Макаров Александр Владимирович

Орден Черного копателя

Предисловие.

Они ещё встречаются. Редко, крайне редко, гораздо реже чем то, что они ищут. Я не имею в виду хитрых деляг или просто сумасшедших. Этих полно. Но нет им удачи. Удача капризная девушка и тот час воротит свой носик от тех, у кого в глазах видны огоньки безумия либо сияют значки долларов. Кто же эти люди о которых эта книга? Откуда у них свирепое упорство и интуиция, подсказывающая путь к бесценным находкам? Понимают ли они, что ходят по краю и в любой момент, точку в их пути поставит тюрьма или пуля конкурента?

***

Введение.

Эта книга родилась как результат моего длительного общения с искателями сокровищ, подпольными коллекционерами древностей, продавцами антиквариата и другими таинственными лицами, занимающимися полузаконными или совсем беззаконными видами деятельности.

Это очень разношерстная и опасная компания. К себе они не подпускают, а излишнее любопытство может стоить вам жизни.

Когда я писал книгу – меня больше интересовал не бизнес черных копателей и компрометирующие находки, а характер людей. Что их заставило заняться такой деятельностью? Нужда, авантюризм или тяга к наживе? Хотелось узнать их маленькие и большие секреты, позволяющие не только выжить в непростых ситуациях, но и найти что-то ценное. Все то, чем с посторонними кладоискатели никогда не делятся.

Проблема незаконных поисков кладов не простая, давняя и довольно запутанная. Поделюсь мнением, о том, как надо бороться с незаконной археологией, знающего человека:

"Выход из этой ситуации (о незаконных раскопках) вижу в том, чтобы изменить законодательную базу. К примеру, в Великобритании «черная» археология легализована. Там работает огромное количество искателей древностей, которые отыскивают множество ценных с научной и материальной точки зрения вещей. Все, что находят, имеют право оставить себе. Однако есть одно условие: они обязательно должны показать находку ученым, чтобы те ее задокументировали. Потому что, собственно говоря, ученому найденная вещь не нужна – больше важна та информация, которую она несет. Такая практика была бы очень хорошей и у нас. Потому что сегодня «черные» археологи работают достаточно активно, и, к сожалению, мы можем никогда и не узнать, какие древности они раздобыли в нашей земле"

Археолог Игорь Прохненко

Черная метка.

У меня все началось с детства.

Впервые я понял, что в земле может храниться что-то ценное, когда мне было шесть лет. Жили мы тогда в Бурятии, недалеко от города Улан-Удэ. Это был маленький поселок, в котором был учебный ракетный полигон. Мой отец учился на курсах отражать ракетно-ядерные удары условного противника. Он был офицером Советской Армии. И его отправили на учебу в такую даль. Ехали мы тогда из Москвы десять дней на поезде. Очень утомительно. Единственное, что скрашивало мою поездку, это то, что я влюбился в девочку из дальнего купе. Любовь была чисто платонической – с девочкой я даже не решился заговорить. Лишь издали наблюдал я за предметом моих воздыханий, много времени проводя в коридоре, и мешая передвижению подвыпивших пассажиров.

– Ты изменил своей мечте, – поддел меня отец, заметив мой интерес.

– Почему изменил?

– Когда мы тебе читали "Буратино", ты сказал, что полюбишь лишь девочку с голубыми волосами.

В ответ я лишь недовольно хмыкнул и долго дулся на отца. В те далекие годы я и подумать не мог, что будет время, когда девушек с голубыми, красными, фиолетовыми волосами можно будет встретить на улице, чуть ли не каждый день.

Я очень надеялся, что девочка с ее родителями тоже едут, куда и мы. Но нет, мы сошли, а девочка поехала дальше.

В секретном поселке мы пару дней жили в казарме вместе с солдатами, а потом отцу удалось снять комнатку в частном доме. Зимой там были злющие морозы. К утру чай, оставленный на столе, покрывался ледяной корочкой. От внешнего мира этот частный домик отделял огромный забор. Комната в домике была всего одна, и ее сдавали нам. Хозяйка жила на кухне, там же был и курятник. Возле домика было два двора. Огромный передний двор с огородами и маленький задний дворик, где мне, когда потеплело, разрешалось гулять. На заднем дворике была великолепная свалка. Копаясь там, я нашел два десятка стреляных гильз и пуль. Пули и гильзы были самые разные. Непонятно было, действительно ли там – на заднем дворике, велись интенсивные бои? Да еще почему-то с использованием разного типа оружия. Я обратился с вопросом к отцу.

– Смотри, у многих пуль внутри нет свинца, – сказал отец.

– И что это значит?

– Это значит, что кто-то уже находил эти пули и извлек оттуда свинец.

– Кто находил?

– Например, сын нашей хозяйки или ее муж.

– А у нее есть сын и муж?

– Да, сын служит в армии, а муж был, но умер.

– А зачем они свинец выливали из пуль?

– Я не знаю, но, наверное, делали из свинца грузила для ловли рыбы.

– А эти пули и гильзы от пистолета или от ружья? – не унимался я.

– Есть от пистолета, скорее всего от Нагана, есть и винтовочные пули, а вот эта большая от пулемета.

В результате этого маленького детективного расследования я узнал, много интересного о пулях, гильзах и стрелковом оружии. У меня получилась целая коллекция, с которой я очень любил играть. Это был мой маленький музей.

Позже в куче металлолома на заднем дворе я нашел минометную мину.

Советы бывалых. Миномётная мина из-за наличия двух зарядов: вышибного и боевого, периодически калечит и убивает поисковиков, вздумавших бросить её в костёр.

Эта находка повергла в ужас мою маму.

– Она давным-давно разряжена, взрывателя нет, и даже тол из неё вылили, – успокоил маму отец, осмотрев мою находку.

Но напуганная мама, запретила мне продолжать поиски на заднем дворе. С тех пор я гулял только перед домом. А там не было ничего интересного. Большую часть переднего двора занимал огород – там все было копано-перекопано и ничего не попадалось интересного для моего домашнего музея.

К тому времени я уже что-то прочел в детском журнале о таинственных островах, пиратах и зарытых ими кладах. Может быть, прочел еще не сам, а прочла мне мама, но это не так важно. Главное, я понял, что в земле, если как следует покопаться, можно найти что-то путное.

На мои попытки обзавестись лопаткой и начать где-то копать родители отреагировали скептически.

– Хочу стать юным натуралистом, – заявил я.

– Странно, никогда не наблюдала у тебя интереса к живой природе, – удивилась мама, – но если хочешь, то можешь наблюдать за растениями и жучками во дворе.

– Я хочу сам посадить и вырастить что-то.

– Что именно? Какое растение?

– Буду садить картошку, – гордо заявил я.

– Картошку, так картошку, – вздохнула мама.

И мы отправились в магазин покупать мне детскую лопатку.

С тех пор я получил возможность беспрепятственно копать ямки в тех местах, где неугомонная хозяйка ничего не посадила. Так я в результате долгих стараний откопал множество ржавых гвоздей, крышек от бутылок и старую металлическую пуговицу. Гордость моей коллекции составили никелевые двадцать копеек 1932 года. Так как все найденное я присвоил себе для пополнения домашнего музея, то выходит, что именно тогда я и приобщился к тайному ордену черных копателей.

Я тогда не знал, что раскапываю так называемый "культурный слой".

Справка: Культурный слой – слой земли на месте поселения человека, сохраняющий следы деятельности людей. В зависимости от продолжительности жизни людей в поселении и их деятельности, толщина слоя изменяется в пределах от нескольких сантиметров до 30-35 метров. С целью изучения следов деятельности человека и восстановления по этим следам истории поселения, археологи проводят раскопки.

Картошку я тоже посадил, но, к сожалению, она не дала клубней. Видимо поэтому кладоискательство мне стало ближе, растениеводства. Это был знак. Своеобразная "черная метка", которая будет сопровождать меня всю жизнь.

***

Первый клад.

Вскоре мы переехали на Север, где отец служил на так называемой "точке". Точка – это малюсенькое поселение, где кроме воинской части ничего нет. Несколько ракет нацеленных в зенит, вращающийся непрерывно локатор и вокруг лес, болота и комары. Зимой там хоть и холодно, но красиво. Летом же совсем нет спасу от комаров и мошек.

Совет бывалых. Если вы ведете поиск в лесу, то возьмите анти москитную сетку. Активно комары досаждают в конце июня – начале июля по вечерам. Во многих северных районах в конце августа появляется мошка, что намного хуже, чем комары.

Летом мы уезжали в Одессу. Город, где я родился и где жил мой дедушка. Даже в начале шестидесятых годов в Одессе кое-где встречались разрушенные в войну здания. И хотя мне категорически было запрещено посещать подобные реликвии, но разве может усидеть дома восьмилетний пацан, когда соседские мальчишки приносят из развалин гильзы, ржавые каски, автоматный рожок, а то и штык-нож. Конечно, вместо находки была вероятность нарваться на неразорвавшийся снаряд или мину, но бог миловал. Я был помладше товарищей и почти ничего не находил, но однажды мне повезло. В щели между досками я нашёл потемневшую от времени монету. Находку свою я понёс показать деду. Дед, полковник в отставке, некоторое время разглядывал монету, а потом, к моему удивлению швырнул её на землю.

–Это немецкие деньги, – сказал он со злостью, отвернулся и ушёл домой.

В мои восемь лет слова деда мало что мне объяснили, но пропасть, с таким трудом найденному сокровищу, я дать не мог. Разыскав на земле монету, я вечером тайком разглядывал через увеличительное стекло орла, держащего в лапах свастику и непривычные готические надписи.

Так впервые я узнал, что деньги бывают разные. Каждая страна выпускает свои деньги. Деньги – они как люди – ссорятся, воюют, старятся, а со временем и умирают. Так я представлял денежное отношение в детстве, и во многом был прав.

Потом эта почерневшая цинковая монетка долгое время использовалась для игры в войну, для изготовления "настоящих" немецких документов. Если, положив её под листик бумаги, потереть бумагу обратной стороной простого карандаша, действительно получался оттиск похожий на печать. Для опытного коллекционера эти цинковые десять пфеннигов – ерунда, стоящая несколько копеек, для меня же в детстве это был ценный артефакт приобщающий меня к военной истории.

Потом мы переехали в другой город. Город этот был особый. Помнится только, когда мы подъезжали к нему, отец позвал меня в тамбур.

– Если будут спрашивать, откуда мы приехали, не говори.

– А кто будет спрашивать?

– Ну… люди всякие, – отец явно темнил.

– Одноклассники?

– Да, и одноклассники в том числе.

– Значит, одноклассникам нельзя говорить, где мы жили раньше?

– Не говори.

– Они меня спросят, откуда мы приехали, и им надо сказать, что не знаю?

– Нет. Так тоже плохо будет. Ты скажи лучше, что приехали мы издалека, с Севера.

– Ага. Я буду говорить, что мы с Севера.

– Только не говори названия городов или поселков. Очень тебя прошу.

– Хорошо. А город, куда мы едем, старый?

– В общем-то, не новый.

– Это хорошо.

– А почему ты об этом спросил?

– Если город старый, то там точно есть клады.

– Возможно… возможно, кроме всего прочего, там есть и клады – пробормотал отец, и мы отправились обратно в купе.

Вопрос о кладе был не случаен. В те годы часто печатались статьи о том, как люди находили и сдавали клады государству. За это им полагалась премия в виде четверти стоимости клада. Тогда учитывалась лишь стоимость драгоценных металлов, входящих в сокровище. Меня эти газетные статьи вдохновили на подсчет возможной прибыли. Физику я еще не изучал и ничего не знал о плотности металлов, и об измерении объемов имел весьма смутное представление, зато мне удалось узнать, что полулитровая банка, наполненная почти доверху мелочью, весила три килограмма. В ювелирном магазине я узнал, что колечко из золота весом пять грамм, стоило более пятидесяти рублей. После подсчетов у меня вышло, что после находки даже одной литровой банки с золотыми монетами, премия, которую я получу, превысит отцовскую зарплату за тридцать лет.

– В хорошем сундуке должно было вместиться не меньше сотни литровых банок! – думал я про себя, мысленно потирая руки. Немыслимые богатства звали и манили меня.

Своими подсчетами возможной прибыли я смущал на переменах одноклассников. А когда мы расходились с таинственным видом, то наша учительница наверняка считала, что самое малое, что мы задумали так это – убить директора. Но директор нам был ни к чему, мы планировали, какую яхту будем строить на деньги, полученные от клада, и когда отправимся в кругосветное путешествие. Мы не были пустыми мечтателями, вскоре я организовал экспедицию в поисках клада.

А было это так. Я как-то возвращался из школы. Школа была далеко, несколько километров я шел по дороге, а потом и по бетонному мостику. Внизу под мостом журчал ручей. Я остановился на мостике передохнуть и покидать камешки в воду. Один из камешков я бросил далеко, и он упал возле странного вида прямоугольного предмета, напоминающего коробку. Этот предмет лежал от берега относительно недалеко, и я тут же спустился и попробовал достать его из воды. Но не смог. Берега ручья были сильно заболочены. Все окончилось тем, что я промок до пояса и отправился получать нагоняй от мамы. На следующий день я на перемене подошел к Вовке и с таинственным лицом, проговорил:

– Есть серьезное дело.

– Самострел будем делать?

– Клад, – прошептал я, округлив глаза.

– Правда?

– Он почти у нас в руках.

– А где?

– Не могу говорить, здесь слишком много ушей. Встретимся после школы.

После школы мы утащили из сарая топор и отправились на берег ручья. Там срубив несколько молодых березок, мы соорудили то, что наши далекие предки называли «гать». То есть некий настил, по которому через заболоченное место нам удалось добраться до заветной коробки.

Она была сделана из оцинкованного железа. В таких коробках хранят патроны для карабина. Обычно они герметичны, но наша была полна воды. Когда мы с помощью топора ее открыли, оказалось что все бумажные документы, которые там хранились, превратились в густую водянистую кашу. Что это за документы, мы так и не узнали. Но кроме бумаг, там была жемчужина и овальный медный знак. Клад мы поделили по-братски.

– В какой руке, – спросил Вовка, зажав в кулаках найденные сокровища.

–В правой, – сказал я, так как видел что медная бляха именно там.

Жемчужина же, переливающаяся всеми красками на солнце, досталась Вовке. Он был несказанно рад. Я же начистил бляху зубным порошком, и через слой окисла там отчетливо проступало изображение короны и порядковый номер. Возможно, это был личный знак какого-то солдата или офицера экспедиционных войск. Говорили, что во время революции в тех краях высаживались англичане. Через много лет я обнаружил очень похожую корону на шведских монетах. Но как и откуда принесло ту оцинкованную коробку в наш ручей, так и осталось загадкой. Если бы в то время были мощные поисковые магниты, то достать стальную коробку из воды не составило бы большого труда.

Совет бывалых. Поисковые магниты – так называют устройства, предназначенные для того, чтобы поднимать металлические изделия, сделанные из черного металла. Поднимают находки из провалов, колодцев и т.п. Как правило, поисковые магниты состоят из стального экрана-корпуса, а также впрессованного и приклеенного эпоксидным клеем магнита (преимущественно неодимового). Благодаря применению защитного корпуса магнит не притягивается наружной стороной. Для начала можно извлечь магнит из поломанного компьютерного винчестера.

***

У грабителей могил.

Шло время, в школе я увлекся коллекционированием монет. Самые интересные монеты это конечно, античные. Но многие из них совершенно не похожи на монеты. К примеру, скифские монеты-стрелки. Их можно принять за обычные наконечники для стрел. Но нет, края монет-стрелок скруглены, отверстие для вставки древка стрелы отсутствует. Это не оружие, а первые, хотя и очень примитивные монеты.

Как такие вещи попадают коллекционерам? Путей много. Иногда это случайные находки. Не редко подобные вещи находят селяне в своих огородах, даже не догадываясь, что перед ними археологическая находка.

Очень часто такой позеленевший кусочек металла – просто выбрасывается. Черный копатель такую находку не выбросит. Он понимает, что у этого окислившегося за несколько тысячелетий кусочка металла есть и материальная ценность. Ценность не слишком большая, но черный археолог постарается такую вещицу продать. Конечно, он не будет афишировать свою деятельность перед первым встречным. Но, так или иначе, с коллекционерами они контактируют. Много, очень много странного люда вращается в кругу коллекционеров. Я это прекрасно понимал. Но одно дело наблюдать со стороны, другое – почувствовать на себе. После окончания школы у меня большую часть монет украли. Это был удар ниже пояса – я забросил коллекционирование, как мне казалось, навсегда. Но старые связи среди коллекционеров остались. Остались и книги по нумизматике и филателии. Они мне пригодились, когда я стал писать о монетах и коллекционировании в местных газетах.

Через некоторое время я уже работал в "Комсомольской правде". Редактор, зная о моем интересе к коллекционированию, предложил написать о криминальной археологии.

Казалось, написать статью о "черных археологах" не трудно. Интереснее темы и не придумаешь. Среди коллекционеров у меня знакомых полно, да и кое-кого из археологов знаю лично. Но когда я взялся писать, тема показалось мне трудной. Большинство антикваров и коллекционеров о "черных археологах" почти ничего не знало, те же, кто знали, предпочитали молчать. Время шло, а информации не прибавилось ни на грамм.

Видя такое дело, я плотно насел на одного своего знакомого, который точно был связан с пиратами от археологии. И это дало свой результат. Однажды, размякнув от пива и шашлыков, он сказал:

– Ты хоть немного соображаешь, о чем просишь?

– Немного прошу. Хочу, чтобы ты познакомил меня с кем-то из "черных", и тот взял бы меня на пару дней с собой покопать.

– Вот, я так и знал! А почему ты не попросишь познакомить тебя с киллером, чтоб тот взял тебя на дело, а потом порассказал, кого он за последнее время пришил? А может, и пострелять бы тебе дал!

– Ну, то киллер, а это все-таки археолог.

– Поверь мне, разница совсем небольшая. Тот и тот – нарушают закон. И кара каждому из них грозит не только от ментов, но и от бандитов. И чем выше ставка, тем меньше шансов у них выжить.

– Что-то я не совсем понимаю, о чем ты?

– Вот видишь, я же говорил, что ты не понимаешь! – торжествующе завершил знакомый.

Но все-таки пиво с шашлыками недаром были съедены. Знакомый мне помог.

Сделал он это с огромным количеством оговорок и условий. Никаких фотоаппаратов и диктофонов, ничего не записывать. Так как в Одессе многие меня знают, ехать я должен был в Крым. В статье все имена должны быть изменены, а географические названия упоминаться не точнее чем "какое-то село на юге Крыма".

– Может быть, мне еще бороду отрастить и черные очки одеть? – в шутку спросил я.

– И это не лишнее. А главное – не проболтайся им, что ты журналист. Иначе тебе конец. Да и мне не поздоровится.

– А что мне им сказать о моей профессии?

Знакомый критически осмотрел меня. Хмыкнул и изрек:

– Скажешь им, что ты бухгалтер и приехал в Крым, чтобы сбросить пару лишних килограммов. К тому же не боишься физической работы.

Это была его маленькая месть за мою настырность. Так я стал жадным бухгалтером, который, чтобы не платить за жилье, готов работать даже на "черных археологов". Меня это устраивало.

В Симферополь поезд приехал рано утром. Уютный вокзал с желтыми колоннами. Таксисты предлагают за умеренную плату отвезти тебя в любой уголок Крыма. Их не отпугивала ни моя трехдневная щетина, ни странная шляпа. Но я, как экономный бухгалтер, иду на троллейбус. Беру билет до… Я… нет, надо писать – до одного города на юге Крыма. На троллейбусе ехать туда три с лишним часа. Встреча назначена на 12-00, главное не опоздать.

На центральной площади города, я брожу между теток, которые торгуют крымским вином и разнообразными дарами моря. Из кармана у меня, по старым шпионским традициям, торчит глянцевый журнал с красивой девушкой на обложке. Солнце припекает, жарко, и я покупаю мороженое. Откусил и чуть не подавился – какой-то тип хлопнул меня по спине.

– Ты что ли из Одессы?

– Да я.

– Я – Гена. Ну, пошли.

Так начались мои "археологические" будни. В нашей банде "черных археологов", кроме Гены, были еще его жена Надя и их племянник. Гена в свободное от "черной археологии" время работал бухгалтером на заводе. Поэтому ко мне, как к коллеге, сразу проникся симпатией. Я же, чтобы меня не вычислили, предпочитал молчать. Смеялся я только тогда, когда Гена отпускал очередную шутку об авансовом отчете или задолженности предприятия. Надя работала в цеху на том же заводе, что и муж. Как я понял, заводик этот часто простаивал, и семья занялась дополнительным бизнесом – "черной археологией". Достаточно оригинальный способ пополнить семейный бюджет, но для Крыма, где археологические ценности на каждом шагу, такой бизнес не редкость. Кстати само название "черные археологи", скорее всего выдумка журналистов. Сами эти люди называют себя "копателями", а настоящие археологи называют их – "грабителями могил" или "мародерами". У археологов с "копателями" старые счеты.

У "копателей", вооруженных современными металлоискателями, порой больше шансов найти что-то интересное, чем у археологов. К тому же они нарушают культурные слои, которые так важны археологам для датировки найденных вещей. Археологи тщательно миллиметр за миллиметром снимают один слой земли за другим, скрупулезно описывая каждый черепок. И действуют при этом больше кисточкой, чем лопатой. А ночью приходит безграмотный "копатель" и вся работа идет к черту. Любое упоминание про "черных" у археологов считается неприличным. В общем, археологи ненавидят "копателей" и при первой возможности стремятся сдать их милиции.

Совет бывалых. Помните, что доказать, что кладоискатели ведут именно раскопки, достаточно тяжело. Чаще всего люди, попавшись на горячем, утверждают, что ищут метеориты, а монеты и другие предметы старины выкопали из земли случайно. Они твёрдо стоят на своем: ничего не копал, нашел случайно, подобрал.

Впрочем, мои новые знакомые вовсе не собирались лезть в оставленный археологами раскоп, пытаясь найти там клад. Нет. Гена, копаясь в местной библиотеке, обнаружил план старинной усадьбы. Буквально на днях там должна была развернуться стройка – небольшой поселок современных коттеджей. В воскресные дни, пока строители отдыхали, самое время было там покопаться.

Совет бывалых. Много находок встречается вблизи торговых мест. Например, на месте любого старинного рынка, по всей его округе будут разбросаны монеты. Аналогично много находок и у ветряных мельниц, ведь к ним приходили крестьяне и рассчитывались за муку с мельником.

Развалины усадьбы находились за околицей села. В общем-то, и развалин там уже давно не было, так кое-где виднелись из земли обросшие мохом остатки фундамента. Видимо, еще во время революции свободные граждане растащили усадьбу на строительный материал. Чудесное горное место, рядом речка, о строителях напоминала только куча привезенной щебенки и несколько вбитых колышков. Мы поставили палатку и приступили к поискам.

Как вы думаете, что мы искали? Ни за что не догадаетесь. Перед вашим мысленным взором встают клады, сокровища и прочий наивный бред из детских книжек. Нет, мы искали место, где здесь почти сто лет назад находилась помойка. Да, да именно помойка, ну на худой конец свалка мусора. Не удивляйтесь. Гена прекрасно понимал, что все, что когда-то было ценного, местные жители приватизировали давным-давно. Единственное место, где можно было хорошо поживиться, это помойка. В свое время Гене уже как-то раз привалило такое счастье. Он с блеском в глазах вспоминал о найденных там гвардейских эполетах, сломанной сабле, коробочках и бутылочках, извлеченных из мусорника. Да, бутылочка, которую стеклодув сделал в девятнадцатом веке, значительно отличается от нынешних. Узнать ее легко. Пузырьки воздуха из легких мастера отчетливо просматриваются на стекле, покрытом радужными разводами цветов побежалости. И, если в Крыму такая бутылочка стоит 10 гривен, то в Одессе минимум пятьдесят, а за границей 20, но уже долларов. А таких бутылочек Гена тогда нашел больше сотни. И не потому, что там в старое время был склад стеклотары. Просто за сотню лет существования той трещины в земле, которую заполняли мусором, накопилось масса вещей, большая часть которых сгнила и пришла в негодность, но стекло хранится в земле совсем неплохо.

Поиск происходил так. Мы исследовали местность щупами. Щуп – это длинная палка, на концах которой был примотан кусок жесткой проволоки. Там где щуп легко втыкался в землю – копали. Конечно, если бы дом сохранился, то искали бы по-другому. Ценности чаще всего прячут в подоконниках. Для кладоискателей это такой же факт, как и шарообразность Земли.

Совет бывалых. Прежде чем войти в жилое помещение, с помощью металлоискателя проверяем косяки входной двери, саму дверь и порог. В самом помещении пристального внимания заслуживают окна, особенно подоконники, нередко именно под ними находят монеты. Затем приступают к проверке печи, чаще всего тайники бывают рядом с окошками для чистки дымоходов, различных нишах и на верху печи.

Поэтому, если в брошенном доме выломаны подоконники, значит, любители легкой добычи там уже побывали. На стенах места возможных хранилищ узнают по пятнам. Если, к примеру, пятно еще и зеленоватого цвета, то это часто указывает на присутствие медных предметов монет, посуды и прочего. Если есть время, то стены еще и простукивают. Любимое место хранения ценностей – это чердаки. Клинки, стволы прекрасно себе чувствовали, положенные заботливыми руками на кровельные балки и стропила – снизу их не увидишь. В песчаную засыпку вдоль стен и несущих конструкций закапывали другие ценности – иконы и награды, знаки различия и пистолеты. В подвалах же обычно прячут только то, что тяжело тащить на чердак. В подвалах влага и плесень быстро убивают вещи.

Труд наш был нелегок. Через час после копания я был весь в мыле. Через два – сожалел о том, что не остался дома. А до вечера еще было так далеко.

Гена осуществлял общее руководство работами. Сверял что-то в схемах, отмечал квадраты наиболее перспективного поиска. Надя с помощью щупа и металлоискателя искала перспективные места, а потом отмечала колышком, где я должен был копать. Племянник все больше искал повод увильнуть от работы, и при каждом возможном случае надолго исчезал. А я все копал, копал и копал…

Спасли меня местные мальчишки. Сначала появился один, за ним – другие. Они во все глаза наблюдали за нашей работой, обсуждая каждую находку. Потом стали вообще шнырять повсюду, а один из них подошел к Гене и спросил:

– Вы что, дяденька, клады ищете?

Гена в ответ плюнул на землю и приказал нам отдыхать.

Совет бывалых. Чтобы не доставали зеваки, которые наблюдает за поиском, закопайте в песок муляж гранаты. Когда толпа собравшихся вас "достанет" – неспешно достаете "трофей" и начинаете его обстукивать от песка. Зевак как ветром сдунет.

Мы пошли на речку мыться и купаться, а заодно и исследовали металлоискателем старое русло реки. Ориентироваться нам было легко – Генкины схемы были достаточно точными.

К вечеру мы подводили итоги. Вожделенную помойку мы так и не нашли, зато перекопали вручную с десяток кубометров грунта. Если бы мы были гробокопателями, то за такой объем работ нам заплатили бы гривен двести. А так стоимость всего найденного едва составляла пятьдесят гривен. Десяток монет (все больше современных), пуговицы, ключи, зажигалка, ржавая немецкая каска – все это мы нашли в основном вдоль тропинок и дорожек. За десятки лет, прогуливаясь одними и теми же путями люди, естественно, что-то теряют и чем древнее тропа, тем интереснее находки. Исключение составляла каска. Ее нашел я. Она была глубоко в земле. Сначала мы думали, что это мина, но все же копали дальше. Глупость конечно. Ведь если бы это точно была мина, то некому бы было писать эти строки. Каска оказалась не только ржавая, но еще и с дыркой. Найденное едва покрывало расходы на еду.

На следующий день мы проснулись рано и были неприятно поражены тем количеством местных жителей, которые слонялись возле нашего лагеря. Некоторые вели себя довольно угрожающе.

Гена присвистнул и стал держать с нами совет.

– Аренда металлоискателя обходится в двадцать долларов в сутки, – сказал Гена, обведя нас глазами.

– Ого, – сказал племянник.

– Вот тебе и "ого"! Ничего путного мы здесь не найдем. Надо не искушать судьбу и отправляться домой.

Совет бывалых. Не стоит сразу же покупать самый дорогой металлоискатель. Не исключено, что после нескольких вылазок выяснится, что кладоискательство – хобби не для вас. Поэтому специалисты для старта рекомендуют взять недорогой прибор для начинающих.

Взвесив все плюсы и минусы, мы поддержали Гену. Напоследок мы искупались, и я начал сворачивать палатку.

Остановил меня грубый окрик.

– Что хотите свалить!

Небольшого роста, худощавый и юркий, парень в грязной майке подошел к нам. Испитое лицо, руки и плечи в наколках, ясно говорили о его темном прошлом.

– Что ты хочешь? – угрюмо спросил его Гена.

Парень, глянув на пяток аборигенов, которые стоя неподалеку, поддерживали его ухмылками, произнес:

– Так у нас дела не делаются. Рыли, вещей накопали, а теперь хотите свалить, не заплатив.

– За что платить-то? За вот этот хлам? – возразил Гена.

– Наверное, не совсем хлам, раз вы за ним из города приперлись.

– Хочешь – забирай этот мусор себе.

– Я не дите малое, чтобы в войнушку с этим играться. А вам надо будет заплатить.

Гена порылся в рюкзаке и достал оттуда бутылку водки.

– На, вот, держи, и выпей за наше здоровье, – протянул он бутылку парню.

– Подавись ты своим пойлом. Бабки гони, если хочешь живым отсюда уехать.

Гена переглянулся с племянником и примирительно сказал:

– Ладно, сейчас заплатим.

– Давай все бабки, что у тебя есть, и вали отсюда.

– Ладно, – сказал Гена и начал искать что-то в рюкзаке, а потом мельком глянул на племянника и кивнул ему.

В этот момент племянник со всей силы двинул парня в ухо. Тот отлетел от удара метра на три в сторону, но на ногах устоял.

– Сейчас я вас суки всех порежу! – сказал парень, доставая из кармана финку.

Гена достал из рюкзака ракетный пистолет. Племянник из-за пазухи достал старый потертый наган и сказал:

– Если не хочешь, чтобы я превратил тебя в дуршлаг, чтобы через пять минут и ноги твоей здесь не было.

Гена направил ракетницу на дружков парня и те с ворчанием отступили. Поняв, что помощи ему не дождаться, парень потрогал распухшее, оттопырившееся ухо, ругнулся матом и заковылял по направлению к селу.

Мы же собрались и отправились в путь другой дорогой. Встречаться с местными еще раз не входило в наши планы. Идти пришлось малозаметной тропинкой через горную местность. Мы немножко заплутали и к вечеру остановились лагерем в небольшой рощице. Развели костер из сушняка, приготовили тушенку с кашей. Выпили водки. Мы с Геной и Надя сделали по пару глотков, все остальное выдул на радостях племянник. Мне это не понравилось. Еще больше мне не понравилось, что Гена отошел в сторону с племянником и долго с ним переговаривался, поглядывая на меня. Неужели они стали догадываться о моей истинной цели пребывания у них? И если это так, то, что они предпримут?

Гена подбросил сучьев в костер и пошел спать.

Я придвинулся к племяннику и сказал:

– Ловко ты этому типу залепил.

– Да, силушка есть, – хохотнул тот в ответ.

– А что Гена говорил тебе на счет меня? – задал я главный вопрос.

Племянник помолчал, потом глянув на меня оценивающе и недобро, с пьяным пафосом произнес:

– Гена решил тебя продать.

– Как продать? Кому продать?

Но племянник молчал.

"Ну и дела! Что значит продать? На органы что-ли? Но вроде по возрасту я не гожусь. Вот ведь встрял в историю" – думалось мне.

– Объясни мне что-нибудь! – насел я на племянника.

– Завтра сам узнаешь, – сказал тот равнодушно и отправился в палатку спать.

Я еще час сидел у костра под темным крымским небом, размышляя о том, не лучше ли мне сбежать этой ночью? Но куда бежать? Местности я не знаю. А что если я попаду в лапы к местным жителям? И что хуже, быть проданным или расправа местных?

"Ладно. Утром все узнаю. Будь что будет" – подумал я пошел спать.

***

В рабстве у черного археолога

Утром никто ничего объяснять мне не стал. Мы через час пути вышли на дорогу, и подошли к автозаправке. Там через минут десять остановился автобус. Памятуя, что меня "хотят продать", я попытался, сославшись на плохое самочувствие, отстать от нашей шайки. Но не тут-то было.

– Приедем в город, я тебе травки заварю. Мигом поправишься, – проворковал Гена, и они с племянником чуть ли не силой запихнули меня в автобус.

"Ничего у них пить не стану. Еще опоят снотворным или отравят" – подумал я про себя.

Но когда добрались до дома, Гена никаких трав или хотя бы обычного чая мне не предложил. Вместо этого мы, оставив вещи и захватив лишь один металлоискатель, отправились куда-то в частный сектор на край города. Так как я сказался больным, прибор, так "черные археологи" называют металлоискатель, нес племянник.

Мы без стука вошли в ворота частного дома. Потом зашли в сам покосившийся домик.

Меня поразило в коридоре количество старинных вещей лежащих на полках и лавке, придвинутой к стенке. Каски, шлемы, старинные кувшины, статуэтки с отбитыми руками и носами, древние светильники, бутылочки, графины и бокалы. На подоконнике странный натюрморт – несколько ржавых гранат на старинном блюде, а посередине человеческий череп.

"Точно живым от сюда не уйду" – пронеслось у меня в голове. Старые боеприпасы взрываются часто не только от сотрясения, но и от простого прикосновения и даже без него.

Совет бывалых. Отсыревшие детонаторы на основе гремучей ртути образует очень чувствительный к ударам и сотрясениям фульминат меди, они при выкручивании дадут 95% вероятности детонации и взрыва с возможным смертельным исходом.

Мы постучали в дверь, и не дожидаясь ответа вошли в комнату.

Я увидел дуло немецкого автомата, нацеленного мне в живот.

– Брось свои шутки, мы по делу, – спокойно отреагировал на направленный на нас автомат Гена.

Оказалось, что металлоискатель взят "любителями" за деньги в аренду, и его надо поскорее вернуть хозяину. Так я познакомился с профессионалом этого странного бизнеса. Настоящего имени я не узнал. Окружающие в глаза и за глаза называли его Бешей.

Этот худой, нескладный человек показался не совсем вменяемым и крайне агрессивным.

Вместо приветствия Беша тыкнул в меня корявым пальцем и прорычал:

– А "этого", какого хрена, с собой притащили?

– Понимаешь Беша. Ему жить негде, вот нам и помогает. Мы ничего не нашли и отдать тебе пятьдесят долларов за аренду прибора не сможем. Пусть "этот" у тебя поработает в счет нашего долга, – начал оправдываться Гена.

– У меня здесь не благотворительный фонд. Не дадите денег – больше прибора не получите. А туристы мне не нужны.

Я уже знал что для "копателей" слово "турист" чуть ли не худшее из оскорблений, но и ухом не повел. Я был счастлив, что все выяснилось, и меня пытаются «продать» не на органы за границу, а всего лишь во временное рабство черному археологу.

Гена, вздохнул, порылся в кармане и извлек двадцать долларов.

– Это все что есть. Больше точно не смогу отдать, – сказал он, протягивая деньги Беше.

– Ты жадная, тупая сволочь, – пробормотал Беша, но деньги взял.

– А этого бери себе в помощь. Не пожалеешь, копает он хорошо, старается, – засуетился Гена.

– Точно?

– Ему жить негде, и денег у него нет.

– Что, пропил все, наверно? – уже более благожелательно обратился ко мне Беша.

Мне осталось лишь согласиться с его "проницательностью". На следующий день я уже шагал за ним, таща лопату и металлоискатель. Прибыли мы к склону горы, который был весь усеян ямками. До нас тут точно копали. Я недоумевал, что здесь можно найти, если до нас тут уже побывали, такие же, как мы искатели древностей?

Оказалось – зря. Мы – то считаем, что предметы, упавшие на землю, лежат там неподвижно, но это не совсем так.

Во-первых, слои земли пусть с малой скоростью, но двигаются, и вещь постоянно меняет свое положение. Бывали случаи, что клад и камень, под которым он был зарыт, за сотню лет оказывались на расстоянии двух десятков метров друг от друга. Во-вторых, дожди и ветры порой делают доступным скрытое под землей. В-третьих, бывают еще оползни, землетрясения и прочие катаклизмы. Так что даже после "пиратских" раскопок еще много чего остается в земле. Бывает, в отвалах оставленных археологами, любители с помощью металлоискателей находят старинные монеты.

Сам Беша был родом из села, где после каждого сильного дождя люди находят лежащие на земле старинные золотые монеты. Их вымывает из какого-то клада. Так продолжается уже много лет, но так как село расположено вдоль длинного многокилометрового склона, то сам клад найти никто не может. Село старинное. Копаясь в огороде, селяне случалось, находили и старинную утварь, и ятаганы, украшенные каменьями.

Совет бывалых. Дождь – помощник кладоискателя. В местах, где в древности обитали люди, много интересных находок можно сделать сразу же после дождя. Дождь, смывая более легкие породы, обнажает металлические предметы – монеты, ключи, пули.

Мы начали поиски с тщательного осмотра местности.

– Иди и внимательно смотри под ноги. Что найдешь, подбирай, – проинструктировал меня Беша.

Я принялся искать. Уже через десять минут я нашел предмет, который принял за свинцовую гирьку.

– Это пуля от английского штуцера времен крымской войны, – объяснил Беша. Через час в его сумке лежало еще пять пуль, других, различных форм и размеров. Русская – круглая, две продолговатых – французских, английская – с ржавым стальным сердечником. Особенно обрадовала Бешу продолговатая пуля, ничем особым не отличающаяся от французских. Разве, что она была чуть короче.

– Это Сардиния, – сказал он.

– Какая Сардиния?

– Сардинское королевство. Их король послал свой отряд на помощь англо-французской коалиции лишь в конце крымской войны. Пули от ружья берсальеров редкие.

Потом Беша пустил в ход металлоискатель. А я начал копать ямки в местах, указанных им. Поначалу копать было не тяжело. Почва была песчаной, старенький металлоискатель показывал только то, что лежит в земле не слишком глубоко. Но через три часа работы на солнце я попросил пощады. Беша уступил детектор мне. Еще через два часа у меня в голове уже все жужжало и звенело без металлоискателя.

К нам подошел какой-то дядька из местных, интересуясь, что мы делаем.

– Повышенный радиоактивный фон. Берем пробы земли, – хмуро сказал Беша и сунул ему под нос бумагу, где было написано, что мы дозиметристы. Дядька, испугавшись радиации, смылся.

– Брат, на компьютере сделал. Действует безотказно. Печати как настоящие, – поделился со мной Беша секретом происхождения бумаги.

Но вездесущих мальчишек бумагой отпугнуть не удалось. Пора было заканчивать.

Вечером мы стали считать наши находки. Два десятка пуль, пяток пуговиц, несколько неизвестных частей от лошадиной сбруи. Австрийский крейцер 1849 года (австрияки помогали англо-французской коалиции). Самой ценной находкой была французская ременная пряжка. Медная пряжка в песчаной почве сохранилась неплохо. Одноглавый орел на ней держал в лапах военные регалии. Она, по словам Беши, могла стоить до 50 долларов. Пули оптом стоят в Севастополе по несколько гривен, пуговицы до десяти гривен за штуку. За границей все это, конечно, дороже. Пуговицы от мундиров тех времен стоят, к примеру, от пяти до десяти долларов за штуку. Самые красивые – пуговицы английских артиллеристов, на каждой по три старинных пушечки. Пуговицы шотландских стрелков – квадратные с короной. На русских и французских выбиты номера полков. Симпатичные находки и стоят, в общем-то, неплохо.

Хотя все это, за исключением нескольких пуль, досталось Беше.

Конечно, эти находки нельзя назвать крупными. Если бы нам посчастливилось найти, например, золотую античную монету, то стоимость ее могла составить несколько тысяч долларов. А стоимость златника киевских князей, может быть, и несколько десятков тысяч долларов. И в Крыму такие находки возможны. Ведь именно в Херсонесе крестили князя Владимира, на месте его крещения построена беседка с мемориальной табличкой. Но златник – это такая редкость…. В Киеве, если вы зайдете в антикварный магазин и начнете интересоваться монетами, к вам подойдет солидный пожилой человек. Сначала он расскажет правдоподобную историю. Потом бережно достанет из кармана футляр с заветной монетой. Златник "всего" за тысячу вечнозеленых долларов. Чтобы подтвердить подлинность монеты, он предложит зайти в любую ювелирную мастерскую. Но в мастерской не подтверждают подлинность, там только подтверждают, что золото настоящее. Если вы попадетесь на эту уловку, то получите фальшивую монету из настоящего золота. А это как говорят у нас в Одессе " две большие разницы".

Вообще, подделок среди ценностей, якобы найденных копателями, множество. У перекупщиков значительно больше фальшивок, чем настоящих вещей. Стоит только вспомнить такие "раритеты", сработанные одесскими ювелирами, как тиара скифского царя Сайтоферна и золотой пояс Дмитрия Донского. Тиару (головной убор в виде короны) приобрел в 1895 году Лувр за огромную по тем временам сумму – 200 тысяч франков. Долгое время французы любовались "выдающейся археологической находкой". Российские ученые выражали сомнение. Один из них, прочитав дарственную надпись на тиаре, с издевкой писал: «Вероятно ли, даже возможно ли – чтобы ольвийцы осмелились грозному царю написать на лбу такую шутку? Поистине, подобная идея может прийти в голову только современному поддельщику, у которого она, впрочем, и совершенно понятна, так как его воззрения не идут далее портсигара с надписью, подаренного на именины». Ученый был прав. Через несколько лет выяснилось, что тиару сделал малоизвестный одесский ювелир И. Рахумовский. Золотой пояс, якобы принадлежащий когда-то Дмитрию Донскому, был подарен во время гражданской войны начальнику харьковской контрразведки. Это была взятка, чтобы спасти от расстрела несколько десятков арестованных. Тиара по-прежнему хранится в Лувре, но уже как выдающееся произведение ювелирного искусства, а вот судьба пояса неизвестна.

Многие тайны древних ювелиров не раскрыты до сих пор. Например, такого количества зернышек на квадратный сантиметр, которое бывает в скифских ювелирных украшениях, не удалось повторить даже Фаберже. Поэтому многие музеи мира мечтали бы иметь нечто подобное в своих собраниях. Вещи такого класса – это целое состояние. А, как известно из классиков, за каждым крупным состоянием тянется целый шлейф преступлений. У "черных археологов" всегда нелады с законом и конфликты с другими любителями легкой поживы. Читать о них интересно, но жертвой одного из них я становиться вовсе не собирался. Когда мы мылись, я заметил на груди у Беши характерный след от пулевого ранения. Заметив мой пристальный взгляд, он смутился и пробормотал что-то о ссоре с коллегой. Да работа у Беши весьма специфическая, и ссора с коллегой может закончиться не только денежными потерями.

Заночевали мы неподалёку. На том месте, где мы собирались разжечь костер, Беша довольно долго зачем-то тыкал лопатой. Зачем это ему понадобилось делать почти в полной темноте? Ничего путного мне в голову не приходило.

Совет бывалых. Cкoлькo книжeк нe читaй пpo BOПы (взрыво-опасные предметы) и у знaющиx людeй нe cпpaшивaй, a вo вpeмя paзминиpoвaния или пoдpывa cлучитcя тo, чeгo в тeopии ну нe дoлжнo cлучитьcя. Еcли тебе oчeнь xoчeтcя cувeниp из старого снаряда или мины, тo лучшe купить его в антикварной лавке.

Когда мы пили чай у костра, я его спросил о странном обряде тыканья лопатой в место будущего костра.

– Тут помимо пуговиц много чего в земле натыкано, – усмехнулся он.

Оказывается, пару лет назад он развел костер, а под ним оказалась не разорвавшаяся со времен войны мина. Если бы тогда Беша не отлучился к речке за водой, то мы бы с ним так и не познакомились. А так он лишился только котелка с кашей. На месте костра осталась дымящаяся яма диаметром в полметра.

Почти неделю я работал у Беши. За это время я загорел, возмужал и действительно скинул пару килограммов. Из всех событий мне больше всего запомнилась стычка с еще одной бригадой "археологов любителей". Произошла она достаточно мирно. Хотя их было трое, и они по внешнему виду были моложе и сильнее нас, стоило Беше на них прикрикнуть, как они собрали вещи и освободили нам место поиска. По всей видимости, они знали "моего шефа", и он пользовался у них авторитетом.

Вечером, вспоминая о них, Беша рассказал анекдот.

«Наряду с такими болезнями, как краснуха и желтуха, в летний период проявляется ещё одна: цокотуха! Симптомы её ужасны: люди ходят по полю и ищут денежку… …себе в коллекцию! А находят чаще проблемы на свою задницу».

С последним его утверждением я был полностью согласен.

Золота мы не нашли. Но может и к лучшему? Ведь "черного археолога", нашедшего золотой кубок несколько лет назад, никто потом больше не видел. Может, сбежал, куда со своей бесценной находкой, может, люди цыганского барона выследили. Кто ведает? Много денег – много риска. "Черные археологи" – это те, кто ходят по краю. Я в этом убедился и думал, уже что ни каким калачом меня в гости к "джентльменам удачи" от археологии не заманишь. Но жизнь распорядилась иначе.

***

Говорящие с гробницами.

Теперь самое время разобраться с классификацией охотников за сокровищами. Как только их не называют «копателями», «копарями», «чёрными археологами», «поисковиками», «сламщиками», «сталкерами», «патриотами», «мародёрами». Все это собирательные названия для кладоискателей-любителей различных направлений, одиночек или организованных в группы, занимающихся нелегальным поиском предметов, представляющих ценность.

Направлений тех, кто занимается поиском, множество, но я хочу выделить три.

1. «Чёрные археологи» (другое название: «копатели», «полевики», «лесники», «курганщики», «бугровики») – это люди занимающиеся поиском на археологических объектах, не имея на то официального разрешения на научное изучение памятника (так называемого "открытого листа"). Подобная деятельность находится вне закона. В России она является уголовно наказуемой и карается лишением свободы на срок до шести лет (ст. 243 УК РФ). Археологи, ученые, историки часто протестуют против использования слова «археология» для чёрных копателей, называя их просто мародерами или грабителями. Чёрные копатели наносят вред памятникам археологии. Любая вещь важна в контексте.

Как пишет Клим Жуков: "Для археолога монета римского времени, найденная в Румынии – это обыденность, их там находят килограммами… А такая же монета, найденная в верховьях Волги, означает то, что туда тоже доходили или римские купцы, или римские товары каким-либо транзитом … И монета, которая найдена в верховьях Волги, таким образом, стоит гораздо дороже в научном смысле, чем такая же монета, найденная в Румынии. […] Чёрный археолог занимается коллекционированием именно предметов, его интересует как таковой предмет. […] Как только вещь вынута из земли, без должной фиксации, она теряет 99 % своей научной ценности".

2. Кладоискатели.

Они чаще всего ведут поиск («чёс») по заброшенным деревням, старым домам, а также на окружающих угодьях. Их деятельность не совсем безобидна, так как добычей становятся не только мелкие бытовые предметы разных периодов, но и настоящие клады. Некоторые кладоискатели обследуют выселенные дома в городах («домушники», «чердачники», «подпольщики») или различные подземелья («диггеры»), другие ищут утерянные предметы на пляжах («пляжники»). Ещё одно направление занимается подводным поиском («дайверы»). Несмотря на то, что клад, извлеченный из земли без должной регистрации, теряет большую часть своей научной ценности, поиск клада законодательством в России не запрещен.

Совет бывалых. Поиск сокровищ не может начаться без карты местности. Если возможно, то лучше всего выбирать карты масштаба 1:50000 или 1:25000. Если удастся найти старинную карту, еще лучше.

3. Трофейщики.

Трофейщики («боевики», «чёрные следопыты», «диггеры») занимаются поиском на местах боёв, преимущественно Великой Отечественной войны. Название «чёрные следопыты» закрепилось за этими поисковиками ещё в советское время. Его использовали в прессе как противопоставление «красным следопытам» – школьникам, вовлечённым в военно-патриотическую поисковую работу.

Редкие гильзы так называемых «электриков» (войск СС).

Основными находками трофейщиков являются: оружие, боеприпасы, взрывчатка, части амуниции, награды, солдатские жетоны и т. п. Некоторые занимаются реставрацией оружия.

Совет бывалых. Если ржавые каски висят на ветках деревьев или надеты на воткнутые в землю палки, то это четкий показатель того, что до вас на этом месте серьезно копали, и вы здесь легким наскоком ничего не добьетесь.

Против деятельности чёрных археологов и сбытчиков металлоискателей в России выступают археологи, ученые, историки. В некоторых странах, таких как Исландия, продажа металлоискателей запрещена. В Турции раскопки без официального разрешения, продажа, коллекционирование предметов старины очень строго наказываются, а именно: 2 -5 годами лишения свободы и огромными штрафами. В Израиле самостоятельный поиск кладов грозит 3 годами тюрьмы. Брать там с собой металлоискатель даже для пляжного поиска не советую.

***

Записки чердачника.

Что имеем – не храним,

потерявши – плачем

Чердачник – это не воришка, который крадет сохнущее на чердаках и крышах выстиранное белье. Чердачниками в среде поисковиков называют людей, обследующих чердачные помещения в поисках старинных вещей. Люди десятилетиями стаскивают ненужный хлам на чердаки. Там же он со временем превращается в антиквариат.

Совет бывалых. Заброшенные дома в отсутствии хозяев очень быстро приходят в негодность, потолочные балки и крыша могут оказаться полностью прогнившими, поэтому находясь в таком доме, необходимо проявлять большую осторожность.

Некоторые из поисковиков знакомятся с пожилыми согражданами для того, чтобы поживиться чем-то старинным. Тогда этих поисковиков называют "домушниками". Чаще всего "домушники" на нарушение закона не идут. Граждане отдают им свои раритеты добровольно за умеренную плату.

В Штатах искать ценности можно на "гаражных распродажах". «Домушникам» там раздолье. Ведь, бывшие в употреблении вещи, американцы не хранят на чердаках, а готовы отдать за символическую плату.

Так, к примеру, было, когда супружеская пара из Нью-Йорка, купила на гаражной распродаже пиалу с орнаментом за три доллара. Когда я увидел эту чашу, подумал что супруги явно переплатили.

Не так давно я купил чашку таких же размеров с гораздо более привлекательным рисунком. Если переводить на доллары, то моя чаша обошлась в полтора доллара. Но американцы странный народ, не только купили, но и поставили пиалу на каминную полку. Где она пару лет так и простояла. Разве-что хозяйка время от времени протирала ее от пыли. И вот, как-то семья смотрела телевизор. Не совсем это оказывается бесполезное занятие. По телевизору была передача о китайском фарфоре. Супруги внимательно рассмотрели чашу и обнаружили на ее донышке малозаметное клеймо, похожее на те, о которых говорилось в передаче. На всякий случай они отнесли пиалу на оценку антиквару. Его заключение оправдало их самые смелые ожидания. Оказалось, что чаша не просто дорогая, а уникальная и произведена во время эпохи династии Сун, которая правила в Китае около тысячи лет назад. Антиквар оценил чашу в 300 000 долларов, но он ошибся. Оказалось что чаша еще дороже! Когда чашу выставили на знаменитом аукционе «Сотбис», то она ушла с молотка за фантастическую сумму в 2 225 000 долларов!

Но вот другая чаша эпохи Мин. Ей предположительно 500 лет диаметр 8 см. Чаша красивее чем первая, она украшена изображениями петуха, курицы и цыплят, из-за чего ее прозвали "куриной". Так вот эту "куриную чашу" приобрел миллионер Лю Ицян на гонконгском аукционе. Сумма, которую он заплатил – 32,4 млн долларов. Вот вам и чашка для чая!

А у нас в Одессе можно найти что-то стоящее? Конечно! За это и любят наш город коллекционеры. Есть за что. Если вы заглянете на любой антикварный аукцион, не важно – виртуальный или реальный, вы будете приятно поражены обилием старинных предметов, связанных с нашим городом. С удивлением узнаешь, что можно собирать не только монеты, банкноты или марки, но и старые билеты (на трамвай или в театр), программки, листовки, афишки, папиросные коробки и еще бог весть что. И все это имеет цену, иногда весьма значительную. Может быть, и вы, сами того не зная, являетесь обладателем подобного сокровища. Осталось только протянуть руку и превратить его в деньги. Что, вы не собираетесь расставаться с семейной реликвией? А почему бы, собственно говоря, и нет? Может быть, лучше пусть купит пылящуюся у вас вещь человек, который любит и собирает старинные предметы, чем она будет выброшена неблагодарными потомками.

Неподалеку от меня жила старушка. Назовем ее Екатериной Михайловной. Так вот, Екатерина Михайловна еще в довоенные годы была в близких отношениях с одним очень известным советским композитором. В квартире у нее была масса старинных вещей. Предметом гордости считалась целая стопка писем этого композитора и некоторых его друзей, композиторов, музыкантов, писателей – личностей, прямо скажем, легендарных. Екатерина Михайловна очень дорожила этими письмами. Когда я к ней заходил, и у нее было хорошее настроение, она любила рассказывать забавные истории, подкрепляя их цитатами из писем. Мэтры советской культуры порой раскрывались с самых неожиданных сторон. Чем-то Екатерина Михайловна напоминала египетскую жрицу – хранительницу тайных знаков давно ушедших времен. Иногда, набравшись дерзости, я просил дать почитать все письмо целиком. Такие просьбы ее пугали.

– Нет, нет. Здесь слишком много личного, – говорила она, краснея, как школьница. А о том, чтобы она дала письмо для ксерокопирования, а тем более продала его, не могло быть и речи. Старушка умерла. Когда я узнал об этом, то зашел к наследникам узнать о судьбе бабушкиного архива.

– До писем ли нам было, – сказала внучка Светка. – Нам пришлось быстро освобождать квартиру от старья, так требовали покупатели квартиры. Едва хватило денег, чтобы нанять две машины и отвезти все это на свалку.

Внучка явно искала в моем лице сочувствия. Но не нашла. Ясно было, что письма пропали. Может быть, судьбе было угодно, чтобы они не попали в чужие руки и не стали предметом торга. Обманывать не стану, я даже приблизительно не знаю, сколько могли стоить письма композитора и книги с его автографами, которых тоже было немало. Но о цене одного письма я приблизительно догадываюсь. Это было поздравление композитору, не помню с каким юбилеем, но подпись дорогого стоила. Тогда эта подпись была равнозначна славе или забвению, а может быть, и жизни человека. Так как подписал это письмо ни кто иной, как Иосиф Виссарионович Сталин. Теперь же на аукционах автограф вождя всех времен и народов оценивается суммами, начиная с тысячи долларов.

В пору моего детства, когда я собирал монеты, самыми никчемными приобретениями считались старые жетоны. Жетон – это некое подобие монеты, которое выпускалось каким-нибудь частным или государственным предприятием. Это было явление достаточно распространенное. К примеру, слово «лопатник» – вовсе не жаргонное название кошелька или бумажника. Лопатник – специальный кошелек для официантов до революции. Одно отделение его предназначалось для денег, а другое – для жетонов. Жетонами официанты расплачивались с поварами на кухне. Это делалось, чтобы улучшить учет и избежать злоупотреблений. Есть жетоны, которые выпускались столовыми и кафе, заводами и училищами, ресторанами и казино. Выпускали их и как платежное средство для внутренних расчетов, и как памятные знаки к юбилею. Так вот, когда нам в те далекие годы попадался подобный жетон, мы всеми силами стремились от него избавиться, обменяв на что-то путное. А попадались довольно интересные экземпляры, например, жетон, выпущенный одесским цирком или знаменитым кафе Фанкони. Чаще всего они были круглые, но попадались и четырехугольные жетоны, к примеру, выпущенные училищем Святого Павла. Но появился Витя Корченов, который стал собирать их и классифицировать. Вышла его книжка «О чем поведала медаль», где есть фотографии нескольких жетонов. Потом, несмотря на то, что он уехал в Америку, вышла его вторая книжка об одесских медалях и жетонах. И собирать жетоны стало модно и престижно.

А выпускались жетоны мизерными тиражами. Обычно их тираж исчислялся несколькими сотнями, реже несколькими тысячами. До нас же вообще дошли единичные экземпляры. Вот и гоняются коллекционеры за раритетами. Цена любого более-менее интересного экземпляра уже долларов десять и постепенно поднимается выше. То же самое произошло с билетами, папиросными пачками, листовками и прочими вещами, интерес коллекционеров к которым перевел их из разряда ненужного хлама в категорию антикварных редкостей.

Я знал деда, жившего в селе под Одессой, у которого после войны оказалось несколько тысяч штук пропагандистских листовок. Это были остатки брошенной немцами типографии. Листовки эти были выпущены в 1944 году, и немцы в них «точным математическим расчетом» пытались доказать, что советская экономика вот-вот рухнет под тяготами войны. Видимо, в 1944 году математических расчетов, для того чтобы население поверило этим листовкам, было маловато, и немцы придумали оригинальный прием: с одной стороны листовка в точности повторяла советскую купюру в 10 червонцев выпуска 1937 года, на которой изображен вождь мирового пролетариата. Так В. И. Ленин попал на немецкие листовки, а сами листовки попали к деду. Когда дед впервые увидел пачки листовок, валяющиеся рядом с взорванной машиной, он тоже принял их за деньги и подумал, что разбогател. А кто ж откажется деньги поднять? А притащив домой, и разобравшись, в чем дело, не стал выкидывать. Незаменимая вещь для растопки печки. Для иных нужд, даже для самокруток или сходить по нужде, дед их боялся использовать. Времена были такие, что, выйдя утром с немецкой листовкой в кармане, вечером можно было отправиться со всей семьей валить лес в Сибирь.

Когда я познакомился с дедом, листовки уже давно были использованы. Мне очень хотелось найти хотя бы одну, и мне повезло. Осматривая стены сарая, в одной из щелей я нашел листовку, свернутую в плотный жгут. Видно, дед использовал ее, чтобы законопатить стену. Сколько же стоит листовка времен войны? Все зависит, как ни странно, от рисунка: если на листовке один текст, то долларов десять, а если интересный рисунок или фотография – то и все 25. Рисунок так ценится потому, что покупатели – в основном американцы, и им по большому счету плевать, что там написано, а рисункам радуются, как дети малые.

Книги, изданные в Одессе до революции, встречаются достаточно редко и поэтому ценятся любителями. Я сам видел в букинистическом магазине, как шикарно изданная «Старая Одесса» Иосифа де Рибаса в кожаном переплете была продана за 1500 гривен. Книги 20-30-х годов в букине стоят обычно до 100 гривен, но если они имеют красивую «авангардную» обложку, стоимость может возрасти многократно. Но эти издания вряд ли когда-нибудь будут стоить столько же, сколько стоит юбилейное издание, выпущенное к столетию Одессы. В нем почти тысяча страниц, три карты и масса иллюстраций. По ценности и богатству иллюстраций с ним может сравниться только двухтомник Скальковского по истории Новороссийского края. Их трудно оценить, но некоторые знатоки сходятся на сумме в тысячу долларов. Есть немало и других раритетов, оценить которые деньгами просто невозможно, так как из-за своей редкости они в наше время ни разу не продавались. Например, «Общий каталог монет, принадлежащих эллинским колониям, существовавшим в древности на северном берегу Черного моря» П. Бурачкова был отпечатан в 1884 году. Тираж его был всего 300 экземпляров. Да еще половина этого тиража сгорела во время пожара на книжном складе. До нашего же времени сохранились лишь считанные книги.

Из монет, связанных с нашим краем, более всего ценятся античные экземпляры. Когда-то в детстве главной моей мечтой было приобрести какую-то старую монету. Мечты сбываются. Такую монету мне как-то принес мой сверстник. Выменял я ее, как сейчас помню, за старую кобуру от пистолета. Монета была хороша. Медная, покрытая древней патиной, через которую еле различимо просвечивали непонятные надписи и рисунки. Ее можно было разглядывать часами. Приятель мой тоже остался доволен обменом и через несколько дней притащил мне на обмен странного вида треугольную пластину. Пластина была вся зеленая от окислов, с грубыми непонятными изображениями. За эту пластину приятель просил какую-то ерунду, но я в его предложении усмотрел лишь неуклюжую попытку надуть меня и с негодованием отказался. Много лет я вспоминал этот случай в виде нелепого курьеза, пока не узнал, что у скифов, кроме монет «стрелок», выпускались и более крупные деньги, которые сейчас называют монетой «вепрь» или «рыба». Они отливались из бронзы, вес достигал 45 граммов. На одной стороне такой монеты – стилизованное изображение головы вепря. Вот ее-то и предлагал выменять мой школьный товарищ. Подобный шанс предоставляется лишь раз в жизни. Я больше никогда такого «вепря» в руках не держал. Моя тогдашняя ошибка простительна, ведь даже археологи первоначально видели в «вепрях» то гирьки, то формы для отливки монет. Но в тот раз я отказался от одной из самых интересных денежных реликвий, связанных с нашим краем. По теперешним временам «вепрь» еще и кучу денег стоит. Хотя непросвещенный человек, найдя позеленевший от времени кусочек металла странной формы, вряд ли догадается, что перед ним монета, которая стоит в несколько раз дороже, чем такой же кусочек золота. Каталог Нечитайло и Михайлова оценивает «вепря» в 5000 гривен.

Но есть вещи и подороже. Например, электровые кизикины, цена их составляет две-три тысячи долларов за экземпляр. О кизикинах и истории их находки написано немало. А сами кизикины вы можете увидеть в золотой палате Археологического музея.

Но не они чемпионы по стоимости среди древних монет нашего края. Самые, пожалуй, дорогие – это крупные номиналы монет скифского царя Скила. Выпускал эти монеты Никоний.

Никоний находился совсем близко от Одессы, на берегу Днестровского лимана. Многие приезжие, отдыхающие на Каролино-Бугазе, даже не догадываются, что ходят по городу, который царь Скил вероятнее всего намеревался сделать своей столицей.

О Скиле писал и отец истории Геродот. «…Был у скифского царя Ариапифа сын Скил, родившийся не от туземки, но от истрианки, которая сама научила его эллинскому языку и наукам. …Скил принял после него престол… Но царствуя над скифами, Скил никак не любил скифского образа жизни, а склонялся больше к эллинским обычаям по причине данного ему воспитания… и жену взял из тамошних уроженок». История Скила закончилась трагично. Скифы восстали против него. Сам он бежал, но был предан и казнен. Есть современный спектакль, поставленный по мотивам этой античной истории. Так вот, в древнем Никонии находят монеты, на которых с одной стороны изображено колесо, а с другой – сова и имя царя Скила. Крупные номиналы таких монет чрезвычайно редки, всего их известно несколько штук. Поэтому-то они так ценятся у коллекционеров.

Перейдем теперь к временам, нам более близким, и посмотрим, какие из денежных знаков разыскиваются коллекционерами и почему.

Самый любопытный период для коллекционеров начался после революции. В Одессе одна власть сменяет другую. Экономика, а вслед за ней и финансы приходят в полный разброд. Перемещаться по просторам империи становится и трудно, и опасно. Не хватает всего – хлеба, одежды, патронов.… Не хватает и денег. Правительства так быстро меняются, что деньги из столиц, где их печатают, порою просто не доходят в провинцию. Правительство сменялось одно за другим. Чуть больше чем за полтора года власть на Украине четыре раза переходила из одних рук в другие. Центральную Раду, возглавлявшую Украинскую Народную Республику меньше года, сменило правительство гетмана Скоропадского, а Республика превратилась в Украинскую Державу. Уже через 6 месяцев правление в стране перешло к Директории, возглавляемой С. Петлюрой (14 ноября 1918 г.), а 1 июня 1919 года в Украине утвердилась Советская власть. А еще белогвардейцы, немцы, интервенты и целая стая самозваных правителей и атаманов. Но кушать надо при любом правительстве, и местные власти начинают сами печатать деньги. Каких только денег тогда не выпускали. «Среди денег … были совершенно фантастические: например, сторублевки, напечатанные на обороте игральных карт. Их выпускал какой-то захолустный город на Украине – не то Чигирин, не то Славута, – вспоминал К. Паустовский в книге «Время больших ожиданий», – были одесские деньги с видом биржи, белогвардейские «колокола» и «ермаки», украинские «карбованцы», сторублевые «яешницы», «шаги». И еще множество всяких банкнот и «разменных знаков», чья ценность обеспечивалась сомнительным имуществом разных городов – от Крыжополя до Сосницы и от Шполы до Глухова».

Деньги, выпускаемые в те годы в Одессе, выделяются из общей массы прекрасным дизайном и высоким качеством печати. К примеру, на «десятке» грудь двуглавого орла венчал одесский герб тоже с двуглавым орлом, деньги украшались и архитектурными сюжетами – изображением здания Городской думы и биржи. Самая редкая среди денег этого выпуска – 50-рублевая купюра, выпускавшаяся в 1918 году. Об этом знает большинство коллекционеров. Но если в Интернете побродить по западным аукционам, то найдется немало одесских банкнот того же периода, которые продаются по более высоким ценам. Изображений и описаний некоторых из них я не встречал больше нигде. Например, одесские временные квитанции для расчета с крестьянами за хлеб, выпущенные в 1919 году, достоинством в 250 и 500 рублей.

Что крестьянам предстояло делать с этими бумагами, покрыто мраком истории, но сейчас каждая такая банкнота оценивается на Западе более чем в сотню долларов. Жаль, что хозяева хлеба так и не дожили до этого счастливого момента.

Но это все-таки более-менее централизованные выпуски. Наибольший же интерес для коллекционеров представляют частные выпуски. Их насчитывается более пятидесяти! Это выпуск денег кафе и магазинами, заводами и кооперативами. Подобные деньги выпускались часто на плохой бумаге с примитивным рисунком и без водяных знаков. Но они пользовались у населения порой большим доверием, чем деньги центральных правительств. Так как какие бы войска ни владели в этот момент городом – служащий, к примеру, адмиралтейства (РОПиТ) знал, что за талон в 35 копеек он в своей столовой всегда купит стакан кофе с булочкой. Выпуск таких денег имел очень ограниченный характер, и тираж их был совсем не велик. К ним не подойдешь со стандартными мерками. Даже лучшие каталоги не всегда помогут вам в этом. Для того, чтобы как-то разобраться в этом вопросе, пришлось обратиться к эксперту. Летом прошлого года в Ялте проходила выставка «Денежное обращение еврейских общин на территории СНГ». На этой выставке довелось мне увидеть и немало банкнот, связанных с Одессой. На вопрос о ценах на подобные банкноты руководитель выставки Сергей Роговцев привел следующие цифры.

Если банкнот этого типа сохранилось до 12 штук, то они отмечены в каталогах буквой «Р» (редкая) и могут стоить до 1000 долларов. Если же в мире сохранилось 1-2 банкноты, то они отмечаются буквой «У» (уникальная), и если будет доказана ее подлинность, то стоимость может подняться до трех тысяч. Это все относится, конечно, к зарубежным аукционам. Чтобы бумажная денежка стоила почти столько же, сколько лавочка, которая ее выпускала!? В это трудно поверить, но повнимательнее относиться к бумагам, которые остались от дедушки и хранятся на чердаке, тоже стоит. Может быть, и вы – владелец бесценного сокровища.

***

Копай глубже! Тайна третьей открытки.

Помню, в самый разгар купонной инфляции, когда все мы внезапно стали миллионерами, какой-то дядька притащил на Староконный рынок целый чемодан старинных открыток. Чего там только не было! Царская семья, путешествующая по России, Шаляпин и Вера Холодная, виды городов и пароходы, усатые генералы и полуголые красотки. Люди подходили, смотрели… и почти ничего не покупали. Расстроенный дядька опустил цены до минимума. Я тоже подошел вместе со своим знакомым, приехавшим из Штатов, чтобы покопаться в дореволюционных открытках.

– Откуда такое богатство? – спросил я у дядьки.

– Крыша протекать начала. Полез на чердак, а там под мусорной кучей, – этот чемодан. Видать от предыдущих жильцов остался, которые до нас там жили.

– А вы давно там живете?

– Сразу после войны наша семья туда переехала. Я еще совсем крохой был.

Значит, чемодан пролежал под мусором минимум пятьдесят лет. Но так как на чердаке было сухо, открытки хорошо сохранились. Вот за такими-то находками и охотятся «чердачники».

У моего знакомого с собой не было купонов. Обменный пункт не работал. Так дядька продал ему за доллар 50 открыток. Приятель мой выбирал открытки покрасивее и все больше с девушками. И зря. Во-первых, ему досталось от жены, которая совсем его выбор не одобрила. А во-вторых, как впоследствии выяснилось, открытки с видами городов пользуются большим спросом и стоят значительно дороже. Оно и понятно. Если надо восстановить здание, где, как не на старых открытках, искать, как оно выглядело? Самая дорогая открытка, которую я видел на аукционах в Интернете, – одесская. Открытка эта была выпущена до революции, и изображена на ней одесская синагога. Всего же синагог в Одессе при царе-батюшке было, если я не ошибаюсь, 65. Цифра впечатляющая. Была даже специальная синагога для евреев – резчиков птицы. Вот и ищут экспонаты для еврейских музеев у нас в Одессе. А музеев этих много по всему миру, и все ищут экспонаты. Даже направление в коллекционировании появилось – «иудаика» называется. Так вот, стоимость этой открытки на аукционе E-Bay составила 450 долларов – для большинства наших сограждан сумма огромная. Но дело даже не в цене, хотя, как правило, она на такие вещи только растет, а, как ни тривиально это звучит, в памяти о славном прошлом нашего чудесного города. Да и людей увлекающихся филокартией довольно много.

ФИЛОКАРТИЯ (от греч. phileo – люблю и франц. carte карточка), коллекционирование художественных открыток. Филокартия зародилась в Западной Европе в 1870-е годы (Германия, Франция, Австро-Венгрия) в связи с массовым выпуском почтовых открыток.

Художественной открыткой (открытым письмом, почтовой карточкой) называется листовое издание установленного формата (с 1872 до 1925 гг. – 90 на 140 мм, с 1925 – 150 на 105 мм), одна сторона которого является репродукцией, рисунком или фотографией, а другая может быть использована для письма или текста, поясняющего изображение. Вот к примеру, одна из ценных старинных коллекционных открыток.

Спектр коллекционирования открыток весьма широк. Существует огромное число разновидностей открыток: видовые, портретные, политические, благотворительные, а также порнографические. Есть любители, собирающие только определенный тип открыток. У меня товарищ собирает, к примеру, только корабли на открытках. В 19 веке их можно было купить в любой лавке или магазине. Домашние альбомы открыток прошлого и позапрошлого века можно считать реальными свидетелями эволюции вкусов и культурно-бытовых наклонностей людей. Они имеют и большую историческую ценность. О многих зданиях, разрушенных во время войны, мы можем судить только по сохранившимся фотографиям и открыткам.

Хочу рассказать небольшую историю об открытке. История эта произошла много лет назад со мной. Больше всего я люблю ходить по блошиным рынкам и антикварным магазинам. Старая вещь несет на себе отпечаток вечности. Если приглядитесь, то дуновенье прошлого занесет вас Бог знает куда. В такие моменты опытный попутчик как нельзя кстати. Прогулка будет вдвойне интересней, если удастся пойти вместе с Васей. Вася – знаток. Это именно то слово, которое ему подходит. Не коллекционер, не собиратель, а знаток, Это у него от Бога. Внешне он тих и невзрачен. Вы даже не догадываетесь что перед Вами гений. Покажите ему глиняную табличку с клинописью, папирус с иероглифами или старинный лист пергамента и Вы «будете иметь, что послушать». Один единственный взгляд на письменный документ, и он расскажет об авторе целую историю почище любого эксперта-криминалиста. Десятки раз я был свидетелем его блистательных побед на антикварном поприще.Как тогда летом в маленьком антикварном магазине. Хозяин конечно сразу же узнал Васю и желая произвести эффект, как бы небрежно швырнул на прилавок потертое удостоверение. Я раскрыл его и обомлел. Документ был выдан самому Максиму Горькому в 26 году. Да такая вещица долларов триста должна стоить, если не все пятьсот. Хозяин улыбнулся и молчал довольный произведенным эффектом.

Но Вася, только мельком взглянув через мое плечо, произнес одно слово:

– Фальшак, – так на жаргоне коллекционеров называют подделку.

И молчит. Знает, что такое заявление дорого стоит и совсем не обрадует антиквара.

Действительно тот постепенно краснеет и сдавленным шепотом говорит

– Бумага подлинная, цвет, фактура… я проверял. Даже на экспертизу отправлял маленький кусочек бумаги от удостоверения. Там подтвердили время выпуска документа. И вообще документ принес мне родной внук писателя.

– Сыновья лейтенанта Шмидта, теперь работают внуками Горького? – усмехается Василий.

– Я у него даже паспорт проверил. Он дедушкин архив продает, и у него музеи покупают. А ты тут ляпаешь своим языком, покупателей всех распугаешь!

Вася в ответ только усмехается:

– Документ вроде и правда тех годов, но ты взгляни на фотографию.

– А что фотография? – кипятится антиквар.

– Она явно сделана позднее, так Горький стал одеваться только в

середине тридцатых, но не как не в двадцать шестом году.

– Ты так думаешь? – смущается антиквар.

– Я не думаю, я – знаю, – парирует Вася, и они вместе склоняются над документом, изучая его через десятикратную лупу.

– Ага, вот видишь! – торжествующе кричит Вася.

– Что?

– Одна буква приписана к фамилии, а вторая подтерта. Ваш Горький, до того как попал к Вам в руки, был скорее всего – «Горкин». Наверняка и внук превратился из «Горкина» в «Горького» совсем недавно, решив продать архив дедушки. Но к великому пролетарскому писателю он вряд ли имеет какое-то отношение.

Антиквар хватается за голову и бежит разыскивать новоявленного внучка Горького.

Изредка мне удается уговорить Васю посетить одесское общество коллекционеров. В этом солидном заведении Васю знают и не очень любят. Уж слишком часто его появление здесь кончалось скандалом, хотя до драки ни разу не доходило. Все-таки коллекционеры народ интеллигентный. Бывает Вася там не часто, но почти каждое его появление потом, как судно ракушками, обрастает догадками слухами и легендами.

Вспоминаю нашу прогулку десятилетней давности. Мы лениво прогуливаемся меж столиков. Лето, жара, скукота. Одни и те же лица, одни и те же монеты, марки, открытки… Впрочем, вон приезжий с ворохом старых открыток. Мы направляемся к нему. По злорадным улыбкам местных завсегдатаев я понимаю, что там нам ничего не светит. Все интересное разобрано и пересмотрено двадцать раз до нас, остался один хлам. Действительно, большинство открыток хоть и старые, но из-за потертостей, изломов и других дефектов совсем потеряли коллекционную ценность. Те темы, которые теперь в моде – виды городов, корабли, иудаика, царская семья, ранние открытки с советской символикой и так далее – отсутствуют напрочь. В общем, куча бумажек годных лишь в макулатуру. Но Вася сосредоточенно роется там и под удивленные взгляды завсегдатаев выбирает три открытки. Народ подтягивается, чтобы посмотреть, что он там навыбирал. Ничего особенного, три заурядных весьма потрепанных экземпляра.

– Сколько? – спрашивает Вася.

– По пять гривен, каждая, – нагло усмехается продавец.

– Вася, не торгуясь, отдает пятнадцать гривен. Я поражен. В лучшем случае эти открытки стоят по гривне за штуку, но я не дал бы и гривну за все три. На мой взгляд, Вася дал себя нагло и безжалостно обмануть.

Так считают и все окружающие, включая и продавца.

– Вы, наверное, начинающий – с сытой улыбкой нескрываемого превосходства говорит продавец, пряча деньги.

– Нет, просто давно не встречал таких занятных экземпляров, -

спокойно говорит Вася.

– Ну, с Вами все понятно, – все еще не понимая, с кем он имеет дело, – говорит продавец. Зрители и я тоже настораживаемся.

Тут Вася взмахом фокусника достает одну из купленных открыток и протягивает ее мне.

– Что скажешь?

– Иностранная открытка, откуда-то с Востока, начало двадцатого века, кажется на французском, – пытаясь угадать в чем тут секрет, бормочу я.

– Все правильно, только не совсем точно, – говорит Вася.

– Если же быть точным, то это открытка русского военнопленного из Японии. Причем не рядового, а офицера. Текста много и наверняка, судя по обилию названий и чисел, речь идет об оценке боевых действий, что само по себе небезынтересно. Вот здесь смотрите по-французски слово «Варяг». Может быть, открытку писал пленный морской офицер с «Варяга». Тогда это интересно вдвойне. Стоит только просмотреть списки офицеров крейсера и многое проясниться. Но даже если и нет, открыток рядовых военнопленных русско-японской войны не так много, а открытку офицера я вижу в первый раз.

Он достал вторую открытку. Мы ее внимательно прочитали, но ничего достойного внимания не нашли.

– Смотрите внимательней, – сказал Вася, указывая на маленькое черное пятно. Приглядевшись, я увидел, что это штемпель, но разобрать, что там написано, все равно не смог.

– Здесь написано «обеззаражено» – пояснил Вася. Таким штемпелем помечались письма, приходившие в Россию из мест эпидемий. Штемпель редкий. Мой знакомый, собирающий коллекцию марок на медицинскую тему, платит за любой экземпляр не менее десяти баксов.

На продавца жалко было смотреть. Он жестоко мучился, сожалея о проданных ценностях.

– Ну а третья, что интересного в третьей открытке? – с нетерпением загалдели вокруг, разглядывая старую пасхальную открытку с потертыми краями. В открытке какой-то Витя поздравлял какую-то Стасю. Сейчас сильно хвалят гимназическое образование в царской России, но глядя на почерк Вити – гимназиста, я бы сильно усомнился в его преимуществах.

– Третья, она самая ценная, – сказал Вася, но взглянув на часы, вдруг заторопился. – Извините я очень спешу. – И, не слушая возражений, пошел к выходу. Это было так неожиданно, что на минуту все опешили.

Я догнал его уже на улице, Он остановился, явно кого-то поджидая. Я понял, что вся эта спешка – блеф. Но тайна третьей открытки не давала мне покоя.

– Мне-то ты можешь сказать, в чем там дело?

– Ни в чем, – усмехнулся он. – Уверяю тебя, я взял первую попавшуюся.

– Зачем? – недоумевал я.

Но Вася, не слушая меня, уже подбегал к старичку весьма потертого вида. Старичок этот представлял собой самый низший тип собирателей. Из тех, которые крутятся перед обществом, дожидаясь того времени, когда перед закрытием перестанут брать за вход две гривны. Коллекционные вещи, поставляемые такими людьми, имеют весьма сомнительное происхождение. А тут Василий бросается к этому типу как к отцу родному. Ничего не понимаю. Но дальше – больше. Вася протягивает старику ту самую пасхальную открытку.

– На, дарю. Не продешеви. Меньше чем за пятнадцать гривен не продавай.

– А дадут-то пятнадцать? – засомневался старик.

– Если скажешь, что я потерял и сильно сокрушался, то точно дадут.

Старик радостно побежал ко входу, прижимая «раритет» к груди. А я с недоумением уставился на приятеля.

– Говорят, что хороший «понт» дороже денег!

Я только недоуменно хмыкнул.

– Они сами все за нас придумают. Вот увидишь.

Может быть он и прав, а может, и нет. Но вчера прибегает ко мне знакомый коллекционер, весь запыхавшийся и с порога:

– Как Вася? Сильно переживает?

– О чем ты? – недоумеваю я.

Коллекционер мне рассказывает, что старичок после ухода Васи принес открытку и продал ее бывшему хозяину за двадцать гривен.

– Молодец, старик, не продешевил, – внутренне усмехнулся я.

– Потом открытку перекупил хозяин антикварного магазина Дымов, но уже за пятьдесят гривен.

– За что ж такая честь этой «Стасе от Вити»? – удивился я, слушая эту историю.

– А Дымов догадался, что Стася – это дочь Николая !! Анастасия. А Витя – это сын Великого князя.

– Откуда он это взял?

– Догадался по тому, что Васька за ней сильно убивался.

Довод, конечно, убийственный. Зачем экспертизу проводить? Достаточно кому-то погоревать о потерянном раритете и готово.

Но дошло дело и до экспертизы.

Захожу я в магазин к Дымову и между делом так спрашиваю.

– Вроде у тебя редкая открытка есть?

– Уже нет. Продал.

– Кому?

– Заезжему знатоку из Петербурга. Продешевил. Отдал за каких-то сто баков. А сейчас, когда экспертиза подтвердила подлинность открытки, так она может стоить и всю тысячу.

– А что действительно была экспертиза?

– Конечно, была. Мне вот копию прислали. Любуйся. Эх, продешевил я.

Теперь уже и я ничего не понимаю, кто тут продешевил и кто кого обманул. Не может быть, чтобы Василий так глупо ошибся. Хотя возможно за каждой вещью, которой более ста лет, кроется какая-то тайна? Стоит только внимательно присмотреться.

***

Подпись вождя.

Вас никогда не интересовало, что происходит в антикварном магазине в дальних комнатах? Там, куда не пускают обычных посетителей, где только свои – "чердачники", "домушники", "полевики"и другие искатели приключений и легкой добычи. Речь там идет о настоящих находках и больших деньгах.

Я всегда считал коллекционирование автографов делом несерьезным. Повелось это с детства. Кто-то из девчонок в классе принес фотокарточку, на которой расписался киноартист Василий Лановой. Одноклассницы охали и ахали, слушая рассказ подруги. Та встретила тогдашнюю знаменитость у входа в Одесскую киностудию, и потом три часа ждала его выхода, сжимая, купленную в ларьке открытку. У меня измятая открытка с неразборчивой подписью поперек носа вызвала лишь легкое недоумение. Чуть позже я к этому виду коллекционирования стал относиться еще более настороженно. В общем, и коллекционированием перестал его считать, а просто отнес для себя это собирательство к легкой степени психического расстройства. Было это после концерта Муслима Магомаева. Популярность Магомаева имела невероятные, фантастические размеры. Такой славы среди певцов в Советском Союзе не имел никто ни до ни после… Недавно Кобзон написал, что та популярность, которую имел Муслим Магомаев, не может присниться Пугачевой даже во сне. Люди постарше, которые были на его концертах, не дадут соврать: все это чистая правда. И я тому свидетель. После концерта на стадионе женщины дрались, проталкиваясь к нему, чтобы взять автограф. Как дерутся женщины, я видел тогда впервые. А потом со всех сторон обступив уазик, в котором сидел певец с шофером и очередной пассией, подняли машину и понесли. Они несли машину на руках более трех километров до гостиницы Красная! Слава Богу, что в той толчее никого не задавили насмерть. В те годы меня еще подростка, все это конечно поразило. Но еще больше удивило, что о том, как машину несли на руках, не написала ни одна газета.

Теперь Вам понятно мое отношение к автографам. И вот когда мой приятель Василий вместо того, чтобы отдать мне десять гривен, оставил мне книжку с автографом Юрия Гагарина, я был возмущен. Васю я этой своей последней десяткой выручил из очень щекотливого положения. Вот и верь, когда говорят: "Делай добро и бросай его в воду". Васю мне надо было бросить в воду вместе с его проблемой. Более всего меня возмутило то, что Василий, передавая через знакомого книжку, вел себя так, будто он меня облагодетельствовал. Конечно, книжка с подписью Гагарина встречается не каждый день, но мне она не нужна. Особенно сейчас, когда книгам уже не хватает места на полках, и они стопками стоят на полу. Стопки растут, и стоит, потеряв бдительность что-то задеть, все валится и получасовое ползанье по полу тебе обеспечено. Что ж поделать, если каждый, кто уезжает, стремится подарить тебе на память хоть пару книг, а цены на книжных развалах такие доступные, что рука сама тянется в карман за деньгами. Последнее время порой бывает легче заново купить нужную книгу, чем отыскать ее в домашних книжных завалах. И вот тебе Гагарин. Нет, надо идти к Васе и требовать свою десятку. По дороге решил заскочить в антикварный магазин. Уже десять часов, но магазин закрыт. Антиквары в обращении со временем не всегда аккуратны. Можно чуть и подождать. Под магазином крутится мужичонка. Это мелкий антикварный "жучок" из, тех, кто стремится по дешевке купить какую-то редкость до того, как она попадет в магазин. Хозяин магазина таких не любит и гоняет почем зря. Этого "жучка" я тоже не люблю за скупость и жуликоватость. Если бы ему предложили корону Российской империи, он бы и ее попытался купить для начала не больше чем за гривну.

– Что-то интересное есть? – обращается он ко мне со стандартным вопросом.

Есть две старинные пуговицы времен крымской кампании. Я их привез из Севастополя, там они не редкость. Коллекционеры продают их по выходным на Владимирской горке.

Стоит там английская или французская пуговица от пяти до пятнадцати гривен. За границей они значительно дороже. Мундирная пуговица тех времен стоит от пяти долларов и выше. Но не это меня интересует. Один из одесских полков участвовал в обороне Севастополя, и я хотел бы узнать у хозяина магазина, какой.

– Могу дать две гривны, – внимательно рассмотрев пуговицы, предлагает "жучок". Я молчу о том, что сам заплатил за них десятку, чтобы не нарваться на ехидные замечания, а просто кладу их в карман.

– А это что? – не унимается "жучок", показывая на книгу.

Протягиваю ему Гагарина.

Он раскрывает ее, смотрит на автограф и замирает.

– Настоящий? – в этот момент он, мне напоминает охотничью собаку, сделавшую стойку перед дичью.

– От Васи, – говорю я.

Лучшей рекомендации не бывает. Вася у нас настоящий "домушник", разбирается в ценах "с лету", он эксперт по печатным изданиям.

– Могу кое-кому показать.

– Я и сам могу, ее показывать кому угодно, – с издевкой отвечаю я. – Мне деньги нужны.

– Сколько?

– Много, – отвечаю я, наблюдая за ним.

– Двадцать гривен?

Я молчу, пытаясь сообразить, кому и за сколько он продаст книжку, если готов отвалить мне двадцатку.

– Тридцать, – продолжает он.

Но неожиданный аукцион прерывает хозяин магазина.

– Брысь отсюда,– орет он, глядя на "жучка".

Тот испаряется, шепнув мне на ухо – "Пятьдесят".

Пятьдесят – это, конечно, круто. Мне как-то сразу расхотелось отдавать книжку Васе.

– Что хотел от тебя этот "спикуль", – спрашивает хозяин, и мы заходим с ним в магазин.

– Хотел книжку купить, – ответил я, протягивая Гагарина антиквару.

– Ну что ж, – говорит тот, рассматривая книжку. – Вещь достаточно рядовая. Юра, когда был жив, десятками подписывал их каждый день.

Я неопределенно хмыкнул.

– Ты, не хмыкай. Гагарин даже в Одессе был. Недолго, проездом, но все-таки был.

Он порылся в какой-то куче на столе и протянул мне газету. С газеты на меня весело смотрел Гагарин.

– Ну ладно. Был, не был. Книжка вам нужна?

– Возьму, но не дороже чем за полтинник.

– Хорошо,– сказал я. – Вам можно и за полтинник. Только скажите, какой из одесских полков участвовал в обороне Севастополя.

Он начал копаться в каком-то справочнике конца девятнадцатого века. Потом протянул мне листочек с выпиской и пятьдесят долларов одной бумажкой.

Я растерялся, соображая, где набрать денег на сдачу.

Увидав мое замешательство, антиквар сказал:

– Я могу дать тебе пятьдесят долларов бумажками поменьше, могу и гривнами. Такая книжка в Штатах, конечно, долларов двести стоит, но у нас ведь не Америка. Ты понимаешь?

Я его уже не слушал. Нежданно-негаданно на меня свалилась приличная сумма денег.

Правильно говорится в сказке: "Делай добро и бросай его в воду".

***

Уравнение с одним неизвестным.

Прогулки с черными археологами по обломкам культуры. Я уже писал, сколько выдумки мне пришлось приложить, чтобы попасть к "черным археологам". Иногда и вовсе приходится вести себя будто настоящий шпион, как какой-нибудь Штирлиц или Зорге. Действовал я не ради наживы. Просто меня попросили написать о людях, занимающихся этим странным делом. По началу, я попал к "любителям", которые занимаются раскопками лишь время от времени. Пару дней я провел с ними в поле, но ничего толкового мы так и не нашли. Казалось, что на этом мои приключения закончились. Я сожалел, что так мало успел узнать. Но нет! Меня как рабочую силу отдали или вернее продали матерому копателю. От него я узнал много чего интересного о том, как они ищут клады, что находят и какие странные истории с ними случаются. Я думал, что больше никогда не буду иметь ничего общего с пиратами археологии, но как всегда ошибся.

Много лет назад вышла книга Веры Инбер "Уравнение с одним неизвестным". Сочная проза, сдобренная тонким одесским юмором. Издательство "Земля и фабрика" в 1926 году выпустило эту книгу тиражом 5000 экземпляров, но не ищите эту книжку. Она была запрещена. Причиной был рассказ “Клопомор”. Что ж за крамола была в повествовании о быте коммуналки 20-х годов? Я начал искать все, что связано с жизнью Инбер в Одессе…. Не думал я, что эти литературные изыскания вскоре заставят меня связаться с сомнительными личностями, балансировать на грани закона, а может быть и переступить эту грань.

Старый дом. Да, собственно говоря, дома уже и нет. От трехэтажного здания остался только каркас, скелет. Нет ни межэтажных перекрытий, ни крыши. Но даже стены с пустыми проемами поражают выверенностью форм и благородством пропорций. Дом похож на старого аристократа. Он даже в самом безнадежном положении умудряется сохранять строгую осанку и прекрасные манеры. Прости, дом, но мы пришли тебя грабить…

Считается, что чёрная археология наносит непоправимый вред научным исследованиям. Наверно это так и есть, но что мы знаем об этих людях? Они редко подпускают к себе чужих. Можно много лет общаться с человеком, вместе праздновать, водить детей в школу, бегать на стадионе по утрам и не знать о нем главное. То, каким своеобразным методом он зарабатывает деньги, то, о чем знают лишь несколько посвященных.

Василия Н. я знал давно. Время от времени он приносил знакомым коллекционерам поразительные предметы. То миниатюрную керосиновую лампу, величиной с небольшую грушу и явно старинную. То горсть древнеримских монет. То пачку почетных грамот, подписанных Ворошиловым. Происхождение этих раритетов было темно и загадочно – рассказывать он ничего не хотел. Но мне повезло. К Василию пришел приятель, который возбужденно шептал о каком-то заброшенном доме. Когда я мельком услышал адрес, отделаться от меня они уже не смогли. Василий согласился взять меня "на дело". И мне даже удалось уговорить его, чтобы с нами пошел фотограф. Единственное условие, которое нам поставили, состояло в том, чтобы лица крупным планом не снимались.

Мы шли, чтобы обследовать дом. Я уже писал, что "черные археологи", обследующие дома, называют себя "чердачниками". Видимо потому, что самые ценные находки в домах бывают на чердаках. В подвалах интересных находок меньше – бумага плесневеет, металлические вещи окисляются. Специализаций у "черных археологов" множество. Это и "домушники" – те, что ходят по квартирам и выпрашивают у старушек старинные вещицы. Иногда они, обнаружив на стене голубоватое или зеленоватое пятно, уговаривают владельца квартиры вскрыть стенку. И часто находят там что-то интересное. Дело в том, что медь, которая входит в состав и золотых и серебряных денег, окисляясь и проникая через микроскопические поры, оставляет на стенах весьма характерные следы. Так что кому-то пятно на стене предвестник затрат на ремонт, а для других – весть о богатстве. Есть среди "черных археологов" и подводники, и диггеры – специалисты по подземельям. Но самые известные – это "полевики". Или как они себя чаще называют "копатели". Эти – сродни волкам, вот они и наносят порой историческим ценностям непоправимый вред. Когда-то среди них встречались и "тигры", для которых парочку-другую археологов завалить, чтобы завладеть находками, одно удовольствие. Но такие быстро повывелись и сейчас " копатели " предпочитают работать скрытно.

Василий был типичным "чердачником". Конечно, он вряд ли бы устоял, если б встретилась добыча покрупнее. Но это совсем как у лисицы, для которой основной пищей являются мышки-полевки, а домашняя курочка – это редкое изысканное лакомство. А в целом лиса хоть и хищник, а животное полезное. Василий приятно удивлял меня знанием истории и охотился он на то, что в скором времени сгинет под ножом бульдозера.

Дом, который мы обследовали, не простой, он связан с именем Веры Инбер. Здесь была книжная фабрика, хозяином которой был ее отец, и на доме когда-то висела мемориальная доска:

В этом доме в 1914-1916 и 1920-1922Жила русская советская писательница Вера Михайловна ИНБЕР 1890 – 1972

Таблички давно уже нет, да и от дома мало что осталось. На месте дома предполагалось построить шестнадцатиэтажку.

Говорит доцент, кандидат исторических наук, автор нескольких книг по одессике, член коллегии Одесской областной организации Украинского общества охраны памятников истории и культуры, Головань Виктор Иванович:

– Мы долго боролись, чтобы этот дом не сносили. Но единственно, что нам пообещали – то, что на новом здании будет установлена мемориальная табличка.

– Что здесь можно найти?– с сомнением спросил я.

– Это, смотря как искать, – ответил Василий.

Он был прав. На чердаке винтовка или кортик, положенные на балку десятки лет назад, сохраняются в отличном состоянии. Снизу их не увидишь. В песчаную засыпку вдоль стен и несущих конструкций закапывали другие ценности – иконы и награды, знаки различия и оружие. Прятали, кто как мог. Сейчас при ремонте старых зданий эти вещи иногда находят. Бывает, вместе со строительным мусором их вывозят на свалку, не подозревая об их присутствии и истинной ценности.

Для начала мы обследовали стены. Простукали их в подозрительных местах. Кое-где даже вынули те из камней, которые не прочно держались в кладке. Кусками поволоки как щупами тыкали вдоль стен, пытаясь обнаружить полости. Обследовали сохранившиеся остатки крыши и чердака. Инструментов для этого почти не использовали. Лопату Вася принципиально не взял, с ней, как он заметил, "легче всего спалиться". Зато нож у него был на славу: с множеством инструментов и даже с плоскогубцами. Еще – сильная лупа, фонарик, магнит, веревка. Магнит в этом деле вещь незаменимая. Он позволял извлечь металлические предметы из самых труднодоступных мест и цеплял, так что оторвать его можно было с большим трудом. Такой сверхсильный магнит служил когда-то деталью винчестера для компьютера.

Нам никто не мешал, разве что время от времени появлялись вездесущие одесские мальчишки. Но, несмотря на длительные поиски, результаты были весьма скудны. Кирпичи с клеймами, на которых можно было разобрать надписи фамилий производителей, оканчивающихся на "ять". Под ногами похрустывала знаменитая красная марсельская черепица.

До революции в Одессе ею было покрыто множество домов. Нам удалось обнаружить большие куски черепицы, и не только с французскими, но и с русскими надписями. Да десяток металлических предметов – кованых гвоздей, пуговиц, запчастей неизвестного назначения и прочей дребедени. Больше повезло при обследовании подвала. Подвал сохранился гораздо лучше – там даже устроили свою стоянку "бомжи". Их обиталище напоминало стоянку древнего человека. Самих хозяев не застали. Да мы и не стремились к знакомству. Там внизу мы обнаружили старые мотоциклетные очки. Возможно, в таких очках совершал свои подвиги знаменитый одесский авиатор Уточкин. Потом нашли старую книжку. Она была без начала и конца, но неуловимо пахла духами. Сразу вспомнились ранние стихи Инбер. Их редко публикуют. Вообще-то, в молодости распевая разухабистую "Девушку из Нагасаки" я и не знал, что их автор, правда уже за другие произведения, станет лауреатом Сталинской премии.

В подвале мы обнаружили и несколько старинных литографических плит. Я даже не подозревал, что они такие массивные. Потом Василий отправился бродить по зданию с целью найти в каком-либо месте стену с сохранившимися обоями. Дело в том, что при наклейке обоев часто как подложку используют старые газеты, а бывает и старые бланки, накладные, представляющее в наше время ценность. Таким образом, он нашел как-то несколько листов со старинными акцизными марками. А в доме, который мы обследовали, в 1917 году печатались знаменитые "Деньги города Одессы". Обоев он не нашел, но, отодрав в одном месте плинтус, обнаружил старинную порванную фотографию. На ней было изображено несколько детей.

– Может быть, эта девочка на фотографии – Вера? – предположил я.

– А может вот этот мальчишка – Лева Троцкий? – ответил Василий.

Я подумал, что он шутит. Но нет, он был серьезен. Ведь Лев Троцкий был двоюродным братом матери Веры и жил у них в доме. Он был на одиннадцать лет старше Веры. "К сожалению, двоюродный" – говорила Вера после революции. После высылки Троцкого эта фраза звучала: "к счастью, двоюродный".

Литографические плиты передали музею Паустовского. Он рядом на улице Черноморской. Там же оказалась и мемориальная доска с "дома Веры Инбер". А кто действительно изображен на фотографии, так и осталось загадкой.

В литературной энциклопедии, вышедшей в 1930 году, я нашел статью о Вере Инбер. Статья больше напоминает донос в ГПУ. Оно и понятно. Ведь в 1929 году Троцкий в последний раз был в Одессе. Его посадили на пароход с символичным названием "Ильич" и выслали из страны.

«Социалистическое будущее И. рисует «идиллическим» и «уютным»», – написано в энциклопедии.

По-моему Вера Михайловна была слишком оптимистична. Книжка "Уравнение с одним неизвестным" так и не переиздавалась. И всего лишь из-за того, что в комнатке одной из героинь – Лели Велиховой висел портрет товарища Л.Б.Каменева, под „добродушно-лукавым взором“ которого проходит жизнь девушки. Не надо на стены героини вешать портрет врага народа. Да и от дома, в котором жила писательница, сегодня уже ничего не осталось.

Историческая справка: Вера Михайловна Инбер (28 июня (10 июля) 1890, Одесса – 11 ноября 1972, Москва) – русская советская поэтесса и прозаик. Отец Веры Инбер, Моисей Шпенцер, был владельцем научного издательства "Математика", именно этот дом мы и обследовали. Мать её, Ирма Бронштейн, была учительницей русского языка и литературы и двоюродной сестрой Льва Троцкого. Инбер краткое время посещала историко-филологический факультет на Одесских Высших женских курсах. Первая публикация появилась в одесских газетах в 1910 году ("Севильские дамы").

***

Надпись на восточной монете гласит: "Ужель владеет человек всем тем, что пожелает? Но нет! Лишь Бог владеет завершеньем жизни и ее началом"

Вы когда-либо задаетесь вопросом, почему к некоторым людям, непрерывно текут находки, любовь, деньги, и именно они чаще всего и находят клады? В то время, как большинство других сограждан, в том же месте найдут лишь кучу неприятностей. Вы когда-либо задаетесь вопросом, почему два человека, делающие одинаковые вещи, часто получают совершенно противоположный результат? Одни люди называют это "судьбой", другие "везением", "счастьем", "фартом". Мы называем это "удачей". Может быть, искатели удачи водятся с нечистой силой? Копатели любят рассказывать о кладах, которые «показываются» искателям в виде огоньков, дымных шлейфов, блуждающих светлячков и прочей нечисти. Почти повсеместно считалось, что охраняющие клады существа враждебны кладоискателям и всячески мешают им. Но возможно «джентльмены удачи» черной археологии знают заветное слово, помогающее обходить преграды?

Совет бывалых. Хорошее место для поисков кладов – старые мосты. В старину было поверье о том, что там живет нечистая сила. Так наши предки верили, что черти, живущие под мостом, сторожат клады лучше собаки.

Удача – именно это неуловимое свойство заставляет человека пропустить рейс на самолет, который позже потерпит крах. Это – то необъяснимое явление, которое позволяет одному человеку выиграть первой же монеткой на том же самом игровом автомате, который другой только что освободил после трех часов бесполезных попыток. Это – замечательный и неожиданный поворот событий, который превращает изгоя в богача, которым восхищаются и уважают все члена общества. Сколько б мы не искали здесь каких-то закономерностей, мы вряд ли их найдем. Хотя.… Почти каждый охотник за удачей имеет свой талисман. Какой-нибудь камешек, брелок, "счастливый пиджак", да мало ли что еще.

Не последнее место в этом перечне занимают деньги. Это может быть старинный пятак – спасший вашего прадеда на дуэли или экзотичная монетка, напоминающая Вам о дальних странах. А может быть это купюра с вашими инициалами и счастливым номером?

Но не о них сейчас пойдет речь. Я расскажу вам о самой знаменитой монете приносящей удачу.

Самой «счастливой» монетой в мире был недавно признан нумизматами золотой «Французский ангел» ("French Angels"). В Европе их часто называют "Счастливыми Золотыми Ангелами". История эта началась с Огюста Дюпре, дворянина, который был назначен королем Луи XVI в 1792, с целью создать новую валюту для Франции. Говорят, что при создании этой монеты было использовано золото, полученное алхимиком Лестатом. Реформа прошла успешно, были отчеканены чудесные золотые двадцатифранковые монеты с изображением ангела. Но монархия пала, и Огюста Дюпре во времена Французской революции приговорили к гильотине. Монета лежала в кармане осужденного… Поднимаясь на эшафот, Дюпре произнес небольшую молитву и подготовился к смерти. Он встал на колени и уже положил голову под лезвие гильотины, но внезапно … чудо – в колокольню, около которой был сооружен эшафот, ударила молния – и казнь была отменена. Легенда о счастливой монете быстро распространилась по всей Европе. Следующие 200 лет заполнены невиданными историями, приписанными этому талисману. Морские капитаны никогда не пускались в плавание, не имея у себя этих монет. Позже французские пилоты во время Первой Мировой войны редко поднимались в небо без них. Даже Наполеон носил "Монету Ангела" в кармане жилета пока вечером 1815 года перед большим сражением он высокомерно не бросал монету в реку.

Сейчас эти монеты большая редкость. Мне удалось лишь один раз мельком увидеть такую монету. Это было давно, я работал с «красными следопытами».

Тогда из озера на Кольском полуострове поднимали остатки попавшего туда "мессершмита ". Тысячи таких машин составляли ударную силу истребительной авиации Люфтваффе фашистской Германии. Когда доставали, то, что осталось от пилота что-то блеснуло среди остатков одежды.

– Смотри монета, – сказал водолаз, протягивая руку капитану катера.

Но суденышко тряхнуло, водолаз поскользнулся, и монета полетела в воду. Сколько ее потом не искали, найти ее в заиленном грунте так, и не удалось.

Ответ откуда у немецкого летчика такая монета – прост. Во время Второй мировой войны монеты с изображением счастливого ангела выдавались германским ВВС в качестве награды асам-истребителям Люфтваффе. Герман Геринг сам лично вручал их. Кстати он же руководил и поисками Святого Грааля и других артефактов, которые должны были помочь немецкому оружию. Но не помогла монетка немецкому летчику. Удар русских богов оказался сильнее. "Ужель владеет человек всем тем, что пожелает? Но нет! Лишь Бог владеет завершеньем жизни и ее началом".

Совет бывалых. Найденные под землей или в тайниках крестики, амулеты, церковную утварь – домой, обычно не несут. Лучше подарить такую находку или в храм, или в музей. Считается, что это избавляет от неудач в дальнейших поисках.

Кстати в России были свои денежные талисманы. В 1915 году, в разгар Первой мировой войны, наступил расцвет азартных игр. Одним из амулетов, широко признанным среди Петроградских игроков в начале 1915 г., стал обыкновенный кредитный билет рублевого достоинства. По сообщениям газеты "Петербургский листок" от 24 января среди клубных, беговых и других игроков прошел слух о счастливом рубле с подписью кассира Брута, который недавно в припадке умопомешательства покончил счеты с жизнью. Этот слух, моментально облетевший все злачные места столицы, был вызван, как предполагают, крупным выигрышем, который выпал на долю игрока, поставившего на такой рубль. Рубль пользовался таким спросом, что предприимчивые менялы довели его стоимость до 25 рублей. Все это вызвало такой ажиотаж, что, министерство финансов вынуждено было выступить со статьей: "К сведению лиц, скупающих "брутовские рубли", опубликованной в газете "Петроградский листок" от 5 февраля 1915. В этой статье в частности говорилось: "Вопреки уверениям спекулянтов, Государственный банк по-прежнему выпускает такие, имеющиеся у него в наличности рубли, и не берет за них ни одной лишней копейки". Однако это разъяснение еще долго не могло охладить пыл азартных игроков по поиску не столь "счастливого", но очень дорогого "брутовского рубля". О них писал петербургский коллекционер Ростислав Николаев.

Если поискать, то и сейчас можно найти эти рубли у коллекционеров. А вот "Монету Ангела" найти значительно труднее. Но эти монеты были настолько легендарны, что Ангел был заново воспроизведен на 20-франковых золотых монетах, чеканившихся с 1871 до 1898. А также и на золотых монетах в 50 франков 1904 года, золотых монетах в 100 франков 1878-1914 годов и даже на современных 100-франковых юбилейных серебряных, золотых, платиновых и палладиевых монетах, выпущенных в 1989 году.

В наше время люди покупают эти монеты как подарки на Рождество и Новый Год и дарят их любимым с пожеланием удачи. Возможно, они принесут Вам удачу, главное в это верить.

Орден черных копателей

У меня был свой талисман. Его я выменял давным-давно у копателя. Выменял «вслепую». Как это «вслепую»? Очень просто. Сейчас объясню.

– Что-то большое, – сказал Беша, откладывая металлоискатель в сторону.

Мы начали копать возле угла заброшенного дома. Почти сразу саперная лопатка звякнула по металлу. Еще несколько минут, и в руках у Беши была ржавая коробка, крест-накрест перевязанная полусгнившим канатиком.

– Неплохо, сохранилась. Грунт, песчаный и место сухое, – сказал, стряхивая землю с коробки, Беша.

«Ну, вот и клад нашли. Сейчас он откроет коробку, а там золотые монеты и кольца», – подумалось мне.

Но копатель не спешил открывать коробку, лишь пару раз потряс ее и там что-то призывно звякало.

– А как ты думаешь, сколько лет это в земле пролежало? – чуть заикаясь, спросил я.

– Думаю не меньше, чем пятьдесят лет, но вряд ли больше ста.

Я не спускал с коробки глаз.

– Что думаешь, там клад? – угадал мои мысли Беша.

– Может быть…

– Я таких находок за всю свою жизнь, знаешь, сколько раз находил?

В ответ я неопределенно пожал плечами.

– Слышишь, бухгалтер, а давай с тобой «вслепую» обменяемся?

– Как это?

– Ты мне даешь что-то ценное, а я тебе отдаю коробку. Открываешь ее ты сам, и все, что там уже будет твоим.

Я растерянно глянул на свои часы. Беша перехватил мой взгляд и презрительно улыбнулся:

– Эту китайскую дребедень, мне и даром не надо. Поищи у себя что-то более ценное.

– Погоди минутку, не открывай коробку, я сейчас вернусь, – сказал я.

Дело в том, что у меня «на всякий пожарный» в секретном кармашке трусов было несколько десятидолларовых купюр. Общаясь с сомнительными личностями, лучше иметь некоторый запас денег, который будет всегда при тебе. Но доставать доллары на глазах у Беши я не рискнул и завернул за угол дома, и там уже достал одну из купюр.

– Вот это пойдет? – сказал я, протягивая десять долларов одной бумажкой Беше.

– А ты не такой уж и бедный, – с подозрением сказал копатель разглядывая деньги на свет.

– Да вот сберег деньги на обратный билет.

– Врешь, наверное? А еще одной такой бумажки у тебя нет?

– Нет, – соврал я, стараясь честно глядеть в его глаза.

– Ладно, держи, – сказал Беша и протянул коробку мне.

Я протянул руку, но Беша со смехом спрятал коробку за спину.

– Не понял? Что-то не так? – растерялся я.

– Жалеть не будешь?

– О чем?

– Если в коробке будет какая-то ерунда, не захочешь ли потом отменить обмен?

Я вспомнил, сколько приключений мне пришлось пережить в детстве, чтобы достать из ручья коробку. Оступись я тогда, никто бы меня не спас. И пусть находка была странной и, наверное, стоила совсем немного, но я тогда не хотел упустить свой шанс. Не хочу и сейчас.

– В последний раз, когда мы нашли запечатанную банку, это оказался саркофаг для хомячка.

– Древнеегипетский?

– Нет, наш современный. Мальчик похоронил в баночке хомячка и написал записку:

«Прощай Борька, ты был моим лучшим и верным другом. Надеюсь, что ты попадешь в хомячий рай. Покойся с миром». Еще в банке была игрушка из киндер-сюрприза и пять копеек. Игрушка, наверное, чтобы хомячку было на том свете веселее, а пятак как плата Хорону за перевозку через реку мертвых. Вот и весь клад.

– Не морочь мне голову дохлыми хомячками. Договорились, так будем меняться.

– Ладно, но потом не жалей. Ни разу мне ничего путного в таких коробках не попадалось.

Коробка очутилась у меня. Я бережно взял ее и попытался открыть. Крышка наглухо приржавела. Пришлось взять нож и вскрыть ее как консервную банку. Внутри что-то блеснуло. Через образовавшееся отверстие я достал старинный орден.

Это был крест на перевязи с белой эмалевой серединой, на которой были две перекрещивающиеся буквы. Кроме креста в коробке были еще какие-то бумаги, но время не пощадило их, они превратились в мелкую труху. Это конечно не горсть золотых монет, но находка зачетная. Я был очень рад.

– Дай-ка сюда, – приказал Беша.

– Он же мой, – с опаской возразил я.

– Твой, я не спорю. Я просто посмотрю.

Я недоверчиво протянул крест Беше. Тот взвесил находку на руке, минуты две разглядывал и протянул крест мне.

– Это польский Крест Заслуги. Его выпускали с двадцатых годов и возможно даже выпускают сейчас.

– Он что современный? – спросил я.

– Нет, этот старый и выпущен точно до пятидесятых годов.

– Как ты определил, на нем же нет ни номера, ни года?

– У этих наград до 1952 года монограмма состояла из двух букв: «RP», вот как у этого, который мы нашли.

– А после 1952 года?

– Там монограмма уже из трех букв «PRL».

– Откуда ты это все знаешь?

– Покрутился бы с мое в этом бизнесе, и не то еще узнал бы. К примеру, что как орден с отбитой эмалью, он стоит недорого. Хотя он и серебряный, но металла в нем меньше, чем на пять долларов. Так что ты заплатил за него дороже, чем он стоит. Скупщики больше пяти долларов за него не дали бы.

Но ворчание Беши, ни в коей мере не омрачало моей радости. Много лет назад незнакомый человек впопыхах закопал орден на углу этого старого дома. Я не знаю – разыгралась ли тогда маленькая трагедия или все закончилось благополучно, но за орденом хозяин так и не вернулся. И вот теперь через много-много лет мы нашли эту старую награду. Я был рад, что привезу что-то интересное как память о приключениях.

С тех пор орден служил мне талисманом.

– Ну что, взял с собой «Орден черных копателей», подшучивали надо мной знакомые.

– Конечно, взял, и он меня никогда не подводит.

***

Миллион в мусорной корзине.

Что можно найти в мусорной корзине? Вопрос достаточно странный, даже несколько нездоровый. От него попахивает отходами, мусором, а может быть даже клиникой для людей, которые что-то упорно ищут в этих самых корзинах. Но не спешите, не все так просто, как кажется с начала. Моему другу Гоше повезло, и он как-то нашел такую корзину. И не простую, а …. Вы думали, я скажу золотую? Нет не золотою, просто очень старую. Где, не говорит. По всей видимости, надеется, что там их много. Мой друг коллекционер, а коллекционеры, как Вы знаете, умеют хранить секреты. Так что ж в этой корзине примечательного?

Содержание, батенька, содержание. Часто Вам удаётся покопаться в старинной корзинке, и не просто корзинке, а в судьбе. Тот-то же!

Что же там было? Всякую ерунду в виде шелухи от семечек, окаменевших огрызков, окурков… Впрочем, нет окурки – это уже не ерунда. Ну, назовите навскидку хоть один сорт папирос, которые курили одесситы до революции? Что не можете, а мой товарищ может, еще и расскажет, где у нас в городе была табачная, а где папиросная фабрика. Поэтому старинный окурочек чего-то да стоит, и уверяю Вас подороже современной пачки дорогих сигарет. Еще там была бутылка из-под коньяка Шустов. Бутылка понятно разбитая. Стал бы кто тогда целые бутылки выбрасывать. Но этикеточка сохранилась великолепно. Один любитель неделю холил за Гошей. Все уговаривал этикетку продать. Еле-еле уговорил за сто баксов. Вы удивлены. Говорите, что этикетки от престижных французских коньяков того же времени стоят двадцатку, и их полно в Интернете? То и оно, что полно. У них там, что было за это время? Одна немецкая оккупация? А у нас белогвардейцы, махновцы, румыны, немцы, опять же перестройка с антиалкогольной программой. Где ж на них этих самых бутылок с этикетками напасешься. Не верите? Ну, так поищите в Интернете шустовскую этикетку. Не нашли? Я вот тоже уже второй год ищу одну открытку. Сначала мне за нее обещали сто долларов, а сейчас уже обещают двести. И цена этой открытки в базарный день гривен десять, но тут особый случай. На этой самой открытке изображен один одесский дом, на покупку которого имеет вид один мой знакомый. А на этой открытке это здание имеет совсем другой вид, чем сейчас. И если б эта открытка нашлась, цена на это здание была бы совсем другой. Вот вам и открытка.

Вернемся к нашей корзине. Фантики от конфет это была хорошая находка. Целых 23 штуки! Это позволило моему другу увеличить свой капитал на 230 долларов. Да, да, именно так, по десять долларов за фантик. Спасибо той барышне, которая сто лет назад, печатала письма возлюбленному на «Ундервуде», поливала их слезами, и с горя хряпала непрерывно конфеты. Откуда я про барышню знаю? Все точно. Недопечатанные и порванные письма сохранили следы слез и отпечатки пальчиков, испачканных шоколадом. Не под дождем же она печатала? Но о девушке чуть позже.

Металлическая баночка от английских консервов, несмотря на то, что корзина была в сухом месте, вся проржавела. А вот этикетка сохранилась великолепно. Как на ржавой банке могла сохраниться бумажная этикетка? Да еще великолепно? Не угадали, этикетка не бумажная, она изготовлена тиснением на полоске медной фольги и кое-где даже носит следы серебрения. Находка двух конвертов с марками также порадовала моего друга.

Даже золото может быть отходом. В кремнии для микросхем это очень вредная примесь.

Это, смотря, что ищите. Ищите мусор, найдете мусор, а ищите сокровища, будут вам сокровища. Сколько угодно. Откуда? Да хоть из мусорной корзины.

***

Чёрная комната археологии. Кому принадлежат клады?

Кладоискательство регулируется Гражданским кодексом России (статья 233) и Федеральным законом 245-Ф3. Согласно статье, всей найденные в земле ценности, кладоискатель обязан разделить с собственником этой земли поровну. Понятно, что в большинстве случаев этим собственником выступает государство, ибо ищут кладоискатели в основном сокровища, зарытые в лесах, на полях и в болотах гослесфонда, очень редко попадая на какую-нибудь частную территорию. Поэтому в России вы можете брать металлоискатель и лопату в руки, и отправляться на поиски сокровищ – никто вас за это в тюрьму не посадит. Но перед этим все-таки следует ознакомиться с текстом закона о кладоискательстве, понять, где запрещено и что запрещено копать. С другой стороны человек занимающийся раскопками может быть привлечен к ответственности в результате нарушения статьи 7.15 КоАП об административном правонарушении (Ведение археологических разведок или раскопок без разрешения)

Раздел клада согласно законодательству РФ

Согласно 233 статье Гражданского кодекса РФ, обнаруженный клад делится поровну между нашедшим его и владельцем земли (здания, постройки), где он был найден. Однако кладоискатель и владелец земли могут заранее договориться о других пропорциях раздела клада.

Если кладоискатель не получил согласия владельца земли (здания), где впоследствии был обнаружен клад, то клад полностью передаётся владельцу земли (здания).

В случае, когда предметы, содержащиеся в кладе, представляют культурную ценность, они передаются государству. Государство выплачивает за них вознаграждение в размере половины стоимости найденного клада. Эта сумма делится между кладоискателем и владельцем земли (здания) так, как было описано выше.

Нанятые для поисков клада люди, а также те, для кого поиски кладов входят в профессиональные обязанности (например, археологи), кладоискателями не являются, и на клад претендовать не могут.

Законодательство других стран.

Верховная Рада Украины приняла закон, который предусматривает уголовную ответственность за "черную археологию", но применить его можно и к искателям монет. За проведение незаконных раскопок грозит штраф до 1700 грн., либо лишение свободы до трех лет. В Украине для того, чтобы осуществлять земляные работы (исследования) с использованием металлоискателя, нужно иметь разрешение Министерства культуры. Кроме этого отдельная статья карает тех, кто присваивает клад. Это грозит штрафом до 2550 грн., исправительными работами на срок до двух лет или арестом на срок до шести месяцев. Ст. 10 Закона Украины "Об охране археологического наследия». Также стоит обратить внимание на ратифицированную Украиной Европейскую конвенцию об охране археологического наследия (1992 года), в частности, статьи 2 и 3, которые регулируют эти вопросы.

Во времена античности, человек нашедший зарытый в земле клад, становился его собственником в том случае, если клад не находился на чужой земле. Некоторые римские императоры требовали передачи найденного клада в казну целиком или частично. После экспедиций Нерона за кладами Адриан восстановил древний обычай, по которому найденный в собственной земле клад никем не может быть отнят, найденный же на чужой земле следует делить между её собственником и нашедшим клад.

По британским законам обнаруженный клад принадлежит государству; нашедший обязан сообщить о кладе в государственные органы в течение 14 дней, а несообщение влечёт уголовную ответственность. Государство может выплатить денежную компенсацию, установленную независимыми экспертами (обычно, поровну кладоискателю и владельцу земли), или вернуть клад кладоискателю.

В США законодательство о кладах сильно различается между штатами. В большинстве штатов клад, найденный на частной земле, обычно принадлежит нашедшему; в других штатах (например, в Айдахо и Теннесси) клад всегда принадлежит владельцу земли; а в Луизиане клад делится поровну между кладоискателем и землевладельцем. Клад более, чем столетнего возраста, найденный на федеральной земле, считается археологической ценностью и принадлежит федеральным властям.

***

Словарь

Небольшой словарик, сленга «черных копателей» и археологических терминов встречающихся в книге. В разной местности сленг конечно разный, но для начинающих внедряться в сообщество черных копателей сведенья будут полезны.

АРХИ, КРАСНЫЕ – официальные археологи

БЛИН – блиндаж.

ГАЛОЧКА – немецкий окоп для пулемета.

ГАНС, КАРЛУША– военнослужащий Вермахта.

ГОЛОВА, БАШКА – артиллерийский взрыватель.

ГОРШОК – немецкая каска десантников.

ГУРТ – ребро монеты а так же система знаков, наносимая на ребро монеты в целях её защиты от порчи и подделки.

ДАДАНИТЬ – уничтожать, взрывать взрывоопасные предметы ВОВ.

ДЕЛЬФИНЧИК – монета в виде дельфина, имела хождение в разных городах Северного Причерноморья выпускалась с конца V начала Ш вв. до н. э.

ДОЛБИТЬ – копать, откапывать что-либо, траншею, ячейку, блиндаж и т. д.

ЗАЧЁТНАЯ НАХОДКА – находка, представляющая какую-либо ценность как в материальном, так и историческом плане.

МАКС – пулемет Максим.

МОНЕТЫ-СТРЕЛКИ. Первым эквивалентом денег в Северном Причерноморье были наконечники стрел. В отличие от боевых наконечников стрел, монеты-стрелки были с тупыми и закругленными концами, исключающими их использование как оружие.

МОСЬКА– винтовка Мосина обр.1891.

НЕОДИМОВЫЙ МАГНИТ – мощный постоянный магнит, состоящий из сплава редкоземельного элемента неодима, бора и железа. Известен своей мощностью притяжения и высокой стойкостью к размагничиванию.

НИРВАНА – дневной сон.

НОВЬЁ – находки датированные ранним средневековьем;

КАМРАД – друг, товарищ по поисковому делу.

КРАСНЫЕ – Члены поисковых отрядов.

КОЛОТУХА – немецкая граната М-24

КОЛПАК она же ШАПКА – каска.

ЛЕТУЧКА или КРЫЛАТКА – миномётная мина.

ЛЕЖАК – захоронение, кладбище.

ЛЯГУХА, ШПРИНГА – прыгающая противопехотная мина.

ОТСТРЕЛ – стреляные гильзы стрелкового оружия.

ПАПАША, ПАПИК – пистолет-пулемет Шпагина (ППШ)

ПРЯГА – обычно солдатская пряжка Вермахта/СС/ГЮ, реже любая другая пряжка ремня.

ПЯТНО. Пятном называют полускрытый, запаханный курган, который почти не видно на поверхности. Но внутри такие "пятна" таят много интересных находок.

ТЕТКА, ТЭШКА – пистолет Токарева (ТТ)

ТУРИСТ – ругательное слово, обозначающее недоумок, тупица.

СВЕТКА – самозарядная винтовка Токарева (СВТ-40)

СИНЮХА – глина.

СОХРАН – сохранность найденных предметов по пятибалльной шкале.

ЧЁС – обследование участка с помощью металлоискателя.

ХАБАР – находка стоящая денег.

ФИБУЛА (лат. fibula, СКОБА) – металлическая застёжка для одежды, одновременно служащая украшением. Фибулы разнообразных форм были распространены с бронзового века до раннего Средневековья. Мода на Они менялась достаточно часто. По фибулам в захоронениях можно точно датировать эпоху.

ШАКАЛ. Так называют черных археологов, которые идут вслед за "белыми", копаясь в отвалах.

ШМУРДЯК или ЖБОНЬ – ничего не стоящая находка.

ЭЛЕКТРИКИ – войска СС.

ЯЙЦО – немецкая ручная граната М-39

***

Послесловие

Когда-то в юности я очень любил наблюдать по вечерам, как зажигаются в окнах огни. Идешь по вечерней Одессе: сотни окон, и за каждым своя жизнь, своя история. Вот так и здесь: у каждой находки своя жизнь, короткая или длинная, занимательная или не очень.

Я надеюсь, что Вам, уважаемые читатели, было интересно познакомиться с миром черных копателей. Но история эта не закончена. Пока я писал, появились новые находки, эти вещи продаются уже совсем за другие деньги. Да и о тех монетах, открытках, книгах, что описаны в этой книге, каждый из Вас может рассказать свою историю, а может быть и поправить меня. Надеюсь, что появятся новые статьи и книги о людях, которые искали и нашли клад. А возможно наше законодательство изменят так, что такое явление как криминальная археология исчезнет вообще. Удачи Вам и счастливых находок.

Content

Макаров Александр Владимирович Орден Черного копателя