Юлия Шергина

Романовы. Тайная жизнь царской семьи. Великая любовь, неравный брак и загадка заспиртованной головы

Посвящается моей любимой семье — драгоценным родителям, брату и мужу, а также моему сыну, который во время написания этой книги все девять месяцев был у меня под сердцем.

Введение

Романовы — династия, которая пробыла на российском престоле более трехсот лет. О политической и общественной жизни ее представителей написано множество книг, исследований, научных и не очень трудов. Однако как же мало мы знаем о том, что происходило внутри семейства. Какие тайны хранит история семьи? О чем члены императорской фамилии думали, что их тревожило или радовало? Если об этом и упоминается, то как-то мимоходом. А ведь это так интересно! Именно об этом я размышляла, будучи подростком, и это занимает меня до сих пор.

Любовь к Романовым вспыхнула во мне совершенно случайно: я посмотрела мультфильм «Анастасия» и так хотела верить, что красивая сказка о спасшейся принцессе — правда. Сутками напролет я читала и изучала все о Романовых. Стало интересно, что же такого особенного в этой семье, тайны которой волнуют даже заокеанских мультипликаторов спустя 80 лет после падения династии? Прочитанные книги открыли мне удивительный мир — мир царской семьи с их счастьем и невзгодами, забавными эпизодами и черными страницами истории от воцарения в 1613 году до трагедии 1918 года.

Так и начался мой долгий путь изучения истории Романовых. В жизни юной девушки появились реальные люди из прошлого, судьбы которых чем-то влияли и на ее судьбу. Некоторые из них стали для нее героями и примером, она хотела перенимать черты характера, образ мыслей, принципы и поступки. Знала бы та девочка-подросток, что ее увлечение выльется не только в пятерки по истории, но и в создание крупнейшего блога в модной социальной сети, посвященного царской семье, и к собственной книге?

В школе мы учим множество дат, обсуждаем реформы, важные для современности события из истории страны. Но мне всегда не хватало истории личной. Какой была семейная жизнь правителей и их близких? О чем переживали члены императорской семьи? О чем тревожились? Какие у них были сердечные тайны? Шаг за шагом история Романовых открывалась передо мной не только как набор календарных дней и правителей, но и как частная история огромной семьи со своими интригами, секретами и любовными драмами. За годы увлечения историей Романовых накопилось так много занимательных историй, что мне захотелось поделиться ими с другими людьми, в том числе и с ценителями истории. Так появилась идея блога «rusroyal_family», который сейчас насчитывает более 50 000 читателей.

История становится намного ближе, когда к датам и событиям прошлого добавляются чувства и эмоции. Мы будто бы отодвигаем официальную ширму и смотрим на историю дома Романовых как на семейную сагу. Но, в отличие от литературных саг, в этой ничего не придумано. Жизнь порой выдает неожиданные повороты независимо от логики повествования. Теперь настало время познакомить и вас, дорогие читатели, с тайным миром династии Романовых.

Приятного чтения!

Две невесты Михаила Федоровича

Любовь против политических амбиций

Начало XVII века для России стало Смутным временем. Династия Рюриковичей пресеклась, свои взоры на страну обратили Речь Посполитая и Швеция, то и дело объявлялись самозванцы, выдававшие себя за погибшего сына Ивана Грозного Дмитрия. Много испытаний в это время преодолела Россия. Перед захватчиками удалось выстоять, однако стране нужен был правитель. На Земском соборе выкликнули имя шестнадцатилетнего Михаила Федоровича Романова.

С этих пор и началось трехсотлетнее правление династии Романовых.

Юный Михаил приходился родственником первой и любимой жене Ивана Грозного, Анастасии. Но рассматривали кандидатуру юноши в цари не только поэтому. Считалось, что Михаил молод, сам править еще долго не сможет. К кому же такой царь будет обращаться за советами? Конечно, к близким боярам. А так и волю свою диктовать можно легко. Интриги в судьбе царя начались уже задолго до вхождения на престол.

Когда в Кострому, где жил Михаил Федорович, бояре прибыли с решением о венчании на царство, трудно было уговорить юношу. Мать будущего царя, инокиня Марфа (ранее Ксения Ивановна) залилась слезами, уговаривая сына не брать такую тяжкую ношу на себя. В этом был смысл — многое пришлось пережить семье в смутные годы. При царе Борисе Годунове Романовы подверглись преследованию из-за доносчиков. Утверждали, что родственники покойного Ивана Васильевича хотят умертвить царскую семью Годуновых. Для этого они даже хранят дома некие «волшебные коренья». В результате царские стрельцы напали на владения Романовых, арестовали почти всех мужчин и насильно постригли в монахи. Три дяди юного Михаила Романова погибли. Спустя некоторое время новое преследование — уже польскими и литовскими интервентами.

Не хотела Марфа своему сыну судьбы царя. Да и сам Михаил несколько раз отказывался. Тем не менее, после долгих уговоров священников юноша дал согласие. Он венчался на царство 11 июля 1613 года в Успенском соборе. С этого момента Россией стала править династия Романовых.

Однако династия на то и династия, чтобы продолжать ее род на царском троне. Для этого издавна составлялись брачные планы, очень часто сопровождающиеся интригами и заговорами. Так произошло и в семье Михаила Федоровича. Его личную жизнь пыталась устроить инокиня Марфа, порой пользуясь собственными интересами и жесткими методами.

Первый раз Михаил влюбился в двадцать лет. Возраст для брака подходящий, к тому же новой династии нужен был наследник. Со всех концов России пригласили достойных девушек — были назначены смотрины.

Традиция смотра невест появилась еще в Византии, но очень прижилась при российском дворе. Дело в том, что принцессы-иностранки в то время не очень-то рвались замуж за русских князей и царевичей. Русское государство представлялось им варварским и темным. А жениться было нужно. Так и приходилось долгое время выбирать жен из самых красивых боярских и дворянских дочерей. В итоге даже самый обнищавший род мог породниться с царями. И конечно, нравилось это не всем. Во время смотра невест плелись такие интриги, что впору писать шпионские романы.

Самих девушек никто об их желаниях не спрашивал. Грамоты о надвигающемся смотре разносились по всем уголкам страны. Если кто-то утаил бы свою дочь, предусматривалась опала и наказание. Сначала смотрели девиц на месте и только потом в столицу приглашали отобранных. Кандидатки могли привозить с собой компаньонок, которые должны были помогать в отборе. Перед встречей с царем девушки должны были пройти собеседование, где родовитые боярыни задавали им вопросы. Например, спрашивали о семье, нравах и устоях, отмечали, сколько в семье детей: если у девушки было много братьев и сестер, то она считалась плодовитой. Конечно, был и медицинский осмотр. В результате оставалось не так много девушек, которые приглашались к царским смотринам. Невестой нарекалась та, которая из рук царя получала кольцо и платок.

Однако первые в жизни Михаила Федоровича смотрины были, по сути, формальными. Царь и не знал, что мать уже все решила сама — выбрала девицу из рода Салтыковых, близкого к ней. Все дело в том, что Салтыковы приходились Марфе родственниками, а значит, свадьба царя с этой девушкой еще больше приближала ко двору нужных людей. Все внимание уделялось нужной кандидатке — ей отвели лучшие палаты, досконально продумали ответы и то, как она должна себя подать.

Но Михаил Федорович спутал все планы своей матери и Салтыковых. Ему приглянулась совсем другая девушка, Мария Хлопова. Она была дочерью дворянина из Коломны. Кольцо и платок, ко всеобщему удивлению, были отданы Марии. Девушку нарекли царской невестой и поселили в палатах. В Москву прибыла вся родня Марии. По указанию царя было решено звать ее Анастасией — в честь самой любимой жены Ивана Грозного — и отдавать ей все почести, какие положены царице. Ее имя наравне с именем Михаила упоминалось в молитвах по всей стране.

Разочарована была выбором молодого царя его мать. Разозлились и Салтыковы, которым не удалось приблизиться к власти. Был придуман жестокий план, чтобы разлучить Михаила с его избранницей.

Спустя несколько недель невеста сильно захворала. Мария потеряла аппетит, ее рвало. Лицо похудело и осунулось. Бояре (в первую очередь Салтыковы) обвинили девушку в том, что она не сможет подарить царю наследника. Ко всему прочему, с их подачи о хвори царской невесты узнали и в народе. Михаил пригласил лекарей осмотреть возлюбленную. Те установили, что на деторождение состояние Марии не влияет. Однако бояре донесли царю другой вердикт: «Мария Хлопова к царской радости непрочна!» (То есть, выражаясь простым языком, младенца царю подарить не сможет.) Созвали собрание бояр, на котором нужно было решить, что делать с невестой дальше. Зная, как влиятельные Салтыковы и царская мать не хотят присутствия Марии при дворе, родственника Марии, которого тоже вызвали на допрос, никто и слушать не стал. Он слезно пытался объяснить собравшимся, что девушку чем-то травили, но сейчас она чувствует себя лучше. Все было бесполезно: Марию и ее родственников за сокрытие болезни отправили в ссылку в Тобольск. Михаил Федорович в силу возраста и неустойчивости своей власти не мог ничего сделать, хотя и писал письма возлюбленной, пока она была в Тобольске. Царь интересовался здоровьем Марии. Удивительно, но в ссылке она полностью поправилась.

Спустя три года после этой истории из плена вернулся патриарх Филарет, отец Михаила Федоровича. Узнав об истории, которая произошла с сыном и его невестой, он укорил его, посчитав, что тот смалодушничал. Семье Хлоповых было разрешено переехать в Нижний Новгород. Михаил же не терял надежды когда-нибудь жениться на возлюбленной. Брак он так ни с кем и не заключил, хотя ему нужен был наследник.

Отец Михаила пытался завести династические связи с европейскими дворами. Были отправлены письма шведской, датской и литовским принцессам, но все три девушки отказались стать женами русского царя. Тем временем Михаил вместе с патриархом Филаретом начал расследование, чтобы выяснить, кто виновен в отравлении Марии Хлоповой. Были проведены допросы родственников, самой девушки, лекарей. Мария утверждала, что она была совершенно здорова, а болезнь проявилась только после переселения в царские покои. Расследование выявило заговорщиков — ими оказались Салтыковы, мать царя и ее наперсница. Бояр подвергли опале и отослали от царского двора. Наперсницу инокини Марфы ждала ссылка в Суздальский монастырь. И только лишь мать вышла сухой из воды, к тому же тогда ее роль при дворе была слабой. Но когда Михаил решил вернуть Хлопову ко двору и жениться на ней, мать выдвинула последний ультиматум: если Мария станет царицей, навсегда уедет из страны Марфа. Михаил сдался и выбрал спокойствие матери. Марию Хлопову устроили в Нижнем Новгороде, где она и жила до своей смерти. Всю жизнь она переписывалась с царем. Наверное, для нее это было лучшим вариантом — вернись она в статусе царицы, интриги бы продолжились, и неизвестно, чем бы закончились для девушки.

Тем временем Михаилу исполнилось двадцать восемь лет. Он все еще был не женат, у него не было наследника, чтобы царский род Романовых продолжался. И тут опять вмешалась инокиня Марфа. Она нашла новую невесту, чей род пересекался с самими Рюриковичами. Избранницей стала княжна Мария Долгорукова. Царь Михаил Федорович сильно не сопротивлялся — он уже прекрасно усвоил уроки своей матушки. Девушку нарекли царской невестой тайно, не посвящая народ. Не было никакого торжественного объявления, в дворцовых разрядных книгах об этом тоже не упоминалось. Даже во время пира за восемь дней до свадьбы царь никак не показывал, что у него есть невеста.

Для будущей царицы — первой царицы рода Романовых — были обставлены новые покои. Ей заказали платья из атласа и бархата, выделили деньги на подарки из казны (кстати, в те времена Романовы еще не разделяли собственные деньги и казну государства). В новые палаты царскую невесту поселили всего за пару дней до свадьбы, видимо, чтобы не повторилась участь несчастной отравленной Марии Хлоповой.

Свадьбу назначили на 19 сентября 1624 года. Праздник был широким, многим по этому случаю были отправлены царские подарки. Сохранились благодарственные письма об этом, например, от четвертой жены Ивана Грозного Анны, которая была сослана в монастырь. Примечательно, что одним из дружек жениха нарекли князя Дмитрия Пожарского, который прибыл на свадьбу с супругой. Так молодой царь отблагодарил князя Пожарского за службу Отечеству. Род Пожарских был не так знатен, и, если бы не заслуги князя во время Смуты, такой высокий чин на свадьбе царя ему бы не доверили.

Но уже на следующий день жена Михаила Федоровича почувствовала себя плохо, а поэтому пропустила свадебные гуляния. Несмотря на то что на людях новая царица появлялась очень редко, ей отправляли подарки и новые ткани, а ее родственникам Долгоруковым раздавали почести. Всю осень Мария Владимировна недомогала, но никакой опасности в этом врачи не видели.

Дела стали хуже за две недели до Рождества — обнаружилось, что царица была уже смертельно больна. Помочь ей ничем не смогли. Мария скончалась 6 января, спустя всего пять месяцев после свадьбы. Одни люди шептались: «Это кара Божья за Хлопову!» Другие считали, что кто-то при дворе не хотел усиления рода Долгоруковых и специально отравил царицу. После смерти Марии ее родственники растеряли власть при дворе. Следствия о кончине никакого не проводили. Печальнее всего оказалась судьба отца царицы, князя Владимира Тимофеевича. От горя он в одиночестве заперся в своих московских палатах, а после этого сошел с ума и скончался.

Вновь царь Михаил женился спустя пару лет — в этот раз удачно и счастливо. В 1629 году в Москву на новые смотрины позвали шестьдесят девушек. Но царю никто из них не приглянулся. Среди прислужниц несостоявшихся невест Михаил Федорович увидел Евдокию Стрешневу, дочь дворянина. Она прибыла в Москву, чтобы помогать на смотринах своей дальней родственнице, но в итоге сама стала женой царя.

Короткая любовь русского царя и польской девицы

Царь Федор Алексеевич и Агафья Грушецкая

Федор Алексеевич, старший брат Петра Великого, несправедливо задвинут в тень российской истории. Однако это именно его реформы продолжил первый российский император. Молодой царь Федор правил совсем недолго — всего шесть лет. Но сколько он успел сделать: ввел немецкое платье, положил начало бритью бород, учредил военные округа, распорядился, чтобы выходец из любой семьи мог сделать военную карьеру. Многое из этого подхватил его младший брат Петр I, который старшего брата уважал. Федор Алексеевич был царем-реформатором, и не только в государственных делах, но и в личной жизни.

Царь был очень болен с детства. Как у отца, Алексея Тишайшего, у него было слабое здоровье. Он почти постоянно болел цингой, периодически не мог ходить самостоятельно. В день, когда он получил престол, его ноги в очередной раз сильно опухли. Чтобы принести присягу новому царю в Грановитой палате, бояре внесли четырнадцатилетнего мальчика почти на руках и усадили на трон. Так началось царствование Федора Романова. Конечно же, при дворе опасались за его здоровье. Практически сразу же созвали консилиум врачей, чтобы те дали свою оценку. Доктора были настроены очень оптимистично, посчитав, что болезнь ног не скажется на продолжительности жизни царя, и назначили ему лечение — мази и ванны. Помимо цинги озабоченность вызывали боли в спине. С детства царевич любил лошадей и был хорошим наездником. За год до вступления на престол Федор Алексеевич с тетками должен был ехать в санях. Женщины сели в них, а вот мальчик захотел сесть верхом на лошадь. Однако сани оказались перегружены. Лошадь, которая из-за перегруза не могла сдвинуться с места, встала на дыбы и сбросила наездника, он попал под тяжелые сани.

Но, несмотря на проблемы со здоровьем, Федор Алексеевич слыл весьма привлекательным юношей. Вдобавок он был очень умен. У молодого царя имелась огромная по тем временам библиотека, он знал несколько языков, писал стихотворения и песни, любил играть в шахматы. Его с детства готовили к управлению страной, и он с достоинством начал выполнять эту роль. Правда, бояре были этим фактом недовольны: когда-то им казалось, что можно будет иметь огромное влияние на молодого царя. Федор Алексеевич же не только не стал зависим от боярства, но и приблизил к себе людей из «простых». Боярству оставалось лишь надеяться на свой старый способ влияния на правителей — женить царя на представительнице своего рода. Но и тут Федор спутал все карты.

В апреле 1680 года девятнадцатилетний царь принимал участие в торжествах по случаю Вербного воскресенья. Несмотря на тяжесть в ногах, он прошел весь крестный ход. Оглядываясь по сторонам, Федор Алексеевич в толпе увидел красивую девушку и понял, что влюбился с первого взгляда. Он попросил одного из своих приближенных проследить за девицей и узнать о ней как можно больше.

Оказалось, что девушку зовут Агафья Семеновна Грушецкая. Она была почти ровесницей царя, происходила из рода смоленских шляхтичей и воспитывалась в доме у своей тетки.

Федора Алексеевича полученная информация устроила, и он отправил в дом к Агафье все того же приближенного, чтобы тот передал семье наказ — девушку замуж не выдавать и беречь ее. Тут о влюбленности царя узнали бояре Милославские и, не желавшие такого брака, стали распускать слухи о семье Агафьи и даже поставили под сомнение невинность девушки. Царь в ответ отправил несколько своих близких друзей побеседовать с родней царской избранницы. Когда те прибыли в дом, проявила свой характер сама Агафья. В те времена показываться незамужней девице, когда в доме гостят мужчины, было под запретом. Но, услышав, в чем ее обвиняют бояре, Агафья не выдержала. Она вышла к гостям и поклялась в своей честности. Это произвело впечатление на Федора Алексеевича. Главного заговорщика, дядю царя Ивана Милославского, он снял с должностей и запретил появляться при дворе.

Молодой царь твердо решил жениться на возлюбленной. Чтобы видеть ее до свадьбы, он часто садился на коня и гарцевал под ее окнами, а Агафья поглядывала на это украдкой. Для соблюдения видимости традиций был собран смотр невест, но на нем чисто формально присутствовали всего девятнадцать девушек, в том числе и сама Агафья Семеновна. Свадьбу назначили на июль 1680 года. И тут Федор Алексеевич был реформатором. Если раньше царские свадьбы играли неделями, для бояр устраивали пиры, а для простого народа гуляния, то в этот раз все было иначе — скромная свадьба, на которой присутствовали всего около двадцати человек.

Молодая царица во всем поддерживала своего супруга. Сплетники утверждали, что Федор Алексеевич находится под ее влиянием, что полька по происхождению хочет разрушить страну. Но это было не так — умный царь обрел поддержку в лице жены. И, конечно, пара мечтала о наследнике.

Счастье влюбленных продлилось совсем недолго. Через несколько месяцев после свадьбы царица Агафья забеременела. Роды пришлись на июль 1681 года, и девушка их не вынесла — она скончалась от родильной горячки, произведя на свет мальчика, которого назвали Ильей. Царь Федор был убит горем, но новорожденный сын давал ему надежду. Однако спустя десять дней, когда новоиспеченный отец молился за здоровье сына в одном из монастырей, умер и цесаревич. Федор Алексеевич остался один.

Горе подкосило его. Он отказывался от еды, у него вновь начались сильные боли в ногах и спине. Окружение было обеспокоено жизнью царя. Через семь месяцев после смерти жены Федору Алексеевичу было предложено вновь жениться, чтобы обеспечить Россию наследником. Избранницей стала Марфа Апраксина, которой было всего шестнадцать лет. Она слыла редкой красавицей, но для царя этот брак означал лишь возможность продолжения рода. Свадьба была еще скромнее, а Федор Алексеевич во время венчания не смог подняться с трона.

Даже новая молодая жена понимала, что ее семейная жизнь будет короткой. Так и произошло — царь Федор Алексеевич скончался спустя два месяца после свадьбы. Настоящим этот брак так и не стал в силу болезни царя. Больше тридцати лет Марфа была вдовой. Ее род стал очень значимым при новом царе Петре Алексеевиче, а сам он с большим сочувствием относился ко второй жене своего умершего брата.

Сердечная тайна царевны

Софья Алексеевна и Василий Голицын

Судьба царевен в тогдашней России была незавидной. По уже веками сложившейся традиции и дочери царя Алексея Михайловича, прозванного в народе Тишайшим, должны были разделить участь своих предшественниц: учиться рукоделию, молиться, а все время проводить на женской половине терема. Пересекаться взглядом, а тем более полюбить какого-то мужчину было невозможно. Дело в том, что для династических браков с европейскими принцами дом Романовых еще не был привлекательным, а среди бояр или дворян найти подходящую партию было нельзя из-за разницы положения. Так и жили царевны всю свою жизнь, в зрелом возрасте покидая палаты ради пострижения в монахини. Но царевне Софье была уготовлена другая участь — с печальным итогом, но, тем не менее, она познала, каково это — вырваться из терема.

Дочь Алексея Михайловича и его первой супруги, Марии Милославской, росла очень активной и не похожей на других царевен до нее. Рукоделием или стряпней она не интересовалась, чем шокировала своих нянек. А вот изучать иностранные языки и читать книги Софья любила.

К слову, выбранные ею труды по истории и политике не каждый мужчина бы осилил. Увлекалась царевна и театром, который устроил в России ее отец, и даже писала свои пьесы, которые ставили на сцене. Так царевна Софья выросла из любопытной девочки в мудрую девушку, которая после смерти отца приблизилась к своему старшему брату Федору, унаследовавшему престол. Во многом молодой царь прислушивался к мнению образованной сестры, которая вдобавок установила связи с боярами и стрельцами. Они ей еще сослужат свою службу в дальнейшем, а пока сердце молодой царевны ждало любви.

В то время как многие с предубеждением относились к женщине при дворе, даже такой умной, как Софья, один из них ловил каждое слово царевны, восхищаясь ее образованностью и широтой мысли. Это был боярин Василий Голицын, и его взгляды Софья Алексеевна стала замечать все чаще. Умный, красивый Василий Васильевич был на четырнадцать лет старше царевны, а на царской службе состоял еще при ее отце, за что получил княжеский титул. Князь в совершенстве знал несколько языков, собрал огромную библиотеку и был сторонником европейских преобразований страны. Несмотря на возникшую симпатию, никаких внешних проявлений чувств боярин и царевна себе не позволяли — Голицын был женат и в браке имел четырех детей.

Царевна Софья проводила много времени с князем, а тот стал девушке мощной поддержкой и опорой. Они могли часами разговаривать на общие темы — о политике, истории, других странах и своем родном государстве. В доме у Василия Васильевича часто собирались иностранцы, общение с которыми Софье доставляло огромное удовольствие. Когда скончался царь Федор Алексеевич, царевна Софья подняла мятеж. И, конечно, во всем ей помогал милый сердцу Голицын. В результате царевна Софья стала регентом при малолетних братьях-царях, сначала Иване, потом и Петре. Фактически с этого момента именно она начала править государством от их имени, а Василий Голицын стал фаворитом при дворе. Несмотря на то что слухи о характере отношений между князем и царевной в обществе ходили, официальных упоминаний о более близких отношениях нет.

Так протекала их жизнь: Софье было уже за тридцать, она мечтала о браке с Голицыным, хотя и понимала невозможность этого. Василий Васильевич не раз отправлялся в военные походы, тогда они с Софьей обменивались письмами. Сохранились некоторые фрагменты их переписок. Царевна писала Голицыну: «Свет мой, братец Васенька, здравствуй батюшка мой на долгие лета» и «Велик бы мне день той был, когда ты, душа моя, ко мне будешь. Если бы мне возможно было, я бы единым днем тебя поставила пред собой» [19]. Красавицей Софья никогда не была, а с возрастом раздобрела, однако князю было все равно — он все так же трепетно относился к царевне.

В 1689 году Василий Голицын находился в очередной поездке. А в это время власть стала ускользать из рук царевны — ее забирал повзрослевший Петр Алексеевич. На его сторону переходило все больше и больше приближенных, а Софья Алексеевна осталась почти одна. В результате она окончательно потеряла власть, ее заточили в монастырь под именем Сусанны, где она и провела остаток жизни до 1704 года. Конечно же, с милым Василием она больше не встретилась — новый царь лишил его и его семью всего имущества и отправил в ссылку в Архангельскую губернию. Князь Голицын пережил свою возлюбленную царевну на десять лет.

Царица и певчий

Елизавета Петровна и Алексей Разумовский

Наверное, если бы кто-нибудь сказал маленькому Алеше Розуму из небольшого села недалеко от Чернигова, что в него влюбится императрица, скорее всего, он бы не поверил. На его месте никто бы не поверил — где царица, дочь Петра Великого, а где простой певчий с церковного клироса. Но порой судьба — лучший сценарист любовных историй.

Елизавета Петровна с раннего детства считалась красавицей. Не очень образованная и сильная в науках, голубоглазая блондинка покоряла своими манерами и живостью характера. На придворных ассамблеях она пленяла всех вокруг, когда грациозно танцевала в красивых нарядах и украшениях. Страстным увлечением девушки были охота и верховая езда, но при этом она любила подолгу ухаживать за собой и красиво одеваться. Родители пророчили в женихи милой Лизетт француза Людовика XV или на худой конец герцога Орлеанского. Для этого царевна в совершенстве выучила французский язык.

Но грандиозным брачным планам так и не суждено было сбыться — породниться с Романовыми выбранные кандидаты не захотели.

В первый раз Елизавета Петровна влюбилась, когда встретила кузена мужа своей старшей сестры Анны, принца Карла Голштейн-Готторпского. Когда умирала мать царевен, Екатерина I, она посоветовала не затягивать с браком младшей дочери. Очень быстро возможным кандидатам разослали портреты Елизаветы. Так русская царевна заочно приглянулась принцу. Он прибыл в Петербург для знакомства, и возникла симпатия. Но, увы, Карла сразил тяжелый петербургский климат. Во время приготовлений к свадьбе жених умер. Елизавета Петровна была опечалена и пообещала себе, что сочетаться браком ни с кем не станет, а будет вести свободную жизнь.

При дворе было много молодых мужчин. Сначала свой выбор царевна остановила на графе Александре Бутурлине, затем на Алексее Шубине. Оба были бравыми и красивыми офицерами, но для серьезных отношений Елизавета их не рассматривала. Вероятно, она так и была бы свободной в нравах дамой, но тут встретила свою настоящую любовь.

В 1731 году в Придворном хоре появился высокий и широкоплечий красавец брюнет с прекрасным голосом. Он был скромен и немного неуклюж. Звали его Алексей Григорьевич Разумовский. Он происходил из простой казачьей семьи. Его отец был очень жесток к мальчику, поэтому еще в детстве Алексей сбежал в соседнюю деревню. Там его приютил дьячок, устроил певчим в хор и постарался дать хорошее образование. Голосистого красивого юношу заметил один полковник и пригласил его петь в Петербург. Так Алексей Григорьевич, взявший фамилию Разумовский, оказался при дворе Елизаветы Петровны. Двор этот был небольшим, а сама царевна находилась в опале из-за возвышения своей двоюродной сестры Анны Иоанновны.

Елизавете пришлось жить своим кругом подальше от основного императорского двора. Там царевна увидела Алексея и влюбилась в него без памяти. Он поддерживал ее и стал настоящей опорой, хотя и не принимал активного участия в политике. Когда возлюбленная стала императрицей, Алексей Григорьевич вел себя очень скромно, при этом будучи одним из самых значимых людей страны. Окружающие отмечали, что, даже когда он стал графом Разумовским, все равно оставался бесхитростным и добродушным. К нему обращались с просьбами посодействовать в карьере, но, в отличие от многих фаворитов в истории России, он помогал только тем, кого считал годным к службе императрице, и не брал за это взяток.

Для свиданий с возлюбленной царицей Алексей Григорьевич приобрел уединенное местечко на природе — усадьбу Знаменка. Там влюбленные встречались, хотя скрыть роман было невозможно. Вдобавок Разумовскому был подарен Аничков дворец, который в истории династии стал своеобразным любовным гнездышком. В окружении Елизаветы Петровны ожидали, что с минуты на минуту она объявит о своей свадьбе, однако новости так и не дождались. Существует легенда, что брак императрица и граф Разумовский заключили тайно в 1742 году. Именно в этом году возлюбленный переехал в покои Елизаветы. Каждое утро они вместе завтракали, а в официальное меню вписали любимые национальные блюда Алексея Григорьевича. За трапезой или на светских приемах граф неизменно сидел рядом с Елизаветой Петровной, а она не стеснялась заботиться о нем у всех на виду. Даже малейшее недомогание Разумовского заставляло ее отменять свои поездки и переносить свой обед в спальню.

У императрицы сложились хорошие отношения со свекровью, Натальей Демьяновной. Мать Алексея Григорьевича царица пригласила ко двору и сделала статс-дамой. Практически всю жизнь прожившая в деревне, Наталья Демьяновна очень благодарила Елизавету, но в столице освоиться не смогла и вернулась обратно.

Лишь одно омрачало счастье Елизаветы Петровны. Она мечтала о ребенке от любимого мужчины, но забеременеть не получалось. Вероятно, причиной было здоровье императрицы — у нее начались проблемы с лишним весом, свой режим дня она никак не могла привести в порядок, а затем уже сказался возраст. И хотя есть некоторые версии о внебрачных детях пары, официально Елизавета матерью стать не смогла. Когда ее невестка Екатерина Алексеевна родила мальчика, названного Павлом, императрица сразу же после родов забрала его себе на воспитание. Вероятнее, помимо попытки воспитать наследника самой, она реализовывала свой материнский инстинкт.

Отношения с Алексеем продлились двадцать лет. Когда Елизавета Петровна умерла, Алексей Григорьевич удалился от двора и стал жить уединенно. После переворота Екатерины Алексеевны к нему пожаловал граф Воронцов с целью выяснить правду о браке покойной царицы, но Разумовский не захотел ворошить прошлое и пятнать ее память разговорами — это была только их тайна. Существует версия, что пожилой граф в присутствии гостя взял из своего секретера какой-то свиток, похожий на брачную грамоту, прочитал его, со слезами на глазах поцеловал и выбросил в горящий камин. Все оставшиеся годы он жил скромно, изредка приглашая новую императрицу в гости. Екатерина Алексеевна визиты ему наносила, играла с графом в карты или обедала. Здоровье Алексея Григорьевича становилось все хуже, в последние годы он уже не вставал с кровати и тихо скончался в июне 1771 года.

Крепкий тандем

Екатерина Великая и Григорий Потемкин

О любовных увлечениях российской императрицы известно немало. Каких только нелепых сплетен не было придумано на этот счет ради продаваемых сенсаций! Однако если разобраться, то многие отношения Екатерины Алексеевны длились не один год, а список ее фаворитов выходит намного меньше, чем у некоторых императоров. Эта женщина, в юности оскорбленная холодностью своего мужа, просто хотела любить и быть любимой. Такое чувство ей дал князь Потемкин, отношения с которым были наполнены не только страстью, но и глубоким уважением даже после официального расставания.

Чтобы понять, какой женщиной Екатерина вошла в эти отношения, нужно немного понять ее саму. Итак, когда стало очевидно, что ей уготована роль великой княгини, супруги наследника престола Петра Федоровича, немецкая принцесса из весьма бедного княжества с радостью принялась за изучение русского языка, православия и истории новой Родины. Она очень хотела понравиться жениху, рассчитывая на его любовь и дружбу. Но из этого ничего не вышло — молодой муж был равнодушен к увлечениям и мыслям жены. Петр Федорович Екатерину Алексеевну не то что не полюбил — он порой даже ненавидел ее. Уж точно не о таком браке мечтала юная принцесса!

Затем — и во многом с подачи императрицы Елизаветы Петровны — великая княгиня завела отношения с другими мужчинами: Сергеем Салтыковым (некоторые приписывают ему отцовство Павла Петровича, однако цесаревич похож на своего официального отца и не взял ничего от фаворита матери), Станиславом Августом Понятовским (от него Екатерина родила дочь Анну, которая умерла в двухлетнем возрасте, а сам он стал королем Польши) и, наконец, Григорием Орловым, отношения с которым продлились целых двенадцать лет.

Екатерина Алексеевна страстно любила всех своих мужчин, искренне считая, что каждый раз ее любовь будет вечной. Так, к примеру, после расставания с Салтыковым она не могла оправиться год, прежде чем начала другие отношения. С Григорием Орловым она даже хотела обвенчаться, но Синод выступил против. К слову, эти отношения сильно выбили императрицу из привычной колеи. Дело в том, что с годами Орлов стал требовать больше привилегий, считая, что Екатерина престолом обязана именно ему. Он проводил много времени в увеселениях, считая себя чуть ли не первым лицом государства. Несмотря на общего ребенка, Григорий Орлов доставил императрице немало хлопот.

Последним фаворитом перед Потемкиным стал Александр Васильчиков. Он был красивым мужчиной, но Екатерина скучала рядом с ним. Она, женщина образованная и умная, находила этого фаворита крайне пустым. Выходит, что, во-первых, за двадцать лет до Потемкина у Екатерины Алексеевны было пятеро мужчин, причем один из них — официальный супруг, с которым отношений и не сложилось, а любовь к другому продлилась двенадцать лет. Во-вторых, у императрицы в мечтах был определенный типаж мужчины, с которым она хотела бы быть, — умный, красивый, образованный. Этот мужчина должен был поддерживать ее как женщину и как императрицу, а не «тянуть одеяло на себя». И вот такой человек нашелся, когда Екатерине Алексеевне было сорок пять лет.

Григорий Александрович Потемкин был на десять лет младше императрицы. Впервые он начал бросать на нее влюбленные взоры, когда ему было двадцать два года. Пытаясь произвести впечатление, он подражал животным и птицам, а еще смешно шутил. Но тогда Григорий Орлов не позволил, чтобы кто-то третий вмешался в его отношения. Спустя десять лет они вновь встретились — Екатерина Алексеевна уже была свободна, а Григорий Александрович успел поучаствовать в русско-турецкой войне, лишиться глаза, но при этом превратиться в высокого и статного красавца. В столице в свое время даже ходил слух, что глаза Потемкина лишили в драке братья Орловы, которые отличались своим буйным нравом, а затем дали сопернику обидное прозвище «циклоп». Изначально увечье сильно сказалось на психике Потемкина. Он не хотел показываться на людях и даже на полтора года уехал в деревню, откуда уже отправился на фронт и в боях проявил себя храбро.

После новой встречи Екатерина Алексеевна полюбила князя. Понимая, что он не просто служит при дворе, а отныне является официальным фаворитом императрицы, приближенные не могли взять в толк, чем же он ее покорил? Кто-то находил офицера забавным и смешным, думая, что так Екатерина отвлекается от государственных дел, а кто-то даже подозревал его в применении зелий и магии. Однако никто не допускал мысли, что императрица ценит возлюбленного не за его юмор. В нем сошлись как раз все качества, которые она представляла в своем мужчине. У Потемкина был выдающийся ум и способности, и Екатерина Алексеевна это оценила. Потемкин еще в юности демонстрировал свои качества. Он имел медаль за успешную учебу и входил в список самых перспективных студентов гимназии, пока не охладел к наукам и не был отчислен.

Князь Григорий Потемкин стал надежной опорой для императрицы. В своих письмах они не только обменивались ласковыми словами, но и обсуждали политику и государственные новости. Ни с одним возлюбленным до него Екатерина Алексеевна не могла так тонко обсуждать эти вопросы. При этом Григорий Александрович, в отличие от того же Григория Орлова, не вынуждал императрицу ставить его на пьедестал почета, прекрасно понимая, что она его и так ценит не только из-за любви, но и за заслуги. Так, Потемкин восстановил военный флот и делал успехи в дипломатии с другими странами.

В переписке князь и императрица называли друг друга «муж» и «жена», а их спальни связывал тайный ход. Засыпать без любимого царица не могла, а поэтому ей иногда приходилось сбивать свой режим, когда он где-то задерживался. Все еще по-немецки педантичная Екатерина бранила Потемкина за его бытовые привычки: он грыз ногти на людях, мог разбросать свои вещи или кинуть на пол недоеденное яблоко, но князю дозволялось многое. Некоторые историки сходятся во мнении, что пара тайно обвенчалась. Иногда даже называют даты, однако точных и официальных данных не сохранилось. Другая вероятная версия гласит, что Екатерина Алексеевна родила дочь, названную Елизаветой. Девочка получила фамилию Темкина (давать усеченные фамилии отцов было обычной практикой для незаконнорожденных детей) и воспитывалась в семье одного из графов. Утверждается, что в приблизительное время рождения Елизаветы Екатерина Алексеевна отравилась фруктами и не показывалась на людях. А Григорий Потемкин принимал активное участие в судьбе девочки.

Постепенно в их отношениях уже не стало прежней страсти. Расстаться предложила сама Екатерина. Отныне началась история глубокой дружбы и взаимоуважения, проверенного годами. Вероятно, они продолжали быть парой, но при этом заводили отношения с другими людьми, хотя Потемкин был страшно ревнив. Григорию Александровичу было разрешено все так же посещать императрицу без уведомления, заходить с докладами в любое время. Князь лично оценивал новых фаворитов Екатерины Алексеевны, чтобы при ней не оказалось случайных людей. Бывшие возлюбленные не переставали вести переписку. Высоко оценила императрица действия князя в Крыму, хотя после этого между ними пробежал холодок.

Своего верного друга, соратника и любимого Екатерина Алексеевна потеряла в 1791 году. Григорий Александрович сильно заболел и скончался от лихорадки. По воспоминаниям, императрица, узнав печальные новости, не могла успокоиться и постоянно плакала. После этого у нее еще были молодые и красивые фавориты, но такого единения души, как было с Григорием Потемкиным, Екатерине Великой найти уже не удалось.

Несостоявшаяся императрица

Наталья Алексеевна

Удивительно, какие домашние перипетии могут быть в семьях самых влиятельных людей своего времени. Проходят целые века, но проблемы во взаимоотношениях свекровей и невесток остаются прежними. Так вышло и в семье императрицы Екатерины Великой. Если изначально она описывала первую супругу своего сына Павла как кроткую и любезную девушку, то позже царица настолько разочаровалась в ней, что уже не могла скрыть своих эмоций. Великая княгиня Наталья Алексеевна, урожденная принцесса Вильгельмина Луиза Гессен-Дармштадтская, казалась и свекрови, и ее окружению крайне взбалмошной, не любящей своего мужа и не прилагающей никаких усилий, чтобы заговорить на русском языке и выучить традиции своей новой страны. Что же произошло в этой семье? Как княгиня прошла путь от обожания мужем и свекровью до презрения ими же?

Но обо всем по порядку.

Принцесса Вильгельмина, которую описывали как прелестную блондинку, родилась в Гессен-Дармштадте. Как почти в любом немецком княжестве, ландграфы не имели ни реальной сильной власти, ни тем более богатств. Однако ценность их, которую подметил еще российский император Петр Великий, была в принцессах, с которыми мужчины из семьи Романовых могли заключать выгодные династические браки, — у немецких принцесс была отличная родословная, а поэтому и связь с передовыми монархиями.

Так было и в семье ландграфа Людвига IX Гессен-Дармштадтского и его первой супруги, принцессы Каролины Цвейбрюкен-Биркенфельдской. Ландграфиня состояла в переписке с Фридрихом II, королем Пруссии, а на родине оказывала большое влияние на политику. У Людвига и Каролины была многодетная семья, а сами они были очень образованными людьми. Ко двору всегда приглашались философы, поэты, музыканты. Ландграфиня покровительствовала Гете и Гердеру.

Подрастали в семье три принцессы — Амалия-Фредерика, Вильгельмина и Луиза. Современники замечали, что средняя девочка очень умная, пылкая, всем интересовалась и во все вникала. Но одновременно отмечали и вспыльчивый характер принцессы. В детстве с Вильгельминой произошло несчастье — девочка упала с лестницы и повредила спину. Врачи советовали больше двигаться и чаще совершать пешие прогулки. Это не всегда помогало — спина все равно болела.

Когда принцессе исполнилось семнадцать лет, в далекой России начали искать невесту для цесаревича Павла. Как и обычно, из разных концов Европы советники отбирали принцесс и ко двору доставляли портреты. Активизировался и Фридрих II, желая пристроить одну из гессенских принцесс, что позволило бы ему держать в России своего человека. В идеальном для него варианте было бы замечательно, если бы наследник прусского престола, его племянник, и российский наследник Павел женились бы на родных сестрах. Портреты принцесс и их описания были отправлены в Россию.

Портрет Вильгельмины пришелся по вкусу и императрице, и жениху. Павлу Петровичу уже тогда казалось, что у девушки не может быть никаких недостатков. Екатерина же была настроена более рационально. В письме к посланнику, который занимался поисками невесты, господину Ассебургу, императрица писала, что «совершенства, как мне известно, в мире не существует». Нужна была личная встреча, которую назначили на лето 1773 года.

Ландграфиню Каролину вместе с дочерьми пригласили в Россию. Всю поездку оплатила императрица. Корабль с принцессами поручили сопровождать близкому другу Павла Петровича, графу Андрею Разумовскому. Неизвестно доподлинно, действительно ли между Вильгельминой и молодым графом тогда завязались отношения, которые вскрылись уже после смерти принцессы. Многим петербургским красавицам он разбивал сердца: красивый, обаятельный, всегда с иголочки одетый (порой для этого он влезал в огромные долги).

Сопровождающим фрегаты Екатериной Второй было дано указание — отмечать любые особенности характера, манер и поведения принцесс. Ландграфиня же с девушками тоже должны были провести серьезную работу — выучить указания российской самодержицы о том, как они должны себя вести, если кто-то из них станет великой княгиней. Например, отмечалось, что нельзя слушать сплетни и наветы, копить долги, а на людях нужно держаться с достоинством; развлечения выбирать согласно статусу, больше читать и заниматься музыкой.

15 июня фрегаты прибыли в Ревель, где их встретил фаворит императрицы граф Орлов. Он пообещал, что за обедом гостьи познакомятся с придворными дамами. Однако каково было удивление ландграфини и ее дочерей, когда пожаловала сама Екатерина! Это было нарушением всех согласованных графиков, но императрица пожелала познакомиться с прибывшими немками в спокойной неформальной обстановке. Гостьи ей понравились: ландграфиня была интересной собеседницей с «большими достоинствами», а все три принцессы оказались милыми девушками. Старшая, Амалия, произвела впечатление слишком скромной, младшая, Луиза, — очень умной. В Вильгельмине же императрица отметила и красоту, и ум. Конечно, она не забыла наблюдения своего посланника, который писал о честолюбии, склонности к интригам и амбициозности, но дело оставалось за Павлом.

И он был очарован принцессой.

Цесаревича, конечно, понять можно — в прелестной Вильгельмине он видел возможность обрести верную спутницу; семью, которой ему так не хватало. Как известно, цесаревич чувствовал себя очень одиноким, с матерью отношения не складывались. Ему нужен был близкий человек.

В столице шла череда балов и маскарадов в честь прибывших гостей. Наконец через два месяца официальный выбор был сделан: принцессу Вильгельмину выбрали в жены для Павла Петровича. После этого она принялась изучать основы православия, а 15 августа приняла его под именем Натальи Алексеевны. На следующий день всем было объявлено о помолвке. Свадьбу назначили на конец сентября.

Павел не отходил от своей нареченной, а будущая свекровь одаривала ее драгоценностями: бриллиантовое ожерелье, кольцо и серьги в честь помолвки, ожерелья из изумрудов и бриллиантов, серьги и подвески позже. Сестры Натальи Алексеевны тоже не были обделены — всем вручили Орден святой Екатерины, который считался высшей наградой для женщин в Российской империи.

Гуляния в честь свадьбы продолжались целый месяц. В день бракосочетания невесту облачили в наряд такой пышности, какой она ранее и не представляла — парчовое платье было усыпано бриллиантами. Блистала и самодержица, одетая в платье из атласа и горностаевую мантию. Гуляния проводились как для аристократии, так и для простого народа. После них мать и сестры Натальи отбыли домой, а у цесаревича с женой началась семейная жизнь.

Все замечали, как Павел Петрович, ранее замкнутый, так походивший на отца, преобразился. Он не оставлял свою жену, проявлял внимание и ухаживал за ней. Только вот Наталья Алексеевна очень холодно принимала ухаживания мужа. Был ли в ее сердце Разумовский или она просто не полюбила Павла? Так или иначе, в своих письмах отцу она даже словом не упоминала о своем супруге или своих чувствах к нему. Заметили это и окружающие — казалось, что княгиня просто терпит цесаревича.

В чем она нашла отдушину, так это в балах и танцах. Она веселилась, порой избегая компании мужа. А вот компания Андрея Разумовского ей нравилась. К слову, еще с юношеских времен покои графа располагались рядом с покоями цесаревича. Тем временем в окружение Натальи попали люди, видевшие Павла императором. Да и сама княгиня, впитавшая много свободных и просвещенных мыслей еще с юности, стала говорить об освобождении крестьян, свержении императрицы и даже самого Павла. Ей казалось, что раз когда-то ее свекровь смогла занять трон, то чем же она хуже?

Несмотря на ходившие слухи, сначала Екатерина Великая старалась помочь невестке. Все еще были свежи воспоминания, как когда-то она сама приехала в Россию и не нашла здесь поддержки. Но постепенно княгиня Наталья начала раздражать свекровь: русский язык она учить не хотела и так и не выучила за полтора года, много времени проводила в празднествах. Нелестными были и донесения о мыслях невестки, которые та неосторожно высказывала вслух. К тому же вот уже два года у пары не получалось выполнить свой долг — родить наследника. А именно это — первостепенная задача любой великой княгини.

Императрица стала зорко следить за женой Павла Петровича. У княгини оказались большие долги, хотя ей было выделено приличное содержание. Нередко она занимала деньги у придворных, о чем те, конечно же, шептались за спиной. Поговаривали, что были даже иностранные займы. Отношения между княгиней и императрицей стали настолько холодными, что Екатерина даже намекнула сыну о связи между его лучшим другом и женой.

Павел призвал жену к ответу. Наталья Алексеевна объяснила ему, что между ней и Разумовским нет абсолютно ничего, кроме дружбы, а императрица ее ненавидит. У цесаревича был выбор — поверить матери, к которой у него никогда не было теплых чувств и привязанностей, или любимой жене, в которой он души не чаял. Конечно же, в итоге Наталья была обелена.

Лед в отношениях венценосной свекрови и ее невестки тронулся лишь два года спустя, когда пара объявила о том, что Наталья ждет ребенка. Императрица Екатерина была счастлива — она очень хотела внуков и уже тогда рассматривала идею забрать ребенка на воспитание себе, чтобы вырастить так, как нужно было ей.

Беременность протекала тяжело. Современные врачи и исследователи говорят, что княгине вообще нельзя было беременеть. Та самая травма спины, которая усугубилась ношением жесткого корсета, не давала возможности родить естественным путем. Роды были сложными и продолжались целых пять дней. Княгиня за это время потеряла все силы. Императрица же не отходила от роженицы, по сути, став сиделкой и контролируя каждый шаг врачей. Все их усилия были тщетными, и помочь княгине было невозможно. Сперва в утробе умер младенец, а затем скончалась и сама Наталья Алексеевна.

Ходили слухи, что Екатерина запретила применять щипцы и специально хотела убить строптивую невестку. Позже, когда появились точные исследования, выяснилось, что щипцы бы не помогли: у врачей того времени не было опыта в сложных операциях, а таз княгини был слишком узким, чтобы младенец появился на свет.

Узнав о гибели и сына, и жены, Павел Петрович был неутешен, он не мог есть и пить. Чтобы унять опустошающую горечь сына, хоть как-то привести его в чувство, Екатерина решила отдать все найденные письма княгини Натальи Алексеевны к графу Разумовскому. В переписке были все доказательства того, что обожаемая Павлом супруга изменяла ему с его же лучшим другом. Два ближайших человека, которым так доверял цесаревич, предали его. Бывшего друга сначала укрывала сестра в своем имении, затем императрица приказала выслать Андрея Разумовского из столицы, направив на службу в Неаполь, а потом в Швецию и Австрию. Кстати, службой графа Екатерина была очень довольна — он проявил себя с хорошей стороны, многое делая для укрепления престижа России.

В любовь после предательства будущий император Павел Первый не верил. Еще сильнее стали проявляться подозрительность и недоверие ко всем и вся, унаследованные им от отца. Эти качества впоследствии будут большой проблемой как для самого Павла, так и его окружения и близких.

Для него была найдена новая невеста, опять немецкая принцесса, которую звали София Доротея Вюртембергская. Когда-то ее кандидатура очень понравилась Екатерине Великой, но девушка была слишком юна для брака. Сам же Павел теперь был равнодушен к тому, кто станет его женой. Для будущей новой княгини он представил целый список того, что она никогда не должна была нарушать. Это были четырнадцать правил касаемо отношения к религии, окружающим, русскому языку, обращения с мужем, денег, образа жизни. Особенно оговаривалось, что княгиня никогда не должна вмешиваться в те дела, которые ее не касаются, участвовать в обсуждениях мужа и слушать чьи-то советы, кроме его. Этот перечень Павел Петрович вручил принцессе Софии, которая в православии стала называться Марией Федоровной, перед ее согласием на приезд в Россию.

Принцесса, хоть и удивилась такой скрупулезности, спокойно приняла список. Позднее она отмечала, что понимала, по какой причине он ей был представлен и как это было важно для ее супруга.

Брак Павла Петровича и Марии Федоровны оказался удачным. Цесаревич, а позднее император очень ценил свою жену. К тому же именно благодаря Марии Федоровне древо Романовых обросло ветвями — она родила десять детей, из которых только одна дочь, Ольга, умерла в детстве. Печальную страницу первого брака Павел Петрович перевернул, однако никого в жизни он больше не допускал так близко.

Любовь или престол

Великий князь Константин Павлович и Жанетта Грудзинская

Поразительно, как один и тот же человек может быть абсолютно разным в любовных отношениях. Великий князь Константин Павлович, второй сын императора Павла I и императрицы Марии Федоровны, был очень неприятным мужем для своей первой супруги Анны. Княгине даже пришлось бежать из страны, чтобы прекратить издевательства над собой. Однако второй брак, из-за которого князю пришлось отказаться от престола, разительно отличался.

Детство и юность Константина прошли под контролем бабушки, императрицы Екатерины Великой. Практически сразу после родов невестки Марии Федоровны самодержица забирала себе на воспитание внуков — старшего Александра, которого планировала сделать своим наследником в обход законного Павла Петровича, и затем Константина, который пригодился бы в осуществлении плана по возрождению Константинополя. Князей воспитывали лучшие учителя того времени, а Екатерина строго следила за их успехами. Она же выбрала и невест для внуков. Старшему предназначалась принцесса Луиза Баденская, ставшая в России Елизаветой Алексеевной. Константин Павлович же обручился с Юлианной Саксен-Кобург-Заальфельдской, которая приняла православие под именем великой княгини Анны Федоровны.

Но брак, заключенный в 1796 году, оказался пыткой для принцессы. Молодые супруги: князю было семнадцать лет, а княгине только исполнилось пятнадцать, — оказались совершенно разными. Константин Павлович имел вздорный и грубый характер, а перепады его настроения не могли не затронуть жену. Комплименты и нежные слова могли резко смениться гневом и ревностью. Последняя стала сильно проявляться, когда окружающие стали считать Анну украшением двора. Князь ревновал княгиню даже к старшему брату, высказывая свое недовольство именно ей. Супруги жили в Мраморном дворце, и слуги передавали друг другу рассказы о страшных сценах, свидетелями которых они становились. Так, к примеру, все общество судачило о случае, когда князь посадил Анну Федоровну в большую напольную вазу и начал стрелять по ней. Единственными заступниками княгини стали Александр Павлович с женой Елизаветой, которые не раз пытались говорить с Константином. Императрица и цесаревич Павел Петрович ничего в этом отношении не делали. Мария Федоровна, не любившая старших невесток, так вообще не упускала случая, чтобы уколоть обеих.

Анну Федоровну спасали частые отъезды мужа на военную службу, которую он обожал. Со временем у нее созрел план — сбежать из России к себе на родину и, в лучшем случае, развестись. В 1801 году после воцарения Александра Павловича заболела мать Анны Федоровны. Так как царственная чета дружила с княгиней и сочувствовала ей, император разрешил поездку в Кобург. Анна Федоровна добралась до родителей и отправила письмо, в котором сообщила, что в Россию она больше не вернется и требует развода. Константин Павлович был не против, однако его мать, вдовствующая императрица, настояла на том, что развод сильно ударит по репутации Романовых. Дело отложили «в долгий ящик».

Тем временем князь стал наследником престола, так как у Александра I и Елизаветы Алексеевны единственная на тот момент дочь Мария умерла в младенчестве (вторую дочь, Елизавету, родившуюся в 1806 году, постигнет та же печальная участь). Конечно, император и императрица были молоды и могли завести наследника, однако вопрос с порядком наследования на тот момент был решен таким образом. Князя Константина Павловича очень привлекала военная служба — он не раз проявлял себя не только в командовании, но и на поле боя. К политике же никакого интереса у него не было, однако время шло, и вопрос о привлечении Константина к политическим делам встал остро. Решение было найдено в связи с присоединением Польши к Российской империи.

Теперь это было Царство Польское, в котором императору нужны были свои люди. Так и совместили политику с военной стезей великого князя — Константин Павлович стал главнокомандующим польской армии и начал ее модернизировать.

Постепенно Царство Польское стало возвращать свой прежний блеск после Наполеоновских войн. В столице обосновалось дворянство, балы перестали быть редкостью. К слову, к этому времени великий князь не жил бобылем. Во-первых, во время заграничных походов он навестил свою супругу Анну Федоровну. Конечно, после всего произошедшего в этом браке сам Константин навряд ли стал бы инициатором поездки. На этом настоял император, надеявшийся на примирение брата с женой, однако этого не произошло — Анна Федоровна по-прежнему требовала развода (который наконец и получила в 1820 году). Во-вторых, еще с 1807 года великий князь состоял в отношениях с фавориткой Жанеттой Фридерикс, которая родила ему сына Павла. Правда, слухи об отцовстве мальчика ходили разнообразные, но великий князь поселил женщину с сыном в своем дворце в Стрельне.

Жанетта и Павел Константинович поехали вслед за Константином в Варшаву, и князь надеялся жениться на фаворитке, но этого ему сделать не позволяли. Максимум, который она получила, — дворянский титул и имя Ульяны Михайловны Александровой. В Польше она занималась благотворительностью и воспитывала сына, но Константин Павлович стал отдаляться. На одном из балов сердце великого князя пленила «прекрасная Ундина», как ее прозвали окружающие, — двадцатилетняя графиня Жанетта Грудзинская.

Красота девушки передалась ей от матери, которая слыла одной из первых красавиц Польши. Вот такое описание оставил о молодой графине поэт Вяземский: «Она не была красавицей, но была красивее всякой красавицы. Белокурые, струистые и густые кудри ее, голубые выразительные глаза, улыбка умная и приветливая, голос мягкий, звучный, стан гибкий и какая-то облекающая ее нравственная свежесть и чистота» [13]. Обратил свое внимание на девушку и великий князь, однако долгое время держал свою влюбленность в секрете — очень ревнивой была фаворитка Жанетта, и Константин Павлович всерьез опасался последствий, если она узнает о романе, который оставался платоническим.

Великий князь стал часто бывать в доме матери Жанетты. Девушка на протяжении долгого времени не давала пищи для злых языков Варшавы, дорогие подарки князя никогда не демонстрировала, но и на роль любовницы не соглашалась. К Жанетте Константин Павлович относился совсем иначе, чем когда-то к своей жене или даже к Жозефине. Графиню отличала простота и сдержанность, она была в меру религиозна и никогда не вмешивалась в политику. Она могла сдерживать горячий пыл князя, и это замечали все вокруг. Константин Павлович настолько ценил эти отношения, что решил добиться развода с официальной женой во что бы то ни стало. Наконец в 1820 году брак был расторгнут. Теперь Константину ничто не мешало жениться на возлюбленной, хотя он понимал, что такой неравный брак лишит его претензий на престол.

Видя, как изменился великий князь рядом с Жанеттой, император Александр I разрешил брату жениться. Более того, он очень уважал графиню за ее характер и всячески старался поддерживать. В мае 1820 года Константин и Жанетта тайно обвенчались: сначала в православной церкви, а затем по католическому обряду. Несмотря на разницу в возрасте (на момент венчания ей было двадцать пять, а ему — сорок один год), великий князь заявлял: «Я счастлив в своем семейном быту, наслаждаясь глубоким спокойствием благодаря жене».

Но не всегда их счастье было тихим и спокойным. Прямой и порой жесткий князь не исключил из окружения свою бывшую пассию Фридерикс, которая вела себя неуважительно по отношению к Жанетте, получившей титул княгини Лович. Скандалы и истерики Фридерикс (уже замужней дамы, между прочим) не давали покоя молодой жене князя. Наконец все разрешил император — он выслал из Польши соперницу своей невестки. После ее отъезда в семье воцарился мир.

Их брак продлился одиннадцать лет. За это время Константин Павлович стал наместником Царства Польского, однако его супруга никогда не вмешивалась в политические дела. Пара очень мечтала о ребенке, но забеременеть Жанетта не смогла. В 1830 году супруги смогли спастись во время восстания. Великий князь командовал русским корпусом, но к 1831 году в армии произошла эпидемия холеры. Скончался не только главнокомандующий войсками, но заболел и сам Константин Павлович.

Болезнь очень быстро прогрессировала. Спустя примерно две недели, в июне 1831 года, великий князь скончался в Витебске. Смерть любимого мужа подкосила княгиню Лович. Во время похорон она отрезала свои белокурые волосы и положила под подушку в гроб. Окружающие замечали, что из нее будто ушла жизнь. Княгиня Лович пережила супруга всего на четыре месяца.

История любви, предательства и дружбы

Александр I и Елизавета Алексеевна

Совсем не безоблачным был брак старшего брата Константина Павловича Александра I и его избранницы, принцессы Луизы. Эту пару современники называли Амуром и Психеей, как героев древнегреческой мифологии. Екатерина Великая любила и баловала своего старшего внука Александра и готовила его к трону в обход законного наследника — сына Павла Петровича. Конечно, будущему императору нужна была жена. Свадьба Александра означала бы, что он стал взрослым и вполне может претендовать на престол. Сама немка по происхождению, императрица Екатерина не стала менять традицию и искала внуку невесту в немецких княжествах.

Так была найдена прелестная Луиза Баденская, которой только исполнилось одиннадцать лет. Девочка привела российских дипломатов в восторг своей милой внешностью, образованностью, манерами и характером. Александру Павловичу, который был на два года старше, было предложено выбрать невесту из двух кандидаток — принцессу Луизу или ее младшую сестру Фредерику. Старшая девушка очень понравилась внуку российской императрицы, а поэтому стали обсуждать брачные планы. Конечно же, было решено дождаться, когда жених и невеста немного подрастут.

В возрасте четырнадцати лет Луиза приняла православие, став Елизаветой Алексеевной, а через пару месяцев после этого пара обвенчалась. Надо сказать, что сама Екатерина Великая была в восторге от жены внука, чего не скажешь о матери и отце Александра — Павел Петрович был холоден (как и ко многим вокруг), а Мария Федоровна так и вовсе возненавидела девушку, и в первую очередь за близость к императрице.

А вот для всех окружающих это была идеальная пара. Он — светловолосый юноша, надежда всего окружения Екатерины; она — миниатюрная, не по годам развитая блондинка, умеющая поддержать беседу со всеми. Не раз ее хотели скомпрометировать, знакомя с первыми красавцами столицы и даже навязывая внебрачные отношения, но Елизавета Алексеевна не давала повода для пересудов. Первые годы брака Александр и Елизавета были счастливы [3]. Но Александр Павлович не был однолюбом, тем более женившись в таком раннем возрасте, — такой уж оказалась его натура. Вскоре он стал остывать к жене. Балам и маскарадам Елизавета предпочитала книги и вечера с мужем, а он же напротив любил быть в центре внимания. Свою жену Александр Павлович начал избегать. Если раньше он советовался с Елизаветой во всем и строил планы по реформации России, то теперь даже не ставил ее в известность по многим вопросам. Поддержки от родителей не было, а когда Павел I и Мария Федоровна взошли на престол, то последняя припомнила молодой невестке все: то, что Елизавета была любимицей умершей Екатерины Великой; то, с каким уважением и почитанием относился к ней двор; даже то, что Елизавета Алексеевна поддерживала опальную княгиню Анну Федоровну. Не пошли на пользу их отношениям и слухи о романе красавицы Елизаветы с лучшим другом князя, Адамом Чарторыйским, которые распустила именно императрица. Когда в 1799 году Елизавета родила первенца, дочь Марию, свекровь небрежно вопросила, может ли у светловолосых родителей родиться темноволосый ребенок. Так как друг супругов, тот самый Чарторыйский, был смуглым и черноволосым, то вокруг быстро начали судачить об измене княгини. Засомневался и сам наследник престола. Девочка скончалась в младенчестве, но общее горе сблизило Елизавету и Александра только временно. На престол в 1801 году пара взошла не как два любящих ангела, как их звала Екатерина, а супругами с натянутыми отношениями. К слову, даже стойкое поведение Елизаветы в ночь убийства императора Павла I заговорщиками Мария Федоровна позднее припоминала ей.

Когда-то только поженившиеся супруги обсуждали, какими правителями они станут. Но реальность была другой. Молодой император все чаще стал пропадать вне дома и заводить отношения с другими женщинами. В главные фаворитки выбилась первая светская красавица Мария Нарышкина. Фактически она стала ему второй женой и родила троих детей. Ее описывали как женщину не самых добропорядочных нравов, которая одновременно крутила романы сразу с несколькими мужчинами. Прекрасно понимая, какое место она занимает в жизни императора, Мария не раз пыталась задеть императрицу. По слухам, однажды на одном из вечеров произошла следующая ситуация. Нарышкина была в очередной раз беременна от Александра Павловича. Она подошла к Елизавете Алексеевне и сказала: «Знаете ли, я жду ребенка». Этот эпизод был очень болезненным для императрицы — она переживала и из-за измен мужа, и из-за отсутствия собственных детей.

Елизавета Алексеевна пыталась найти себя в чем-то другом. Она активно занималась благотворительностью, видя в этом свое призвание. Вокруг все восхищались императрицей и ее благими делами, но только не император. Когда окружающие замечали вслух, как прекрасна его жена, Александр Павлович отвечал, что ничего подобного не видит.

Если бы Александр не был так холоден по отношению к супруге, то жизнь обоих сложилась бы более счастливо. Однако у него была фаворитка Нарышкина, а в жизни Елизаветы Алексеевны появился кавалергард Алексей Охотников. После смерти императрицы было велено сжечь все дневники и письма, а поэтому развитие их отношений можно проследить только по обрывкам, которые спустя век нашел великий князь Николай Михайлович, увлекавшийся семейной историей. О жизни императрицы Елизаветы он написал книгу, цензором которой выступил Николай II. Главу об отношениях императрицы и кавалергарда он издавать запретил.

Как и многие офицеры, Охотников был тайно влюблен в Елизавету Алексеевну. Кавалергард пытался всюду встречаться с ней, чтобы перехватить хотя бы взгляд возлюбленной. Постепенно и сама императрица заметила молодого мужчину, хотя до этого момента хранила абсолютную верность мужу.

Некоторое время они встречались у нее в апартаментах, в которые Охотников попадал через окно. Роман был недолгим — Алексей заболел чахоткой и скончался, хотя и ходили слухи, что императорская семья подослала к нему убийц. На момент смерти возлюбленного Елизавета Алексеевна была беременна — малышка Елизавета родилась уже после смерти кавалергарда. В пользу версии об этом романе говорит и памятник, который был установлен на его могиле: небогатая семья Охотниковых такого роскошного мраморного памятника позволить себе не могла.

Есть несколько воспоминаний, что в шкатулке Елизаветы после ее смерти был найден кулон с вложенными мужскими волосами, однако доподлинно неизвестно, правда ли это. Рожденную от Охотникова девочку Александр I признал как свою дочь (в 1806 году интимных отношений между императором и его женой уже не было, Елизавета не могла забеременеть от супруга). Став единственной радостью императрицы, «котеночком», как она ее называла, малышка Елизавета Александровна подхватила инфекцию во время прорезания зубов и скончалась в полуторагодовалом возрасте. Императрица Елизавета опять осталась одна.

И лишь война 1812 года сблизила ее с супругом-императором. Первое время Александр I был в оцепенении от развития событий, а Елизавета всячески старалась поддержать и его, и своих подданных. Для помощи раненым, вдовам и сиротам она сократила свои траты — с полагающегося миллиона содержания в год она брала только 15 тысяч рублей, а все остальное отправляла на нужды фронта, лазарета и благотворительных обществ. К этому времени Александр Павлович узнал об измене своей фаворитки Нарышкиной. Так закончились их отношения — изменявший сам, ее измены он терпеть не стал.

Видя, насколько активна его супруга во время Отечественной войны, император посмотрел на нее по-другому. К тому же его потрясла смерть любимицы — дочери Софии от Марии Нарышкиной. Девушка скончалась от болезни накануне своего совершеннолетия. И в этот момент поддержала Александра именно Елизавета Алексеевна, а не кто-то другой. Потери и тяжелое положение России вернуло супругам пусть не любовь, но дружбу и взаимоуважение. После победы над армией Наполеона императрица Елизавета произвела в Европе настоящий фурор: ей рукоплескали, а ее вкладом в победу восхищались первые лица государств. Восхитился и сам государь.

Император и императрица стали чаще беседовать и проводить время вместе. Александра Павловича начали терзать сомнения. Он не хотел больше править, считая, что пришло время для уединения. К тому же он всерьез стал опасаться заговора и не желал повторить судьбу своего отца. Елизавета Алексеевна видела душевные переживания мужа, много раз шли обсуждения дальнейшей жизни. Как-то раз за обедом в 1820 году с семьей брата Николая Павловича Александр сказал, что престол унаследует именно он. Уже с этого момента император стал готовиться к уединенной жизни с женой вдали от петербургской суеты.

А к 1825 году у Елизаветы Алексеевны появились признаки туберкулеза и она начала угасать. К тому же вдовствующая императрица Мария Федоровна так и не перестала интриговать и распускать сплетни. Было решено сменить климат и переехать в Таганрог — уезжать из России Елизавета категорически не хотела, выбрав южное направление России. Александр Павлович отправился туда первым. Ему было важно проверить, как приготовились к их приезду и все ли понравится Елизавете. Глядя на взаимоотношения императора и императрицы, окружающие замечали, что у них как будто наступил второй медовый месяц. Во время разлуки Александр писал жене нежные письма, а в Таганроге собственноручно обустраивал дом.

Но после воссоединения их счастье продлилось недолго. В Таганроге они жили весьма простой жизнью: обедали без свиты, подолгу гуляли, читали друг другу вслух, посещали церковь и много беседовали. Но уже осенью 1825 года Александр Павлович простудился, когда посещал Крым. В ноябре у него начались приступы, от лечения которых он долгое время отказывался. Все это время жена не отходила от постели больного императора. Александр Павлович скончался на ее руках. Елизавета Алексеевна, у которой из-за стресса опять обострилась чахотка, осталась в Таганроге, пока ей не стало немного лучше. Но улучшение оказалось лишь временным — по дороге в Петербург императрица почувствовала себя плохо и скончалась в Белеве 4 мая 1826 года, пережив супруга всего на полгода.

«Должно быть, она очень любила моего деда»

Александр II и Екатерина Долгорукова

Об отношениях императора-освободителя и его второй супруги известно многое благодаря мемуарам самой Екатерины Михайловны и воспоминаниям современников. На основе этой истории снято много фильмов. Как же развивалась их любовь? Императору не раз приходилось решать семейные конфликты, драмы и прочие истории. Решения принимались не всегда по своей воле, но всегда по долгу положения главы семьи. Но как получилось, что Александр II и сам влюбился как мальчишка?

Это было летом 1857 года. Под Полтавой были намечены военные учения, на которые прибыл сорокаоднолетний император. Остановился он в имении князя Михаила Михайловича Долгорукова — с князем и его женой Верой Александр Николаевич был давно знаком. Прогуливаясь по саду, император встретил одну из дочерей пары — Екатерину. Ей было около десяти лет, а современники находили девочку смышленой и интересной. Впрочем, доподлинно неизвестно, была ли в реальности сказана княжной знаменитая фраза, упоминаемая во многих книгах: «Я — Екатерина Михайловна, и я хочу видеть императора!»

Спустя пару лет император узнал о дальнейшей судьбе семьи Долгоруковых. Выяснилось, что князь и княгиня разорились и не раз закладывали свое имущество, включая имение. Вера Гавриловна Долгорукова продала все свои украшения, и этой суммы хватило, чтобы сохранить Тепловку, однако позже в доме случился пожар, и имение сгорело. Князь ударов судьбы не выдержал и скончался, оставив жену и детей, а также неуплаченные долги. Отчаявшись, княгиня Долгорукова решилась написать письмо императору, чтобы попросить посодействовать. Император, помня и о семье Долгоруковых, и о теплом приеме в имении перед теми учениями, решил помочь. По протекции Александра Николаевича сыновей князя и княгини отправили в военные училища, а дочерей в Смольный институт. Теперь Катенька Долгорукова стала смолянкой.

К этому времени отношения императора с супругой, императрицей Марией Александровной, разладились. Однако когда-то это была крепкая семья, а молодой Александр спорил со своими родителями, желая жениться только лишь на Марии.

Принцессе Гессенской было всего четырнадцать, когда ее представили российскому наследнику престола. Двадцатилетний Александр Николаевич проводил тот год в европейском турне, выбирая себе невесту — традиционно из немецких принцесс. Но всех, с кем он знакомился, Александр находил скучными и неинтересными. Не думая, что принцесса из Гессена чем-то отличается от остальных, он выделил на встречу всего два часа. Девушка ела вишню, когда цесаревич оказался перед ней. Она спокойно выплюнула косточку в одну ладонь, а вторую протянула для поцелуя. Александра Николаевича это просто поразило: впервые девушка перед ним была непосредственной и не хотела понравиться изо всех сил. Как заметила в своем дневнике его сестра, княжна Ольга Николаевна: «Она не была бездушной куклой, как другие, не жеманилась и не хотела нравиться» [16]. Вместо двух часов наследник остался на два дня.

Будущий император уже в то время был очень любвеобильным мужчиной: его сопровождали частые романы с фрейлинами матери — самый известный из них был с Ольгой Калиновской, — мимолетная влюбленность в королеву Викторию, но своей женой он хотел видеть только Марию Гессенскую. Против этого брака выступила мать, императрица Александра Федоровна. Виной тому были слухи в высшем обществе о том, что принцесса Мария не родная дочь герцога Гессенского. Но ради сына Александра Федоровна поехала в Германию лично знакомиться с принцессой, что было беспрецедентным шагом. Никто из российских императриц такого не делал. Эта встреча имела свои плоды — между будущими невесткой и свекровью зародилась искренняя дружба. Все та же княжна Ольга Николаевна отмечала характер Марии: «Мари завоевала сердца всех тех русских, которые могли познакомиться с ней» [16], а также заметила, что спокойный характер принцессы удивительно гармонирует с энергичной натурой наследника.

Свадьбу назначили на весну 1841 года. Предсвадебные хлопоты российского двора были уже традиционными: принцессу доставили в Петербург, который она нашла очаровательным; наняли учителей для обучения русскому языку и азам православия. Перед официальным обручением она приняла православие под именем Марии Александровны.

После пышной свадьбы в апреле 1841 года, которая длилась несколько дней, началась вполне счастливая жизнь молодых супругов. Хотя Мария Александровна была застенчивой, скромной и, в отличие от мужа, не любила светских мероприятий, в браке она стала расцветать: «У нее прибавилось самоуверенности, ее осанка сделалась величественнее с тех пор, как она замужем и заняла более определенное положение; в ней столько благородства» [10]. Появились дети — сыновья Николай, Александр, Владимир, Алексей, Сергей и Павел, а также две дочери, Александра и Мария. В раннем возрасте скончалась княжна Александра, первенец пары. Общее горе только сплотило супругов. Мария Александровна много занималась благотворительностью, а с восшествием на престол Александра Николаевича обязанностей стало в разы больше, в том числе традиционная прерогатива императрицы — забота о воспитанницах Смольного института.

Однако частые роды и петербургский климат губительно сказались на здоровье Марии Александровны. Она начала часто болеть, подолгу уезжать из столицы на лечение. А Александр II, тогда еще молодой мужчина, стал заводить любовниц. Часть обязанностей болеющей жены тоже легла на него, например, патронаж Смольного. В это время там как раз училась семнадцатилетняя Екатерина Михайловна Долгорукова.

В одно из посещений воспитанниц ее представили Александру II как одну из самых способных выпускниц. С прошлой встречи княжна выросла в красивую девушку, которая не забыла своей детской влюбленности. После выпуска из Смольного института она поселилась в доме у своего брата недалеко от Летнего сада. Там же очень часто гулял император, а поэтому случайные (или же подстроенные фрейлиной Варварой Шебеко) встречи Александра Николаевича и Екатерины стали постоянными. Иногда между ними завязывались незначительные разговоры, а затем прогулки вдвоем стали постоянными. Именно там император, которому было около пятидесяти лет, понял, что девушка ему не просто нравится — он влюблен в нее. Чтобы избежать пересудов, прогулки из Летнего сада переместились на более укрытые от глаз Елагин и Крестовский острова. Несмотря на домыслы высшего общества и снабжение матери Долгоруковой деньгами через третьих лиц, отношения между императором и княжной изначально были платоническими.

Так продолжалось до 1866 года, который стал очень сложным для пары. Весной скончалась мать Екатерины Михайловны, и Александр II стал уделять девушке еще больше внимания, чтобы ее поддержать. А 4 апреля на императора было совершено покушение во время прогулки в Летнем саду. Эти два обстоятельства сблизили Александра Николаевича и Екатерину Михайловну еще больше. Ночь на 2 июля стала первой ночью, которую пара провела вместе в павильоне «Бабигон» недалеко от Петергофа. Свидание организовала все та же Варвара Шебеко — именно она привезла девушку в дом, а ночью туда явился сам император. Подробности той ночи княжна оставила в своих мемуарах. Там же она передала и слова Александра: «Я не свободен сейчас… Но при первой возможности я женюсь на тебе. Отныне и навеки я считаю тебя своей женой пред Богом» [4]. Оба прекрасно понимали, что это будет возможно только после смерти императрицы Марии Александровны.

Со временем о связи узнало все высшее общество, включая жену императора. Для нее это стало сильнейшим ударом. Мария Александровна так и не оправилась от семейной трагедии — в 1865 году от туберкулезного менингита умер старший сын, наследник престола Николай Александрович. После скандала, вызванного всплывшим романом императора, в ярости был другой сын, будущий император Александр Александрович с супругой Марией Федоровной. Оба обожали мать-императрицу и от обиды за нее даже не разговаривали с отцом. Екатерину Михайловну они не приняли и после смерти первой супруги императора Марии Александровны.

Чтобы сплетни и слухи немного стихли, княжна Долгорукова приняла решение уехать из России во Францию. Конечно, расстояние преградой для любви не стало — император регулярно навещал возлюбленную в Париже. За их встречами следили агенты французской полиции. Все это время Александр Николаевич и Екатерина Михайловна состояли в переписке. Фрагменты некоторых писем (которые включали в себя и эротические рисунки, сделанные императором) были выставлены на одном из аукционов и теперь есть в свободном доступе. Всего же было написано более 5000 писем. Чтобы любовница могла быть рядом во время отпусков, Александр купил ей дом в Ливадии. Дальше — больше: Екатерина Михайловна стала фрейлиной императрицы. Конечно же, это была формальность, но она позволила свободно посещать императорский дворец, а на балах открыто танцевать с возлюбленным. Не обошлось и без интриг: Варвара Шебеко просила Екатерину замолвить словечко за кого-то, та просила императора, который моментально исполнял просьбы любимой.

К 1871 году Екатерина Михайловна стала хворать. Врачи посоветовали задуматься о рождении ребенка, чтобы избежать малокровия. Через год родился сын Георгий, затем дочь Ольга. Император в детях души не чаял — сам с ними играл, читал книжки, приезжал специально вечером, чтобы поцеловать на ночь. Еще через пару лет родился сын Борис, умерший младенцем. Александру II пришлось самому принимать роды, так как они были стремительными. Последним ребенком стала дочь Екатерина. Император поселил любовницу и детей в Зимнем дворце, в котором жила и Мария Александровна.

Такое соседство продолжалось несколько лет, до смерти императрицы в 1880 году. Уже практически на следующий день Екатерина в письмах стала призывать Александра Николаевича к браку. Император понимал, что он уже немолод, но обвенчаться открыто он не мог. Тайное венчание состоялось 9 июля этого же года. После свадьбы император представил свою законную супругу семье и окружению, а также дал ей и детям титул князей Юрьевских. Все, конечно же, были шокированы — со смерти обожаемой всеми императрицы едва прошло сорок дней, а траур и вовсе не был выдержан.

В штыки приняла новое положение княгини и ее детей цесаревна Мария Федоровна. Она очень уважала свою умершую свекровь, а потому постоянно выражала Екатерине свое презрение. Подливал масла в огонь и сам император, искренне считавший, что его дети от Екатерины и его законные внуки, которые были примерно ровесниками, должны играть вместе. Мария Федоровна же всячески этому препятствовала. Известно, что однажды Александр Николаевич даже накричал на свою невестку, которую до этого момента обожал безмерно. Гордая Мария Федоровна смогла настоять на своем и делала все возможное, чтобы ее наследники как можно реже пересекались с внебрачными детьми императора. Другим поводом для конфликта стало известие, что в Ливадии княгиня Юрьевская поселилась в покоях императрицы в императорском дворце, но с этим оскорбительным фактом цесаревич и цесаревна ничего не смогли поделать.

Тем временем до гибели императора оставалось чуть больше полугода. У него были не только незавершенные дела и реформы в государстве, но и планы, как обезопасить супругу и детей в случае кончины, назначив содержание. Ходили слухи, что Александр II собирался короновать Екатерину как императрицу, но не успел. Он погиб в результате теракта 1 марта 1881 года, успев попрощаться с близкими. На престол взошел новый император, Александр III. Из уважения к воле отца княгине Юрьевской была назначена солидная пенсия, но в остальном, включая проживание во дворце, было отказано. Несмотря на деньги, которые Екатерине Михайловне выплачивал не только Александр Александрович, но и последний император, Николай II, она постоянно писала прошения, требуя еще больше, и ссылалась на бедственное положение.

После смерти Александра II княгине Юрьевской делать в России было нечего. Ближайшие родственники покойного императора ее не принимали, считая лишней. Именно ей ставили в вину ухудшение здоровья императрицы Марии Александровны. И если при жизни Александра II с Екатериной Михайловной приходилось считаться, то после его гибели обстановка накалилась. Вместе с детьми она уехала во Францию. Единственной, кто смог понять и принять княгиню, стала великая княжна Ольга Александровна. В мемуарах она писала: «Должно быть, она очень любила моего деда». Сын Александра II и Екатерины Михайловны Георгий обучался в Сорбонне, затем вернулся в Россию на службу. Дочь Ольга вышла замуж за внука русского поэта А. С. Пушкина, графа Георга-Николая фон Меренберга и стала графиней. Печальнее всего сложилась судьба последней дочери, Екатерины. Оба ее брака были неудачными: в первом она оказалась в скандальном любовном треугольнике, а во втором муж больше рассматривал Екатерину как родственницу Романовых. Екатерина Александровна была профессиональной певицей, однако жила в нищете и умерла в доме престарелых в Великобритании. Сама же светлейшая княгиня Екатерина Юрьевская активно занималась благотворительностью во Франции и жила на широкую ногу, считая себя вдовствующей императрицей. Она умерла в Ницце в 1922 году на вилле «Жорж».

Невеста брата и любимая жена

Александр III и датская принцесса Дагмар

Все свое детство будущий император Александр III был вторым, однако это его ничуть не беспокоило. У него был талантливый и одаренный старший брат — Николай Александрович, наследник российского престола. Как и других младших сыновей в императорской семье, Александра ждали военная служба и женитьба на какой-нибудь иностранной принцессе. Хотя такой брак юношу не прельщал, потому что в его сердце давно и прочно закрепилась хорошенькая фрейлина Мария Мещерская. Наверняка Александр Александрович, не обремененный долгом первородства, не раз думал, как было бы хорошо сбежать от придворных церемониалов и жениться на Марии! Но судьба распорядилась иначе и подарила ему другую Марию, благодаря чему в доме Романовых случился первый верный брак среди императорских семей.

Николай Александрович провел 1864 год в европейском путешествии. Родители его уверили, что среди прочих городов ему обязательно нужно посетить датский Копенгаген и познакомиться там с королевской семьей. Особенно они рассчитывали на встречу сына со средней дочерью короля, принцессой Дагмар. На этот момент девушке было семнадцать лет, и она прослыла своей образованностью и умением нравиться окружающим. Да и отношения с датской короной были бы российскому двору как нельзя кстати. Однако император и императрица не настаивали, дав сыну свободу в этом вопросе, хотя и знали, что между Николаем Александровичем и Дагмар установилась дружба.

Официальная встреча состоялась в сентябре. Цесаревич и принцесса проводили дни напролет вместе: гуляли по окрестностям, шутили и рассматривали то, что Дагмар редко кому показывала, — свои альбомы и рисунки. Вообще датская семья поразила наследника — они были совершенно простые люди, чуждые официозу по сравнению с другими королевскими семьями. Отметил Николай и шарм принцессы. Дагмар действительно могла очаровать любого, даже самого ворчливого родственника или аристократа. Нельзя сказать, что она специально влюбляла в себя российского наследника престола, хотя и знала, как был бы важен такой брак для двух стран, России и Дании. Нет, влюбленность Николая Александровича и Дагмар друг в друга произошла сама собой. Наследник в первую очередь переговорил с королевой Луизой, матерью принцессы, желая услышать ее мнение по поводу его намерений. Королева, как и ее супруг, были не против официального предложения, хотя и уточняли, что выбор будет за самой Дагмар.

Наконец 16 сентября Николай Александрович пригласил принцессу на прогулку в парк, во время которой сделал ей предложение руки и сердца. Датчанка согласилась, и с этого момента российский и датские дворы стали готовиться к свадьбе. Дагмар принялась с усердием учить основы православия, ведь ей предстояло сменить веру, а также русский язык. Через две недели Николаю Александровичу нужно было уезжать, а поэтому влюбленные все свободное время проводили в прогулках и целовались в укромных уголках дворцовых парков. Наконец они попрощались, обещая писать друг другу как можно чаще.

А в это время в Петербурге великий князь Александр Александрович разрывался между статусом, долгом и влюбленностью. Он был очень близок со своим старшим братом и был искренне рад за его счастье с Дагмар, хотя и боялся, что теперь Николай забудет его в свадебных хлопотах и семейной жизни. В отличие от наследника, Александр не был любимцем девушек и публики и во многом стеснялся своего огромного роста и неуклюжести. За это молодого человека прозвали «бульдожкой». Танцев и светских вечеров он не любил, а если их посещал, то никогда не выделялся. Но нашлась та девушка, которая оценила характер и внутренние качества Александра.

Ее звали Мария Мещерская, и она служила фрейлиной императрицы. В пятнадцать лет девушка осталась сиротой, а на воспитание ее взяла тетя, княгиня Барятинская. Однако в доме всегда подчеркивалось положение Марии как воспитанницы, несмотря на ее милый характер. В восемнадцать она стала фрейлиной. У матери-то и заметил Александр Александрович задумчивую девушку с темными глазами. Он почувствовал себя влюбленным и стал чаще посещать придворные церемониалы, которые так не любил, — это была единственная возможность встречаться с милой Мари. О своих чувствах князь рассказал императрице, на что та отреагировала спокойно — при дворе Романовых молодые люди часто увлекались фрейлинами. Так Мария вместе с другой фрейлиной, Сашей Жуковской, вошла в компанию друзей великого князя. Подруга организовывала тайные встречи Александра и Марии, передавала их записки друг к другу.

Все было хорошо: наследник готовился к свадьбе с принцессой Дагмар, у Александра была своя возлюбленная. Однако под конец 1864 года пришла страшная новость — Николай Александрович заболел. Боли в спине беспокоили его еще с весны после падения с лошади, однако врачи нашли это некритичным, и после недолгого лечения наследник поправился. Осенью он прошел курс закаливаний — морские купания в Голландии (как выяснилось позднее, такое лечение ему было противопоказано). Под конец года Николай Александрович почувствовал себя так плохо, что не мог подниматься с постели. Он отправился на лечение в Ниццу, где его хотела навестить невеста, но датские король и королева ей не разрешили. К апрелю 1865 года стало понятно, что шансов на выздоровление у Николая Александровича нет. Спешно созвали семью, прибыла и принцесса вместе с матерью для прощания. К приезду невесты наследник был совсем плох и смог произнести только несколько слов. Дагмар провела у постели больного много времени, ровно так же, как и Александр Александрович. Оба держали умирающего за руку, когда он соединил руки брата и своей невесты. В ночь на 12 апреля Николай Александрович скончался, сделав свою любимую невестой-вдовой, а брата — новым наследником российского престола. Врачи позднее установили, что у молодого человека был туберкулезный менингит, который ни в коем случае нельзя было провоцировать холодными купаниями.

После похорон Дагмар отбыла в Данию, а Александру Александровичу предстояло множество новых дел и обязанностей. Между ними завязалась переписка, в которой молодые люди пытались поддерживать друг друга после трагедии. В трудный момент поддержала Александра и Мария Мещерская. По приезду в Петербург в новом статусе он не прекратил своих встреч с возлюбленной. Перспективы рано или поздно занять престол пугали Александра, и он часто думал о том, что можно отречься от престола и жениться на фрейлине.

Но это были лишь его мысли, у императора Александра II насчет брака сына размышления имелись иные. Принцесса Дагмар ему очень полюбилась, он уже успел принять ее как родную дочь. Девушка платила российскому самодержцу той же монетой, называя Александра Николаевича в письмах не иначе, как «дорогой Папа». Нравилась датчанка и императрице Марии Александровне, и тем придворным, кто успел с ней познакомиться. Император стал вновь прощупывать почву на тему замужества Дагмар, и оказалось, что датский король не против.

С наследником стали беседовать о необходимости жениться на принцессе. Он был не уверен ни в возможности этого брака, считая, что боль Дагмар от потери жениха еще свежа, ни в своих чувствах. Да, датчанка ему нравилась, и Александр находил ее милой девушкой, которая связывала его с умершим братом. Но были ведь и чувства к Мещерской! А тем временем в них стало не все так гладко. Мария стала нарочито уделять наследнику меньше внимания. Пара начала часто ссориться, и бедной Жуковской, хранительнице их чувств, приходилось за один день не раз курсировать от Александра к подруге и обратно. Он стал сильно ревновать девушку. К тому же некоторые приближенные начали обвинять фрейлину в том, что она специально бегает за наследником престола. Из-за этих слухов Мария отдалилась от Александра еще больше.

Накануне 1866 года императрица серьезно побеседовала с сыном на предмет его чувств и дальнейших планов. Понимая особенность своего положения, Александр Александрович решил следовать долгу. Так будущий император подчинился воле родителей, и на конец мая назначили поездку в Копенгаген. В марте Александр Александрович объяснился с возлюбленной фрейлиной и принял решение с ней расстаться. От предстоящего брака с Дагмар он не ожидал такой же влюбленности, надеясь лишь, что жена станет ему верным другом и помощником.

Позднее газетчики рассекретили историю взаимоотношений наследника и Мещерской. Чтобы погасить скандал, император Александр II отправил девушку в Париж, где она вышла замуж. К несчастью, жизнь милой Александру Мари оказалась короткой. Во время родов она скончалась. Перед смертью ее навестила все та же подруга Жуковская, которой бывшая фрейлина призналась, что всю свою недолгую жизнь она любила только лишь Александра.

Ну а наследник отправился в Данию за своей незавидной участью. Во время поездки в Копенгаген и общения с Дагмар он уже не так был уверен в своих прошлых мыслях. Принцесса и наследник подолгу гуляли, вспоминая умершего Николая и беседуя на разные темы. Дагмар рассказала Александру всю свою историю прошлых отношений и даже показала те укромные уголки, где она целовалась с его братом. В свою очередь, и молодой человек был с ней честен, рассказав о Мещерской. Александр Александрович стал задумываться о том, что перспектива брака с принцессой нравится ему и что он сможет полюбить «милую Минни». Однажды пара смотрела альбомы с фотографиями Николая Александровича. Наконец наследник набрался смелости и сделал Дагмар предложение. Принцесса, которая подозревала о намерениях Александра, ответила согласием. По воспоминаниям, пара сначала обнялась и заплакала, а затем сообщила радостную новость ожидающим внизу близким. В Российской империи стали готовиться к свадьбе. Огромными партиями были растиражированы фотографии датской принцессы, которые специально продавали очень дешево, чтобы каждый мог приобрести карточку и рассмотреть невесту наследника.

Порой нет в жизни лучшего сценариста, чем сама судьба. Брак Александра Александровича и принцессы Дагмар, которая в России приняла православие под именем Марии Федоровны, стал на редкость счастливым. Своего первого сына супруги назвали Николаем в честь умершего брата и жениха. Затем, практически друг за другом, появились сыновья Александр, Георгий и первая дочка, любимица своей матери, Ксения. Еще одно общее горе пара испытала, когда в одиннадцатимесячном возрасте от менингита умер Александр Александрович. Молодые родители сильно и долго переживали, однако беда эту пару только сблизила еще больше (хотя в истории династии Романовых нередко случалось наоборот, и супруги отдалялись друг от друга). Младшими детьми стали Михаил и вторая дочь Ольга, которая родилась уже в правление своего отца. Она оказалась любимицей Александра III.

Суровый и могучий император, внешне неприступный, как скала, по воспоминаниям, обожал своих детей и жену, за всю жизнь не сказав им ни одного обидного слова. Детям прощались маленькие шалости, над которыми отец только смеялся. Так, например, однажды, когда император выглянул в окно своего кабинета, чтобы покурить (он делал это тайком от жены), великий князь Михаил Александрович вылил на него из верхнего окна целое ведро воды. Вместо ожидаемого замечания мальчик услышал только смех, но то не уберегло его от мести — на следующий день отец облил его водой из шланга. Другой случай описывала Ольга Александровна. Когда Александр III уже был болен, ему очень хотелось мороженого. Несмотря на строжайшие запреты матери, маленькая княжна втайне брала его с кухни и приносила отцу.

В браке Мария Федоровна и Александр Александрович чудесным образом друг друга дополняли, что отмечали окружающие. В политические дела императрица никогда не вторгалась (хотя в правление сына эта позиция изменилась), но муж все равно держал ее в курсе всех событий. Каждое утро у них была традиция — завтракать вместе. Для этого в кабинете накрывали стол, и никто не смел мешать супругам — это было их время для двоих. И лишь после завтрака начинались обыкновенные дела. Император ценил свою жену не только за мудрость и любовь, которую она проявляла по отношению к нему или детям, но и за ее характер. Мария Федоровна была ему твердой опорой при дворе. Являясь к гостям, она за вечер обходила каждого и интересовалась их делами, высказывала несколько добрых слов. Но и жару могла задать. Так, она сильно бранила своего супруга за курение, а сама после рождения шести детей крутила перед ним колесо и, несмотря на больную спину, оставалась ярой поклонницей танцев. Известен почти анекдотичный случай, когда Александру III пришлось по очереди давать деньги музыкантам во время бала, чтобы они заканчивали играть, так как супруга не хотела уходить домой. Император и императрица были очень дружны с великим князем Сергеем Александровичем и его женой Елизаветой Федоровной (однако дружба расстроилась, когда вскрылось участие князя и княгини в брачных планах наследника Николая Александровича в обход его родителей).

Но придворные, балы, обязанности и политика были одной стороной их брака. Другой — и скорее самой любимой в их семье — был спокойный быт. Император очень любил выезжать на природу и ловить рыбу, которую его жена собственноручно чистила, а затем жарила с картошкой. Подключались к этому и дети. Зимой же вся семья любила кататься на коньках и санках. Катание на коньках как увлечение, да и как вид спорта, распространилось в России именно с подачи Марии Федоровны.

Супруги старались никогда не разлучаться, но если такое происходило, то наступала пора ежедневной переписки. Письма Александра Александровича к жене начинались с обращения «Милая душка Минни!». Она же называла мужа «ангел моего сердца». Чтобы не разлучаться, поездки организовывались совместные. Так проводили каникулы в Ливадии или на родине императрицы, в Дании. Бывали и в Великобритании — там жила старшая сестра Марии Федоровны, Александра. Когда Александр III во время одной из поездок узнал, что муж золовки, Эдуард VII ей неверен, а вечера предпочитает проводить не в кругу семьи, а в «джентльменских клубах», он был разочарован — сам он никогда не изменял своей жене.

Одна из поездок в Ливадию в 1888 году закончилась для семьи печально. Около станции Борки императорский поезд, который разогнали вдвое больше положенного, сошел с рельсов. Император и императрица собственноручно разбирали завалы, помогали раненым. В катастрофе пострадал и сам Александр III — у него началась болезнь почек. Все чаще внешне сильный император чувствовал себя хуже, но строго запретил врачам беспокоить жену по этому поводу — не хотел ее расстраивать. Однако позднее скрывать болезнь стало уже невозможно. В возрасте сорока девяти лет Александр Александрович скончался на руках Марии Федоровны.

На долю императрицы выпала тяжелая судьба: в разное время она потеряла своего жениха, всех сыновей, мужа, невестку и пятерых внуков. Однако до последних дней Мария Федоровна сохраняла силу духа и держалась величественно, даже живя в эмиграции. В смерть сына Николая Александровича и его семьи она так и не поверила, надеясь на чудо. В свое время ходило очень много слухов о некоем тайном браке императрицы с одним из белогвардейских офицеров, однако это были всего лишь спекуляции — Мария Федоровна оставалась верна памяти венценосного супруга до самой смерти. Она умерла в 1928 году в Дании, завещав, чтобы когда-нибудь ее перезахоронили рядом с супругом в России. В 2006 году ее воля была исполнена: прах императрицы Марии Федоровны был перевезен и захоронен в Петропавловском соборе.

Навеки холостяк

Великий князь Алексей Александрович и фрейлина Александра Жуковская

Пока будущий император Александр III пылал влюбленностью во фрейлину матери, Марию Мещерскую, в жизни другой девушки, которая и передавала тайные послания возлюбленных друг к другу, была своя драма. В нее влюбился другой великий князь, Алексей Александрович, но и эта история вышла печальной.

Александра Васильевна родилась в семье поэта и многолетнего учителя царских детей Василия Андреевича Жуковского. Его фигура была очень значимой для Романовых, ведь он обучил русской словесности не одно их поколение. Именно поэтому вовсе неудивительно, что после смерти Жуковского Александр II, сам воспитанник поэта, решил отдать дань уважения его семье. Так дочь Василия Андреевича Александра стала фрейлиной императрицы. Примерно в это же время на службе при дворе оказалась уже упомянутая Мещерская. Девушки очень подружились. Сохранилась даже фотография, сделанная в Царском Селе: две фрейлины сидят в повозке. Конечно, во время таких прогулок на дам заглядывались и молодые князья — привычное дело. Сама императрица Мария Александровна прониклась симпатией к своей фрейлине. Александру Васильевну было за что полюбить. Девушка была очень умной и образованной, любила немецкую литературу. На балах блондинка с серыми глазами привлекала внимание мужчин и вела себя в обществе раскованно. По воспоминаниям современников, Александра не была классической красавицей, но умела произвести впечатление своими нарядами, которые подчеркивали только достоинства и скрывали недостатки, а также беседами на разные темы. Вот в такую девушку влюбился четвертый сын императора Александра II Алексей.

С самого детства великий князь тяготел к морю и мечтал о далеких странствиях. В семье Романовых мальчиков с младенчества записывали в различные полки, а затем давали звания. Зная о симпатиях сына, в десять лет Алексея отправили на морскую практику, а в шестнадцать дали чин лейтенанта флота. Постепенно мальчик, мечтающий о море, превратился в бравого морского офицера и весьма привлекательного молодого человека. В восемнадцать лет он пережил кораблекрушение, однако очень достойно повел себя, а во время спасательной операции не принял предложение эвакуироваться среди первых.

Эта история произвела впечатление в свете. В отличие от старшего брата Александра, который был очень застенчив, Алексей любил бывать на светских вечерах, танцевать с красивыми девушками, шутить в компании. На одном из балов он обратил внимание на двадцатисемилетнюю фрейлину Жуковскую. Забавные беседы, танцы — и вот между ними завязались отношения. Чаще всего пара встречалась в Аничковом дворце. Открыто появляться на людях было нельзя, поэтому домашние спектакли были практически единственной для них возможностью провести время друг с другом.

Когда о романе князя и фрейлины стало известно, то при дворе стали шептаться и выдвигать свои версии. Этому способствовала разница в возрасте между влюбленными, ведь Алексею Александровичу было девятнадцать лет. Этот факт превращал Александру Жуковскую чуть ли не в коварную соблазнительницу, а придворные пересчитывали все ее прошлые романы, ведь она действительно пользовалась вниманием у мужчин. А затем грянул гром — Александра Васильевна поняла, что беременна. Когда об этом узнал великий князь, он был счастлив и считал, что обязан жениться на любимой (и у некоторых исследователей есть версия, что брак все же был заключен за границей, но в России — расторгнут Синодом). Естественно, что император Александр II не допустил бы такого брака. К слову, сам он в это время уже жил на две семьи, но, увы, что позволено Юпитеру, не позволено быку. Новость о беременности Александры шокировала и ее семью. Брат Жуковской, Павел Васильевич, вызвал великого князя на дуэль. Об этом стало известно императору, и он строго-настрого запретил сыну участвовать в поединке. Чтобы разлучить влюбленных, Алексея Александровича отправили в двухгодичное кругосветное путешествие. Сама Александра Васильевна, чтобы скрыться от лишних глаз, уехала из России. В Германии она родила сына, которого назвала Алексеем в честь возлюбленного. В разлуке влюбленные писали друг другу трогательные письма, а Алексей Александрович вел дневник, в котором описывал все свои переживания и чувства, а также цитировал в нем фрагменты из писем. В них он обращался к бывшей фрейлине: «моя дорогая маленькая женушка», «моя гордость», «моя святыня».

Алексей Александрович не терял надежды жениться на любимой женщине. Он писал матери о том, что он порядочный человек и не может оставить Жуковскую и их сына. Не раз он говорил, что брак с Александрой и возможность воспитывать ребенка самому сделает его самым счастливым, что это был бы правильный и честный поступок. У императрицы Марии Александровны он просил помощи, но все было тщетно. Вдобавок царская чета решила приложить все силы, чтобы разлучить эту пару. За Жуковской установили слежку, и агенты докладывали императору и императрице о каждом ее шаге. На Александру стали очень сильно давить, и в итоге она приняла решение расстаться с великим князем.

Алексей Александрович это решение принял, но решил всячески содействовать своему сыну и бывшей возлюбленной. Так в Италии для них была куплена вилла, владение которой давало ей титул баронессы. Также был заведен счет для сына, капитал которого постоянно пополнялся, а для Александры — назначена пожизненная пенсия. Когда императором стал Александр III, он не забыл о драме в жизни брата, дав его сыну фамилию Белевского и графский титул. Впоследствии Алексея Алексеевича устроили на службу к великому князю Сергею Александровичу и разрешили присоединить к своей фамилии фамилию дедушки — Жуковский.

Отношения, которым существующие порядки и законы императорской фамилии не дали счастливого конца, сильно повлияли как на Алексея Александровича Романова, так и на Александру Васильевну. Спустя несколько лет после расставания она вышла замуж за саксонского полковника, барона фон Вермана, однако в браке счастлива не была и детей не завела. А великий князь не женился вовсе, хотя не раз заводил любовниц, которым дарил дорогие подарки. Однако ни одна из них не значила для Алексея Александровича столько, сколько в свое время Александра Жуковская. В светских гостиных о его романах не сплетничали и князя за них не осуждали, зная, какая рана осталась у него в сердце. Все свободное время князь решил посвятить морской службе, став адмиралом Российского Императорского флота, но после разгрома в Цусимском сражении был снят со всех постов.

В 1899 году из заграницы пришла печальная новость: Александра Васильевна скончалась от апоплексического удара. Было решено похоронить ее на русском кладбище в Германии. С момента расставания Алексей Александрович так и не встретился с любимой Александрой. Великий князь пережил возлюбленную на девять лет и умер в Париже, откуда специальным поездом его тело было доставлено в Россию. Историю своей трагической любви он записал в дневнике, который сейчас хранится в ГАРФе.

Любовь внука императора и внучки великого поэта

Великий князь Михаил Михайлович и Софья Меренберг

Долгое время во всевозможных источниках утверждалось, что Николай I и русский поэт А. С. Пушкин были непримиримыми врагами. Да, отношения между Романовыми и Пушкиным оставались сложными. Однако кто-кто, а Николай Павлович врагом поэта не был. Император, славившийся своими ухаживаниями за светскими красавицами, выражал симпатию Наталье Гончаровой, супруге Пушкина. Никаких интимных отношений между ними не было, а император поддерживал поэта материально и даже лично цензурировал произведения. Удивительно, что в итоге Николай I и А. С. Пушкин породнились благодаря любви Михаила Михайловича Романова и Софьи Меренберг.

Великий князь был внуком Николая I и относился к ветви Михайловичей. Его отец, Михаил Николаевич, был наместником в Тифлисе. Матерью же была великая княгиня Ольга Федоровна, прославившаяся в высшем свете и в своей семье злым языком. Миш-Миш, как звали князя в семье, вырос умным молодым человеком. Современники отмечали его большое сердце и хорошие манеры. Михаил Михайлович только-только заступил на военную службу, которую очень любил, и прослыл как отличный наездник, при этом обаятельный и благородный. Неудивительно, что почти сразу он завоевал симпатии высшего света, в том числе и светских красавиц. Однако их внимание вовсе не воодушевляло князя. В отличие от многих его приятелей, у Михаила Михайловича еще с юности были свои стойкие убеждения насчет семьи. Зачем волочиться за многими дамами, если можно создать отношения на всю жизнь? В его мечтах была крепкая, дружная семья и любовь до гроба. Родители тем временем стали подыскивать сыну достойную невесту среди европейских принцесс, и, по мнению матери, лучшей партией была бы девушка из самых великих правящих домов.

Но к величайшему разочарованию княгини Михаил Михайлович влюбился, и никакие европейские принцессы ему оказались не нужны. Избранницей стала Екатерина Игнатьева, дочь графа Н. П. Игнатьева. Однако такой брак Романову заключить было нельзя — он был бы морганатическим. Во дворце появилась необходимость срочно принять меры, чтобы этого не допустить. Князя отправили в несколько путешествий, но они не помогли забыть Екатерину. Михаил Михайлович не раз просил императора Александра III дать ему согласие на брак с любимой. Тот хоть и колебался, прекрасно понимая кузена в его чувствах, но слово свое держал твердо. Посовещавшись, было решено отправить великого князя в Европу, чтобы в государственных делах и званых обедах он девушку забыл. Кто бы знал (особенно великая княгиня Ольга Федоровна, которая очень часто злословила на тему неравных отношений других членов семьи), что мера подействует не совсем так, как задумывалось. Любовь к Игнатьевой была забыта, но лишь потому, что в Ницце князь влюбился в другую женщину — и тоже неравную по крови.

В путешествии Михаил Михайлович познакомился с графиней Натальей Александровной Меренберг. Когда-то в Петербурге она прославилась своей красотой и прозвищем «бесенок Таша». В Европе она оказалась неспроста — уехав после развода с первым супругом, она вышла замуж за принца Николая Вильгельма Нассау, который ради графини отказался от престола. От этого брака родились трое детей, в том числе и Софья, унаследовавшая красоту не только матери, но и своей бабушки Натальи Гончаровой. Судя по фотографиям, это была стройная красивая девушка с величественной осанкой. Именно в нее и влюбился великий князь.

Слухи о романе внучки Пушкина, пусть в ее роду и были герцоги Нассауские, с членом семьи Романовых дошли до России. Прекрасно понимая реакцию родственников, князь оставался непреклонным и обручился с Софьей Николаевной. В качестве свадебного подарка он заказал невесте тиару-кокошник из золота, рубинов и бриллиантов, которая могла раскладываться на три броши, ожерелье и пару серег. В городке Сан-Ремо прошла тайная церемония венчания, на которой присутствовали только гости со стороны невесты.

Великая княгиня Ольга Федоровна, не ожидавшая, что и ее родной сын заключит морганатический брак (напомню, что она была из тех княгинь, которые радели за браки с равнородными принцессами, при заключении которых не возникало препятствий для наследования престола или титула), скончалась от сердечного приступа после новости, которая застигла ее в Крыму. Отец, великий князь Михаил Николаевич, до конца жизни винил в случившемся сына и его жену. Отреагировал и император — согласно установленным законам Российской империи, он не признал брак кузена с графиней Меренберг.

Это привело к тому, что Михаила Михайловича лишили всего обеспечения, сняли с воинской службы и запретили въезд в Россию. Подобная реакция очень обидела Софью Николаевну, которая хранила письма своего дедушки-поэта к его жене. Ответной реакцией она заявила, что это наследие Россия никогда не увидит (и действительно, тексты писем были опубликованы только во Франции в 1936 году). В итоге для всей царской семьи супруги стали изгоями. Брак Михаила Михайловича и Софьи Николаевны признали только через десять лет, когда Николай II издал указ о законности брака. Несмотря на это, император оставался холоден к нарушившему традиции дяде. В годы Первой мировой войны великий князь Михаил Михайлович писал Николаю II, о своем желании вернуться на военную службу, но ответа не получил. В итоге в Россию супруги так и не приехали.

Великий князь и его любимая поселились в Великобритании, где их принял высший свет, а герцог Нассау пожаловал им титул графа и графини де Торнби. Это был счастливый брак, в котором родилось трое детей — Анастасия, Надежда и Михаил. Средняя дочь, Надежда, стала тетей герцогу Филиппу Эдинбургскому, мужу королевы Елизаветы II. Супруги де Торнби часто посещали светские мероприятия при дворе английских родственников, о чем свидетельствует множество фотографий. Софью Николаевну считали одной из самых красивых женщин своего времени. В доме графа и графини в Кенвуде часто гостили высокопоставленные члены английского общества. Великий князь во время войны служил секретарем и был председателем англо-русского комитета, который занимался снабжением армий.

Конечно, негативная реакция на их брак в России не прошла для супругов бесследно. Великий князь критиковал существующий в империи самодержавный строй, а затем и вовсе сочинил книгу «Никогда не унывай», в которой описал все минусы системы, в том числе заключение династических браков. Книга, которую он посвятил своей жене, в России не издавалась и была под запретом.

Графиня де Торнби скончалась в 1927 году, когда ей было шестьдесят лет. Михаил Михайлович пережил ее на два года. Оба похоронены в Англии на Хэмпстедском кладбище. Так как у их сына не было наследника, род графов де Торнби прервался. Удивительна и судьба их семейной реликвии. Ювелирное украшение передавалось по линии потомков. Свадебная тиара не только находилась в семье, но и демонстрировалась публике. В 2001 году она была частью российской экспозиции. Наследникам не раз предлагали выкупить украшение, однако они продавать его не хотели. В результате сотрудничества последней владелицы, маркизы Милфорд-Хевен, и российских участников акции «Возвращение реликвии» тиара была передана в Россию. В данный момент она находится в Эрмитаже.

«Вы меня убили вместе с ним»

Великий князь Сергей Александрович и принцесса Элла Гессенская

Про взаимоотношения этой пары ходит очень много слухов. Среди них чего только не встретишь — от того, что князь не любил свою жену, до любовных треугольников и даже четырехугольников. Такие истории возникали еще при жизни четы Романовых, однако правдивых оснований под ними никогда не было, только лишь злословие из-за неоднозначности личности великого князя и его несправедливой оценки окружающими.

Великий князь Сергей Александрович решил жениться в тяжелый для всей семьи момент. Дело в том, что в 1880 году скончалась его мать, императрица Мария Александровна. Сергей и его брат, Павел, в семье Александра II родились поздно. Это делало мальчиков очень близкими к матери. У старших детей уже были свои семьи, а у самого Александра Николаевича — отношения и вторая семья с Екатериной Долгоруковой. Именно поэтому младшие великие князья, в особенности Сергей, были любимцами Марии Александровны. С отцом же, Александром II, у них сложились очень тяжелые отношения — среди детей негласно считалось, что он несправедливо относился к их матери, на фоне чего у императрицы ухудшилось здоровье, и это привело к ее преждевременной смерти. Когда Мария Александровна скончалась, Сергей Александрович был еще совсем молод — ему только-только исполнилось двадцать три года. И так очень нелюдимый, но чуткий и ранимый, князь еще больше погрузился в себя. Окружающие стали отмечать, что Сергею Александровичу нужно жениться, иначе одиночество сгубит его. Чтобы отвлечься, великий князь совершил годовое турне в Италию.

В это время в Дармштадте гостили принцессы Гессенские, в том числе любимые внучки королевы Виктории Элла и Алиса. Первая стала супругой Сергея Александровича, а вторая вышла замуж за наследника престола Николая Александровича и стала последней российской императрицей. Так две гессенские принцессы навсегда связали свою жизнь с Россией. Свою невесту Эллу великий князь впервые увидел, когда та была новорожденной крошкой. Ему было семь лет, когда он присутствовал на крещении девочки. Встретившись с ней спустя годы, Сергей отметил, что она выросла в обворожительную красавицу. Действительно, молодая принцесса считалась одной из первых красавиц Европы. Ее величественная бабушка рассматривала нескольких кандидатов в женихи, среди которых был герцог Баденский и прусский принц, будущий кайзер Вильгельм II. Вообще королева Виктория имела на гессенских внучек большое влияние. Они воспитывались согласно английским традициям, а после смерти матери, герцогини Алисы, и повторной свадьбы отца так вообще переехали в Англию. Там их обучали религии, ведению домашнего хозяйства, экономии, языкам, а также учили быть скромными и бережливыми. Разумеется, что российских претендентов на сердце Эллы английская королева не рассматривала из-за своих личных взглядов. Но встреча принцессы и великого князя спутала все планы — они друг другу понравились. Сергей Александрович полюбился не только самой девушке, но и герцогу Гессенскому, а также ее брату. Так великий князь решил жениться на Элле и сделал ей предложение.

Однако все было не так просто. Переезд в Россию (да еще какую, по словам английской бабушки) пугал принцессу, равно как и необходимость поменять свою веру и перейти в православие. Несмотря на то что Элле объяснили, что ей вовсе необязательно это делать, так как Сергей Александрович находился далеко в линии наследования престола, она целый год думала над его предложением. В это время английская разведка следила за потенциальным женихом и его контактами, однако ничего не отметила, кроме сильной религиозности. Наконец принцесса приняла предложение, и в 1883 году Сергей Александрович и Элла обручились. Спустя год в Зимнем дворце состоялась свадьба. В России княгиня получила имя Елизаветы Федоровны.

Пара поселилась сразу напротив Аничкова дворца, купив особняк Белосельских-Белозерских. Такой выбор был связан не только с удобным расположением в центре столицы, но и с тем, что император Александр III и императрица Мария Федоровна очень дружили с князем и княгиней (правда, позднее их дружба испортилась из-за влияния последних на брак сына императорской четы Николая и его возлюбленной Аликс, сестры Елизаветы). Летние же месяцы они проводили в имении Ильинском (впоследствии именно там произошла трагедия с женой брата Сергея, Павла Александровича, княгиней Александрой Георгиевной, которые были еще одними друзьями супругов). Но, где бы ни проживали Сергей и Елизавета, они были радушными хозяевами, устраивали званые ужины, интересовались искусством. Несмотря на то что великой княгине не нужно было переходить в православную веру, она заинтересовалась ею по примеру религиозного супруга, который к моменту свадьбы уже совершил паломничество в Святую землю. В новой стране Элла и изучала все традиции и обычаи, а также занялась изучением русского языка. Им она овладела в совершенстве, говорила без акцента.

Большое внимание супруги уделяли благотворительности. Опять же, несмотря на сложившееся в обществе мнение о князе как о грубом и холодном человеке, он первым стал заниматься меценатством, подключив к этому свою молодую жену. В ведении великого князя находилось не только Православное Палестинское общество, благодаря которому детей обучали русскому языку и строили школы, но и около 90 различных комитетов и организаций. Доподлинно известно, что Сергей Александрович лично занимался многими делами в их составе, а не был номинальным членом. Вполне логично, что Елизавета Федоровна не могла остаться в стороне. Увидев, что в их загородной резиденции нет крестьянской больницы, она распорядилась ее построить, а затем сама устраивала благотворительные ярмарки. Позднее, во время двух войн — Русско-японской и Первой мировой — Элла лично помогала раненым, а также собирала посылки с необходимым для фронта. Когда великого князя Сергея Александровича назначили генерал-губернатором Москвы и паре пришлось переехать, они продолжили заниматься благотворительностью и на новом месте. Так, к примеру, княгиня посещала самые злачные и преступные места города для помощи детям, бродягам и старикам. Удивительно, но даже отъявленные преступники ее не трогали, а боготворили за заботу о нуждающихся.

Несмотря на закрепившийся образ Сергея Александровича, из переписки супругов, а также писем Эллы к родным известно, что он никогда не настаивал, чтобы жена сменила веру. По его мнению, она к этому могла прийти только сама. Так и произошло: долгое время Элла изучала православные книги и культуру, совершила с мужем паломничество. И только спустя семь лет после свадьбы великая княгиня приняла православие.

Непопулярный в обществе, прекрасно осведомленный о слухах на свой счет, он искал утешение дома. Свою жену великий князь очень уважал: дарил ей драгоценности, восхищался красотой и характером, держал в курсе всех своих дел, которых на посту губернатора Москвы было множество. Но, несмотря на занятость, часто он бросал все дела, чтобы поужинать вдвоем с супругой. Сохранились воспоминания Марии Павловны, их племянницы, в которых она описала, с каким волнением каждый раз Элла собиралась спуститься к мужу и как дяде с тетей было важно проводить время вдвоем. По их дому было размещено так много зеркал, что гости удивлялись их количеству. А великий князь парировал: «Думаю, ее высочество достойна того, чтобы быть отраженной миллионы раз» [17]. Сама Елизавета очень тщательно следила за своей внешностью, а наряды ей нередко подбирал сам Сергей Александрович.

Очень многие говорят о том, что этот брак был сугубо религиозным и что супруги жили как брат с сестрой. Однако это не так. Сохранилось множество фрагментов различных записей, в которых высказывается мысль великого князя о желании иметь детей. К сожалению, их у пары не было (вероятно, сказался физиологический фактор кого-то из супругов).

Свою любовь к детям великий князь перенес на племянников Марию и Дмитрия Павловичей, которых воспитывала пара. И если Елизавета Федоровна была сдержанной, то о Сергее Александровиче выросшая княжна Мария писала: «Он лично вникал в малейшие детали нашей повседневной жизни. Он любил нас, несомненно, хотел нам добра» [6].

На всех приемах князь и княгиня всегда появлялись вместе. Современники находили их очень похожими: голубоглазые блондины со сдержанными манерами, редко проявляющие эмоции. Свою любовь к супруге Сергей Александрович редко открыто показывал на людях. Из-за этого однажды Елизавету принялся жалеть один из старых князей. Она же была удивлена, поскольку считала, что ее не стоит жалеть. Она считала, что несмотря на все, что о ней говорили, она была счастлива, потому что была очень любима.

Только Елизавета Федоровна была в курсе всех дел и внутренних переживаний своего мужа. За холодностью чувств и взгляда скрывался чуткий человек, а за постоянно прямой спиной — больной костным туберкулезом. Окружающие злословили, мол, московский губернатор настолько чопорный, что всегда держит спину подобным образом. И только его Элла знала, что каждый день Сергей Александрович пересиливает боль и носит корсет. Ему помогали только соляные ванны, во время которых она часами сидела с мужем рядом. В обществе ходило все больше анекдотов и слухов, мол, губернатор вместо приема в ванной лежал.

А тем временем претензий к великому князю, да и к семье Романовых в целом стало все больше. Когда-то взрывом бомбы террористы убили отца Сергея Александровича. Такая же участь постигла и самого князя — 4 февраля 1906 года террорист Каляев бросил в карету бомбу. События того дня описаны во множестве источников, в том числе в дневниках все той же Марии Павловны. Взрыв был такой силы, что некоторые фрагменты его тела нашли только через несколько дней. Елизавета Федоровна в момент убийства находилась дома, но услышала взрыв. Выскочив на улицу, она голыми руками собирала останки своего любимого мужа.

Есть легенда, что Элла навестила убийцу в тюрьме и спросила его об убийстве. Каляев ответил, что вынашивал план долго, но все время вместе с великим князем в карете ехала супруга или племянники. Так как их он убивать не хотел, ему пришлось долго ждать, пока Сергей Александрович поедет один. Тогда Елизавета Федоровна заплакала и якобы произнесла свою знаменитую фразу: «И вы не сообразили того, что вы меня убили вместе с ним?» Княгиня действительно навещала террориста в тюрьме, но доподлинно их разговоры неизвестны.

С момента убийства мужа прежней Эллы уже не было. Она решила навсегда оставить все мирские хлопоты и нашла утешение в религии и благотворительности. Великая княгиня продолжила многие благотворительные проекты супруга, а также продала все свои драгоценности и на вырученные деньги основала Марфо-Мариинскую обитель, в которой занимались медициной и помощью всем нуждающимся. Когда при императорском дворе появился Григорий Распутин, она пыталась повлиять на свою сестру, из-за чего их отношения сильно испортились.

Во время революции Елизавете Федоровне был вынесен смертный приговор. Сначала ее вместе с несколькими другими членами семьи, а также поверенным князя Сергея Михайловича и инокиней Марфой, одной из первых сестер Марфо-Мариинской обители, отправили в ссылку в Екатеринбург, а затем в Алапаевск. В Алапаевске и закончилась жизнь великой княгини — в ночь на 18 июля 1918 года, спустя сутки после расстрела царской семьи, большевики расправились с пленниками. По результатам экспертиз известно, что их сбросили в шахту еще живыми, а смерть некоторых, в том числе и Елизаветы Федоровны, наступила спустя несколько дней от ран.

Треугольник балерины

Матильда Кшесинская и великие князья Романовы

Есть такой типаж женщин, которых классическими красавицами назвать сложно, но, тем не менее, они разбивают мужские сердца одно за другим. Такой особой можно назвать знаменитую приму Мариинского Матильду Кшесинскую. Если посмотреть фотографии роковой балерины, то мы увидим, что она обладала небольшим ростом, а черты ее лица не были утонченными, как у светских красавиц. Но высокопоставленные мужчины из семьи Романовых находили в ней нечто, от чего теряли голову. Истории известно о трех членах императорской семьи в жизни балерины. И если для Николая Александровича, наследника престола, связь с Матильдой была лишь юношеским увлечением, то в судьбе двух великих князей, Сергея Михайловича и Андрея Владимировича, женщина сыграла огромную роль.

Матильда или, как ее прозвали, Малечка родилась в августе 1872 года в семье артистов балета Феликса и Юлии Кшесинских. Предками они очень гордились, потому что их род шел от польских графов Красинских, хотя и обедневших. Новорожденную девочку нарекли Марией Матильдой. Уже с пеленок стало понятно, что эта барышня амбициозна и для достижения своих целей будет прикладывать все силы. Характер у девочки оказался волевым и твердым. Еще в детстве Матильда определилась со своим предназначением: она видела себя только блистающей на сцене. Родители выбор дочери одобряли и в восьмилетнем возрасте вслед за старшей дочерью Юлией отдали ее в Императорское балетное училище. Училась Матильда со всем своим упорством и прилежанием. Сказывалось и то, что дополнительно с ней занимались дома родители. Такой подход к обучению и природные таланты дали свои плоды. Уже год спустя Матильда дебютировала на сцене Большого Мариинского театра.

И вот самая успешная и прилежная ученица выросла. В семнадцать лет балерина успешно сдала выпускной экзамен, проходивший в присутствии императорской семьи. На зрителей, а в особенности на будущего Николая II Матильда произвела большое впечатление. Их личному знакомству поспособствовала давняя традиция училища. За ужином рядом с наследником обязательно сажали самую талантливую выпускницу. В тот день за столом с двадцатидвухлетним Николаем Александровичем оказалась именно Маля.

Позднее в их дневниках появились записи о первой встрече. Матильда написала, что наследник ей приглянулся и при прощании она поняла, что чувство взаимно. Сам же Николай писал очень сдержанно, ведь его сердце было занято немецкой принцессой Алисой, хотя помолвка с ней пока не состоялась. Он только отметил сам факт посещения училища и ужин с воспитанницами. Тем не менее, между будущим императором и балериной завязались дружеские отношения, и они не раз виделись на вечеринках и ужинах у общих друзей, хотя потом Матильда признавалась, что специально искала встреч с наследником.

И только спустя пару лет, когда Николай Александрович потерял всякую надежду обручиться с возлюбленной Аликс, их отношения с балериной переросли в нечто большее — к дружбе добавился флирт. Оба были молоды, а поэтому понять эту историю можно. На золотом браслете Матильды была гравировка из двух дат — «1890» (дата первой встречи) и «1892» (дата начала отношений). Большинство свиданий все так же проходили в кругу друзей или в присутствии сестры балерины Юлии. Однако из дневника Николая становится понятно, что Матильда осталась просто увлечением, юношеской симпатией. Даже в это время все его мысли были о гессенской принцессе. И если в начале 1893 года наследник все чаще проводил время с Кшесинской, то к концу встречи практически сошли на нет. Именно в это время возобновились переговоры о браке с Аликс. Николай не только моментально принял решение расстаться с Матильдой, но и честно рассказал все любимой (к слову, будущая императрица Александра приняла его откровения спокойно, посчитав, что между будущими супругами не должно быть секретов).

Расставание прошло на дружеской ноте, а перед Матильдой отныне были открыты лучшие балетные партии. К ее чести, несмотря на высокий статус на сцене, она продолжала совершенствовать себя как балерина — нанимала итальянских учителей. В то время потеснить итальянских балерин и стать ведущей примой было сложно, даже имея крупных покровителей, ведь итальянки были лучшими в этом деле. Но Матильда Феликсовна поставила себе цель сделать что-то, чего до нее никто не делал. Годы усердных тренировок — и она исполнила на сцене то, что до нее из российских балерин никто не исполнял: тридцать два фуэте подряд. Теперь весь репертуар подбирался под нее, а свои роли Кшесинская не позволяла исполнять никому. Позднее, когда звезда окончательно закрепилась на сцене, она лично выбирала даже время спектаклей, которое было бы наиболее ей удобно.

После расставания с Николаем Александровичем балерина снова влюбилась. Избранником стал приятель и кузен наследника, великий князь Александр Михайлович, которого близкие называли Сандро. Но молодому князю до влюбленности Мали в него не было никакого дела — он сам был страстно влюблен в сестру императора Ксению и мечтал жениться на ней. Забавно, но позже именно Матильда танцевала главную партию в балете «Пробуждение Флоры», который поставили в честь свадьбы великого князя и княжны.

И тут в жизни Кшесинской начинается знаменитый любовный треугольник. Ее поклонниками стали сразу два великих князя, дядя и племянник, Сергей Михайлович и Андрей Владимирович.

Сначала в Матильду Феликсовну влюбился Сергей, которому было двадцать пять лет. Князь был не женат и возлюбленную одаривал всем, чего она только могла пожелать. Отныне Матильда выходила на сцену только в украшениях от лучших ювелиров, включая Фаберже. Сергей Михайлович устраивал для нее лучшие праздники и был готов бросить к ногам балерины все на свете. В обществе заговорили о новом покровителе Кшесинской, хотя роман Сергей Михайлович и Матильда не скрывали. Ходили упорные слухи, что из-за любовной истории князя в армии постоянно не хватает денег, так как именно Сергей Михайлович входил в совет по снабжению.

Но тут появился Андрей Владимирович. С балериной он познакомился во время праздника, который она давала по случаю своего десятилетнего юбилея на сцене. И он тоже влюбился, хотя был на семь лет ее младше. Завязались отношения, которые Матильда Феликсовна называла уже не простым флиртом, а искренней влюбленностью. Только вот Сергею Михайловичу она об этом рассказать не удосужилась. Нового же поклонника двойная игра возлюбленной не смущала. В светском обществе шептались, что в этом треугольнике доходило до того, что в то время как к Малечке приходил один князь, второй прятался в шкафу.

Так могло бы продолжаться еще долго, но во время путешествия по Франции Матильда внезапно почувствовала себя плохо. Доктора балерину осмотрели и успокоили — она не больна, а ждет ребенка. Кто был отцом, Матильда и сама не знала. Пришлось поставить в известность обоих. И Сергей Михайлович, и Андрей Владимирович выразили готовность признать малыша. Высший свет и все окружение князей и Матильды были шокированы. Балерину называли наглой, циничной и развратной женщиной, пала тень и на театр. Стали шептаться, что Мариинка — логово разврата. Балерина временно отошла от сцены и стала ждать появления ребенка. Мальчик, которого назвали Владимиром, родился 18 июня 1902 года. Официальным отцом стал Сергей Михайлович, хотя потом Матильда заявляла, что на самом деле это был сын Андрея Владимировича.

Рождение ребенка от одного из Романовых, а также возвращение на сцену дали балерине новые возможности, в первую очередь финансовые. В 1906 году Матильда переехала в новый особняк в Петербурге, который она обустроила на свой вкус. В доме имелись огромный винный погреб, большой автопарк и даже свой коровник — Маля обожала парное молоко. Периодически она заводила новые интрижки за спиной Андрея Владимировича. К этому моменту отношения с Сергеем Михайловичем уже были закончены.

Когда Матильде было сорок четыре года, гостиные Петербурга зазвенели очередной сенсационной новостью: балерина Кшесинская изменила великому князю. Избранником стал молодой танцовщик Владимиров. Об адюльтере узнал Андрей Владимирович, и, пока Матильда Феликсовна была в Париже, он вызвал соперника на дуэль и прострелил ему нос. Сама Малечка была прощена.

Конец беззаботной жизни балерины пришел с революцией. Ее особняк отобрали, сделав в нем штаб большевиков. Были отобраны и все вещи, а в мехах Матильды Кшесинской стала щеголять революционерка Александра Коллонтай. Но и здесь характерная балерина просто сдаваться не захотела. Кшесинская подала иск к большевикам о незаконном присвоении имущества, который был, естественно, проигнорирован. Вместе с сыном и Андреем Владимировичем Матильда Феликсовна бежала во Францию. В 1920 году великий князь женился на любимой балерине и усыновил Владимира. Позднее благодаря официальному браку Матильда Феликсовна получила титул светлейшей княгини Романовской-Красинской — одну из вариаций титулов для морганатических жен. В эмиграции бывшая прима открыла балетную школу для девочек, где сама преподавала. О своей жизни и любовных перипетиях она рассказала в мемуарах. Жизнь семьи в эмиграции была небогатой — доход от преподавания оказался небольшим, а наследство, которое Андрей Владимирович получил от матери, удалось продать гораздо ниже реальной стоимости. Тем не менее, у Матильды существовало свое «guilty pleasure» (с англ. «постыдное удовольствие») — игра в казино небольшими ставками в Монте-Карло.

Трагически закончилась жизнь великого князя Сергея Михайловича. Он очень любил сына Владимира и искренне считал его своим. С началом революции князь предложил Матильде выйти за него замуж, но она отказала. Он стал одним из Алапаевских мучеников. Память о своей возлюбленной он хранил до последней минуты своей жизни. Когда его тело поднял со дна шахты белый следователь Соколов, в руке князя был сжат медальон с фотографией и гравировкой «Маля».

Матильда Кшесинская намного пережила своего супруга и после его смерти в 1956 году практически перестала показываться в обществе, ограничившись только своей балетной студией. Только один раз она сделала исключение — в тот день в Париж с гастролями приехала балетная труппа Большого театра и бывшей балерине очень захотелось на нее посмотреть. Роковая женщина в судьбе Романовых прожила долгую жизнь: она скончалась за несколько месяцев до своего столетия.

«Брак — это соединение двух половинок в единое целое»

Император Николай II и Александра Федоровна

История Николая и Александры — это не только история взаимной и крепкой любви, но и о том, как настоящая любовь может преодолеть все преграды и стать залогом счастливой семьи. Когда будущие супруги познакомились, то были еще очень юными: ему шестнадцать, а ей двенадцать лет. Но это была любовь с первого взгляда, и настолько сильная, что впоследствии многие современники и историки утверждали, что именно она погубила монархию. Так это или нет, можно разбираться долго, однако то, что многие люди мечтают о таких взаимных чувствах, — несомненно.

Принцессу Алису Гессенскую, которая долгое время воспитывалась при английском дворе, окружающие находили умной, образованной, красивой девушкой с хорошими манерами. Она знала литературу, историю искусств и умела говорить на нескольких иностранных языках. В первый раз российский наследник увидел ее на свадьбе ее сестры. В тот день в знак симпатии он подарил Алисе красивую и дорогую брошь, но воспитанная в строгой морали девочка вернула ее обратно. Затем были редкие встречи в России или за границей, но Николай Александрович настолько влюбился в девушку, что хотел видеть ее своей женой. Несмотря на то что и принцесса Алиса была влюблена в него, она долго не давала своего согласия на брак, потому что не хотела менять веру. Девушка колебалась, не раз официально отказывала Николаю и потом из-за этого сильно страдала. Не помогали и уговоры любимой сестры Эллы, которая уже жила в России и была замужем за великим князем Сергеем Александровичем. Она годами передавала записки и письма влюбленных друг другу (за это на княгиню страшно обиделась ее подруга, мать Николая Александровича Мария Федоровна, потому что она этого брака не желала).

Родители российского наследника не видели в принцессе Алисе идеальную кандидатку в невесты сыну в основном из-за политических причин, хотя и были ее крестными. Мария Федоровна нашла сыну будущую супругу во Франции — Елену Орлеанскую. Немка в планы императрицы совсем не входила. Мария Федоровна, урожденная датская принцесса, ненавидела немцев всей душой, ведь когда-то они посягнули на территории ее родной Дании. Императрица знала, как Алиса медлила с ответами на письма Николая, а еще не хотела менять веру. Все это вызывало раздражение Марии Федоровны. Когда-то она побывала невестой двух российских наследников и прекрасно знала, что стоит на кону.

К тому же Алиса Гессенская была внучкой королевы Виктории, большой русофобки. Традиционно Россия и Великобритания соперничали на мировой и финансовой аренах. В свое время холодное отношение королевы к русской невестке, княгине Марии Александровне, принесло той немало огорчений. А вот с Францией, наоборот, отношения стали налаживаться и брак с красавицей Еленой был бы весьма кстати. Девушка получила отличное образование, умела говорить на нескольких языках. Внешне была грациозна и красива. Европейские и американские газеты часто писали о ней.

Николай Александрович же жил и грезил немецкой принцессой. Удивительно, но на решение Аликс Гессенской повлиял ее кузен, кайзер Вильгельм — тот, который впоследствии участвовал в Первой мировой войне против России (из-за этого в годы войны Александру Федоровну даже подозревали в шпионаже в пользу Германии, хотя уже давно она родственника не любила и ему не доверяла). Вильгельм думал, что при помощи кузины позже получится влиять на политику России, и несколько раз серьезно разговаривал с принцессой, нахваливая российского наследника. В итоге Алиса дала волю своим чувствам, и помолвка состоялась.

Николай Александрович хотел быть абсолютно честным со своей невестой, а поэтому рассказал ей о себе все, в том числе о своем увлечении Матильдой Кшесинской. Принцесса не только внимательно его выслушала и поняла, но и сказала, что еще больше любит жениха, ведь он ничего от нее не утаил. С этих пор у пары появилось несколько традиций. Так, они помолвочным кольцом царапали на стеклах свои имена — «Ники и Аликс». Николай Александрович давал принцессе читать свой дневник, а она дописывала свои мысли между строчек. Тогда же наследник дал будущей жене прозвище «совенок» за мудрые советы.

Алиса серьезно подошла к своему новому статусу. Она стала усердно заниматься русским языком и изучать вопросы веры, в которую ей предстояло перейти. Когда Николай Александрович отбыл в Россию, жених и невеста начали вести переписку почти каждый день. В честь помолвки наследник подарил своей принцессе колье из розового жемчуга и кольцо с розовым камнем. От императорской семьи было подарено яйцо Фаберже, которое заказал лично Александр III. Некоторые считают, что он одобрил брак своего сына на смертном одре, и, более того, уверяют, будто принцесса была настолько коварной, что чуть ли не вынудила умирающего императора дать это согласие, приехав в Ливадию. Это миф. Помолвка Алисы Гессенской и Николая Александровича состоялась раньше, хотя российские император и императрица не были довольны выбором сына. А вот английская королева Виктория преподнесла своей любимой внучке ткань для свадебного платья.

К тому, что Александр III так резко заболел осенью 1894 года и умер, никто готов не был. Вся семья собралась попрощаться в Ливадии, туда же приехала и Алиса. В ее поддержке Николай II, так быстро ставший императором, очень нуждался. Свадьбу назначили в единственный свободный от траура день — именины Марии Федоровны. Разрешено было провести только свадебную церемонию, традиционного бала не давали. Несмотря на это, присутствовало восемь тысяч гостей. Принцесса Алиса, принявшая православие под именем Александры Федоровны, в традиционном свадебном сарафане и фате своей матери выглядела чудесно. В ее прическу вплели цветы апельсина, а образ завершали фамильные драгоценности. Молодожены обменялись кольцами: для жениха выбрали золотое, а для невесты — серебряное.

Но сполна насладиться друг другом после свадьбы у новоиспеченных супругов не было времени. Николай Александрович проводил дни, исполняя новые императорские обязанности, к которым не был до конца готов. И только редкие минуты удавалось провести вдвоем — вместе позавтракать или прогуляться. Вечера же уже никто не мог у супругов отнять. Согласно распорядку, ближе к ночи император и императрица пили чай и ложились спать, причем спали в одной постели (редкость для аристократов и монархов). Этим привычкам они не изменили до конца своей жизни. Днем Александра Федоровна пыталась наладить их быт и освоиться при дворе.

С первым она справлялась легко. Ее описывали как домовитую, практичную хозяйку. Александра Федоровна очень любила своего супруга и делала для семьи все возможное, чтобы близким было комфортно. Впоследствии она показала себя как примерная мать. Аликс внимательно следила за воспитанием своих детей, лично посещала уроки и прилагала все усилия, чтобы они росли хорошими людьми, у которых было счастливое детство. На эту позицию повлияло детство самой Аликс. С шести лет она запомнила только гнетущую тишину двора, прерываемую только плачем и рыданиями — от тифа скончалась ее мать. Маленькая девочка тихо сидела в своей комнате без игрушек, которые сожгли из опасений, что и она может заразиться смертельной болезнью. Именно поэтому Александра так нежно и трепетно относилась в замужестве к мужу и детям. Николай Александрович, выросший в счастливой семье, жену во всем поддерживал.

А вот при дворе стать своей не удавалось. У нее не было искусства очаровывать или желания нравиться толпе во что бы то ни стало. Молодую девушку смущали придворные нравы, а окружающие рассчитывали, что она будет такой же, как их любимица вдовствующая императрица Мария Федоровна. Сдержанная и замкнутая Александра не могла привыкнуть к бурному и легкому ритму жизни, какой был у ее свекрови. Они были разными во всем, даже в модных предпочтениях. Марию Федоровну возмущали простые наряды Аликс, а ее невестку, в свою очередь, — буйство красок и откровенность нарядов свекрови.

Мария Федоровна пыталась переделать вкус девушки на свой лад, отправляя ей платья, но Аликс их никогда не надевала. С этих пор началась война двух самых важных женщин в жизни Николая II. Конечно, на публике это никогда не демонстрировалось, но при дворе все об этом знали и занимали в основном сторону вдовствующей императрицы. У них на это были свои причины — Мария Федоровна уже давно очаровала всех, умела нравиться, справлялась о здоровье и делах каждого. Для Аликс же отрадой были дом и семья, и она не считала нужным притворяться веселой и общительной, когда это было не так. Если она не хотела присутствовать на мероприятии, то покидала его спустя несколько минут, — непозволительная роскошь для императрицы. Не любила она и пустых разговоров и стеснялась своего немецкого акцента. Окружающие же считали такую молчаливость холодностью, равнодушием и надменностью. Новая царица была другой, не такой, как прошлая, — меланхоличной, замкнутой, стеснительной. Но все эти качества принимали за высокомерие.

Когда же дело дошло до придворных церемониалов, то и тут молодая императрица проигрывала своей свекрови. Мария Федоровна во всем подчеркивала свое положение вдовствующей императрицы. Это привело к появлению достаточно странного обычая. На любом балу император Николай вел вместо жены под руку мать, а Александра Федоровна шла позади них с каким-нибудь великим князем. Не нашлось молодой царице места и в благотворительности — всем заведовала Мария Федоровна. Фрейлин выбирала ей тоже свекровь. Она же распоряжалась императорской ювелирной шкатулкой, которая до этого всегда переходила от одной императрицы к другой. Из нее Мария Федоровна выдавала невестке те украшения, которые считала нужным. Именно поэтому Александра Федоровна начала собирать свою коллекцию, из-за чего в обществе опять поползли сплетни, якобы слишком много императрица себе позволяет. Многое из слухов распространялось с подачи вдовствующей императрицы и при ее дворе. Из родственников Александру Федоровну тепло приняли только ее родная сестра, великая княгиня Елизавета Федоровна, и великая княгиня Ольга Александровна, младшая сестра императора.

Но не только тяжелый характер свекрови и существующие порядки омрачали жизнь императрицы. От Аликс требовали сына, и она стойко рожала каждые два года, несмотря на проблемы со здоровьем (у нее сильно болели спина и ноги, одну из беременностей императрица перенесла в инвалидном кресле). Но рожала она девочек — великих княжон Ольгу, Татьяну, Марию и Анастасию. И если Николай Александрович был счастлив, то родня винила Александру в том, что она не способна подарить стране наследника. Когда молодая мать изменила верной традиции отдавать новорожденных для вскармливания кормилице, а стала кормить грудью сама, то этим опять возмутила окружающих.

Вот уже восемь лет от императрицы ждали рождения мальчика. Дошло до того, что в письмах со всех концов России ей стали давать советы, как зачать наследника, — от медицинских до самых шуточных. Стоит ли говорить, что такая обстановка сильно сказывалась на психике императрицы.

Постепенно мысль, что она виновата в том, что рожает только девочек, укрепилась в ней настолько, что Александра Федоровна решила обратиться не только к молитвам, но и к мистике. Императрица окружила себя целителями, которые за деньги обещали повлиять на ситуацию.

Одного из таких звали месье Филипп. И хотя в родной Франции его все считали шарлатаном, в России он якобы вылечил сына великой княгини Милицы, жены одного из многочисленных родственников императора. Две сестры, Милица и Анастасия Николаевны, или, как их называли, «сестры-черногорки», крепко сдружились с российской императрицей. Женщины увлекались мистикой, и впоследствии именно они привели Григория Распутина в дом Романовых. Милица Николаевна и свела Александру Федоровну с целителем из Франции. Месье Филипп пообещал, что силой мысли сможет поставить нужный пол в чреве императрицы.

Два месяца работы и, конечно, денег, и вот новость — царица вновь беременна! Факт беременности скрывали даже от родственников. Роды должны были наступить примерно в августе 1902 года. Целитель настоял на том, чтобы до них к императрице не подпускали медиков. Весной о беременности объявили официально, а Александра была полна уверенности, что наконец на свет появится мальчик.

Как и предполагалось, в августе она почувствовала себя плохо. Считая, что скоро начнутся роды, к ней допустили медика, который, проведя небольшой осмотр, огорошил царя и царицу — никакой беременности не было, а все симптомы в медицине имеют название «ложной беременности».

Что же тут началось! Александра Федоровна билась в истерике, за что приближенные и даже родственники прозвали ее истеричкой. Подданным объявили, что императрица потеряла ребенка. Целитель же прихватил все свои заработанные деньги, подарки от царской семьи и уехал в Европу.

И только спустя два года после этого, оправившись от пережитого стресса, Александра Федоровна родила такого желанного мальчика, своего «Бэби». Его назвали Алексеем, однако радость от появления сына на свет сменилась тревогой за здоровье. Осмотр врачей показал, что у цесаревича страшная болезнь — гемофилия, которую передала ему мать. И все вокруг обвиняли в этом императрицу. Было неизвестно, сколько сможет прожить Алексей Николаевич. Малейшее кровотечение могло закончиться летальным исходом. В Европе такие смерти в королевских домах уже случались, в том числе и с братом Александры Федоровны. Ей, как и многим своим дочерям и внучкам, передала злосчастный ген королева Виктория. И опять при дворе стали появляться целители. Самым известным был Григорий Распутин, которому императрица очень доверяла, ведь он, как казалось, действительно облегчал боли маленького мальчика, о чем писали в своих воспоминаниях фрейлина Анна Вырубова и великая княгиня Ольга Александровна. Впоследствии старец откровенно пользовался своим привилегированным положением, что вызывало большое раздражение в обществе, и не только в его адрес, но и в адрес царской семьи.

Говорили и о большом влиянии царицы на мужа. В то время как сам Николай II осознавал, что нужно что-то менять, Александра Федоровна напоминала ему об их миссии как царственных родителей — передать престол таким, какой они его когда-то получили. Она не понимала, что общество изменилось, что время самодержавия закончилось. Изменения были необходимы, о чем говорили и приближенные, и мировой опыт, и родственники. Аликс же считала это проявлением слабости, предательством по отношению к ней и мужу. Но Николай II если и не во всем прислушивался к супруге, то ценил и уважал ее за советы.

Первая мировая война разделила супругов — император отбыл в Ставку, периодически беря с собой наследника, а Александра Федоровна с дочерьми помогала в лазарете. Они писали нежные письма, называя друг друга ласковыми прозвищами: «мое бесценное сокровище», «твоя старая женушка», «нежно любимая душка», «моя дорогая птичка». Вся их переписка наполнена словами любви. Когда состоялось отречение Николая II от престола, его супруга страшно переживала за судьбу мужа и своих детей. Княжны и наследник еще не оправились после перенесенной кори, солдаты могли в любой момент перестать их охранять (так и вышло), и было непонятно, допустят ли к ней любимого. А затем начались лишения в ссылке, которые для супругов не так много значили. Главное, что они были вместе. Даже в Ипатьевском доме они не изменили своей традиции и все так же, как и много лет назад, нацарапали на стекле «Ники и Аликс».

Две любимые женщины великого князя Павла Александровича

Примерная супруга и дерзкая кокетка

В своей жизни великий князь Павел Александрович Романов, самый младший ребенок императора Александра II и императрицы Марии Александровны, влюблялся дважды — и оба раза на своих избранницах женился. Только вот первую жену, греческую принцессу Александру и по совместительству его двоюродную племянницу, двор и родственники обожали. А за женитьбу на второй любимой, Ольге Валерьяновне Пистолькорс (урожденной Карнович), дочери статского советника, великого князя объявили нарушителем всех условностей и традиций и отлучили от двора на долгие двенадцать лет.

Другой великий князь, Александр Михайлович, который оставил описание и свое мнение практически обо всех членах семьи в мемуарах, отмечал, что Павел всегда был обаятельным и галантным, хоть и немного заносчивым: «Дядя Павел, великий князь Павел Александрович был самым симпатичным из четырех дядей Царя, хотя и был несколько высокомерен — черта характера, заимствованная им у брата Сергея, благодаря их близости. Он хорошо танцевал, пользовался успехом у женщин и был очень интересен в своем темно-зеленом, с серебром, доломане, малиновых рейтузах и ботиках Гродненского гусара» [1].

С детства он очень дружил со своим братом Сергеем, молодые князья были практически неразлучны. Смерть матери в 1880 году их еще больше сблизила. Именно Сергей Александрович будет впоследствии воспитывать детей своего младшего брата.

Но вот пришла пора молодому великому князю жениться. Брак по любви среди членов семьи Романовых был редкостью, но Павлу повезло. Ему нашли подходящую невесту — греческую принцессу Александру. Она была старшей дочерью короля Греции Георга I и королевы Ольги Константиновны. Юная принцесса была влюблена в Павла с самого детства: они часто пересекались в России и тем более в Греции, куда маленького князя привозили для лечения горла. Однажды они встретились на балу в Константиновском дворце, и юная принцесса не могла думать ни о ком, кроме дяди Павла, хоть по возрасту он в дяди совсем не годился.

И сам князь симпатизировал Александре. Современники находили ее живой, общительной и жизнерадостной. У нее с детства перед глазами был пример счастливой семьи, и она мечтала о такой же. На помолвку князя и княгини, которая в России получила имя Александры Георгиевны, поэт Афанасий Фет написал такие строки:

Кто сердце девы молодойВпервые трепетать заставил? Не ты ли, витязь удалой, Красавец, царский конник, Павел? Созданий сказочных мечтуТвоя избранница затмила, Трех поколений красотуДочь королевы совместила.

На момент свадьбы Павлу Александровичу было двадцать восемь лет, Александре Георгиевне — восемнадцать. Александра умела сдерживать характер супруга и хорошо на него влияла. Известен такой случай, записанный современниками: «Среда, 1-го ноября [1889 года]… Министр рассказывает, что великая княгиня имеет на своего супруга хорошее влияние. На днях, когда великий князь настолько вышел из себя, что сказал кому-то из своих слуг „дурак“, молодая супруга тотчас его успокоила и попросила не позволять себе подобных резкостей» [5]. Уже через год после свадьбы родилась дочь Мария. Самые ближайшие к семье родственники — все тот же брат Павла Сергей Александрович и его жена Елизавета — часто приглашали пару к себе в имение Ильинское и с удовольствием возились с маленькой княжной, ведь своих детей у них не было. Помимо того, что дружны были братья, так подружились и великие княгини — они были почти ровесницами. Сохранилось много фотографий Елизаветы и Александры.

А еще спустя год великая княгиня вновь была беременна. В начале сентября семья опять гостила у Сергея и Эллы. На пятое число был назначен бал в честь именин хозяйки. Воспоминания и слухи о тех днях разнятся, и разобраться, что же там произошло на самом деле, достаточно сложно.

По версии, которую описал в своих мемуарах [12] камердинер великого князя Павла Алексей Андреевич Волков, Александра Георгиевна на балу почувствовала себя плохо. У нее начались схватки, причиной которых была неосторожность самой женщины. Якобы у нее была привычка не сходить на пристань по дорожке, а прыгать с берега прямо в лодку. За день до злополучного бала все собрались на пикник, и княгиня, находясь на восьмом месяце беременности, своей привычке не изменила, что и привело к преждевременным родам.

По другой версии, которую рассказывали друг другу сплетники на светских вечерах, великая княгиня узнала о влюбленности мужа в Елизавету Федоровну, и от стресса начались роды. А. В. Богданович, бывшая в то время рупором общественного мнения, в своих дневниках образно отмечала эту причину [2].

Медицинская же версия, основанная на сообщениях о состоянии здоровья Александры Георгиевны в те дни медика Н. А. Форбрихера, говорит о развитии у нее эклампсии — токсикоза на поздних сроках, который и сейчас может вызвать опасность для жизни беременной. Согласно этим отчетам, великая княгиня за несколько дней до злополучных событий почувствовала себя плохо. Из Москвы вызвали врача, который не обнаружил опасности и рекомендовал покой. Именно по этой причине Александры на балу не было. А затем у нее начались приступы, после которых она впала в кому.

Вскоре стало понятно, что надежд на спасение княгини, у которой приступы эклампсии сопровождались периодической остановкой дыхания и нефритом, нет. Под вопросом была и жизнь новорожденного мальчика, которого акушеры смогли извлечь на свет. Хозяйка имения, Элла, все дни находилась рядом с ним, создавая ему искусственное тепло из шерстяных одеял и вскармливая из бутылочки. Младенца назвали Дмитрием.

Александра Георгиевна провела в коме шесть дней и скончалась. А вот младенец выжил. Состоялись похороны княгини, которой на момент смерти был всего двадцать один год. Павел Александрович был неутешен. С этого момента, по сути, и мать, и отца заменил малышам князь Сергей. Да и царская чета, Николай и Александра, Марию и Дмитрия любили и часто брали к себе. Для Елизаветы Федоровны воспитание племянников было не так однозначно: она заботилась о них, но часто оставалась холодной, ревнуя мужа к детям. Родной же отец их посещал редко.

Утешение после гибели любимой жены он нашел в объятиях другой женщины — скандально известной Ольги Пистолькорс. Когда его сердечная привязанность стала известна, Романовы были шокированы. И на то были свои причины. Ольгу Валерьяновну в светских кругах не любили и принимали далеко не везде. Будучи женой полковника фон Пистолькорса и матерью его четырех детей, она не только флиртовала с другими мужчинами, но и принимала их в доме в отсутствие мужа — по тем временам это было дерзостью и нарушением общественных норм. Конечно, рассуждения великосветского общества о таких визитах в дом мамы Лели, как прозвали женщину, были далеко не одухотворенными.

Шампанское, танцы и беседы с женщинами в доме Пистолькорс лились рекой. Среди гостей были замечены и мужчины императорской фамилии, например, великий князь Владимир Александрович, а в юности там кутил и сам наследник Николай (прекратив все свои увеселительные визиты после помолвки). Пытаясь отвлечься после смерти супруги, стал гостить в этом доме и Павел Александрович. Между ним и хозяйкой завязался роман. Ольга первая призналась князю в любви, написав письмо в стихах.

Сначала отношения были тайными, но затем Ольга стала появляться в свете в фамильных драгоценностях. Так обществу стало известно о высокородном увлечении Ольги Валерьяновны. Однажды близкая подруга, великая княгиня Мария Павловна — старшая, тетя Михен, как ее называли Романовы, привела Ольгу в театр, усадив рядом с собой в императорскую ложу. Николай II и его жена были в ярости — наутро пришлось напомнить княгине о приличиях. Непозволительно было персонам такого круга публично подтверждать какие-либо отношения со скандально известными людьми. К слову, княгиня Мария Павловна часто шла наперекор правящим Романовым, особенно последней царской чете.

К моменту этого публичного выхода с одной из княгинь Романовых у Ольги и Павла родился сын, которого назвали Владимиром. Именно это стало последней каплей терпения полковника Пистолькорса. Муж Ольги Валерьяновны подал на развод. До этого великий князь Павел Александрович клялся и божился императору, что на любовнице никогда не женится и нарушать традиции дворца не станет.

Но развод пары Пистолькорс развязал руки великому князю. В тайне от всех в 1902 году он женился на Ольге в Италии. По слухам, Павел Александрович перед поездкой взял с собой свои миллионные накопления, прекрасно понимая, что последует за этим венчанием. Так и вышло — скандального брака в высшем обществе не утаишь. Были нарушены все нормы заключения браков в доме Романовых — это был брак без согласия императора, на скандально известной разведенной дворянке с детьми от бывшего мужа. Реакция последовала моментально: великому князю было запрещено возвращаться из Италии, его лишили всех постов и содержания. Так Павел Александрович с женой стали жить за границей. За это время пара стала увлекаться коллекционированием предметов интерьера — от старейших художественных полотен до реликвий французского королевского дома. Была собрана огромная коллекция вин стоимостью приблизительно десять миллионов франков. С опальной семьей установили контакты в Германии, дав Ольге титул графини фон Гогенфельзен. Но возвращение в Россию оставалось под запретом.

Великий князь Павел смог приехать в Россию только спустя почти четыре года после своей свадьбы — на похороны Сергея Александровича, который все это время воспитывал его детей. Состоялась встреча князя с Николаем II, окончившаяся новым скандалом. Император решил разрешить опальному дяде вернуться для воссоединения с детьми — княжне Марии Павловне на этот момент было двенадцать лет, ее брату, князю Дмитрию Павловичу, — одиннадцать. Но в ответ на разрешение императора Павел потребовал признать его брак с Ольгой Валерьяновной и узаконить их детей — за эти годы жизни за границей родились еще две девочки, Ирина и Наталья.

Император был в гневе и написал письмо следующего содержания: «Позволив тебе сейчас приезжать в Россию время от времени, я желал тебе этим дать утешение твоим детям видеться с тобою. Они потеряли в дяде Сергее, в сущности, второго отца. Не забудь, что ты покинул их лишь для личного своего счастья» [11]. Так дело с мертвой точки не сдвинулось: Николай II отказался узаконить брак дяди, а великий князь не хотел возвращаться на Родину без жены.

Княжна Мария Павловна продолжала боготворить отца, несмотря на его отсутствие в их с братом жизни, но и она была шокирована, когда он прислал письмо, где рассказал о детях и новой жене. В своих мемуарах она позднее вспоминала, как наговорила гадостей.

И только в год свадьбы княжны Марии лед начал трогаться. В 1909 году она вышла замуж за шведского принца Вильгельма. На свадьбу прибыл и отец невесты — это была первая встреча за долгие годы. Император Николай II разрешил Павлу Александровичу приехать в Россию, а затем восстановил его на службе. Позже было разрешено вернуться из Франции и Ольге с детьми. Семья поселилась в особняке, который спроектировал архитектор Шмидт в стиле неоклассицизма. Внутри дом был обставлен коллекционными предметами, приобретенными во время жизни во Франции. Ольга Валерьяновна очень гордилась своим домом в России. Как говорили, убранство дома отмечал сам Николай II. В пример приводили такой эпизод, якобы произошедший между царской четой: «Государыня спросила у Ольги Валериановны, как ей Ливадийский дворец. Княгине хотелось сказать правду, но не хотелось обидеть. Государь ей помог. Он улыбнулся и сказал: „В Царском, матушка, у княгини Ольги самый красивый на свете дом, не дом, а музей“».

С началом Первой мировой войны семейные обиды полностью отошли на второй план. Оставаться графиней с немецким титулом было небезопасно. Николай II подписал указ, по которому Ольге и ее детям давался титул князей Палей. Павел Александрович занимал военный пост, Ольга открыла швейную мастерскую для фронта. Однако супруги не любили Григория Распутина, из-за чего не было теплоты в общении с царской четой. Тогда великий князь и княгиня Палей и подумать не могли, что сын Павла, князь Дмитрий Павлович, давний друг Феликса Юсупова, стал участником убийства старца. Когда открылась роль пасынка в заговоре, Ольга Палей сама написала прошение о его помиловании. Под прошением на имя императора подписались все родственники — великие князья и княгини, включая сестру императрицы Елизавету Федоровну и вдовствующую императрицу Марию Федоровну. Просьба о помиловании была отклонена, и молодого князя выслали в Персию. Именно это спасло Дмитрию Павловичу жизнь в годы революции.

Когда начались беспорядки зимой 1917 года, Павел Александрович и Ольга Валерьяновна пытались поддержать царскую чету. Одновременно с этим великий князь обсуждал с царем необходимость ограничения монархии. Когда был подписан манифест об отречении, именно Павел Александрович умолял солдат в Царском Селе, которые сторожили бывшую императрицу с детьми, беречь их. Но вскоре опасность стала грозить уже семье самого князя.

Княгиня Ольга Палей попыталась убедить главу Временного правительства Керенского дать возможность уехать, но получила категорический отказ. После того как царскую семью отправили в ссылку в Тобольск, под домашний арест попали уже сами Ольга, Павел и их дети. Позднее княгиня вспоминала, что не нужно было так привязываться к вещам и дому, а бежать сразу же. Тогда революция не забрала бы у нее сына и мужа.

В марте 1918 года, когда у власти были большевики, пришло распоряжение ВЧК — для допроса нужно было явиться всем Романовым без исключения. Ольга Валерьяновна очень переживала за мужа — он был болен, но за сына была спокойна: он ведь не Романов, а Палей, его не стали бы удерживать. Князь Владимир Палей, прекрасно образованный юноша, наделенный литературным талантом, явился на Гороховую, 2, для допроса. Вел его товарищ Урицкий. Он предложил двадцатиоднолетнему князю подписать бумагу — отречение от отца. Владимир Павлович подписывать ее не стал… За это его отправили в ссылку с другими членами семьи Романовых по маршруту «Вятка — Екатеринбург — Алапаевск». Так он стал одним из Алапаевских мучеников, которых в ночь на 5 (18) июля 1918 года сбросили в шахту большевики. Очень долгое время мать о страшной судьбе сына не знала.

Тем временем большевики пришли за князем Павлом Александровичем, который так и не поправился. Ольга Валерьяновна обивала все пороги инстанций, рассказывая о тяжелой болезни мужа и надеясь на сострадание. И в этот же момент искала пути для спасения дочерей, княжон Ирины и Натальи. Благодаря связям удалось переправить девочек в Финляндию. Для спасения Павла Александровича княгиня пробилась к Горькому, уважаемому большевиками деятелю, который уже содействовал некоторым аристократам. За содействие Ольга Валерьяновна была готова заплатить миллион рублей. Горький за дело взялся. Великий князь тем временем уже был в тюремной больнице.

Там Павел Александрович и Ольга Валерьяновна виделись в последний раз. В последующие дни княгиня приносила мужу корзины с едой и умоляла разрешить свидание. Ее не пускали, говоря, что никаких Романовых в тюрьме нет. На тот момент это действительно уже было так — 29 января 1919 года князя перевели в Петропавловскую крепость, в которой уже содержались другие великие князья — Дмитрий Константинович, Николай Михайлович и Георгий Михайлович. О том, что всех их расстреляли, княгиня Палей узнала случайно из газет.

После этого стало очевидным, что и ей нужно бежать из страны. В этом помогла дочь от первого брака Марианна, переправив мать в Финляндию. На момент бегства Ольга Валерьяновна еще надеялась, что сын Владимир жив, что с ним все в порядке. Надежды были разрушены письмом другой княгини, Елизаветы Маврикиевны, которая в Алапаевской шахте тоже потеряла своих сыновей — великих князей Иоанна, Константина и Игоря Константиновичей. После Финляндии княгиня Ольга Палей с дочерьми перебралась во Францию, где и жила до своей смерти в 1929 году. В Париже она написала свои мемуары «Княгиня Ольга Палей: воспоминания о России».

Еще один семейный скандал

Великий князь Кирилл Владимирович и княгиня Виктория Федоровна

Начало XX века для семьи Романовых выдалось нелегким. Внутренние проблемы в государстве наложились на трудности в семье. Николай II как глава этой семьи не мог не реагировать на скандальные отношения своих дядьев и кузенов. Те, кто должны были быть опорой и поддержкой молодому царю, сами доставляли хлопот. Так случилось и с великим князем Кириллом Владимировичем, который до появления у императора сына Алексея занимал четвертое место в линии престолонаследия.

Родился князь в семье уже знакомой нам тетушки Михень — великой княгини Марии Павловны — и великого князя Владимира Александровича, который был третьим сыном Александра II. Семья была очень авторитетна как в доме Романовых, так и в обществе. Отец Кирилла пользовался большим уважением, а мать славилась не только своим злословием и амбициями в великосветских салонах (что позже сильно повлияет на отношение людей к императрице Александре Федоровне), но и влиянием на семейные вопросы. Кроме первенца, названного Александром в честь деда, остальным своим детям пара дала весьма необычные для Романовых имена: Кирилл, Борис, Андрей и Елена. Кирилл Владимирович был вторым ребенком, но очень быстро стал старшим мальчиком в семье — маленький князь Александр Владимирович умер.

Дети Марии Павловны и Владимира Александровича росли в отличных условиях. Детство великого князя было спокойным, а дворец этой семьи был наполнен всяческими удобствами. Так, в нем было паровое отопление (в противовес императорским детским, где всегда было довольно прохладно), увлажнение воздуха, лифт для еды, слуховая труба из родительской спальни в детскую. Мальчики были очень дружны и между собой, и с младшей сестренкой, которая всячески ими руководила (именно Елена Владимировна впоследствии продала Виндзорам одну из самых знаменитых драгоценностей — Владимирскую тиару, в которой очень часто появлялась на официальных мероприятиях королева Елизавета II). Семья часто путешествовала вместе с детьми, а не отдельно, как было принято во многих аристократических семьях. Так они посетили Германию, Швейцарию, Францию и Испанию.

Правда, из минусов воспитания можно было отметить сильную амбициозность как детей, так и великой княгини. Дело в том, что к престолу они располагались очень близко. Во времена Александра III никаких разговоров об этом не было даже в кулуарах. Когда же позднее на престол вошел Николай Александрович, то великая княгиня Мария Павловна развила бурную деятельность, которая заключалась в распространении слухов о семье молодого императора. Причиной такого поведения было то, что ее муж, великий князь Владимир Александрович, был третьим в порядке престолонаследия, а старший сын Кирилл — четвертым.

Рождение цесаревича Алексея отодвинуло ветвь Владимировичей на одну позицию, но, зная о страшной болезни мальчика, Мария Павловна лелеяла мысль о том, что когда-нибудь ее старший сын взойдет на престол. Позже наложился и семейный скандал из-за брака Кирилла Владимировича. В результате мысли, которые заронила великая княгиня в ум старшего сына, стали причиной того, что ветвь Владимировичей почти в открытую стала оппозиционировать Николаю II.

Что же до обучения и планов Кирилла Владимировича, то, как большинству мужчин Романовых, ему была уготована военная карьера. В пятнадцатилетнем возрасте он выбрал море. Великий князь окончил Морской кадетский корпус и Николаевскую морскую академию, и, к слову, учился усердно. В перерывах на каникулы Кирилл Владимирович выбирал не уютное времяпровождение дома, а морские суда и дополнительные занятия с педагогами, что подарило ему железную хватку и закалку. В 1895 году он успешно сдал экзамены и получил звание старшины. И сразу за этим его ожидали два важных события: поездка в Дармштадт, где он встретил любовь всей своей жизни, и Русско-японская война.

Итак, Кирилл Владимирович вырос и из зеленоглазого малыша, любимца своей матери, превратился в стройного красавца с хорошими манерами, украшение аристократических кругов, морского офицера. Вот такой молодой человек приехал в Дармштадт к своей родной тете Марии Александровне. У тетушки было четыре дочери-принцессы, в том числе Виктория-Мелита. Она была не только кузиной Кирилла Владимировича и внучкой Александра II, но и внучкой английской королевы Виктории. Свое второе имя — Мелита — девушка получила в честь острова Мальта, где она родилась. Домашние же звали принцессу «Даки» (в переводе «уточка») за забавную походку. Виктория-Мелита была ровесницей своего русского кузена, а первая симпатия между ними возникла еще за восемь лет до встречи в Дармштадте — тогда герцогиня Мария Александровна с дочерьми приезжала в Петербург.

Семья гордилась принцессой. Виктория была умной и образованной девушкой, любила живопись, всегда была элегантна и обладала добрым, но твердым характером. Очень любила внучку королева Виктория, рассчитывая, что принцесса когда-нибудь станет женой одного из английских принцев. Конечно, в эту поездку великого князя все заметили, что принцесса Виктория в него влюблена и чувства эти взаимны. Однако брак между ними никогда бы не одобрили с российской стороны из-за религиозных и правовых моментов (слишком уж близкородственная связь получалась с точки зрения православия). Влюбленные это прекрасно понимали. И великий князь Кирилл Владимирович отбыл на Родину, а для Виктории-Мелиты подобралась выгодная партия — герцог Гессенский Эрнст Людвиг. В следующий раз Кирилл и Виктория увиделись на коронации Николая II, и к этому моменту принцесса уже имела дочь Елизавету. По слухам, видя, как тяжело сыну, великая княгиня Мария Павловна предложила ему официально жениться на какой-нибудь другой принцессе, а Викторию-Мелиту сделать любовницей. Кирилл Владимирович на это не согласился и после коронации отбыл на флот.

Самой принцессе тоже было нелегко. Ее супруг был отцом их дочери, но влюбленность Виктории в русского князя не давала ей построить счастливую семейную жизнь. Исполнять свои официальные обязанности герцогини она не желала, предпочитая общение только с интересными ей людьми. Игнорирование писем подданных герцогства, недостаток внимания к высокопоставленным чинам доводили Эрнста Людвига до гнева, который не раз заканчивался скандалами и уходом принцессы из дома. Вдобавок, так как герцог Гессенский был родным братом российской императрицы Александры Федоровны, пересекаться с Романовыми, в том числе и с возлюбленным Кириллом Владимировичем, приходилось часто. Развода с герцогом Виктории-Мелите английская королева, очень чтившая моральные и семейные устои, не позволила бы. Да и к чему был бы этот развод, если выйти замуж за великого князя тоже было нельзя? Ситуация разрешилась в 1901 году, когда королева Виктория умерла. Тогда никто не стал препятствовать расторжению брака между герцогом и герцогиней Гессенскими. Было решено, что маленькая принцесса Елизавета будет поочередно жить у матери и отца, однако привязанности к Виктории-Мелите у девочки не было совсем (как и у нее самой к дочери). Впоследствии Елизавета скоропостижно скончалась от тифа. А новость о разводе брата привела российскую императрицу Александру в шок. Она, сама очень семейная женщина, безмерно любившая своего старшего брата, считала поступок Виктории-Мелиты несправедливым и грубым.

Теперь уже великий князь Кирилл Владимирович, узнавший о свободе любимой, стал надеяться на возможность бракосочетания с ней. В своем намерении он еще больше утвердился после событий Русско-японской войны. Новость о войне с Японией застала великого князя в Петербурге, откуда он молниеносно отправился в Порт-Артур как морской офицер, который должен выполнить свой долг. Кирилл Владимирович был назначен начальником военно-морского отдела штаба командующего флотом на Тихом океане, и служил он с самим адмиралом Макаровым. Именно великий князь поднял Андреевский флаг на Золотой горе над Порт-Артуром.

Но 31 марта 1904 года произошла трагедия. Выходя из порта, броненосец «Петропавловск» подорвался на мине. В результате этого погибли 679 матросов и офицеров. Россия потеряла адмирала Макарова, на которого возлагались большие надежды в войне, и художника В. В. Верещагина.

Из всего состава спаслись только 80 человек, в том числе великий князь Кирилл Владимирович. К слову, в народе его спасение встретили равнодушно. Уже давно о Кирилле Владимировиче ходили неприятные слухи, якобы он на флоте много пьянствовал, дебоширил, развратничал да и вообще держался высокомерно. В столице начал ходить анекдот: «Как же Кириллу утонуть, если он учился плавать в „Аквариуме“?» Этим высмеивалось времяпровождение офицера — «Аквариумом» назывался ресторан, в котором он любил проводить время. Однако Кирилла Владимировича спасение в день катастрофы окончательно убедило в необходимости и желании жениться только на Виктории-Мелите.

Этому воспрепятствовали все Романовы во главе, разумеется, с Николаем II и Александрой Федоровной. И если у императора причиной для отказа были официальные законы Российской империи (нельзя было жениться на разведенных женщинах, а в случае Кирилла и Виктории еще сказывалась близкородственная связь), то для императрицы просьба разрешить брак была сродни личному оскорблению из-за обиды на бывшую родственницу. Отказ императорской семьи влюбленным не помешал, и в 1905 году пара обвенчалась во Франции. Это событие сразу попало во все европейские газеты, и скандал в российском правящем доме много обсуждался в светских салонах. Реакция монаршей четы была ожидаема, ведь прецеденты уже случались. Однако семья Кирилла Владимировича была за сына рада. Великий князь и великая княгиня рассчитывали, что если молодожены явятся с повинной к императору, объяснят свой поступок и свои чувства друг к другу, то все успокоится и принцессу Викторию-Мелиту примут в семью.

Но с Николаем II великий князь так и не встретился. Вместо этого явился граф Фредерикс и объявил Кириллу Владимировичу решение императора. Ему и его незаконной супруге предписывалось выехать обратно за границу, так как доступ в Россию отныне запрещался. Великий князь снимался со всех должностей и лишался выплат (как мы уже убедились, обыкновенная практика в таких случаях). В опале оказались и отец с матерью, так как о намерениях своего сына они знали. Кирилл Владимирович и Виктория-Мелита поселились во Франции, а деньгами им помогали родители. Семейная жизнь пары складывалась очень счастливо.

Спустя два года после свадьбы у них родилась девочка Мария, после чего Николай II решил пойти на уступки, а также выделить капитал для новорожденной. Через пару лет после этого Виктория-Мелита вновь родила девочку, которую в честь отца назвали Кирой. Незадолго до рождения княжны в Петербурге скончался отец великого князя. После этого Николай II и решил смягчиться к кузену. Помимо того, что семье было позволено вернуться в Россию, император стал крестным для Киры Кирилловны. Сама же Виктория-Мелита еще до этого приняла православие под именем Виктории Федоровны. Однако по приезде в Россию раскол между двором матери князя и императорским было уже не искоренить. Кирилл Владимирович и его супруга присоединились к княгине. Последний ребенок пары, мальчик Владимир, родился уже во время революции.

С началом Первой мировой войны великий князь Кирилл Владимирович стал членом штаба верховного главнокомандующего, но в море выходил редко. Вероятно, сказался случай, пережитый в Порт-Артуре. Виктория Федоровна занималась благотворительностью и помогала фронту. В 1915 году князь стал командиром Гвардейского экипажа (который впоследствии сыграл большую роль в событиях 1917 года). В это время на плечи императора упали не только война и внутренние проблемы, которые привели к революции. Именно в эти дни, тяжелые как для России, так и для самой семьи Романовых, Кирилл Владимирович проявил себя не с лучшей стороны. Зная об обстановке в столице и об опасности, которая грозит императрице с детьми, 1 марта князь отозвал вверенный экипаж с охраны семьи, а также разослал несколько писем начальникам гарнизонов с призывом к нарушению обязанностей. Позднее в обществе разошлась новость о шествии Кирилла Владимировича под красным флагом и прикреплении на грудь красного банта. В этом действии многие усмотрели не только двуличие князя, но и то, что все Романовы отказались от борьбы за монархию и свои права. Впоследствии он заявлял, что всего лишь хотел восстановить порядок в революционной столице.

Однако и великий князь с семьей, поклявшиеся в верности новому правительству, стране оказались не нужны. Вместе с великой княгиней Марией Павловной они эмигрировали в Финляндию сразу после ареста царской семьи. Затем семья переехала в Швейцарию, где князя застигла новость о том, что он стал первым в порядке престолонаследия — в ссылке погибли Николай II, цесаревич Алексей и князь Михаил Александрович. Несмотря на то, что монархии и империи уже не было, Кирилл Владимирович объявил себя императором всероссийским Кириллом I. Стоит ли говорить, что эта новость была воспринята выжившими Романовыми в штыки? С этого момента произошел раскол между оставшимися потомками династии. С одной стороны располагаются Кирилловичи во главе с внучкой великого князя, Марией, а с другой стороны — все остальные ветви. В реальности же прав на несуществующий российский престол нет ни у кого, так как в каждой из семей минимум единожды нарушались правила заключения браков, что автоматически лишает прав по императорским законам.

В подтверждение своего титула великий князь создал Корпус Императорской армии и флота, в который входили белые солдаты и офицеры. За претензии Кирилла Владимировича на престол о нем в Европе ходила шутка: «У императора Кирилла нет государства, но есть столик в ресторане». Кирилл Владимирович с женой и детьми в эмиграции жили достаточно обеспеченно, в первую очередь благодаря тому, что смогли при бегстве вывезти украшения и капитал семьи. И он, и Виктория Федоровна помогали безработным белогвардейцам-эмигрантам. Отношения между супругами в эмиграции ухудшились. Ходили слухи, что у Кирилла Владимировича в Париже появилась любовница. Тем не менее, они сохраняли видимость счастливой семьи: сын был еще подростком, князя и княгиню зачастую посещали гости.

Позднее состоялся переезд в Германию, где круг общения князя и княгини оказался связан с формирующейся национал-социалистической партией, которая впоследствии превратилась в знаменитую НСДАП. По некоторым версиям, семейство передавало деньги в эту партию. Больше всех оказался причастным к нацистам, которые пришли к власти уже после отъезда князя и княгини во Францию, их сын Владимир. Во время Второй мировой войны он даже выпустил обращение, в котором призывал сотрудничать с оккупантами, ведь это может помочь свергнуть режим большевиков. Несмотря на такое заигрывание, фюрер вообще не рассматривал Романовых как своих союзников.

Дочери пары, Мария и Кира, к 1930-м годам были замужними дамами и родили детей. В 1936 году Виктория Федоровна поехала в Баварию на крестины своей пятой внучки. Но во время поездки у нее случился инсульт. Спешно созвали для прощания близких родственников и друзей. Злые языки утверждали, что измена Кирилла Владимировича подкосила здоровье жены. К последствиям инсульта добавилась простуда, которая привела к воспалению легких и кончине великой княгини в возрасте пятидесяти девяти лет.

В 1938 году здоровье великого князя сильно ухудшилось, появилось много болезней — проблемы с суставами и кровообращением, подагра, резко испортилось зрение. В сентябре появились симптомы гангрены, из-за чего Кирилл Владимирович попал в больницу в Париже. Там он и скончался в свой день рождения — ему исполнилось шестьдесят два года. На его похороны прибыли не только родственники из других королевских семей, но и многие Романовы, в такой момент забывшие все обиды.

Любовь вопреки

Замужняя дочь императора и гвардейский офицер

Ольга Александровна Романова была младшей дочерью и единственным ребенком, который родился уже по восшествии на престол в семье могучего императора Александра III и императрицы Марии Федоровны. Как и любая девочка, маленькая Ольга мечтала о прекрасном принце. В ее случае это было весьма вероятно — по традиции династических браков она должна была составить партию видному жениху. Перед глазами был пример счастливой истории любви родителей. Однако ее история вышла иной — брак с предназначенным принцем совсем не был похож на сказку, а любовь княжна нашла с простым офицером.

Самой важной и дорогой фигурой в жизни девочки был ее отец: «Отец был для меня всем» [8]. А вот мать больше любила старшую сестру Ольги Александровны, Ксению — та была более женственной, более похожей на императрицу, в то время как сама Ольга росла сорванцом. В семье младшую княжну называли Бэби.

В юности Ольга Александровна испытала первую влюбленность. В Дании княжна познакомилась с кузеном Георгом V, который показался ей весьма симпатичным. Но позже сердце ее оставалось свободным — английский принц остался всего лишь детским увлечением. Скромная княжна и сама не стремилась к браку, предпочитая тихие вечера. В этом она напоминала своего отца: точно так же, как и для Александра III, все светские увеселения для нее были пыткой. Ольга Александровна вспоминала: «Я чувствовала себя выставленным в клетке на всеобщее обозрение зверьком». А ведь именно во время таких званых ужинов и балов для аристократов подыскивали подходящую партию.

Брачными планами насчет дочери была очень озабочена Мария Федоровна, ставшая уже вдовствующей императрицей, — в 1894 году скончался ее супруг-император, а на престол взошел сын, Николай II. Мать перебирала подходящих кандидатов, пока не остановилась на личности принца Петра Ольденбургского. Правда, ходили слухи (и весьма обоснованные), что императрица Мария не столько пыталась устроить счастье дочери, сколько оставить ее возле себя в России. И принц, приходящийся Ольге Александровне родственником — одновременно и троюродным, и четвероюродным братом, был для такой цели очень выгодной партией.

Петр Александрович, во-первых, был на четырнадцать лет старше Ольги (ей на момент помолвки было всего девятнадцать), что пару совсем не сближало. Во-вторых, часто залезал в карточные долги и вообще был очень азартным. Ну и конечно, Мария Федоровна не могла не знать сплетни о нетрадиционных увлечениях принца, которые ходили в высшем обществе. И тем не менее, план матери сработал. В 1901 году состоялась помолвка княжны и принца Ольденбургского. По воспоминаниям Ольги, она была настолько шокирована происходящим в тот день, что почти ничего не запомнила. Так Петр Александрович стал зятем российского императора, а Мария Федоровна оставила дочь возле себя. О чувствах невесты в тот момент никто не подумал. Более непохожую друг на друга пару придумать было нельзя. Ольга Александровна, ставшая великой княгиней, любила искусство, уединение и много времени проводила в кругу семьи Николая II, нянчась с его детьми. Петр Александрович же занимался военным делом, проводя вечера за карточным столом. Даже первую брачную ночь он провел не с Ольгой, а у друзей.

А спустя два года после свадьбы княгиня познала чувство любви — впервые в своей жизни. Брат Ольги, великий князь Михаил Александрович, взял ее на военный парад в Павловск. В строю гатчинских кирасир внимание девушки привлек один офицер. От великого князя она узнала, что имя статного молодого человека — Николай Куликовский, а происходит он из почтенной семьи военных. После парада был обед, и у Ольги Александровны появилась возможность познакомиться с этим офицером. Это была любовь с первого взгляда: «Мне было двадцать два года, впервые в жизни я полюбила, и я знала, что любовь мою приняли и ответили взаимностью» [8].

Обманывать мужа Ольга не хотела и во всем ему призналась, попросив развод. Для Петра Александровича это было, разумеется, невыгодно. На развод он не согласился, но устроил Николая Куликовского своим адъютантом, чтобы жена могла видеть его чаще. В реальности это означало, что влюбленные стали жить под одной крышей, но открыто встречаться или объявить о своих чувствах не могли. Так продолжалось целых десять лет. Порой у Ольги Александровны случались нервные срывы от бессилия перед ситуацией, в которой она оказалась. А затем началась Первая мировая война.

Николай Александрович Куликовский отбыл на фронт в составе Ахтырского гусарского полка. Отныне великую княгиню в Петербурге и рядом с мужем ничего не удерживало. Ольга Александровна стала сестрой милосердия в госпитале, а после того, как узнала, где базируется Ахтырский полк, отправилась прямиком на фронт. Однажды княгиня попала под артиллерийский обстрел, во время которого вытаскивала раненых из-под огня. За это Ольга Александровна была представлена к Георгиевскому кресту. Воссоединившись с любимым, она вновь стала требовать развод от принца Ольденбургского.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна и супруга государя Александра Федоровна поддержали выбор Ольги Александровны. Обе признавали Николая Александровича приятным человеком и надеялись на счастье княгини в новом браке [15]. В результате принц дал развод, а Святейший синод окончательно признал брак расторгнутым в 1916 году. Ольга Александровна мечтала просто быть рядом с любимым. В ноябре этого же года в простой церкви под Киевом они обвенчались. Это был тихий праздник во время войны — присутствовали Мария Федоровна, великий князь Александр Михайлович, однополчане Николая и сестры милосердия — подруги Ольги. Венчание было днем, а уже вечером молодожены расстались: княгиня вернулась на дежурство в госпиталь, а Николай — в полк.

В феврале 1917 года все изменилось — произошла революция, в марте Николай II отрекся от престола. От бушующих событий Ольга Александровна укрылась в Крыму, в имении сестры Ксении Ай-Тодор. Там был рожден первенец пары, которого назвали Тихоном. Власть Временного правительства сменилась властью большевиков. Только лишь неразбериха новой власти спасла семью — революционное правительство не успело отдать распоряжение о расстреле, а позже в Крыму высадились немецкие интервенты. Романовы все так же находились под арестом. Вестей извне они не получали и о судьбе Николая II, его жены и детей ничего не знали. Для спасения родственников из России английская корона послала в Крым корабль «Мальборо». На нем отплыли Мария Федоровна и сестра Ольги Ксения Александровна со своей семьей. Сама княгиня с мужем и ребенком бежать вместе с ними не смогли — она вновь была беременна. Было решено уехать на Кавказ, где в казачьей станице Новоминской в обычной деревенской хате родился второй сын Ольги и Николая — Гурий. Необычное для Романовых имя было дано в честь погибшего офицера Ахтырского полка Гурия Панаева. Дети, Тихон и Гурий, стали носить сдвоенную фамилию — Куликовские-Романовы, но титулов не имели.

Несмотря на желание остаться в России, семье Куликовских нужно было спасаться от Гражданской войны и опасности, которая грозила Ольге Александровне из-за ее происхождения, а Николаю не только за брак с ней, но и за связь с Белым движением. Так началась их эмиграция, путь которой был очень длинным: Стамбул, Белград, Вена и только лишь затем Копенгаген, где Ольга Александровна встретилась с матерью. Небольшой период времени они жили в Англии — фактически княгиня ухаживала за своей матерью. Хоть Мария Федоровна и приняла Николая Александровича как мужа своей дочери и отца внуков, перед высокопоставленными гостями она его стеснялась, из-за чего зять императрицы перед ними никогда не появлялся. Кого-то такое положение вещей могло раздражать или расстраивать, но не эту пару — им нравилось вести спокойную жизнь без званых вечеров. Позднее Ольга Александровна и Николай Александрович купили ферму в пригороде Копенгагена и занимались сельским хозяйством. Ольга, помимо этого, занялась живописью. Семья жила бедно — большую часть их дохода составляли деньги с продажи картин.

Сыновья Тихон и Гурий выросли, участвовали во Второй мировой войне. В Дании оставаться было небезопасно, причем по многим причинам. С одной стороны, угрожали нацистские оккупанты, в плен к которым попали сыновья Ольги Александровны. А с другой — Куликовские помогали в Дании российским эмигрантам, которые в Советском Союзе считались «врагами народа». Из-за этого была подана нота протеста, требующая выдать Ольгу Александровну советской власти. В 1948 году семья вновь была вынуждена эмигрировать, на этот раз в Канаду. Там была куплена новая ферма, однако здоровье Николая Александровича начало ухудшаться. Все чаще стали беспокоить боли в спине, из-за чего ферму продали, и семья переехала в пригород. К этому моменту у сыновей родились свои дети, семья Куликовских стала большой.

11 августа 1958 года сердце Николая Александровича перестало биться. Ольга Александровна, влюбившись двадцатидвухлетней девушкой, до последней минуты была рядом с ним. Их любовь, которая так много преодолела, длилась целых сорок два года. Спустя два года после смерти супруга скончалась и Ольга Александровна.

Скандальный муж, сделавший свою жену самой счастливой

Княжна Ирина Александровна и князь Феликс Юсупов

Состояние семьи Юсуповых к началу XX века оценивалось примерно в двадцать два миллиона рублей, что делало их вторыми после императорской фамилии (есть мнение, что часть капиталов была скрыта, а поэтому Юсуповы на самом деле были даже богаче Романовых). Богатство этой семьи накапливалось десятилетиями. У Юсуповых имелся особенный дар раньше других предпринимателей чувствовать то, что поможет приумножить их состояние. Конечно же, такое положение вещей делало мужчин и женщин этой фамилии завидными женихами и невестами. В конце XX века практически любая светская невеста хотела стать женой князя Феликса Феликсовича Юсупова, сына первой красавицы Петербурга Зинаиды Юсуповой и графа Сумарокова-Эльстона, несмотря на фамильное суеверие и скандальность молодого мужчины.

Династию основал бей Ногайской Орды Юсуф-мурза. Позже его потомки стали служить русскому царю. Как-то произошла такая история. Один из потомков принимал у себя русского патриарха, служившего при дворе царя Федора Алексеевича. В числе прочих блюд на стол подали запеченного гуся. Но так как дело было в православный пост, патриарху сказали, что это не гусь, а рыба. Когда служитель раскусил обман, то подал жалобу царю. Для того чтобы избежать наказания, потомок Юсуф-мурзы крестился и получил имя Дмитрия Сеюшевича Юсупова. За это ему пожаловали княжеский титул, и Юсуповы стали служить русским царям. Однако семейная легенда гласит, что за смену веры Дмитрия Юсупова прокляли. Если верить преданию, то в поколении не должно быть больше одного мужчины, а остальные будут умирать до двадцати шести лет. Верить в легенду или нет, но действительно ни в одном поколении Юсуповых не было больше одного наследника.

Так случилось и в семье главного героя этой истории. После смерти Николая Юсупова, дедушки Феликса, все его огромное состояние досталось его дочери Зинаиде — единственной наследнице. Девушка, помимо деловой хватки, была ослепительной красавицей, с которой мечтали породниться многие как в России, так и в Европе. Но Зинаида Николаевна влюбилась в графа Феликса Сумарокова-Эльстона и вышла замуж за него. Чтобы фамилия Юсуповых не пресеклась окончательно, император Александр III дал право графу и будущим детям Зинаиды и Феликса носить эту фамилию. У пары родился сын Николай, а затем Зинаида забеременела вновь. Впоследствии в свете ходили слухи, что она мечтала о дочке, но, к разочарованию, снова родился сын, которого назвали Феликсом в честь отца. Якобы женщина была так опечалена этим фактом, что одевала сына в девичьи одежды, что потом сделало молодого князя эксцентричным.

Возможно, Зинаида Николаевна верила в семейную легенду, по которой один из ее сыновей должен умереть. Если факт с одеждой не был выдуман, кто знает, может быть, так мать пыталась отвести проклятье? Однако оно опять сработало — старший сын, Николай Феликсович, был убит на дуэли, не дожив до двадцатишестилетия всего полгода. Младший Феликс оказался единственным наследником.

Деловой хваткой матери и своих знатных родственников он не обладал. Зато был статным, эффектным и красивым молодым человеком, любящим автомобили и красивую жизнь. Про него ходило множество слухов, а в столице Феликс прославился своими кутежами и бурным темпераментом. Почва у этих слухов была вполне реальная. Так, однажды Феликс Феликсович вышел на сцену одного из столичных ресторанов в образе певички, при этом надев семейные драгоценности. Именно по ним его узнали, скандал удалось замять, но сплетня еще долго кочевала из одной гостиной в другую. Когда в обществе заговорили о помолвке князя с внучкой Александра III, княжной Ириной Александровной, то многие стали сочувствовать девушке. И хотя оба были очень образованными: молодой Юсупов получил хорошее образование в Оксфорде, а Ирина знала несколько языков и была очень начитанной, — всем казалось, что такой непохожей друг на друга пары найти невозможно. Он — скандальный и эпатажный гуляка, а она — спокойная и утонченная. Порой очень робкая и застенчивая княжна даже не могла первой заговорить с кем-нибудь, и людям ниже ее по статусу приходилось ждать, потому что этикет гласил, что сами они начать разговор не могут. Все слухи достигли такой силы, что бабушка невесты, Мария Федоровна, пыталась не допустить этой свадьбы, чтобы ее внучка, которую она очень любила и фактически воспитывала сама, не страдала в браке. Здесь ее поддержала императрица Александра Федоровна, не желавшая присутствия такого эпатажного человека в семье Романовых. Но в итоге Феликс Феликсович смог убедить большую часть Романовых в серьезности своих намерений (за исключением царицы — она Феликсу не поверила и очень долго не разговаривала с мужем, когда он как император дал согласие на этот брак): ежедневно посылал цветы, устраивал приличные обеды и открестился от скандальной жизни.

Свои чувства князь описал в мемуарах. Феликс был искренне увлечен княжной: «Забыть не мог юную незнакомку, встреченную на прогулке на крымской дороге. С того дня я знал, что это судьба моя. Совсем еще девочка превратилась в ослепительно красивую барышню. От застенчивости она была сдержанна, но сдержанность добавляла ей шарму, окружая загадкой» [9]. Влюбленность князя была взаимной. К тому же для семьи Феликса такой брак открывал массу возможностей, в первую очередь — принадлежность к императорскому дому. Именно поэтому Зинаида Николаевна провела немало времени в свадебных переговорах.

Свадьба состоялась в феврале 1914 года. Как впоследствии оказалось, она стала последней торжественной свадьбой в доме Романовых. Невеста выглядела обворожительно и была одета по моде того времени, что отличало ее от других княжон. Обычно княжны выходили замуж в «свадебных доспехах» — традиционном наборе украшений. Среди них была венчальная корона, тяжелые серьги в форме вишенок, тиара с розовым бриллиантом. Ирине эти украшения были не положены по титулу, потому что она была княжной императорской крови, а не великой княжной. Но в итоге она выглядела роскошно. Голову княжны венчали фата и диадема, сделанная для невесты по заказу Феликса Феликсовича. Еще за три года до свадьбы князь разработал собственный дизайн и заказал украшение у ювелиров «Cartier». Для украшения были выбраны бриллианты, платина и горный хрусталь, которые по задумке Феликса Феликсовича должны были создать эффект льда и завораживающе переливаться. Некий смысл был внесен и в огранку камней. Узор был навеян книгами эпохи Возрождения. Князь Юсупов как бы возрождался после всех слухов и скандалов, которыми так был известен в Петербурге. Фату купили во Франции — в ней когда-то выходила замуж королева Мария-Антуанетта. В свете видели в этом дурной знак, мол, вещь казненной королевы не принесет счастья новобрачным. Ирина никого не слушала и искренне любила своего избранника, который окружил молодую жену роскошью, выполняя любое желание, и рядом с ней остепенился.

Свой брак Феликс Юсупов называл счастливым. У пары была только единственная дочь, названная в честь матери Ириной. Двух Ирин, жену и дочку, князь обожал. К ногам супруги он был готов бросить все, что было возможно: в лучшие европейские модные дома сыпались заказы от Юсупова, а дворец, где жили супруги, был обставлен редкой антикварной мебелью. Современники вспоминали, что в особняке стояли напольные вазы, наполненные настоящими драгоценными камнями. Для супруги в спальне князь оборудовал шикарную гардеробную с множеством зеркал, чтобы красавица-жена могла любоваться собой. Ирине Александровне любимый Феликс за все годы не дал ни одного повода усомниться в нем. Единственное огорчение доставляла свекровь — Зинаида Николаевна даже после женитьбы сына считала себя главной женщиной в его жизни. К чести князя, ему удавалось сглаживать острые углы между женой и матерью.

В 1916 году Феликс Юсупов сыграл огромную роль в убийстве Григория Распутина. Все произошло в его дворце, а приманкой для старца стала Ирина Александровна. С ней друг царской семьи очень хотел познакомиться, и в особняк Юсуповых его заманили именно под этим предлогом. Сама княжна в это время была в Крыму. Наказания за заговор и убийство Феликсу удалось избежать. Несмотря на одобрение поступка в обществе и даже среди самих Романовых, этим он перечеркнул всяческие связи с Николаем II и Александрой Федоровной.

А затем события стали развиваться стремительно. После революции супругам пришлось эмигрировать в Европу вместе с семьей Ирины Александровны на корабле «Мальборо». Пара поселилась в Лондоне, где у Феликса Феликсовича была холостяцкая квартира. Юсуповы смогли вывезти с собой некоторые украшения и две картины Рембрандта, на деньги с продажи которых они смогли жить за границей. На вырученные деньги супругам удавалось помогать своим соотечественникам. Юсуповы открыли компанию, в которой эмигранты обучались новым профессиям.

После Англии пара поселилась в Париже, и с этого момента начался новый этап их жизни. Как и многие бежавшие аристократы, Феликс и Ирина в 1924 году основали свое дело — модный дом «IrFe». Бизнес изначально был весьма удачным, а наряды в роскошном аристократическом стиле пользовались большим спросом во всей Европе и даже в королевских домах. Дополнительно была выпущена парфюмерная линейка духов, формула которых была утрачена в годы войны. К тому же в «IrFe» работали только близкие знакомые и родственники Юсуповых, а эскизы разрабатывал сам князь. Успех модного дома был вызван еще и тем, что многие женщины были наслышаны о фигуре Феликса Феликсовича, а поэтому хотели встретиться с ним лично, чтобы убедиться, правдивы ли слухи о его эпатажности. Привлекала клиентов и холодная красота Ирины Александровны, которая в своем детище работала манекенщицей. Фишкой модного дома стали невесомые шелковые платья, расшитые цветами. Ткань была настолько невесомой, что элегантность граничила с эротизмом. Увы, бизнес просуществовал недолго и в 1931 году закрылся. Юсуповы не смогли удержать модный дом на плаву в годы Великой депрессии. Вкусы и возможности публики поменялись, а наряды, выпускаемые в компании, не соответствовали им.

Финансовую ситуацию удалось немного поправить за счет выигранного суда против одной из американских кинокомпаний и написания Феликсом Феликсовичем собственных мемуаров. В фильме «Распутин и императрица» по сюжету Ирина Александровна была любовницей Распутина. Юсуповы отсудили у кинокомпании крупную сумму денег. Также этот случай положил начало практике вставлять перед фильмом специальное всем знакомое предупреждение о том, что «события вымышлены, а любое совпадение с реальными лицами является случайным». Мемуары князя тоже вызвали широкий резонанс. Их использовала в суде дочь убитого Распутина как главное доказательство причастности Юсупова к убийству ее отца. Французский суд не удовлетворил иск к князю, сославшись на срок давности и то, что он не может выносить вердикты о преступлениях, которые были совершены в уже несуществующей стране.

Супруги Юсуповы прожили долгую жизнь, как говорится, в богатстве и бедности, болезни и здравии. Феликс Феликсович скончался в восемьдесят лет в Париже. Так как сыновей он не имел, то древнейший род Юсуповых на нем прервался. Его любимая жена Ирина Александровна пережила его на три года. Супруги были захоронены на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа во Франции.

Воровство в семье Романовых

Украденные бриллианты

Имя этого великого князя произносили украдкой, его с позором выгнали из страны и, по сути, вычеркнули из династии. Как позже оказалось, проступок, который совершил Николай Константинович, внук Николая I, племянник Александра II и кузен Александра III, спас ему жизнь. Не случись весной 1874 года одного эпизода, его участь была бы, вероятно, такой же, как у многочисленных царственных родственников.

Николай считался одним из самых обаятельных и красивых молодых людей своего времени. Сейчас бы его отнесли к «золотой молодежи» — любимый внук вдовствующей императрицы Александры Федоровны; радость своей матери, великой княгини Александры Иосифовны, которая в нем души не чаяла; красавец, имеющий баснословное состояние. Однако не только этим мог похвастаться Никола, как его называли домашние. Домашнее обучение ему не нравилось. Протестуя против такой системы, князь по завершении учебы сжег все свои тетради и учебники, зато стал первым из Романовых, кто получил высшее образование, — он окончил Академию Генерального штаба с серебряной медалью. Там учиться ему нравилось, и в Академию он поступил только лишь по своему желанию, а не по велению родственников, как это часто случалось с другими юношами семьи.

После учебы Николай Константинович отправился в Европу, где собрал большую коллекцию западного искусства, а заодно воспользовался советом матери, которая подобрала своему первенцу невесту, принцессу Фредерику Ганноверскую. Никола приехал в Германию для знакомства с ней и влюбился. Отныне никто не нужен был князю, кроме кузины. Он попросил ее руки, а принцесса ответила отказом, сообщив, что замуж вообще никогда и ни за кого не выйдет (в 1880 году она все-таки стала женой, но совсем не Николая Константиновича). В подавленном состоянии Никола вернулся в Петербург, и отныне через его покои проходили толпы певичек, актрисок и танцовщиц. По столице бродили всякие слухи об интимной жизни молодого князя: то у него видели некую княжну, то за одну ночь в его покоях насчитали сразу двенадцать девушек… Но один из слухов представлялся очень вероятным. Девушки, которые бывали в спальне Николая Константиновича, видели портрет красивой блондинки. Когда кто-то решался спросить, чей это портрет, князь уклонялся от прямого ответа, но называл девушку «дама моего сердца, у которой сердца нет».

А спустя год Николай Константинович встретил женщину. Чувства к ней не были сравнимы с чувствами к принцессе Фредерике, но толкнули князя на отчаянный шаг. На одном из балов Никола познакомился с американской танцовщицей, которую звали Фанни Лир. Ее окружало много мужчин, еще в Америке она сколотила состояние, будучи содержанкой аристократов. Ходили слухи, что она была владелицей крупного казино и светского парижского салона. На самом деле ее звали Харетт Блэкфорд, и она была чертовски соблазнительной. Николай Константинович, ценитель женской красоты, влюбился. Конечно же, этого не оценила его семья. В семье Романовых бывали случаи, когда ради неравных браков князья отказывались от своего положения, но мать и отец Николы такой участи сыну не желали.

Весь Петербург говорил о том, какими бурными были их отношения. Фанни ревновала князя к другим женщинам, но при этом изменяла сама. Николай Константинович с ней скандалил, но после примирения он осыпал спутницу подарками. Со временем девушка стала требовать больше денег и больше презентов. Узнав об этом, родители ограничили сына в деньгах. Любовница стала капризничать, грозиться уйти — денег на прежнюю веселую и шикарную жизнь катастрофически не хватало. Тут великий князь Николай решился на поступок, который стал точкой невозврата.

В семье молодого князя была своя реликвия — драгоценная икона, которой император Николай I благословил брак великого князя Константина Николаевича и великой княгини Александры Иосифовны. Когда-то пара женилась по любви, и, несмотря на то, что со временем князь Константин охладел к жене и открыто жил с другой женщиной, для матери Николая Константиновича икона была очень ценна. Однажды, рассматривая драгоценность, княгиня заметила, что на ней не хватает бриллиантов. Для семьи это стало шоком — кто-то посмел обокрасть членов правящей династии! Была вызвана полиция, допросили всю обслугу Мраморного дворца, но следствие не дало никаких результатов. Членов семьи, проживающих во дворце, допрашивать не стали.

Это дело взял под личный контроль сам император Александр II. Полиция решила, что стоит обойти все ломбарды Санкт-Петербурга. Такой подход дал свои плоды. В одной из скупок были обнаружены украденные бриллианты. Допросили скупщика, который сообщил, что камни принес адъютант одного из великих князей — Николая Константиновича. Конечно же, сначала подумали, что Романовых обокрал именно адъютант, но тот заявил, что бриллианты ему передал сам молодой князь и велел отнести их в ломбард. Вырученные деньги, в свою очередь, были переданы Николаю Константиновичу. Доныне такого не случалось, но молодого князя допросили в полиции. Сначала Никола полностью отрицал вину, потом клялся на Библии, что ничего не брал, а затем, когда были предъявлены все материалы с других допросов, показывал полное безразличие. Новость о князе-воре сразу же разлетелась по столице, а газетчики вовсю ее печатали в прессе, выдумывая все новые факты. Так, к примеру, даже утверждали, что, будучи маленьким, Николай поджег шторы во время похорон своей бабушки (пожар в реальности был — загорелась драпировка, но был ли причастен к этому десятилетний Никола, неизвестно).

Семье Романовых нужно было что-то придумать, чтобы разговоры стихли, — члены правящей семьи должны быть образцом для подражания, а тут воровство — уголовное преступление. Было решено объявить Николая сумасшедшим, а на деле лишить всех чинов, наследства и отправить в ссылку. Ему было запрещено заводить семью и обрастать связями. Для семьи Николая Константиновича такое положение вещей было оптимальным вариантом. Фанни Лир выслали из России и запретили когда-либо въезжать в страну. За границей девушка говорила, что у молодого князя была клептомания, а она этого не замечала. Более того, актриса успешно устроила свою жизнь, опубликовав мемуары о жизни в России, где рассказала достаточно откровенные факты о Романовых.

Началась восточная жизнь Николая Константиновича. За семь лет он сменил десять мест жительства, пока не обосновался в Ташкенте. Там он нашел себя как исследователь — князь занимался изысканиями в области географии, выпускал брошюры, а позже открыл свое дело. Хотя поддерживать деньгами Николу было запрещено, родители все равно это делали тайком. В Ташкенте на средства великого князя был построен театр, создан фонд для стипендий студентам. Запрет обзаводиться семьей Николай Константинович тоже проигнорировал — он не растерял своей любвеобильности и трижды женился. Жизнь вне семьи дала ему возможность избежать расстрела во время революции. Он умер в январе 1918 года от воспаления легких. Часть своих средств он завещал ветеранам-инвалидам, университету и семинарии в Ташкенте.

Великий авантюрист или святой старец

Григорий Распутин

Наверное, личность Григория Распутина является одной из самых загадочных в истории XX века. К нему можно относиться по-разному. Кто-то считает его старцем и святым, а кто-то говорит, что он преступник, погубивший царскую семью. Безусловно, написано об этом человеке очень много. И тем не менее, для императора Николая II и императрицы Александры Федоровны, родителей больного ребенка, эта мистическая фигура была единственной реальной возможностью облегчить страдания сына. Разве можно их за это осуждать?

Село Покровское, что находится в шестидесяти километрах от Тобольска, известно тем, что именно там в 1869 году в простой крестьянской семье ямщика Ефима Яковлевича и Анны Васильевны родился мальчик. Этому крупному темноволосому ребенку была уготована необычная для деревенского парнишки судьба. Новорожденного крестили Григорием в честь святителя Григория Нисского, и для семейной пары рождение сына стало огромной радостью, ведь четверо детей, родившихся до него, умерли. Григорий рос замкнутым, стеснительным, практически не общался со сверстниками. Крестьянские ребятишки не хотели дружить с маленьким Гришей. К тому же он рос слабым и болезненным, а до будущей могучей фигуры ему было еще далеко. В школу ребенок не ходил — в родном селе ее просто не было. С кем мальчику нравилось проводить время, так это с отцом. Ефим Яковлевич очень любил мальчика, а Григорий никогда не чурался домашней работы и помогал по хозяйству.

В четырнадцать лет мальчик сильно заболел, да настолько, что оказался на грани жизни и смерти. При отсутствии какой-либо медицины ему удалось выжить. Позднее Григорий Ефимович связывал это с силой молитвы и помощью Божьей Матери. После чудесного выздоровления мальчик начал изучать религию. Деревенские легенды гласили, что болезнь открыла в Распутине пророческий дар. Говорили, что на расстоянии он видел, что кто-то идет в их дом и действительно, вскоре раздавался стук в дверь. С наличием дара у Распутина будет связана впоследствии еще не одна легенда.

В восемнадцатилетнем возрасте Григорий решил покинуть отчий дом, чтобы отправиться паломником в Верхотурский монастырь, а оттуда — на Афон и в Иерусалим. Во время этих странствий будущий друг царской семьи отказался от мяса, табака и вина (к алкоголю он все же вернулся позднее, а вот вегетарианцем остался навсегда). Тогда же он начал собирать вокруг себя учеников, чтобы объяснять им азы религии. В это время Распутин понял, как сильно сказывался недостаток школьного образования, поэтому принял решение учиться писать и читать. Несмотря на старания, стать грамотным человеком у него не получилось: до конца жизни Григорий Ефимович писал с большими ошибками, а читал только по слогам. В армию Распутин призван не был как единственный ребенок. Есть свидетельства, что он также много пил, дебоширил и воровал у своих же соседей.

Точно известно, что по возвращении из паломничества он женился на дочери государственных крестьян Прасковье Федоровне Дубровиной — девушке веселой, статной и высокой, хотя и старше жениха на два года (ему был тогда двадцать один год). В браке родилось семеро детей, но выжили только сын Дмитрий и две дочери, Матрена и Варвара. А вот все остальное касаемо личной жизни Распутина обросло массой слухов. Как и многие деревенские парни, он созрел рано.

Один из слухов рассказывает историю о том, как в юности некая женщина сильно унизила Григория, которому тогда было всего шестнадцать лет. Якобы на улице он встретил необычайно красивую даму, которую звали Ириной Даниловной. Женщина была женой старого богача, и внимание юноши ей польстило. Через несколько дней Григория пригласили в имение к этой даме. Там юношу сопроводили в летний домик, где его встретила Ирина Даниловна. Спустя некоторое время после жарких поцелуев женщина приказала Григорию раздеться, и, как только он это сделал, из укрытия выскочили несколько служанок. Под звонкий смех Ирины они окатили парня ледяной водой и выволокли обнаженного на улицу. Правда это или легенда, остается лишь гадать.

О чем гадать не приходится, так это о множестве связей с разными женщинами в дальнейшем, в том числе после переезда в Петербург. Прасковья Федоровна знала о похождениях мужа, но относилась к этому спокойно. Конечно же, он привлекал женщин как внешностью — это был крепкий, среднего роста мужчина со светло-серыми глазами и каштановыми волосами, так и внутренней харизмой. Григорий Распутин придумал собственную систему, которой объяснял свои попойки и увлечения женщинами: чтобы покаяться, нужно согрешить. К слову, Распутин не забывал о своей семье. Детей он перевез в столицу, где устроил их в гимназии, а жене регулярно отправлял деньги.

После переезда в столицу за ним постепенно начинает тянуться шлейф как скандальных сплетен, так и восхвалений, который в итоге и привел его к дому Романовых. Говорили, что у него отменный дар убеждения, гипнотический взгляд и способности лекаря. После общения с ним пациенты, чаще всего женщины с болезнями психологического и невротического характера, чувствовали себя лучше. Слава его росла, о Распутине узнали многие в городе. Постепенно Григорий Ефимович становится в глазах общественности «юродивым», «старцем» (хотя по возрасту был еще молод). Какие-то факты откровенно выдумывались для создания более привлекательного образа. Так, например, говорилось о том, что Распутина благословил сам Иоанн Кронштадтский, хотя в реальности этого не только не было, но и священник открыто выступал против Григория Ефимовича. Однако все это сработало — старца начали приглашать в самые известные петербургские дома, а его клиентками стали две княгини Романовы, Милица и Анастасия. Женщины были дружны с императрицей, и, конечно же, рассказали о новом знакомом и его способностях Александре Федоровне.

Знакомство с императорской четой состоялось 1 ноября 1905 года во время чаепития, на котором присутствовали княгини-черногорки и Распутин. И Григорий Ефимович, которого представили как божьего человека, сразу расположил императора и императрицу к себе. Николай II, как и его отец, его интересовала русская самобытность. Разумеется, простой крестьянин из Тобольской губернии произвел впечатление на царя. Но главным было не это. Императорская чета искала спасения для годовалого цесаревича Алексея, и разговоры о способностях Распутина не могли остаться незамеченными. Даже обычное кровотечение из носа маленького сына не в состоянии были остановить врачи. А Григорий Ефимович продемонстрировал на практике, что может помочь. Он успокаивал и Алексея Николаевича, и императрицу. Кровотечения же он останавливал не столько молитвами, хотя порой так и казалось со стороны, сколько методами, которые использовались в деревнях. Так, к примеру, кровь из носа Распутин останавливал примочками из намоченной древесной коры, в то время как врачи использовали аспирин. Тогда это было модным лекарством практически от всех болезней, хотя сейчас мы знаем, что аспирин разжижает кровь, что для больного гемофилией означает верную гибель. В итоге по настоянию старца лекарство давать прекратили. Имея практический результат облегчения страданий цесаревича, Григорий Ефимович все больше и больше становится вхож в царскую семью. Полюбили Друга, как его стала называть в переписке Александра Федоровна, и дети.

Конечно же, сближение с царской семьей привлекало много внимания к личности Распутина, хотя он и сам давал множество поводов. На него один за одним писали доносы, и чем больше было встреч с Романовыми, тем больше набиралось доносов, причем не всегда объективных. На Григория завели дело за участие в секте хлыстов (вероятно, в эту секту он был вхож, но не более). Несмотря на множество сплетен, от самых фантастических до самых грязных, влияние Распутина росло. Это привело к появлению двух коалиций при дворе — за и против старца. Распущенность и разврат — иногда вечера, на которых он присутствовал, превращались в помешательство, и дамы высшего света хватали Распутина за ноги, унижались и делали то, что он прикажет, — грандиозные попойки, протекция от разных лиц привела к тому, что людей против стало значительно больше. Многие видели в нем потенциальную угрозу как себе и своим должностям, так и России. Императорской чете не раз докладывали о том, что делает Распутин в городе, и убеждали в необходимости отвадить его от двора. Дошло до семейных конфликтов. Александра Федоровна фактически перестала общаться с родной сестрой Елизаветой. Николай II рассорился с мужем своей сестры Ксении, великим князем Александром Михайловичем, с которым был дружен с детства. Мария Федоровна, вдовствующая императрица, очень переживала из-за грязных слухов о домогательствах Распутина к великим княжнам, а поэтому ее неприязнь к невестке только усугубилась. Однако огромное влияние Распутина на политику Николая II сильно преувеличено. Несмотря на то что с ростом влияния на семью старец использовал это в своих целях, император с раздражением выслушивал некоторые его советы. Так, он отговаривал, к примеру, начать войну с Германией.

А тем временем обстановка вокруг старца сильно накалилась. Первое покушение на него состоялось в 1914 году. Исполнительницей была Хиония Гусева, болеющая психическим расстройством. Она напала на Распутина с кинжалом, однако тот остался жив. Несостоявшуюся убийцу поместили в психиатрическую лечебницу. Об этом много говорили, однако тогда еще никто не догадывался, что заговор назрел и среди молодежи семьи Романовых. Это были князь Феликс Юсупов, женатый на внучке Александра III Ирине, и великий князь Дмитрий Павлович. Распутин открыто высказывался о гомосексуальной связи двух князей, из-за чего сорвалась помолвка Дмитрия со старшей дочерью Николая II Ольгой. Вдобавок два молодых князя были уверены, что если убрать Григория Ефимовича, то многие проблемы России решатся. Мотивы, как личные, так и общественные, собрались в снежный ком и нашли свой выход в зимний вечер 29 декабря 1916 года. Именно тогда план, так долго разрабатываемый молодыми людьми, воплотился в жизнь.

В тот вечер в особняке князя Юсупова на реке Мойке, помимо Феликса и Дмитрия, присутствовали и другие заговорщики: монархист Владимир Пуришкевич, поручик Сергей Сухотин, доктор Лазоверт. Распутина как большого ценителя женской красоты пригласили на ужин для знакомства с княжной Ириной Александровной (она действительно была очень красива, и старец мечтал с ней познакомиться, только на самом деле девушка была в это время в Крыму). На столе выставили легкие закуски и миндальные пирожные, которые, как считали заговорщики, Распутин очень любил. Задумка была в том, что старец попробует пирожные, отравленные цианистым калием. Однако в итоге заговорщики наблюдали, как Распутин поглощал пирожные, яд которых на него никак не действовал, и требовал Ирину Александровну, ведь она никак не спускалась к ужину.

Почему же этот план провалился? Существует несколько точек зрения. Одна из них гласит, что яд не подействовал из-за большого количества сахара или же его вообще не было в пирожных. Сторонники другой утверждают, что приближенный царской семьи годами тренировал свой организм, практикуя принятие яда маленькими порциями, чтобы выработать переносимость цианида. Так это или нет, но следов яда при последующем вскрытии обнаружено не было.

У участников декабрьской драмы началась паника, а Распутин, понявший опасность, собрался бежать из особняка. Заговорщики решили стрелять в него. Первым был Юсупов, но больной и слабый в детстве Распутин из всех сил цеплялся за жизнь. На пару минут он упал и изо рта пошла пена, но ему, раненому, еще удалось подняться и выбежать во двор. В это время другой участник заговора, Владимир Пуришкевич, сделал контрольный выстрел в спину. Удивительно, но Пуришкевич никогда не интересовался военным делом и с оружием был едва знаком, однако дальнейшая судмедэкспертиза показала, что выстрелы были сделаны с большой точностью. Долгое время заговорщики боялись подойти к неподвижному телу, но, собравшись с духом, убедились, что все кончено. Тело было сброшено в прорубь под Петровским мостом.

Через несколько дней его нашли. По всем аристократическим кругам Петербурга эту новость встретили с воодушевлением и даже открывали бутылки шампанского. Многие догадывались, кто мог это сделать. И только императорская чета была в панике — кто-то забрал жизнь человека, который столько лет помогал их сыну. Начатое расследование быстро показало, кто был участником заговора. Александра Федоровна желала, чтобы убийц непременно расстреляли. За них заступались все, кто только мог это сделать. Члены семьи Романовых собирали подписи под прошением, которое сами составили. Однако Николай II объяснил великому князю Александру Михайловичу, который принес подписанную членами семьи бумагу, свою позицию тем, что ни у кого на свете нет права на убийство и судить заговорщиков будут по всей строгости. Но тут в дело вмешалась начавшаяся революция, и в результате убийцы все же избежали наказания.

История участия Распутина в жизни царской семьи привела еще и к тому, что было напечатано множество агитационных листовок, газетных статей и карикатур о близких отношениях императрицы и старца. Более того, эти слухи исходили не столько от простых граждан, сколько от некоторых из Романовых, выступающих против Александры Федоровны. По сути, попытка избавиться от царицы и Распутина привела к тому, что семья собственными руками помогла избавиться от монархии. В годы Гражданской войны была создана специальная комиссия, которая выясняла достоверность факта взаимоотношений бывшей императрицы и Распутина, однако ничего не нашла.

Григория Распутина похоронили в Александровском парке Царского Села, но и там он покоя не нашел. Ненависть к его личности была настолько сильна, что уже через три месяца после похорон его могилу осквернили, написав: «Здесь похоронена собака». По приказу Александра Керенского труп был предан сожжению 11 марта в Политехническом университете.

Обладал Распутин пророческим даром или нет, но есть легенда о последнем предсказании старца. Незадолго до своей гибели он встретился с императором и сказал ему, что если кто-то из Романовых убьет Распутина, то никто из императорских детей не проживет дольше двух лет. В действительности так и вышло: между смертью Григория Распутина и расстрелом царской семьи прошло полтора года. Кем же он был в действительности: святым старцем, великим авантюристом, тонким психологом, знающим лекарем, врагом Российской империи или помощником царской семьи? А может быть, все вместе? Споры об этом не умолкают до сих пор.

Печально сложилась судьба почти всей семьи царского Друга. Еще во время Гражданской войны все хозяйство и дом в Тобольской губернии были национализированы, а жена Распутина Прасковья, сын Дмитрий и дочь Варвара получили статус лишенцев — ограниченных в избирательных правах. Во время репрессий они были арестованы и отправлены в ссылку в одно из спецпоселений Сибири, после чего след этой семьи теряется. Спастись удалось только дочери Матрене. В годы революции она эмигрировала в Европу, а затем в США. Во Франции она пыталась добиться наказания за смерть отца, подав иск в адрес Феликса Юсупова (к тому времени он выпустил свои мемуары, в которых описал события ночи убийства, — именно их Матрена Григорьевна пыталась использовать как доказательство вины), однако суд ей отказал. В свою очередь, она тоже написала воспоминания, включив туда материалы о своем отце и императорской чете. Парадокс, но спустя время ее дочь Мария, младшая внучка Распутина, подружилась с дочерью Феликса Юсупова и княжны Ирины Александровны, Ириной Феликсовной.

Им не позволили стать счастливыми женами

Истории дочерей Николая II

Три старших дочери императора мечтали о любви и успели испытать первые трепетные чувства, однако большевики забрали у них возможность стать счастливыми женами.

Ольгу Николаевну учитель французского языка царских детей Пьер Жильяр в своих мемуарах «Император Николай II и его семья» описывал так: «Старшая, Ольга Николаевна, обладала очень живым умом. У нее было много рассудительности и в то же время непосредственности. Она была очень самостоятельного характера и обладала быстрой и забавной находчивостью в ответах. Вначале мне было не так легко с нею, но после первых стычек между нами установились самые искренние и сердечные отношения. Она все схватывала с удивительной быстротой и умела придать усвоенному оригинальный оборот. Я вспоминаю, между прочим, как на одном из наших первых уроков грамматики, когда я объяснял ей спряжения и употребление вспомогательных глаголов, она прервала меня вдруг восклицанием: „Ах, я поняла, вспомогательные глаголы — это прислуга глаголов; только один несчастный глагол „иметь“ должен сам себе прислуживать!“» [14]. Девушка, любимица отца, была во многом на него похожа. А вот с матерью она могла частенько ссориться, так как всегда открыто высказывала свое мнение и была несколько вспыльчивой. По слухам, из-за болезни царевича Алексея обсуждались даже планы изменить акт Павла I о престолонаследии, запрещающий наследование престола женщинами. Если это так, то Николай II видел в Ольге не только умную и рассудительную старшую дочь, но и девушку, которая могла бы стать достойной императрицей.

Ольга Николаевна производила на окружающих большое впечатление своей образованностью. На это очень влияло ее хобби — она любила уединяться и читать книги. Кроме книг, Ольга тяготела к искусствам: играла на рояле и могла на слух повторить любую мелодию, училась пению, хорошо рисовала. Сохранились акварели девушки и оформленные собственноручно страницы дневников и писем, которые говорят о ее творческих способностях. Старшая княжна была со всеми ласкова и проста, обязательно обращалась к людям по имени. Когда Ольга достигла брачного возраста, родители стали задумываться о браке дочери с достойным человеком. Они пытались учесть мнение девушки, которая не хотела уезжать из России и разлучаться с родителями. Вдобавок Николай Александрович и Александра Федоровна вовсе не желали выдавать замуж своих дочерей против их чувств и воли, считая, что нужно прислушиваться к сердцу — ведь именно это было залогом их крепкого брака.

Человеком, к которому Ольга Николаевна питала теплые и взаимные чувства, был князь Дмитрий Павлович (позднее он принял участие в заговоре и убийстве Григория Распутина). Княжне молодой и симпатичный князь приходился родственником, но их родственная связь не была близкой. Дмитрий и Ольга с детства воспитывались вместе и были примерно одного возраста. В царской семье Митю любили и сочувствовали ему, ведь младенцем он потерял мать, а позже фактически лишился отца, когда того выслали из страны за неравный брак. Во дворце предполагали, что в июне 1912 года произойдет официальная помолвка. И хотя Николай II был не против такого брака, воспротивилась императрица. Дело в том, что уже в это время Дмитрий Павлович открыто высказывал свое негативное мнение в адрес Распутина, что для Александры Федоровны легко делило людей на друзей и врагов (из-за этого она практически прекратила общение даже с родной сестрой, великой княгиней Елизаветой). Противника Друга, как его называла императрица, зятем видеть не хотела, и помолвка не состоялась. Этим моментом воспользовался другой родственник-князь, Борис Владимирович. Несмотря на то что он был на восемнадцать лет старше княжны, он решил посвататься к ней. Но его попытку семья даже не стала рассматривать всерьез — у Бориса была любовница, о чем знал весь свет, а всю эту историю он затеял явно с подачи своей матери Марии Павловны-старшей, мечтавшей приблизиться к власти.

Впоследствии произошел эпизод, который очень ранил княжну Ольгу. Уже после несостоявшейся помолвки до нее дошли слухи, что Дмитрий Павлович, будучи пьяным, хвалился своим друзьям письмами Ольги Николаевны и даже открыто показывал их. Такого удара девушка не ожидала и несколько месяцев после произошедшего ходила опечаленная, превратившись в собственную тень.

Когда началась война, России как никогда была нужна поддержка европейских государств. Николай II хотел прибегнуть к давней традиции — династическому браку своей дочери с европейским принцем или королем. Свободных и близких ей по возрасту кандидатов было мало, но пришло предложение из Румынии — холостяком был наследный принц Кароль. О принце стали собирать данные и выяснили, что у него якобы была необычная болезнь — приапизм (болезнь, при которой мужчина испытывает длительную, зачастую болезненную эрекцию). Заболевание удачно пришлось к его любвеобильности, ведь им было легко прикрывать множество любовниц и распущенность Кароля. Слухи о нраве принца вовсю ходили в Европе. Дошли они и до России. Ольга Николаевна отказалась рассматривать это предложение, и ее родители решение поддержали, ответив, что дочь желает остаться дома. Кароль так просто сдаваться не захотел и посватался к Марии Николаевне, но Николай II только посмеялся. Позже несостоявшийся жених стал королем Каролем II, помимо официальной жены имел несколько открытых любовниц и внебрачного ребенка от одной из них.

Дневник же Ольги Николаевны хранит тайну ее сердца, до конца так и не разгаданную. Во время одного из путешествий на яхте «Штандарт» в дневнике появились записи об одном из офицеров, которого княжна называла «Мое С.». Она писала о каждом дне, когда не видела возлюбленного, говоря, что ей без него пусто и гадко.

Кого же так трепетно описывала княжна? Доподлинно неизвестно. Некоторые исследователи пришли к мнению, что этим мужчиной был мичман Павел Воронов. Ему было около двадцати пяти лет, и, по воспоминаниям сослуживцев, он заглядывался на княжну в бинокль. Как и другие офицеры яхты, он был вхож в окружение Романовых. Неизвестно, было ли какое-то признание в чувствах, но ясно точно, что таким отношениям в императорской семье было не место. Вскоре Павел женился, и поговаривали, что к срочным поискам невесты приложили руку император и императрица. Восемнадцатилетняя Ольга на этой свадьбе присутствовала вместе с родителями, и после этого обращений «Мое С.» в дневнике уже не появлялось.

Если Ольга Николаевна была больше опорой отцу, то княжна Татьяна Николаевна тяготела к матери и во многом была на нее похожа. Татьяна оказалась истинной маминой дочкой. Именно с матерью, Александрой Федоровной, у нее сложились очень близкие отношения. Княжна относилась к матери очень нежно и всегда старалась ее понять, а в нужные моменты — успокоить. Она вполне могла отказаться от своих планов, если нужно было помочь семье и выполнить любую просьбу. Княжна была настолько ответственна, деловита и прагматична, что ей поручали устраивать дела во дворце, чтобы официальные встречи не противоречили личным планам семьи.

Именно на плечи этой девушки легла большая часть забот и во время заточения. Сестры называли Татьяну «гувернанткой» из-за того, что девушка была очень серьезной и даже в моменты шалостей напоминала им о словах матери. Дома Татьяна выбирала спокойные хобби — вышивание, игру в куклы, рисование.

Старшим дочкам дали необычные для семьи имена. Николай II говорил великому князю Константину Константиновичу, что выбор был сделан из-за произведения Пушкина «Евгений Онегин». Так в семье Николая образовалась неразлучная «старшая пара», дочери Ольга и Татьяна, которые с детства проводили почти все время вместе — катались на велосипеде-тандеме и пони, играли в детские игры и были очень дружны.

Своих детей царская чета воспитывала просто. Для них не было зазорным общаться с простыми солдатами или детьми, а в годы Первой мировой войны старшие девочки вместе с императрицей прошли обучение на сестер милосердия и помогали раненым, не чураясь грязной работы. Татьяна Николаевна, к примеру, всегда смущалась, когда к ней обращались «Ваше Императорское высочество». Мария Николаевна имела феноменальную память на имена. Княжна не только запоминала имена солдат в госпиталях, но и имена их жен и детей. Навещая больных, она садилась у изголовья кроватей и расспрашивала о близких, а раненые выговаривались ей. Все дети царской семьи не любили роскоши, предпочитая скромную одежду, и подражали в этом своим родителям.

Еще до Первой мировой войны высокая красивая Татьяна привлекла внимание младшего сына сербского короля, князя Александра. Молодые люди стали активно переписываться, а при дворе обсуждалась возможность брака. Серьезным намерениям серба помешала война. В это время княжна самостоятельно выступила с инициативой создания комитета для помощи пострадавшим от войны, и свои обязанности она выполняла не номинально. Ею был создан отдел по регистрации беженцев. Так до революции была оказана помощь многим, а Татьяна Николаевна проявила отличные административные способности. Конечно, деятельность княжны произвела впечатление на многих. Когда Александр узнал о смерти Татьяны, он, по слухам, хотел свести счеты с жизнью.

Но сама Татьяна впервые влюбилась, когда работала в госпитале. Как вспоминали очевидцы, такой спокойной и деловитой сестры милосердия в госпитале еще не встречали. Она не боялась тяжелых ранений, хотя в силу возраста ассистировать на таких операциях ей не позволяли. Это расстраивало Татьяну Николаевну, но она понимала, что ее помощь нужна всем. В это время в госпитале лечился от ран корнет гвардии Дмитрий Малама. При виде его ее сердце затрепетало. Чувство княжны было взаимным. Даже императрица находила корнета приятным и задавалась вопросом, почему иностранные принцы не такие. Именно Дмитрий подарил княжне бульдога Ортипо, который до последних дней жизни был с хозяйкой (в ночь расстрела большевики убили собаку из-за того, что она скулила и лаяла).

Самой красивой из дочерей Николая II считалась Мария Николаевна. Беременность императрицы Александры княжной была очень тяжелой. Нередко она падала в обмороки, а на последних сроках передвигалась в инвалидном кресле. Во время родов были опасения, что могут умереть и мать, и дитя. Однако Мария родилась очень крепкой и здоровой, влюбляя в себя окружающих своими большими синими глазами. Для них даже придумали свое название — «Машкины блюдца». Если старшие сестры были более спокойными и рассудительными, то Марию Николаевну абсолютно все современники вспоминали как девочку с очень легким характером, которая всегда всем улыбалась. Она была подвижной и красивой, несмотря на небольшую полноту (за что ее, помимо привычных ласковых прозвищ, иногда называли «добрый толстенький Тютя»). Румяная, с лучистыми глазами, девушка всем напоминала классическую русскую барышню, а еще в ней угадывались черты дедушки Александра III. Княжна очень уважала своего отца и была сильно к нему привязана. Бывало, что нянькам приходилось буквально запирать Марию в комнате, потому что она просилась на руки к отцу, когда тот был занят очередным важным приемом министров.

Близка Мария Николаевна больше была с княжной Анастасией и братом Алексеем, которого очень жалела и пыталась скрасить его тяжелые будни своим весельем, шутками и катанием на спине. Частенько, когда цесаревич сам не мог идти, то кричал сестре: «Машка, неси меня!» Мария брала его на руки и несла. В противовес «большой паре» младших дочерей называли «маленькой парой». Несмотря на двухлетнюю разницу в возрасте, именно Мария подчинялась шебутной сестре во всем, а не наоборот. К учебе у княжны были средние способности. Она отлично разговаривала на русском и английском, французский знала немного хуже, с немецким же не заладилось совсем.

Княжна мечтала о семье с большим количеством детей еще с детства. В одиннадцать лет она впервые влюбилась и была грустна из-за того, что избранник не обращал на нее внимания. Когда же Мария Николаевна подросла, то вовсе неудивительно, что она могла очаровать любого. Ее красотой восхищался лорд Луи Маунтбеттен (который в будущем стал дядей принца Филиппа Эдинбургского, мужа королевы Елизаветы II). Луи был племянником императрицы Александры Федоровны. В детстве он часто бывал у своей тети, много общался с кузинами и даже по-детски был влюблен в княжну Марию. Вплоть до своей гибели в результате теракта лорд хранил фотографию своей первой любви у себя на письменном столе.

Но простая в общении Мария влюбилась в офицера Николая Деменкова. Царская семья о влюбленности княжны знала и относилась к этому чувству снисходительно. В шутку Мария Николаевна иногда подписывала свои письма как «госпожа Деменкова». Когда офицер отправился на фронт, Мария сшила рубашку на память и передала ему. Состоялось несколько разговоров по телефону, но вживую княжна с Николаем так больше и не увиделась.

Очень часто люди задаются вопросом, почему царская семья не выдала замуж своих дочерей, ведь это могло бы спасти их жизни. Однако в семье Николая II на первом месте стояла любовь и уважение к выбору княжон. Уже прошли те времена, когда мнение девушек не учитывалось. Вероятно, что если бы не Первая мировая война и революция, то нашлись бы и другие кандидаты, которые были бы милы сердцам девушек. Но печальный итог всем знаком. Трагедия, которая разыгралась в подвале Ипатьевского дома, не только окончательно подвела итог монархии в России. Расстрельная команда в ночь на 17 июля 1918 года лишила жизни одиннадцать человек: императора Николая II, его супругу Александру Федоровну, их детей — великих княжон и цесаревича, а также четырех слуг, которые остались с семьей до самого конца. Княжны на момент гибели были юными — старшей, Ольге, было двадцать два года; Татьяне — двадцать один; Марии — девятнадцать, а младшей Анастасии — семнадцать лет.

Мария Гамильтон

Прелестная и скандальная любовь Петра Великого

Любовницы и любовники на самом деле были вовсе не редкостью в королевских домах. В XVIII веке в европейских государствах даже сложилась целая культура, названная культурой фаворитизма, хотя любовник не всегда приравнивался к фавориту (так как фаворит — то лицо, которое влияет на государственные дела по воле монарха). Кому-то из этих людей удавалось занять важные и ответственные государственные посты даже несмотря на происхождение — торговец выпечкой Александр Меншиков стал генералиссимусом, малоросский певчий Алексей Розум — соратником и тайным мужем Елизаветы Петровны, простой офицер, лишившийся глаза, Григорий Потемкин — полководцем и верным другом Екатерины Великой. Многим женщинам не давала покоя история супруги Петра I, которая из пленной служанки сначала стала любовницей, а затем и императрицей. Однако известны случаи, когда желание возвыситься заканчивалось плачевно.

Петр Великий, разломавший традиционные устои при дворе и окруживший себя прекрасными дамами и веселыми ассамблеями, не мог пропустить красавицу, которую окружающие прозвали «глазолюбкой» (то есть кокеткой). Девушку звали Марией Гамильтон, и она происходила из шотландской знати. В свое время прекраснее этой девушки не было в Петербурге. Точно неизвестно, когда она появилась при дворе. Мария любила роскошь, красивую жизнь и была назначена фрейлиной императрицы Екатерины Алексеевны. Все вокруг отмечали ее ладный, заводной и веселый характер. Очень быстро Мария приглянулась императору.

У Петра Алексеевича был свой обычай — некий «постельный список». Понравившаяся ему девушка должна была явиться в императорские покои, и с этого момента она становилась фавориткой. После того как Петр I выбирал другую даму, девушки одаривались подарками, деньгами и удачно пристраивались замуж. Мария Гамильтон была особой честолюбивой и думала, что с ней все будет иначе, чем с другими любовницами. С царицей у Петра Алексеевича к этому моменту были ровные отношения, и фаворитка, наблюдавшая это, стала рассчитывать на царскую корону.

Но напрасно — очень быстро красавица надоела императору, и он переключился на других. Безуспешно Мария Гамильтон пыталась вновь влюбить в себя императора, ведь никогда Петр I не возвращался ни к кому, исключением была только императрица Екатерина. Нравы при дворе были весьма развратные, Мария находила утешение в других мужчинах. Для многих из них было лестным внимание бывшей фаворитки. Император же, сам изменяющий постоянно, никогда не прощал измен своим любовницам. Если в бытность отношений с императором даже флирт с его избранницами был строгим табу, то после расставания открывался «зеленый свет». Так было и с Гамильтон. Несколько раз Мария беременела от своих новых любовников, но детей так и не рожала. И только по случайности ее страшный секрет был раскрыт.

Мария закрутила роман с Иваном Орловым, денщиком царя. Отношения были очень бурными, влюбленные часто участвовали в попойках и гулянках, дрались и изменяли друг другу. Пытаясь насолить одной из любовниц Орлова, Мария стала распускать слухи о царице от имени своего любовника. За это ее и арестовали. Под пытками она дала страшные признания. Заявила, что дважды убивала своих детей, крала деньги и драгоценности у императрицы. Орлов же ничего не знал, и его после допросов отпустили. Царица Екатерина заступалась за свою фрейлину, но Петр Великий вынес смертный приговор — Марию было велено казнить за детоубийство и воровство. По одной из версий, приговор Петра был суров, так как убиенные и вытравленные дети могли быть детьми Петра.

В пасмурное мартовское утро 1719 года на одной из столичных площадей собралась толпа. Одни хотели посмотреть, как будет вынесен приговор бывшей царской протеже, другие ожидали казни убийцы собственных детей. Конечно же, за преступление Марию осуждали — к этому времени уже были созданы приюты, куда многие девушки, боясь позора, тайно приносили своих незаконных новорожденных детей, но Гамильтон выбрала другой путь. И вот толпа увидела ее, почти такую же очаровательную, как в бытность при дворе. Вероятно, Мария до последнего надеялась, что император увидит ее, вспомнит былое и помилует. Но нет — приговор был приведен в исполнение, и Марию казнили, отрубив голову. Есть упоминание о том, что Петр Алексеевич, увлекающийся анатомией человека, внимательно осмотрел тело бывшей любовницы и продемонстрировал свои знания. Спустя много лет появилась легенда о том, что на заспиртованную голову случайно наткнулись в Академии наук. Якобы во время ревизии глава Академии Екатерина Дашкова озадачилась, почему на содержание неких двух заспиртованных банок тратится приличная сумма из бюджета. Банки подняли и в одной из них увидели красивую и хорошо сохранившуюся голову девушки. Это была голова той самой Марии Гамильтон. К слову, сама Дашкова нигде об этом случае не упоминала, а поэтому это, вероятнее всего, только легенда.

Кто выдавал себя за императорских детей

Самые известные самозванцы

В то время как многих членов династии Романовых уничтожили в годы революции, часть семьи смогла выехать за границу и поселиться в эмиграции. И можно только посочувствовать самым близким родственникам последней императорской семьи, например, вдовствующей императрице Марии Федоровне или сестрам Николая II Ксении и Ольге, когда в очередной раз они слышали новости о чудом спасшихся внуках и племянниках. Людей, которые выдавали себя за княжон или цесаревича Алексея, насчитывают более двухсот человек! Каждый из авантюристов придумывал свою историю спасения и искал признания от тех, кто знал Романовых. Случалось, что некоторые из самозванцев объединялись друг с другом, подтасовывая все новые и новые факты. Некоторые из этих людей были даже признаны приближенными или друзьями семьи, хотя самые близкие, несмотря на встречи с якобы спасшимися родственниками, вывод сделали однозначный — среди самозванцев членов императорской фамилии не было. Найденные под Екатеринбургом останки и проведенная генетическая экспертиза лишь подтвердили, что страшной июньской ночью 1918 года никто не выжил. Однако истории о чудесном спасении до сих пор не дают покоя многим. Кем же были известные самозванцы?

Конечно, первым именем в списке таких людей будет имя Анны Андерсон, урожденной Франциски Шанковской, которая выдавала себя за выжившую княжну Анастасию Николаевну. Именно этой женщине поверили многие, а ее история «спасения» легла в основу известного мультфильма «Анастасия». Почти сорок лет она пыталась выиграть борьбу за «свое» имя. Предположительно Франциска родилась 16 декабря 1896 года в Польше, однако практически ничего о ее жизни до февраля 1920 года неизвестно.

Февральская ночь 1920 года могла бы быть для немецкого полицейского очередным дежурством на Бендлерском мосту, если бы не странная девушка. Все ее поведение кричало о том, что она собиралась броситься в воду. Полицейский не растерялся — задержал ее и привез в участок. На допросе неудавшаяся самоубийца заявила, что в Германии она пыталась пробраться к своей тете по матери, принцессе Ирен, но во дворце ее не признали. Девушка отчаялась и, оказавшись на мосту, хотела свести счеты с жизнью. Полицейским она показалась очень худой. Одетая в черные юбку и блузку, высокие ботинки, чулки и огромный платок, девушка не стала называть своего имени. Документов при ней тоже не оказалось. Вдобавок по-немецки неизвестная говорила с сильно заметным акцентом, понимала русский язык, но не отвечала на нем. Девушку осмотрели и обнаружили на теле несколько шрамов от огнестрельных ранений. Рассказать об обстоятельствах, в которых они были получены, спасенная тоже не смогла. Наконец было решено обозначить ее в документах как «Неизвестная» и отправить на лечение в психиатрическую лечебницу, в которой она оставалась под наблюдением врачей полтора года.

Другой пациенткой клиники оказалась Мария Пойтерт, которая проходила лечение от мании преследования. Женщина интересовалась новостями из России, которая уже стала Советской, выписывала новостные газеты. Свой интерес Мария объясняла тем, что когда-то до революции она работала швеей в ателье, в котором члены императорской фамилии делали заказы. Увидев скрытную и меланхоличную пациентку, женщина нашла ее похожей на княжну Анастасию Николаевну. Она взяла одну из газетных статей, в которой утверждалось, что одна из великих княжон могла спастись. К заметке была приложена фотография Романовых, и бывшая швея показала ее незнакомке. Та промолчала, однако Мария убедилась, что перед ней может быть Анастасия. Вскоре Пойтерт пошла на поправку и была выписана из психиатрической клиники. В то время уже сформировался российский эмиграционный кружок — бежавшие от революции жители империи пытались держаться за границей вместе. С кем бы не встречалась Мария Пойтерт из эмигрантов, она всем рассказывала о девушке, которую наблюдала в клинике, и своих размышлениях о ее личности. Так слухи дошли до бывшего офицера Кирасирского полка Швабе и сестры одной из императорских фрейлин Зинаиды Толстой.

Сначала Швабе приехал в клинику один. За период своей службы он не раз виделся с членами семьи Романовых, именно поэтому решил поговорить с девушкой, но та все время закрывала лицо одеялом и разговаривать отказалась. В следующий раз офицер взял с собой Зинаиду. Женщина в годы войны работала в одном госпитале с императрицей и ее старшими дочками, Ольгой и Татьяной. Младшие княжны, Мария и Анастасия, в силу возраста не работали, но часто приезжали навещать раненых. И вновь пациентка психиатрии отказалась разговаривать со своими посетителями. Несмотря на то что большую часть встречи она опять прятала лицо, Зинаида обнаружила общие черты с княжной Татьяной Николаевной. Так слухи о спасшейся княжне стали распространяться по Европе еще с большей скоростью. Со временем они обрастали новыми подробностями: неизвестная пациентка говорит на русском языке, часами рассказывает о России и даже может назвать на фотографиях членов царской семьи.

Навестить вероятную княжну пожелала другая эмигрантка, фрейлина императрицы Александры Федоровны, Софья Карловна Буксгевден. Уж она-то, много лет проведя в окружении членов царской династии, могла определить, действительно ли перед ней кто-то из княжон. И хотя, по мнению Софьи, девушка была похожа на княжну Татьяну некоторыми чертами лица, она все-таки не была Романовой. Но к этому времени сплетни о пациентке клиники привели к тому, что у нее появились свои поклонники. Они писали письма «княжне», высказывали свою поддержку, навещали в клинике и пытались определить, Романова она или нет. Одна из поклонниц решила забрать девушку к себе, учитывая то, что она уже пошла на поправку, по мнению врачей. Нужны были документы, и при выписке неизвестная заявила, что ее зовут Анна Андерсон.

Пробыв в доме благодетельницы, баронессы фон Кляйст всего лишь два дня, девушка выдала настоящую сенсацию — никакая она не Анна Андерсон, а великая княжна Анастасия Николаевна, дочь последнего российского императора Николая II. Раз за разом она стала рассказывать свою историю. По словам «Анастасии», одним из охранников Ипатьевского дома служил молодой солдат Чайковский. В роковую ночь 1918 года она была лишь ранена, и он помог ей сбежать. Пара добралась до Румынии, где девушка родила ребенка. Однако вскоре после этого возлюбленный погиб, и «княжне» пришлось бежать в Германию, оставив маленького сына. «Анастасия Николаевна» утверждала, что очень боится преследования и что ее ребенка можно узнать по медальону с императорскими вензелями.

В среде эмигрантов история чудесного спасения стала очень быстро распространяться, дошла она и до родственников Романовых — принцессы Ирен Прусской, родной сестры российской императрицы Александры, и вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Вскоре после своего признания Анна ушла от семьи Кляйст, но стала скитаться по домам других эмигрантов. К слову, желающих приютить спасшуюся княжну было много. Первой изъявила желание встретиться с возможной племянницей прусская принцесса. Встреча состоялась, хотя имя посетительницы Андерсон не назвали. Ирен подтвердила мысль фрейлины Буксгевден: девушка похожа на Татьяну, но никак не на Анастасию. Она убедилась, что перед ней самозванка.

Конечно, очень тяжело представить чувства семидесятипятилетней Марии Федоровны, у которой появилась надежда, что одна из ее внучек жива. Однако в этой истории вдовствующую императрицу с самого начала что-то настораживало. Она не стала встречаться с девушкой сама. Сначала на встречу был отправлен камердинер Волков, служивший в семье много лет. Он дважды встретился с Анной Андерсон, когда она находилась в клинике, но княжну в ней не признал. Затем девушку навестил Пьер Жильяр, учитель царских детей. О помощи его попросила великая княгиня Ольга Александровна. Она телеграфировала, что неизвестная женщина представляется выжившей княжной Анастасией, и Романовым требуется помощь Жильяра в определении, правда ли это. Вместе с женой, которая была няней настоящей княжны, он примчался в клинику. Посетил Андерсон и другой учитель, Чарльз Гиббс. При знакомстве с девушкой оба поняли, что Анна говорила на немецком, а вот русский и английский не понимала. Это стало весомым аргументом. Дело в том, что Анастасия, наоборот, знала русский и английский в совершенстве, говорила и понимала французский, а на немецком знала лишь пару фраз. Учителя пришли к выводу, что Анна — самозванка, это мнение закрепила великая княгиня Ольга Александровна. Помимо непохожей внешности и резкой амнезии в области языков, княгиню удивило, что Анна бежала в Германию, хотя могла остаться в Румынии и обратиться за помощью к королеве Марии, тоже тете царских детей.

И хотя Романовы и многие другие эмигранты, знавшие Анастасию Николаевну, были тверды в своем мнении, Анна Андерсон все больше верила в свою же легенду. Она стала раздавать многочисленные интервью о своей жизни и чудесном спасении. Порой ее высказывания могли даже навредить репутации якобы родственников. Так, к примеру, Андерсон рассказала, что брат российской императрицы, герцог Эрнст Людвиг Гессенский бывал в Петрограде во время войны. Если бы это было правдой, то герцога на родине могли признать предателем. Также Анна грубо общалась с окружающими и персоналом. А вот в окружении самозванки происходили удивительные вещи: некоторые настолько хотели выдать желаемое за действительное, что замечали у Андерсон царственную осанку и русский акцент в речи, а порою даже вмешивались в разговор с наводящими вопросами или сами давали ответы. Другие же замечали, что самозванка очень хитра и обладает хорошей памятью — запоминая детали из разговоров с одними посетителями, она демонстрировала знание этих деталей при других. Из навещавших ее родственников или близких к царской семье людей она узнавала лишь тех, кого когда-то видела на фотографиях в газетах или в фотоальбомах в эмигрантских семьях, которые ей показывали. О быте и истории императорской семьи Анна практически ничего не знала, объясняя это провалами в памяти. Вдобавок самозванка демонстрировала абсолютное незнание православных обрядов и обычаев, в то время как настоящая Анастасия воспитывалась в православной вере и была, как и другие члены семьи, набожной. Анна Андерсон даже крестилась как католичка, что никак нельзя было объяснить амнезией или плохим самочувствием.

Великая княгиня Ольга Александровна впоследствии вспоминала о таких странных моментах: «Ошибки, которые она допускала, никак нельзя было объяснить провалами в памяти. Так, например, на пальце у нее был шрам, и она уверяла окружающих, что поранила палец, когда лакей слишком резко захлопнул дверцу кареты. Я тотчас же вспомнила об этом случае. Речь шла о Марии, старшей сестре, которая действительно серьезно поранила руку, но случилось это не в карете, а в императорском поезде. Со всей вероятностью можно сказать, что некто, краем уха услышав об этом, в сильно измененном виде передал всю историю госпоже Андерсон» [8].

Очень большую роль в установлении истины сыграл тот самый герцог Гессенский, которого Анна Андерсон едва не подставила своими высказываниями. Он нанял частных сыщиков, которые выяснили, что Чайковские зарегистрированы в Румынии не были, хотя Анна и говорила, что там живет семья ее спасителя. Более того, детективы нашли подходящую под описание Андерсон девушку. Оказалось, что ее настоящее имя — Франциска Шанковская. Девушка работала в Польше на оборонном заводе, на котором получила травмы. Ее шрамы совпадали со шрамами самозванки. В 1916 году погиб жених девушки, и от горя она попала в психиатрическую клинику. Затем следы Шанковской затерялись. Детективы пришли к выводу, что Анна Андерсон и Франциска Шанковская — один и тот же человек.

В Европе расследование произвело фурор. От преследования репортеров (да и, если быть честными, в поисках новой почвы для своей легенды) Анна перебралась в США. Там жила княжна императорской крови Ксения Георгиевна, которая в самозванке признала княжну Анастасию, хотя и видела ее последний раз в восьмилетнем возрасте. Княжна приютила беглянку, но та вела себя очень странно — говорила о преследователях, о том, что княжна пытается ее отравить и ворует драгоценности, а также разговаривала с птицами. В конце концов муж Ксении Георгиевны не выдержал и прогнал самозванку. Некоторое время Анна Андерсон жила в доме композитора Сергея Рахманинова, пока на девушку не вышел сын врача Боткина, погибшего со всей императорской семьей в Ипатьевском доме.

Его звали Глеб Евгеньевич Боткин, и он развел широкую пиар-компанию «выжившей княжны», а также подготовил иски в суд для установления личности Анастасии Николаевны Романовой. Он был весьма хитер и корыстен. Вероятнее всего, его грела мысль о сокровищах и состоянии императорской семьи, которые, по слухам, хранились в европейских банках. По закону, если Анастасия Николаевна спаслась и подлинность ее личности была бы установлена, то она была бы объявлена единственной наследницей и смогла бы претендовать на банковские выплаты. Вдобавок Боткин совершил другую аферу, организовав целую финансовую пирамиду. Вкладчикам обещались выплаты из миллионов царской семьи, которые в скором времени должна была получить настоящая княжна Анастасия. Пиар-компания была масштабной, и обманутых вкладчиков оказалось много.

Свой судебный процесс пара авантюристов придержала до кончины герцога Гессенского, ведь у того было собрано много доказательств. Разбирательство началось в 1937 году в Берлине и затянулось на долгих сорок девять лет. Свои показания давали приближенные к Романовым, например, Пьер Жильяр рассказал о своей встрече с Анной Андерсон и выводах, которые он сделал, а доктор Костризский, лейб-дантист двора, письменно удостоверил, что гипсовые оттиски челюстей самозванки не имели ничего общего с сохранившимся зубным рисунком настоящей великой княжны Анастасии.

За эти годы психическое состояние Анны не раз ухудшалось, чем и пользовался Глеб Боткин. После войны он нашел ее в условиях жуткой антисанитарии — она проживала в доме с восьмьюдесятью кошками и собакой. После очередного лечения в клинике авантюрист снова забрал женщину в Америку. Свою легенду она не забыла и встретилась с Михаилом Голеневским, который выдавал себя за царевича Алексея. В нем она признала своего брата. Также в Америке Анна познакомилась с преподавателем истории и генеалогии Джоном Манаханом, который был младше Анны на двадцать лет. Через некоторое время пара поженилась. Супруги вели странный образ жизни, на них неоднократно жаловались соседи из-за антисанитарии. На смену Боткину разгонять историю о чудесном спасении взялся муж Анны.

Но мир менялся, постепенно забывая главную европейскую сенсацию 1920-х годов. Здоровье Анны ухудшалось, и теперь уже не только психическое. Она долгое время страдала непроходимостью кишечника. В 1983 году Анна Андерсон вновь оказалась в клинике, но спустя пару дней муж похитил ее, по сути, оставив без лечения ради своих выгод. Жить ей оставалось уже недолго. Она подхватила воспаление легких и 12 февраля 1984 года скончалась. Ее тело было кремировано, а на могильной плите записали два имени — Анастасия Романова и Анна Андерсон. В конце 1990-х годов было проведено несколько ДНК-экспертиз. В первом случае взяли образцы, которые предоставил герцог Филипп Эдинбургский, являющийся родственником Романовых. Совпадений не было выявлено. Затем предоставил свой образец Карл Маухер, внучатый племянник настоящей Франциски Шанковской. В этом случае было выявлено совпадение. В деле самой известной самозванки XX века можно было поставить точку. До сих пор непонятно, что заявляла Анна Андерсон лично и по собственному желанию, а что с подачи разношерстных поклонников и дельцов, охотившихся за мифическим состоянием Романовых.

Подобная история с появлением княжны Анастасии произошла в Советском Союзе в 1934 году. В случае с Франциской Шанковской на психические проблемы наложилась жажда наживы, которая усугублялась присутствием в ее жизни различных людей, пользующихся ситуацией. Здесь же причиной была только психика. Самозванка появилась в Ленинграде и в очень плохом состоянии обратилась за помощью в церковь Вознесения. При разговоре со священником она представилась выжившей княжной Анастасией Николаевной и сказала, что в ночь расстрела была тяжело ранена, но ее спас один из красных солдат. Женщина очень опасалась преследований, потому что уже не раз оказывалась в тюрьмах. При сравнении фотографий в церкви действительно обнаружили внешнее сходство, например, в строении ушей и линии роста волос. Вдобавок ее тело было покрыто шрамами. При этом «Анастасия» помимо русского языка в совершенстве знала немецкий. Женщине сделали новые документы на имя Надежды Ивановой-Васильевой. Так она временно осталась в храме, при этом сочувствовавшие прихожане собрали ей деньги на жизнь. При посредничестве некоторых были отправлены несколько писем тем, кто знал царскую семью, например, Анне Вырубовой, однако было перепутано отчество — реальная Анастасия такой ошибки допустить не могла. Об ответной реакции на эти письма неизвестно. Надежда планировала через юг уехать за границу, но остановилась в Ялте. Однако времена были тяжелые — вовсю писались доносы в НКВД. Один из помощников Ивановой-Васильевой не только был арестован сам, но и выдал местоположение самозванки. Было постановлено, что гражданка подлежит аресту за контрреволюционную деятельность.

При НКВД была создана специальная комиссия, которая установила всех помогающих самозванке. Впоследствии все были осуждены и отправлены в ссылку. Надежду же осматривали психиатры, которые обнаружили у арестованной паранойю и направили ее на лечение в психиатрическую клинику. Находясь на лечении, пациентка писала письма высокопоставленным лицам, прося помощи. В различных лечебницах женщина провела более тридцати пяти лет, но так и не была выписана. Надежда Иванова-Васильева в итоге объявила голодовку и скончалась. К слову, ни один из эмигрировавших родственников Романовых и их потомков этой историей не заинтересовался.

Больше всего самозванцев было среди Алексеев Николаевичей. Этот факт объясняется тем, что цесаревич был самым младшим ребенком — на момент гибели ему только исполнилось четырнадцать лет. Этим легко можно было объяснить какие-то внешние и внутренние изменения, однако у реального наследника была тяжелая болезнь — гемофилия. Самозванцы же были полностью здоровы.

Одним из самых известных лже-Алексеев был Алексей Пуцято, который появился в Сибири практически сразу же после гибели Романовых. Несмотря на рассказанную историю, юноша сразу же был раскрыт как самозванец при участии Пьера Жильяра, хотя изначально ему поверили некоторые белогвардейцы. Алексей заявил, что он — царевич, который смог спастись при помощи друзей. Получив поддельные документы, юноша обратился к одному из белых полковников, а через него — к одному из генералов. Тот устроил Алексея в квартиру и возил на различные встречи с монархистами, которые давали свои деньги «наследнику». Однако Алексей был никем иным, как самозванцем, которого использовали в политических целях — история о том, что наследник жив, вполне могла дать надежду белой армии. Вывел на чистую воду Пуцято Пьер Жильяр, который при первой же встрече заявил, что перед ним не цесаревич Алексей. Юноша, несмотря на похожий возраст, был крупнее и выше реального наследника. На вопросы учителя царских детей он также не ответил.

Деваться самозванцу было некуда, и он признался в своем обмане. Чехарда Гражданской войны привела к тому, что после ареста белыми Алексей устроил впоследствии карьеру в Красной армии, однако тоже был быстро раскрыт как человек, представлявшийся когда-то цесаревичем. После этого его следы затерялись, и что с ним произошло в итоге — неизвестно.

По сути, несмотря на большое количество лже-Алексеев, никто из них не был всерьез воспринят обществом. Легенды о большинстве из них распространялись с подачи родственников. Самой продолжительной оказалась история Василия Филатова. Некоторым людям он заявлял, что ему удалось спастись прямо из шахты, в которую сбросили трупы царской семьи. Широкой гласности в Советском Союзе эта история не получила, однако впоследствии ее стали распространять родственники самозванца. Таким же путем пошли потомки Эйно Таммета, эстонского самозванца. До сих пор они пытаются установить подлинность своего предка как цесаревича Алексея и объявить себя наследниками состояния Романовых.

По-настоящему шпионская история произошла с уже упомянутым Михаилом Голеневским, который не только представлялся как наследник Романовых, но и был двойным агентом. Изначально никакой мысли о чудесном спасении у него и не было. Он был на восемнадцать лет младше реального цесаревича и сделал карьеру на родине в Польше — был подполковником армии и членом партии. В отставке Михаил стал сотрудничать с КГБ. По всем показателям у него была вполне обеспеченная жизнь, однако Голеневский решил сотрудничать не только с КГБ, но и с ЦРУ. Он стал передавать секретную информацию на Запад в попытке получить гражданство. Сведений было передано очень много, только досье о польских и советских агентах насчитывало более 4000 страниц. В итоге был организован побег в США. В Польше же его заочно приговорили к смертной казни.

Началась жизнь в Америке, и Михаил явил обществу легенду о том, что он — спасшийся от расстрела цесаревич Алексей Николаевич. Это происходило в 1960-х годах, интерес к Романовым уже утих, но вместе с этим осталось слишком мало людей, которые могли бы подтвердить или опровергнуть историю Голеневского. Согласно ей, спаслась вся царская семья, а помог Романовым сам Яков Юровский, руководивший расстрелом. Спасенные через юг добрались до Польши, где и обосновались под новыми именами. Великие княжны вышли замуж, однако он якобы поддерживал с ними связь. С императрицей же, по утверждению Голеневского, в 1924 году случился сердечный приступ, приведший к смерти. Император Николай II якобы прожил долгую жизнь и даже организовал антибольшевистское движение. Именно поэтому Михаилу пришлось передавать секретные данные, а после бежать в США — он боялся преследования. Постепенно легенда пошла еще дальше — Голеневский не только на весь мир рассказывал о сокровищах Романовых в европейских банках, но и попытался отсудить себе часть вкладов.

Конечно же, история казалась невероятной и в нее поверили далеко не все. Прежде всего смущало явное несоответствие возрасту цесаревича, однако это Голеневский объяснял последствиями гемофилии. Несмотря на то что он передал множество информации ЦРУ, там же и начали подозревать у него психическое расстройство, но давать обществу никаких комментариев не стали. Из русских же эмигрантов Михаила как Алексея Николаевича признал лишь один человек, который в своей жизни несколько раз видел настоящего наследника. Тем не менее, Голеневский стал встречаться и с некоторыми самозванками, признавая в них своих сестер, но в результате с ними не общался.

Постепенно скандалов вокруг личности Голеневского стало слишком много. Люди начали требовать дать какие-нибудь официальные показания на этот счет, тем более что самозванец не только официально сменил имя, но и регулярно появлялся на телевидении и даже издавал собственную газету. Такая активность агента не понравилась ЦРУ, к тому же Михаил стал утверждать, что видные чиновники правительства сотрудничают с СССР. Голеневского в итоге отправили в отставку, но обеспечили защиту от преследования Польши и Советского Союза. Так Михаил остаток жизни провел в американском Квинсе, сменив внешность в рамках программы защиты свидетелей. Когда у него закончились деньги, он подал в суд, чтобы выбить компенсацию от ЦРУ. До конца своей жизни Голеневский отстаивал свою легенду о чудесном спасении цесаревича Алексея.

В большинстве случаев версии самозванцев о спасении были основаны на том, что находился какой-либо человек, помогающий бежать. Но история самой успешной с финансовой точки зрения самозванки Марги Бодтс, которая выдавала себя за старшую великую княжну Ольгу Николаевну, гласила, что план придумала сама императрица. Дело в том, что якобы в старшей дочери царская семья видела надежду на спасение монархии в России, ведь цесаревич был очень слаб. Княжну подменила некая крестьянская девушка, погибшая вместо нее в подвале Ипатьевского дома. Саму же Ольгу Николаевну монархисты отправили на Дальний Восток, откуда она добралась до Китая, а затем переехала в Германию.

О реальной жизни самозванки известно мало. Вероятнее всего, она родилась в Нидерландах и еще в 30-е годы была осуждена за мошенничество во Франции. Уже после войны она придумала новую аферу, на этот раз решив воспользоваться именем царевны Ольги, и встретилась с несколькими родственниками императрицы Александры Федоровны. Некоторые из них назначили ей пенсию и снабжали деньгами, веря в спасение княжны. Получая их, Марга очень спокойно и уединенно жила в Италии, практически не раздавая интервью. Однако она очень негативно относилась к другим самозванцам, и если такой появлялся, то Бодтс давала комментарии. Закрытая жизнь привела к тому, что у нее не было семьи. Когда она скончалась в 1976 году, изначально ее захоронили под именем Ольги Николаевны Романовой, но так как никто не оплачивал захоронение, впоследствии ее перезахоронили в могилу другой семьи.

Загадочная история произошла еще с одной самозванкой, француженкой Мишель Анже. Никаких точных данных о девушке до 1925 года нет, но после Мишель захотела встретиться с вдовствующей российской императрицей Марией Федоровной. Тогда Мишель заявила, что у нее есть доказательства того, что она — великая княжна Татьяна Николаевна, но вся информация будет рассказана только лишь бывшей императрице. И хотя самозванка внешностью была похожа на вторую дочь российского царя, Мария Федоровна эту новость не восприняла и во встрече было отказано. А спустя год Анже погибла в своей французской квартире, причем полиция никаких данных не разглашала. Это привело к тому, что к легенде о тождестве Мишель и Татьяны Николаевны вновь вернулись. Некоторые люди стали высказывать мысли о том, что княжну убили советские агенты, тем более что в квартире были обнаружены книги на русском, французском и английском языках — именно их в совершенстве знала настоящая Татьяна. Другие же склонялись к тому, что девушка была самозванкой, а так как на кону стояли деньги на банковских счетах, ее уничтожили другие претенденты.

Самыми неуспешными оказались самозванки, выдающие себя за великую княжну Марию Николаевну. Их легенды были крайне непопулярны, к тому же в большинстве случаев их выдвигали не сами женщины, а их потомки и даже соседи. Вероятнее всего, это было связано с тем, что из всех сестер Романовых у княжны Марии была самая особенная и запоминающаяся внешность и самозванок, действительно подходящих под описание, не находилось. Из всех случаев примечательна история румынки Чеславы Шапска. Ее потомок не только разгонял легенду о бабушке-княжне в прессе, но и претендовал на несуществующую корону Российской империи. Но неизвестно, говорила ли где-либо сама Чеслава о том, что она — Мария Николаевна. До Второй мировой войны она вышла замуж за князя Долгорукова, родила двух дочерей. За свою жизнь она лично никогда не появлялась в прессе или на телевидении. И только лишь внук Чеславы, Алексис Бримейер заявил, что его бабушка на самом деле — спасшаяся княжна Мария Николаевна, которую вместе с матерью Александрой Федоровной и сестрами советское правительство выдало в Европу в обмен на некие гарантии. Главным условием была жизнь под другим именем и отказ от дальнейшего вмешательства в политику. Сам Алексис якобы услышал эту историю от своей матери Ольги-Беаты. Впоследствии молодой человек не только написал на надгробии бабушки эпитафию «Ее Императорское Высочество Мария Николаевна Романова-Долгорукая, 1899–1970», но и активно представлял себя как наследника российского престола. В этом качестве авантюрист выпустил книгу, а также раздавал своим сторонникам титулы. За то, что Алексис использовал не только титул Романовых, но еще и других аристократических европейских семей (например, он претендовал на трон Неаполя и Сербии), на него несколько раз подавали в суд. Примечательно, что его мать также вышла замуж за самозванца, который выдавал себя за потомка принцев Конде — младшей ветви французских Бурбонов.

Однако сколько бы историй ни было придумано самозванцами, в 1991 году под Екатеринбургом были найдены останки расстрелянных слуг и царской семьи, за исключением двух человек (это, к слову, породило новую волну слухов о спасшихся членах императорской фамилии). В 2007 году неподалеку от первого захоронения были найдены недостающие останки цесаревича Алексея и княжны Марии. Дальнейшее расследование, а также проведенные экспертизы поставили точку в легендах всех самозванцев — подлинность останков царской семьи была установлена.

Тайна царского сокровища

Куда исчез ларец императрицы Марии Фёдоровны?

Окружение обожало императрицу Марию Федоровну, жену Александра III, не только за ее общительность и способность нравиться всем и каждому. У нее была особая привлекательность, которую она подчеркивала своим внешним видом. Императрица всегда выделялась из толпы: она следила за своей внешностью, подбирала самые модные наряды и дополняла их драгоценностями, которыми одаривали ее супруг, свекор, другие родственники или которые императрица заказывала у ювелиров сама. Постепенно Мария Федоровна собрала большую коллекцию, и когда при дворе появилась ее невестка, Александра Федоровна, делиться с ней украшениями вдовствующая царица не захотела. Так и появилось разделение императорских драгоценностей. Однако сокровища Марии Федоровны были значимы для нее не только своей материальной ценностью, но и тем, что эти вещи были напоминанием о ее горячо любимом муже.

Многие из подарков были скрыты от людских глаз, потому что императрица не надевала их с момента смерти Александра Александровича. Когда ей пришлось эвакуироваться на корабле «Мальборо», шкатулку с драгоценностями лишь чудом успели взять с собой. Точная сумма, в которую оценивались украшения Марии Федоровны, неизвестна, но предположительно, это была самая дорогая коллекция ювелирных изделий в Российской империи на тот момент. В ней были не только тиары, броши (доподлинно известно о самой любимой из них, бриллиантовой, которую Александр подарил Марии, когда та была еще его невестой), серьги и ожерелья, но и драгоценные камни — сапфиры, рубины и изумруды. Были в шкатулке и бесконечные жемчужные нити, которые так обожала императрица. Слава коллекции Марии Федоровны росла, а некоторые утверждали, что в ней есть и старинные византийские украшения, и воротники, усыпанные бриллиантами, и даже пояса для платьев, состоящие из натуральных камней.

Когда вдовствующая императрица оказалась в эмиграции, коронованные племянники, датский король Кристиан X и английский король Георг V вовсе не торопились обеспечивать свою тетушку-беглянку. Родная сестра, королева-мать Александра, в Великобритании учредила фонд, в который вложили свои средства король и его жена Мэри Текская, сама Александра и ее дочь Виктория, чтобы покрывать некоторые расходы вдовствующей российской императрицы. И если для Александры этот поступок был само собой разумеющимся — нельзя было не помочь любимой сестре, то для короля и королевы — абсолютно лишним шагом, на котором настояла мать. Вероятно, уже тогда Георг и Мэри рассчитывали на какую-либо компенсацию их материальных затрат.

Дело в том, что королева Мэри Текская, когда-то английская принцесса, выросшая в строгости и экономии двора, еще в бытность Российской империи была шокирована тем количеством украшений, которыми обладали Романовы. Она сама любила красивые вещи, но такого количества себе позволить не могла. Поговаривали, что она во многом завидовала и Александре Федоровне, и вдовствующей российской императрице, и другим великим княгиням. Со временем Мэри начала собирать свою коллекцию, при этом не гнушаясь откровенно занижать стоимость понравившихся украшений или предметов интерьера, шантажировать и, как поговаривали, даже болела клептоманией. Известен случай, когда английская королева пожаловала в гости в имение одной из аристократок, где ей безумно понравились антикварные стулья. Хозяйка продавать их не пожелала, и тогда Мэри не сдвинулась с места, пока эти желанные стулья не были ей проданы за копеечную цену. Конечно же, она вполне могла иметь виды и на коллекцию Марии Федоровны.

Отношение к Марии Федоровне в Дании было не лучше. И хотя у императрицы там был собственный коттедж, который когда-то они вместе с сестрой купили как резиденцию, она чувствовали себя неуютно. Король Кристиан был недоволен бежавшими от революции родственниками. Марию Федоровну он попрекал потребляемым электричеством. Великую княгиню Ольгу Александровну, свою кузину, он вообще не раз доводил до слез унизительными шутками в адрес ее второго мужа, неравнородного офицера Куликовского — тот был для короля слишком беден и прост. Доставалось и детям великой княгини Ксении Александровны за дружбу с людьми ниже их рангом. Часто случалось, что Кристиан X не приглашал Романовых на званые ужины, считая, что они слишком много съедят. Не раз датский король предлагал тете продать шкатулку с ее драгоценностями, чтобы расплатиться с ним. В эти моменты Мария Федоровна делала вид, что не понимает, о чем речь, и была тверда в своем решении сохранить сокровища.

На шкатулку находились претенденты и из ближайшего круга императрицы. Так, к примеру, ее зять Сандро — муж Ксении Александровны, с которым они уже не были вместе, не раз пытался открыть какой-нибудь бизнес. Однако идеи были часто провальными, к тому же не хватало стартового капитала. Именно поэтому великий князь не раз подбивал Марию Федоровну продать хотя бы часть драгоценностей и вырученные деньги вложить в какое-либо дело. Наверное, единственными, кто не рассматривал драгоценную шкатулку императрицы как источник дохода, были Ольга Александровна с супругом. Именно они в эмиграции жили довольно просто и по средствам — Николай Куликовский не чурался самой грязной работы, например в конюшнях, а великая княгиня писала и продавала собственные картины. И именно им впоследствии не досталось от наследства матери-императрицы ничего.

Со временем ажиотаж вокруг шкатулки начал утихать — продавать драгоценности Мария Федоровна не собиралась. Однако за ее сохранность престарелая императрица начала переживать. Зачастую она просила младшую дочь Ольгу ставить шкатулку в спальне в зоне видимости. Вероятно, на это повлияли слухи, которые дошли до Марии Федоровны: якобы об украшениях много кто знает и за ними охотятся. Ксения Александровна предлагала отправить шкатулку на сохранение в сейф короля Георга V (неизвестно, действительно ли она считала это безопасным или так у нее и короля, с которым княгиня была дружна, появился бы доступ к сокровищам). Мария Федоровна предложение не приняла и продолжала хранить украшения у себя до самой смерти. Единственными наследницами сокровищ она видела своих дочерей.

Мария Федоровна скончалась 13 октября 1928 года в Дании. На следующий день после похорон было оглашено завещание покойной. Согласно ему все имущество и драгоценности доставались двум великим княгиням, Ксении и Ольге, в равных долях. Помимо этого, было оставлено небольшое содержание слугам. Какие шаги предпринимались далее, доподлинно до сих пор неизвестно. Тем не менее, воля покойной Марии Федоровны практически сразу была нарушена. Ее старшая дочь Ксения Александровна, считая себя более достойной наследницей, лично занялась отправкой драгоценного ларца в Лондон и сопровождением сделки. Свою сестру она уведомила об этом уже после, когда шкатулка с драгоценностями оказалась в Виндзорском замке и ожидала своей участи.

Великая княгиня Ксения Александровна была женщиной амбициозной. Денежные вопросы в эмиграции ее сильно волновали — у нее была большая семья, своих драгоценностей и вещей, которые можно было продать, она вывезти практически не успела. Когда-то ей повезло выйти замуж по любви за великого князя Александра Михайловича, но в то же время она категорически осуждала младшую сестру, когда та точно так же по любви вышла замуж за офицера Куликовского. Несмотря на то что брак Ольги Александровны оказался счастливым и крепким, а Ксения Александровна с мужем жили раздельно, для старшей из княгинь этот факт не был аргументом. Масла в огонь подливали английские король и королева, с которыми Ксения очень сдружилась. Они без проблем поселили российскую кузину в Фрогмор-коттедже, звали на светские рауты и сами навещали ее. Королева Мэри Текская постепенно превратилась в подругу Ксении, в то время как Ольгу Александровну коронованные родственники считали недостойной. На поведении старшей дочери Марии Федоровны сказалось и то, что с детства мать считала ее своей любимицей, так на нее похожей. Все эти обстоятельства в совокупности фактически отрезали младшую дочь Ольгу от наследства, оставленного императрицей.

Сперва были проданы датская вилла Марии Федоровны и многочисленные предметы интерьера оттуда. Известно, что продажа вещей проходила через аукцион, в котором приняла участие и английская королева. Вероятно, что для нее заранее была составлена опись вещей, так как Мэри Текская через посредника приняла участие только в одной ставке. Вырученные с аукциона деньги были направлены в один из банков Великобритании и официально поделены между дочерями. Ксении Александровне полагалось шестьдесят процентов суммы, Ольге Александровне — оставшиеся сорок, и это притом что, согласно завещанию, все делилось в равной степени. Сколько действительно получила младшая дочь, неизвестно, но судя по бедственному положению семьи Куликовских, вполне вероятно, что далеко не всю сумму.

Затем дело дошло и до ларца с драгоценностями. Доподлинно известно, что великая княгиня Ксения Александровна посетила Виндзоров 22 мая 1929 года — спустя полгода после смерти матери. За беседой были осмотрены сокровища из ларца. Ольги Александровны в этот день в Великобритании не было. Более того, сестра о встрече с английскими королем и королевой ей не рассказала, зато в ее присутствии была составлена опись драгоценностей. Этот список впоследствии оценил один из ювелиров фирмы «Хеннел и сыновья», а также несколько других приглашенных ювелиров. Кто бы ни оценивал содержимое шкатулки, суммы выходили большие. Однако в конечном счете везде стала фигурировать сумма всего лишь в сто тысяч фунтов стерлингов, что было в разы ниже реальной стоимости сокровищ Марии Федоровны. Причем опять же великой княгине Ксении Александровне отводились шестьдесят процентов и сорок — ее сестре. Точных данных о покупателях драгоценностей, помимо английской королевы, тоже нет.

Есть два объяснения, почему разнятся данные и о стоимости, и о покупателях драгоценной шкатулки. Согласно первой, официальные чеки (которых было представлено мало) сильно занижены для того, чтобы не сообщать великой княгине Ольге Александровне реальные суммы. При этом ее старшая сестра обо всем прекрасно знала и в итоге получила больше денег, позиционируя себя как более достойную наследницу. По другой версии, Ксения Александровна и сама оказалась обманутой английской короной и аристократами, которые возжелали драгоценности покойной российской императрицы. Если это было так, то стоимость украшений была сильно занижена специально и все покупатели, в первую очередь Мэри Текская, смогли очень выгодно приобрести желаемое. Предполагалось, что королева заявила Ксении Александровне, что из-за обвала рынков во время Великой депрессии стоимость драгоценностей упала. Впоследствии сын великой княгини Ольги Александровны Гурий запросил у ювелирной фирмы, которая проводила сделку, подробный отчет или опись проданного, однако кроме цифры — семьдесят шесть предметов — информацию не дали под предлогом конфиденциальности.

Наверняка вдовствующая императрица и не подозревала, что собранная ею коллекция наведет столько тайны, а ее последнюю волю нарушат, обделив младшую дочь. Коллекция Виндзоров пополнилась уникальными сокровищами, купленными вполне законно (однако ниже реальной стоимости в разы). Вдобавок английская королева Мэри на аукционах приобретала драгоценности, которые выставляли на продажу другие Романовы (так в ее коллекции оказалась знаменитая Владимирская тиара) и советские власти, именующие украшения бывших монархов как «не имеющие ценности». Благодаря Мэри Текской королевская сокровищница увеличилась. Далеко не все предметы из ларца Марии Федоровны хотя бы раз выставлялись на публике, но некоторые из них, к примеру, сапфировую брошь с бриллиантовой застежкой или бриллиантовую брошь до сих пор носят женщины династии Виндзор.

Мистика дома Романовых

Знамения, пророчества и призраки

В мистические совпадения можно верить или не верить, но отрицать, что за многолетнюю историю семьи Романовых случалось много необъяснимых совпадений, нельзя. Какие-то из них весьма известны, а какие-то пересказываются шепотом в виде легенд. И начнем мы, конечно, с самой известной из них — проклятия Марины Мнишек.

Красавица-полька Марина оказалась в России во время Смуты вместе с беглым монахом Григорием Отрепьевым, который выдавал себя за чудом спасшегося царевича Дмитрия. Девушка стала его женой, а затем и короновалась как царица, не столько из-за любви к Лжедмитрию, сколько из-за возможности повлиять на политику. Именно этого добивался отец Мнишек, когда снабдил Отрепьева своими отрядами, деньгами и вдобавок собственной дочерью. И вот Марина — царица российская! Однако новые порядки, насаждение западных традиций и одновременно наплевательское отношение к традициям русским привели к тому, что Лжедмитрия свергли, убили, а Марину заточили в монастырь. Неизвестно, какой бы была ее судьба в дальнейшем, но тут появился новый Лжедмитрий, и арестованная царица признала в нем своего мужа, ведь это был новый шанс для нее — монастырской жизни она совсем не желала. От этой связи Марины и Лжедмитрия II родился мальчик, которого назвали Иваном. И хотя муж сильно раздражал польку и совершенно ей не нравился, ради власти она была готова терпеть. Сынишку же, прозванного противниками Ивашкой-воренком (самого Лжедмитрия называли Тушинским вором), девушка любила, но стать счастливой матерью у нее не получилось. С этим и связана легенда о проклятии семьи Романовых.

После наступления ополчения Марина вместе с сыном бежала, но была поймана в июле 1614 года. По легенде мать и трехлетнего мальчика доставили в Москву и заключили под стражу. Перед новой властью и молодым царем Михаилом Романовым встала дилемма о дальнейшей судьбе арестованных. Саму Марину казнить якобы было нельзя из-за формальностей — фактически она была коронованной царицей. Если признать ее польской авантюристкой, то ее необходимо будет вернуть в Польшу. Было решено, что Мнишек будет содержаться в заточении в монастыре. А вот с ее сыном, который теоретически мог бы быть использованным врагами России и претендовать на престол, решили поступить иначе — казнить.

Церковь решение бояр и нового правителя поддержала. Мальчика обманом забрали у матери, объяснив, что его никто не тронет, хотя в Москве все для казни было уже подготовлено и собралось очень много народа. Смерть маленького сына Марины была мучительной. Веревка, которую использовали для повешения, оказалась слишком толстой для четырехлетнего ребенка. Смерть Ивана наступила только через несколько часов от переохлаждения.

Узнав о том, что сделали с ее сыном, Марина Мнишек едва не сошла с ума. В ярости она кричала, что все в семье Романовых будут страдать, как ее Иван, а их правление, если началось с убийства ребенка, то этим и закончится. После страшной новости она еще немного прожила в башне Коломенского Кремля, а затем умерла, как поговаривали в народе, «от тоски по сыну». Так факты и вымысел превратились в легенду о «Маринкиной башне».

Далеко не каждой легенде можно верить, однако история дома Романовых показывает, что дети действительно рождались крайне слабыми, и многие не доживали даже до раннего детского возраста. Умирали рано мужчины, а за власть боролись путем переворотов и заговоров.

Трагически закончилась жизнь последних царских детей — их расстреляли в Екатеринбурге. И здесь мы видим пугающую цикличность истории. Царственный путь первого из Романовых, царя Михаила, начался в Ипатьевском монастыре. Именно там его благословили на царство, а чтобы пройти обряд помазания, ему пришлось преодолеть двадцать три ступени наверх. Спустя 300 лет император Николай II, императрица Александра Федоровна и дети царской четы были расстреляны в подвале дома, который когда-то принадлежал инженеру Ипатьеву. Вдобавок некоторые из исследователей (сам дом уже снесен) предполагают, что в подвал тоже вели двадцать три ступени. Цикл прослеживается и в именах. История династии на престоле началась с царя Михаила Федоровича. Великий князь Михаил Александрович, в пользу которого Николай II отрекся за себя и своего сына, фактически стал последним царем.

Самым же мистическим императором называют сына Екатерины Великой Павла Петровича. Необычные совпадения примечали еще тогда, когда он был наследником престола. Так, к примеру, во время его визита в Австрию в придворном театре давали «Гамлета». Сам Павел очень любил это произведение Уильяма Шекспира и сравнивал себя с главным героем — его c детства мучила мысль, что Екатерина Алексеевна убила его отца Петра Федоровича. Узнав, перед кем ставится спектакль, исполнитель главной роли отказался выходить на сцену, посчитав, что не сможет играть перед двойником датского принца. В итоге спектакль отменили, отметив проницательность актера. Из-за свержения отца император был очень подозрительным и практически нигде не чувствовал себя в безопасности. Зимний дворец ему не нравился, и для проживания Павел Петрович построил новый дворец, похожий на укрепленный рыцарский замок. Дворец назвали Михайловским, и место для него было выбрано не случайно. Когда-то там стоял летний флигель Елизаветы Петровны, и именно там родился Павел. Дворец окружал ров с водой, откидной мост убирался с наступлением темноты, а сам император предпочитал ночевать в разных спальнях. Но эти меры предосторожности не уберегли его — мартовской ночью 1801 года заговорщики ворвались в спальню и убили императора. Придворные отмечали, что Павел Петрович не раз говорил о том, что хотел бы умереть там, где родился. Фактически так и произошло. Поговаривают, что в Михайловском замке можно встретить призрак императора. Об этом говорили еще в 1840-х годах студенты Инженерного училища: если заметить холодок или шелест ветра в здании, то это пришел убитый заговорщиками Павел Петрович и с ним нужно поздороваться.

По одной из легенд накануне смерти императору приснился сон: на императора насильно надевали тесную рубашку, и из-за нее было трудно дышать. Смерть Павла I была жестокой — его долго избивали и душили, несмотря на просьбу цесаревича Александра, следующего императора, не трогать отца, а свергнуть его мирно. Другая легенда гласит, что незадолго до Рождества 1800 года император познакомился с какой-то провидицей (по одной из версий, с Ксенией Петербургской). Женщина предсказала ему, что он проживет столько лет, сколько букв начертано на фасаде его дома. Неизвестно, был ли в действительности такой разговор, но уже после смерти императора заметили, что на фасад Михайловского дворца, словно рыцарский девиз, была нанесена надпись, состоящая из сорока семи букв. Как и предсказывала женщина, император не дожил до своего сорокасемилетия всего пару месяцев. Еще одна интересная особенность связана с мистикой цифр — Павел I пробыл на престоле четыре года, четыре месяца и четыре дня.

Если мистические совпадения, окружающие Павла I, были связаны с его смертью, то у его внука Александра Николаевича, по легенде, должно было быть шесть чудесных спасений. Однажды ему предсказали, что он переживет шесть покушений и только лишь седьмое станет последним. В реальности так и произошло — революционеры-подпольщики объявили охоту на императора. Первое покушение произошло в 1866 году во время прогулки Александра II в Летнем саду. Для императора такие свободные передвижения под присмотром всего пары человек среди толпы долгое время были нормой. В тот день с ним были племянник и племянница. Прогулка подходила к концу, трое особ направились к карете. Вдруг практически в упор раздался выстрел из пистолета. Стрелял молодой юноша по имени Дмитрий Каракозов, но стоящий рядом с ним шляпник Осип Комиссаров успел заметить неладное и ударил Каракозова по руке, из-за чего пуля не задела царя.

Второе покушение произошло спустя год во Франции. Туда Александр Николаевич прибыл с визитом на Парижскую выставку. В тот день он, его дети и французский император Наполеон III ехали в открытой карете. И опять из толпы раздалось два выстрела, но пули попали в лошадь. Когда французская полиция скрутила нападавшего, им оказался поляк Березовский, желающий отомстить российскому царю за подавление восстания в Польше. Примечательно, что на подготовку плана он отвел себе всего две недели, а в итоге провел в тюрьме сорок лет.

Долгое время, вплоть до 1879 года, покушений на Александра II не было. Однако за это время успела активизироваться крупная подпольная организация «Земля и воля», которая своей мишенью обозначила императора. В этот кружок входил и нападавший, Александр Соловьев, хотя он и не умел обращаться с оружием. Во время очередной прогулки царя около Зимнего дворца Соловьев приблизился к нему и принялся беспорядочно стрелять. Императору удалось увернуться от пуль, однако с этого момента покушения становились все чаще.

В четвертый раз было решено использовать не пистолеты, а бомбы (из-за этого впоследствии участников организации «Народная воля», которая отделилась от прошлой, прозвали бомбистами). Под конец года Александр II с семьей возвращался из Ливадии. Планы заговорщиков стали все подробнее и просчитывали каждую мелочь. Так, например, было предусмотрено, что царский поезд может проехать несколькими маршрутами. Бомба была заложена Андреем Желябовым на одном из железнодорожных путей, однако в нужный момент не сработала. Другая бомба сдетонировала, однако по счастливой случайности император не стал ждать поезд свиты, который задержался в пути, а заговорщики перепутали поезда и взорвался только багажный отсек. С этого момента император начал чувствовать себя словно загнанный зверь и усилил меры безопасности.

Уже спустя пару месяцев после прошлого покушения, в феврале 1880 года, бомбисты совершили очередную попытку. Один из заговорщиков, которого звали Степан Халтурин, устроился в Зимний дворец на ремонт подвалов. По ночам он проносил в ремонтируемые помещения, которые располагались под царской столовой, взрывчатку. На один из вечеров был назначен торжественный ужин в честь приезда принца Гессенского. Естественно, планировалось, что на ужине будут присутствовать и император, и члены его семьи. Однако поезд принца задержался, из-за чего было решено подавать ужин позже. Бомба же взорвалась в то время, когда в столовой никого, кроме охраны, не было. В результате этого взрыва многие солдаты пострадали, а десять человек были убиты.

Целый год народовольцы разрабатывали очередной план. Новую попытку убийства назначили на 1 марта 1881 года, когда император должен был присутствовать на военном смотре в Михайловском манеже. После него Александр II заехал на чай к кузине Екатерине Михайловне, а затем возвращался в Зимний дворец в сопровождении охраны. В это время вдоль канала выстроились бомбисты, которые ждали сигнала от организатора, Софьи Перовской. В нужный момент девушка махнула платком, и один из мужчин, Николай Рысаков, бросил бомбу в карету. Раздался взрыв, чудом император не пострадал, однако были ранены прохожие. Это было шестое покушение на царя. Александр Николаевич решил выйти из кареты, чтобы помочь раненым. В это время другой заговорщик, Игнатий Гриневицкий, бросил бомбу под ноги императору. Это покушение, седьмое по счету, Александр II не пережил, скончавшись от потери крови, — предсказание сбылось.

Иногда в царской семье случалось так, что дети, сами того не понимая, в некотором смысле предсказывали свою судьбу. Одна из нянь, которая воспитывала детей Александра II, вспоминала об одном эпизоде, который произошел с сыновьями императора. Однажды в детской играли трое старших сыновей — Николай, Александр и Владимир. Вдруг Владимир Александрович ей сказал, что старший брат, Никса (так в семье называли наследника Николая Александровича), править не будет, а значит, царем будет второй брат, Саша. Няня от детского лепета только отмахнулась, вспомнив эту историю только спустя годы, когда молодой наследник тяжело заболел и скончался, не успев жениться и оставить детей. Императором стал Александр Александрович, как когда-то и заявил маленький Владимир.

Другой подобный случай произошел в семье великого князя Константина Николаевича и его жены Александры Иосифовны. Их младший сын носил редкое для Романовых имя — Вячеслав. Он обладал хрупким здоровьем, но был красив, умен и удивительно высок. Как-то Вячеслав Константинович, еще будучи ребенком, пошутил, что он настолько высокий, что когда-нибудь его гроб застрянет в дверях. Так и случилось, когда в шестнадцатилетнем возрасте Вячеслав скончался от менингита, а его гроб застрял в проеме Мраморного дворца. Тогда рост юноши уже был около двух метров.

По некоторым утверждениям, Николай II не любил два числа — семнадцать и двадцать три. Это связывают с самой известной легендой дома Романовых — предсказанием монаха Авеля. Никаких доказательств существования предсказания нет, только записи очевидцев и пересказы. История легенды началась задолго до XX века. Бывший крепостной крестьянин Василий Васильев, в постриге получивший имя Авель, составил рукопись (до нас не дошедшую), в которой писал о том, что императрица Екатерина править будет сорок лет, а также назвал день и час ее кончины. Это дошло до самой царицы, которая разгневалась и повелела заточить монаха в Шлиссельбург. Когда же предсказание сбылось, император Павел, знающий об узнике-предсказателе, решил посетить Авеля. В конце встречи было записано послание, запечатанное в конверт. Этот конверт должен был вскрыть царственный потомок спустя сто лет — в 1901 году. Все это время конверт хранился в ларце, а сам ларец — в Гатчине.

Утром 12 марта 1901 года император Николай II и его жена Александра Федоровна, по воспоминаниям, проснулись в приподнятом настроении и запланировали поездку из Царского Села в Гатчинский дворец, чтобы распечатать вековую тайну. Однако, когда супруги прибыли назад, то приближенные нашли их очень печальными и задумчивыми, а следов веселья как не бывало. О том, что было в конверте, никто не узнал.

Люди строили свои догадки, что же могло быть написано в послании Авеля, и, хотя многие из предположений появились уже в послереволюционное время, легенда оказалась очень популярной. Так, к примеру, утверждалось, что в письме была рассказана вся вековая история России: короткое царствование Павла Петровича и его смерть в собственной спальне от руки заговорщиков, о нашествии Наполеона на Россию и пожар в Москве, о восстании декабристов, о череде покушений на Александра II, о мирном и спокойном времени правления Александра III, о свержении монархии и гибели последнего царя, Гражданской войне и периоде атеизма… Однако, что из этого появилось уже после событий, а что действительно было запечатано в ларце, сказать сложно. Если же вспомнить о нелюбимых числах последнего императора, то в 1917 году произошла революция и падение монархии, а сам Николай II пробыл на престоле двадцать три года. Цифра семнадцать оказалась и в дате смерти императорской семьи — 17 июля 1918 года.

Заключение

История династии Романовых — это история одной из множества семей нашей страны, растянувшаяся на несколько поколений. С одной стороны, это сближает и роднит аристократов, таких далеких и на первый взгляд холодных, с нами, с обычными людьми. В этой семье точно так же были свои герои и злодеи, любовные скандалы и счастливые браки — все, как у всех, за исключением одного. Все это так или иначе было связано с политикой. В этом и заключается трагизм монаршей семьи. И именно это делает историю Романовых особенно интересной для нас.

В этой книге история императорской семьи, прежде всего — история семьи. Такой же, как многие семьи в России, где члены фамилии пережили великие любови, измены, предательства, трагедии. Как оказалось, в истории семьи Романовых было многое, но это — тоже часть их жизни. Такой взгляд на историю как на семейную сагу позволит расширить кругозор и посмотреть на всемирно известную династию совершенно с новой точки зрения. Но что самое главное — именно такие сюжеты пробуждают интерес к истории.

Эта книга не получилась бы без моей и вашей любви к истории, а также поддержки моей семьи, которые всегда верили в меня как автора.

Список литературы

1. [Александр Михайлович] Книга воспоминаний / Предисл. и коммент. А. Виноградова. — М.: Современник, 1991. — 271 с.

2. [Богданович А. В.] Три последних самодержца. Дневник А. В. Богданович / [предисл. Е. Вавилов]. — М.; Л., 1924. — 504 с.

3. [Головина В. Н.] Записки графини Варвары Николаевны Головиной: (1766–1819). — СПб., 1900.

4. [Княгиня Юрьевская Е. М.] Александр II. Воспоминания: Александр II и Екатерина Юрьевская: биографический очерк / [пер. с фр. О. Вайнер]; Морис Палеолог; [пер. с фр. Э. Ставрогиной]. — М.: Захаров, 2016. — 224 с.

5. [Ламздорф В. Н.] Дневник (1886–1890) / под ред. и с пред. Ф. А. Ротштейна. — М.; Л.: ГИЗ, 1926.

6. [Мария Павловна] Мемуары великой княгини Марии Павловны. — М.: Захаров, 2014. — 512 с.

7. [Палей О. В.] Воспоминания: с приложением писем, дневника и стихов ее сына Владимира / княгиня Ольга Палей. — М.: Захаров, 2005. — 231 с.

8. [Романова О. В.] 25 глав моей жизни / Ольга Александровна, великая княгиня; сост. Л. А. Куликовская, П. Э. Куликовский, К. Рот-Николс, С. Вулменз; пер. с англ., под ред. Л. Р. Харитонова. — М.: Кучково поле, 2017. — 323 с.

9. [Юсупов Ф. Ф.] Мемуары: в 2 кн. / князь Феликс Юсупов; [пер. с фр. Е. Л. Кассировой; предисл. К. Сфири-Шереметьевой]. — М.: Захаров, 2010. — 430 с.

10. Арсеньев Д. С. Арсеньев. Жизнеописание императрицы Марии Александровны // Российские императрицы. Мода и стиль. Конец XVIII — начало ХХ в.: альбом-каталог выставки в выставочном зале федеральных архивов. — М., 2013.

11. Боханов А. Н. Николай II. — М.: Молодая гвардия; Русское слово, 1997. — 446 с.

12. Волков А. А. Около царской семьи / сост.: А. Н. Коробков, И. П. Хабаров; ред. Н. Н. Доленко. — М.: Анкор, 1993.

13. Вяземский П. А. Полное собрание сочинений: в 12 т. — Т. 2. — СПб., 1878.

14. Жильяр П. Император Николай II и его семья (Петергоф, сент. 1905 — Екатеринбург, май 1918 г.) / Предисл. С. Д. Сазонова. — Воспроизводство изд.: Вена: Книгоизд-во «Русь», 1921; М.: Малое предприятие НПО «МАДА», 1991. — 288 с.

15. Переписка Николая и Александры Романовых. 1916 год. — М.; Л., 1927.

16. Романова О. Н. Сон юности. Записки дочери Николая I. — М., 2021.

17. Романова-Сегень Н. В. Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная. — М.: Вече, 2018. — 448 с.

18. С высоты престола: из архива императрицы Марии Федоровны (1847–1928) / Публ., сопровод. текст и коммент. Ю. В. Кудриной // Наше наследие. 2002. № 62.

19. Устрялов Н. История царствования Петра Великого. — Т. 1. — СПб., 1858.

Content

Юлия Шергина
Романовы. Тайная жизнь царской семьи. Великая любовь, неравный брак и загадка заспиртованной головы

Введение

Две невесты Михаила Федоровича Любовь против политических амбиций

Короткая любовь русского царя и польской девицы Царь Федор Алексеевич и Агафья Грушецкая

Сердечная тайна царевны Софья Алексеевна и Василий Голицын

Царица и певчий Елизавета Петровна и Алексей Разумовский

Крепкий тандем Екатерина Великая и Григорий Потемкин

Несостоявшаяся императрица Наталья Алексеевна

Любовь или престол Великий князь Константин Павлович и Жанетта Грудзинская

История любви, предательства и дружбы Александр I и Елизавета Алексеевна

«Должно быть, она очень любила моего деда» Александр II и Екатерина Долгорукова

Невеста брата и любимая жена Александр III и датская принцесса Дагмар

Навеки холостяк Великий князь Алексей Александрович и фрейлина Александра Жуковская

Любовь внука императора и внучки великого поэта Великий князь Михаил Михайлович и Софья Меренберг

«Вы меня убили вместе с ним» Великий князь Сергей Александрович и принцесса Элла Гессенская

Треугольник балерины Матильда Кшесинская и великие князья Романовы

«Брак — это соединение двух половинок в единое целое» Император Николай II и Александра Федоровна

Две любимые женщины великого князя Павла Александровича Примерная супруга и дерзкая кокетка

Еще один семейный скандал Великий князь Кирилл Владимирович и княгиня Виктория Федоровна

Любовь вопреки Замужняя дочь императора и гвардейский офицер

Скандальный муж, сделавший свою жену самой счастливой Княжна Ирина Александровна и князь Феликс Юсупов

Воровство в семье Романовых Украденные бриллианты

Великий авантюрист или святой старец Григорий Распутин

Им не позволили стать счастливыми женами Истории дочерей Николая II

Мария Гамильтон Прелестная и скандальная любовь Петра Великого

Кто выдавал себя за императорских детей Самые известные самозванцы

Тайна царского сокровища Куда исчез ларец императрицы Марии Фёдоровны?

Мистика дома Романовых Знамения, пророчества и призраки

Заключение

Список литературы