Анна Гращенко

Первый Феникс

© Анна Гращенко, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Каждый шаг отражался предательским эхом, указывая преследователям путь. Под ногами хрустели осколки стекла. Светловолосый мальчик девяти лет, излишне худой на вид, бежал, задыхаясь и держась за правый бок. В глазах плясали красные пятна, кровь стучала в ушах так громко, что хохот и крики позади почти не были слышны.

Еще один поворот в полуразрушенный коридор, где-то слева сверкнуло солнце в раскрытой пасти потолка. Этот блеск на мгновение ослепил его и вырвал последние остатки дыхания. Мальчик споткнулся о битые кирпичи и упал на устланный мусором и стеклом пол.

Семь долгих секунд он пролежал лицом вниз, отказываясь верить в происходящее, пока хриплый смех не раздался прямо над ним. Этот звук закипал где-то в районе желудка и поднимался так медленно, что успел измениться до неузнаваемости. Пахнущая бензином рука схватила его за ворот растянутой майки и грубо перевернула на спину.

Над мальчиком стоял, пригнувшись, один из тех подростков, чей возраст не определить. Такие дети лет с тринадцати принимают облик, который сохраняют до тех пор, пока у них не отрастают бороды, превращающие их сразу в стариков.

От него резко пахло гнилью, сыростью и табаком, как и от большинства людей, живущих в подвалах и под платформами железнодорожных станций. Он поглаживал обрезок стальной трубы с заточенными концами и ухмылялся, глядя на комок животного страха перед собой. В нескольких шагах сзади переминались с ноги на ногу еще трое таких же, но пониже и худее.

Труба, сверкнув в свете закатного солнца, на мгновение стала неотличима от меча. Железо с силой опустилось на скрещенные над головой руки мальчика, оставив на болезненно белой коже глубокую рваную рану. Вспышка боли мгновенно смела из сознания ребенка страх, начертив взамен угловатые линии ярко-желтой ярости.

Солнце гладило его острые плечи и дрожащие ладони, успокаивая и заглушая вопль, в котором слились сразу четыре голоса. Этот вой походил на скрежет и свист, который издает поезд при торможении – неприятный, болезненный и резкий. Мальчик лежал, боясь отвести взгляд от пятен темнеющего неба и медленно водя руками вокруг, омывая ледяные пальцы в потоках обжигающе горячей крови.

Родился феникс.

Глава 1

Чего не слышат остальные?

Глеб, высокий молодой человек, важно вышагивал по темному коридору мимо прикрытых дверей аудитории. Он привычным движением откинул челку назад, открыв высокий лоб, изогнутые брови и светло-голубые глаза. Его пальцы нетерпеливо стучали по прикладу ружья, которое свободно раскачивалось на ремне, перекинутом через плечо.

Парень едва не издал радостный возглас, завидев в конце коридора худощавую фигуру, окруженную частым топотом пузатых, невысоких чиновников Форта. Они почти бежали и запыхались, прижимая галстуки к толстым животам, чтобы успеть за быстро идущим молодым человеком.

– Наконец-то! – выпалил Глеб горячим шепотом. – Это ж правда, да?

– Похоже на то, – отозвался высокий блондин в свитере с улыбающимися гусеницами. – Приказ поступил напрямую от Его Величества. – Он поднял указательный палец, и они оба несколько секунд задумчиво разглядывали потолок.

– Черт, как нам повезло, Васька! – Глеб поправил ружье. – Настоящая охота! Сколько этого уже не было? Года полтора?

– Два с половиной, – он пожал плечами. – Ну, и на солнце бывают пятна. Давай сначала поймаем эту птичку, а праздновать – потом.

– Ладно, ладно. Что известно?

– Только что феникс сегодня родится где-то тут. – Вася небрежно махнул рукой в сторону. – Университет площадью сорок тысяч квадратных метров, к слову.

– А когда?

– Эм, – он постучал костяшкой пальца по лбу, – примерно сейчас. Плюс-минус сутки.

– Смешно.

– А я такой. – Вася улыбнулся своей широкой улыбкой, которая удивительно меняла его лицо. – Ладно, пошли.

Он взял протянутый кем-то блеклый синий кейс, встряхнул его под испуганные охи-ахи запыхавшихся чиновников и живо направился к ближайшей приоткрытой двери.

– Спасибо всем за ожидание, – громко сказал он, переступив порог пыльной аудитории и поежившись под десятками направленных на него взглядов. – Не хотелось отвлекать вас от учебы, но нам необходимо провести некоторые, эм, проверки. Дело пяти минут, после чего все спокойно смогут продолжить прогуливать пары в более приятных местах.

Разрядить обстановку не удалось – на его попытку пошутить никто не среагировал. Вообще-то, никто даже не шевельнулся.

– Фениксы разве не закончились? – дрожащим голосом выкрикнул парень бандитской наружности, одетый в куртку из кожзама.

– Смелое замечание, – неуверенно ответил Василий, поднявшись на кафедру. – Нет, не закончились. Подходим по одному. – Он оперся локтями о стол.

Толпа студентов испуганно перешептывалась, выталкивая кого-то вперед и уговаривая отправиться первым.

Спустя четыре минуты Вася бросил быстрый взгляд Глебу, который, поудобней перехватив ружье, подошел к миниатюрной рыжеволосой девушке.

– Леди, а не вы ли тут самая смелая? – спросил он, подмигнув.

– Нет, – одними губами ответила она.

– Ну, как минимум самая красивая. – Он легко поднял на руки студентку и, преодолев всю аудиторию за несколько шагов, усадил ее на стул прямо напротив Василия.

– И титул «мистер Галантность» отправляется к… – проворчал Вася, крепко схватив запястье перепуганной девушки.

Один моментальный укол, капля крови на указательном пальце, крохотный прибор, похожий на старое радио, который замигал десятком огоньков, как только кровь попала в небольшое отверстие сверху, громкий сигнал «бип» и яркая зеленая лампочка, оповестившая всех присутствующих, что перед Василием сидит обычная студентка, не подготовившаяся к семинару по истории искусств, а вовсе не феникс.

Осталось проделать то же самое еще в четырнадцати аудиториях. Васе хотелось выть от нежелания заниматься этой ерундой. Перебор студентов и их пальцев – это не охота, а какая-то насмешка. Он мог бы назвать миллион способов полезнее провести этот день, и все они не были связаны с душными аудиториями и почти тысячью пальцев. Уколоть, собрать кровь, капнуть в анализатор, дождаться зеленой лампочки, позвать следующего. Снова и снова.

Пару лет назад, когда Вася только попал в Форт, он был готов продать душу дьяволу за бесценок или вовсе подарить, лишь бы обнаружить феникса. Собственноручно. Это было бы настоящим событием, тем, чем можно гордиться. Однако его ждали операция за операцией, проверка за проверкой, зеленая лампочка за зеленой лампочкой.

Хотя этим утром, конечно, все было иначе. Впервые за последние несколько лет проходила не плановая, а срочная проверка.

Шесть лет назад, когда это случилось в первый раз, люди были перепуганы намного меньше – никто не знал, чего именно надо бояться. Но вскоре эти проверки ввергли город в хаос. Затем и страну, и весь остальной мир тоже (а вдруг это заразно?).

За первый год было поймано больше фениксов, чем рождено детей. Люди в страхе ждали, что в любую минуту в них родится феникс. И кто-то это увидит. Хотя, даже если рождение случалось вдали от посторонних глаз, скрыть его было невозможно. Вскоре приезжали охотники Форта, новоявленного усыпляли (якобы для его же безопасности) и увозили. Больше его не видели, о чем обычно никто не жалел. Единственное, что люди знали наверняка – фениксы опасны и для окружающих, и для самих себя. Но больше для окружающих, очевидно.

Магнитный феникс, родившийся на остановке и притянувший к себе автобус; ядовитый феникс, проявившийся у школьного повара во время приготовления обеда; сонный феникс, обретенный пассажиром самолета во время взлета – это случалось чуть ли не еженедельно. Каждый боялся всех сразу и себя в отдельности.

Но вскоре фениксы стали появляться все реже и реже. Пока не исчезли совсем. До этого дня, когда по всему Форту рябью прошли слова: «Сегодня родится феникс». Все были охвачены таким ажиотажем, что Форт стал походить на мужской клуб в день открытия сезона охоты на уток. И вот ему, Василию, улыбнулась судьба, позволив выиграть в «камень-ножницы-бумага» у сотни других охотников. И сейчас он в разгаре охоты. Самой унылой охоты в его жизни.

– Следующий, – протянул он. – Эй, Глеб!

– Поймали? – отозвался тот, не вставая со стула, на котором дремал последние полчаса.

– Уже вот-вот, – ответил Вася, проделав привычную процедуру «палец-кровь-лампочка», даже не взглянув на появившегося перед ним студента. – Следующий.

– Какой занимательный день, – Глеб закинул ноги на стол.

– Ага, я так взволнован.

Вася зевнул, Глеб захрапел. А студенты, морща носы, начали переглядываться:

– Что горит? – спросил кто-то в аудитории.

Охотник принюхался и действительно почувствовал легкий, но настойчивый запах гари.

– Спокойно! – твердо сказал Вася и привстал. – Кто-нибудь видит дым?

Студенты под звонкий храп Глеба начали в панике заглядывать под столы и стулья, но ничего не нашли.

– Я сказал, не двигаться! – рявкнул Василий, когда какой-то парень из дальнего угла аудитории вскочил и, подпрыгивая, подбежал к пожарной сигнализации.

– Так горим же, – ответил лохматый темноволосый студент и, не отводя глаз от Васи, нажал на кнопку, после чего нырнул в темный коридор.

Здание университета подпрыгнуло на месте от взвывшей сирены.

– Всем оставаться на местах! – крикнул Вася тоном, заставившим студентов медленно осесть на стулья. – Глеб, никого не выпускай!

Тот, наконец поднявшись после красочного падения от неожиданности, кивнул и вместе с Васей выбежал в коридор, где уже стояли охранники из других аудиторий.

– Ложная тревога, – крикнул Василий им на бегу. – Кто-нибудь видел, куда побежал парень из этой комнаты? Нет? Черт. Следите за ними, никто не должен выйти! – Он еще раз раздал указания и побежал наугад вглубь коридора.

Спустя несколько минут сирену выключили, и он был уже достаточно далеко от аудиторий, занятых под охоту, чтобы не слышать шум и голоса. Вася стоял посреди широкого холла на втором этаже. Он замер, надеясь услышать шаги или голос, но его окружала только тишина и почти кромешная темнота. Университет участвовал в движении за экономию энергии, и свет включали только там, где проводились лекции или собирались преподаватели, в то время как остальная часть здания не освещалась.

Вася разочаровано фыркнул – за такой прокол его подвесят вниз головой на стене Форта. В одних трусах. До зимы.

Он обреченно шел по кафельному полу под аккомпанемент гулкого эха собственных шагов, но вдруг остановился и снова прислушался.

Эхо переплеталось с тихим шипением. Такой же звук издает капля воды, попав на раскаленную сковороду. Воодушевившись, он побежал на звук и через пару минут оказался перед дверью женского туалета, которая еще по привычке из детства заставила его затормозить. Вася зачем-то учтиво постучал по ней и, не дождавшись ответа, глубоко вздохнул и потянул дверь на себя. Вся комната была заполнена густым белым паром, будто ватой.

– Есть кто-нибудь внутри? – крикнул он наудачу, хотя ему показалось, что голос не смог пробить эту ватную стену.

– Все так и было, когда я пришел! – донесся из глубины вибрирующий голос.

Вася резко закрыл дверь и достал рацию.

– Глеб! Второй этаж, северная лестница, быстро!

– Вас понял, мой генерал! Конец связи, – выплюнула рация вперемешку с помехами и щелчками.

Вася облокотился спиной о дверь и, наконец, заметил, как у него дрожат руки. Тело будто опускали в кипяток – жар медленно поднимался от щиколоток выше, стремясь к сознанию.

Он нашел феникса. В этом не было сомнений.

Ему хотелось кричать, прыгать, бить все вокруг, стрелять в стены и трахать секретаршу отца (ой), только чтобы выплеснуть эту волну жара, наполняющую его.

Глеб и еще двое прибежали меньше чем через минуту.

– В аудиторию его, – холодно сказал он охранникам. – И можете не нежничать.

Василий шел обратно, слыша крики и возню за спиной. Лохматого парня тащили по полу, заломив руки. Тот извивался, пытаясь сбить охранников с ног, и орал что есть мочи, удостоившись в итоге кляпа из дырявого носка Глеба.

Возможно, правильнее было принести анализатор сюда и провести анализ вдали от посторонних глаз, но Василий жаждал публики. Ему хотелось, чтобы как можно больше людей стали свидетелями его триумфа – поимки первого феникса за почти три года. Он сильнее сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь, и оскалился.

Охотник распахнул двери аудитории и зашел внутрь, чувствуя себя дрессировщиком тигров, вышедшим на арену под оглушительные аплодисменты. Хотя на самом деле вокруг царила гробовая тишина. Все затаили дыхание, глядя, как Василий резким движением проколол палец пойманного и отправил каплю крови в анализатор. Несколько бесконечно долгих мгновений мир сжимался до размеров лампочки, чтобы потом взорваться зеленым цветом.

– Нет, – выдавил Вася, чувствуя, будто его ударили под дых, – несите запасной.

Пока кто-то из толстых лысеньких чиновников, которые все были на одно лицо, бегал за другим синим чемоданчиком, Василий повторил анализ дважды. Получив новый прибор, он еще три раза смотрел на ненавистную зеленую лампочку, полный желания разбить анализатор ко всем чертям. В идеале – об эту лохматую голову. В каждом взгляде вокруг ему виделась издевательская насмешка.

– Отпустите, – спокойно сказал он, садясь за стол. – Следующий.

Глеб растерянно пожал плечами и отошел на несколько шагов назад, кивнув остальным охранникам в сторону двери. Те разочарованно зашагали в закрепленные за ними аудитории.

– Наконец-то! – воскликнул лохматый, разминая запястья. – Один-ноль в пользу Юрца! А ты, – он швырнул в Глеба выплюнутый носок, – просто омерзителен. Серьезно, твои носки – это как если взять рыбные кишки, добавить к ним…

– Следующий, – вновь повторил Василий бесцветным тоном.

– …куриное дерьмо, залить…

– Глеб, – негромко позвал он охранника.

Тот, подняв ружье, мгновенно оказался рядом.

– Ладно, ладно, – парень спрыгнул со стола и, выставив руки перед собой, отошел на несколько шагов. – Я подожду открытку с официальными извинениями.

– Следующий, – вновь потребовал Василий.

* * *

Свет с трудом пробивался через закрытые жалюзи, мелькая неясными пятнами лишь там, где те были погнуты. То есть почти везде.

В широкой комнате располагались пятнадцать потрепанных письменных столов, стоявших в произвольном порядке. Одни находились рядом, другие перпендикулярно, некоторые – вовсе на отдалении или, покрытые солнечными пятнами, располагались под окнами. Воздух был полон пыли и затхлости.

Обычно люди, сидящие за этими столами, проводили день, лениво попивая горячее какао из разноцветных кружек и почитывая легкую литературку. Гул от компьютерных системников разбавлялся хлюпаньем, шелестом бумаги и храпом Глеба.

Мужчина лежал на трех стульях, поставленных в ряд. Импровизированная кровать все равно была коротка, так что ноги он положил на пыльный подоконник, пестрящий коричневыми и черными следами от чашек. Несколько лучей света попадали ему на лицо, из-за чего он постоянно морщился и пытался закрыться то рукой, то мятым рапортом.

За одним из центральных столов сидела тоненькая девушка с ярко-малиновыми волосами. И без того короткие, не доходившие до плеч локоны были спрятаны под широкую темно-синюю кепку. Она была одета в белую рубашку с закатанными рукавами, красно-зеленую клетчатую жилетку, шорты и высокие шнурованные сапоги. Девушка перебирала ворох бумаг и пила остывшее какао, стоявшее на противоположном краю стола. Для этого она использовала пять трубочек, скрепленных между собой желтой изолентой. Конструкция получилась не совсем устойчивая и надежная, но функцию свою выполняла.

В самом дальнем от входа углу стоял, прислонившись к стене, среднего роста юноша. Он возил вокруг себя сухой шваброй, глядя при этом в экран телефона, который чуть освещал его лицо. Смуглое, с широкими прямыми бровями, ореховыми глазами и недельной щетиной. Вся конструкция в обрамлении каштановых кудрей. На мятой футболке бейджик: «Краев Ю.»

Юра стоял, создавая иллюзию бурной деятельности и читая с экрана телефона комиксы занимательного содержания. Сотрудники Форта были сосредоточены на собственной работе, не имея ни желания, ни возможности смотреть по сторонам. И пока он никому не мешал – не мешали ему. Такие отношения сохранялись между служащими любых ступеней, вплоть до высокого начальства.

Он приблизился уже к самому интересному месту комикса о приключениях близняшек, когда здание вздрогнуло от сирены. Динамики, много лет не использовавшиеся по назначению, откашливались от пыли, выдавая прерывистый визгливый сигнал тревоги. Юра уронил швабру, Глеб так резко подскочил, что кубарем слетел со стула и сбил с подоконника одинокий горшок с еле живым фикусом. Девушка невозмутимо оглядывалась по сторонам.

– Думаешь, сбой? – спросила она, потягивая какао через конструкцию из трубочек.

– Мне отсюда плохо видно, – глухо отозвался Глеб, растянувшись на полу. – Спаси куст, а я выясню, зачем шумят.

– Хорошо, – ответила она, не сдвинувшись с места.

Глеб поднялся, отряхнулся и, поправив охотничий мундир, направился к двери. В тот момент, когда он потянулся к ручке, дверь резко распахнулась, ударив парня в лоб. Громко выругавшись, он схватился за голову и попытался пнуть дверь, но та уже захлопнулась за вошедшим. Охотник пролетел под тяжестью собственного тела и врезался в дверь по второму разу. Чтобы наверняка.

Василий вбежал в комнату, на ходу снимая футболку с пони и надевая на голое тело темно-зеленый мундир с эмблемой охотников на правом плече. Символ Форта – птица с длинным хвостом, летящая вниз, сложив крылья. Падающий феникс.

Чертыхаясь, он застегнул лишь пару пуговиц.

– Марина, Глеб, через сорок секунд все должны быть на выходе, у нас феникс.

– Опять? – Девушка удивленно выгнула бровь.

– Пятеро мертвы, – бросил Вася и, не добавив больше ничего, выбежал.

Несколько секунд Глеб и Марина изумленно смотрели друг на друга.

– Шуруй, идиот! – крикнула она, развязывая рукава своего мундира, который за ненадобностью использовала как авоську.

Глеб непонимающе глядел на нее, но через мгновение осознал, что он-то уже в форме и готов к выходу: всю неделю ленился ходить в прачечную, и сегодня ему пришлось надеть мундир за неимением других вариантов. Шестое чувство, не иначе.

Мужчина вышел из кабинета и побежал по извилистым коридорам, стены которых дрожали от непрекращающейся сирены.

Марина, наконец, справилась с мундиром и, начав расстегивать жилетку, вскрикнула, только сейчас заметив парня со шваброй в углу.

– Что ты стоишь?! Надевай форму! – крикнула она и, столкнувшись с его растерянным взглядом, добавила: – Вон там есть запасная. Идиотские правила, – ворчала она, возясь с пуговицами.

Юрий открыл было рот, чтобы возразить, но она уже прыгнула к высокому шкафу с узкими дверцами и извлекла из него зеленый сверток.

– Надевай, – скомандовала охотница, швырнув одежду в парня. – Защита в фургоне.

Сама девушка за несколько секунд расстегнула ряд пуговиц на жилетке, поверх рубашки натянула мундир, ушитый по ее фигуре, который сидел идеально, хоть и был измят. Еще несколько мгновений, и она была полностью готова. Хотя плотный мундир с железными пуговицами и погонами странно смотрелся с шортами, едва прикрывавшими ее белье, правила были соблюдены. Согласно уставу Форта, охотники обязаны выходить на любые операции в мундирах, но о полной амуниции никто не говорил. Чем и пользовались самые находчивые из них.

Спустя мгновение Юра уже бежал вслед за девушкой. На преодоление лабиринта у них ушло не более чем полминуты. Солнце, находившееся прямо над головами, слепило.

Девушка метнулась к темно-серому джипу, ожидавшему их у ступеней Форта. Юра последовал за ней и только в машине понял, что случайно записался на охотничью операцию, в которой уже кто-то погиб. Он почувствовал запах жженой резины.

– Слушайте, вышло недопонимание…

– Не мешай, – резко оборвала она.

Девушка проверила состояние своего МР7.

– Что с кондиционером? Жарко, как в адском сортире! – возмутилась она, обмахиваясь ладонью. – Где твое оружие?

– У меня его нет, – ответил Юра чуть дрогнувшим голосом.

– Безмозглый, – процедила она сквозь зубы.

Поджав губы, Марина выудила из-за спины револьвер, легко помещавшийся в ее ладони, и протянула его Юре.

– Он же дамский! – Парень взял крошечное оружие двумя пальцами.

– Моделей для идиотов еще не выпустили, – огрызнулась она. – Двадцать второй калибр. После охоты я заберу эту секси-леди обратно.

Джип резко повернул влево, жалостливо взвизгнули шины, и Юра рухнул на девушку, которая уже затянула бронежилет и надела защитные щитки на голые ноги.

– Эй, красавица, не так быстро, – сказал он сдавленным голосом, нависнув над ней, и не сдержал нервный смешок.

Марина молча отшвырнула его на другую сторону сиденья. Автомобиль подпрыгивал на кочках и ямах, стрелка спидометра плясала на отметке 200, водитель выкручивал руль до предела и при поворотах машину сильно заносило. Но рослый бритый мужчина, похожий на скалу или гориллу, или скалу, похожую на гориллу, справлялся с управлением. Когда они остановились, Юра буквально вывалился из автомобиля, хватая ртом воздух.

– Что за слабак, – презрительно фыркнула Марина.

– Чего? Меня укачало! – ответил парень, схватившись за рот и живот.

– Конечно, – бросила она, не оборачиваясь.

Джип остановился перед высоким офисным зданием, вокруг которого столпились люди в костюмах. Рядом стоял десяток машин скорой помощи, возле одной из них на земле лежали пять длинных черных мешков. На пассажирском месте сидел врач и, не выходя из машины, переговаривался со стоящими возле него охотниками.

Василий смотрел то на врача, то на черные мешки. На его лице читалась растерянность. Водитель скорой нервно курил в нескольких шагах от автомобилей, а врач только тяжело вздыхал и мотал головой.

Побледневший Глеб расхаживал туда-сюда, держа под мышкой шлем. На его плече был стандартный для Форта МР7, на спине – выдавленная в бронежилете охотничья эмблема. Время от времени майор бросал взгляд в сторону остальных, и тогда его охватывала сильная дрожь. На подбежавшую Марину никак не отреагировали. Василий сказал что-то врачу и двинулся через толпу к входу в офисное здание. Юра дождался, чтобы Вася скрылся среди серых костюмов, и догнал Марину.

– Рассказывайте, – девушка обратилась к усталому мужчине в белом халате.

– Он делает что-то с кровью, – сказал тот почти грустно. – Я не могу понять, что именно.

– Покажите.

Врач ударил раскрытой ладонью о кузов машины, из него выпрыгнул юный интерн в халате и чепце, сглотнул и молча расстегнул все пять мешков до середины, раскрыв лежавших внутри. Крупный усатый мужчина в форме охранника, три женщины в кружевных блузах и мальчик лет пятнадцати. Все они походили на статуи, высеченные из красного мрамора. Кожа всех пятерых была равномерно покрыта бордовой коркой. Одежда также пропитана кровью, уже свернувшейся и ставшей почти черной.

– Это длилось час, – сказал врач.

– Они час истекали кровью? – переспросила Марина.

– Нет, они были живы в течение часа с момента, как это началось, – мужчина шумно вздохнул. – Кровотечение не останавливается до сих пор. Их слишком поздно вынесли из здания, мы не могли понять, что происходит. Абсолютно здоровые люди истекли кровью без единой раны. – Врач нервно вытер платком лицо. – Похоже, это вирусный феникс.

– Принято, – кивнула девушка, ободряюще тронув врача за плечо.

Юра смотрел на людей: глаза и рты широко раскрыты, пальцы скрючены, спины выгнуты. Он почти слышал их агонию. Безоблачное небо, казалось, было насмешкой. Он отмахнулся от мух, которые уже начали виться вокруг. В нос била вонь – железный запах крови смешивался с гнилым смрадом. Юра сморщился и старался дышать ртом.

В какой-то момент он заметил, что люди вокруг все выглядели как один: сведенные к переносице брови, хмурый взгляд и молчаливая растерянность. Яркое солнце освещало каждую фигуру в толпе. Все иногда оборачивались к машинам скорой помощи и испуганно косились на черные мешки, а потом снова обращали взгляд на здание. Они походили на поверхность затянутого тиной пруда, в который кинули камень, – вода равномерно волнуется, от центра к берегам.

В пяти метрах от толпы, вокруг небольшой каменной урны, орнамент которой уже был почти не виден из-за многочисленных слоев краски, образовалось место для курения. Люди небольшими группками отделялись от толпы и быстро выкуривали по паре сигарет, о чем-то переговариваясь. Стараясь не смотреть друг на друга, они перекидывались короткими, обрывистыми фразами. Часто от палисадника слышался кашель тех, кто не курил, но просил сигарету в надежде, что табачный дым их успокоит. Хотя никакого успокоения это не приносило, люди упорно продолжали сжимать в трясущихся руках измятые сигареты.

Юра наконец понял, что казалось ему неестественным в поведении людей вокруг. Все дышали носом, в толпе он не нашел ни одного лица, на котором отражалась бы гримаса от неприятного запаха. Не запаха – вони.

– Пошли, – коротко скомандовала Марина, уверенным шагом направившись к входу в здание.

Двинувшись следом, Юра внимательно вглядывался в лица людей, которые расступились, давая им пройти. Все были напуганы. На охотников они смотрели одновременно с благоговением и жалостью, будто на героев, идущих на верную смерть. От этих взглядов было не по себе, но больше Юру удивляло то, что зловоние усиливалась, а люди вовсе этого не замечали. Он шел, зажав ладонью нос, и видел удивление в глазах.

Все здание опоясывали переносные заграждения, вдоль которых были расставлены полицейские патрули. Офицеры стояли, убрав руки за спину, и смотрели поверх голов наблюдающих. Никто не пытался пройти вперед, так что полицейские просто ждали.

По ту сторону заграждений стояли, переговариваясь, трое: Глеб и Василий внимательно слушали высокого мужчину в полном генеральском облачении. На мундире сверкали золотые эполеты, через грудь тянулась ярко-красная лента – знак отличия. Коротко остриженные черные волосы, бледные глаза, кажущиеся почти прозрачными, узкие губы. Высокие скулы и большой прямой нос, высокий лоб. Но более всего – сквозящая в каждом движении холодность.

– Генерал Марсель. – Марина быстро отдала честь и внимательно посмотрела на мужчину, ожидая команд.

Тот кивнул, бросив на нее короткий взгляд, после чего заметил Юру.

– Кто? – Его глаза едва ли хоть на секунду задержались на лице парня, в голосе генерала звучало ничем не скрываемое презрение.

Юра открыл было рот, но ощутил, как на него рухнула воображаемая скала, раздавив своим весом. Он перевел взгляд с генерала на Василия, который смотрел на него не моргая.

– Доброволец, – выдавил Василий сквозь зубы.

Юра нервно улыбнулся и кивнул. Похоже, никто, кроме них, напряжения не заметил.

– Имя?

– Краев Юрий Петрович, – торопливо отозвался парень.

Марсель кивнул и, с силой хлопнув Василия по плечу, чеканным шагом пошел в противоположном от зеркальных дверей направлении. Толпа тут же расступилась: генерал ни разу не опустил взгляда ни на одного из испуганных людей, они же смотрели на него с неподдельным восхищением. Высокий и сильный, он шагал, отбивая каблуками ровный ритм и не выражая никакого беспокойства. Его уверенность действовала на толпу успокаивающе, передавалась каждому. Спустя несколько мгновений генерал уже скрылся за тонированными стеклами серо-голубого автомобиля, который сорвался с места и, мгновенно разогнавшись, исчез из поля зрения уже через секунду.

Краев задумчиво смотрел вслед генералу, как вдруг ощутил сильный толчок в грудь. Вася, побелевший от злости, схватил его за мундир, и, скрутив зажатую в кулаке ткань, сначала с силой оттолкнул от себя, а потом притянул обратно и резко дернул вверх, почти приподняв Юру над землей. Тот, не сразу осознав, что происходит, ударил ребром ладони по запястьям Василия. Его руки непроизвольно разжались, высвободив Юру, который сразу же оттолкнул охотника от себя и непонимающе посмотрел на него, подняв брови.

– Что ты здесь делаешь?! – Василий резкими, нервными движениями растирал ушибленные запястья.

Одернув мундир, Юра поднял на мужчину спокойный взгляд:

– Случайно получилось.

Марина втиснулась между ними, и, применив локти и слегка грубую силу, сумела разнять их. Василий, крепко схватив ее за руку, развернул к себе лицом:

– Как это вышло?!

– Так ты же сам сказал, что он доброволец. – Девушка высвободилась и посмотрела на начальника исподлобья. – Сказал бежать, мы побежали.

Вася молча зашел за их спины и одним резким движением вытолкнул Марину с Юрой вперед. От неожиданности они чуть не упали, но, сделав еще несколько шагов по инерции, на ногах устояли. Оба пораженно уставились на Василия, который невозмутимо смотрел на них сверху вниз. Глеб хотел последовать за ними, но Василий выставил перед ним руку, не дав пройти.

– Видите линию перед собой? – спросил глава отряда ледяным тоном.

Юра и Марина посмотрели на неровную черту, выведенную желтой полицейской лентой, и кивнули.

– Это – граница воздействия нашего феникса. Ваша задача – найти и обезвредить. Приступайте.

– Что?! – выдохнули Юра и Глеб в один голос.

– Я на это не подписывался, – сбивчиво начал первый.

– С хрена ли ты меня не пускаешь?! – возмутился второй.

– Наказание обсудим, если вернетесь, – добавил Вася. – Ты – со мной, – сказал он, коротко взглянув на Глеба. – Это приказ.

Глеб, сначала растерянно переводивший взгляд с Марины на начальника, молча оттолкнул руку Василия и шагнул через ограничительную ленту.

– Ты не знаешь, что такое «приказ»? – процедил Василий.

– Хуяз! – передразнил его Глеб и показал средний палец.

Ни один мускул на Васином лице не дрогнул, он не перевел взгляда и не убавил холода в голосе:

– Если выживешь, считай, ты уже разжалован.

– Да похрен, – бросил тот, уже стоя возле входа в здание.

Не сказав больше ничего, Василий развернулся и скрылся в толпе. Краев слышал его слова будто сквозь туман. Все вокруг расплылось, оставив четкой только ярко-желтую линию, которую, трясясь от страха, расклеивали офицеры. Линия была неровная, часто с разрывами и складками, потому что руки, которые приклеивали эту ленту, дрожали и теряли чувствительность. Помечая ограничительный рубеж, разделяя безопасность и смерть, они слышали доносящиеся от машин скорой помощи слабеющие крики живых еще людей. Первыми начали затихать женские голоса, они уже не кричали, а еле слышно плакали, прося прекратить боль.

Последним замолчал мальчик. Рыжеволосый, высокий и чересчур худой старшеклассник, он решил подзаработать на каникулах и устроился курьером. Весь день по жаре отвозил неясные для него документы из одного конца Москвы в другой, размышляя, на что бы потратить заработанные к осени деньги – купить гитару или проапгрейдить отданный старшим братом мотоцикл. Заглянув в офис, чтобы передать очередной конверт с документами и забрать долгожданную зарплату за первый в его жизни рабочий месяц, он сразу заметил, что что-то не так. В здании, сверху донизу залепленному белоснежной плиткой, было тише обычного.

Исчез привычный гомон постоянно звенящих телефонов, не было слышно топота сотрудников, бегающих туда-сюда с ненужными бумажками. Списав это на волшебство пятничного утра, мальчик направился на четвертый этаж, где располагалась крошечная турфирма, на которую он работал.

Его собственные шаги отражались от дешевых стеновых панелей и оглушали. Мальчик ожидал увидеть пустующий офис, однако все сотрудники были на месте. И появление курьера никто не заметил.

Все было недвижимо – замершие пылинки поблескивали на утреннем солнце. Погруженные в этот болотистый воздух, люди замерли в каком-то неестественном стоп-кадре. Выбивались лишь короткие гудки, доносившиеся из телефонной трубки, которую держала секретарша – пышная дама, застегнувшая недостаточно пуговиц на своей полупрозрачной блузке.

Невысокий мужчина, плохо переносящий жару и обычно постоянно протирающий лицо носовым платком, стоял спиной к ксероксу. Он держал в руках небольшую стопку листов, все еще не вставив их в нужный отсек аппарата. Женщина, занимающаяся бухгалтерией, выглядывала из соседнего кабинета, не решаясь зайти.

Застывшие пылинки всколыхнулись от тихого стона. За столом в центре комнаты сидела стройная девушка в блузке с мелким цветочным рисунком. Она смотрела на свои ладони, покрытые крошечными блестящими бусинками крови. Девушка ровно дышала, не моргая. Она медленно повернулась к мальчику и, ничего не говоря, притронулась к своей левой щеке. Курьер сделал то же самое, и ладонь коснулась чего-то мокрого и теплого. Он, задержав дыхание, отвел руку и посмотрел на пальцы, которые были перемазаны ярко-алой кровью.

Мужчина, замерший возле ксерокса, упал первым, вновь приведя все в движение.

Краев машинально поднес ладони к лицу и внимательно их осмотрел – ничего. Он поднял взгляд и столкнулся с сотнями испуганных глаз. Мундир охотника обязывал его скрывать страх, а приказ – идти внутрь. Причем неважно, насколько свинским с его точки зрения этот приказ был.

Там, в глубине белоснежных звенящих коридоров, находится настоящий феникс.

– Что, думаешь, тебе крышка? – раздалось рядом.

Юра повернул голову и встретился взглядом с Глебом, который выглядел то ли испуганным, то ли обеспокоенным. Он быстро пробежался глазами по перепуганным лицам перед собой и, закусив губу, чуть дрожащими руками проверил предохранитель на МР7. Вдруг Юра понял, что все, что он принял за страх, на самом деле было нетерпением.

– Ну что, – Глеб широко улыбнулся и подмигнул толпе. – Пора поймать птичку.

Сказав это, он развернулся и, закинув оружие на плечо, наслаждался раздавшимися позади криками поддержки.

Глеб скучал по этим моментам. Он обожал, когда дамы смотрели на него как на героя (коим он действительно несколько раз себя показал), мужчины – с уважением, дети – с восхищением. Он забывал о самом существовании страха, когда слышал восторженные вопли за спиной. Кожей впитывал каждый голос, подбадривающий его. Он справится с этим фениксом, убьет чудовище. А когда выйдет из пластикового, наскоро слепленного здания, его встретят вдвое громче.

– Viens ici p`tite pute je vais te fumer[1], – присвистнул Глеб по-французски.

Юра неуверенно последовал за охотником, зажимая нос, чтобы не чувствовать зловония, кляня себя на чем свет стоит за то, что по глупости ввязался в это дело. Да что уж там, по вселенской тупости. Он хотел было развернуться и отправиться домой (конечно же, его уволят, но черт с ней, с работой). Несколько долгих секунд он боролся с желанием сигануть в первый подъехавший автобус, добраться до дома, завалиться на диван и сжигать бесчисленные часы за просмотром кино и играми, притворяясь, что ничего из услышанного и увиденного здесь с ним не случалось.

В этот момент он услышал всхлипывания и тонкий женский голосок. Девушка, срываясь на хрип, читала молитву, путая слова и рыдая. Юра оглянулся вокруг, напряженно вслушиваясь. Он жестом попросил толпу замолчать, и люди, к его удивлению, послушно затихли. Молчали все, кроме девушки, которая так же горько плакала, то выкрикивая слова молитвы, то шепча их. Краев растерянно взглянул на толпу. Девушка была не среди этих людей. Она была в здании.

Когда Юрий подбежал к крыльцу, Глеб и Марина уже скрылись за стеклянными дверями. Он схватился за широкую стальную ручку и тут же, вскрикнув, отдернул руку – весь дверной каркас вместе с ручкой был раскален настолько, что жар отходил от него волнами.

Юра всмотрелся в фигуры за стеклом – Марина хлопала ладонью по кнопке вызова лифта, Глеб кругами ходил вокруг нее, крепко держа автомат наготове. Оба охотника были абсолютно спокойны. Юра позвал их, сложив ладони рупором, но реакции не последовало. Громко выругавшись, он быстро снял мундир и, сложив его в четыре слоя, обхватил плотной тканью дверную ручку, резко дернул на себя и успел проскочить внутрь до того, как раскаленная сталь вновь коснулась кожи. Он облегченно вздохнул, но вдруг едкий черный дымок заструился прямо перед его носом. Он вскрикнул и, отшвырнув загоревшийся в руках мундир, поспешил затоптать пламя ногами.

– Эй, новенький, – Глеб звонко свистнул, заставив Юру вздрогнуть, – нам наверх, пошли.

Юра еще раз обернулся на то место, где лежал его обгоревший мундир. Взглянул на руку – ожога нет, кожа цела, хотя в голове все еще пульсировала тупая боль.

Раздался скрип раздвигающихся дверей лифта, и парень успел забежать в тесную кабину до того, как они закрылись.

– Так, мне плевать, кто ты, – Марина сосредоточенно перепроверяла оружие, бросив быстрый взгляд на Юру. – Просто не путайся под ногами.

Глеб нажал на кнопку четвертого этажа, и спустя пару секунд лифт взвыл старыми тросами, дернулся и пополз вверх.

– Вы не обожглись? – Юра схватил их обоих за руки, пытаясь взглянуть на ладони.

– С чего бы? – Марина выдернула ладонь, посмотрев на парня в недоумении.

Глеб удивленно наблюдал, как Юра оглядывает обе его руки – автомат, брякнув, повис на плече охотника. Ни на ладони, ни на тыльной стороне ни следа.

Лифт тащился неоправданно медленно, будто пробираясь через болото.

– Погадай мне, симпатяга, – хохотнул Глеб, подставляя ладони ближе к лицу Юры.

– Что ты ищешь? – Марина шлепнула Глеба по рукам.

– Двери были раскаленные, как вы зашли?

– Чего? – девушка удивленно выгнула бровь.

– Говорю, двери были кипяток!

– Не помню такого, – отозвался Глеб, обиженно потиравший ушибленные руки.

– Но… – Юра нахмурился. – Черт, эта девка не дает думать.

– Какая девка? – Марина вздохнула.

– Ну, эта, которая плачет, – он кивнул в сторону дверей. – Блин, она внутри вообще?

– Эм, малыш. – Девушка положила руку ему на плечо и внимательно посмотрела в глаза. – Тут только мы.

Лифт дернулся, несколько секунд жужжал, пытаясь возобновить подъем, но потом, громко щелкнув, задрожал и спустя секунду замер.

– Э-э-эй. – Глеб растолкал всех, пробравшись к дверям, и с силой по ним ударил.

Кабина не шевельнулась. Марина отчитала напарника за панику, шум и покушение на казенное имущество, после чего снова обратилась к Юре.

– Что ты слышишь?

– А вы – нет? – Юра удивленно переводил взгляд с охотницы на охотника.

Глеб пожал плечами, глядя на него с подозрением. Девушка внимательно смотрела в упор и медленно помотала головой из стороны в сторону.

– Все тихо, – ответила она. – Так что именно ты слышишь?

– Женский плач, – ответил он растерянно.

– Ты понимаешь, кто это? Кроме нас троих в здании есть только один человек.

– Стой, так ты, – Глеб схватил Юру за плечо. – Ты феникса слышишь! Здорово!

– Ничего хорошего, – возразила Марина, – первым делом по возвращении сдашь кровь на анализ, – увидев недоумение на лицах обоих парней, она добавила: – Люди не слышат фениксов, это ненормально. Но… Разберемся с этим позже. – Она тряхнула головой, приводя мысли в порядок. – Расскажи больше о том, что слышишь.

Юра не разобрал последних слов, женские стоны заглушили охотников. Он не мог определить, откуда исходит голос, – тот звучал сразу везде. Всхлипы и плач вязким желе просачивались через вентиляционные отверстия под крышей кабины и медленно сползали по стенам, собираясь жижей в ногах. Юра чувствовал, как эти стенания вытесняли воздух из лифта, а густой плач поднимался все выше, топя охотников в себе. Скоро он заполнит всю кабину полностью, а люди, в ней находящиеся, захлебнутся в срывающихся на хрип мольбах о спасении.

Краев машинально приподнялся и вытянул шею, хватая ртом стремительно исчезающий воздух. В голове билось одно единственное слово: «Умру».

В какой-то момент ему показалось, что он не только ощущает вязкое болото, в котором тонул, но и увидел его – тугая темнота заполнила кабину лифта и тянулась вверх. Ее уровень достиг лиц охотников, тягучая маслоподобная жижа забила их рты и ноздри, залила глаза и продолжала подниматься.

– На меня смотри. – Девушка схватила его лицо, крепко сжав ладонями, и заставила посмотреть на нее. – Где ты впервые услышал это?

Тусклый желтый свет лифта резанул глаза, болото исчезло, но парень все еще чувствовал горький привкус и запах гари.

– На улице. – Он смотрел в болотисто-зеленые глаза охотницы.

Крики цепляли его за кожу, глубоко вонзаясь в нее, и тянули его от этих глаз. Но девушка крепко держала, ее ледяные пальцы касались его бровей и висков.

– Где она? Снаружи?

– Нет.

– А где?

Он смотрел на нее, вслушиваясь в вязкие стоны.

– Прямо здесь.

Марина вглядывалась в лицо парня, который вдруг успокоился. Голос стих, стенания и крики исчезли. Юра почувствовал, как по его левой щеке скользнуло что-то вязкое и горячее. Марина медленно убрала от лица Юры правую руку. На его щеке остался алый отпечаток.

Девушка машинально вытерла ладонь о мундир, на темно-зеленой ткани остались черные следы. Но на кончиках пальцев тут же выступили новые красные бусины, которые набухали, а после, став слишком тяжелыми, скатывались по длинным пальцам, собравшись на ладони крошечной кровавой лужицей. На месте соскользнувших капель появлялись новые. С гулким шлепком протянулась от руки до пола тонкая алая струйка, наполняющая воздух вокруг железным привкусом.

– Надо выбираться. – Глеб первым сумел отвести взгляд от непрерывной красной линии.

Он поправил перекинутый через плечо ремень автомата и потянулся к потолку в поисках аварийного люка.

– Нам нужны бинты, – вторым очнулся Юра.

– Ничего нет, – Глеб с силой бил по потолку, пытаясь найти проход.

Желая привести помещение в приличный вид за минимальные деньги, хозяева здания решили залепить всю кабину дешевыми пластиковыми панелями с мраморным узором. Получившееся смотрелось неплохо, но никто не подумал о том, что злосчастный ремонт скрыл люк в крыше. Точнее, все на это наплевали.

Не добившись ничего кулаками, Глеб снял с плеча автомат и прикладом принялся колотить потолочные панели. Они, не выдерживая напора, осыпались, наполнив кабину мелкой пластмассовой пылью.

Юра стянул футболку и разорвал ее на несколько лоскутов. Одним он наскоро перебинтовал руку девушки, которая все еще завороженно наблюдала за тем, как новые и новые капли скатываются по пальцам. Остальные плотно свернул и запихнул в карманы джинсов. Всего через минуту серая ткань начала темнеть, пропитываясь кровью.

Наконец, сбив с потолка очередной фрагмент, Глеб нашел линию люка. Уже руками он ободрал остатки, полностью освободив квадрат стороной в полметра. Дверца поддалась сразу же, со скрипом откинувшись вверх. Этот резкий звук заставил Марину вздрогнуть, она с хрипом вздохнула и подняла взгляд.

– Ты как? Подняться сможешь? – Глеб положил руку ей на плечо и чуть встряхнул.

Девушка кивнула, чуть туже затянув влажную от крови ткань, и шагнула к люку. Юра присел и сложил руки, чтобы подсадить ее. Марина ухватилась за край прохода, а напарник подтолкнул, чтобы она смогла выбраться наверх. Спустя несколько секунд все трое очутились рядом с девушкой на пыльной, перемазанной машинным маслом крыше лифта.

– На дверях должен быть аварийный механизм, – Юра осматривал стену шахты, подсвечивая фонариком телефона.

Кабина замерла между третьим и четвертым этажами. Кромешная темнота шахты лифта рассеивалась лишь тонкими щелями внешних дверей, которые недостаточно плотно закрывались. Двери третьего этажа заканчивались, не доходя охотникам до колен, а двери четвертого начинались полутора метрами выше.

Приблизившись вплотную, Глеб разглядел в щель блестящий в электрическом свете белоснежный кафельный пол узкого коридора, он оказался прямо на уровне его глаз. Вдоль серых пластиковых стен на равном расстоянии друг от друга зияли безмолвными дырами проходы в офисы маленьких компаний. Напротив каждой двери – окна, в которые заглядывало белое предвечернее небо, которое Глеб не видел, но ощущал.

В одинаковом ряду офисов лишь четвертая от них дверь врезалась в белоснежный пол темно-красным тараном. Почти черное пятно, уже полностью заполнившее офис, медленно тянулось к окнам, растекаясь по белому кафелю.

– Ты слышишь что-нибудь? – Марина расстегнула несколько пуговиц мундира и в получившийся карман попыталась уложить кровоточащую руку. Та совсем не слушалась. Закрепив ватную ладонь покрепче, она убрала со лба намокшую челку и прислонилась спиной к стене шахты. У нее сильно кружилась голова, лифт, казалось, то и дело срывался вниз, она не чувствовала опоры под ногами.

– Нет, – ответил Юра, с полминуты внимательно прислушиваясь. – О, нашел!

Он, убрав телефон в карман, дернул на себя какой-то рычаг, который поддался не сразу. Раздался хлюпающий звук залитого старым маслом механизма, и двери со скрипом и дребезжанием разъехались в стороны. Глеб дождался, чтобы они раскрылись на треть, подпрыгнул, подтянулся и выбрался на скользкий пол.

Оказавшись снаружи, он тут же развернулся и протянул руки вниз, схватил Марину, которую подсадил Юра, и вдвоем они помогли девушке выбраться из шахты. Марина отошла от дверей лифта и села на пол перед окном, глубоко вдыхая жесткий летний воздух. Глеб протянул руку в темноту, но шахта ответила ему оглушающим треском и скрежетом.

Облаком в лицо мужчине вылетела черная пыль с ошметками масла, раздался металлический рев и грохот. Глеб плюхнулся на пол и по грудь нырнул в шахту.

– Упал? – выдохнула Марина, метнувшись к лифту.

Ответом ей была отборная ругань, раздавшаяся из глубины масляного тоннеля.

– Держу! – Глеб рванулся вперед, девушка успела схватить его здоровой рукой за щиколотку, завалившись на бок.

– Эй, конфетка, ты как? – крикнул Глеб, висевший над пропастью шахты по пояс.

Одной рукой он держался за не до конца открывшуюся дверь лифта.

– У меня еще достаточно сил, чтобы навалять тебе, – хрипло отозвалась девушка.

Она часто моргала, пытаясь прогнать темные пятна перед глазами.

– Ладно, фея моя. – Глеб улыбнулся, когда девушка чуть сильнее сжала его ногу. Он прекрасно ощущал, насколько слаба была ее хватка. – Эй, новенький! – крикнул он уже в глубину шахты. – Хватайся за трос!

– Он металлический, – раздалось из темноты. – Слишком горячий.

Темнота становилась болотисто-густой. Глеб видел только побелевшие пальцы, вцепившиеся в его руку. Дальше – полная, глянцевая, густая темнота, скрывавшая любые очертания человека. Охотник не был уверен, держит ли он Юру, или тот уже упал вслед за оборвавшейся кабиной лифта и лежит внизу, среди искореженного металла. Потому что он держал только руку, не человека. И лишь глухой голос, доносившийся будто через стену, уверял его, что разжимать пальцы нельзя.

Он закусил губу и резко оттолкнулся от дверцы лифта, за которую держался. Плечо заныло, мышцы начали гореть. Еще толчок – и он вновь выбрался на кафельный пол по грудь.

Из болота темноты вынырнула вторая рука, ухватившись за край дверного проема. Еще секунда, и на белоснежном полу появилась третья фигура. Юра тяжело дышал, откашливаясь. Легкие драло песком при каждом вдохе, он с трудом хватал воздух ртом. Стоя на четвереньках и упершись лбом в пол, он не знал, что было ему нужнее сейчас: воздух, которого совсем не было там, в темноте, или холод кафельной плитки, ласкавшей пальцы.

Юра не сразу понял, что лифт под его ногами рухнул вниз. В какой-то момент качнулась крыша. Железная, скользкая от масла основа пошла волнами под его ногами и исчезла. Он махнул руками, не дотянувшись до края выхода, и полетел вслед за скрежетом и грохотом. Рука сама схватилась за стальной трос, парень не успел ни осознать что-либо, ни среагировать.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он не падает, а висит в кромешной темноте, которая сгущалась и клубилась вокруг него, притянутая ощущением скорой смерти. Узкие иглы света от внешних дверей пропали все одновременно, погрузив его в вязкую смолистую жижу. Она забивалась в ноздри и рот, не давая дышать. Скользила между пальцами, мешая держаться за трос, щекотала мочки ушей, нашептывая слова гибели.

Юра схватился за трос второй рукой и, с трудом поняв, где верх, где низ, а где он сам, подтянулся, поднявшись на пару метров. Он не видел ни рук, ни троса, но металл в его руках теплел с каждой секундой. Вскоре в нос ударил запах горелой кожи. Парень с трудом отдирал обожженные ладони от троса и подтягивался вверх.

Рука над его головой появилась за мгновение до того, как пальцы разжались бы, а человек полетел бы в разинутую пасть шахты.

И он все равно провалился.

Ошарашенно прижимаясь к холодному полу, Юра во всех деталях вспоминал, как его тело коснулось дна шахты, органы разорвались, череп разбился.

Но вот он – тут.

– Отныне только здоровый образ жизни, – выдохнул запыхавшийся Глеб, разминая руки, – только лестница.

– У нас это в уставе прописано вообще-то, – Марина потерла переносицу.

– Надо его почитать, – кивнул охотник.

Юра внимательно разглядывал свои ладони. Он уперся лбом в ледяной пол и, поджав руки, поднес их к лицу. Ни царапины. В голове по кругу всплывали воспоминания, как он отдирал прожженные до костей ладони от раскаленного троса, в носу все еще стоял запах горелой плоти. Боль продолжала дрелью просверливать мозг. И она, эта боль, была настоящей, и запах, и жар – все было на самом деле. И смерть была настоящей. Но сейчас он смотрел на абсолютно невредимую кожу.

Женский голосок заставил его оторвать внимание от этих мыслей. Слова быстрыми струйками текли по полу и стремились к нему. Краев медленно поднял голову и прислушался. Совсем слабые всхлипы и путаные слова молитв.

– А теперь за птенчиком. – Глеб вскочил на ноги и, держа автомат наготове, направился к комнате, из которой медленно вытекала лужа крови.

– Стой, – сказал Юра негромко, но достаточно резко.

Охотник остановился, недоверчиво обернувшись на него.

– Нет времени, новенький.

– Ты ее напугаешь. – Парень поднялся и быстро подошел к Глебу. – Она испугается и снова это сделает. Вот, на, – он выхватил оставшиеся куски серой ткани из карманов и протянул их охотнику, – смени повязки.

– Ты понимаешь, что там – феникс? – вмешалась Марина.

Она снова перебралась к окну и тяжело дышала, облокотившись о стену.

– Да.

– И что он убил шестерых?

– Пятерых, – резко поправил Глеб.

– Да без разницы, – ухмыльнулась девушка. – Справишься?

Юра молча кивнул и, не оборачиваясь на охотников, пошел к расползающейся бордовой луже. Глеб, бормоча что-то под нос, присел рядом с ослабевшей девушкой и, аккуратно достав ее руку из мундира, снял пропитанные кровью повязки. На руке не было ни единой раны, но красная жидкость все так же текла с ладони тонкой непрерывной струйкой.

Юра подошел к краю алого пятна, от которого тянулось несколько кровавых троп, появившихся, когда выносили трупы. Он с минуту стоял, не решаясь шагнуть вперед.

Нога погрузилась в теплую жижу, мягкую, как растопленный воск. Вокруг его ног кровь мгновенно застывала и оставалась окаменевшими черными отпечатками кроссовок. Вдруг плач девушки изменился, он перестал звучать отовсюду сразу.

Теперь он раздавался из-за стены и был абсолютно реальным, человеческим. Но чем живее становился голос, тем сложнее было идти. Воздух потяжелел, он давил на плечи и голову свинцовыми лапами, пытаясь прижать к полу. Еще через несколько шагов Краев смог зайти внутрь и осмотреться.

Белизна, наполнявшая кабинет ранее, едва просматривалась через пятна крови, покрывавшие его почти полностью. По стенам тянулись длинные кровавые полосы, начинавшиеся отпечатками рук. Со столов с тихими щелчками срывались алые капли.

В дальнем углу, свернувшись калачиком, лежала крошечная девушка, крепко сжимавшая серебряный крестик и иногда целовавшая его дрожащими губами. Ее белый сарафан был перепачкан, волосы и лицо полностью покрыты кровью. В этой комнате, насквозь пропахшей смертью, лишь в ее светло-серых глазах читалась жизнь. Она лежала на боку, поджав ноги и обняв одной рукой колени. Смотрела прямо перед собой, но, казалось, ничего не видела.

На почерневшем от крови лице белесыми шрамами от уголков глаз тянулись тонкие полосы – в какой-то момент она вовсе забыла о слезах, которые не прекращали литься.

Юра смотрел на нее, крохотную испуганную девочку, и невидимая тяжесть вновь ударила по нему, пытаясь пробить насквозь, слить с кровью на полу. Парень попробовал сделать шаг вперед, но ногу пронзило резкой болью. Он вскрикнул и, потеряв опору, упал на пол, успев в последний момент выставить руки вперед.

Приподнявшись, он вдруг заметил в багряном глянце лицо. Сначала принял его за свое отражение – перепуганный кудрявый парень с ошалелыми глазами. Но спустя секунду в этом лице что-то переменилось. Медленно, едва заметно, губы растягивались в улыбке. Брови сведены, в глазах… азарт?

Человек, смотревший на Юру с той стороны кровавого пола, горел нетерпением. Как спортсмен, истосковавшийся по тренировкам за время травмы, ожидающий, когда его выпустят на поле. Он улыбнулся еще шире, продемонстрировав острые белоснежные зубы – его рот был полон клыков одинаковой формы, похожих на наконечники стрел. Юра хотел отвернуться, но тело не слушалось. Казалось, что воздух вот-вот раздавит его.

Отражение, внимательно глядевшее ему в глаза, вдруг посмотрело за его плечо. В крови отражалось черное марево, раскинувшееся позади. Иногда в этом облаке мелькали лица – мужские, женские, детские. Все они выглядывали из непроглядно-черного тумана, счастливые, широко улыбающиеся, смотрели по сторонам, смеялись, глядя на Юру.

Марево опускалось ниже, лица появлялись чаще. Среди остальных выглянула Марина. Всего на мгновение – она испуганно посмотрела на него и тут же исчезла.

Юра снова встретился глазами со своим отражением. Они оба дрожали. Юра – от давящего сверху веса, который уже едва выдерживал, отражение – от нетерпения. Он опускался все ниже. И, наконец, упал лицом в кровь.

Сначала ему показалось, что его придавило к полу резким толчком в спину, но в действительности причиной тому был рывок вперед – кто-то обхватил его за шею и притянул к полу.

Кровь начала стремительно подниматься по его коже, покрывая плотным слоем. Он лежал лицом вниз, чувствуя, как теплая жижа скользит по спине. Перед глазами все поплыло красными и черными пятнами – он не мог понять, открыты были глаза или нет. Несколько раз ему показалось, что он снова увидел мелькающие в темноте лица, но теперь все они были испуганы. Они выглядывали с привычной улыбкой, но потом резко менялись, исчезали уже обезображенными гримасой ужаса.

Вдруг воздух стал невесомым и сухим. Юра осторожно пошевелил руками, ощутив, как вязкая жидкость нехотя течет сквозь пальцы. Давление исчезло, лица тоже. Вокруг была только кровь. Больше ничего.

Краев резко вскочил на ноги и в два прыжка оказался в углу, где, сжавшись в комочек, лежала девушка. Она замерла – не плакала, не молилась и не дышала. Он, рухнув рядом, быстро сжал ее запястье – пульса нет. Девушка не выглядела мертвой. Страх в ее застывших глазах был такой же живой и настоящий. В ушах стоял ее дрожащий голос – человеческий, испуганный, обреченный. Он размял ноющее плечо – эта боль тоже была настоящей. Сила, не дававшая ему подойти, не была игрой воображения.

Он подскочил к окну, резко его раскрыл – дышать этим сухим железным воздухом больше нельзя. На оконной раме остался алый отпечаток его руки. Юра высунулся наружу – на улице воздух был такой же шершавый. И тоже пах кровью. Толпа на маленькой площади под окнами исчезла, ничто не шевелилось – не было ни движения, ни звуков. Абсолютная тишина.

– Ты ищешь меня? – раздался ласковый голос откуда-то снизу.

Он внимательно посмотрел вокруг и наконец заметил крошечную белокурую фигурку. Девушка с прозрачно-серыми глазами стояла рядом с палисадником, спрятавшись от солнца в тени невысокого дуба. Парень резко отпрянул от окна, поскользнулся на крови и чуть не упал, но сумел удержаться. Он посмотрел в угол комнаты – девушка, сжимавшая в руке перепачканный кровью крестик, лежала там, глядя перед собой невидящими глазами.

– Ушел?.. – послышался грустный голос с улицы. – Ну верни-и-ись.

Парень снова осторожно подошел к окну: там, рядом с девушкой в белом сарафане, кто-то был. Блеснули звездочки на погонах охотничьего мундира. Марина слабо улыбнулась, когда они встретились взглядами, и едва заметно кивнула, как бы говоря: «Да, это я».

Юра сломя голову выбежал из кабинета.

Возле пустой шахты лифта сидела, облокотившись о стену, девушка. На ее лбу и щеках выступили алые бусины, одежда почернела, пропитавшись кровью. Глеб сидел рядом, он замер с серой тряпкой в руке, вытирая кровь с ее лица. Они оба не шевелились. Юра подбежал, быстро проверил их пульс – его не было. Хотел сорвать с плеча Глеба автомат, но передумал и выхватил охотничий нож, висевший у того на поясе.

Краев рванул вниз по лестнице, преодолевая каждый пролет в два прыжка. Увидев охотников, он не успел ничего обдумать, но если тут охотница не дышала, то там, на улице, она была жива. У него не возникало сомнений в том, что там была именно она, не мираж или призрак. Краев на бегу плечом раскрыл дверь и выбежал на улицу. Кожу обожгло кипящим воздухом, вокруг плыли вверх волны жара.

Юра оглянулся и заметил две фигуры. На траве рядышком сидели юные девушки – одна из них одета в мундир Форта, а у второй практически белые волосы, крупными волнами спадающие на плечи.

Блондинка радостно улыбнулась, заметив парня, и помахала ему, подзывая подойти ближе. Юра осторожно ступал по земле, не сводя глаз с девушек. Марина смотрела на него чуть нахмурившись, будто собиралась отчитать за какой-то промах. В нескольких шагах от них тихо переговаривались пятеро – плотный усатый мужчина, три девушки и долговязый рыжий юноша. Они бросили на него быстрый взгляд и, не заинтересовавшись, вернулись к своему разговору.

Белокурая девушка не стала дожидаться, пока парень к ним подойдет, и пружинящим шагом быстро пошла навстречу. Она раскинула руки в стороны, готовая обнять его. Юра не стал сопротивляться, белые девичьи руки обвились вокруг его шеи, напудренный носик уперся в щеку. Он растерянно погладил ее по спине.

Пальцы скользили по мягкой хлопковой ткани, когда горячий воздух колыхнулся от раздавшегося вскрика. Волны жара разошлись в стороны, на мгновение окатив всех ветром. Блондинка медленно подняла голову, и на Юру посмотрели два ярко-алых глаза. Радужку залило кровью, которая пузырилась где-то в самом сознании девушки и выплескивалась наружу нескрываемой злостью.

Юра резко оттолкнул ее и рванулся в сторону Марины, но его плечо вдруг сжала чья-то сильная рука. Он обернулся: девушка, улыбаясь, медленно вытащила из живота окровавленный охотничий нож. Ее хватка была сильнее, чем можно было ожидать. Она притянула парня ближе – настолько, что он разглядел бурлящую кровь в ее глазах. И свое в них же отражение.

На него снова смотрел человек, горящий азартом, желанием двигаться, драться, воспринимающий происходящее как игру, в которой он без сомнения победит. Но теперь это было уже его отражение.

Он схватил левой рукой девушку за шею и легко поднял ее в воздух. Юра не мог понять, был ли это он сильнее или она легче, его это не интересовало. Девушка царапала его руку и колотила ногами воздух, пытаясь высвободиться, но он лишь сжал тонкую шею сильнее. Парень завороженно смотрел, как кровь в ее глазах затихала. Тонкие ручки безвольно болтались в воздухе, ноги ослабли, все еще не дотягиваясь до земли.

Он еще с минуту держал ее, потом отшвырнул обмякшее тело в сторону. Обернулся к Марине и столкнулся с ее полным ужаса взглядом. Охотница хотела что-то сказать, но Краев почувствовал резкий удар в грудь, сбивший его с ног. Ощутил соленый вкус на губах.

Медленно приподнялся и снова столкнулся взглядом со своим отражением в глянце крови. Уставший, растерянный. Просто он. Снова в комнате, состоящей из страха. Слух резануло раздавшимся рядом всхлипом. Юра повернул голову и увидел девушку, сжимавшую в руке крестик. Она едва слышно шептала, как и прежде. Он торопливо подошел к ней и опустился рядом. Аккуратно погладил ее по щеке, и впервые взгляд светло-серых глаз уперся во что-то, а не посмотрел сквозь.

Девушка смотрела на него, не шевелясь и ожидая худшего – что кто-то умрет. Она или он, неважно. Юра осторожно взял ее запястье – под пальцами он ощутил сердцебиение. Облегченно вздохнув, поднял девушку на руки и вышел в коридор. Снаружи весь воздух концентрировался на тяжелом частом дыхании Марины. Глеб вскочил на ноги, направив на них автомат.

– Не стреляй, – глухо сказал Юра.

Он не был уверен, сказал ли это или лишь подумал, но Глеб, постояв еще несколько секунд со вскинутым автоматом, все же опустил оружие. Он смотрел с недоверием, но уверенность и спокойствие кудрявого «новенького» каким-то образом передались ему.

Он наклонился к Марине, не открывшей глаз, когда вышел Юра. Девушка дышала слабо, но с каждым вдохом спокойнее и легче. Глеб перекинул автомат за спину и, подняв напарницу на руки, быстро пошел следом за Юрой, который, ничего не сказав, направился к лестнице.

Краев все еще прекрасно помнил каждую ступеньку, хотя в прошлый раз пронесся по ней за несколько секунд. Ему казалось, что именно тот раз был настоящим, а сейчас он шагал будто во сне, неясно как переставляя ноги. Чувствовал, что, если сейчас он вдруг попробует сделать хоть один осознанный, осмысленный шаг – упадет с лестницы.

Он понимал, что на улице их ждет толпа перепуганных людей, давно бы разбежавшихся от страха, но им надо было увидеть, как охотники уничтожат тварь, убившую пятерых. Не увидев этого своими глазами, они не смогут заснуть.

Но ему хотелось очнуться и, вынырнув из этого сна, в котором у людей билось сердце, выйти в абсолютно пустой двор, и видеть себя, желающего драться и убивать.

Когда эта мысль мелькнула в его голове, Юра замер и зябко повел плечами.

Они вышли под палящее солнце и гул толпы. Люди дернулись вперед, но патрульные, стоявшие за стальной оградой, их удержали, не дав приблизиться. За желтой линией была видна высокая фигура главы охотничьего отряда и несколько врачей. Василий не шевельнулся, внимательно глядя на приближающихся.

Юра подошел к врачам и протянул им девушку. Доктора сочувственно склонили головы, посчитав, что перед ними шестая жертва феникса. Один из них перекрестился и, помотав головой, направился в противоположную от Юры сторону. Парень растерянно шагнул к следующему врачу, но тот так же непонимающе уставился на него.

– Морг дальше по улице, – сказал, он, вытирая толстые очки краешком халата.

На секунду эти слова выдернули Юру из действительности. Он взглянул на девушку, неподвижно лежащую на его руках. Худенькая, она вытянула шею, упершись лбом ему в плечо. В какой-то момент ему показалось, что сердце ее не бьется. И, прежде чем осознать обратное, он успел вздохнуть с облегчением.

Ему вдруг стали мешать голоса вокруг, лица, люди, стук сотен сердец. Слишком шумно, душно, жарко. Что-то внутри толкало его назад, в пустое здание, пронизанное вонью смерти. В легких росла та фраза, которую никак нельзя было произнести вслух, потому что она разрушит его самого до основания.

Он хотел обратно в пустой город, где темноту не прерывает ничье сердцебиение. Юра резко выдохнул, осознав одну простую деталь, которую не уловил ранее. Там, в тишине, сердца бились только у двоих. У него и монстра.

Слух снова наполнился гулом, солнце начало греть, а девушка, которую он держал, абсолютно точно была жива.

– Что с ней? – раздался резкий голос за спиной.

Юра повернул голову и увидел Василия. Охотник стоял в полушаге от них, но глаз не поднимал. Сжав губы от сдерживаемого недовольства, он смотрел на девушку, жизнь в которой еле-еле выдавало слабое дыхание, со стороны, впрочем, практически незаметное.

– Не уверен, – выдавил Юра, глядя на его напряженное лицо.

Василий, никак не потревожив воздух, поднял руку и прикоснулся к шее девушки. Его пальцы легли на тоненькую венку, едва выступающую, и под ней он ощутил слабые толчки – кровь бежала от сердца и обратно к нему.

– Отнеси ее в любую машину скорой помощи и жди рядом. А вы, – он обернулся в сторону врачей, не глядя на них и даже не развернувшись к ним полностью, – все уволены.

– Уважаемый, я бы попросил! – затараторил один из врачей, раскрасневшийся от услышанного мужчина с внушительным пивным животом.

– Я бы попросил вас, – полковник сделал упор на последнее слово, – отличать живых людей от мертвых.

– Сосунок, – врач, говоривший ранее с Юрой, сплюнул на асфальт и достал из кармана измятую пачку сигарет. – Будто ты нам указ. Иди, соси мамкину сиську, а не учи меня.

– Разговор окончен, – спокойно ответил Василий, уже шагая от них прочь.

Он направился к высоким стеклянным дверям, из которых только что вынырнул Глеб с Мариной на руках. Ее голова и руки безвольно свешивались.

При каждом движении вокруг брызгами разлетались капли крови. Василий оказался рядом за доли секунды. Он резко выхватил Марину и, крепко обхватив девушку и прижав ее голову к своей груди, почти бегом направился через толпу.

Он промчался мимо охающих людей, при этом лицо его не изменилось ни на черточку. И только Глеб успел увидеть в глазах начальника то, чего не видел не просто много лет, а почти никогда. В момент, когда Глеб переступил порог здания, Василий поднял на них взгляд и на секунду перестал быть главой отряда охотников, а стал Васей. В глазах которого звенел страх за жизнь друга.

Глеб остался у входа, чтобы перевести дыхание. У него кружилась голова и давило ребра, будто он только что вынырнул, проведя под водой несколько минут. Вскоре он более или менее пришел в себя, выпрямился и развел руки в стороны, сведя лопатки, чтобы размять ноющую спину, и быстро обшарил толпу глазами.

Крыльцо здания располагалось на достаточном возвышении, чтобы можно было взглянуть поверх всех собравшихся и разглядеть стоявшие позади машины скорой помощи. Они показались ему продолжением черного нагретого асфальта – недвижимые, возведенные на тех же местах, где оказались сейчас. Он бы скорее поверил в этот момент, что автомобили расплавятся под солнцем и сольются с дорогой, чем тронутся с места.

Охотник несколько раз с силой моргнул и пригляделся к машинам. Его командир уже давно находился в одной из них вместе с Мариной. Рядом с соседней машиной стоял кучерявый новенький. Он закусывал губу и, скрестив на груди руки, нервно смотрел по сторонам. Пару раз отходил на несколько метров от машины в сторону метро, но потом возвращался и заглядывал в кузов, где интерны оказывали первую помощь девушке, которую Юра вынес из здания.

Глеб направился к машинам. Быстро миновал толпу, уловив в первых ее рядах ругань врачей, которым одному за другим звонила с неопределяемого номера девушка с очаровательным бархатистым голосом и сообщала, что больница, которую те представляли, более в их услугах не нуждается.

Привыкший к подобному, Глеб не задержал на толпе ни взгляда, ни мыслей. Он быстро подошел к скорым, и одна из машин, вздрогнув и закашлявшись, завелась и принялась выплевывать серый дым из выхлопной трубы. Машина тряслась, готовая сорваться с места, когда ее задняя дверь открылась и оттуда выглянул Василий. Он коротко приказал Глебу отправляться следом, после чего машина рванула в сторону шоссе.

– Вы с нами? – спросил невысокий юноша с собранными в хвост черными волосами.

Он стоял возле соседнего автомобиля, убрав руки в карманы джинсов и облокотившись на капот.

– Да, поехали.

– А второй охотник?

– Кстати, о новеньком… – Глеб оглянулся, выискивая сутулую фигуру Юры. – Да, тоже едет, – поспешно добавил он, когда парень выразительно кашлянул. – У вас тут есть одежда?

Водитель скорой удивленно кивнул и, покопавшись в кузове, протянул охотнику бледно-голубой сверток.

– А менее похожие на детскую отрыжку цвета есть? – скривился Глеб, развернув форму интернов.

Водитель закатил глаза, не ответив, обошел машину с противоположной от охотника стороны и запрыгнул в кабину. Глеб пожал плечами и поспешил к Юре, который метрах в двадцати переминался с ноги на ногу.

– Прикрой срам, – он кинул скомканную футболку.

Юра рефлекторно поймал ее левой рукой и, недоумевая, посмотрел на охотника. Тот многозначительно оглянул парня с ног до головы и прочистил горло. Юра вздрогнул, вспомнив, наконец, что все это время стоял полуголый.

Вероятно, никто на это не обратил внимания – сняв мундир, он потерял все шансы быть кем-то замеченным. Что, впрочем, его более чем устраивало. Он натянул футболку на грязное тело.

Из машины выскочил невысокий интерн:

– Мы готовы отправляться!

– Как она? – Юра подбежал к медику.

– В полном порядке, – тот развел руками. – Спит. Но, тем не менее, ей придется какое-то время пробыть в больнице. – Молодой человек выпрямил спину и выпятил грудь, стараясь казаться более важным. – Пройти детальное обследование, понаблюдаться у специалистов, ну и… – он замялся, – всякое.

– Значит, все хорошо. – Юра облегченно вздохнул.

– Круто, круто, – затараторил Глеб. – Мы мигом, ждите в карете.

Интерн попросил поторопиться и снова скрылся.

– Так, новенький, – охотник посерьезнел так резко, что можно было предположить, будто его место занял совсем другой человек. – Никаких попыток сбежать, ты в плену до дальнейших приказаний.

– Меня это не касается, вообще-то.

Юра похлопал по карманам, проверяя ключи. Их не было.

– Ого, Зорька, ты чего это? – хмыкнул Глеб.

– Приятно было познакомиться, – бросил парень и развернулся в сторону метро, но охотник проворно схватил его за предплечье.

– На охоту ходил? Дел натворил? Город спас? Вот и неси теперь ответственность.

Юра со всей силы дернул рукой, но высвободиться не удалось.

– Чего сразу не ушел тогда? – Пальцы Глеба сжались крепче.

– Хотел знать, что она в порядке.

– Ты и так знал.

– Мне надо было убедиться. Теперь, – снова попытался выдернуть руку, – я поеду домой.

Глеб разжал пальцы. Юра, недоверчиво на него взглянув, развернулся и зашагал прочь, не дожидаясь, чтобы охотник снова его хватал. Но тот, надев на лицо ухмылку, бросил вслед:

– Приказ генерала Марселя.

Краев остановился. Он отчаянно желал убежать отсюда. Воздух вытеснял его, что-то толкало в спину, чтобы он скорее уходил, било по затылку, чтобы не оборачивался. Он испытывал почти физическую боль за каждую лишнюю секунду, проведенную здесь.

Но девушка, спящая в машине скорой помощи, заставляла его пробивать телом стену, которая с грохотом падала перед ним снова и снова. Глеб наверняка заметил, что парень чуть дрожал, когда схватил его. И, конечно, заметил, что дрожь прекратилась, когда тот говорил о спасенной девушке. Но не мог знать, что Юра одеревенел и перестал дышать не из-за самой девушки, а из-за слова «надо», произнесенного вслух. В этом слове он мог сейчас поместиться целиком.

Узнать, что она невредима, услышать это от врача – он не хотел этого, он в этом нуждался. Он мог поклясться, что, услышь он от интерна-коротышки другое, случилось бы что-то… плохое? А что бы тогда случилось? Его холодила эта мысль. Ответ будто был на расстоянии вытянутой руки – влажный, скользкий, холодный. Но дотянуться невозможно.

С ней все хорошо. Остальное неважно.

Юра молча развернулся и последовал за Глебом, который уже открыл дверь кабины скорой помощи. Как бы сильно ни выталкивало его это место и собственное желание оставить все произошедшее позади, слова охотника подействовали отрезвляюще. Теперь он сможет забыть о случившемся, только если позволит генерал.

Глеб пропустил парня вперед, сообщив, что ему по званию положено сидеть возле окна, после чего тоже забрался внутрь.

Громко чихнув, машина тронулась с места и через мгновение уже мчалась по широкому шоссе, обгоняя автомобили один за другим. Глеб вжался в сиденье, вцепился в ручку над дверью и периодически рефлекторно нажимал на воображаемую педаль тормоза. Юра был спокоен, хотя его мотало на поворотах и он заваливался то на Глеба, то на водителя.

Последний сидел расслабленно, небрежно сжимая руль одной рукой. Он гнал быстрее, чем было необходимо, – девушка в порядке, спешки нет. Когда интерн и фельдшер, сидевшие в кузове, попросили его ехать аккуратней и медленней, он лишь разочарованно хмыкнул, потому что не удастся включить мигалку, и проигнорировал их просьбу.

– Эй, гонщик хренов, – выпалил Глеб после того, как автомобиль змейкой пронесся мимо десятка машин, обогнув их за пару секунд. – Ты нас на кладбище везешь?

– В больницу, – ответил водитель с непроницаемым лицом.

– С такой скоростью можно сразу на кладбище!

– Ехать медленнее? – невозмутимо поинтересовался парень, не отрывая взгляда от дороги.

После того как Глеб в ярких выражениях подтвердил, что именно этого он бы и хотел, водитель молча снизил скорость. Потом еще раз. И еще. Он закатывал глаза и вел машину, держа на руле лишь указательный палец. На его лице была скучающая гримаса, будто он случайно попал не в тот кинозал и вместо захватывающего боевика смотрел документальный пятичасовой фильм о размножении дождевых червей.

– Дайте этому мальчику тортик, – ворчал Глеб, все еще на всякий случай держась за ручку над дверью.

Юра молча ткнул в кнопку радио. Помехи наполнили салон громким шелестом и щелчками. Парень крутил ручку приемника, но ничего, кроме шума помех, они не услышали.

– Сломалось, – вынес вердикт водитель.

– Два тортика ему дайте, – буркнул Глеб.

Голос водителя звучал гулко и негромко, как удар резинового мяча о стену. Он не выражал никаких эмоций, походил на механический имитатор голоса. За всю поездку парень ни разу не повернул головы, глядя только на дорогу перед собой.

– Вы поймали феникса? – вдруг спросил он.

Глеб набрал в легкие воздух, чтобы сказать что-то колкое, но глухо произнес:

– Не знаю. Но, похоже, его нет. Нам еще предстоит в этом разобраться.

– То есть феникс свободен? – нахмурился водитель.

– Слушай, э… Как тебя?

– Абдибакыт.

– Как? – Глеб развернулся к водителю и подставил ладонь к уху.

– Абдибакыт, – невозмутимо повторил тот.

– А краткая форма есть? – спросил Юра.

Водитель ничего не ответил, но скорость машины немного возросла.

– Так вот, Абди… – начал Глеб, но водитель недовольно скривился.

Охотник многозначительно уставился на Юру, прося помощи.

– Кыт? – предложил тот.

– Кы-ыт? – протянул Глеб, прощупывая почву.

– Ты это мне?

Глеб кашлянул:

– А точно краткой формы нет?

Машина резко остановилась прямо посреди моста. Всех троих дернуло вперед, но благодаря ремням безопасности до лобового стекла никто не дотянулся. Из кузова послышалась ругань. Водитель молча уставился на обоих парней, сведя густые брови к переносице.

– Ладно, буду называть тебя Сашкой, – на одном выдохе протараторил Глеб голосом чуть более высоким, чем обычно.

Водитель недовольно хмыкнул, но ничего не сказал и вновь завел машину. Еще четверть часа они ехали молча.

Глава 2

Гадюка

Больница возвышалась над густым парком, ее окружавшим. Высокое бледно-серое здание вышвырнутым кирпичом тяжело лежало среди многолетних вязов и голубых сосен, устало взирая сотнями одинаковых узких окон, которые облепили стены, будто муравьи, взбирающиеся по муравейнику.

Парк погружен в тень, тихие беседы густой пеной заполняют все пространство между деревьями. Редкие больные, сидящие на лавочках или медленно прогуливающиеся среди немного запущенных клумб, дышали этими едва слышными разговорами и наслаждались воздухом, не пахнущим лекарствами. Пациенты и выбегавшие медсестры жадно вдыхали аромат рыжих ноготков и уже начинавших медленно потухать синих и желтых ирисов.

Машина скорой остановилась у въезда, интерны проворно выскочили и, немного попыхтев, сумели вытащить из автомобиля каталку с девушкой, которая никак не отреагировала ни на тряску, ни на почти удавшуюся попытку перевернуть каталку вверх тормашками.

– Крепко спит, – махнул рукой высокий тощий мужчина, заметив взволнованные взгляды Юры и Глеба.

Водитель откинулся на сиденье и, выставив ноги в окно, закрыл лицо согнутой в локте рукой. Через мгновение из водительской кабины послышался негромкий, но внушительный храп. Юра дернулся было следом за убегающими вместе с каталкой интернами, но охотник преградил ему дорогу и сказал, что их ждут.

Так и было. Десять минут они блуждали по длинным гулким коридорам больницы – каждый холодный и тихий, за обшарпанными дверями лежат, глядя в потолок, скучающие и чего-то ожидающие пациенты.

Кто-то блуждает по коридору, взяв на всякий случай с собой телефон. Иногда из высоких дверей, выходящих на лестницу, проскальзывали внутрь пациенты, которые суетливо оглядывались вокруг и, если поблизости не было врачей, шагали к своим комнатам, шаркая растоптанными тапочками и радуясь тому, что удалось незаметно покурить и не наткнуться на докторов или сварливых медсестер.

Наконец Глеб остановился перед плотно закрытой двухстворчатой деревянной дверью, выкрашенной в белый лет пятнадцать назад. Такие двери пахнут старостью и пылью, но каким-то образом держат в себе, не отпуская уже много десятилетий, тот едва уловимый уют, который возможно поймать в таких местах. Стоя перед этой дверью, можно не услышать ничего – как сейчас, а можно – смех и забытые истории, которые рассказывают болтливые барышни, заскучавшие от чтения однообразных детективов в мягкой обложке.

Глеб коротко постучал в дверь, громко назвал свое полное имя и звание, после чего, скрипнув, дверь распахнулась. Охотник зашел внутрь, склонив голову, Юра последовал за ним, на всякий случай сделав то же самое. Он чувствовал себя нелепо, глядя в пол, будто страшась оскорбить своим недостойным взглядом особу царских кровей. И это было очень близко к истине – на расстоянии одного шага и одного слова.

– Герои в сборе, – в тишине голос громыхнул ударом стального лезвия о камень.

Марсель стоял в изголовье кровати, на которой, ровно дыша, лежала Марина. Тихонько гудели приборы, кислородная маска мутнела с каждым выдохом. Генерал возвышался над девушкой темной статуей, готовой обрушиться всем своим весом. Он смотрел на нее изучающе, раздумывая, будто поймал диковинного зверька и не мог решить – сделать чучело или ковер. По-хищнически сверкая синими глазами, он легким – удивительно легким для кого-то столь высокого и каменного – движением провел кончиками пальцев по ее щеке от подбородка к виску.

– Итак, – Марсель поднял взгляд и посмотрел на собравшихся. – Я слушаю.

– Мы приступили к поиску сразу после поступления предупреждения, – отозвался Василий, стоявший у дальней стены.

Он скрестил руки за спиной и высоко поднял подбородок. Охотник смотрел прямо перед собой, не переводя взгляд ни на генерала, ни на девушку, ни на вошедших.

– И как звучало это предупреждение?

– Отдел поиска сообщил, что на следующей неделе ожидается рождение феникса.

– А место?

– Не сообщили.

– Когда вы узнали о происшествии?

– В 11:00 поступил первый сигнал тревоги.

– Когда вы начали охоту?

– В 11:00.

Слова бились друг о друга, сталкиваясь под потолком и высекая искры.

– Доложите о результатах охоты.

Искры достигли пола и потухли, погрузив комнату в тишину, которой мешало лишь гудение приборов. Генерал медленно подошел к главе охотничьего отряда и, приблизившись к нему почти вплотную, повторил:

– Доложите. О. Результатах. Охоты.

Он говорил, будто вонзая каждое слово между ребер охотника и обжигая его своим дыханием. Василий не шевельнулся и не отвел взгляда от точки прямо перед собой. Он глядел сквозь стоявшего перед ним генерала. Тот, недовольно скривив тонкие губы, ждал ответа, которого охотник дать не мог.

– Мы поймали феникса, – сказал Глеб, шумно сглотнув.

Генерал медленно, не по-человечески, будто робот, повернулся к нему, и его губы изогнулись в насмешке.

– И где он? – Марсель сощурился, как большая хищная кошка перед прыжком.

– Т-тут, – охотник чуть запнулся, чувствуя себя неуверенно под неприязненным взглядом высшего начальства.

Генерал чуть наклонил голову в непонимании.

– В больнице, – пояснил Глеб.

– Ты смеешься надо мной, мальчик? – Генерал улыбнулся резко, неестественно, и вопросительно кивнул.

– Нет. – Охотник стиснул зубы, но не отошел и не отвел взгляда.

– Во-первых, недоумки, как вы додумались потащить якобы феникса в больницу?! – рявкнул он. – Во-вторых, все анализы в этой девке, которую вы, – на лице отразилось отвращение, – притащили, не выявили ни-че-го. В ней нет феникса.

Генерал обошел вокруг Глеба с Юрой и остановился позади.

– Ты думаешь, шутить со мной – хорошая идея? – спросил он резко, будто выпустив лезвие гильотины. – По первому пункту весь отряд ждет выговор.

Глеб коротко кивнул.

– Где феникс?

– Мы убили его, – выпалил Юра, тут же пожалев, что раскрыл рот перед генералом.

– Восхитительно, – довольно протянул Марсель. – Где тело?

– Нет, мы убили самого феникса, – Юра выталкивал слова из горла, глядя в пол. – Мне так кажется, – торопливо добавил он.

– Повтори.

– Мы… Я убил феникса, – Юра поднял глаза и вздрогнул – генерал стоял прямо перед ним, обойдя его абсолютно бесшумно, и сейчас смотрел на него в упор сверху вниз, в раздумье приложив кончики пальцев к губам.

– Та девчонка была фениксом?

– Да, – Краев кивнул, сжавшись пружиной под натиском генерала.

– Но она жива. – Он медленно улыбнулся.

– Потому что я убил не ее, – Юра чувствовал себя идиотом, доказывающим, что небо должно быть зеленым, – а феникса.

С минуту генерал сверлил парня стальными глазами, но вдруг улыбка исчезла с его лица.

– Вон.

Глава поисковых отрядов и охотник пару секунд колебались, но все же сдались и чеканным шагом вышли из палаты, закрыв за собой дверь. Юра дернулся было за ними, но на его плечо легла тяжелая ладонь:

– А ты расскажешь мне все.

Марсель отпустил парня, поправив красную ленту на груди, сел на стул возле кровати девушки без сознания и кивнул на еще один, стоявший рядом. Юра неуверенно сел.

– Итак, ты… убил феникса, – генерал насмешливо глядел на парня, – не навредив телу. Я верно все понял?

– Это звучит дико. – Он выпрямился, стараясь придать убедительности тому бреду, который собирался нести. – Но… Э-э-э…

– Я верю тебе, – вдруг твердо сказал генерал с абсолютно серьезным лицом.

– Вы?..

– Да, – Марсель кивнул и, упершись локтями в колени, наклонился ближе к парню. – И теперь я хочу знать, как тебе это удалось.

– Я не уверен. – Он замялся, пытаясь подобрать слова.

– Рассказывай с самого начала, – мягко сказал Марсель.

Генерал глядел на Юру иначе. Сталь вдруг схлынула с его лица, исчезла из голоса, и он смотрел совсем по-отечески, а не хищником, готовым разорвать глотку.

– Как ты попал на охоту?

– Случайно, – сознался парень, поняв вдруг, что ему еще раз придется отвечать на этот вопрос, но уже Василию. И в эту секунду разговор с главой охотников страшил его даже сильнее, чем генерал.

– А зачем полез к фениксу? – Генерал сощурился.

– Я его… то есть ее, э-э-э…

– Говори как есть, – сказал он неожиданно резко.

Голос генерала был настолько живым и ярким, что против воли Юра слушал не только слова, но и интонации, которые то обтекали его волнами равнодушия или презрения (что чаще), то будто одним ударом вколачивали ржавые гвозди в тело.

– Я ее услышал, – сдавленно ответил Юра.

– Где?

– На улице.

– Когда она была?..

– Внутри, на четвертом этаже.

– И слышал только ты?

Юра кивнул.

Несколько минут генерал внимательно вглядывался в юношу, хмуря брови.

– Что потом?

И Юра рассказал все настолько точно, насколько сам понимал. Про окровавленную комнату, плач девушки, сжавшейся в луже крови, про лица в отражении, которые он видел за своей спиной.

– Кого ты там видел? – резко прервал его генерал.

– Случайные лица, я не знаю их. – Он помнил о Марине, выглянувшей из дыма на мгновение, но что-то сжало его горло, не позволив сказать об этом.

– Хорошо, – кивнул Марсель, – продолжай.

Юра несколько раз открывал рот, собираясь начать, но слова не шли, мысли путались. Сложно описать то, чего не понимаешь сам.

– Потом я провалился. Туда.

Марсель вопросительно выгнул бровь, ожидая разъяснений.

– Или нет, не провалился, я… – Парень вскочил со стула и начал расхаживать по комнате, загребая широкой ладонью спутавшиеся волосы. – Меня…

Он вдруг остановился возле распахнутого окна и, бесцельно глядя на парк вокруг, поймал собственное воспоминание, облачив его в слова:

– Кто-то затащил меня внутрь.

Юра ждал насмешек, но генерал молчал.

– Он схватил меня за шею и дернул вперед, – продолжил Юра. – Секунда – и я… там.

– Где? – мягко, аккуратно.

– Там, – Юра пожал плечами, – без понятия, как назвать. Та сторона? Отражение? – он нахмурился. – Нет, просто… «там».

– Пусть будет сторона, – кивнул Марсель. – Что там?

– На той стороне… Тихо. Жарко. Серо.

– Ты кого-то встретил? – он говорил терпеливо, не пытаясь при этом скрыть раздражение на лице и что-то, что человек, не знающий генерала Марселя, принял бы за тревогу.

– Тех, кто умер перед этим, – в мыслях добавил: «тех, кто вот-вот умер бы», – и феникса, – выдохнул Юра. – Я уверен, что это был феникс.

– Почему?

Тот лишь пожал плечами. Рассказать генералу все казалось ему правильным, но то, что он чувствовал «там» – это было его. Вообще все там было его – каждый вдох, каждый луч и каждая тень. Возле машин скорой помощи он думал, что его тянет от того места, от крови и смерти. Но сейчас он уже отчетливо понимал, знал каким-то образом, что выталкивает его эта сторона, реальность, его выталкивает вся материя, создающая место, которое можно было бы назвать «здесь». Потому что они с этой материей отличаются, состоят из разных атомов, отталкивающихся друг от друга, и он притягивается к той серой тишине.

– И потом я убил феникса, – Юра вздрогнул от мыслей, которые пчелиным роем жужжали в его голове.

Только сейчас он, нахмурившись, понял, что не давало ему покоя больше, чем все произошедшее в целом. Да, провалиться «туда» было страшно, странно, мозгом он ужасался, но нутром ощущал, что все правильно (откуда это чувство? Что за бред?). Но сейчас, в эту самую секунду, дух выбила совсем другая мысль.

Феникс был ему рад. Феникс его ждал. Феникс ему улыбался.

Разума не хватало на все сразу.

– Как ты вышел, кхм… – генерал увидел, что парень напрягся, – оттуда?

Спасибо, что без названий и кличек. Краев облегченно выдохнул и медленно моргнул, вдруг ощутив усталость.

– Кто-то меня вытолкнул.

– Тот же, кто втянул?

– Да.

– Кто это был? – Генерал нетерпеливо вскочил со стула и коршуном повис над парнем, вытягивая из его горла длинную цепь, на кончике которой был закреплен ответ, который он хотел услышать.

– Не знаю, – ответил Юра вслух.

«Я», – ответил он про себя.

Марсель же широко улыбнулся и почти зашипел от удовольствия, будто наконец вытянул ту цель и проглотил то, что искал. Он выглядел довольным хищником, который вдоволь наигрался с загнанной в угол жертвой и приготовился выгрызть ее сердце. Он хотел что-то сказать, но, удовлетворенно выдохнув, отошел от парня на два шага и, скрестив руки за спиной и выгнув широкую грудь, спокойно спросил:

– Когда в последний раз твою кровь проверяли, мальчик?

– Вчера. – Юра облокотился на подоконник и высунулся на улицу до середины туловища.

– Ты сотрудник Форта?

– Вроде того, – он усмехнулся.

– Да или нет? – требовательно переспросил Марсель.

– Да. – Парень опомнился и вылез из окна, повернувшись к генералу лицом.

– Я хочу, чтобы ты снова прошел все анализы, – ответил он задумчиво и нажал на кнопку висевшей на поясе рации.

Послышались помехи, которые через секунду расступились, и низкий голос быстро назвал свои звание и фамилию. Марсель, не поднося рацию к лицу, бросил короткое «Медиков с анализаторами» и отключил устройство. Вызванные медики примчались через несколько секунд, постучав в дверь сразу несколькими руками, суетливо топчась и ругаясь между собой.

– Тебе принесут кровать, – сказал Марсель, уже подойдя к двери.

Юра не успел ничего сказать, генерал мгновенно исчез за распахнутой дверью, в голодный зев которой хлынули сотрудники Форта, готовые анализировать Юру вдоль и поперек. Если понадобится – также по диагонали и зигзагом.

За ними зашли два охотника-прапорщика. Они, сверкнув двумя маленькими звездочками на погонах, встали у стен, прижав к груди ружья. Дверь захлопнули, но в последний момент внутрь проскользнула рука и послышалась приглушенная ругань. Через секунду вошел Глеб, потирая ушибленное запястье. Поравнявшись с прапорщиками, он вопросительно выгнул бровь:

– Что вы здесь делаете?

– Охраняем, – ответил один, шмыгнув сопливым носом.

– Лейтенанта Соколову?

– Нет, его.

Второй прапорщик, неудачно побрившийся утром худой парень, указал на Юру, вытянувшего перед собой обе руки и позволившего группке толстеньких медиков набирать в пробирки его кровь, брать соскобы из-под ногтей, срезать тонкий слой кожи, выдергивать волоски. Один из медиков поставил рядом стул и теперь, запрыгнув на него, вился вокруг Юриного лица, то заглядывая с фонариком ему в глаза, то в нос, то прося сказать «А».

– Охраняйте снаружи, – резко потребовал Глеб и швырнул в сторону окровавленный мундир, сверкнувший одной крупной звездой на погонах.

Прапорщики колебались всего мгновение, после чего вышли из комнаты значительно бодрее, чем вошли. Глеб, довольно хмыкнув, переставил свободный стул поближе к кровати и сел, взяв Марину за руку.

Девушка лежала неподвижно, только ее живот еле заметно поднимался при дыхании. Но Глеб заметил, как ее глаза движутся под закрытыми веками – ей что-то снилось. Майор, поджав губы, вглядывался в ее лицо.

Их отряд успел хватить опасностей, поохотившись в последний год перед тем, как фениксы перестали рождаться. Но уже слишком давно не случалось такого, чтобы он ничего не мог сделать, чтобы ничего от них не зависело.

Сегодня он держал напарницу за руку, пока та шагала по самому краю пропасти, дна которой не разглядеть. Камешки под ее ногами срывались вниз и так и не находили конца своего падения. Она и сейчас там шагает, но хотя бы перестала заглядывать вниз, пытаясь разглядеть дно бездны.

Глеб сильнее сжал ее руку и поцеловал кончики пальцев. Она выкарабкается, справится. Но будь она сейчас в сознании – ей не понравилось бы то, что держало мысли охотника.

Его мозг царапала ненависть в своем первобытном проявлении. Феникс чуть не отнял у него напарницу, а его, феникса, спасать? Везти в больницу? Трижды в секунду он напоминал себе, что девушка, которую вытащил новенький, – не феникс. Об этом говорило все. Марина перестала… Он пытался подобрать слова – ни одно не подходило. Умирать. Она перестала умирать.

Все анализаторы твердили зелеными лампочками одно и то же – девушка из офиса была человеком. Ему остается верить тому, что рассказал новенький, – все это время Глеб под ярким неодобрительным взглядом Василия сливался ухом с дверью и ловил каждое слово, произнесенное в комнате. Феникс убит, феникса нет. Он твердил это себе так часто, что в мыслях слова слились в сплошное непроглядное марево. Но феникс был. И он чуть не отобрал жизнь Марины.

Глеб вздрогнул, когда в комнате вдруг стало тихо. Медики, собрав с парня все, что можно получить, не вредя его здоровью, оставили Юру в покое и почти бегом покинули палату, спеша в лаборатории. Юра дул на сгиб локтя, где зияла узкая, но глубокая рана – медикам кроме крови, кожи и волос также понадобился образец тканей. Вместо обезболивающего ему вручили кусочек ваты и пожелание скорейшего восстановления.

– Она скоро очнется. – Юра хотел приободрить охотника, но тот взглянул на него оскаленным волком. Через секунду Глеб опомнился и прогнал злость с лица, но та лишь скользнула обратно в мысли.

– Лучше бы так. То, что ты сказал генералу, – это правда? – Глеб говорил, подняв ко лбу сжатую обеими руками ладонь Марины.

– Да.

– Там, – Глеб запнулся, – у феникса, ты видел там ее?

– Она не была с остальными, была другая, все понимала, – затараторил Юра.

Какое-то время Глеб сосредоточенно молчал.

– Ты, похоже, понимаешь, что-куда-как-зачем? – Охотник тряхнул головой, и его взгляд снова сфокусировался, ударившись о бледные стены.

– Мне бы хотелось, – честно ответил Юра.

Ему действительно хотелось прямо ответить на все вопросы, нахлынувшие сейчас лавиной, перекрыв доступ кислорода. Но он и сам дышал лишь благодаря рефлексам, потому что ничего другого у него не осталось.

Он ничего не знал и не понимал, кроме одной-единственной вещи. Он чувствовал это болью в мышцах, ощущал кончиками пальцев, ресницами и различал в аромате холодеющего вечернего воздуха – ему было плохо «здесь» и надо было вернуться «туда». И, похоже, этому удивлялся только он один.

Феникс же – убитый им феникс, откуда это чувство вины? Он убийца? – ждал его и обрадовался, потому что знал, что Юра должен был оказаться в плавящемся темном городе. Откуда это? Вина, стыд, боль. Феникс обнял – нет, обняла его, не ожидала нападения, была рада. Соскучилась?

Она его знала.

– Мы во всем разберемся. – Глеб ободряюще улыбнулся.

Злость схлынула, и он смог вдохнуть полной грудью, отпустив ее на какое-то время. Он знал, что та вернется и ударит по нему с новой силой, но пока можно передохнуть.

Юра подошел к кровати и уперся ладонями в ее спинку.

– Паршивый день, – заключил он, хмыкнув.

– Слушай, – охотник поднял брови, – а ты, кстати, кто?

В палате повисла тишина, метавшаяся от Глеба к Юре и обратно, пока они удивленно пялились друг на друга.

– Серьезно, я без понятия, кто ты. – Глеб закрыл лицо ладонью, притворно сокрушаясь. – Как твоя фамилия?

– Э… Краев, – тот почему-то замялся.

– И из какого ты отдела?

– Ну, – Юра сморщился, – я вроде как уборщик.

Минута без звуков и движения.

– Кто? – Глеб наклонился в сторону парня.

– Уборщик. – Юра тоже приблизился к майору.

Еще шестьдесят секунд искреннего непонимания на лице Глеба.

– Кто? – процедил он сквозь зубы.

– Уборщик, – невозмутимо повторил парень.

– Пыль, пол?..

– Швабра, пылесос.

– Замечательно, – протянул Глеб, резко откидываясь на стуле и скрестив руки на груди. – Первый охотничий отряд спас уборщик. Ну, а почему бы и нет, и то правда, – он говорил громко, поднося ладонь к лицу, будто разговаривал сам с собой в момент легкого (или не очень) безумия. – Я вот майор, она вот лейтенант, а ты вот…

– Уборщик.

– У-у-уборщик, – повторил охотник нараспев. – Прекрасно, восхитительно, славно-славно.

– Давай я погуляю, пока ты не закончишь?

– А я уже. Почти. Сейчас, еще немножко. Уборщик против старшего офицерского состава, прелесть же, ну!

– Закончил?

– Почти-почти. – Глеб несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, досчитав вслух от десяти до одного. – Вот теперь все, я практически смирился с этим фактом.

Охотник нервно рассмеялся, пробубнив еще что-то себе под нос.

– Пардон. – Он кашлянул, прочищая горло, и попытался принять серьезный вид. – Просто это очень, я подчеркиваю – очень! – непривычно, понимаешь?

– Подозреваю.

– Обычно все наоборот. – Глеб снова повернулся лицом к Марине. – Как-то чаще мы спасаем, а не нас. Но, – взглянул на Юру, – спасибо.

– Не за что. – Он расслабленно опустил руки. – Я рад, что с ними все хорошо.

Глеб кивнул, но после вдруг помрачнел:

– Ними?

– Мариной и той девочкой.

Майор молча отвернулся и от Юры, и от Марины, уставившись в стену перед собой.

– Она не феникс. – Юра вступился за спасенную девушку, уловив мысли охотника.

Глеб резко перебил его. Он уже слышал все, что парень мог бы сказать, и услышанное не сходилось с его желаниями:

– А феникс мертв, я в курсе.

– Но ты этому не веришь?

– Верю. – Глеб устало потер виски. – Факты налицо. Только вот, – несколько секунд раздумий, – ты-то кто?

– Убо…

– Завались. Ты знаешь, что я имею в виду.

Охотник медленно повернулся к Юре, который не шевельнулся. Каким-то образом только эта мысль не сумела достичь его разума. Он успел спросить себя обо всем, задал все вопросы, кроме такого простого.

– Не знаю, – честно ответил он.

– Ты, кхм, ну, не обычный человек явно, – Глеб загнул большой палец руки. – И не феникс, – зажал указательный. – А кто тогда остается?

Юра пожал плечами, в ужасе проводя сквозь мозг те же мысли вслед за охотником.

– Неведома зверушка, – заключил Глеб. – Так тебя и запишем.

– Что за бред? – Воздух в комнате прижался к полу под весом раздавшегося голоса.

Василий медленно прошел вглубь комнаты, держа в одной руке небольшую вытянутую картонную коробку темно-зеленого цвета.

– Приходила в себя? – коротко спросил он Глеба, тот отрицательно покачал головой. – Никуда не уходи. При любых изменениях ее состояния сообщай мне. Ясно? – Глеб кивнул.

Глава охотничьего отряда на несколько секунд задержал взгляд на девушке, после чего обернулся к Юре, который старался слиться с противоположной стеной.

– Устал мыть унитазы Форта?

Слова были насквозь пропитаны презрением, заполнившим все пространство вокруг, хотя сам Василий говорил совершенно спокойно. Глеб удивленно уставился на начальника, Юра, ожидавший совсем другого нападения, растерянно таращился на полковника.

– А, то есть ты знал, что он убо… То есть нет, ничего. – Глеб сжал губы и замолк.

– Ну, вообще-то унитазами занимается Гюнюль, – ответил Юра с выражением лица «какой вопрос – такой ответ». – Это невысокая, вот такая примерно в талии, – он широко расставил руки в стороны, – уроженка Кыргызстана.

– Ты все шутишь, – Василий холодно осклабился.

– Гюнюль бы поспорила.

Краем глаза Юра видел, как Глеб за спиной начальника размахивал руками, призывая того прекратить перебранку, но никак не среагировал. Он спокойно выдержал внимательный взгляд синих глаз, в которых плескалось столько презрения вперемешку с отвращением, что казалось, радужка вот-вот закипит.

– Уже видел. – Юра случайно сказал это вслух, поздно спохватившись.

– Что видел? – Василий надменно смотрел на него сверху вниз, будучи выше на полголовы.

– Кого, – поправил его парень. – Тебя.

Он улыбнулся и подошел на шаг ближе, направив на полковника указательный палец:

– Четыре года назад. – Он сухо рассмеялся. – Ты же охотился в моем университете, помнишь?

Презрение в глазах уступило место чернеющей ненависти. Он сделал два шага в направлении парня и, оказавшись практически вплотную к нему, процедил сквозь зубы:

– А ты как думаешь?

Его голос звучал так же, как в день их первой встречи, – сотканный из желания уничтожить и сожаления от невозможности этого сделать. О, конечно, он помнил его. Юра пожалел, что заговорил об этом.

Он вдруг понял, почему ему не удалось занять иную должность в огромном Форте. Главы всех пяти с лишним сотен отделов качали головами, стараясь не смотреть на него, и сообщали, что им он не подходит. Хотя он годился для того, чтобы занять даже их собственные места.

То, чего раньше он не замечал из-за злости и досады, было обыкновенным страхом. Ему неуверенно предлагали войти в штат сотрудников, чтобы позже, при появлении вакансий (которых было предостаточно), он обладал преимуществом против соискателей со стороны. Итог – три месяца имитации бурной деятельности в роли уборщика, которая удавалась ему так себе. Он продолжал каждую неделю стучаться все в новые двери, но раз за разом видел все ту же картину. Теперь ясно почему.

– Думаю, что да.

– Какой умничка, – презрительно процедил Вася.

Он развернулся, вновь надев маску абсолютного спокойствия.

– Ты восемь раз подавал заявку в охотничий отдел. – Василий бродил по комнате, словно акула, медленно сужая круги вокруг добычи. – Почему так быстро сдался? – усмехнулся.

– Потому что это скучно, – равнодушно бросил Юра, поймав на себе изумленный взгляд Глеба. – Фениксов столько лет не было.

Глеб фыркнул, а Василий насмешливо взглянул на него:

– Все еще так думаешь?

Юра переводил взгляд с полковника на майора и обратно. Один глядел на него с откровенным сарказмом, как бы говоря «да неужели?», второй будто смотрел на маленького несмышленого ребенка.

– Фениксы не пропадали? – догадался он.

– На глазах умнеешь. Добро пожаловать. – Он с силой швырнул коробку в парня, тот легко ее поймал. – Завтра в пять.

Глеб кивнул, а глава охотничьего отряда ровным быстрым шагом вышел из комнаты. Они услышали, как прапорщики, стоявшие у входа в палату, еще раз поприветствовали полковника, после чего дверь тихо закрылась, чуть скрипнув старыми петлями.

Юра нетерпеливо открыл коробку, дыхнувшую на него крахмальной пылью. Внутри находилось несколько свертков темно-зеленой ткани. Он подцепил один из слоев и потянул на себя, вытащив новехонький мундир, увенчанный парой красных погон.

– О, рядовой! – Глеб радостно вскочил. – Добро пожаловать, новенький! Неплохое повышение, а?

– Отличное, – согласился Юра.

Он уронил коробку и развернул мундир двумя руками. Пошит только что – на швах виднелись едва заметные частички ниток, которые сметутся через пару минут после того, как он впервые его наденет. Не сегодня, нет, красные погоны – парадные. Но когда-нибудь. Пока ни единой желтой линии, ни единой звездочки, пустые красные – для особых случаев, пустые зеленые – для службы. Это визуальное воплощение начала, открытой двери и первого шага. Слева на груди на мундире золотыми нитками вышита эмблема охотничьих отрядов – падающий феникс.

Юра восемь раз проходил тренировки и испытания, необходимые для вступления в ряды охотников, но на последнем этапе – демонстрационной полосе препятствий, на которой присутствует в том числе высший офицерский состав, он всегда оставался за чертой. Можно ли называть охотников победителями – вопрос спорный, но из раза в раз Юра оказывался проигравшим. Сейчас он уже понял, кто именно препятствовал его зачислению в охотничий сегмент, но теперь это и не волновало – так или иначе, он наконец держал в руках заветный мундир.

– Значит, завтра утром увидимся на совещании, – улыбнулся Глеб.

– В пять утра? – на всякий случай переспросил Юра.

Майор печально кивнул. Из коробки, валяющейся на полу, послышалось приглушенное шипение. Юра поднял ее и на самом дне, за еще двумя полными комплектами формы, нашел небольшую черную рацию, которая замолкала на несколько секунд, а потом снова заливалась шумом помех. Юра нажал сразу на несколько кнопок, и устройство заговорило голосом Василия.

– Добро пожаловать в первый охотничий отряд, – холодно поприветствовал его полковник. – Министерство поиска сообщило, что завтра после полудня на территории больницы родится феникс. Твоя задача, рядовой, к утреннему совещанию вычислить его.

– Как я это сделаю?!

– Задача ясна?

– Я не знаю, как…

– Задача ясна?

– Да, товарищ полковник, ясна.

Рация прыснула снопом помех и щелчков, после чего затихла.

– Недолго я пробыл охотником. – Юра присел на край кровати, запихивая мундир обратно в коробку.

– Так, без паники и нытья, – сказал Глеб с плохо удавшимся ободрением.

– Есть идеи?

– На самом деле да, одна есть. Нам точно нужен кофе.

– Э-э-э… Ну так-то да, согласен.

Глеб проворно выскочил из палаты, коротко обругав прапорщиков, которые, похоже, недостаточно ровно подпирали стену. Юра улыбнулся, услышав фрагменты оправданий солдат и ворчание Глеба, но вскоре и его отдаляющиеся шаги смолкли. В комнате остался только он и жужжание приборов, заглушавшее тихое дыхание Марины.

Каким-то глупым ему казалось то, с какой легкостью все укладывалось в голове. Он примерно понимал, что именно надо сделать, чтобы найти феникса, – нужно попасть «туда». И эта мысль до абсурда не волновала его, казалась правильной и естественной. Так же, как рефлекторно человек протирает запотевшее стекло, чтобы увидеть, что происходит за ним. Он негромко засмеялся, поймав себя на мысли, что единственная его проблема – это найти путь «туда». Какая нелепица, бред пациента психбольницы. Может, и ему туда пора? Рядом с домом вроде есть одна… Нет, стоп.

Воздух, нужен воздух, здесь нечем дышать. Он подошел к открытому окну и высунулся, полной грудью вдыхая вечернюю прохладу. Немного придя в себя, расслабился и осмотрелся вокруг.

Парк, окружавший больницу, был полон людей – пациенты и посетители гуляли в тени вязов. Кто-то медленно толкал перед собой кресло-каталку, кто-то сидел на скамейках среди широких, хаотично раскиданных по территории клумб.

Крохотная девочка в ярко-синем платье прыгала под дикой яблоней, пытаясь дотянуться до незрелого еще, но уже начавшего наливаться красным цветом яблока. Наконец ей удалось ухватиться за листву, и она, повиснув на ветке всем телом, все же оторвала заветный плод. Вытерла о юбку, откусила, поморщилась, звонко рассмеялась и снова откусила.

Все вокруг было охвачено плавным, неторопливым движением. Юра переводил взгляд с одной семьи на другую: всюду бегали дети, на которых радостно глядели старики и шикали матери.

Что-то не так.

Краев кожей ощутил, как что-то переменилось в атмосфере, добавив в воздух тревогу, которую он тут же вдохнул. Быстро осмотрел комнату – нет, тут ничего не изменилось. Он снова перекинулся через подоконник и сощурился, внимательно вглядываясь в людей. Юра шарил глазами от одного лица к другому, пока не нашел его.

Высокий широкоплечий мужчина в черном плаще, полы которого были покрыты слоем летней пыли. Серые, как будто мышиные, волосы, бледная кожа, которая казалась прозрачной, и внимательный взгляд темных глаз, направленный на Юру. Парень отшатнулся, как обожженный. Через пару секунд он медленно подошел к окну и снова посмотрел вниз. Мужчина стоял там же, глядя на Юру и улыбаясь.

– Я привел к нам классного парня, знакомься. Зовут – кофеин.

В комнату вошел Глеб, держа в руках два белых пластиковых стаканчика, от которых поднимался молочный пар. Юра молча махнул ему рукой, подзывая к окну.

– Ты знаешь этого мужика? В наше окно пялится, не отворачивается.

Глеб оставил кофе на тумбочке и, осторожно выглянув, внимательно осмотрелся.

– Где?

– Слева, возле синих цветов.

– Ирисов?

– Тебе не плевать?

– Ну, во-первых, они фиолетовые, – Глеб сделал кислую мину. – А, во-вторых, там никого.

– Да как так, – возмутился парень. – Вон же!

– Стоп. – Охотник округлил глаза, медленно отстраняясь от окна ровно настолько, чтобы его не было видно снаружи. – Это не по твоей части, случаем?

– Моей части?

– Ну, штучки, которые только ты слышишь, или, – он изобразил пальцами волны, – видишь.

Юра этого не ожидал. Он не был готов опять столкнуться с чем-то подобным так быстро. Снова выглянул – мужчина стоял там же, не сдвинувшись ни на миллиметр, лишь улыбаться стал шире.

– Это что-то другое, – сказал он, нахмурившись. – Я спущусь.

– Что? Нет, стой, – Глеб преградил ему дорогу. – А план? А обсудить, взвесить за и против?

– Я просто поговорю с ним.

– С кем? Ты знаешь, кто или что это?

– Узнáю. – Юра пожал плечами.

– Блин, – закатил глаза Глеб. – Отставить, рядовой!

Юра замер скорее от неожиданности, чем из-за самого приказа. Теперь придется считаться со званиями, и до майора ему как до луны спиной вперед.

– Так, рядовой. – Глеб удивился, что его команда сработала. – Э-э-э… Это феникс там?

– Нет.

В этом он был уверен совершенно, внизу стоял кто-то иной. Он не чувствовал угрозы от этого мужчины, лишь нарастающую тревогу. Только никак не мог понять, чья тревога это была – его собственная или того мужчины? – и за кого кто-то из них тревожится.

– А кто тогда? Раз ты видишь, а я нет, – как раньше ты слышал, а я – нет, выходит, что феникс.

– Вот и выясню.

Юра легко обошел майора, но тот в два шага снова очутился перед ним, преграждая путь.

– Я не могу тебе этого позволить ни как старший по званию, ни как охотник, ни как красопетка.

– Пока ты… Чего, красопетка? – Юра мотнул головой. – Не отвечай. Короче, я бы уже спустился.

Оба (теперь уже) охотника смотрели друг на друга, ни один не желал отступать. Глеб хребтом чувствовал опасность. Краев не пытался скрыть раздражение из-за зря потерянного времени.

– Славно, тогда я составлю тебе компанию.

– Нет, Глеб. Чем ты поможешь?

– Оружием.

– В кого будешь стрелять? В розочки?

– Там ирисы.

– Да хоть черт голозадый, – закатил глаза Юра. – А с Мариной кто будет? Те бараны? – Он махнул рукой в сторону двери, за которой прапорщики увлеченно на все крыло рассказывали пошлые анекдоты.

– Хотя бы рацию возьми. – Глеб отступил на шаг вбок и протянул ему свою.

Юра взял аппарат и выбежал из комнаты. Он быстро миновал три лестничных пролета и выскочил на улицу. Минута ушла на то, чтобы сориентироваться: парадная дверь выходила на север, окна палаты Марины – на запад. Парень ринулся в нужном направлении, ловко петляя в потоке собравшихся обратно внутрь больных – часы посещения закончились, и те стекались к входу в больницу со всего парка.

За считаные секунды он добрался до нужного места, быстро найдя чуть заросшую сорняками клумбу с синими цветами. Только рядом никого не было. Он добежал ровно до того места, где стоял высокий мужчина в черном, и оглянулся.

В нос бил запах гнили, но не сильный. Будто что-то, являющееся источником вони, находилось тут всего мгновение назад. Юра крутился вокруг клумбы, внимательно осматривая все вокруг, пока, наконец, не напоролся на пару водянисто-белесых глаз.

Мужчина стоял в пятидесяти-шестидесяти метрах от него, за старым кирпичным забором, увенчанным острыми резными шпилями. Забор был выкрашен в бледно-персиковый цвет, почти скрывший кирпичную кладку. Мужчина чрезмерно высок – его голова выглядывала над забором, который с виду в высоту был два с половиной метра. Охотник нахмурился – человек (или кто там) не казался ему настолько высоким из окна. Не коротышкой, да, но точно не настолько.

Мужчина медленно улыбнулся, обнажив ряд тонких острых зубов, похожих на швейные иглы. Он смотрел на рядового не моргая – в какой-то момент парень вздрогнул, поняв, что у мужчины не было век. Круглые желтоватые глазные яблоки блестели, становясь похожими на стеклянные. Можно было бы так подумать, если бы взгляд не был настолько осмысленным и внимательным. Раздался треск рации:

– Что ты там застрял? – голос Глеба смешивался с помехами.

– Он ушел, но я его вижу, – Юра поднес рацию к губам и старался говорить как можно тише.

– Тогда возвращайся обратно, рядовой!

– Я пошел за ним, товарищ майор. – Парень ухмыльнулся, услышав поток ругани, затихавший в треске помех.

Глеб еще всыплет ему по первое число и будет прав, но сейчас это волновало меньше всего. Мужчина резко перестал улыбаться, когда Юра ответил на сообщение по рации. Он спрятал иглоподобные зубы за узкими синеватыми губами, червями тянувшимися через бледное лицо. Юра медленно, не отрывая глаз от мужчины, опустил рацию в клумбу и поднял вверх руки, развернув ладонями к нему. Мужчина несколько секунд не менялся в лице, но потом снова растянул губы в широкой – на все лицо – улыбке, полной желто-коричневых игл.

Юра шагнул вперед, заметив, как мужчина едва заметно отшатнулся – от неожиданности или страха. Но как только тот опять замер, глядя на него лишенными век глазами, парень продолжил приближение. Он двигался осторожно, нащупывая путь перед собой, как-то зная, что отворачиваться нельзя. Он старался даже не моргать, но это не удавалось. Каждый раз, стоило моргнуть, мужчина успевал отскочить на несколько шагов назад. Вскоре это стало бесполезным – Юра подошел к забору, слишком высокому. Он вытянул руку вверх и едва ухватился кончиками пальцев за край кирпичной кладки.

– Слышишь?

Влажный, хлюпающий голос раздался приглушенно с другой стороны стены, но будто прямо на уровне Юриного уха, как если бы говоривший точно знал, где он стоит. Парень рефлекторно кивнул, не успев ни о чем подумать. В нос бил смрад.

– Здравствуй.

Голос был странным, он заставлял морщиться. Казалось, говоривший захлебывался.

– Привет, – хрипло отозвался Юра, не придумав ничего лучше. В конце концов, он же пришел поговорить.

– Ответил! – взвизгнул голос. – Он ответил мне, ответил!

Воздух задрожал от скрежета ногтя о камень. Мужчина, стоя по другую сторону забора, медленно вел пальцами по кирпичам, завороженно глядя, как те сыплются мелкой крошкой под ноги. Он чуть приплясывал и улыбался так сильно, что в уголках синих губ выглянули темные капли крови.

– Кто ты?

Юрин голос звучал безразлично. А мужчина ждал испуга – да, страх расстроил бы его, но…

– Не помнишь? – он говорил быстро, чтобы успеть, пока густая кровь снова не заполнила его горло.

Мужчина увидел, как Юра отрицательно покачал головой. Хорошо иметь такие глаза.

– Вспомнишь, – он прижался к забору. – Тебя ждут.

– Что? – парень непонимающе уставился на забор, почти глядя в глаза собеседнику. – Кто ждет? Где?

Мужчина сглотнул кровь, чтобы ответить, но ее собралось в горле слишком много. Черная вязкая жидкость сочилась между его тонкими зубами и стекала по подбородку.

– Отвечай! – крикнул охотник.

Мужчина отчаянно глядел на Юру, растирая тыльной стороной ладони по лицу струящуюся смолистую кровь. Парень сомневался, не ушел ли этот странный человек, хотя кожей чувствовал, что нет. Но как ему, мужчине в черном плаще, сказать, как дать охотнику понять, что он все еще здесь? Он слишком долго искал этого юношу, так долго, что успел забыть, зачем вообще пришел. А потом вдруг они встретились. Прямо тут, совсем рядом.

Мужчина наклонился, извергнув из себя несколько литров густой жижи. Коротко отдышался, прокашлялся и опять прижался к забору.

– Возвращайся, – он почти выплюнул эти слова, снова подавившись уже наполнившей горло кровью.

Он хотел бы еще поговорить – это было так здорово, слышать, как тебе отвечают, вести разговор, – но времени не оставалось.

Юра быстро пробежал вдоль забора и наконец нашел высокий пень совсем рядом со стеной. Оттолкнувшись от него, он в два прыжка очутился по ту сторону, лишь чуть порвав рукав об острые шпили забора. Но все зря – он увидел только стремительно удаляющуюся спину, скрытую длинным темным плащом.

Парень побежал следом, но тот двигался слишком быстро – через пару минут мужчина пропал из виду. Краев стоял, упершись руками в колени и переводя дыхание.

Пожалуй, это был один из самых странных разговоров в его жизни. Не самый странный, но точно в первой десятке. Он опасался этого мужчины – вряд ли могло быть иначе, но это было лишь в голове, в разуме. Навязанный окружающей действительностью, той же, которая говорит, что красиво, а что – нет. Какая музыка приятна, какая – нет, какая картина – шедевр, а какая – повод отвести ребенка к психиатру.

Действительность говорила, что мужчина был устрашающ, но сам Юра нутром своим, если отключить разум, страха не ощущал. Он думал, что должен бы, но нет, этого не случилось. Что он ощущал – так это интерес и близость ответа. Как когда пытаешься вспомнить слово, а оно вот – совсем близко, крутится на языке, ты почти его вспомнил, надо еще чуть-чуть. И пока не вспомнишь, о другом думать не сможешь.

Но сейчас вспомнить не удалось. Он еще раз оглянулся вокруг и обежал несколько соседних улиц, надеясь, что снова заметит пару чернильных глаз без век, уставившихся на него. Но, не добившись успеха, покрытый уличной пылью, зашагал в сторону больницы, готовый получить разнос от новоприобретенного начальства.

По пути к больнице он сделал крюк, чтобы забрать истошно орущую рацию из кустов. Взглянул на трясущийся от сигнала (и злости Глеба) прибор, вскрыл заднюю панель, снеся в процессе пару крупных болтов, и вытряхнул блок питания.

Рация замолкла, парень облегченно выдохнул. После ужина, который, похоже, уже завершился, в больнице воцарялась тишина – и внутри, и снаружи. Трудно было поверить, что всего час назад этот парк был заполнен струящимся между вязов и яблонь движением, детским смехом и тихими разговорами.

Сейчас здесь были лишь вечерняя прохлада да мягкая тишь. Вдали слышался плеск воды – там стоял маленький фонтан. Юра присел на край клумбы и оглянулся – казалось, деревья тоже замерли, ни один листочек не шевелился. Где-то слышалось стрекотание сверчков, но достаточно далеко, чтобы не быть частью этого места.

– Я подвешу тебя на флагштоке!

Глеб чуть не выпал из окна, но кричать не перестал. Он побледнел от гнева, на лбу вздулась вена.

– Молодой человек, не шумите! – послышалось откуда-то выше.

– На часы смотрел, пацан? – сбоку.

– Юноша, – звонкий старушечий голос, – подвешивайте хоть меня, хоть голышом, но утром!

Со всех сторон на майора сыпались обвинения (и предложения сомнительного характера). Глеб решил не гневить пациентов и молча бросил на подчиненного грозный многозначительный взгляд. Юра кивнул сквозь смех и двинулся в сторону парадного входа.

Через несколько минут гневные выкрики переросли в душевные беседы между этажами, и когда Юра свернул с лестницы на третий этаж, он застал медсестер, сердито упрашивавших пациентов отложить общение через открытые окна на завтра, а лучше вообще знакомиться на прогулках, а не кричать на весь город. Женщины в застиранных белых халатах ворчали, что это больница, а не пионерский лагерь, то и дело заглядывая в палаты и шикая на развеселившихся стариков.

Спустя какое-то время на больницу вновь опустилась привычная тишина. Ее нарушал лишь редкий храп и негромко включенный крошечный телевизор у дежурной медсестры. Девушка зевала, вникая в события, которые разворачивались в простом, но не лишенном очарования детективном сериале о доблестных милиционерах, снятом как раз для таких ночей.

– Не положено, – отрезал один из прапорщиков, когда Юра подошел к нужной ему двери.

– Как это не положено? – удивился тот.

– Приказ.

Юра закатил глаза и потянулся к двери, чтобы хотя бы постучать, но второй прапорщик схватил его за руку и оттолкнул.

– Вы ошалели совсем?!

– Нам приказано никого не впускать, – снова протараторил первый, проглатывая окончания слов.

– Меня ждут, – Юра посмотрел на них исподлобья с кислой миной на лице.

Хуже глупых людей – только глупые люди, получившие приказ.

– Не положено.

– Позовите Глеба!

– Не положено.

– Майор Майоров не вносил изменений в приказ, – добавил второй.

– Погодите, что? – Юра хохотнул. – Майоров? Майор Майоров? Ха! Вот уж точно поэт-хреноплет.

Прапорщики непонимающе покосились на него и никак не среагировали.

– Кхм, а врачей вы тоже не пускаете?

– Пускаем, – ответили они в один голос, переглянувшись.

– Я врач.

– Нет, – улыбнулись.

– Откуда вам знать?

– Ты без халата, – сказал первый тем тоном, которым дуракам объясняют прописные истины.

– И без этого, как его… – второй начал щелкать пальцами, силясь вспомнить слово.

– Стетоскопа? – подсказал Юра.

– Да, точно! – радостно согласился второй.

– Я в форме медицинской. – Краев подергал себя за край больничной рубашки.

Прапорщики задумались на четверть минуты, но потом, не сговариваясь, отрицательно помотали головами.

– Не положено, – сказал первый.

– Не было приказа, – сказал второй.

Юра в изумлении провел рукой по голове, загребая спутанные пряди. Хмыкнув, он выудил из кармана детали рации и, быстро собрав ее воедино, нажал на кнопку вызова. Та пощелкала, пошипела и разразилась голосом Глеба:

– Ты по стене лезешь?! Почему так долго?!

– Меня не пускают товарищи, – он взглянул на их погоны, – прапорщики. Прием.

Ответа не было. На несколько секунд куполом опустилась тишина, но вскоре разбилась от топота, раздавшегося изнутри палаты. Глеб резко распахнул дверь, повиснув на косяке.

– Как это понимать?! – Он гневно переводил взгляд с первого прапорщика на второго, в то время как оба от неожиданности отшатнулись.

– Глеб Вячеславович, – ответил первый, – вы сами приказали никого не пускать.

– Никого?!

– Ну да, никого, – подтвердил второй.

– Ну, – майор пару мгновений думал, наморщив лоб, – да, так я и сказал. Хорошо работаете, ребята. – Он ободряюще им улыбнулся. – Ты, – посмотрел на Юру, – внутрь!

– Как скажете, гражданин Майоров. – Юра, смеясь в прижатый к губам кулак, наконец переступил порог палаты.

– Хрена ли ты ржешь?

– Слушай, как тебе повышение давать теперь? Вся симметрия порушится!

Майор молча упер руки в бока и кисло глядел на рядового, ясно давая понять, что ничего из сказанного тем не отличалось свежестью.

– А малыш-то наш юморист, – раздался слабый голос.

Марина лежала на нескольких подушках, уложенных под спину, и улыбалась, глядя на Юру. Она была мертвенно-бледна, но уже сняла кислородную маску и дышала самостоятельно – ровно и тихо.

– Продадим в цирк, – ворчал Глеб.

– Придется циркачам доплачивать, – усмехнулась девушка. – Мы с тобой не настолько богаты.

– Новенький, а как у тебя с почками? Не жалуешься?

– Я не дам продать нашего малыша на органы, – возмутилась Марина.

– Вы меня усыновить решили? – Юра выжидающе уставился на охотников.

Глеб с кислой миной бросил:

– Чур меня, а тебя нафиг.

– Как ты себя чувствуешь? – Юра подошел к кровати Марины.

– Как по утрам, только вечером. То есть паршиво. – Она улыбнулась.

– Ты скоро поправишься.

– Да, спасибо. – Девушка чуть поерзала на подушках. – Глеб мне все рассказал.

– Вы слушаете радиостанцию «Майоров-эф-эм», – сказал парень гнусавым голосом, глядя на майора, севшего на стоящий рядом стул.

– Не дразнись, – с улыбкой возмутилась Марина.

– Ладно, не буду, мамуля, – ответил он тем же тоном. – Она всегда такая сахарная? – спросил он полушепотом, наклонившись к Глебу.

– Мне кажется, это все лекарства, – ответил тот, состроив шокированную гримасу.

– Как же это здорово, – вздохнула девушка. – Мы столько жизней теперь спасем.

– А? – протянули оба охотника в один голос.

– Ты же спас ту девушку. – Марина удивленно подняла брови и посмотрела на охотников, как на сглупивших детей. – Мы теперь всех сможем избавить от фениксов, понимаете?

– Кажется, да, – кивнул Юра через несколько секунд раздумий.

Выходит, он действительно должен будет так же убить всех фениксов. В голове мелькнуло слово «бойня», но он тут же отсек эту мысль. Все прекрасно знали, что произошло бы без него. Глеб расстрелял бы ту девушку в упор, не усомнившись в своем решении ни на секунду и не испытав даже крохотной частички жалости, потому что к тому времени Марина уже была бы мертва. Юра спас две жизни, убив феникса. Во всяком случае, он надеялся, что истолковал все правильно.

– Расскажи, как было на той стороне? – попросила Марина.

– Жарко. – Краев задумался. – Тихо.

Он уже говорил это, но других слов в голову не пришло. Он мог бы долго рассказывать, как его «туда» тянет и как хорошо было ему плавиться в этой жаровне среди отходящих от асфальта волн раскаленного воздуха. Но мог сказать только несколько сухих слов да пожать плечами.

– А феникс? Какой он был? Страшный?

Глаза Марины горели неподдельным интересом, она была полностью захвачена этим новым витком давно сошедшей с ума реальности.

– Это была девушка. Совсем не страшная. – Юра сжал губы, вспоминая тоненькие ручки, схватившие его в объятия. – Скорее наоборот.

– Милая, что ли? – удивленно переспросил Глеб.

– Не знаю. – Юра ссутулился, уставившись в пол.

– Эй, друг, эта обаятельная крошка убила пятерых, не забывай.

– Я помню, – кивнул тот. – Но…

– Что «но»? Расскажи нам. – Марина с трудом села в кровати и положила руку на плечо рядового.

– Я даже не знаю, ма-а-ам, – улыбнулся Юра, все еще глядя на пол.

Марина отвесила ему подзатыльник, едва ощутимый из-за ее слабости. Краев внимательно посмотрел на обоих охотников, пытаясь принять решение. Ему надо было кому-то рассказать. Все произошедшее гноем копилось в его воспаленном мозге, и требовалось либо вскрыть рану и очистить ее, либо умереть.

– Она обрадовалась мне, – наконец едва слышно сказал он.

– Ну, такие куры обычно всем рады. – Глеб криво улыбнулся, пытаясь скрыть удивление.

– Хватит паясничать, – одернула его Марина. – Как так?

– Эта девушка, феникс, она, – Юра выпрямился и глубоко вдохнул, – была очень рада, когда меня увидела. Не пыталась мне навредить. И была шокирована, правда шокирована, когда я напал.

Он выпалил все это на одном дыхании, почувствовав вдруг сильное облегчение. Охотники смотрели на него не отрываясь, изумленные услышанным.

– Глеб. – Девушка обернулась к майору, не отпуская плечо рядового. – Я ужасно хочу пить, можешь?..

– Чего изволите, моя миледи? – Он, кряхтя, встал со стула.

– Воды.

Охотник кивнул и быстро выскочил из палаты.

– Малыш, – шепнула она, как только дверь за Глебом закрылась. – Я расскажу кое-что тебе, а ты послушай, хорошо?

– Ладно.

Девушка несколько раз шумно вдохнула и выдохнула, собираясь с духом, после чего чуть дрожащим полушепотом сказала:

– Мне приснилось что-то, и я хочу, чтобы ты это услышал. – Он кивнул. – Парк напротив того здания. – Она закрыла глаза и хмурила брови, вспоминая. – Но без людей. Совсем без людей. Ты слушаешь? Хорошо. Так вот, со мной говорила девушка, ну… Блондинка. Длинные светлые, даже белые волосы, ровная челка. Ты видел кого-то похожего?.. – Юра напряженно кивнул, а она вздрогнула. – А потом прибежал ты и, я плохо помню…

– Не волнуйся. – Парень приобнял ее за плечи.

– И ты убил эту девушку. – Она подняла на него лихорадочно блестевшие глаза. – Сначала заколол, а потом задушил. – Она неуверенно улыбнулась. – Фигня какая-то, ну?

– Но все было именно так, – перебил ее Юра. – И ты там действительно была.

Марина глядела на него круглыми от ужаса глазами. Девушка подскочила на месте, когда дверные петли скрипнули в два раза громче из-за царившей вокруг тишины и вошел Глеб, вертя в руках четыре маленьких картонных пакетика.

– Я не нашел воду, да-да, не пяльтесь так на меня, в этой больнице нет питьевой воды. Держи сок.

Он протянул Марине четыре пакетика – все с разными вкусами – та выбрала ананасовый и коротко поблагодарила напарника.

– А ты какой будешь, новенький?

– Грушевый.

– Мне томатный тогда. – Глеб поставил на прикроватную тумбочку оставшийся пакетик.

– Майор Помидорка, – еле слышно сказал Юра, уже жуя зубами трубочку.

– Рядовой Глюк, – буркнул Глеб в ответ, занятый тем же.

– Кстати, о… – оживилась Марина, все еще не открывшая свой сок. – Что было сейчас?

– То есть? – переспросил Юра, хотя прекрасно понимал, о чем она говорит.

– Мужик, истерия, неподчинение высшему офицерскому составу, игнорирование прямых приказов, незнание элементарных разделов ботаники, – подсказал Глеб с кислой миной.

Юра коротко пересказал произошедшее, упомянув в основном о своих передвижениях и внешнем облике мужчины в плаще (на что получил особенно много красочных комментариев Глеба), и совсем кратко – об их и без того недлинном разговоре. Он решил опустить бо́льшую его часть, отметив лишь то, что мужчина говорил с трудом, будто что-то ему мешало, и что он был до отвращения искренне рад, когда Юра ему ответил.

Несколько минут после того, как Юра закончил, все молчали, переваривая услышанное.

– И ты все еще думаешь, что это был не феникс? – спросил Глеб, прервав наконец затянувшуюся паузу.

– Уверен.

– Почему? – не унимался майор. – Кто еще это может быть? Он же страшный, как… – Он замялся. – Я хотел привести сравнение с задом бабуина, но теперь эти звери кажутся мне симпатягами со всех сторон.

– Не отвлекайся, – поправила его Марина.

– Я к тому, что это явно не человек, так? – все кивнули. – Значит, феникс.

– Нет, – Юра устало потер глаза, – мы столкнулись с чем-то другим.

– Да как же…

– Четырнадцать лет назад никто не верил в фениксов, – напомнила Марина.

Этот довод подействовал, Глеб выглядел недовольным, однако согласно кивнул. В самом деле, совсем недавно, когда они с Мариной были еще в старшей школе, в происходящих несчастных случаях винили что и кого угодно, кроме фениксов. Он очень хорошо помнил тот день, когда существование фениксов приняли – к тому моменту прошел год с рождения первого феникса, известного общественности.

Сотни людей погибли из-за того, что высшие чины сидели в теплых залах заседаний и ворчали, что кресла были слишком узкими для их огромных откормленных задов. И лишь когда феникс родился в одном из таких залов и перебил всех в нем находившихся – в их существование уверовали. Было бы верхом глупости допускать такую ошибку вновь.

– Он, ну, мужик этот, был «здесь», а не «там». Как объяснить…

– Мы поняли, – серьезно сказал Глеб.

– Так что нет, не феникс.

– Мы разберемся с этим. Только не ходи к нему больше один, ясно? – Глеб сидел в полумраке, напряженные мышцы проступали через тонкую ткань футболки.

– Хорошо.

– Врешь.

– Я же согласился.

– Соврал.

Глеб смотрел на Юру в упор, прожигая взглядом насквозь. Его глаза выглядели неестественно светлыми из-за контраста с темными волосами, а сейчас они ловили каждое движение парня напротив, мгновенно замечая все перемены в его лице и позе, выдававшие истинные чувства еще не научившегося скрывать их солдата.

– Он не станет говорить со мной, если рядом будет кто-то еще, – признался Юра, поняв, что спорить бесполезно.

– И как ты это выяснил?

– Он чуть не ушел, когда я ответил тебе по рации.

– Черт. – Глеб поднялся и, сведя руки на затылке, начал расхаживать по палате.

Он гневно скрежетал зубами и периодически замирал, пытаясь унять желание швырнуть что-нибудь тяжелое в стену. Марина и Юра сидели молча, глядя друг на друга. Перед глазами снова встала площадка у офисного здания, на которой были они оба. Вдруг глаза девушки расширились, и она сказала едва слышно, так, что даже Краев расслышал с трудом:

– Я видела этого мужчину.

Юра смотрел на нее, принимая ее страх и удивление, полностью проглатывая их. Он не успел ничего ответить, Глеб подошел к кровати.

– Плевать, – сказал он стальным тоном. – И на мужика этого, и на загадки. Я не могу позволить тебе ходить к набитой иглами заднице в одиночку. Если он не хочет говорить в моей компании – пусть молчит.

– Но…

– Ты сказал, он был рад говорить с тобой, так? – Юра кивнул. – Хочет и дальше наслаждаться поболтушками – придется принять наши условия. Дискуссия окончена.

Глеб рассерженно смотрел на охотников, ожидая протестов, но их не последовало.

– Нам нужен отдых. Всем нам. – Он посмотрел на Юру, который только сейчас почувствовал усталость, силы просто закончились в какой-то момент все разом. – Тебе принесли кровать.

Он мотнул головой, указывая на стоявшую позади железную койку со скрипучим пружинным перекрытием, на которое кинули тонкий пожелтевший матрац, простыню и колючее шерстяное одеяло без пододеяльника; подушки не было.

– Пардон, – Глеб заметил разочарованный взгляд рядового. – Сказали, что раз не болен, не развалишься.

– Я предпочитаю спать дома.

– Не сегодня, новенький, – покачал головой майор. – Приказ генерала.

Продолжать спор было бесполезно.

Глеб попрощался с Мариной, обнял ее и сказал что-то на ухо, что заставило ее негромко рассмеяться. Он вполголоса отдал приказания прапорщикам, которые, вытянувшись по струнке, выслушали все указания и тяжело вздохнули, поняв, что смены не будет, а им придется стоять тут до утра.

Юра дождался, чтобы шаги майора затихли, после чего слез со своей скрипучей кровати, которая, вероятней всего, еще царя застала, и присел рядом с Мариной. Он хотел, чтобы она разъяснила, что имела в виду, когда сказала, что видела мужчину в длинном плаще.

Но, к его разочарованию, девушка уже уснула. Она откинулась на подушках и часто, но ровно дышала. Юра решил, что расспросы подождут до утра, и вернулся на свою кровать.

Ржавые пружины то ли заскрипели, то ли зарыдали, прогнувшись под его весом. Он тихо хохотнул, когда, чуть подпрыгнув, коснулся спиной пола. Поворочался, чтобы понять, что удобного положения нет, и в итоге улегся на спину и уставился в потолок. К утру он должен назвать феникса, который скоро родится в этой больнице. Забавно, но он почти забыл об этом.

Парень вскочил с кровати и, шлепая голыми пятками, пошел в туалет. Палата Марины имела отдельный – комнату метр на метр, выкрашенную в насыщенно-бежевый. Пожелтевшая сантехника, кран с единственным вентилем для холодной воды, зеркало, прикрепленное к стене несколькими плотными нитками, цеплявшимися за вбитый в бетонный блок стены гвоздь. Юра подождал несколько минут, чтобы вода из крана стала из мутно-коричневой прозрачной, после чего помыл руки мылом, лежавшим на старой губке (что, впрочем, хотя бы сохраняло его сухим), и умылся ледяной водой.

Упершись руками в раковину, он взглянул на собственное отражение. Вымотанный, с покрасневшими от усталости глазами, бледный. Ничего нового, в самом деле. Замигала единственная лампочка, освещавшая комнату. Краев протянул руку и пару раз легонько ударил по толстому матовому плафону, что было чистым рефлексом – но лампочка мигать перестала. Он снова повернулся к раковине, чтобы закрутить вентиль, заметив боковым зрением собственное отражение в зеркале. И кого-то позади.

Краев медленно повернулся к зеркалу. За ним кто-то был.

Высокий – Юра едва доходил ему до груди – голый мужчина. Настолько тощий, что можно было видеть каждую косточку и сухожилие, обтянутые бледной зеленоватой кожей. Лица не видно, оно где-то под потолком и в зеркало не попадает. Его грудь поднимается и опускается, натягивая кожу так, что, кажется, ребра вот-вот прорвут тонкую оболочку. Он не шевелится. Его длинные руки спускаются вдоль туловища и заканчиваются где-то за пределами зеркала. Парень с усилием перевел взгляд на собственное отражение.

Юра улыбался.

Глава 3

В твоих венах я

Краев медленно поднес дрожащую руку к лицу. Да, так и есть, его губы растянуты в улыбке, которую он не чувствовал и не мог убрать с лица. Отражение колотило от нетерпения: оно смотрело то на охотника, то на стоявшего позади мужчину. Сердце бьется слишком быстро, вот-вот разорвется. Юра сумел только протянуть руку, которой только что касался собственных губ, к губам отражения.

В момент, когда он прикоснулся к зеркалу, что-то дернуло его вперед с достаточной силой, чтобы выдернуть руку из сустава. Он никуда не делся, все так же стоял в туалете перед зеркалом. Высокий голый мужчина исчез, ощущение собственного тела вернулось, только очень сильно болело плечо. Юра попробовал его размять, но последовала резкая боль – к руке было не прикоснуться. Он устало пожал здоровым плечом, подумав, что удачно очутился в больнице, и зашагал по холодному линолеуму в коридор, к дежурной медсестре.

– Вы же меня впустите обратно? Основные приметы: в трусах, босиком, – сказал он, выходя из палаты.

Прапорщики никак не отреагировали. Они стояли, прислонившись к стене, и с унылыми лицами глядели перед собой.

– Эй, ребята, я серьезно собираюсь через какое-то время вернуться. – Он толкнул первого солдата, тот не шевельнулся.

Толкнул снова – ничего. Затаив дыхание, Юра прикоснулся к вене на его шее – сердце прапорщика не билось. На всякий случай он проверил пульс второго – также. Парень ошалело улыбнулся, его била крупная дрожь. Он пробежал по коридору и нашел там заснувшую с включенным телевизором дежурную медсестру. Ее сердце тоже не билось. Сомнений нет, он «там». Юра медленно выдохнул, полностью изгнав из себя весь воздух. Затем, прикрыв глаза, вдохнул. Он хотел наполнить себя здешним сухим кислородом, колючим, соленым, пахнущим железом.

Да, феникс. Он должен найти феникса.

Эта мысль болезненно стрельнула в мозге, заставив резко раскрыть глаза и поморщиться. А хочет ли он его искать? Что произойдет потом? Либо им займется Форт, что не сулит ничего хорошего ни фениксу, ни человеку, в котором он родится. Либо он будет убит. Юрой. Рядовой с силой сжал кулаки, с удивлением ощутив резкую боль. Поднес к глазам ладони и в полумраке, разбавленном лишь настольной лампой медсестры, увидел неглубокие кровоточащие раны от ногтей.

Ребенок смеется.

Юра резко дернулся, забыв и о своих руках, и о плече. Звонкий детский смех раздавался откуда-то из глубины темных больничных тоннелей. Включенной была лишь одна лампа из шести, создавая из длинной кишки коридоров черные проходы с редкими огнями дрожащего электрического света. Юра затаил дыхание, чтобы не пропустить ни единого звука. Смех повторился очень скоро, но звучал уже дальше. Однако определить направление ему удалось. Парень двигался по коридору быстро, но как мог тихо, держась в тени. Он старался не отвлекаться – в голове конкретная цель.

Но хотелось дышать. Просто встать на месте и вдох за вдохом наполнять себя этим воздухом, сделать себя частью этого места.

Он двигался вперед, долго выжидая перед каждым островком света. Лишь услышав смех вдалеке, перепрыгивал через бледное пятно света и снова замирал перед следующим. Ребенок был где-то совсем близко. По голосу похоже, что это девочка. Она напевала что-то, но слов было не разобрать.

Наконец, он уперся в тупик – перед ним выросла стена противоположного больничного крыла, завешанная плакатами с информацией для пациентов. Справа – дверь на лестничную клетку, слева – общие душевые на этаж. Юра растерянно шарил глазами по темноте, а смех раздался вновь, очень близко. Он обернулся и заметил в пятне света от ламп краешек белой юбочки с крупным кружевом и розовую туфельку на ремешке, надетую на белоснежный гольф с нарисованными вишенками.

Он рванулся следом, но смех зазвучал вновь уже вдали – гнаться не было смысла. Он медленно зашагал следом, заглядывая в открытые палаты. В комнатах находилось по пять-десять кроватей, почти на каждой спал человек. Кто-то уснул с раскрытой книгой в руках, кто-то сбросил одеяло из-за жары. Юра быстро переходил от одного круга света к другому, прислушиваясь, – теперь смех зазвучал совсем тихо, с другого этажа. Он постоял несколько минут на месте, дожидаясь, пока голос раздастся вновь, чтобы определить направление.

– Почему ты в одних трусах?

Кто-то дернул его за край боксеров, чуть не стянув их. Юра резко оглянулся, но в темноте никого не увидел. Зато услышал заливистый смех, совсем рядом.

– Потому что я спал.

– Все спят, – обиженно сказала девочка. – Никто не хочет со мной играть.

– Давай я поиграю. Хочешь?

Он не узнавал свой голос. Тихий, низкий, колючий.

– Хочу!

– Во что мы будем играть?

– В салочки! Ты водишь!

Детская ладошка хлопнула по его ноге, раздался смех и быстрые шаги крохотных ножек. Юра побежал следом наугад – девочка смеялась то спереди, то сзади, то с других этажей. Парень в ужасе осознавал, что только что говорил с фениксом.

Девочка, маленькая девочка. Он не видел лица, но сколько ей? Четыре-пять, не больше. Она еще неумело говорила, склеивая слова в один большой резиновый мяч, который гулко бился о стены. Он не сможет. Охотник остановился, глядя перед собой. Дети не должны становиться фениксами, он просто не сумеет справиться с этим, даже у себя в мыслях.

Впереди бледнели восемь продолговатых ламп, откидывавших ровные круги света на потертый охристый линолеум. Столько же позади. В густой тишине раздался громкий щелчок – самые дальние лампы с обеих сторон погасли, сократив коридор на несколько метров и спереди, и сзади. Пространство за границей крайних пятен света съедалось, сжималось и, издав неслышный никому истошный вопль, исчезало.

– Ты не играешь! – раздался обиженный крик из глубины темноты.

– Извини, – Юра с трудом изобразил слабую улыбку. – Я задумался.

– Ты плохой во́да.

– Какие еще игры тебе нравятся?

Голос девочки звучал то совсем рядом, то сразу отовсюду.

– В прятки тоже весело играть!

– Хорошо, я сосчитаю до десяти, а ты прячься.

Он никогда не сможет даже подумать об этом.

– Нет, искать буду я.

Девочка то ли заскучала, то ли рассердилась. Юра услышал негромкий хлопок от того, что она топнула ножкой. Детский звон исчез из голоса.

– Ты обиделась?

– Раз.

– Эй, – он неуверенно пошел на голос, – иди сюда, не дуйся.

– Два.

– Как тебя зовут?

– Три.

Голос рос, крепчал, грубел. Из серого он стал иссиня-черным и шершавым, как щебень.

– Меня – Юрой.

– Четыре.

– Ну, ты же большая девочка, а ведешь себя, как малышка.

– Пять, – раздалось у самого уха.

Паника взрывной волной прошла через его тело за один миг. Это не ребенок. Это феникс, который похож на ребенка, ведет себя так, выглядит, смеется и звучит. Но это неправда.

– Шесть.

Не успеет спрятаться. А если и попытаться – феникс везде. Она растворилась в воздухе, витая частичками, атомами сразу в каждой единице пространства. Всего четверть часа назад он с упоением вдыхал ее вместе с воздухом. И теперь она и в нем самом, попала в кровь и мозг. И знает обо всем, о каждой мысли, даже о тех, которые он сам не замечал.

– Семь.

Бежать. Нужно возвращаться. Только…

– Восемь.

В прошлый раз он вернулся, лишь убив феникса.

– Девять.

Не сможет. Желудок стягивало в тугой пучок от мысли, что он должен это сделать.

– Десять.

Шагнул в сторону, исчезнув из пятна света.

– Я иду искать.

Голос грубый, резкий, ржавый, насмешливый. Смех убийцы.

Волнение исчезло, выплюнутое с первым же выдохом. Тело отяжелело. Он не видел, но чувствовал, как вены его рвутся, не выдержав острую темноту, заструившуюся по ним. Разорвав каждый сосуд, чернота эта медленно нагревалась, пока не начала тихонько кипеть, ожидая, когда он выплеснет ее раскаленной массой. Мыслей не было. Воздуха тоже. Феникс, которого он успел вдохнуть и впитать в кровь и органы, был изгнан, спален и сейчас гнил, окружив охотника зловонием.

– Я слышу тебя.

Феникс шипел от полученной раны. И он собрался обратно, воедино. По атому соединившись снова в тело, к которому можно прикоснуться. Которое можно убить. И надо успеть до того, как голос опять начнет звучать со всех сторон одновременно, а феникс будет по частицам парить в воздухе.

Слышит? Юра улыбнулся. И вытянул руку вбок, позволив электрическому свету осветить его запястье. Кожа была покрыта черными тонкими полосами, будто лобовое стекло в трещинах после удара. Он несколько раз сжал и разжал руку, глядя, как его кожа несильно пузырится, надуваясь и дымясь.

– Я вижу тебя.

Он ухмыльнулся, довольный результатом. Убрал руку, слившись с темнотой.

– Братик, ты нечестно играешь.

На секунду кровь замерла, но тут же снова закипела, лишь охотник нахмурился. Он мотнул головой, отбрасывая лишнее. Сейчас ему надо выиграть.

– Но я все равно тебя найду. Где же ты… Может быть, тут?

В тишине скрип распахнувшейся двери и стук ее о стену звучал в десятки раз громче. Но он не вздрогнул, когда открылась дверь в палату в нескольких метрах от него. Шаги больше не были детскими. Тяжелый топот, сильные удары пяток. Будто молоток бьет по полу. Пять раз подряд весь коридор – от края до края – наполнился хрустом костей. Ни одного вскрика не послышалось. Из палаты медленный, ленивый поток крови устремился к пятнам света, чтобы согреться под электрическими лампами.

– Здесь нет…

Мелькнула дверь следующей комнаты – ближе к охотнику. Тот не шевельнулся, не вздрогнул. Когда раздался звук сломанной кости, он быстрым спокойным шагом, ступая с носка, направился вперед. Он помнил, что в этой палате стояло десять кроватей, две свободны. Хруст раздался трижды – гулко, долго. Она не ломала шею и не пробивала череп. Феникс отламывала ребро и медленно, зачарованно пронзала орган за органом, глядя, как человек перевоплощается в кровавый ручей.

Охотник замер перед открытой дверью, дожидаясь, пока она отойдет от последней кровати. Он стоял в шаге от двери, выжидая, чтобы феникс вышла. Выйдя, она направится либо налево, либо направо, либо прямо – в палату напротив. Налево – она попадет прямиком в его руки. Он проиграет в прятки, а она умрет. Направо – он последует за ней и будет терпеливо слушать каждый хруст, каждый удар и хлюпающий звук от проникновения острого обломка кости в плоть. Если же она направится к противоположной двери, он выиграет. И этого ему хотелось больше всего, обыграть феникса в его же забаве. Охотник оскалился, не сопротивляясь проникающим в его разум мыслям.

Ему было весело.

Место страха занял азарт, игра полностью его поглотила. Настолько, что он смог не дышать. В восьмой раз хрустнула переломленная кость. Омерзительные звуки рвущейся плоти затихли. Ни одна частичка в воздухе не шевелилась – даже мутные пылинки, парившие вокруг, замерли.

Хлопнула открывшаяся дверь. Охотник увидел, как в комнате прямо перед ним мелькнула вырванная из груди кость. Он улыбнулся, не веря в такую удачу – феникс выбрала палату по другую сторону коридора. Ошалело улыбаясь и до боли раскрыв глаза, он, прижавшись к стене, боком скользнул мимо первого пятна света. Ему удалось не попасть под лампу. Незамеченный, он преодолел остальные пятна вдвое быстрее, тратя бо́льшую часть сил на то, чтобы не засмеяться в голос.

Охотник добрался до старта. Он знал, что больница стала кольцом, соединив вход с выходом, смерть с жизнью, старт с финишем. И это сделала не феникс. С каждым разом, когда люди, у которых была написана на спине смерть, выходили из этих дверей живыми, они тянули больницу за собой, растягивая ее, размягчая. Такие места не могут быть конечными или четкими по определению. Оттого здесь лучше всего играть в прятки.

Он скользнул мимо замерших на месте прапорщиков и нырнул в туалетную комнату. Дрожащими от нетерпения и азарта руками схватился за раковину, которая чуть пошатнулась под его натиском и царапнула старую стену позади. В тишине оглушительно громко несколько песчинок бетона осыпались на раскаленный пол. Она услышала его, точно услышала. Нужно спрятаться.

Зеркала нет.

Он смотрел перед собой и не видел отражения. В панике ощупал стену – под пальцы легко гладкое стекло. Нет, зеркало на месте – он облегченно улыбнулся, случайно оцарапал зубами губу (Или она уже была разбита? Когда?). На язык попали соленые капли крови. Зеркало висело все там же, хоть и не отражало. Но показывало. Охотник увидел знакомое недовольное выражение лица, ясный острый взгляд, хорошо скрытое раздражение в движениях, которое, однако, от глаз охотника не укрылось.

Надо показать ему, позвать. Юра потянулся к зеркальной поверхности, но не смог к ней прикоснуться. Рука прошла насквозь. Пылающая, кипящая, она окунулась в прохладу, царившую на той стороне. Их стороне. Он поудобней перехватил край раковины и всем телом подался вперед. Рука прошла через стекло легко – будто совсем ничего между «там» и «здесь» не было, а голова уперлась во что-то упругое, теплое и пульсирующее. Он услышал вскрик и выстрелы. Все пули ударились о его кожу и упали на пол сплющенными дисками. Рядовой сильнее рванул вперед, прорывая преграду. Она разорвалась с глухим воем, от которого он вздрогнул. Его пропитало чувство вины, осознание того, что только что причинил кому-то боль.

Но через мгновение он увидел перед собой Василия и вспомнил о поставленной цели.

Полковник стоял ровно, держа в вытянутой руке пистолет, уже выпустив всю обойму в руку Краева. Когда тот вынырнул «оттуда» наполовину, он увидел на лице начальника отвращение и… что это было? Удивление? Глава поискового отряда будто не узнал своего охотника. Он шагнул назад, вжавшись в стену, оклеенную чуть отличавшейся по оттенку голубой плиткой, задев плечо лежавшего на полу рядового. Тот был без сознания – Юра несколько секунд разглядывал самого себя: кукла без разума и силы, оболочка. В комнату вбежала бледная Марина.

Воздух и «здесь», и «там» дрогнул от ее вопля. Охотник удивленно уставился на нее, но тут же за спиной услышал знакомые шаги – феникс была совсем рядом. Он схватил полковника за запястье и резко дернул на себя, одним быстрым движением втолкнув его за собой.

* * *

Василий упал плашмя на пол. Он тут же вскочил на ноги, на это у него ушло всего мгновение, и оглянулся. Ему было сложно дышать – воздух горячий, будто совсем лишенный кислорода.

– Прячься!

Перед ним стоял новый охотник центрального отряда – надоедливый рядовой, которого он хотел удушить девять раз только за прошедший день. Глаза Юры лихорадочно блестели, губы растянуты в широкой улыбке, лицо измазано кровью. Парень быстро выбежал из туалета, дернув того за собой. Василий выскочил следом, но палата была будто пуста. Он не сразу заметил Марину, которая лежала в кровати и спокойно спала. Почему спала? Он нахмурился – минуту назад она была рядом с ним. Так почему спит, как такое возможно? Полковник подошел к девушке и потряс ее за плечо. Она никак не отреагировала. Горло сдавило от начавшего пожирать его понимания происходящего. Он проверил ее пульс – сердце не билось.

– А ты кто? – тоненький детский голосок.

Василий обернулся – перед ним в центре комнаты стояла маленькая девочка. Длинные русые волосы заплетены в две косички с белыми узкими ленточками, завязанными бантиками на кончиках. Летний белый сарафан, украшенный кружевами, которые, похоже, кто-то терпеливо пришивал вручную. Девочка смотрела на него ясными серыми глазами и обиженно надула губы.

– Я охотник, – он присел перед ней на корточки. – Где твоя мама?

– Кого ты ловишь?

Облака медленно ползли, наконец позволив широкому серпу месяца окунуться в ночное небо. Палата, освещенная луной, из черной стала серой. В комнате находились четверо. Спящая девушка, у которой не билось сердце. Спрятавшийся охотник, вся воля которого сейчас уходила на то, чтобы не захохотать. Полковник, у которого слова застряли в горле. И девочка которая, не отрываясь смотрела на полковника своими серыми глазами без зрачков.

– Преступников, – ответил Василий, сумев не выдать ни в голосе, ни в лице удивления.

– Так ты милиционер?

– Да, именно. – Он улыбнулся и потрепал девочку по голове, та смущенно улыбнулась. – Так где твоя мама?

– Поиграй со мной! – Она звонко засмеялась и подпрыгнула на месте.

– Как тебя зовут?

– Я уже играю с одним дяденькой в прятки. Он ходил по коридору в одних трусах! – Она театрально прикрыла рот ладошкой и, покраснев, добавила: – Сра-а-а-ам!

– Где твоя мама? Как тебя зовут? – Вася нахмурился.

– Я досчитаю до десяти, а ты прячься, я буду вас обоих искать!

Полковник схватил девочку за крохотную ручку, сжав не больно, но сильно.

– Отвечай.

– Не буду.

– Почему?

– Потому что ты мне врешь.

Девочка переменилась в лице. Она уже не прыгала, полная энергии, не глядела вокруг в поисках игрушек или идей для игр. Серые глаза без зрачков не моргая смотрели только на Василия. Ее запястье в его руке обмякло. Детское лицо выглядело неестественно серьезным.

– Я не обманывал тебя. – Полковник улыбнулся и чуть потряс руку ребенка – та была абсолютно безвольной и ватной.

– Лжешь, – выплюнула девочка.

– Где твоя мама?

– Правда хочешь знать? – шепнула она, приблизившись к нему.

Василий молча кивнул, выдержав долгий взгляд немигающих глаз. Девочка сделала шаг навстречу и сказала ему на ухо, уткнувшись в него носом:

– Мы играли в прятки. Я ее нашла.

Она залилась похожим на кашель смехом. Голос стал грубым и глухим.

– Отпусти.

Полковник только сильнее сжал ее руку. Девочка насупилась, ее губы задрожали, а через секунду по щекам заструились крупные слезы, сопровождаемые детским плачем в голос. Василий не слышал этого и не видел. Он чувствовал, что держит феникса, не ребенка. И знал, что отпускать ее нельзя. Спустя несколько минут горьких рыданий девочка прекратила плакать в одну секунду, резко извернулась и укусила полковника за руку. Он вскрикнул от удивления и рефлекторно разжал запястье, тут же сжал пальцы обратно, но схватил лишь воздух.

Девочка, отскочив назад, еще раз внимательно оглядела его с ног до головы, запоминая черты его лица и фигуру, ширину плеч, длину ног, размер ладоней. Василий рванулся вперед, полоснул рукой воздух, но феникс успела еще раз отпрыгнуть назад, и охотник лишь дернул кончиками пальцев ее сарафан, не сумев ухватиться. Тучи снова пожрали луну, комната из серой вновь почернела.

Темнота спустилась так быстро, что на мгновение Василий совсем потерял зрение. Он успел лишь заметить, как девочка широко улыбнулась, и ее белые зубы были единственным светлым пятном на полностью покрытом кровью фениксе. После он ослеп на долгое, вязкое мгновение. Он несколько раз наугад вслепую попытался схватить девочку, но его руки не встретили никакого сопротивления. Когда он снова начал различать силуэты и контуры вокруг себя, феникса в комнате уже не было.

* * *

Юра мотнул головой – та была будто отлита из свинца, в затылке била тупая боль. Он открыл глаза, на несколько секунд его ослепила лампочка, без плафона свисавшая на толстом проводе с потолка. Он несколько раз моргнул, привыкая к свету.

– Очнулся! – выдохнула девушка, сидевшая рядом.

Марина быстро сняла с его лба высохшее за несколько минут полотенце и положила взамен другое, пропитанное холодной (горячей все равно не было) водой.

– Как ты сюда попала? – Он поморщился от боли в затылке.

– Куда? – лицо девушки удивленно вытянулось.

– На другую сторону.

– Ого, как ты приложился… – Она сочувственно взглянула на него.

Он догадался.

– Где мы?

– Где и были, – она неуверенно улыбнулась одним уголком губ, – в больнице.

Юра разочарованно вздохнул. Вернулся. Так же внезапно, как и в прошлый раз. Хотя возвращаться совсем не хотелось.

– А где мудак с тремя звездочками?

Марина скривилась, ее веки вздрагивали, но она не моргала.

– Он не вернулся? – Юра приподнялся на локтях.

Девушка отрицательно помотала головой.

– Это странно, – протянул он, снова откидываясь на кровать. – Я думал, мы вместе вернемся.

– Как это вместе? – Она ошарашенно толкнула парня в бок.

– Ну, мы оба там были. Я сумел его «туда» отвести, прикинь?

– Как ты это сделал? – Девушка побелела, ее дрожь усилилась, проникнув в голос.

– Через зеркало, – Юра сел в кровати, непонимающе глядя на девушку, – в туалете.

– Там не ты был. – Она медленно мотала головой из стороны в сторону.

– Нет, точно я. – Он возбужденно улыбнулся. – Я его затащил внутрь. Пролез через зеркало и…

Он приобнял ее за плечи, но Марина вырвалась и, уронив стул, отскочила к противоположной стороне комнаты, вжавшись в стену.

– Я все видела, это был не ты.

Он наконец вспомнил, что в последний момент, когда он уже почти дотянулся до руки Василия, девушка увидела их и закричала. Он списал все на чрезмерное удивление (впрочем, есть чему удивляться), но сейчас понял, что причина была иной.

– Что ты видела?

Марина медленно сползала по стене, сильно дрожа и не отводя от Юры взгляда. Парень слез с кровати и шагнул в ее сторону. Она дернулась, потеряла равновесие и, не успев подставить руки, упала на пол плашмя, ударившись коленками и скулой.

– Марина, не бойся. – Он вытянул вперед руку, но приближаться больше не стал. – Это я, вот прямо сейчас – я.

Он улыбнулся и выждал несколько минут. Она повернулась к нему лицом и села, упершись спиной в стену и обняв прижатые к груди колени.

– Как тебе доказать?

Она отрицательно мотнула головой:

– Я верю, извини.

Юра осторожно подошел ближе и опустился на пол рядом с ней.

– Расскажи, что видела.

Он коснулся ее пальцев, Марина дернулась, но убегать не стала. Выждав еще несколько минут, Юра тыльной стороной ладони вытер ее слезы и обхватил щеку, медленно проводя по ней большим пальцем. Это монотонное движение начало понемногу успокаивать девушку, она стала ровнее дышать.

– Из зеркала не ты вылез. – Она расслабила шею, упершись головой в его ладонь.

– А кто?

Несколько секунд она смотрела сквозь него, после чего пожала плечами с обреченностью сумасшедшей.

– Монстр.

Юра нахмурился. Он точно знал, кто проник через зеркало, кого она видела. Он помнил это во всех деталях, его сердце все еще стучало в такт пульсирующей перепонке зеркала.

– Ты можешь описать его?

Марина задумалась и кивнула. Она закрыла глаза и сморщилась, вспоминая увиденное.

– У него не было глаз – только пустые дыры глазниц. Из них вытекал гной. Кожа прожжена насквозь, видно кости, видно внутренности, они тоже в гное, вываливаются из туловища.

Она закашлялась от рвотного рефлекса. Юра гладил ее по щекам и плечам, пытаясь успокоить.

– Зубы на все лицо, без губ. Вот отсюда. – Она слабо прикоснулась к верхней точке его скул. – Прямо отсюда растут. Гнилые, черные, на все лицо!

– Больше не надо. – Он с силой рванул ее к себе и крепко обнял, ненавидя себя.

В первую очередь за то, что заставил ее рассказать. Следом – за то, что заставил ее смотреть. Неужели он так выглядел? Но он чувствовал себя нормальным – в том числе когда прорвал зеркало, он тянул к Василию свою руку, обычную, покрытую смуглой кожей и с заусенцами на пальцах. Кожа не кипела, как рядом с фениксом, – он резко выдохнул, вспомнив об этом. Марина ровно дышала в его руках, но он не решался ее выпускать, продолжая гладить по спине.

Сейчас, вернувшись, он вспоминал произошедшее так, будто видел все со стороны. Впрочем, «там» все слишком отличается – и он тоже отличается. Полностью, не только внешне (Неужели он так выглядел? Нет, он помнил себя, этого не могло быть), но и физически – «там» он сильнее, быстрее, может не дышать и сливаться с темнотой. Может убивать фениксов.

В любом случае это половина проблемы. Причем меньшая. Он должен забрать полковника обратно и понятия не имеет, как это сделать. Втащить постороннего человека на ту сторону оказалось достаточно просто, а главное – возможно. Значит, должен быть путь в противоположном направлении.

Зеркало. Так или иначе, каждый раз все начиналось с отражения: сначала он увидел себя на залитом кровью полу офиса, потом – здесь, в туалете, всмотревшись в зеркало. Юра нахмурился – нет, через зеркало он не сможет полковника вытащить.

Только сейчас он осознал простой факт: если в том, как попасть «туда», он еще хоть что-то понимал, то как возвращался обратно – не имел ни малейшего представления. Он просто в какой-то момент моргал и, снова открыв глаза, оказывался «здесь». Оба раза это произошло против его воли или желания, абсолютно неожиданно и без каких-либо ключей. Его предположение, что в прошлый раз он вылетел «оттуда» из-за убийства феникса, разбилось в пыль – феникс, блуждающая по больнице, жива и здорова.

Возможно, «там» может находиться только кто-то один, но почему тогда он не вернулся сразу? Он несколько минут стоял в тени за дверью и наблюдал, как полковник разговаривал с фениксом, не зная, как именно она играет. Они долго там пробыли вместе, так что это предположение тоже не работает. Но какие-то правила быть должны.

В конце концов, на входе они есть – висят отлитой из свинца табличкой, и первым пункт в них: «Посмотри в глаза своему отражению, пока оно не посмотрит на тебя в ответ». На двери выхода они тоже есть, просто он их еще не заметил.

Крик. Истошный, обдирающий горло, срывающийся на хрип вопль разрубил больницу надвое – на «до этой минуты» и «после нее». Марина проворно вскочила на ноги и выбежала в коридор. Юра увидел ее замерший в дверном проеме силуэт, когда пошел следом. Она не двигалась и смотрела себе под ноги. Рядовой шагнул за порог палаты и опустил босую ступлю во что-то липкое и вязкое. Он знал, что это, еще до того, как посмотрел вниз.

Весь коридор – от дальнего тупика с доской объявлений для пациентов и до палаты лейтенанта Соколовой – был залит ярко-алым слоем крови. У одной из дверей стояла девушка в больничной сорочке, схватившись за косяк, чтобы не упасть. Ее ноги дрожали, и она с трудом удерживала равновесие. Девушка в ужасе смотрела вокруг и хватала ртом пропахший железом воздух. Сверху и снизу слышался топот, а через минуту в центр коридора, с лестничной площадки и из лифта, посыпались люди, прибежавшие на крик. Они как муравьи хлынули внутрь, замерев через секунду на границе кровавой лужи. Люди топтались перед ней, будто стоя на краю обрыва, и не решались шагнуть дальше.

Юра уже понимал, что случилось. Он умирал за каждого из этих людей одновременно, его наполняла резкая боль, будто в глотку залили расплавленное олово, которое сожгло все внутренности и уже застыло, заполнив его изнутри. Он мог это предотвратить? Мог. Он знал, что должен был сделать. В первую очередь теперь он – охотник. И он упустил феникса, хотя должен, обязан был сломать ее шею, переломить пополам. Без жалости, без рассуждений. Что-то внутри орало, что это неправильно, что так нельзя. Но он, охотник, точно знал, на чьей он стороне. Теперь знал.

Рядовой за несколько прыжков преодолел расстояние до палаты, возле которой пыталась не упасть девушка. Он успел ухватить ее, та тут же обмякла в его руках, беспомощно уронив лицо ему на грудь. За ее спиной находилось десять кроватей. Две пусты, с одной в кровь сброшены одеяло и подушка, на семи лежали люди. Их грудные клетки вскрыты, белеют вырванные из плоти ребра, животы пусты, все органы аккуратными кучками лежат под каждой из кроватей.

Следом подоспела Марина. Она поскользнулась на крови и проехала на пятках еще пару метров, после чего вернулась и заглянула внутрь. Девушка ахнула и рефлекторно зажала рот руками.

– Еще в двух палатах так же, – сухо сказал Юра, подхватив девушку на руки.

– Откуда ты знаешь?

Рядовой молча пошел в сторону их с Мариной комнаты, морщась каждый раз из-за хлюпанья крови под босыми ногами. Девушка оказалась совершенно невесомой, и это было ему знакомо. Он ощущал ее на своих руках совсем недавно. Юра внимательно посмотрел на девушку, которая вздрагивала всем телом при каждом вдохе. Она прижималась к нему лицом, и он ощущал мятный аромат, исходивший от ее темных волос. Нет, ему показалось, эта невесомость лишь похожа на ту, которую он ощущал на своих руках вчера.

Позади дважды хлопнули двери и послышались приглушенные вскрики лейтенанта. Марина не решилась зайти ни в одну из палат и, придя в себя, побежала следом за Юрой, обогнала его и первая вбежала в комнату, тут же схватив рацию.

– Глеб, мы в дерьме, – она трясла пластмассовую коробочку, надеясь, что та перестанет трещать помехами. – Феникс родился раньше времени. Ты слышишь?! Феникс уже здесь!

Ответом послышались лишь обрывки голоса майора, которые было не разобрать.

– Он едет, – сообщила Марина. – Плохо, что Васи нет.

Она нервно ходила из одного угла комнаты в другой, то и дело оборачиваясь к выходу – не начала ли кровь сочиться из-под двери к ним в комнату. Она чувствовала себя окруженной, загнанной в угол.

– Очень, очень плохо, что нет Васи, – повторяла девушка снова и снова, судорожно сжимая кулаки.

– Позовите его, – послышался тихий, чуть охрипший голос.

Юра вздрогнул – он прекрасно знал этот голос, помнил все его интонации. Девушка, которую он все еще держал на руках, уперлась холодной дрожащей ладонью в его ключицу и немного отстранилась, повернувшись к Марине.

– Не можем, – коротко ответила лейтенант, даже не взглянув на нее.

– Что с твоими волосами? – спросил Юра, глядевший на курносый профиль.

Девушка обернулась к нему, чуть сильнее надавив на его ключицу от испуга. Она глядела на него с удивлением и страхом. Так смотрят на то, что внушает ужас, но настоящим быть не может. Она сложила губы трубочкой и долго, пытаясь успокоиться, выдыхала, обдав его прохладным воздухом. Осторожно подняла руку и указательным пальцем сначала ткнула в скулу и щеку, а потом провела непрерывную черту от его виска до подбородка. Юра не отворачивался и терпеливо ждал, пока она убедится в том, что перед ней настоящий человек.

– А что с ними? – наконец отозвалась она.

– Потемнели.

Девушка ойкнула и поднесла прядь волос к носу, внимательно ее разглядывая.

– Я не знаю, как так…

– Оставь это до похода в салон, – раздраженно бросила Марина, заставив их обоих вздрогнуть.

– Не узнаешь? – спросил Юра у лейтенанта, проигнорировав ее недовольство.

Марина наконец остановилась и посмотрела на девушку. Она медленно, не отрывая от нее взгляда, подошла ближе и заглянула той прямо в глаза.

– Феникс, – прошипела она.

– Уже нет, – отрезал Юра.

– Мальчик мой, – вздохнула лейтенант, – фениксов, как военных, наркоманов и любителей сладкого, – не бывает бывших.

Девушка вертела головой, непонимающе смотря то на рядового, то на лейтенанта. Марина разглядывала ее еще несколько секунд, но после все же качнула головой и принялась снова расхаживать по палате.

– Почему Вася не возвращается? – Она терла покрасневшие глаза.

– Я не знаю, как ему вернуться. Не знаю, как сам возвращаюсь.

– Откуда? – шепнула девушка на его руках.

– Неважно. – Марина снова принялась трясти рацию, выясняя, где носит Глеба.

– Откуда? – повторила она, глядя на Юру.

Он хотел прикрикнуть на нее, чтобы перестала лезть куда не следует, приструнить, чтобы не мешалась, посадить на кровать, в конце концов, чтобы хоть руки освободить.

– Из места, где живут фениксы, – сказал он вместо этого.

Она снова уткнулась ему в грудь. Голой кожей он чувствовал ее до странного холодное дыхание.

– Я попробую сделать это еще раз. – Юра наконец опустил девушку на кровать, та нехотя отстранилась и села на самый край.

– Как? – Марина стояла, упершись руками в бока, и нервно притоптывала ногой.

– Я не очень уверен, как это работает, но попытаюсь.

– Нет, – отрезала лейтенант. – До приезда Глеба никто никуда не идет, это приказ.

Юра оглянулся: пол палаты был заляпан кровавыми отпечатками босых ног.

– Я умыться, – бросил он, направившись в ванную.

– Не задерживайся.

Зайдя в уборную, он крепко схватил край крохотной раковины, услышал знакомый скрежет фарфора о стену, треск ссыпавшейся на пол бетонной пыли. Охотник внимательно смотрел на себя в зеркало, видя испуганного, виноватого, разозленного мужчину, беспомощного, как ребенок. Отвращение от самого себя сжало горло, он резко наклонился над раковиной и закашлялся от подкатившей рвоты. Его не вырвало – нечем, – лишь горло драло судорогами от попыток выплюнуть омерзение, вызванное взглядом на самого себя.

– Осторожно. – В туалетную комнату робко заглянула девушка-феникс. – За этим зеркалом призрак.

Юра замер, выгнувшись над раковиной. Позвонки выступили так остро, будто вот-вот разорвут кожу, темные вены паутиной покрывали спину, пульсируя под показавшейся вдруг очень тонкой кожей.

– О чем ты? – Он не поднял головы.

– Не смотри в это зеркало, пожалуйста.

Она осторожно шагнула внутрь и потянулась к охотнику, но не решилась прикоснуться.

– Почему?

– Ты из-за него плохо себя чувствуешь.

Охотник глухо хохотнул:

– Нет, не из-за него.

– Пожалуйста.

Она, закусив губу, сделала еще один шаг ему навстречу и, на всякий случай зажмурившись, кончиками пальцев прикоснулась к выступившим ребрам. Охотник вздрогнул и издал звук, похожий на сдавленный рык, но не сдвинулся с места. Она, снова открыв глаза, приблизилась еще на шаг и положила на чуть вздрагивающую спину охотника ладонь.

– Ты не виноват. – Девушка медленно гладила его по ребрам от позвоночника к бокам, едва приподнимая руку, чтобы вернуться обратно к позвоночнику.

– Почему?

– Призраки обманывают. – Она провела ледяным пальцем по его позвонкам.

– Похоже, меня и правда обдурили.

Юра наконец выдохнул, ощутив, что горло перестало сжимать от рвотных позывов. Он выпрямился в полный рост и развел в стороны руки, сжатые в локтях, чтобы размять затекшую спину. Девушка отпрыгнула на несколько шагов назад и, убрав руки за спину, принялась внимательно разглядывать разношерстную плитку голубого оттенка.

– Как тебя зовут? – Юра все же крутанул вентиль и ополоснул лицо ледяной водой.

– Лиза, – робко ответила та, все еще изучая стену. – Лиза Найденова.

– Игрушка для каприза, – ухмыльнулся он.

– Какая шутка смешная, у бабуль на лавке услышал? – Девушка скорчила кислую мину.

– Не сердись. – Охотник улыбнулся, вытирая лицо пахнущим хлоркой вафельным полотенцем.

– Не буду. Раз у медузы получается жить без мозгов – ты тоже справишься, – огрызнулась она и вышла из туалета, оставив в воздухе мятный аромат дешевого шампуня, которым располагает больница.

Юра улыбнулся, вдохнув этот запах, и потянулся к вентилю, чтобы выключить воду. Периферийным зрением он увидел зеркало, свое отражение в нем и высокого мужчину, кожа которого имела зеленоватый оттенок. Охотник замер. Он держал полузакрытый вентиль и не отводил взгляда от тонкой брызгающей по сторонам струи воды. Краем глаза он видел, как человек в зеркале тяжело дышит, при каждом вдохе раздавался острый свист, а его живот раздувался, демонстрируя забитые слизью небольшие раны, которыми было покрыто все его тело. Глаза заболели, и охотник моргнул. Теперь в зеркале отражался только он.

– Что ты говорила про зеркала? – спросил он, выбежав из туалетной комнаты.

– Чтобы ты в них не смотрел – только расстраиваться будешь, – буркнула Лиза.

Девушка сидела на его скрипучей кровати, забравшись на нее с ногами, скрестив их и прижав к груди. Кровать практически не прогнулась под ней, но скрипела протяжно и жалостливо.

– А девчонка права, – хохотнула Марина.

– Я серьезно. – Юра никак не отреагировал на подколки.

– Что ты к ней пристаешь? – Лейтенант трясла рацию, уставшая от ожидания.

Марина отыскала в забытом Глебом мундире шнур и перевязала им волосы, собрав их в тугой розовый пучок на затылке. Она ходила, приподняв полы больничной сорочки, недовольная тем, насколько непрактичной оказалась эта одежда. Бежать неудобно, сидеть неудобно, все неудобно. Как и любая другая одежда. Лейтенант Соколова ежилась от холода и чувства незащищенности, и ей отчаянно хотелось надеть свой мундир, хотя и понимала, что тот не решил бы никаких проблем и вообще не в силах повлиять на ситуацию или на девушку. Но после этих мыслей она только снова зябко поводила плечами и ворчала на больничную сорочку.

– Слушай, я испугалась. – Лиза виновато посмотрела на охотника. – Я и сейчас боюсь.

– Что. Ты. Говорила. Про. Зеркала?

– Чушь я говорила, ерунду. Еще раз: я испугалась. И говорила это не всерьез.

– Девочка, – осторожно сказала Марина, заметив по лицу подчиненного, что тот вот-вот выйдет из себя: на его шее вздулась вена, лицо побелело. – Скажи уже малышу, чего он хочет.

– Чтоб вас, – вздохнула Лиза. – Призраки за зеркалами живут. Все, доволен?

– Объясни. – Он резко шагнул вперед.

– Да не подходи ты ко мне, психованный!

– Что ты имеешь в виду?

– Что не хочу, чтобы ты ко мне приближался.

– Лиза!

– Что?!

– Деточка, он тебя сейчас придушит, – вмешалась Марина.

Лейтенант вскочила с места и ухватила охотника за плечи, заставляя притормозить.

– Говорят так. – Лиза отвернулась от охотников. – Вроде как примета, ничего серьезного.

– Но ты же знаешь, – Юра оскалился, – что за этим зеркалом действительно кто-то есть?

– Чего? – Марина, сделав лицо «у меня непереносимость чуши», выпустила охотника, который тут же, не удержав равновесие, рухнул кубарем на кровать.

– Ты если держишь – так держи! – рявкнул Юра, пытаясь подняться.

Лейтенант не ответила. Взвинченная, девушка совершенно не представляла, что делать, для этого в ее разуме прямо сейчас, в эту конкретную минуту и сотню следующих, места не было. Волновал только один вопрос, который щетинился и больно бил по сознанию и нервам – почему Вася не возвращается?

Выбраться из кровати охотнику удалось не сразу – та прогибалась под его весом до пола, лишая твердой основы. Он наконец встал и, отряхнувшись, повернулся к Марине, в упор прожигавшей его недовольным взглядом.

– Так вы двое в одной дурке лежали или что? – процедила она сквозь зубы.

– Марина, там есть кто-то. Я думал, что он внутри, «там». Но теперь мне кажется…

– Так, ты, – Марина на минуту прекратила процесс испепеления рядового и посмотрела на девушку, – быстро сядь обратно. И не двигайся. – Лиза фыркнула, но послушалась. – Ты снова феникс, что ли?

– Что за глупости? – закатил глаза Юра.

– Ну, а что она так резко из робкой девчули превратилась в занозу какую-то?

– Хватит! – рядовой снова навис над Лизой. – Откуда ты знаешь, что за зеркалом кто-то есть?

– Не знаю, мне так показалось. – Она скривила лицо в кислую мину, но взгляд не отвела.

– Ты его видела?

– А ты видел, что ли? – Лицо девушки удивленно вытянулось, она приподнялась на руках, упершись в раму кровати. – У вас глюки, батенька.

– Да вы оба наркоманы! – всплеснула руками Марина. – В этом туалете только тараканы есть и паук-милашка под потолком. Закрываем цирк, все.

– Я прошел через то зеркало на другую сторону, – сказал ей Юра, не поворачиваясь. – И мудака-полковника втащил через него же.

– Думай, что говоришь о старших по званию!

– А еще там призрак за зеркалом, – шепнула Лиза, не отворачиваясь от охотника. – И ты его чем-то разозлил.

Найденова видела, как изменились глаза Юры, когда она это сказала. Они оба слышали, что Марина ругалась, нарезая вокруг них круги, приводила варианты веществ, которые они оба употребили, чтобы слететь с катушек. Но никто ее не слушал. Охотник в ужасе осознал, что за перепонка мешала ему дотянуться до Василия, что (кого?) он в итоге разорвал, чей вой услышал, чье биение сердца все еще пульсировало у него в голове. А Лиза смотрела, как светлеют его глаза до бледно-желтых и обратно. В момент, когда радужка стала почти бесцветной, она отчетливо увидела, что эти глаза уже мертвы. Она охнула и, закрыв руками лицо, отпрянула от него, наткнулась на кровать и снова на нее упала, подняв волну скрипа.

Глава 4

Попробуй выбраться

Полковник стоял перед дверью, глядя на вырезанный орнамент, почти невидимый из-за нескольких слоев белой, начавшей желтеть краски. Детский смех, звучавший совсем как настоящий, волнами расходился снаружи. Охотник держался за дверную ручку и чувствовал мелкую дрожь, проходившую через все поверхности – он ощущал ее ступнями, видел едва заметную рябь на стенах. Василий пытался усилием воли вытолкнуть себя за порог, но безуспешно.

Страха не было, он не испытывал ужаса ни от осознания того, что он «там», ни от бегающего по коридору ребенка-феникса. Вместо этого он злился. На рядового, который втащил его сюда неясно как – полковник вздрогнул, вспомнив существо, схватившее его. Нет, из зеркала вылез не рядовой, но все равно этот кретин точно замешан. Василий злился и на себя – за растерянность и нерешительность. И особенно из-за того, что оказался тут один.

Охотник внимательно осмотрел каждый угол темной комнаты – лампы не работали, – рядового нигде не было, он исчез. Василий был уверен, что тот спрятался, но вскоре эта уверенность исчезла, сожранная абсолютным одиночеством. Он вздрагивал, слыша за дверью топот и смех. Полковник простоял в центре комнаты четверть часа, осознавая и анализируя произошедшее, пытаясь понять, что делать дальше. Вибрация усилилась. Здание дрожало, готовое рухнуть, и он должен был выбраться из него раньше, чем это произойдет. И вместо этого – не может заставить себя даже открыть дверь.

За его спиной лежала Марина. Он знал, прекрасно знал, что это не она, а скорее фигура, ее символизирующая, но оставить все так не мог. Тихо выругавшись, подбежал к кровати и осторожно перекинул девушку через плечо – не до вежливости, хотя бы одна рука должна быть свободной.

Он один. На секунду замер, надеясь в тишине услышать ее дыхание и почувствовать, как бьется ее сердце. Не уловив ни звука, сморщился от мысли, что это она – его Марина, – но мертвая. Мотнул головой и в несколько уверенных шагов преодолел расстояние до выхода. Девушка на плече была совсем легкая, идти с ней было несложно. Василий глубоко вдохнул и, резко раскрыв дверь, шагнул в коридор.

Совсем темно – всего три лампы, мигая и треща, выхватывали крохотные участки этажа. Дверь за полковником захлопнулась, послышался щелчок замка. Несколько раз дернув ручку – дверь заперта и не поддалась, – охотник с силой пнул ее, больше от злости, а не чтобы открыть.

Глубоко вдыхая ледяной воздух, он сделал шаг вперед. Почему так холодно? Краев говорил, что «там» жарко. Казалось, основы под ногами нет, как нет ни стен, ни палат. Василий стоял посреди настолько густой темноты, что все окружающее было ею сожрано, и единственная твердая, настоящая точка в этом болоте – ближайшая к нему мигающая лампа. Попытки определить расстояние до нее бессмысленны, потому что, пожранный чернотой, он не мог понять, сколько шагов уже сделал и насколько большими они были, а бледное пятно света, постоянно исчезавшее, будто совершенно не приблизилось. Но Василий точно знал, что это только игра воображения – он определенно двигался вперед, хоть и не знал, насколько быстро.

В первые годы службы он провел тут много времени, изучил здание вдоль и поперек и помнил всю больницу – каждый выход, поворот и кабинет. Площадка, на которой были лифты и выход на лестницу, находилась где-то за этой лампой, совсем близко. Нужно дойти до нее, а дальше он справится на ощупь – найти дверь, выйти на лестницу, спуститься и покинуть все сильнее вибрирующее здание. Он справится даже в полной темноте.

Счет времени утерян – утонул в черноте, но в какой-то момент Василий вздрогнул оттого, что свет мигнул прямо над его головой. Лампа всего на секунду выхватила высокую широкоплечую фигуру, сведенные к переносице брови, сжатые губы и хрупкую бездыханную фигурку, которую мужчина бережно придерживал.

Щелчок, лампа снова моргнула, и свет упал лишь на потертый линолеум – оба человека уже нырнули в темноту. Василий вслепую двинулся вперед, вытянув свободную руку. Нащупал стену и нашел угол, знакомую рамку, ряд потертых пластмассовых стульев – как на трибунах – и улыбнулся то ли мысленно, то ли на самом деле: темнота поедала его ощущение собственного тела.

Он точно знал, где сейчас стоит, а где – выход. Шаг, еще шаг – рука прикоснулась к обжигающе холодным дверям старого крошечного лифта. Еще несколько шагов – широкие двери грузового лифта, еще пара – огромный фикус. Дверь к лестнице находится прямо за ним, в полуметре вправо. Полковник аккуратно шагал, неотрывно ведя рукой по холодной стене. Шаг, шаг, шаг.

Гладкая поверхность под ладонью. Шаг. Шаг. Редкие потеки гладкими буграми подныривали под пальцы. Шаг. Василий замер в сантиметре от стены, выросшей перед ним. Он непонимающе прошел вдоль и этой стены, здесь ничего не изменилось: несколько досок с карманами из оргстекла для объявлений, небольшой столик, на котором стоял аквариум с мелкими цветастыми рыбками. Аккуратно перекинув Марину – ее фигуру – на другое плечо, он снова прошел обратно, ведя рукой по стене. Двери к лестнице не было.

– Что ты ищешь?

Голос раздался так резко, что полковник вздрогнул от неожиданности. Сначала ему показалось, что это феникс вернулась, но через секунду понял, что говорил кто-то другой. Голос был высоким, но принадлежал не ребенку, а девушке: напуганный, прерывистый. Она часто и тяжело дышала, иногда на придыхании срывался стон, когда она резко оборачивалась, проверяя, нет ли кого-то позади. Охотник слышал шорох ее одежды, когда она снова испуганно поворачивалась, пытаясь разглядеть что-то или кого-то в темноте.

– Здесь должна быть дверь, – ответил он спокойно.

– Ты раньше тут уже бывал?

– Вроде того, – он не оборачивался, чтобы не спугнуть девушку.

– Ты был именно тут, в этом месте?

– Я был в таком же.

Позади послышались легкие частые шаги, после чего голос раздался ближе:

– В людском мире, да? В обычном?

Василий молча кивнул. Спохватившись, что она не могла этого увидеть, хотел ответить, но девушка будто бы различила его жест и, подобравшись еще на пару шагов ближе, сказала:

– Это здание только похоже на наше, настоящее.

– Что ты имеешь в виду? – Он хмуро обернулся на голос.

– Это копия, – девушка торопливо шептала. – Очень хорошая копия, но не идеальная. В настоящем мире тут точно есть дверь? Ты уверен?

– Да.

Полковник почувствовал, как слабые руки сжали его предплечье, а слова зазвучали у самого уха.

– Значит, «тут» тоже есть, но ее переставили! Она ведет к выходу, да? К выходу же?

Он сжал зубы, борясь с желанием оттолкнуть девушку, но, пересилив себя, не шевельнулся.

– Ты знаешь, где она?

– Нет. – Полковник по шороху одежды услышал, как она мотает головой. – Но мы найдем, раз она есть! Они не могут ничего убрать, понимаешь? Все, что есть в нашем мире, есть и тут! Но они хитрые, – девушка понизила голос и едва слышно шептала ему на ухо, – они меняют вещи местами, чтобы запутать, чтобы обмануть.

Она дернула его на себя, но не смогла сдвинуть полковника ни на миллиметр. Дернула снова – безрезультатно, лишь поскользнулась и повисла безвольной куклой, цепко держась за его руку.

– Как тебя зовут? – спросил полковник, не обращая внимания на ее усилия.

– Даша. – Она громко шмыгнула носом.

– Кто ты?

– Никто. – Девушка, дрожа, обхватила руку полковника, прижавшись к нему. – Совсем никто.

– Не юли, отвечай на вопрос.

– Человек я. – Она всхлипнула.

– Как сюда попала?

– Не знаю, не помню. – Девушка захныкала, уткнувшись лицом в предплечье охотника. – И как давно тут – тоже не помню.

– Почему тебя не тронул феникс?

– А я прячусь. – Даша вдруг оживилась и, подавшись вперед, снова дотянулась до его уха. – Она иногда уходит на другие этажи, и тогда надо успеть убежать в другое место, чтобы не попасться.

– Другие этажи? – Он нахмурился.

Даша несколько раз быстро кивнула, задев носом его щеку.

– Мне кажется, там тоже есть люди. Они иногда кричат.

Девушка оперлась на его плечо и приподнялась еще на несколько сантиметров. Когда она говорила, губы касались уха полковника:

– Наверное, это когда она их находит.

Василий одним быстрым движением стряхнул девушку с себя и высвобожденной рукой в темноте легко нашел ее шею, чтобы проверить пульс. Сердце бьется. Значит, ее тоже как-то сюда втянуло.

– Пошли искать дверь.

Он сделал несколько шагов в сторону, не задев Дашу. Ему совершенно не хотелось чувствовать ее прикосновения. Хотя видимых причин не было, присутствие девушки вызывало какое-то странное напряжение. Он вздрагивал и сводил лопатки, слыша редкие всхлипы и шарканье. Почему-то она казалась ему ответом на вопрос: «Смогу ли я выбраться?» И ответ был отрицательным. Сколько она тут? Не смогла выбраться, а он-то, он сможет?

– Ты пыталась выйти? – спросил полковник, когда они миновали пятую дверь, ведущую в палату.

– Я искала выход, но ничего не получилось. А как ты будешь искать? – Она замерла. – Я все двери проверяла, все! А ты даже не заходишь внутрь!

– Ты сказала, что это почти точная копия настоящего здания. Так?

– Ага…

– И ничего отсюда убрать нельзя, верно?

– Только переставить, спрятать.

– Значит, нам нужна дверь, которая не на своем месте.

– Но я открывала все эти двери, за ними нет никакой лестницы.

– Думаю, наша в одной из этих комнат. Но я хочу сам проверить.

Даша растерянно слушала его медленные шаги и шорох от руки, гладящей старые больничные стены.

– Как скоро возвращается феникс? – спросил Василий.

Ему не было это интересно, но девушка не двигалась, и нужно было проверить, не исчезла ли она.

– Всегда по-разному, – протянула Даша, – но ее слышно. Она идет сверху вниз. Когда услышим топот от потолка – надо прятаться.

Больше он ничего не говорил, потому что слышал, как она, шаркая, шла следом. Время не двигалось, но полковник считал про себя от одного до шестидесяти, называя количество отсчитанных минут. Когда они, обойдя весь коридор по периметру, пришли к тому же месту, где должна была оказаться дверь, ведущая на лестницу, он проговорил в уме: «сорок семь – шестнадцать».

Охотник ужаснулся – почти час ушел лишь на то, чтобы убедиться в том, что он уже знал: здесь, в коридоре, их двери не было. Она была спрятана где-то внутри палат и кабинетов. Усмехнулся – главное, чтобы не на потолке. Василий начал воспроизводить в голове строение этажа – размер комнат, их наполнение и расположение, – стараясь отмечать места, где можно было бы уместить дверь, не мешая общей картине – иначе это бы слишком бросалось в глаза. Кто бы ни делал эту копию, а полковник не сомневался, что она именно сделана кем-то конкретным, хоть и неизвестным, ее создатель хитер. Но у любой загадки есть решение.

Раздался тихий топот. Василий не придал сначала этому значения, приняв шаги за Дашины, но те повторились. И раздались прямо над его головой.

– Она уже на четвертом, – выдохнул он. – Как быстро.

В ответ тишина.

– Даша? Даша?!

Он резко обернулся и сделал по несколько шагов то в одном, то в другом направлении, шаря свободной рукой вокруг себя, но хватал лишь липкую темноту.

Девушка слышала, что он ее зовет. И как громко топает, пытаясь найти. Но она предупредила, что нужно успеть спрятаться. Потому что феникс уже идет, Даша могла слышать звонкий смех, который звучал ближе и ближе. «Даша! Даша!» Все зовет, глупый. Прячься! Почему ты стоишь там, зачем кричишь? Беги, пожалуйста, ты успеешь. Она спускается! Умоляю, охотник, убегай! Нет, поздно. Феникс уже здесь.

Глава 5

Ищи путь

Глеб хотел выбраться из машины и бежать по крышам мчащихся автомобилей – лишь бы быстрей. Все внутри стучало и требовало ускорения, любыми способами. Охотник взглянул на спидометр – 120 км/ч. Почему тогда так медленно? Почему темные силуэты голубых елей за окном еле тащатся, а горизонт не смывается в сплошное темное марево?

– Прибавь газу, – сухо сказал он водителю.

– И так быстро.

– Сашка, ускорься же, ну!

– Мы едем быстро.

Абдибакыт второй раз за ночь пожалел, что вышел на смену. Он и не собирался, в общем-то. Обычно он не выставляет на крышу своей старенькой «Тойоты» желтый знак такси сразу после смены в больнице, но сегодня у одного из водителей таксопарка сильно заболел ребенок, и тот попросил подменить. Мужчина лишь хмыкнул, подумав о том, что вряд ли у всех водителей разом заболели дети. Он прекрасно понимал, что причиной внезапного отгула у каждого второго был появившийся вчера феникс.

Случившееся в московском офисном центре испугало не только столицу, но и весь мир: фениксы вернулись. Сегодня ему звонили девять раз подряд – девушки, работающие в телефонном центре таксопарка, с напускными (а пару раз и настоящими) слезами просили «милого Абдика» выйти на работу, потому что водителей нет, люди злятся, девушки и дети плачут.

Восемь раз он отказал, но потом позвонил водитель, приехавший, как и он сам, из Казахстана. Мужчина только что перевез молодую жену и годовалого сына. Поначалу тот не собирался забирать семью с собой, но, проведя почти год вдали от них, не выдержал и все же привез родных. Один он прекрасно жил в подмосковном общежитии, мирясь с прогнившими полами и ржавой водой, но для жены и ребенка пришлось поискать более приемлемое место. Комната, в которой они в итоге поселились, была крошечная и душная, но зато сухая, а из кранов текла почти прозрачная вода. Для того чтобы прокормить три рта и заплатить за комнату, мужчина брал по две смены подряд, приходя домой только чтобы поспать несколько часов. Абдибакыт бывал в этой комнате, ему улыбался пухлый казахский малыш, его угощали бешбармаком.

В итоге на девятый раз мужчина устало встал с кровати, и, подняв на всю коммуналку скрип от старого прогнившего пола, собрался и поехал на работу. Первым же его пассажиром стал разговорчивый охотник, показавшийся Абдибакыту «ну очень русским».

– Да поднажми же, ну!

Охотник колотил пальцами по ручке двери, притоптывал, словно вдавливая педаль газа в пол, нервно оглядывался, разве что на месте не прыгал, чтобы хоть как-то ускорить машину. Он то и дело дергал рацию, которая отвечала ему короткими плевками помех – батарейки сели, сделав прибор абсолютно бесполезным.

– Медленно мы едем, Сашка, медленно!

Абдибакыт устало вздохнул и молча постучал по стеклу спидометра. Стрелка плясала вокруг цифры 150. Глеб с силой откинулся на спинку сиденья, которое жалостливо скрипнуло.

– Что случилось?

– Ничего. – Охотник безуспешно состроил невозмутимую гримасу. – В столице все спокойно.

Водитель начал плавно снижать скорость. Несколько минут Глеб, хмурясь, вглядывался в пейзаж за окном, пока не заметил, что стрелка спидометра поползла влево.

– Эй-е-е-е-й, ты чего?!

– Ограничение скорости – 60 км в час.

– И?!

– ПДД.

– Пидоры, давайте дружить?!

– Правила дорожного движения.

– Я знаю, что это такое! – взвыл Глеб. – Я минут десять требую, чтобы ты ускорился.

– Раз ничего срочного не случилось, я правила нарушать не буду.

– Хорошо, – охотник глубоко вдохнул, успокаиваясь. – Случилось. Теперь быстрее!

– Что случилось?

– Это закрытая информация.

Абдибакыт снизил скорость до положенной и ехал, придерживая руль лишь одним указательным пальцем.

– Да чтоб тебя. – Глеб откинулся на спинку и невидящим взглядом уставился перед собой. – Феникс новый родился, Сашка.

– В нашей больнице?! – Казах подпрыгнул и уставился на охотника.

Глеб молча кивнул, и его тут же вдавило в кресло, когда Абдибакыт утопил педаль газа до упора, пытаясь выжать из своей старенькой машины все, на что она была способна.

Они домчались до больницы меньше чем за десять минут. Шины «Тойоты» пронзительно завизжали, когда машина, резко вильнув задом, затормозила у ступеней главного входа. Вокруг уже мигали сигналы милицейских автомобилей, а пациенты, поплотнее запахивая махровые халаты и зябко переступая с ноги на ногу, взволнованно перешептывались, столпившись в пяти-шести метрах от входа. На улицу выбрались почти все, кого-то выкатили на каталках и креслах. Между людьми юрко прыгали работники Форта с анализаторами в руках. Тем, у кого кровь уже проверили, на руку надевали ядовито-салатовые браслеты. Подъезжали машины скорой помощи, чтобы развезти пациентов, находящихся в тяжелом состоянии, по другим больницам.

Здание стояло черным кирпичом, проглатывая само себя, как черная дыра, на фоне утренних зарниц, начавших пылать на другой стороне планеты, карабкаясь красными размытыми лапами. Только в одном окне третьего этажа горел свет. В темной больнице этот свет выглядел ненастоящим и ненужным, но никто не обращал на него внимания. Люди напряженно вглядывались в розовеющее небо, словно солнце было способно изжарить феникса, и рассвет означал бы, что они выжили, а ужас закончился. Это уже стало частью человеческой природы – ждать, что все исправится само.

Глеб вырвался из машины за секунду до того, как та остановилась. Тормоза и шины еще визжали, когда он уже нырнул в главный вход. За несколько прыжков преодолел шесть лестничных пролетов и длинный коридор, провонявший кровью. На пол уложили деревянные короба от овощных контейнеров с рынка по соседству, сделав подобие моста над уже начавшим застывать кровавым потоком. Охотник влетел со всей скорости в дверной косяк, не успев затормозить перед нужной дверью. Он вбежал в комнату, запыхавшись и закашлявшись от стоявшей вокруг вони, вскидывая висевший на плече автомат.

В комнате кроме него находились трое: Юра, Марина и неизвестная охотнику девушка (хотя лицо ее казалось знакомым). Его прибытия никто не заметил – все трое стояли вокруг крошечной треснувшей сбоку раковины, вцепившись в ее край, и сосредоточенно смотрели в грубо обрубленное зеркало без рамы, висевшее перед ними.

– Я гляжу, охота в разгаре? – хмыкнул вбежавший следом за охотником казах.

– Что за наблюдательный енотик! – процедила Марина, с силой пнув раковину, которая от удара подпрыгнула и чуть не слетела с крюков. – Твою ж мать.

– Что вы делаете? – перебил ее Глеб.

– Так, – девушка еще разок шибанула раковину и обратилась к Юре и Лизе, – вы пробуйте дальше, пока не получится. А я введу его, э-э-э, – она взглянула на явно не собирающегося никуда уходить казаха, – введу их в курс дела. Пока не получится! – добавила она грозно.

– Мы постараемся, – устало кивнул Юра.

– Не старайтесь, – процедила она сквозь зубы, – а вытащите его.

Девушка захлопнула громко стукнувшую дверь и еще несколько секунд стояла не шевелясь, чтобы успокоиться.

– Теперь вы. – Она чеканным шагом вышла на середину комнаты. – Если коротко – мы в дерьме. Все в дерьме. Сразу.

– Откуда столько крови? – спросил Абдибакыт.

– Из людей, – огрызнулась девушка и обратилась к напарнику: – Кто это и что он тут делает?

– Хватит орать, – сморщился Глеб. – Нормально объясняй, а не по-бабски. – Марина в ответ презрительно фыркнула, еще раз кивнув в сторону казаха.

– А почему в коридоре? – Казах проигнорировал выпад девушки. – Это разве…

– Без понятия – стекается сама, – перебила его Марина. – В комнатах сухо. Вся кровь стекла в коридор, и все тут.

– Очень странно.

– Так кто ты, алло?

– Я Абдибакыт, – парень говорил спокойно, – хочу помочь.

– А меня зовут лейтенант Соколова, и я хочу, чтобы ты проваливал отсюда не-мед-лен-но.

– Перестань! – Глеб крепко схватил ее за плечо и развернул к себе. – Гражданским никто не запрещает содействовать. Хочет помочь – отлично.

– Ладно. Плевать. – Она резко дернулась и высвободилась. – Зови сразу весь рынок и стройку, все пусть помогают.

– А где остальные охотники? – встрял водитель.

Марина проглотила несколько крепких словечек и отвечать не стала. Тем более что и сама не знала, почему охотничьи отряды все еще не явились.

Глеб потер покрасневшие от усталости глаза и обратился к Абдибакыту:

– Саш, оставь нас наедине, пожалуйста. Я позову.

Казах молча кивнул и не торопясь вышел из палаты. Скрипнул импровизированный деревянный мостик, прогнувшись под его весом, тихо затворилась дверь.

– Марин, ты меня достала, – устало вздохнул Глеб. – Прекращай истерику и докладывай обстановку.

– Министр ошибся, феникс перебил двадцать два человека, Юра был «там», но феникса не убил, потому что это – маленькая девочка, рука не поднялась. А потом, кхм, кто-то затащил на ту сторону Васю.

– Да ладно, «туда» можно туристом?

– Не смейся! – процедила она. – Не смей шутить!

– Сколько времени прошло?

Девушка села на кровать и безвольно опустила голову.

– Третий час.

– Разве можно так долго? – Глеб удивленно поднял брови. – Новенький «там» пробыл всего минут пять-десять.

– И сейчас так же, – тихо ответила девушка.

Майор присел перед напарницей, заглядывая ей в лицо:

– Расскажи мне все.

– Я проснулась от шума, – Марина говорила тихо, надолго замолкая, чтобы набрать в легкие воздуха. – Из-за того, что Юра упал в туалете.

– С горшка?

– В обморок. Я позвала на помощь, а Вася отпустил прапорщиков поспать, остался вместо них. Он… Я отошла всего на секунду, а этот… Не знаю. – Она с силой прижала ладони к лицу. – Монстр, это был монстр. Он затащил его «туда» через зеркало. И все.

– Как затащил? – Глеб пытался убрать ее руки от лица, но безуспешно.

– Так и затащил, ну, как в окно. И… Похоже, это был Юра.

– Что? – хохотнул охотник. – Новенький не монстр. Возможно, вы, барышня, чего-то употребили, вызывающее… э-э-э… – он подбирал слова. – Всякие штучки? – тут же сморщился, ожидая пинка от напарницы.

– Я уже не знаю… – Она всхлипнула, но сумела сдержаться. – Юра пришел в себя минут через десять. А Васи до сих пор нет.

Глеб нахмурился. У него было одно объяснение тому, что глава охотничьего отряда не вернулся, но верилось в это с трудом. Он видел Василия и на тренировках, и в настоящих стычках с фениксами (и другими ценными кадрами нынешней действительности) и точно знал, что полковника так просто не убьешь. Только вот бессмертных тоже не бывает.

– А что за девочка?

– Это гребаный вчерашний феникс, – сухо ответила Марина.

– Да ладно? – вытянул лицо Глеб. – А волосы?!

– Отряд парикмахеров, блин, – хмыкнула девушка.

Она наконец убрала руки от лица и смотрела на Глеба.

– Буря миновала? – Глеб погладил напарницу по щеке, та улыбнулась и уткнулась в его ладонь, коротко кивнув. – Я тогда Сашку позову, ладно?

– Ну, зови. – Она безразлично пожала плечами. – Охотиться все равно некому. Я не знаю, почему подкрепление не едет.

– Вызывала?

– Ну естественно, Глеб, не тупи.

Майор, не вставая с места, громко позвал казаха, и тот через несколько секунд вернулся в палату.

– Как там тебя зовут? Еще раз. – Девушка прищурилась, разглядывая молодого человека.

– Абдибакыт.

– Ага, запомнила. А чего этот, – она указала большим пальцем на Глеба, – тебя Сашей называет?

– Слишком много букв, наверное.

– Эй! – возмутился Глеб.

– Да, – Марина улыбнулась, – похоже на него.

– Я бы попросил. – Глеб махнул на них руками и, приоткрыв дверь в туалет, заглянул через щель внутрь.

Майор нервно хохотнул, он не знал, как еще сейчас вести себя. Хватит одного охотника, подверженного истерикам и порывам поплакать, – он не винил Марину, но в сложившейся ситуации это может лишь усугубить положение. Он также понимал, что шутки никак на лейтенанта не влияли – они отлетали от нее, как резиновые мячи, не цепляя и не успокаивая, но это был проверенный способ для него, Глеба, справиться с нервами.

Рядовой никак на появление охотника не среагировал. Он не отрываясь смотрел в зеркало, терпя резь в глазах, но ничего и никого не видел, кроме себя и Лизы, бросавшей на него тревожные взгляды. Когда Глеб зашел внутрь, плотно закрыв за собой дверь, парень сухо, не отводя взгляда от собственного отражения, рассказал майору о произошедшем. Тот внимательно выслушал, не отпуская никаких шуточек, сосредоточенно сведя брови.

– А что, если одно место дважды не работает? – предположил майор.

– Мы совсем об этом не подумали, – протянула Лиза, без стеснения разглядывая охотника, одетого в мятые темные джинсы и растянутую майку.

Юра резко отпрянул к стене и с силой потер болевшие глаза:

– То есть?

– Ну, – Глеб скрестил руки на груди, напряженно хмурясь, – что, если одна дверь… мы можем называть это дверьми? Так вот, что, если каждая дверь открывается только один раз? А потом «хлоп!» – я не я, прохода не видела, фениксов тоже, прости-прощай, не ищи меня и не зови?

– Давай попробуем другое зеркало, – предложила Лиза.

– Ладно, – Юра включил воду и ополоснул лицо. – Только не мешайте мне.

– Нет-нет, новенький, – Глеб преградил выход. – Один ты никуда не пойдешь. Мы с Мариной отвечаем за вас, деток.

– Дай пройти.

Юра ссутулился и устало вытянул руки вдоль тела, глядя исподлобья на начальника. Взгляд был тяжелым и мутным, как будто в радужке растворили кусок глины. В уголке губ запеклось темное пятно крови, грудная клетка и живот редко и медленно поднимались при дыхании.

– Попробуй в соседней палате, – кивнул Глеб, – но не уходи без предупреждения.

Он шагнул в сторону, дав парню пройти, тот выскользнул из комнаты, оставив за собой будто бы наэлектризованный воздух, которым было сложно дышать. Минуту Глеб и Лиза молча смотрели друг на друга.

– Что ты помнишь? – вдруг спросил майор.

– О чем?

– Ты помнишь, как убила пятерых?

– Я – что?!

Девушка шатнулась, потеряв равновесие от головокружения, сжавшего ее со всех сторон, но Глеб не шевельнулся, чтобы помочь ей. Ухватившись за раковину, она прижалась к стене, пытаясь найти твердую опору.

– Убила пятерых невинных людей, – спокойно повторил охотник.

– Ты врешь.

Приблизившись и оказавшись всего в нескольких сантиметрах от девушки, Глеб повторил:

– Что ты помнишь?

– Ничего. – Она зажала уши ладонями, но охотник быстрым движением притянул ее руки к себе. – Я ничего не помню, ничего не делала, ты все врешь.

– Я же вижу, – сказал он негромко, – что помнишь. Думала, приснилось?

Ее ноги подкосились.

– Ты думала, тебе показалось?!

Девушка едва заметно кивнула, плотно сжав губы, чтобы не заплакать. Он выпустил запястья и быстро подхватил ее, не дав упасть. Лиза безвольно повисла в его руках. Он, этот охотник, прав – она помнила, как умирал каждый из тех людей.

Только она помнила семерых.

– Извини. – Глеб виновато отвел взгляд, ругая себя за несдержанность. – Я не хотел, ну… Вот так.

Они постояли еще несколько минут, пока девушка не шевельнулась, попытавшись встать на ноги.

– Слушай, я погорячился. Но то, что ты помнишь, может помочь нам сейчас. Понимаешь?

Она отстранилась от охотника.

– Расскажи мне.

– Я была фениксом? – Она облокотилась на стену и посмотрела на себя в зеркало.

– Скорее, он был в тебе. Наверное, так.

– Как одержимость?

– Вроде того. – Глеб пожал плечами, глядя на ее отражение.

Девушка перевела серые глаза в зеркале на него, и охотник вздрогнул, когда их взгляды встретились, но не отвернулся.

– Мне было очень больно. Я лежала в темноте, а передо мной появлялись лица. Они возникали из ниоткуда, все в крови, а потом снова исчезали. В одном и том же порядке. Сначала пять, а потом появилось шестое.

– Марина?

– Да. Но они ничего не говорили, просто смотрели на меня. Черные от крови, а глаза у всех, кроме Марины, белые, без зрачков. У нее были нормальные.

– Это все? Подумай хорошенько.

Лиза кивнула:

– Я просто хотела, чтобы прошла боль. Сильная. Очень сильная. Я правда не знала, что это на самом деле…

– Ты не виновата. – Он несильно хлопнул ее по острому плечу и, с трудом проталкивая слова, добавил: – Еще раз извини.

– Это ведь никак не поможет?

– Поможет, внутренних источников у нас еще не было. – Он ободряюще улыбнулся. – Пошли, хватит тут торчать. – Он открыл дверь и пропустил ее вперед.

– У нас проблемы, – сказала Марина, как только они вернулись в комнату.

Девушка сидела на подоконнике, ухватившись за оконную раму. Она высунулась в открытое окно и трясла рацию.

– Нет сигнала? – удивился Глеб.

– Кромешный ноль, – подтвердила лейтенант, забравшись обратно внутрь.

– Где ваш друг? – спросил Абдибакыт, сидевший ровно в той же позе, что и перед тем, как Глеб их оставил.

– Проверяет одну теорию, пойду проведаю, – сказал майор.

– Я с тобой, – сообщила Лиза и, не дожидаясь ответа, первая вышла из комнаты, негромко захлопнув за собой дверь.

Марина и казах молча проследили за ней, а майор растерянно кашлянул и, бросив пару неудачных шуток, последовал ее примеру. Когда он вышел, в нос ударил стойкий смрад, заполнивший коридор, а Юра с Лизой стояли в нескольких метрах справа, в дальнем конце прохода, выжидающе глядя на него.

– Ну? Ни хрена? – догадался Глеб.

– Мы чего-то не понимаем, – нахмурилась девушка. – Наверное, есть еще условие.

– В каком отборном пиздеце мы живем, – присвистнул майор. – Ну, давайте еще разок все переберем. Правило номер раз – зеркало. Верно?

– Отражение, – поправил его Юра. – Я думаю, нужно отражение.

– Ладно. Правило номер два – одна дверь в одни руки?

– Ну, – протянула девушка, – это только предположение.

– Стой, – глаза Глеба расширились, – в прошлый раз, в офисе, кого ты «там» видел? кроме феникса?

– Тех, кого она убила, – сухо повторил Юра, он устал повторять одно и то же.

Девушка болезненно поежилась.

– И больше никого?

– Еще Марину, – нехотя признался он.

– Я так и думал. – Глеб ходил вокруг них, поднимая скрип и судорожно укладывая свои хаотичные мысли в строгий порядок выводов. – Ты видел жертв и тех, кто должен был жертвами стать.

– Выходит, так.

– А кого ты видел в этот раз?

Воздух, пространство и время – все исчезло, оставив в мире только Юру и ответ на вопрос охотника.

– Всех. Они все здесь были, – повторил Юра сам себе.

– И ты был «там», но феникса не убил. Нет, нет, я знаю, что птичка там бегает, прикрывшись ребенком, рука не поднялась, тебя никто не винит, – тараторил майор. – Но ты понимаешь, что тебе придется это сделать?

– Да.

– Отлично, с этим разобрались. А теперь активно разворачиваем мозговой штурм, нам надо придумать, как тебя снова запульнуть на ту сторону. Возражения? Нет? Прекрасно, думаем. О, а потом меня возьми. Я четыре года без отпуска, хоть так куда-нибудь съездить.

Глеб говорил скорее для самого себя, тараторил все, что возникало в голове. Тем сильнее он удивился, когда Лиза улыбнулась его словам, хоть и отвела взгляд.

– А что, если… – Девушка вскинула голову, глядя на охотников. – Может, дело не в зеркалах, а в отражениях?

– От смены слагаемых сумма один фиг не меняется, – сказал Глеб.

– Разные поверхности могут отражать, верно? Сначала – кровь, потом – зеркало. Давайте попробуем другую поверхность?

– Двери лифта, – сообразил Юра, – они металлические. Я туда, только не мешайте.

Майор зябко повел плечами, но следовать за парнем не стал.

Они с Лизой молча проследили за силуэтом охотника, который через полминуты повернул налево, скрывшись за углом. Юра остановился перед грузовым лифтом, быстро оглянувшись вокруг. Он проходил мимо этого места, когда был «там», но в темноте ничего не видел.

Сейчас, в тусклых утренних сумерках, он разглядел узкую дверь, ведущую на лестницу, большой аквариум с чуть мутной водой и снопом пузырьков, поднимающихся из грунта, и широкую стальную дверь, в которой отражался его неясный силуэт. Несколько минут он не шевелясь глядел на свое отражение. И наконец оно шагнуло навстречу.

Лиза и майор услышали глухой удар. Какое-то время они растерянно смотрели друг на друга в полумраке и потом, не проронив ни слова, сорвались с места в сторону лифтов. Юра лежал на спине, свесив голову с короба. Кончики его волос опустились в густеющую темно-красную жижу, сливаясь с ней.

Глеб перекинул пистолет-пулемет за спину:

– Надо его в комнату.

– Нет, не трогай. – Лиза преградила дорогу.

– Думаешь, парню очень удобно?

– Думаю, мы не должны вмешиваться.

Глеб еще несколько секунд пристально вглядывался в едва различимое в полутьме лицо девушки.

– Ждем десять минут, – он поджал губы, – и уносим.

– Хорошо, спасибо, – облегченно вздохнула Лиза.

– Я не одолжение тебе делаю. Десять минут, – еще раз повторил майор.

Доски коробов заскулили под шагами охотника, который, недовольно скривившись, чуть отошел. Установленный на массивных наручных часах таймер еле слышно пищал, отсчитывая секунды.

Девушка села рядом с Юрой настолько близко, насколько могла, чтобы не касаться его. Она внимательно смотрела на лицо юноши: спокойное, будто он глубоко спал. Почти довольное. Ей хотелось поправить его руку, неудобно вывернутую и придавленную телом, но в голове стойко держалась мысль: «Прикасаться нельзя, только ждать». И она ждала: сидела, практически не шевелясь, не отводя взгляда от темного силуэта перед собой. И не замечая, что сразу две пары глаз следят за ней из глубины коридора.

Глеб смотрел на почти слившиеся с темнотой фигуры, слушая отсчет секунд. Ровно десять минут, не больше – на шестисотой секунде он заберет рядового и унесет в палату, а там уже пусть сколько угодно лежит или гуляет по другим сторонам. Но оставлять своего подчиненного, вверенного ему человека, он не мог. Тем более что днем ранее Юра их не оставил. А девушка… Он не доверял ей. Головой все понимал – она сама жертва, но слепые сомнения червями прогрызали мозг, копошились в животе и горле. И Глеб тоже не замечал, что всего в шаге, на расстоянии вытянутой руки, кто-то широко улыбается, едва сдерживаясь, и внимательно наблюдает за лежащим на полу парнем.

* * *

Марина сидела на краю кровати, равномерно покачиваясь в такт тиканью белых настенных часов. Толстая секундная стрелка подрагивала и казалась слишком крупной для легкого белого корпуса. Казах сидел там же и в той же позе, терпеливо дожидаясь, пока лейтенант сама заговорит.

– Ты знакомый Глеба? – спросила она наконец, глядя перед собой.

Казах задумался на несколько секунд:

– В каком-то роде.

– То есть?

– Мы уже виделись. Выходит, да, знакомые.

– Ясно. Значит, нет. – Она несколько раз кивнула, думая о чем-то своем. – И кто ты?

– Абдиба…

– Кем работаешь?

– А, водителем.

– Что водишь?

– Скорую. И такси.

Девушка бросала вопрос в стену и тут же задавала новый, даже не дослушав ответ. Лишь бы только не молчать. Он ерзал из-за ощущения допроса. Трудно говорить с человеком, который не смотрит на тебя и думает совсем о другом. В такие моменты беседа становится сухим рефлексом, плохим способом разбавить тишину.

– Так много работаешь… А лет тебе сколько?

– Тридцать шесть.

– И здесь чего?

– Хочу помочь. – Он подождал и нерешительно добавил: – Почему ничего не происходит?

– А все уже произошло. – Она горько улыбнулась самой себе. – Мы проспали.

– А где…

– Не боишься? – Марина перебила парня и наконец развернулась к нему лицом.

– Чего? – Он опешил, столкнувшись с ее твердым взглядом.

– Быть тут. По крови идти не страшно было? На трупы смотреть?

– Нет.

– Смелый, молодец.

Лейтенант снова отвернулась и уставилась невидящим взглядом в стену. Мозг сверлила одна и та же мысль: «А вдруг Вася не вернется?» Она отметала ее как могла, но та возвращалась снова и снова, толстым сверлом входя через череп прямо в мозг.

– Ждать сложно, – негромко сказал Абдибакыт, следя за реакцией девушки. – Нужно чем-нибудь заняться.

– Мы ничего сделать сейчас не можем. – Она безразлично пожала плечами.

– А феникс?

– Ты хочешь найти феникса? – Она посмотрела на него, поджав губы.

Казах несколько раз быстро кивнул. Девушка раскрыла было рот, чтобы отпустить нелицеприятный комментарий, касающийся его умственных способностей, но вдруг передумала.

– А ты прав, – удивленно протянула она. – Поисковик у нас Вася, но мы-то чем хуже, да? Да-да, – кивнула сама себе, – конечно.

Парень молча кивнул.

– Юра толком ничего не узнал, но, думаю, даже с этим можно работать. Пошли, нам нужен список пациентов. – Марина вскочила с места и решительно направилась к выходу.

– А дальше?

– Расскажу все по пути, пошли-пошли.

Оба вышли из палаты, и водитель плотно закрыл дверь за собой, но вдруг замер, не успев отпустить дверную ручку, и нахмурился.

– Что такое? – нетерпеливо спросила девушка.

– Ты ничего не слышала?

– Нет.

Марина аккуратно зашагала по деревянным коробам, глядя только на темную фигуру напарника в середине коридора, чтобы не смотреть на засыхающую кровь под ногами. Глеб обернулся на звук и, слабо улыбнувшись, кивнул ей. Абдибакыт еще несколько секунд постоял перед дверью – он мог поклясться, что слышит чье-то тяжелое дыхание. Крепко сжимая облезлую дверную ручку, он прислушивался.

Где-то в стороне зазвучал голос девушки – наверное, она его позвала, кто знает. Казах успокоил и легкие, и сердце, чтобы создать вокруг себя тишину, сконцентрировался на звуках за дверью (и их отсутствии), так что не мог разобрать, что говорила лейтенант. Хриплый, болезненный вдох. Пауза. Свистящий выдох. Абдибакыт так резко вынырнул из концентрации, что потерял равновесие и чуть пошатнулся. Скрипнули доски. Он в ужасе раскрыл глаза – звук спугнет того, кто находился за дверью.

У мужчины ушла четверть секунды на то, чтобы осознать это и открыть дверь, но внутри уже никого не было. Он разочарованно вздохнул и на всякий случай оглядел комнату и туалет – ничего необычного не обнаружил. Абдибакыт рефлекторно смахнул пыльный отпечаток руки с зеркала и вышел, не заметив, что отпечаток не стерся.

Глава 6

Помнишь?

Юра рухнул лицом на деревянные короба, оцарапав подбородок. Поздно спохватившись, чертыхнулся в голос – но в ответ была тишина. Нужно вести себя осторожней.

Он попытался определить, где именно находится, – непонятно, открыты ли глаза. Из-за кромешной темноты, в которой он оказался, разницы никакой не было. Охотник неуклюже поднялся, сморщившись от резкого, слишком громкого скрипа досок под собой. Замер, прислушиваясь, – ничего. Впрочем, это не было гарантией того, что феникс не стоит прямо у него за спиной, и он об этом прекрасно помнил.

Вытянув руки перед собой, Краев начал медленно продвигаться вперед, пока не прикоснулся к горячей двери лифта. Это позволило ему более или менее сориентироваться в пространстве. К счастью, он вполне помнил эту часть этажа.

Охотник тихо сошел с дорожки из коробов на пол, покрытый застывшей кровью, – чтобы скрип досок не делал его легкой мишенью для феникса. Прислонился спиной к стене и медленно выдохнул весь воздух из легких. Простояв так несколько минут, он удовлетворенно улыбнулся – ему вновь удалось не делать нового вдоха и заставить сердце замереть. Осторожно прошел вдоль стены, достигнув угла, за которым начиналась одна из частей коридора – как раз та, что вела к его палате. И к зеркалу, через которое он пролез. Вряд ли полковник там, этот не стал бы сидеть на месте. Значит, надо двигаться в противоположную сторону.

Развернувшись на девяносто градусов, парень аккуратно пошел через широкий проход, нащупывая пол под ногами, чтобы не пропустить короба. С каждым шагом воздух становился горячее, проникая шершавым теплом до костей. Охотник передвигался маленькими шагами: он не помнил, какое расстояние было между частями коридора и стоит ли что-то на его пути, а потому надо было действовать с предельной осторожностью, особенно учитывая отсутствие света.

Дыхание. Прямо перед ним – на расстоянии одного, может, двух шагов. Почти неслышное, редкое, тихое. Охотник приготовился к броску, рассчитывая ухватиться за шею стоявшего перед ним – феникса или кого-то еще, плевать. Судя по звуку, стоявший был где-то на полголовы выше него и, дождавшись нового вдоха, Краев точно определил, где именно находится дышавший. Его ноги беззвучно спружинили, охотник подпрыгнул для выпада, но тяжелая рука схватила его за затылок и с силой рванула вниз, заставив плашмя упасть на горячий пол.

– Ты? – выдохнул полковник, услышав сдавленный вскрик.

Юра поднялся, потирая сильно ушибленный лоб.

– И, видимо, ты, – сказал он недовольно.

– Урок на будущее: никогда не подкрадывайся ко мне со спины. Никогда, блин.

– Ладно. – Рядовой закатил глаза, хотя полковник не мог этого увидеть.

– И спереди тоже не подкрадывайся.

– Ясно-ясно.

Несколько минут оба молчали.

– Хорошо, что ты вернулся, – сказал полковник наконец, – давай выбираться.

– О, – выдохнул Юра. – Ну, есть небольшая загвоздка…

– Ты не знаешь, как выбраться?

– Я не знаю, как выбраться, – обреченным голосом подтвердил тот.

Снова повисла тишина, поглотив в себя двух мужчин, которые наподдали бы друг другу, если бы видели чуть больше, чем нисколько.

– А что со светом? – спросил Юра. – Феникс сделала?

– Нет, я разбил. Она в темноте плохо видит.

– Совсем не видит на самом деле, – подтвердил тот. – Зато очень хорошо слышит.

– Летучая мышь какая-то.

– Или крот.

– Что за тупые сравнения, идиот. – Полковник устало перекинул фигуру Марины на другое плечо.

– Ого, что там у тебя?

– Лейтенант Соколова, – сухо ответил полковник.

– Ты догадался взять ее, – облегченно вздохнул парень. – Слава богу.

– О чем ты?

– Ну… – Юра замялся, понимая, что сказал больше, чем хотел.

– Мне приказать?

– Если не сложно, – бросил Юра.

– Я отчислю тебя из отряда.

– Усраться, как страшно.

– Да твою мать, говори уже, – взвыл полковник.

– Все, кто здесь, скорее всего, умрут. То есть они потенциальные жертвы, ну… Э…

– Раз они здесь, их может убить феникс, это очевидно, – оборвал его Василий.

– Нет, дело в том, что в прошлый раз, ну…

– Не мямли.

– В тот раз были только мертвые.

– И Марина?

– Ага.

– Значит, я правильно сделал.

– Ну да. – Рядовой обрадовался, что допрос окончен. – Думаю, самый надежный способ вернуться – убить феникса.

– Нельзя.

– Что? – Юра удивленно вытянул лицо. – Двадцать два человека погибли, как это нельзя?

– Тут есть еще один. Одна. Сначала надо ее найти.

– Откуда здесь еще кому-то быть?

– Не знаю, она убежала.

– То есть ты хочешь, чтобы мы сначала нашли какую-то девку, которая, возможно, вообще тебе приглючилась, и сделали это до того, как я прихлопну феникса?

– Сломаешь шею, – резко поправил Василий. – Ты сломаешь этой твари шею.

– Отлично, шеф, – с сарказмом сказал рядовой. – И где она?

– Спряталась. И теперь сама, наверное, не выйдет, слишком темно.

– Ну, в конце концов, хотя бы феникс нас не видит.

– Мы тоже ее не видим.

– И на солнце бывают пятна. – Юра с кислой миной пожал плечами.

– Плюс здание рушится.

– О чем ты?

– Тут было что-то вроде землетрясения, – объяснил полковник. – Началось сразу, как ты ушел. Сейчас уже все, но не думаю, что это надолго.

– Найти бабу, убить феникса-хуеникса, не сдохнуть… Классно.

– Хватит ныть, пошли. Шаги делай ровно в полметра, – сухо сказал полковник, его голос отдалялся, – и внимательно следи за счетом. Пять шагов вперед, тихо и аккуратно.

– Человек-карта, – ворчал парень. – Мэпмэн. Мэпмобиль.

– Да заткнись ты уже.

– И мэпхер.

Юра шагал вперед казавшимися ему крошечными шагами, на третьем врезавшись в спину Василия.

– Полметра, рядовой!

Юра скривил недовольную гримасу и продолжил идти за полковником наугад.

– Товарищ полковник, разрешите спросить.

Василий скривился:

– Разрешаю.

– При всем уважении, а чего мы все еще живые?

– Тебя что-то не устраивает?

– Мы жесть как шумим, – с недоумением в голосе сказал Юра.

– Феникс только что ушла, у нас есть немного времени, пока пройдет по всем этажам.

– Она уходит? – удивленно воскликнул парень.

– Да, рядовой. Но ненадолго, так что пошевеливайся. Два шага налево, не врежься в дверной косяк.

– Не вреж… Дьявол! – успел сказать Юра перед тем, как удариться лбом об острый угол косяка. – Молчу!

– Идешь налево, я направо, – ответил полковник, никак не прокомментировав неудачный поворот парня. – Ищи дверь.

– А барышню?

– И ее. – Он замялся. – Но в первую очередь дверь.

– Я нашел одну, – тут же отозвался охотник.

– В туалет?

Скрипнули дверные петли.

– Ага.

– Нам нужна та, которая ведет на лестницу.

– Эм, товарищ полковник, разрешите вопрос.

– Не разрешаю.

– Тебе не кажется нелогичным искать выход в палате?

– Замолкни уже и ищи. – Василий вздохнул. – Потом все объясню, у нас нет времени.

Краев пожал плечами и со скучающим видом (как ему показалось – в темноте он не был уверен даже в собственных ощущениях) принялся медленно идти по периметру комнаты, ведя раскрытым ладонями по гладкой поверхности стены.

– За кроватями тоже смотри, – послышался голос полковника.

Усмехнувшись на слово «смотри», Юра все же несколько раз провел руками по стене за спинкой одной из кроватей и, не найдя там ничего интересного (и двери), направился дальше. Обходя первую кровать, он случайно коснулся ногой ее спинки и вскрикнул – железный каркас зашипел, соприкоснувшись с голой кожей, воздух наполнился вонью горелой плоти.

– Что случилось? – полковник тут же очутился рядом, одним прыжком преодолев комнату.

– Обжегся, – процедил рядовой через плотно сжатые зубы. – Осторожно, кровать горячая, как гребаная магма.

– Рядовой, – сказал Василий через несколько секунд тишины.

– Чего?

– Она холодная.

– Ноге моей скажи это!

Краев попытался сделать шаг и зарычал от боли – ожог пришелся на все бедро.

– Почему я снова поперся в одних труханах, блин!

– Я держусь за спинку прямо сейчас, рядовой, – непонимающе сказал Василий. – Она холодная.

– Быть такого не может, – Юра протянул руку и кончиком указательного пальца прикоснулся к кровати. – Ни черта подобного! Ты точно ту койку обнимаешь?

Василий молча положил руку ему на плечо.

– Ладно, ту. Что за хрень тогда…

– Потом разберемся, – резко сказал полковник, возвращаясь в другой конец комнаты. – Не хватайся больше ни за что металлическое.

– Как бы я без тебя догадался, – сказал рядовой сквозь зубы.

– Ты уже второй раз обжигаешься. Похоже, это касается металлов. Но, как я уже сказал, разберемся с этим, когда выберемся.

– Второй?

– Дверь в офис вчера днем. Об которую ты испортил не принадлежавший тебе мундир.

– Ты же ушел тогда, – удивился Юра; он вспомнил о шахте лифта. – И третий раз, если уж на то пошло.

– Ищи выход, – отрезал Василий. – Молча.

Морщась от боли и прихрамывая, Юра добрался до стены и продолжил движение вперед, пока они не врезались друг в друга у середины противоположной стены. Ударившись при столкновении лбом и подбородком, оба пошли в следующую палату, ворча и потирая ушибленные места. Они прощупывали стены методично и внимательно, дотягиваясь до дальних углов и проверяя пространство за кроватями и шкафами – все, где можно было уместить дверь.

Боль от ожога вытолкнула Юру за границы самообладания, и теперь он не мог сдерживать тяжелое дыхание, а в ушах без конца шумела кровь. Нога покрывалась волдырями и стала липкой от запекшейся крови и прожженной кожи. Он неуклюже шагал, подтягивая раненую ногу и стараясь ее не сгибать.

Тишину нарушало лишь дыхание охотников и редкие переговоры, которые в основном ограничивались количеством шагов и направлением. Они успели пройти три палаты и зайти в следующую, когда к их шагам прибавилась третья пара ног.

– Ты слышал? – Юра замер, прислушиваясь.

– Да, это сверху. Она скоро спустится сюда.

– И что делать? Прихлопнуть ее?

– Я же сказал – нельзя!

– Из-за выдуманной бабы, что ли?

– Рот закрой, – огрызнулся полковник.

Василий провел тут несколько часов и едва не рехнулся. Живот сводило от мысли, что он может не выбраться. Девушку оставлять нельзя – даже если она тут всего минутой дольше него. Страшно представить, сколько она натерпелась – один на один с фениксом, постоянно прятаться и слышать, как погибают люди вокруг.

– Тогда что? Прячемся, бежим, строим замки из песка? Как ты от нее спасался вообще, тебя слышно за десять метров.

– Никак, – ответил Василий, замявшись. – Мне пришлось с ней драться.

– И?

– А потом убегать.

– Тебя побила маленькая девочка? – Юра хохотнул.

– Ее не берут ни пули, ни ножи: ничего.

– Если подумать… – Рядовой задумался. – Я заколол кровавого феникса, но толку не было.

– Кровавого феникса?

– Ну, в офисе.

– Понял. – Полковник улыбнулся. – Да ты лирик, рядовой.

– Нужно же их как-то различать, – заворчал парень, продолжая двигаться вдоль стены.

– В любом случае похоже, что на этой стороне оружие фениксов не берет. Только ты берешь.

– Классно.

– Эту комнату проверили, – сказал полковник, когда они снова столкнулись.

– Есть идеи, куда прятаться?

– Нет.

– Тогда вдарим по классике – давай под кровати, – Юра повернулся в обратную сторону.

– Как ты туда полезешь? Они же горячие.

– Очень осторожно. – Парень с шумом опустился на пол, неуклюже выставив обожженную ногу вперед. – Но темно же, значит, феникс будет бродить… э-э-э… везде. А как ты уже заметил, мы ее не видим так же, как и она нас. Хочется на нее наткнуться? Так – бум! – Привет, чо-как? Я Вася!

– Ладно, ты прав, – полковник кивнул и сначала положил под ближайшую кровать фигуру Марины, а после приблизился к соседней.

Звук от удара резинового мяча об пол раздался слишком неожиданно. Юра выпустил из легких весь воздух и, оттолкнувшись рукой от пола, одним движением нырнул под кровать, сумев не коснуться ее стального каркаса. Он улегся лицом вниз, готовый в любой момент рвануть с места. Под кроватью не было пусто: плечом и грудью он упал на что-то мягкое. Издав хлюпающий звук, оно расползлось под ним, проскользнув под живот и к лицу. Охотник не смог сдержаться и резко вдохнул, только сейчас поняв, в какой комнате они находились.

Пять кроватей, на каждой лежал человек с вскрытой грудной клеткой, под кроватями – извлеченные из них внутренности, уложенные аккуратными одинаковыми пирамидками. Охотник чувствовал под животом длинные ленты кишок, рядом со щекой – разорванную печень, между пальцами скользили ошметки мышц. Горло сжал рвотный позыв, но он до крови закусил губу и, снова выдохнув, замер, вслушиваясь в удары детского резинового мяча.

– Братик? – звонкий детский голосок. – Братик, ты вернулся!

Молчать, молчать.

– Братик, тот злой дядя меня очень напугал!

Не дыши.

– И он свет сломал, братик.

Пусть сердце замрет.

– Но как хорошо, что ты снова тут, братик!

Не живи.

– От кого прячемся? – мягкий мужской голос прямо над ухом.

Юра вздрогнул и ошалело посмотрел по сторонам, хотя вокруг все так же стояла чернильная темнота.

– Я с тобой тогда, – радостно сообщил тот же голос, и через мгновение крупная фигура очутилась рядом с Юрой под кроватью, чуть оттолкнув того в сторону.

Охотник почувствовал, как все тело разом стало ватным и он утратил над ним контроль. Все силы уходили на то, чтобы не выскочить из-под кровати, предварительно надавав пинков неизвестному мужчине, появившемуся из ниоткуда. Его сдерживали лишь ритмичные удары мячом, становившиеся с каждым разом чуть громче.

– Только посмотри на нас, – мужчина тараторил, едва сдерживая радостный гогот. – Снова вместе, как раньше!

– Что у тебя там происходит?! – послышался приглушенный голос Василия.

Юра одними губами ответил «не знаю», но незнакомый мужчина громко зашикал:

– Все, все, тише, она близко уже!

Лежавший рядом человек дрожал от сдерживаемой радости. Пытаясь не издавать звуков, охотник не двигался, но мысли жгли мозг не хуже раскаленной стали. Он хотел принять другую позу, чтобы, как только феникс уйдет, ударить мужчину в шею и переносицу, сразу выскочить из-под кровати и продолжить бой уже на ногах. Ноге. К тому же он не один – полковник наверняка тоже сейчас занимается расчетами, чтобы не упустить его.

Что за херня в любом случае? Дважды он был «там» в одиночку и ни разу не встречал никого, кроме феникса и жертв. Но, похоже, он сломал это место. Сначала полковник нашел тут какую-то девушку, теперь вот этот. Признаться, поначалу Юра думал, что полковнику просто показалось. Перенервничал, крыша поехала, нежно шелестя черепицей. Но теперь стало очевидно, что все правда. Сейчас рядом с ним лежал настоящий – может, не человек, но все же теплый, живой. Попал ли он сюда так же, как Юра? Никто же не говорил, что он один может приходить на эту сторону. И если уж на то пошло, он и не хотел быть единственным, способным на это. А может ли быть, что эти двое были тут всегда? Возможно ли не возвращаться обратно? Было бы хорошо.

Что-то несильно ударило его в лицо. Сначала охотник подумал, что это мужчина, лежавший рядом, дал ему пощечину, но через мгновение понял, что его ударило что-то другое. Он пошарил перед собой и нащупал резиновый мяч: мягкий и небольшой, его можно было взять одной рукой.

Затем раздались шаги. Медленные, сначала они были совсем легкими и почти неслышными, но с каждым шагом набирали вес и звук. Отяжелев, ноги феникса начали шаркать и бить пятками в пол подобно молотку. Шаги прекратились в нескольких метрах от кровати, под которой затаился Юра. Он не был уверен, где именно спрятался полковник: по звуку голоса казалось, что под кроватью напротив, но он мог ошибаться.

Тишина тянулась небольшую, но полностью завершенную вечность, заставив воздух звенеть от напряжения. Невидящая, феникс не сходила с места, не шла ни вперед, где лежали охотники, ни назад – она замерла вместе с людьми.

Полковник, лежавший на спине под одной из первых кроватей, больше всего сейчас хотел вылезти и стряхнуть человеческие внутренности со своего лица. Он дышал неглубоко и редко, каждый раз задерживая дыхание на несколько минут – лишь бы феникс не услышала. Почему она стоит? Он слышал по шагам, как она изменилась – однажды он уже видел это, прямо перед тем, как разбил все лампы в коридоре. Полковник прекрасно знал, что сейчас посреди комнаты стоит вовсе не маленькая девочка, а гигантский изуродованный монстр. Но почему не уходит? Ради чего она могла остаться? Услышала их, поняла, что они тут? Нет, пока что нет. Они были бы уже мертвы. Дело в чем-то другом, но сейчас он обязан задерживать дыхание и прислушиваться.

Течение времени потерялось, растворившись в молчании замершего феникса, и полковник начал считать про себя секунды. Спустя час ему показалось, что феникс давно ушла, а они с рядовым зря упускают время. Он хотел выбраться из-под кровати, отдышаться и продолжить поиски выхода, напряг мышцы спины, чтобы перевернуться, но в этот момент слабый поток воздуха резанул его по щеке.

Едва слышное шуршание выдало шарящие по полу руки и медленные передвижения ползком: феникс искала что-то на полу, обыскивая проход между кроватями. Под одной из них лежал полковник, под другой – Марина. Судорога прошла через все тело, требуя немедленно вылезать из-под кровати и бежать. Увести феникса как можно дальше, может быть, успеть снова спрятаться (он горько усмехнулся, понимая, что это бесполезно, он не спрячется), но дать шанс рядовому найти выход. Полковник не сомневался, что этот надоедливый парень обязательно вытащит Марину, главное, чтобы не побежал его спасать. Этот идиот может.

Василий слышал, как длинные тонкие пальцы скользят по полу в нескольких сантиметрах от его лица. Сейчас феникс прикоснется к его щеке или волосам – и все.

Надо бежать, дать шанс. Он бесшумно вытянул руку и ухватился за другой край кровати, чтобы вытолкнуть себя на противоположную сторону, когда снова раздался глухой удар резинового мяча. Звук донесся со стороны выхода из комнаты, сразу же за ним послышались шаги, которые теперь становились легче и чаще – снова ребенок бежал за мячиком, который вдруг нашелся.

Они пролежали под кроватями еще несколько минут, пока не убедились, что удары мяча стихли окончательно. Оба охотника выбрались одним резким толчком и поспешили отряхнуться.

– Это было воистину скучно! – воскликнул странный мужчина, не вылезая из-под кровати.

– Твою ж мать! Рядовой, это еще кто?!

– Я-то откуда знаю? – Юра в недоумении замер рядом с кроватью, ожидая, что мужчина вылезет, но тот продолжал лежать на полу.

– Еще выживший? – уже спокойней спросил полковник.

– Ой, да боже упаси, – радостно воскликнул мужчина. – Ну, это если бы он был.

– Ты, – Юра замялся, – феникс?

– Ха!

– Тогда враг?

– Нет, нет, – затараторил мужчина, – конечно же нет!

– Мы уходим, – отрезал Василий, достав перепачканную в крови фигуру Марины и снова закинув ее на плечо. – Времени мало, рядовой.

– Ты пойдешь с нами? – негромко спросил Юра, наклонившись.

– А что вы делаете?

– Ищем выход.

– Куда?

– На улицу.

– Это какой же вам выход? Да что ты там стоишь, иди сюда!

Юра колебался несколько секунд, но потом все же нерешительно опустился на колени и заглянул под кровать, чувствуя себя идиотом, – вокруг была только матовая непроницаемая темнота. Раздался громкий хлопок в ладоши, и Юру ослепила вспышка света. Он зажмурился от рези в глазах, и у него ушла почти минута, чтобы снова посмотреть перед собой и увидеть, что на самом деле это был бледный огонек, лежавший на ладони мужчины, вытянувшегося на разбросанных по полу органах.

Огонек осветил его белоснежную рубашку, на которой дырами зияло несколько кровавых пятен, и узкое лицо с изогнутыми бровями и небольшими, но широкими глазами цвета стали. Высокие скулы, отросшие пшеничного цвета волосы затянуты в хвост на макушке, длинные тонкие губы в крутой дуге улыбки.

– Так какой выход вы ищете, ну? – оживленно переспросил мужчина.

– На лестницу, – промямлил Юра в ответ.

Он вглядывался в незнакомца, пытаясь понять, где мог уже видеть это лицо, но в памяти ничего не всплывало.

– А, ну так я знаю, где такая!

Мужчина, подняв изрядный шум, выбрался из-под кровати и, вскочив на ноги, отряхнулся. Он оказался высоким – может, даже выше полковника.

– Так кто ты?

– А не помнишь?

Мужчина в два шага обогнул кровать и, поднеся огонек к Юриному лицу, сам приблизился почти вплотную.

– Н-нет. – Парень отстранился.

– Как так?.. Ну ничего, вспомнишь. А сейчас пошли-пошли, пока она не вернулась!

Мужчина, пружиня, быстрым шагом пошел к выходу, часто оглядываясь и проверяя, идет ли Краев за ним.

– Как тебя зовут?

– Гадюка я, Гадюка!

– Странное имя.

– А это не имя. – Мужчина обернулся и улыбнулся еще шире, показав ряд тонких, как иглы, заостренных зубов.

– Ты! – воскликнул Юра и попятился на несколько шагов.

– Вспомнил! – радостно завопил тот. – Вспомнил!

Краева почти парализовало увиденное. Он не хотел нападать на мужчину и совершенно не чувствовал угрозы с его стороны – так же, как не чувствовал опасности вечером, когда пытался догнать его в парке больницы, – но и доверия не было. Где-то глубоко в подсознании он понимал, что этот человек (или кто там) не причинит вреда ни ему, ни полковнику. Юра чувствовал, что Гадюка – такая же составляющая этой стороны, как и он сам, и фениксы, здесь живущие, и вязкая темнота. Ничего здесь не казалось ему небезопасным – да, он понимал мозгом, что фениксы опасны, но лишь мозгом.

Он никогда не скажет этого вслух, но убийство фениксов казалось ему неправильным, жестоким и ненужным. Но умом-то, умом понимал, что это необходимо, что это не чья-то прихоть. Ему нужно было выбрать сторону – быть за людей или за… фениксов? Скорее, за эту сторону. Юра понял это с первой секунды, как попал сюда. И выбрал: он на стороне людей, и это не изменится. Но мозг можно легко обмануть.

– Не улыбайся, – сухо велел Краев. – Он не должен видеть твоих зубов.

– Что? Почему?

– Потому что тогда кто-то умрет.

Гадюка минуту внимательно вглядывался в почти сожранное темнотой лицо охотника, который не отводил глаз. Убрав улыбку с лица, он молча кивнул и направился к коридору, махнув охотнику рукой, чтобы тот следовал за ним.

– Вася! Он знает, куда идти!

Полковник выскочил из соседней палаты через секунду:

– Как ты меня назвал?!

– Товарищ полковник.

– Другое дело.

– Шевелите поршнями, товарищ полковник, нам покажут выход.

– Ты же понимаешь, что я припомню тебе каждое слово, когда выберемся?

– Это проблемы Юры из будущего, – пожал плечами рядовой.

Оба поспешили за быстро удаляющимся слабым огоньком, который несся по коридору в обратную сторону, к палате Марины. Мужчина зашел в соседнюю комнату, не дожидаясь охотников. Перед самой дверью полковник остановил Юру:

– Думаешь, это не ловушка?

– Без понятия. – Рядовой пожал плечами. – А что с поисками твоей мадам?

– Найдем ее, когда убедимся, что там действительно выход.

Юра хотел открыть дверь, но та распахнулась прежде, чем он успел нажать на дверную ручку.

– Ну, где вы? – Гадюка нетерпеливо схватил их обоих за плечи и затолкал в палату.

Комната была совершенно пустой и казалась неживой, ненастоящей. Будто на ее место поставили дешевую подделку, скрепленную мутным клеем, который вылезает безобразными пузырями на стыках.

– Сюда, сюда! – позвал Гадюка, стоя в дальнем углу между кроватями, на которых кто-то спал.

Юра удивился – все были эвакуированы: и пациенты, и персонал больницы. Обстановка «там» постепенно подстраивается под изменения, производимые людьми: появились деревянные короба на полу. Разбитое и сломанное билось и ломалось там, где живут фениксы, так же, как и там, где живут люди. Но, раз пациенты все еще здесь – они по-прежнему могут стать жертвами, несмотря на эвакуацию. Холодок прошел по позвоночнику: убежать невозможно.

– Тут ничего нет, – раздраженно заключил Василий, быстро осмотрев стены.

– Ты не там смотришь, охотник, – ухмыльнулся Гадюка.

Забравшись на прикроватную тумбочку и сбив ногой какие-то флакончики и книжку в мягкой обложке, он поднес руку с зажатым в ней огоньком к потолку. Там, грубо врезанное в выкрашенный белым бетон, висело фанерное полотно двери.

– Вы издеваетесь… – процедил сквозь зубы полковник.

– Оригинальное решение, – криво улыбнулся Юра. – И что с этим делать?

– Как что? – Гадюка удивленно поднял длинные брови. – Вот выход, идите.

– Алло, на потолок? – скептически заметил Юра, скорчив недовольную мину.

– Но дверь же работает, как любая другая!

Гадюка улыбнулся, но тут же зажал рот рукой, испуганно посмотрев на охотников. Полковник будто бы что-то заметил, хотя ничего не сказал, только напрягся всем телом и отступил на шаг назад, приняв более устойчивое положение. Юра же в этот момент с недовольной миной разглядывал дверь и ничего не увидел.

– Ну, так может он нам и не нужен? – сказал Юра. – Найдем твою подружку, прихлопнем птичку, вернемся, съедим по тортику. Каждый. Я так уж точно съем целиковый, чтоб со сливками и безе. И желе. И фруктиками. Знаешь, такой…

– Ты вернешься, а мы – неизвестно, – резко перебил его Василий. – С твоим уходом это место трещит по швам. Так что нет, сначала мы выберемся из больницы, а потом уже ты пойдешь охотиться.

– Охотиться? – изумленно переспросил Гадюка.

– Убивать эту тварь, – бросил Василий.

– Но, – парень поперхнулся, – зачем?

Полковник холодно улыбнулся одним уголком губ:

– Чтобы она больше никогда не возвращалась.

Гадюка выглядел растерянным и обескураженным. Он переводил взгляд с одного охотника на другого, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше: мозг грыз холод, который не давал никаких ответов, лишь морозил кончики пальцев и ступни. Охотники негромко переговаривались между собой, решая, как лучше соорудить веревочный подъемник из простыней, чтобы поднять двух девушек. Полковник тщательно продумывал схему лестниц, чтобы понять, как им добраться до выхода из больницы, раз остаток пути придется проделать под новым углом.

– Я выведу вас отсюда, – тихо сказал Гадюка. – И помогу вернуться.

– Откуда ты все знаешь? – нахмурился полковник.

– А феникса возьму на себя. – Мужчина проигнорировал вопрос.

– Что? Стой. – Василий положил руку ему на плечо, но тот тут же сбросил ее. – Ты как он?

– В какой-то степени, – кивнул Гадюка. – Мы все как он.

– Кто все?

Гадюка молча присел, пружиня сильными ногами, и резко прыгнул, ухватившись за дверной косяк, выпиравший из бетона. Он крепко вцепился в размякшее от летней сырости дерево и дернул ручку – заперто. С силой ударив в дверь со злости, мужчина разжал пальцы и мягко спрыгнул, практически не подняв шума при приземлении – лишь тихий хлопок, не потревоживший ни темноту, ни даже сверкающую в слабых лучах огонька пыль.

– Силой бесполезно, – сказал Василий, никак не удивившись прыжку юноши. – Тут не разогнаться и не замахнуться, нужно найти рычаг.

– Или ключи, – холодно сказал Гадюка, медленно выпрямляясь.

– На стойке медсестры должны быть, – сообразил Юра. – Ща.

– Я с тобой, – Гадюка опасливо взглянул на полковника.

– Идите, – кивнул Василий, – но быстро. Как только услышите феникса…

– Убивать? – прошипел Гадюка.

– Не-не, – замахал руками Юра. – Мы еще ненаглядную его не нашли, так что прячемся. Что, впрочем, тоже жесть.

– Да что тебя не пугает? – бросил полковник, брезгливо поджав губы.

– Торты меня не пугают, – ответил тот, не задумываясь. – Вот ни капельки.

– Идите.

– Вас понял, шеф.

Юра отдал полковнику честь и быстрым шагом направился к выходу, уводя за собой слабый огонек, зажатый в ладони светловолосого парня. Вася боролся с желанием рвануть за ними, чувствуя, как темнота с каждым мгновением стремительно глотала его, пожирала, отбирая и зрение, и дыхание. Когда дверь захлопнулась, он ощутил, что полностью ушел в болото, и с хриплым стоном сделал несколько глубоких вдохов, насильно заталкивая в легкие кислород, пропитанный смолой.

Снова один, утонул, погиб.

Он начал отсчитывать секунды вслух, едва слышным шепотом, создавая в этой нефтяной луже крошечный заслон из звуков собственного голоса.

Этот человек, появившийся из ниоткуда, – ему нельзя доверять, с ним что-то не так. Но у него был свет, взявшийся тоже черт знает откуда, слабый и не способный особо помочь им сейчас, но настолько необходимый, что полковник был готов затолкать свои подозрения и недоверие глубоко самому себе в глотку и терпеть. Потому что иначе, казалось, шансов на спасение не будет вовсе.

Краев и Гадюка осторожно продвигались вдоль деревянных коробов. Юра шел позади, ступая шаг в шаг. На секунду свет выхватил майора – рядовой вздрогнул – который, наверное, смотрел в сторону лифта. Юра заставил себя отвернуться и уперся взглядом в широкую спину перед собой:

– Он чуть не заметил. Зубы.

– Я не мастер скрывать то, кто я есть, – сухо ответил Гадюка, вдруг остановившись настолько резко, что Юра врезался в него, чуть не сбив с ног. – Думаешь, он что-то понял? – взволнованно спросил он, обернувшись.

– Нет, – ответил Юра, недовольно отстраняясь от парня. – Ничего он не понял. Как и я.

– Что как и ты?

– Я тоже ничего не понимаю. – Охотник развел руки в стороны, скривив недовольную мину. – То есть вообще ничего.

Гадюка внимательно вглядывался в него, отмечая про себя каждую черточку лица охотника.

– Быть такого не может, – выдохнул он. – Ты не помнишь?

– Чего, блин, не помню? – Юра удивленно поднял брови.

– Меня помнишь?

– В парке мы с тобой говорили… – протянул Юра.

– А раньше? Раньше помнишь?

– О, приятель, – охотник усмехнулся и хлопнул мужчину по плечу, – Такую встречу я бы точно не забыл.

– Не помнишь… – прошептал Гадюка и будто ужаснулся собственным словам.

– Так, это уже стремно. Ты меня пугать начинаешь. – Юра отстранился на полшага.

– Я – тебя? Ха!

– Внятно объясни, – раздраженно бросил охотник. – Кто ты и что я забыл?

– Я Гадюка, – сказал тот с видом «это само собой разумеется».

– И это не имя?

– Нет, конечно. – Он кивнул, расширив глаза. – Зачем мне имя?

– Ну… Э… – Юра хмуро глядел в пол. – Всем нужны.

– Для чего?

– Иначе тебя не существует, – отчего-то уверенно сказал Юра.

– Значит, кое-что помнишь… – Гадюка широко улыбнулся, блеснув сотней тонких острых зубов. – Где-то глубоко. Должно быть, и меня вспомнишь.

– Это вряд ли, приятель. – Юра отшатнулся.

– Вспомнишь, вспомнишь, точно вспомнишь! – От переполнявшей радости он переминался с ноги на ногу, едва сдерживаясь. – Но сначала ключ, да?

Охотник молча кивнул, борясь с желанием отдалиться от существа перед собой еще на пару шагов, а лучше – километров, но кипящая темнота позади толкала его в спину, заставляя держаться в блеклом круге света, настолько близко к Гадюке, что можно было разглядеть каждый тонкий клык, блестевший от слюны, и пену, выступившую в уголках его губ. Гадюка быстро и неглубоко дышал, его серые глаза лихорадочно блестели, как мокрый металл на свету. В конце концов он повернулся и продолжил идти по коридору. Юра, облегченно выдохнув, последовал за ним.

Через несколько минут они достигли просторной площадки. Одну стену занимали двери лифтов и аквариум, а с другой был сооружен пост дежурной медсестры – большой полукруглый стол, оборудованный столетними лампами с большими железными плафонами, зеленая и голубая краска с которых давно слезла, а сами плафоны накалялись через полчаса работы. Такие вещи смотрятся странно и вызывают неприятное ощущение старости и бедности, но не выкидываются до победного, пока не сломаются.

Юра сразу подбежал к стойке:

– Посвети мне!

– Зачем? Там ничего нет, – Гадюка удивился, что охотник этого не знал.

– Ты уже искал?

– Нет.

– Тогда откуда знаешь? – Юра раздраженно шарил по столу, но под руки попадались только простые шариковые ручки, тюбики с клеем и скрепки, прикрепленные к магниту.

– Она бы никогда не оставила ключи на видном месте, – усмехнулся парень.

– Кто? Феникс?

– Нет, конечно. – Гадюка закатил глаза. – Правда не понимаешь?

– Нет! – рявкнул охотник, отшвырнув со стола стопку папок, подшитых с помощью плотной тесьмы и клея ПВА.

– Феникс тут так же заперта, как и вы.

– Что? Серьезно?

– Конечно. – Парень подошел ближе и, опершись о стойку, заглянул внутрь. – Она гуляет по этажам, но выйти не может.

– Ладно, предположим… – Охотник свел брови. – То есть кто-то ее запер?

– Вспоминаешь? Вспоминается же что-то, правда?! – Гадюка даже запрыгал на месте от радости.

– Ничего я не помню, это называется логика, – огрызнулся охотник. – Дверь на потолок не сама же попала, да?

– Конечно!

– Тогда логично, что кто-то и ключи заберет, да.

– Она их отдаст, – воскликнул парень. – Тебе – отдаст наверняка!

– Так, стоп. Она? Это девушка? – Гадюка со счастливым лицом несколько раз быстро кивнул. – Черт, только не говори, что…

– Она с полковником познакомилась. И, кажется, он ей понравился!

– Твою ж дивизию, – протянул Юра, обреченно закрыв рукой лицо. – Какое дерьмо.

– Что? Почему?

– Она такая же, как ты?

– Нет, – удивленно вытянул лицо парень. – Как же она может быть такой же…

– В ее внешности есть что-то, как… – он неопределенно помахал рукой вокруг рта.

– Как что?

– Необычное что-нибудь? Или она выглядит как человек?

– Почему тебя это так волнует? – сощурил глаза Гадюка, будто на мгновение совсем изменившись в лице.

– Потому что иначе многоуважаемый мудалковник убьет и ее тоже.

– Тоже?

– Я просто говорю. – Юра устало вздохнул, собираясь с мыслями, – что не надо его недооценивать. Он опасен.

– И для тебя?

– Не так, как для вас с… э-э-э…

– Виперой. Здесь она архитектор.

– Вот с ней, да, – кивнул охотник. – Мне он может зарядить из пиздюлятора. Это не смертельно, – добавил он, заметив испуганный взгляд Гадюки.

– А нас?

– А вас убьет.

– Почему ты с ним тогда? – возмутился Гадюка, поджав губы.

– Мне больше интересно, почему я с тобой, – признался он.

Юра прошел несколько кругов по закутку за стойкой, чтобы привести мысли в порядок, насколько это возможно.

– Все потом. Где этот твой архитектор?

– Где-то тут, – пожал плечами Гадюка. – Жалко, что ты не помнишь, было бы легче.

– Ну уж извините, – огрызнулся Юра.

– Извиняю, – Гадюка улыбнулся, не поняв сарказма. – Мы должны подождать.

– Чего ждать?

– Ее. – Парень зашел за стойку и улегся на стол, вытянувшись во весь рост (ноги не поместились и свисали с края). – Самим ее не найти никогда, но можно дождаться.

– Блеск. – Охотник закатил глаза.

– Где?

– Проехали.

– Куда?

– Сидим и ждем архитектора, все, – отрезал Юра, сев на шатающийся деревянный стул с ободранной кошками мягкой спинкой.

Воздух дрогнул из-за протяжного скрипа стула и негромкого топота, раздавшегося прямо над ними.

– Ну, отлично, – заворчал Юра.

– Снова под кровати? – Гадюка цокнул языком.

– Видимо, – пожал плечами охотник. – Нужно спрятаться и переждать, пока феникс не уйдет.

– Нечестно, – раздался детский голос над ними.

Оба резко посмотрели вверх, но потолок был полностью скрыт в темноте. Гадюка замахнулся и швырнул огонек вверх, тот подскочил, как маленький резиновый мячик-попрыгунчик, и оттолкнулся от потолка, на секунду выхватив из черноты крошечное детское лицо с пухлыми щеками, перемазанными кровью. Юра вскочил со стула, уронив его, и отпрыгнул в угол, чтобы не попадать на свет. Гадюка, ойкнув, несколько раз махнул рукой, туша огонек, как спичку, и тоже погрузился в темноту.

– Обманщики, – прошипела девочка.

Юра слышал, как цепкие руки и ноги, увеличиваясь в размерах, быстро перебегали по потолку, пробивая пальцами бетон. Серая крошка сыпалась на головы, когда феникс замерла над ними, прислушиваясь. Несколько минут никто не двигался: ни охотник, ни Гадюка, ни феникс. Затем сверху послышался резкий чавкающий звук и хруст костей, за которым раздался грубый хохот, и через секунду на голову охотника полились тонкие струи крови, пахнущей гнилью. Он закусил губу и сжал челюсти, чтобы не шевелиться, пока зловонная жижа стекала по его лбу, скулам и губам, расползаясь по плечам и туловищу. Быстрые, сильные шаги и стук вырванных из потолка кусков бетона, удаляющиеся в ту сторону, откуда они пришли.

– Гадюка, свет!

– Что? – раздался шепот прямо возле уха.

– Посвети, говорю! Чтобы она нас увидела.

– Зачем? – удивленно протянул он высоким голосом.

– Она услышала полковника!

Через мгновение охотник был ослеплен яркой вспышкой прямо перед лицом. Прищурившись, он увидел лицо Гадюки, который ошарашенно поднял брови и округлил глаза.

– Держи, – сказал он, дернув руку еще ближе к рядовому.

Заметив, что тот ничего не понял, Гадюка силой разжал его ладонь и вложил в нее огонек:

– Делай, что придумал.

– Я ничего не придумал, – на автомате прошептал Юра, уставившись на неяркий свет, сияющий на его ладони.

Он сжал руку в кулак – свет пробивался через пальцы, но никакого механизма он не нащупал, хотя был уверен, что это фонарик или кристалл. Он резко вскочил на ноги и побежал по коридору, громко топая по скрипящим и трескающимся доскам.

– Я тут! – крикнул он в пустоту, но ответа не услышал. – Эй, сестренка!

Шаги затихли. Юра швырнул огонек вверх, тот отскочил от потолка, и охотник снова его поймал, но феникс в круг света не попала, лишь голый потолок с глубокими дырами от пальцев.

– Ты где, девочка? – позвал он, сделав пару шагов вперед и снова подкинув огонек.

Тишина. Ни шагов, ни дыхания, ничего.

– Ну, выходи… – протянул он ласково, подкидывая огонек над головой.

В этот раз свет на секунду выхватил феникса, которая все это время смотрела на охотника не шевелясь. Резко выросшие кости прорвали кожу и выступали на полметра в локтях кровавыми отростками, обмотанные не успевшими вырасти мышцами. Сломанная челюсть болталась у груди на ошметке разорванной кожи, увеличившийся череп разорвал кожу головы, и теперь на макушке висело лишь несколько прилипших светлых прядей, окруженных голой костью. Кожа прорвалась на скулах и веках, увеличив разрез глаз до самых висков и обнажив крупные глазные яблоки. Повисший язык медленно вращался, облизывая разодранные мышцы горла. Локти сломаны и выгнуты назад, ободранные до костей пальцы полностью вошли в бетон, цепляясь за потолок. Ноги, выросшие в несколько раз, согнуты в коленях и пальцами также цепляются за потолок. Лопнувшая кожа лохмотьями свисает на лодыжках, обкрутившись вокруг костей.

Горло охотника сдавил рвотный рефлекс. И что теперь? Эта тварь стала вдвое больше него, пробивает потолок, будто тот сделан из масла, а его крохотную охотничью задницу она сломает и того легче. И он должен убить ее голыми руками? Дьявол, что?!

Мозг вдруг раскаленной кочергой полоснула мысль, идея. Есть способ. Но сложно было сказать, легче ли будет победить это существо, если все получится, или наоборот.

– Сестренка, – проговорил он сдавленным голосом, замолкнув из-за очередного рвотного спазма. – Хочешь поиграть?

– Ты обманешь, – прошипела феникс.

Только сейчас Юра понял, что голос этот раздавался не в коридоре, а только в его голове. Челюсть феникса болталась на тонкой полоске кожи, она не могла говорить. Слышал ли ее слова кто-нибудь еще?

– Не обману, девочка.

– Врешь, ты все врешь!

– Давай поиграем, хорошая, – ласково сказал он, глядя в темноту над головой.

– Лгун! – выплюнула феникс.

Над ухом раздался тихий шепот Гадюки:

– Не поверит уже, она все слышала.

– И что тогда? Мне надо, чтобы…

– Я понял, чего ты хотел добиться, – перебил его Гадюка. – Поздно нежничать, сними ее и успокой.

– Как?!

– Руками, как! Поднимись и сними ее с потолка. Ты не помнишь – тело помнит.

Охотник скривился от слова «вспомни», которое уже достало. Все с его памятью нормально, почему бы этому мужику не перестать донимать его непонятными требованиями.

– Хочешь, чтобы вспомнил, – расскажи сам! – рявкнул он, забыв про шепот.

– Я не могу, – изумленно ответил Гадюка.

Сверху раздался короткий гортанный крик, закончившийся хлюпающим кашлем и огромным, размером с коровью голову, кровавым сгустком, упавшим перед ногами охотника и забрызгавшим его колени. Юра вздрогнул, подумав, что что-то случилось там, в бездонной темноте, все пожравшей вокруг, но сразу понял, что феникс привлекала к себе внимание.

Что значит снять ее? Это не муха, застрявшая в плафоне люстры. Она достаточно сильна, чтобы пробить потолок и держаться на нем, и ему, Юре, предлагают снять этого монстра? И… что сделать потом? Он надеялся, что она снова примет облик ребенка, и тогда он смог бы попробовать – только попробовать. Но Гадюка прав, если она услышала их разговор – ни о каких играх речи идти не может. Он глубоко дышал, ожидая нападения и зная, что все закончится за один удар.

Но этого почему-то не происходило. Феникс не двигалась с места, издавая разорванным горлом хлюпающие влажные звуки. Почему? Почему еще не кинулась, ведь она прекрасно знает, где находится каждый из них. Может ли…

– Сестренка, – строго отчеканил он, – спускайся.

– Не хочу, – ответила феникс после некоторого промедления, – ты обманешь, ты лжец!

– Я не буду ругаться, ласточка, – охотник выталкивал слова через зубы.

– Будешь! Ты врун, ты будешь ругаться!

– Не буду, – мрачно повторил он. – Спускайся.

– Нет! – шипела феникс.

– Тогда я заставлю тебя.

Охотником вдруг завладели уверенность и твердость, граничащие с жестокостью. Все это время он вдыхал темноту вокруг полной грудью, заполняя легкие до предела, настолько, что они болели, требуя выдоха. И темнота заструилась по его венам, впитанная через нежную поверхность легких; кожа снова закипела. Ладонь, на которой лежал едва светивший огонек, вздымалась крупными пузырями, едва не лопаясь и не выплескивая раскаленную черноту, которая бурлила в его мышцах, обжигая кости.

Тело действительно помнило.

– Не надо, я спущусь! – взвизгнула феникс.

Послышался быстрый скрежет пальцев о бетон, но он скоро затих. Охотник смотрел в темноту и чувствовал, что она приближается. Раздался треск лопнувшей кожи – его ноги залились темной, почти черной кровью, через потоки которой мелькнула белизной растущая кость. Огонек совсем потух, залитый смолью, хлынувшей из прорванных ладоней. Лоскутами повисли разорванные мышцы на плечевой кости – руки также стремительно удлинялись, но рос только скелет, а кожа и плоть, ставшие слишком малы, лопались и разрывались по всему телу.

Плечи отяжелели, и охотник наклонился чуть вперед, сгорбившись и разорвав натянутую кожу спины острыми позвонками, будто шипами. Он хотел закричать. Хотел вопить так, чтобы его услышали и «там», и «здесь». Не понимал, почему не умер, почему чувствует боль, хотя его сердце уже лежало на полу, а легкие висели, выпав из грудной клетки. Он не дышал, он не жил, но продолжал чувствовать нарастающую боль, не в силах закричать из-за изорванного горла. Удар – он во что-то уперся черепом. Потолок.

– Братик, извини, – взвизгивала феникс своим почти мужским хлюпающим голосом. – Не ругайся, пожалуйста!

«Лучше бы ты молчала, глупая», – пронеслось в голове охотника. Теперь он снова знал, где она, – услышал. Один неумелый рывок – слишком медленный, он не умел двигать такими длинными руками и таким широким торсом, – промах, охотник снова ударился в потолок, осыпавший его кусками бетона. Феникс с визгом отбежала в сторону, послышался глухой удар и сдавленный вскрик – один из камней ударил ее в голову.

– Братик, мне больно, братик!

«Дура». Охотник тряхнул окровавленным черепом, и, сориентировавшись, рванул вправо, придавив феникса оголенной до костей пятерней, словно клеткой. Та с визгом успела выскочить, охотник лишь полоснул ее острыми костяшками, содрав мышцы с левого бока. Он медленно сжал и разжал кулак, привыкая к огромной руке, несколько раз повел плечами, присел, приноравливаясь к выросшему скелету, который казался ему чересчур медленным и слабым только из-за того, что он не умел в нем жить.

– Братик, перестань! Не надо! – феникс рыдала в голос, навзрыд.

«Беги, дуреха». Она держалась за потолок одной рукой, извиваясь и пытаясь достать до глубокой раны на боку, из которой хлестала густая маслянистая кровь. Два шага – и он оказался рядом, совершенно бесшумно, незаметно. Махина его тела выросла перед ней будто из ниоткуда, а через мгновение огромная челюсть сомкнулась на поясе феникса. Воздух пронзил визг, переходящий в хриплый вопль.

– Отпусти!

Охотник ухмыльнулся, сильнее сжав челюсти. Он услышал, как хрустнул ее хребет, еще один резкий удар зубами – и феникс была перекушена надвое. Она рухнула на пол, стены задрожали от вопля. Охотник неуклюже упал на колени, замер над извивающимся телом феникса. Она кричала и пыталась дотянуться до пояса, будто думала, что ноги все еще там. Тяжелый кулак опустился рядом с ее головой – за ударом раздались негромкие щелчки, и вокруг феникса загорелась дюжина огоньков – намного ярче тех, что создавал Гадюка. Феникс завизжала и закрыла окровавленное лицо руками, пытаясь защититься.

– Еще живая… – прохрипел охотник, пораженно поняв, что его горло восстановилось.

Он протянул к ней руку и, взявшись за тонкую шею указательным и большим пальцами, одним быстрым движением сломал ее позвоночник.

Визг стих, и его место заняла тишина, которая накрыла охотника, как обрушившийся потолок. Парень перевернулся на спину и, раскинув руки в стороны, чувствовал, как медленно его кости зарастают мясом и покрываются кожей. Он сжимал и разжимал кулаки, облегченно замечая, как руки постепенно принимают прежний размер.

– Что ты наделал?! – послышался женский крик чуть издали.

Юра услышал быстрый топот и почувствовал кожей, что рядом кто-то опустился на колени. Мелькнули длинные волосы пшеничного цвета, и девушка склонилась над погибшим фениксом. Тонкие белые пальчики быстро пробежали по ее ранам, плечам и лицу, будто девушка не верила, что феникс мертва.

– Зачем? – выдохнула она.

– Потому что люди… – с трудом прохрипел охотник.

– Почему просто не успокоил ее?!

Снова, снова эти слова. Гадюка говорил о том же, оба ненормальные. Он видел только один способ решить эту задачу, откладывать было нельзя.

– Успокоил.

– Нет! Идиот, кретин! – Охотник почувствовал несильные удары, осыпавшие его еще не успевший покрыться кожей бок. – Тупой, безмозглый ублюдок!

Удары были болезненными, проходили через оголенные мышцы будто ток, но охотник лежал не шевелясь, эта боль казалась ему никчемной, лишь подобием. Он улыбнулся, вспомнив, как раньше нервничал из-за уколов. Теперь, узнав, какой боль бывает на самом деле, он не двигался и молча терпел колючие удары.

– Эй, эй, перестань. – Гадюка обнял девушку со спины, прижав ее руки к туловищу. – Не надо.

– За что он так?! – Она еще пару минут сопротивлялась, пытаясь вырваться, но вскоре сдалась.

– Он не помнит, – негромко сказал Гадюка, не отпуская ее.

– Как не помнит? – изумилась та, взглянув на того через плечо. – Совсем?

– Да. – Он шумно выдохнул. – И я не знаю, как помочь.

– Как же так?.. – пробормотала она.

С этого момента охотник перестал разбирать слова, его мозг заполнил непрекращающийся гомон, заглушивший все звуки вокруг. Он не слышал ни Гадюку, ни девушку, ни то, как кто-то из них пошел в палату, в которой их ждал Василий, ни того, как полковник случайно устроил посетителю взбучку, которую вошедший с трудом выдержал, – на его счастье, охотник все же узнал пришедшего, – ни короткого, отрывистого разговора между Васей и Дашей. Когда гул прекратился, Юра вдруг осознал, что тело его снова стало привычным – и по размеру, и по содержанию. Разве что волосы показались чуть длиннее – теперь они будто доходили до середины шеи, но вот уж что точно неважно.

– Ты снова с нами? – полковник склонился над ним, закрыв собой почти весь свет.

Вокруг них мелькало пять или шесть крохотных огоньков, созданных Гадюкой, – яркие огни, окружавшие тело феникса, потухли.

– Не сказал бы, что рад.

Он отвернулся, не желая видеть ни начальника, ни блеклого света, слепящего его, и уткнулся взглядом в побелевшую, будто подсвеченную изнутри радужку мертвого феникса, все еще лежавшего рядом с ним. Инстинкт требовал отвернуться, горло сжало рвотным позывом, но охотник продолжал вглядываться в белые, ставшие мутными глаза монстра. Почему чувство вины?

– Теперь пора валить, – небрежно бросил полковник, щелкнув пальцами, чтобы привлечь внимание рядового.

Тот вздрогнул от резкого звука, но не повернулся.

– Тебя я выведу. – Даша сидела чуть поодаль, подтянув к груди колени и нахмурившись. – Девушку свою можешь оставить здесь, теперь с ней уже ничего не случится. А этот, – она кивнула на Юру, – пусть выбирается, как вошел.

– А его? – Полковник указал на Гадюку, который сидел там же.

– Мы сами, – отрезала она.

Полковник хотел выяснить, почему «мы» и как они собираются это сделать, но девушка отвернулась, явно не желая продолжать беседу. В слабом свете он видел худенькую фигурку, болезненно-белую кожу и отливавшие бронзой волосы, скрученные в жгут и перекинутые через правое плечо. Она была одета в широкую футболку с голубым орнаментом и просторные бледно-салатовые льняные шорты, которые гармошкой собрались на ее бедрах.

– Тогда нам нужно забраться на потолок. – Вася взглянул на всех со скептической миной.

– Не нужно, – бесцветно сказала девушка, не оборачиваясь. – У тебя за спиной.

– Чего?

– Обернись, дурак, – Даша всхлипнула.

Вася повернул голову, но не увидел ничего, кроме бездны темноты. Девушка проворчала что-то невнятное, но явно нелицеприятное, и, подхватив один из огоньков, кинула его полковнику. Тот машинально поймал его и удивленно уставился на собственную руку, то разжимая, то сжимая кулак. Он завороженно смотрел, как через пальцы слабо пробивается свет, и не понимал, как этот механизм работает. Спустя минуту он опомнился и, держа огонек на вытянутой руке перед собой, пошел в темноту, которая нехотя расступалась ровно настолько, чтобы мгновенно сомкнуть челюсти, как только огонек потухнет. У противоположной стены, всего в четырех шагах от того места, где он сидел, стояла грубо установленная дверь. От нее отходило несколько глубоких трещин и зияла пара сквозных дыр, будто дверь сюда вставили одним мощным ударом, пробив стену. Полковник осторожно дернул ручку. Заперто.

– А, точно. – Девушка встала и нехотя подошла к полковнику.

Она запустила руку в копну волос и выудила оттуда крохотный, размером с монетку, серебристый ключик. Такие делают к детским дневникам на замочке – простой, с одной зазубринкой, в форме облачка, покрытого выгравированными завитушками.

– Она этот ключ искала? – спросил Юра, все еще вглядываясь в слепые глаза феникса.

– Угу, – Даша виновато кивнула.

– В животах этих людей. – Иссохшие губы охотника растянулись в улыбке, потрескавшись. – Она искала его в людях, вспарывала их и потрошила, как дичь.

– Рядовой, – одернул Василий и запнулся, не зная, что сказать дальше.

– Она убила двадцать два человека, которые ничего плохого не сделали, – бормотал Юра, улыбка вдруг исчезла с его лица. – Почему тогда убийцей себя чувствую я?

– Ты сделал то, что должен был, – отчеканил полковник.

Он взял ключ и, чуть задумавшись, добавил:

– И спас всех.

Василий вставил крохотный ключик в не по размеру большую замочную скважину и несколько раз повернул влево. Послышалось механическое жужжание, и дверь медленно раскрылась с протяжным скрипом. Из прохода дохнуло сырым бетоном и пылью – Василий увидел перед собой выход на лестницу.

– Как?!

– Я перенесла, теперь нет нужды прятать, – пожала плечами Даша.

– То есть как это ты перенесла? – ошарашенно уставился на нее полковник.

– Я же архитектор. – Она нахмурилась, будто говорила с глупым ребенком.

– Она просто не в себе, – подскочил Гадюка и, учтиво улыбнувшись, потянул девушку в сторону. Тусклый свет лишь на секунду выхватил частокол острых зубов.

– Что за?.. – Охотник отпрянул, увидев, как длинное лицо парня вмиг преобразилось в зловещую гримасу.

Гадюка не сразу понял, в чем дело, а затем резко выпустил девушку – та чуть не упала, потеряв равновесие, – и зажал рот руками.

– Кто вы оба?! – Василий наставил на них пистолет.

– Они гадюки, – отозвался Юра.

Он наконец отвернулся от изорванного тела феникса и, чуть сморщившись, встал на ноги и направился к полковнику, с трудом сгибая заново обросшие плотью суставы.

– Что это еще значит?!

– Не знаю, – честно ответил рядовой. – Потом. – Он положил руку на дуло пистолета и с силой надавил, заставив опустить оружие. – Они не опасны, давай уже обратно.

Гадюка шепнул что-то Даше на ухо и повернулся, закрыв ее спиной. Девушка недовольно фыркнула и отступила, но ничего не сказала. Василий смотрел на рядового как на сумасшедшего и все еще сжимал пистолет.

– Как ему выйти, Випера?

– Помнит! – вскрикнула девушка радостно и рванулась в сторону охотника, но Гадюка поймал ее, отрицательно помотав головой.

– Он мне сказал, как тебя зовут, – процедил охотник сквозь зубы. – Я ничего не вспоминал.

– Но я подумала…

– Как. Ему. Выйти?

– Через дверь, – обиженно бросила девушка. – Проход в фонтане в парке.

– То есть?

– Нырнет тут, вынырнет там, – буркнула она.

– А мне как?

– Также, как вошел, – огрызнулась девушка. – Нам пора.

Ни Юра, ни Вася не успели ничего сказать – Даша прыгнула в темноту, и оба знали, что теперь ее не найти, пока сама не выйдет. Гадюка растерянно посмотрел на них и, пожав плечами и разведя руки в стороны, будто извиняясь, сделал то же. Охотники остались одни.

– Ты знал? – гневно спросил полковник.

– Давай все потом.

– Ладно, – процедил Василий. – Может, хочешь одеться?

Юра пошатнулся, ощутив слабость во всем теле, и чуть не упал, но успел опереться об стену. Голый, он вдруг почувствовал себя беззащитным. Не то чтобы он был до того особо одет или одежда могла защитить, но сейчас нагота ему мешала.

– Тебя смущает?

Вася отвел взгляд и молча мотнул головой.

– Спускайся. – Юра зажмурился, голова кружилась. – Понял, куда идти?

– А ты? – нахмурился Василий.

– Я следом, тебя только дождусь.

– Знаешь, как вернуться?

– Конечно, – соврал Юра. – Вали уже.

– Как ты говоришь со старшими по званию? – Усмехнулся полковник.

– Потом отчитаешь, вали. Я где-нибудь отдохну, пока ты будешь плескаться.

– Фонтан видно из дальней палаты, – вспомнил Вася.

Он помог Юре дойти до нужной комнаты, тот с трудом заставлял ноги двигаться и тяжело дышал. Охотник вдруг осознал, что замерз – настолько, что кончики пальцев и колени кололо мелкими иглами. После привычного обжигающего жара холод казался неправильным, неестественным.

– Мы сломали это место, – хмыкнул он. – Почему-то теперь…

– Потом объяснишь, – перебил полковник. – Фонтан там, слева. Видишь?

– Да, как только искупаешься, вернусь тоже. Только сухим, – улыбнулся Юра.

– Я пойду, – неуверенно сказал Василий. – Будь осторожен, ладно?

– А то что?

– А то это приказ, – отрезал полковник.

Он несколько секунд мялся на месте. Один из огоньков оставил у Юры, второй взял с собой, вышел из комнаты и направился к заветной двери, ведущей к выходу из этого пропитанного темнотой и кровью здания. Промедлив несколько секунд на пороге, он, громко выругавшись на собственную слабость, решил сделать еще одну остановку перед тем, как, наконец, убраться отсюда.

В палате Марины было так же тихо и темно, как и во всем здании, но тут почему-то было спокойнее и свежее, вонь смертей не проникла в эту комнату, или полковнику просто хотелось в это верить.

Он уложил девушку обратно в кровать сразу после того, как узнал, что феникс мертва и им более ничего не угрожает. Во всяком случае, здесь и сейчас. Полковник не доверял этим странным людям, но согласился, что можно перестать таскать ее на плече. Зачем-то снова проверив пульс девушки и не обнаружив его, охотник еще несколько секунд простоял у изголовья кровати.

– Скоро увидимся. – Он поправил выбившуюся розовую прядь ее челки. – Думаю, ты наподдашь мне пинков.

Охотник нехотя вышел из комнаты и направился к выходу. Он быстро побежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки и спотыкаясь, пару раз ударившись ребрами о перила. Один лестничный пролет позади – он на втором этаже. Секунду помедлив, охотник бросился бежать дальше, не разбирая ничего вокруг и не считая ни шагов, ни секунд, ни о чем не думая. Спустя несколько минут он замер, ошарашенно глядя в стонущую темноту перед собой. Сколько пролетов он миновал? Шесть? Семь? Этого быть не могло – они были все это время на третьем этаже, вниз шло шесть лестничных пролетов – до первого этажа и в подвал, в морг. Но он пробежал больше, намного больше.

Резко развернувшись, охотник нашел дверь на этаж и, чуть не снеся ее с петель, ворвался внутрь. Он быстро прошел вдоль стен, подсвечивая их огоньком и пытаясь понять, на каком этаже находится. Охотник почти бежал, выхватывая из темноты плакаты и объявления в карманах из оргстекла, пару картин и детских рисунков, остановившись лишь когда стена закончилась: перед ним зияла пасть темноты, а позади с негромким стоном кто-то дышал. Охотник замер, будто парализованный, и снова обрел способность двигаться, только когда на его плечо стекла густая зеленая жижа, мазнув вязкой сыростью по щеке.

Василий резко обернулся и выставил руку вперед, освещая пространство перед собой. Никого. Дыхание не прекратилось и ни на метр не отдалилось – оно раздавалось с хрипом и полустоном все так же прямо за ним, обдавая затылок жарким зловонием. Охотник снова развернулся, полоснув вытянутой рукой воздух, но никого не достал.

– Что за черт? – выдохнул он в темноту, которая выплюнула в ответ эхом его же слова.

Ожидание забиралось в мозг и легкие, обвивая тонкими червями ребра и сжимая мышцы страхом. Охотник еще несколько раз крутанулся, пытаясь ухватить стоявшего позади, но каждый раз безуспешно. Громко выругавшись и не дослушав раздавшееся эхо, он рванул обратно к лестнице и помчался вниз по ступенькам, неизменно слыша хриплое дыхание над ухом. Он выходил на каждом этаже, вычеркивая в уме их из перечня отделений больницы.

Лестница выводила его каждый раз в разные части здания: сразу после северного крыла детского отделения на втором этаже он, спустившись на пролет ниже, попал в восточное крыло хирургии на пятом. Охотник пытался понять логику, как если бы это была задача, в которой нужно определить, каким будет следующее изображение или число. Но никакая из пришедших ему на ум комбинаций не подходила, системы не было. Вдобавок не стихавшие стоны за спиной не давали остановиться и подумать, оглядеться. Напротив, они гнали его вперед, заставляли мчаться не разбирая дороги.

Эта спешка стоила охотнику ошибки – он уже привычно забежал на этаж, бегло осмотрел окружение и, вычеркнув новое отделение из списка, вернулся на лестницу, споткнувшись на первой ступеньке. Пробежав уже весь пролет, полковник замер, осознав, что только что стоял в вестибюле первого этажа. Шум собственной крови заглушил преследовавшее его дыхание, он вернулся обратно за несколько широких прыжков, но вышел уже на шестой этаж, темный и пыльный. В холоде ошибки дыхание за спиной стало громче и отчетливей, охотнику показалось, что он услышал хриплый смешок.

– Я никогда не выйду отсюда? – шепнул он.

– Выйдешь, – раздался шершавый голос позади.

Все чувства разом ушли. На секунду охотник ослеп, оглох, перестал управлять телом – полностью исчез.

– Кто ты? – с трудом выдавил он.

Тишина.

– Ты враг?

– А ты?

Вопрос показался Васе настолько искренним, что на секунду он растерялся, не зная, что ответить.

– Я просто хочу выйти отсюда.

– Иди.

Полковник нервно хохотнул:

– Как все просто.

– Для чего вы пришли?

Что за странный голос? Он раздавался сверху – шел от потолка и спадал зловонными словами охотнику на голову. Почему-то казалось, что существо было слишком длинным даже для высоких больничных потолков и стояло сгорбившись – полковник вроде бы слышал хруст суставов, когда оно пыталось размять затекшие плечи.

– За фениксом.

– Тогда почему не уходишь?

– Я пытаюсь! – Василий выхватил длинный охотничий нож и рассек им воздух вокруг себя, но никого не задел.

Он тяжело дышал, вглядываясь в темноту, которая хохотала в ответ на его беспомощность. Несколько минут существо молчало, но не уходило. Склизкие капли с громким хлюпаньем падали вокруг охотника, попав пару раз на плечи. Он ежился, но не смахивал их.

– Ты враг мне? – спросил наконец голос из-под потолка.

– Нет.

– Обещай не возвращаться.

– Да кто вернется добровольно… – Вася улыбнулся, чувствуя, как ноги слабнут.

– Обещай.

– Хорошо, – горло пересохло, он кашлянул. – Я больше не вернусь сюда.

– Иди вперед, выход там, – прохрипело существо. – Но без света. А то снова заблудишься.

Полковник в нерешительности уставился на крохотный огонек, зажатый в кулаке. Снова ослепнуть, утонув в этой гнилой темноте?

– Я могу тебе верить?

– Если хочешь.

Тишина.

– Ты феникс?

– Здесь жил только один феникс. Теперь – ни одного.

– Тогда кто ты?

– Я не враг. Если и ты тоже.

Раздался звякнувший удар – полковник выронил нож. Он хотел наклониться и подобрать его, но сил не осталось. Когда именно настал этот момент? Тот, когда Василию стало плевать на то, что будет дальше. Выбирать место, где умереть, не хотелось – где угодно, какая разница, если этого не миновать? Тут, в темноте, или на лестнице, которая никак не закончится. Но хочется вернуться. Как же хочется вернуться обратно, туда, где о нем хоть кто-то думает, где его знают. Где в его руках контроль и сила. Если остаться здесь – никто его не найдет, он сгниет вместе с фениксом. Один.

– Погаси свет, – голос над головой.

Охотник хотел бы убедить себя, что рука просто слишком ослабла, но он прекрасно помнил, как сам разжал пальцы, выронив огонек. Тот потух, не долетев до пола. Темнота накинулась на него, как оголодавшая свора. Пол ушел из-под ног, стены исчезли, дыхание и мысли – испарилось все. Василий сделал шаг вперед, не уверенный в том, что это не произошло в его голове. И еще один – так же то ли мысленно, то ли в самом деле. Он тонул и задыхался, будто уже видел пробивавшееся через воду солнце и понимал, что доплыть не успеет.

Но охотник шел – он шагал вперед, с трудом передвигая ватные ноги, склонив голову, смирившись уже с провалом. Щеки коснулся едва ощутимый ветерок. Полковник вздрогнул и поднял почти невидящий взгляд: перед ним, всего шагах в тридцати, плыли два прямоугольника окошек на дверях главного входа. За стеклом шелестели деревья парка, перебиваемые негромким скрипом чуть покачивающейся левой створки двери, которая раскрывалась и внутрь, и наружу, толкаемая ветром.

Василий рванул к выходу, едва удерживаясь на ногах. Он навалился на скрипящую дверь всем телом, ощутил на коже ветер, услышал шелест листвы и замер, повиснув на двери. Тяжелая цепь, перекинутая через широкие ручки, натянулась и звякнула, позволив раскрыть двери лишь сантиметров на пятнадцать. Охотник издал протяжный хриплый вопль, снова и снова яростно кидаясь на дверь, наваливаясь всем телом, колотя кулаками стекла и дергая цепь. Разбил одно из окошек – и все равно оно слишком мало, чтобы выбраться наружу.

– Даша! – крикнул он в темноту позади. – Даша, мне нужен ключ!

– Позвал… – послышался негромкий вздох.

Девушка шагнула из тени, которая разрезала ее тонкий силуэт пополам. Вася облегченно выдохнул, увидев ставшее всего за несколько мгновений привычным ему лицо, хотя слабый серый свет выхватывал лишь его половину: брови расстроенно приподняты, грудь медленно поднимается и опускается от спокойного, ровного дыхания. Он вдруг сорвался с места и, дернув девушку на себя, сгреб ее и крепко обнял. Та в нерешительности затаила дыхание, ожидая, что сейчас охотник оттолкнет ее, швырнет в стену или сломает ей хребет.

Василий же, решительно прижимая девушку к себе, гладил ее по пшеничным волосам, вдыхая их аромат. Она пахла мокрой землей – свежая, прохладная, не испытывающая страха. В какой-то момент он вздрогнул всем телом, вспомнив блеснувшие в неярком огне зубы того мужчины, которого рядовой где-то подобрал. Частокол похожих на иглы клыков, блестевших от слюны и созданных для того, чтобы разрывать глотки.

Девушка наконец обняла полковника в ответ, слабо, нерешительно, но это успокоило его, убедило в том, что сейчас – с ней – бояться нечего. И не за кого.

– У тебя же есть ключ? – спросил он, не выпуская ее.

Даша молча кивнула, уткнувшись ему в ключицу.

– В волосах? – догадался охотник, она снова кивнула.

Он провел рукой по ее спине до поясницы – медленно и тщательно разглаживая волосы, пока не ощутил что-то объемное и тяжелое. Крупный, размером с его ладонь, предмет был привязан к одной из длинных пшеничных прядей.

Даша отстранилась – полковник ощутил холодок, поднявшийся по позвоночнику, когда он взглянул в ее лицо. Глаза стали почти прозрачными, безжизненными, пропитанными горем. Девушка молча развернулась спиной и, склонив голову, замерла.

– Что с тобой? – Вася попытался развернуть ее к себе, но та стряхнула его руку с плеча и мотнула головой, развевая волосы.

Он заметил, как небольшой груз ударился о ее спину при этом жесте. Ключ. Охотник нащупал его и, поднеся к лицу, понял, что тот не был привязан. Он держал туго оплетенный волосами изогнутый ключ.

– Режь, – шепнула девушка.

– Можно? – спросил он почему-то тоже шепотом, та кивнула.

Полковник потянулся к поясу и сморщился, вспомнив, что выронил нож. Что-то блеснуло. Даша выставила правую руку вбок, сжимая несоразмерный крохотной ладошке массивный охотничий нож.

«Она видела», – пронеслось в голове, и полковник скривился от отвращения, вспомнив свою слабость. Подобрала клинок, значит, скорее всего, видела и слышала его. Отчаяние его слышала, страх и бессилие. Вася с силой сглотнул, будто проталкивая в горло собственную гордость, и, стиснув зубы до боли, принял из рук девушки нож. Он ощутил, как та вздрогнула и будто бы вскрикнула – или ему это послышалось, – когда лезвие отсекло сплетенный из волос ключ, укоротив одну из прядей вполовину. Робко шагнув обратно в темноту, Даша на секунду замерла, вслушиваясь в дыхание полковника, слыша, как колотится его едва выдерживающее это место сердце.

– Стой. – Он схватил ее за запястье, когда та уже начала погружаться в тень. – Пошли со мной.

– Не люблю проходы в воде. – Она взглянула на него с ухмылкой, пока тень жадно пожирала ее лицо. – Лучше через землю. Увидимся у вас.

Даша резко выдернула руку и, подмигнув, нырнула в темноту. Полковник выждал несколько минут, надеясь, что девушка передумает, вернется и они выберутся отсюда вместе, но этого не произошло.

Снова подбежав к двери, он вставил ключ в навесной замок и несколько раз с трудом повернул его. Послышался щелчок, другой, еще один – и наконец замок с грохотом упал на пол, а следом рухнула цепь. Вася выбежал из здания, споткнувшись на ступенях и чуть не повалившись на землю кубарем, но удержался. Перепрыгнув через парадную лестницу, он растянулся на земле и залился хриплым смехом.

Неужели получилось? Вышел, освободился? Больше никаких дверей, замков, ключей, лабиринтов и темноты. Только ветер, шелест листвы и ночная прохлада – почти как настоящая, почти как дома. Он греб землю и тянулся к нескошенной траве лужайки, не веря, что наконец-то удалось. Охотник позволил себе ликовать всего минуту – ровно шестьдесят секунд, которые он отсчитал в голове с момента, как перешагнул порог больницы.

Василий встал, отряхнулся, поправил рубашку и, прихрамывая, решительным шагом направился к фонтану. Туда нужно добраться как можно скорее – ведь рядовой ждет, чтобы тоже возвратиться. Он же еще там? Трудно понять, как долго охотник бежал по лестницам.

Должно быть, на той стороне их ждут. Хотелось бы в это верить. Вася улыбнулся, думая об этом, и, все еще сжимая в руке ключ от замка, который будто был сделан из янтаря, шел вперед, почему-то уверенный, что возможность вернуть его еще представится. Он взглянул на поросший темнотой кирпич здания – на третьем этаже виднелся едва различимый огонек.

Полковник перелез через край фонтана.

Глава 7

Кроличьи норы

Рядовой облегченно выдохнул, увидев высокую фигуру полковника, приближавшегося к замершему на ночь фонтану. Юре было лучше. В действительности он чувствовал себя полностью восстановившимся, будто даже выспавшимся и сытым. Через пару минут после того, как полковник его оставил, Юра словно стоял посреди потока, который впитывался в его тело, наполняя силой и энергией. Он восстановился столь стремительно, что кружилась голова и появилась легкая тошнота, как если бы он слишком быстро поднялся на большую высоту. Охотник замер возле окна, выжидая, пока Василий найдет проход и вернется, чтобы последовать за ним. Впервые Юре действительно захотелось домой – здесь стало холодно и сыро; чувство вины грызло его.

Полковник шел с трудом, спотыкаясь и хромая, ослабленный и измученный. Наконец добравшись до небольшого фонтана, он сел на край и, с трудом перекинув ноги, оттолкнулся и рухнул в воду. Резкая вспышка на долю секунды ослепила Краева, а человека в фонтане уже не было. Все произошло настолько быстро, что с минуту охотник напряженно всматривался в парк в поисках полковника, пока не понял, что тот вернулся. У него получилось.

Потушив огонек – он держал его лишь для Василия: рядовой был уверен, что начальник поднимет панику и шум, если не увидит в окне этого огонька, – Юра направился к лифту, прекрасно чувствуя в темноте, куда ступать. Снова полный сил, он ощущал каждую песчинку здания, но был бы рад избавиться от этого умения, потому что чувствовал и растерзанного феникса, к которому неумолимо приближался.

Парень повернул направо всего в нескольких метрах от того места, где все случилось, едва сдержавшись, чтобы не вернуться. Пересилив себя, он все же очутился перед серебристыми дверями лифта и вдруг ощутил на себе взгляд. Тяжелый, острый, разъяренный. Сталь посветлела, будто лифт сам был источником света, и Краев увидел свое отражение. От него исходила такая ярость, что Юра чуть не передумал возвращаться – и передумал бы, если бы отражение вдруг не схватило его за горло, подняв на несколько сантиметров в воздух. Длинные пальцы душили его, заставив выдохнуть весь воздух до последней молекулы. Только когда в охотнике не осталось ни единой частицы от этой стороны, рука, все еще держа его за горло, резко рванула того на себя, к лифту.

Юра резко согнулся в приступе кашля, раздиравшего горло. Кто-то постучал ему по спине – рядом возникло лицо Лизы, которая тут же поняла, что он не подавился, но, растерявшись, продолжала несильно колотить юношу. Через секунду перед ним опустился Глеб, схватив того за лицо и заставив посмотреть на себя.

– Вернулся? Эй, новенький, – он чуть потряс его голову, – ты тут, с нами?

– Тут, – выдавил Юра, сморщившись от боли и сплюнув на пол кровь.

– Эй-эй, друг, покажи все доктору Глебу! – Майор силой разжал челюсти парня и заглянул тому в рот. – Освещения тут никакого, но и со свечкой ясно, что у тебя горло изодрано. Пошли в комнату, врача сейчас позовем. – Он помог рядовому подняться.

– Феникс, – Лиза тоже вскочила на ноги, – что с фениксом?

– Убита, – прохрипел Юра.

– Красавец! – воскликнул Глеб. – Мы это отпразднуем! Завтра, – сразу поправился он, увидев недовольную гримасу охотника. – Или когда горло у тебя заживет. Все, пошли. Кто тебя так? Феникс?

Юра молча ткнул указательным пальцем себе в грудь.

– Сам? – выдохнула Лиза.

– Что, правда сам? – Глеб недоверчиво поднял бровь; Юра закатил глаза. – Ладно, потом.

– А призрак? – выдохнула Лиза.

Но оба охотника уже повернули в коридор и не услышали ее.

Голос Марины сотряс все этажи разом, заставив парней замереть, вжав головы в плечи. Они нерешительно переглядывались, решая, достаточно ли безопасно приближаться к палате и очень ли им туда нужно на самом деле. Все решила Лиза, которая в отличие от мужчин согласно кивала каждому слову лейтенанта и с силой толкнула обоих в спины, заставив сдвинуться с места. Когда они зашли в палату, Вася, мокрый насквозь, лежал на кровати, закрыв глаза согнутой в локте рукой и широко улыбаясь, пока Марина, ругаясь, бегала вокруг с бутылочками перекиси водорода, бинтами и горстью непонятно зачем ей понадобившегося активированного угля.

– Безответственный чмырь! – бушевала она, выудив из аптечки флакончик йода. – Почему так долго?! Почему без рядового?!

– За него больше переживаешь, чем за меня, а? – хохотнул Вася.

– Я за всех переживаю, – отрезала девушка, чуть запнувшись, – одинаково!

– А рядовой-то вот он, – робко сообщил Глеб, тихонько постучав в уже открытую дверь.

Облегчение от увиденного нацепило на Юру глупейшую из искренних улыбок – в глубине души он боялся, что ничего не получилось и полковник остался «там», или того хуже – не смог перейти «сюда». Вспышка была столь яркой, что нельзя было быть уверенным в том, что охотник прошел через дверь между этими местами, а не сгорел.

– А с тобой что?! – воскликнула Марина, увидев кровь на его зубах.

Она вдруг ощутила, что еле держится на ногах из-за слабости. Девушка хотела бегать от полковника к рядовому, обнимая их поочередно и дергая за щеки, как маленьких пухлых детишек, но предпочла ругаться, выпуская накопленные за время их отсутствия страхи. В конце концов, эти недоумки заставили ее изрядно понервничать. Но на самом деле, швыряя в каждого из них очередные упреки, она повторяла про себя лишь: «Вернулись. Оба вернулись, оба живы. Вернулись».

– Позовите врачей, – потребовала Марина, осмотрев горло Юры. – Скажите, что феникса больше нет, пусть не боятся, – добавила она, увидев настороженный взгляд Абдибакыта.

Казах сидел на том же стуле, держа на коленях увесистый стальной ящик аптечки, который они выудили в одном из кабинетов, пока перекапывали всю больницу в поисках информации. Девочку-феникса они нашли не сразу и случайно – пробегая по очередному этажу и собирая по кабинетам карты пациентов, оба услышали непривычный этой беззвучной ночью гул приборов. Все это время в больнице они были не одни – на четыре этажа выше в западном крыле над ними спала семилетняя девочка, не успевшая получить имя.

– Она впала в кому в младенчестве, – объяснила Марина, заливая сопротивляющемуся и недовольно мычащему рядовому в горло перекись водорода. – Насколько я поняла, родители побоялись ей имя давать, чтобы не привязываться. Странные. – Она пожала плечами. – Медсестры ее назвали Алиной.

– Сейчас она где? – спросил Вася и в пятый раз попробовал встать с кровати, но передумал, встретившись с гневным взглядом девушки.

– На осмотре в парке. – Она кивнула в сторону окна и улыбнулась. – Девочка прямо в руках Абдибакыта проснулась! Перепугала нас до смерти.

– Очнулась? Видимо, потому что наш новенький закусил фениксом, – радостно улыбнулся Вася.

Понимание, что все было не зря, что они снова избавились от монстра, не навредив человеку, его в себе несущему, наполняло его изнутри теплом, силой и давно утерянным желанием охотиться и спасать. Юра же ощутил рвотный позыв при этой фразе. Он надеялся, что известие о девочке его успокоит – но вина не отпускала, заставляя повторять про себя одно и то же – «убийца».

– Я хочу поговорить с ней, – вдруг сказал Василий, внимательно наблюдавший все это время за ним. – Рядовой идет со мной.

Василию было очевидно, что это не просто чувство вины, нет. Юра убил монстров, ни один охотник – а он все же был охотником, хоть и пять минут – никогда бы не усомнился в правильности такого решения. Но слишком много с ним складывается неестественного и странного, чтобы чему-то удивляться. Полковник лишь был рад, что этот лохматый парень оказался на их стороне, что выбрал людей.

– Завтра с ней поговоришь. Постельный режим! – отрезала Марина. – Все публичные казни и кары потом, ясно? Ясно, я спрашиваю? – Полковник нехотя кивнул. – А тебе ясно? – Она повернулась к рядовому, тот, нервно сглотнув и скривившись от боли, согласился.

– Врачи поднимаются, – воскликнул вернувшийся Глеб. – Сначала не хотели, но Сашка, оказывается, бывает на удивление убедительным. – Он поднял большой палец, красноречиво кивая.

– Я нашла воду, – вслед за парнями зашла Лиза, обнимая три двухлитровые бутылки. – Думаю, понадобится.

– Умница, – улыбнулся майор, тут же подскочив к ней и забрав груз. – Чего нас не позвала? Тяжело же.

– Вроде не развалилась, – улыбнулась девушка, обогнав парня и усевшись на единственный свободный стул.

– В следующий раз так не делай, – ворчал Глеб, наливая доверху два граненых стакана. – Зови кого-нибудь из нас.

– Капитана Любовь зови, – хохотнула Марина.

– Вообще-то майора! – поправил ее Глеб.

– Я лучше как-нибудь сама, – отрезала Лиза.

– Сколько ты весишь? – спросил вдруг майор, внимательно ее разглядывая.

– Чего? – Девушка изумленно вытянула лицо.

– Интересно, сколько в тебе живого веса, – протянул он, потирая подбородок, – потому что говнистости в тебе килограммов на двадцать-двадцать пять.

– Интересно, сколько в тебе веса, – передразнила его девушка очень высоким голосом. – Потому что мозгов граммов на ноль.

– Хватит ссориться, – вздохнула Марина, устав слушать перебранку.

– Это не ссора, это магия капитана Любовь, – улыбнулся Вася, выпив второй стакан воды.

– Майора!

Шипенье рации застало врасплох, несколько секунд все шестеро удивленно пялились на плюющийся помехами прибор, пока Василий, все же спрыгнув с кровати, не схватил аппарат.

– Эта штука не работает? – спросила Лиза.

– Пустите мастера, – опомнился Глеб и, выхватив рацию из рук начальника, несколько раз с силой шандарахнул ее об подоконник.

Та секунду помолчала, будто приходя в себя, и, к удивлению, вместо треска раздался яростный голос генерала:

– Первый отряд, прием!

– Прием, первый отряд на связи, – поспешил отозваться майор и сразу передал рацию.

Тишина длиной в полминуты.

– Первый отряд, это вы? – переспросил генерал, будто бы удивленный.

– Так точно, – ответил Василий. – Прием.

Он быстро оставил попытки растолкать остальных и смирился с толпой, окружившей рацию. В действительности никто из членов его отряда не слышал генерала удивленным. Надменным, разъяренным, требовательным – да. Если подумать, только таким они его и слышали. Со следующей фразой Марина вслух ойкнула, Глеб перекрестился, а Вася тряхнул рацию, не уверенный в ее исправности.

– Слава богу… – облегченно протянул генерал Марсель и шумно вздохнул, переводя дыхание. – Все трое живы?

– Нас четверо, – поправил его ошарашенный полковник.

– А, да. Целы?

– Так точно. Феникс ликвидирован, носитель спасен. Прием.

– Хорошо…

Генерал говорил медленно, вытягивая слова на придыхании, и Вася недоверчиво скривился.

– Генерал, что-то случилось?

Нет ответа.

– Генерал, прием!

– Случилось.

– Что именно? Прием!

– Фениксы случились. Много фениксов.

Тишина захлопнулась над столпившимися вокруг рации людьми, туго затянувшись удавками на их шеях.

– Кто-то погиб?

– Люди, – в голос генерала вернулась жесткость и резкость, но говорил он нехотя, – и охотники.

– Сколько погибших?

– Семьдесят гражданских.

Марина охнула и зажала ладонями рот.

– А охотников?

Нет ответа.

– Сколько погибло охотников? Прием!

Нет ответа.

– Генерал, прием!

Нет ответа.

– Генерал Ма…

– Все, – прервал его стальной голос. – Они погибли все. Конец связи.

Рация закашлялась шипеньем и притихла. Несколько минут никто не двигался и не мог ни сказать что-либо, ни оформить собственные мысли во что-то связное и осмысленное.

– А сколько всего охотников? – спросила Лиза и, запнувшись, добавила: – Было…

– Больше трехсот человек, – резким, механическим голосом отозвался Вася, будто отвечая на вопрос экзаменатора, и тут же прикусил внутреннюю сторону щеки до крови, просто чтобы убедиться в том, что не спит. Он не ущипнул себя не из-за того, что не хотел показать свою слабость, а потому что не мог пошевелиться.

Бездвижие прервали зашедшие внутрь четыре врача в наспех накинутых халатах и с тяжелыми медицинскими саквояжами в руках. И хотя кто-то хотел пошутить про древность этих саквояжей, кто-то – спросить у медиков насчет дальнейших действий, которые собирается предпринять руководство больницы, кто-то – просто говорить вслух, не молчать, – никто не проронил ни слова. Палата была наполнена шмыганьем простуженных врачей, звоном пузырьков и взглядами, которые старались не встречаться. Тишина прервалась лишь на секунду коротким «эй!» Глеба, которому по ошибке вкололи что-то в пятую точку, уверив в итоге, что ему этот укол тоже был необходим. Майор, однако, отвернулся сразу же, не дослушав ни извинений, ни уверений. Все неважно.

Спустя час после того, как врачи покинули палату, полковник, стоявший все там же и лишь опустивший рацию, не в силах продолжать держать ее на вытянутой руке, снова тряхнул аппарат и нажал несколько кнопок.

– Говорит глава первого отряда, прием.

– Генерал Марсель, прием, – выплюнула рация в ответ.

– Сколько родилось фениксов за эту ночь?

– Семеро. Прием.

Комната охнула вместе с раздавшимся в один голос «так мало…».

– Включая нашего? Прием.

– Да. Прием.

– Почему столько жертв? Прием.

Нет ответа.

– Прием!

– Потому что четверо из них родились в казармах. Двое пойманы, угрозы не представляют. Прием.

– Значит, остались еще четверо… – протянул Вася, не включая рацию.

– Полковник Марсель, прием! Прошу предоставить мне всю информацию касательно двух упущенных фениксов и двух оставшихся, – отчеканил Вася. – Мы начинаем охоту немедленно. Прием.

– Вас понял. Материалы в Форте. Конец связи.

Вася устало откинул рацию в сторону, поморщившись от получившегося грохота.

– Полковник Марсель? – прохрипел Юра, схватившись за перевязанное бинтами горло. – Чего, простите?!

– Однофамильцы, – отрезал Вася. – Ждите здесь.

Полковник, изрядно заклеенный пластырями и перемазанный какими-то мазями, твердым шагом вышел из комнаты, подняв ворох пыли.

– Не спрашивай, – тут же сказал Глеб, опередив уже раскрывшего рот Юру. – Себе дороже такое выяснять.

– Капитан Любовь прав, – задумчиво кивнула Марина.

Глеб не стал ее поправлять.

– Вы двое должны уйти, – приказал майор Лизе и Абдибакыту.

Девушка молча кивнула, а казах не шевельнулся.

– Планета Земля вызывает Сашку. – Майор несколько раз щелкнул пальцами перед его лицом.

– Я помогу, – решительно сказал Абдибакыт.

– Саш, – вздохнул парень, – не то чтобы я любил следовал уставу, но гражданским нельзя учувствовать в охотах. Это не обсуждае…

– Насколько я понял, – перебил его казах, – из охотников остались только вы четверо. На всю Москву. И не знаем, что сейчас в других городах, – там фениксы тоже могут начать рождаться в любую минуту, как раньше. Плюс кучерявый ненамного опытнее меня.

– На сутки я опытнее, – улыбнулся Юра, не поднимая головы.

Глеб кивал, закатив глаза с напускным скучающим видом – ему не нравилось, что казах был прав.

– Ладно. – Майор сдался и сел на край кровати, закрыв лицо руками.

– А я все же домой, всем пока, – протараторила Лиза, вскочив с места. – Еще раз спасибо, что не убили меня, надеюсь, больше никогда не встретимся.

– Саш, проводи ее, – попросил Глеб, завалившись набок.

– Я провожу. – Юра поднялся и откинул волосы с лица, которые все же точно стали сантиметров на десять длиннее и теперь доходили до плеч.

– Предпочитаю компанию одетых молодых людей. – Лиза отвернулась, задрав подбородок, но краем глаза следя за все еще практически голым охотником.

– Пусть идет, – пожал плечами Абдибакыт, доставая из кармана связку ключей и протягивая ее рядовому. – У парадного входа стоит черная «Тойота», в багажнике есть запасной комплект одежды. Без обуви только.

– А где моя одежда? – Краев удивленно оглянулся.

– Медицинская форма, которую у нас только что забрали со вселенскими возмущениями? – Глеб скривил кислую мину. – Готов поспорить, укол мне всандалили именно из-за этого. Мстительные докторишки. – Он театрально сощурился и зашипел подобно змее.

– Так джинсы же мои были.

Глеб снова изобразил змею.

– Ну ладно, – задумчиво протянул Юра, никак не отреагировав на теорию заговора, выдвинутую майором. – Спасибо тогда. – Он взял протянутые казахом ключи, благодарно кивнув.

Найденова, хмыкнув, выскочила из комнаты, бросив: «Сама справлюсь».

– Эй, рядовой, – окликнул его Глеб, когда тот уже стоял в дверях. – Видишь синяки? – Он поднял футболку и продемонстрировал несколько уже начавших принимать фиолетовый оттенок пятен. – Это твоя подружка со мной дралась, чтоб тебя никто не двигал.

Юра молча кивнул.

– Короче, – недовольно буркнул Глеб, отвернувшись. – Она молодец, догони ее. И проводи хотя бы до метро.

Улыбнувшись, парень снова кивнул и выбежал из комнаты.

– А мы что? – спросил Абдибакыт, когда дверь захлопнулась.

– А мы попробуем немного отдохнуть, пока можем. – Марина перелезла через майора и вытянулась на кровати за его спиной. – Мне нужно минут двадцать.

– А потом охота, – пробормотал Глеб, уже засыпая. – Будем считать тебя стажером.

– Я не устал, – спокойно ответил казах, хотя уже видел, что оба охотника уснули.

Марина негромко посапывала, уткнувшись носом в стену, а Глеб, так и не забравшись на кровать полностью и лишь завалившись набок, громогласно храпел, бормоча что-то про себя. Умение мгновенно отключаться вырабатывалось охотниками годами. А казах сидел в той же позе, спокойно дожидаясь следующих действий. Он не чувствовал ни усталости, ни страха, но отчетливо понимал, что ввязался во что-то большее, чем могло бы показаться. Надо только подождать – выжить – и посмотреть, к чему приведет охота, какую дичь они поймают.

* * *

– Я сама дойду, спасибо, – бросила Лиза, шлепая ладонью по кнопке вызова лифта.

– Ну, нам же по пути. – Юра пожал плечами, сморщившись. – Давай лучше по лестнице.

– Лифт быстрее. – Она не оборачивалась, но слышала, как парень пошел в сторону выхода. – Впрочем, похоже, он не работает.

Девушка с безразличным видом быстро догнала юношу и ойкнула, когда босые ноги коснулись холодного бетонного пола лестничной площадки. Она тут же цыкнула, заметив, что охотник собирался что-то сказать, и тот передумал. Они спустились молча, Лиза то и дело перепрыгивала с ноги на ногу, а Юра, напротив, шел медленными широкими шагами, не обращая внимания на холод.

– А с призраком все же что? – вдруг спросила девушка, прыгая на пару ступенек впереди.

– Не знаю, – Юра пожал плечами. – Может, он умер?

– Ты совсем ничего не знаешь о призраках, да? – Она так резко остановилась, что парень чуть не налетел на нее.

– А о них есть что знать?

– Дебил, – процедила она сквозь зубы и продолжила спускаться.

– Нет, подожди. – Юра схватил ее за предплечье, но та извернулась.

– У меня ноги замерзли, хочу уже выйти.

– Да подожди ты! – Охотник сморщился от продравшей горло боли и, резко схватив девушку, чуть приподнял ее и поставил на собственные ноги. – Так теплее? – раздраженно спросил он.

– Угу… – Лиза удивленно кивнула.

Она растерянно глядела на решительное лицо охотника, который тяжело дышал и чуть морщился, когда сглатывал. Он крепко держал девушку за руки, удерживая ее в воздухе – Лиза едва дотягивалась до его ног и стояла на носочках, поражаясь тому, насколько горячим он был – она чувствовала, как в его ладонях стучит кровь, а пальцы ног жгло после холода бетона, когда она встала на его ступни.

– Расскажи мне, что знаешь, – с трудом прохрипел он. – Сейчас.

– Про призраков? – робко спросила девушка, он кивнул. – Ну, они за зеркалами. Прячутся.

– Они опасны?

– Иногда. Только если их заметить.

– Убить могут?

– Да, – кивнула она. – А их убить – никак.

– То есть? – Юра удивленно поднял брови.

– Вот так. – Она слабо пожала плечами, крепко удерживаемая охотником. – Только спугнуть.

– Что еще?

– Ну… – Лиза задумалась. – Да не дергай ты меня, – огрызнулась она, когда охотник чуть тряхнул ее за плечи. – Мне бабуля это все рассказывала триллион лет назад! Думаешь, легко так сразу все вспомнить?!

– Извини, – выдохнул охотник, виновато улыбнувшись. – Постарайся.

– Трусливые они. – Лиза отвернулась. – Только за спиной стоят, на глаза не попадаются. Боковым зрением иногда можно заметить.

– Ты видела?

– Пф, нет, конечно, я пока в своем уме.

– И откуда твоя бабушка все это знала? – нахмурился парень.

– До ужаса суеверная бабка, – бросила Лиза.

– Ясно. – Он улыбнулся. – Что-нибудь еще?

– Если соль рассыплешь – на голову насыпать не забудь, а то с друзьями поругаешься. – Девушка состроила кислую мину и дернулась, пытаясь вырваться. – Еще по дереву постучи, чтобы наверняка, блин.

– Запомню. – Охотник цокнул языком, выпустив ее. – Если вдруг вспомнишь что-то еще, дай знать, хорошо?

– Да щас, – огрызнулась девушка, бегом направившись вниз.

Он последовал за ней, не отставая ни на шаг, хотя Лиза то и дело норовила сбежать. Выскочив на улицу, оба на секунду замерли, глубоко вдыхая успевший остыть за ночь воздух и пораженно оглядываясь: никого вокруг, абсолютно пустой парк, заполненный разве что курлыканьем уже ожидавших кормежки голубей. Юра сразу заметил брошенную у парадной лестницы машину, которая приветливо мигнула фарами, когда он нажал кнопку сигнализации на связке ключей.

– Подожди минуту, я оденусь. – Он подбежал к багажнику.

Девушка недовольно хмыкнула, но все же остановилась в паре шагов, демонстративно глядя в другую сторону. Юра ухмыльнулся, видя, как она задрала подбородок и скрестила руки на груди, со стороны став похожей на рассерженного персонажа из детского мультфильма, выглядя при этом скорее милой, чем сердитой. В багажнике он нашел перепачканные в машинном масле джинсы и тельняшку с темно-зелеными полосами и длинными рукавами. Охотник быстро натянул одежду, согласившись, что это лучше, чем ничего. Покопавшись еще, среди пустых пакетов и разводных ключей он нашел пропахший бензином свитер с каким-то узорчатым орнаментом. Наверное, казахским.

– Держи. – Он накинул свитер девушке на плечи.

– Мерзость какая! – Она отпрыгнула и тут же скинула свитер, взяв его двумя пальчиками и зажав нос рукой.

– Не вредничай, – устало бросил Юра, неторопливо направившись к метро. – Ты дрожишь.

Он шагал по согревающемуся асфальту, чувствуя, как тепло медленно движется по телу, когда Найденова наконец-то его догнала и молча, насупившись, зашагала рядом, натянув на больничную сорочку зелено-коричневый свитер, который был достаточно велик, чтобы послужить, например, палаткой или хотя бы пледом. Она в несколько слоев завернула рукава и завернулась в шерстяное полотно, будто в плащ.

– А почему полоски зеленые? – Она дернула его за край тельняшки.

– Потому что для пограничников.

– Я думала, они только у моряков.

– Ничего про армию не знаешь, а? – парень передразнил ее, хрипло хохотнув.

Девушка молча толкнула его в плечо и, отстранившись на пару шагов в сторону, лишь сильнее насупилась и закуталась в свитер, но все так же шла рядом, не отставая и не убегая вперед.

– Ты правда это сам сделал? – спросила она через несколько минут и, поймав вопросительный взгляд охотника, молча прикоснулась к своему горлу.

– Ну, не совсем. – Парень замялся, раздумывая, стоит ли рассказывать. – Наверное, можно сказать и так.

– Мне кажется, тебе опасно возвращаться в то место.

– Почему? – Юра улыбнулся.

Что за глупости, он хотел «туда», хоть сейчас, хоть навсегда.

– Ты ходил на ту сторону всего три раза, – она говорила торопливо, взволнованно, будто чирикала. – И уже так сильно пострадал! Что будет дальше? Рано или поздно ты просто не вернешься, причем скорее рано, чем поздно.

Охотник рванулся к ней и, сграбастав, прижал ладонь к ее лбу. Лиза несколько секунд, не шевелясь, смотрела на него, удивленная, но потом начала вырываться, хотя и без особого рвения – парень легко удерживал ее, смеясь.

– Что творишь?!

– Да у тебя жар! Скорее в больницу, врача, врача! Эта заноза за меня переживает!

– Дурак, – фыркнула девушка, улыбнувшись. – Волнуюсь, конечно.

– Кто же за дураков волнуется, м? – Юра удерживал ее одной рукой и выглядел как озорной мальчишка, разозливший во дворе девочку, которая нравится. – Разве только дурочки.

– Это потому, что твоя тупость заразна! – Девушка хмыкнула и отвернулась. – Я серьезно, охотник.

– Еще по званию меня назови, – хохотнул парень.

– Ну а…

– Юрой, – перебил он. – Называй меня Юрой, ладно?

– Да с чего бы?

– Я пообещаю тогда не подбирать вслух рифмы к твоему имени.

– Сомнительное предложение. – Девушка саркастично приподняла брови.

– Лиза – в жопе шиза. Лиза – горшок для маркиза. Лиза – тестикул…

– Ладно, ладно! – взвыла девушка, колотя его кулаками по плечам. – Хватит!

– Хватит… – Охотник выжидающе уставился на нее.

– Хватит, Юра, – нехотя сказала она и закатила глаза. – Доволен?

– Очень!

Он наконец выпустил ее и, по-театральному радостно подпрыгивая, пошел вперед.

– Я все еще считаю, что тебе не надо возвращаться «туда», – крикнула она вслед.

– Но я вернусь. – Он остановился, не обернувшись.

– Чтобы в следующий раз вернуться с переломанными костями? – Девушка догнала его.

– Послушай, сейчас я провожу тебя до метро. – Он рефлекторно потер саднящее горло, тут же поймав осуждающий взгляд девушки, как бы говорящий «именно об этом и речь». – Помогу пробраться внутрь, кстати. – Он улыбнулся. – Насколько я понимаю, денег ни у кого из нас нет.

Девушка охнула, хлопнув себя по бокам, – она ушла как есть, не взяв своих вещей (если вообще ее сумку привезли в больницу), и не имела при себе ни копейки. Как, очевидно, и охотник.

– Не волнуйся так. – Юра похлопал ее по плечу, успокаивая. – Я знаю кое-какие хитрости, дающие стопроцентную скидку на проход в московский метрополитен. И питерский, кстати. – Он задумался. – Вообще-то, в любой. О, в Самаре тоже норм. Не сработало только в рязанском автобусе, позор всей моей жизни. – Он мотнул головой, прогоняя воспоминания о той поездке. – Как бы то ни было, я отправлю тебя домой, а потом пойду на охоту вместе с остальными. И да, я вернусь в то место, потому что это пока единственный вариант, понимаешь?

– Раньше же как-то справлялись с фениксами и без тебя, – фыркнула девушка.

– Но сейчас никого нет. Ты сама слышала.

– Знаю. – Она отвела взгляд. – Я все понимаю. Но это опасно, действительно опасно.

– Фениксы всегда опасны, – пожал плечами охотник. – Я еще не слышал о фениксах дружбы и чудес.

– Тебе все шутки. – Девушка осуждающе покачала головой.

– А что еще остается? – Юра развел руками. – Думаешь, мне не страшно? Страшно. Но, вообще-то, на охоте опасно и без беготни между… Между мирами, черт. Да, я действительно чуть не умер в этот раз. – Он спохватился, поняв, что сказал лишнего, но плюнул и выпалил все: – Однако это, – он указал на горло, – было не для того, чтобы убить меня. Это наказание.

– За что? – охнула девушка.

Охотник сморщился.

– За что, Юра?

– За то, что убил феникса.

– Это призрак сделал? Или другой феникс?

– Я это сделал, – рявкнул парень. – Я сам.

– Объясни нормально, я не понимаю. – Девушка обхватила его лицо и заглянула охотнику в глаза. – Я хочу помочь.

– Ну…

– Да блин, раз начал, то давай договаривай.

– Ладно, пофиг. – Он тряхнул головой. – Сначала мне казалось, что кто-то «оттуда» меня затаскивает внутрь. – Юра говорил быстрым, громким шепотом. – Но нет, это я. Не отражение ко мне идет, не отражение на меня смотрит, понимаешь? Нет там никого, все я. Я сам ныряю, просто, как же объяснить… – Он пытался вертеть головой, но Лиза крепко его держала, заглядывая в мечущиеся глаза. – Просто все я. И это, – он сжал горло, – тоже я. За убийство.

Все это время кто-то стоял на груди охотника, мешая дышать, а теперь наконец ушел. Даже самому себе Юра не хотел говорить этих слов, почему-то они пугали, кричали о его ненормальности, как внутренний голос, которого быть не должно.

– Юра, ты не убийца, – выдохнула девушка. – Ты спаситель, слышишь?

– Почему-то мне самому так не кажется.

Лиза не знала, что сказать, чтобы помочь ему, так что она просто помолчала какое-то время.

– Ты как-то связан с «тем» местом, – наконец, выпалила она.

– Но я не феникс, – растерянно возразил Юра.

– Я не говорю, что феникс. Но каким-то образом связан, и довольно крепко. Настолько, что тебе туда хочется. Туда не может хотеться. Никому.

– Откуда ты?..

Охотник не договорил, поняв все, когда девушка виновато опустила голову.

– Я помню, как было «там», – тихо проговорила она. – И было ужасно.

– Но…

– Как думаешь, – Лиза снова подняла взгляд, – когда люди хотят вернуться в места, которые, ну… Не самые хорошие для жизни, скажем.

– То есть?

– Что бы заставило тебя вернуться в тот автобус в Рязани, хотя ты можешь ездить на экспрессах первым классом? В Рязани жить нормально, наверное, – я не была, – но ты понял, о чем я.

– Да лучше пешком! – вскликнул Юра, непонимающе улыбнувшись.

– Послушай сейчас меня очень внимательно, хорошо?

– Я слушаю. – Его улыбка стала будто ненастоящей, как у восковых фигур.

– Не принимай меня за дуру, но люди возвращаются в подобные места, только когда… Так, серьезно, обещай не принимать меня за дуру. Ну, – протянула она, когда Краев нахмурился, как если бы едва сдерживался сказать что-то – хотя бы не вслух.

– Говори уже, ну.

– Когда это их дом.

Лиза зажмурилась, ожидая атаки, но спустя долгую удивленную минуту охотник разразился хриплым хохотом.

– Скажешь тоже. – Юра закашлялся, прекратив смеяться. – Ладно, пойдем, метро уже вот-вот откроется, совсем светло.

– Да подожди, как ты не поймешь!

– В этом нет смысла, – нахмурился охотник. – Мой дом тут, в Москве.

– Но…

– Я здесь родился, – он перебил Лизу, – и вырос тоже здесь. Конец дискуссии.

– Но должно быть объяснение.

– И оно есть. Может, мы даже найдем его. Но это – не оно.

– Как скажешь, – раздраженно бросила девушка.

– Ну не будь девочкой, не обижайся, – взмолился парень.

– Тебя не удивили ни фениксы, к которым ты можешь сгонять в гости кабанчиком, ни призраки, которым ты тоже умудрился навредить – призракам! Как?! А эта теория настолько невозможна?

– Именно что невозможна.

– Почему?

– Меня больше интересует, почему мы обмусоливаем одно и то же. По кругу, снова и снова, семечек, не хватает.

– Послушай, я в курсе, что ты не феникс, – это классно. – Лиза загнула большой палец. – И определенно не призрак. – Она ухмыльнулась и загнула указательный. – Но также очевидно, что мы до сих пор не все знаем о мире. Ни о нашем, ни о… том. После случившегося за последние сутки как ты можешь вообще хоть что-то отрицать с такой уверенностью?

– Ладно, тут ты права, – сдался Краев.

– Именно, – Лиза кивнула, довольная маленькой победой.

Еще полчаса они говорили ни о чем, блуждая вокруг сонной пропасти входа в метрополитен. Вестибюль возвышался старым зданием, украшенным фигурами колхозниц с пучками пшеницы в руках и улыбающимися солдатами да сидящими у их ног бронзовыми овчарками. Одно из тех мест, которое впитало в себя тепло и радость прошлого, а сейчас медленно возвращает все это. Изображенные люди тепло улыбались, были полны энергии, сил и ожидания грядущего, которое их не пугало. Мимо них было приятно ходить, хотелось испытывать такое же спокойствие и уверенность в том, что утро настанет.

Тяжелые высокие двери открыл сонный мужчина в темно-синей рабочей куртке, он зевнул и, не глядя на первых пассажиров, отправился в один из служебных проходов – низкий и темный, мужчине пришлось пригнуться.

– Ну, и как пройти без денег? – Лиза остановилась перед высокими турникетами, преграждающими путь к поездам.

Юра молча откинул закрывавшую лицо кучерявую челку и, подмигнув ей, направился к дежурной будке. Там, подбоченясь, сидела тучная дама с выжженными до соломенно-желтого цвета волосами, издалека напоминающими спутанную рыболовную леску. Она не пожалела темно-коричневого карандаша, подведя глаза достаточно жирно, чтобы никто точно не попутал, где они располагаются. Ядовито-розовая помада комочками собралась в уголках губ, и женщина покряхтывала, внимательно наблюдая за пустыми пока турникетами.

– Мадам, – промурлыкал Юра, ухватившись за верхний край будки и чуть нависнув над дежурной. – Доброе утро.

– Хредоброе, прости хоспади! – пророкотала женщина.

– Как сказать. – Охотник очаровательно улыбнулся. – Я тоже поначалу думал, что не задалось, а потом вас увидел.

– Ох ты ж! – захохотала дама. – Да ты заигрываешь со мной, шоле? Соблазнить удумал?

– Что вы, – Юра медленно покачал головой, – Просто констатирую факты.

– Ну давай. – Она откинулась в жалобно скрипнувшем кресле и, сложив руки на выпирающем животе, кокетливо улыбнулась в ответ. – Продолжайте, юноша.

– Ну… кхм…

– Извините, он дебил, – вмешалась нырнувшая между ними Лиза.

– Это я заметила. – Женщина хохотнула, прикрыв рот рукой.

– Еще раз извините. – Лиза виновато подняла брови и отступила, толкая стоявшего за ней охотника.

– У вас денег, шоле, нет? – спросила развеселившаяся дама.

Лиза робко кивнула:

– Ничего, мы пешком.

– Вы не из больницы часом сбежали, а? Ну и правильно, – охнула она, не дожидаясь ответа. – Какие ужасы там случились, хосподи. – Она перекрестилась. – Страх один. Хоть из дома не выходи – так и там достанут же все равно. – Она вздохнула. – Поймали феникса-то, не слышали?

– Вообще-то, – протянула Лиза, – вот этот олух и поймал.

– Убил, – негромко поправил ее парень, за что получил острый тычок локтем в бок.

– Батюшки! – Дама вскочила с крошечного стула и всплеснула руками. – Да быть не может! Сынок, что ж ты сразу-то не сказал, что охотник? Идите, идите! – Она приложила к турникету карточку, и высокие прозрачные дверцы распахнулись. – Хотя нет, погодите. Кузьмич! – завопила она на верхних нотах.

– Чего? – из подсобки вышел тот самый сонный мужчина.

Уставший, с виду чуть за пятьдесят, лицо испещрено глубокими морщинами, ставшими черными оттого, что тот постоянно возился в машинном отделении, – такими же черными были его грубые, в трещинах пальцы. Он уже снял куртку и стоял в покрытой мелкими дырами футболке, будто по ней зарядили дробью, и рабочем перепачканном комбинезоне, завязав лямки на поясе. Худой, скорее даже тощий, все еще темноволосый, хотя уже изрядно поседевший, и с небольшой лысиной на затылке, которая блестела в украшенных красными звездами лампах вестибюля.

– Почевокай мне тут! – Женщина чуть замахнулась пухлой рукой. – Неси запасные ботинки!

– Это им, что ли? – Кузьмич проигнорировал угрозы дежурной и бросил пренебрежительный взгляд на молодых людей.

– Поговори еще! Это охотник!

– Н-да? – Мужчина с кислой миной оглядел их снизу вверх. – Наших налогов на обувку не хватает?

– Получишь сейчас у меня! – Женщина фурией выскочила из крошечной будки и накинулась на Кузьмича. – Ребята жизнями рискуют, а ты тут выкобениваешься! Ишь! За ботинками иди, или я твои сниму! С ногами вместе!

– Ладно, ладно, Марфуша. – Он харкнул на гранитный пол. – Не ругайся, сейчас принесу. Героям-оборванцам, – презрительно бросил он, уходя.

– И швабру неси, будешь отмывать за собой! Ишь, плюется он тут, а! Посмотрите только! Погодите минутку, ребята, сейчас этот пень старый принесет обувку вам, погодите.

Марфуша чуть запыхалась, а потому заторопилась обратно на свой пост. Она влезла в будку и, пытаясь отдышаться, водрузилась на стул.

– Правда поймали феникса-то, а? – спросила она негромко.

– Правда, – кивнул Юра, в этот раз воздержавшись от уточнений.

– Страшно было небось, а? Как на войне, наверное, да?

– Не знаю. – Охотник задумался. – Я не видел войны.

– Война это, война, – замахала руками женщина. – Просто не между людьми и людьми, а между людьми и тварями этими! Да чтоб передохли уже они все наконец, отродье! А вы молодцы, ребята, какие же вы молодцы!

Послышалось шарканье, из-за низкого прохода снова вылез Кузьмич. Он нес, держа за шнурки, две пары пыльных истоптанных ботинок. Остановившись в десяти шагах от ребят, он швырнул обувь в их сторону, брезгливо поморщившись.

– Что вы, это лишнее, – промямлила Лиза, переминаясь с ноги на ногу.

– Пол холодный, надевай-надевай, – защебетала Марфуша. – Чистые они, старые просто. А ты помогаешь охотникам, девочка? Не может быть, чтобы сама охотницей была, худенькая-то какая!

– Нет, – улыбнулась Лиза, – какая из меня охотница.

– Значит, любовь у вас, – довольно протянула женщина и кивнула с видом человека знающего.

Охотник и девушка фыркнули в один голос и тут же недовольно посмотрели друг на друга, нахмурились и, раздраженно цокнув языками, отвернулись в разные стороны.

– Ладно, ладно, не стесняйтесь, – захихикала Марфуша.

– Нет у нас ничего такого, – отрезала Лиза, выбрав пару поменьше.

– Тю! – свистнула дежурная. – А что ж вы тут вместе-то?

– Случайно, – буркнул охотник, который не так сердился сейчас на приставшую с расспросами женщину, как на собственное смущение.

– Ой, вра-а-а-аль. – Она осуждающе покачала головой из стороны в сторону. – Ты, во-первых, постригись, а то космы как у девочки. А во-вторых, врать-то научись сначала, ну! Лисенок, – снисходительно продолжила она, уже тепло и мягко, будто говорила со своим внуком, – никто по своей воле вот так запросто с охотниками разгуливать не будет. Кого вы обмануть-то пытаетесь?

– Вы новости смотрите, да? – вдруг стеклянным голосом спросила Лиза, сидевшая на корточках, завязывая шнурки.

– Конечно!

– И вчера смотрели? – Девушка не поднимала головы и завязывала уже пятый узел.

– Ох, конечно! Трагедия за трагедией. – Дама разохалась и раскраснелась.

– Того феникса тоже он поймал, – бесцветно продолжила Лиза, не обращая внимания на разволновавшуюся дежурную.

– Да ладно?! Правда, что ли? – всплеснула руками Марфуша. – Расцелую тебя дай, герой!

– А тот феникс родился во мне. – Лиза зажмурилась, ожидая реакции.

Которой не последовало. Юра замер от растерянности, держа в руках вторую пару ботинок, женщина и вернувшийся механик ошарашенно пялились на девушку, разинув рты. Ожидание тянулось, каждая минута хлестала Лизу по щекам.

– Что молчите? Мразь я, да? Тварь, да?

– Что ты говоришь такое, девочка, – очнулась Марфуша. – Лисонька, ты запутала нас всех. Ничегошеньки не понимаю, ну!

– Помолчи, – перебил ее Кузьмич. – А ты, – он подошел к Лизе, – повтори. В тебе родился феникс? – Девушка кивнула. – Почему ты здесь тогда? Ты, – он повернулся к охотнику, – ты смог и феникса вытащить, и девку оставить?!

– Вроде того, – промямлил парень.

Кузьмич схватил его за шиворот.

– Не шути! Не шутишь?!

Юра отрицательно помотал головой, не отталкивая мужчину.

– И что, не вернется феникс?

– Нет. Никогда.

Кузьмич торопливо обернулся, оглядев пустую станцию, после чего, нервно дрожа, притянул охотника к себе и быстро шепнул:

– Пошли со мной. Пожалуйста.

Его лицо покрылось пятнами, на лбу выступила испарина, глаз нервно дергался.

– Куда?

– Просто пошли, умоляю.

Юра сделал шаг вперед машинально, сам того не заметив: настолько отчаянно мужчина тянул его за край тельняшки. Казалось, взрослый человек – уже почтенного возраста – сейчас рухнет на колени и заплачет, он едва держался на дрожащих ногах и с трудом управлял руками, голос менялся от шепота до визга и обратно. Кузьмич повторял только одно:

– Пошли со мной, пошли. Пожалуйста, пойдем со мной, умоляю. Умоляю.

На плечо охотника легла рука: Лиза стояла позади, шокированно глядя на работника метрополитена. Заметив взгляд Юры, она твердо кивнула и ободряюще хлопнула его по плечу.

Оставив позади все еще не способную ничего сказать Марфушу, они оба вслед за Кузьмичом переступили высокий порог и нырнули в плохо освещенный, пропахший сыростью коридор с низкими потолками – Кузьмич шел ссутулившись, а Юра едва не касался потолка головой. Узкие стены дышали на вошедших плесенью, редкие лампы заполняли пространство мутным желтоватым светом, иногда мигая. Они шли минут пятнадцать, петляя по коридорам и никого не встретив. Один раз совсем рядом послышался писк микроволновки и шум телевизора, донесся запах рыбного супа, но человека они не увидели.

– Куда мы идем? – спросил Юра и сам вздрогнул от того, как гулко раздался его голос в низких стенах.

– Шшшш! – Кузьмич приложил дрожащий палец к губам.

– Просто пошли, – шепнула Лиза.

Девушка так и держалась за плечо охотника, цепко впиваясь в него пальцами. Она постоянно оборачивалась, услышав шорохи или стуки, – но позади были лишь пустые проходы, похожие на темные кроличьи норы. Они спускались все глубже под землю. Стены влажно поблескивали в тусклом свете закрытых стальной сеткой ламп. В какой-то момент раздался оглушающий гул пронесшегося совсем рядом поезда – состав мчался всего в нескольких сантиметрах, за этой стеной, казавшейся теперь картонной. Все трое замерли, выжидая, пока грохот затихнет. Лиза сильнее вцепилась в плечо охотника. Тот хотел назвать ее пугливой козочкой, но решил, что разумней будет промолчать.

– Почти. – Кузьмич, кряхтя, шагал в нескольких метрах впереди, и его практически не было видно. – Сюда.

Его спина еще раз мелькнула в жидком ржавом свете и исчезла. Дойдя до того же места, ребята растерянно оглянулись, ища поворот или дверь, но вокруг были лишь те же голые стены.

– Кла-а-асс, – протянул Юра. – Без нас умотал.

– Он заметит, что мы отстали, и вернется, – предположила Лиза.

– Пятнадцать минут, потом возвращаемся, – он поежился. – Не самое приятное место.

Еще один поезд промчался за стеной, заставив обоих вздрогнуть, – Лиза подпрыгнула на месте, вцепившись в охотника.

– Стена будто вот-вот рухнет, – пропищала она.

– Не рухнет, – Юра хохотнул, глядя на перепуганную девушку, казавшуюся сейчас милой.

«Наверное, потому что не грубит», – пронеслось у него в голове.

– Если хочешь, пойдем обратно.

– Нет, – она нервно сглотнула и помотала головой. – Подождем.

Юра улыбнулся и попытался придумать тему для разговора, отсеивая при этом все, которые касались охоты, смерти, фениксов, его походов на другую сторону и процента вероятности того, что стена перед ними развалится при следующем же поезде.

– Есть хочу.

– А?

– Голодный, говорю, как черт.

В тишине раздалось громкое урчанье, девушка ойкнула и, смущенно улыбнувшись, похлопала себя по животу.

– Я думал, снова поезд.

– Эй! – Она несильно ударила его в плечо. – Тоже хочу, – вздохнула она.

– Мне покоя не дает тот супец.

– А мне – что за нами все еще никто не вернулся.

– Умеешь рыбный готовить? – Юра проигнорировал замечание девушки, но про себя отметил, что минут десять уже прошло.

– Конечно, чего ж там сложного. – Она пожала плечами. – Давай только не будем о еде, лишь сильнее есть хочется.

– Ну, я не напрашиваюсь, – протянул парень. – Но если бы кто-то приготовил мне чего-нибудь, например рыбного супа в знак, например, благодарности за, например, спасение жизни, я был бы крайне рад. Но это все теоретически.

– Да поняла я, – буркнула Лиза. – Будет тебе суп.

Юра хотел сказать что-то еще, но его внимание привлекло движение вдалеке – кто-то метнулся в тусклом свете в глубине тоннеля. Охотник неосознанно дернулся в том направлении.

– Что? Идет?

– Не знаю. – Он поморщился, ощутив смрад. – Чувствуешь запах?

Девушка пару раз шмыгнула носом:

– Ну, плесенью пахнет.

– А гниль? Воняет жесть, не чувствуешь?

– Нет, – Лиза удивленно помотала головой. – Ты уверен?

– Вернись в вестибюль, – потребовал охотник, вглядываясь в тоннель. – Дорогу помнишь?

– Нет, не помню, мы петляли тут как еба… – она запнулась, – много петляли, короче. И я одна тут ходить не буду ни за что! – Она выдержала паузу. – Запах что-то значит?

– После вентилей направо, до плаката с голой бабой, – он говорил торопливо, – там снова направо, идешь до упора, потом…

– Не пойду никуда! – Лиза перебила его и дернула за руку, заставляя повернуться к ней. – Что случилось?

– Я уже чувствовал пару раз эту вонь, – раздраженно ответил он, решив, что объяснить быстрее, чем уговаривать. – И каждый раз ничего хорошего после этого не следовало.

– Думаешь, тут феникс?

– Может быть, – процедил он сквозь зубы. – А может, что-то похуже.

– Чего?! – Лиза вцепилась в край тельняшки, не желая отступать. – Ладно, я назад, времени нет, бла-бла-бла, блин.

– Умница, – облегченно выдохнул охотник. – Вали уже.

– Тогда и ты со мной, – упорно твердила девушка.

– Да не будь дурой, – рявкнул охотник. – Сейчас же…

– Это ты не будь идиотом! – огрызнулась она. – Не оставлю тебя тут. Да и, – она потупила глаза, – мне одной страшно.

– Дура, – негромко, спокойно сказал он, не глядя на Лизу. – Ты за прошедшие сутки дважды должна была умереть. Почему не ценишь, что жива? Очень хочешь исправить?!

Девушка опешила:

– Я ценю…

– Если так, – он посмотрел на нее, казавшуюся сейчас такой маленькой и хрупкой, – сейчас же уходи отсюда. Быстро.

Несколько секунд Найденова ошарашенно глядела на охотника, после чего наконец разжала пальцы. Она хотела сказать, что на самом деле возвращаться не боится, но страшно его оставлять тут одного, даже если сама помочь ничем не сможет. Они действительно многого не знают об устройстве мира, о том, кого еще можно встретить или кто смотрит на них прямо сейчас из темноты подземелья. Но она так хотела, чтобы он не считал ее за трусиху или слабачку, чтобы мог положиться. Да, она не охотница и, скорее всего, пользы от нее мало, однако рядом все равно больше никого. Но Лиза наконец поняла его.

Ничего не сказав, девушка внимательно выслушала повторные инструкции охотника для того, чтобы вернуться к входу станции, слабо кивая, когда он спрашивал, понятно ли ей. «Все понятно, да, я все запомнила». На самом деле нет, конечно. Они шли слишком долго и много петляли – девушка не могла так быстро запомнить десятки «налево, направо, у высокой трубы в пятую дверь».

Лизе было стыдно. Стыдно оттого, что ему пришлось указывать на такие очевидные вещи. Она должна беречь свою жизнь сильнее, чем когда-либо раньше, ей дан второй шанс. Он был не подарен судьбой, но выстрадан и вырван конкретными, настоящими людьми, с которыми ей уже никогда не расплатиться. И меньшее, что она могла сделать, – не рисковать понапрасну, даже если ей самой напраслиной это не казалось.

– …и езжай домой, – закончил он.

– Я лучшие тебя подожду. Можно?

– Хорошо, – лишь бы уже ушла.

Лиза быстро, но почти неслышно побежала по кроличьей норе тоннеля в обратную сторону. Через минуту, еще видимая охотником, она вскрикнула и вжалась в стену, испугавшись громыхающего поезда. Лампочка, болтавшаяся на потолке в кованой клетке, заменявшей люстру, выхватила из мрака ее испуганное лицо, широко распахнутые глаза, быстро опускающуюся и поднимающуюся от сбитого дыхания грудь. Охотник отвернулся, лишь когда она добралась до широких вентиляционных решеток, заполняющих всю стену, и свернула направо, как он и просил.

Краев нехотя повернулся в другую сторону, поморщившись от усилившегося запаха гнили. Прошло, должно быть, не меньше пяти минут, пока охотник наконец снова не увидел мелькнувшую вдали тень. Послышался шорох одежды, негромкие шаги, в дрожащем ржавом свете мелькнули блестящие глаза, не отрываясь смотревшие на охотника.

Юра замер, еще не поняв, кто мечется в тенях, стараясь оставаться невидимым. Кузьмича он заметил несколько минут назад, за мгновение до того, как Лиза вынудила его обернуться. Он послушался не оттого, что она так настаивала, и не для того, чтобы на нее посмотреть, а чтобы она не догадалась проследить за его взглядом и не заметила темную кучу в паре метров от них. Охотник не сразу его заметил лишь потому, что искал глазами белую застиранную футболку. Но посеревшая ткань уже приобрела влажно-черный цвет, пропитавшись кровью.

Наконец блестящие в хлипком свете глаза вынырнули из темноты прямо перед носом рядового. Разорванный в уголках рот растянулся в неестественно широкой улыбке, обнажив ряд тонких клыков-игл.

– Пошли! – взволнованно прошипел Гадюка. – Я знаю дорогу, я покажу!

Он закашлялся, выплюнув на охотника сгусток черной крови размером с кулак.

– Дорогу куда? – сдавленно спросил Юра, не отшатнувшись.

– К девочке, к девочке дорогу знаю, пошли!

– Зачем ты мужика убил? – Парень всматривался в лишенные век глаза, видя в них свое отражение.

– Он бы попросил тебя!

Гадюка, скрючившись и дрожа, отступил на шаг. Его вырвало кровью.

– О чем попросил бы? – Охотник не шевельнулся.

Гадюка откашлялся и, наконец, поднял взгляд. Он попытался что-то сказать, но тут же вскрикнул от боли, и по его подбородку поползли кровавые ошметки. Темно-красные пузыри бурлили на клыках.

Смрад усилился.

– Это же ты. – Юра нахмурился. – Воняет от тебя, да? Каждый раз это был ты!

– Только дошло? – Мужчина наклонил голову.

Юра растерянно кивнул.

Схватив Краева за предплечье, Гадюка молча шагнул в глубь тоннеля, таща парня за собой. Юра пытался упереться ногами в пол и разжать его хватку, но Гадюка волок его за собой, как тряпичную куклу, – чуть приподняв, чтобы охотник едва касался земли и не мог оказать особого сопротивления. Они прошли не больше ста метров, когда Гадюка резко нырнул в незаметную со стороны нишу в стене и, согнувшись вдвое, прополз по недлинному тоннелю.

Они оказались в крохотной каморке, обитой стальными листами, выкрашенными в голубые и белые полосы. Единственная лампочка болталась на оклеенном изолентой проводе над входом, позволяя темноте обгладывать остальную часть комнатки. Гадюка разжал руку настолько резко, что Юра не устоял на ногах и, потеряв равновесие, врезался спиной в стену. Раскаленный металл тут же ошпарил его от лопаток до поясницы.

– Здесь феникс, – выдохнул охотник, подпрыгнув на месте от боли.

– Кто вы?! – вскликнул тоненький девичий голосок. – Где папа?!

– Все хорошо, – мягко сказал Юра, ориентируясь на голос – самой девушки он не увидел.

– Где мой папа?!

– Я не причиню тебе вреда. Я безоружен. – Охотник поднял руки в доказательство собственных слов.

– Папа! – закричала она, срываясь на визг. – Папа!

Все это время Гадюка морщился, зажав руками уши. Он согнулся и забился в угол, с силой вжимая руки в голову. По пальцам потекла кровь, ногти продрали кожу висков и царапали череп.

– Тш-ш-ш-ш, перестань. – Охотник двинулся вперед, выставив руки перед собой. – Не кричи, пожалуйста. Я здесь, чтобы помочь тебе.

– Где папа?.. – Девушка всхлипнула где-то совсем рядом, и Юра наконец ухватил в темноте худенькое плечо.

– Скоро придет, – соврал охотник, опасаясь, что девушка снова поднимет шум.

Гадюка замер, опасливо вглядываясь в темноту. Он чуть отвел руки, но не решался опустить их совсем. Только сейчас Юра заметил, что в ушных раковинах его зияли дыры, будто от крупного сверла.

– Где он? Кто вы?

– Давно ты здесь?

– Не очень, – неуверенно ответила она.

– Как тебя зовут? Не бойся, я здесь, чтобы помочь, я охотник.

Секунду комнату жрала абсолютная тишина, пока не раздался вопль ужаса. Девушка билась в его руках так, будто от этого прямо сейчас зависела ее жизнь и если не вырвется – умрет.

– Успокойся, что с тобой? – Юра сумел ухватить ее за второе плечо и удержать, хотя та колотила его ногами и пыталась вырваться.

Спустя несколько минут девушка выбилась из сил и безвольно повисла в руках охотника.

– Не убивайте меня, пожалуйста, – всхлипнула она. – Я не делаю ничего плохого.

– В тебе и феникс… – растерянно прошептал Юра, но почти сразу сумел взять себя в руки. – С тобой ничего не случится, никто тебя не тронет, слышишь? – Он чуть ослабил хватку.

– Не убивайте меня… – плакала девушка. – Где папа? Позовите папу!

– Он не может сейчас прийти, – чуть треснувшим голосом ответил охотник. – Я отпущу тебя, ладно? Не будешь убегать? – Девушка отрицательно замычала. – А кричать?

– Не буду, – буркнула она.

Юра медленно разжал руки, и худенькие плечи выскользнули. Он отошел к входу в комнатку, где висела лампочка.

– Иди сюда, дай посмотрю на тебя, – он сделал еще шаг назад, чтобы не заставлять ее подходить слишком близко.

Наконец, из темноты шагнула тощая женская фигурка. Девушке было, должно быть, около двадцати, по лицу определить сложно. Мышиного цвета волосы затянуты в растрепанный пучок на затылке, слишком большой свитер с оленями висел на ней мешком, а на локте зияла внушительная дыра, опаленная по краям, чтобы петли не расходились дальше. Штаны, похоже, пижамные – бежевые, в катышках, коротковатые. На ногах замызганные тапочки-зайцы, пластиковые глаза с которых отвалились. На носу – крошечном чуть задранном носике – были водружены крупные квадратные очки в роговой оправе. Одну из дужек заменили грубо скрученной проволокой, которая перевешивала очки влево. Кожа скорее серая, губы сухие, бесцветные, почти неразличимые на бледном лице. Впалые глаза когда-то были серо-зелеными, но сейчас помутнели и почти не видели.

– Как тебя зовут? – Девушка медлила, отведя молочный взгляд в сторону. – Давай познакомимся. Я – Юра.

– Лена, – нехотя буркнула она себе под нос.

– Приятно познакомиться, Лена, – улыбнулся охотник. – Расскажи мне, почему ты здесь.

– Где папа? Он сказал, что это секрет. Где папа?!

Глава 8

Выбирай

Лиза просидела напротив вентиляции, должно быть, с полчаса. Она не шевельнулась, вслушиваясь в разговор охотника с кем-то, но так и не услышала его собеседника – будто Краев говорил сам с собой. Слышала, как девушка где-то очень глубоко в тоннелях звала папу, но отчего-то сама Лиза знала, что тот не придет. Она не видела Кузьмича, но сейчас уже поняла, что он бы не вернулся за ними, сколько бы ни ждали.

Девушка выждала еще немного, пока все не затихло, – может, минут десять или чуть меньше, после чего сорвалась с места и побежала в обратном направлении, выбирая дорогу скорее интуитивно, чем как-то еще. Поворот, поворот, протекающая труба, поворот, тупик. Она чертыхнулась и аккуратно вернулась до последней развилки – поворот, поворот, тупик.

Добравшись до комнатки, где все еще пахло супом, она сумела наконец отыскать выход. Когда Лиза выбралась в вестибюль, он уже кипел торопящимися людьми. Толпа была намного реже, чем должна была бы быть, но слишком многие, посмотрев утренние новости, решили остаться дома. Вместо привычного беспрерывного полотна человеческих тел, тесно прижатых друг к другу и медленно ползущих, как крупный слизняк по капустному листу, в сторону турникетов, был лишь плотный поток, через который Лиза сумела проскользнуть к высоким дверям.

Выскочив на улицу, она полминуты глубоко дышала, привыкая к свежему воздуху, не смешанному с влажностью и плесенью, и яркому утреннему свету. Не обращая внимания на изумленные лица сонных людей, она побежала в сторону больницы, гулко топая старыми башмаками.

Солнце уже нагрело город, так что девушка на бегу скинула пахнувший бензином свитер и чуть не отшвырнула его в кусты, но в последний момент спохватилась и, не сбавляя скорости, скомкала его и зажала одной рукой. В левом боку закололо, легкие горели, но больница уже выросла из-за горизонта грязно-белым кирпичом. Лиза быстро шагала – уже не бежала, – тяжело дыша и держась за бок. «А ведь бегунья», – хохотнула девушка про себя, вдруг поняв, что не все прошлые заслуги принадлежат ей. Успехи в спорте – явно не ее, например.

Когда это началось? Когда феникс начал влиять на ее жизнь? Цвет волос – не ее, талант к бегу – тоже. Может, она и готовить теперь разучится? Хотя это вряд ли – нельзя разучиться делать то, чего никогда не умел. «Привет, проблемы с самооценкой, какие же вы классные», – недовольно сообщил ее внутренний голос.

– Территория закрыта, – сухо буркнул один из представителей милицейского патруля, окружившего территорию больницы по периметру.

– Мне нужно поговорить с охотниками, позовите их, – Лиза попыталась заглянуть через плечо невысокого солдатика с тощенькими ножками.

– Штатским не положено.

– Они еще тут хотя бы?

– Не положено.

– Это важно! Рация у вас есть? Вызовите кого угодно из охотников!

– Девушка, вы…

– Вызывай! – процедила она сквозь зубы.

– Но не поло…

– Пропустить, – послышался стальной голос.

Солдатик икнул от неожиданности и учтиво отступил в сторону, освобождая Лизе дорогу. Девушка фыркнула и шагнула за ворота больничного парка. Василий стоял в нескольких метрах от забора, уже в охотничьей форме – силуэт был резкий, угловатый. Лиза растерялась – она говорила с Васей, тем, что шутил над заботящейся Мариной и подкалывал майора, но сейчас дело было даже не в одежде или том, как он стоял – сведя лопатки, с идеально ровной спиной, вздернутым подбородком, скрестив руки за спиной, прямой, как лезвие, – а в лице, во взгляде. Он смотрел на нее как на незнакомку или солдата, что, впрочем, ничем не лучше. Сейчас она говорила не с Васей, нет, а с полковником. С главой последнего охотничьего отряда.

– Я думаю, мы нашли феникса, – сразу выпалила она, чувствуя, что надо торопиться.

– Где? – он свел брови.

– В метро, где-то внутри, рядом с тоннелями.

– Показать сможешь?

– Думаю, да, – выдохнула она.

Полковник взял висевшую на поясе рацию:

– Глеб, Марина, жду вас у входа в метро сейчас же. Прием.

– Вас поняли, мсье начальник, прием, – раздался голос майора. – Сашка с нами?

– Нет. Конец связи. – Он убрал рацию. – Поехали.

Василий быстро направился к воротам. Солдатик отшатнулся и вжался в кирпичную кладку забора, когда охотник чеканным шагом миновал его, даже не повернув головы. Найденова растерянно проводила мужчину взглядом, через пару секунд ойкнула и бегом кинулась догонять, едва успев оказаться рядом, как раз когда полковник открыл перед ней дверь темно-зеленого армейского джипа. Водитель кубарем выскочил сразу же, как заметил, что полковник замер рядом с водительской дверью, – на принятие правильного решения ретироваться у солдата ушло меньше секунды. Василий хлопнул дверью и рванул машину с места.

– Пристегнись, – коротко бросил он, не взглянув на девушку, которая тут же суетливо выполнила его требование.

Путь до метро занял меньше минуты – Василию даже не пришлось включать мигалку или сигнальное оповещение, при появлении армейского автомобиля все били по тормозам, пропуская охотника. Вестибюль же опустел почти сразу после их появления: люди мгновенно поняли, что происходит, проведя в уме простую логическую цепочку «армия – охотники – остановились – тут феникс – бежать». Полковник преградил рукой Лизе путь, и они выждали пару минут, пока последний человек не покинул вестибюль – это был перепуганный пенсионер. Он торопился, переставляя толстую деревянную трость. Группа студентов придерживала его за локти и спину, опасаясь, что тот упадет в спешке, – старик оказался крепче, чем они ожидали, но был благодарен – ему не хотелось уходить последним. Так было спокойней.

– Теперь пошли, – скомандовал полковник, решительно направившись к высоким деревянным дверям.

За их спинами с визгом затормозил второй джип – точно такой же, выкрашенный в темно-зеленый камуфляж, – и из него, не дожидаясь полной остановки, выскочили трое. Все тут же последовали к входу в метро, в тишине, без разговоров. Лиза мельком оглянулась назад, успев заметить каменные лица охотников, нахмурившегося казаха (который был настойчив и все же поехал с охотниками) и перепуганного солдата-водителя, оставшегося во второй машине.

Глеб на секунду улыбнулся и подмигнул девушке, та неосознанно улыбнулась в ответ, но лицо охотника тут же переменилось: он был сконцентрирован и серьезен. «Она едва держится, наверное», – промелькнуло у Глеба в голове, но он отодвинул это куда-то очень далеко – настолько, чтобы не доставать, пока охота не закончится. Потому что до ее завершения – нет никого и ничего, и он – никто и никогда никем не был, кроме как охотником. И во всей вселенной кроме него есть только феникс, которого надо поймать.

* * *

– Лена, у тебя есть зеркало?

– Такое, – девочка протянула охотнику маленькое карманное зеркальце в стальной рамке.

На его задней стороне было изображение выпрыгнувшего из воды кита.

Охотник схватил его не думая и тут же выронил – воздух наполнился запахом обожженной кожи.

– Больно? – девушка взволнованно подбежала и, схватив парня за руку, начала дуть тому на ладонь.

– Немножко, – улыбнулся он. – Спасибо.

– А что случилось? – Она подняла на него помутневшие глаза.

– Ничего страшного, Лен. – Он погладил ее здоровой рукой по волосам. – Я выйду ненадолго, хорошо?

– За папой?

– Да, поищу его. Подождешь?

– Конечно! – Девочка улыбнулась и отбежала вглубь каморки.

Скрипнула кровать – она забралась на нее с ногами и внимательно следила за Краевым.

Гадюка ждал Юру сразу за порогом. Он прислонился к стене и дышал с громким хрипом, при каждом выдохе из горла вырывался влажный хлюпающий стон, с уголка рта сочилась густая, как смола, кровь.

– Тут нет прохода, – прошептал он, когда охотник вышел в тоннель.

– Прохода «туда»?

– Да, его нет, не могу выйти. Забери меня, я не выдержу.

– Как? – растерянно выдохнул Юра.

– Мне надо вернуться.

Он закашлялся, согнулся пополам, и его вырвало чернеющей гущей.

– Я не знаю как. – Охотник растерянно придержал мужчину за плечо.

– Знаешь.

– Я и сам не могу пройти, тут нет зеркал. Я даже не уверен, что мы поняли, как это происходит, – обреченно воскликнул он.

Гадюка, дрожа, поднял на него лишенные век глаза. Белки влажно поблескивали в тусклом свете, зрачки расширились. И охотник снова увидел в них свое отражение. Обхватив окровавленную голову Гадюки, он посмотрел на него в упор. Отражение, не приблизившись ни на шаг, протянуло ему руку.

Краев понял, что все получилось, когда хриплые стоны прекратились. На мгновение он решил, что Гадюка просто перестал дышать, но ему даже не надо было осматриваться, чтобы распознать, где тот находился. Горячий воздух согревал легкие, наполняя их тлеющей колючей соломой, впитавшей всю сырость этих тоннелей.

– Еще бы чуть-чуть, – послышался радостный голос за спиной.

Гадюка – снова с хвостом пшеничных волос на затылке и мокро-серыми глазами – стоял рядом и с важным видом поправлял длинную черную жилетку, накинутую на бледно-бежевую рубашку с закатанными рукавами.

– Как ты?.. – изумленно промямлил Юра.

– Ну, как мог восстановился на той стороне… – протянул Гадюка, ухмыльнувшись. – Едва успели, а!

– Успели куда?

– До чего, – поправил его парень. – До смертушки моей преждевременной. – Он притворно поежился. – Похоже, это последняя вылазка была. Жаль. – он вздохнул. – Знал бы – выбрал бы совсем другое место.

– Ты больше не пойдешь в, – он запнулся, – на мою сторону?

– Сам же меня видел, – фыркнул Гадюка. – Куда там. Но зато, – его лицо разорвала пополам широкая улыбка, обнажив острые тонкие клыки, – ты вспомнил, наконец, как блуждать!

– Ни хрена не вспоминал. – Юра покачал головой.

– Но вот же. – Гадюка расставил руки в стороны, демонстрируя себя. – И сам вернулся, и меня забрал!

– Да я не вспоминал этого, – настаивал охотник. – Мы догадались.

– Как это? – Гадюка одним прыжком очутился рядом, пристально вглядываясь в Краева и не моргая.

– Просто подумали. – Он пожал плечами. – Сопоставили одно другому – и вот. Но я ничего такого не помню. Мне жаль, – почему-то добавил он.

– Все равно вспомнишь, – задумчиво проговорил Гадюка, не отрывая от него взгляда. – Да, да, наверняка вспомнишь. Пойдем пока, а?

Юра растерянно кивнул и вслед за Гадюкой шагнул обратно в каморку. «Там» она была абсолютно такой же. Феникс сидела в дальнем углу, очень тихо, смирно. Когда охотник переступил порог, она сорвалась вдруг с места и, подбежав к нему, обняла тонкими ручками. Ее серые волосы пахли смолой и хвоей, а сердце билось сильно, бойко.

– Ты меня заберешь, да?

– Заберу куда? – Юра стоял, в нерешительности раскинув руки.

– Наверх, – улыбнулась девушка. – Я устала от темноты, хочу на солнце, хочу гулять!

– Заберу, – кивнул он и зачем-то обнял девушку.

Та, довольно охнув, прижалась к парню еще крепче. Юра гладил ее по волосам, проводя ладонью по тонкой шейке – сломать ее не составит никакого труда. В этот раз он не допустит жертв, все будет совершенно иначе и быстрее. Охотник обхватил ее шею.

– Стой! – Гадюка резко дернул феникса на себя, вырвав ее из рук парня.

– Не мешай, – процедил тот сквозь зубы.

– Я не для того тебя привел. – Гадюка оттолкнул девушку в темноту и закрыл ее спиной.

– Дай пройти. – Охотник уверенно шагнул вперед, но Гадюка резким толчком отбросил его к противоположной стене. Однако охотник устоял на ногах.

– За что ты хочешь ее убить?

– Это феникс.

– И? Никто тебе больше не верит. Только я. Не убеждай меня, что ошибаюсь.

– Фениксы опасны.

– Она не навредила еще ни одному человеку, – гневно крикнул Гадюка. – Ты даже не узнал ее!

На полу что-то блеснуло. Массивная ржавая цепь тянулась из тоннеля в темный угол, где сидела сейчас, поджав колени к груди и испуганно дрожа, феникс.

– Что это? – Юра приподнял цепь с пола, та оказалась тяжелее, чем на первый взгляд.

– Увидел? – Гадюка изумленно округлил глаза.

– Сам как думаешь?! – рявкнул парень. – Так что это?

– Увидел! – ликовал тот. – Я знал, знал!

Юра раздраженно дернул цепь на себя, рассерженный тем, что не получил ответа. Из темноты послышалось «Ой!».

– Не надо, нет-нет. – Гадюка замахал руками. – Эй, куколка, иди сюда! Иди-иди, не бойся!

Девушка опасливо выглянула из тени, не сводя глаз с охотника. На ее шее висел широкий стальной воротник, увенчанный кольцом. К нему крепилось первое звено цепи, которую держал сейчас в руках Краев. Феникс перевела взгляд на Гадюку, а тот одобряюще закивал и махнул рукой, подзывая ее поближе. Охотник проследил за цепью – она уходила в темноту тоннеля.

– Связь увидел, вспоминаешь!

– Ты про цепь? – Юра свел брови. – С чем она соединяет?

Гадюка широко улыбнулся и, не моргая, наклонил голову вбок, выжидающе глядя на охотника.

– Не с чем, – догадался Юра. – А с кем.

Мужчина медленно кивнул.

– С человеком? Эта цепь соединяет феникса и человека?

– Конечно! – Гадюка разве что не прыгал от волнения и радости. – Конечно, это связь, связь!

* * *

В перерывах между грохотом проносящихся поездов тоннели задыхались без звуков. Охотники с добровольцами аккуратно передвигались в тусклом свете, концентрируясь в тишине, которая топила людей в этом подземелье. Лиза безошибочно определяла путь к тому месту, где Юра заставил ее уйти. Иногда она останавливалась на очередной развилке, напряженно вспоминая, какой путь ведет к тупику, а какой – вглубь кроличьих нор.

– Пришли, – сообщила она, когда вся группа добралась до узкого прохода, посреди которого исчез Кузьмич.

Его тело они нашли почти сразу.

– Больше никого, – нахмурился Василий, осматриваясь. – Где рядовой?

– Не знаю, – голос Лизы дрогнул. – А вдруг…

– Нет, – перебил ее Глеб. – Никаких вдруг. Он пошел дальше.

Полковник кивнул:

– Лизавету в центр, Абдибакыт завершает. Двигаемся колонной по одному, внимательно осматривайте стены. По карте через сто метров здесь тупик, проходов нет.

– У тебя есть карта? – удивилась Лиза.

– Да, – отрезал полковник, шагнув в распахнутую пасть тоннеля.

– Ты же не думала, что он не успеет подготовиться? – улыбнулась Марина, двинувшись следом за начальником. – Держи фонарь, ты за мной.

Она кинула небольшой карманный фонарик через плечо, Лиза охнула и вытянула руки, но тот пролетел прямо между ее ладоней, хотя удара об пол не последовало. Девушка растерянно оглянулась и наткнулась на довольную физиономию Глеба, сжимавшего заветный фонарик.

– Вы что-то потеряли, мадемуазель? – Он покрутил его и поднял, дразня девушку.

Та пару раз попыталась отобрать фонарь, но, поняв тщетность своих усилий, фыркнула и отвернулась.

– Ладно, ладно, держи, – улыбнулся парень и, обогнав ее, выставил фонарик, держа его за основание, будто цветок.

Лиза, насупившись, забрала его, и майор тут же исчез, оказавшись позади. На секунду она замерла, изумленно глядя на охотника: только что он дразнил ее и паясничал, как четвероклашка, а сейчас, нахмурившись, внимательно вглядывался в узор стальных швов на внутренней стороне тоннеля, полностью сконцентрированный, напряженный и красивый в этой серьезности. Девушка тряхнула головой и отвернулась, последовав за медленно продвигающимися по кишке тоннеля охотниками.

Каждый осматривал одну из стен, облизывая их белым электрическим светом, но те были настолько одинаковыми, что в какой-то момент все пятеро поймали себя на мысли, что невозможно определить, как далеко они прошли и продвигались ли вообще.

– Подождите, – послышался голос казаха спустя четверть часа. – Мне кажется, тут что-то есть.

Он цеплял ногтем толстый шов, соединяющий стальные пласты, которыми была отделана одна из стен.

– Неплотно стоит, – пояснил он, когда подошел полковник.

– Дай посмотреть.

Казах отошел на шаг, позволив Василию встать на его место. Полковник быстро осмотрел шов и начал шарить руками вокруг, внимательно ощупывая все выпуклости.

– Ищите, тут должен быть рычаг.

Чуть рассредоточившись, вся команда, не удивившись приказу полковника, начала высматривать что-либо, что могло послужить частью механизма.

– Или кнопку, – продолжал Василий. – Ручку, педаль, это может быть что угодно.

Над его ухом раздался женский шепот, прохладное дыхание защекотало висок:

– Или замочную скважину…

Полковник вздрогнул и резко оглянулся, выхватив светом фонаря весь отряд, члены которого изумленно на него смотрели.

– Что случилось? – ошарашенно спросила Марина, стоявшая рядом.

– Ничего, – медленно ответил полковник, напряженно осматриваясь. – Послышалось.

Соврал. Дашин голос ему не послышался, она абсолютно точно была здесь, он чувствовал ее дыхание на коже, щеку и висок все еще холодило, а кровь пульсировала в кончиках пальцев.

– Или замочную скважину, – наконец, добавил он громко. – Это может быть замок.

– А, так тут есть, – тут же откликнулся Глеб, помахав поднятым к потолку фонарем.

Василий внимательно осмотрел участок кирпичной кладки, на который указал майор, но ничего не заметил. И лишь на ощупь он обнаружил глубокий проем вытянутой формы, около трех сантиметров в длину.

– Без ключа нам это мало поможет, – разочарованно заметила Марина.

Расстегнув пару пуговиц мундира, полковник запустил руку во внутренний карман, где, завернутый в кусок мягкой хлопковой ткани, лежал оплетенный волосами ключ. Он зажмурился, решая, стоит ли доставать его на глазах у всех, и все же вынул сверток.

– Погасите фонари, – потребовал он.

– Заче…

– Выполнять!

Фонари потухли, погрузив пятерых людей, погребенных под десятками метров сырой земли, в тусклый полумрак. Щелчок – три ближайшие лампочки потухли, заполнив пропитанный плесенью воздух несильным запахом гари.

– Наш секрет, а? – звонкий голосок над ухом полковника.

Он слышал, что она улыбается, чувствовал, как она была довольна тем, что он все понял.

– Так и есть, – выдохнул он в ответ так тихо, что сам едва слышал.

Но она услышала. Он ощутил ее дыхание на щеке, когда девушка снова улыбнулась, чуть хихикнув. Полковник развернул сверток и взял в руки ключ – тугое переплетенье локонов на мгновение разнесло вокруг аромат сырой земли. Промедлив еще пару секунд, он, глубоко вдохнув, вставил ключ в спрятанную среди кирпичей замочную скважину. Тоннель вздрогнул от механического жужжания и скрежета камня о камень.

Бетонный блок, закрытый неплотно прижатым стальным листом, медленно отъехал в сторону, раскрыв низкий проход.

– Осторожно, тут штырь, – предупредил Василий, когда стальная игла полоснула его по плечу и пропорола мундир.

Миновав короткий коридор, они очутились в точно таком же тоннеле, как тот, из которого пришли.

– Будто и не выходили, – Марина внимательно оглядывалась.

– Нет, – пожал плечами казах. – Поезда не так слышно.

– Разделяемся, – решил полковник. – Абдибакыт, Марина – в ту сторону; я, Глеб и Лиза – в эту. Через десять минут возвращаемся к этой точке. Заведите часы.

– Вас поняла, – кивнула лейтенант, устанавливая таймер.

– Расходимся.

Девушка и казах неторопливо пошли в обратном направлении, внимательно оглядывая стены: Марина – слева, Абдибакыт – справа.

– За мной, – скомандовал полковник. – Глеб, ты завершающий.

– Ненавижу подземелья. – Майор передернул плечами. – Ну, хоть вид хороший, – добавил он себе под нос, двинувшись вслед за Лизой.

Они продвигались по близнецу предыдущего тоннеля, который был разве что более молчаливым – даже грохот мчащихся в темноте составов не выдергивал из душащей тишины. Каждый захлебывался в ней, но не решался произнести ни слова, полностью сконцентрировавшись на поиске прохода, или двери, или чего-то еще на беспрерывном полотне стен. Полковник отметил про себя, что, согласно карте, тоннель, из которого они вышли, уже завершился тупиком несколько метров назад, но этот, похоже, заканчиваться не собирался – свет фонаря уходил вдаль, сжираемый темнотой, не находя никакой опоры там, в глубине. Только вязкая, маслянистая тьма.

– Мсье начальник, – заявил майор, когда таймер на часах визгливо сообщил, что десять минут прошло. – Пора назад.

– Нет, подождите. – Лиза замерла на месте, настороженно прислушиваясь.

– Что такое? – буркнул Глеб.

– Помолчи. – Она рефлекторно закрыла майору рот ладонью, не повернувшись к нему и полностью обратившись в слух. – Там кто-то говорил.

– Я ничего не слышу, – нахмурился полковник.

– Сейчас нет, но перед этим я точно слышала голоса, – твердо заявила девушка.

– Ты уверена?

– Да.

– Глеб, возвращайся, сообщи, что мы вернемся позже.

– А рация?

– Не работает.

– Но…

– Действуй.

– Вас понял, товарищ полковник, – процедил Глеб сквозь зубы. – Аккуратней, – бросил он Лизе, та растерянно кивнула.

– А мы идем дальше, – скомандовал полковник.

Подземелье имеет свой особый запах, собственный воздух. Чем глубже – тем более ощутимым он становится, тем крепче цепляется к коже и волосам, оседая влажным осадком, прилипая к ресницам и солоноватым привкусом ложась на язык. Дышать было трудно, казалось, воздух весит здесь больше, давя на легкие и ребра. Лиза не слышала больше никаких голосов, но ощутила, что этот влажный, тяжелый воздух вращался чуть иначе. Она замерла, глубоко дыша и зажмурившись. Действительно, именно здесь что-то было иначе, воздух уходил чуть в сторону, немного разряжая плотный сырой поток, который так сложно было заталкивать в легкие.

– Вася! – позвала она, нырнув в почти незаметный со стороны проход.

Полковник, на мгновение поежившись от звучания собственного имени – его редко называли коротко, Васей, эта дружелюбная, приятельская форма резала слух, – последовал за ней, удивившись про себя внимательности девушки – он сам несколько раз провел по этой стене фонарем, но проход не заметил. Дверь совершенно сливалась с шершавой стеной.

Они оказались в крошечной каморке, почти полностью пожранной темнотой и плесенью. Лиза кинулась к лежавшему на полу охотнику – Юра тяжело дышал, чуть хрипя, и на их появление не отреагировал никак.

– Цел? – коротко спросил Василий, медленно продвигаясь по периметру комнаты, держа фонарь над взведенным пистолетом.

– Она умирала, – выдохнул Юра, не шевелясь.

Парень лежал, раскинув руки в стороны, и, почти не моргая, смотрел в покрытый глубокими трещинами потолок.

– Кто? – переспросила Лиза, быстро осматривая охотника. – Кажется, цел, – бросила она полковнику, тот коротко кивнул.

– Она все равно умирала, понимаешь? – рядовой почти не двигал губами, выдыхая слабые, нечеткие слова.

– Кто умирал, Юра? – Девушка склонилась над ним.

– А так многие будут спасены, – продолжил он, будто не замечая никого.

– О ком ты? Я не понимаю.

– Но теперь… – Он наконец, не моргая, перевел на нее взгляд. – Кто я теперь?

– Я не по…

– Я понимаю, – перебил ее Василий.

Полковник стоял над тощей девушкой, одетой в растянутый свитер и пижамные штаны, лежавшей точно в такой же позе, что и охотник. Ее шея была сломана.

– Ты что наделал? – процедил полковник.

– Я не мог, это было бы неправильно.

– Что. Ты. Наделал?!

– Выбора не было, понимаете? Не было вариантов, ничего не было!

– Скажи, – Вася перевел дыхание и отвернулся от тела девушки, – что это не ты ее убил.

Охотник молча лежал на полу, снова уставившись невидящим взглядом в потолок.

– Мужика тоже ты?

– Нет.

– Феникс?

– В том и дело, что нет! – Краев вдруг вскочил, едва не столкнувшись лбами с Лизой. – Этот феникс не убивает!

– А что он делает?

– Она, – поправил его охотник. – Смотри!

Юра подошел к полковнику и, чуть развернув его к свету, указал на небольшую рваную дыру на рукаве, за которой на светлой коже была прочерчена линия пореза. Рана была несерьезной, но ощутимой. Юрий резко дернул рукой так, будто держал трос и тянул что-то тяжелое за собой. Дернул еще раз, зло рыкнув и уставившись перед собой – на пустоту. Еще один рывок невидимого троса, секунда, и Юрий улыбнулся, глядя на руку полковника.

Василий, нахмурившись, наблюдал за будто вконец свихнувшимся парнем, уже набросав про себя план рапорта касательно сдачи одного из своих охотников в психлечебницу – перетрудился, перепугался, недосып, нервы, физические нагрузки, природная дурь. И как раз когда он уже нащупал на поясе наручники, чтобы скрутить – убийцу? – глава охотничьего отряда увидел странную, не свойственную этому лохматому парню улыбку – хищная, злая и при этом пронизанная довольством собой, своей правотой. А сразу после ощутил, как ноющая боль – совсем не сильная, но доставучая – уходит. Порез на его руке стремительно затягивался, оставляя лишь тонкую белую полоску шрама, а спустя еще пару секунд исчез и он.

– Этот феникс лечит! – ликующе воскликнул Юра.

– Быть не может, – ошарашенно протянул полковник. – Таких не бывает.

– С ума сойти! – воскликнула подбежавшая Лиза. – И следа не осталось!

– Я еще раз говорю: таких не бывает. – Вася изумленно ощупывал руку, не веря ни глазам, ни ощущениям.

– Откуда ты можешь знать?

– Потому что есть перечень, список.

– Реестр фениксов? – Лиза скептически подняла бровь.

– Если угодно, – отмахнулся охотник. – И там лечащего феникса нет.

– А это ты как объяснишь?! – не унималась Лиза.

Василий потер виски.

– Рядовой, ты арестован.

– Эта девочка умирала, – затараторил Юра, схватив полковника за плечи, чтобы тот взглянул на него. – Она умерла бы еще в детстве, понимаешь? Она должна была умереть много лет назад!

– И почему умерла только сейчас, – он поморщился, – от твоей руки?

– Она здесь, в метро, уже больше десяти лет. – Юра собрался с мыслями, в голове все путалось. – Она болеет, сильно болеет. Настолько, что даже феникс не вылечила. Она, феникс, все эти годы поддерживала ее, только она. Понимаешь? А отец ее спрятал, когда охоты начались, еще тогда, когда только завертелся этот ад.

– Это не дает…

– Убить двоих или одну! Такой был выбор! Либо обе, либо хоть одна живет.

– Отец – тот мужик в тоннеле? – рядовой кивнул. – Его точно не ты убил? – Полковник резко оттолкнул парня и отвернулся.

– Не я.

– Убийца – человек?

Юра помедлил.

– Отвечай!

– Нет, не человек, – признался он нехотя. – Теперь мы сможем спасти многих! Очень многих!

– И мы спасем, – медленно протянул полковник. – Где сейчас феникс?

– Здесь. – Он снова дернул невидимый трос. – Я держу.

– Ты видишь ее? И что, она хочет лечить?

Юрий несколько секунд внимательно вглядывался в пустоту перед собой, почти не шевелясь. Лиза заметила, как он сильнее сжал кулак и медленно повернул его, будто накручивая веревку.

– Просто боится, – ответил он наконец.

– Чего?

Охотник не отреагировал. Он снова повернул кулак, его лицо медленно прорезала улыбка.

– Чего она боится, рядовой? – раздраженно переспросил Василий.

– Его, – прошептала Лиза. – Его боится.

– Рядовой! – крикнул Вася, заставив того вздрогнуть и обратить внимание на стоявших рядом. – Что у тебя в руке?

– Цепь.

Издалека послышался шум быстрых шагов и тихих переговоров.

– Слушай меня, – Василий резко подскочил к охотнику и, прижав того к стене, заговорил быстрым шепотом. – Ни слова. Мы все обсудим в Форте, а сейчас заткнись. И не дергай рукой, это слишком заметно. Уяснил?

– Так точно, товарищ полковник. – Юра хищно улыбнулся.

Охотничья группа выходила из тоннелей молча, избивая гнетущую тишину пустого зала звуками шагов. Огромный светлый вестибюль, отделанный молочно-белым мрамором и украшенный фигурами солдат с мужественными красивыми лицами и добро улыбающимися колхозницами, был абсолютно пустым – только дежурная, размашисто крестясь и читая молитву с экрана телефона, сидела в своей крошечной будке.

Первым вышел полковник, за ним, щурясь, последовал Юра. Он приветливо помахал охнувшей женщине и, заметив суровый взгляд полковника, послушно направился сразу к выходу, хотя хотел что-то сказать дежурной. Та понятливо кивнула и, держась за сердце, перекрестила отдаляющуюся фигуру в перепачканной тельняшке.

Марина вышла лишь через минуту и, следуя неожиданному приказу Василия, держалась на отдалении в пять метров – не ближе и не дальше. Глеб помог Лизе перебраться через высокий порог, а невозмутимый Абдибакыт завершал шеренгу. Казах выглядел абсолютно спокойным – как если бы его лицо было сделано из воска. Соколова удивилась его хладнокровию, когда они, зайдя в каморку, обнаружили второе тело. Казах молча, не ожидая приказа, аккуратно поднял его и самостоятельно вынес из тоннелей, после чего молча успел вернуться – и все только за то время, что понадобилось Глебу, чтобы сначала строго отчитать рядового, а потом разругаться с полковником.

Марфуша заохала, когда в зал вышел Абдибакыт, держа на руках тело Кузьмича. Она уже открыла рот, чтобы гулко зарыдать, но в этот момент заметила наконец Лизу – девушка выбралась так тихо, что почти ускользнула от взора дежурной по станции. Дама выкрикнула ее имя и энергично замахала, подзывая девушку к себе. Лиза неуверенно глядела на нее, не решаясь подойти. Майор, стоя у нее за спиной, наклонился и шепнул на ухо что-то приободряющее, или, может, очередную нелепую шутку, но, что бы он ни сказал, она все же решилась приблизиться к даме.

– Девочка моя, – затараторила Марфуша с полными слез глазами. – Ты убежала, я не успела извиниться. Я плохой тебя не считаю, правда, правда! Ты извини, что я наговорила такого. – Она всхлипнула. – А ты хорошая девочка, хорошая, я сердцем чувствую. – Она ударила себя в грудь. – Вижу, что добрая, что честная, не обижайся на меня, пожалуйста, хорошо? Прости дуру старую, не хотела, не считаю я тебя за монстра, хорошая ты, хорошая, сердцем знаю.

Лиза слушала молча, не шевелясь, – разве что приоткрыла рот, когда из-за подступивших слез нос почти сразу перестал дышать. Несколько секунд девушка и дама смотрели друг на друга. Марфуша, громко шмыгнув носом, чуть расставила руки в стороны, и девушка, заплакав вдруг в один момент – в голос, с громким «А-а-а!» – почти упала в ее объятия.

Женщина гладила ее по волосам, называла дочкой, девочкой, куколкой, говорила, какая та хорошая, какая красивая и очаровательная, сколько всего прекрасного впереди, что плакать можно, даже нужно, что ничего страшного, что хорошее вернется в жизнь этого обреченного на постоянные испытания народа, что все они будут счастливы – и тучная дама, следящая за турникетами на такой красивой, светлой, теплой для души и сердца станции метро, и эта девочка, выплескивающая весь страх последних дней, и даже тот «симпатичный, хоть и глуповатый с виду юноша», который сообщил остальным охотникам по рации, чтобы отправлялись без него, и пообещал, что чуть позже – нет, не знает когда, конец связи, отвалите, не знаю, тут важно, не мешайте, – приедет сам и привезет Лизу в охотничий корпус Форта.

Девушка рассказывала Марфуше, как ей страшно было тогда, как страшно сейчас, как мало сил осталось – не осталось совсем, – как хочется проснуться – а лучше уснуть, а лучше навсегда; какие ужасные вещи она видела, сделала, слышала и трогала кончиками пальцев, которые до сих пор помнят теплоту крови в том проклятом офисе, как одиноко – не только сейчас, а всегда, как хочется, чтобы рядом был хоть кто-то, а она одна, всегда одна.

Марфуша внимательно слушала, кивала, плакала с ней вместе – но тихо, совсем тихонько, лишь иногда шмыгая носом, и гладила, гладила бедную девочку по голове, называла дочкой, красавицей, умницей.

Глеб отошел к дальним колоннам и терпеливо ждал, не глядя на часы и не слушая девушку, прекрасно понимая, что она вовсе не ему это говорила. Когда Лиза решит рассказать что-то ему – глядя в глаза, ну, или не глядя, но находясь рядом и к нему обращаясь, – тогда он не пропустит ни слова, не перебьет и не засмеется. А сейчас охотник спокойно ждал, столько, сколько было нужно.

Когда Лиза вытерла слезы и, всхлипывая, обернулась, она на мгновение испугалась, что все ушли – совершенно забыла о том, что времени на излияние накопившихся чувств нет, и не смогла сдержаться – ей физически было необходимо прокричаться, проплакаться, нажаловаться, ощутить ласку, нежность. Она услышала сквозь слезы каждое слово Марфуши и поверила ей – и тому, что счастье еще случится, и что она не плохая вовсе.

Пусть на какое-то жалкое мгновение, пусть сейчас ее снова охватят все те же темные, гнилые чувства страха и вины, но этот момент, когда и надежда была, и забота – он был нужнее, чем воздух. Сейчас она чувствовала, что сможет еще продержаться сколько-то, побороться. А когда наконец услышала громогласный храп облокотившегося на резную мраморную колонну охотника, поняла, что и улыбаться тоже пока может.

– Ну вы общаться, девчонки. – Охотник зевнул и размял плечо. – Можем выдвигаться, а?

– Да. – Лиза кивнула. – Пойдем.

– Все нормально? – Майор рефлекторно вытер слезы с ее щеки, удивившись, что не получил за это удара в нос или еще куда.

– Нет, – улыбнулась девушка. – Но будет лучше. Наверное.

Глеб, ощутив безнаказанность, не убирал ладонь от ее лица.

– Ребята! – вскликнула Марфушка, спеша к ним. – Подождите!

Майор, вздрогнув от неожиданности, все же отдернул руку.

– Дочка, вот, держи!

Она протянула Лизе вырванную страницу из журнала с японскими кроссвордами. Этот был почти решен – на нем несколько человечков стояли, держась за руки и глядя то ли на луну, то ли на солнце – они и круг были белыми, а весь фон – черным. На рамке вокруг кроссворда фиолетовыми чернилами были выведены очень красивые цифры – с хвостиками и завитками.

– Телефонный номер? – удивилась Лиза.

– Звони, если что, – смущенно улыбнулась дама. – А захочешь – так вовсе приезжай. Договорились?

– Спасибо, – девушка благодарно закивала.

Она в несколько раз сложила лист и растерянно оглядела себя, не зная, куда его убрать.

– Доверьте хранение ценностей профессионалу. – Глеб выхватил сверток и убрал его во внутренний карман мундира. – Я потом тебе отдам.

– Не потеряй только! – Марфуша сурово погрозила пальцем майору. – Хотя, если потеряешь, сюда просто приходите, хорошо?

– Ладно. – Лиза кивнула и снова обняла женщину.

– Вы аккуратней там, ребята, ладно?

– У барышни лучшая охрана. – Глеб выпятил грудь и задрал подбородок, переигранно демонстрируя мужественность.

– Ну, тогда я спокойна. – Марфуша еще раз крепко обняла девочку и наконец толкнула их к выходу из станции.

Лиза пару раз обернулась, удивленная жаром солнца и сухостью воздуха, – полная дама со смешной розовой помадой и похожими на леску волосами стояла в дверях, хлюпая носом и провожая охотника и девушку. Армейский джип вместе с водителем стоял все там же – в паре метров от высоких дверей метро, и всего через секунду он уже мчал их в сторону корпусов Форта.

А женщина еще несколько минут стояла, с тяжелым сердцем глядя на улицу. Боясь выходить и решив еще немного побыть на станции, она вздыхала и разглядывала безоблачное небо, когда сердце вдруг кольнуло. Сначала дышать стало трудно, затем невозможно. Сердце остановилось почти сразу. Уже бездвижная кровь быстро нагревалась, кожа стекала на пол бледной кипящей жижей с волосами и кровью, пахло жженной плотью, которая вскоре тоже начала будто плавиться, а всего через минуту перед высокими тяжелыми дверьми вестибюля метрополитена лежал в кровавой жиже полностью лишенный плоти скелет.

Человек, стоявший за одной из колонн, улыбнулся:

– Наконец-то, – шепнул он и облизнул высохшие губы. – Долго пришлось тебя ждать.

Те немногие, кто шел в ту минуту мимо станции, украшенной колхозницами и солдатами (пара подростков, расстроенных нагоняем от родителей за найденные в портфелях сигареты «Тройка», женщина-курьер и пожилой мужчина, шаркающий на встречу с новой дамой сердца, держа завернутый в газетку букетик из трех крупных ромашек – ее любимых – с зеленой веточкой) изумились необычному цвету глаз вышедшего из метро мужчины. Все четверо заметивших его пожали плечами и решили, что это линзы, но удивились, что столь солидный мужчина решил поменять цвет глаз на фиолетовый.

Глава 9

Связь

В корпусе охотников было непривычно тихо. Свойственный этой части Форта непрекращающийся шум сменился шелестом лежавших у главных ворот цветочных венков и тихим шипением догорающих свечей. Триста девятнадцать могил были вырыты этим утром на отдаленном подмосковном кладбище, и все сотрудники находились сейчас там.

Родившиеся в ту ночь фениксы долго стояли со скучающим видом посреди казармы, разглядывая спящих людей, которые медленно лишались кислорода. Когда первый из охотников выгнулся от судороги и захрипел, один из фениксов улыбнулся и начал напевать, размахивая руками, как дирижер, и радостно вздрагивая каждый раз, когда в огромной комнате с низким потолком гулким эхом разносился новый хрип задыхающегося человека. А всю оставшуюся ночь, до раннего утра, они медленно, внимательно зашивали охотникам рты сапожными иглами и толстой грубой бечевкой, напевая под нос:

Velut luna

Statu variabilis

Десятки тысяч не побоявшихся выйти из дома людей окружили охотничий корпус. Они принесли венки, букеты, свечи и плакаты с соболезнованиями. Высокие стальные ворота, украшенные узорчатой жар-птицей с длинным вьющимся, как пучок лент, хвостом и раскрытым в крике клювом, распахнулись. Петли пронзительно скрипнули, казалось, что разорванная горем пополам птица издала вопль боли. И начали выносить гробы.

Светлые, с жар-птицей на крышках, их несли, едва передвигая ватные ноги, близкие и друзья. В стеклянных глазах не отражалось ничего, кроме пожирающей изнутри пустоты, которая стремилась соединиться с пустотой снаружи. А человек – лишь тонкая прослойка между ними, которая вот-вот лопнет и позволит наконец миру рухнуть на колени и погибнуть.

Когда люди спотыкались или, обессиленные, теряли равновесие, толпа подхватывала их, а кто-то из пришедших занимал место среди несущих гробы. И все молчали. Не было ни слез, ни криков, ни разговоров – лишь абсолютная тишина. Только в нескольких шагах от процессии на мгновение раздалась мелодия:

Semper crescis

Aut decrescis

Насвистывающий был невысоким мужчиной лет тридцати. В потасканной черной олимпийке, начавшей маслянисто блестеть на локтях, дешевых светло-голубых джинсах, лопнувших сбоку кроссовках и тонкой серой футболке с надписью «abidas». Когда он заметил единственный устремленный на него взгляд, сплюнул под ноги и ухмыльнулся, обнажив на секунду желтые зубы, начавшие чернеть по линии десен. Глеб внимательно смотрел на мужчину, пытаясь вспомнить, где уже видел это неприятное лицо. Круглое, с чрезмерно пухлыми и влажными от слюны губами, маленькие глубоко посаженные серые глаза, короткая стрижка ежик, безвольный подбородок и обвисшая шея. Чуть полноватый, с «пивным брюхом», судя по всему, возрастом чуть за тридцать. Внешность более чем заурядная, мужчина был не то чтобы уродлив – он был вполне обычным, но решительно неприятным.

Мимо в полной тишине медленно пронесли еще один гроб, скрыв на несколько мгновений мужчину из виду, чего тому хватило, чтобы успеть смешаться с толпой и ускользнуть от вызывавшего раздражение впялившегося в него охотника. Глеб рванулся было в гущу толпы, но рация истерично захрипела, требуя его присутствия в штабе первого охотничьего отряда. Единственного отряда. Он последовал приказу полковника и быстро направился к воротам. За его спиной раздалась мелодия:

Vita detestabilis

Nunc obdurat

Et tunc curat

Ludo mentis aciem[2]

* * *

– Видел кого в корпусе? – спросил полковник вместо приветствия, когда Глеб зашел в кабинет.

– Пусто, – сухо ответил тот, рухнув в свое кресло.

Майор устало стянул кроссовки и закинул ноги на покрытый пылью стол.

– Ну, что тут у вас? – протянул он после затянувшейся паузы.

– Ничего хорошего, – буркнула Марина. – Расскажи ему, – она обратилась к Юре, который сидел на подоконнике, прижав спиной измятые жалюзи к стеклу.

В ответ раздалось негромкое сопенье.

– Отличное место для сна, – фыркнула девушка, но будить парня не стала.

– Подежурь снаружи, Марин, – попросил Василий. – На случай, если Марсель появится.

– Он на кладбище?

– Да. Со всеми.

Лейтенант кивнула и вышла в коридор. Василий сел на гитарный усилитель рядом со столом Глеба и несколько мгновений собирался с мыслями:

– Мы в дерьме, Глебушка.

– Новость столетия, блин, – буркнул тот.

– Я серьезно. Как только Марсель явится, придется излагать ему все как есть, хотя очень не хочется.

– И про волшебные штучки новенького? – удивился майор.

– А как еще выяснить, кто он? – Василий нахмурился. – Я согласен принять его в отряд, но вопрос расовой принадлежности никто не отменял.

– Ты серьезно его на опыты сдашь? Ну, Вась, брось, что за бред. Сам сказал, он с нами теперь.

– Еще раз повторю…

– Нет, одного раза достаточно, – резко перебил его Глеб. – Давай лучше я повторю, а? Раз говоришь, что принял, товарищ полковник, так не делай из него лабораторную мышь. А э-э-э… причина его особенностей – не проблема номер раз – для меня вообще не проблема, кстати, – вернись к этому вопросу, если все еще будешь хотеть, – он выждал пару секунд паузы, – когда мы приведем город в порядок.

– Ладно, – чуть помолчав, нехотя согласился полковник.

Высокий пронзительный писк заставил охотников вздрогнуть. На покрытом кофейными пятнами системном блоке у дальней стены начала часто мигать синяя лампочка. Она не попадала в такт писку, а оттого создавала в комнате еще больший бардак. Вася ворчал, пробираясь к своему столу, что давно пора сменить почтовое оповещение, которое поднимало всеобщую панику из-за мелочей – важные послания обычно приносят лично, опасаясь проникновения посторонних лиц в компьютерную базу. В итоге и предложение коллег пообедать, и рекламное объявление о скидках в магазине, в котором полковник несколько лет назад купил пару носков, со стороны казались началом новой катастрофы.

– Чего пишут? – Глеб откинулся на спинку кресла и потянулся всем телом.

Лицо полковника застыло безжизненной маской, черты лица заострились под тусклым светом монитора, и только глаза лихорадочно блестели, снова и снова вчитываясь в четыре слова, смысл которых не укладывался в его голове.

– Алло, командир, – позвал майор, но тот не реагировал. – Ой, смотрите, кто проснулся! Хорошо спалось, деточка?

Юра молчал. Он, нахмурившись и сморщившись, как если бы у него во рту была горькая таблетка, глядел по сторонам, не поворачивая головы, и будто не сразу понял, где находится.

– Вы оба резко сдали в уме? – раздраженно протянул Глеб. – Рядовой, прием!

– Да-да, привет, – прохрипел тот. – А где Абдибакыт?

– Сашку спать отправили, у него смена на скорой вечером.

– А, ну ясно. Вода есть?

Майор заглянул в кучу чашек, окружавших его рабочее место, выхватил одну, брезгливо принюхался и, решив, что опасности данная субстанция нести не должна, протянул Юре. Тот коротко кивнул и безразлично опрокинул в себя содержимое кружки.

– Полковнику никто не пи… – затянул Глеб низким голосом.

– Все сбежали, – выдохнул Василий негромко.

– Кто? – Юра протяжно зевнул.

– Фениксы, – полковник перевел дыхание. – Все фениксы сбежали.

– Что?! – вскочил Глеб. – Это, блядь, как?! Этого не может…

– Не знаю как, – Вася перечитывал послание снова и снова. – Все в тюрьме мертвы.

– Как это случилось?! – Майор, споткнувшись о гитарный усилитель и чуть не перевернувшись через стол, подбежал к главе охотничьего отряда. – Невозможно!

На экране была открыта электронная почта, развернуто окно с одним из последних писем, в котором мелким стандартным шрифтом значилось: «Фениксы сбежали. Выживших нет».

– Мне кто-нибудь объяснит? – Юра внимательно смотрел на охотников. – Какие фениксы?

– Все, – повторил полковник.

Он уперся лбом в столешницу и несколько раз с силой хлопнул по ней раскрытой ладонью, заставив массивный стол жалостливо заскулить. Спина охотника тяжело поднималась от глубокого дыхания – он хватал ртом воздух, пытаясь сохранить спокойствие. Майор не двигался, ему казалось, что даже сердце сейчас замрет, неспособное гнать кровь.

– Ну, – голос полковника вдруг показался слишком громким, – самое время провести вводную лекцию для вновь прибывших, а? – Никто ему не ответил. – Как думаешь, рядовой, почему фениксы так называются?

– Что нам делать… – прошептал Глеб одними губами, не слыша голосов вокруг.

– Без понятия, – пожал плечами рядовой. – А почему гречка называется гречкой?

– Подумай, – настаивал охотник. – Есть десятки других подходящих названий для этих тварей. Так почему фениксы? Чем они особенны?

– Да ладно. – Юра округлил глаза. – Только не говори, что перерождаются?

Полковник молча кивнул.

– Выходит, их не убить? И что вы с ними делали?

– Ловили.

– А потом?

– Искусственная кома и максимальный срок поддержания жизни.

– Пока человек не умрет от старости?

– Или болезни.

– Так фениксы не исчезли. – Юра потер переносицу и поморщился от бившей в лоб тупой головной боли. – Они действительно закончились. Список, – вдруг воскликнул он. – У тебя есть список? Потому ты и думал, что моего феникса не существует?

– Она просто ни разу не попадалась охотникам, – кивнул Василий.

– А? Кто? – Глеб растерянно переводил взгляд с одного на другого.

– Подождите. – Юра судорожно укладывал в голове новую информацию. – Почему мы тратим время на разговоры тогда? Там, – он указал на окна, – сотни фениксов!

– Почти семь тысяч, – поправил его Василий.

– Сколько?!

– От момента смерти до перерождения проходит минимум месяц, у нас есть немного времени на подготовку, – объяснил Глеб по пути к выходу. – Я за Мариной – она ушла без рации.

– Езжайте в тюрьму, доложите обстановку и оцените потери, – приказал полковник.

– А вы?

– Нужно дождаться Марселя. Потом сразу к вам.

– Понял, – кивнул Глеб и торопливо вышел из комнаты.

– Я с ними. – Юра направился было следом, но Василий потребовал остановиться.

– Она здесь еще? – Вася тяжело опустился в кресло. – Феникс.

– Да, – рядовой показательно дернул рукой, подгоняя девушку ближе, но охотник увидел только жест.

– И как она?

– Ноет, – закатил глаза Юра, – пытается сбежать.

– Почему? – нахмурился полковник.

– Не знаю, – охотник раздраженно пожал плечами. – Достала уже. Да и цепь таскать надоело.

– Сходи в штабную кузню, – Вася говорил медленно и вяло. – Я оставил пару часов назад заказ для тебя, уже должны были закончить.

– Что там?

– Я сказал, иди, – процедил полковник сквозь зубы, глядя в пустоту перед собой.

Юра кивнул и молча вышел. Он направился в подвал, надеясь, что сориентируется в кузнице сам.

* * *

– Ты знаешь, что человеку всего секунда нужна для того, чтобы влюбиться?

– А таким, как ты?

– Еще меньше.

Даша сидела на краешке стола, поджав одну ногу, и, улыбаясь, внимательно смотрела на полковника. Девушка появилась из ниоткуда – вынырнула из прозрачного воздуха и, похоже, удивилась не меньше полковника. Только вот ей не надо было надевать маску невозмутимости, чтобы подчиненный не решил, что полковник свихнулся. Странно, что тот видел своего феникса, но девушку в пышной персиковой юбке и белой майке не заметил.

– Слышала про твоих друзей. Мне жаль.

– Что ты здесь делаешь? – Он сохранял внешнее спокойствие.

– Где?

– В моем штабе.

– А я не там, – она засмеялась. – Строю себе, строю, а тут ты.

– Что ты имеешь в виду?

– То и имею.

Она наклонила голову, глядя на него с улыбкой. Волосы волной соскользнули с плеча и почти касались закрученными кончиками крышки стола.

– Хватит загадок, – отрезал полковник, разглядывая крупные волны пшеничных волос.

Он потянулся к одной из прядок.

– Видишь, – сказала она, когда рука охотника прошла сквозь светлые волосы, не коснувшись их. – Я не там же, где и ты.

– Что за бред, – пробормотал полковник, вскочив с кресла, и попробовал схватить ее запястье – без результата. Он размашисто провел рукой через все тело девушки – от левого плеча до правого бедра, не ощутив при этом никакого сопротивления: ее действительно не было перед ним.

– Как призрак…

– Эй-эй, – возмутилась она. – Живая я, живая.

– То есть я здесь, а ты там?

– Конечно.

– Как калька?

– Кто?

– Калька. – Вася продолжал пытаться провести рукой то по волосам девушки, то по ее щеке, но каждый раз безуспешно. – Полупрозрачная бумага.

– Ммм, – протянула она, замирая каждый раз, когда пальцы охотника должны были вот-вот ее коснуться. – Как стекло. Я тебя вижу и слышу, только вот коснуться никак.

– Но в метро я тебя не видел, – полковник говорил напряженно.

– Похоже, эта… как ты сказал…

– Калька.

– А, точно. Эта калька истончается. Я тоже тебя не видела под землей, – она хотела обхватить руками лицо охотника и заставить посмотреть на себя, но успела спохватиться и вспомнить, что это бесполезно. – Только слышала.

– Подожди, – он отошел на несколько шагов и растерянно оглянулся, стараясь не смотреть на девушку, – но там я тебя как-то… Не знаю, – он мотнул головой, собираясь с мыслями, – чувствовал, что ли.

– Правда? – Она вскочила со стола. – Как?

– Бред, – взвыл полковник. – Я умом повредился, выходит.

– Перестань. – Девушка подошла ближе, остановившись в шаге от него, ровно на том расстоянии, чтобы случайно не коснуться и не ощутить от этого ноющее разочарование. – Мы разберемся, слышишь?

– Слышу. – Он наконец поднял на нее тяжелый взгляд. – И все. Только слышу.

– И видишь. – Она улыбнулась.

– Но я точно чувствовал твое дыхание, – медленно проговорил охотник. – Я уверен в этом.

– А я чувствовала твой запах, – воскликнула Даша, едва сдержавшись, чтобы не подскочить ближе. – Может, эта э-э-э… калька! Она настолько истончится, что лопнет в конце концов?

– Может, – неуверенно выдавил Вася. – Почему это происходит?

– Не знаю. – Она пожала плечами и выглядела при этом настолько естественной, настоящей, что полковнику показалось, что не может быть такого, чтобы он не сумел до нее дотянуться. – Ты абсолютно точно первый человек, к нам попавший. Кто знает, какие будут последствия.

– Подожди. Как это первый?

– Ну, вот так.

– А Юра?

– Так он же не считается. – Она махнула руками.

– Это еще почему? Разве он не человек? – Полковник внимательно следил за девушкой: ее дыханием, лицом, жестами.

– Человек, – в голосе скользнула обида. – Но он не считается.

– Почему?

– Вася, я не могу об этом говорить, – она виновато опустила глаза, – извини.

Как могло такое выйти? Почему он не может коснуться сейчас ее плеч и попросить не расстраиваться? Дурак, устроил допрос.

– Я бы очень хотел тебя обнять сейчас, – сказал он раньше, чем понял, что говорит вслух.

– И я бы хотела. – Она горько улыбнулась. – Мне нужно продолжить строительство, я же архитектор. – Она зажмурилась. – Может, мы еще…

– Завтра утром, – перебил ее охотник. – В пять утра здесь же, хорошо?

– Договорились. – Она облегченно вздохнула.

Девушка помахала ему рукой и нехотя направилась к двери. Ее фигура мутнела, становилась прозрачней, а через несколько секунд полностью исчезла. Остался только запах сырой земли.

* * *

Кузница походила на ад. Темное помещение с редкими лампами и вспышками огня, вырывающимися из десятков печей. Здесь было жарко, воздух лип к коже влажными кусками, дышалось трудно, глаза слезились с непривычки от дыма. Широкие пропасти вытяжек висели над головой бесконечными тоннелями, захлебывающимися в гудении вращающихся лопастей продува. Печи – высокие, пузатые, с широкой решеткой, за которой шипел огонь, – были натыканы по всему помещению беспорядочно, без схем и планов. Они были окружены лабиринтами из длинных каменных столов, наковален и высоких стоек с аккуратно разложенными кузнечными инструментами. Там же с тихим жужжанием двигались роботизированные руки, сейчас замершие в бездействии, но обычно монотонно и тщательно изготовлявшие охотничьи клинки, пока кузнецы занимались более тонкой работой, которая, впрочем, держалась в строжайшей тайне. Пропитавшая все здание тишина проникла и сюда – на фоне привычного лязга, стука, ругани и шипенья опущенного в воду раскаленного металла тихое жужжание приборов и гудение вытяжки казались лишь пародией на звук.

– За браслетом?

В центре комнаты стоял очень высокий человек в кузнецком фартуке, доходившем до земли. Он хмуро поглядел на вошедшего из-под густых бровей и хмыкнул в светлую бороду – та едва отросла достаточно, чтобы полностью скрыть подбородок. Из-за нее же человек казался сначала старше, чем был на самом деле, но эта иллюзия развивалась очень быстро – по-юношески мягкие черты лица, розовые щеки, тощее тело – ему было чуть за двадцать.

– Э-э-э, – протянул Юра, ошеломленный окружением, – без понятия.

– На черта пришел-то тогда? – незлобно ворчал юноша.

– Полковник э-э-э… Глава первого охотничьего отряда отправил меня за заказом, – сказал он и почувствовал себя идиотом. – Каким-то.

– И что за заказ?

– Без понятия, – вяло признался охотник. – А что, их сегодня много?

– Странные вы, да? – Юноша улыбнулся и, стянув толстые рукавицы и фартук, направился к выходу. – Браслет на столе, инструменты все найдешь, если умеешь пользоваться. Я вернусь через полчаса, лучше бы тебе успеть.

– Успеть что? – Юра ошарашенно вытаращил глаза.

– Откуда ж мне знать, с вашей охотничьей секретностью-то, а? Мне сказали сделать браслет – я сделал. Сказали уйти после этого на полчаса – я ухожу. Дальше сами, шпионы, – добавил он, ухмыльнувшись.

– Ну, э-э-э… хорошо, – промямлил Краев, чуть вздрогнув, когда кузнец хлопнул дверью.

С минуту он напряженно вслушивался в треск огня и, почему-то уверенный, что не один здесь, вглядывался в темноту, пытаясь уловить какое-либо движение.

– Отпусти, не убивай… – мямлила девушка, сидевшая на полу позади него.

Прижав к груди колени и обхватив их тонкими руками, феникс хныкала, бросая жалостливые взгляды на охотника.

– Прекрати уже ныть, – процедил он сквозь зубы.

– Но отпусти, пожалуйста, отпусти, – всхлипнула она. – Не убивай…

– Не буду я тебя трогать, – бросил он, шагнув вперед и с силой дернув цепь.

Девушка завалилась на бок и взвизгнула, когда охотник потащил ее по бетонному полу. Она вертелась и цеплялась за стальной воротник, визжала и кричала, но охотник спокойно шагал вперед – достаточно медленно, чтобы та могла встать, если бы хотела.

Наконец он остановился. Каменная столешница справа соединялась с широкими потрескавшимися от сухости досками, шершавыми и теплыми на ощупь. Стол был завален тряпками, массивными щипцами, молотками, лезвиями и иглами, больше похожими на колья. Вся кузнечная утварь свалена по углам стола: мастер торопливо расчистил его центр. На столе среди темных разводов древесных колец лежал широкий железный браслет с выросшим из него толстым кольцом, с которым они были единым целым: никаких креплений или швов.

– Этот заказ, что ли? – Юра разочарованно цокнул языком.

Феникс снова дернулась, пытаясь вырваться, но охотник крепко держал несколько раз обмотанную вокруг запястья цепь. «Интересно, из чего она сделана, – пронеслось у него голове, – не жжется совсем». Каждый раз эти рывки были неожиданными и сильными. Удивительно, что феникс не сбежала, когда Краев уснул, – не потому, что это могло бы быть просто, а потому, что Юра сам не ожидал, что мог так крепко сжимать звенья цепи даже во сне. И рядовой наконец понял, для чего был изготовлен этот предмет.

Он взял браслет и тут же отшвырнул его, поморщившись от боли и запаха жженной кожи.

– Лечи, – холодно приказал, дернув феникса к себе.

Чуть вытянув губы трубочкой, она тихонько подула на прожженные до мяса пальцы, почти мгновенно сняв боль. А еще через секунду гладкая бледная кожа вновь затянула кончики пальцев и ладонь.

– Впредь делай быстрее.

Феникс тихо ахнула, когда охотник, не дрогнув, поднял браслет с земли и, лишь морщась от вони горелой плоти, надел его на левое запястье. Щелкнул механизм замка, который через несколько секунд расплавился и стал полноценной частью теперь уже сплошного браслета – широкое стальное полотно, обхватывающее запястье охотника.

– Лечи, дура! – рявкнул он, глядя, как металл стремительно прожигает руку.

Слезы текли по болезненно-бесцветным щекам феникса, пока она дула на быстро затягивающуюся рану, и вздрогнула всем телом, когда последнее звено ее цепи крепко обхватило нагретое докрасна кольцо браслета, приковав ее к охотнику.

Охотнику, который сумел пленить феникса.

Глава 10

У тебя за спиной

Лейтенант Соколова понятливо кивнула и стремительно выскочила из комнаты, направившись к грубой железной двери, за которой обычно сидел генерал Марсель. Сейчас он был на кладбище, а Василий нервно ходил по штабу первого отряда в ожидании возможности обсудить случившееся и обговорить предстоящие действия охотничьего сегмента. Марина, вздохнув, оперлась на стену напротив двери, увенчанной серебристой табличкой с гравировкой «Николай Феликсович Марсель».

Непривычная тишина давила на барабанные перепонки, постепенно принося осознание того, что они в Форте совсем одни. Девушка начала насвистывать, ритмично постукивая пальцами по стене, чтобы как-то отвлечь себя от вакуума, охватившего здание. Она не сразу заметила, что к каждому третьему-четвертому ее удару добавляется еще один. Возможно, охотница так и не обратила бы внимания на это, если бы в какой-то момент не сбилась с ритма. Она – сбилась, а тот, кто стучал с ней вместе, – нет.

Марина замерла и напряженно прислушалась.

– Глеб, ты? – крикнула она в глухой коридор. – Вася?

Тишина. Выждав несколько секунд, она снова стукнула пальцем по стене. Еще раз, еще. И на четвертый удар звук удвоился – кто-то повторил ее движение с другой стороны стены.

Поежившись, Соколова медленно обернулась и, выждав пару секунд, двинулась вдоль коридора – ничего и никого.

«Послышалось? – пронеслось в голове. – Хм, нет, я пока в своем уме. И слухе».

Вернувшись на исходную точку, она размеренно отбарабанила короткую мелодию, припав ухом к стене, – ей снова ответили. Лейтенант отпрянула, как обожженная, по спине пробежали мурашки. Несколько раз глубоко вдохнув – настолько глубоко, что немного закружилась голова, – Марина тряхнула головой и осмотрела стену перед собой: под самым потолком зияла дыра забитого пылью и паутиной воздуховода. Встав на цыпочки, она смогла дотянуться до решетки и зачем-то постучала по ней.

– Ну не мыши же там, – нервно выдохнула она.

Звук повторился: громче, ближе. И через несколько секунд из-за решетки показались кончики пальцев. Кожа истрескавшаяся, покрытая сухим белым налетом. Рука дрожала, пытаясь пробраться дальше наружу, но движения казались слишком слабыми и неуклюжими, чтобы это удалось.

Марина вскрикнула и рванулась назад, врезавшись спиной в дверь кабинета.

«Человек? Как в стене мог оказаться человек?!»

– Я-я… – она сглотнула, – я позову на помощь! Остава… То есть… Боже.

На негнущихся ногах она шагнула в сторону, но стоило повернуться к решетке спиной – послышался шорох и стук, уже более громкий и четкий.

«Иди, иди, иди! – твердила она себе. – Там человек, ему надо помочь».

И не сдвинулась с места.

Охотница медленно обернулась: пальцы вылезли из воздуховода уже на две фаланги. Они извивались в воздухе, как щупальца, будто желая дотянуться до чего-то. Девушка развернулась полностью и, не моргая, сделала шаг вперед. Страх сжал горло, в нос бил смрад разлагающейся плоти, но она, едва волоча ноги, подошла вплотную к стене и потянулась вперед: ей непременно нужно было коснуться этой руки.

Пальцы продвинулись вперед еще на сантиметр, дотянувшись, наконец, до того, что они искали. Рука тут же, сбив старую решетку, вырвалась из воздуховода по локоть. Замкнув пальцы на запястье охотницы, рука рванула на себя, скрывшись в трубе, ударив при этом с силой девушку лицом о стену. Разбились рамки со снимками, осколки вспороли ей щеки и лоб. Опять рывок – еще один удар. И еще. Марина вопила и хрипела, пока ее лицо превращалось в кровавое месиво, и замолкла, лишь когда после особенно сильного, будто нервного, удара переносица вдавилась в череп. Одна яркая вспышка боли – за мгновение до того, как сломанная кость пронзила мозг, – и все было кончено. Безвольно повиснув, Марина медленно поднималась вверх, затягиваемая в воздуховод. Белая рука ломала ее череп и кости, перемалывая их в мелкие осколки, утягивая тело внутрь. Через несколько минут покрытые белым осадком, похожим на порошок, пальцы показались вновь: рука вылезла из трубы и, вытянутая на полтора метра бескостной кишки из мышц, подобрала решетку и исчезла в воздуховоде, аккуратно установив ее на место. Кровь стремительно впиталась в бетон, будто в губку.

* * *

– Знаешь, не самый классный аксессуар, – Юра помахал левой рукой, зайдя в комнату.

– Работает? – Вася перебирал какие-то бумаги.

– Да, вполне. Хотя делать его из железа было не лучшей идеей.

– А это не железо, – охотник поднял голову. – Это сплав из всего подряд. Я надеялся, что так мы избежим этой вампирской лабуды.

– Оборотней же. Типа серебро.

– Что?

– Ничего, забей.

– Иди, смени Марину, пожалуйста. Они с Глебом уехали в тюрьму.

– Где сменить?

– Я при тебе попросил ее перехватить Марселя, – процедил полковник. – Кабинет генерала на четвертом этаже.

– Э-э-э, ее там не было, если что, – протянул Юра.

– Ты же понимаешь, что я могу тебя выпереть отсюда?

– Ладно, ладно, я пошел, не кипятись.

Юра не успел выйти из комнаты – дверь распахнулась и внутрь ввалился запыхавшийся Глеб.

– Вась, ты Марину куда-то еще успел отправить или что?

Охотник раздраженно отодвинул стопку бумаг:

– Нет. Проявите хоть грамм самостоятельности и сами ее найдите. Вы меня…

– Вообще-то я искал, – перебил Майоров, – нет ее нигде. Зато один из турникетов на входе выломан. Совсем то есть – прямо с кусом пола лежит красивый в уголке.

– Ты уверен, что она не в здании?

– Да, – кивнул майор. – Либо она так красочно подала в отставку, либо лейтенанта сперли прямо у нас под носом.

– Рация? – Василий быстро печатал что-то на посеревшей клавиатуре.

– Твою дивизию, Вася! Это как предположить, что машина не едет, потому что ее не завели. Нет ответа ни по рации, ни по телефону, я все перепробовал.

– Выключай внутреннюю истеричку, – сухо ответил полковник. – Я отправил ориентировку в милицейские участки – ее уже ищут. Пошли.

– Ого ты спокойный, – нахмурился Глеб. – Ладно, плевать, погнали.

Турникет действительно был выломан вместе с частью пола – он грудой бетона и металла лежал в дальнем конце холла. Тот факт, что турникеты были всего метр в высоту и их вполне можно было преодолеть без подобных разрушений, говорил о том, что сделавший это хотел продемонстрировать силу.

– Снаружи был? – обратился полковник к Глебу.

– Объехал всю территорию – никого, потом уже поднялся к вам.

– Сразу почему не пришел?

– Не догадался, блядь!

Глеба раздражало спокойствие Василия, казавшееся ему напускным и неестественным, хотя он прекрасно понимал, что паникой ничего не исправить. Так же, как и беспорядочной беготней, – девушку давно увезли, пока весь отряд был занят неизвестно чем.

– И что теперь? – Юра растерянно замер перед раскуроченным турникетом. – Идем на поиски?

– Для поисков есть милицейский состав, – сухо отозвался полковник. – У них это получится значительно лучше, чем у нас. Нужно все внимательно осмотреть, возможно, удастся найти какие-то улики. Не думаю, что целью было убийство лейтенанта – во всяком случае, не сразу. Вероятно, она еще жива. И скорее всего – да что там, естественно, это связано с недавними событиями. Всеми сразу. – Он поморщился, собираясь с мыслями. – Так что свяжитесь с Лизой на всякий случай – девчонка ввязалась в это все не меньше нашего, нужно убедиться, что с ней все в порядке.

– Будет сделано, – тут же отозвался Глеб.

Ему самому не пришло в голову, что Найденова тоже может быть в опасности.

– Ладно, – полковник кивнул. – Мы осмотрим территорию. Рядовой, чеши на улицу, проверь все пути до ворот. Ищи любые ключи – должно быть что-то. Даже выпавший волос может ее спасти. Тебе ясно?

– Так точно, – охотник кивнул и, чуть поколебавшись, послушался приказа.

Когда все разошлись, Вася на минуту сел в кресло охраны и, тяжело опустив голову на чуть дрожащие руки, с силой потер глаза. Он не верил ни единому из своих же слов – не верил, что она жива, не верил, что найдет ее. И ненавидел себя за то, что позволил этому случиться. Он сам, самолично приказал ей выйти из комнаты – выпустил из поля зрения. А ведь даже не из-за того, что ему так уж срочно нужно было перехватить генерала – нет, если бы так, он бы сам отправился к Марселю, а не придумывал бы нелепые приказы.

Всего на секунду он перестал быть главой охотничьего отряда – когда в комнате запахло сырой землей, запахло Дашей. Почему-то этот запах вызывал в нем недовольство лейтенантом – у него не получалось воспринимать этот запах и Марину одновременно: нужно было их разделить, чтобы в комнате была только одна из них. И в ту секунду, когда сам он возобладал над своим охотничьим разумом, – выбрал Дашу. И это стоило потери охотницы.

– Вы не найдете подсказок. – Даша тихонько опустилась на кресло рядом с ним.

– Откуда ты знаешь?

– Я осмотрела все – ни в здании, ни на территории вокруг не прибавилось и не убавилось ни одного предмета.

– Только Марина убавилась, – прохрипел он, не поднимая головы.

– Но ты же сам сказал…

– Я соврал.

Даша молча смотрела на охотника, стараясь дышать с ним в такт. Кусала губы от собственного бессилия – как жаль, что она ничем не поможет, как бы сильно ни хотела.

– Хватит, – Василий резко встал и направился к двум глубоким ямам в бетоне, оставшимся на месте вырванного турникета.

– Ты ничего не найдешь, – аккуратно напомнила девушка.

– Но и ничего не делать нельзя. Знать бы только, что она живая. – Он потер переносицу.

– Тогда узнай. – Девушка удивленно подняла брови. – Есть же столько способов.

– Например?

– Я не уверена, но брат говорил, что на вашей стороне это легко.

– Тот, который клыкастый? – недоверчиво нахмурился охотник.

– Нужно только найти человека, который знает правила, – продолжила она, проигнорировав вопрос.

– Колдуна, что ли? – закатил глаза Вася. – Послушай, это все серьезно. Очень. Я не могу тратить время на потусторонний бред.

– Я тоже потусторонняя. Буквально! – возмутилась девушка.

– Даша, мне правда некогда. Если не можешь помочь – не мешай.

Он не смотрел в ее сторону, но чувствовал, как запах земли слабел с каждым мгновением, пока совсем не исчез – как и девушка. Полковник еще раз осмотрел холл и не заметил ничего, что могло бы помочь. Он прекрасно знал, что Даша сказала правду – никаких зацепок они не найдут. Охотник медленно проследовал по единственному пути, ведущему в их крыло, все так же не увидев никаких следов – будто здесь вовсе никого до него не было.

Он медленно шагал по пустому коридору, вглядываясь в бетонный пол, когда услышал тихое «Хм», раздавшееся позади. Резко обернулся – никого. Но звук был, абсолютно точно кто-то за его спиной насмешливо хмыкнул.

– Что за дурные охотники пошли… – протянул низкий голос прямо над ним.

Василий резко задрал голову – сверху только пустой серый потолок и больше ничего.

– Кто здесь?! – крикнул он в гулкое нутро коридора, оглядываясь по сторонам в поисках говорившего.

– И зачем тебе это знать-то?

– Где ты?!

– Вот это уже ближе к тому, о чем на самом деле стоит спрашивать.

Василий силился понять, откуда исходит голос – но каждый раз ответ слышался с другой стороны.

– Ох, мальчик, мальчик…

В гулкой тишине шаркнули чьи-то подошвы. Полковник резко вильнул вправо и, преодолев полкоридора за мгновение, выкинул руку перед собой, вцепившись в кого-то. Именно этого он ждал, выкрикивая решительно бесполезные вопросы, – он знал, что смысла в них не было, но должен был выиграть время, дождаться совсем других звуков, нежели голос. Слова раздавались отовсюду – но человек не мог ни быть везде сразу, ни передвигаться с такой скоростью. Неосторожный шаг выдал местоположение говорившего.

Впрочем, охотник все равно сжимал сейчас прозрачный воздух. Рефлекторно схватив его, Василий только спустя пару секунд понял, что никого перед собой не видит – хотя его пальцы точно обхватили чью-то крупную руку повыше локтя.

– Что за… – промямлил он.

– Реакция хороша-а-а, – довольно протянул голос. – Но недостаточно.

Резкий удар под дых выбил из легких полковника весь воздух, а через секунду он врезался спиной в противоположную стену изгибающейся кишки коридора – удар в живот отшвырнул мужчину на пять метров. Позвоночник хрустнул в районе поясницы, раздробленное ребро прорвало левое легкое. Василий обмяк и сполз на пол, чувствуя, как кровь стекает с подбородка.

– Живучий, – вздохнул голос.

Еще один удар впечатал полковника в стену – он отчетливо ощутил, как утонул в бетоне всем телом. Боль сконцентрировалась в черепе, расколов голову пополам.

– Дай-ка посмотреть на тебя, мальчик.

Говоривший, схватив охотника за волосы, приподнял его голову. На него смотрел мужчина с широким светлым лицом, высокими скулами и правильными чертами. Волосы насыщенного рыжего – почти кирпичного – цвета забраны назад, ярко-фиолетовые глаза внимательно смотрят на залитое кровью лицо охотника.

– Глаза открой, пацан, рано помирать, – раздраженно плюнул мужчина.

Василий, не ощущая тела, взглянул на него, но не увидел ничего, кроме кровавого тумана и сверкающих фиолетовых глаз.

– Не тот… Ну, ничего, ничего, – ободряюще хохотнул он. – Слушай сюда, пацан. Если не сдохнешь – ну вдруг, больно живучий ты, – передай птичке вашей, что мы сумеем договориться. Понял? Ха-ха, знаю, что понял. До встреч.

Василий провалился в ледяную темноту.

* * *

– Может, она сама ушла? – задумчиво протянул Юра, вылезая из очередного куста, на ветках которого надеялся найти хоть какую мелочь: волос, клочок одежды.

– Не знаю, – робко ответила феникс.

– Достала со своим «не знаю». – Он сплюнул.

Феникс поджала губы и потупила взгляд.

– А чего ты на руку мне больше не дуешь?

– Вылечила. Теперь поддерживаю.

– А, то есть для этого меня тискать уже не надо? – усмехнулся Краев.

Девушка ничего не ответила. Тощенькая, бледная, она казалась мученицей, прикованной цепью к тирану.

– Ладно, дальше пошли.

Но феникс замерла, испуганно обернувшись на Форт.

– Нет! – вскрикнула она, рванувшись к зданию. – Обратно, нам надо обратно!

– Что? Зачем?

– Плохо, там плохо! – Она дергала цепь на себя. – Надо торопиться!

– Объясни, – рявкнул охотник.

– Он умрет сейчас! – девушка взвизгнула, будто ей самой причинили боль. – Снова ударил! Его снова ударили, скорее, мы опоздаем!

Охотник молча рванул к главному входу, преодолев расстояние за несколько секунд. Феникс бежала впереди, на удивление быстро, ловко петляя по коридорам и постоянно опережая рядового на несколько шагов – такая скорость и живость смотрелась неестественно для настолько болезненной, истощенной девушки. Миновав очередной поворот, они увидели полковника: он лежал на полу, безвольно раскинув руки, окруженный лужей крови, которая растеклась по всей ширине прохода. В стене над ним зияла глубокая вмятина.

Феникс поскользнулась на крови и упала на бок. Она резко оттолкнулась от стены и, скользнув по мокрому полу, рухнула прямо перед охотником. Перемазанная кровью, она без приказа Краева обвила руки вокруг Василия, прижавшись к нему всем телом. Девушка что-то быстро напевала ему на ухо и гладила по затылку и груди.

– Что за нахрен?! – закричал появившийся в противоположном конце коридора Глеб. – Ты что стоишь, идиот?!

– Подожди, не трогай, – Юра попытался преградить ему дорогу, но майор оттолкнул того в сторону и опустился перед Васей.

– У него легкое пробито, нужно наложить изолирующую повязку. Скорую вызывай!

– Не надо никого вызывать, подожди!

– Ты офонарел?! – Глеб дернул ближайшую дверь – та была заперта, и он выбил ее одним ударом. – Вызывай скорую, твою ж мать!

Он вернулся через несколько секунд с массивным жестяным ящиком.

– Вызвал?!

– Ему не нужна скорая, феникс лечит его прямо сейчас, – выпалил Юра.

– Что за нахер?! – Глеб бросил аптечку рядом с полковником и забежал в тот же кабинет.

Юра слышал, как майор орал в трубку, вызывая бригаду скорой помощи, но смотрел только на девушку, которая продолжала прижиматься к полковнику. Ни одна рана на его теле не затянулась.

– Почему не получается? – выдохнул он.

– Мне нужна твоя помощь, придурок. – Глеб выбежал обратно и уже доставал из аптечки бинты и склянки с прозрачными жидкостями.

– Почему ничего не получается?! – Юра рванул на себя руку с цепью.

Девушка дернулась из-за цепи, но не повернулась и не ответила. Она продолжала громко шептать что-то полковнику на ухо.

– С кем ты говоришь?

– С фениксом, она должна его вылечить, но…

– Послушай сюда, дружище, – Глеб крепко схватил его за плечи и встряхнул. – Конкретно сейчас ты мне нужен адекватный. Понятно?

Хриплый вдох заставил вздрогнуть обоих охотников.

– Дышит… – протянул Глеб, выпустив рядового и внимательно прислушиваясь к дыханию Василия. – Как это может… Нет, но… Эй, новенький. – Он махнул тому рукой, не отрывая взгляда от полковника. – Как это, а? Прислушайся. Слышишь? Он дышит нормально.

– Слава богу. – Юра бессильно сполз по стене.

– Не сила молитвы же ему легкое выправила.

– Это просто выражение. – Рядовой облегченно улыбнулся.

– Объясни мне немедленно, что за поебота.

– Он выздоровеет.

– Да чтоб тебя, каким образом? – На глазах Глеба полковник выпрямился – будто сломанная спина вправилась обратно. – Господи сраный Иисусе! – Майоров отпрыгнул.

– Это феникс, Глеб.

– Хуеникс! – Охотник перевел дыхание. – Выкладывай!

Юра нехотя рассказал все, о чем по приказу Василия умалчивал, – об убийстве, фениксе, железном браслете, охватывающем его запястье. Рассказал, как девушка уже вылечила однажды полковника – правда, тогда это была лишь царапина. И как лечит его самого ежесекундно, не давая браслету прожечь руку. Спустя полчаса охотники увидели, как глубокие вспоротые раны на теле полковника начали медленно затягиваться, издавая хруст, подобно накрахмаленному материалу.

Глеб долго объяснял бригаде фельдшеров, что помощь уже не нужна, и трупов при этом не прибавилось. Отбиться от врачей удалось, хотя и пришлось выслушать продолжительную нелицеприятную тираду в свой адрес.

– И почему вы, кретины, мне сразу не рассказали? – ворчал Глеб. – Долго он сопеть будет?

Юра молча посмотрел куда-то в сторону, несколько раз кивнул и только потом ответил:

– Она говорит, что еще часов пять точно. Много крови потерял, феникс долго будет восстанавливать.

– Их здесь оставлять?

– Да, надо закончить.

– Кто вообще мог его так… – Глеб внимательно осмотрел вмятину в стене. – Знаешь, откуда он сюда прилетел?

– А?

Майор отошел на несколько метров назад:

– Вот отсюда. Ему вдарили так, что он в прямом смысле слова пролетел это расстояние.

– Откуда ты…

– На слово поверь, зеленушка. Когда-нибудь научу тебя, а сейчас просто слушай старших.

– Ладно, не психуй.

– Так вот. – Глеб нахмурился и еще раз осмотрел пол и стену. – Нашего дражайшего Василия Николаевича уделали двумя ударами.

– Двумя?!

– Так точно. Первым – птичкой через коридор, вторым – рыбкой в бетон. Теперь главный жизненный вопрос нашего с тобой бытия: кто, черт его в очко, так смог?!

– Надеюсь, Вася и объяснит.

– А с Мариной что?

– Я ничего не нашел. – Краев пожал плечами. – Но, может, он нашел что-то? И из-за этого на него напали?

– Напал, – поправил его Глеб. – Это был кто-то один. Долго еще лечить?

– Говорит, час-два.

– Оставайся здесь тогда, я пойду проведаю Лизавету.

– А с ней что?

– В том и дело, что без понятия. Учитывая, что связалась она с нами очень основательно, барышня в опасности не меньше нашего. Но никакие телефоны не берет, соседи не видели – тишина и глушь.

– Откуда у тебя ее номера и, – Юра удивленно вытянул лицо, – тем более соседи?

– Ха, новенький, потом расскажу фишечки Форта. Если не помрем. Ну, будь тут, раз в десять минут отчитывайся, ясно?

– Мне не нравится идея разделяться.

– А что предлагаешь? Василису тащить с собой?

– Ты не заметил? Дерьмо случается, когда кто-либо остается один.

– Где-то я уже такое слышал…

– Марина вышла – хрен знает даже, жива она или что. Вася пошел один – и привет. Теперь ты.

– Я за себя могу постоять, в отличие от некоторых девчонок. – Он ободряюще похлопал Краева по плечу. – Не ссать, рядовой, я туда и обратно.

– Ладно, согласен, ее надо проверить. – Юра с неприязнью посмотрел на мерно раскачивающуюся цепь, приковывавшую сейчас не феникса, а его самого. – Мы будем здесь.

Глава 11

Они стучатся

Город опустел. Люди встречались редко – и все они суетились с чемоданами и пытались получить место на каком-либо транспорте, идущем из города. Поезда метро проезжали раз в час, иногда реже, а на некоторых ветках не ходили вовсе. Пригородные электрички, набитые раскрасневшимися от духоты людьми, шли медленно, тяжело. В школах тишина, магазины пусты. Лишь старушки возле вокзалов, превратившихся сейчас в муравейники, пытались продать пирожки и капроновые колготки. Некоторые мужики, только продрав глаза после ночных попоек, сидели на лавках и молча глядели на пустые дворы и парки. Автобусы стояли брошенные посреди мостов. В замершем трамвае мигал желтоватый свет, горевший еще с прошлой ночи.

Глеб стоял спиной к вытянутому зданию вокзала, названного в честь небольшого города в глубине страны, и смотрел на этот трамвай, осознавая, что не имеет ни малейшего понятия, что делать теперь. Границы города перекрыли больше суток назад – когда появились первые признаки угрозы, о которой было сообщено высшему начальству. Но не простым охотникам, конечно, и уж тем более не жителям. Однако границы удержать не удалось: объятые паникой, люди разбежались сначала по ближайшему пригороду, а оттуда – как можно дальше, кто насколько смог забраться в Сибирь и приблизиться к Дальнему Востоку. Уехавшие не знали, что делать дальше, но их это и не волновало. Главное – сбежать из города.

Майор глубоко вдохнул влажный воздух: сейчас у него другая задача. Бегать и пытаться уговорить поддавшихся панике жителей не сбегать – бесполезно. Куда выше вероятность того, что его затопчут – и конец майору, который, по его собственным уверениям, был слишком молод и прекрасен, чтобы позволить такому случиться. Так что он, игнорируя сконцентрировавшийся вокруг вокзалов хаос, направился в пригород, к покосившейся хрущевке под номером восемь, находящейся на извилистой Лисьей улице.

Лиза открыла не сразу: охотнику пришлось в течение четверти часа упорно долбить кулаком по темно-серой стальной двери. Он слышал, как с другой стороны звякал маленький диск, закрывавший глазок.

– Кто там?.. – наконец шепнула она из-за двери.

– Это Глеб. Помнишь, привлекательный молодой мужчина: высок, голубоглаз…

– Правда ты?

– В глазок посмотри.

– Нет, не буду. Точно ты? Докажи.

– Та тетка из метро хотела тебя сосватать своему троюродному племяннику. Видите ли, инжене-е-е-ер. – Охотник закатил глаза.

– Ладно, заходи.

Несколько щелчков замка – и из-за двери выглянула растрепанная девушка. Она была одета в светлые джинсы и мятную футболку. На ногах – тряпичные бежевые туфли.

– Оглянись, пожалуйста.

– Чего?

– Оглянись! Нет там никого?

Глеб послушно обернулся: позади только выкрашенная в салатовый стена.

– Не-а.

– Точно?

– Лиза, блин, да что такое? Впустишь ты меня или как?

Девушка еще с минуту нерешительно то смотрела на охотника, то заглядывала ему за спину, но в итоге все же отступила на пару шагов назад, дав ему пройти внутрь. Как только Глеб зашел в крошечную прихожую, она с грохотом захлопнула дверь и медленно поднялась на цыпочки, внимательно глядя перед собой, пока ее глаза не сровнялись с дверным глазком.

– Он там! Он снова там!

Она отпрянула от двери, врезавшись спиной в охотника.

– Кто?

– П-п-посмотри!

Девушка вытянула дрожащую руку, указывая на дверь. Охотник выглянул на лестничную площадку, но никого не заметил.

– Пусто. – Он обхватил ее плечи. – Расскажи мне, что случилось.

– Там, т-там, а сначала в-в-в… – Она начала задыхаться.

– Так, стоп. Глубокий вдо-о-о-ох, – он шумно вдохнул вместе с ней, – вы-ы-ы-ыдох. А теперь показывай, где у тебя в доме валерьянка, тебе ее срочно надо. Я серьезно.

Десять минут спустя они сидели на махонькой кухне, за столиком, полностью заставленным чайничками и вазочками с вареньем. Рядом гудел невысокий холодильник «Минск», на котором висело несколько магнитиков из Европы, привезенных не самой Лизой. Девушка сидела, забравшись на табуретку с ногами и упершись спиной в стену, чтобы не навернуться. Она обхватила ладонями пузатую чашку и дула на пар, поднимающийся от обычного черного чая. Охотник влил в нее рюмку разбавленной валерьянки, и сейчас она старалась глубоко и ровно дышать, но голос все еще дрожал.

– Я сидела под душем. Грелась.

– Начало мне нравится.

– Не смейся. – Лиза потупила глаза и громко всхлипнула. – Мне кажется, я уснула. Не уверена. А потом стук. Подумала, что это в голове – устала, да и всякое…

– Что за стук?

– Как по железяке тихонечко пальцем. – Она постучала по ложке, выглядывавшей из чашки.

– И потом что?

– Ну, – она замялась, – это не в моей голове было. А в трубе.

– Какой?

– Я сидела лицом к крану, напротив, ну, той трубы, которая высоко на стене, ну, чтобы вода не переливалась.

– Да-да, я понял, – нетерпеливо прервал ее Глеб. – И?

– Мне кажется, стук шел оттуда.

– Из трубы?

Она несколько раз кивнула.

– И я зачем-то, не знаю зачем, посмотрела в нее.

– Увидела что-то?

– Нет, темно, – она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. – Но звук точно оттуда шел, я уверена.

– Дурочка, мало ли что там стучать может. Ты из-за этого так?

– Потом за дверью этот мужчина, я его не знаю. Он не стучит, не жмет звонок, ничего не делает. Просто стоит и смотрит на меня.

– Через дверь?

– В глазок. Я выглянула – а он прямо на меня смотрел, понимаешь? – Она взбудораженно наклонилась к охотнику. – Стоит и улыбается. Я спросила, кто он, чего ему надо. И ничего.

Глеб нахмурился:

– Помнишь, как он выглядит? Описать сможешь?

– Наверное, – девушка задумалась. – Высокий, худой, глаза фиолетовые.

– Какие? – охотник хохотнул. – Да брось, линзы, что ли?

– Кто знает… – Она пожала плечами.

– Ладно, я отправлю ориентировку милицейским патрулям, постараемся найти твоего фиалкового дружка.

– А труба?

– Это к сантехнику, я не трубных дел мастер. Так, не хныкать, – строго сказал Глеб, когда Лиза снова всхлипнула. – Ну, давай проверю я твою трубу, блин. Фонарик есть?

Найденова покопалась в одном из кухонных ящиков и выудила из него небольшой карманный фонарик – старый и тяжелый, но яркий.

– И чего тут страшного-то, – ворчал охотник, забираясь в ванную. – У меня через вентиляцию на кухне порно слышно, и что. Без шуток – парниша сверху наяривает и под «Доброе утро, страна», и…

– Ты не понимаешь.

Девушка не решалась зайти в тесную маленькую ванную, бо́льшую часть которой занимала громоздкая стиральная машинка, из-за чего зайти можно было только боком.

– Чего не понимаю?

– Неважно, я просто боюсь призраков.

– И? – Глеб, с трудом усевшись в узкой ванне, скептически поджал губы.

– Ну, ты сказок в детстве не читал?

– Связи не вижу от слова «вообще». Что, эти призраки твои в трубах сидят?

Она кивнула с абсолютно серьезным лицом.

– Класс, – охотник закатил глаза. – В бачке унитаза тоже?

– За зеркалами еще. И в шкафах.

– Хм. Мы с тобой разные книжки читали, это я могу точно утверждать.

– Слышишь?! Опять!

Охотник хотел высказаться касательно женских истерик и выдумок, но действительно услышал тихий стук: точно такой, как описывала Лиза. Будто кто-то пальцем мерно колотил по железной поверхности. Звук гулкий, с негромким эхом. И шел он точно из трубы слива.

Наклонившись, Глеб приблизил лицо к темному кругу в боковине ванны, держа рядом с виском фонарик, светивший узким белым лучом. Свет стремительно скользнул внутрь трубы, ударившись во что-то блестящее от влаги и слизи, покрытое темной плесенью, и точно не являвшееся частью трубы. Странная материя чуть вздрагивала в такт ударам, которые раздавались каждые две секунды.

– Дай что-нибудь длинное, – попросил Глеб, не отворачиваясь от трубы и вытянув руку, в которую тут же легла зубная щетка.

Он, стараясь крепко держать фонарик, чтобы ни на секунду не сбивать свет, просунул тонкую пластиковую щетку внутрь – та не дотягивалась. Охотник взялся кончиками пальцев за щетину, едва удерживая щетку, и просунул руку насколько мог внутрь.

– Как ты это делаешь? – испуганно шепнула Лиза, все еще стоявшая за порогом ванной комнаты.

– Делаю что? – раздраженно отозвался парень.

– Просовываешь ее вперед? Труба же вниз уходит.

Глеб успел осознать, что девушка была права, ровно за секунду до того, как кончик щетки все же коснулся скользкой материи. Охотник отчетливо увидел, как та резко порвалась поперек, а на него уставилась крошечная точка зрачка.

– Твою мать! – завопил он, отпрянув от трубы, поскользнувшись и рухнув спиной в ванну.

– Что, что там?

Подскочив к нему, девушка схватила охотника за локоть и помогла выбраться. Он вытолкнул ее из комнаты и, выбежав следом, с силой захлопнул дверь.

– Глеб, ну что там? – Лиза похлопала охотника по груди.

– Мой билет в психушку, вот, блядь, что.

Он тяжело дышал, к горлу подступила тошнота.

– Ты что-то увидел, да? Что?

Охотник перебирал в голове все, что могло вызвать подобные галлюцинации, но постоянно мысль билась о единственно верный вариант: ему не привиделось, не показалось.

– Короче, – он наконец собрался с мыслями, – во-первых, мы отсюда валим на высоких скоростях. Во-вторых, ты рассказываешь мне все, что знаешь об этих тварях в трубах.

– Я права, там что-то есть?

– Боюсь, что кто-то. Собирайся, у тебя минута!

– А как же этот, за дверью?

– Нет там никого, пошли.

Девушка послушно засуетилась, скидывая в ярко-зеленый рюкзак документы, телефон и что-то из одежды на случай, если сможет вернуться не скоро.

– Расскажи мне про этих сраных призраков.

– Что ты хочешь знать?

– Сколько их, где они, насколько опасны.

– Они как пауки. – Лиза замерла. – Живут везде, но заметить трудно. Только если специально искать.

– Как это везде?

– Ну, вот так, Глеб. – Она пожала плечами. – Это не что-то редкое. Просто их обычно не видно.

– А вот сейчас я видел кого-то абсолютно точно. – Охотник нервно кивнул в сторону наглухо запертой ванной.

– Это и странно, – нахмурилась Лиза. – Есть всего несколько способов их увидеть. Ну, может, и больше, но я знаю только несколько. И мы точно ничего из этого не делали, так что… – Она замялась.

– Договаривай.

– Что-то изменилось. Что-то крупное. Настолько большое и значимое, что поменялось привычное устройство вещей. Сначала фениксы начали рождаться так часто, хотя они давно пропали. А теперь призраки… показались.

– Как их победить?

– Никак. Правда никак, они просто есть – и все.

– Хреново. Все, собралась? Пошли.

Он схватился было за рычажок замка, в последний момент решив зачем-то выглянуть в глазок, просто чтобы удостовериться. Стоявший перед дверью человек смотрел прямо в глазок – и на охотника. Искаженное увеличительным стеклом, его лицо занимало все пространство, а ярко-фиолетовые глаза, не моргая, уставились перед собой.

– Не подходи, – он преградил путь Лизе, которая уже собралась. – Сталкер твой и правда там. Кто такой?

– Мне откуда знать?!

– Тшш, не ори. – Охотник вытолкнул ее из коридора в комнату. – Хотя этот пидор услышал уже, конечно…

– И что теперь делать?

– Сначала свяжемся с нашими, а потом, как только этот тип уйдет, – валим.

Он достал рацию и нажал на пару кнопок, но та никак не среагировала. Хорошенько тряхнув ее, Майоров еще несколько раз попробовал добиться от аппарата хоть какой-то реакции, но это сейчас был лишь бесполезный кусок пластмассы, фаршированный узлом проводов. Выхватил из заднего кармана мобильный телефон – тот не среагировал на кнопку включения.

– Ебаный стыд, разрядился, что ли? Ладно, новенький знает, что я здесь, – они так или иначе за нами приедут. Но ждать все равно не лучший выход. Лучший выход – окно.

– Чего?! Прыгать?!

– Чего слышала. В пионерских лагерях была?

– Не-а.

– Считай, что была. – Глеб с трудом распахнул старую деревянную раму, распухшую от влажности. – Тащи простыни. Или, может, у тебя веревочная лестница есть? Нет? Просто веревка? Тогда тащи простыни, ладно.

Лиза суетливо сгребла в комок все, что было, и принесла Глебу. Тот выудил пару простыней, крепко связал их углы и несколько раз дернул, проверяя на прочность.

– Хватай самое нужное, – бросил он, привязывая третью простыню. – Хер знает, что там может тебе понадобиться.

– Умение делать крепкие узлы. – Девушка удлинила импровизированную веревку на еще одну простыню.

– Ого, неплохо, – процедил Глеб с довольной улыбкой, на мгновение отвлекшись. – Ладно, этого хватит, – добавил он через секунду. – Когда будешь спускаться, упрись ногами в стену и перебирай руками, не скользи. Ясно?

– Более чем, – она кивнула.

– Тогда в бой, подруга. Ты первая, я подстрахую.

Охотник привязал один из концов веревки к старой чугунной батарее и, обернув простыню вокруг пояса, крепко перехватил ее.

– Только осторожно, – добавил он, когда девушка уже перекинула ногу через подоконник.

Та молча кивнула, сосредоточенная на своей задаче. Упасть с четвертого этажа не входило в ее планы. Когда девушка влезла на подоконник, раздался стук в дверь. Оба настороженно прислушались, не произнося ни слова, и, словно испуганные звери, замерли, уставившись в сторону двери. Они пришли в себя за мгновение до того, как стук повторился, став настойчивей. Лиза скользнула за оконную раму, а стучавший начал безостановочно колотить в дверь, которая вздрагивала, будто готовая вылететь.

Веревка ослабла: Лиза добралась до земли и выпустила ее из рук. Она стояла на узкой бетонированной дорожке и напряженно вглядывалась в окно над головой. Из ее квартиры не доносилось никакого звука. Стук тоже, похоже, прекратился. Найденова переводила взгляд с окна на дверь подъезда, готовая в любую секунду сорваться с места, если фиолетовоглазый выйдет на улицу.

– Глеб, ну где ты, – выдохнула она себе под нос, переступая с ноги на ногу.

Наконец сверху показалось какое-то движение. Бледные шторки в мелкий цветочек вырвались наружу, поднятые ветром. Силуэт охотника мелькнул в глубине комнаты, а потом, упершись руками в подоконник, мужская фигура перегнулась наружу. Длиннолицый тощий мужчина, выглянувший из окна, довольно улыбнулся, встретившись взглядом с оцепеневшей Лизой. Два ярко-фиолетовых глаза уставились на нее, не моргая.

– Как… Как так… Глеб! – завопила она. – Глеб, ты там?! Глеб!

Мужчина молча поднес к лицу длинные пальцы и медленно провел по каждому из них языком, слизывая теплую кровь.

Способность двигаться вернулась к девушке, только когда человек нырнул обратно в комнату, скрывшись из виду. Послышался приглушенный стук двери, но спустя полминуты, когда мужчина вышел из пахнувшего влажностью подъезда, Лизы возле дома уже не было. Он вальяжно потянулся, громко хрустя суставами, и принюхался. Несколько раз медленно, с наслаждением втянул воздух и блаженно улыбнулся, учуяв запах девушки, которую, к его великому сожалению, убивать было нельзя. Но повеселиться-то никто не запрещал.

* * *

Лиза бежала, не разбирая дороги. Она помнила, что Москва где-то в той стороне, и на этом все. Автобусы и маршрутки либо стоят брошенные, либо уже застряли в пробке на Ярославском шоссе, стремясь убраться как можно дальше от столицы; поезда идут только в область. Единственный доступный транспорт – такси, но водители, как обычно, пользуясь происходящим, умножают свою стандартную таксу на десять. Девушка, не сбавляя скорости, быстро ощупала висевший за спиной рюкзак – кошелек на месте, хорошо. Она все же торопливо оглянулась в поисках хоть какого-нибудь таксиста. Лишь бы убраться отсюда.

– Лиза! Найденова Лиза!

Она не сразу осознала, что кто-то ее зовет. Остановилась лишь на секунду, чтобы оглядеться – не догнал ли ее фиолетовоглазый. Его нигде не было видно.

– Лиза, эй, иди сюда! Что случилось?!

Резко вздрогнув от очередного упоминания своего имени, она оглянулась на голос. В десяти метрах стояла идеально отмытая черная «Тойота», а из окна вылез уставший казах. Под его глазами залегли темные тени, глаза покраснели.

– Боже, Абдибакыт, откуда ты здесь?

– Ну, – он вылез из машины и пошел к ней навстречу, – так вот получилось.

– Неважно. Не представляешь, как я рада тебя видеть. – Она крепко обняла его, уткнувшись в пропахшую бензином футболку.

– Что случилось?

– Нет времени объяснять. – Она резко отпрянула, поняв вдруг, что вдвоем они могут попытаться что-то сделать. – Нужно вернуться и помочь Глебу! Он наверняка жив еще, не может же… – затараторила она. – Давай скорее, поехали.

– Но что…

– Нет времени, пожалуйста, – крикнула она, уже залезая на переднее сиденье.

– Понял, – кивнул казах.

Машина жалобно пискнула, срываясь с места. Они вернулись к дому на Лисьей улице через несколько секунд, сбив по пути один дорожный знак, требующий сбавить скорость. Вроде как случайно.

Окно гостиной все так же было открыто. На какое-то мгновение страх захлестнул девушку – а что, если тот человек все еще где-то здесь? Ждет ее. Выжидает момента, чтобы убить. Лиза до крови прикусила губу: резкая вспышка боли заставила ее прийти в себя.

Казах говорил с кем-то по телефону – старой кнопочной трубке, – он бросил всего несколько слов, повертелся на месте, выискивая табличку с названием улицы и номером дома, затем коротко кивнул, ничего при этом не произнеся, и повесил трубку.

– Подмогу вызвал, – бросил он, не дожидаясь, пока Лиза спросит. – Ваш вспыльчивый полковник велел сообщать, если чего.

Девушка его уже не слышала: она вбежала на четвертый этаж, почти готовая встретить поджидающего на ступеньках фиолетовоглазого. Однако никого не было. Дверь заперта. Лиза чертыхалась, путая ключи и колотя вечно заедавший замок. Наконец они вбежали в квартиру, встреченные тишиной и бьющим по ногам сквозняком.

Стены покрыты размашистыми красными брызгами, воздух пропитан кислым привкусом, рядом с окном уже вился рой толстых блестящих мух с зелеными брюшками.

Глеба в комнате не было.

Глава 12

За зеркалом

Спустя полчаса Лиза растерянно подпирала плечом стену в коридоре, пока Василий и Юра, стоя посреди комнаты, также растерянно оглядывались. Абдибакыт спал в своей машине.

– Как думаешь, есть шансы?.. – пробормотал Юра, не глядя на полковника.

– Не знаю, – честно ответил он. – Столько крови…

– Но зачем было бы тому… человеку забирать его?

Полковник бессильно покачал головой:

– Это могут быть те же, кто забрал Марину.

Лиза видела в каждом их движении и слове, что оба охотника уже пришли к конкретному выводу, но не решались сказать об этом вслух, снова и снова пытаясь найти хоть какие-то зацепки и без конца задавая вслух один и тот же вопрос: где тело? И самого слова «тело» они тоже избегали, потому что понимали, что это означало бы. Девушка хотела наорать на них, швырнуть что-то тяжелое, отчитать: они должны прямо сейчас искать фиолетовоглазого, спасать Глеба, а не пытаться выдавить из себя «он умер».

Но Лиза ничего не могла ни сказать, ни сделать: она просто стояла там и старалась ровно дышать. Закрыв глаза, девушка внимательно вслушивалась в собственные вдохи, выдохи и сердцебиение, пытаясь хоть секунду ни о чем не думать. Скрипучий голос, раздавшийся совсем близко, она услышала не сразу. Сначала это был просто неразборчивый шум, и Лиза приняла его за жужжание мух, которых стало только больше. Но через несколько секунд она различила слова:

– Спроси у нас, – произнес голос, похожий одновременно на скрип и шорох, очень тихий, шершавый и тяжелый.

«Показалось», – мысленно отмахнулась Найденова.

– Спроси у нас.

Осознав, что не ослышалась, Лиза распахнула веки так резко, что свет больно резанул покрасневшие глаза. Она, не шевелясь, скосила глаза влево, в сторону входа в ванную комнату. Дверь была чуть приоткрыта, звук шел оттуда.

– Спроси.

Лиза вглядывалась в темноту ванной, не моргая.

– Спроси у нас!

За дверью мелькнули широко раскрытые белые глаза с бледно-серой радужкой. Лишенные зрачка.

Девушка вскрикнула и метнулась вперед, тут же столкнувшись с мгновенно выросшим перед ней охотником:

– Что случилось? – Юра посмотрел ей за спину.

– Ничего, – выдавила она. – Я… Я слышала кое-что.

– Кого-то на площадке? – Василий миновал их и выглянул через дверной глазок.

– Нет, но… Мне нужное кое-что сделать. Одной. Вы можете ненадолго выйти?

– Что? Зачем? – нахмурился полковник.

– Это… – Она нервно покусывала губу. – Это очень глупо, но мне надо попробовать. Пожалуйста.

– Пять минут. И мы будем прямо за дверью, – отчеканил Василий и тут же вышел, остановившись в полуметре от порога.

– Что ты собралась делать? – негромко спросил Краев, пытаясь заглянуть ей в глаза, но та постоянно отворачивалась.

– Просто дайте мне попытаться, – сдавленно произнесла девушка, едва сдерживая накатывающие слезы.

– Это опасно?

– Нет, – соврала она.

– Лиза, – он обхватил ее лицо, заставив посмотреть на себя, – пожалуйста, будь осторожна. Мы будем прямо за дверью. Хорошо? – Она кивнула. – Мы не сдадимся так просто, – добавил он.

– Договорились. – Ее губы дрогнули в слабой улыбке.

Дверь хлопнула, но щелчка замка не последовало. Охотники замерли, ничего не говоря и ни о чем не думая. Оба находились в растерянности, бездействие приводило в бешенство, но ни один, ни другой не имели ни малейшего понятия, что делать дальше. Генерал так и не появился; они ничего не нашли, чтобы хоть как-то могло прояснить, что с Мариной; столица практически опустела. Люди еще копошились, как муравьи, на вокзалах, но основная масса жителей уже миновала границу города. Бездомные праздновали в оставленных продуктовых магазинах и кафе, собаки бегали по пустым улицам. В безлюдных вестибюлях станций метро грудой валялись утренние газеты с красным заголовком на первой полосе: «Конец». Кремль молчал, Москва была покинута, потопленная в хаосе и панике всего за одну ночь.

Оставшись одна, несколько секунд Лиза собиралась с силами, после чего подошла к ванной и шепнула в приоткрытую дверь:

– Он жив?

Тишина.

– Я покажу, – произнес скрипучий голос. – Если спросишь.

От неожиданности девушка испуганно отшатнулась. Промедлив с минуту, она зажмурилась и шагнула внутрь, не включив свет. Она сделала два небольших шага вперед и повернулась направо, оказавшись перед узким зеркалом.

– Что мне сделать? – ее голос дрожал и срывался.

Чья-то ледяная рука схватила девушку за затылок и, впившись ногтями в кожу головы, толкнула вперед, заставив приблизиться к зеркалу почти вплотную. Лиза вскрикнула, из глаз брызнули слезы ужаса.

– Он жив? – прохрипела она севшим голосом, сглотнув слезы и кровь.

– Хорошая девочка, – голос звучал довольно. – Я покажу.

Лиза вглядывалась в черное зеркало, пока в нем не начали мелькать неразборчивые силуэты. В глубине отражения что-то стало светлеть, разрастаться, пока вся поверхность не приняла серебристо-серый оттенок, как если бы оно отражало затянутое облаками вечернее небо. На бледном фоне выступили острые очертания деревьев: они появлялись одно за другим, пока Найденова не увидела перед собой лес. Где-то рядом проехал автомобиль, громыхнув колесами на лежачем полицейском. За деревьями виднелись большие ярко-оранжевые буквы с круглыми завитушками и железный павлин, только что выкрашенный новыми цветами. Но Лиза была в лесу, она видела лес. Что-то капнуло на пожелтевшую от жары траву. И еще. Девушка подняла взгляд. С верхних веток сосны, привязанный за ноги, головой вниз висел мужчина.

Охотники вздрогнули от неожиданности, когда дверь за их спинами распахнулась.

– Живой! – Лиза выскочила на лестничную площадку. – Он живой!

– Как ты узнала?

– Неважно, Вась, сначала надо найти его. – Она тряхнула головой, судорожно вспоминая и рассказывая все детали увиденного.

– Я знаю это место, – вдруг перебил ее Юра. – Погнали, это близко.

Уже на бегу он сказал полковнику название маленького района в Подмосковье, в котором сам несколько раз бывал. Вдоль его границы тянулся густой лес, пестривший табличками с просьбой не мусорить и не разводить костры. В сумерках он казался черным беспрерывным силуэтом, заросшим мхом.

– Вон павлин, – заметила Лиза, когда их джип вынырнул с шоссе на более узкую дорогу. – Остановись там, Глеб где-то рядом.

Она выскочила из машины, едва та остановилась, и вбежала в рощу. Постоянно оглядываясь назад, Лиза сравнивала вид с тем, что видела в зеркале. О случившемся в ванной пока думать не хотелось: есть дела важнее, чем обращать внимание на очередную рухнувшую жизненную основу. Ей еще предстоит обдумать очень многое, вспомнить и проанализировать, но все потом.

– Лиза, это то место? – Полковник шел в нескольких метрах справа от нее, внимательно глядя на верхушки деревьев.

– Да, это оно, – ответила негромко, скорее самой себе. – Только где же…

Она почувствовала, как ее легкие тряпичные туфли опустились во что-то сырое. Ткань мгновенно промокла, став вместо бежевой темно-красной.

– Сюда! – заорала Лиза, боясь поднять глаза.

Она замерла, уставившись на кровавую лужу, в которой стояла, и точно зная, что увидит, если поднимет взгляд. Капля крови сорвалась с кончика пальца охотника, пролетела тридцать метров и упала на землю, заставив девушку вздрогнуть.

Вася с Юрой мгновенно очутились рядом и оба издали хриплые стоны отчаяния, посмотрев наверх.

– Как нам его снять?.. – выдохнул Юра.

Майор висел, подвешенный за щиколотки, на одной из последних веток сосны, ствол которой был на две трети абсолютно гладким – не забраться.

– Я вызову вертолет, – бросил Вася, рванувшись обратно к джипу, чтобы воспользоваться рацией.

– Не дождется, – всхлипнула тощенькая девочка за спиной Юры. – Он не дождется вашего вертолета.

Феникс подошла к стволу и ощупала гладкую поверхность коры.

– Я смогу взобраться. – Она робко поглядела на охотника.

– Длины цепи не хватит, – отрезал он.

Лиза удивленно на него обернулась, но ничего не сказала.

– Он же не дождется. – Феникс умоляюще скривилась. – Отпусти, я смогу.

– Ты сбежишь.

– А он умрет!

Феникс закрыла лицо руками и опустилась на колени перед сосной.

– Не оплакивай его. – Охотник резко дернул рукой, натянутая цепь рванула девушку за ошейник и повалила на бок. – Еще не умер. Мы снимем его.

– Не успеете, – крикнула она.

– С кем ты говоришь? – Лиза осторожно прикоснулась к плечу рядового, но он рефлекторно дернул рукой, оттолкнув девушку и дернув феникса на себя.

Только когда Лиза вскрикнула, упав в лужу крови, охотник взглянул на нее. Мертвенно-бледная, теперь она смотрела на него с неподдельным страхом. На ее лоб с тихим звуком упала капля крови.

Краев согнулся, вжимая руки в лицо.

– Спасешь его? – Он повернулся к фениксу.

– Да.

– Перестань лечить мою руку, – едва слышно выдавил охотник.

Феникс послушно кивнула. Юра завопил, схватившись за руку: край браслета быстро прожигал кожу, воздух наполнился запахом горелой плоти. Лиза в ужасе зажала рот, глядя, как кожа на его запястье пузырится.

– Вася, твою мать! – заорал он. – Сюда!

– Что за херня?! – прибежавший полковник отшатнулся.

– Ломай. – Юра протянул к нему изуродованную руку. – Надо снять браслет.

– Что?!

– Просто сделай это!

За долю секунды в глазах полковника мелькнуло понимание происходящего.

– Его не снять так просто.

– Знаю, – процедил Юра, у него темнело в глазах. – Просто сделай.

Полковник крепко сжал его запястье и локоть, повернувшись так, чтобы сам рядовой ничего не видел. Найденова зажмурилась, вздрогнув и заплакав от страха в голос, когда послышался треск ломающейся кости.

– Лиза, аптечка в машине! – крикнул полковник.

Девушка сорвалась с места, на какое-то мгновение ее взгляд упал на лежавшее в пожухлой траве запястье, отделенное от тела.

Юра не чувствовал боли. Он не чувствовал вообще ничего. Краев лежал на спине и глядел на прорывающие вечернее небо сосны, по одной из которых ловко, как паук, взбиралась тощенькая болезненно бледная девушка. За ней тянулась длинная цепь, которая звенела и цеплялась за сучья, не давая ей подниматься и едва не сбрасывая на землю. Но феникс продолжала проворно продвигаться к вершине сосны, откуда только что упала еще одна капля крови. Когда полковник и Лиза пытались остановить кровотечение, заматывая обрубленную руку рядового, феникс аккуратно притянула Глеба к стволу и зубами перегрызла толстую веревку, обмотанную вокруг его ног. В момент, когда майор тяжело открыл глаза, Юра погрузился в темноту.

Глава 13

Я подскажу

В комнате было прохладно и тихо. Желтоватый свет заполнял ее, создавая то особенное утреннее спокойствие, которое возникает, если встать раньше всех. Рядовой несколько раз моргнул, ощутив тупую боль в висках.

– Эй, привет, – раздался шепот где-то рядом.

Краев медленно повернул голову набок, чуть поморщившись, и увидел улыбающуюся физиономию Глеба, лежавшего на узкой кровати меньше чем в метре от него.

– Гляди, – шепнул он, с улыбкой кивнув в сторону Лизы, уснувшей возле его койки. – Волновалась, – добавил он довольно.

– Рад, что ты цел, – прохрипел в ответ Юра.

Он потер пересохшее горло, глазами ища воду. На выкрашенной в белый цвет тумбочке, одной на обе кровати, стояло несколько бутылок обычной, негазированной воды. Юра с некоторым трудом открыл одну из них: то ли из-за слабости, то ли из-за излишне старательной упаковки; и замычал от удовольствия, когда наконец-то отхлебнул немного.

– Не шуми, – шикнул Глеб.

– Ладно. – Юра накрыл ладонью глаза, надеясь снова заснуть. – Стоп…

Он приподнял руку и уставился на нее. Затем на вторую. Обе были на месте. Охотник резко сел в кровати, вглядываясь в собственные ладони. Сжал кулаки, разжал, снова сжал. Пошевелил пальцами наподобие разминки «Мы писали, мы писали, наши пальчики устали», внимательно осмотрел тыльную сторону, покрутил запястьями и, наконец убедившись в том, что это ему не померещилось, ошалело улыбнулся, закрыв лицо руками. Только сейчас, глядя сквозь пальцы, он заметил еще одну фигуру, находившуюся в комнате.

Девушка, облокотившаяся на край его койки, выглядела худее обычного. Она была истощена. Сквозь тонкую ткань майки, надетой под свитером, виднелись выпирающие ребра, позвонки острыми шипами выступали на спине, руки настолько тонкие, что смотреть на них было неприятно. Под пристальным взглядом охотника феникс вздрогнула и приподняла голову. Щеки впали, под глазами залегли сине-серые тени.

– Ты не ушла, – выдохнул он.

Девушка слабо улыбнулась и качнула головой из стороны в сторону.

– Спасибо. – Он смущенно потер запястье.

Феникс тихо фыркнула и, все еще улыбаясь, снова опустила голову на сложенные на кровати руки. Несколько секунд она смотрела на охотника, но затем провалилась в сон.

– Опа, зеленушка, ты это кому? – Глеб непонимающе приподнял бровь.

– Да так, – отмахнулся рядовой. – Где Вася?

– Минут пятнадцать назад заходил. Он все пытается связаться с генералом, но ни от него, ни от Марины ни звука.

Юра не знал, что ответить. Он пребывал в кромешной растерянности, не имея ни единой идеи касательно того, что им теперь делать и что могло случиться с лейтенантом Соколовой. С Мариной.

– По крайней мере, есть надежда, что они целы, – продолжил Глеб. – Я имею в виду, обратного мы пока не доказали.

У Юры такого чувства не было, он отчего-то перестал верить во все разом. Хотя живое доказательство того, что не все еще потеряно, посапывало сейчас на расстоянии вытянутой руки.

Феникс вызывала в нем ранее только гадкую темноту, желание показать силу, переполнявшую его. Он почти готов был лишиться соратника, но сохранить власть над этой измученной девочкой, шея которой все так же была обрамлена стальным воротником, от которого тянулась толстая длинная цепь. Второй конец которой он еще несколько часов назад держал в руках, таща ее за собой, будто скот на веревке. Юра сморщился от омерзения к самому себе и стыда. Феникс будто спасла его от падения в пропасть, схватив в последний момент, когда надежды уже не было.

– Что случилось с тобой и Лизой?

– Не уверен, – протянул Глеб. – Очень странная поебота.

Он старался говорить тихо, чтобы не разбудить девушку:

– Тебе с чего начать: с мужика-мутанта или призраков в сортире?

– Богатый выбор. – Юра улыбнулся. – Давай с мутанта.

– Короче, фиолетовый цвет я теперь люблю даже меньше, чем рвотно-зеленый, которым выкрашен кабинет моего стоматолога.

– Глеб, меньше лирики.

– Да там ничего и нет, кроме лирики да хрени. У долговязого, который напал на нас, глаза фиолетовые. Линзы, не линзы – фиг знает, но они у него как радар.

– В смысле?

– Мне кажется, он видел нас через стены, не знаю. Может, просто подслушал… Короче. Она меня предупреждала, я не поверил – потому что идиот – а она права была. Поздно спохватился. Ее сумел спустить. Ну а сам – не успел. – Майор шумно выдохнул, собираясь с мыслями. – Этот мужик сильный, слишком сильный. То есть он меня поднял за ногу одной рукой, будто я не тяжелее блюдечка с печеньками.

– Почему ты думаешь, что он вас подслушивал?

– Я пытался с этим мутантом поговорить, но он только повторял мои же слова. Причем… – Майоров задумался. – Ого, новенький, до меня только дошло. Он повторял еще и то, что я говорил в метро. И в больнице. Блядь, да он следил за нами с самого начала! – Охотник резко вскочил, ошарашенно глядя перед собой. – Он… Он вообще все слышал! С самого начала, то есть совсем с самого! В лесу повторял слова присяги в охотники и повторил ее с той тупой ошибкой, которую я сделал, когда присягал! Ну, я там матюгнулся не к месту, а, неважно. – Он дрожал всем телом. – Этот ублюдок слушал меня все эти годы.

Лиза пробормотала что-то во сне. Ее голос привел охотника в чувство и заставил взять себя в руки. Он откинулся обратно на кровать, пытаясь успокоиться. Мысль, что кто-то следил за ним, как за мишенью, приводила в бешенство.

– Выходит, он служит в Форте, – нахмурился Юра.

– Что? Нет, – решительно отрезал майор.

– Но как бы еще он мог слышать твою присягу?

– Этот мужик – хренов монстр Франкенштейна, шагни он на территорию Форта хоть левой пяткой, хоть правой, хоть целиком – его бы запомнили. Не по виду, так по запаху.

– То есть?

– Левая рука, похоже, не его. Я не видел шва или шрама – эта тварь ходит в мундире, хотя не нашем. Ладно, шмотки потом обсудим. – Он потер глаза. – Короче, у него рука черная. Не в смысле цвета кожи, нет, она будто разлагается. Воняет, как труп трехмесячной давности. И я заметил шрамы от глаз до висков, так что глазные яблоки тоже не его, думаю.

– Звучит хреново, – протянул рядовой.

– Пахнет еще хуже. Но сила его…

– Что?

– Когда я сказал, что он сильный, я имел в виду, что он пиздец какой сильный. – Глеб поморщился. – Гад схватил меня за ногу и просто шарахал о стены, будто я говно на палке. Причем он не прилагал вообще никаких усилий, мне кажется. Если только я резко не похудел килограммов на восемьдесят.

– Оставим это запасной версией.

Краев чувствовал себя сейчас абсолютно слабым и беспомощным. Если то, что рассказал Глеб, соответствует истине хотя бы наполовину – они все находились в глубочайшей яме.

– Спасибо, что нашли меня, – дрогнувшим голосом сказал майор. – Я был уверен, что это конец.

– Пессимист, – улыбнулся Юра.

– Как вам удалось?

– Ну, Лиза откуда-то вызнала, где ты. А я пару раз ездил в то место… э-э-э… отдыхать. И потом, – он замялся, – феникс тебя подлатала. Как-то так вот…

– Есть у меня подозрение, что ты что-то недоговариваешь. – Глеб скрестил руки на груди, скептически уставившись на парня.

Юра открыл рот, чтобы малоубедительно заявить, что майору показалось, но вместо этого рассказал и о том, что случилось в лесу, и о том, что происходило все это время в его голове. Охотник слушал внимательно, иногда выдавая незамысловатое ругательство, способное полноценно выразить степень удивления.

– Передай ей спасибо, – попросил Глеб, когда рядовой закончил.

* * *

Василий шагал в сторону старой многоэтажки, трехметровые потолки которой были одновременно и плюсом, и минусом. Он совершенно не хотел приближаться к этому дому, но других идей у него не осталось. Если генерал не здесь, то искать больше было негде.

– Тебя очень легко найти, – раздался мягкий голос Даши.

– Почему?

Полковник даже не вздрогнул, когда она внезапно появилась рядом из ниоткуда. Девушка едва поспевала за ним, иногда отставала и догоняла бегом. Он не повернулся, но чувствовал, что она улыбается, глядя на его профиль снизу вверх. Такая сейчас настоящая, что Васе хотелось остановиться посреди дороги и не идти вообще никуда, если при этом он будет знать, что она, эта девушка, не исчезнет. Он мечтал посмотреть на нее, сграбастать и замереть, чувствуя, как ее дыхание щекочет шею. Но краем глаза видел, как девушка пыталась дернуть его за рукав, и касания не почувствовал.

– Ну, знаешь, мы ведь… Как же объяснить?.. – Она сосредоточенно потерла мочку уха. – Мир-то у нас один, отражения разные. И мы – тут – вас видим. Но ни поговорить, – ее голос дрогнул, – ни прикоснуться не можем. А вы – даже не видите. И люди как бы и не двигаются. То есть вот пока смотришь – замерли, а когда внимания не обращаешь – все меняется, чтобы было как у вас. Ну, вот видишь, воробьи сухари клюют? – Он кивнул, не глядя в ту сторону, куда она указывала. – У тебя они двигаются, может, уже даже доели все и улетели, а у меня нет. И пока я буду смотреть на них – ничего не изменится, а если отвернусь и на что-то другое посмотрю – улетят, но только я не замечу. Некоторые все еще смотрят, как пирамиды строят, не хотят ничего видеть больше. А некоторые…

– Кажется, я уловил суть, – улыбнулся Вася. – Так, а меня почему найти легко?

– Ты двигаешься! – воскликнула она.

– Для остальных тоже?! – Он резко остановился.

– Да, все видят, но не волнуйся. – Она улыбнулась. – У тебя на лбу ничего такого не написано, так что тебя за своего принимают.

– Интересно, надолго ли, – протянул полковник. – Не очень мне это нравится.

– Думаешь, опасно? – изумилась она. – Нет же, нет.

– Ну, это с какой стороны посмотреть, – прервал ее высокий голос.

Вася вздрогнул, когда ухмыляющийся Гадюка резко выскочил с другой стороны.

– Ха, и правда окошко. – Он растянул узкие губы в улыбке, обнажив зубы-иглы. – Как интересно.

Полковник остановился, выжидающе глядя на мужчину и не говоря ни слова. Тот, не моргая, медленно повернул голову набок и улыбнулся шире, будто что-то поняв.

– Но это очень кстати в любом случае, – наконец сказал Гадюка.

– О чем ты? – холодно процедил охотник.

– Я не могу больше являться к вам, если только вдруг не разживусь парочкой желаний. – Он с горечью хохотнул. – Но мне нужно поговорить с ним.

– С кем? – Вася знал ответ.

– С ним.

– Ну, – встряла Даша, на секунду улыбнувшись, когда полковник наконец повернулся к ней. – С ним. – Она покрутила пальцем в воздухе, будто накручивая прядь волос.

– Вы оба прекрасно знаете его имя.

– И что, предлагаешь его позвать? – ухмыльнулся Гадюка. – Какой изящный способ самоубийства.

– Погоди, – перебила его девушка. – Он, наверное, про… ну, – она смутилась, – здешнее имя.

– А, ну тогда мне нужно поговорить с Юрой. – Мужчина притворно отдал честь.

– О чем?

– Секрет. – Он поджал губы.

– Ты же понимаешь, что я так или иначе вас услышу?

Гадюка развел руками:

– Могу посоветовать пару хороших групп, которые можно послушать погромче, пока мы будем говорить.

– Ты не понимаешь, – замахала руками Даша.

– Это не так работает, – полковник стальным голосом договорил за нее. – Вас вижу и слышу только я, не другие. Он тоже не может. Так что хочешь поговорить с Краевым – сначала придется поговорить со мной.

Гадюка колебался. Он переводил взгляд с Василия на Дашу и обратно, нерешительно открывал рот и снова сжимал губы.

– Ладно, – наконец, выдавил он. – Но мне бы хотелось все же хотя бы видеть его.

– Так о чем ты хочешь говорить?

– Я нашел его воспоминания, – нехотя признался мужчина.

– То есть как? У рядового нет провалов в памяти.

– Правда? Ты правда нашел их? – Даша подскочила к брату, чуть не ринувшись через полковника, но вовремя отпрыгнув в сторону и обогнув его. – Где? А как вернуть, знаешь?

– Да, да, – отмахнулся Гадюка. – Скажешь ему?

– Посмотрим, – отрезал Василий. – Как бы то ни было, позже.

– Когда? – Гадюка инстинктивно хотел схватить отвернувшегося охотника, рука прошла насквозь.

Но полковник почему-то вздрогнул.

– Ждите здесь, – приказал он, не оборачиваясь. – За мной ни шагу.

– Ладно, – протянула Даша, медленно растворяясь в воздухе с каждым шагом охотника.

Он направился к старому многоэтажному дому, стоявшему сейчас бесшумно и мертво.

В прихожей, как и всегда, пахло сырыми досками. Половицы привычно скрипнули под ногами. Если бы сейчас навстречу ему выскочил здоровенный беспородный пес, можно было бы поверить, что время здесь остановилось. Но пса не было, и минутная слабость родного дома тут же спала с плеч.

– Товарищ генерал! – крикнул он. – Генерал! Ге…

– Что мне сделать, чтобы ты называл меня отцом?

Марсель облокотился о дверной косяк, сжимая полный стакан виски. Он ухмыльнулся, обернувшись через плечо, и добавил:

– Слышишь, чайка, он опять упрямничает. Чего ты мозги сыну не вправишь, а?

– Прекрати это, – прервал его полковник.

– Ты не можешь запретить мне говорить с матерью. То, что ты ее вычеркнул из жизни, еще не означает…

– Почему ты не в Форте?

– Так он пуст, подождет. – Марсель сделал большой глоток, поморщившись.

– Знаешь, что еще пусто? Тюрьма.

– Поясни. – генерал свел брови и наклонился вперед.

– Всех вырезали, – холодно сообщил тот, – фениксы сбежали, сотрудники мертвы. Это тоже подождет?

– Стоп, как это произошло? Когда? – Он выронил стакан.

– Без понятия, – признался охотник. – Еще не ездил. Были дела срочнее.

– Что, какие? – Марсель с силой потряс головой. – Что еще произошло? Докладывай.

– Рапорт будет ждать вас в Форте. – Василий расправил плечи и чеканил слова, глядя чуть левее лица генерала. – Однако ситуация в тюрьме требует вашего немедленного вмешательства.

– На меня смотри, – рявкнул Марсель, но полковник не шевельнулся. – Сын, пожалуйста, посмотри на меня… – Вася не двинулся. – Ладно, товарищ полковник, сообщение принято. Жду вашего подробного рапорта.

– Вас понял, товарищ генерал.

Вася стоял неподвижно, пока Марсель обувался, будто специально медля и по-стариковски кряхтя. Выходя, он положил руку на плечо сына и несколько секунд просто стоял так, надеясь, что тот скажет хоть что-нибудь.

– Будь осторожен, – выдохнул генерал. – Это приказ.

– Вас понял.

– И чайке скажи хоть словечко, она скучает. Ладно? – Марсель увидел, что охотник коротко кивнул. – Ну, до встречи тогда.

Генерал еще раз обернулся и вышел.

Вася дождался, чтобы за хлипкой дверью стихли шаги, и только тогда выдохнул, расслабив спину. Он вдруг почувствовал настолько сильную усталость, что едва не облокотился на стену, чтобы устоять на ногах. Дверь в комнату перед ним осталась приоткрыта. Ее окна выходили на запад, и вечернее солнце омывало бетонную коробку оранжево-красными красками. Язык этого света выглядывал в коридор и почти доходил до пыльных ботинок полковника. Во всем здании не раздавалось ни единого звука: только ватная тишина и этот зазывающий рыжий свет.

Уже повернувшись к выходу и схватившись за дверную ручку, Вася замер. Крепче сжал ручку, силясь открыть дверь и не возвращаться сюда больше, но не выдержал и снова обернулся на комнату, полную закатного солнца.

Первый шаг было сделать трудно. Он был будто барьером из колючей проволоки, причиняющим больше боли с каждым мгновением. Но сделав его, этот первый шаг, Вася сорвался с места и бегом ворвался в комнату. Зажав край старой резной двери, которая протяжно скрипнула, он замер. Из дальнего угла на него смотрела невысокая женщина с темно-пшеничными волосами и смеющимися глазами. Густые брови удивленно приподняты, губы растянуты в широкой радостной улыбке. Закатное небо позади создает впечатление, будто волосы у нее рыжие, но вот глаза ярко-голубые и в этом красном свете. На шее висит серебряный кулон в виде расправившей крылья чайки, который она теребит в руках, когда смущается.

Он сам не заметил, как очутился прямо напротив. Женщина внимательно наблюдала, как он рухнул перед ней на колени и какое-то время молча разглядывал ее лицо.

– Давно не виделись, мама, – выдохнул он еле слышно.

Небо приняло ярко-алый оттенок, окрасив багровыми тенями комнату и человека, сидящего перед кофейным столиком, на котором стоит в белоснежной рамке большое чуть выцветшее фото. Кулон в виде чайки зацеплен за уголок и поблескивает в красном свете. Высокая погребальная урна, украшенная замысловатыми орнаментами, стоит в самом углу, оставаясь, наверное, единственным не пыльным предметом во всем доме.

– Подсказать? – раздался шепелявый голос из коридора.

– Кто здесь?! – Полковник вскочил на ноги, положив ладонь на рукоять пистолета в кобуре.

– Хочешь посмотреть? Я покажу, – голос будто удалялся.

– Подними руки вверх, назовись и выйди на свет!

– Пошли, я покажу, пошли, – тихие шаркающие шаги.

– Повторяю еще раз: подними руки, – чеканил полковник, вглядываясь в приоткрытую щель двери, – назовись и выйди на свет! Да чтоб тебя, черт, – плюнул он, услышав, что шаги отдаляются.

Выхватив пистолет, он тихо подобрался к выходу и осторожно выглянул в коридор: никого, но со стороны кухни слышалось какое-то шуршание. Пожалев, что дождался темноты, он выскользнул наружу, тут же нырнув за угол стены, и притаился.

Только сейчас охотник понял, что говорила женщина.

– Иди сюда, мой ширококрылый альбатрос, – шершаво, неестественно проговорила она.

Вася ошарашенно замер, не веря своим ушам. Те же слова. Сказанные другим, гадким голосом, но слова те же самые, принадлежавшие только им: сыну-альбатросу и маме-чайке. Он чувствовал, как на грудь тяжело надавил гнев, мерзкое ощущение, что его обокрали, забрали что-то, чем он очень дорожил. И надругались над этим.

Скрипнула дальняя дверь. На ней до сих пор висит пожелтевшая табличка с кривыми буквами «Взрослым не входить». Полковник одним бесшумным прыжком оказался возле нее. Перенес вес на левую ногу, чтобы изогнуться и в одну секунду ворваться внутрь и дернуть шнурок люстры. Лампочка пару раз мигнула, перед тем как осветить пустую комнату.

Клетчатый диван, на нем – пара подушек и аккуратно сложенный зеленый плед. Напротив – парта с полкой над ней, на которой все еще стояли в беспорядке школьные книги. Краем глаза Вася заметил потемневшее пятнышко крови на учебнике географии. На столе – раскрытые тетради и разбросанные ручки, как если бы ребенок, живущий в этой комнате, делал домашнее задание прямо сейчас и просто на минутку вышел на кухню, чтобы поклянчить у родителей сладкого.

– Куда делась?.. – выдохнул полковник после того, как обыскал все места, где можно было спрятаться.

Он растерянно опустил оружие и вновь оглянулся. Взгляд упал на висевшую над диваном карту СССР, на которой черным фломастером были обведены границы нынешней России. Он сам исправлял ее, когда родители объяснили, что купить другую карту никак не получится. Но сейчас кроме изогнутой линии границы на ней появилась еще одна отметка: черная точка правее и выше Москвы, на полпути до Урала. Охотник подошел ближе: это был овал размером с рублевую монету, в действительности оказавшийся прожогом, как если бы к бумаге поднесли спичку достаточно близко, чтобы та обуглилась, но не загорелась.

– Что там находится… – пробормотал Василий. – Ярославль же вроде. Ну и на черта мне это?

Он уже собрался выходить, когда глаз резанули извилистые тонкие линии, пронизавшие прожженное пятно. Едва не упершись носом в стену, полковник осмотрел карту под другим углом: и правда, на черном фоне серебрились нити, удивительно напоминающие рисунок отпечатка пальца. Охотник мотнул головой, отметая такой вариант, но все же на всякий случай быстро провел по пятну карманным считывателем отпечатков, который тут же отправил снимок на компьютер полковника и запустил распознавание. К моменту, когда он вернется в Форт, программа распознавания уже вывесит для него на весь экран совет обратиться к врачу, потому что он явно начинает слышать то, чего нет, и искать смысл в том, в чем смысла быть не может. Но убедиться все же нужно.

Стоя перед входной дверью, Вася не стал оборачиваться. Он не увидел ни силуэта фоторамки и погребальной урны на фоне почти потемневшего закатного неба, ни силуэта невысокой стройной женщины, которая раскинула руки в стороны. Как крылья.

Глава 14

Разрыв

– Рад видеть, что вы оба пришли в себя, – облегченно выдохнул Василий, зайдя в штаб.

Юра и Глеб пили из граненых стаканов какую-то ярко-зеленую газировку, не выглядевшую особо аппетитной. Краев забрался на не занятый никем стол и уселся по-турецки, закрепив стакан между щиколоток.

– Мы как тараканы – даже без головы бегать будем, – улыбнулся Глеб.

– Тараканы потом все равно умирают, – поправил его полковник, – от голода.

– Ну, мы все равно сражались во славу хлебных крошек!

– А, вернулся, – обрадовалась Лиза. – Есть хочешь?

Она толкнула дверь ногой и прошмыгнула внутрь до того, как та закрылась. В руках девушка держала помятую алюминиевую кастрюлю, обмотав вокруг нее какую-то махровую тряпку.

– Хочу, – признался полковник, шокированно глядя на девушку. – Это что?

До него вдруг дошло, что никто из них нормально не ел уже три дня.

– Ну, – Лиза смущенно пожала плечами, – в вашей столовой ни поваров, ни еды, вот и пришлось выкручиваться.

Парни тут же подскочили, выхватили кастрюлю и, ойкая, донесли ее до ближайшего стола. Они довольно мычали, вдыхая аромат только что приготовленного супа.

– Ты, конечно, скажешь, что не до того сейчас, – продолжила Лиза. – Но…

– Более чем до того, – перебил ее Вася. – Даже не представляешь, какая ты молодец.

– Э-э-э… – Она недоверчиво уставилась на него. – Правда, что ли?

– Я схожу за тарелками.

Лиза, ожидавшая скандала со стороны полковника, ошарашенно проводила его взглядом, после чего сорвалась с места.

– Я помогу, – осторожно сказала она, держась позади.

– Да, спасибо. – Охотник улыбнулся, обернувшись через плечо.

– Эм, – нерешительно мямлила Найденова. – Товарищ полковник… Так же говорят? – спросила она уже сама себя, остановившись и нахмурившись.

– Так, так, – хохотнул Вася. – Но, Лиз, называй меня по имени, ладно?

– Оу. – Она вытянула лицо и побежала, догоняя его. – Ну, хорошо. Эм, Василий Николаевич…

– Вася. – Он остановился так резко, что она врезалась в его спину. – Называй меня Васей.

– Э-э-э, н-но…

– Лиза, послушай. – Он обернулся. – Щи сейчас очень к месту. А лишний официоз – нет. Учитывая последние события, скорее я должен обращаться к тебе по имени-отчеству.

– Петровна, – нервно хихикнула она.

– Ну, Елизавета Петровна, – улыбнулся охотник, – давайте поторопимся, иначе кое-кто ваше творение сожрет прямо из кастрюли. Не знаю, как рядовой, а майор за подобными делишками уже бывал замеченным.

Она наконец выдохнула, почувствовав его искренность.

– Разрешите спросить, Елизавета Петровна, – сказал Вася серьезно.

– Спрашивай, холоп! – Она задрала голову и махнула рукой, изображая царицу.

– То, как ты нашла Глеба… Можешь попробовать так с Мариной?

Девушка мигом помрачнела:

– Я пробовала. Уже много раз.

– И?

– И тишина.

– Объясни, как ты его нашла. Можешь?

– Ох, ну… – Лиза немного помолчала, собираясь с мыслями. – Я уже рассказывала ребятам: это не что-то… эдакое. Простое гадание. Которое почему-то сработало. – Она нервно улыбнулась.

– То есть как это?

– Ну, так и есть: гадание, – невозмутимо повторила она.

– С картами и цыганками?

– Нет, настоящее гадание. Очень старое. С зеркалом.

– Я не понимаю.

– Слышал когда-нибудь о гадании на суженого? Девушки гадали так в ночь на Ивана Купалу. Делали по-разному: кто свечку зажигал, кто в лес уходил, но суть была одна: надо вглядываться в зеркало, задав вопрос, и ждать, пока в нем покажется силуэт или лицо суженого.

– Делать им было нечего, – фыркнул он.

– Мне часто рассказывали про такое, только я не верила. Но вот… получилось же.

– Ты просто увидела то место в зеркале?

Лиза кивнула:

– Смутно и урывками, но да.

– Дела… – Вася покачал головой.

– Слышал примету, что нельзя в темноте в зеркало смотреть?

– Нет, – честно ответил он. – Про кошку вон знаю.

– Ну, вот такая примета. Только у всех примет есть подноготная. То, чем их можно объяснить.

– И какое объяснение у бабы с ведром?

– Что она тебе это ведро наденет на голову, если не будешь воспринимать ее всерьез.

– Ладно, ладно. Ну и?

– Ты веришь в призраков?

– Нет, – ответил он, чуть подумав.

– Ну вот зря, похоже. – Она смущенно уставилась в пол. – В темноте нельзя смотреться в зеркало, потому что не заметишь призрака, живущего за ним. А если дать им на себя посмотреть – они смогут ухватиться за твою душу, – Лиза тараторила, опасаясь, что в любой момент полковник просто уйдет, не дослушав. – И когда раньше гадали – они задавали вопрос призраку. Если живет за зеркалом – гадание удастся, а если дом без призрака – нет. И…

– И у тебя в доме живет призрак?

Девушка наконец подняла взгляд: они оба остановились, полковник смотрел ей в глаза. И не было похоже, что он насмехается или не верит ей.

– Да.

– Тогда почему не получается с Мариной?

– Я не знаю… – Она виновато опустила глаза.

– Может, попробовать другое гадание? Что еще ты умеешь? Карты, маятник, спиритическая доска? Откуда я слова-то такие знаю? – поморщился он.

– Других не бывает, – серьезно ответила девушка. – Но, может быть, гадать надо не мне.

– Ты намекаешь на… – он удивленно поднял брови и ткнул указательным пальцем себе в грудь.

– Именно.

– Все, приплыли. – Он закрыл лицо обеими руками. – Пора швартоваться.

– Звучит как бред, но, Вась…

– Я попробую. Ты меня убедила, – перебил полковник.

– Чего?! – Она совершенно не ожидала, что ей поверят.

– Ты же нашла Глеба. Этот факт не дает поводов усомниться в ваших словах, Елизавета Петровна.

– А, ну… ладно. – Она смущенно кивнула.

До столовой и обратно они шли молча.

– Эй, вы чего творите?! – всплеснула руками Лиза, когда они с полковником вернулись в кабинет.

Глеб замер, поднеся к губам кофейную чашечку, украшенную веточкой сирени, наполненную желто-оранжевой жидкостью.

– Вас пока дождешься, – бросил Юра, опустошив такую же чашечку и зачерпнув из кастрюли еще. – Лизон, очень вкусно! Сметаны не хватает.

– Нет у вас ее тут, – буркнула она, взяв тарелку из стопки, которую держал ухмыляющийся Вася, и, демонстративно подняв половник над головой, подошла к кастрюле. – Когда успели столько сожрать?

– Правда, Лиз, очень вкусно! – протянул Майоров с набитым ртом. – И я не трогал твое кольцо, – добавил он как бы между делом.

Краем глаза Лиза заметила, что колечко, которое сняла перед готовкой, лежало там же, но было чуть погнуто. «Сама виновата, что на стуле оставила», – подумала девушка и не стала ничего говорить. Главное, что маленький диск с изображением грозового неба был цел.

– Ну очень кушать хотелось, хозяйка. – Глеб довольно похлопал себя по животу.

– Да в вас физически столько влезть не могло!

Вася подставил тарелку, чтобы Лиза, ворча, наполнила ее густым супом, когда услышал новый для себя голос:

– Просто стоя больше вмещается.

Он резко повернулся и заметил рядом с Юрой тощую болезненного вида девушку с длинной растрепанной косой мышиного цвета, темно-зеленым свитером в руках и в тапочках-зайцах. На шее – железный ошейник с цепью. Девушка внимательно слушала разговор и улыбалась. Она выглядела настолько слабой, что было неясно, как держится на ногах.

– Да, стоя можно съесть больше, – негромко сказал полковник, внимательно глядя на Краева, который подавился капустой, услышав это.

– Похоже, нам надо поговорить. – Юра с фениксом обменялись многозначительными взглядами и уставились на полковника.

Девушка подняла руку, зажав большой палец.

– Кхм, – кашлянул рядовой. – Сколько пальцев?

– Четыре, – выдохнул полковник, изумленно разглядывая феникса.

– Эй, вы в себе? – позвал Глеб. – Капустка голову вскружила?

– Сейчас вернемся, – отрезал Василий, оставляя на своем столе наполовину полную тарелку супа.

Когда два охотника, напряженно молча, вышли из комнаты, майор пожал плечами и вернулся к поеданию супа, теперь уже ложкой из тарелки – по большому настоянию Лизы.

– Так, что это за херня?! – рявкнул Краев, как только они отошли от кабинета на несколько метров. – Ты. Видишь. Феникса?!

– Только когда стою близко. – Полковник продолжал пялиться на девушку. – Она всегда была такая, эм, изможденная?

– Да. Многое случилось.

Вася очень быстро и сжато рассказал им обоим об окне-кальке между отражениями.

– Выходит, брешь эта растет, – заключила феникс, дослушав.

– Нет, расстояние, на котором я вижу всю эту шушеру, не изменилось.

– Не вширь, – поправил его Юра, поняв мысль феникса. – А вглубь.

– А, еще тот зубастый парень хотел с тобой поговорить, – вспомнил полковник. – Хотя мне эта идея кажется неудачной.

– Ого, о чем?

– Что-то про память, он вроде как собрался прикрыть твою мнимую амнезию.

– Погоди, это значит…

Его прервал пронзительный писк. Василий, поморщившись от неприятного звука, быстро достал из нагрудного кармана маленький прямоугольник и отключил сигнал.

– Анализ готов, – пояснил он. – Короче, как твой зубастый приятель появится, я дам знать.

– Ну, э-э-э, ладно, – развел руками охотник, хотя Вася уже направился обратно и не слышал его.

– Мне это не нравится, – взволнованно шепнула феникс.

– А я запутался и задолбался. – Феникс бросила на него осуждающий взгляд. – Ладно, ладно, что тебе не нравится? Разве не лучше, что теперь тебя вижу не только я? А учитывая, что ты больше не привязана ко мне…

– Это надо вернуть, – перебила она.

– Прости, чего? – Юра подставил к уху ладонь.

– В лесу был кто-то. – Она нервно теребила нитку в дырке свитера. – Он наблюдал за нами. И держал в руках другие цепи. Много цепей.

– А на цепях…

– Фениксы.

– Почему раньше не сказала?!

– Извини, – испугано пискнула она, протягивая охотнику конец цепи.

– Нет, – решительно отмахнулся Юра.

– Разве не понимаешь, зачем все это было вообще?!

– Чтобы посмотреть, на что ты способна, – кивнул он. – Нападения и на Васю, и на Глеба были для этого. Но все равно цепь снова не возьму.

– Почему?! Пока я ничья, он может меня схватить! М-мне страшно!

– Послушай. – Он обнял ладонями ее впалые серые щеки. – Я держал цепь около суток, и это изменило меня. Сама видела – худшее во мне усилилось стократ. Не могу снова таким становиться.

– Но он сильный, он меня схватит, и тогда…

– Нет. Ты явно нужна ему целой и невредимой.

– Но… – промямлила она, всхлипнув, – тогда вы все… Я не смогу вам помочь.

– Глупая. – Он улыбнулся и наклонился, прижавшись лбом к ее лбу. – Я так просто тебя не отдам. Но вот над чем мы должны действительно серьезно подумать, – он сжал в кулаке первое звено цепи у ее шеи, – это как избавиться от этого.

– Посекретничали? – Глеб развалился в кресле, довольно поглаживая живот.

– Вроде того, – бросил Вася, сразу направившись к своему столу.

На заставке большого монитора стоял горный пейзаж: одно из стандартных изображений. В правом верхнем углу – эмблема охотников. И десятки файлов, названных беспорядочным набором букв и цифр. Полковнику была нужна простая круглая иконка в центре: анализатор отпечатков пальцев, на который он отправил снимок.

Загрузка системы – три секунды. Проверка обновлений – пять секунд. Отказ от обновлений – секунда. Точно не хотите установить новейшие обновления? Да, точно. Новые результаты – секунда. Пролистать до конца страницы, чтобы увидеть итоги – меньше секунды.

«Найдено совпадений: 1.

Марсель Агния Борисовна».

– У тебя такое лицо, будто кто-то снова прислал гей-порно, которое не закрывается. Помнишь тот случай? – хохотнул Глеб.

– У нас проблема.

– Кидай ее в мой огромный воображаемый чан для проблем.

– Я был у себя дома.

– Фига себе. – Глеб сел ровно. – Вот теперь я чувствую запашок неладного.

– И там случилось кое-что странное. Я слышал голос, звуки, а потом на карте в моей старой комнате появился отпечаток.

– Система нашла совпадения?

– Мамин.

– Вау, отпечаток твоей мамы в твоей комнате у вас дома! Кто бы мог подумать! – Майоров снова откинулся в кресле.

– Глеб, я серьезно. Его не было.

– Ты просто забыл.

Теперь уже хорошо знакомый голос рядом:

– И на что она указала? – спросил Гадюка.

Вася вцепился в край стола, пытаясь сохранять напускное спокойствие и игнорировать его.

– На что показала твоя мама? – повторил Гадюка. – О чем хотела сказать твоя, – он облизнулся, – мертвая мама?

Полковник прикусил губу, чтобы сдержаться. Синей шариковой ручкой он быстро начеркал на каких-то документах – кого они теперь волнуют? – слово «Ярославль».

– Какое совпадение, – обрадованно взвизгнул мужчина, – именно там его воспоминания! Прямо в этом городе!

– Что? – Вася уставился на него. – Повтори.

– Твоя мертвая, – он говорил это с особенным удовольствием, – мама тоже хочет, чтобы мы вернули ему воспоминания.

– Хорошо, – Василий нервно ухмыльнулся. – Ярославль так Ярославль. Глеб!

– Глеб обожрался, товарищ полковник, – послышался ответ майора.

– Я должен отъехать и беру с собой рядового. Вы остаетесь в Форте. Вместе с Лизой, глаз с нее не спускай. Будьте предельно осторожны.

– Эй, эй, эй, товарищ старший по званию, что за хренота? – вскочил майор.

– Приказ.

– Это говно пушистого енотика, а не приказ! Куда?

– Неважно. Мы вернемся к утру.

– И куда мне мчаться вас спасать?

– Просто будьте сами осторожны. И изучите все, что сможете найти про гадания.

– Про, блядь, что?!

– Хорошо, Лиза?

Девушка молча кивнула. Полковник схватил только что вошедшего Юру за воротник и потащил обратно к выходу:

– Нам с тобой пора проверить кое-что.

Глава 15

Sors immanis[3]

– Собственный поезд – это круто, – заключил Юра, шагая мимо пустых купе.

Поезд еще стоял неподвижно, ожидая, пока полковник введет в кабине машиниста данные для беспилотного управления. Состав ничем не отличался от обычных пассажирских, разве что эмблемами Форта. И тайниками с оружием в каждом купе, которые Юре пока не удалось обнаружить. Но он не сдавался.

– Прореха между отражениями – это не круто, – передразнила его феникс.

– Почему? Воспринимай как портал между мирами, – пожал плечами охотник.

– Только это не так. Твой главный верно называет их не мирами, а отражениями. И эта брешь – не портал, а скорее трещина в зеркале. Которая будет углубляться, пока зеркало не разобьется.

– Думаешь, все настолько серьезно?

Девушка кивнула.

– В любом случае я без понятия, что с этим делать. Залить клеем?

– Если такой есть, – вздохнула она. – Вдруг уже ничего не поделать?

– Мы найдем способ.

Кабина машиниста была неоправданно тесной. Едва забравшись внутрь и упершись плечами в какие-то датчики, Василий быстро набрал в программе место назначения, получил одобрительный писк и произнесенную приятным женским голосом просьбу в течение пяти минут зайти в пассажирский вагон, так как поезд скоро тронется.

– Вы все-таки едете! – радостно воскликнула очутившаяся рядом Даша.

– Да, как видишь, – буркнул он, не оборачиваясь.

Полковник уже не рад был слышать или видеть ее. Независимо от его желания она сейчас не более чем голограмма – бестелесная и нереальная. Шагая по первому вагону и пытаясь вспомнить, где оставил рядового, охотник не хотел лишний раз получать напоминание о том, что он еще чего-то не мог.

– Это превосходно, – уверила она.

– Посмотрим.

– Не говори так со мной, пожалуйста.

– Как?

– Будто хочешь, чтобы я ушла.

– А что, если хочу?

– Тогда так и скажи.

Он резко развернулся и, зная, что прикоснуться к ней не сможет, навалился на Дашу всем телом, как если бы хотел прижать ее к холодной стене вагона. Она испуганно вскрикнула, а он почувствовал, как бешено колотится сердце у прижавшейся к нему девушки. Тяжело дыша, он медленно опустил взгляд и встретился глазами с зажатой между его телом и стеной вагона Дашей. Она втянула голову в плечи и глядела на него то ли с испугом, то ли с изумлением.

Девушка медленно провела кончиками пальцев по его щеке и почувствовала, как волоски щетины колюче царапают кожу. Он шумно выдохнул, когда ее рука скользнула к шее и провела линию от подбородка к плечу, прикоснувшись к тем-самым-точкам. Вася не мог заставить себя отстраниться, боясь, что тогда мгновение, позволившее им коснуться друг друга, закончится и он вновь не сможет чувствовать ее кожей. Осторожно наклонился настолько, чтобы она могла, привстав на цыпочки, коснуться его губами. Голова кружилась, пока он медленно, глубоко целовал ее. Когда поезд тронулся, они с глупым вскриком от неожиданности потеряли равновесие и рухнули на алую дорожку, покрывающую пол вагона. Вася упал на спину, крепко прижимая девушку к себе, чтобы уберечь от удара. Даша секунду слушала издаваемые поездом ритмичные звуки, которых никогда не слышала раньше, и удивленно почувствовала, что состав пришел в движение.

– Мы едем? – изумленно спросила она, оглядываясь вокруг. – Странное ощущение…

Охотник молча приподнялся, снова дотянувшись до ее губ. Ему было плевать на все и всех в эту конкретную секунду, важна была только хрупкая «потусторонняя» девушка, прижавшаяся к нему и гладящая сейчас его волосы, щеки, плечи. Теплые пальцы обожгли кожу живота, забравшись под край мундира, натянутого впопыхах на голое тело. Даша тянула руку дальше, с наслаждением слыша, как одна за другой выскакивают пуговицы из растянутых за годы службы петель. Когда расстегнулась последняя, она одним движением попыталась снять футболку, но запуталась в горловине. Девушка смущенно слушала его смех, когда охотник помогал ей высвободиться, после чего несколько секунд впитывала в себя его восхищенный взгляд.

Он резко сел и, легко приподняв ее, усадил на себя верхом. Даша чувствовала силу в каждом его движении. Казалось, он силен настолько, чтобы совсем вырвать ее из того отражения, в котором ей полагается быть. И тогда она сможет всегда чувствовать, как пульсирует кровь в его венах, когда он целует ее скулы и мочки ушей.

Девушка чуть потянула его за плечи в сторону, и он, мгновенно поняв ее желание, одним движением перевернулся, прижав ее весом своего тела. Больше силы. Она хотела, чтобы он показал ей больше силы. А он желал почувствовать каждый сантиметр ее кожи, впитать ее, вдавить ее в себя. Охотник едва сдержался, чтобы не войти в нее резко – так, как хотел, – но сумел заставить себя подождать, чтобы не причинить ей боли.

С каждым движением они оба чувствовали, как превращаются во что-то совершенно новое. Больно все равно было, она вскрикнула и увидела напряженный взгляд Василия, который с трудом сдерживался, чтобы действовать медленно и осторожно. Когда боль прошла, а она почувствовала, как его бедра дрожали в момент, когда он вошел в нее полностью, девушка обняла его плечи и прижала к себе. Это был сигнал. Он уткнулся лицом в ее шею, целуя тонкую кожу и слушая ее стоны. Когда наступил пик, они смотрели друг другу в глаза, чувствуя, как все в них стало едино: и дыхание, и сердцебиение, и наслаждение.

* * *

– Так чем ты там занимался, говоришь? – Юра с подозрением взглянул на начальника.

– Настраивал автопилот, – невозмутимо ответил тот.

– Автопилот тебе мундир криво застегнул, – ухмыльнулся Краев и, не дожидаясь реакции полковника, уставился в окно. – Так куда мы и на фига?

– В Ярославль. Насколько я понял – если я вообще хоть что-то понял, – там твоя память. Что бы это ни значило, – добавил он, притворно спокойно приводя форму в порядок.

– Почему туда?

– Без понятия, – вздохнул полковник. – Ты веришь в призраков?

– Пф, нет, конечно. – Рядовой приподнял бровь.

– Очень зря, – вставила феникс.

Девушка взобралась на верхнюю полку и, улегшись на живот, внимательно следила за мелькающим пейзажем за окном. Казалось, она была полностью этим поглощена.

– Вот… – Полковник замялся. – И мне так кажется.

– Лиза что-то рассказывала про это, кстати.

– Вы глупые какие-то, – возмутилась феникс.

– Похоже, ты в этом разбираешься, – улыбнулся Вася, хотя девушка не отворачивалась от окна.

– Ага.

– Ну, может, расскажешь? – Юра дотянулся до верхней полки и схватил ее за щиколотку.

Феникс вскрикнула и, резко развернувшись, ударилась лбом о низкий потолок. Сердито стряхнув руку охотника, девушка насупилась, потирая ушибленное место.

– Извини, извини. – Он не сдержал смешок. – Давай помогу слезть.

– Мне и тут хорошо, – буркнула феникс.

– Ну, я не хотел. – Он запнулся. – Э-э-э, неудобно как-то, хм. Как тебя зовут?

Феникс неожиданно замерла и повернулась к нему:

– А тебе зачем?

– Эм, ну, – растерялся охотник. – Странно же, что мы не знаем.

Долгий взгляд белесых глаз. Феникс медленно наклонила голову чуть набок, о чем-то раздумывая.

– Не скажу. Тебе нельзя.

– Чего? – в один голос воскликнули охотники.

– Это с каких пор? – нахмурился Юра.

– Тебе нельзя называть имен, – повторила девушка. – Тебе не скажу.

– Ладно. – Рядовой устало потер виски. – А ему? Ему скажешь? – Он указал большим пальцем себе за спину.

Феникс вновь задумчиво уставилась на охотника.

– Ему – да.

– Ну, говори.

– Ты услышишь.

– Мне выйти?

– Все равно не скажу, – она замотала головой. – Он тебе расскажет.

– Так, все, буду звать тебя Катькой, ты достала. – Юра махнул руками. – Расскажи нам, Катюша, про – не верится, что я снова это прошу, – призраков.

– Они, – девушка задумалась на несколько секунд, – граница.

– Граница между отражениями? – догадался Вася.

– Ага. Сторожат в трещинах. Это там, где можно пройти, – пояснила она.

– Зеркала и трубы? – сообразил Юра. – Поэтому они там прячутся?

– А говоришь, не знаешь. – Феникс недовольно цокнула языком.

– Лиза рассказывала, – бросил Краев. – Но кто знал, что это правда… Выходит, брешь вокруг тебя, – он крутанулся на месте и ткнул Васю пальцем в грудь, – это я ее сделал.

– Ты прибил призрака за зеркалом? – Полковник скептически скрестил руки на груди.

– Случайно, да. – Юра нерешительно пожал плечами. – Хрен знает, конечно, но очень, блин, на то похоже.

Из пустоты шагнул будто запыхавшийся Гадюка. Он перевел дух и оскалился:

– Вас, товарищ полковник, догнать сложно, – выдохнул он, пытаясь восстановить дыхание.

Вздрогнули все четверо. Вася от неприязни, Юра и девушка – от внезапности, Гадюка – от неожиданности того, что его увидел кто-то, кроме Василия.

– Ты что тут делаешь? – сразу процедил полковник сквозь зубы. – Вы, – обернулся к остальным, – тоже видите?

– Видите? – эхом повторил Гадюка.

Феникс и охотник молча кивнули.

– Паршиво, – он протянул букву «ш».

– Еще бы! – взвизгнула девушка, поджав ноги и метнувшись в дальний угол вагона. – Вы его не прогоните?! Это же Хо…!

– Ты что творишь?! – Гадюка одним прыжком оказался на верхней полке и шипел, зажав девушке рот и не дав договорить. – Ошалела имя мое называть?! Может, давай твое назову?!

Та что-то промычала в ответ и кивнула, испуганно скукожившись под диким взглядом Гадюки.

– Я тебя спас, – шипел он, – помог. И это плата?

Гадюка медленно раскрыл пасть и приблизился к лицу феникса, капая горячей слюной ей на щеки.

Он удивленно пискнул, когда, схваченный Краевым за ногу, был с силой сдернут вниз. Он рухнул на спину, а охотник уже очутился верхом, крепко прижимая его запястья коленями к полу.

– Не смей, – медленно прошипел Юра. – Цела?! – крикнул он, не оборачиваясь.

– Да, она просто испугалась, – ответил вместо девушки Василий.

– Тронешь ее снова, – вкрадчиво говорил охотник, – и ты труп. Это понятно?

Гадюка несколько раз энергично кивнул. Юрий подождал еще с минуту, прежде чем отпустить его.

– Почему ты запыхался? – холодно спросил полковник, спокойно сидевший возле окна.

– Бежал за поездом, – хрипло ответил Гадюка, кашляя и потирая горло.

– Зачем? – нахмурился Вася. – Я думал, предметы нашего мира… – он задумался на секунду, – нашего отражения у вас не двигаются.

– Все верно, не двигаются, – он приподнялся, но остался сидеть на полу, облокотившись спиной о полку. – А вот поезд ваш – движется. И зрителей собрал предостаточно.

– Разрыв, – охнула феникс. – Он уже настолько расширился?

– Ваше счастье, – Гадюка криво ухмыльнулся, – что вы как стриптизеры: смотреть можно, а трогать ни-ни.

– Если ты не заметил, – Вася нехотя повернулся к нему, – кое-что изменилось.

Он кивнул в сторону Юры и многозначительно поднял брови.

– И правда, – Гадюка поморщился, разминая запястья, – этого бонуса больше нет…

– Ладно, – Юра мотнул головой. – Потом будем ныть. Расскажи, что ты там выяснил про мои воспоминания. Без загадок и мозготраха.

Гадюка взволнованно оживился:

– Вам сюда!

Он открыл рот и вывалил длинный – слишком длинный – розовый язык, кончик которого коснулся его груди. На пол потекла тонкая струйка крови: клыки впились в нежную плоть. На шершавой поверхности выпуклыми рубцами багровели цифры: 57.630066, 39.752427 / 57.633930, 39.757659.

– Что это? – Вася сморщился, внимательно разглядывая язык Гадюки. – Похоже на координаты.

– Точно! – подхватил Юра. – Есть навигатор?

– Уже вбиваю, – промычал полковник, открыв небольшую панель в стене вагона, за которой сиял сенсорный экран навигатора. – Оба места в Ярославле, – подтвердились его собственные догадки. – Все, можешь заворачиваться, – бросил он Гадюке.

Тот послушно втянул язык с чавкающим звуком и довольно облизал окровавленные губы.

– Куда сначала? – задумчиво протянул Юра, глядя на карту. – Оба места на окраине.

– Вообще за чертой города, – поправил его полковник.

– Сначала откопать, – возбужденно тараторил Гадюка. – Потом отдать. Откопать – отдать. Откопать – отдать. И тогда вернется память, все вернется, все вспомнишь. – Он радостно рассмеялся сам себе. – У, кто-то идет. Я отвлеку!

Он сорвался с места и, крича что-то, выбежал из купе, растворившись в воздухе через несколько шагов.

Юра облокотился на верхнюю полку, глядя на забившуюся в угол девушку:

– Ты точно цела? – смягчился он.

– Да, да, – она задумчиво кивнула. – Это хорошо, что вспомнишь.

– А ты будто и не рада.

– Я? Нет, не рада, – тускло повторила девушка. – Но это хорошо, хорошо.

– Ты чего-то боишься? – спросил Вася, не отводя взгляда от карты.

Девушка отвернулась и нерешительно, нехотя призналась:

– Я не хочу, чтобы ты вернул его вместе с памятью. Но это все равно хорошо, тебе нужно вспомнить, нужно.

Феникс уставилась в окно и до момента прибытия молча наблюдала за мелькающими деревнями и полями, никак не реагируя на расспросы охотников, которые вскоре перестали пытаться растормошить ее. Чего бы – и кого бы – она ни боялась, они были твердо настроены разобраться во всем. Хватит бегать мышами в лабиринте, пора подняться и взглянуть на лабиринт сверху.

После опустошенной Москвы очутиться в людном Ярославле было странно. Изумительной красоты старинный город лежал под затянутым облаками мутным небом в ожидании дождя, который не наступал уже несколько дней. Миновав древние стены местного кремля и широкие центральные улицы, хмурый таксист вывез охотников и странного вида девушку, закутанную в не по погоде жаркий – и жалко выглядящий – свитер, на самую окраину города. Серая девятиэтажка, последняя на самой дальней улице одного из спальных районов, осталась далеко позади. Грязная «девятка» с небрежно нацепленным сверху желтым знаком такси подъезжала к огромному пустырю.

– Ну, так чего у вас там, в Москве-то… – нерешительно начал таксист, бросая взгляды в зеркало заднего вида. – Работаете?

– Работаем, – отрезал полковник, глядя в окно.

– Горе какое, кхм, траур везде, да… – нервно бормотал мужичок в редкие седые усики. – А сюда-то чего?

– По службе.

– То есть, – у водителя заметно дрожали руки, – на нас теперь перекинулось, а?

– Такой информации еще не поступало.

– Ну, вы это… Честь и слава охотникам, кхм, вы только, кхм… – Он взволнованно стер со лба выступивший пот.

– Не волнуйтесь, – ободряюще похлопал его по плечу Юра. – Здесь фениксов нет.

– Да? Ну, кхм, хорошо… Спасибо.

– Служу России. – Рядовой, глупо улыбаясь, одной рукой накрыл кудрявую голову, а второй отдал честь.

– Еще улыбается, ишь! – покачал головой мужичок.

– Тормози, мы выйдем тут, – оборвал его полковник.

– Ты чего, вояка, давай дальше довезу!

– Не надо. – Он быстро отсчитал необходимую сумму и протянул деньги водителю.

Краев и Катя выскочили из автомобиля, озираясь по сторонам.

– И, мужик, – добавил Василий, – если не улыбаться – легче сразу лечь и помереть. Согласен?

– Угук, – кивнул таксист. – Ну, вы это, кхм, удачи вам, короче.

– Спасибо, – бросил полковник, выходя из машины.

Мужичок ободряюще потряс рукою в окно и поторопился покинуть выжженный и вытоптанный пустырь.

– Чего дальше-то не поехали? – Юра огляделся вокруг.

Они стояли на сухой серой земле без единой травинки.

– Потому что мы только что проехали первое место, – глухо отозвался полковник, внимательно изучая экран навигатора.

– То есть наша первая точка – это ничего посреди ничего, чтобы откопать ничего из ничего, – ворчал рядовой, шагая за начальником. – У тебя есть хоть какие-нибудь предположения, что нам надо откопать?

– Хм, учитывая то, что мы пытаемся найти память, – какой-нибудь носитель информации. Чип, флешка, диск, что-то такое.

– Не думаю, – негромко протянула феникс, испуганно глядя под ноги.

– Что такое? Ты узнала это место? – нахмурился полковник.

Она медленно кивнула:

– Мы все здесь были, – она перевела дыхание, – перед тем как умереть.

– Чего? – переспросил Юра.

– И ты тоже был. – Она вдруг подняла на него взгляд.

– Кать, – аккуратно начал Василий, – рядовой пока не помирал.

– Надо найти не чип и не диск, – проигнорировала она и указала на Юру, – а тебя.

– Я уже тут. – Краев нервно хохотнул, уже зная, что именно ответит девушка.

– Нам нужно отыскать твои кости.

– Класс. – Вася закрыл лицо ладонью и взвыл. – Окей, окей, предположим – только предположим, – что так и есть. Как нам искать… э-э-э – прости, рядовой – его останки?

– В этом и проблема, – девушка испуганно закусила губу. – Тут все. Тысячи костей, тысячи душ. Это кладбище.

Вася снова сверился с навигатором:

– Ты чувствуешь их всех?

– Да, – подтвердила девушка. – Но не могу различить между собой.

– Там, где я стою, кто-то есть?

Подойдя ближе к полковнику, девушка сосредоточенно несколько минут смотрела на землю.

– Да, – наконец, сказала она. – Там двое.

– Ну, это хоть не тысячи. Теперь следующая проблема: чем копать?

– Мы проезжали мимо каких-то помоек, можем там поискать, – нехотя предложил рядовой. – Ехать за лопатами нет времени, мне кажется.

Полковник на удивление быстро согласился и, подбежав к первой же куче, куда местные мусорщики скидывали крупный мусор, ленясь ехать до свалки, быстро раскидал в стороны полуразбитые двери, сломанные телевизоры с выпуклыми серыми экранами и битую посуду.

– Вот, это сгодится, – он вынырнул с чугунной сковородой, покрытой толстым слоем гари, и протянул ее Юре. – Можешь приступать, я найду что-нибудь для себя.

Охотник брезгливо взял кухонную утварь двумя пальцами и, бормоча что-то, вернулся к нужному месту.

– Волосы будут мешать, – нерешительно сказала феникс, теребя край свитера.

– А, да, – согласился тот, откинув за плечи изрядно отросшую копну, которая крупными кудрями спускалась до лопаток. – Как бешеные растут, – поморщился он.

– Это потому, что я лечила, – смущенно объяснила девушка. – Их можно заплести, чтобы…

– А ты умеешь, Кать? – улыбнулся он, девушка коротко кивнула. – Тогда давай.

Охотник уселся на сухую землю, чтобы девушка могла дотянуться до его головы, и стискивал зубы, когда она чуть дергала спутанные пряди. Ее теплые пальцы иногда касались шеи.

– Готово, – довольно заключила она, завязав косу-колосок шерстяной ниткой.

– Играете в салон красоты, девочки? – недовольно прогромыхал подошедший к ним полковник. – Я думал, вы уже начали копать.

– Эй, почему это у тебя лопата? – Юра возмущенно помахал сковородой.

– Потому что я старше по званию.

Полковник вонзил ржавую лопату в землю и, с силой надавив на нее ногой, откинул в сторону внушительного размера кусок сухой почвы.

– Давай, присоединяйся к веселью, – сказал он, откидывая еще одну груду песка и камней.

Земля плохо поддавалась, особенно сковородке. Спустя пару часов охотники разрыли небольшой котлован, в котором могли уже полностью поместиться. Феникс, сидевшая чуть поодаль, видела мелькающие головы и вылетающие на поверхность комья земли.

– Я что-то нашел! – крикнул полковник, когда лопата жалобно задребезжала, наткнувшись на нечто твердое.

Уже руками они аккуратно расчистили землю вокруг, пока на охотников не уставились пустые глазницы черепа. Феникс, подобравшаяся к краю котлована, испугано охнула, увидев очертания скелета.

– Мне кажется, это не то, что мы ищем, – громким шепотом выдохнул Василий, ощупывая останки. – Смотрите.

Он подсунул руки под череп и, резко дернув, вызволил его из земли. Под пустыми отверстиями глаз и носа белела массивная челюсть, увенчанная двумя рядами иглоподобных зубов.

– Продолжаем копать, – сдавленно сказал Юра, вышвырнув наружу очередной ком земли.

– Как думаешь, это родственник нашего общего знакомого? – Василий зачарованно осматривал череп, не веря своим глазам.

– Без понятия, – бросил тот.

В этот момент сковорода гулко ударилась обо что-то.

– А вот это уже, должно быть, наше, – взволнованно выдохнул Краев.

Они выудили еще один череп. На этот раз – с обычными зубами.

– Да, это ты! – воскликнула девушка.

– Искать все кости? – спросил Вася, выглянув из ямы.

– Память здесь. – Она прикоснулась указательным пальцем к своему виску. – Я думаю, нам нужна только голова.

Юра держал череп обеими руками, внимательно вглядываясь в его желтоватую поверхность, испещренную сотнями мелких отметин, оставленных какими-то орудиями. Глубокие трещины вокруг глазниц и челюсти; на затылке отсутствовал большой треугольный фрагмент.

– Кем бы ни был этот человек, – сказал Василий, – его пытали. И в итоге обезглавили. – Он провел пальцем по ровному спилу позвоночника. – Мы здесь закончили. Давай выбираться.

* * *

Глеб внимательно смотрел в зеркало, недовольный особенно заметными сейчас почти черными синяками под глазами.

– И что, я просто спросить должен? – в пятый раз уточнил он.

– Только сосредоточься, это не шутки, – послышался голос девушки из-за двери.

– А ты уверена, что тут есть… э-э-э, – он зажмурился, чувствуя себя дураком, – призраки?

– Абсолютно, – ответила она, скрестив пальцы.

Уверенности не было – она не видела ни одного призрака в Форте, да и вообще за всю жизнь встречала только одного. И до сих пор сомневалась, не было ли это игрой воображения. Но тут умерло столько людей, что не окажись ни одного призрака – было бы просто смешно.

– Свет мой, зеркальце, – начал он.

– Не дури! – шикнула Лиза через дверь.

– Ладно, ладно. Призрак, призрак, все дела, кто горячее всех…

– Глеб!

– Да чего ты от меня хочешь, Лиз?! Я себя чувствую идиотом!

– Просто отнесись к этому серьезно, ты же знаешь, – вздохнула Найденова. – Если стесняешься, давай я подожду в штабе?

– Ладно, – буркнул он после короткой паузы.

– Свет выключи!

Когда ее шаги затихли, Майоров щелкнул выключателем и снова облокотился на чугунную раковину и уперся лбом в холодную поверхность зеркала. Тишина звенела в ушах.

– Где Марина? – шепнул он, вглядываясь в черноту перед глазами.

Охотник был готов в очередной раз психануть и выйти из уборной, сетуя на то, что девушка принимает его за идиота. И уж точно им это никак не поможет. Но в момент, когда он уже перенес вес на руки, чтобы оттолкнуться от раковины и выпрямиться, лоб обожгло горячее дыхание.

Он замер, парализованный попытками отличить реальность от фантазий, порожденных темнотой.

– С-е, – услышал он едва различимый голос, произносивший отдельные буквы, – к-р-е-т.

– Что? – выдохнул он. – Она жива? Скажи, она жива?

Воздух наполнился тихим смехом-шелестом, прерванным гулким сердцебиением, которое не совпадало с биением сердца Глеба. Звуки прервались настолько же неожиданно, насколько и начались. Комната снова утонула, заполненная кромешной тишиной. Но Глеб услышал главное.

– Так, Лиза, дело такое, – затараторил он с порога, ввалившись в зал. – Либо ты чего не того в суп добавила и меня накрыло, либо, блин…

– У тебя получилось?

– И да, и нет. – Охотник задумался. – Думаю, что она жива, но мой глюк отказался говорить, куда она делась.

– Как это?

– Сказал, что секрет. Это нормально, не?

– Не знаю. – Она удивленно пожала плечами. – Я не эксперт ведения переговоров с призраками. Но… Это странно. Если не хочет отвечать на вопрос – зачем тогда вообще появляться?.. Тут что-то не так, Глеб.

– Ты действительно пытаешься сейчас в этом всем найти логику?

– Разве не понимаешь? Это ключ, подсказка… – Она закусила согнутый указательный палец, задумавшись. – Мне кажется, я знаю, где можно спросить.

– Эй, эй, ты куда, паровоз? – Он схватил уже направившуюся к выходу девушку за локоть.

– Нужно кое-куда съездить, – торопливо объяснила она. – Ох, только бы вспомнить дорогу…

– Ты в курсе масштабов пиздюлей, которые обрушатся на наши жопы, если Вася нас не застанет в Форте?

– Тебя это правда волнует? – Она изумленно подняла брови.

– И правда. – Он хмыкнул. – Погнали, мадемуазель. Куда едем-то?

– Сначала до Носовихинского шоссе, – бросила она уже на бегу, – а дальше я, надеюсь, вспомню дорогу…

– Бли-и-и-ин, точно туда?

– А что не так?

– На Носовихе всегда пробки, – недовольно протянул он.

– Глеб, ты дурак? Город пустой, какие пробки?

Нагретый палящим солнцем джип, в котором они сидели, превратился в микроволновку.

– Ну, кто же знал… – протянула девушка, поймав очередной сердитый взгляд охотника, когда они вновь остановились, проехав всего пару метров.

Шоссе, и без того узкое – всего в две полосы, – было забито под завязку, пробка образовалась даже на тротуаре, по которому пытались объехать затор особо умные.

– Так куда нам ехать? Если это можно так назвать, – буркнул он, когда дорога вновь позволила ему продвинуться на несколько метров.

– Недалеко, – уверила девушка. – Но дальше придется идти пешком.

– Может, сейчас и начнем? Всяко быстрее будет.

– Ну, если найдешь где припарковаться, – согласилась она. – Не бросать же машину посреди дороги. Тогда вообще никто никуда не уедет.

Лиза выгнулась, потягиваясь, и что-то пробормотала о жаре. Футболка прилипла к телу, очерчивая все линии и заставив Глеба невольно засмотреться. И, хотя он торопливо отвернулся, когда девушка снова расслабленно облокотилась на сиденье, девушка успела заметить его взгляд: не липкий и гадкий, какими подобные взгляды обычно бывают. Она улыбнулась сама себе, радуясь, что заметила охотника – теплого, настоящего.

– А вот и местечко, – радостно вскрикнул Глеб, заметив узкий проход между деревенскими домиками – две колеи от проехавших здесь ранее машин.

Он резко крутанул руль и, чуть не снеся окружающие автомобили, быстро очутился между покосившимися заборами.

– Дальше лучше пробежимся, – заключил Глеб, когда гул мотора затих. – Для здоровья полезно.

– А нам туда, – протянула девушка, наклонившись к лобовому стеклу. – Ого, как повезло!

– Где повезло? – Парень скептически проследил за ее взглядом и ничего особенного не заметил.

– Видишь, за домами? Сухая береза. Вот нам к ней. Хорошо, что повернул, так пропустили бы.

Она решительно вышла из машины и направилась по заросшей дорожке вперед, стараясь не вляпаться в паутину. Глеб вышел следом и все же разглядел дерево, о котором она говорила. Высокая мертвая береза стрелой торчала из земли и не шевелилась от редких порывов ветра, будто окаменевшая.

– И чего там? – в сотый раз спросил он, догнав девушку.

– Подруга.

– О, звучит многообещающе.

– Не обольщайся, – ухмыльнулась Лиза, но больше ничего не разъяснила.

Береза росла посреди просторного участка, огороженного ветхим, но высоким деревянным забором. Лиза на минутку исчезла в густых зарослях, после чего выскочила оттуда, с руганью скидывая с себя мелких насекомых, тут же прицепившихся к одежде. Она держала висевший на кожаном шнурке большой ржавый ключ. Калитка находилась чуть дальше, скрытая от глаз. Лизе пришлось чуть повозиться со старым замком, но в итоге тот поддался, и дверца с визгливым скрипом открылась.

– Это землянка, что ли? – изумленно присвистнул Глеб.

– Да, пошли.

Жилище возвышалось над землей не более чем метра на полтора. Крыша закрыта чем попало: от веток до стальных листов и щебня, дверь утоплена в земле, крохотные оконца под самой крышей были почти незаметны от налипшей грязи. Участок, достаточный для трех-четырех домиков, зарос крапивой и какой-то непонятной жесткой травой с широкими острыми листьями. У калитки стояла будка и валялась на земле цепь, но собаки видно не было.

Немного поозиравшись, Глеб последовал за девушкой. Внутри было темно и сыро: очаг, выкопанный в земле посреди просторной комнаты, вычищен и пуст, мебели вокруг практически нет. Одна лавка вдоль стены и пара полок, заставленных мутными пузырьками. В дальнем углу стояло зеркало в полный рост, украшенное резной деревянной рамой, которая сначала показалась охотнику цветочным орнаментом. Но, подойдя ближе, он разглядел ее: разинутые рты и пустые глазницы обрамляли потускневшую и кое-где покрывшуюся черными пятнами зеркальную поверхность.

– Слушай, тут рама как бы…

– Не смотри на них долго, – спокойно отозвалась Лиза, стоявшая возле очага и будто чего-то ждущая.

– Но здесь люди… Горят они, что ли?

Он достал карманный фонарь, чтобы разглядеть зеркало получше. Как только свет упал на его край, изгибы рамы приняли вид весьма мудреного, но безобидного сплетения волноподобных выступов. Стоило свету потухнуть – и рама вновь преображалась в стенающие в огне лица.

– Занятная штучка, да? – раздался высокий скрипучий голос.

Охотник вздрогнул, чуть не выронив фонарик. Сгорбленная старуха, почти касающаяся спиной потолка, до которого Глеб мог дотянуться лишь кончиками пальцев, стояла черной горой тряпья, закрывая своей фигурой выход.

– Да, – охотник судорожно оглядывал комнату в поисках путей отступления, – очень любопытная.

– Как они кричали, ха, – старуха зашлась влажным смехом, похожим на кашель. – Как кричали!

– Бабушка, не пугай его, – одернула старуху Лиза.

– Б-бабушка? – сдавленно переспросил охотник, сразу пожалев, что вообще раскрыл рот.

Огромная фигура проворно подскочила к девушке, и костлявая рука, вынырнув из вороха тряпья, резко схватила ее за подбородок.

– Ах, вот оно что, – заключила старуха через несколько секунд. – Ну хорошо, выпущу, выпущу его. – Она снова разразилась неприятным хохотом. – Как интересно!

– Бабушка, у меня вопрос.

– Про ваших призраков? – проскрипела она.

– Да, про… Стой, что? Наших?

– За вами стоят, ха! Вижу их, вижу, прямо за вами стоят и ждут, пока оглянетесь. – Она хмыкнула.

– Глеб, нет! – резко окликнула его девушка, когда тот уже почти обернулся через плечо. – Не смотри!

– Ладно-ладно. – Майор подпрыгнул на месте от неожиданности. – О чем речь вообще?

– Бабушка, – осторожно начала Лиза. – Ты хочешь сказать, что нас прокляли?

– Еще как! – почти радостно заявила старуха.

– Вот оно что… – Девушка в ужасе, не моргая, смотрела на черную громадину, возившуюся вокруг очага. – Бабушка, бабушка, отпусти нас, пожалуйста!

Старуха замерла.

– Пять… четыре… – громким шепотом начала она.

Лиза приложила палец к губам, потребовав от Глеба тишины, и кивнула в сторону выхода. Просить дважды не пришлось – мужчина за секунду добежал до двери и пропустил Лизу вперед.

– Три… два…

Охотник услышал, как старуха прошипела «один» как раз в тот момент, когда он сам выскочил наружу. Споткнувшись на ступенях, Глеб перевернулся на спину и на долю мгновения успел увидеть окровавленный оскал и мелькнувшую между складками черного тряпья человеческую ногу, подвешенную на толстый стальной крюк. Затем дверь наглухо захлопнулась.

– Qu`est que se putain passe[4]?! Кто это был? – требовательно спросил он, вытолкнув девушку за калитку.

– Глеб, я все поняла, – тараторила Найденова. – Я знаю, что случилось с Мариной и что… – она замялась, – и что с нами, наверное, случится.

– Ты рассказывай, рассказывай, – вторил он, будто и не слыша ее слов и уже заводя машину. – Так, а где все? – удивленно протянул он, только сейчас заметив совершенно пустое шоссе. – Да плевать, в общем-то. Что за проклятье?

Лиза не сразу поняла, что он говорит с ней.

– Ты только не удивляйся, – начала она, подбирая слова.

– Что там? Вампиры? Оборотни? Бука-бука из-под кровати? – нервно хохотнул охотник, разгоняясь на опустевшей дороге.

– Глеб, сейчас послушай меня очень внимательно. Это серьезно. И очень опасно.

– Сказал бы я, что смеюсь в лицо опасности, но не буду.

– Никогда, слышишь? Никогда! Не оборачивайся через плечо.

– Иначе что?

– Иначе утащит призрак.

– Класс!

– В зеркале за спину не смотри. А лучше вообще в зеркала не смотри. Ни в коем случае!

– Еще что-то? – Он отвернул зеркало заднего вида.

Девушка с минуту сосредоточенно молчала.

– Я уверена, что Марину забрал призрак, который стоял за ней.

– Чего?!

– Даже не так: я уверена, что за ней тоже стоял призрак. Нам… Нам нужно найти проклятье и уничтожить его. И связаться с Васей и Юрой – предупредить их.

– Ладно, ладно, что значит найти проклятье?

Майор гнал по почему-то пустой дороге, иногда бросая на Лизу быстрые тревожные взгляды. Куда делись сотни застрявших в пробке машин – не интересовало. Он очень хотел бы сейчас рассмеяться и, похлопав ее по плечу, посоветовать меньше смотреть ужастиков или чего она там пересмотрела, но нет. Если Лиза была в чем-то уверена – у него не было никаких причин ей не верить. Особенно теперь.

– Есть несколько способов проклясть человека. – Она замялась. – Даже много.

– И ты их знаешь? – Он нахмурился. – Все?

– Да, я что-то вроде доморощенного эксперта по этой фигне. – Она нервно улыбнулась. – Короче, я думаю, что знаю, как нас прокляли. Смотри: чтобы проклясть сразу несколько человек одновременно, им нужно вручить одинаковое проклятье. Именно одинаковое. То есть если это написанная на бумаге беда – всем абсолютно одинаковую отдают, если, ну…

– То есть мы все должны были получить что-то одинаковое? – перебил ее охотник.

– Да, именно.

– Мне никто ничего не давал за последние дни, – уверенно сказал он через несколько секунд.

– Мне тоже… – протянула она.

– Рассуждаем логически: все упирается в то, что ты не входишь в наш отряд. Ты вообще не из Форта.

– Все вместе мы были, хм… Глеб, останови машину! – вдруг воскликнула она. – Снимай мундир, дай посмотреть.

И, не дожидаясь, когда охотник сделает это сам, Лиза стянула с него одежду через голову, расстегнув лишь пару верхних пуговиц. Перебирая плотный материал сантиметр за сантиметром, она наконец вскрикнула, уставившись на что-то совершенно незаметное.

– Вот, потрогай, чувствуешь?

Она схватила руку Глеба и, приложив его пальцы тому же месту, внимательно уставилась на него.

– Что-то есть, – нахмурился он, ощутив под тканью маленькую твердую деталь.

Немного повозившись, Лиза выудила из складок шва тонкую булавку с круглой загнутой головкой.

– А вот и проклятье, – охнула она. – У ребят наверняка такие же в мундирах. Вам их вшили в больнице после того, как меня спасли. Только вот…

– Ты не забирала оттуда одежду, – сообразил Глеб. – Так ушла.

– Значит, булавки у меня быть не может. Но это не сходится, не получается тогда.

– Та страшная пиздец-баба сказала, что…

– Называй ее бабушкой, – негромко поправила его девушка, внимательно разглядывая найденную булавку.

– Да какая она!.. А, ладно. Короче, та, кхм, бабушка сказала, что за тобой тоже стоит, кхм, призрак.

– Значит, меня прокляли не с вами. Или…

Ludo mentis aciem

Egestatem

Potestatem

Dissolvit ut glaciem

– Ты слышала? – негромко спросил Глеб, округлив глаза.

– Или за мной стоит кто-то другой.

Sors immanis

Et inanis

Rota tu volubilis

Status malus

– Ты слышала?!

– Слышала что?

Лиза подняла голову и увидела, что Глеб озирался по сторонам, напряженно вглядываясь во все тени.

Vana salus

Semper dissolubilis

– Прячься, – шепнул охотник, грубо толкая ее вниз. – Не высовывайся, что бы ни случилось. Поняла?

– Что, эй?

– Тихо.

Obumbrata еt velata

Michi quoque niteris[5]

Из-за угла торговой палатки, стоявшей покосившимся гробом на обочине дороги, появилась сутулая фигура. Мужчина напевал, довольно улыбаясь оттого, что его наконец-то заметили. О, мелькнувший в глазах этого надменного охотника страх приятным холодком разлился внизу живота. Облизнув пухлые губы, мужчина машинально провел рукой по коротким волосам, будто бы приводя их в порядок, и повел плечами, разминая мышцы. Услышать, как еще один охотник захрипит и упадет перед ним на колени, – это то, что сделает его счастливым. Здесь и сейчас. Мило, очень мило то, как охотник пытался спрятать свою девку, только вот та его совершенно не интересовала. Если только она не была охотницей, но… Нет, она точно простая дура, оказавшаяся не в то время и не в том месте. Ничего, может, потом он еще с ней развлечется, почему бы и нет.

Мужчина хохотнул, представив, как весело было бы оприходовать ее прямо здесь: так, чтобы она видела своего дохлого охотничка.

– Стоять! – крикнул Глеб, вылезая из машины. – Подними руки!

Как же он, Жека, радовался, когда понял, что получил своего феникса. У-у-у, это был самый что ни на есть подарок судьбы! Не нужно марать руки, приближаться к жертвам или даже шуметь. Просто спеть нужные ноты – и все. Он чувствовал, как каждый раз, когда эта простая мелодия срывалась с его пухлых губ, за его спиной будто открывалась дверь – разевалась пасть, – которая безжалостно сжирала любого на своем пути. А когда человек с глухим стоном падал и издавал последний вздох – дверь позади захлопывалась. С лязгом зубов.

– Стоять, я сказал! – рявкнул майор, отойдя от джипа.

«Почему из машины-то вышел? – подумал Жека. – Оружия нет. Ну, может, нож в сапоге. Только он бы его уже достал. Кулаками меня решил? Ха!»

– Ты слышишь?!

«Ах, девку прячет, что ли? Тогда почему бы не устроить господину охотнику прощальное шоу?»

Жека возбужденно облизал губы. Неподвижный воздух наполнился простым напевом:

Nunc per ludum

Dorsum nudum

Fero tui sceleris

Лиза не успела понять, что случилось: почему Майоров поменялся в лице и так резко толкнул ее вниз, заставив спрятаться. Уже сидя под бардачком, она услышала тихий напев и последовавшие за этим приказы Глеба.

Почему так тихо? Ни шагов, ни голосов. Только свист.

Хрип и резкий удар о землю. Она могла не смотреть, и так знала, кто упал. Лиза в панике озиралась по сторонам, надеясь придумать хоть что-то, чем могла бы помочь охотнику. Она могла бы попробовать завести машину, но не умела водить. Больше в голову ничего не приходило.

Какой ужасный хрип. Что делать, что делать, как помочь?! Бесполезная дура. Плевать, будь что будет.

Она резко рванула вверх и схватилась за спинку, выбираясь. Что-то мелькнуло из-под заднего сиденья.

Повезло!

Неуклюже перебравшись назад и едва не кувыркнувшись головой вниз, Лиза быстро схватила валявшийся там небольшой револьвер, молясь лишь о том, чтобы тот был заряжен. Она выпрыгнула из джипа, едва не повалившись на землю, но тут же встала и, вытянув руку, на мгновенье замерла, прицеливаясь.

«Будь заряженным, пожалуйста!» – и нажала на курок.

Глеб лежал на земле лицом вниз. Стоявший в нескольких шагах перед ним мужчина перестал петь и, подойдя ближе, с силой пнул охотника в живот.

Пистолет издал тихий щелчок.

«Нет, нет, нет, будь заряженным, будь, пожалуйста, просто, просто будь…»

Она снова нажала на спусковой крючок – вновь ничего – мужик снова с гоготом пинает Глеба – нажала на спуск – лишь щелчок – удар в живот – спуск – ничего – удар.

Выстрел.

Когда единственная пуля разрезала воздух, Лизу толкнуло отдачей назад, а Жека успел бросить на нее насмешливый взгляд. Он удивленно уставился на окровавленное плечо, будто не чувствуя боли.

– Ты что наделала, сука? – зашипел он сквозь зубы.

Найденова нажала на курок еще несколько раз – но безрезультатно, пистолет бесполезен. Она выронила его, когда Жека, еще раз пнув майора, шагнул в ее сторону. Он обнажил желто-черные зубы в ухмылке, расстегивая одной рукой ремень.

Sternit fortem

Mecum omnes plangite

Лиза рванулась в сторону, но тут же упала, ощутив, как горят легкие. Дышать не получалось.

– Не сбежишь, – прохрипел Жека, подойдя к ней.

Он прекратил петь, и девушка с громким хрипом сделала вдох: она с трудом хватала ртом воздух, пытаясь встать.

– Нет, нет, приляг, – ухмыльнулся мужчина, опустив ногу на ее шею.

Он ради веселья переносил вес на эту ногу, глядя, как она хрипит от боли.

– И что же мне с тобой делать, девочка? – засмеялся он, надавливая на ее шею чуть сильнее.

Кровь из раны в плече медленно струилась по руке и, упав на сухую землю обочины, тут же впитывалась. Лиза поджала ногу и сделала резкий выпад, надеясь попасть по его бедру, но в итоге лишь махнула ногой в воздухе. Сжав руки вокруг его щиколотки, со всей силы давила на мягкую впадинку между костями, впиваясь ногтями в сухожилие, но Жека тут же снова перенес вес всего тела, едва не сломав ее шею.

В глазах темнело. Еще несколько секунд она слышала его гадкий смех и какую-то возню – судя по всему, он стягивал штаны – но ни пошевелиться, ни открыть глаза не могла. Приказывала мозгу снова пробовать отбиться, продолжать царапать его сальную кожу и бить по колену – но тело не слушалось. А он только продолжал давить на шею и хохотать.

Глухой удар.

Воздух вернулся в легкие как-то мгновенно – но дышать было больно. Лиза медленно коснулась шеи – никто не давил.

– Эй, цела? – хриплый голос Глеба.

Майор опустился рядом и помог ей приподняться. Та моргала и морщилась, глубоко дыша и не понимая, что произошло, пока наконец не увидела лицо охотника и не бросилась ему на шею.

Целую минуту они просто сидели, обняв друг друга и глубоко дыша. Охотник крепко прижимал девушку к себе, внимательно слушая ее тяжелое дыхание. Лиза не плакала и не дрожала – в какой-то момент она уже приняла и его смерть, и свою. А сейчас, когда он, такой теплый и настоящий, сжимал ее плечи, она чувствовала себя растерянной. И ужас, пронизывавший ее тело только что, не имел уже никакого значения.

– Испугалась?

– Я думала, ты умер.

– Я тоже так думал, – ухмыльнулся Глеб. – И он тоже, наверное. Но я же говорил – как тараканы.

Лиза вздрогнула, резко выпрямилась и оглянулась: мужчина лежал в нескольких метрах от них посреди растущей лужи крови. Из его головы торчал металлический штырь.

Глеб аккуратно повернул ее лицо, заслонив ладонью глаза:

– Не смотри.

– Откуда палка?..

– О, точно. – Глеб посмотрел вокруг. – Куда делся?..

– Кто?

– Меня в чувство мужик какой-то привел, лом дал. Не знаю, кто такой. – Он мотнул головой. – Рыжий, лет пятьдесят. Хрен знаю, куда умотал. Поехали отсюда.

Глеб хорошо помнил первое, что увидел, когда очнулся. Ярко-фиолетовые глаза. Но решил умолчать об этом.

Охотник помог девушке забраться в машину и завел мотор.

– Лиз, ты где его взяла? – спросил он, убирая подобранный револьвер.

– Валялся сзади.

– Да? Странно… Это пистолет Марины. Она не расставалась с ним.

– Ну, выходит, расставалась.

– Ладно, – вздохнул он. – Сначала в Форт. И надо связаться с Васькой и Юрцом.

– А рация?

– Они далеко. Свяжемся из радиоцентра в Форте.

Джип уже давно скрылся из вида, когда подошедший к Жеке человек снисходительно цокнул, глядя на бездыханное тело. После чего втянул носом воздух и, блаженно улыбнувшись, неторопливо зашагал вдоль дороги, ведомый запахом охотника. Этот запах кружил ему голову от удовольствия, он закатывал глаза и негромко стонал, ожидая, когда сможет попробовать их всех на вкус.

Глава 16

Друг

– Держи себя аккуратней, уронишь, – ворчал полковник.

Рядовой широким шагом маршировал перед ним, держа очищенный от земли череп на вытянутых руках.

– Не уроню.

– Отдай лучше мне, не хватало еще разбить. – Вася попробовал выхватить череп, но Юра увернулся.

– Не уроню, отвали. Далеко еще?

– Нет, почти пришли. Похоже, нам туда, – он указал на вырастающее из-за горизонта здание.

Несколько серых блоков соединялись длинными крытыми коридорами с выбитыми окнами. Стены испещрены глубокими трещинами и посредственными граффити, в основном состоявшими из сообщений о том, кто кому давал и сколько раз. Пара дельных рисунков угрюмо темнели под крышей небольшой колокольни, стоявшей там же. Над широкой дырой входа висела ржавая табличка «Общеобразовательная школа № 201».

– Я не пойду, – испуганно пискнула феникс, замерев перед воротами. – Можно? Пожалуйста, можно я тут подожду?

– Тебе не обязательно меня спрашивать, – раздраженно бросил Юра.

– Но… можно?

– Да, да. Мы скоро, – добавил он, смягчившись.

– Ого уверенность, – протянул полковник, с опаской глядя на ветхое здание. – Что нас там ждет, Кать? И не отнекивайся, не хочешь идти – значит, боишься того, что внутри.

– Там не что, там кто, – ответила она, потупив глаза.

– Отлично, – скептически скривился полковник. – И кто там?

– Нельзя говорить, – она испуганно замотала головой. – Он как ты, – нерешительно взглянула на Юру.

– Охреневший мужик с бабской косичкой, держащий в руках типа свои же кости? – хохотнул Краев.

– Короче, идем, – отрезал Василий. – Мы должны сделать это. И как можно скорее вернуться в Форт.

Вдохнув поглубже, оба охотника одновременно шагнули за ворота школы. Неясная тяжесть надавила на плечи и затылки, вызвав тошноту. Очень хотелось выбежать обратно, чтобы стряхнуть ее с себя. Феникс за их спинами подпрыгнула и что-то начала кричать, но слов было не разобрать. Надо бы обернуться и переспросить, узнать, что она хочет сказать. Юра с трудом, морщась, обернулся через плечо и увидел сразу три фигуры: размахивающую руками феникса, явно просящую их вернуться, и два темных силуэта. У одного из них в слабом вечернем свете волосы отливали розовым блеском.

– Не может быть, – выдохнул он, когда неясная фигура подняла голову, на секунду позволив свету выхватить себя из темноты.

– Что такое? – сдавленно спросил Вася.

Он морщился и стискивал зубы, чувствуя ту же тяжесть и тошноту, что и Юра.

– Не оборачивайся! – выкрикнул рядовой, резко отвернувшись.

– Что? Почему?

– Просто не оборачивайся. Ладно?

– Когда все закончится, я сдам тебя врачам, пусть проверят голову, – выдавил полковник. – Чувствуешь это?

– Как будто давит сверху…

– Очень странно. – Он с трудом повел плечами. – Ладно, пошли. Не время говорить о странностях.

– Думаю, такое время уже вообще не наступит, – улыбнулся Юра, шагнув вперед.

Давление пропало сразу за порогом школы, сменившись темнотой и абсолютной тишиной. Через мутные окна проникал слабый свет, неспособный бороться с сидящими по углам тенями. В глубине здания картина изменилась: из мутного и бледного пространства превратилось в яркое и ровное. Сверкающие пылинки неподвижно висели в воздухе, пожирая ощущение реальности. Редкие лучи закатного солнца, пробивавшиеся через дыры в стенах, обрели четкие линии и прорезали острыми колоннами черную, непроглядную суть школьных коридоров.

В таких местах, среди разбитых стекол и покосившихся дверей, живут страхи. С каждой секундой уверенность, что кто-то стоит позади и сверлит твою спину налитыми кровью глазами, крепла и крепла, из-за чего монстры выходили за пределы воображения, обретая кровь и плоть. Сейчас это существо коснется спины, но пока оно висит где-то повыше левого плеча и неслышно дышит, выжидая. Боишься обернуться. Не потому, что страшишься монстра, а оттого, что знаешь – позади никого не увидишь. Но это вовсе не означает, что там никого нет. Просто монстр быстр и ловок – он успел отпрыгнуть в вязкую темноту. Но стоит отвернуться, поверив обманчивому чувству безопасности, его сгорбленная фигура вновь выступит в резкую полосу оранжевого света, потревожив замершие в воздухе пылинки.

– Как будто никого. – Вася зябко повел плечами.

Юра хотел уже согласиться и предложить уносить ноги отсюда, но в этот момент очередной далекий скрип обрел очертания и пробрался под кожу.

– Будто, – повторил он эхом.

Из центра темноты послышался протяжный, но негромкий скрип.

– Слышишь?

– Что?

– Кто-то ходит. – Юра медленно обернулся кругом, пытаясь понять, откуда именно идет звук. – Доски скрипят.

– Я слышу, как мыши трахаются.

Юра на секунду прислушался:

– Нет, не слышишь.

– Спорим? – ухмыльнулся полковник. – О, а теперь и шаги слышу. – Он напряженно затих. – Вроде оттуда.

– Да, пошли.

Они уверенно нырнули в темный дверной проем и медленно, замирая каждые пять-шесть шагов и прислушиваясь, пошли через широкий класс. Столы, сваленные кучей в дальнем углу, протяжно заскрипели, будто кто-то толкнул эту конструкцию.

– Что это?!

– Они гнилые все, не обращай внимания, – отмахнулся Юра.

Вася вгляделся в темный силуэт этой горы и в какой-то момент понял, что именно его остановило.

Кучу столов никто не толкал.

Кто-то вылезал из нее.

Охотник уже набрал в легкие воздух, чтобы окликнуть рядового, но голос исчез. Он беззвучно открывал и закрывал рот, пытаясь издать хоть звук, но слышал только, как бешено шумит кровь в ушах, заглушая даже скрежет расползающихся столов.

Он резко развернулся, но убежать тоже не смог. Повалившись на пол, не сумев двинуть ватными ногами, которых теперь будто и вовсе не было, он поднял облако пыли. Она неподвижно висела в воздухе, а Вася не мог пошевелить даже веками, чтобы закрыть глаза. Он лежал на грязном прогнившем полу и смотрел в дальний угол классной комнаты. Раздался резкий, пронзительный скрип.

Вскоре все затихло.

Несколько долгих минут тот, кто выбрался из-под груды столов, стоял без движения. Опустив плечи и сгорбившись, он не шевелил ни единым мускулом. Потом, так резко, что вся комната будто вздрогнула, с громким свистом и хрипом, он сделал вдох. Глубокий и тяжелый. Казалось, этот вдох причинял ему неимоверную боль. Будто воздух вновь раскрывал давно ссохшиеся легкие, разрывая их. Он на секунду замер и, издав протяжный стон, так же медленно и мучительно выдохнул. Затем поднял голову и посмотрел на Васю.

Из уголков глаз стекал густой гной, нижняя челюсть была лишена кожи, обнажая кость и почерневшие зубы. На запястьях висели лоскуты содранной с плеч кожи, живот разрезан и скреплен несколькими толстыми проволоками, оставлявшими брюшную полость открытой, но удерживающими органы и кишки внутри. Оно было очень крупным.

Существо, внимательно глядя на парализованного полковника, двинулось к нему, с трудом переставляя ноги.

– Человек… – протянуло оно, морщась.

Оно подняло лишенную кожи руку над головой охотника и резко опустило тяжелый кулак.

– Не смей! – крикнул Юра, вбежав обратно в класс.

Существо замерло, не успев коснуться Василия. Тот почувствовал сильный холод в животе, понимая, что меньше секунды отделяло его от размозженной головы.

– Отойди от него!

Голос ниже и грубее, будто мощнее, но все равно это был Краев. Существо с трудом поднялось и несколько мгновений внимательно вглядывалось в рядового, после чего улыбнулось:

– Пришел… Друг…

– Чего? – Юра удивленно вжал голову в плечи, не ожидая такой реакции. – Вася, хватит отдыхать!

– Отпустить?.. – спросило существо, не отводя восхищенного взгляда от рядового.

– Да! – рявкнул Юра, попытавшись придать голосу как можно больше жесткости: кем бы ни была эта тварь, похоже, она его слушается.

Существо медленно повернулось к полковнику и чуть наклонилось, зависнув над ним:

– Двигайся.

Тело вернулось к охотнику: он смог вскочить на ноги и отпрыгнуть от существа, оказавшись рядом с Юрой.

– Что за херня с тобой была?! – зашипел рядовой.

– Я не мог пошевелиться! – ошарашенно отозвался полковник. – Даже моргнуть! Лучше скажи, что это, – он махнул в сторону замершего существа, – за хренотень?!

– А мне откуда знать?! – огрызнулся Юра.

– Судя по всему, это твоя подружка!

Перепалка была прервана раздавшимся скрипом: половица прогнулась под ногой существа, которое, вытянув руки вперед, шагнуло в сторону охотников. Им не понадобилось никаких дополнительных сигналов: ровно через секунду их не было в классе. Существо удивленно моргало, когда охотники уже бежали по другому крылу школы, часто оглядываясь и проверяя, удалось ли им оторваться.

– Кажется, ушли. – Юра уперся руками в согнутые колени, пытаясь отдышаться.

– Вроде он за нами и не гнался, – запыхавшись и слыша большей частью только шум крови в ушах, шепнул Вася.

– Что. Это. За. Херня?!

– То есть ты меня об это спрашиваешь? Если не заметил, рядовой, меня он хотел сожрать, а в тебя как минимум влюблен.

– Дьявол, что делать?

– Сомневаюсь, что его возьмут пули. – Полковник потер переносицу.

– Чо? – выдохнул Юра, нахмурившись.

– Не чокай. – Вася нервно оглядывался, опасаясь, что существо выпрыгнет на них в любую секунду.

Он слишком часто стал чувствовать этот кислый вкус беспомощности и собственной мелкости. В момент, когда существо его обездвижило – как бы оно это ни сделало, – охотник еще думал, что успеет выстрелить или сбежать, но уже был обречен. Опять спасен случайностью, удачей. Горечь засела где-то внизу живота, набухая и грозя взорваться, когда случайность не случится. А рано или поздно это произойдет.

– Я к тому, рядовой, что этот юноша по твоей части, – многозначительный взгляд, означающий «я признаю, что все это дерьмо происходит здесь и сейчас, сделай то, что нужно».

– А-а-а, – протянул тот, медленно кивая. – Но ты же понимаешь, что, пока я буду пытаться что-то сделать, он на меня просто наступит?

– Он тебя другом назвал, – настаивал Вася. – Ты тоже это слышал.

– Меньше в размерах он от этого не становится. Алло, этот хрен чиркал затылком потолок!

– Он послушался тебя. Врубай голову, это наш единственный шанс.

– Какой? Анекдот ему рассказать? Это да, это я могу.

– Ладно, слушай. – Вася нерешительно перевел дыхание. – Он меня парализовал. Серьезно. Просто оп – и все, я не шевелюсь.

– То есть это ты не от страха?

– Охренел? Я командир первого отряда, в конце концов!

– Ну… – Юра скептически пожал плечами.

– И когда ты довольно любезно его попросил, – полковник выдавливал слова, – он как-то все отменил.

– То есть это увеличивает мои шансы или что?

– Эта громадина – она магическая. Или где-то там. Гребаный танк, не верю, что говорю это, но и ты – тоже магический. Наверное.

– Настругай мне волшебную палочку, пульну в него чем-нибудь. Так, стой, не ори. Ты имеешь в виду, что это феникс?

– Нет, – твердо отрезал Василий. – Это не феникс.

– Потому что он хреново выглядит? Ладно, ладно, молчу. Что ты предлагаешь?

– Сделай то же, что и в больнице.

– То есть? – Рядовой нахмурился. – А, это?! – Он развел руки в стороны. – Ты хочешь, чтобы я увеличился?!

– Именно.

– Ну, во-первых, я до сих пор вполне уверен, что мы просто коллективно упоролись.

– Это было на самом деле, – отрезал Василий.

– Тогда почему мы это не обсуждали?

– Ты хочешь СЕЙЧАС обсудить?

– Лан-лан. – Краев замахал руками.

– Помнишь, как это сделать?

– Я пытался вспомнить, – неуверенно признался Юра. – Много раз. Но помню только боль. Такую, что тело сводит даже просто от мысли. – Он передернул плечами. – В любом случае, даже если дело было не в каких-то тяжелых охотничьих наркотиках, – он нервно хохотнул под неодобрительным взглядом полковника, – я смог сделать это на той стороне. Я… много чего могу там.

– Попробуй, – твердо потребовал Василий.

– Чего? Я же говорю, на той стороне…

– Пробуй.

– Но ведь…

– Ты не слышишь скрип? – зашипел охотник. – Пробуй!

Длинный шершавый звук пронзил сознание – Юра тоже услышал, как где-то вдалеке скрипнула половица. И еще. Еще. Существо приближалось к ним.

– Так, ладно. – Краев вытянул левую руку перед собой и свел брови в напряжении. – Увеличивайся! Расти! Оп-оп, давай! С чего это вообще должно сработать? Говорю же, я могу эти странные – и болезненные – штуки только на той…

– Здесь другая сторона, – резким шепотом перебил его полковник. – Вокруг меня эта твоя сторона.

– Ты же ее только видел, – недоверчиво протянул Юра.

– Теперь нет. Ты сам врезал в поезде зубастому мудаку.

– Действительно…

«Тогда почему я не чувствую ее? Почему ничего не изменилось?» – пронеслось у Юры в голове.

– Нам нельзя погибать, – едва слышно проговорил Василий. – Никого не осталось ни в городе, ни в Форте, нигде. После нас никого нет. Один Глеб, – он ухмыльнулся, – который был бы уже мертв без этого вашего волшебства. За мной ни Марины, ни отрядов. А за тобой – только твоя феникс.

Мышцы закололо. Перед глазами все поплыло, заставив сознание снова оказаться в шаге за воротами школы, снова обернуться и увидеть бледное лицо в обрамлении коротких ярко-розовых волос. Хорошо знакомая темная фигура стояла за спиной полковника, скаля зубы, и, не моргая, выжидала момента, когда тот обернется.

Мелкие иглы вонзились в кожу сразу во всем теле, заставив взывать от резкой боли. Юра видел, что полковник что-то быстро говорит и жестами требует его вести себя тихо, но болел одновременно каждый миллиметр его кожи: боль постепенно добиралась до костей и начинала царапать их.

Юра успел заметить, как пальцы левой руки поползли вверх: кожа натянулась, побелела и наконец лопнула, обнажив белоснежные кости, тонущие в разорванной плоти. Он понял, что полковник обхватил его со спины и попытался оттащить в сторону, но через минуту, или десять минут, или час – к черту! – чьи-то пальцы сомкнулись на его шее, и пол ушел из-под ног.

Василий разрядил всю обойму, но пули отлетали от существа, даже не поцарапав его темно-желтую шкуру. Оно не просто схватило Юру за горло – оно смогло сжать кулак, зажав шею рядового. Когда охотник оказался в воздухе, на пол хлынул поток крови. «Не отходить далеко, нельзя отходить», – вертелось в голове. Василий держался спины существа, оставаясь поблизости и надеясь – молясь – не оказаться снова парализованным. Инстинкты говорили бежать, но он помнил, насколько ограничен был разрыв между отражениями, растущий вокруг него. То, что у рядового получилось начать – только начать, черт, потратили столько времени на ругань, как мелкие пацаны, – увеличиваться, расти, видоизменяться: делать то, что он делал, – означало, что его, Васина, теория верна. Что сейчас они оба были одновременно на обеих сторонах, отражались одновременно в обоих зеркалах. Но нельзя дать рядовому выйти из этого разрыва.

Руки и ноги Юры продолжали удлиняться: его кости на глазах расширялись, ошметки мышц и кожи падали на пол и тут же тонули в луже крови. «Он успеет», – мелькнуло у полковника в голове.

Ровно через секунду после этого существо одним резким движением оторвало голову охотника и бросило ее назад, к ногам Василия.

Глава 17

Услышат. Обманут. Утащат

Казах нетерпеливо переминался с ноги на ногу, глядя то на запертые ворота Форта, то на пустую дорогу. Когда темный джип вывернул к парадным воротам, он зачем-то поправил ремень и рубашку с коротким рукавом, хотя производить впечатление ни на кого не собирался. Автомобиль вильнул и резко затормозил в метре от мужчины, взвизгнув шинами. Несколько минут никто не выходил, но наконец-то раздался щелчок и водительская дверь плавно распахнулась. Генерал вышел, но на какое-то время замер, наклонив голову и опершись на крышу джипа, будто был пьян и не мог твердо стоять. Сутулый, бледный, растрепанный, он выглядел нелепой, плохой копией себя самого.

– Ты еще кто такой? – отрывисто спросил он, не оборачиваясь.

– М-меня, – замямлил казах.

– Отвечай или проваливай.

Генерал говорил жестко, но усталость в его голосе звучала слишком громко, чтобы ее можно быть скрыть.

– М-меня зовут Абдибакыт, я…

– А, знаю. Читал в отчете, – перебил его Марсель. – Насколько помню, ты оказал некоторую, хм, помощь первому отряду?

– Да, в-верно.

– Позор, – тяжело хохотнул генерал. – Позор первому отряду. Всему Форту.

Абдибакыт нерешительно мялся на месте.

– Чего тебе надо? – Марсель устремил на него мутный взгляд. – Снова помогать?

Казах кивнул.

– Почему не бежишь из города? Некуда?

– Есть куда.

– Не к кому?

– Есть к кому.

– Тогда какого черта ты тут? – генерал снисходительно улыбнулся.

Абдибакыт нахмурился:

– Потому что хочу защитить тех, к кому…

– Ну, – Марсель ухмыльнулся, – тогда пошли.

Он уперся в ворота Форта и, толкнув их всем телом, немного приоткрыл.

– Кто бы мог подумать, что мне когда-то придется самому их открывать, – задумчиво протянул Марсель. – Ну, чего замер?

Казах ждал совсем не его, но как объяснить это то ли нетрезвому, то ли не спавшему несколько суток генералу – не знал. Можно было бы как-то отнекаться, или – он улыбнулся уголком губ – сказать правду.

– Иду, – промямлил он и послушно шагнул внутрь вслед за хозяином Форта.

Они быстро пересекли погруженный во мрак передний двор, прошли мимо выломанного турникета – на который казах изумленно уставился, а генерал даже не взглянул – и нырнули в паутину одинаково пустых коридоров.

– Так откуда ты?

– Из Казахстана.

– Кокшетау, насколько я помню?

Мужчина замер и несколько секунд молчал, глядя в спину генерала.

– Да, верно, – неуверенно согласился он. – Откуда…

– Читал отчет, – перебил Марсель. – Уже говорил, будь внимательней.

«Все-таки пьяный», – подумал Абдибакыт.

– И чем же вы занимаетесь, юноша?

– Вожу скорую… – казах чуть замедлил шаг, недоверчиво сверля глазами затылок генерала, – и такси.

– Это я знаю, – хмыкнул тот. – Чем ты сейчас занимаешься?

– То есть? – Казах замер.

– Вот в эту минуту. Что ты делаешь прямо сейчас?

Генерал обернулся через плечо, взглянув на мужчину абсолютно ясным взглядом:

– Кого ты пытаешься обмануть?

Казах ошарашенно попятился:

– Я не понимаю…

– Кого ты пытаешься обдурить? – повторил генерал, оскалившись.

– Нет, я не…

Еще один шаг назад – и воздух наполнил резкий, визгливый скрежет, а через секунду перед глазами казаха что-то мелькнуло. Он попятился, но уперся спиной во что-то холодное и твердое. Развел руки – и снова столкнулся с невидимой преградой.

Генерал, довольно скалясь, подошел ближе, веселясь от вида перепуганного, растерянного казаха, еще не понявшего, что его накрыло стеклянным колпаком:

– Гляжу, ты не особо сообразительный, – протянул он. – Говорю же: я читал отчет. Внимательно. И вот что интересно: ни о каком Сакенове Абдибакыте Асхатулы в Ясносамарской больнице никогда не слышали.

– Как?.. Но ведь я, я же вот он!

Послышалось тихое шипение, казах ощутил кисловатый запах, от которого защекотало в горле и стало сложно дышать. «Но я же вот он», – снова мелькнуло в голове за мгновение до того, как он упал на бетонный пол и потерял сознание.

– Газовые ловушки: классика никогда не устаревает, – довольно протянул Марсель.

* * *

– Это… Николай Феликсович, – осторожно протянул Глеб. – Может, выпустим Сашку, а?

– Нет, – сухо ответил тот, перебирая какие-то бумаги.

– Ну, Николай Феликсович, он же, ну, помог столько раз…

– Нет.

– Ну, это…

– Майоров, – генерал поднял на него тяжелый взгляд, – еще раз повторяю: нет.

– Может, он просто работал нелегально? – предположила Лиза.

– Юная леди, – Марсель вздохнул и потер переносицу, – эта мысль приходила мне в голову.

– И? – неуверенно добавила она после некоторой паузы.

– И, – под его строгим взглядом девушка ойкнула и вжалась в жесткую спинку кресла, – нужно дождаться результатов анализа ДНК, но человек с его именем и адресом пропал и несколько месяцев назад был объявлен мертвым. Странно, что никто из первого отряда этого не выяснил. – Многозначительный взгляд. – Так что либо мы не знаем имени этого вашего помощника, либо Абдибакыт Сакенов на самом деле не умирал. В любом случае он соврал и слишком старательно терся вокруг охоты.

– Но…

– Что-то хотите добавить, охотник Майоров?

– Нет, – понурил голову Глеб. – Только что он действительно во многом помог.

– Кстати, – генерал отложил бумаги. – А теперь доложите мне все настолько подробно, насколько это возможно. Четко и внятно. Задача ясна? – резко спросил он, заставив их вздрогнуть.

Марсель слушал молча. Морщился, если Лиза мямлила, боясь показаться сумасшедшей. Но не из-за того, что не верил, а потому что на дух не переносил, когда мямлят. Хмурился, когда Глеб рассказывал о человеке с фиолетовыми глазами, – но не перебивал и не требовал не нести чушь. Генерал Марсель сделал выговор лишь за то, что майор не выяснил, куда именно и зачем уехал Василий. И в основном недоволен был не Глебом, а сыном. Отчет получился сбивчивым и невнятным, полным мычания, переглядок и несостыковок, слов «наверное», «как-то так», «мы сами не понимаем» и попыток избежать любого упоминания призраков, проклятий и той стороны.

– Что с мундиром, майор? – задумчиво спросил генерал, когда Глеб и Лиза выдохнули, закончив.

– А? О чем вы?

– Вот тут. – Марсель похлопал себя по левому плечу.

Глеб удивленно посмотрел на то же место на своем мундире.

– Ну, дырочка. – Он пожал плечами.

– Откуда дыра?

– Но она же совсем крохотная, это ничего не…

– Сколько еще вы собираетесь водить меня за нос? – вкрадчиво проговорил он.

– Никак нет, товарищ генерал, – настороженно отчеканил Глеб.

– Не врете?

– Никак нет.

– Обернитесь, пожалуйста, через плечо, майор. – Марсель выжидающе приподнял брови.

– Не делай! – выкрикнула Лиза, схватив Глеба за локоть.

– В чем дело, юная леди? Ну же, майор, что может быть легче? – Генерал требовательно кивнул.

Глеб не шевелился, напряженно сжав челюсти.

– Не могу, – наконец, процедил он сквозь зубы.

– Почему? – притворно изумился Марсель. – Быть может, за вами кто-то стоит, майор?

– Так и есть, товарищ генерал.

– Оборачивайся, – холодно кинул Марсель.

Глеб непонимающе наклонил голову, сведя брови:

– Не могу.

– Кто же за вами стоит, майор? Может, – он хохотнул, – призрак, а? Ну что же вы молчите оба, а? Разве не бред, ха-ха-ха! Оборачивайся, – добавил он, резко перестав смеяться.

– Не могу, товарищ генерал, – с трудом выдавил охотник.

– Уж не верите ли вы в этот бред, майор?

– Верю. – Глеб до боли сомкнул челюсти.

– В таком случае, – генерал медленно встал и, подавшись вперед, выдохнул охотнику в лицо, – какого черта не докладываешь, майор?

Глеб чуть отшатнулся и уставился на генерала, не моргая.

– Как смеете вы оба утаивать от меня информацию?! – процедил Марсель, переводя взгляд с охотника на девушку и обратно.

– Но мы думали… Это же… Ну… – едва слышно забормотала Лиза.

– А теперь доложите мне все как есть, – приказал Марсель, снова сев.

Он соединил кончики пальцев и сосредоточенно выслушал тихий сбивчивый рассказ, а когда они закончили, несколько минут сохранял тишину, раздумывая.

– Лиза, верно? – уточнил генерал, но не стал дожидаться ответа. – Поправьте меня, юная леди, если ошибаюсь. Вероятнее всего, проклят весь первый отряд? – Она кивнула. – Василию сообщили?

– Он не ответил, но я отправил запись сообщения из радиоцентра. Они прослушают его, когда вернутся в служебный поезд.

– На сотовый звонили?

– Деби… Полковник забыл его в штабе.

– А новенькому?

– Потерял телефон на одной из операций.

– Дела… И вы действительно не знаете, зачем эти идиоты уехали в Ярославль?

– Никак нет, – сдавленно подтвердил Глеб.

– В таком случае остается только ждать. – Генерал потер переносицу. – Свободны. Как только появятся какие-либо новости – любые, вы слышите оба? Любые! – сразу сообщайте мне.

– Вас понял, товарищ генерал, – сдавленно кивнул Глеб и тихонько хлопнул Лизу по плечу. – Пошли.

Через несколько минут охотник закрыл дверь комнаты первого отряда и только тогда выдохнул.

– Что теперь делать? – осторожно спросила Лиза.

– Без понятия. – Глеб пожал плечами. – Я будто на первой контрольной после каникул: ничего не знаю и делаю ошибку даже в собственной фамилии.

– Наверное, остается только дожидаться Васи с Юрой…

– Которые тоже ускакали за каким-то магическим дерьмом. – Охотник вздохнул и тяжело завалился в кресло. – Нет, не подумай, я ни капли не сомневаюсь в том, что… ну, происходит. Здорово было бы заявить, что все помешались, а я такой молодец, не забываю о реальности, – но нет.

– Выходит, такая у нас теперь реальность. – Лиза горько улыбнулась.

– Но все равно… Как же сказать…

Он закрыл лицо руками и просидел так какое-то время, после чего спокойно и негромко заговорил:

– Фениксы никогда не были чем-то мистическим или волшебным. Да, когда появились первые из них, все очень перепугались, но ты же понимаешь, что всегда есть причина? Я, конечно, не должен тебе это рассказывать, но кто меня остановит? Мы одни на весь Форт. – Он горько ухмыльнулся. – Ты уже в курсе, что мы их только ловили. Не знаю, почему это было таким страшным секретом, правда. Наверное, потому что над ними ставили эксперименты, изучали. Делали все, чтобы понять их природу и то, как они делают то, что делают. И, хотя вот это я уже точно не имею права разглашать, но, – он беззвучно засмеялся, – но кто же… А, ну хотя генерал может ввалить пиздюлей. Но ладно, пусть вваливает. Прямо вот сюда, – хлопнул себя по бедру.

Лиза слушала молча, не перебивая.

– В действительности, если уж быть полностью честным, эта информация закрыта даже для меня. – Глеб сделал выразительную гримасу, говорящую «а ведь я ого-го!». – Но я как-то раз пользовался Васиным компьютером для… э-э-э… личных целей. А гениальный тогда еще подполковник очень плох в придумывании паролей, серьезно. – Он улыбнулся. – Так вот, причины были найдены. – Охотник резко вскинул голову и встретился глазами с растерянной Лизой. – Это вирус. Очень стремный вирус. Ничего сверхъестественного, ничего магического. Одноклеточная крошка, которая перестраивает геном человека, изменяет наш состав на молекулярном уровне. И ее, эту малютку, нашли давно – почти двадцать лет назад. То есть в первый же год после первого появления фениксов. А далее – долгие поиски лекарства. Или хотя бы защиты. Но безрезультатно.

Лиза слушала молча, глядя в пол.

– Понимаешь, о чем я?

– Да, – кивнула она.

– А теперь выяснилось, что наука облажалась. Надо всего лишь сплясать с бубном.

– Не относись к этому так легкомысленно. – Она вдруг подняла на Глеба тяжелый взгляд. – Ты прав: причины есть абсолютно у всего. Так же как и правила, законы. Именно от такого легкомысленного отношения случаются многие беды.

– Ну ма-а-а-ам. – Он широко улыбнулся, но девушка не смягчилась.

– Говоришь, волшебство? Существа, стоящие у нас за спинами, совершенно не волшебные. Они тоже когда-то жили, как и мы с тобой. Они совершенно точно настоящие сейчас и раньше тоже были настоящими, самыми обыкновенными. Может, они даже помнят свои жизни, я не знаю. Но как думаешь, почему они оказались за нашими спинами?

– Потому что нас проклял какой-то мистический пидор, – Глеб пожал плечами.

– Я не об этом. Почему они стали призраками, а?

– У них незаконченные дела? – предположил охотник. – Или что там еще бывает, хм… Неправедно жили? Я не знаю, Лиза, не надо меня мучить допросами, пожалуйста.

– Они нарушили правила.

– Перешли дорогу в неположенном месте?

– Люди всегда приписывали мистику всему, чего не понимают, – невозмутимо продолжила девушка. – И принимают самое легкое объяснение. Боги, духи, высшие силы – что угодно, только не то, что есть на самом деле. Никто и не думает, что иногда просто не стоит вторгаться в то, чего не понимаешь.

– Эй, ты как? – Глеб поднялся и осторожно коснулся плеча девушки: она не шевельнулась.

– Не шуми – услышат. Не говори – обманут. Не прикасайся – утащат.

– Что?

– Это законы. Призраки не видят, они слепые. – Лиза говорила сбивчиво. – И идут на звук. Все эти приметы про сглазы, привычки молчать до последнего, чтобы не сорвались планы, – они все от этого. О сокровенном либо вообще не говорят, либо говорят очень тихо – потому что иначе услышат призраки. И тогда они будут толпиться за твоей спиной, звать, шептать, щекотать: делать все, чтобы ты обернулся. Потому что пока не видишь их лиц – они где-то там. – Девушка нахмурилась. – Понимаешь? – Охотник неуверенно кивнул. – Они не могут навредить, пока их не видно.

– А если обернуться?

– Тогда все.

Она обхватила себя руками, собираясь с мыслями:

– Те, кто стоит за нами, обернулись когда-то. И Марина обернулась.

– Ты не можешь этого знать, – отрезал Глеб.

– Призраки не мертвы, понимаешь. Они не здесь и не там. Я говорю не о жизни и смерти, а об отражениях, которые, насколько мы уже знаем, более чем реальны. Призраки находятся не в нашем мире, и не, – она запнулась, – и не в другом. Они – граница между этими местами.

– Мы сможем вернуть Соколову? – нехотя проговорил охотник, опустив глаза.

Хватит надеяться, что появятся зацепки, подсказки – что-то реальное, привычное, что поможет найти лейтенанта. Достаточно этого спектакля, он наконец-то почувствовал: единственное, что остается, – это принять то, что происходит. Призраки так призраки. Но, казалось, он уже знал ответ. Если Марина действительно обернулась и если действительно… Если, если, если.

– Есть один способ, – неуверенно ответила Лиза. – Я не знаю, сколько в нем правды, но…

– Что? – вскрикнул майор. – Серьезно? Есть резон спрашивать, откуда ты знаешь всю эту, хм, все, что знаешь?

– Ну, с семьей я тебя уже познакомила, – улыбнулась девушка. – Хватит на сегодня потрясений.

На пару секунд охотник приобрел насыщенный зеленый оттенок, вспомнив странную землянку и громадную старуху. Он резко тряхнул головой – это может подождать. Наверное. Он надеялся, что может.

– Рассказывай.

– Бабушка говорила, что ей нравится иногда ловить призраков, – неуверенно начала Лиза.

– Это та, ну, которая, ну… – Глеб тыкал указательными пальцами вокруг себя, пытаясь подобрать слово.

– Да-да, – быстро кивнула она. – И, в общем, нам нужно найти зеркало.

– Это мы можем, – он нахмурился, зная, что это еще не все.

– Особенное зеркало. В лесу. В полночь.

– Хорошо-о-о-о, – протянул охотник. – Какой лес?

– Любой.

– В чем подвох?

– Ну…

– Лиз, давай уже.

– Нужно загадать желание, – нехотя продолжила она.

– Это мы тоже можем, – пожал плечами охотник. – Чего там, на ресничке? Между людьми с одинаковыми именами? У меня скоро день рождения. Надеюсь, Новый год ждать не будем?

– Глеб!

– Ладно, ладно. – Он замахал руками. – Желание так желание. И как это сделать?

– Кое-кого вызвать.

– Скорую?

– Глеб!

– Прости, прости! Больше не буду! – Он схватился за голову и сделал несколько быстрых шагов вокруг нее. – Правда, извини. – Остановился и приобнял ее за плечи.

Лиза устало уперлась лбом в его грудь и несколько минут молчала. Охотник прижал ее к себе и тихонько поцеловал в макушку, на самом деле надеясь, что она не заметит. Защитить. Он каждым миллиметром тела чувствовал необходимость суметь защитить ее. А если не удастся – он и сам разрушится, сломается. И оттого сильнее чувствовалась плесневелая горечь растерянности на языке. Каждый раз, когда майор пытался взять ситуацию под контроль, – она выскальзывала и лишь оставляла вонючую сверхъестественную слизь вокруг себя.

– Расскажи мне очень подробно, что нас ждет, хорошо? – наконец, шепнул он, уткнувшись лицом в ее шею.

Молча кивнув, девушка обняла охотника в ответ: да, им нужно торопиться, но есть же у них хотя бы минута? Всего минута, чтобы вот так чувствовать тихое дыхание друг друга, тепло кожи и делать вид, что она не заметила его поцелуй.

Но они простояли намного меньше минуты: пока не раздался резкий писк, исходивший от компьютера полковника, выдернувший их обратно в душный вечер реальности.

– Как хорошо, что мсье Василий Николаевич не слышал о смене пароля, – улыбнулся Глеб, быстро щелкая по клавиатуре.

– Что там? – Девушка выглянула из-за его спины.

– Ну, вообще это сигнал охранной системы. – Он мотнул головой и сосредоточенно уставился на мелкую схему, занимавшую все пространство. – Вот оно!

Как только охотник нажал пару выведенных в схеме кнопок, на экране развернулось изображение, снятое одной из камер наблюдения.

– Да это же Сашка. – Он удивленно вытянул лицо. – Странно, как он так быстро отошел от газа?

– Вот тут, – Лиза ткнула на одну из граф таблицы, – причина, по которой сработала сигнализация?

– Ага, – кивнул охотник.

– Вот ЭТО странно. «Обнаружение жизнедеятельности постороннего лица», – прочитала она вслух. – Программа могла дать сбой?

– Или так, – майор напряженно выпрямился, – или до этого момента он не подавал признаков жизни.

Глеб подбежал к одному из дальних бронированных шкафов и, введя десять цифр кода, достал из глубины массивный пистолет, засунул его за пояс и коротко кивнул Лизе.

– Идем, нужно проверить.

Глава 18

Беги от охотника

Застыв на месте, полковник смотрел в пустые глаза Краева. Кровь быстро покрыла пол, пропитав воздух кисловатым запахом. Существо сжало пальцы вокруг щиколотки рядового и, перевернув того вверх ногами, дожидалось, когда последняя капля крови сорвется с его тела и окажется частью кроваво-черного зеркала под ногами.

– Голова… – хрипло выплюнуло существо.

Оно протянуло неестественно длинную тонкую руку и требовательно несколько раз сжало и разжало пальцы, будто механик, требующий скорее дать ему разводной ключ.

– Голову…

Василий только сейчас вдруг осознал, что все еще стоял там же, не сдвинувшись ни на шаг. Нет, его не парализовало, но отчего-то он в ужасе смотрел на вырванную голову рядового, не в силах действовать. За годы охоты он привык видеть смерть – как добычи, так и охотников. Но что-то изменилось. Именно здесь и сейчас что-то было иначе: он был обязан стоять там, где стоит. И ждать.

– Дай! – рявкнуло существо.

Голову? В памяти всплыли слова безумного зубастого мужика: «Найти – отдать». Если окажется, что в этом был смысл… Охотник сглотнул и, подхватив под затылок, поднял брошенную к его ногам голову рядового.

– Не он… – рыкнуло существо. – Его, дай его голову… Быстрее.

Не выпуская голову охотника из рук, Вася растерянно оглянулся по сторонам: что нужно этому чудовищу?

«Найти – отдать».

Конечно. Да, да, все понятно. Полковник резко оглянулся, быстро отыскав в темноте валявшийся под стульями череп, который они откопали.

– ДАЙ.

От неожиданности Василий разжал руки и в ужасе услышал глухой удар и тихий всплеск. Голова вверенного ему человека лежала в луже его же крови лицом вниз. Теперь она была похожа на ком грязи. Земля начала уходить из-под ног. Воздух смердел кровью, вонью смерти и разложения. Полковник до боли сжал челюсти и прокусил щеку изнутри, пытаясь вернуть ясность разуму. Это помогло. Он еще здесь. И есть то, что он должен сделать.

Откопанный череп показался ему теперь чудовищно тяжелым. Держа его обеими руками, охотник поторопился обратно. Он чувствовал, как ноги тонут в крови, хлюпающей при каждом шаге.

– Дай…

Вася вложил череп в огромную ладонь существа, и то поднесло его к глазам, несколько минут внимательно рассматривая и обнюхивая.

– Друг… – выдохнуло оно и резко закинуло череп в пасть. – Вернется…

Существо еще раз тряхнуло тело рядового и принялось заглатывать охотника, медленно заталкивая его в глотку, начав с плеч. Похожее на удава, оно расползалось вширь, упорно продолжая проталкивать мужчину внутрь себя, давясь и задыхаясь. Спустя четверть часа, полностью проглотив охотника, оно рухнуло на пол и больше не шевелилось.

Полковник сел на один из сваленных в углу стульев, обессиленно склонив голову к груди и опустив руки. Он почти дотягивался кончиками пальцев до залитого кровью пола.

– Быть не может, чтобы так все закончилось, – выдохнул он.

Его глаза оставались открытыми, но ничего не видели. Уши не слышали, мышцы не действовали. В какой-то момент охотнику показалось, что и легкие не дышат, и сердце не бьется. «Вернется? Да, кажется, чудище сказало, что он вернется…»

– Хорошо, я подожду, – то ли сказал он, то ли подумал.

* * *

Юра щурился от яркого света и нервно осматривался, вздрагивая от смеха и разговоров прохожих: люди, одетые просто, но опрятно, будто в старом советском кино, шли по аллеям, ныряя в тени тополей. Охотник повел плечами и нахмурился от странного ощущения: мышцы послушно двинулись, суставы сработали, но что-то в этом простом движении было не таким. Он тряхнул головой, отметая нелепые мысли, и потер переносицу. Сведя брови, Юрий медленно отвел руку от лица и шокированно осмотрел сначала одну ладонь, затем другую, повернув их и тыльной стороной, и внутренней, потом снова тыльной. Пару раз сжал кулаки – просто чтобы убедиться, что руки его слушаются. И да, они слушались. Только были не его.

– С тобой все в порядке?

Кто-то коснулся его – не его – плеча.

– Даша? – изумленно выдохнул он. – Я снова… Но это не похоже на…

– Кто? – Девушка изобразила замешательство. – Вы кажетесь мне подозрительным, молодой человек. – Она улыбнулась. – Ха! «Молодой человек» – это всегда звучит смешно.

– Что тут…

– Пошли уже, а то опоздаем.

Она дернула его за рукав, и сама побежала вперед, махнув рукой ворчавшему что-то в нескольких метрах от них Гадюке.

– Что за дерьмо, – пробормотал он, на ватных ногах двинувшись следом за ними.

Прохожие, привлеченные его неловкостью, бросали взгляды, надеясь стать свидетелями чего-то интересного. Чем скорее он догонял Дашу с Гадюкой, тем легче давались шаги, как если бы кто-то со спины толкал его вперед, требуя, чтобы он делал именно так и никак иначе. Эти двое были такими же, как и сейчас, разве что будто бы на пару лет моложе. Веселые, беззаботные. Охотник изумленно разглядывал свои руки. Ладони намного больше его собственных, тех, с которыми он, Юра, родился. Хотя и сейчас это тоже был он, только значительно выше. Определить сложно, но, похоже, даже повыше Гадюки. Так что да, он был очень, очень высок. Даша вовсе казалась крошечной и доходила ему лишь до середины груди.

Юра был одет в серую рубашку с коротким рукавом и черные брюки с неровными стрелками. Грубые коричневые ботинки жали, а майка, надетая под рубашку, взмокла и прилипла к телу. Девушка балансировала на высоком бордюре, одетая в короткий клетчатый красно-зеленый сарафан на широких лямках и бордовые босоножки с закрытым носом. А Гадюка, в бледно-желтой просторной рубашке, серых брюках и стоптанных башмаках, придерживал ее за руку, помогая не упасть. Он чуть смущался и краснел, а девушка звонко смеялась и прыгала с ноги на ногу. Казалось, тут больше кислорода, дышалось легче и желанней, хотелось вдыхать воздух полной грудью, будто это могло полностью очистить его тело от скопившейся в венах грязи. Юра шел, не разбирая дороги, когда Гадюка резко дернул его в сторону.

– Уходим, это охотники! – шепнул он. – Не привлекай внимания, – строго сказал он сестре, схватив ее за руку и потянув за собой. – Не оборачивайся. Не оборачивайся, я сказал!

Но девушка не послушалась – она изогнулась, бросив назад торопливый взгляд, всего на мгновение встретившись глазами с одним из хмурых мужчин, одетых в наглухо запахнутые темные плащи.

– У них глаза фиолетовые, – удивленно воскликнула девушка.

– Да хоть яйца, – огрызнулся Гадюка. – Нам надо уходить сейчас же! Не привлекай внимание.

– Мы уже привлекли, – коротко бросил Юра, не узнав собственный хриплый, очень низкий голос.

Позади слышался негромкий топот преследователей. Мужчин было больше дюжины – человек пятнадцать или шестнадцать, все рослые и мускулистые, сильные. Каждый плотно завязал пояс плаща, некоторые придерживали что-то за пазухой. Наконец, один из них достал длинный револьвер, сверкнувший на солнце золотистым узором. Пуля с визгом прорезала воздух, пролетев между парнями и задев ухо Гадюки. По белой шее заструилась кровь. Даша вскрикнула и, испуганно вырвавшись из рук брата, села на корточки и закрыла руками голову.

– Вставай! – рявкнул Гадюка. – Он промахнулся, вставай!

За спиной раздался многоголосый хохот.

– Я не промахиваюсь, – ухмыльнулся рыжеволосый мужчина, все еще державший револьвер в вытянутой руке.

От дула поднималась струйка дыма, а лицо мужчины прорезала широкая улыбка. Рыжая копна, утром еще аккуратно забранная назад, сейчас растрепалась и спадала на загорелое лицо, испещренное несколькими неглубокими шрамами по щекам, и откидывала тень на казавшиеся от этого еще более светлыми глаза. Его радужка выглядела почти белой.

– Двое их, значит, – ухмыльнулся долговязый блондин, поправив кепи.

– Похоже на то, – протянул рыжий охотник. – От третьего не воняет.

– Они убьют нас, – прошептала Даша, дрожа всем телом.

– Не убьют, – отрезал Гадюка. – Поднимайся!

Он опустился на колени перед сестрой и потряс ее за плечи.

– Ты должна выбраться, вставай!

Свистнула вторая пуля, полоснувшая девушку по плечу. Она вскрикнула и зажала рану рукой, но сквозь пальцы сочилась почти черная кровь.

– Второй подтвержден, – довольно выкрикнул охотник, все еще не опуская револьвер.

Юра вырвался наконец из сковавшего его шока и молча схватил девушку под мышки, одним рывком подняв на ноги. Даша тут же чуть снова не упала, но на ногах удержалась. Она испуганно озиралась по сторонам, как загнанный в угол олененок.

– Уведи ее. – Гадюка хлопнул Юру по плечу и улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. Совершенно обычные.

Быстро чмокнув сестру в лоб, он резко развернулся и, издав низкий вибрирующий рык, побежал навстречу охотникам. Большинство от неожиданности рассыпалось в стороны, только долговязый стоял там же, нервно хихикая, да рыжеволосый не двинулся с места. Он снова нажал на курок. Пуля пробила плечо Гадюки, оставив в нем широкую дыру. Парень рванулся назад из-за ударной силы и, даже не вскрикнув от боли, увидел, что позади него уже никого не было: ни Даши, ни Юры.

Облегченно выдохнув, он снова зарычал и кинулся на охотника. Послышался щелчок и, полоснув кожу до мяса, второе плечо обвил кожаный хлыст. Долговязый хихикал, дергая хлыст на себя. Еще щелчки – пять хлыстов обвили его щиколотки, запястья и шею, один общий рывок – и Гадюка рухнул на колени, полностью скованный. Рыжеволосый подошел к нему вплотную и, схватив за волосы, резко дернул вверх, заставив посмотреть себе в глаза. Охотник улыбался и выглядел настолько добрым и светлым, что казался рисунком с социальных плакатов. Он, глядя Гадюке в глаза, медленно засунул в зияющую на плече рану указательный палец. Парень сжал челюсти и сморщился, но сдержал крик. Охотник ковырял пулевое отверстие, как дети раскапывают муравейники.

– Какой занятный, – ласково сказал он. – А если так?

Он резко дернулся вперед, одним движением пробив плечо Гадюки и просунув руку насквозь. Парень прокусил губы, по подбородку потекла кровь. Но крика не послышалось.

– Очень, очень интересный мальчик, забираем.

Рыжеволосый выпустил Гадюку и отошел на пару шагов, брезгливо вытирая окровавленный рукав носовым платком, который тут же протянул ему долговязый охотник.

Юра чувствовал, как рука немеет. Он не смог ни убежать, ни хотя бы заставить Дашу не смотреть. Все, что он сумел, – это достаточно крепко зажать ей рот, чтобы не кричала. Они сидели за новенькими баклажанного цвета «Жигулями», вжимаясь в раскаленный металл и плавящиеся под солнцем шины. Юра понимал, что они должны выжидать удобного момента, чтобы сбежать. Или хотя бы спрятаться в более надежное место, но тело не слушалось. Руки немели, шею резало болью, будто тело пыталось сделать что-то, чего Юра ему не позволял. Он вдруг снова увидел собственные руки: совсем не его, чьи-то еще, какого-то совсем другого человека, который думал иначе и иначе действовал.

– Послушай, – обратился он к Даше, осознав, что и она пока что совсем другая. – Только не кричи, нельзя. Нас тогда найдут. Не будешь? – Она едва заметно качнула головой, Юра разжал руку. – Как тебя зовут?

Непонимающий испуганный взгляд.

– А фениксы? Знаешь про фениксов?

– О чем ты? – выдавила она, едва держась.

– Послушай меня внимательно, очень, очень внимательно. Слушаешь?

Даша сжимала губы, но по щекам струились слезы, прокладывая на запачканном пылью лице тонкие чистые дорожки.

Юра потерял нить, потому что эти мысли тоже были не его. И слова не его. Знания, решения – все не его. Охотник наконец понял, что был лишь наблюдателем. Он выдохнул и полностью расслабился, слыша разговор уже будто со стороны.

– Тебя зовут Випера. Запомни это.

– Зачем?

– Слушай, что говорят!

– Хорошо. – Девушка всхлипнула, и он тут же снова зажал ей рот рукой.

Осторожно выглянул из-за квадратной морды «Жигулей» – охотники надевали на безвольно склонившегося Гадюку железные кандалы.

– Если сейчас тебя кто-то спросит – ты Даша, ты потерялась, тебе очень нужно в парк Горького. Там, на набережной, у причала, есть проход. Запомнила? – Она кивнула. – И не жди, беги сразу. Я верну тебе брата, обещаю.

Он медленно убрал руку.

– Досчитай до двух и убегай, ясно?

Не дождавшись ответа, он с диким воплем выскочил из-за автомобиля и побежал к охотникам. Девушка, глотая слезы и кровь, досчитала до двух и побежала в никуда, пытаясь делать вид, что не слышит выстрелов за спиной, ударов, улюлюканья довольных охотников и рева демона.

* * *

Темно, жарко, нечем дышать, никак не пошевелиться. Юра очнулся и резко вдохнул, но рот был забит какой-то слизью, а воздуха не было совершенно. Зажатого со всех сторон, его будто затолкали в какой-то тугой мешок, склизкий и зловонный. Но воздух, воздух, его нет – охотник разевал рот, однако лишь больше забивал глотку вязкой слизью. Голова начала кружиться, когда он услышал пронзительный гадкий треск – звук рвущейся кожи. Он не был уверен – действительно ли легкие наполнил воздух, или это только показалось, но еще через несколько минут, полных треска, кто-то подхватил его под мышки и рывками вытянул из мешка.

– Охренеть, – знакомый голос. – Живой. Правда, что ли, живой? – Полковник ошалело рассмеялся. – Юр! Рядовой, мать твою!

Живот свело, и Краев, скрючившись, закашлялся, выплевывая зловонное месиво, набившееся ему в рот.

– Полегче. – Вася похлопал его по спине, почти истерично хохоча. – Охренеть, охренеть! В самом деле живой! Еп твою налево, теперь меня ничем не удивить. Даже психушкой. Особенно психушкой.

– Зато тебе там удивятся, – прохрипел охотник, откашлявшись наконец.

– О, спорим, ты со мной туда захочешь? – Полковник попытался вскочить на ноги, но не смог. Он отполз чуть в сторону и, схватив что-то с пола, вернулся обратно. – Смотри!

Краев, все еще ощущая тугую боль в животе и легких, повернулся к охотнику: тот держал в руках его, Юрину, голову. Из оборванной шеи торчало несколько голых позвонков, глаза, начавшие белеть, неподвижно смотрели на него, рот приоткрыт, из него вываливался распухший язык. Горло стянул рвотный спазм. Юру вырвало желчью, и только сейчас он заметил, что лежит лицом вниз в луже крови. Он резко поднял голову и не увидел края этой лужи.

– Твоя подружка голову тебе оторвала. – Вася сидел на коленях, бессильно ссутулившись, лишь его спина иногда вздрагивала от тихого смеха. – И потом сожрала прямо целиком. А ты живой. – Он ухмыльнулся. – И какой ты после этого человек? Я тебя вытащил из брюха этой твари, а ты не просто с головой на плечах, ты еще и живехонек! Стой, а ты, – он хотел посмотреть на рядового, но не смог поднять голову, – ты человек еще, а? И как? Вспомнил, чего там надо было, а? Юр?

– Все вспомнил, – едва слышно прошептал Краев. – Я видел свою прошлую жизнь. Нет, не так. Я был в своей прошлой жизни.

– Путешествие в прошлое? Звучит весело.

Юра набрал в легкие кислый воздух и тихо произнес:

– И я умер там.

– Здесь тоже умер. – Полковник говорил ровно, ватно, не желая тратить силы. – И кем ты был в прошлой жизни, Клеопатрой?

– Демоном.

– Отлично, – ухмыльнулся Василий. – Этого у нас еще не было.

– Хорошо, что не вампиром.

– Бро-о-ось, девочкам бы понравилось.

Они оба если и не засмеялись бы, то улыбнулись, но тела ни одного из охотников не давали забыться или отвлечься.

– Даша говорила, что ты человек, – начал полковник через некоторое время. – Был человеком. Ты умер тогда, умер сейчас.

– Насыщенный день, да.

Василий с трудом поднял голову и посмотрел на охотника:

– Кто ты теперь?

Глава 19

Я исполню три твоих желания

Пахнет больницей. Три человека стоят в комнате с белыми стенами и железными столами. Они находятся перед стеклянной перегородкой и внимательно смотрят на спящего за ней человека. Тот ровно дышит и не шевелится, разве что иногда его пальцы чуть вздрагивают, будто что-то снится.

– Похоже, все-таки сбой программы, – заключил Марсель через несколько минут. – Вызовите механика, майор.

– Будет сделано, – пробормотал охотник.

– Новости?

– Ну та-а-ак. – Глеб несколько раз помахал ладонью перед собой, давая понять, что новости те еще. – Кое-какие зацепки.

– И почему вы их еще не проверяете?

– Генерал! Ой, то есть товарищ генерал, или… э-э-э… – Лиза смущенно замялась, поняв, что сморозила глупость.

– Я слушаю, – невозмутимо отозвался Марсель.

– У нас правда есть некоторые зацепки, но нужны кое-какие вещи, которые, ну, непросто достать.

– Что именно?

Девушка бросила неуверенный взгляд на охотника, тот ободряюще кивнул.

– Четыре литра крови, – выдавила она и зажмурилась. – Может, пять…

– Возьмите в кабинете медресурсов. Еще?

– И… Ну… Как же это сказать…

– Говорите уже как есть, юная леди.

– То, что мы должны сделать, возможно, потребует, хм… Это не жертвоприношение, не подумайте, но…

– Мы теряем время, говори прямо.

– Жизнь. Нам нужна чья-то жизнь. Возможно, нужно будет взять лишь немного энергии – и это никак не повредит человеку, а возможно… Нельзя предугадать масштабы, товарищ генерал…

– То есть, – сощурился Марсель, – вы просите разрешение на убийство?

– Да, но…

Генерал напряженно свел брови и потер переносицу:

– Что именно вы собираетесь сделать?

– Возможно, мы сможем вернуть лейтенанта Соколову и ответить на некоторые вопросы… И, возможно, избавиться от фениксов. Навсегда.

– Каков процент успеха операции? – спросил Марсель, не глядя на них.

– Меньше процента, – сдавленно прошептала Лиза.

– Это с точки зрения логики. А как ты сама думаешь, девочка? Стоит ли риск затраченных ресурсов?

На несколько секунд повисла тишина, Лиза сосредоточенно перебирала в голове все факты и детали, пока наконец все снова не сложилось для нее в единую картину. Не хватало всего нескольких деталей, но она знала, где их достать.

– Да, – наконец, кивнула она.

– Хорошо. Когда и куда нужно доставить, хм, тело?

– Не обязательно прямо тело, – мямлила Найденова. – Достаточно пряди волос или ногтя, наверное.

– Будет через десять минут.

Больше ничего не сказав, генерал поспешил выйти. Когда железная дверь звонко захлопнулась, Лиза вздрогнула и чуть шатнулась, почувствовав резкое головокружение.

– Эй, ты как? – Глеб подхватил ее и помог сесть на один из железных табуретов, сам сел напротив.

– Нормально, просто немного перенервничала. Не каждый день у генералов нужно что-то просить.

– Ну, не знаю, я довольно быстро привык, – пожал плечами охотник.

– Да? – Девушка недоверчиво подняла бровь.

– Конечно, хотя обычно я прошу не людей, которых не жалко, а пощады для своей жопы, но… Блин, надеюсь, он не мои волосы принесет, – в притворном ужасе выдохнул он.

– Дурак, – улыбнулась девушка и уперлась лбом ему в грудь.

Охотник аккуратно гладил ее по спине, дожидаясь, пока ей не полегчает. Он смотрел на человека за стеклянной перегородкой. Совершенно не верилось в сбой программы – за всеми техническими составляющими Форта следили с удвоенной внимательностью. От системы охраны до механизма дозировки пюре в столовой – организм Форта безупречен. Без исключений. С казахом определенно что-то не так, вопрос заключался лишь в том, стоит ли его опасаться или ему нужна медицинская помощь? Или какая другая.

– Что, если его надо в больницу, а мы тут вызываем техников? – задумчиво протянул Глеб.

– С виду он в порядке. – Девушка выпрямилась и тоже посмотрела на Абдибакыта. – Вызови механика, как велел генерал.

Глеб скривил губы и кивнул, недоверчиво вглядываясь в то, как грудная клетка казаха поднималась и опускалась. Это движение – самое естественное из всех – казалось ему будто бы… наигранным? Охотник мотнул головой – быть такого не может, просто сбой системы. Бывает.

– Так, ладно, пошли за ингредиентами, – вздохнул майор. – Ты там чупакабру вызывать собралась?

– Почти, – улыбнулась девушка, – нужно будет еще кое-что посмотреть на карте.

В кабинете медресурсов было очень холодно и тихо. Вдоль огромного вытянутого зала тянулись длинные стеллажи, заставленные пузырьками и колбами. Следом вились ряды холодильников, шкафов и сейфов, на каждом из них краской были выведены трафаретные цифры – такие же, как и сто лет назад. Некоторые вещи действительно не меняются. Трафареты, например.

Глеб быстро пробежался вглубь зала, пару раз повернул, заглянул сначала в один холодильник – вскрикнул, – потом в другой – тут же закрыл, скривившись, – и так еще пару раз, пока, наконец, не раздался его победный клич и охотник не выудил несколько пакетов донорской крови. Лиза стояла все это время возле двери, ежась и переминаясь с ноги на ногу. Майор вернулся, и они поспешили в кабинет первого отряда, чтобы отыскать еще один необходимый элемент и дождаться генерала. Генерал…

Он показался Найденовой скалой, давящей сверху, нависающей и готовой вот-вот раздавить. Она кожей чувствовала его внутреннюю силу.

– Вернулись, что ли?! – радостно воскликнул Глеб, заметив еще издалека, что в их кабинете горит свет. – Давай быстрее!

Охотник сорвался с места и побежал вперед, но Лиза лишь чуть ускорила шаг, неуверенно глядя на желтую полоску света, вспоровшую сумрак коридора. Гадкий холодок разрастался внизу живота с каждым шагом. В сумасшествии, окружившем их, время текло иначе: люди становились ближе намного быстрее, пробирались в сердце и мысли и застревали там крепче, чем за полгода в обычной размеренности повседневной жизни. Лиза понимала это и не обращала внимания, но сейчас, в эту самую секунду, холодок в животе ее бесил и пугал одновременно. Ей хотелось увидеть Юру, убедиться, что с ним все хорошо, что он цел и невредим, только вот откуда этот… стыд? Черт, ладно. Она все обдумает, когда – если – все закончится. Да, так будет правильно.

Из комнаты уже раздавались радостные выкрики, когда она наконец заглянула внутрь. Все трое охотников обнимались и хлопали друг друга по плечам, похоже, не до конца поверив, что они еще здесь. Что их бой еще не окончен.

– Псс, Юрец, – громко зашептал Глеб. – Может, представишь барышне, а?

– Они меня видят, – тихонько пояснила девушка в растянутом свитере, заметив недоумение на лице рядового.

– А, точно… Ну, хм… О, Лиза! Привет, Лиза, – он смущенно улыбнулся, подумав «веду себя как придурок». – Короче, ребята, это Катя. Она, кхм… феникс.

Девушка отпрыгнула за рядового и, вцепившись в его майку, настороженно выглянула из-за спины.

– Та самая?! – воскликнул Глеб. – Так, погодите. – Он тряхнул головой, приводя мысли в порядок. – А какого ляда мы ее видим-то? И ты снова угрохал мундир, что ли?

– Долгая история, – поморщился Краев. – Но, если коротко, то вокруг Василисы что-то вроде прохода между нашими отражениями. И как бы рядом с ним можно видеть то, – он вращал руками вокруг себя, пытаясь не запутаться, – что на той стороне, и потрогать тоже можно, и, хм, все сложно, короче. Ну и да, угрохал.

– Другими словами, хрен знает, вы сами не ипете.

– В яблочко, – пожал плечами полковник. – Но факт в том, что я – вроде окно на ту сторону. И не сказать, чтоб особо был этому рад.

– Короче, это Катя.

Девушка тут же спряталась за Юриной спиной.

– Она вроде как не привыкла еще к такому вниманию, – развел руками рядовой.

Он шагнул в сторону, на секунду оставив феникса без укрытия, но та тут же метнулась в сторону и снова спряталась за ним.

– Спасибо, Кать.

Девушка неуверенно выглянула.

– Спасибо за наши жизни, – повторил майор. – За второй шанс.

Феникс с минуту напряженно вглядывалась в синие глаза охотника, после чего коротко кивнула и снова спряталась за рядовым.

– А теперь, друзья-товарищи, – оживился Глеб. – Сначала мы все вам рассказываем, потом вы нам все расскажете, а потом мы все вместе дружной компанией идем вызывать чупакабру.

– Не совсем, – машинально поправила его Лиза. – Я очень рада, что с вами все нормально. – Девушка улыбнулась и обняла обоих охотников, только теперь действительно убедившись в том, что они вернулись.

– Лиз, что тебе надо было с картой? – вспомнил Глеб и поспешил включить монитор компьютера. – Тебе обычную или спутник?

– Спутник. Найди тот дом, в котором мы были вчера.

– Только не говори, что нужно снова видеться с этой бабкой, я тебя умоляю!

– Что за бабка? – Василий удивленно приподнял бровь. – Вас победила пенсионерка, товарищ майор?

– О, я вас познакомлю. – Глеб многозначительно покачал головой и ухмыльнулся. – Бабуля блеск. Горяча как магма. Так, Лиз, я все нашел, иди.

Девушка выхватила из принтера чистый лист и, захватив карандаш со стола Марины, подбежала к монитору и победно улыбнулась. Внимательно глядя на изображение, она тщательно выводила какой-то рисунок на бумаге. Все остальные столпились у нее за спиной и всматривались в фотографию спутника, на которой едва можно было различить крышу землянки. Но Лиза быстро чертила линии и вырисовывала странные угловатые знаки, пока не получился рисунок, состоящий из десятков линий, стрел, спиралей и неясных знаков.

Дверь резко скрипнула, заставив всех пятерых вздрогнуть от неожиданности. На секунду холод в глазах генерала спал, когда он взглянул на полковника. Но всего на секунду.

– Рад, что все невредимы, – отчеканил он. – Вот то, что вам требовалось, юная леди.

Он протянул ей плотный запечатанный пакет с прядью темных волос внутри.

– Надеюсь, у вас все получится. Жду отчета. – Он развернулся на каблуках и спокойным шагом направился к выходу, задержавшись на секунду уже в дверях. – Будьте осторожны. Это приказ и касается всех.

Когда дверь захлопнулась, Лиза еще раз сверила рисунок.

– А теперь на кладбище. Лица попроще сделайте, я все по дороге объясню.

* * *

Тишина кладбища была легкой и мягкой, она обволакивала и успокаивала. Миновав высокие литые ворота, люди говорили эмоционально, но тихо. Они размахивали руками, иногда останавливались и, собравшись в кружок, снова что-то обговаривали.

– То есть как это демон?! – ошарашенно переспросил Глеб, дернув рядового за рукав. – Рога где? Или это не у демонов рога? – Он оглянулся на Лизу, та изумленно развела руками.

– Ну, не совсем, – пожал плечами Юра. – Раньше был, а сейчас… Мне кажется, я простой человек. – Он внимательно посмотрел на свои ладони.

– Так, тихо-тихо-тихо. – Глеб притормозил. – Пропустим все, что касается безумства, и просто примем новые факты, лады? – Все неуверенно кивнули. – Поправь меня, если я ошибусь, новенький. Ты вспомнил прошлую жизнь, в которой был дофига крутым демоном и так далее. Верно?

– Ага.

– Выходит, ты теперь знаешь, как все это работает, а? Ну то есть теперь у нас две энциклопедии потусторонней грамоты, получается, – он указывал то на Лизу, то на Юру.

– Не хочется тебя разочаровывать, но я ничего особо не узнал. Помню только несколько последних месяцев жизни: видел все, чувствовал, – он скривился, вспомнив пытки, – но не получил никаких знаний, ну, себя прошлого.

– А с парнем, который тебя сожрал, реально водил дружбу?

– Будете смеяться…

– Не будем, – хором ответили все.

– Я помог ему бежать, тогда, в той жизни. Так что да, наверное, можно сказать, что мы были друзьями.

– Это был какой-то ритуал, – хмуро заметил Василий. – То, что он его сожрал.

– Наверное. – Юра пожал плечами. – Как бы то ни было, насчет фиолетовоглазых…

– Ты что-то узнал про них? – Лиза подбежала ближе.

Рядовой набрал в легкие побольше воздуха:

– Это охотники.

– Чего? – вытянул лицо Глеб.

– Наши предшественники, – пояснил Василий. – Они появились до фениксов или создания Форта.

– Насколько давно?

– Судя по всему, они появились в первые декады после войны, – сухо ответил полковник. – И самое удивительное не то, что мы о них не знали, и даже не то, чем именно они занимались. Самое удивительное, что они все еще живы.

– Погоди, так им, э-э-э… За сто лет что ли?

– Получается, так, – кивнул рядовой.

– А вы не думали, что это новое поколение? – предположила Лиза.

– Нет, – отрезал Юра. – Я видел, как веселый парень, напавший на вас с Глебом, стал таким сильным.

Глеб невольно поежился, вспомнив, как его, будто тряпичную куклу, наотмашь били об стены и пол.

– Ты говорил, что у него что-то не так с рукой, что он дико силен. Это потому, что рука действительно не его, ему пришили мою.

– Чего?! То есть… Получается, они охотились за демонами?

– За всеми. – Юра свел брови, напряженно вспоминая. – Они ловили всех, кто что-то умеет, или что-то знает, или…

– Погоди, – перебила его Лиза. – Они отрезали тебе руку? – Охотник коротко кивнул.

– Они взяли все. – Его передернуло. – Сначала вырвали глаза – именно вырвали, а не вырезали, – потом постепенно распилили на куски.

– Глаза?.. – испуганно шепнула Лиза.

– Да, – коротко кивнул Юра. – Так они и становятся фиолетовоглазыми.

– Та-а-а-а-к, – громко протянул Глеб. – Стоя-а-а-ать, они что, реально такие древние? Как?! Даже если предположить – только предположить! – что они не померли от старости, тот парниша, который меня отхуярил, точно не был похож на пенсионера.

– Наверное, из-за органов, – пожал плечами Юра. – В любом случае их молодость – не самая главная из наших проблем. Главная – это их сила.

– Что им нужно от нас, зачем они нападали? – Лиза испугано округлила глаза.

Феникс стояла на несколько шагов позади группы, опасливо оглядываясь. Ей все казалось, что вот-вот кто-то появится, хотя ничьего присутствия – кроме тех, кто уже стоял рядом, – она не чувствовала. Тревога сжималась в животе, пульсируя.

– Возьми. – Она вдруг дернула охотника за рукав и протянула ему конец цепи.

– Что, нет! – Мужчина за подбородок повернул лицо девушки к себе. – Я не сделаю этого снова, мы уже об этом говорили.

– Т-тогда кто-нибудь другой, – испуганно зашептала феникс. – Они идут, я слышу!

– Вот оно что. – Глеб изумленно вытянул лицо. – Дошло… Новенький, возьми эту долбаную цепь, слышишь?

– Что ты понял? – Лиза в недоумении переводила глаза с феникса на охотников.

– Вась, тот говнюк, от которого тебе досталось, он как выглядел?

– Я не видел, – сдавленно произнес полковник.

– А запах?!

– Что, зачем мне его ню… Да, от него несло дохлятиной.

– Это оно! – воскликнул Глеб. – Они умирают, ребятки! Рука того пидора – она разлагалась, они все разлагаются, то есть органы, которые, ну, блин, ну вы поняли, да?!

– Им нужен исцеляющий феникс, – прошептала Лиза, теперь почувствовав панику девушки.

– И она нужна им целиком. – Глеб ошарашенно оглянулся, приводя мысли в порядок. – Говоришь, руку у тебя оттяпали, да? И остальные интересные местечки, да? А у моего бойфренда только рука пришитая, понимаете? И он с рукой этой сильным дохрена стал, ну? Почему тогда только рука? Почему не обе, почему не перешить ноги и яйца?

– Потому что сила только в руке! – воскликнула Лиза.

– Или остальное пересадили кому-то еще, – нахмурился Василий.

– Нет, друг, нет, – перебил его майор. – Начали улучшать солдатика – одной рукой так просто ограничиваться не станут, нет. Если уж на то пошло, ему эту руку оттяпать – и все, не опасней кукушки будет.

– Ладно, предположим, что ты прав, – кивнул полковник. – При чем тут Катя и мы? Учитывая их силу, они могли бы просто прикончить нас – что почти и сделали – и забрать ее.

– Ты не понимаешь, что ли? – уставился на него Глеб. – Все, если живым останусь, буду просить повышения.

– Говори уже, – одернула его Лиза.

– Во-первых, с глазами их классными они, видимо, ту сторону-то видят. Факт? Ладно, ни хрена не факт, но предположим, что факт. Верьте профессору Глебу.

– Ближе к делу, – вздохнул полковник.

– Терпение, терпение, Василий Николаевич. Также заметим, господа собравшиеся, что единственный, на кого не нападали, это, – он двумя руками указал на Юру. – Вопрос: почему?

– Потому что он может пройти на ту сторону. – Лиза глубоко дышала, стараясь переварить новую информацию.

– Бинго. Это раз. Им же надо как-то вытащить Катюшу к нам, да? Или самим туда. Но скорее все-таки ее к нам, так удобней и практичней. Короче! – Он замер, сосредоточенно еще раз перебирая в голове все факты. – Они выясняли, в какой именно части тела ее исцеляющие штучки. Чтобы знать, что оттяпать.

– В таком случае у нас на еще одну проблему больше. – Юра посмотрел на протянутую ему цепь. – Это не рука и не нога. Это она вся.

Он коснулся последнего звена, и раскаленная волна прошла через тело, закипая где-то в затылке резкой болью. Давно забытая жестокость снова проходила через него, наполняя мышцы привычной силой, а легкие жарким сухим воздухом, вселяя в разум лишь одно желание – показать всем, что он сильнее.

– Я возьму. – Василий оттолкнул рядового в сторону и, взяв цепь, несколько раз намотал ее на запястье, покрепче перехватив.

– Уоу, это что было? – Глеб отошел на пару шагов, закрыв собой Лизу. – Тебя сейчас неплохо так трясло. Живой?

– Похоже, демонское нутро прет наружу, – ответил полковник, оглядывая зажатую в кулаке цепь. – И лучше бы нам этого не допускать. Между тем, кхм, куда мы и зачем?

– А, нам нужен перекресток, на котором есть восемь могил с убитыми.

В этот раз говорила в основном Лиза – быстро, коротко, сухо. Пару раз ее рассказ прерывался спектаклями одного актера в лице Глеба, который то изображал старуху из землянки, то как ловко нанес удар Жеке. Хотя не стал упоминать о своих опасениях, связанных с казахом. Как Лиза и предполагала, в мундирах охотников было зашито по булавке. Она аккуратно их выудила еще в Форте (повезло, что Вася забрал то, что осталось от мундира Краева) и завернула в носовой платок вместе с той, которую нашла у Глеба.

– Вы же понимаете, что на могилах не пишут причину смерти? – устало протянул Глеб, щурясь от солнца.

– Думаю, подойдут просто рано умершие. Нам нужны люди, у которых, ну, есть вроде как года, которые они не прожили.

– Вот это место, – тихонько позвала феникс.

Она немного успокоилась, видя, что полковник крепко сжимает ее цепь, но продолжала настороженно вглядываться вдаль, ожидая беды в любую секунду.

– Действительно, – согласился Вася, осмотрев надгробия. – Тут никто не дожил до тридцати.

– Да, отлично! – согласилась Лиза. – Ну, не то, что они… А то, что место…

– Мы поняли, – Юра похлопал ее по плечу. – Ну, что дальше? Действительно будем вызывать кого-то?

– Я очень надеюсь, что получится… – Лиза закусила губу, внимательно вглядываясь в свой рисунок. – Подождите немного.

Все четверо послушно отошли и молча наблюдали, как девушка выливала на сухую землю пакет крови один за другим, скрупулезно выводя линии и знаки, постоянно сравнивая их со своей схемой. Это заняло много времени. Рисунок получился огромный: широкий, изогнутый. Линии касались каждой из могил и сходились в центре.

– Вроде готово, – протянула она, еще раз осматриваясь вокруг. – Теперь жертва…

Опустив прядь волос, которую дал ей генерал, в центр рисунка, девушка поспешно отпрыгнула назад.

– Чего-то ничего не происходит, хм, – пробубнил Глеб через несколько минут.

– Это потому, что я был прав и жертва тоже должна присутствовать, – раздался голос позади.

Силуэт Марселя был совсем черным на фоне ало-красного неба.

– И давно вы тут, генерал? – настороженно спросил Глеб.

– Успел застать ваш детективный прорыв, – холодно процедил тот. – И, к слову, весьма неплохо. Однако вам стоит поработать над ораторскими навыками, майор.

– Так точно, – промямлил охотник.

– Генерал, – перебила Лиза, – почему вы здесь?

– И зачем прятаться? – хмуро добавил полковник.

– Вы лучше соображаете, когда не надо изворачиваться и врать начальству. А что касается вашего вопроса, юная леди… – Он не шевельнулся, лишь перевел холодный взгляд на девушку. – У меня появились подозрения касательно жертвоприношения, о котором вы говорили. Я кое-что ведаю в этом вопросе и могу утверждать, что в подобных обрядах жертва должна быть добровольная.

– И где же… – начала было Лиза, но генерал уже миновал ее, в несколько широких шагов очутившись в центре изображения.

– Генерал, простите, но какого хрена?! – воскликнул Глеб. – Валите оттуда срочно!

– Уйди сейчас же! – завопил Вася, рванувшись к рисунку, но перешагнуть его границу не смог, как если бы по контуру поднялась невидимая стена. – Отец, серьезно, немедленно выходи!

Марсель вздрогнул на слове «отец», но не двинулся с места.

– Какого черта, почему я не могу пройти?! Лиза, почему я не могу пройти?!

– Мне… Мне очень жаль… – Она прижала ладони ко рту, по пальцам струились слезы. – Я уже не смогу… Не смогу остановить…

– Что?! Отец, старый ты ублюдок, выйди оттуда немедленно! – Полковник колотил воздух, пытаясь пробить невидимую преграду.

Земля задрожала: не сильно, но ощутимо, как если бы прямо под ногами находился тоннель метро.

– Его надо оттащить от границы! – воскликнула Лиза.

Юра с Глебом схватили полковника за плечи, обхватив руки, и с трудом оттянули на несколько шагов назад, едва сдерживая охотника, который рвался обратно, не видя и не слыша ничего. Ему было достаточно слова «жертва», чтобы понять, чем все закончится, если он не вытащит генерала оттуда. Отца. Папу.

С могил скатилось несколько комьев земли, и, пару секунд подрожав, они медленно покатились вдоль линий узора, пока не столкнулись с ногами Марселя. Следом уже катились новые комья: поначалу медленно, лениво, но с каждым разом ускоряясь. Земля тянулась к генералу, стремительно облепляла его ноги плотным слоем и с громким треском затвердевала. Несколько раз Марсель попытался дернуть ногами, но не смог шевельнуться: его заковывало в каменный саркофаг.

В какой-то момент Васе удалось скинуть охотников и, подбежав к границе рисунка, он плечом навалился на невидимую преграду, пытаясь пробить ее. Безуспешно. Он требовал помощи и в кровь сбивал кулаки, но добился лишь того, что темно-красные пятна висели перед ним, размазанные в непробиваемом воздухе. Феникс, которую рвануло следом цепью, все еще зажатой в руках Василия, неподвижно стояла рядом, закрыв лицо руками и вздрагивая при каждом глухом ударе. Земляной саркофаг коснулся шеи генерала.

– Перестань, сын, – выдохнул мужчина. – Мы оба с тобой знаем, что это единственный правильный выход.

– Завались! – выкрикнул Вася, опустив голову и упершись сбитыми кулаками в преграду. – Какой же ты кретин, – он до боли сжал челюсти, – папа.

Генерал улыбнулся за секунду до того, как комья могильной земли залепили его рот. Спустя еще несколько мгновений земляная линия скрыла голубые глаза и вскоре сомкнулась на затылке. Саркофаг был завершен.

Тишина погрузила людей в ледяной вакуум, пока не была разрушена тихим треском, который постепенно усиливался. На груди генерала – его саркофага – тонкой паутиной пробежала трещина. Она росла, будто кто-то пытался выбраться изнутри.

– А если серьезно, – Глеб перевел дыхание, – кого мы вызываем?

– Джинна, – отозвалась Лиза, не отрывавшая взгляда от саркофага.

– Да ладно? – Краев удивленно поднял брови. – И он исполнит…

– Три наших желания, да.

– Гонишь. – Глеб скептически скрестил руки на груди. – Уж этой-то ереси точно не должно существовать. Кто еще? Оборотни есть? А Пиковую Даму вызвать как?

– Вот молись, чтобы мы не ее вызвали, а кого надо, – отрешенно ответила девушка.

– Значит, мы сможем загадать, например, чтобы те охотники отвалили, да? И чтобы Маринка вернулась, и чтобы фениксы все схлопнулись?

– Глеб, – Лиза резко повернулась и уперлась в него едва ли своим взглядом: ее глаза стали темнее и спокойней, – у всего есть своя цена. И у желаний тоже, даже у самых простых. Поэтому мы загадаем лишь одно желание и зададим два вопроса. Цена не обрадует никого из вас.

– Потому что она в евро? – Майор нервно сглотнул.

Девушка не ответила, снова молча уставившись на растущую паутину трещин, а охотники испуганно переглянулись: они наконец поняли, что она имела в виду под ценой.

Трещины покрыли уже всю поверхность саркофага, треск усилился, и наконец несколько осколков упали на землю. Через мгновение из разлома вырвалась тонкая девичья рука. Она очень быстро начала обламывать края дыры, расширяя ее, и вскоре девушка смогла полностью выбраться. Она рухнула на землю лицом вниз, ослабевшая и бледная. За ней стоял пустой саркофаг.

– Быть не может… – выдохнул Юра, на ватных ногах подойдя к границам рисунка, пока тоже не столкнулся с невидимой преградой. – Откуда она здесь?..

Вася не шевелился, до боли раскрытыми глазами упершись в пытавшуюся встать девушку: та выглядела меньше, тоньше, слабее, будто долгое время голодала. Она с трудом уперлась ладонями в землю и приподнялась. Бледно-светлые, почти серые волосы закрывали лицо.

– Даша? – едва слышно прошептал полковник.

Девушка съежилась:

– Я исполню три ваших желания.

Глава 20

Все тайное

Абдибакыт все еще чувствовал едкий запах газа, пропитавший одежду и кожу. Он лежал, уставившись в белый потолок и ни о чем не думая. Горло саднило, хотелось откашляться и выплюнуть то, что в нем застряло, но мужчина не шевелился. Он уже знал, что за ним пришли, слышал их шаги, чувствовал их запах. Оттого горло саднило еще сильнее. Казах медленно поднял руку над головой и уставился на длинные тонкие пальцы. Мозоли темными пятнами покрывали подушечки и ладонь, кровь под заусенцами засохла, ногти черны от машинного масла. Если это так и он должен умереть – хорошо. Казах резко опустил руку, пальцы сомкнулись на шее. Вырвать, нужно вырвать то, что внутри. Кожа побелела и натянулась, комната вздрогнула от хриплого вскрика и хлюпающего хлопка. Большой палец погрузился в плоть, по шее заструилась холодная кровь.

– Какой упертый, – протянул высокий рыжеволосый мужчина.

Он стоял на пороге, облокотившись о дверной косяк и с интересом глядя на казаха. Широкоплечий, одетый в темно-серый пиджак, идеально подогнанный по фигуре. Белоснежные манжеты застегнуты золотыми запонками. Галстук-бабочка, натертые до блеска ботинки. Мужчина выудил из кармана мягкую пачку дешевых сигарет, вытряхнул одну, зажал между зубами, но прикуривать не стал.

– Знаешь, это действительно вредно, – усмехнулся он. – Но мне кажется, так я внушительней выгляжу. Как-то посолиднее, что ли, а?

Казах в панике попытался сжать пальцы, но рука не слушалась.

– Константин, – позвал мужчина. – Помоги гостю столицы. Я мог бы сам, но новая рубашка, вы понимаете.

Он снисходительно улыбнулся, протягивая долговязому парню в потрепанном мундире сложенную в несколько раз бумажку.

– Я уже все подготовил, просто сделай, ну, – он наигранно и смущенно потупил взгляд, – это. Давай-давай, я пока прогуляюсь. Позови, когда закончите. Хотя, – его лицо разрезал хищный оскал, – думаю, и так услышу.

Абдибакыт яростно мотал головой, морщась от боли и пытаясь сжать горло, но не сумел произнести ни звука. Мужчина подмигнул казаху, его фиолетовые глаза странно сверкнули в белом свете ламп.

– И не задерживайтесь, Константин, у нас уйма дел. Море, море задач и занимательных упражнений.

Он оттолкнулся от косяка и, насвистывая, двинулся вглубь коридоров. Дверь закрывать не стал, так что казах слышал свист еще несколько минут. Пока долговязый мужчина не заставил его перестать слышать что-либо кроме собственного вопля.

* * *

– Проклятого скормили, – поморщилась Даша.

Она сидела в центре узора, скрестив ноги по-турецки и растирая переносицу. Полностью обнаженная, девушка перекинула волосы вперед, прикрыв наготу.

– С проклятого много не возьмешь, – бормотала она. – Пару дней, может…

– Что ты тут делаешь? – Вася ошарашенно метался вдоль линии рисунка. – Что с моим отцом?!

– С ним пока ничего. – Даша пожала плечами. – Однако, – она перевела взгляд на Лизу, – я не думаю, что этого подношения хватит для ваших желаний.

– Мы… Мы только спросить… – неуверенно пробормотала Лиза. – Это н-не должно же много стоить, да?

– Почему не спросишь у своих призраков? – Даша удивленно подняла брови. – Один за тобой прямо сейчас. О-о-о, – протянула она, оглянувшись. – Да вы все прокляты. У каждого по призраку. Ого, даже знакомые лица есть.

– Да-да, мы в курсе, спасибо, – перебил ее Глеб.

– Кроме тебя, – она снова обратилась к Лизе. – На тебе не проклятье. Но кто-то за спиной стоит. Странно… А, поняла! Ах-ха-ха! Вот уж диковинка…

– Как снять проклятье? – выдавила Лиза, проигнорировав хохот джинна. – Это первый вопрос.

– Хоро-о-оший вопрос. – Даша улыбнулась и облизнула губы. – И цена у него небольшая.

– К-какая?

– Правда. – Даша посмотрела на нее исподлобья. – За ответ на этот вопрос я съем самый страшный секрет вашего генерала.

– Годится, – решительно кивнула Лиза.

– Что?.. Что происходит?! – Василий нервно переводил взгляд с одной девушки на другую.

– Все хорошо. – Лиза подняла раскрытую ладонь, призывая к тишине. – Пока все нормально.

– Второй вопрос?

– Как разрушить связь между демонами и людьми?

– То есть как уничтожить фениксов? – Джинн хищно улыбнулась.

– При этом не жертвуя ни людьми, ни демонами, – подтвердила Лиза.

– Прекра-а-а-сный вопрос. Он будет стоить два часа его жизни. А третий?

– Так мало? – выдохнул Глеб. – Почему так мало?!

– Это ваш третий вопрос? – безучастно спросила девушка.

– Нет-нет! – завопила Лиза. – Мы ищем кое-кого… Нет, не так. – Она тряхнула головой, собираясь с мыслями. – Мы загадываем желание. Хотим найти ворота призраков.

– Ты серьезно? – Даша шокированно уставилась на девушку. – Вы тоже согласны? Ты согласен? – Она испуганно посмотрела на Василия. – Но ты же не пойдешь его искать? Вам же это не нужно!

– Мы уверены, – твердо отрезала Лиза.

– Вася, ты тоже?!

– Если это поможет спасти Марину.

– И ты?!

Она с отчаянием в глазах повернулась к Юре, тот молча кивнул.

Джинн обессиленно опустила голову:

– За этот ответ я хочу получить некоторую свободу во взимании платы.

– Какую именно? – нахмурился Юра, чувствуя подвох.

– А это уже четвертый вопрос, – улыбнулась девушка. – Цена названа. – Она выдержала недолгую паузу, ожидая несогласия. – Желания приняты. Вы нашли проклятья?

– Да, вот они, – Лиза достала из кармана платок, в который были завернуты три потемневшие булавки.

– Это хорошо. Есть несколько способов уничтожить их. Знаете, кто проклял?

– Догадываемся.

– Скормите ему то, что в платке. Как только он или она проглотит содержимое, призраки встанут за ним. Или ней.

– А еще какие варианты? – поежился Юра. – Не думаю, что это будет так уж легко.

– Скормить проклятье призраку.

– Ветер дул, мороз крепчал, – пропел Глеб высоким голосом.

– А это как сделать? – Лиза нахмурилась.

– Очень просто. – Даша внимательно посмотрела на охотников. – Обернуться.

Даша выпрямила спину, почти сведя лопатки, закрыла глаза, несколько долгих минут набирала воздух в легкие и на одном дыхании произнесла:

– Ваши ответы. Раз – посмотрите в лицо своим соперникам. Два – верните обратно то, чего здесь быть не должно: трещину можно будет залечить, только когда миры перестанут соединяться. Три – зеркало всегда было перед ведьмой, она отнесет его в лес и оставит под кленом. Как только дерево засохнет, дверь откроется, и вам нужно быть там в этот момент. Нужен ключ. Среди вас есть мертвец и есть покойник. Найдете покойника – найдете ключ. Найдете мертвеца – встретите смерть. Торопитесь, ведьма уже в лесу. Зеркало пропадет к следующему закату.

Девушка открыла глаза и несколько раз моргнула, будто привыкая к свету.

– Та, кого ты так хочешь вернуть, – она подняла на Васю мутный взгляд, – ближе, чем тебе бы хотелось. Ваши вопросы отвечены, желания исполнены.

Сухая земля пошла трещинами.

– Не умирай, – шепнула она за секунду до того, как почва под ней с треском обрушилась, как тонкое стекло.

Полковник рванулся вперед, не встретив в этот раз никакой преграды, но девушка в одно мгновение исчезла в черноте разинувшейся под ней пасти. Осколки почвы быстро поднимались, вставая на прежнее место, и, когда охотник подбежал к центру рисунка, ничто уже не выдавало произошедшего.

– Куда она делась, Лиза?!

– Все в порядке, вернулась к себе, – отмахнулась девушка: она хмурилась, внимательно обдумывая услышанное.

– Нет, тогда я бы видел ее, вокруг меня же…

Он замолк, услышав тихий скрежет, исходивший от земляного саркофага: дыра, через которую выбралась Даша, исчезла. Резко вскочив на ноги, охотник со всей силы ударил по саркофагу: тот оказался холодным и жестким, будто созданным из камня, а не из земли. Вася поморщился от боли и ударил еще раз в то же место: ни трещинки.

– Юра, сюда!

Рядовой мгновенно очутился рядом.

– Попробуй своими демонскими штучками.

– Нет у меня никаких штучек, – пробубнил тот.

Тонкая длинная трещина змеей проползла по боку саркофага, стоило Краеву коснуться его. Оба охотника изумленно уставились на то, как земля начала комьями опадать. Юра колотил по той части, где должна быть голова, пока наконец не удалось пробить небольшое отверстие. Они услышали громкий хрип: генерал прильнул к образовавшейся трещине, хватая воздух. Юра, хватаясь за края пробоины, быстро расширил ее настолько, что стало видно лицо Марселя: резко очерченные губы, острые скулы и фиолетовые глаза.

– Перестань, – отрезал полковник, шатнувшись назад.

– Чего? Почему? А-а-а, ви-и-ижу…

Юра медленно отошел, поравнявшись с охотником.

– Теперь понятно, о какой правде говорила Даша. Не уверен, что понял, что тут вообще произошло. Она, блин, джинн?!

– Вспомни, что был демоном, и засунь свое удивление в жопу.

– Ты не уточнил в чью, – закатил глаза Юра. – Окей, что у нас есть? Твой отец, наш генерал, заодно с фиолетовоглазыми и по какой-то непонятной причине молчит. Серьезно, – охотник нахмурился, – чего он молчит? Эй, товарищ генерал!

Марсель никак не отреагировал, молча глядя сквозь охотников.

– Мне кажется, он не слышит.

Подойдя сзади, Глеб хлопнул обоих охотников по плечам:

– Парни, вы чего застря-А-А-А… Твою мать, у него глаза!

Юра передернул плечами и медленно подошел к генералу – тот не шевелился. Помахал раскрытой ладонью перед его лицом – не моргнул, не двинулся. Марсель лишь ровно, глубоко дышал, не отводя взгляда.

– Он будто парализован, – задумчиво протянул Юра, потянув генерала за щеку.

– Ого, друг, полегче, – хохотнул Глеб. – Если он в сознании, тебе это аукнется оторванной башкой.

– Ему не привыкать, – пробормотал Вася, внимательно глядя на отца.

Глеб поежился и потер шею.

– Шевелитесь, ребята, времени мало, – бросила Лиза, стоя в нескольких метрах позади и что-то обсуждавшая с фениксом. – Нам надо торопиться-А-А-А-А! – закричала она, тыкая в сторону генерала.

– Не ори, Лиз, – отмахнулся полковник. – Почему он не двигается?

– А мне откуда знать? – Девушка подошла на пару шагов и прищурилась, разглядывая закованного в земляной саркофаг охотника. – Разве что это плата джинну – два часа, помните? На самом деле странно, что так мало…

– Я же спрашивал об этом! – воскликнул Глеб. – Неужели никто не почувствовал подвоха?

– Боюсь, мы не в том положении, чтобы торговаться с джинном. – Лиза подняла плечи и развела руки, извиняясь.

– Третья плата, – нерешительно проговорила феникс, стоявшая настолько далеко, насколько позволяла цепь, все еще зажатая в кулаке полковника. – Она изменила правила.

– Чего? Какие? – Юра свел брови. – Кать, ты что-то поняла? Скажи, пожалуйста, прямо.

– Джинны хитрые. – Она потупила взор. – Обычно они берут в оплату последние годы, сокращая жизнь тех, чьи желания исполняют. Она, похоже…

– Захотела эти два часа, – закончил за нее Глеб, – которые прямо сейчас… Но почему? Чтобы мы не убили его с перепугу? Или чтобы он не убил нас?

– Ребята, нам правда надо идти, – напомнила Лиза. – Если мы хотим вернуть Марину и разобраться с фениксами, нужно пошевеливаться.

– Я не оставлю его здесь, – отрезал Василий.

– Тогда мы разделимся, – предложил Юра. – Иначе все равно не успеем. У нас сколько… Сутки?

– Меньше. – Вася крепко зажмурился на несколько секунд, приводя мысли в порядок. – Вы поняли, что за зеркало? – Лиза твердо кивнула. – А мертвец? Что за бред про мертвеца?.. – Полковник потер переносицу, чувствуя, что ему не хватает воздуха.

– Вообще-то мне кажется, я догадываюсь, что она имела в виду, – протянул Глеб, глядя в сторону. – Но нужно проверить. Тогда так, парни: мы с Лизой разбираемся с зеркалом и Мариной, вы разбираетесь с генералом, нашими классными проклятьями и чем-нибудь еще.

Полковник коротко кивнул, и Лиза с Глебом поторопились к воротам кладбища.

– Эй, Глеб. – Рядовой догнал их и, извинившись перед девушкой, отвел майора на пару шагов в сторону. – Уверен? А если опять нападут?

– Они уже все выяснили, – отрезал охотник.

– Да, но…

– Мы справимся, – Глеб перебил его. – Думаю, Сашка уже тоже пришел в себя, мы забежим за ним, вдруг захочет пойти до конца. Лишним точно не будет. А вы позаботьтесь о своих задачах, хорошо? Я рассчитываю на вас.

– Мы не подведем, – кивнул охотник, поняв, что спорить бесполезно.

– Только не тереби больше генерала за щеки. Я серьезно.

– Ладно. – Юра улыбнулся, наконец поверив, что с майором все в порядке.

– И за другие места тоже не тереби.

– Оп, пора идти, встретимся в Форте! – протараторил рядовой, шустро направившись обратно к начавшему бледнеть рисунку на тропинках между могил.

На мгновение решимость в глазах Глеба потухла, но вспыхнула ярче прежнего, когда слух уловил голос Лизы, просившей его «пошевеливать булками».

– Мне кажется, я умру сегодня, – шепнул Глеб, когда небо последней красной вспышкой лизнуло низкие облака.

Солнце скрылось за бесконечной линией крестов и надгробных памятников, утянув с собой его слова.

– Глеб, ну давай же. – Лиза нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

Она не могла отделаться от мысли, что они не просто не успевают, но еще и до сих пор не видят общей картины, упускают какую-то деталь, которая жизненно необходима. Прокручивая слова джинна в голове и сопоставляя их с тем, что уже и так знала, девушка никак не могла понять, чем обусловлена плата, которую им пришлось заплатить. Лиза с тревогой вглядывалась в силуэты тихо разговаривающих охотников, пытаясь понять, почему именно эти два часа джинн отняла у их генерала. Что-то должно было случиться, она знала. Все знали. Чувствовали. Отчего-то ей казалось, что она в последний раз видит сейчас этих мужчин, ставших частью ее самой за эти несколько дней. Ее спасители. Друзья.

Глава 21

Чайка

Мальчик стоял под дверью уже больше получаса, не решаясь войти. Сначала он мялся на пороге, бросая сердитые взгляды на оставленный рядом в углу яркий рюкзак с супергероем в зеленой маске на нем. В рюкзаке лежал дневник, а в дневнике – двойка. На самом деле сразу пять. Но три из них за поведение, так что вроде бы не считаются. Но все равно это уже не первый раз на этой неделе… Третий класс оказался сложнее, чем ожидалось. Он даже хотел вовсе не возвращаться домой пару дней, чтобы родители перепугались и были так рады его возвращению, что забыли бы о двойках. Отличный план, просто прекрасный план! Но из-за двери как раз потянуло жареной картошкой, и живот проголосовал против побега.

Мальчик уже схватился за массивную круглую дверную ручку в виде сосновой шишки, когда услышал крики и грохот. Сначала подумал, что папа просто снова навернулся со стремянки, пока менял лампочку в одной из их пыльных люстр. Пару раз такое уже случалось: было очень страшно, но папа почему-то ни разу не поранился. Только ругался очень громко. Однако через секунду он услышал второй голос: кричала мама. Мальчик прижался ухом к замочной скважине, надеясь услышать слова.

– Я не позволю, разговор окончен! – твердила женщина.

Звонкий высокий голос прекрасно подходил темноволосой женщине, которую до сих пор иногда принимали за старшеклассницу. Должно быть, из-за низкого роста и огромных, по-детски откровенных глаз.

– Чего ты взбеленилась?! – рычал красивый высокий мужчина.

– Ты серьезно это сейчас спрашиваешь?! – воскликнула женщина. – Коля, нет! Я сказала, нет!

– Прекрати истерику! Ты прекрасно знала, что так будет, нет смысла сейчас орать на меня.

– Мы просто уедем, Коля, ну! Давай просто уедем, они нас не найдут!

– Ты же не думаешь так в самом деле? Ох, Чайка, ты и сама понимаешь, что выхода нет.

– Вася не виноват в наших грехах!

– Он родился лишь по требованию этих грехов. Все, прекрати препираться, твои истерики ничего не решат. Ну, не плачь, Чаечка… Я привезу его обратно, слышишь? Я уверен, что результат будет отрицательный и его отдадут.

Мальчик тихонько крался к лестнице, чтобы переждать ссору родителей, когда услышал всхлипы.

– Мамочка, не плачь, лучше отругай меня за двойки! – крикнул он с порога.

Женщина стояла на коленях, скрыв лицо в ладнях и вздрагивая от плача; мужчина неуклюже склонился над ней, гладил по волосам, шептал что-то на ухо. Когда мальчик распахнул дверь, женщина испуганно встрепенулась:

– Васенька, котик, иди погуляй, ладно? – Она торопливо утерла слезы рукавом простого домашнего платья с рисунком в виде ярко-розовых пионов.

– Маму-у-уль, смотри, целых пять получил, вот! – он протянул исчирканный красным дневник. – Отругай меня, а папа пусть накажет! Только не плачь.

– Вася, – твердо сказал отец, крепче обнимая женщину, – отнеси рюкзак к себе в комнату и спускайся к машине. Нам нужно кое-куда съездить.

– Не смей! – завопила женщина.

Она попыталась вырваться из рук мужа, но он, уткнувшись ей в плечо, держал крепко.

– Сын, ступай. – Мальчик испуганно попятился. – Ступай, тебе говорят!

Мужчина прижимал к себе бьющуюся в истерике женщину, вздрагивая от каждого ее вопля. Она выла, чувствуя, что ничто из его слов не сбудется на самом деле: им не отдадут сына. Ее мальчика, ее прекрасного ребенка, из-за которого каждый месяц она краснеет в школах и еженедельно извиняется перед родителями, чьим детям ее сын надавал тумаков. Этот неусидчивый хулиган – единственное, что было ей нужно. Просто знать, что он в тепле, сыт, одет, что ему не больно. Пусть получает двойки, пусть не станет ни президентом, ни космонавтом – не имеет значения. Даже если он будет всю жизнь мести улицу – а хороший дворник из этого ребенка вряд ли получится, он раньше побьет того, кто намусорит, чем терпеливо каждое утро будет делать свое неблагодарное, но нужное дело, – даже тогда она будет безмерно любить его.

Николай Марсель старался не двигаться: боялся сделать своей жене больно, но и отпустить ее не мог. Он прекрасно понимал ее панику и страх: сам испытывал в точности те же чувства. Все десять лет – с момента, как руководство сообщило об успешном оплодотворении, – он искал способы спрятать ребенка. Но не нашел. Их попросту не было – так или иначе руководство отберет сына, надеяться можно лишь на то, что эксперимент не удался и в Васе нет ничего особенного. Что получился самый обычный двоечник и хулиган. Им придется подчиниться системе. Единственное, что мог он сейчас сделать, это уберечь Чайку – уберечь его драгоценную жену.

– Не иди за нами, умоляю.

– Вы не вернетесь, – выла она сквозь слезы. – Вас не отпустят.

– Верь в меня, пожалуйста.

– Не оставляй его, – всхлипнула женщина. – Он испугается там один, очень испугается. Ты будешь рядом? Пожалуйста.

– Буду, конечно же буду. Подожди нас дома, Чаечка, мы скоро вернемся. Ладно, любимая?

Обессиленно навалившись на мужа, неспособная больше ни вырываться, ни говорить, она слабо кивнула, чувствуя на губах соленые слезы – ее или его. Неважно.

– Хорошо, Агния, хорошо. Мы скоро.

Он отнес жену в комнату, осторожно уложив ее на длинный диван под окном. Теплые лучи скользнули по дрожащему телу, выхватив ее: такую слабую, испуганную. Мужчина поцеловал ее в ледяной лоб и быстро вышел из квартиры.

В мальчике действительно не оказалось ничего особенного – эксперимент был признан неудавшимся, ребенка отдали отцу, поскольку тот изъявил желание продолжать заботиться о нем. Это было самым большим облегчением в жизни Николая Марселя. Он выбежал из лаборатории с сыном на руках, который стеснялся и просил поставить его на землю, потому что «Папа, я уже взрослый, ты меня позоришь!». Мужчина не слушал, он бежал со всех ног к машине, не пытаясь сдерживать слезы счастья. Скорее домой, скорее к жене. Чайка так боится, боже, нужно скорее ее успокоить.

Он гнал по полупустой дороге, обгоняя фуры и испуганных водителей «девяток», плевав на все правила и десятки «писем счастья ГИБДД» за превышение скорости, которые получит уже вечером.

Мальчик все еще не понимал, почему отец так торопится, зачем нестись с такой скоростью и, схватив «уже слишком взрослого» сына, бежать по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки.

Марсель ворвался домой и настолько искренне счастливо вопил: «Чайка! Чайка, мы вернулись! Агния, мы дома!», что воцарившаяся после этого тишина давила в сотни раз сильнее. Было тихо пару минут: Вася успел стянуть несколько остывших долек картошки из сковородки и включить телевизор, где как раз начинались мультики. Он эти не очень любил – старые, их смотрели еще его прапрапрапрабабушки и дедушки. Но некоторые были вполне себе ничего: смешные и яркие.

Холодная картошка была невкусной. Он бы и сам разогрел, но микроволновка сломалась как раз утром – оказывается, греть в ней банку сгущенки было не самой удачной Васиной идеей. А пользоваться газовой плитой мама не разрешала – боялась, что он сожжет весь дом.

Дожевывая очередную невкусную дольку картошки, мальчик побрел по коридору, внимательно слушая доносившиеся с кухни реплики персонажей мультфильма: котенок со щенком кое-кого искали. Мультик, конечно, для совсем маленьких, но Васе нравилось, как нарисовали персонажей. Он звонко протянул: «Ма-а-а-ам, картошка осты-ы-ы-ыла», но не ответили ни она, ни отец, стоявший на пороге гостиной, которая была прямо напротив парадного входа.

– Не заходи, – прохрипел отец.

– Но пап, я есть хочу, а карто…

– Я разогрею, пошли.

– А ма…

– Мама спит.

Пока мальчик ужинал, не отрываясь от телевизора, где теперь уже показывали один из новых сериалов про боевые искусства, которые он обожал, отец позвонил родителям кого-то из одноклассников и договорился, что те устроят ребятам ночевку – как раз в выходные. Марсель дождался, чтобы сын отзвонился и сказал, что пришел к тому самому однокласснику и они уже играют в какую-то классную игру, только вчера вышедшую.

И только потом он снова подошел к гостиной. Дверь медленно открылась, пронзительно скрипнув. Там, в конце комнаты, окутанная красным светом закатного солнца, спала его Чайка. Платье – белоснежное простое платье, украшенное крупным цветочным рисунком – преобразилось и стало ярко-алым. На полу валялись несколько опустошенных шкатулок для украшений, исчез компьютер, еще утром стоявший на журнальном столике, да набор столового серебра выудили из-за стеклянных дверок стеллажа, перебив весь хрусталь. Как это могло произойти? Когда это случилось? Да, точно…

Когда он выбежал, забыв закрыть входную дверь.

Глава 22

Кто из нас умер?

Где-то далеко слышались щелчки мигающей лампы, было совсем тихо. Мужчина сидел на краю кровати и рассматривал свои ноги. Он чувствовал внутреннюю пустоту, и не в душе, а в теле. Возможно, это влияние газа все еще не прошло, а может, виной всему грубые стежки, наложенные непонятным фиолетовоглазым мужчиной – хотя какой там мужчина? Парень, мальчишка! Он удерживал Абдибакыта одной рукой, не давая ни единого шанса шевельнуться, пока зашивал его горло изогнутой обувной иглой, мерзко хихикая.

Казах дотронулся до воспалившегося шва и вскрикнул от боли. Дышать сложно, думать тоже: он мог только смотреть куда-то вниз, не видя при этом ничего.

– Хрена себе, что случилось?!

Абдибакыт вздрогнул, когда услышал знакомый голос, но головы не поднял. Двенадцать раз послышался писк – после каждого нажатия кнопки кодового замка, потом хлопок и свист, когда дверь наконец отъехала в сторону.

– Эй, приятель, кто тебя так? Ты в порядке? – Глеб опустился рядом, внимательно оглядывая шею казаха. – Что я спрашиваю, ни черта не в порядке. Вставай, нам надо в медицинское крыло.

Вбежавшая следом Лиза охнула и очутилась по другую сторону от Абдибакыта, подставив плечо:

– Разве в Форте остались врачи?

– Нет. Я сам обработаю рану. Ладно, Сашка, пошли.

Казах так ничего и не сказал, но, когда Глеб потянул его вверх, послушно встал на ноги и оперся на него.

– Ты говорить можешь? Кто это сделал? Тш, не дергайся! – бормотал Глеб, прикладывая смоченную какой-то пахучей жидкостью вату к красной линии шва.

Сначала Абдибакыт отрицательно покачал головой, отвечая на первый вопрос. Затем приложил раскрытую ладонь к глазам и долго, внимательно смотрел на охотника.

– Болит? Нет? Что тогда, а? Лиза, эй, Лиз!

Девушка растерянно бродила по пропахшей медикаментами комнате, что-то бормоча себе под нос и загибая пальцы. Тяжелая рука дернула Глеба за плечо: казах коротко замычал, сморщившись от боли, и похлопал себя по лицу.

– Ладно, ладно, я тут, что ты хочешь сказать? Лицо? Прекрати себя лупить, я думаю! Глаза? Что с твоими глазами? Оу. – Охотник замер. – Не с твоими… У тех, кто это с тобой сделал, фиолетовые глаза?

Абдибакыт несколько раз кивнул.

– Да не двигайся, у тебя же рана. Лиза! Лиза, иди сюда, блин! Эти твари в Форте.

Где-то рядом раздался скрипучий хохот. Глеб метнулся в сторону раскрытой двери, но добежать до нее не успел: сначала появились костлявые пальцы, которые, подобно щупальцам, быстро и плавно обняли косяк. Пальцы сине-фиолетового цвета, комната мгновенно наполнилась смрадом гниющей плоти. И только потом из прохода выглянуло вытянутое лицо, разрубленное широкой улыбкой. Фиолетовые глаза не моргали, глядя в упор на охотника.

– Какие твари?.. – визгливо протянул мужчина.

Доля секунды ушла у Глеба на то, чтобы дотянуться до кобуры, выхватить пистолет и выстрелить. На пол посыпались щепки, фиолетовоглазый разразился хохотом и тут же снова выглянул из-за двери.

* * *

– Наша проблема в том, что мы недоверчивые тормоза, – протянул Юра, усевшись по-турецки на землю. – Слишком много «зачем, почему», которые в итоге вылились в «охренеть, что с этим делать».

– Охренеть, что нам с ЭТИМ делать? – Вася вглядывался в тонкую булавку, поднеся ее почти к самому лицу.

Другой рукой он продолжал сжимать цепь. Феникс крутилась вокруг генерала, удивленно ахая, трогая и разглядывая его.

– Не получается, – наконец, заключила она. – Я не могу его вылечить.

– Ну, попробовать стоило. – Юра пожал плечами. – Но нам правда нужно сдвинуться с мертвой точки и решить, что делать.

– Мне все же кажется, она говорила о тебе. – Василий невозмутимо продолжал пялиться на булавку. – Возможно, ты своего рода затычка, которой можно прикрыть проход фениксам.

– Это круто, конечно, – поежился Юра. – Но как насчет тебя? Ну, знаешь, портал, все дела.

– И меня, – напомнила феникс. – Я не должна быть на этой стороне.

– И-и-и с этим не поспоришь, но и торопиться не надо, – протянул рядовой, уставившись на землю.

– И старых охотников, – поморщился полковник. – Все их демонские органы тоже, по идее, надо вернуть на ту сторону. Оставив их самих при этом тут.

– Звучит весело, – протянул Юра.

– Но, если подумать… – Вася нахмурился и наконец убрал булавки в карман. – Все немного сложнее. То есть, если я верно понял, – он замялся, – джинна, то…

– Дашу, – поправил его охотник. – Это абсолютно точно была Даша.

– …то нужно разложить все по отражениям: людей в одну сторону, фениксов – в другую.

– Да-да, и тогда мы сможем залепить трещину. – Юра закатил глаза: они уже много раз повторяли слово в слово ответ джинна, стараясь понять его суть. – Это уже поняли. Но даже если мы это сделаем – я сейчас особенно про фиолетовоглазых говорю, конечно, – они просто так не расстанутся со своими преимуществами. Фигня в том, что никто не догадался спросить, как именно ее заделать.

– Меня больше волнует, что делать с тобой, – покачал головой полковник. – Ты же вроде как с обеих сторон.

– Нет. Я вполне уверен, что я человек, – отрезал Юра.

– Люди не увеличивают скелет в три раза.

– Ну так и я не увеличиваю! Ну, по крайней мере, на этой стороне не увеличиваю.

– Не будь тормозом. – Вася цокнул языком. – Зато на той? Увеличиться, не дышать, остановить сердце, слиться с темнотой – я ничего не упустил?

– Еще кровь круто кипит, – буркнул охотник, прижав ноги к груди и уткнувшись подбородком в колени.

– А с железом у тебя нелады даже здесь, – он многозначительно поднял брови и кивнул. – Даже далеко от меня. Так на какой стороне тебе место?

Юра не успел ответить. Будто десяток плетей полоснули одновременно: полотно из тонких стальных цепей, беспорядочно скрепленных между собой, полностью накрыло его. Кожу на руках, лице и шее прожгло тут же: металл мгновенно добрался до костей и черепа, начав их медленно плавить. Охотник не слышал собственный вопль. Перед глазами поплыла мутно-красная пена.

– Как кстати вы упомянули железо, котятки!

Высокий рыжеволосый мужчина, держащий в руках дымящуюся сигарету, появился из ниоткуда рядом с Марселем и, обняв того за плечо, выпустил генералу в лицо густое облачко дыма.

– Ох, давно не виделись, старый друг, – улыбнулся он. – А ты совсем, совсем не изменился. Зато сынуля-то у тебя вон, гляди, какой большой уже стал!

Мужчина резко тряхнул правой рукой, и она с тихим металлическим шелестом разделилась вдоль на восемь частей. Они плотно прилегали друг к другу и создавали подобие щита. В разрезе было видно, что плоть приняла серо-зеленый оттенок, в нос ударил смрад: рука гнила. Однако все пули, выпущенные Василем, отлетели от нее. Несколько секунд было слышно, как крошится камень с надгробий, в которые пули попали рикошетом. Повисла свистящая тишина, нарушаемая лишь шипеньем, доносившимся от рухнувшего без сознания Краева. Железная цепь медленно прожигала его кости.

Вася отскочил в сторону, дернув феникса за собой, и, прижавшись к одному из особенно массивных и высоких памятников, быстро сменил магазин револьвера. Цепь мешалась, феникс лишала его возможности быстро передвигаться. Надо придумать что-то сию секунду, иначе долго дожидаться смерти не придется.

– Ну и шустрый он у тебя, а! А ты-то, Колька! – Мужчина снова тряхнул рукой, и она собралась обратно, став прежней. – Хитрый же ты лис! Нет, ну и прохвост, а! – Он коротко расхохотался. – Всех обдурил. Генералов, маршала – всех! Вот только кое-кто видел, мой друг, как ты результаты – оп! – и подменил. Думал, никто не заметит? А вот и не-е-е-ет. И хоть начальство купилось наше дражайшее, я, – он потряс головой и ударил себя в грудь, – я все знал. И не сдал. Потому что так делают друзья, понимаешь? А ты что?..

Он снова выдохнул генералу в лицо дым:

– Ох, Колька, ничегошеньки о дружбе ты и не знаешь… Вот ты молчишь – да-да, заклятье джинна, знаю, – но оно и лучше даже. А то начал бы опра-а-а-а-вдываться, да? Проще-е-е-енья просить. Только извинения твои уже ничего не решат. Вот ты горевал по Чайке своей… – Он снова тряхнул рукой, заслонившись от пуль. – Так горевал, так горевал… Что же ты о друге своем не горевал?! – Снова заслонился. – А?! Слышишь меня, Коля?! Почему же за друга у тебя душа не болела?!

Вася прижимался спиной к ледяному камню, пытаясь понять, что делать, как достать его. Поглубже вдохнув, он перекатился на живот и, быстро сделав еще два выстрела, целясь в колени мужчины, тут же вернулся обратно. Полковник услышал хруст костей – он попал. Но рыжеволосый не просто не закричал, не вздрогнул и не упал, он даже не прервал свою речь, продолжая говорить эмоционально, живо, будто с давним приятелем:

– Эх, Колька… Жалко Чайку, конечно, хорошая была баба. Добрая. Но это – возмездие, да ты и сам знаешь. Возмездье космоса, вселенной, Бога, если угодно. А теперь пришло время возмездия земного. Моего.

Мужчина, ухмыляясь, просунул указательный палец в рану на колене и выудил пулю. Поднял ее и несколько мгновений рассматривал на фоне начавшей убывать луны. Грустно улыбнулся и небрежно швырнул ее вперед. Когда пуля пробила надгробие в двух сантиметрах над плечом Василия, он едва вздрогнул от неожиданности. На губах осел вкус каменной пыли. В обрушившейся тишине охотник четко слышал медленные шаги: мужчина приближался к нему неторопливо, притворно затаившись, – Вася точно знал, что, если бы фиолетовоглазый действительно хотел подобраться незаметно – его бы не заметили.

– Эй, Кать, – шепнул он вжавшейся в землю девушке. – Сможешь снять с Юры цепь?

– Н-не знаю, – одними губами ответила она.

– Надо как-то…

– Эй, мальчик! – окликнул его мужчина. – Ты правда думаешь, что есть резон прятаться за этим камушком?

– Чувство самосохранения, дяденька, – едва слышно процедил охотник сквозь зубы, судорожно оглядываясь: вокруг только кресты, памятники да голые стволы елей, увенчанные мелкими облачками зелени на верхушках, – ничего, что могло бы помочь хоть как-то.

– Не обижаешься же ты за нашу прошлую встречу, а? – продолжал фиолетовоглазый насмешливо. – Все же хорошо закончилось.

– Сними сеть, – коротко шепнул он, несколько раз коснувшись пальцем мочки уха, и едва заметно кивнул, посмотрев вверх.

Сказав это, Василий вскочил на ноги и вышел из-за укрытия.

– Ох, ну дай хоть посмотреть на тебя, мальчик мой! – всплеснул руками мужчина. – Что за недоверие в глазах?

– Что тебе нужно? – проговорил охотник сквозь зубы.

– Так грубо? – Он наклонил голову набок, растянув губы в улыбке. – Не узнаешь? А-та-та. – Мужчина пригрозил пальцем и несколько раз цокнул языком.

– Ты – как он? – Полковник махнул в сторону лежавшего в мутной дымке Юры. – Тоже с той стороны?

Мужчина коротко засмеялся:

– Эх, чего нет, того нет.

– Но твоя рука? Ты взял ее у кого-то с той стороны? И перенял при этом способности… и слабости?

– А ты быстро смекаешь. – Он подмигнул. – Этим ты в папаню, Васенька. А знаешь, кто умудрился и конфетку съесть, и люлей не получить?

Василий напряженно шагнул в сторону, закрывая собой рядового.

– Отец?

– Пфф, смотри!

Фиолетовоглазый выудил из нагрудного кармана маленький тряпичный чехольчик размером с колпачок ручки и, небрежно махнув рукой, высыпал его содержимое на генерала. Мелкая железная дробь ударила в лицо Марселя и тут же ссыпалась на землю, оставив на бледной коже глубокие пузырящиеся ожоги.

– Откуда такое удивление? – усмехнулся мужчина. – Ты знал вообще своего отца?

Раздался короткий свист, железная цель пролетела над головой охотника. Но фиолетовоглазый успел сделать полшага назад – и ни одно звено не коснулось его кожи.

– То есть ты правда думал, я не замечу мартышку на дереве? – рассмеялся он, после чего резко посерьезнел. – Не выйдет, котятки. О-о-о, нет-нет-нет, девочка, нет. Ты не лечишь его, а идешь со мной.

Мужчина уверенным шагом двинулся к фениксу, которая судорожно гладила Юрину голову, надеясь, что он придет в себя. Хотя Катя прекрасно чувствовала, что жизнь уходит из его тела быстрее, чем она успевает ее восстанавливать. Он умрет, и она ничего не сможет с этим поделать.

Но феникс, глотая слезы и кусая губы, продолжала крепко сжимать лицо охотника, не поворачиваясь к приближавшемуся фиолетовоглазому монстру – только на него, только на Юру смотрела.

Полковник выпустил в мужчину весь магазин – тот лишь небрежно дернул рукой, заставив ее расползтись на тонкие доли, и «щит» отразил каждую из выпущенных пуль.

– Васенька, ну не лезь уже, а? – поморщился он. – Ох, вот с кулаками уж точно не надо.

Охотник не достиг цели: замахнулся он здоровой рукой, а «щита» едва коснулась голая кисть скелета. Вася видел, как его кожа запузырилась, а через мгновение мышцы будто взорвались, опав на землю полужидкой массой, от которой поднимался молочный пар. Василий лишился руки по локоть: только белоснежные кости. В глазах темнело, охотник упал на колени, задыхаясь собственным криком. Феникс завопила и рванулась к нему, но не смогла коснуться Васи: цепь туго натянулась, не пуская ее.

– Тихо-тихо, девочка. – Фиолетовоглазый медленно накручивал цепь на запястье.

Она повисла на ошейнике и упиралась ногами в землю, задыхаясь.

– Давай так, хорошая моя, – улыбнулся он. – Излечишь мои недуги – и я позволю тебе спасти одного из этих пацанов. А, один уже умер вроде, нет? Ну не ори ты так, не ори. Возможно, тебе просто недостает мотивации?

Он хмыкнул, как будто вспомнил что-то забавное, и правая рука Василия запузырилась от плеча, через мгновение разлетевшись на несколько ошметков: тело охотника закипало изнутри, заставляя плоть плавиться.

– Еще раз, котеночек, напоминаю: восстановишь меня, и, так и быть, дам тебе пару минут для оказания первой помощи. – Он хрипло хохотнул. – Все еще не убедил? Хм, тебе не кажется странным, что наш прекрасный принц потерял так мало крови? Ах, точно, это же потому что я предусмотрительно, как бы это сказать… «запаял» место среза. Звучит так себе, но позже подумаем о поэзии. Итак, сладкая моя девочка, а ведь можно сделать вот так.

Щелчок пальцами – из плеча охотника хлынул беспрерывный поток крови. Еще щелчок – перестала. Василий рухнул на землю лицом вниз, но феникс слышала, что он продолжает дышать. Она не ощущала ничьих сердец из-за собственного страха и паники – но отчетливо слышала дыхания: Васино – редкое, хриплое, он едва наполнял легкие; генерала – то прерывистое и частое, то исчезающее на несколько секунд; Юрино – слабое и тяжелое; фиолетовоглазого монстра – спокойное, глубокое, но гнилое.

А потом мужчина усмехнулся – и одно из дыханий исчезло.

* * *

В стенах Форта прогремели еще три выстрела, но ни один не достиг цели. Глеб выбирал подходящий момент и прицеливался идеально – но фиолетовоглазый был быстрее. Лиза успела юркнуть за его спину и теперь, пригнувшись, стояла рядом с Абдибакытом, надеясь хотя бы не мешаться под ногами.

Она оглядывалась вокруг в поисках другого выхода или чего-то, что могло бы помочь. И ничего не было. Узкий вытянутый кабинет был заставлен шкафчиками со стеклянными дверками, за которыми рядами стояли флаконы, бутылки, тюбики. Она шарила глазами по полкам, но те были забиты антибиотиками и дезинфицирующими растворами, которые… Лиза замерла на мгновение и подбежала к одному из шкафов: она была готова поклясться, что перед глазами только что мелькнули буквы «HF». Да, да! Вот они – на большой трехлитровой пластиковой канистре. Девушка подползла к полке и подкинула что-то маленькое в канистру.

– Ли-и-иза, – протянул фиолетовоглазый, снова выглянув из-за косяка. – Ты уже поиграла?

Ответом был еще один выстрел от Глеба, который в этот раз успел полоснуть его по щеке. Мужчина вскрикнул и зашипел.

– Ли-и-и-иза! – взвизгнул он. – Пойдем со мной!

– Что за херню он несет? – пробормотал Глеб сам себе.

– Иду! – вдруг отозвалась девушка. – Возьми его и будь готов бежать, – шепнула она, подбежав к охотнику. – Верь мне.

Найденова не спеша направилась к выходу, откуда слышалось недовольное шипенье мужчины. За спиной она несла, придерживая обеими руками, открытую канистру.

Дернувшись было за ней, охотник все же переборол себя. Он оказался рядом с Абдибакытом, который и не шевельнулся за это время. Охотник помог ему встать и медленно последовал вместе с ним за девушкой – чтобы быть ближе к выходу в момент, когда нужно будет бежать.

– Ох, а вот и я! – выдохнула Лиза, стоя в метре от дверного проема. – Куда мы пойдем?

– Ты доиграла? – воскликнул долговязый мужчина, выглядывая из-за косяка.

По его щеке струилась кровь, но, казалось, от радости он совсем забыл о ране. Глеб прицелился, но прежде, чем он успел нажать на курок, Лиза крутанулась на месте и, ухватившись за ручки канистры покрепче, выплеснула все ее содержимое на фиолетовоглазого.

Форт наполнился нечеловеческим воплем. Мужчина орал, видя, как на пол падают ошметки его кожи вперемешку с кровавыми сгустками и плотью.

– ЛИ-И-ИЗА, ПОМОГИ-И! – завопил он, через мгновение услышав шлепок, с которым упали на бетонный пол его губы.

Он продолжал кричать, когда все трое выскользнули из комнаты и, стараясь не оборачиваться, поспешили убраться как можно дальше.

Наконец, и два глазных яблока с фиолетовой радужкой полностью растворились.

– Что это было? – ошарашенно спросил охотник после того, как услышал падение тела позади.

– Учил бы ты химию, Глеб, – девушка тяжело дышала, запыхавшись, – знал бы, что в ваших медкабинетах зачем-то стоят огромные залежи плавиковой кислоты.

– А, ну так это чтобы от трупов избавляться, – ухмыльнулся он. – Стой-стой, Сашке плохо.

Казах хрипел, дрожа от судорог.

– Что делать? – Лиза растерянно глядела на согнувшегося пополам мужчину. – Ч-что, как ему помочь?!

– Эй, Саш, эй! – Майоров присел перед казахом и чуть потряс его за плечо, надеясь, что тот поднимает голову.

Абдибакыт не посмотрел на охотника – его еще сильнее затрясло, и он издал болезненный хриплый крик.

– Его вырвет сейчас, отойди!

Охотник успел отскочить ровно за мгновение до того, как из казаха приступами полилась вязкая черная слизь. Он изверг из себя несколько литров жижи – его все продолжало и продолжало рвать. Лиза, схватившись за голову, отшатнулась назад. Она в ужасе отворачивалась и едва не плакала:

– Что нам делать, Глеб, что делать?

– Надо повернуть его на бок, чтобы не захлебнулся, – пробормотал майор и сам выполнил свое указание.

– Не останавливается, Глеб!

Он хотел накричать на нее, рявкнуть что-то вроде «Я что, похож на врача?!», но сдержался. Его самого переполняла точно такая же паника – он не понимал, что происходит с Абдибакытом и как ему помочь. И возможно ли это вообще.

Единственное, что он знал, – человек перед ним умирает. Охотник в полной растерянности смотрел на казаха, который, почти лишившись сил, уже не кричал. Но слизи меньше не стало – она лилась и лилась. Черная, вязкая, вонючая, пестрящая непонятными белыми пятнами. Глеб уставился в пол, не в силах наблюдать за смертью казаха. Жижа подступила к его ногам, ботинок облепили белые размякшие сгустки. Глеб поднял один из них:

– Журавлики, – ошарашенно выдохнул он.

– Что?

– Посмотри, это журавлики!

– Я… я… Н-не знаю, Глеб, я не… Я не понимаю, не вижу… – простонала она, с трудом сдерживая слезы.

– Внимательно посмотри! – Он сложил поднятый предмет пару раз и протянул Лизе бумажного журавлика.

– Оригами? – растерянно протянула Найденова. – Быть не может! – Она подняла еще один такой же и, повертев в руках, получила бумажную фигурку.

– Его рвет гребаной смолой и журавликами, Лиза! Это же ебаное волшебство, да?! Это не может быть чем-то другим. Ты, эй, эй, Лиза, посмотри на меня. – Он схватил ее за предплечье и развернул к себе лицом. – Ты знаешь, что с ним? Скажи мне, – повторил он, сжав челюсти. – Ты. Знаешь. Что. С. Ним?!

– Мы не сможем ему помочь, – прошептала девушка, пряча взгляд.

– Ответь на мой вопрос, – он несильно тряхнул ее.

– Ему нельзя помочь, Глеб, – наконец, неуверенно сказала она. – Он ненастоящий.

– Что ты несешь, – затараторил Глеб. – Вот же…

– Он голем, – перебила его девушка. – Как кукла, понимаешь? Его сделали. Не из глины, но… Больше он не настоящий. Когда-то был, а сейчас… Сейчас голем. В одном из этих журавликов, – она с ненавистью тряхнула тот, который сжимала, – заклинание. Приказ. Приказ ожить и делать то, что хочет хозяин.

– Ты врешь, – процедил охотник сквозь зубы.

– Это волшебство, Глеб. Темное, злое волшебство.

– Тогда сделай что-то, ты же… – Долю секунды он боролся с собой. – Не стой, сделай что-нибудь!

– Мы можем только прекратить то, что происходит.

– Убить его?

– Иначе, – она громко всхлипнула, – иначе он будет мучиться столько, сколько захочет хозяин. Если тот вообще захочет это прекращать.

Глеб разжал руку и попятился. Упершись в стену, он пропустил руку через волосы, царапая кожу. Издав гневный вопль, охотник несколько раз со всей силы ударился спиной об шершавую бетонную стену.

– Что нужно делать? – бессильно прошептал он, продышавшись.

– Искать журавлик с приказом, – сквозь слезы проговорила Лиза, шмыгая. – Это слово, или несколько, или рисунок – я не знаю, там что-то должно быть, я никогда не сталкивалась с таким. – Она дрожащими руками разворачивала один лист бумаги за другим.

Охотник, не произнося больше ничего, рухнул на колени рядом с ней, раскрыл нутро одного из журавликов – и там было написано его имя.

* * *

– Ох, девочка, сколько можно упираться? – Фиолетовоглазый намотал цепь на еще один оборот.

Феникс висела на стальном ошейнике, хрипя и упираясь. Очередной рывок сбил ее с ног, и мужчина, негромко хохотнув, потащил девушку к себе – та гребла руками, силясь хоть за что-то ухватиться, но лишь ломала до мяса ногти об камни и обдирала ладони в кровь.

– Может, я выбрал неверные рычаги давления? Мне казалось, ты хочешь их спасти.

– Ты все равно убьешь, – похрипела феникс.

– Пфф, что за предвзятое отношение. Если уж на то пошло, убийца тут ты. Вместо того чтобы принять мои условия, маленькая дурочка тянет время. Один мальчишка уже умер – по твоей вине, девочка, по твоей. Ты же заметила, что умер, да? Ха-ха-ха, ну не плачь, слезами делу, как говорится, не поможешь. А вот действиями, – он дернул цепь с такой силой, что девушка пролетела над землей, – действиями – да. Слышишь это? – Он прикрыл глаза и прислушался, растянув губы в улыбке наслаждения. – Ах, последние вдохи сродни музыке. Очень волнительно.

Из-за спины мужчины выскочил высокий блондин, ловко увернулся от полоснувшей воздух руки-щита и, подбежав к фениксу, схватился за цепь прямо возле ее шеи.

– О, привет! – выкрикнул Гадюка, сомкнув тонкие зубы на звеньях.

Цепь поддалась так легко, будто была вылеплена из масла. Перекушенные оковы еще летели к земле, когда Гадюка, перекинув девушку через плечо, уже скрылся за надгробными памятниками.

– Да как ты посмел, мразь?! – рявкнул мужчина, отшвырнув бесполезную уже цепь в сторону: она, будто лезвие, перерубила все находящиеся вокруг кресты, памятники и деревья. – Немедленно вернитесь оба!

Фиолетовоглазый медленно, сведя лопатки и задрав голову, двинулся вперед.

– Кис-кис-кис, – позвал он, оскалившись. – Глупые котики, вы же не думаете, что другая сторона вас спрячет от меня?

А она спрятала. Гадюка быстро стянул с феникса свитер и прижал к себе насколько мог крепко – кожа к коже, так, чтобы биение чужого сердца отдавалось в висках. Девушка чувствовала, как тело его отдается сухой жарой той стороны, жадно вдыхала запах его кожи и волос. Другое отражение накрыло ее, согрело и успокоило настолько, что фиолетовоглазый охотник не мог услышать дыхание или сердце, не мог почуять страх или заметить дрожь.

Только бесконечно им не прятаться – шаги раздавались все ближе и ближе.

– Он умер, – одними губами шепнула Катя, уткнувшись в шею Гадюки.

Тот лишь улыбнулся, погладив ее по голове:

– Жди.

– А вот и большой серый… – пророкотал мужчина, мгновенно среагировав на неслышный шепот и тут же очутившись за их спинами.

– Ты не волк, Гриша.

Камень размером с кулак врезался ровно между лопаток фиолетовоглазого. Мужчина выгнулся, зашипев от злости.

– Проснулся, значит? Быстро время пролетело. Доброе утро ранним пташкам, дружище!

Следующий камень не попал в цель – Григорий поймал его, не оборачиваясь.

– Что за погром ты устроил?

Марсель говорил до боли спокойно, ровно и, если бы не сведенные брови и мерцающая в фиолетовых глазах ярость, можно было бы подумать, что генерал говорит равнодушно, если даже не скучающе.

– А-та-та, Чайке сейчас было бы стыдно от твоей неприветливости. – Григорий взглянул на охотника через плечо, усмехнувшись. – Она бы сейчас насупилась и сверлила бы тебя своими черными глазками. И была бы при этом премиленькой, да?

Ничего не ответив, Марсель побежал на мужчину. Замахнувшись правой рукой, он в последнее мгновение сменил траекторию движения, ударив фиолетовоглазого под ребра, быстро отдернув руку, и при этом качнулся в сторону, увернувшись от тут же раскрывшейся руки-щита. Григорий чуть шатнулся и хрипло охнул, но едва ли удар нанес ему хоть какой-то существенный вред. Скорее удивление – сколько лет никто не мог до него достать? Пятьдесят, шестьдесят? Он уже и забыл, что на этой планете есть человек – один-единственный – который может выйти с ним на поединок.

Но не победить.

За мгновение, ушедшее на раскрытие щита, Марсель успел обогнуть мужчину и нанести удар по пояснице – тот шатнулся вперед, выгнул спину и отвел плечи назад, чуть поморщившись.

Тут главное – не думать.

Генерал обхватил шею мужчины, сдавив ее. Рука горела – он чувствовал, как кровь начинала нагреваться. Медленно – в сотни раз медленней, чем у остальных, но все же это происходило. Нужно закончить, пока он еще может двигаться.

На его плечо легла синяя зловонная рука, одним резким движением вздернув генерала в воздух и швырнув в сторону. Марсель отлетел на один из разрубленных крестов – стальное острие легко вошло в плоть правее позвоночника. Охотник не закричал – лишь поморщился, вставая на ноги. Из раны на спине струилась горячая – уже слишком горячая – кровь. У него есть еще секунд восемь-десять, но что он успеет сделать за это время? Мозг отказывал, перед глазами все плыло. Он уже должен был быть мертв, конечно. Марсель на долю секунды прислушался – ну да, так и есть, сердце перестало работать еще до того, как он налетел на этот чертов крест с завитками. А это значит, что и восьми секунд у него нет.

– Эй-эй, ты помирать собрался?! – взволнованно воскликнул Григорий. – Ох, Колька, не тот ты уже. Погоди на тот свет, тут веселее.

Мужчина подмигнул, а генерал выгнулся в болезненном вдохе – кровь остыла, и сердце снова завелось, прострелив все мышцы судорогами.

– Я думал, ты более достойное поколение воспитаешь, друг. Охотники же ни к черту. Щенков топить сложнее, чем перебить это бледное подобие настоящих охотников. Хотя сынуля живуч.

Он поднял Васю за шиворот и пару раз мотнул его туда-сюда – охотник безвольно висел в воздухе, с голой кости стекали тонкие струи крови.

– Мне кажется, есть в нем что-то от тараканов.

– Отпусти сына, – процедил сквозь зубы Марсель.

Впервые в его голосе скользнула злость.

– А, то есть так, да? – Григорий изумленно поднял брови. – А моего сына почему не отпустил?! – завопил он настолько громко, что тряхнуло кроны деревьев: его голос взрывной волной прошел через всех и все.

Наступившая после тишина болезненно звенела, пока Григорий не заговорил вновь, резко, взволнованно, с прыгающими интонациями – он говорил то быстро, то медленно, то громыхая низким басом, то взвизгивая.

– Умоляй. Встань на колени, точно! Ха-ха-ха, может кто-нибудь представить себе Николая Марселя на коленях, а? Ха, это же как летающие пингвины, или… или… О, или говорящая рыба!

Он хохотал, утирая выступившие слезы и заливаясь смехом вновь, все так же держа полковника за шиворот. Но смех резко прекратился.

– Что… Что ты делаешь, черт возьми?!

– Отпусти его, – медленно проговорил генерал, стоя на коленях.

– О-о-о, это надо сфотографировать! Какая неудача, забыл камеру. – Григорий смахнул несуществующую слезу. – В чем ты пытаешься меня убедить, ублюдок? Я прекрасно тебя знаю, и в тебе нет ни капли сострадания.

– Умоляю, Гриша, отпусти сына. – Марсель склонил голову.

– Ты пытаешься ослабить мое внимание? – Мужчина оглянулся. – Кто-то пришел вам, червям, на помощь?

– Нам никто не поможет, и ты это знаешь, – хрипло проговорил генерал. – Прошу, отпусти его. Не убивай моего сына.

– Николай Феликсович Марсель, – удивленно выдохнул Григорий. – Если бы я не знал тебя как облупленного, подумал бы, что… Ладно, хватит хныкать, смотреть противно.

Он мотнул рукой в сторону, отшвырнув Василия на несколько метров. Тот рухнул между могил, ударившись головой об острую ограду одного из участков.

– А у него много крови, знаешь, – хмыкнул мужчина и притворно одобрительно закивал. – Это он в тебя.

– Я. Перед. Тобой. На. Коленях.

– Да, миленько. Ты из-за сынули, что ли, обиделся? Ну, друг, я же случайно, кто знал, что он настолько невезучий, ну.

– Я тебя умолял.

Марсель медленно встал, не поднимая головы.

– Хватит причитать, Марсель, что ты как баба!

Генерал дернул плечом, что-то скользнуло по его руке под тканью: вынырнув из рукава, в ладонь легла гладкая рукоять хлыста. Одно короткое движение, один резкий щелчок, и молниеносно мелькнувшее жало охватило шею Григория. Охотник дернул на себя, и фиолетовоглазый, не удержав равновесие, упал на одно колено. Коротко зарычав, мужчина сдернул оковы, но тут же последовал новый щелчок – хлыст полоснул его по лицу, оставив длинную глубокую рану на виске.

– Ты смеешь быть недовольным? – изумленно прошипел Григорий.

– Это мой сын, – хрипло процедил генерал, нанеся еще один удар: хлыст оставил глубокую отметину на плече.

– Твой сын?! ТВОЙ СЫН?!

Григорий выгнулся и одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние, напрыгнув на генерала. Он прижал его к разбитому надгробному камню и, сев сверху, ударил того в лицо. Потом снова. И снова.

– Я дал твоему сыну пожить, Марсель, – вопил он, нанося удар за ударом. – Ему за тридцать, он жил, слышишь?! И это я ему позволил, я! Почему не ценишь мое великодушие?!

Марсель блокировал один из ударов – но Григорий схватил его руку и сжал, превратив кости в груду осколков, смешанных с рваной плотью. Когда генерал взвыл от боли, Григорий захохотал, запустив пальцы в кровавое месиво, оставшееся от его руки.

– А сколько дал ты пожить моему мальчику? А, Марсель, сколько дал ты ему пожить?! Ему исполнилось бы десять. Десять лет.

Григорий вдруг замер, глядя куда-то сквозь генерала.

– Десять лет, слышишь? Я купил ему железную дорогу, мы собрали бы ее вместе – я и мой мальчик. Но его забрали. Маршал сказал, что именно в моем сыне заключен успешный результат эксперимента, а на самом деле? А что на самом деле, Колька? Не было в нем ничего. А они искали. Как думаешь, – его взгляд резко сфокусировался на лице Марселя, – каково это – слышать, как твоему ребенку выдирают глаза? Я видел, как его вскрывали, – живого, мой мальчик был живой, ему не давали даже уснуть, все искали – где же, где же их результаты. Ведь тесты показали, что с ним, именно с ним все получилось. Но мы же знаем, кто на самом деле взрастил чудовище, да, генерал?

Марсель попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь мокрый хрип.

– Что, друг, что? Скажи мне на ухо, давай.

Григорий склонился к генералу и похлопал его по плечу:

– Давай, говори, дружище.

Марсель с трудом выдохнул слова.

– Ты врешь! Нет, я не верю. – Мужчина погрозил ему испачканным в крови пальцем. – Я не куплюсь на твою ложь, ха-ха, ну уж нет.

Генерал издал слабый крик, глядя за спину Григория.

– Что? Да, точно, я совсем забыл, зачем мы тут. Кис-кис-кис, – позвал он громко. – Ох, Марсель, она такая хорошенькая, знаешь. Эта девочка-феникс. Просто чудо как мила и при этом решительна – кто бы мог подумать, что в таком крошечном болезненном котеночке есть хоть какая-то сила.

Генерал снова замычал, глядя через плечо мужчины.

– Но сила-то есть, – продолжал тот, – и она нужна мне как воздух. Это последняя надежда, понимаешь? Нет, не мне, я уже утомился от житья на этом свете, но перед тем, как уйти, мне обязательно нужно, чтобы…

Он договорил. Но слов не было слышно за треском костей и рвущейся плоти: две огромные костяные руки вошли в верхнюю часть его спины и вышли из живота.

– Я же говорил, – шепнул Гадюка, выглянув из-за памятника, – что нужно просто подождать.

* * *

– Что это означает?

Глеб протянул Лизе развернутого журавлика, на котором обычной шариковой ручкой было написано «Глеб Анатольевич Майоров, майор-охотник первого охотничьего отряда».

– Это мои имя и звание, какого хрена?

– Дай посмотреть!

Девушка вырвала промокшую бумажку из его рук.

– Вот, смотри! Видишь? Тут прокол! Да ты не понимаешь, что ли? Это твое проклятье!

– Нет, не понимаю. – Он безвольно мотнул головой и потянулся к следующему журавлику.

– Глеб, посмотри на меня, Глеб. – Она обхватила его лицо. – Мы сможем снять наши проклятья. За нами никто больше не будет стоять. И не нужно оборачиваться – джинн соврала, наверняка соврала. – Лиза судорожно кивала. – Тут должны быть и остальные имена.

– Хорошо, – прошептал охотник одними губами и, резко высвободившись из ее рук, развернул другой лист.

– Г-глеб… – Она неуверенно тронула его за плечо. – Что с тобой, это же хорошие новости…

– Лиза, – сказал майор строго, – ему больно. Ищи заклятье и имена. Все остальное потом.

Она хотела что-нибудь сказать, что-то сделать – Глеб только что на ее глазах разбился на мелкие куски и собрался вновь всего за минуту, но она прекрасно понимала, что охотник на пределе. Почти все, кого он знал, умерли за последние несколько дней. Почти все, в чем он был уверен, оказалось ложью. На место логике и отточенному мастерству охоты встали другие миры, другие существа, другие враги. Он бы сдался – возможно, ему даже хочется этого, но сознание хватается за внутреннюю основу – охотничий стержень. За ту единственную деталь души и характера, которая отличает обычного человека от охотника. Только сейчас она увидела этот стержень явственно и четко: на него была нанизана скорбящая, ввергнутая в ужас душа, он позволял ей держаться, жить и действовать.

Лиза молча развернула следующего журавлика.

Они разворачивали десятки перепачканных в черной жиже листков. Все пустые.

– Нам повезло, что ты спаслась, – вдруг сказал Глеб глухо. – И что нашлась.

Его пальцы ловко расправляли бумажные крылья.

– Скорее мне повезло, – неуверенно отозвалась Лиза.

– Серьезно. Поразительная удача, не думаешь? Каков был шанс, что тебя спасет именно новенький? Что он… Он же услышал тогда тебя. Мы не рассказывали вроде. Услышал с улицы. Жуть. И каков был шанс потом оказаться в эпицентре охоты в больнице и при этом не пострадать?

– Н-не знаю. Маленький.

– Удивительно сошлось, прямо как мозаика. Одно к одному, а ведь опоздай кто-то из нас всех хоть раз на секунду, или окажись на другом этаже, поверни в другую сторону…

– Повезло, наверное. – Лиза дрожащими руками развернула еще одного.

– Повезло не то слово, – кивнул охотник. – Могу я кое-что спросить?

– Ну… – неуверенно вздохнула девушка. – Да, конечно.

– Когда в тебе проснулся феникс… Как это было?

Лиза помолчала с минуту, сосредоточенно перебирая сложенные листки, которые продолжали течь вокруг них, хотя казах уже совсем не шевелился. Он лежал на полу, а из его рта беспрерывным потоком медленно вытекала черная жижа.

– Страшно, – наконец сказала она.

– Что ты почувствовала?

– Ч-что, Глеб, ты о чем… Не знаю, – нахмурилась девушка. – Страх, мне было очень страшно. Я думала, что умру.

– Как ты поняла, что феникс именно в тебе?

– Я не… не помню. К чему все это, Глеб?!

– Ты же знала, что он в тебе, да?

– Нет, что за допрос?! Я не знаю, честно, и надеюсь никогда не вспоминать. Это действительно было ужасно, я уби… Мои коллеги мертвы. Я правда не хочу об этом говорить.

– Ответь на вопрос, – требовательно повторил он.

– Может быть… Нет, не знаю, не знала, наверное. Догадывалась или… Прекрати! – Она вскочила на ноги, схватившись за голову. – Зачем ты это делаешь?!

– Ладно, ладно. – Он поднялся и, обхватив ее лицо и погладив большим пальцем ее щеку, поцеловал девушку в лоб. – Извини.

– Зачем это все? – процедила она, едва сдерживая слезы. – Ты… Ты напугал меня.

– Я не хотел. Не обращай внимания, просто посетили странные мысли, я хотел кое в чем удостовериться.

– Удостоверился? – Лиза шмыгнула носом, вцепившись обеими руками в грудки его мундира.

– Можно и так сказать.

Он прижал ее к себе, отсчитав двенадцать секунд – ровно столько, сколько готов был дать ей, чтобы успокоиться.

Лиза медленно вдыхала запах его мундира, который показался совершенно родным и знакомым.

Он что-то понял. Что именно? Почему ей не говорит?

– А что за мы…

– Я нашел Юриного журавлика. – Глеб перебил ее и продемонстрировал намокший кусок бумаги. – Тут он еще числится уборщиком. – Охотник ухмыльнулся.

Бесполезно. Не расскажет.

– Значит, всех нашли, кроме меня и приказа. – Лиза вытерла щеки тыльной стороной ладони.

Майор коротко кивнул и вновь опустился вниз. В тот самый момент, когда его колени коснулись пола, он явственно ощутил, как по бетонной поверхности пронеслась легкая дрожь.

– Ты чувствуешь? – шепнула Лиза. – Землетрясение?

Охотник отрицательно покачал головой:

– К нам кто-то идет. Кто-то очень тяжелый.

Глеб тут же поднялся и, загородив собой Лизу, передернул затвор автомата.

– Нужно уходить, мы успеем!

– Нет. Отойди подальше, – он подтолкнул ее к изгибу коридора. – Стой тихо.

Они оба скрылись за поворотом, Глеб прижался к стене и осторожно выглянул:

– Если все пойдет совсем плохо – за пятой слева дверью отсюда выход на запасную лестницу. Выйдешь во внутренний двор, беги вдоль стены.

– Глеб, не надо, побежали! – взмолилась девушка.

– Замолчи, – отрезал майор. – Мы еще не нашли твое имя и проклятие. Я не уйду без этого.

Спорить бесполезно. Ему не пришлось больше ничего говорить – Лиза прекрасно все поняла. И то, что у него в голове роятся какие-то неясные догадки, которые ей нужно выяснить, и то, что его не сдвинуть из этого залитого черной жижей коридора, пока они не отыщут последних двух журавликов. Она крепче сжала в кулаке кусок бумаги, который не показывала Глебу. Жалко, что не может стереть его, этого журавлика, в порошок прямо сейчас, здесь. Чтобы никто не увидел.

Вибрации усилились – теперь отчетливо чувствовались шаги. Медленные, тяжелые. Еще несколько секунд – и добавился звук. Оглушающий топот и треск, как будто бетон под ногами приближающегося крошился от тяжести и силы шагов. Девушка непроизвольно дернулась к выходу, но каким-то усилием воли осталась на месте. Она нашла глазами дверь, о которой говорил охотник. На всякий случай.

Наконец он показался. Согнувшись почти пополам, по Форту медленно шел оголенный скелет, лишь частями обтянутый мышцами – череп, в котором бешено вращались глазные яблоки с янтарного цвета радужкой; плечи и живот, из которого свисал лентами кишечник, волочившийся по полу. Существо ступало с трудом – ему мешали стены и низкий потолок. Руки доставали до пола, длинные окровавленные когти царапали бетон.

Глеб судорожно пытался понять, куда стрелять. В голову? Видимо, в голову. Все остальное – голые кости да ошметки мяса. Нужно попасть с первой попытки, иначе никак. Охотник на мгновение вышел из укрытия, пустив короткую очередь точно в лоб существа, и отпрыгнул обратно, успев отчетливо услышать, как каждая из пуль рикошетом отлетела в стены.

– Беги сейчас, – бросил он перед тем, как пустить вторую очередь в голову великана.

Лиза нерешительно переминалась с ноги на ногу, переводя взгляд с двери на охотника и обратно.

– Я сказа…

– О, привет! – из-за стены выглянуло незнакомое Глебу лицо и широко улыбнулось, оголив ряд длинных иглоподобных зубов.

Автоматная очередь последовала незамедлительно, но пули не достигли лица Гадюки – на их пути с невероятной скоростью очутилась костяная ладонь, которая пули не отбила, но остановить смогла. Десяток маленьких сплющенных металлических плевков крепко застряли в гладкой кости, начавшей зарастать мышцами.

– Глеб, не стреляй, – послышался слабый голос откуда-то из глубины коридора. – Они за нас.

– Васька? – выдохнул он, замерев.

Охотник не успел моргнуть, как Гадюка предусмотрительно отскочил назад. Глеб нерешительно выглянул из-за стены и увидел ковылявшего вдалеке полковника. Он опирался на хромавшего генерала. Оба залиты кровью. Рядом семенила Катя – она ласково гладила его лишенную кожи руку: мышцы уже почти полностью закрыли кости.

– Что за… Они будут в порядке?! – Глеб тут же бросился к охотникам и подставил плечо генералу.

– Да, – кивнула девушка, сосредоточенно глядя на руку полковника. – Но нужно еще время.

Она выглядела более изможденной, чем обычно, казалось, вот-вот и сама упадет с ног. Но эта крохотная девушка так уверенно шагала вперед, ни на мгновение не прекращая лечить полковника, что Глеб наконец-то осознал, что перед ним не просто девочка Катя. Перед ним феникс. Которая по какой-то неясной счастливой случайности встала на их сторону.

– Доложите обстановку, майор Майоров, – хмуро потребовал Марсель.

– Все пиздец, товарищ генерал.

– Это я и так вижу. Что тут случилось?

– А, ну, кхм… – Глеб тряхнул головой, с трудом собираясь с мыслями. – Мы обезвредили одного из фиолетовоглазых мудаков, можно ведь не выбирать выра… А, ну хорошо, чудака на букву «м».

– А мы второго. Где тело? – с трудом выдохнул Вася.

– Двумя коридорами выше по течению.

– Ты имеешь в виду по течению в ту сторону? – полковник свел брови. – В медкрыле?

– Именно.

– Майор. – Генерал внимательно посмотрел на охотника. – Мы прошли тем путем. И тела там не было.

– Вы что-то путаете, – фыркнул Глеб. – Я точно видел – его рожа расплавилась, как хреново эскимо. Ne me casse pas les couilles[6].

– Там точно никого не было, – подтвердил выглянувший из-за костяного монстра Гадюка.

– Да, кстати об этом, – вздрогнул Глеб. – Что это за хренотень?!

– Это Юра, – вдруг улыбнулся полковник, – и его давний друг.

– Ч… чего?.. Нет, нет, ЧЕГО?

– Я же говорил тебе, что он умеет кое-какие штуки. Вот, практикуется.

Вася мотнул головой, при этом улыбка его была полностью настоящей – лишенной нервозности или безумства. То ли то отражение влезло в его нутро, то ли он сам впустил его – но в какой-то момент охотник перестал чувствовать отторжение или неприятие. Он просто знал, что вот эта окровавленная костяная махина, которая медленно обрастает мышцами и восстанавливается – прямо как сейчас его рука, которую лечило другое существо того отражения, – это Юра. Тот самый идиот, который несколько лет назад опозорил его на весь Форт, а потом призыв за призывом трепал нервы своими выкрутасами и попытками вступить в охотничьи отряды. Это он. Ну, а Гадюка… Непонятная гадина, спасшая их шкуры, так что… Он просто принял все таким, какое оно есть. Возможно, он снова задумается над нереальностью происходившего намного позже – только когда все это закончится. А может, и нет.

– Э-э-э… Новенький? – неуверенно позвал Глеб и тут же отпрыгнул, когда монстр шевельнулся.

– Он пока не может отвечать, – пояснил Вася.

– Я никогда не привыкну к такому дерьму. – Глеб перекрестился. – Серьезно, ни-ко-гда. Это он ухмыльнулся, что ли?!

– Майор, вы были заняты докладом обстановки, – требовательно напомнил генерал.

– Сашка – голем, да, они тоже есть! И мы нашли способ снять проклятия, не оборачиваясь к кхм…

– К призракам, – закончил за него Марсель. – В ком в ком, а в них сомневаться не стоит. Я видел парочку. Так себе встречи. Однако это лирика. Что за способ? Насколько я знаю, таковых нет. Единожды проклятый проклят будет навсегда.

– Лиза сказала, что есть. Среди этих журавликов, – он кивнул на медленно подплывавшие к ним сгустки с листками бумаги, – есть те, которыми нас вроде как и прокляли… Мы нашли почти все, – он продемонстрировал стопку размякших листочков. – Новенький там уборщиком записан, ха! Ладно, ладно, не рычи, ты дико меня пугаешь, парень. Короче, осталось найти тот, в котором заклинание, – твой ж дивизион, я реально это говорю, – и еще с Лизиным именем. И тогда Лиза… Стоп. Лиза! – громко позвал он, повернувшись.

– Девушка убежала, я видел, – развел руками Гадюка. – Догнать?

– Ты ее только напугаешь, – скривился охотник. – Ты и меня пугаешь до чертиков… Ищите два последних недостающих журавля, я сам ее верну.

Гадюка втянул носом воздух и вдруг помрачнел:

– А так ли она нужна?

– Нужна, – отрезал Глеб уже на бегу.

– Подожди, что нам искать? – крикнул вдогонку Вася. – Какое еще заклинание?.. – пробормотал он, услышав, как за майором захлопнулась дверь.

Глава 23

Ворота призраков

Внутренний двор Форта наполнялся утренним светом. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, делая все вокруг полупрозрачным и будто нереальным. Лиза, глотая слезы, торопливо шла вдоль высокой кирпичной стены, стараясь не выходить из узкой полосы тени. Она нервно оборачивалась, каждую секунду ожидая нападения.

Он уже умер?

Девушка замерла и, нахмурившись, крепко зажмурила глаза.

Нет, живой. Точно живой.

Пойти помочь? Но что она может сделать? Повизжать да порыдать. Может, кинет чего-нибудь в того монстра. Найденова видела только руку – огромную костяную руку, замотанную в разорванные мышцы, – и этого было достаточно. Снова зажмурилась, прислушиваясь к какой-то особой струне разума, – нет, все еще живой. Неужели так долго сражается? Она не знала, чего боится больше – что вот-вот монстр окажется за ее спиной или что та струна, к которой она прислушивается, затихнет.

– Лиза злая! – громкое шипенье откуда-то издалека.

– Ну-ну, не обижайся на нее.

Девушка вжалась в стену. Она узнала первый голос – кто угодно узнал бы, услышь хоть раз. Но она же точно видела, как лицо фиолетовоглазого просто расплавилось, превратилось в ничто. Она была абсолютно уверена, что ее заклинания хватило, чтобы больше никогда не приходилось слышать этого голоса.

– Но Лиза плохая, совсем плохая!

– Тише, тише. Я поговорю с ней, хорошо? И вы помиритесь.

– Правда?

– Обещаю.

За спиной хлопнула дверь. Девушка в ужасе подпрыгнула на месте, но ее окликнул знакомый голос.

– Живой, – выдохнула она тихонько, бросившись Глебу на шею.

Охотник выглядел удивленным и смущенным, когда Лиза повисла на нем, но вскоре пришел в себя и обнял ее в ответ.

– Все в порядке, можем возвращаться. – Он отстранил Лизу от себя. – С тобой все хорошо?

– Да, – соврала она. – Уверен, что там безопасно?

– Насколько это сейчас возможно. Пошли.

Нерешительно помявшись с ноги на ногу, девушка все же последовала за охотником, опасливо заглядывая ему через плечо.

Она приняла Юру, мягко говоря, не сразу. Очень сложно было поверить, что гигантский монстр перед ней не собирается нападать. А в то, что это Юра, так и не поверила.

– Это то, что нужно? – Генерал протянул девушке мятый листок бумаги.

В его центре шариковой ручкой был написан очень простой символ: несколько пересекающихся волнообразных линий, соединяющихся в центре в путаный узел. Сам рисунок напоминал тугой комок из извивающихся змей.

– Да. Нужно поторопиться, у нас не так много времени.

Найденова бросилась к лежавшему без движений Абдибакыту.

– Помогите мне кто-ни… – Она не успела договорить, Глеб уже очутился рядом. – Приподними его голову.

Лиза приложила листок с символом ко лбу казаха и бегло прошептала несколько слов на языке, не понятном никому из собравшихся. Слова звучали мягко, певуче, заканчивались на шипящие. Она повторила эти же слова еще несколько раз, после чего молча сложила лист в журавлика, но уже символом наружу, и аккуратно вложила его Абдибакыту в рот.

– Подержи, чтобы не выплюнул, – попросила она майора. – Надо подождать.

Глеб осторожно сжал челюсти казаха. Вскоре горячая кожа мужчины начала остывать – медленно, но охотник чувствовал это. Казах выгнулся в судороге. Настолько сильно, что чуть не вырвался из рук.

– Ты уверена, что сделала все правильно?! – ошарашенно воскликнул он.

Девушка только молча кивнула несколько раз, в ужасе отдалившись. Еще одна судорога. Еще. Мужчина бился, будто охотник его душил. Его челюсти бешено дергались, пытаясь открыть рот и выплюнуть бумажную фигурку. Но Глеб держал крепко, изо всех сил сдерживая и себя самого.

А потом Абдибакыт снова замер. Майоров выждал несколько секунд и поднял взгляд: все, включая Гадюку, пялились на него с разинутыми ртами.

Потому что Глеб держал голову глиняной статуи.

– Мне жаль… – всхлипнула Лиза.

– Не реви, – перебил ее охотник, поднявшись и отряхивая брюки от глиняной крошки. – Что у нас дальше по расписанию?

– Друг, ты в порядке? – осторожно спросил полковник, но Глеб попросту проигнорировал его слова.

– Ну? – требовательно бросил он Лизе.

– У нас есть все имена, так что…

– А твое?

– Уже нашла. – Она ободряюще улыбнулась. – Дайте мне остальные и сами проклятия. Булавки, я про булавки.

– Подожди, почему мне не сказала?

– Отвлеклась на него! – Она, не оборачиваясь, указала на костяного монстра. – Просто отдай мне остальные имена, они у тебя?

Глеб помедлил, но все же достал из внутреннего кармана тонкую стопку бумаг. Полковник протянул девушке платок с булавками.

– И что дальше? Кого кормить этим богатством? – недовольно хмыкнул он.

– К счастью, никого. – Лиза еще раз просмотрела все листки. – Нам не придется ни оборачиваться, ни искать тех, кто с нами это сделал. Теперь все будет хорошо. Если успеем к зеркалу.

– Что за зеркало? – спросил Марсель.

– Когда вы говорили с джинном, – напомнил Гадюка, ухмыльнувшись, – генерал был в другом месте.

– Вообще-то мы тоже не в курсе. – Майор поднял брови. – Просвети, пожалуйста.

Полковник согласно кивнул, и все выжидающе уставились на Лизу.

– Это сложно объяснить… – протянула девушка. – Иногда зеркала могут быть… Ну… – Она вжала голову в плечи, потупила глаза и нерешительно продолжила: – Проходами между… мирами…

– Где-то я уже это слышал, – поморщился Вася.

– Плюс призраки обычно проникают к нам через зеркала, – добавил генерал.

– Да, да! – закивала девушка. – Но есть одно зеркало, одна-единственная дверь, работающая в обратную сторону.

– То есть проход к призракам? – Глеб наклонил голову, сосредоточенно что-то обдумывая. – И ты полагаешь, что мы сможем забрать…

– Да, – уверенно сказала она. – Мы сможем вернуть Марину.

– Уверена? – взволнованно переспросил полковник. – Как это работает, что надо сделать?!

– Я не… Я думала, это сказки. Слышала их в детстве…

– В детстве? Тебе рассказывали странные истории, – поежился Вася.

– Так, давайте напрягать извилины, – скомандовал Глеб, задумчиво потирая висок. – Что говорила джинн?

– Даша? – хмуро отозвался Гадюка, сидевший все это время рядом с неподвижным монстром. – Она сказала все, что вам нужно.

– Тш! – перебил его Вася. – Она говорила про мертвецов. И ключ. Который у нас есть… Погодите-ка! – Полковник судорожно похлопал здоровой рукой по карманам и выудил большой оплетенный пшеничными волосами ключ. – Может, этот?

– Ничего себе… – протянул Глеб, прищурившись. – Выглядит мерзовенько.

– Есть у кого-то другой особый ключ? – Вася проигнорировал слова майора. – Этот мне дала Даша. На той стороне.

– Я думаю, это действительно он. – Лиза изумленно хлопала глазами. – Можно подержать?

– Пусть у него побудет. – Глеб мягко перехватил ее тянущуюся к ключу руку.

Найденова растерянно уставилась на него, но ничего не сказала.

– А что про мертвых? – спросил Марсель.

– Кавычки открываются: «Среди вас мертвец. Найдете покойника – сможете вернуться», кавычки закрываются, – отчеканил Глеб с кислым выражением лица. – По-моему, ответ на вопрос «Кто из нас умер?» очевиден. – Он указал в сторону глиняной фигуры.

– Безусловно, – медленно кивнул генерал. – Только речь идет о двух людях.

– Чего? – нахмурился Вася. – Отец, это же бессмыслица. Мы все вполне живы. Как-то.

– Дети… – цокнул языком Марсель. – В чем отличие между покойником и мертвецом? – Он выжидающе переводил взгляд с одного лица на другое.

– Обретший покой и нет, – пожал плечами Глеб.

– Именно. – Генерал щелкнул пальцами. – Это разные вещи. Что было про покойника? С ним можно будет выйти? Это как раз можно отнести к вашему приятелю – думаю, он действительно обрел покой.

– Ну а мертвец? – Вася скептически скривил рот.

– Это предостережение, – заключил генерал. – И крайне странно, что джинн вам это сказала. Джинны ничего не делают бесплатно.

– Это особенный джинн, – бросил Вася.

Кусочки мозаики с глухим щелчком соединились в голове майора.

– Я понял, зачем покойник, – безрадостно выдохнул Глеб, глядя на бурую неживую фигуру. – Идемте за волшебным, чтоб его, зеркальцем. Я схожу за носилками.

Майоров бегом вернулся в медкрыло. Он хотел оказаться тут один – чтобы не нужно было ни перед кем держать невозмутимую мину и притворяться. Тела действительно не оказалось. Была лишь небольшая лужа зловонной жижи и четкие шаги, удаляющиеся в противоположном от группы людей направлении. Две пары шагов. Глеб наклонился, чтобы разглядеть отпечатки: вторая пара ног была значительно меньше, будто принадлежала женщине.

Когда охотник вернулся со сложенными носилками, Катя наконец отошла от Василия:

– Готово. – Она довольно улыбнулась и смахнула несуществующую испарину со лба. – Я закончила. Как новенький!

– Спасибо! – выдохнул полковник, изумленно разглядывая свою руку: ни одного шрама, ни одной ссадины.

Пропали даже те, что были раньше.

Катя улыбнулась:

– Генерал, давайте… Стоп, как? Как так?!

Она подскочила к Марселю и начала ощупывать того со всех сторон:

– Здоров! – шокированно воскликнула она. – Совершенно здоров! Как так?!

– Я смотрю, у генерала еще хватает секретных талантов, – мрачно процедил сквозь зубы Василий. – В любом случае теперь мы действительно можем идти.

– Подождите, – нерешительно выдавила Лиза. – Есть еще кое-что. Внизу я слышала тех… – она запнулась, – тех людей.

– Былых охотников? – прошипел Гадюка. – Я же говорил!

– Злоебучий стыд. – Глеб поднял руки. – Но тела действительно нет. Зубастик, что говорил?

– Закопать охотника! Я говорил закопать охотника как можно глубже!

– Не говорил ты такого. Ну, мне не говорил.

– Ему. – Гадюка ткнул полковника в грудь.

– Рядовой разорвал его на две части. Мертвее быть не может, – отрезал Василий.

– Все время не слушаешь. – Гадюка оскалился. – Надо было закопать!

– Лиза, кого именно ты видела? – перебил его Глеб.

– Я не видела, но точно слышала голос того… который на нас напал.

– Уверена? – Она кивнула. – Ну, друзяшки мои, – заключил Глеб после короткой паузы. – Мы опустились ниже дна. Нашли под-дно, а под ним еще одно. И вот мы под тем, последним.

– Слишком много слов, Глеб, – прервал его Василий.

Майор говорил, не отрывая взгляда от Лизы, будто объяснял ей одной:

– Дело в том, что мы абсолютно точно убили одного из фиолетовоглазых пиздюков. Однако тела нет, а голос есть… Но так как убить-то мы их точно убили – есть кто-то еще. Кто-то, кто смог их оживить.

– Чего и стоило ожидать от Даши, – ухмыльнулся Гадюка. – Она ловкая.

– То есть это ее рук дело? – недоверчиво протянул Вася.

– Нет, конечно. – Гадюка посмотрел на всех сверху вниз. – Но это часть ее прошлой сделки. Все продумала до мелочей, – он хищно улыбнулся, – на сто шагов вперед.

* * *

Аллея лесопарка уходила далеко вперед, окольцовывая его по периметру. Еще несколько пересекали насквозь, иногда прерываясь полянками с детскими площадками и бревнами-скамейками. Группа из семерых стояла на обочине аллеи, напряженно глядя вглубь густых зарослей кустарника и лип. Лес замер, будто выжидая удачного момента для нападения.

– Это от Юры воняет или просто? – наморщился Глеб.

– Запах мертвых, – прошипел Гадюка, склонив голову набок и медленно втягивая воздух. – Их тут очень много.

– Почему сюда? – Вася повел плечами. – Даша ничего не уточняла.

– Просто догадалась, – отмахнулась Лиза.

– То есть мы тычем пальцем в небо?

– Ну да. – О на пожала плечами, не взглянув на полковника.

– Лиза!

– Что Лиза?! Просто доверьтесь, ладно? Мне кажется, что оно тут.

Вася повел плечами: они с генералом несли носилки с казахом от самого Форта, и руки изрядно затекли за два с лишним часа. Могли бы поехать на одном из служебных джипов, но при каждом толчке слышался шелест рассыпавшейся в пыль глины: Абдибакыт – то, что от него осталось, – не перенес бы первого ухаба или лежачего полицейского. Так что было решено идти пешком.

– Ладно, нам надо просто прочесать парк? – сдержанно спросил он.

Лиза задумчиво покачала головой:

– Нет, не думаю. Оно прямо перед нами.

На несколько секунд повисла тишина. Гадюка ухмыльнулся, сверля девушку глазами.

– Где, пардон? – поинтересовался генерал, учтиво кашлянув.

– Запомните три важных правила. – Девушка сосредоточенно вглядывалась в лес. – Что бы вы ни услышали: не оборачивайтесь, не отвечайте и не трогайте никого. Это понятно?

– Что, по-твоему, может там случиться? – нахмурился Вася. – К чему приготовиться?

– Может быть, ничего. – Она безразлично пожала плечами. – Но мы ищем проход для мертвых. Так что сами подумайте, к чему быть готовыми.

– Или к кому, – полковник глубоко вдохнул. – Ну, вперед.

– Не забудьте: НИЧЕГО не трогать, НИКОМУ не отвечать, – повторила Найденова встревоженно. – Что бы ни случилось, ни в коем случае. Если призрак вас коснется, – она нервно сглотнула, – утащит.

– Мы замыкающие, – вдруг встрял Гадюка, схватив Катю повыше локтя.

– А как же это? – Василий кивнул на короткую цепь, болтавшуюся на ее шее.

Феникс колебалась, переводя взгляд с полковника на Гадюку, от которого ее начинала бить дрожь.

– Разве мы не можем пойти все вместе? – неуверенно спросила она.

– Мы вместе и идем, – настойчиво процедил Гадюка. – МЫ.

– С меня хватит, отпусти ее, – рявкнул полковник. – Немедле…

Его перебил рык – низкий вибрирующий звук, заставивший всех вздрогнуть. Феникс удивленно уставилась на… Юру?

Он стал больше. Выйдя из Форта, монстр выпрямился и расправил плечи, заставив всех – даже Гадюку – изумленно ахнуть. Скелет медленно покрывался плотью: спина и бедра уже почти скрылись под алыми мышцами, пронизанными пульсирующими венами, которые стремились к бившемуся во все еще открытой груди сердцу – мышцы начинали расти от позвоночника и еще только ползли по ребрам. Сердце было странным – в кровавом месиве, по-прежнему наполнявшем нутро рядового, было сложно различить какие-то детали, но абсолютно все заметили, что его сердце было очень вытянутым и билось будто бы реже положенного.

– Хорошо, – улыбнулась феникс. – Я пойду с Юрой.

– Э-э-э… – протянул ошарашенный Глеб. – Уверена?

– Ага. – Она осторожно тронула костяную ладонь, которая сейчас была на уровне ее глаз, и смущенно улыбнулась.

– Подожди, что… – полковник тряхнул головой, приходя в себя, – …за хре…

– Вася, она уверена, отвяжись, – перебил его Глеб. – Все, пойдемте уже, – он нетерпеливо ступил вперед. – Прямо перед нами?

Лиза только кивнула, но майор ухмыльнулся, будто видел ее ответ:

– Тогда не отставайте, – и скрылся за деревьями.

– И все-таки как вы узнали, что зеркало именно тут, юная леди? – Генерал скептически выгнул бровь.

– Увидела свое отражение, – небрежно бросила Лиза, сходя с тропинки.

Она смотрела только вперед, почти не моргая, – только когда глаза начинало резать, нехотя смыкала веки, боясь, что из-за этого упустит из виду свою цель. Найденова знала, что где-то впереди уверенно шагает Глеб, позади – полковник с генералом и трио с той стороны, но видела только бледное лицо с посиневшими губами и воспаленными глазами – ее собственное, – смотревшее на нее в упор из глубины леса. Крошечное изображение, которое то и дело исчезало за неровными стволами кленов и лип, не приближалось ни на метр, но не спускало глаз с девушки. В момент, когда Лиза сошла с аллеи, лицо улыбнулось и снова замерло.

* * *

Глеб быстро шагал вперед, лавируя между стволами и ветками. Поначалу он слышал шаги позади, но вскоре те затихли – видимо, он сильно ушел вперед. Ничего, догонят.

Мысли висели где-то на верхних ветках деревьев, не желая спускаться сюда, в тень темно-зеленых крон. Охотник просто делал шаг за шагом, в какой-то момент осознав, что даже если сейчас сорвет с деревьев свою волю и разум, велев телу разворачиваться и бежать обратно, к главной аллее, – ничего не выйдет.

– Красивый… – раздался голос Лизы позади.

Майор хотел было ответить, но в момент, когда уже набрал в легкие воздуха, замер на месте.

Это был голос не Лизы.

Очень похож. Тембр, интонация, придыхание и звенящие гласные – все было ее, все принадлежало Лизе. Но что-то цеплялось за слух. Глеб остановился и прислушался.

– Красивый…

Теперь голос звучал громче, ближе. Что-то было не так, что-то не сходилось. Нет, не голос, который был уже черт знает чей, хотя точно не Лизин. У Глеба ушло полминуты на то, чтобы понять, что сломалось в механизме этого замершего леса. Запах пропал. Полностью, весь – не только смрад, который до того усиливался с каждым шагом, но и запахи травы, сырости, цветов дикого шиповника.

– Красивый! – резкий визгливый вопль раздался прямо над ухом, ледяные скользкие губы скользнули по мочке уха.

«Коснулась. Правило нарушено», – мелькнуло у Глеба в голове.

– Я не успеваю за тобой, подожди, – вновь на отдалении зазвучал голос будто бы Лизы.

Только Лиза бы так не сказала – скорее дала бы пинка для ускорения. Что-то не так, зачем пытаться его замедлить? Все уже кончено, в чем смысл этих игр?

По пути к лесопарку их группа разделилась, и все шли на небольшой дистанции. Недовольные компанией друг друга полковник и генерал, не проронившие ни слова. Краев, Гадюка, улыбающийся во весь рот, и феникс, которая с опаской глядела на рядового, будто не до конца уверенная, что это он. Хотя на самом деле сомневалась в том, что понадобится ему теперь – когда он такой. Почти такой, каким был раньше.

И Глеб с Лизой. Они разговаривали – говорила в основном Лиза, которая никак не могла понять, отчего майор так переменился. Казалось, он решился на что-то, понял свою собственную – или чью-то еще – обреченность и неумело это скрывал. Или осознал что-то. Жалко, что нельзя просто залезть к нему в голову. Найти тот кусочек мозга, в котором заключен ответ, и проглотить.

Девушка рассказывала ему то, что знала сама о призраках. «Не шуми – услышат. Не говори – обманут. Не прикасайся – утащат». Правила нерушимы, исключений нет. Призраки цепляются за любую слабость, а схватив, не отпускают. Если призрак услышал тебя – он с тобой заговорит. Если заговорит, то заберет с собой. И научит обманывать души, фениксов и других призраков. Научит избегать тех, кто их видит, и особенно яростно скрести землю вокруг остальных.

Выходит, он пропал.

– Ты совсем меня не слушаешь… – раздался шуршащий женский голос над ухом. Кожу обдало горячим дыханием.

Через мгновение жар исчез, а долгий заливистый смех зазвучал уже с противоположной стороны. Он начинался звонким, девичьим, но вскоре все больше слышался хрип, пока он не занял все пространство, отведенное этому смеху. Еще через полминуты хриплый хохот вновь поднялся на несколько октав выше и стал похож на скрип заржавевших ворот.

А Глеб стоял, глядя перед собой, и пытался не моргать. Призрак так старается привлечь его внимание – зачем? Если только…

Глаза нестерпимо резало. Он моргнул. Ничего не случилось.

Он выдохнул, сжал челюсти и сделал шаг вперед. Еще раз повторив про себя правила, которые так упорно вбивала Лиза в его память. Он нашел единственный уступ, за который мог ухватиться, чтобы не упасть в разверзнувшуюся под собой пропасть. А там, на дне, которого не видно, ждет этот смех. Звучащий юно и заманчиво, но неспособный скрыть мерзость, из которой состоят призраки. Смех гнили, вранья и горя.

– Прекратите! – вопль пронзил воздух вокруг, разбив небо вдребезги.

– Слышишь?.. – шепот Обманщицы над ухом.

Лиза истошно кричала, срываясь на хрип, просила, чтобы ее отпустили, чтобы перестали делать то, что делали. В какой-то момент ее крик оборвался, и в почти полной тишине, прерываемой глухим плачем девушки, у которой не осталось сил на крик, она еле слышно назвала его имя.

Охотник до боли в костях боролся с необходимостью развернуться и побежать на голос, рвавший его на части. Бежать со всех ног, широкими прыжками преодолевая хитросплетения корней и пирамиды камней, построенных призраками. Вырвать ее из рук, посмевших причинить боль. Выжечь этих существ. Смотреть, как с гниющих мразей шматами соскальзывают прожженные куски кожи и мышц. Слушать, как они верещат своим ночным воплем, переходящим в хлюпанье умирающей нечисти. Выдавливать им глаза, вырывать челюсти. Заставить мучиться троекратно, потому что они посмели сотворить это с Лизой.

– Ох, заметил! – звонкая радость Обманщицы так сильно ударила по его сознанию, что он чуть не потерял равновесие.

Глебу казалось, что он уже обнимал плачущую Лизу и извинялся за то, что ей пришлось испытать все это. И за то, что он так долго бежал к ней. А он все еще тут, до сих пор не сдвинулся с места, почему-то сражающийся с этим желанием. Нет, не желанием. Необходимостью.

– Тогда еще разок, – в шершавом голосе слышалась издевательская улыбка.

Крики Лизы повторились в точности, каждая секунда ее мук совпала с тем, что Глеб уже слышал. И это все еще был ее, Лизин голос, не Обманщицы. Только теперь она была вдвое ближе.

– И еще! – скрипучий смех прозвучал откуда-то сверху, а все повторилось уже прямо за его спиной.

Когда истязания девушки были завершены, и она, потеряв все силы, не способная никак реагировать на боль, почти мертвая, окровавленными губами выдавила из изорванного горла его имя, он упал на колени. Только сейчас, когда Лизу уничтожали настолько близко, что ему было достаточно вытянуть руку, чтобы выхватить ее и спасти, он услышал ее слова.

«Глеб, нельзя».

Он согнулся, упершись головой в сырую землю, утратившую запах. Нельзя останавливаться, вот что она говорила. Нельзя упустить этот шанс, другого не будет. Один шаг назад – и все зря. Кто-кто, а Лиза никогда не позволила бы ему это сделать. Даже сейчас. Нельзя.

– Странный у тебя вкус на женщин, – произнес будто бы Лизин голос.

Глеб медленно поднял голову. Первое, что он увидел, – неясная куча кровавого мяса и костей, наваленная в нескольких метрах перед ним. Он различил среди месива руку и щиколотку. Все остальное было мелко изрублено. А на руке – большое кольцо с грозовым небом.

– Теперь не такая уже красивая, а?.. – раздался шепот прямо над ухом. – Не отворачивайся, смотри.

Призраки обманывают. Это единственное, в чем он был уверен, что не могло измениться. Это не она, нет. Иллюзия, обман, попытка отвлечь его, не пустить к зеркалу.

– Жалко девочку… – шепот звучал почти ласково.

Все вокруг расплылось и превратилось в пульсирующий мрак, он мог видеть только алое от крови запястье, влажно сверкающее на замершем солнце. Он мог разглядеть каждую линию, каждую черту. Заусенец на указательном пальце, несколько мозолей, кольцо. Большой круглый диск, сантиметра три в диаметре. На нем грозовые облака и молния. Диск с рисунком крепился к витому колечку, чуть погнутому. Этот дефект появился по его вине – он сел на него еще когда девушка готовила для них суп. Она сняла кольцо перед тем, как начать чистить овощи, а майор неосторожно бухнулся на стул и испортил его. Он успел выправить украшение, пока Лиза не увидела, хотя вряд ли она этого не заметила.

Духи обманывают, но есть детали, которые они скопировать не могут.

Глеб перестал чувствовать воздух, все его существование сжалось до линии сгиба на витом колечке. Которое действительно было надето на палец Лизы.

– А, поверил… – нежное придыхание, обдавшее ухо и шею жаром.

Горло сдавил крик, который нельзя было выпускать. «Не шуми – услышат». Он смотрел на груду изрубленного мяса и костей, пытаясь проглотить вопль. Майор осел и снова согнулся, с силой ударившись головой о землю. Потом еще и еще. Раскрывал рот в беззвучном крике, вгрызаясь во влажную землю. Чувствовал, как проваливается, не может удержаться, и цеплялся за почву, греб ее, разбивая о камни пальцы. Потом поднимал голову и снова видел Лизу, которая лежала перед ним и пронзала мозг раскаленными спицами.

Глаза горели, мышцы резало острой болью, суставы сводило, но легкие не могли дышать, а сердце не могло биться. Он не хотел этого. Умереть здесь и сейчас было бы правильно. Обернуться и крикнуть, привлекая всех призраков разом. Он хотел, чтобы с ним сделали то же, что с Лизой. Удар за ударом, пытка за пыткой. Он должен испытать каждую секунду ее боли. Потому что допустил это. Охотник глубоко вдохнул и выпрямился, чтобы повернуться спиной к Лизе и лицом ко всему, что его ждало, но взгляд вновь остановился на картинке с грозой.

Нельзя.

Он встал и, не чувствуя ног, попытался сделать шаг, но лишь немного сдвинул правую ступню вперед. Сплюнул, тыльной стороной ладони смахнул прилипшую к лицу землю. И посмотрел перед собой. Воздух наполнен цветочной пыльцой и замершими звуками леса, а где-то дальше, в точке, куда стремится время, стоит зеркало. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул ничем не пахнущий воздух. А потом уверенно зашагал вперед, не опустив больше взгляда на Лизу. Охотник прекрасно знал, где она сейчас. Туда он и направился.

– Куда? – позвал голос позади. Обманщица повторяла это снова и снова, иногда ее голос звучал одновременно с двух, трех сторон. – Куда? Куда?!

Он шел, глядя вперед и не моргая. Все повторяющийся вопрос превратился в гомон, различить слова невозможно. Это походило на рой пчел, летящих прямо за ним. А потом все резко смолкло.

– Тогда я с тобой, – шепнула Обманщица ему на ухо и быстрым движением языка провела влажную дорожку от восьмого позвонка до уха.

* * *

Лиза почти сразу потеряла Глеба из виду. Шаги полковника и генерала позади вскоре тоже смолкли – то ли она вырвалась вперед, то ли они отстали. Девушка надеялась, что дело в самом лесе и зеркале, а не в том, что с охотниками что-то случилось.

Закусив губу, Лиза сосредоточенно шагала вперед, игнорируя все посторонние звуки: разноголосый шепот, вздохи за спиной, скрежет и шелест. Она старалась даже не сводить взгляда с далекой точки перед собой: своего собственного отражения в темной потертой поверхности. Зеркало было еще очень далеко, но оно тянуло к себе, не давая отвести взгляда. «Может, что-то не так с глазами?.. – пронеслось у нее в голове. – Неужели уже начали слепнуть?» Лиза никак не могла понять, почему зеркало она видела четко и ясно – не так, как видела бы обычными глазами, конечно: изображение будто сплеталось из сотен нитей и дрожало, но было прекрасно различимым и ярким. А Глеба не видела. Но он был жив – его нить еще не оборвалась, она чувствовала.

Где-то в стороне раздался женский вскрик.

– Все, уже пора, – выдохнула женщина, часто дыша.

Лиза не обернулась, лишь боковым зрением успела заметить размытую женскую фигуру с большим животом. Беременная женщина тяжело опустилась на землю, морщась и вскрикивая.

– Сейчас начнется, помоги мне.

Низкий коренастый мужчина подал ей руку, чтобы помочь передвинуться и опереться спиной о дерево.

– Зачем ты это делаешь, Марта?

– Август, я же объясняла сотню раз. Все, она идет. – Женщина вскрикнула и, уцепившись за плечо мужчины, села на корточки. – Просто держи меня.

Женщина сдавленно кричала. Лиза застыла на месте, все еще не решаясь посмотреть в ту сторону. Лишь через какое-то время, когда послышался детский крик, она опасливо повернула голову и прищурилась: фигуры были темными и размытыми, рассмотреть их не получалось.

– Марта, она же живая! – Мужчина торопливо поднял ребенка с земли. – Ты говорила, что…

– Не трогай ее, идиот, – взвизгнула женщина, попытавшись вырвать младенца из его рук, но тот отшатнулся на полшага назад, прижав ребенка к груди. – Ты не видишь, что она не такая?

– Ч-что с ней не так? – Он гладил лицо новорожденной.

Женщина попыталась встать, но потеряла равновесие и оперлась спиной о ствол, сильно закашлявшись.

– Она сосала из меня жизнь, Август.

Мужчина настороженно опустил взгляд.

– Но, Марта…

– Она убивает меня, разве не видишь?! – Снова приступ кашля, уже более сильного.

– Посмотри на нее, она не может никому причинить вреда, Марта! – Он аккуратно развернул младенца к женщине, придерживая голову. – Посмотри на нее, какая она красивая и беззащитная! О чем ты говоришь, Марта? Это же наша дочь! Мы поедем в больницу сейчас же, все будет хорошо.

– Как ты не понимаешь…

– Что не понимаю, Марта?!

– Она тянула жизнь из меня, потому что, – женщина сплюнула кровь и тяжело отдышалась, – потому что своей у нее нет.

Лиза вздрогнула.

Она помнила эти слова. Тот же голос, то же сердцебиение над ухом. Девушка нервно протерла глаза – и люди тут же исчезли.

– Это лес, – прошептала она сама себе. – Он пытается тебя задурить. Не слушай.

Первые несколько шагов она сделала с трудом – воздух казался густым как кисель. И когда он будто бы уже перестал мешать, лес пронзил истошный детский крик. Лиза замерла, зажмурившись. Она не хотела ничего видеть. И слышать тоже не хотела. Сделала несколько шагов вслепую, но крик стал громче.

– Прости меня, дитя.

Без раскаяния, без сожаления, женщина сказала это лишь для стоявшего где-то рядом мужа.

Лиза нерешительно открыла глаза и медленно повернулась на голос: женщины уже не было. Только младенец. Повешенный на петле из собственной пуповины.

– Нет! – завопила девушка, кинувшись к уже затихшему ребенку. – Нет, зачем?!

Лиза успела остановиться – еще секунда, и она бы потеряла зеркало из виду. Ребенок в стороне плавно раскачивался, ожидая, пока его съедят мелкие животные и насекомые.

– Не бойся, девочка моя, – скрипучий гнусавый голос. – Я снова заберу тебя. Иди.

Сгорбленная старуха, ковыляя, вышла из-за спины Лизы и неторопливо направилась в ту сторону. Девушка стерла слезы, решительно кивнув, снова повернулась к зеркалу. Она заметила боковым зрением, как старуха сняла ребенка и, завернув в один из слоев своих одежд, обернулась к Лизе:

– Тесто есть, дрова тоже. Печь-то я затоплю, – почти ласково сказала она. – А ты торопись.

– Да, бабушка, – неуверенно кивнула девушка. – Я иду.

Больше Лиза не останавливалась, шаг за шагом приближаясь к собственному отражению в зеркале, спрятанном в лесу.

* * *

Зеркало появилось будто из ниоткуда. Глеб мог поклясться, что секунду назад его тут не было. Но сейчас перед ним висело в воздухе большое – в половину роста – овальное зеркало в резной оправе. Охотник опасливо нагнулся и посмотрел на землю под зеркалом, ища подставку, но ничего подобного не увидел. Он чуть было не обернулся, чтобы крикнуть остальным, что добрался до места, но вовремя одернул себя: оборачиваться до сих пор нельзя. Надо ждать.

– Нашел, надо же, – тот же голос над ухом.

Глеб промолчал, не шевельнувшись. Он не нарушал правил, призрак не должен ничего ему сделать.

Теплый влажный язык скользнул по мочке уха, оставив после себя холодок, будто опровергая его мысли.

– Не будь таким холодным…

Голос поменялся? Кажется, поменялся. Едва заметно, но что-то изменилось, стало более знакомым.

– Признайся: ты же всегда этого хотел, ну?

Сердце пропустило удар. Голос все еще не тот самый, но теперь охотник четко осознал, чьи нотки в нем начали проявляться.

– Марина?.. – прошептал он.

Кто-то прижался к его спине, руки обвились вокруг торса. Глеб опустил взгляд: никого, никаких рук. Только ощущения. Тепло кожи, дыхание на шее, ногти несильно царапают кожу от груди до пупка.

– Привет, напарничек, – захихикал голос. – Узнал наконец-то. Уж сколько я тебя звала, сколько звала…

– Мы пришли, чтобы тебя вызволить, – неуверенно выдохнул Глеб.

– Правда, что ли? Не очень-то вы торопились.

– Марина, я не… – У него перехватило дыхание, когда она прикусила кожу на его шее. – Нам нужно дождаться остальных, они скоро придут.

– М-м-м… Придут ли? – По ее дыханию он понял, что девушка улыбнулась перед тем, как провести языком над его лопаткой.

– Что ты делаешь? – процедил он.

– Приветствую давнего друга, – ухмыльнулась она. – Сколько раз ты фантазировал о таких приветствиях, а?

– Прекрати.

– Знаешь, – она мечтательно вздохнула, – с той стороны открывается отличный вид и на вас, и на ваши мысли. Так что…

– Я попросил перестать.

– Но Глеб… – захихикала она. – Я умерла, поздно просить меня о чем-то.

– Мне жа…

– А знаешь, как я умерла? – продолжила она, с силой сжимая руки на его животе. – Смотри!

Она с неожиданной силой толкнула его к зеркалу, и, когда холодная поверхность коснулась лба охотника, он увидел коридор Форта, руку из вентиляции, которая схватила Марину, убила и втащила за собой.

– Вот как все было, – хихикала она. – А вы бегали и меня живую искали, ха-ха-ха!

– Отпусти.

– Ох, ну уж нет, я ведь только-только до тебя дотянулась!

В нос ударил запах гнили. Охотник снова опустил взгляд и в этот раз увидел руки: осколки костей прорвали кожу и были похожи на разбитые стекла. Кровь высохла, пальцы вывернуты из суставов.

– Марина, отпусти меня, – еще раз спокойно попросил Глеб. – Мы вернем тебя оттуда. И никто больше тебя не тронет, я обещаю.

– Правда? Прямо обещаешь? – ухмыльнулась она.

– Мы закроем проход между отражениями. – Он поднял голову, чтобы не смотреть на изломанные руки напарницы.

– Откуда вы знаете способ? – вдруг серьезно спросила она.

И будто… настороженно?

– Просто отпусти меня, нужно дождаться Васю с Лизой, и тогда…

– О-о-о! – воодушевленно воскликнула девушка. – И Вася идет меня вызволять?

– Конечно, Ма…

– Ну, тогда надо подготовиться.

Она наконец выпустила охотника из объятий. Тот растерянно смотрел по сторонам, пока не услышал тихий стук прямо перед собой: девушка стояла по ту сторону зеркала без единой раны и улыбалась. Почти такая же, как несколько дней назад и всегда: добрая, игривая, улыбчивая. Только через пару секунд ее глаза побелели, как у трупа. Охотник хотел что-то сказать, но в этот момент из-за зеркала послышался шорох. Глеб машинально шагнул назад, как раз вовремя: первая гнилая черно-коричневая рука появилась совсем близко с ним и сжала костлявые пальцы на раме зеркала. За ней еще одна – сверху. И еще. Одна за другой, двенадцать гниющих длинных рук вылезали со всех сторон зеркала и то хватали резную раму, то шарили в воздухе в поиске чего-то или кого-то.

– Ох, как время летит, – улыбнулась Соколова. – Уже почти пять.

– Что происходит, Марина?! – Охотник ошарашенно смотрел то на руки, то на девушку. – Объясни мне!

– Это всегда было твоей проблемой, Глеб, – поморщилась она. – Ты слишком шумный.

Позади послышались быстрые шаги и крик.

– Глеб, отойди оттуда! – вопила Лиза на бегу.

– Живая… – выдохнул он, не веря своим ушам.

Нет, его столько раз обманули за последний час, или сколько он шел сюда? Нужно увидеть ее, убедиться, что она действительно жива. Неужели она, Лиза – его Лиза – в самом деле все еще здесь?

И он обернулся.

Раскрасневшаяся, она бежала между деревьев, повторяя одно и то же: «Уходи оттуда!»

Плевать. Он не слышал и не понимал. Зачем ему куда-то идти? Лиза жива, Марина тут. Ее нужно спасти. И он обязательно спасет. Особенно теперь, когда Лиза в нескольких секундах бега от него. Живая, настоящая, прикоснуться бы к ней, чтобы окончательно убедиться…

Девушка мчалась, перепрыгивая высокие корни и цепляясь за острые сучки, царапая плечи в кровь, и орала, чтобы Глеб отошел от зеркала. Лиза видела, как он едва заметно качнулся, когда тонкая изломанная рука прошла через его живот. Майор не сводил глаз с Лизы и не стал смотреть вниз: на окровавленную ладонь, торчавшую из-под его ребер. С отвратительным хлюпающим звуком рука прошла в обратном направлении, задержавшись на несколько секунд в животе охотника. Блаженно улыбаясь, Марина растопырила пальцы и прокрутила кистью то в одну, то в другую сторону. И лишь потом выдернула руку, с наслаждением глядя, как напарник рухнул лицом в лужу собственной крови. На его спине зияла рваная рана.

Лиза на бегу рухнула на землю, тут же схватив Глеба за плечи и перевернув лицом вверх.

– С-сейчас придет Катя, она… – Девушка громко всхлипнула. – Она тебя вылечит. Потерпи, надо совсем немного потерпеть!

Руки, державшие зеркало, снова зашевелились. Они резко, рвано разминали пальцы, хрустя суставами. Иссохшая кожа трещала, когти царапали потемневшую поверхность зеркала. Одна из рук вытянулась и сомкнула пальцы на лодыжке Глеба.

– Не смей! – завопила Лиза не своим голосом. – Не трогай его!

Рука медленно начала подтягивать охотника к зеркалу. Лиза рванулась к ней, пытаясь ослабить хватку, но как ни пыталась, ничего не выходило. Вторая рука схватила Глеба за штанину и потащила к себе. Девушка металась от одной руки к другой, пытаясь то разжать пальцы, то разорвать ткань джинсов, но тело охотника неминуемо приближалось к зеркалу. Еще одна рука, державшая раму зеркала снизу, резко рванула вперед и ухватилась за пояс мужчины. Другая вцепилась в рану на животе, последняя сомкнула длинные пальцы вокруг шеи.

Лиза тянула охотника к себе, колотила проклятое зеркало, выхватила пистолет из кобуры майора и несколько раз выстрелила и по зеркальной поверхности, и по рукам – все без результата; пули рикошетили в деревья, а руки подняли охотника и прижали его спиной к стеклу. Одна из верхних рук схватила Лизу за шиворот и отшвырнула на несколько метров назад. Девушка ударилась спиной о сосновый ствол и рухнула лицом вниз.

– Спасибо, ребята, – ласково поблагодарила Марина, обняв мужчину со спины. – И тебе спасибо, напарничек.

Она поцеловала его в еще теплую щеку и, ухмыльнувшись, одним рывком втянула охотника внутрь.

Лиза вскочила и метнулась к зеркалу, но, когда добежала, лишь врезалась в гладкую ледяную поверхность.

– Верни его, сука! – Она беспомощно колотила зеркало.

– Ох, девочка, – снисходительно улыбнулась Марина. – А зачем он тебе? Ты ведь знаешь, что через это зеркало пройти могут только мертвые?

– Он не… – растерянно мямлила Лиза. – Нет, он не… Я же чувствую. Верни его! – Она снова попыталась ударить зеркало, но одна из рук вновь отшвырнула ее.

В этот раз выше и дальше. Рухнув на землю, девушка взвыла и перевернулась на спину, прижимая к груди сломанную руку. Кость пропорола кожу.

– Ой, он не умер, ой, – передразнила ее Марина. – Кончай кудахтать.

– И что, теперь ты вернешься? – процедила Лиза сквозь зубы.

– Если Васю не пожрали и он принесет мне ключ, то да. – Девушка подмигнула. – И начнется совсем другая история.

Лиза сдавленно засмеялась:

– Ты же не думаешь, что он вытащит тебя после…

– После вот этого? – Она насмешливо выставила руку вперед и крутанула запястье. – А как он узнает? – Марина широко улыбнулась и склонила голову набок. – Может, ты ему расскажешь?

Лиза напряглась, чувствуя подвох.

– Расскажи, – ухмыльнулась охотница. – Давай! А я расскажу, кто ты. Только вот у меня есть доказательства, а у тебя… Что там у тебя есть? Сиськи только. Угадай, кому он поверит? Нет, лучше так… Угадай, кого он казнит за смерть лучшего друга?

– Врешь…

– А ты проверь. – Она игриво подмигнула. – Ой, все, тшшш!

Марина подняла брови и с силой начала бить по стеклу изнутри, глядя в темнеющий лес. Тяжелый армейский ботинок смял траву возле уха Лизы. Она не повернулась, но почувствовала, как быстрые шаги миновали ее, едва не наступив, а через секунду – все повторилось, мимо прошел второй человек. Ее не заметили.

И плевать.

Она перекатилась на живот и уткнулась лицом в сухую землю, пытаясь не закричать. Марина права. Если все раскрыть – Василий поверит Соколовой, а не Лизе. Даже если он решит проверить ее слова – а он, скорее всего, так и сделает, – что, если у Марины и правда есть доказательства? Казалось бы, что могло у нее быть – единственная зацепка была у Глеба, только он был в землянке и видел бабушку, а теперь он…

Лиза вгрызлась в землю, чтобы сдержать вопль. Он был у нее перед глазами: растерянный и непонимающий, не желающий смотреть вниз, чтобы не видеть руку напарницы – руку друга, – торчащую из его собственного живота.

«Я же говорила, что нельзя оборачиваться! – кричала она про себя. – Глеб, как ты мог так сглупить! Нельзя оборачиваться…»

Найденова наконец почувствовала это – та тонкая струна, колебание которой она слышала, порвалась.

Он мертв.

– Лиза! – Полковник рывком поднял ее и помог сесть. – Что тут случилось?

– Глеб… – выдавила девушка, – его…

– Затащило в зеркало, Марина сказала уже. Мы сможем его вернуть? – Он торопливо снял свой ремень и пережал им руку девушки выше локтя. – Их обоих? Так, не двигай рукой. Мы нашли зеркало, что сейчас делать?

– Я… Я не знаю. – Она судорожно соображала. – Теперь… Нет, у нас не получится, – вдруг поняла она. – Никого из них не вызволить.

– Что? Лиза, подожди, о чем ты?

– Я ошиблась. – Она поджала губы. – У нас ничего не выйдет. Мы сможем снять проклятия, – она запнулась, – наверное, сможем. И все…

«Нельзя ее выпускать, – стучало у Лизы в голове. – Ни в коем случае. Она должна остаться мертвой».

– Неправда, – взвизгнула Марина, шибанув стекло. – Вы принесли ключ!

– Как думаешь, – Найденова сморщилась, когда Василий поправил ее руку, – кто из нас лучше разбирается в магических делишках: я или она? Мы не сможем никого оттуда достать.

На лице полковника скользнуло сомнение.

– Что за ключ, Марина? – спросил он, глядя на Лизу.

– Ключ от ворот! И пустой голем, – торопливо ответила лейтенант, прижимаясь к стеклу. – Войдет он, а выйду я!

– Она права? – прошептал Вася.

– Т-ты не понимаешь… – Взгляд Лизы метался по сторонам.

– Объясни, – он говорил совсем тихо, так, чтобы только она слышала. – Кто тебя ранил?

– Руки, – процедила девушка.

– Которые затащили Глеба?

Она кивнула, скривившись от попытки сдержать крик и слезы.

– Он… – полковник на мгновение запнулся, – был жив в этот момент?

Лиза подняла глаза на Василия – и он тут же отвернулся. Его дыхание сбилось, желваки ходили ходуном.

Генерал стоял вплотную к зеркалу и заинтересованно оглядывал замершие и будто ссохшиеся руки.

– Как это работает? – протянул он и поскреб ногтем одну из них.

От той тут же отвалился небольшой фрагмент сухой кожи. Марсель невозмутимо подобрал его, завернул в платок и убрал в карман брюк.

– Генерал Марсель, сэр! – взволнованно тараторила Марина. – Нужно просто открыть ворота, и тогда я смогу выйти!

– Я не уверен, что это целесообразно, девочка моя, – ласково ответил генерал. – Как мы можем быть уверены, что выйдешь только ты?

– Голем же один!

– Верно, – кивнул он. – И ключ откроет дверь.

– Да-да!

– А кто ее закроет?

Девушка ошарашенно замерла. Она торопливо перебрала в уме все, что знала, слышала и видела. Ритуал выхода прост, как пареная репа, – схватил ключ и беги. Надо… Надо что-то придумать, надо убедить, соврать. Только выбраться отсюда.

– Зеркало так не работает, – начала она.

– Зеркало – это дверь, – перебил ее Марсель, – дверь к мертвым. А двери работают именно так. – Он кивнул сыну. – Ну, что говорит барышня?

Василий молча помотал головой из стороны в сторону.

– За годы своей жизни я узнал одну очень важную деталь насчет этой стороны вселенной, – вздохнул Марсель. – Это ее буквальность. Если по примете нельзя оборачиваться – это не в переносном смысле, а очень точные и четкие указания. Если ведьма назвала зеркало «дверью мертвых» – это действительно дверь. – Он многозначительно посмотрел на Марину. – И она будет работать точно так же, как и любая другая самая обычная дверь. А если среди рук, держащих дверь к мертвым, ты видишь знакомую… Лиза, проклятья у тебя?

Девушка здоровой рукой достала из кармана сложенный в несколько раз носовой платок.

– Прекрасно. – Генерал забрал его, раскрыл и задумался, глядя на три одинаковые булавки. – А вот эта моя, – он выудил из шва на плече точно такую же булавку.

– Скажи мне, сын, не кажется ли тебе одна из этих рук знакомой?

– Они все… будто мумии, – нахмурился полковник.

– Присмотрись внимательней, – улыбнулся генерал. – Я свою нашел.

Он потянулся к одной из рук, державших раму снизу. Кисть была чуть меньше, чем у остальных. Заусенцы, следы синих чернил от ручки. Полковник отшатнулся, поняв, что рука принадлежала мальчику-подростку. Кому-то настоящему.

– Здравствуй, боец, – горько улыбнулся Марсель. – Мне жаль, что ты все еще не обрел покой…

Рука шевельнулась. Пальцы медленно разжались, и кисть развернулась ладонью вверх. Генерал положил на нее булавку, и через секунду рука резко сжала кулак. На землю капнула всего одна капля крови. Как только она впиталась в почву, генерал облегченно расправил плечи.

– Ну вот, – кивнул он. – Приглядись внимательней, сын. Сначала избавься от проклятия и помоги девочке сделать то же самое, а потом подумаем, как выпустить лейтенанта Соколову и закрыть за ней проход.

Марсель протянул ему развернутый платок.

– Какая моя?

– Ты возьмешь именно ту, которая нужна. Вперед.

Полковник не глядя взял первую, какая попалась, и внимательно оглядел руки одну за другой. Он старался не слышать, как Марина его подгоняла, просила поторопиться и выпустить ее из этого ужасного места. Она рассказала, что случилось, хотела даже показать, но он не смотрел. Она звала – он не отвечал. Просила взглянуть на нее хотя бы раз – не поворачивался.

И наконец одна из рук показалась ему знакомой. Действительно: длинный прямой шрам от локтя до середины руки – он видел этот шрам очень и очень много раз. Вася мог бы увидеть его и прямо сейчас – стоило лишь перевести взгляд на зеркало и посмотреть на правую руку охотницы.

– Это ты, – хрипло прошептал он, протянув булавку.

Рука не шевелилась очень долго. На долю секунды Василий допустил мысль, что ошибся, но пальцы все же пришли в движение. Будто нехотя рука взяла булавку и сжала кулак.

– Помоги девочке, – напомнил генерал.

Вася не почувствовал никакого облегчения – стало только хуже. В горле стоял ком, разум не давал взглянуть на зеркало: он не хотел видеть этого лица.

– Марина, кто ты сейчас? – вдруг спросил он, помогая Лизе встать. – Неупокоенная душа? Призрак?

Охотница задумалась:

– Я – это я, – наконец, ответила она. – Ничего не изменилось.

– Призраки обманывают, – еле слышно прошептала Лиза.

Она едва могла стоять на ногах, и Василий обхватил ее за талию, приподнял и донес до зеркала. Ему показалось, что она совершенно ничего не весила.

– Да, – кивнул он.

Удивительно: кажется, он верит ей, а не охотнице. Василий будто осознавал и чувствовал больше, чем остальные. Девушка опасливо вгляделась в его лицо: нет, он действительно все понял. И поверил, ей не пришлось ничего доказывать.

Генерал протянул ей булавку.

– Это Глеба или Юры.

– Теперь твоя, – твердо сказал Марсель. – Бери.

Лиза растеряно послушалась. Она знала, какую руку искать. Тонкая, с небольшим шрамом на указательном пальце и пятью родинками возле локтя. Ее собственная рука держала зеркало сверху и была выше всех над землей. Она сама рванула навстречу Лизе, стоило той просто посмотреть на нее. Рука забрала булавку, сжала кулак, но крови не было.

– Что-то не так, – насторожился Марсель.

Пальцы медленно, один за другим, разжались. На темной натянутой ладони лежала сломанная пополам булавка.

– Мое не снимается, – нервно улыбнулась Лиза.

– Как это не снимается? – перебил ее Вася. – Почему?

– Кто знает. – Она пожала здоровым плечом и снова неумело улыбнулась. По щекам текли слезы.

Марина хлопнула ладонями по стеклу:

– Время заканчивается, выпустите меня отсюда!

Позади раздались торопливые шаги.

– Давайте скорее сюда! – крикнул полковник, не оборачиваясь.

Он узнал голоса Кати и Гадюки. Второй оживленно что-то рассказывал и казался взволнованным и счастливым, а девушка-феникс то охала и ахала, то смеялась вместе с ним.

– Ох, Лиза! – воскликнула она, подбежав. – Сейчас я помогу.

– Ты справишься? – настороженно спросил полковник: девушка по-прежнему выглядела истощенной.

– С рукой-то справлюсь, да.

Полковник осторожно опустил Лизу на землю, и феникс принялась шептать той что-то на ухо. Когда кость двинулась и медленно начала вставать на место, Лиза выгнулась и взвыла от боли, но вскоре обмякла в руках феникса и затихла.

– Все хорошо, – успокоила феникс в ответ на тревожный взгляд полковника.

Гадюка стоял в нескольких метрах перед зеркалом и, не моргая, смотрел на Марину. Улыбка не покидала его лица.

– Как интересно… – протянул он. – И чего же вы ее не выпускаете?

Генерал открыл рот, чтобы ответить, но застыл на месте. Он встречал этого мужчину. Очень давно. Когда они виделись в прошлый раз, у него не было этих странных зубов, но то точно был он.

– Что такое, генерал, сэр? – Гадюка резко переметнул взгляд на Марселя, не сменив позы. – Что-то вспомнили, ваше благородие?

Генерал вздрогнул. Он не просто видел этого мужчину. Он охотился на него.

И поймал.

– Нет, ничего.

– Уверены, генерал, сэр? – Гадюка улыбнулся еще шире, блеснув зубами-иглами.

– Да.

– Ох, как нехорошо врать, Николай Феликсович… – Он хищно щелкнул зубами.

– Не сейчас! – рявкнул Василий.

– Да-да, вы правы, товарищ полковник. – Гадюка медленно перевел взгляд на Васю, все также не меняя позы. – Не время для загадок. Время для веселья.

Он резко подпрыгнул высоко в воздух и опустился прямо перед носилками, лежавшими там же, где их оставили – в паре метров от зеркала. Мужчина размял плечи и, подмигнув несшимся к нему охотникам, подхватил носилки и швырнул их в сторону зеркала.

Глиняное тело разлетелось, покрыв тонким слоем порошка траву, шершавые сосновые стволы, зеркало и руки. Зеркальная поверхность полностью скрылась под бурой пудрой. Раздался громкий хлопок, заставивший всех на секунду присесть, зажав уши руками. Весь глиняный порошок взлетел в воздух, затем последовал глухой удар и звон. Когда пыль снова стала оседать, а охотники, откашливаясь и размахивая руками, смогли осмотреться, Гадюки уже не было.

– Плевать на него, – бросил Марсель. – Где зеркало?

Вася в ужасе обернулся – вокруг были только деревья. Он, все еще кашляя, побежал туда, где руки держали резную раму, пока не замер, услышав под ногами хруст разбитого стекла.

Полковник медленно опустил взгляд: он стоял в центре сломанной рамы.

– Его больше нет, – крикнул он отцу.

В двух шагах от него на земле среди осколков лежала женская фигура. Он узнал глубокий изгиб бедер, острые плечи. Ветер сдул часть порошка с малиновых локонов.

– А Соколова?

– Она здесь. Дышит.

– Вася… – осторожно позвал тоненький голосок.

Полковник не сразу понял, что его зовут. Опомнившись, он подбежал к фениксу и помог ей отряхнуть пыль с лица.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась Катя, когда наконец смогла открыть глаза. – Вася… – Она нерешительно поджала губы. – Гадюка ушел, и я тоже хочу уйти.

Феникс перестала гладить Лизину руку, та уже почти зажила.

– Куда? – хрипло спросил полковник.

У него кружилась голова, земля уходила из-под ног. Было бы легче сейчас выстрелить себе в рот, чем собрать разрушившийся в щепки мир обратно. Впрочем, первое всегда легче.

– Вон! – воскликнула феникс, указав в небо.

Вася задрал голову и посмотрел вверх. Начавшую тускнеть высь прорвала черная полоса. Она стремительно разрасталась, закрывая небо непроницаемым куполом. В центре висела огромная фигура. Существо расправило гигантские плечи, сверкнули янтарные глаза.

– Он наконец-то вспомнил. – Феникс счастливо улыбалась. – Все вспомнил.

Эпилог

Лиза сидела на деревянной скамье, упершись лбом в прохладную поверхность стола. Свисающие руки доставали до пола, и она методично царапала голую землю.

– Как его вернуть, бабушка?

– Ты не хочешь этого делать.

– Хочу.

Старуха суетилась возле печи, гремя горшочками.

– Не трать себя на минутные цели, ребенок.

– Бабушка, – Лиза подняла голову, – мне очень надо его вернуть.

Ее лицо опухло, глаза от лопнувших сосудов полностью окрасились в красный, зрачок слепо белел в тусклом свете лучинок. Лиза говорила с трудом, горло было сорвано и изодрано. Она часами рыла землю и рыдала в сырую почву, даже когда ногти вырывались и кожа лохмотьями сходила с пальцев. И теперь сил не осталось.

– Дождись братьев, – ворчливо ответила старуха. – Что они скажут. И про родителей им расскажи. Как их звать, говоришь? Марта и…

– Август. Неважно. Братья не знают, как его вернуть, – шептала Лиза, – а ты знаешь.

– Ешь, – приказала старуха, поставив перед ней глубокую алюминиевую миску. – И поторапливайся, слепая уже.

Лиза невидящими глазами уставилась перед собой. Совсем ослепшая, она на ощупь нашла миску, а в ней – кусок какого-то мяса. Схватив его обеими руками, девушка с упоением впилась в плоть, оторвала от сваренной человеческой ступни крупный кусок и принялась его пережевывать.

Скрипнула дверь, в землянку вошли две фигуры: широкоплечий мужчина с растрепанными рыжими волосами и высокий тощий юноша. Две пары фиолетовых глаз блеснули в слабом свете лучинок.

– Наконец-то, – рявкнула старуха, поставив на стол еще две жестяные миски.

Благодарности

Спасибо моему мужу, Павлу Гращенко, за веру в меня в периоды взлетов, падений и штиля.

Спасибо моим родителям за то, что с готовностью поддерживали мое творчество, несмотря на то что им слишком страшно читать его плоды.

Спасибо Кате Крыловой за фандомные битвы, ГРАФА, пряжку об стол и наше совместное творчество, ведь именно тогда все и началось.

Спасибо Катерине Ло, которая загорелась когда-то «Фениксами» и продолжает поддерживать меня, даже когда мы в разлуке морально или физически.

Спасибо моему редактору, Павле Стрепет, за то, что увидела потенциал в «Фениксах» и проделала колоссальную работу для того, чтобы эта книга появилась в книжных магазинах.

И спасибо моим читателям: тем, кто уже прочитал, тем, кто читает сейчас, и тем, кто прочитает в будущем. Ведь в конечном итоге все ради вас.

Примечания

1

Иди сюда, сучонок, сейчас я тебе пиздюлей дам (фр.)

2

«Как луна,

ты изменчива,

вечно прибывающая,

вечно убывающая;

ненавистная жизнь

сначала угнетает,

а потом успокаивает,

играя с ясностью ума» – средневековое стихотворение O Fortuna из сборника Carmina Burana.

3

Судьба чудовищна (лат.)

4

Что за хуйня тут происходит?! (лат.)

5

Вагантское стихотворение «O Fortuna», написанное в начале XIII века.

6

Отъебись (фр.)

Content

Анна Гращенко
Первый Феникс

Примечания