Дмитрий Янтарный

Пропавший Чемпион. Том 1

Часть 1

Глава 1

Последний раз Фарвиго чувствовал себя настолько паршиво полгода назад. Когда он вместе с Райхаком стоял здесь и слушал отчёт главы Ильмарриона касательно того, чего стоило клану Айон их воскрешение, и как долго им ещё предстоит восстанавливать форму. К чести Райхака, стоило сказать, что он и сейчас стоял рядом с ним. Его наставник был единственным за долгие годы, кто всегда приходил Фарвиго на помощь — и тот всегда отвечал ему такой же преданностью. Прочие же драконы были только рады его неудачам. Сколько насмешливых и высокомерных взглядов он вытерпел, пока восстанавливался после смерти от Сарефа — не пересчитать и не упомнить.

— Понятно, — спокойно заметил Ильмаррион. Выслушав доклад Фарвиго, он встал со своего места и подошёл к окну, созерцая закат, — понятно.

— Насколько… насколько плохо то, что это случилось, мастер? — осторожно спросил Фарвиго, страшась ответа, который он может получить.

— Это, конечно, неприятно, — ответил Ильмаррион, — но ничего смертельного. Да, Одержимость — это очень неприятно, но ничего. До тех пор, пока Сареф сам шатается по Системе, наслаждаясь своей свободой — для него это лишний способ защитить себя. Следовательно, для нас — меньше поводов беспокоиться за его жизнь. Если же вопрос встанет очень остро — то… кхм… вылечить можно будет и это. Сейчас меня интересует другое. Ты совершенно точно уверен, что…

— Да, мастер, — с неприязнью ответил Фарвиго, — эта приблуда Махиас…

— ФАРВИГО! — прорычал Ильмаррион, — Махиас — член нашего клана! Ни одного члена нашего клана ты не имеешь права ТАК оскорблять! Про твоего деда, если уж на то, можно сказать то же самое!

— Простите, мастер, — поспешно извинился Фарвиго, — просто… я не понимаю! Я столько раз пытался наладить с Сарефом контакт — и постоянно натыкался только на презрительное высокомерие. А этот… всего лишь один раз с ним поговорил — и вот, на следующий день он идёт с ним. Вы можете представить?

— И ведь не побоялся идти в поместье Зинтерра, зараза, — добавил Райхак.

— Если Махиас придёт туда с Сарефом, Адральвез ему ничего не сделает, и мы все это прекрасно понимаем, — отмахнулся Ильмаррион. Постояв ещё минуту, он повернулся и уселся обратно в своё кресло.

— Ну что ж, — сцепив руки, сказал магистр драконов, — несмотря на неоднозначность ситуации, мне кажется, мы скорее всё же в выигрыше, нежели в проигрыше.

— Вы так думаете? — с сомнением спросил Фарвиго, — неужели вы не учитываете, что так много зинтерровцев увидели мои способности экзорциста?

— Ну, конечно, учитываю, — кивнул Ильмаррион, — но, уверяю тебя, и этому можно найти применение. Можно легко переделать тебя в дипломата, которого можно будет посылать к зинтерровцам в том случае, когда мы будет крайне недовольны текущим положением вещей. И, кстати, обучение на дипломата и тебе лично пойдёт на пользу. Умение держать себя в руках ещё никому не повредило. В общем, — он мягко посмотрел на Фарвиго, — главное, чтобы у тебя было желание работать и приносить пользу клану. А уж дело мы тебе всегда подберём.

— Сейчас важно другое, — задумчиво продолжал Ильмаррион, — около Сарефа, наконец-то, появился наш человек. И если Сареф не прогнал его от себя в первые десять минут, есть неплохая вероятность, что он сумеет остаться рядом с ним значительное время.

— И вы, действительно, верите, что от него будет польза? — с сомнением спросил Райхак, — у меня в последние 2 года были большие вопросы к его лояльности. Даже если он и будет давать какую-то информацию — как мы можем быть уверены в её достоверности?

— Фильтровать поступающую информацию — это уже моя забота, — махнул рукой Ильмаррион, — если уж на то пошло, работать с ложью намного проще, чем с отсутствием какой бы то ни было информации. Самое главное, что если Сареф начнёт бездумно тыкать своей Рукой Пересмешника направо и налево, Махиас одним только своим присутствием напомнит ему, почему эта идея не очень хорошая. А при необходимости — и сам схватит его за руку.

— Для нас будут какие-то задачи? — спросил Фарвиго.

— Пока отдыхайте, — ответил Ильмаррион, — когда вернётся Иналай, я поговорю с ним, чтобы он начал натаскивать тебя на дипломатию. Советую сосредоточиться на этом и забыть о Сарефе. До тех пор, пока он просто шатается по Системе, даже простого нелояльного Махиаса рядом с ним более, чем достаточно. А вот когда он закрепится в каком-нибудь клане — вот тогда можно будет заняться этим более серьёзно.

— А Всесистемные Состязания? — спросил Райхак, — что будет, если Сареф их выиграет? Мы ведь понятия не имеем, что он может сделать с Чистой Звёздной Эссенцией.

— Насчёт этого пока рано беспокоиться, — мягко ответил Ильмаррион, — пусть сначала пройдёт весь цикл Состязаний на всех материках, и определится точный состав Чемпионов. Вот тогда и можно будет работать…

Сареф находился в кабинете у мастера Адральвеза. С момента завершения турнира прошло четыре дня. Сареф, Бреннер, Эргенаш и Орзана вернулись в поместье порталом час назад. Брать с собой Махиаса Орзана отказалась, и тому пришлось добираться до поместья на своих крыльях. К счастью, Сареф предупредил Адральвеза, что сюда прибудет дракон, и потому по прибытии Махиаса проблем возникнуть не должно.

— Значит, вот так и прошёл турнир, — задумчиво сказал магистр демонов, выслушав рассказ Сарефа, — славно, очень славно. Впрочем, надеюсь, ты и сам доволен собой, Сареф.

— Очень доволен, мастер Адральвез, — кивнул тот, — знать, что теперь ты можешь дать отпор даже члену клана Айон — невероятное ощущение. А уж Одержимость…

— Да, кстати, — встрепенулся Адральвез, — насчёт Одержимости… Не будешь ли так добр продемонстрировать?

Сареф послушно вызвал Системное окно и выбрал новый вариант первой способности:

Призыв Демона!

В тот же момент он уже привычно на мгновение почувствовал тело Хима, и мгновение спустя это чувство сменилось потоком энергии.

— Чудесно, — кивнул Адральвез, явно с удовольствием рассматривая Сарефа, которого сейчас окружала аура полупрозрачного сиреневого пламени, — честно сказать, я удивлён, что Система столь рано предложила тебе это улучшение. С другой стороны — это всего лишь означает, что Система таким образом отметила и ваши старания, и вашу крепкую связь. И это, действительно, очень полезная способность. Ведь бывает и такое, что вы встретите экзорциста, который в состоянии просто помножить на ноль весь прогресс развития твоего хилереми. Может статься так, что раскрывать своего питомца тебе, ни в коем случае, нельзя. Ну и, наконец, схватка банально может произойти в узком и неудобном месте, где хилереми будет только мешать. Во всех этих случаях Одержимость тебе очень поможет. Что ж, благодарю, — кивнул он. Сареф позволил Одержимости пропасть, после чего Хим снова появился рядом.

— Что ты намерен делать теперь, Сареф? — поинтересовался Адральвез.

— Теперь… мне, наверное, пора уходить, — честно ответил Сареф, — вы научили меня многому, и я благодарен вам за это… Но мне нужно готовиться к своим Всесистемным Состязаниям дальше. Да и вообще… члены клана Зинтерра подают замечательный воспитательный пример, когда не желают сидеть у вас на шее и уходят работать в другие кланы.

— Это, конечно, да, — мягко кивнул Адральвез, — я точно знаю, что когда ты молод и полон сил — тебе нужно реализовывать накопленные знания и достигать каких-то вершин. Чтобы потом не пришлось мучительно жалеть о самых лучших годах своей жизни. А так — ты, по крайней мере, будешь знать, что ты хотя бы попытался.

— А, если не секрет… что вы думаете про Махиаса? — спросил Сареф.

— Тут трудно что-то сказать, — покачал головой Адральвез, — с одной стороны, многое из того, что он тебе сказал… я готов в это поверить. Дело в том, что в клан Айон всегда очень много желающих вступить. И… я не хочу, чтобы ты сейчас считал нас хорошими, а драконов — плохими. Но… ты получил от нас столько внимания и помощи именно потому, что таких, как ты, у нас было очень мало. За последние двадцать лет — только ты и твой приятель Стив. А клан Айон, наверное, каждый год пополняет от 5 до 10 новых членов. И, в итоге… Ильмаррион их просто не ценит. Не потому, что он плохой. А потому, что их слишком много, и он банально не может уделить внимание каждому. Так что да, действительно, Махиас и подобные ему могут чувствовать себя брошенными, и это, действительно, имеет свои последствия.

— То есть, вы считаете, что он заслуживает доверия?

— Сареф, — мягко сказал Адральвез, — конечное решение о том, сколько доверия заслуживает Махиас, принимать должен только ты. Я всего лишь раскрываю тебе всю картину, так, как её вижу я. И я хочу, чтобы ты тоже учился видеть все аспекты ситуации, в которые тебя вовлекает жизнь. Махиас не любит свой клан, и потому готов привирать Ильмарриону? Да, это так. Но у этой монеты есть и обратная сторона. Махиас, как член клана, с такой лояльностью для драконов тоже не очень ценен. И потому, если драконам нужно будет пожертвовать Махиасом для каких-то своих важных целей… которые, в том числе, могут быть связаны и с тобой… они не станут долго сомневаться и долго сожалеть. Как они очень легко принесли в жертву Бэйзина. Подумай сам, сколько раз его имя всплывало во время этих Состязаний. А если и всплывало — было ли его жаль хоть кому-то.

— Звучит не очень обнадёживающе, — нехотя заметил Сареф.

— Риски и выгоды всегда идут рука об руку, Сареф, — Адральвез мягко пожал плечами, — я, конечно, понимаю, что твой дядя, как наставник и воспитатель — редкостный придурок, но хотя бы таким базовым вещам он должен был тебя научить.

— Ну… в таком случае нам, наверное, пора прощаться, — сказал Сареф, — завтра утром нам уже нужно уходить. До новых Состязаний осталось всего полтора месяца, и по их итогу звание Чемпиона перейдёт кому-то другому. А мне бы хотелось ещё несколько раз воспользоваться этими привилегиями.

— Понимаю, — кивнул Адральвез, — в таком случае — будем рады видеть тебя на праздник зимнего солнцестояния. И всех твоих друзей тоже.

— Если у меня только будет возможность, — кивнул Сареф, поднимаясь, — до свидания, мастер Адральвез. И спасибо вам за всё…

Глава 2

Сареф лежал в своей комнате, думая над тем, что ему предстоит делать дальше. Разумеется, Хим уже умчался искать Аюми, чтобы напоследок провести с ней приятную ночь. И, разумеется, он полностью экипировался, так что Сареф на эту ночь снова остался без Кольца Силы. Но ничего. Если всё пойдёт по плану — он раздобудет ещё одно такое, и уж тогда этот дефект отступит навсегда.

А пока… пока Сареф ждал Орзану, и он думал о ней. О том, что у них за отношения. Ведь… если так разобраться — он почти ничего о ней не знает. Он не знает, в каком возрасте она получила Аюми, какие у них отношения. На что Аюми способна в реальном бою, а не только в тренировочном. Да, Орзана была добра к нему, она добыла для него Сапоги Следопыта, она тренировала его и курировала поход на Василиска Вечности… но она могла быть точно так же добра к любому другому члену клана. Как Адральвез сам только что сказал: в кланах, где новые члены появляются крайне редко, их и ценят гораздо больше.

Ну а так… Орзана, конечно, намекала, что она хочет получить его… но это могли быть всего лишь слова, сказанные в запале возбуждения. Так что, по итогу… Орзана оставила в тайне о себе очень много информации. И нужно смотреть на эту ситуацию здраво. Провести вместе роскошную ночь — вообще не вопрос. Но вот доверие… ну, явно не стоило рассказывать о себе сверх того, что Орзана и так уже знает.

В это время раздался стук в дверь. После того, как Сареф дал разрешение, дверь открылась, и в комнату вошла Орзана в своём любимом, расшитом сиренью с золотом халате.

— Чем занят наш Чемпион, который заставляет драконов плакать кровью? — мягко спросила она, закрывая за собой дверь и соблазнительно поигрывая шнурком на халате, который, казалось, единственный и удерживал на ней одежду.

— Да вот, думаю, — честно ответил Сареф.

— Кто же в таком момент думает? — мягко сказала девушка, подплывая к постели Сарефа, — тут не думать, тут делать надо.

— Думанье всегда развивает ум, — возразил Сареф, впрочем, не возражая, когда Орзана позволила ему стянуть шнур, удерживающий на её плечах сиреневый халат.

— Всему своё время, — Орзана мягко заползла на Сарефа, — если слишком много думать — мозг может сломаться. Поэтому, — она уже знакомым жестом куснула его за складку кожи над переносицей, — иногда необходимо его… расслаблять.

С этим Сареф спорить не стал. И позволил увлечь себя в головокружительный полёт бесконечного невыносимого удовольствия…

Наутро Сареф, на удивление, проснулся первым. И имел удовольствие лицезреть рядом с собой Орзану, которая имела восхитительно беззащитный вид. Она слегка улыбалась во сне. Сареф чуть поправил выбившийся локон чёрных волос, который почти прикрывал ей глаза — и в тот же миг черты лица Орзаны неуловимо изменились. Она не стала иначе дышать, не изменила позы, и всё же эти несколько линий дали понять: она проснулась.

— Как ты чутко спишь, — мягко сказал Сареф, тронув её языком за кончик носа. Орзана рассмеялась и оттолкнула его.

— Ах, как хорошо, — она потянулась, — сегодня никуда не надо спешить.

— Ну, так это хорошо, — ответил Сареф, всё-таки поправляя непослушную прядь волос Орзаны, — значит, можно поговорить. Расскажи о себе.

— А что тебе рассказывать, — Орзана потянулась, — я Орзана, член клана Зинтерра. Что тебе ещё нужно знать?

— Ну… какие у тебя обязанности в клане, например?

— Ты мог бы и сам догадаться, — Орзана, повернувшись на бок, сама легонько щёлкнула Сарефа по носу, — я многофункциональный исполнитель, как и почти все члены нашего клана. Мне поставили задачу добыть для тебя Сапоги Следопыта — я собрала группу и организовала несколько походов на нужного монстра. Сундарку поставили задачу натренировать тебя — он с ней прекрасно справился. Мне поставили задачу сводить тебя в поход на Василиска Вечности — я согласовала с тобой состав группы… ну, здесь, конечно, получилось, как получилось… но суть ты, думаю, понял.

— А где твои родители? — спросил Сареф.

— А тебе уже хочется с ними познакомиться? — лукаво спросила в ответ Орзана.

— Ну, если это возможно…

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой девушка, — моей мамы нет в живых уже лет десять. Папа так и не простил этого Адральвезу, и все эти десять лет живёт на окраине, никого к себе не подпуская, кроме меня и пары слуг.

— Извини, — тихо сказал Сареф, — мне жаль. Я не знал.

— Да нормально, — невозмутимо ответила Орзана, — это случилось, когда мне было почти двадцать лет. Конечно, очень жаль, что у меня не получилось с мамой составить строку умений… Но я к этому времени уже знала, на что идут члены клана, когда начинают работать над деликатными заданиями главы нашего клана, и чем жертвуют. Не скажу, что я сразу смогла оправиться от этого… но, в конце концов, я простила и маму, и папу, и Адральвеза. В конце концов, мы изначально могущественнее, чем большинство Жителей Системы. Так что, наверное, справедливо, что и цена ошибок у нас намного выше. Сам же знаешь, что в походе на Василиска облажалась, в первую очередь, я. Так что если бы я умерла — это было бы справедливо.

— И… ты всегда была довольна своим местом в клане? Никогда… не хотела уйти?

— Куда я уйду, — рассмеялась Орзана, — мне надо за отцом присматривать. Хотя бы раз в месяц его навещать, чтобы он знал, что со мной всё в порядке. Иначе он окончательно поедет кукухой и попытается убить Адральвеза. Так что нет, Сареф, я ценю твои намёки, но я никак не могу пойти с тобой. Лучше ты возвращайся ко мне. Обещаю: если ты отобьёшься от всех тёмных эльфиек по пути, тебя будет ждать щедрая награда.

— Да что ты зациклилась на этих тёмных эльфийках? — Сарефа уже неподдельно интересовал этот вопрос, — они у тебя что, парней отбивали, что ли?

— Ну, — Орзана повернулась, легла на спину и задумчиво уставилась в потолок, — была у меня интрижка с одним тёмным эльфом. И, клянусь Системой, это был один из самых страшных моментов в моей жизни. В постели ему не было равных, даже из меня он делал чуть ли не рабыню, которая была согласна на всё — а я, на минуточку, не деревенская девка, которая платье задирает при каждом удобном случае. Я член клана Зинтерра. Но во всём остальном… какой же он был мразью. Постоянно пытался меня переломать… и ведь знал, что делает больно, но всё равно продолжал. Так что я, признаюсь, с помощью Аюми послала его куда подальше. И больше никогда с такими не связывалась.

— Что же ты, в таком случае, думаешь о Ламии? — спросил Сареф.

— Ламия, на удивление, редкий пример адекватного тёмного эльфа. Если, конечно, к ним справедливо применять такие слова. Ведь, по мнению самих тёмных эльфов, Ламия явно выглядела чокнутой. Но не просто так они с Адральвезом выбрали друг друга. И, насколько мне известно, сейчас у них всё хорошо.

— Ну, тебе в этом плане не стоит за меня беспокоиться, — мягко сказал Сареф, поднимаясь с постели и начиная одеваться, — не забывай, что у меня Иммунитет к Очарованию. Так что если тёмные эльфийки и попытаются меня завлечь своими чарами — у них ничего не получится.

— Так в этом-то вся и проблема, — потягиваясь и сладко зевая, промурлыкала Орзана, — очаровать молодого мальчика сегодня, а потом переключиться на следующего завтра — для них это образ жизни. А вот если жертва не попадается с первого раза — это только сильнее разжигает в них азарт. Ты же уже сталкивался с подобным поведением… от одной известной нам особы. И это она ещё, по своим меркам, более-менее держала себя в руках.

— Да по твоим словам, материк тёмных эльфов — это прямо какой-то вертеп нескончаемых оргий, — хмыкнул Сареф, — мне в это верится с трудом.

— Нууу, — протянула Орзана, подтягивая к себе подушку Сарефа и обнимая её, — я, конечно, несколько предвзято сужу. Но, с другой стороны, и им надо чем-то занимать свою очень долгую жизнь. Так что… ты, конечно, преувеличил, но не настолько, насколько тебе кажется.

Наконец, Сареф оделся. Все его вещи были уложены в Системный Инвентарь.

— Ты постарайся попасть сюда на следующий год, — мягко сказала Орзана, видимо, так и решив проводить Сарефа, не вылезая из постели, — даже если мы и охладеем друг к другу — ты всё-таки уже стал для нас своим.

— Я постараюсь, — честно ответил Сареф, — но в последнее время моя жизнь складывается так, что не всегда я властен над тем, что происходит вокруг меня.

— Ладно, иди уже, — махнула рукой Орзана, — твои спутники тебя уже заждались…

Когда Сареф покидал поместье в сопровождении Эргенаша, Бреннера и Махиаса, его внезапно окликнул знакомый голос.

— Сареф. На два слова, пожалуйста.

Повернувшись, Сареф увидел, что окликнула его… Ламия.

— Да, вы что-то хотели? — вежливо спросил Сареф, подойдя к супруге главы Зинтерры.

— Да, — кивнула Ламия, — что-то мне подсказывает, что твои путешествия и на земли тёмных эльфов могут тебя завести. Так вот, чтобы тебя и твоих друзей не выдворили с материка во время первого же разговора, возьми с собой это.

Вытянув руку, Ламия, вероятно, вызвала свой Системный Интвентарь, и в следующий момент в её руке появился свиток светло-лилового пергамента, перевязанный золотистой нитью.

— Моё рекомендательное письмо, — с улыбкой пояснила Ламия, — к сожалению для моей драгоценной семейки, я состою в родстве с одной из семи знатных фамилий, и потому моё слово там до сих пор что-то значит. Если возникнут какие-то проблемы — просто показывай это письмо, и от тебя все отстанут. Ну, если ты, конечно, не прирежешь кого-нибудь на главной площади. Ну и, в королевский дворец тебя с ним, само собой, тоже не пустят, но на твоём месте я бы туда и не совалась. Там тебя сожрут с потрохами.

— Спасибо, — серьёзно кивнул Сареф, — правда, Ламия… спасибо вам за всё.

Тёмная эльфийка с мягкой улыбкой положила Сарефу руку на плечо. И, глядя в её счастливые глаза, Сареф почему-то искренне поверил, что у них с Адральвезом сейчас, действительно, всё хорошо.

— Как я рада за тебя, Сареф, — с улыбкой сказала супруга главы Зинтерры, — когда я вспоминаю, каким злым, запуганным и брошенным мальчишкой ты был шесть лет назад… и каким сильным, гордым и свободным ты стал сейчас. И вот, весь Системный мир перед тобой открыт, и ты можешь лететь, куда захочешь… Но ты всё-таки иногда к нам возвращайся, хорошо? Потому что теперь у тебя всегда будет место, куда ты сможешь вернуться…

После того, как Сареф и его спутники покинули поместье Зинтерра, Орзана прибыла в кабинет Адральвеза. Теперь ей предстояло отчитаться ему лично. Она повторила то, что видела и узнала на Турнире уже со своей стороны. И, к чести Сарефа, Адральвез отметил, что мальчишка почти во всём сказал правду, умолчав, впрочем, о паре вещей. Во-первых, о том, что он спорил с Фарвиго на тренировки в клане Айон. И о том, что он отдал его артефакты Роггвиру.

— Хм… это уже любопытно, — хмыкнул Адральвез, — мальчик-то азартный, любит рисковать. Хотя, конечно, он мог считать себя частично виноватым из-за этого Роггвира, но приятно, что он смог выторговать себе ещё и Пункт Развития. Это ему пригодится.

— Но ведь мы тоже могли бы предложить ему подобные Пункты Развития.

— Могли бы, — не стал спорить Адральвез, — но для Сарефа важно добывать такие вещи своим собственным трудом, собственным умом и собственной смекалкой. Подобное всегда благотворно влияет на характер и самооценку, а уж в случае Сарефа — тем более. Меня больше беспокоит то, что он избавился от обоих моих артефактов. То ли повезло… то ли у него прекрасная интуиция.

— Я тоже об этом думала, — кивнула Орзана, — но не решилась спорить. Я и так на него надавила, когда отругала за этот спор.

— Что ж… с одной стороны, мы не сможем за ним присматривать, — задумчиво сказал Адральвез, — с другой стороны, Сареф явно поработал над своей травмой… и он показал, что не прикипает душой к артефактам, как бы они не были хороши. Так что здесь он, как минимум, в плюсе перед самим собой. Ну а так… думаю, он уже догадался, что наши ребята работают по всему Системному Миру, и если ему срочно потребуется наша помощь — Хим приведёт его к тому, кто окажется ближе всего.

— Значит, артефакты вообще были не важны?

— Конечно, — пожал плечами Адральвез, — я никогда не делаю ставку на что-то одно. Уровень лояльности Сарефа и без того достаточно высок. Теперь нам нужно, чтобы он пару раз воспользовался помощью наших ребят… и чтобы он хотя бы один раз вернулся в наше поместье. И вот тогда у него, и у нас всё будет очень хорошо…

Глава 3

Сареф, Бреннер, Эргенаш и Махиас покинули земли клана Зинтерра. И теперь, когда они были в пути к Вервеллу, откуда можно будет организовать поход на Бивня, Сареф объяснил им, для чего ему это нужно.

— Мысль-то, конечно, хорошая, — почесал затылок Бреннер, услышав план Сарефа, — а только не получится ли, как в прошлый раз? Помнишь, как ты не смог сразу надеть это кольцо из-за ограничения? А вдруг здесь будет та же песня?

— Нет, уважаемый Бреннер, — покачал головой Махиас, — Изумрудный Пункт Развития при переплавке уберёт из поглощаемого артефакта все ослабления и ограничения. Это совершенно точно, наши мастера позаботились об этом, когда его делали.

— А каких видов вообще бывают такие Пункты Развития? — поинтересовался Сареф.

— Мне о таких вообще ничего не известно, — покачал головой Бреннер, — с другой стороны, с меня спрос невысок. После того, как мне сорвали Всесистемные Состязания… я не особо интересовался этим вопросом.

— Я слышал только про один — Стеклянный Пункт Развития, — сказал Эргенаш, — наши вроде собирали на него ингредиенты по заказу то ли клана Ксавия, то ли клана Эксайл… Я уже не помню. Наверное, всё-таки Эксайл. Они же территориально рядом с кланом Айон. И, насколько мне известно, постоянно выказывают драконам высокую лояльность. Так что те могли им и подкинуть такой рецепт.

— И что же он делал?

— Точно не помню, — покачал головой стревлог, — кажется, перманентно повышал исходящий урон в обмен на уменьшение запаса здоровья. И обмен довольно жёсткий: за каждые 10% запаса здоровья ты получал усиление в 10% урона. Максимальный эффект — 50% здоровья в обмен на 50% урона. Ну а там — на что тебе хватит смелости.

— Как по мне — сомнительная выгода, — покачал головой Сареф.

— Ну да, — кивнул Эргенаш, — это больше для группы. Когда ты — дальник, который стоит на безопасной позиции и раздаёт урон, оно, в принципе, вполне себя окупает. И то — высокоуровневые монстры могут очень быстро это прочитать и выбить источник урона за 2–3 метких удара.

— А ты, Махиас, ты про какие Пункты Развития знаешь?

— Да тоже не особо много, — пожал плечами дракон, — вроде бы есть Рунный Пункт Развития. Он, если мне не изменяет память, позволяет очистить ячейку умений, перенося активный или пассивный эффект на своё оружие. Ну, то есть, считай, лишняя ячейка способностей — но взамен ты не можешь сменить оружие. Даже если оно легендарное — то и в этом случае умение, закреплённое таким Пунктом Развития, при эволюции оружия пропадает. Потом точно есть Эфирный Пункт Развития, Ильмаррион награждал таким кого-то несколько лет назад. Хозяин такого Пункта Развития выбирает одну из четырёх первоначальных стихий и получает к ней полный иммунитет. Даже больше: весь урон, нанесённый этой стихией, будет восстанавливать здоровье. И есть ещё один… уже более распространённый Пункт… Лазурный Пункт Развития.

— А он для чего нужен? — полюбопытствовал Сареф. Махиас не сразу дал ответ на этот вопрос. Он внимательно посмотрел на остальных и требовательно спросил:

— Слушайте, я, конечно, недолюбливаю свой клан, но и выбалтывать все секреты мне, всё же, тоже не с руки. Я могу рассчитывать, что ты и твои спутники не станете об этом болтать?

— Само собой, — кивнул Сареф, — ручаюсь и за себя, и за остальных.

— Эти Пункты Развития… для тех членов клана Айон, которые, несмотря на все приложенные усилия, не смогли пройти обучение до конца и овладеть конечной формой дракона. В таком случае им приходится поглощать этот Пункт Развития.

— Ага, — осторожно спросил Сареф, — а… я не сильно ошибусь, если предположу, что ближнее и не очень окружение главы твоего клана формируется… на основании того, что кто-то смог завершить обучение своими силами… а кому-то пришлось поглощать этот Пункт Развития?

Махиас не ответил, но его взгляд был красноречивее всяких слов. И в этот момент Сарефу пришла в голову совсем уж непрошенная мысль. Ведь его отец… ему тоже пришлось через всё это пройти. И… он, наверное, тоже не смог завершить обучение. И, вероятно, он понимал, что поглощённый Лазурный Пункт Развития вместе с его крайне низкими Параметрами сделают из него посмешище среди драконов. И так ли уж он был не прав, когда отказался от этого позора и вернулся в другие кланы? Там, по крайней мере, у него был хоть какой-то шанс реализовать себя.

И Месс честно попытался. Он женился. Его жена родила ребёнка. Да, звёзд с неба ему хватать было уже не суждено, но он хотя бы попытался. И… действительно ли отец его не любил? Или… едва увидев, что у его сына один из Атрибутов равен нулю… как он мгновенно просчитал, что его сыну предстоит пройти через то же дерьмо, через которое прошёл он… то у него сдали нервы. Во всяком случае, если не в момент его рождения, то в момент, когда Адейро приказал ему и Аоле держаться от Сарефа подальше, Месс уж точно всё понял. И, будучи не в силах сделать что-либо, начал долго, беспросветно, беспробудно пить. Потому что он был так же беспомощен, как и Аола. Вот только для него это было уже второе поражение… и оно окончательно его сломало…

— Слушайте! — Сарефа из его потока мыслей вывел голос Бреннера, — а почему мы, собственно, идём пешком? У нас же есть настоящий дракон. Мы могли бы долететь, куда надо, за пару часов. А не тащиться несколько дней.

— А не обнаглел ли ты, гном? — возмутился Махиас, — я тебе не ездовое животное!

— Ну да, что-то я поспешил, — притворно смутился Бреннер, после чего с лукавым блеском снова посмотрел на Махиаса, — что ты любишь поесть из вкусненького?

— Жареных гномов, — мрачно сообщил ему Махиас, — ты, кстати, отлично подойдёшь. Никакой лишней растительности на морде — всё, как я люблю.

— Слушай, дракон, ну это нечестно, — Бреннер, к большому удивлению Сарефа, прекрасно держал себя в руках, — а если это будет вопрос жизни и смерти? И от этого будет зависеть наше выживание?

— Если это будет вопрос жизни и смерти, я, разумеется, сделаю исключение и позволю вам ехать на себе до безопасного места, — хладнокровно ответил Махиас, — но если ты ищешь развлечений, гном — ищи их в другом месте. Я тебе не карусель!

— Ну, вот сейчас Сареф идёт добывать себе Кольцо Силы, чтобы раз и навсегда закрыть вопрос со своим Нулевым Атрибутом, — вкрадчиво сказал Бреннер, — для него это, вообще-то, вопрос жизни и смерти.

— С огнём играешь, гном, — с угрозой сказал Махиас, — мне даже промежуточная форма дракона не понадобится, чтобы поджарить тебе лицо.

— Так, спокойно, — Сареф бесстрашно встал между ними, — для меня это, действительно, вопрос жизни и смерти, но нет никакой нужды так спешить. Кроме того, не стоит преждевременно нервировать Виктора Уайтхолла тем фактом, что на его территории член клана Айон.

— Кстати, да, — подхватил Махиас, — Уайтхолл крайне не любит наш клан. Хотелось бы знать, почему. У меня на этот счёт нет никакой информации.

— Я тебе потом расскажу, — пообещал ему Сареф, — сейчас… немного не то место, сам понимаешь…

Двое суток спустя они прибыли в Вервелл. Накормив своих друзей и отправив их отдыхать и отсыпаться, Сареф лёг в постель в комнате, которую снял персонально для себя, и вызвал Системное окно. Пора было более тщательно ознакомиться с прогрессом своего развития после турнира драконов и демонов.

Когда Сареф вызвал Системное окно, то его ожидал ещё один приятный сюрприз:

Поздравляем! Параметр Ловкость превысил значение в 30 и перешёл первый рубеж силы! При переходе на следующий уровень вы получите дополнительный Средний Пункт Развития.

Вот этому Сареф был очень рад, это было весьма кстати. Ведь, как известно, на 15 уровне и так даётся 2 Пункта Развития, а теперь он получит целых 3. И они ему были ох как нужны. Теперь он и какую-либо текущую способность улучшит, и в Архив что-нибудь уберёт, чтобы взять новое умение, и Химу что-нибудь улучшит. Значит, Ловкость у него тоже превысила 30. Интересно, как выглядят его Параметры сейчас?

Сареф Гайранос-Джеминид, уровень 14.

Первичные Параметры:

Сила — 11

Ловкость — 30,5

Интеллект — 40.0

Вторичные параметры.

Сила воли — 52

Телосложение — 21,8

Хитрость — 40,3

Запас Здоровья — 687

Запас Выносливости — 620

Да уж, со стороны подобное выглядело просто невероятно. Покажи эти Параметры постороннему человеку — он в жизни не поверит, что с таким низким Телосложением можно иметь такой колоссальный запас здоровья. Тем не менее, Система делала всё это возможным. Нужно было лишь приложить должное количество труда — и обычно результат не заставляет себя ждать.

И хотя до нового повышения в уровне Сарефу было ещё далеко, он решил подумать заранее над своей строкой умений. Нет, понятное дело, не было разницы: бросать в Архив Живучесть или Любимца Севера, хуже от этого ни та, ни другая способность не станет. Вопрос в другом: что взять взамен?

И чем дальше Сареф думал, тем больше он понимал, как скучает по своей старой способности Разряд молнии. Когда ты даже с выбитым арбалетом, даже с перезарядками на прочие длинные способности всегда мог отбросить обнаглевшего врага разрядом молнии. Да, ему пришлось пожертвовать эту способность, чтобы получить умение Власть Жизни, но там ситуация была такая, что его надо было брать в любом случае. Умения, которые могут вырвать Жителя Системы из смерти-навсегда, пусть даже в течение очень короткого времени, на дороге не валяются.

И вот теперь Сареф понимал, как ему не хватает такой способности. И ведь как она была удобна. Время сотворения очень быстрое. Уклониться от неё очень тяжело. И урон приличный.

Задумчиво Сареф скользил взглядом по своей строке умений… как вдруг что-то привлекло его внимание. Он тщательнее присмотрелся к описанию способности, которую сейчас рассматривал:

Власть Жизни (Качество Серебряное). Исцеляет 25% здоровья цели, применяется сквозь Молчание и в состоянии При Смерти. Может сработать на умершую цель, с момента смерти которой прошло не более 80 секунд. Цель воскреснет с 50% здоровья, а умение уйдёт на десятикратную перезарядку (Базовая стоимость 80, Базовая Перезарядка 80, Время сотворения — 0,6)

— Что такое время сотворения? — непонимающе спросил Сареф.

— Мне кажется, это очевидно, хозяин, — ответил Хим, — несмотря на то, что в бою способности используются очень быстро, всё-таки это происходит не совсем моментально. Конкретно в данном случае умение срабатывает спустя 0,6 секунд после его выбора в Системном окне. То есть чуть больше, чем половину секунды спустя.

— Спасибо, Хим, я умею считать, — фыркнул Сареф, — но почему я стал видеть это только сейчас?

— Ну так у вас и Интеллект до 40 поднялся, — резонно заметил Хим, — естественно, вы стали видеть и понимать больше.

— Ну да… действительно, — пробормотал Сареф, скользя взглядом дальше.

Дробящая Темница/Силовое Поле.(Золотое качество). Дробящая Темница обездвиживает врага, если его Сила воли не превышает (Сила Воли*2) хозяина. Наносит (Интеллект) физического урона при срабатывании и (Интеллект*0,2) физического урона за каждую секунду действия умения. Во время действия умения весь прочий входящий урон уменьшается на 75%

Силовое Поле гарантированно обездвиживает противника, но не наносит ему урон и блокирует весь входящий урон. Время действия умения 16 секунд. Дробящая Темница и Силовое Поле имеют по одному заряду способности, которые не зависят друг от друга (Время перезарядки 80/40, Стоимость использования 90/45, Время сотворения 0,45/0,3)

Интересно. И здесь был параметр времени сотворения. Причём, судя по всему, Силовое Поле всегда срабатывало чуть быстрее, чем Дробящая Темница. И как он только раньше не обращал на это внимания?

И теперь он вспомнил, как ещё давным-давно дядя Адейро показывал ему свои Параметры Полуторного Совершеннолетия, и там как раз был Талант на снижения времени сотворения умений на 25%. Сареф тогда всё ещё гадал: для чего это было нужно? Как оказалось, именно для этого.

— Тогда я не понимаю, — задумчиво пробормотал Сареф, — почему я тогда видел этот параметр у Элементной Ярости с самого начала?

— Потому что там его большое значение уравновешивало прочие сильные стороны, — ответил Хим, — естественно, вы должны были с самого начала видеть, что оно будет заряжаться так долго. А вот когда этот параметр не превышает одну секунду — тогда и увидеть его можно лишь тогда, когда это позволит высокий Интеллект.

Эта информация заставила Сарефа серьёзно задуматься. Потому что он до сих пор помнил, как Фарвиго на турнире, первый за всё время сумел использовать микроскопическое время, чтобы успеть вырваться из его ловушки и поймать заряженный снаряд из арбалета. Сареф всё ещё недоумевал, как ему это удалось. Как оказалось, за счёт именно этих микросекунд сотворения умения. Возможно, стоило подумать над тем, чтобы взять пассивное умение на уменьшение времени сотворения способностей. Его так же и в Архив можно будет убрать… и в дальнейшем ему это очень пригодится. Потому что на его собственных Всесистемных Состязаниях противники будут уж всяко не слабее, а то и гораздо сильнее Фарвиго…

Подремав ещё пару часов, Сареф спустился вниз. Его друзья уже ужинали, и Сареф благодарно заметил, что и ему порцию они заблаговременно заказали. В таверне было, на удивление, много народу, вот только посетители странным образом сбились на одной стороне, оставив вторую практически пустой.

— Смотри, Сареф, — Бреннер ткнул пальцем в пустую половину таверны, где сидел только один человек, — молокосос напиться пытается. Запомни: вот так пить нельзя. Если когда-нибудь соберёшься, то лучше позови меня, я хоть тебя нормально пить научу.

— Ну да, — фыркнул Сареф, — без этого навыка же в жизни никуда.

— Зря хихикаешь, — без тени насмешки сказал Бреннер, — иногда с людьми нужно бывает выпить, и сделать это правильно, а то тебе и черепушку раскроить могут.

В это время одиноко сидевший мальчишка стукнул стаканом по столу, явно требуя добавки. Подошедший к нему трактирщик попытался мягко его образумить:

— Молодой господин… может быть, вам уже достаточно… не нужно столько, ведь вам будет плохо…

— Закрой рот и принеси мне водки, Система тебя подери! — взревел мальчишка, — иначе я прикажу отцу снести твою халупу до последнего бревна!

Трактирщик страдальчески вздохнул, но больше не решился спорить и направился к стойке. Единственное, что он мог сделать — это идти как можно медленнее, в призрачной надежде, что мальчик всё-таки передумает.

Зато Сарефу этот голос был крайне знаком, у него даже волосы дыбом встали. Рывком поднявшись со своего места и подойдя к мальчишке (все посетители таверны при этом посмотрели на него, как на самоубийцу), осторожно спросил:

— Сварри… это ты?

— Я же велел никому меня не беспокоить! — не поднимая головы, проорал тот в ответ, — пойди прочь, если не хочешь остаться без работы до конца жизни!

Сареф же не испугался этих слов. Поняв, что его угроза не действует, Сварри поднял взгляд… и в следующий момент его зрачки расширились.

— Сареф… это ты? — его голос моментально изменился, Сварри схватил Сарефа за рукав, едва не плача, — Сареф… пожалуйста… прошу тебя… помоги… мне больше не к кому обратиться… умоляю тебя, помоги…

Глава 4

— Тихо, тихо, тихо, — успокаивающе сказал Сареф, похлопав Сварри по руке, — что такое, что случилось?

— Я не знаю, как сказать, — всхлипнул Сварри, — у меня дома… я… в общем…

— Так, стоп! — твёрдо сказал Сареф, оглядываясь по сторонам. Прочие посетители таверны, увидев, что Сарефа не собираются проклинать и четвертовать на месте, потихоньку приближались и явно навостряли уши.

— Поговорим в другом месте. Давай, вставай, — он аккуратно помог Сварри подняться. Тот, сделав несколько шагов, покачнулся. И хотя парнишка был вполне увесистым, Сарефу хватило силы его удержать. Поддерживая его за локоть, он подошёл к трактирщику.

— Дайте моим друзьям какой-нибудь таз. И проследите, пожалуйста, чтобы никто не трогал нашу еду. Вы все, — он окликнул своих друзей, — идём. Вы мне нужны.

Несколько минут спустя Сареф завёл Сварри в свою комнату. Следом зашли Эргенаш и Махиас, а последним, ловко поигрывая металлическим тазом, вкатился Бреннер.

— Так, — деловито сказал гном, ловко забросив таз в угол, после чего подошёл к Сварри и взял его за руку, — сейчас мы тебя приведём в порядок, дружок. Давай, иди сюда, — он отвёл Сварри в угол и, поставив на колени, заставил склониться над тазом.

— Так, вы все отвернулись, — скомандовал гном, — а ты, парень, повторяй за мной. Насчёт три. Раз… два… Пара бабушкиных панталон…

Сразу вслед за этим раздались малоприятные звуки. Судя по всему, Сварри обильно вытошнило.

— Вот, молодец, — безо всякой брезгливости в голосе сказал Бреннер, — давай ещё раз. Раз… два… Две пары бабушкиных панталон.

Снова серия малоприятных звуков.

— Ууумница, — протянул Бреннер, — давай, осталось совсем немного. Насчёт три…

— Нет, — простонал Сварри, — хватит, пожалуйста, не надо больше…

— Надо! — сурово скомандовал Бреннер, — водку пить тоже надо уметь. Так, давай, не упрямься. Раз… два… три пары бабушкиных панталон…

Наконец, Сварри удалось исторгнуть из себя всё, что он выпил. После этого Бреннер на удивление сноровисто вытер с него пот, после чего сунул в руки пузырёк.

— Сделай один маленький глоток — и сразу запей водой, — скомандовал гном. Сварри послушно отхлебнул из пузырька… и, закашлявшись, вцепился в стакан водой и залпом его осушил.

— Вот теперь можно и поговорить, — сказал Бреннер, ловко выбрасывая таз за дверь.

С минуту Сварри пытался отдышаться. Потом неожиданно бросился к Сарефу и, уткнувшись ему в плечо, горько заплакал.

— Ну-ну-ну, — Сареф, совершенно не привыкший к такой беззащитности и беспомощности, растерянно похлопал его по плечу, — спокойно, Сварри. Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, тебе надо успокоиться и рассказать мне, что случилось.

— Я не знаю, как это сказать, — тихо начал Сварри, всё ещё всхлипывая и прижимаясь к Сарефу, — с тех пор, как сестричка Лина проиграла Системные Состязания… всё пошло очень плохо. Папа каждый день разговаривал с ней… они постоянно ругались, постоянно… сестричка Лина оскорбляла папу… папа оскорблял сестричку Лину. И так было каждый день. Мама боялась что-то сказать, Лесли боялась что-то сказать, мне вообще лишний раз не хотелось выходить из своей комнаты. И так продолжалось почти четыре месяца. А потом папа ездил на клановое собрание… и оттуда он вернулся вообще сам не свой. Он теперь на всех кричал, он начал пить много алкоголя… он начал бить маму, он несколько раз ударил Лесли и один раз даже меня ударил. Представляешь, Сареф, я даже не знаю, за что! Я так старался быть хорошим, так старался, чтобы меня только хвалили, а он меня ударил, Сареф! Мой папа меня ударил, я тогда весь день плакал.

— Понимаю, — хладнокровно сказал Сареф, на которого дядя Исмарк с пяти лет не стеснялся поднимать руку и избивать до полусмерти, — это, конечно, очень грустно и неприятно.

При этих словах и Бреннер, и Эргенаш, и Махиас, явно уловив в его словах иронию, с отчётливым упрёком на него посмотрели. Сареф смутился. Действительно, с его стороны это было нечестно. Сварри не виноват в том, как проходило детство Сарефа. И Сварри оставался ребёнком, который отчаянно просил о помощи. Отбросив лишние мысли и взяв себя в руки, Сареф аккуратно вернул разговор в нужное русло.

— Ну и, Сварри. Что было дальше?

— А на следующий день он поговорил с сестричкой Линой… и внезапно успокоился. И целых два месяца всё было хорошо. Я так радовался, так радовался. Думал, что больше этот кошмар не повторится. Но потом… примерно две недели назад… случилось… случилось…

— Они снова поругались? — аккуратно подсказал Сареф, понимая, что бедный Сварри может буксовать вечно.

— Они не просто поругались. Папочка… избил Лину. Она так кричала… я думал, он убьёт её! И потом… он потащил её в подвал. И потом… я не знаю, что с ней сделал, но из подвала она больше не выходила. Мне он сказал, что она… что она наказана и думает над своим поведением. А я… я не знаю, что делать. Если я пытаюсь поговорить с мамой, она плачет, если я пытаюсь поговорить с сестричкой Лесли, она тоже плачет… А больше мне не с кем поговорить… И я не знаю… я не знаю… — Сварри снова уткнулся в куртку Сарефа.

— Хозяин, дайте попробовать мне, — раздался в голове голос Хима, а в следующий момент он появился рядом, — иди сюда, малыш.

Сварри оторвался от Сарефа… и во все глаза принялся разглядывать Хима, который, конечно, в первый раз на неподготовленных всегда производил неизгладимое впечатление.

— Ух ты, — прошептал Сварри, — а вы кто?

— Я — хранитель Сарефа, — мягко сказал Хим, — я охраняю его от всех бед и врагов. И тебе мы тоже обязательно поможем. Иди сюда.

С этими словами он подтянул Сварри и мягко прижал его к себе. И в его объятиях Сварри, действительно, начал успокаиваться. Как видно, тот факт, что тебя обнимает сильное, таинственное и сказочное существо, которое, кажется, может защитить от всего на свете, давало нужный успокаивающий эффект. Сареф даже посмотрел на своего хилереми с долей ревности. Впервые Хим смог сделать что-то, чего не смог сделать Сареф.

Меньше чем через минуту Сварри успокоился и, окончательно перестав плакать, отстранился от Хима и сказал:

— В общем… в последний раз я сам тайком спустился в подвалы. И я… увидел там сестричку. Она… она выглядела ужасно. Прикованная цепями, она находится… я не знаю, как это объяснить… в какой-то магической ловушке. Ту минуту, что я смотрел на неё, она была без сознания и даже не шевелилась, только плакала. Мне… мне кажется, она… она хочет умереть, но не может. Она так страдает, так мучается, но не может умереть. Пожалуйста, Сареф, умоляю тебя, помоги мне сделать хоть что-то! Я знаю, ты её не любишь, я знаю, она плохо с тобой обошлась, но, пожалуйста, Сареф…

Сареф же тщательно размышлял над тем, что он услышал. Кажется, его разговор с Виктором на Годасте стал катализатором, от которого Уайтхолл окончательно съехал с катушек и был готов выбить из Лины информацию любой ценой. Правда, оставался странным зазор в 2 месяца, в течение которого Уайтхолл её не трогал. Наверное, Лина солгала ему в чём-то… может быть, выдала одно из старых убежищ Мимси, а когда ложь вскрылась, Виктор уже не считал нужным сдерживаться.

— Ты поможешь, Сареф? Ты поможешь моей сестре?

— Сварри, — Сареф сглотнул, — спустись вниз, пожалуйста, и подожди там. Мне надо переговорить со своими друзьями.

— Пожалуйста, Сареф, скажи, что ты поможешь моей сестре, — требовательно сказал Сварри, схватив Сарефа за руку. Сареф с уважением хмыкнул. Клановое воспитание чувствовалось, и явно в более положительном ключе, чем оно было у самого Сарефа.

— Я же говорю: мне надо обсудить это со своими друзьями, — терпеливо повторил Сареф, — не забывай, что это всё происходит в клановом поместье. Где имеется клановый хранитель. Не факт, что мы вообще сумеем что-то сделать.

— А клановый хранитель… он не будет такой проблемой, — внезапно заговорщическим тоном сказал Сварри, и в его голосе слышалось плохо скрытое злорадство, — хоть в поместье и нет категорий безопасности, Система знает, что то, что делает папа — это плохо! Хранитель стал более медленным! Хуже выполняет приказы! Хуже присматривает за поместьем! Папа даже последний клановый созыв у себя отменил, потому что хранитель не может обеспечить безопасность! Это не будет проблемой. Я точно знаю, что хранитель боится подходить к подвалам. Его можно обойти, я смогу его отвлечь!

— Ладно, — кивнул Сареф, — а теперь, пожалуйста, подожди внизу.

— Нет, — Сварри внезапно снова сник и вместо требовательного наследника своей фамилии стал испуганным мальчишкой, — Сареф… мне страшно. Можно, я останусь здесь? Пожалуйста?

— Ладно, — Сареф поднялся, — тогда мы поговорим в другой комнате, а ты пока побудь здесь.

— Нет, — Сварри снова подскочил, — Сареф, прости, я не знаю, что со мной, но мне страшно, не оставляй меня одного, пожалуйста!

— Ладно, — терпению Сарефа сегодня не было предела, — Хим, пожалуйста, присмотри за Сварри.

— С удовольствием, хозяин, — Хим снова появился и, сев на диван, пару раз хлопнул себя по коленям, — давай, парень, иди сюда.

— А вы… расскажете о себе? — Сварри снова с неподдельным восхищением разглядывал Хима, — кто вы такой?

— Спрашивай, — и я отвечу на любые твои вопросы, — с улыбкой ответил Хим, помогая пареньку удобнее устроиться. Сареф, мысленно понадеявшись, что Хим, польщённый таким вниманием, не разболтает лишнего, покинул комнату. Вслед за ним вышли и его спутники. И едва они оказались в комнате, которую делили Бреннер и Эргенаш (Махиас тоже предпочёл себе отдельные покои), как стревлог тут же выпалил:

— Сареф, Системой тебя заклинаю — НЕТ!

Сареф ничего не ответил, но и на стревлога ему было смотреть неловко. Эргенаш же этим ограничиваться не собирался. Подойдя к Сарефу, он двумя руками взял его за виски и заставил посмотреть себе точно в глаза:

— Сареф, проклятье, ну даже у тебя должен быть разумный предел! Я молчал, когда ты собирал группы на монстров пятого уровня! Я молчал, когда почти в одиночку полез в орочью мародёрскую крепость! Я молчал, когда ты заявил, что собираешься идти в поместье демонов! Я молчал, когда мы пошли на Василиска Вечности! Я даже смолчал, когда мне пришлось принести клятву о мероприятии, на котором ты выиграл этот несчастный Изумрудный Пункт Развития! Но, клянусь своим родным болотом, в этот раз ты окончательно забываешься — и, увидишь, Система тебе не простит этой наглости!

— То есть ты предлагаешь мне вернуться к Сварри и сказать ему, чтобы он шёл куда подальше? — поинтересовался Сареф.

— Мне жаль этого парнишку, — невозмутимо ответил стревлог, — но неужели ты серьёзно собираешься лезть в это дело, — он поднял чешуйчатую ладонь и принялся один за другим загибать пальцы, — врываясь в чужие семейные дрязги — раз! Собираясь залезть в клановое поместье, где всё ещё отсутствуют категории безопасности — два! Чтобы помочь девчонке, которая тебя уже однажды предала — три! В попытке вырвать её из рук её чокнутого отца, которого ты облил помоями на последней Годасте, и который сотрёт тебя в порошок, если поймает — четыре! Бреннер, — взмолился стревлог, повернувшись к гному, — ну хоть ты объясни ему! А то он уже, кажется, вообще берегов не видит!

— У нас должно было остаться немного чернил от Теневого Символа Лилуша, — невозмутимо ответил Бреннер, — если Сварри прав… Если клановый хранитель действует с замедленной реакцией и легко отвлекается — этого должно хватить.

— Ты это серьёзно, что ли? — простонал Эргенаш, схватившись за голову, — Бреннер, да на тебя то что нашло⁈

— Ну, жалко этого мальчишку, — пожал плечами гном, — да и к этой суке у меня есть несколько вопросов. Убивать я её, конечно, не буду: и мальца жалко, и мать её, что Сарефа нянчила, хорошая женщина, не хотелось бы, чтобы огорчалась. Но вот в глаза ей я посмотрел бы.

— Махиас, — стревлог обратился к дракону, — ну хоть ты объясни им.

— А они станут меня слушать? — с улыбкой пожал плечами дракон, — да и потом… в клане Айон про Сарефа уже ходят самые разные слухи. В частности, о том, что он уже добился того, чего не смогли добиться за свою жизнь многие и многие члены клана Айон. Так что пусть пробует. Даже больше: думаю, и я смогу помочь.

— Это как? — заинтересованно спросил Сареф.

— Ну, я всё ещё член клана Айон, — пожал плечами дракон, — я запросто могу в нужное время выманить Виктора из поместья под предлогом встречи. Мне он не посмеет отказать. А вы, тем временем, спасёте эту несчастную дурочку. Уверен, и Сварри, и все остальные члены его семьи дружно сделают вид, что ничего не видели.

— Нет, — покачал головой Сареф, — это очень хорошая идея, но в этом случае Виктор точно сорвёт злость на своей семье. Поэтому нужно это провернуть так, чтобы он точно знал, что ни Сварри, ни его сестра, ни его мать тут ни при чём.

— И как ты собираешься это провернуть? — поинтересовался Бреннер.

— Я подберусь к Лине бескровно. Так близко, как только смогу. А потом начну действовать.

— Ты хочешь прямо так идти в поместье Уайтхолл? — с удивлением спросил Бреннер, — не боишься, что Виктор тебя там же и возьмёт в оборот?

— Не боюсь, — кивнул Сареф, — конечно, мне придётся несколько раз принести извинения, но ничего, потерплю. Власть имущие очень любят, когда простые смертные молят их о прощении. Кроме того, я протеже Адральвеза. И я всё ещё текущий Чемпион Системных Состязаний. Если в поместье Уайтхолл дела, действительно, обстоят так плачевно, как сказал Сварри, Виктор не захочет со мной ссориться, чтобы терять ещё больше репутации. Ну а дальше… буду действовать по обстоятельствам.

— Ааа, — понимающе протянул Махиас, — прими перед врагом своим вид смиренный и покорный, дабы посеять в нём гордыню и самомнение. Что ж, это может сработать.

Эргенаш, не выдержав, выругался на своём наречии и, сев на диван и схватив себя за виски, принялся раскачиваться.

— Ну-ну, будет тебе, Эргенаш. Не надо плакать, — гном с сочувствием похлопал стревлога по плечу.

— Ещё один звук — и ты сам больше никогда в жизни не заплачешь, потому что я вырву тебе глаза! — прорычал стревлог, — и, будь уверен, сделаю это так, чтобы их тебе больше никто не отрастил!

— Эргенаш, — Сареф подошёл и опустился перед ним на колени, — я понимаю, что веду себя по-свински по отношению к тебе. Но пойми и ты меня. Я это делаю не ради себя. Не ради Лины. И даже не ради Сварри. Я это делаю ради Мимси. Она была для меня самым первым дорогим человеком. Она была единственным в моём детстве, кто меня любил. Только благодаря ей я знаю, что такое доброта и сочувствие, и считаю эти качества личности нормальными. И я не могу так этого оставить. Просто не могу.

— Клянусь своим родным болотом, — пробормотал Эргенаш, неожиданно вцепившись в запасться Сарефа и сдавив их с такой силой, что у него на глазах выступили слёзы, — Сареф, однажды ты заплатишь мне за каждую нервную клетку, что я на тебя потратил. За каждую!

— Обязательно, — улыбнулся Сареф. Эргенаш вздохнул, отпустил руки Сарефа и поднялся.

— Ладно, не будем терять время, — грубо сказал он, — какие будут приказы?

— Вам нужно уйти с земель клана Уайтхолл. Всем троим, — распорядился Сареф, — желательно за одни сутки. Если вы не успеете — Махиас, я прошу тебя, помоги им своими крыльями. Хотя бы до земель клана Сэйна.

— Как прикажешь, — невозмутимо кивнул дракон.

— Твою ж Системное налево, — вздохнул Эргенаш, — Сареф, ну а ты⁈ Как ты с этой идиоткой планируете убраться отсюда, когда сбежите из поместья? Может, Махиасу лучше остаться здесь? Чтобы он вас схватил и утащил отсюда на крыльях?

— Нет, — покачал головой Сареф, — во-первых, я не знаю, сколько я буду подбираться к Лине. И за такое время до Уайтхолла обязательно дойдут слухи, что рядом член клана Айон. Во-вторых, он наверняка увидит, как Махиас будет уносить нас в своих лапах, и всё поймёт. Нет уж, клан Айон давайте в это дело приплетать не будем. Ильмаррион за это Махиасу спасибо не скажет.

— Справедливо, — нехотя кивнул дракон, — в таком случае — давайте собираться. Где нам ждать тебя, Сареф?

— На четвертушке кланов Сэйна, Парсент, Андерраст и Джеминид, — прикинув в голове карту Севроганда, ответил Сареф, — когда разберёмся с этим, можно будет заглянуть в клан Ондеро, забрать свои вещи. Заодно повидаюсь с теми из своей родни, для кого я хоть что-то значу.

— Принято, — кивнул Бреннер, — ждём тебя там. На всякий случай, если вам понадобится быстрый путь отхода — иди в таверну, где ты полгода назад отдавал трактирщику золото за старые долги. Он поможет тебе ещё раз. Ох, Сареф, — Бреннер посмотрел на него с плохо скрываемой гордостью, — если ты выживешь, то можешь писать мемуары. Миллионы будут читать и завидовать тебе.

— Если выживет, — сквозь стиснутые зубы едко добавил Эргенаш, — если…

Минуту спустя Сареф вернулся в свою комнату.

— Сареф, это ты, — обрадовался Сварри, — а Хим мне столько рассказывал, столько рассказывал. А можно, когда я стану совершеннолетним, то у меня тоже будет такой хранитель? — он опять повернулся к Химу, с восхищением его разглядывая.

— Можно. Только отец тебе за это голову оторвёт, — негромко добавил Сареф.

— Прости, что ты сказал? — Сварри, повернувшись к Химу, явно не услышал последних слов.

— Нет-нет, ничего, — поспешно ответил Сареф.

— А где твои друзья?

— Они ушли, — сказал Сареф, — мы собираемся делать опасное дело… и им лучше не попадаться на глаза стражникам твоего отца.

— Так ты поможешь? — Сварри просиял, — чудесно! Что мы будем делать?

— Сейчас мы пойдём в поместье Уайтхолл. Вместе, — мягко сказал Сареф, — притворимся, будто ты меня только что встретил — и пригласил в гости. Ну а дальше говорить буду я. Надо, чтобы твой папа впустил меня в поместье. А там мы уже придумаем, как помочь Лине.

— Ну… хорошо… — пробормотал Сварри, — только…

— Говори, — мягко сказал Сареф.

— Я… — Сварри покраснел и, запнувшись, сказал, — я не могу обманывать своего папу.

Сареф с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. С другой стороны — он просто поражался запасу своего терпения. Раньше, чтобы завестись, ему хватало несколько слов. Теперь же он держит себя в руках весь вечер, хотя Сварри, не зная, чего он сам хочет, изрядно раздражал.

— Тебе не нужно будет его обманывать, — мягко сказал Сареф, — ты просто ему ничего не говори — и всё.

— Но тогда ты будешь его обманывать, — сказал Сварри.

— Так, — Сареф почувствовал, что даже его колоссальный запас терпения подходит к концу, — ты хочешь помочь сестричке Лине?

— Д… да, — грустно ответил Сварри.

— Тогда просто делай то, что я говорю. И тогда мы с Химом обязательно поможем Лине. Ну, ладно, пошли. Уже поздно, отец наверняка ищет тебя…

Глава 5

Сареф и Сварри благоразумно выждали полчаса, благо что ещё было не совсем темно. Чтобы и у Сварри, которому трактирщик принёс специальный рассол, алкоголь окончательно выветрился, и спутники Сарефа успели как можно дальше убраться из Вервелла. В идеале, конечно, было бы, чтобы при наступлении темноты Махиас обернулся бы драконом и утащил Бреннера и Эргенаша за пределы земель Уайтхолл. И хотя дракон ясно дал понять, что использовать себя подобным образом он позволит только в исключительных случаях, Сареф надеялся, что его непосредственную просьбу дракон всё же уважит.

Потому что всё сказанное Эргенашем оставалось правдой. Казалось бы, с учётом того, через что Сареф уже прошёл в своей жизни, трудно представить себе более рискованную авантюру, чем то, что с ним уже происходило. Но нет, он каждый раз каким-то образом умудряется сам себя переплюнуть. Неудивительно, что Эргенаш уже рискует получить нервный срыв. И это идёт только первый год из четырёх, в течение которых он обязался его сопровождать.

Когда Сареф и Сварри вышли из таверны, их уже ждала пара стражников. Этого Сареф ожидал: скорее, странно было бы думать, что Сварри совсем не опекают. Сареф допускал, что Виктор лично, об этом, может, и не знает, но полагать, что несовершеннолетний сын клана болтается неизвестно где без присмотра, было сверх наивно.

— Молодой господин, — с почтением и опаской обратился к нему один из стражников, — нам нужно возвращаться в поместье. Ваш отец будет сердиться, если вы снова допоздна будете гулять. И… и вы… вы выглядите нормально, — с удивлением добавил он. Сареф заметил в его руках пузырёк. Должно быть, тоже что-то для того, чтобы быстрее выветрить алкоголь.

— Спасибо, Свен, — кивнул ему Сварри, — сегодня мне не нужна эта настойка. Мне просто… хотелось побыть одному.

У Сарефа же эта сцена вызвала отзвук ревности. Своим высоким Интеллектом он понимал, что с точки зрения воспитания Виктор всё сделал верно. Приставил к Сварри стражника, который для него одновременно и дядька, и наставник, и воспитатель. Всё-таки, когда твой отец — глава клана, не с каждой проблемой ты решишься к нему подойти. А вот такой человек всегда и выслушает, и поймёт, и утешит, и заступится. И, судя по тому, с каким беспокойством и заботой Свен смотрел на Сварри, он мальчика, действительно, очень любил. Вот этого Сарефу в детстве очень не хватало.

— Ну, а тебе чего надо? — неприветливо спросил его другой стражник, — иди отсюда, не приставай к молодому господину.

— Не нужно, Карл, — прервал его Сварри, — это Чемпион Состязаний Сареф Гайранос-Джеминид. Я его знаю. И я приглашаю его к себе в гости.

— Немного неудачное время для гостей, — покачал головой Свен.

— Ничего страшного, — ответил Сварри, — уверен, для Чемпиона отец найдёт время.

— Как пожелаете, господин, — кивнул Свен.

Стражники повели их по городу, который затихал и готовился ко сну. Здесь, на севере, было всё ещё холодно — хотя и не так холодно, как на территории клана Зинтерра — поэтому с наступлением темноты температура резко падала.

Путь до поместья занял полчаса. Как только они пересекли границу, Сареф это моментально почувствовал. Тем не менее, прошло примерно 15 секунд прежде, чем перед ними появился клановый хранитель.

— Незваный гость, — прогудел знакомый антропоморфный медведь.

— Всё в порядке, Уэмор, — ответил Сварри, — я пригласил этого гостя и лично доложу о нём отцу.

— Хорошо, — ответил медведь с задержкой примерно в 3 секунды, после чего пропал. И ни короткое время его пребывания, ни сумерки не помешали Сарефу цепко разглядеть хранителя… и удостовериться в том, что Сварри не преувеличивал: страж поместья Уайтхолл пребывал просто в плачевном состоянии. Его шерсть была тусклой и свалявшейся, а в паре мест даже отсутствовала. Рубаха и штаны хранителя выглядели старыми и изношенными, а в некоторых местах даже присутствовали дыры.

— Иди в беседку для гостей, — махнул ему рукой стражник Свен, — честно, мне с трудом верится, чтобы хозяин принял тебя сегодня. Если он тебе откажет — так и быть, найдём для тебя койку в казармах, не выгонять же тебя на улицу посреди ночи.

— Ничего страшного, я подожду, — Сареф благодарно кивнул стражникам, после чего с лёгкой улыбкой про себя добавил, — что-то мне подсказывает, что для меня глава Уайтхолл найдёт несколько минут.

— Ну, если ты, действительно, Чемпион, то не исключено, — сказал второй стражник, — нам бы не помешало принять в гости Чемпиона и получить хоть немного репутации. А то дела у нас не очень…

— А что случилось? — Сареф, воспользовавшись оговоркой стражника, не упустил возможности задать вопрос, — клан Зинтерра строит козни? Когда я был здесь в прошлый раз, глава Уайтхолл говорил о том, что они постоянно доставляют неприятности.

— Меньше будешь знать — крепче будешь спать, — хмуро сказал стражник Свен, при этом ощутимо ткнув своего напарника в бок, — ступай, куда сказано.

Сареф невозмутимо проследовал к беседке. И сел на скамью, ожидая главу клана. И хотя внешне он выглядел безмятежно и невозмутимо, внутренне он был собран, как никогда. Самый первый разговор стоило проводить крайне аккуратно, нигде не переигрывая. Да, Виктор не потомственный политик — зато он человек, который поднялся до кресла главы клана с самых низов. И даже если он в каких-то вещах и был простоват, обмануть его в некоторых аспектах, наверное, будет даже труднее, чем кланового воспитанника.

— Не переживайте, хозяин, — сказал ему Хим, — если дело запахнет жареным — используйте Одержимость, и я в 2 заряда тёмной фазы вытащу нас отсюда.

— Отсюда мы ещё успеем сбежать, — задумчиво сказал Сареф, — а вот из самого поместья это будет сделать куда труднее.

— Значит, нам не стоит спешить, — заметил Хим, — первые пару дней мы разведаем обстановку, чтобы у нас был надёжный план, как отсюда слинять.

— Не забывай, что каждый день нашего промедления будет стоить Лине дополнительных пыток, — возразил Сареф.

— Вы уж простите милосердно, хозяин, — невозмутимо откликнулся Хим, — но мне эту мерзавку совершенно не жаль. Пусть помучается, как следует. Она это заслужила. И если у вас получится вытащить её оттуда — я тоже планирую серьёзно с ней потолковать.

Услышав шаги по мёрзлой земле, Сареф повернулся. Разумеется, он был прав: Виктор лично вышел его встречать, несмотря на то, что шёл двенадцатый час ночи.

— Я даже представить себе не мог, — вкрадчиво сказал глава Уайтхолл, входя в беседку и усаживаясь напротив Сарефа, — что тебе хватит глупости и наглости прийти сюда. Ты ведь не дурак, Сареф, ты должен понимать, что я с тобой сделаю. Ты либо очень глупый, либо очень храбрый.

— Ну, насчёт храбрости сказать не могу, — невозмутимо ответил Сареф, — а вот насчёт глупости вы правы. В прошлую нашу встречу я вёл себя крайне глупо. И наговорил вам много плохих вещей. Вы этого не заслужили. И я пришёл просить у вас за это прощения.

— Ты… я не ослышался? — Виктор явно не ожидал такого поворота, — ты пришёл… просить прощения?

— Да, — кивнул Сареф, — мне жаль, что наша последняя встреча закончилась вот так. Во-первых, меня на этой Годасте вообще не должно было быть. Но Адральвез надавил, и мне пришлось поехать с ним. Ну а там я увидел Адейро… Ну, и вы прекрасно знаете, какое чудесное детство он мне организовал. Я не могу перестать его ненавидеть. Каждый раз, когда я его вижу, мне хочется свернуть ему шею. Но… дело в том, что вы во всём этом не виноваты. И, честно говоря, — в этот момент Сареф, который, как и положено извиняющемуся, говорил, уставившись в пол, поднял взгляд и посмотрел Виктору прямо в глаза, — я всегда завидовал тому, как вы любите свою семью — и как ваша семья любит вас. И вот, когда вы подсели тогда ко мне на Годасте… у меня это всё смешалось в голове, и мне так захотелось сделать вам больно… что я просто не сдержался.

— Ну, с Адральвезом ты сам виноват, Сареф, — невозмутимо ответил Виктор, — ты знаешь, сколько проблем мне всегда доставляет клан Зинтерра. Ты должен был знать, что если свяжешься с ними — то рано или поздно будешь плясать под их дудку. И ты, конечно, вправе не любить своего дядю, но я бы на твоём месте задумался, почему он предпочёл союз с кланом Айон.

— Да, вы, конечно, правы, — кивнул Сареф, тщательно соизмеряя дозу покаяния в своём взгляде, — наверное, лишний повод признать, что молодым иногда стоит прислушиваться к советам старших. Хотя это нелегко. Вы ведь наверняка знаете, как часто молодым кажется, что старики просто глупые и отсталые, и ничего не понимают в этой жизни.

— Прекрасно известно, — хмыкнул Виктор, — у меня сын через два года будет получать Таланты Полуторного Совершеннолетия — и я даже подумать боюсь о том, сколько головной боли меня ждёт. Раз уж он даже сейчас каждый вечер убегает из поместья. Хорошо хоть наставника своего не прогоняет.

— В общем… это, конечно, получилось коряво… но уж как получилось. Я прошу у вас прощения, Виктор. Я позволил эмоциям взять над собой верх. Я не подумал о том, что ваше общение с Адейро — это политика, что у вас есть целый клан, о котором надо заботиться, и интересы которого надо непрерывно отстаивать. При том, что вы всегда были добры ко мне, когда приезжали к нам в гости. И я не забыл, — Сареф снова поднял взгляд на Виктора, — что моя поездка в 11 лет в клан Андерраст состоялась только благодаря вашим связям. Вы сейчас вправе выгнать меня или дать мне в морду. Но мне бы не хотелось, чтобы наше знакомство закончилось тем скандалом на Годасте. Это было бы нечестно по отношению к вам.

Он замолчал. Виктор тоже не спешил ничего говорить, по-прежнему испытующе глядя на Сарефа.

— Не ожидал от тебя такого, Сареф, — наконец, выдохнул Виктор, — впрочем, ты всегда был умным парнем. Хотя и нередко самоуверенным. Но всё же я впечатлён, признаю.

— Уход из клана на многое открыл мне глаза, заставил задуматься и посмотреть на некоторые вещи другим взглядом, — пожал плечами Сареф, — и хотя тогда мне казалось, что это для меня важнее всего на свете… в конечном счёте, и за это пришлось платить. Но я по-прежнему считаю, что это пошло мне на пользу. Раз уж мне хватило смелости прийти и извиниться за свою неправоту.

— Возможно, — кивнул Виктор и впервые за время их разговора улыбнулся, — что ж, наверное, будет несправедливо выгонять тебя на ночь глядя. Но ты же понимаешь, что нам ещё есть, о чём поговорить?

— Конечно, — кивнул Сареф.

— И мне бы очень хотелось, чтобы ты услышал историю и с моей стороны, — добавил Виктор, — здесь, на землях своего клана, я могу быть полностью откровенным. И, поверь, ситуация далеко не так проста, как тебе может показаться. А теперь пошли отдыхать.

С этими словами он встал и, махнув рукой, велел Сарефу следовать за собой. Тот, по-прежнему удерживая на лице маску благожелательности, поднялся и направился за ним. Хотя Хим сейчас прилагал колоссальные усилия, чтобы помочь Сарефу сохранить спокойствие и холодный рассудок. Что ж, первый раунд за ним. Виктор не вышвырнул его из поместья после первой же беседы — и это уже невероятная удача. Это был самый тяжёлый шаг. Дальше главное — не спешить. И тогда он не допустит ни единой ошибки…

Глава 6

По случайному стечению обстоятельств Сарефа поселили в ту же комнату, что и год назад, когда он со своим семейством прибыл на Системные Состязания. Впрочем, вряд ли это было случайным совпадением. Скорее уж Виктор специально выделил ему именно эту комнату, чтобы Сареф преисполнился «приятными» воспоминаниями. Но он этого ожидал и был готов терпеть. Ничего страшного. Чем больше Виктор отведёт душу, вставляя шпильки по мелочам, тем проще будет с ним говорить, когда дело дойдёт до действительно важных вещей.

Хим в его сознании всю ночь бодрствовал, тщательно следя за тем, чтобы не было незваных гостей. Ему было бы намного легче сделать это в физическом воплощении, но Сареф был твёрдо намерен держать результат своих тренировок в клане Зинтерра в тайне. Во-первых, чтобы не выдавать настоящий уровень своей силы и не пугать Уайтхолла раньше времени. Во-вторых, чтобы не подставлять под это дело клан Зинтерра. Если Виктор увидит полноценного боевого хилереми — то не постесняется потом спросить за эту выходку с Адральвеза. Сареф не хотел бы подставлять главу демонов под такой скандал. Поэтому Сареф и сам не вызывал Хима, и со Сварри взял слово, что он будет помалкивать о его хранителе.

Тем не менее, ночь прошла вполне спокойно. Хим уверял Сарефа, что не почувствовал никаких признаков слежки. И с вероятностью в 90% Сареф готов был поверить, что её, действительно, не было. Вряд ли возможностей хранителя поместья в его текущем состоянии хватило бы на то, чтобы присматривать за новым гостем. Ну а после того, как Сареф поднялся, умылся и привёл себя в порядок, он ожидаемо получил приглашение на совместный завтрак.

Насколько Сарефу было известно, совместные завтраки с членами других фамилий клана не были излюбленной практикой Виктора. Вот и сейчас, за столом были только сам Виктор, его супруга Тания, дочь Лесли и Сварри.

— Доброе утро, Сареф, — поприветствовал его Виктор, — благодарю, что поднялся так рано, чтобы разделить с нами завтрак. Я думал, что после долгого пути ты будешь отсыпаться до обеда.

— Благодарю, — кивнул Сареф, занимая приготовленное для него место, — я не так уж сильно устал… хотя, конечно, если бы вы разрешили мне погостить несколько дней — это было бы замечательно.

— Конечно, само собой, — кивнул Уайтхолл, — кстати, а как вы встретились со Сварри? Стражники доложили, что вы пришли вместе.

— А он тоже был в таверне, — пожал плечами Сареф, — наблюдал за ходоками, которые собираются в группы. Он сказал, что тоже уже хочет ходить в походы.

— Очень хочу, — тут же подал голос Сварри, — через 2 года мне исполнится 18, и тогда я пойду в свой самый первый поход. И ты пойдёшь со мной, папочка, пойдёшь же ведь?

— Не заговаривайте мне зубы, — ухмыльнулся Уайтхолл, — Сварри пил что-нибудь, чего ему в его возрасте пить не следует, Сареф?

— Ну, во всяком случае, я этого не заметил, — ответил Сареф. Самое забавное, что не так уж сильно он и соврал: как Сварри непосредственно пьёт, он не видел. Он видел лишь, как мальчишка стучал пустым стаканом по столу. Но мало ли какие у современных подростков нынче развлечения.

— Кстати… а где Лина? — поинтересовался Сареф, — мне казалось, она всё ещё должна быть здесь.

Как Сареф и ожидал, вопрос глыбой льда повис в воздухе, грозя в любую секунду обрушиться скандалом. Лесли и Тания опустили взгляды, а Сварри испуганно посмотрел на Сарефа. Виктор же, казалось, раздумывал, что ответить… но секунду спустя Сареф сам помог ему.

— А… вы, наверное, поняли, что мне будет неприятно с ней встречаться, и потому специально не стали её приглашать, — любезно подсказал он главе клана, — спасибо, Виктор, это было очень любезно с вашей стороны.

— Ну, вообще-то она всегда спит по утрам и просыпается только ближе к обеду, — нашёлся Уайтхолл, — а о том, что ты сказал… я, честно говоря, как-то не подумал. Но если ты хочешь с ней увидеться…

— Нет, — покачал головой Сареф, добавив в свой голос отчётливый холодок недовольства, — я знаю, что она ваша дочь, Виктор, и что вы любите её. И в знак благодарности за доброту, что вы ко мне вчера проявили, я не стану говорить о ней дурно. Но это не отменяет того, что она сделала — и за это глаза бы мои её не видели до самого конца жизни.

— Понимаю, — Виктор снисходительно посмотрел на Сарефа, — что ж, в таком случае, ты её не встретишь. Это я тебе могу пообещать.

— Большое вам спасибо, — кивнул Сареф, — а теперь, наверное, пора уделить внимание искусству ваших поваров. Святая Система, как же я люблю, как на севере жарят грибы…

Он с энтузиазмом накинулся на еду. Виктор несколько секунд с усмешкой на него смотрел, потом тоже занялся своим завтраком. Всё так, как Сареф и рассчитывал. Один раз надавить на острую и скользкую тему — и благополучно позволить ей съехать. Чтобы ещё больше снизить уровень подозрительности Виктора.

Тания и Лесли, поняв, что тема замята, успокоились. Сварри же, убедившись, что отец занят содержимым своей тарелки, посмотрел на Сарефа… и получил от него микроскопический кивок, показывающей, что Сареф отнюдь не забыл, зачем и с какой целью он сюда пришёл…

Сареф прогуливался по хвойному парку поместья Уайтхоллов. Сейчас, перед началом весны, здесь стоял чудесный аромат хвои, который в сочетании с прохладным воздухом давал просто потрясающий эффект. Хотелось дышать полной грудью — так ему нравился этот воздух. При этом на территории клана Зинтерра, как только сейчас отметил Сареф, лесов он вообще не видел. Хотя успел пройти, наверное, половину земель этого клана.

— Вот ты где, Сареф, — раздался позади голос главы Уайтхоллов.

— Да, Виктор, — ответил Сареф, — словами не передать, как мне нравится ваш хвойный парк. Если мне когда-нибудь нужно будет осесть, я, наверное, сделаю это на севере. Такой чудесный воздух.

— Да, это так, — кивнул Виктор. Они находились в углу парка, где как раз стояли скамьи. Две скамьи располагались под прямым углом. На одной из них расположился Сареф, на другую, соответственно, присел Виктор, — очень полезно для здоровья. Казалось бы, дальний север — а никто из членов моей семьи, да что там — люди моего клана, наверное, никогда не болеют ни насморком, ни простудой. Так что одобряю такой выбор.

Он замолчал. Сареф тоже помалкивал. Чутьё подсказывало ему, что сейчас начинает второй раунд их противостояния. И стоило быть крайне внимательным: Виктор вчера не сказал, что он принимает его извинения. Поэтому сейчас стоило молчать, изредка выдавая правду в очень разумных пределах.

— Наверное, будет честно, если сначала ты расскажешь ситуацию со своей стороны, Сареф, — мягко начал Уайтхолл, — судя по тому, как ты среагировал на вопрос о моей бывшей жене на Годасте — она успела тебя изрядно накрутить.

Сареф почувствовал, что испытывает уважение к Уайтхоллу. Ох, не просто, не просто так именно он не только занял кресло главы клана, но и уже двадцать лет успешно за него держится. Виктор явно понимает, что не может быть всё настолько просто. Поэтому нужно очень тщательно следить за тем, что говоришь. Из лжи можно сделать намного больше выводов, чем из правды.

— Я, действительно, встречал её полгода назад, — начал было Сареф, — и разговаривал с ней.

— Где ты с ней виделся? — тут же спросил Виктор.

— На Архипелаге Орочьих островов. В городе Артер, Ханство Морского Ветра. Впрочем, вы знаете, что это ничего не значит. Если она скрывается, то могла за это время десять раз сменить своё убежище, — ответил Сареф, надеясь, что так оно и есть. Виктор явно не верит Сарефу, и потому ему придётся честно раскрыть несколько карт.

— Да, я это понимаю, — подтвердил Виктор, — но всё же хотелось бы знать траекторию. Итак, что она тебе поведала?

— Она была Севрогандской Дьяволицей, как и четыре её напарницы. Они были одной из лучших групп ходоков, которые могли справиться с любым заказом. Постепенно их дело обрело настолько широкий размах, что они стали мешать даже клану Айон. И он придумал, как от них избавиться. Через Чёрного Молоха.

— Ну да, — насмешливо хмыкнул Виктор, — конечно. Мимси же знала, что она много для тебя значит. И она знала, что ты не любишь клан Айон, и потому тебе легко можно скормить любую ложь о драконах.

— То есть, вы хотите сказать, что она меня обманула?

— Ну, — протянул Виктор, — учитывая, что она до предела раздула одну причину, и при этом полностью умолчала о другой — то да, можно сказать, что она тебя обманула.

— Что ж… вы правы в том, что она для меня очень дорогой человек, — нехотя выдавил из себя Сареф, тщательно соизмеряя эмоции так, чтобы его признание звучало несколько неприятно для него самого, но при этом не вымученно и без переигрывания, — так что, наверное, вы правы и в том, что я слишком легко верил всему, что она говорила.

— Это неудивительно, — снисходительно кивнул Виктор, — она, действительно, была для тебя очень дорогим человеком. Именно поэтому я на тебя не сержусь, и именно поэтому и прошу выслушать.

— Так в чём же она меня обманула?

— В плане того, что они — якобы конкуренты исполнителям из клана Айон — это крайне сильное преувеличение. Если бы это, действительно, было так — Айон просто закрыл бы Дьяволицам походы на своих монстров, используя для этого десятки самых разных причин. Но они этого не делали. И Дьяволицы десять лет каждые три месяца ходили на Чёрного Молоха. И никто из клана Айон им и слова не сказал.

— Даже больше, — Виктор, явно польщённый тем, как внимательно его слушает Сареф (что явно очень сильно контрастировало с тем, как у него сейчас трудно идёт общение со Сварри) даже иногда поднимал палец вверх, подчёркивая важность того, что он говорит, — ты уже должен был достаточно долго общаться и с драконами, и с демонами. И ты должен понимать, что они, будучи по природе своей сильнее, чем мы, обычные люди… они очень любят, когда находится кто-то, кто бросает им вызов. Они любят соревноваться, любят конкурировать. Любят побеждать именно тогда, когда есть реальная угроза потерпеть поражение. Если бы Дьяволицы были просто сильными ходоками, в духе драконов скорее было бы собрать против них конкурирующую группу из своего клана, которая не уступала бы им ни в силе, ни в мастерстве. Нет, была другая, куда более важная причина.

— И что же это? — уже с неподдельным интересом спросил Сареф.

— Любая сила неизбежно упирается в потолок, Сареф, — пожал плечами Виктор, — это случилось и с Дьяволицами. Каждая из них поглотила Мутную Звёздную Эссенцию и пробила потолок 20-го уровня, чтобы развиваться дальше. Это не плохо само по себе, в конце концов, они могли себе это позволить. Но потом… Сейчас я буду говорить тебе то, что мне когда-то поведал Ильмаррион. Он сам сказал немного, но и сказанного было более, чем достаточно. Их способности… вернее, некоторые сочетания их способностей стали до такой степени мощными, что начали… разрывать Систему.

— Это… что?.. — опешил Сареф, — это шутка такая?

— Если бы, Сареф, — печально усмехнулся Виктор, — по словам Ильмарриона, поначалу Дьяволицы даже не подозревали об этом эффекте. А когда всё же узнали — продолжили это делать намеренно. В какой-то момент у них почти получилось, по словам Ильмарриона, достичь некоей точки невозврата. Нарушить целостность Системы… это верх глупости и безрассудства. Но Дьяволицы даже после прямой просьбы драконов успокаиваться не собирались. Они провели несколько походов, используя эту разрушительную синергию — и провели их настолько легко, даже по их собственным меркам, что это поражало воображение. А Ильмаррион каким-то ему одному известным образом фиксировал нарушения в целостности Системы. Я не знаю, как, Сареф, не спрашивай, но это был единственный раз, когда видел магистра драконов смертельно напуганным.

— Поэтому, как ты понимаешь, их требовалось срочно устранить, — устало продолжал Виктор, — клан Айон пригласил их в поход на Чёрного Молоха. Вот только, — Виктор, оглядевшись, тихо продолжил, — я сейчас открою тебе большую тайну, Сареф. Василиск Вечности и Чёрный Молох — это не просто монстры. Это монстры, которых можно победить только в том случае, если они сами посчитают тебя достойным победы. В противном случае — сколько бы сил ты не приложил, они всегда дадут тебе такой же отпор. Драконы знали, что Дьяволицы не удержатся от того, чтобы использовать против Чёрного Молоха свои новые силы — и зайти ещё дальше в своих безумных экспериментах. Они знали, что попытка проделать брешь в Системе доведёт его до бешенства, и он уничтожит их. И… так и случилось.

— Как же тогда Мимси удалось выжить? — спросил Сареф таким же тихим взволнованным голосом.

— Я не знаю, — Виктор покачал головой, — признаться, мне и самому это интересно. Может быть, она тебе рассказывала?

— Я спрашивал, но она отказалась говорить, — пожал плечами Сареф. И снова он большей частью говорит правду: Мимси, действительно, не говорила ему об этом. Ну а о том, что она ему об этом подробно написала, собственно, речи и не шло.

— Логично. Но это даже не важно. Важно то, что когда она уходила из клана Айон, то не оценила того, что ей позволили просто уйти. Хотя легко могли бы добить. Напротив, год спустя она показательно плюёт драконам в лицо, отстраивая эту святыню. Ну, она своего добилась. Драконы вспомнили о том, что она осталась жива, что она носит в себе это разрушительное знание, и она совершенно не собирается успокаиваться. Собственной, по этой причине Ильмаррион тогда вызвал меня и выдал чёткое пожелание: сделать так, чтобы она исчезла.

— И вы были готовы её убить? — спросил Сареф.

— Разумеется, мне не хотелось её убивать, — покачал головой Виктор, — Ильмаррион не приказал её именно убить. Он приказал сделать так, чтобы она исчезла. Если бы я мог — я бы просто поселил её здесь, под своим присмотром, чтобы она никогда не покинула моего поместья и не сотворила никакой глупости. Но она не дала мне такой возможности. К сожалению, её отличные способности по уходу от слежки в сочетании с появившейся за эти 20 лет паранойей позволили ей спрятаться так, что все мои усилия по её поиску окончились ровно ничем. Не удивлюсь, если она и спастись от Чёрного Молоха смогла благодаря своим способностям. Но это не оставляет мне выбора. Если Ильмаррион узнает, что она спустя столько лет жива — это будет катастрофа для всех, не только для меня.

— Извините, — Сареф осторожно поднялся на ноги, — мне… мне нужно это обдумать. Я… я пока не готов разговаривать.

— Понимаю, — кивнул Виктор, — когда я услышал эту информацию в первый раз, то был шокирован точно так же. И да, Сареф, — окликнул он его, когда тот уже почти завернул за угол парковой аллеи.

— Да, Виктор? — тот повернулся к нему.

— Твои извинения приняты, — кивнул ему глава Уайтхолл. Сареф несколько секунд помолчал, после чего ответил:

— Спасибо, Виктор. Хочется верить, что я понимаю, как много они вам стоят.

— Это не имеет значения, — махнул рукой Уайтхолл, — намного важнее то, что ты здесь, и что ты готов разговаривать. И именно потому, что я хочу, чтобы ты понимал эту ситуацию правильно, я и не собираюсь на тебя давить. Теперь ступай. Мы ещё поговорим об этом…

Глава Уайтхолл снова махнул рукой, отпуская Сарефа, и тот поспешно удалился. Ему нужно было слишком многое обдумать…

Глава 7

Сареф поспешно вернулся к себе в комнату. Ибо ему, действительно, нужно было слишком многое обдумать. Сказанное Виктором просто не укладывалось в голове.

— Как ты думаешь, Хим? — спросил он своего хилереми, — это правда?

— Признаться честно — не знаю, хозяин, — ответил Хим, — с одной стороны, Виктор определённо преследует свои цели, и он не обязан быть с вами честен. С другой стороны — выдумать всё это на пустом месте он точно не мог. Даже если всё это — одна большая ложь, она тоже должна на чём-то основываться.

— Ну, по поводу Чёрного Молоха и Василиска Вечности он точно придумывает, — начал рассуждать Сареф, сев в кресло напротив окна и созерцая, как ветер колышет верхушки деревьев, — расчёт был на то, что я сам с этими монстрами не знаком. Но мы дрались с Василиском, и мы победили его. Хотя если бы слова Виктора были правдой, то этот монстр, накрученный ложью Мёртвого Короля воров, просто не позволил бы нам выиграть.

— Ну, справедливости ради — и никакие запретные способности, которые вызывали бы нарушения в Системе, вы при нём тоже не использовали, — возразил Хим.

— Ну так у нас их и нет, — ответил Сареф, — хотя… воскрешающий эффект Власти Жизни. По идее, это нарушение правил Системы.

— Это созидательный эффект. Не думаю, что он разозлил бы Василиска, — покачал головой Хим.

— Тогда что разозлило бы?

— Ну, если вы помните — Мёртвый Король воров довольно остро среагировал на то, что Бэйзин пожирает камни душ.

Сареф задумался. Действительно, этот момент он упустил из памяти. Но, поскольку больше на этот счёт никакой информации не было, он решил переключиться на другую тему.

— Что за потолок силы имел в виду Виктор? — поинтересовался он.

— Трудно сказать, — пожал плечами в его подсознании Хим, — тут такое дело… с каждым новым уровнем среднего Жителя Системы всё меньше мотивации расти дальше. Подавляющее большинство доходит до 9-го уровня и на этом останавливается. Победители Системных Состязаний за счёт Чистых Радужных Эссенций, а так же некоторые специалисты за счёт Мутных Радужных Эссенций проходят этот порог и развиваются дальше. Но даже они к Всесистемным Состязаниям не обязательно достигают девятнадцатого уровня. И вот один Житель Системы среди всех рас раз в четыре года получает Чистую Звёздную Эссенцию. Подозреваю, что примерно столько же времени делается Мутная Радужная Эссенция для какого-нибудь особо богатого и особо помешанного на этом специалиста. А дальше — всё. Это венец карьеры. После этого нет никакой мотивации развиваться дальше. Ну, даже если ты фанат своего дела — то хорошо, ещё лет десять ты можешь ходить в походы. Вырасти до 22, может, 25-го уровня. И даже если не утихнет энтузиазм — возьмёт своё возраст. Захочется больше покоя, больше стабильности, больше времени проводить с семьёй, если она есть.

— Я всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь, Хим, — сказал ему Сареф.

— Я сам до конца не уверен… это всего лишь теория. Но мне кажется, что все эти профессионалы, которые достигали таких высоких уровней… они все были одиночками. Их огромная сила всегда была сама по себе… и, честно говоря, она быстро сходила на нет, потому что в ней просто не было нужды.

— Я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь, — медленно сказал Сареф, — все эти сильные Чемпионы… они всегда были сами по себе, держались друг от друга подальше. А Севрогандские Дьяволицы совершенно не собирались уходить на покой. Даже больше: вероятно, они начали собирать радужные эманации на Мутные Звёздные Эссенции. Возможно, сумели собрать их, как минимум, для двоих Дьяволиц. И в ходе своих экспериментов обнаружили, что синергия двух Звёздных способностей обладает настолько огромной силой… что даже начинает влиять на целостность Системы.

— Да, хозяин, — кивнул в его подсознании Хим, — и, давайте будем справедливыми: ваша нянюшка Мимси до сих пор к вам добра, но и она могла не сказать вам всей правды. Вполне возможно, что и из желания защитить вас. Если уж драконы, действительно, готовы убивать за это знание.

— А что по поводу его позиции насчёт Мимси? Думаешь, он действительно не хочет её убивать?

— Хозяин, я думаю, вы и сами знаете ответ на этот вопрос. Он третью неделю пытает Лину, чтобы выведать, где она находится. Несмотря на то, что она — его родная дочь. Он двадцать лет жил с ощущением, что к нему в любой момент могут прийти драконы и, уличив его в невыполнении приказа, схватить его за задницу. Вы, действительно, верите в то, что он хочет найти её для того, чтобы обеспечить ей безбедную и спокойную старость?

— Да нет, я всё это прекрасно понимаю. Просто иногда хочется услышать подтверждение своих слов со стороны. Всё-таки приятно иметь в своей голове легальный второй голос, с которым можно поговорить.

— Всегда к вашим услугам, хозяин, — с усмешкой ответил Хим.

Прошло два дня. Сареф отдохнул и набрался сил. Всё это время он просто гулял по поместью, общался с Лесли, Танией, если выдавалась такая возможность. И та, и другая, больше не слыша от него неудобных вопросов, держали себя в руках и во время бесед были вполне милы и доброжелательны. Так же он встречался и со Сварри, но и с ним Сареф был предельно осторожен. За эти два дня он рискнул передать ему только одну записку в парке, где приказал ему не поднимать темы и не делать никаких резких движений.

Крайне важно было дождаться ещё одного хода Виктора — а Сареф понимал, что он обязательно будет. Кроме того, именно после этого хода Виктор, хотя и сохранявший самообладание, попросит Сарефа уйти. В конце концов, он глава клана, у него было много и других текущих дел, которые требовали постоянного внимания. Например, кандидат в Системые Состязания. С удивлением Сареф услышал от Лесли, что, несмотря на то, что до них оставалось чуть меньше двух месяцев, Виктор до сих пор не определился с кандидатом. Сареф после этого разговора поставил в уме галочку: обсудить этот вопрос с Виктором и выразить ему своё сочувствие. Это наверняка позволит выиграть лишние пару баллов симпатии с его стороны. Ну а в тот момент, когда Виктор скажет Сарефу, что пора бы и честь знать, и он будет уверен, что после этого Сареф на следующее утро покинет поместье… вот тогда и настанет время действовать.

И разговор не замедлил состояться. Вечером после ужина Сареф, едва поднявшись к себе в комнату, получил приглашение от Виктора прийти к нему в кабинет. К слову сказать, он, действительно, ни разу за всё это время не видел Лину. Нет, он-то на самом деле знал, где она и что с ней, но как Виктор должен был объяснять себе, что Сареф думает по поводу того, где она. Или раз он сказал, что не желает её видеть — то и вопрос, по его мнению, можно считать закрытым? Нет, всё-таки в каких-то моментах Виктор всегда будет оставаться слишком легкомысленным для главы клана. Ну и это в очередной раз подтверждало, что с Адейро он общался в том числе и потому, что ему, такому сильному и могущественному, нравилось покровительствовать явно куда более слабому и менее смелому Адейро.

За всеми этими мыслями Сареф не заметил, как дошёл до кабинета Виктора. И это при том, что он так-то не знал, куда надо идти. Его рабочий кабинет находился на последнем этаже поместья, но Сареф каким-то образом догадался, где находится нужная дверь. Постучавшись, он получил разрешение войти.

Кабинет Виктора мало чем отличался от прошлых кабинетов глав кланов, в которых ему приходилось побывать. Хотя, стоило признать, здесь жизни было чуточку побольше. Не так, как у Адральвеза, у которого половину правой стены занимал портрет его супруги в натуральную величину… Но, вот, на стене в красивой деревянной рамке небольшая картина, которая изображала самого Виктора и Танию в день их свадьбы. А на дверцах шкафа, в котором лежали документы, на листках бумаги висело два рисунка. Рисунки хоть и были простыми, но в них явно было вложено много стараний. Поэтому в одном Сареф без труда узнал, опять же, Виктора и Танию, которые стояли на солнечной поляне в окружении цветов. А на второй… Сареф сначала не поверил своим глазам, но нет… на втором рисунке был Ледяной Бивень, легендарный монстр пятого уровня этого клана.

— Первые рисунки Лесли и Сварри, — снисходительно пояснил Виктор, проследив направление взглядов.

— Кажется, Сварри не преувеличивал, когда говорил, что уже хочет ходить на монстров, — заметил Сареф, разглядывая рисунок Бивня, — и ведь как похоже.

— А мы с Танией, значит, не похожи? — притворно возмутился Виктор.

— Ну, вы такое говорите, Виктор, — Сареф постарался выразить во взгляде максимальное одобрение, — вы неплохо поддерживаете форму для человека, которому 50 лет. Но вы с вашей женой были перед глазами Лесли каждый день, поэтому вас было не так уж трудно нарисовать. А Сварри нарисовал Ледяного Бивня только по одному описанию, которое ему рассказывали старшие. И вот это уже впечатляет.

— Конечно, Сварри мечтает ходить в походы, вот только это не даёт ему повода бродить по тавернам и пить там алкоголь, прикрываясь моим именем, — вздохнув, ответил Уайтхолл, — никогда бы не подумал, что до этого дойдёт. Я всегда давал своему сыну всё, я так хотел, чтобы ему не пришлось пережить то, что пришлось пережить мне в этом возрасте… Но, видно, чего-то я всё-таки не понимаю.

Сареф пожал плечами. Такие темы по-прежнему жутко его раздражали, с учётом того, как его воспитывали в этом возрасте, и если он сейчас раскроет рот, то обязательно скажет что-то злое и оскорбительное. А это неприемлемо, учитывая, что всё это время он усыплял бдительность Уайтхолла.

— Мне здесь нечего сказать, — он равнодушно пожал плечами, — просто оставайтесь собой. Просто каждый раз давайте понять своему сыну, что вы любите его, поддерживаете и всегда будете на его стороне. Во всяком случае, это то, чего мне не хватало в этом возрасте от моих родителей, — не удержавшись, с иронией добавил он. Оттенок недовольства в голосе Сарефа мгновенно привёл Виктора в чувство. Он сложил все документы в папку и позволил ей улететь в шкаф, после чего, сцепив руки, посмотрел на Сарефа.

— Ты обдумал то, о чём мы с тобой говорили, Сареф?

— Да, сэр, — кивнул тот.

— И к какому же выводу ты пришёл?

— К тому, что ты весьма посредственный лжец, Уайтхолл, — захихикал Хим в голове Сарефа, который сильно скучал без возможности размяться.

— То, что вы сказали, звучит ужасно, — осторожно ответил Сареф, попросив Хима заглохнуть, — но если дядя Адейро меня чему-то и научил — так это тому, что бесполезно прятаться от проблем, засовывая голову в песок. Я благодарен за то, что вы рассказали мне о таких важных и серьёзных вещах. Я, конечно же, обязуюсь о них помалкивать, чтобы не вызывать панику.

— Это всё, конечно, очень хорошо, Сареф, — мягко сказал Уайтхолл, и в этой мягкости Сареф чётко уловил опасный отзвук недовольства, — но ты же понимаешь, что я имею в виду, в первую очередь, Мимси?

— Конечно, — кивнул Сареф, — если я её ещё раз встречу — то передам ей ваши слова и вашу позицию. Я скажу ей, что вы не желаете ей смерти, а лишь желаете защитить её.

— Сареф, этого недостаточно, — Виктор ударил кулаком по столу, — время уговоров давно прошло! У неё за 20 лет развилась такая паранойя, что никакие слова её не убедят. Мне нужно, чтобы ты взял этот артефакт, — перед Сарефом появилась небольшая стеклянная статуэтка женщины, в которой без труда угадывалась его нянюшка, — и когда ты найдёшь Мимси, то используешь на неё этот артефакт и доставишь сюда! Сареф, поклянись Системой, что ты так сделаешь!

Попытка Убеждения… Провал!

— Да он охреневшая тварь! — выдохнул Хим, — хозяин, умоляю вас, дайте мне разбить этому ублюдку лицо!

— Спокойно, Хим, — мысленно процедил Сареф, — если всё пойдёт так, как надо — у тебя будет такая возможность.

— Сэр, — Сареф, поднявшись на ноги, не скрывал того, что это его очень разозлило, — я понимаю, что виноват перед вами. Но это не даёт вам права давать мне ТАКИЕ приказы! Уж, как минимум, вы должны помнить, что я крайне негативно отношусь к тому, что кто-то кого-то удерживает силой.

Сареф не знал, что Виктор увидел в его глазах — но он как-то сразу потерял всякое желание командовать

— Да… да, Сареф, извини меня, — пробормотал он, — конечно, я не подумал о том, как тебе это может быть неприятно… Прости, Сареф, просто эта проблема гложет меня уже почти 20 лет. Я… я забылся…

Сареф отвёл взгляд, сев обратно. Надо было взять себя в руки. Он бы сейчас отдал всё, чтобы врезать Виктору по морде… но нельзя. Пока нельзя. Он ещё не сделал всего, что хотел.

— Прости, Сареф… Но, ты, наверное, до конца не понимаешь ситуации, — уже куда более деликатно продолжал Виктор, — речь не только обо мне. Речь о том, что знания, которыми обладает Мимси, опасны. Неразумно позволять ей гулять по Системе, ведь кто угодно может выследить её, напасть и выбить эту информацию. Поэтому я прошу тебя, Сареф… прошу тебя взять этот артефакт. И да, конечно… я тебя щедро награжу. Вот, — он потянулся в свой стол, и две секунды спустя Сареф с огромным удивлением увидел перед собой… Кольцо Силы.

— И это только аванс, — ещё более деликатно заговорил Виктор, от которого не укрылось, как артефакт заинтересовал Сарефа, — я же ведь не сильно ошибусь, что у тебя… по-прежнему проблемы с одним из атрибутов? Раз ты носишь это кольцо, — он указал на второй кольцо на левой руке Сарефа, — вот, поскольку Система дозволяет носить два кольца, ты можешь использовать оба. И да… я просил от тебя слишком многого, признаю. Можешь не клясться Системой. Ты парень честный и справедливый, так что мне хватит и твоего слова…

Глава 8

Сареф готов был признать, что раньше бы с ним такое сработало. Но теперь он научился видеть чуть глубже. И он прекрасно видел ситуацию целиком: сначала Виктор попытался надавить, и только потом, когда у него не получилось, стал предлагать награду. При этом он прекрасно знал, что предлагать. Что в очередной раз доказывало: Виктор отлично понимает, что и с какой целью делает. А это значит, что не зря всё это время Лина отказывалась выдавать ему свою мать. Потому что в тот момент, когда она окажется у него в руках… нет, пожалуй, что смерть будет самым лёгким решением.

При этом Сареф чётко понимал, что это — его последний шанс получить Кольцо Силы. Потому что то, что он собирался сделать сегодня ночью, закроет ему ход на территорию клана Уайтхолл на годы, если не на десятилетия вперёд. Но ценой его согласия была Мимси. Человек, который, несмотря на всё, что случилось после, оставался для Сарефа одним из самых родных и дорогих в Системе. И согласиться на эту сделку означало бы чёткое и неприкрытое предательство по отношению к самому себе. И не имеет никакого значения, что окажется на другой чаше весов.

— Простите, Виктор, но я не могу на это согласиться, — покачал головой Сареф, — я уже объяснил, почему. Всё, что я могу сделать — это найти Мимси и передать ей ваши слова. Если хотите, можете записать это сообщение своим голосом. И если вы, действительно, верите в то, что так будет лучше для всех — поверит и она.

— И за это ты хочешь Кольцо? — скептически хмыкнул Виктор, — нет, Сареф, так не пойдёт. Мне нужен стопроцентный результат.

— Вы, кажется, говорили, что за полный объём работ готовы предложить куда большую плату, в которой Кольцо было всего лишь авансом. Ну, так я предлагаю вам за меньший объём работ ограничиться этим Кольцом. В обмен на него я дам обещание, что найду Мимси и передам ей ваши слова. Если же нет — то специально её я искать не стану. Но если всё же встречу — то передам ей ваши слова. Просто так, в знак моего к вам уважения.

— Нет, Сареф, — Виктор покачал головой, убирая Кольцо Силы обратно в стол, — для такой простой работы, как просто передать послание, я мог бы нанять кого угодно. Нет, мне нужен был именно ты, как тот, кто мог бы приблизиться к ней достаточно близко для использования этого артефакта.

— Виктор, неужели вы, действительно, не понимаете? — Сареф уже второй раз за вечер не мог сдержаться, — а теперь представьте, что Лесли или Сварри предложили продать вас за подобную игрушку — и они согласились бы. Как бы вы себя после этого чувствовали⁈

Виктор не ответил на этот вопрос, зато с осуждением и подозрительностью посмотрел на него. Сареф, чертыхнувшись про себя, снова пожалел, что не прикусил язык. Не стоит, не стоит раньше времени смущать главу Уайтхолл размером своего думающего органа. Однако в этот момент Виктор тяжело вздохнул и сказал:

— Что ж… наверное, твои упрёки справедливы. Да и потом, история твоего взросления печальна, Сареф, но и мне следовало бы извлечь из неё уроки. Адейро, воспитывая тебя именно так, тоже верил, что делает меньшее зло во имя большего блага. К чему это привело — мы все прекрасно видим. Так что… буду верить, что однажды Мимси мне всё же даст шанс объясниться. Впрочем, эту статуэтку ты с собой всё же возьми, — он подтолкнул артефакт в сторону Сарефа, — вдруг пригодится.

— Сильно сомневаюсь, — хмыкнул Сареф.

— Даю тебе слово, что отдаю эту вещь просто так, без обязательств, — улыбнулся Виктор, — ты можешь делать с ней всё, что захочешь. И всё же может наступить момент, когда даже её навыков прятаться станет недостаточно. И именно в этом артефакте ты можешь спрятать её так, что никакие ищейки до неё не дотянутся. Ты даже после этого можешь не приносить её сюда. Спрячешь её сам, так, как посчитаешь нужным. Меня устроит и такой вариант.

Подумав, Сареф всё-таки взял артефакт. Ведь, как знать, может, действительно пригодится.

— Ну, а теперь, — продолжил Виктор, дождавшись, пока статуэтка испарится в Системном Инвентаре Сарефа, — я так понимаю, ты скоро уходишь?

— Да, — Сареф понял, что Виктор таким образом деликатно его выпроваживает, — спасибо, что дали мне несколько дней отдохнуть здесь. Да и у вас, наверное, полно дел. Новые Состязания на носу, ваш Чемпион, должно быть, вовсю готовится к ним.

— Если бы, — махнул рукой Виктор, — до сих пор не определились с Чемпионом в этом году. Все три претендента — какие-то недоделанные задохлики. Хорошо, если в отборочном не вылетят. Прямо не заканчивается моя полоса несчастий…

— Ну, так, выставьте снова Лину, — пожал плечами Сареф, — она довольно сильный боец.

— Так-то оно так, но у Лины завтра день рождения, и ей исполняется 30 лет, — ответил Виктор, — так что в силу возрастного порога на Состязания она больше не попадает. Ну и, собственно, по этой причине я и прошу тебя уйти завтра рано утром. Тебе вряд ли захочется её поздравлять.

— Это уж точно, — хмыкнул Сареф, поднимаясь, — что ж, спасибо, Виктор. Я рад, что мы поговорили и пришли к взаимопониманию. Ну и, разумеется, вы в курсе, как я не люблю клан Айон, так что вы можете рассчитывать, что я не стану выдавать им ни вас, ни Мимси.

— Спасибо, Сареф, — так же кивнул ему Виктор, — искренне желаю тебе удачи в твоих начинаниях…

Десять минут спустя Сареф вернулся в свою комнату. На случай, если Виктор наблюдает за ним через своего хранителя, он разделся и забрался в постель, всем свои видом показывая, что всё идёт, как обычно, и нет никакой нужды беспокоиться.

— Признаться, я удивлён, что Виктор так быстро от меня отстал, — мысленно сказал он Химу, — он даже не заставил меня клясться Системой, что я ничего не расскажу драконам. Просто удовлетворился моим словом.

— Ну, Виктор уже попытался один раз надавить на вас, хозяин, — ответил ему хилереми, — и у него ничего не получилось. Учитывая, в каком плачевном состоянии сейчас репутация клана Уайтхолл, вряд ли он мог позволить себе давить слишком сильно. Да и потом, если вы выдадите эту тайну драконам, то подставите этим не только Виктора, но и саму Мимси. С учётом этих факторов Виктор может позволить себе оставить ситуацию в таком состоянии. Уж на это ему должно было хватить мозгов.

— Ну, что ж, значит, с этим вопросом мы разобрались. В таком случае — надо отдыхать. Чувствую, ночь нам предстоит сложная. Разбуди меня ровно в 3 часа ночи, Хим. Хорошо?

— Как прикажете, хозяин, — ответил хилереми, после чего встревоженно добавил, — всё-таки плохо, что мы даже на разведку не сходили. Мы ведь даже не знаем, что нас там ждёт.

— Я не думаю, что нас там ждёт что-то страшное, — покачал головой Сареф, — Виктор должен был оставить дорогу туда чистой, чтобы или он сам, или кто-то из его доверенных слуг постоянно ходил туда и кормил Лину. А вот если бы мы хоть на секунду рыпнулись в сторону подвалов — там бы моментально появилось огромное количество защит, которые мы бы точно не прошли. Так что нет, Хим. Я знаю, что мы идём наугад и очень сильно рискуем, но это единственный шанс добраться до Лины, не привлекая к себе никакого внимания.

— Мне всё равно не нравится эта затея, хозяин, — сказал Хим, — это слишком рискованный план, можно ведь сделать всё намного тише и аккуратнее…

— Можно. Но Виктор должен знать, что его семья здесь совершенно точно ни при чём. Если Лину от него можно спасти, то вот его жена и дети зависимы от него до конца жизни. Так что придётся так. В конце концов, зря нас демоны тренировали столько времени, что ли?

— Не зря, хозяин, — усмехнулся в его подсознании Хим, — насчёт этого не может быть даже капли сомнений…

Ровно в три часа ночи Хим разбудил Сарефа. Тот проснулся и, быстро одевшись, подошёл к двери. Он двигался медленно и осторожно, задействуя таким образом своё Уклонение Разбойника. Осторожно открыл дверь. Вышел. Закрыл дверь за собой. Нет, ничего. Либо хранитель его не видел, либо не считал нужным реагировать. В конце концов, вдруг он, Сареф, просто встал, чтобы посетить туалетную комнату? Не дёргать же по каждой такой мелочи главу клана?

Проходя мимо комнаты Сварри, Сареф остановился на десять секунд. После чего так же тихо пошёл дальше. Мальчишке невероятно повезёт, если после всей этой истории он выйдет сухим из воды. Всё-таки Виктор не совсем дурак, с него станется связать приход сюда Сарефа в компании Сварри с тем, что он сейчас собирался устроить. Хотелось бы осознавать, что Сварри и сам понимает этот риск, и потому сделает всё правильно. Хотя после такого, Сареф не сомневался, он драпанёт из клана, едва ему исполнится 20.

Сареф медленно спускался, этаж за этажом. Ничего. Слуги, закончив все ночные работы, ушли спать. Те, у кого была утренняя смена, обычно спали до 4 часов утра, Сареф знал это по своему клану. Ну а здесь, на севере, где солнце вставало ещё позже, наверное и вовсе спали до 5 утра. В любом случае, время Сареф выбрал идеальное. И вот, наконец, двери в подвал. Ему стоило огромной выдержки, чтобы в течение трёх дней ни разу на неё не посмотреть. Подойдя, он осторожно её приоткрыл. Вроде бы ничего. Но едва он сделал несколько шагов вниз, как перед ним появилась едва заметная черта.

— Охранное умение, — заметил Хим, — да какое высокоуровневое. Наверное, будь у вас Интеллект ниже, вы бы и вовсе его не увидели. И что будете делать, хозяин? Используете Тёмную Фазу?

— Вряд ли в этом есть смысл, — пожал плечами Сареф, — неважно, живое тело или сгусток энергии — охранное умение всё равно его засечёт. Особенно если оно, как ты заметил, высокоуровневое.

— И что нам тогда делать?

— Я не думаю, что здесь не справится старое доброе Уклонение Разбойника, — пожал плечами Сареф, — вряд ли Виктор, когда ставил эти охранки, серьёзно полагал, что туда кто-то посмеет сунуться без разрешения. Так что даже если оно и сильное, принцип работы у него, скорее всего, всё равно стандартный.

С этими словами он снова чуть пригнулся, изображая, словно он крадётся, и ступил на красную черту.

Уклонение разбойника! — возвестило Системное окно. Сареф, используя свои 5 секунд невидимости, спешно пересёк черту и отошёл подальше.

— Вроде бы… сработало, — заметил Хим.

— Да, — кивнул Сареф, — вот только нам пока придётся остановиться.

— Почему? — всполошился хилереми.

— Если мы эту охранку едва увидели, то следующие не факт, что и вовсе сумеем заметить. Так что двигаться дальше будем только по перезарядке Уклонения Разбойника.

Честно выждав 210 секунд перезарядки умения, Сареф двинулся дальше. И интуиция его не подвела, при спуске ещё на 1 этаж снова сработало Уклонение Разбойника. Отойдя от того места, где оно сработало, Сареф, наверное, целую минуту вглядывался туда, и еле-еле заметил едва видимое алое мерцание. В этот момент очень некстати пришла в голову мысль, что глава клана на территории своего поместья получает Удвоение Параметров, что лишний раз подчёркивало, как сильно он рискует.

Последний раз Уклонение Разбойника сработало за 5 метров до очередной двери. И хотя она ничем не отличалась от прочих, Сареф почему-то почувствовал, что это та самая дверь. Тем не менее, он честно выждал 210 секунд. Но едва Уклонение Разбойника снова сбросило перезарядку, как Хим внезапно всполошился.

— Слушайте, хозяин… может, лучше не надо? Давайте лучше просто слиняем, пока не поздно.

— Что случилось? — спокойно спросил Сареф, хотя у него самого сердце было не на месте.

— А что, если это ловушка? — выпалил Хим, — ну, посудите сами! Сварри утверждает, что он спускался сюда! Значит, он тоже пересекал эти охранные полосы! И вы хотите сказать, что Виктор не был об этом в курсе? Что если они в сговоре, Сареф? Что, если всё это специально было затеяно для того, чтобы заманить тебя в ловушку?

— Глупости, — ответил Сареф, — ты же понимаешь, Хим, что это невозможно. Откуда бы Виктор узнал, что я направляюсь в его клан? Никто из клана Зинтерра не стал бы сливать ему информацию, Хим, они его терпеть не могут.

— Но всё равно, что если…

— Ты знаешь, что стоит на кону, Хим, — решительно пресёк все споры Сареф, — поэтому, даже если это и ловушка — нам придётся в неё шагнуть.

С этими словами он глубоко вдохнул и открыл последнюю дверь…

Сварри, действительно, не преувеличивал. Лина находилась в центре комнаты, обнажённая, подвешенная за цепи так, чтобы она ни повиснуть на цепях, упираясь ногами, ни встать на колени. Выглядела она ужасно: бледная, худая, густые рыжие волосы были грязны, спутаны и жалкой мочалкой болтались позади. Окружала Лину странная зелёная сфера, которую питали идущие откуда-то из стен три таких же зелёных потока. Мельком Сареф подумал, что именно благодаря этим потокам энергии Лина и не может умереть. Хотя даже у него, на своей шкуре испытавшего её предательство и все последствия от него, при взгляде на девушку в сердце шевельнулась жалость. Нехотя Сареф сделал к ней несколько шагов. Сейчас предстояло самое тяжелое и неприятное…

И в этот момент дверь, которую он аккуратно за собой прикрыл, распахнулась… и в неё влетели Виктор и Сварри.

— Вот, папочка, вот, я же говорил! — быстро затараторил Сварри, — я проснулся, чтобы сходить в туалет, и увидел, как он куда-то крадётся! Я проследил за ним и увидел, что он пробрался в подвалы! И я сразу побежал к тебе, папочка…

— Молодец, сынок, — Виктор скупо похлопал Сварри по плечу, не сводя с Сарефа настороженного взгляда, — а теперь, пожалуйста, иди к себе в комнату.

— Папа, а что случилось с сестричкой…

— Я сказал — иди к себе в комнату! — строго повторил Виктор, — пожалуйста, сынок, не спорь со мной сейчас, иначе я очень сильно рассержусь!

— Ла… ладно, папочка, — пробормотал Сварри, выходя из комнаты и убегая наверх. Виктор же не сводил с Сарефа внимательного взгляда.

— Я понятия не имею, что ты здесь забыл, Сареф, — угрожающе прошипел Виктор, — но я даю тебе единственный шанс решить этот вопрос мирно. Так и быть, можешь сказать ей сейчас всё, что ты о ней думаешь. После чего ты НЕМЕДЛЕННО покинешь моё поместье, и в течение трёх дней — земли моего клана!

— Боюсь, я не могу так просто уйти, Виктор, — насмешливо хмыкнул Сареф, намеренно доводя его до белого каления, — уж очень мне интересно, что здесь происходит. Или вы уже начали праздновать день рождения и дарить подарки? Знаете, Виктор, а ведь в детстве я думал, что хуже Адейро никого быть не может, и мечтал, чтобы вы были моим отцом. Теперь же я вижу, что мечтать о таком было несколько… опрометчиво.

— Заткнись! — проревел Виктор, — довольно! Я не собираюсь отчитываться перед тобой и выслушивать оскорбления в своём собственном доме! Уэмор! — приказал он, взмахнув рукой. Перед ним тут же появился клановый хранитель.

— Взять его! — велел он медведю. Тот повернулся было в сторону Сарефа и висевшей рядом Лины… И в этот момент… случилось странное. Вместо того, чтобы выполнить приказ, медведь лёг на брюхо и прикрыл голову лапами…

— Нет… Уэмор не может… Уэмор не должен… Уэмор не может… Уэмор не должен…

— Да как ты смеешь! — Виктор уже почти не контролировал себя от ярости, — вставай! Вставай и исполняй приказ, ленивая жирная туша!

Он подскочил и принялся пинать медведя по бокам. Тот жалобно скулил от боли, но всё так же отказывался вставать и при этом продолжал прикрывать голову лапами, словно ему было невыносимо смотреть на… Сарефа? Или на Лину?

— Может, хватит? — с иронией спросил Сареф, — вы выглядите просто смешно.

Виктор в ярости оглянулся. После чего, пнув напоследок медведя по носу, отчего тот заскулил особенно жалобно, повернулся к Сарефу.

— Хорошо же… хорошо… раз ты не понимаешь, придётся преподать тебе урок, — прошипел он, — и если ты думаешь, что Адральвез, которому ты полгода лизал пятки, тебя спасёт, то сильно ошибаешься…

С этими словами Виктор тряхнул руками — и мгновение спустя на них появились тяжёлые кастеты. После чего он ударил кулаками так, чтобы кастеты соприкоснулись… и, едва те вспыхнули синим холодным пламенем, как он бросился на Сарефа…

Глава 9

Сареф ответил на это моментальным использованием Одержимости. В таком варианте использовать Хима было безопасно. У Виктора нет никаких доказательств, что эта Одержимость именно от хилереми.

Впрочем, судя по текущему состоянию Виктора, меньше всего его сейчас волновали какие-то там доказательства. За несколько метров он и вовсе прыгнул, вероятно, желая наброситься на Сарефа сверху и пригвоздить к земле, чтобы получить возможность безнаказанно его избивать. И, судя по тому, как далеко Виктор летел, вполне вероятно, что это одно из его умений, так что Сареф благоразумно использовал один заряд Тёмной Фазы, чтобы сместиться в безопасное место.

И этот поединок снова вызвал всплеск адреналина. Его состояние сейчас было просто невероятным: было такое чувство, что все свои тренировки, все свои старания, весь свой опыт Хим превратил в поток энергии, которым теперь одарял своего хозяина. Эта эйфория завораживала и опьяняла, даруя то самое чувство, которого Сарефу не хватало всю его жизнь: чувство, будто ему всё по плечу. И всё же… эту эйфорию стоило контролировать. Против него сейчас был Виктор Уайтхолл, глава клана на территории своего поместья. Да, силой хранителя он пользоваться не мог, но от этого он не переставал быть опасным и сильным врагом сам по себе.

Полностью подтверждая это опасение, Виктор развернулся и снова с силой ударил кулаками так, чтобы кастеты столкнулись. И… этот приём породил странный импульс, который молниеносно прошёл через всю комнату и врезался точно в Сарефа.

Внимание! Получен урон 61! Зеркало боли — отражено урона 16.

Несмотря на то, что урон был не таким уж большим, у Сарефа от него перехватило дыхание. Было такое ощущение, что его сейчас в грудь лягнула лошадь. И Виктор, явно зная, какой будет эффект от этого умения, снова стремился сблизиться с Сарефом, чтобы не позволить ему прийти в себя.

Тот же, указав на Виктора, вызвал Системное окно и выбрал седьмую способность:

Дробящая Темница!

Как Сареф и ожидал, остановить Виктора на месте это умение не смогло. Впрочем, он на это сильно и не рассчитывал: на территории своего поместья Уайтхолл имел Удвоение Параметров, и, очевидно, даже 50 Силы Воли не хватит, чтобы удержать такого могучего врага. С другой стороны, урон по Виктору сейчас тоже не уменьшался, чем Сареф и пользовался, обстреливая Уайтхолла из Каезина. Теперь уже сам Виктор, получая урон сразу из двух источников, растерялся, что позволило Сарефу зарядить выстрел в течение двух секунд и метко выдать его по Уайтхоллу. Тот, явно пытаясь провернуть какое-то умение, не сумел его отразить, и главу Уайтхолл отбросило и со страшным треском впечатало в стену.

Сареф же, пользуясь этим, подошёл к сфере и спешно принялся её изучать. Он понятия не имел, как извлечь оттуда Лину. Судя по всему, она поддерживала в ней жизнь. Конечно, легче всего было бы просто вытащить её из цепей при помощи Тёмной Фазы, но Сареф не знал, насколько это будет безопасно. Причём не только для Лины, но и для него. Если здоровье Лины балансировало на грани отрицательных отметок, то выравнивание здоровья могло их обоих оставить в состоянии При Смерти. Делать Уайтхоллу такой подарок явно было бы слишком жирно.

Пока Сареф раздумывал над тем, что можно было сделать со сферой, позади него раздался странный хруст. Обернувшись, Сареф увидел, что Виктор прекрасно отлепился от стены и теперь сближается с ним. Сареф приготовился было блокировать его атаку, но Виктор снова ударил кастетами друг о друга, и кинетический импульс ударил его в левое бедро, снова отозвавшись незначительным уроном, но крайне дезориентирующей болью.

Виктор же, пользуясь состоянием Сарефа, вскинул руки вверх — и в тот же момент из-под пола в Сарефа ударил ледяной поток. Вот только здесь Виктора поджидал крайне неприятный сюрприз.

Любимец Севера. Заблокировано урона 154. Восстановлено здоровья 77.

— Чт… что? — непонимающе пробормотал Уайтхолл, увидев, что его поток холода вместо того, чтобы превратить Сарефа в глыбу льда, исцелил ему тот незначительный урон, что Виктору удалось нанести.

— Спасибо, — с насмешкой поблагодарил его Сареф, — не придётся тратить свои лечащие умения.

С этими словами он использовал на Виктора Силовое Поле, заставляя того замереть на месте. Уайтхолл взревел, пытаясь вырваться из ловушки, но даже с Удвоенными Параметрами сделать это было крайне тяжело. Дождавшись нужного момента, Сареф вскинул Каезин и принялся заряжать арбалет для своей коронной атаки:

Заряженный выстрел! 4… 3… 2… 1…

Критический урон 885!

Сила выстрела снова отбросила Виктора и с такой силой ударила его об одну из колонн, что тот упал и больше не шевелился. Сареф же снова повернулся в сторону зелёной сферы… и с удивлением увидел, что Лине хватило сил прийти в себя.

— Нет… Сареф… — задыхаясь, прокричала она, — ты… ты его не убьёшь здесь… ты не сможешь его убить…

— Как тебе помочь⁈ — прорычал Сареф.

— Никак! — всхлипнула Лина, — Сареф… я уже мертва… просто помоги мне умереть… разруби… разруби каналы, что питают сферу… просто помогли мне умереть…

Времени спорить не было. Сареф прицелился было в один из зелёных каналов энергии…как вдруг в следующий момент он почувствовал страшную, тупую оглушительную боль в области своего подбородка.

Внимание! Получен критический урон 152! Зеркало боли — отражено урона 41!

Отлетая, Сареф с удивлением понял, что Виктор Уайтхолл не только успел прийти в себя, но и каким-то образом сместился через всю комнату и оказался перед Сарефом, чтобы влепить ему оглушительный апперкот. Понимая, что Сареф деозриентирован, Хим взял под контроль его тело и сумел приземлиться так, чтобы его хозяин ничего не отбил и не сломал.

— Не смей, тварь,- прорычал Уайтхолл, — не смей её трогать! Ты не имеешь никакого права!

Сареф вместо ответа использовал на себя Первую Помощь, залечивая рану и возвращая концентрацию. Что ж, судя по всему, до того Виктор дрался не в полную силу, позволяя избивать себя в надежде, что Сареф выдохнется. И после этого его можно будет подвесить рядом с Линой и помариновать несколько дней, после чего со всеми почестями отдать Сарефа драконам, и этим откупиться от них за провал с Мимси. Сейчас же, когда внимание Сарефа сместилось на Лину, которую, судя по её состоянию, теперь можно было только добить, Уайтхолл подключил свои полные силы. А, значит, настоящий поединок только начинается…

Предчувствие не обмануло Сарефа. Виктор обрушился на него с оглушительной серией ударов, от которых Сареф едва успевал уклоняться. В итоге он снова отдал управление ногами Химу, а сам перехватил арбалет поудобнее, выжидая подходящий момент. И вот, наконец, Виктор, совсем плохо себя контролирующий, сделал такой сильный выпад, что его тело унесло далеко в сторону. Сареф не упустил этот шанс… и мгновение спустя, когда Виктор развернулся к нему, то получил в лицо заряд чистого урона из Каезина. Он взвыл от боли, отскочив назад, но едва Сареф используя выигранную пару секунд, сделал несколько выстрелов, то Виктор резко свёл руки перед собой, словно хотел сделать щит из собственных рук. И, как ни странно, все четыре выстрела, что он успел сделать, бессильно отскочили от этого блока. После этого Виктор резко присел, заводя кулак, и Сареф понял, что это то самое умение, которым он его пробил в прошлый раз. Поэтому благоразумно использовал заряд Тёмной Фазы, чтобы сместиться в безопасное место…

Для того, чтобы обнаружить, что полностью избежать атаки ему не удалось. Да, непосредственно апперкотом Виктор промахнулся, но, взметнувшись вверх, упал он далеко не вниз, а по дуге рванул в сторону Сарефа. Тому пришлось спешно отскакивать назад, и в процессе он налетел на какой-то стол. С опрокинутого стола градом посыпались парные кандалы, соединённые цепями. И именно эти цепи навели Сарефа на интересную мысль. Цепи явно были антимагические, чтобы их пленник не мог использовать своё Системное окно. Лина наверняка была связана такими же. Значит… можно попробовать провернуть один трюк.

Уайтхолл отшвырнул перевёрнутый стол, стремясь добраться до Сарефа, и не успел заметить, что он прикарманил одну пару кандалов. А вот теперь нужно было ослабить его бдительность. И сделать это тоже было совсем несложно. Оказавшись рядом с центральной колонной, Сареф прицелился в один из зелёных каналов, что питали Сферу Лины. Это ожидаемо привело Уайтхолла в ярость, и он напрыгнул на Сарефа, и в этот раз удачно смог прижать его к земле. Но едва он поднял кулак, как Сареф, хотя и изрядно оглушённый падением, всё же успел использовать последний заряд Тёмной Фазы и сместиться назад. После чего использовал на Виктора седьмую способность:

Силовое Поле!

Виктора, который едва успел обернуться, снова зажало в ловушке. Сареф же, не тратя ни единой драгоценной секунды, погасил свою Одержимость — а в следующий момент Хим точно по его приказу появился за колонной с кандалами в руках. Сареф же, отсчитав 12 секунд, вскинул Каезин, готовя свою самую сильную атаку:

Заряженный выстрел! 4… 3… 2… 1…

Критический урон 727!

Едва Силовое Поле пропало, как мощный поток чистой тёмной энергии с такой силой ударил по Виктору, что его впечатало в колонну, и от удара он потерял сознание на несколько секунд. Этого времени Химу оказалось достаточно, чтобы схватить Виктора за руки и, заведя их за колонну, сковать наручниками. В итоге Уайтхолл оказался полностью обездвижен. Мало того, Хим с таким жёстким хрустом завёл Виктору руки за колонну, что чуть не сломал их. От этой боли Виктор сразу очнулся и, поняв, в каком унизительном положении оказался, взревел:

— Проклятый ублюдок! Ну, только дай мне выбраться отсюда! Плевать на запреты Ильмарриона, плевать на гнев Адральвеза — я порву тебя голыми руками!!!

— Вы далеко не первый, кто говорит мне эти слова, — снисходительно ответил Сареф, снова возвращая себе Одержимость, чтобы Виктор не задался вопросом, кто успел его так быстро и ловко сковать.

— Зато я буду первый, кто воплотит это в жизнь! — с ненавистью прошипел Уайтхолл, — думаешь, что у Адейро ты был такой бедный и несчастный, маленький нытик⁈ Глупое ничтожество, ты даже не представляешь, насколько всё может быть хуже!

Сареф в гневе обернулся. Виктор умудрился тремя предложениями проехаться по всем его больным местам. Он хотел было угостить его ещё одним зарядом из Каезина, как из другого конца комнаты донёсся голос Лины:

— Сареф… не трать время! Даже это его надолго не остановит! Умоляю, просто разбей сферу!

— Нет! — взревел Уайтхолл! — Не смей! Не вздумай! Уэмор, останови его!

— Уэмор не должен, — несчастный медведь всё так же лежал на полу, прикрывая голову лапами, — Уэмор не может! Уэмор не должен!

Сареф не стал больше слушать эту перебранку. Вскинув арбалет, он стал готовить способность арбалета:

Заряженный выстрел… 4… 3… 2… 1…

Поток чистой тёмной энергии сорвался с Каезина и пробил один из энергетических каналов, что питал зелёную сферу. И это вызвало совершенно неожиданный эффект. Раздался отвратительный треск, который так дал Сарефу по мозгам, что тот инстинктивно зажал уши, чтобы только не слышать этот ужасный звук. Мало того: зелёная сфера, внутри которой билась Лина, замерцала… а сама девушка закричала так, словно она испытывала сильнейшую в мире боль.

— Прекрати! — надрывался Виктор, пытаясь сорвать с себя кандалы, — что ты творишь⁈ Ты убьёшь её!

— Вы сами подвели её к этому финалу, — равнодушно ответил Сареф, хотя от криков Лины у него до сих пор шли мурашки по коже, — теперь можно лишь закончить её страдания.

— Нет, — Виктор, увидев, что Сарефа удалось вовлечь в диалог, снова забился, пытаясь любой ценой выиграть время, — не надо этого делать, Сареф! Проклятье, мальчишка, одумайся! Неужели ты считаешь, что я бы не избежал этого, будь у меня такая возможность⁈

— Нет! — рыдая, перебила его Лина, — не слушай, Сареф, ты не представляешь, какой он лжец! Не обращай внимания, просто продолжай стрелять, продолжай стрелять!..

— Нет! — в бессильной ярости прорычал Уайтхолл, но Сареф его не слушал. Он заставил себя поднять Каезин и…

Заряженный выстрел! 4… 3… 2… 1…

Второй поток чистого урона уничтожает канал энергии. Зелёная сфера почти погасла… но теперь несчастная Лина кричала с такой силой, словно из неё тянули все жилы одновременно.

— Ааа, проклятье! — кричала Лина, наверное, испытывая боль запредельного уровня, — Святая Система, как же больно, мать твою!..

Сареф растерянно опустил арбалет. К такому даже он не был готов. Конечно, его отношение к Лине было весьма специфичным, и он хотел бы больше не видеть её в своей жизни… но сейчас, когда ему приходилось собственноручно её убивать, да ещё так мучительно… это было слишком.

И Виктор, чутко уловив слабость Сарефа, заговорил совершенно другим голосом.

— Ладно, Сареф. Хорошо. Послушай меня. Я прошу тебя тебя! Не убивай мою дочь! Я награжу тебя так, как пожелаешь! Я клянусь тебе, у меня не было другого выбора! Я дам тебе всё, что только захочешь, только прошу тебя, я УМОЛЯЮ тебя — не убивай мою дочь!!!

— Нет, — снова зарыдала Лина, — Сареф, я прошу тебя — просто прекрати мои мучения! Просто убей меня, умоляю, пусть это просто кончится!..

— Нет! — Завопил Виктор, — не смей! Ты пожалеешь!..

— Я знаю, — безразлично ответил Сареф. И, взводя арбалет в третий раз, он не удержался от единственной слезы. Проклиная Лину за её предательство год назад, он даже представить себе не мог, что она расплатится за это настолько щедро, что он может просто не вынести тяжести этой платы. Но в одном Лина была права. За всё то, что она вынесла сейчас, и за то, что вынесла до этого, она заслужила право хотя бы спокойно умереть…

Заряженный выстрел! 4… 3… 2… 1…

Последний энергетический канал с оглушительным треском лопнул и испарился. По счастью, в этот раз Лина не стала кричать. Она просто безжизненно повисла на цепях… и мгновение спустя цепи раскрылись, позволив мёртвому телу упасть на землю.

— Нет! Что ты наделал! — завопил Виктор, в и его голосе Сареф услышал искренние сожаление и отчаяние. Вот только он от этого испытал лишь глубокое отвращение. Это что же за любовь такая должна быть к своему ребёнку, чтобы ты был готов подвергать его таким мучениям — и при этом искренне горевать при его смерти⁈

— Кто бы мог подумать, — медленно проговорил Сареф, поворачиваясь к Уайтхоллу, — что я так хорошо умею проклинать. Однажды ты будешь заточена так же, как и я, и только смерть станет для тебя избавлением. А вы будете наблюдать за тем, как ваше дитя умирает, и ничего не сможете с этим поделать. Может, мне пойти в прорицатели, как думаете?

Эти слова вызвали в Викторе такую ярость, что он, рванув, сумел-таки заставить лопнуть цепи на кандалах. Увидев это, Сареф благоразумно решил, что его дела здесь закончены, и пора бы сматываться. Но Виктор, казалось, отлично это предвидел. Потому что тут же скомандовал:

— Уэмор, перекрыть выходы!

Сареф, в этот момент использовавший Тёмную Фазу, упёрся в барьер, который выставил хранитель… и барьер отбросил его назад. С сожалением Сареф понял, что после смерти Лины к хранителю поместья вернулась часть сил… а это значит, что его проблемы на этом не заканчиваются…

— Ты никуда отсюда не уйдёшь Сареф, — с безумной улыбкой сказал Виктор, кастеты которого полыхали уже чёрным пламенем, — клянусь, ты познаешь такую боль, какой ты в своей жизни никогда не знал. И когда драконы придут сюда забирать тебя, ты будешь ноги им целовать! Клянусь, ты очень горько пожалеешь…

Глава 10

Сареф тщательно обдумывал сложившуюся ситуацию. Теперь он уже жалел, что потратил несколько драгоценных секунд на то, чтобы поиздеваться над Виктором. Потому что теперь, когда Лина, собственно, умерла, к главе Уайтхолл стремительно возвращались его полные силы. Виктор молниеносно ударил кастетами по полу — и мгновение спустя из-под Сарефа вырвался поток чистой тьмы, от которого тот едва успел отскочить. Впрочем, Виктор уже был рядом, и сделал свой стремительный апперкот, который, наверное, должен был вышибить из Сарефа дух. И хотя Сареф и от этой атаки сумел уйти, всё же Виктор слегка зацепил его по щеке и виску — и даже это стоило Сарефу сотни здоровья.

Сареф принялся поспешно набирать дистанцию, лихорадочно соображая. Надо было выбираться отсюда, любой ценой… но как? Судя по всему, хранитель поместья если и не восстановил полные силы, то, как минимум, его перестало корёжить от того, что рядом с ним находилась Лина. Но что же было делать, если даже с помощью Тёмной Фазы не получалось спастись?

— Ты никуда отсюда не выйдешь, Сареф, — мрачно сообщил ему Виктор, словно прочитал его мысли, — так что сдавайся по-хорошему — и я буду чуть милосерднее, чем следовало бы…

В следующий момент Виктор, находясь на значительном расстоянии, выдал серию прямых атак кулаками — и их тёмные копии обрушились на Сарефа. Хим сейчас задействовал все ресурсы Одержимости, чтобы обеспечить своему хозяину максимальное уклонение. В отчаянии Сареф использовал на Виктора Силовое Поле, чтобы выиграть хоть немного времени… Но всего две секунды спустя Виктор… как один из драконов на недавнем турнире… просто извернулся внутри его защиты и с диким рёвом рванул так, что Силовое Поле не выдержало и треснуло.

— Ты никуда отсюда не денешься, Сареф, — с плохо скрываемым торжеством заявил ему Виктор, — ты замахнулся на кусок, который тебе не по силам проглотить!

С этими словами он снова ударил кастетами друг о друга — и мгновение спустя кинетический заряд, теперь имевший чёрный видимый след с такой силой ударил его в живот, что отшвырнул в сторону, не забыв при этом сожрать ещё 200 единиц здоровья. Упав, Сареф почувствовал, что рядом с ним опрокинулся ещё один столик. И, поднимаясь, он обнаружил, что около него лежит… походная сумка Лины. Может быть… может, там будет хоть что-то, что ему поможет?

Однако едва Сареф протянул к ней руку, как из-под земли ударил ещё один столб чёрного света, заставив Сарефа отпрыгнуть в сторону.

— Не смей, урод! — прорычал Уайтхолл, — не смей их трогать! Ты уже убил её — только посмей к ним притронуться!

Снова ударив кастетами, он вызвал кинетический импульс, который опять сожрал кусок здоровья Сарефа. Тот использовал на себя Власть Жизни… и в этот момент его взгляд упал на кандалы, что так и остались лежать. Что ж, это был его последний шанс. Быть может, если эти кандалы помогли ему один раз, то помогут и второй?

Не тратя больше ни секунды, Сареф подскочил к кандалам и, схватив пару, бросился к двери. А чтобы выиграть немного времени, он использовал на Уайтхолла Дробящую Темницу. И, несмотря на то, что остановить его она в таком состоянии тем более не смогла бы, пару драгоценных секунд способность ему выиграла.

Сареф же, оказавшись у дверей, швырнул в перекрывающий проход барьер кандалы. Расчёт был на то, что антимагические кандалы проделают в этом барьере брешь. Пусть хотя бы на одну секунду! Ему этого будет достаточно!

И, действительно, после броска цепей барьер заискрил и замерцал, словно бы его целостность оказалась нарушена. И он в отчаянной надежде вызвал Системное окно, выбирая восьмую способность и молясь Системе, чтобы у него получилось.

Тёмная Фаза!

Став тёмным сгустком, Сареф стремительно помчался к точке за дверью, рассчитывая успеть вырваться отсюда… но нет. Барьер снова не пустил его, и Сареф, материализовавшись, оказался отброшен назад. Лежа на животе, он попытался было подняться… но мгновение спустя его со страшной силой прижал к земле чей-то сапог.

— Хорошая попытка, — мрачно сказал Виктор Уайтхолл, вдавливая хребет Сарефа в каменный пол, — думать тебя научили. К сожалению, этого недостаточно. На территории своего поместья Я! — полноправный хозяин, и ты будешь усваивать этот урок столько раз, сколько я пожелаю!

Не имея возможности ни пошевелиться, ни спастись от этого давления, Сареф вызвал Системное окно, чтобы хотя бы призвать Хима… но в следующий момент его шею обвила верёвка, от которой Сареф ощущал уже знакомый омерзительный обжигающий холод. А в следующее мгновение он полностью перестал ощущать в себе Хима.

— Не надо дёргаться, Сареф, — ласково сказал Виктор, затягивая удавку в несколько кругов и нарочно затягивая туже, чтобы тому не хватало воздуха, — ты думаешь, Я, столько лет проживая рядом с демонами, не придумал против них никакого оружия! Как же ты ошибаешься!

Убрав ногу, Виктор дёрнул за верёвку — и Сарефа подняло в воздух. Ему было больно, он задыхался, и ему не хватало концентрации на то, чтобы даже вызвать своё Системное окно. Или, что было более вероятно, эта верёвка имела такой же эффект, как и антимагические кандалы.

— Эта штука отлично почистит тебе мозг, Сареф, — злобно сказал Уайтхолл, удерживая верёвку на вытянутой руке и явно наслаждаясь тем, как тот пытается выбраться из удавки, — так что когда драконы придут забирать тебя — ты будешь чистый, покорный, послушный и готовый на всё. Уж я об этом позабочусь.

От нехватки воздуха у Сарефа, кажется, начались галлюцинации. Потому что он не мог найти другого объяснения тому, что за спиной Уайтхолла появился странный силуэт. Но мгновение спустя… голова Уайтхолла с омерзительным хрустом провернулась на 180 градусов. Виктор от неожиданности выпустил Сарефа, и тот упал, поспешно срывая со своей шеи проклятую верёвку.

— Но… как… не… — хрипел Уайтхолл, у которого в горле явно булькала кровь. Сарефа же кто-то схватил за горло и, сорвав верёвку, отшвырнул прочь. С трудом подняв голову, Сареф увидел… Лину. Вот только сейчас её окружало какое-то бледно-зелёное пламя…

И Лина явно хотела отблагодарить своего отца за всё, что он с ней сделал. Потому что она точно так же обвязала ему верёвку вокруг шеи, после чего прорычала:

— Это тебе за Сарефа! — после чего рывком дёрнула за верёвку так, чтобы Уайтхолла подняло — и мгновение спустя с огромной силой обрушило на землю. С учётом того, что его голова всё ещё находилась в неестественном положении, вышло так, что он одновременно ударился и брюхом, и затылком.

— Это — за мою семью! — ещё более страшным голосом проревела девушку, снова дёргая верёвку и теперь замахиваясь так, чтобы Уайтхоллу сломало спину об одну из колонн.

— А это — за меня! — совсем неузнаваемым голосом прокричала она, перебрасывая верёвку через подвешенный крюк, дёргая её и привязывая за боковое кольцо. В итоге Уайтхолл, попавшись в собственную ловушку, оказался подвешен, и так как его голова успела вернуться на место, то он с выпученными глазами пытался сорвать с себя верёвку, которая, очевидно, не давала ему воспользоваться Системным окном. Мало того: Лина вызвала свою дубинку и со всей силы ударила Виктору в пах. И, судя по тому, как у него ещё больше выпучило глаза, и каким фальцетом он заверещал, она попала именно туда, куда и хотела.

— Уэмор! Снять защиту! — прорычала Лина, подходя к Сарефу и за шиворот поднимая его на ноги.

— Уэмор… Уэмор не должен… сжальтесь! — жалобно простонал невидимый хранитель.

— Это приказ! Это приказ моей крови, которую ты не смог сберечь! — прорычала Лина.

— Слушаюсь, — обречённым голосом взвыл Хранитель, после чего барьер пропал. Лина же вызвала в руки свою походную сумку и достала оттуда какой-то чёрный шар. После чего, не удержавшись, подошла к Виктору, который продолжал болтаться на собственной удавке, и ехидно сказала:

— Можешь не утруждать себя письмами… папочка, — после чего плюнула ему в лицо. Затем она швырнула чёрный шар на землю. Едва стекло разбилось, как перед ней возникло тёмное кольцо портала. Она, не утруждая себя приличиями, втолкнула туда всё ещё оглушённого Сарефа, а затем шагнула сама…

Сареф очнулся от того, что кто-то энергично хлопал его по щекам.

— Проснись, Сареф! Проснись, у меня мало времени! — настойчиво повторял ему чей-то голос. Открыв глаза, он увидел, что в чувство его приводит Лина. Девушка успела облачиться в накидку и прикрыть наготу. При этом вокруг неё всё ещё мерцало призрачное зелёное пламя.

— Вот и всё, — мрачно сказала она, увидев, что Сареф очнулся и слушает её, — можно сказать, мы в расчёте.

— Ты… ты жива? — поражённо спросил Сареф, — но как? Ты же сама просила… убить тебя?

— После того, как Виктор посадил меня в этот подвал, Система выдала мне достижение. Отсроченная смерть. Это значит, что один раз после своей смерти я смогу вернуться к жизни на 15 минут. Я рассчитывала, чтобы использовать это для мести Виктору, чтобы он надолго это запомнил. Впрочем, и на это время нашлось. Представляю, какое лицо будет у его слуг, когда они его найдут.

— То есть… ты на самом деле… вроде как не жива? — спросил Сареф.

— Да, — кивнула Лина, — мне было разрешено ненадолго вернуться. И я этому рада. Потому что я бы ни за что не могла представить, чтобы кто-то полез меня спасать. А уж тем более, что это будешь ты. Зачем тебе вообще это было нужно?

Сареф не особо горел желанием отвечать на этот вопрос. Теперь он снова понимал, насколько ему повезло, что он сумел выбраться оттуда живым.

— Сареф, не тяни, — раздражённо сказала Лина, — из отпущенных мне 15-ти минут, — она вскинула взгляд, вероятно, в своё Системное окно, — осталось меньше семи. Я скоро сдохну окончательно и уже никому ничего не скажу.

— Когда я пришёл в клан Уайтхолл, чтобы оформить себе очередной поход, то встретил Сварри. Он рассказал мне, что случилось. И… я не смог так это оставить. Пусть я лично к тебе не испытывал симпатий… по понятным причинам… но в память о Мимси я готов был рискнуть. Потому что мне она дорога так же, как и тебе.

— Ну да, — хмыкнула Лина, — признаться, из-за этого я тебя тоже ненавидела. Моя мать целыми сутками работала в этом поместье и нянчила тебя. А я росла с тёткой, которой была совершенно не нужна, и которая каждый кусок хлеба выдавала бы мне по долговой расписке, если бы могла. А потом Мимси выгнали из поместья и отправили в работный дом. Опять же из-за тебя. А потом, когда я узнала, что в один момент у тебя была возможность попросить главу клана о чём угодно — и ты даже не подумал о том, чтобы смягчить её судьбу… хотя прекрасно знал, где она и что с ней… вот тогда я тебя так возненавидела, что поклялась и спасти свою мать, и отомстить тебе.

— Зачем ты мне всё это говоришь? — устало спросил Сареф, — хочешь заставить меня пожалеть о том, что я это сделал?

— Нет, — покачала головой Лина, — просто я умру навсегда через 4 минуты — и мне уже нечего скрывать. Я не прошу тебя простить меня — в конце концов, я бы и сама такого не простила. Но я прошу понять меня, Сареф. Я сделала это не потому, что я такая уж дрянь по жизни. А потому что у меня были причины тебя ненавидеть.

— Ладно, — пожал плечами Сареф, — что сделано, то сделано. Где мы сейчас?

— Судя по всему — где-то в землях клана Сэйна. Ближе к югу. Эта сфера была настроена так, чтобы унести меня как можно дальше от поместья Уайтхолл.

— Почему же ты тогда ею не воспользовалась?

— Не успела, — пожала плечами Лина, — Лесли и Тания должны были зарядить её и передать мне. К сожалению, Виктор их за этим застукал. Им обеим тогда из-за меня досталось. Если встретишь их — передай им мою благодарность и попроси прощения от моего имени.

— В самом деле? — с любопытством сказал Сареф, — мне казалось, ты их ненавидела.

— Поначалу ненавидела, — не стала спорить Лина, — но сейчас, когда меня коснулась смерть, многое становится на свои места. Ни Лесли, ни Тания не виноваты в том, что у Виктора такое прошлое. Они всего лишь хотели жить, любить и быть любимыми. И они не виноваты, что я отвергла все их попытки подружиться только потому, что один вид собственного отца доводил меня до бешенства.

— Так! Довольно болтовни, — скомандовала Лина, — мне осталось всего минута. Вот все мои вещи, — она толкнула ногой походную сумку, — можешь взять себе всё, что захочешь. Всё остальное — буду очень благодарна, если ты передашь это моей матери и расскажешь, что со мной стало. Она сама, к сожалению, не узнает. Я заставила её поклясться Системой, что она не станет лезть в поместье Уайтхолл. И ещё одно, — её голос дрогнул, и Сареф поневоле перевёл на неё взгляд. Лина, которой оставалось жить 30 секунд, казалось, выглядела ещё более несчастной, чем на цепях, в плену у своего отца, — Сареф, пожалуйста… похорони меня. Не бросай меня гнить вот так… Пожалуйста… похорони меня… хоть как-нибудь. И… спасибо тебе за всё. Прощай…

После этого слова Лина мягко осела на землю и завалилась на бок. Что, очевидно, означало, что отпущенное ей время истекло.

— Ага, щас, — мрачно хмыкнул Сареф, — хоронить тебя ещё. Думаешь, так и умрёшь, на пафосе, вся такая героичная? Хрен тебе, дорогая, придётся ещё пожить.

С этими словами он вызвал Системное окно и выбрал третье умение:

Власть Жизни!

Сареф ожидал, что эта способность, как обычно, выкачает из него все силы, но… случилось непредвиденное. Перед ним появилось Системное окно, которое сообщало следующее:

Внимание! Житель Системы умер 18 минут и 15 секунд назад. Воскрешение невозможно!

— Чт… что? — поперхнулся Сареф, — но… она только что умерла! Ты слышишь, Система⁈ ОНА ТОЛЬКО ЧТО УМЕРЛА!!! Работай, чёртово умение, работай!

Внимание! Житель Системы умер 18 минут и 30 секунд назад. Воскрешение невозможно!

Внимание! Житель Системы умер 18 минут и 35 секунд назад. Воскрешение невозможно!

— Мне кажется, вы знаете, в чём дело, хозяин, — тихо сказал Хим, появляясь рядом с Сарефом, — то, что она была жива всё это время — это не было второй жизнью. Это было именно отсроченной смертью. Система безжалостно точна в своих формулировках, и её нельзя обмануть таким образом. Если бы вы воскресили её сразу в поместье, то тогда да… а так…

Сареф злобно пнул камень, что попался ему под ногу. Этот поход закончился для него самым невыносимым образом. Если бы он просто спас Лину или просто убил её там — это был бы понятный и однозначный результат. Но теперь, когда он всё-таки вытащил её оттуда и всё равно потерял — это было самое невыносимое! В итоге злой розыгрыш, который он приготовил для Лины, отказывая ей в праве умереть, обернулся розыгрышем для него самого.

Сумку Лины Сареф, не глядя, забросил в Системный Инвентарь. Он не собирался брать оттуда ничего. Все эти вещи принадлежали Мимси. Ей тоже надо было на что-то жить. Хватит с неё и того, что Сареф должен будет лично рассказать ей, что Лина умерла. Даже больше — то, что он ЛИЧНО её убил!..

— Что будем делать, хозяин? — тихо спросил Хим.

— Хоронить, — бесстрастно ответил Сареф, ненавидя себя за то, что ему не наплевать на её смерть, — она ведь попросила. Последнее желание умирающего… в таком нельзя отказать…

Выбрав укромную ложбину, рядом с небольшим водопадом, Сареф и Хим принялись за могилу. Лопаты у них не было, но Химу хватало его огромных мощных лап. От Сарефа же требовалось только подгребать небольшие кучки земли и выносить камни, чтобы они не мешали.

Наконец, могила была готова. Несмотря на то, что Лина почти три недели подвергалась всем возможным лишениям, её тело выглядело… аккуратно. Хим осторожно уложил девушку в могилу. Сареф, спустившись, прикрыл ей глаза, чтобы казалось, будто она спит. Потом всё-таки достал её сумку и, вытащив оружие, вложил его в ещё тёплые руки. Три года назад он, считай, лично подарил ей это оружие. Как знать… может быть, и на Той Стороне оно ей ещё послужит.

Закончив все эти манипуляции, Сареф вылез из могилы, после чего они с Химом аккуратно засыпали её кучками земли. Хилереми нашёл неподалёку небольшой камень странного рыжего цвета, который был удивительным образом похож на цвет волос Лины. Его пристроили как небольшое надгробие. На случай, если будет нужда найти эту могилку.

— Ну, вот и всё, — сказал Сареф после того, как надгробие было готово, — осталось только что-то сказать. Ну, давай я начну.

Он встал перед могилой и заговорил:

— Лина Инвигерио. Между нами произошло слишком много всякого, чтобы об этом можно было забыть. Тем не менее… мне жаль, что я не сумел тебя спасти. Мне жаль, что ты не получила шанса прожить жизнь и сделать счастливыми других людей. Но я не жил твою жизнь и не стану тебя судить. И… — он запнулся, — я… я прощаю тебе твоё предательство. Пусть твои шаги на Той Стороне будут быстрыми и лёгкими.

— Я тоже скажу, хозяин, — Хим встал перед могилой, и, приложив руки к груди, сказал:

— Человек Лина. Я тебя почти не знал. Я знал лишь, что ты предала моего хозяина — и ненавидел тебя за это. Однако сейчас ты сумела спасти моего хозяина ценой своей жизни. И ты сумела сохранить достоинство перед лицом смерти. Ты заслуживаешь моего уважения и прощения. Пусть твои шаги на Той Стороне будут быстрыми и лёгкими.

Он опустился рядом с хозяином. Несколько минут они ещё посидели, после чего Сареф поднялся и сказал:

— Пошли отсюда. Здесь больше нечего делать.

— Как прикажете, хозяин, — ответил хилереми, исчезая и возвращаясь в разум Сарефа. Тот же, отойдя на несколько шагов, напоследок обернулся и прошептал:

— Прощай…

После чего пошёл своей дорогой…

Однако долго пустовать свежей могилке не пришлось. Потому что 15 минут спустя на ней появился… Мёртвый Король воров. Оглядев могилку, он одобрительно кивнул и довольно пробормотал:

— Превосходно. Хорошо, что они не стали задерживаться. Значит, всё пройдёт очень легко. Вот зачем, дорогие мои, — ласково проворковал он, присаживаясь около могилы и печальным взглядом её созерцая, — вот зачем вы так спешите умереть? Зачем так спешите уйти? Поверьте, там нет ничего хорошего. И никогда не поздно бороться за свою жизнь.

С этими словами он вытащил из Системного Инвентаря тёмно-лиловый камень и протянул его к могилке, держа так, чтобы камушек чуть касался надгробия. После чего принялся второй рукой проделывать замысловатые жесты пальцами… и 10 секунд спустя камень засиял.

— Вот так, — довольно сказал Мёртвый Король воров, — ну-ну-ну, не надо пугаться, — он прижал камень к своей призрачной груди, ласково его поглаживая, — не надо меня бояться. Я не причиню тебе вреда, моя дорогая душа. Напротив, я сделаю так, что ты ещё будешь жить! Ты ещё будешь счастлива, ты ещё насладишься жизнью так, как даже не могла представить! Я тебе своей жизнью клянусь, шкурой клянусь, Системой клянусь, что ты ещё будешь жить — и не пожалеешь о том, что осталась здесь. Вот так, моя хорошая. Не нужно волноваться. Я о тебе позабочусь. И больше НИКТО ВО ВСЕЙ СИСТЕМЕ тебя не обидит.

После чего он бережно убрал камень душ в свой Системный Инвентарь. И, закрыв глаза, глубоко вдохнул воздух призрачными ноздрями… казалось, прекрасно чувствуя запах того, кто был здесь совсем недавно.

— Сареф. Мой дорогой, лживый, ненаглядный, драгоценный говнюк, — с нежностью прошептал Мёртвый Король воров, — очень хорошо, что ты получил именно такой итог. Теперь ты будешь стремиться сделать эту способность ещё сильнее — о да, ты обязательно будешь, я ведь знаю тебя, я сам когда-то был таким же. И вот когда эта твоя сила достигнет пика… вот тогда… с твоей помощью… я верну себе… всё…

Часть 2

Глава 1

Сарефу, наверное, впервые в жизни было тяжело с тех пор, как он узнал правду о предательстве Адейро и принял решение бежать из клана Джеминид. Он не знал, что ему думать о случившемся. Да, если приводить безжалостный математический расчёт — он, скорее, в плюсе, потому что, по крайней мере, он прекратил мучения Лины и позволил ей обрести покой. Но что-то во всём этом Сарефу не давало покоя. Он чувствовал, что что-то было не так. И дело даже не в том, что у него за спиной оставался взбешённый Уайтхолл, который теперь душу продаст, чтобы найти его и отомстить. Нет, во всей этой истории оставалась какая-то червоточина, которой он упорно не понимал… но не менее упорно Сареф понимал, что остаётся что-то, чего он не знает.

Словно… как бы по-дурацки это ни звучало, но словно это было частью чьего-то плана. Но чьего? Адейро? Смешно, у него сейчас своей политической воли меньше, чем у последнего крестьянина. Ильмарриона? Но он бы не стал давить на Виктора, не имея веских доказательств. В том числе и потому, что это давление может вынудить главу Уайтхолл обратиться за помощью к демонам. Адральвеза? Логика та же: если слишком передавить, то он пойдёт на поклон к драконам. Тем более для Адральвеза Виктор — сосед, и как бы они друг другу не нравились, слишком сильно ссориться было опасно.

— Что ты думаешь об этом, Хим? — спросил Сареф своего хилереми, поделившись с ним мыслями.

— По-моему, вы всё усложняете, хозяин, — пожал плечами Хим, которого Сареф наконец-то выпустил размять ноги, — не забывайте, она предала вас. Предательство чужого доверия — это одна из самых ужасных вещей. Она заслуженно страдала и заслуженно умерла — вот всё, что я могу сказать.

Однако Сарефа эти слова отнюдь не успокоили. Ему упорно казалось, что за его спиной происходит какая-то бурная деятельность. И это сводило его с ума. Словно бы он сидел в доме с занавешенным окном, а за ним — шум, галдёж, кипучая жизнь сотен и сотен людей. И, кажется, что ты вот-вот отдёрнешь эту штору и увидишь всё это, но пальцы не могут нашарить ткань… Сареф не может понять, что происходит, и его это сводило с ума.

— Хозяин, вы слишком сильно переживаете об этом, — легкомысленно сказал Хим, когда во время очередной ночёвки Сареф снова поделился с ним своими мыслями, — вы же уже набрали так много Интеллекта. Если бы эта проблема имела решение, или если бы у вас были какие-то доказательства — вы бы давно уже об этом догадались. Мне кажется, вы просто накручиваете себя.

— С чего ты взял? — угрюмо спросил Сареф.

— Ну, так а как же? Вам ведь теперь рассказывать Мимси о том, что случилось. И да, это будет очень тяжёлый и неприятный разговор. Но посудите сами, что ей было бы тяжелее услышать: что её дочь пытают и мучают, или что она умерла или обрела покой?

— Мне кажется, лучше вообще ничего не говорить, — хмуро ответил Сареф.

— Ну, может быть, вам повезёт, и вы больше никогда её не встретите, — пожал могучими плечами хилереми.

— Сильно в этом сомневаюсь, — мрачно хмыкнул Сареф, — если Мимси, действительно, была Дьяволицей — она умеет добывать информацию и работать с ней, как никто другой. И плевать, что Молох обнулил её на три четверти: такие навыки не теряются и не забываются. То, что Уайтхолл до сих пор её не нашёл — живое тому доказательство. Скажу больше: я буду сильно удивлён, если в ближайшие полгода она меня сама не найдёт и не вытрясет всю информацию. И даже хорошо, — внезапно добавил он, — если она меня найдёт. Потому что мне тоже есть, о чём её спросить. И больше она не отвертится…

Сутки спустя Сареф подходил к условленному месту на пересечении границ четырёх кланов, где его должны были ждать друзья. И, подходя издали, он с удивлением увидел, что со стороны клана Джеминид стоит большой стол, где Бреннер, Эргенаш и Махиас сидели с четырьмя стревлогами-пограничниками и что-то весело обсуждали. Что ж, разумно. Если уж они договорились встретиться здесь — то почему бы не провести это время в приятной компании? Тем более, что с Эргенашем эти ребята явно были знакомы, так что уж он наверняка договорится, чтобы в эти несколько дней их и покормили, и дали койку выспаться.

При виде Сарефа один из стревлогов поднялся и направился на свой пост. Очевидно, пограничник Сэйн, который должен был зарегистрировать переход. Однако, когда до пересечения границ оставалось около 20 метров, стревлог-пограничник внезапно обернулся и прокричал:

— Эргенаш! Вроде тот мальчишка, о котором ты говорил, идёт.

Сразу после этого все выскочили из-за стола и бросились встречать Сарефа. Даже Махиас выглядел обрадованным и явно за Сарефа переживал больше, чем показывает.

— Ну, слава Системе, — заявил Эргенаш, — наконец-то я могу дать тебе по морде.

— Эээ, тихо, тихо, — Бреннер успокаивающе похлопал стревлога по спине, — давай отложим это дело на потом. Здесь всё-таки граница, у твоих ребят проблемы будут, если здесь мордобой начнётся.

— А потом у меня запал пройдёт, — огрызнулся Эргенаш, — впрочем, твоя правда, гном. Ну и как? Ты добился, чего хотел, Сареф?

— Ну, как ты видишь, я выбрался живой и невредимый, — пожал плечами Сареф, — так что ты и сам мог бы ответить на свой вопрос.

— А девушка? Её ты вытащил? — уточнил стревлог.

— Вытащил, но, — Сареф вздохнул, — если совсем коротко, то… ей уже нельзя было помочь.

— А если не коротко?

— А не коротко — оставим до другого раза — твёрдо ответил Сареф, — а сейчас я был бы вам очень благодарен, если бы вы дали мне что-нибудь поесть. Мне, как назло, за эти два дня не попалось ни одной деревни.

— Не вопрос, — усмехнулся один из стревлогов, — это мы мигом устроим. Вот что ни говори, а в одном клановцев упрекнуть нельзя: если ты на них работаешь, с голоду тебе умереть не грозит.

После этих слов стревлоги ушли по своим сторожкам, вероятно, выносить, кто чем богат. Эргенаш же посмотрел на них с огромным неодобрением. И Сареф, в общем-то, понимал, почему. По мнению Эргенаша, который столько делал для своей расы, эти стревлоги были слишком… неамбициозны. Они были сыты, довольны, при деле — и их это полностью устраивало. Впрочем, Сареф благоразумно придержал язык за зубами со своим мнением. С Эргенаша в ответ станется выпытывать из него подробности прямо сейчас — а это лишнее. Нет, конечно, глава клана, которого подвесили на собственной удавке, а потом ещё и приложили дубиной по причинному месту — зрелище занятное, но перегружать им умы простых работяг явно не стоило.

Стол для Сарефа собрали меньше, чем через десять минут. И, святая Система, эти простые харчи для работяг сейчас чувствовали в десять раз вкуснее тех блюд, что подавали за столом клана Уайтхолл.

— Слушай, а я ведь тебя помню, мальчишка, — сказал один из стревлогов, пока Сареф уминал кашу, — лет десять назад ты вроде как в клановом экипаже здесь проезжал. Было ведь дело?

— Ну, у вас и память, — с восхищением признал Сареф, — за десять лет через эти границы сколько народу-то прошло? Да ещё и чужой для вас расы. Я ведь не сильно ошибусь, — с усмешкой добавил он, — что мы, люди, для стревлогов тоже почти на одно лицо? С учётом этих условий такая память просто невероятна.

— Так не в лицах дело, парень, — рассмеялся стревлог, — просто ты один из немногих, кто за эти годы смотрел на нас не со страхом, не с презрением, не со злостью… а с искренним любопытством. Я, наверное, даже и не припомню другого раза, чтобы на меня человеческие дети так смотрели. Вот и врезалось в память.

— Кстати, мне всегда было интересно, — Сареф, видя, что разговор завязывается, перевёл его в интересующую область, — мне всегда было интересно: а как вы получили здесь работу?

— Началось всё с меня, — важно кивнул стревлог, работавший на клан Андерраст, — господин Кирран… человек очень продвинутых взглядов. Он дал мне эту работу… хотя, надо отдать должное, в то время желающих было не особо много. Ну и я наглядно показал ему, что не важно, кто какого происхождения. Самое главное — это желание и умение работать. Я поработал на границе три года — и господину Киррану очень понравилось, что за это время на этом участке почти не было проблем. Хотя, конечно, люди, что работали рядом, были не очень этим довольны. Ну а потом… на местном съезде глав кланов Кирран упомянул обо мне… и главы Парсент, Сэйна и Джеминид тоже решили попробовать. Ну и вот… в итоге мы уже двенадцать лет, как здесь работаем. Спасибо господину Киррану. Хотя, конечно, скоро всё может измениться.

— Это почему же? — поинтересовался Сареф.

— Ну, так скоро новые Состязания, — пожал плечами стревлог, — господин Кирран на них выставляет своего сына в третий раз. Последний. Ему сейчас 29 лет. Господин Кирран очень хочет, чтобы господин Харун выиграл бы Состязания, ну или хотя бы занял высокое место. Тогда он легко передаст ему пост главы клана.

— Да, мне эта комбинация знакома, — пробормотал Сареф, вспоминая Озмунда. Не то, чтобы он сильно скучал по старшему брату, но всё же было интересно, как у него дела, и чем он сейчас занимается. Помогает Адейро расхлёбывать ту кашу, что он заварил? Или самоустранился, оставив папашу разгребать всё это самому? Сареф бы, в принципе, не сильно удивился второму варианту. Адейро удивительным образом всю жизнь обесценивал мечты и желания не только Сарефа, но и собственного сына. Потому что всю жизнь толкал Озмунда в кресло главы клана с таким же упорством, с каким тот от него отбрыкивался. Поэтому тут возможно всё, что угодно.

— Ладно, — Сареф, наконец, закончил с едой и поднялся из-за стола, — большое вам спасибо за гостеприимство, но нам пора идти. Мы и так несколько запаздываем.

Стревлоги согласно кивнули. Им, конечно, явно было веселее в новой компании, но и задерживать они никого не собирались. Впрочем, когда Сареф и его товарищи собрались и уже были готовы идти, стревлог клана Парсент внезапно окликнул его

— Парень. На пару слов, пожалуйста.

Сареф удивился, но послушно подошёл к сторожке, в которую поманил его стревлог. Пограничник, прикрыв дверь, повернулся к Сарефу… и тот удивился, с какой благодарностью на него сейчас смотрел ящер.

— Сареф… я знаю, что ты собираешься для нас делать. Мы все знаем. Да, для тебя это всего лишь сделка, но ты не представляешь, насколько для всех нас это важно. Как это важно для Эргенаша и остальных. Как это важно для Анейраша. И я хочу, чтобы ты знал, — он взял Сарефа за руку и осторожно её пожал, — мы все тебе очень за это благодарны. Ну а если Анейраш победит… мы на всю жизнь это запомним, и каждый из нас всегда придёт тебе на помощь.

— Спасибо, — удивление в голове Сарефа сменилось чётким пониманием, как нужно ответить, — я знаю, как тяжело вам говорить такие слова… представителю чужой расы. И я знаю, что почти никто не способен полностью оценить эту дружбу. Даже я, наверное, не способен.

— Не страшно, — усмехнулся стревлог, — мы, действительно, очень редко называем чужаков друзьями. Но если уж называем — то им потом никуда от нас не деться.

— В любом случае, я сделаю всё, чтобы донести свои способности до следующих Системных Состязаний. И я тоже буду болеть за Анейраша. Эргенаш уже лично сделал мне столько добра, что я теперь просто не могу вас подвести.

Ещё раз обменявшись рукопожатиями, Сареф покинул сторожку и присоединился к своим друзьям. Их ждало путешествие в клан Ондеро… ему нужно было забрать свои вещи, которые уже ждали его там. Ну и дедушке Гидеону тоже, наверное, будет интересно узнать, что случилось в поместье Уайтхолл, и какие выгоды он сможет извлечь из этой информации…

Глава 2

Едва Сареф и его товарищи отошли подальше от границ кланов и ушей стревлогов-пограничников, как Бреннер тут же потребовал полный отчёт о том, что случилось в поместье Уайтхолл. Сареф, получивший возможность снова выпустить Хима, чтобы тот размял лапы, не стал отказывать ему в этом вопросе. В том числе и потому, что ему самому хотелось выговориться… хотелось бы услышать со стороны, что он не виноват, что не смог…

Когда речь шла о самом первом разговоре с Виктором, даже Эргенаш одобрительно хмыкнул.

— Ты можешь сколько угодно ненавидеть кланы и ценить свою свободу, Сареф, — заметил стревлог, — но политика у тебя в крови, и тебе от этого никуда не деться. Виктор, конечно, глава с… хм… весьма специфичным происхождением, но за 20 лет тот же Адейро должен был подтянуть его до какого-то уровня. И если тебе удалось его обмануть — это дорого стоит.

Сареф не стал с ним спорить. Даже если Эргенаш и прав — сейчас это не имеет никакого значения. Когда разговор дошёл до обсуждения возможностей Чёрного Молоха и Василиска Вечности, слово взял Махиас.

— Это всё звучит крайне неправдоподобно, — заметил дракон, — я до этого в клане Айон каждый год ходил на Чёрного Молоха. Да, это очень сильный и опасный монстр, которые не терпит легкомыслия по отношению к себе. Но чтобы вот так, лично решать, кто из ходоков достоин… мне в это не верится.

— Так это неправда, или тебе в это не верится? — уточнил Сареф.

— Тут трудно что-то сказать, — пожал плечами Махиас, — не тот у меня статус в клане Айон, чтобы задавать такие вопросы. Мне по итогам похода отходила моя часть добычи — и, в общем-то, остальное меня не сильно интересовало. Но если рассуждать именно о том, что я думаю… то с вероятностью в 95% Виктор всё это выдумал, чтобы смутить тебя и вывести на какую-то реакцию. Потому что в том маловероятном случае, если это правда… кто бы ему это сказал? Ильмаррион? Чушь. Такой информацией — если она правдива — даже не всё окружение Ильмарриона обладает. А чтобы он рассказал об этом чужаку? Пусть даже и главе другого клана? Исключено.

Сареф задумался. С одной стороны, Мимси и остальные Дьяволицы в своё время явно замутили нечто такое, что очень сильно напугало Ильмарриона. В таком состоянии он вполне мог что-то рассказать даже Виктору Уайтхоллу. Особенно если он лично выдавал ему задание найти Мимси и сделать так, чтобы она исчезла. Но… тогда бы половина походов против этих монстров заканчивалась бы чьей-нибудь смертью-навсегда.

Потому что Сареф хорошо помнил свой разговор с Магмовым Арбалетчиком. О том, что монстры знают, что регулярные походы на них Жителей Системы — это естественный порядок вещей, и мирятся с этим. Но при этом даже Магмовый Арбалетчик, монстр третьего уровня, обладал властью немножко облегчить поход тем ребятам, которые вызывали у него симпатию, и усложнить тем ходокам, которые вели себя как жадные, высокомерные и эгоистичные ублюдки. Если бы такой властью обладали бы Чёрный Молох и Василиск Вечности… то походы на них были бы не таким популярным делом. А с учётом того, что Василиск Вечности, судя по всему, часто развлекал себя тем, что искушал ходоков своей Хроносферой, нехватки внимания к своей легендарной персоне он явно не испытывал. В итоге этот вопрос Сареф тоже решил отложить до лучших времён. Ему казалось, что следующая встреча с Мимси может поведать ему очень многое.

Когда же дело дошло до того, что Сарефа, обнаружившего Лину, прервали прибежавшие Виктор и Сварри, Бреннер злобно сказал:

— У, маленький выродок. Значит, и Сареф сестричке помоги, и папочка, смотри, я застукал Сарефа в неположенном месте. Ну, лживый двуличный ублюдок! Папочке Виктору растёт достойная смена, нельзя не признать.

— Бреннер, что ты несёшь? — удивлённо спросил Сареф, — ты что, так и не понял, что это я приказал Сварри донести на меня Виктору?

— Ты… приказал ему?.. — опешил гном, — но зачем?

— А это не очевидно? — хмыкнул Сареф, — Виктор мог очень легко связать мой приход в поместье в компании Сварри с тем, что через три дня я оказываюсь в подвале, где держат Лину. И потом отыграться на нём за всё. Нет уж, здесь нужно железное доказательство, что Сварри не был со мной заодно. Надеюсь, что Виктору этого будет достаточно, и он не станет задавать Сварри неудобных вопросов.

— Какой же легко тебя разжалобить, Сареф, — едко сказал Эргенаш, — а в итоге тебе пришлось иметь дело с взбешённым главой клана на его территории. Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что хотя бы ты выбрался оттуда живым?

— Да, понимаю, — кивнул Сареф, — но если бы я этого не сделал — меня бы потом совесть замучила.

— А если бы ты сдох, не исполнив нашу сделку — тогда бы тебя совесть не замучила? — ехидно уточнил стревлог.

— Ну а как знать, — Сареф подмигнул Эргенашу, уходя от нежелательного ответа, — может быть, именно наша сделка и сохранила мне жизнь, подбросив пару удачных моментов, чтобы я смог выбраться.

Бреннер захихикал, оценив достойный ответ. Эргенаш нахмурился, но давить на Сарефа сильнее явно не хотел. Хим же с Махиасом сохраняли нейтральное эмоциональное выражение. Впрочем, Сареф внимательно приглядывал за ними с той самой поры, как они оказались в поле зрения друг друга. Но пока всё было мирно. Махиас посматривал на Хима с вежливым любопытством и, будучи не очень погружённый в дела своего клана, искренне недоумевал, почему они должны ненавидеть этих духов-хранителей. Ну а Хим, стараясь вести себя по-взрослому, явно постоянно напоминал себе о том, что лично Махиас ему ничего плохого не сделал, и потому первым давать повод для конфликта не собирался.

Когда же Сареф закончил свой рассказ о том, как он похоронил Лину, Бреннер не выдержал и спросил:

— Сареф, почему ты говоришь об этом с таким сожалением? Неужели тебе её жалко? Она же ведь предала тебя.

— Естественно, мне жаль, что всё закончилось так, — с раздражением ответил Сареф, — если уж ты берёшься за какое-то дело — нужно доводить его до конца, чтобы потом хотя бы перед самим собой не было стыдно.

— Ну, так ты и довёл, — пожал плечами гном, — она больше не мучается, и она обрела покой. Учитывая альтернативные перспективы, которые её ожидали, это не самая страшная судьба. Да и вообще — что ни говори, Сареф, но я не могу её жалеть. Она ведь не только тебя предала — она всех нас предала. И меня, и Джаспера, и Янику. И если ты был нужен главам кланов живым, то если бы мы не улизнули из Вервелла, нас бы очень быстро убили, как нежелательных свидетелей. Так что ей, можно сказать, повезло. Кстати, ты упомянул про её сумку. Не смотрел, что там?

— Нет, — сквозь стиснутые зубы ответил Сареф.

— А чего так?

— Это не мои вещи. Если я встречу её мать — пусть она сама решает, что с ними делать.

— В смысле — не твои вещи, — не понял гном, — она же сама тебе их отдала. Ну, вот представь, что это был такой своеобразный поход с Виктором Уайтхоллом в роли легендарного монстра. Ну, вот тебе выпала какая-то добыча. Так почему…

— Бреннер, — мягко сказал Хим, — закрой, пожалуйста, рот. Потому что чувствую я, недалёк тот момент, когда Сареф прикажет мне снова вырвать тебе язык.

— Ой, да ладно, ладно, — обиделся гном, — чё вот так вот сразу… Просто она-то умерла, а ты-то жив остался. Тебе надо что-то есть, где-то спать, на что-то содержать свою команду… всё, всё, молчу, — испуганно сказал гном, увидев, что в руках Сарефа сам собой материализовался Каезин…

Больше разговор о Лине не заводили. Земли клана Парсент они прошли за 5 дней безо всяких проблем. Сареф, конечно, не исключал, что взбешённый Виктор плюнет на свой статус и даст клич по всем кланам о том, что сделал Сареф, чтобы осложнить ему жизнь… но вероятность этого была крайне мала. Во-первых, если отбросить всё случившееся — Виктор прекрасно должен понимать, что ни Сареф, ни Лина (Ему ещё предстоит порадоваться тому, что она всё-таки не выжила) не заинтересованы в том, чтобы болтать о Мимси, следовательно, его ситуация с кланом Айон не претерпит никаких изменений. Ну и, во-вторых, допустить, чтобы главы других кланов узнали о его позоре? О том, что Сареф проник в его поместье и на его территории избил главу клана? Для него это будет окончательная и бесповоротная потеря статуса. Не говоря уже о том, что неизбежно последуют вопросы: а как Сарефу это удалось, а что же случилось с хранителем поместья, что он это допустил… а почему Сарефу в принципе это понадобилось…

По прибытии на территорию клана Ондеро Сареф и его товарищи получили самый тёплый приём и гостевые браслеты. Правда, пограничники задержали долгий и пристальный взгляд на Махиасе, но, поскольку он тоже, очевидно, находился в группе Сарефа, никаких вопросов задавать ему не стали.

И вот, спустя ещё два дня они достигли поместья Ондеро. И там их встречала Аола. Это была очень важная для Сарефа встреча, он очень соскучился по маме.

— Сареф, сынок, — Аола радостно обняла его, едва они перешли границу поместья, — я так рада, что ты пришёл к нам. Мы, конечно же, ждали тебя, особенно с учётом того, что две недели назад… ну, в общем…

— Да, мама, — кивнул Сареф, догадавшись, что речь идёт о тех артефактах, что сюда передали посыльные драконов, — мне не удалось полностью избежать взаимодействия с кланом Айон… но мне удалось извлечь из этого некоторые выгоды.

— Ну да, я заметила, — хмыкнула Аола, разглядывая Махиаса, — я не сильно ошибусь, молодой человек, если предположу, что вы…

— Да, мадам, — невозмутимо кивнул тот, — Махиас Умбранокс-Айон из соответствующего клана. К вашим услугам.

— Мам, это… тут, в общем, долгая история, — вмешался Сареф, — но я могу быть совершенно уверен, что он на моей стороне.

— Что ж, — кивнула Аола, не сводя, впрочем, с Махиаса подозрительного взгляда, — уверена, ты обо всём расскажешь и мне, и Гидеону. Он тебя ждёт. Всех остальных я прошу направляться туда, — Аола махнула рукой, — слуги помогут вам разместиться.

Десять секунд спустя Аола обернулась и, увидев, что Хим следует за ними, сердито сказала:

— Уважаемый, простите, не знаю вашего имени, я же ясно сказала: вас разместят слуги.

— Нет-нет, мама, — вмешался, Сареф, — всё в порядке. Он не может далеко от меня уйти.

— В смысле? — не поняла Аола, — почему?

— Ну… в общем, — Сареф замялся, — ну, короче, ты же знаешь, что у членов клана Зинтерра часто есть… демонические хранители?

— Да, я слышала об этом, — кивнула Аола, — но какое отношение… или, погоди… ты хочешь сказать, что…

— Ну, в общем, да, — смущённо, но не отводя взгляда ответил Сареф, — мама, познакомься: это Хим, мой демонический хранитель.

Сареф ожидал совершенно любой реакции, от страха до возмущения. Но, к его удивлению, Аола подошла к Химу… и мягко погладила его по плечу.

— Это… правда? — тихо спросила она Хима, который пребывал в не меньшем смятении, чем Сареф, — ты имеешь возможность везде быть с моим мальчиком… и защищать его от любой опасности?

— Да… именно так, госпожа, — сглотнув, подтвердил Хим. И в следующее мгновение… Аола обняла его. Это было так неожиданно, что даже у Сарефа упала челюсть. Не говоря уже о Химе, который был так смущён, что боялся пошевелиться.

— Ах, ты такой храбрый, дух-хранитель, — мягко сказала Аола, — уж присматривай за моим мальчиком. Он всю жизнь был одинок… в том числе из-за меня… Ты не представляешь, как меня успокоит тот факт, что у моего сына всегда есть защитник.

— Спа… спасибо большое, госпожа, — хрипло выдавил из себя Хим.

— Ты такой большой и сильный, — Аола отпустила Хима, с восхищением его разглядывая, — и тебе уже доверили защищать чью-то жизнь. Наверное, твоя мама очень гордится тобой.

— А… дело в том, госпожа, — окончательно смутился Хим, — что у меня… нет мамы.

— Правда? Ох, прости меня, — Аола снова обняла Хима, заставив беднягу, наверное, испытать за сегодня рекордное количество смущения, — я не знала, я не хотела тебя обидеть.

— Всё в порядке, госпожа, — ответил Хим, — вы сейчас… были очень ко мне добры…

Сареф же, несмотря на всю неловкость этой ситуации, подумал о том, что он, на самом деле, не в курсе крайне важного вопроса: он понятия не имеет, откуда берутся хилереми. Нет, он в курсе, что их в себе носят Спящие, чтобы в один момент они могли выбрать себе окончательного хозяина, но там то они откуда берутся? Как можно было, он почти полгода провёл в поместье демонов, и так и не удосужился спросить. Впрочем, учитывая, что львиную долю этого времени он был занят тренировками и отягощён долгом Мёртвому Королю воров, наверное, всё же не стоило быть к себе таким строгим.

— В любом случае, идёмте к главе Гидеону, — поторопила их Аола, — уверена, он умирает от любопытства услышать эти новости не меньше меня.

— Поверь, мама, это ещё даже не десятая часть новостей, — с усмешкой ответил Сареф, отгоняя от себя посторонние мысли и направляясь вслед за Химом и Аолой в поместье…

Глава 3

Аола вела Хима и Сарефа в кабинет главы Ондеро. И, естественно, ожидались вполне закономерные реакции. Слуги хоть и поглядывали с испугом на огромного, почти под два метра ростом Хима — даром что рост был далеко не самой экзотической чертой его внешности — но лишь кланялись проходившим мимо Аоле и остальным. Вероятно, сообразив, что раз уж дочь главы клана ни о чём не беспокоится… и если хранитель поместья никак на это не реагирует, значит, всё в порядке. И всё же Хим, до сих пор смущённый очень тёплым отношением к нему Аолы, мысленно спросил у Сарефа:

— Хозяин… может, мне всё же лучше вернуться в ваш разум? Всё-таки здесь живут единственные в Системе люди, которым есть дело до вашей судьбы. Может, не стоит их так пугать?

— Ничего страшного, — хладнокровно ответил Сареф, — мне нечего прятать или стыдиться. Ты мой хранитель, и им всем полезно об этом знать.

— Да я-то это понимаю, — продолжал настаивать Хим, — просто они-то люди неподготовленные. Может, стоит как-то помягче…

— Не переживай, Хим, — подумал в ответ Сареф, — любого, кто посмеет тебя оскорбить или унизить, я раскатаю тонким слоем. А потом моя мама молотом вобьёт его в землю. Ты-то уж помнишь, как хорошо она с ним управляется.

— Ох… спасибо большое, хозяин… но мне всё-таки кажется, что оно как-то неправильно вот так… здесь, вон, чистое поместье, а у меня лапы грязные…

Эта мысль настолько сбила Сарефа с толку, что он чуть не споткнулся на ровном месте. Впервые в жизни его хранителя это волновало.

— Значит, когда ты в мой разум возвращаешься, грязные лапы тебя не волнуют? — с иронией спросил Сареф, — а сейчас вдруг заволновало.

— Хозяин, — с укоризной подумал Хим, — вы же знаете, что это так не работает!

— Мне кажется, тебя совсем не это волнует, — хмыкнул Сареф, указывая на златовласую девушку в конце коридора, которая шла по своим делам… и которая встала, как вкопанная, уронив челюсть.

— О нет, — мысленно простонал Хим, — хозяин, позвольте мне исчезнуть.

— Придётся потерпеть, Хим, — ответил Сареф, — это приказ.

— Ух ты, Сареф, — радостно закричала Изабель, подбегая к нему и обнимая его, — я так рада, что ты снова зашёл к нам в гости. Добрый день, тётя Аола, — девушка сделала изящный книксен, — а это, а это кто? — она уже кошкой вилась вокруг Хима, — кто это такой?

— Это Хим. Могущественный… дух, — чуть запнувшись, ответил Сареф, решив не использовать слово Демон, чтобы не пугать девушку, — и мой хранитель.

— Ух ты, как чудесно, — Изабель безо всякого страха смотрела на Хима, который был выше неё на две головы, — а можно вас потрогать?

— Нельзя, — с достоинством ответил Хим. После чего, взглянув в чистые наивные голубые глазки Изабель, вздохнул и сказал, — впрочем, тебя же это не остановит, правильно?

Изабель, верно сумевшая перевести «Нет» в «Да, но совсем чуть-чуть» взяла Хима за руку и с восторгом принялась её изучать. Особенно, её, разумеется, заинтересовала татуировка Хима. В этот момент Сареф сам заинтересованно на неё взглянул… и понял, что она, определённо, увеличилась. Раньше она шла до предплечья и заканчивалась на запястье. Теперь же на руке она доходила до костяшки среднего пальца, а выше — полностью покрывала руку до плеча и даже чуть касалась могучей шеи. Сареф задумался. Он понятия не имеет, что это значит. Ни у Аюми, ни у Дьяго он никаких татуировок не видел. Жаль, что он не догадался об этом спросить. В этом плане демоны были довольно… коварны. Нет, они, конечно, всегда честно отвечали на любые вопросы… Но вот задаться нужным вопросом ты всегда должен был сам. На этом, собственно, и строилось их обучение.

— Ой, какой он большой, какой он сильный, какой он… милый…

Сареф закашлялся. Хим испепеляющим взглядом посмотрел на хозяина, и он поспешно отвернулся, чтобы хилереми не увидел улыбку на его лице. Секунд 20 спустя восторженного щебетания Изабель Сареф, взяв себя в руки, подошёл и сказал:

— Ладно, Изабель, достаточно. Хим — могущественный боевой дух, и он… не любит такого. Да и потом, у нас сейчас важное дело… но потом, если ты захочешь…

— Изабель! — раздался возмущённый голос, и за поворотом показалась тётушка Юдара, которая на всех порах неслась к ним, — немедленно отойди от них!

— Но, мама, я просто хотела… поздороваться, — мгновенно поникла Изабель, увидев матушку.

— Ты что, с ума сошла⁈ — подбежав к дочери, Юдара шлёпнула её по рукам, — я же велела тебе никогда не приближаться к опасным незнакомцам…

— Я извиняюсь! — Сареф мгновенно вспыхнул, — это вы сейчас на что намекаете⁈

— Не имеет значения! — Юдара посмотрела на Сарефа настолько высокомерно, что, казалось, даже грязи под своими ногами она бы оказала больше уважения, — я, как мать, беспокоюсь о своей дочери…

— Это не даёт вам права оскорблять других! — желчно ответил Сареф, — а вы сейчас нанесли оскорбление дважды! И мне, полагая, что я стану вредить кому-то на территории поместья моего деда, и Гидеону, полагая, что он не в состоянии обеспечить безопасность членов клана!

— Да при чём тут ты, мальчишка⁈ — взвизгнула Юдара, — я говорю об этом страшилище, которое непонятно как…

— Это — мой дух-хранитель! — куда громче сказал Сареф, — я несу за него ответственность, и если вам есть, что предъявить — предъявляйте мне!

— Достаточно, дорогая, — рядом с Юдарой незаметной тенью появился Красс, аккуратно взявший жену под локоть, — мы, действительно, не хотели оскорбить ни тебя, Сареф, ни, тем более, главу клана. И всё же позволь дать тебе совет. Опасайся перспектив подобного союза. Если ты думаешь, что вот за это, — он кивнул в сторону Хима, — тебе ничем не придётся платить — то очень сильно ошибаешься. А теперь — не смеем задерживать. И да, Изабель, дорогая, — Красс повернулся к дочери, — пожалуйста, держись от них подальше.

С этими словами он развернулся и увёл Юдару за собой. Изабель, не смея перечить воле отца, печально кивнула Сарефу и Химу и ушла прочь. Сареф же ощутил прилив злобы. Холодный вежливый тон Красса вывел его из себя намного больше, чем истерика Юдары. И всё же он сдержался, хотя и очень хотелось крикнуть что-то обидное вслед. Дедушка Гидеон каждый день имеет дело с этими людьми и, вероятно, рассчитывает на них в каких-то важных делах. Так что глупо подставлять его неумением держать себя в руках. Лучше уж позволить главе Ондеро самому потом спросить с них за это хамство. Он спустит с них шкуру куда лучше, чем Сареф.

— Придётся платить… что он имел в виду? — обеспокоенно спросила Аола, глядя на Хима.

— Простите, госпожа… но я не знаю, о чём говорил этот человек, — растерянно ответил хилереми, — дело в том, что мне… всего 3 года от роду, и я пока многого не знаю.

— Не обращай внимания, мама, — вмешался Сареф, — наверняка обычное дело. Если человек не находит себе дело — он начинает дуреть. Как Джайна. Или тётя Линда. Соответственно, чем больше твои силы и возможности — тем больше ты дуреешь, если не можешь найти им применения. Очевидно, что члены Айон и Зинтерра, обладающие б о льшими силами, и рискам таким подвержены, соответственно, больше. Мы видели таких в клане Зинтерра, мама. Ничего особенного. Их процент не выше, чем процент обычных людей, которые не хотят работать, а только хотят сидеть на заднице и ныть, как всё плохо.

— Ну… да, наверное, — кивнула Аола, — да и потом, он же муж Юдары, естественно, он должен был показать ей, что он на её стороне. Ладно, не будем мешкать, пошли…

Наконец, они добрались до кабинета главы клана. Постучав и получив разрешение войти, Аола сначала впустила внутрь Сарефа и Хима, а только потом уже вошла сама.

— Святая Система, какие гости, — радостно воскликнул Гидеон, щелчком пальцев убирая со стола сразу пять папок с бумагами, — Сареф, мальчик мой, как я рад тебе, ты даже представить не можешь.

— Да будет тебе, дедушка, — с улыбкой ответил Сареф, подходя к Гидеону и позволяя ему чуть обнять себя, — ну я-то знаю, что ты осведомлён о моём присутствии с тех пор, как я и мои друзья пересекли границу клана.

— А какое это имеет значение, — хмыкнул Гидеон, снова усаживаясь за свой стол, — как глава, я, конечно, знал о том, кто пришёл на земли моего клана. Но, как дедушка, я очень рад тебя видеть. А это… ого, даже так, — Гидеон с уважением посмотрел на Хима, явно понимая, что он из себя представляет, и хилереми от такого внимания горделиво приосанился, — вижу, с момента нашей последней встречи с тобой случилось много… всякого. И, судя по всему, тебе успешно удалось с этим всяким справиться. И, по правде говоря, хотелось бы услышать от тебя полную историю. Потому что когда ты в прошлую нашу встречу просто промчался на север, смертельно напуганный, я не стал вмешиваться, хотя и хотел… То вот после того, как на Годасте ты появился в обществе не кого-нибудь, а самого Адральвеза… сам понимаешь, удержаться от вопросов уже невозможно…

Сев в предложенное кресло и дождавшись, пока Хим займёт место за его спиной, Сареф начал свой долгий рассказ. С самого начала. О том, что на самом деле случилось в пустынях орков. О том, как его спас Мёртвый Король воров, и что за это потребовал. Единственное, о чём он умолчал — это о том, что Маркус, глава клана Мэндрейк, просил его об убийстве трёх орков. Но когда Сареф, как ему казалось, деликатно обошёл этот острый угол, Гидеон лишь понимающе усмехнулся, явно дав понять, что его хитрость не сработала. Что и логично: наивно было ожидать, что Сареф сумеет перехитрить главу клана, который уже почти 40 лет занимает свой пост. Не говоря уже о том, что нет никакой другой причины, по которой Маркусу потребовалось бы разговаривать лично с Сарефом.

Затем настала очередь рассказывать о своих тренировках в клане Зинтерра. Не обо всём, что там было, Сареф мог рассказать, но судя по всему, и той информации, что дал Сареф, Гидеону было достаточно, чтобы составить общую картину.

— Да уж, никогда бы не подумал, что скажу это, но я рад, что ты оказался в клане Зинтерра, Сареф, — задумчиво сказал глава Ондеро, — потому что хотя бы Адральвез смог взять тебя под крыло и натренировать, чтобы помочь поверить в свои силы и обрести уверенность в себе. Потому что… ну что мы… Адейро, Жерар, я… время безнадёжно упущено, никому из нас ты никогда не будешь доверять, и я это прекрасно знаю. Ну, спасибо хотя бы Адральвезу, что он тебе помог. Клан Ондеро в долгу перед ним за это. Недаром Ильмаррион его боится.

— Прямо-таки боится? — цепко уточнил Сареф, — на последней Годасте, по правде говоря, мне так не показалось.

— Поверь мне, Сареф, — улыбнулся Гидеон, — очень многие склонны переоценивать драконов и недооценивать демонов. Об их, якобы, неравенстве говорит даже географическое положение. Взгляни на клан Айон. Обширное южное побережье, огромные плодородные земли, торговля бьёт ключом, под рукой — россыпь мелких кланов, каждый из которых счастлив оказать драконам услугу. Под боком — клан Ниафрост, который открывает единственный канал торговли с гномами. И по сравнению с этим — клочок ледяной пустыни далеко на севере, где живут демоны, у которых почти ничего нет, и у которых в соседях неуправляемый Уайтхолл, хитрый Жерар и Винсент, глава клана Квиллинт… Ну, если говорить откровенно — с которого просто нечего взять. И тем не менее… когда объектом влияния стал ты… вернее, твои уникальные способности… на последней Годасте ты появился под руку с Адральвезом. Ты даже представить себе не можешь, какая это была прилюдная пощёчина Ильмарриону. Так что я очень рад, что у тебя с ним сложились такие добрые отношения. Потому что если ему будет очень надо — он и Ильмарриона переиграет. Помни об этом. Как, впрочем, помни и о том, что Адральвез, в первую очередь, глава своего клана и печётся о его интересах.

О, уж это Сареф хорошо усвоил. У него до сих пор стоял перед глазами разговор с Адральвезом, где глава демонов честно признавался, что он не исключал того, что Сареф и Хим могут умереть из-за его вмешательства. Но при этом — Адральвез мастерски пользовался своей честностью. Мол, вот мой клан, и он должен выжить. Да, некоторым ради этого приходится идти на большие жертвы. Но подкупала именно честность. Сарефа, который рос в клане, где ложь, недомолвки и утаивания были таким же естественным порядком вещей, как походы ходоков на системных монстров, это просто обезоруживало.

— Кстати, про неуправляемого Уайтхолла, — сказал Сареф, решив пока закрыть эту тему, равно как и не раскрывать тему неофициальных состязаний демонов и драконов, — после этого случилась ещё одна история, о которой тебе следует знать.

— Дай угадаю, — Гидеон внезапно нахмурился, — отголоски скандала, который разразился в клане Виктора, как-то связаны с тобой?

— Да, — кивнул Сареф, — и тебе следует знать, в чём дело. Потому что если Виктор знает, что Аола здесь — а он, скорее всего, знает — то из мести он будет бить по тебе в первую очередь.

— Ну что ж, я слушаю…

Двадцать минут спустя, когда Сареф со вздохом закончил разговор на том, как он похоронил Лину, Аола сидела, прижав ладони ко рту, и едва сдерживала слёзы. Гидеон же сидел настолько мрачный и хмурый, каким Сареф его никогда не видел.

— Сареф, — тихо сказала Аола, — неужели ты не понимаешь, как сильно ты рисковал? А если бы ты не…

— Я знаю, мама, — так же тихо прервал её Сареф, — я уже тысячу раз об этом думал. Но ни разу не пожалел. Так уж получилось, что Мимси в детстве хотя бы немного смогла дать мне чувство любви, заботы и защиты. То самое чувство, которое Адейро запретил тебе давать мне, — мягко добавил он, деликатно обойдя эту острую тему, — после этого я не мог просто уйти, зная, что её дочь там страдает и мучается. Просто не мог.

— Всё в порядке, Аола, — неожиданно встал на сторону Сарефа Гидеон, — стоит помнить, что везение всегда идёт рука об руку с мастерством. Недаром говорят, что удача — это помощь Системы для тех, кто честно выложился на максимум своих сил. Да, риски были. Но сейчас, когда всё осталось позади, нет смысла делать по этой теме разбор полётов. Да и козней от Виктора ждать не стоит. Во всяком случае, не теперь, когда я знаю о нём такую информацию. Так что, если это всё…

— Не совсем, — сказал Сареф, — клан Айон должен был передать вам некоторые вещи…

— Я как раз к этому и подходил, — с улыбкой сказал Гидеон, — они ждут тебя в клановой кузне. Признаться, когда драконы передали нам их… даже Куртка — невероятная редкость, а уж такой Пункт Развития я впервые в жизни вижу… мы были просто поражены. Как тебе это удалось?

— Мне пришлось рассказать драконам кое-что из того, что я рассказал тебе, дедушка, — пожал плечами Сареф, — так что, как видишь, торговаться я тоже умею. И хорошие отношения со мной поддерживать тоже выгодно.

— Ни капли не сомневаюсь, — рассмеялся Гидеон, — что ж, в таком случае — не смею задерживать. Вы можете отдыхать столько, сколько вам нужно. Но — я надеюсь, ты поймёшь меня, Сареф — за твоим новым приятелем из клана Айон я буду дополнительно приглядывать.

— Я думаю, если бы он ставил себе целью похитить меня, ему было бы в десять раз легче сделать это, пока мы шли сюда, — пожал плечами Сареф, — с другой стороны, ты не обязан верить ему, дедушка, так что ты вправе поступать так, как считаешь нужным. Я лишь прошу тебя не слишком усердствовать… чтобы это не вылилось в скандал, подобный тому, какой устроила тётя Юдара по пути сюда.

— На этот счёт не переживай, — кивнул Гидеон, — они не доставят тебе проблем. Я с ними поговорю.

— Я и не переживаю, — вежливо кивнул в ответ Сареф, — для меня самое главное, что вы, мои мама и дедушка, рады моему приходу. До остальных мне нет дела. Если они не будут кидаться на меня первыми — мне этого будет достаточно.

Ещё раз кивнув Гидеону, Сареф поднялся и направился к выходу. Едва за ним закрылась дверь, как Гидеон задумчиво посмотрел на Аолу и сказал:

— Кажется, ты не преувеличивала, моя дорогая, когда говорила, что однажды Сареф будет в состоянии кого угодно взять за горло. Если уж даже сейчас он чуть ли не у половины глав кланов в состоянии вызвать головную боль.

— А я уверена, что это лишь начало, — мечтательно сказала Аола, — и он ещё до своих Всесистемных Состязаний не раз сумеет нас удивить…

Глава 4

Спустившись в клановую кузню, Сареф встретил здесь Бреннера. Гном о чём-то непринуждённо разговаривал с кузнецом, который при этом не отрывался от своей работы — он правил лезвие огромной секиры — но при этом был совсем не против общения. Сначала Сареф этому удивился: то, что Бреннер стал вести себя сдержанно конкретно с ним, совершенно не отменяло того факта, что к людской расе в целом гном по-прежнему относился с большой долей неприязни. Впрочем, Сареф быстро получил ответ на свой вопрос. Не очень высокий рост кузнеца и его роскошная грива волос, которую дополняла аккуратно заплетённая в мелкие косички борода выдавала в нём если не гнома, то, как минимум, человека с немалой примесью гномьей крови. Неудивительно, что Бреннер нашёл с ним общий язык.

— А, ну наконец-то, — хмыкнул Бреннер, — я уж думал, глава Гидеон тебя там до вечера продержит. А ведь тут тебя такие классные вещи дожидаются. Эх, завидую тебе. Мне даже в самых удачных походах никогда не перепадало таких редкостей.

С этими словами он указал в сторону одного из боковых столиков, на которых лежало два свёртка: один большой, второй — поменьше. Первым делом Сареф решил распаковать большой свёрток. Там ожидаемо оказалась куртка, обещанная ему Иналаем. Внешне она почти не отличалась от текущей куртки Сарефа, на которую ему ни разу за всё то время, что он её носил, не приходилось жаловаться. По крайней мере, по качеству материала. Даже памятный пространственный кармашек от Яники, который нянюшка Авелин успела ему перешить, оставался там. Хотя, несомненно, от этой вещи чувствовалась немалая сила. К куртке прилагалась небольшая записка. Взяв её, Сареф мгновенно понял, что эти круглые, аккуратные буквы — почерк Иналая. В записке значилось: « С благодарностью за помощь и предоставленную информацию». Развернув куртку, Сареф внезапно увидел значимое отличие: на груди были изображены весы, по центру которых шла молния-застёжка. На правой стороне была вышита золотистой нитью чаша весов с солнцем, на левой — серебряной нитью такая же чаша весов с месяцем. Взглянув на артефакт через Системное окно, Сареф прочитал следующее:

Куртка Солнечных Весов. Сила, Ловкость и Интеллект носителя повышаются на 1. Телосложение, Хитрость и Сила Воли носителя повышаются на 2.

Это всё Сареф, конечно, знал, но ему важно было другое. Куртка НЕ ИМЕЛА никаких ограничений, что, наконец-то, разблокировало для него долгожданную возможность не обращать внимания на свою Силу при использовании Руки Пересмешника. С курткой его Сила всегда будет равна 1. Значит, достижение Бой с Тенью всегда будет давать ему +3 к каждому Первичному Параметру, следовательно, его постоянная сила будет равна 4. И Кольцо Силы теперь не слетит с него, даже если он использует Руку Пересмешника! Как же долго Сареф ждал этой возможности. И, натянув куртку, он поспешно вызвал Системное окно, чтобы посмотреть на свои текущие Параметры:

Сареф Гайранос-Джеминид, уровень 14.

Первичные Параметры:

Сила — 12,1

Ловкость — 31,9

Интеллект — 41,4

Вторичные параметры.

Сила воли — 56,5

Телосложение — 25

Хитрость — 42,7

Запас Здоровья — 757

Запас Выносливости — 665

Это выглядело очень впечатляюще. Не говоря уже о том, что 60% от его запаса здоровья и запаса выносливости получал себе Хим. И хотя стоявший рядом хилереми — на которого кузнец, кстати, не обратил никакого внимания — искренне радовался за хозяина, всё-таки Сареф чувствовал его просящий взгляд.

— Держи, можешь примерить, — с усмешкой сказал Сареф, снимая куртку и протягивая её Химу. Хилереми с радостью принял куртку… в руках которого она неожиданно преобразилась. Качество материала не изменилось, и вышитый рисунок весов на груди остался, но теперь это была куртка-безрукавка на блестящих стальных пуговицах, которую тот без труда на себя натянул.

— Вооот, как же она тебе идёт, — одобрительно сказал Бреннер, — а то зверь ты, конечно, интересный, Хим, внушительный такой, мощный, мощный… но всё-таки с голым брюхом ты смотришься несколько несолидно. А вот тут — то, что надо. Теперь ты полностью соответствуешь своему статусу телохранителя самого одарённого в Системе Жителя.

Сарефу в этот момент захотелось придушить гнома. Но в то же время он понимал, что в словах Бреннера был определённый смысл. Конечно, пока он был в клане Зинтерра, проблем с этим не было: каждый хилереми для членов клана Зинтерра был любимым и желанным именно в таком виде, в каком он существует. У зинтерровцев, которые уходили наёмничать, таких проблем с хилереми тоже наверняка не было: самое главное, чтобы зинтерровец и его хранитель могли обеспечить нанимателю, либо членам своей группы полную безопасность. А как они в этот момент выглядят, всем было глубоко наплевать.

Ситуация же с Сарефом была несколько иного рода. Он явно не собирался ограничиваться как простым наёмничеством, так и общением исключительно с простолюдинами. Нет, его нередко заносит и на территории клановых поместий, и на территории просто влиятельных Жителей Системы. В такой ситуации волей-неволей начинаешь задумываться о том, чтобы выглядеть соответственно своему статусу. Статусу того, кто искренне уверен, что он имеет право находиться там, где пожелает. А это значит, что не только его собственный внешний вид, но и внешний вид его хилереми должен… соответствовать хоть каким-то стандартам приличия.

Посмотрев на Хима, Сареф по его кивку понял, что тот отследил всю эту цепь мыслей в его голове. И неловко спросил:

— Хозяин, вы не будете против, если я на какое-то время оставлю эту вещь у себя?

— А куда я денусь, — вздохнул Сареф, который чисто физически не мог сопротивляться просящему взгляду Хима, — ты уже из меня верёвки вьёшь. Уже возникает большой вопрос, кто здесь чей хозяин.

— Конечно, ты хозяин, Сареф, — ехидно сказал гном, — поверь, ты самый лучший хозяин во всей Системе.

Сареф в бешенстве повернулся к гному. Бреннеру было прекрасно известно, до какой степени Сарефа корёжило, когда к нему так обращается кто бы то ни было, кроме Хима. Но гном, обычно спешивший в такие моменты куда-нибудь спрятаться, в этот раз с полным спокойствием и слегка выбешивающей улыбкой продолжал смотреть на Сарефа.

— Можешь злиться, сколько угодно, — с усмешкой сказал тот, — да только ты не просто мне язык вырастил, Сареф — ты мою шкуру с того света вытащил, если вдруг забыл. Так что мы с тобой связаны куда крепче, чем просто Слуга-Хозяин. Да и потом… себя-то не обманывай, тебе ведь это нравится.

Всё ещё испытывая крайнюю степень раздражения, Сареф, тем не менее, не мог с этим спорить. Сам в детстве слишком часто получая отказы на свои просьбы в каких-то вещах за пределами еды или одежды, Сареф получал двойное удовольствие от того, какой восторг испытывал Хим, когда ему дозволяли примерить очередной легендарный артефакт. Так что деваться некуда, он в ответе за того, кого приручил.

— Ладно, — сдался он, наконец, — но мне будет нужна эта Куртка в те моменты, когда я буду использовать… свою вторую способность. Это залог того, чтобы моя Сила оставалась на должном уровне, Хим, ты это прекрасно понимаешь.

— Не извольте беспокоиться, хозяин, — тот с готовностью кивнул, — на этот случай Дьяго и Аюми научили меня особому умению, которое вы, кстати, уже видели в деле, — с этими словами Хим щёлкнул пальцами, и куртка с него исчезла… после чего снова появилась на Сарефе, и вновь в первоначальном виде: с молнией и длинными рукавами.

— Я могу моментально менять владельца экипированного нами артефакта, — пояснил Хим, — с учётом того, что по правилам Системы мы — одна боевая единица, и при этом мы не можем одновременно носить артефакты для одинаковых ячеек, этому в клане Зинтерра тоже смогли подобрать противовес. Так что всего одно ваше слово, — он снова щёлкнул пальцами, и Куртка в виде безрукавки на пуговицах вернулась к Химу, — и артефакт вернётся на место.

— Хм… ну да, это удобно. Ладно, с этим пока разобрались. Посмотрим, на вторую посылку.

Взяв в руки коробок, Сареф сорвал с него бумагу. Внутри, упакованный в несколько слоёв ткани, лежал персик серебристо-стального цвета. Тот самый Эбонитовый Пункт Развития. Переворошив защитную ткань, Сареф обнаружил, что и к этой посылке прилагалась записка: « Мои поздравления с выигранным пари, Сареф. Уже дважды тебе удалось меня побить, но, будь уверен: третий раунд будет за мной».

Надо было отдать должное: записка носила достаточно сдержанный характер. Особенно для Фарвиго, который был настолько уверен, что Сареф полетит с ним в клан Айон, что он даже седло для него приготовил. Фыркнув, вспомнив об этой нелепой мелочи, Сареф взял в руки стальной персик и посмотрел на него через Системное окно:

Эбонитовый Пункт Развития. Данный Пункт Развития мгновенно провоцирует эволюцию легендарного оружия. Во время эволюции оружие может сменить тип, однако данное действие потребует трату дополнительного Пункта Развития. Для активации Пункта Развития возьмите его в левую руку, а желаемое для эволюции оружие — в правую.

Вот информация про дополнительный Пункт Развития стала для Сарефа неприятным сюрпризом. Значит, прямо сейчас получить новое оружие у него не выйдет. С другой стороны, нельзя было не признать, что арбалет Сарефа несколько устарел. Во-первых, арбалет себе Сареф хотел ещё с далёкой перспективы в детстве, когда он точно знал, что один из атрибутов — скорее всего, Сила — всегда будет равен нулю, что автоматически означало низкий запас здоровья. Следовательно, дальний бой был единственным доступным для него вариантом развития. Во-вторых… арбалет, при всей своей универсальности и силе, был довольно однообразной штукой, и это начинало несколько надоедать. Теперь же Сареф запасом здоровья превосходил всех своих спутников. Ну, кроме, может быть, Махиаса: дракон, несмотря на заверения в своей лояльности, к такому уровню доверия пока ещё не подошёл. Поэтому теперь Сареф был бы совсем не против попробовать что-то ещё.

Правда, оставалась маленькая загвоздка. Теперь для ближнего боя у него был Хим, для которого прикрытие арбалетом было самой лучшей тактикой. Но в этот момент Хим, по-прежнему отслеживая поток мыслей Сарефа, сказал:

— Не переживайте, хозяин. Вы можете взять себе то оружие, которое вам захочется. Как ваш хилереми, я смогу подстроиться под любой боевой стиль.

И в этот момент Сареф чётко понял, как ему следует поступить. Ему следует на время отложить этот Пункт в сторону. Во-первых, Сареф помнил, что Василиск Вечности откатил прогресс его оружия. Значит, до нового уровня его арбалету оставалось совсем немного. Следовательно, разумнее дождаться естественной эволюцию, а потом при помощи Эбонитового Пункта Развития спровоцировать сразу ещё одну — и получить с этого двойную выгоду. Ну а пока — Сареф же ведь находится в клановой кузне. Следовательно, нет места лучше, чем опробовать другие типы оружия. Потому что такой ответственный шаг, как смена оружия, вряд ли получится провернуть только в своей голове. Нет, нужно было готовым к тому, как это будет выглядеть в реальности. А, значит, нужна хотя бы минимальная практика.

— Ну и что ты решил? — спросил Бреннер, который явно догадывался, о чём думал Сареф, — хочешь что-то ещё? Надоело, я так понимаю, всё время стоять в безопасности за чужими спинами?

— Я решил не спешить, — ответил Сареф, после чего повернулся к кузнецу, который всё так же полировал секиру, — уважаемый, какого рода оружие у вас здесь есть?

— Да любое, — хмыкнул кузнец, взмахнув рукой в сторону. Мгновение спустя в этой стороне появилось с десяток стоек, на которых висело самое разное оружие, — можешь брать себе всё, что хочешь.

— Правда? — обрадовался Бреннер, — ну тогда я хочу…

— Сиди на заднице ровно, хапуга, — фыркнул кузнец, — это только для внука главы клана.

Сареф же посмотрел на стойки с оружием… и внезапно понял, что на сегодня он слишком устал. Нет, это тоже подождёт. Он был несколько дней в пути, уж сегодня ему точно нужен отдых. А вот завтра он соберёт своих товарищей, посоветуется с ними, и тогда можно будет пробовать разные варианты оружия. В этом плане Сареф очень рассчитывал на советы Махиаса. Ведь не с первой же попытки он пришёл к своим боевым веерам.

— Спасибо… но, пожалуй, я оставлю это до завтра, — вежливо ответил Сареф кузнецу.

— Как скажешь, — кузнец снова махнул рукой, и стойки с оружием исчезли, — обращайся в любое время.

Оставив кузнеца в обществе Бреннера, который тут же принялся выговаривать ему за Хапугу (хотя Сареф, хорошо знавший Бреннера, прекрасно знал, что тот не обиделся) и посетив свою комнату, в которой его когда-то едва не поймал Бэйзин, Сареф решил прогуляться во дворе кланового поместья.

Несмотря на ранее начало весны, здесь было намного теплее, чем в клане Уайтхолл. Что и неудивительно: клан Ондеро имел доступ к южному морскому побережью, и поместье находилось от него примерно в 30 километрах. Наверняка при большом желании клановцы могли организовать себе экипаж и на несколько дней летом съездить к морю.

Несмотря на то, что в парке поместья было чисто, деревья, собственно, в силу ранней весны стояли голые. Вот летом здесь намного красивее, Сареф это по прошлым визитам помнил. Найдя одну из лавочек, он присел, надеясь перед сном просто отдохнуть разумом и подышать свежим воздухом. Однако несколько минут спустя…

— Сареф. Кто бы мог подумать, какая встреча, — раздался противный елейный голосок с левой стороны. Повернувшись, Сареф ожидаемо увидел тётю Линду, которая единственная не успела поприветствовать Сарефа в поместье, и которая в своём в светло-зелёном полушубке, разумеется, совершенно случайно прогуливалась именно здесь. Сареф вежливым скучающим взглядом посмотрел на неё, давая тётушке первую и последнюю возможность свалить по своим делам.

— Как я рада, — продолжала сюсюкать Линда, — до меня доносились разные слухи… И, по правде говоря, мне было бы очень жаль, если хотя бы половина из них окажется правдой.

Сареф вздохнул. Линда голосу разума явно внимать не желала и очень хотела скандала. Что ж, Сареф не мог отказать ей в этом удовольствии…

Глава 5

— Боюсь, я не знаю, о какого рода слухах идёт речь, тётушка, — мягко сказал Сареф, сожалея, что не может для усиления эффекта назвать Линду бабушкой: она была старше него всего на 22 года, — я путешествую по Севроганду, набираюсь сил и опыта, готовлюсь к своим Всесистемным Состязаниям. Трудно поверить, что тебя огорчают такие вещи. Неужели ты не желаешь мне счастья, тётушка?

В ответ Линда наградила Сарефа таким взглядом, что тот искренне уверовал в то, что счастье тоже может быть смертельно опасным.

— Я не давала тебе разрешения обращаться ко мне на Ты, мальчишка! — только и нашлась, что сказать Линда.

— Да будет тебе, тётя, — улыбнулся Сареф, — мы же дома, здесь же все свои. К чему все эти формальности? Неужели нам нужно что-то друг другу доказывать? Не переживай, тётя, — с улыбкой добавил он, — если мы когда-нибудь вместе окажемся на важном клановом мероприятии, я буду обращаться к тебе исключительно на Вы и исключительно Госпожа Линда.

Госпожа Линда, вероятно, оценила эту оплеуху, потому что позеленела от злости ещё больше. Ежу было понятно, что шансы Линды попасть на важное клановое мероприятие в её возрасте и с её статусом стремятся к нулю. Сареф же совершенно равнодушно смотрел на её беснования. Он сохранял самообладание перед такими титанами воли, как Василиск Вечности и Мёртвый Король воров. Что ему эта тётка, единственное достижение в жизни которой состояло в том, что она до сих пор висела на шее у своего отца?

— До меня доносились слухи, — Линда, наконец, кое-как смогла взять себя в руки, — что были… крайне неприятные конфликтные ситуации с кланом Айон.

— Ну, это не слухи, — рассмеялся Сареф, — для того, чтобы это узнать, тебе достаточно было полгода назад выглянуть из окна своей комнаты. И я, кстати, очень сильно удивлюсь, если ты этого не сделала.

— Твоя мать подставила меня, Сареф, — прошипела Линда, — из-за неё я едва не потеряла доверие своего отца, хотя ничего тебе не сделала!

— Ну… кто же виноват в том, что ты ведёшь себя так, что в первую очередь в этом заподозрили именно тебя, — пожал плечами Сареф, — а так… ну скажи Аоле, какая она плохая. От меня-то ты чего хочешь?

— Я всего лишь хотела узнать — как ты её после этого простил, — ласково ответила Линда, — ладно я, нелюбимая сестра, что с меня взять. Но ты-то… такой сокрушительный удар в спину. Как ты можешь ей после этого верить?

— Предательством это можно было бы считать в том случае, если бы я оказался в клане Айон, — пожал плечами Сареф, нехотя отметив, что Линде всё-таки удалось надавить на больное место, — а так… Аола разыграла несколько карт, чтобы иметь возможность не возвращаться в клан Джеминид. Здесь ты, думаю, её понимаешь. Ты же ведь сама не хотела туда ехать, правда? И ты искренне радовалась, когда вместо тебя туда послали Аолу?

— Какое это имеет значение? — нежно пропела Линда, — мало того, что всё детство Аола не обращала на тебя никакого внимания, так даже сейчас она была готова пожертвовать тобой для своих целей. С учётом того, как мало Аола в тебя вложила, она просто недостойна такого прощения и великодушия с твоей стороны.

— Знаешь, тётя, я бы предпочёл вернуться к этому разговору тогда, когда ты сама родишь, вырастишь и воспитаешь хотя бы одного ребёнка, — равнодушно ответил Сареф, позволяя Линде в последний раз уйти с миром, — потому что сейчас говорить с тобой на эту тему — всё равно, что объяснять слепому, что такое красный или зелёный цвет.

— Боюсь, это тот случай, когда ситуация намного лучше видна со стороны, — торжествующе заявила Линда, чувствуя, что она начинает загонять Сарефа всё глубже в неудобную тему, — Аола предала тебя, Сареф, ты не можешь этого отрицать, и она не заслужила твоего прощения. Кто предал раз — предаст и второй, ты не хуже меня это знаешь.

— Меня утомил этот разговор, тётя, — Сареф отвернулся от неё, — оставь меня, я хочу побыть один.

— Не нужно гнать меня, Сареф, — ласково сказала Линда, которая, наверное, мысленно потирала ладони, — я же ведь желаю тебе добра и счастья, ты сам это сказал…

Но в этот самый момент кто-то участливо похлопал Линду по плечу и сказал:

— Простите, госпожа, но хозяин попросил вас оставить его. Вам следует уйти.

Обернувшись, Линда увидела… Хима, который бесшумно появился за спиной тёти по приказу Сарефа. Хилереми во всей своей красе участливо взирал на Линду, которая от этого настолько опешила, что сделав несколько неловких шагов назад, плюхнулась на задницу в крайне удачно подвернувшуюся лужу.

— Что за… монстр, монстр! — завопила Линда, выпрыгивая из лужи и отбегая в сторону, — Гаус, Гаус, сюда, немедленно сюда!

— Чем могу служить, хозяйка? — перед Линдой появился клановый хранитель, магмовый кузнец, в руках которого был уже знакомый Сарефу молот.

— На территории нашего поместья монстр! — завопила перепуганная Линда, — убей его!

— Это существо не проявляет к вам враждебности, госпожа, — ответил хранитель поместья, — нет необходимости в столь жестоких мерах.

— Он напугал меня! — продолжала верещать Линда, — я чуть не умерла от страха! Убей его, вышвырни это существо отсюда!

— Это существо — хранитель гостя Сарефа, и нападение на него будет приравнено к нападению на гостя, — ответил Гаус, — на это у меня личный запрет от главы клана. Я не имею права нападать на это существо, не видя его враждебных намерений и не имея доказательств, что он умышленно причинил вам вред.

— Я… я упала! — выпалила Линда, — он… он толкнул меня!

— Это ложь, госпожа Линда, — ответил Гаусс, — если вы продолжите мне лгать, я буду вынужден доставить вас главе клана для разъяснительной беседы.

— Ах ты… ну ты… вы все ещё об этом пожалеете! — Линда окончательно потеряла над собой контроль, — вам всем мало не покажется!

С этими словами она сотворила перед собой несколько снежных шаров и взмахом руки обрушила их на Сарефа, после чего помчалась в поместье. Сареф же равнодушно стряхнул со своего плеча снег: из десятка снежков в него попал всего один.

— Мне вернуть её, чтобы она перед вами извинилась, господин Сареф? — поинтересовался хранитель Гаус.

— Не стоит, — тот покачал головой, — Гидеон сам с неё за это спросит. А если ещё и Аола узнает, с какой темой она ко мне полезла… в общем, у Линды и так намечается непростой вечер.

— Как пожелаете, — ответил клановый хранитель, после чего исчез.

— А мне кажется, надо было всё-таки заставить её извиниться, хозяин, — ответил Хим, ощупывая куртку и явно с удовольствием себя оглядывая, — она слишком много себе позволяет.

— Она не стоит моего внимания, — отмахнулся Сареф, — Линда всего лишь несчастная женщина, которая ничего не смогла добиться в этой жизни, и теперь пытается выплеснуть своё недовольство на других. Мне жаль её, по правде говоря.

— Как скажете, хозяин, — ответил Хим, — в таком случае, я советую вам идти отдыхать. Если вы планируете завтра подбирать себе новое оружие — вам следует набраться сил, потому что это очень непросто.

— А как ты думаешь, что это может быть? Хотя бы в теории? — спросил его Сареф, — потому что ни у Сундарка, ни у Орзаны я не припоминаю никакого оружия. Кажется, члены клана Зинтерра вообще не привыкли на него полагаться. Даже среди участников тех состязаний оружие было всего у одного зинтерровца из восьми.

— У Сундарка есть огненные браслеты, — напомнил Хим.

— А ведь верно, — кивнул Сареф, — на Состязаниях-то он меня ими ещё как гонял. Думаешь, стоит попробовать их?

— Не знаю, хозяин, — пожал плечами хилереми, — в клановых кузнях вряд ли будет что-то подобное. Если вы будете выбирать оружие такого рода — его придётся выбирать наугад.

— Справедливо, — со вздохом согласился Сареф, — ладно, наверное, ты прав, надо идти отдыхать. С утра, глядишь, и мысли какие появятся…

Дракон Махиас медитировал в выделенной ему комнате. Он был невероятно доволен текущей ситуацией. И это было особенно ценно, учитывая, что на состязания между демонами и драконами он напросился почти в последний момент.

И эта трата времени оказалась отнюдь не напрасной. Сареф, тот самый Сареф, при одном имени которого Ильмаррион и всё его окружение становилось на уши… Махиас признавал, что отнюдь не напрасно драконы так над ним тряслись. Если уж их совместное знакомство началось с того, что Сареф хитростью проник в поместье Уайтхолл и набил его главе морду, параллельно вырвав из его лап заложника… Не каждому члену клана Айон хватило бы на подобное сил… равно как и храбрости.

Не менее ценным было и его отношение лично к нему. Когда этот наглый гном возомнил, что может использовать его как ездовое животное, Сареф мгновенно прервал этот спор, со всем должным уважением заверив Махиаса, что этими его способностями они воспользуются лишь в случае самой крайней его нужды. Подобного уважительного отношения к себе Махиас не испытывал уже очень давно. Даже во времена самых опасных наёмнических походов. Да, его боялись. Да, за ним признавали силу, и в случае реальной опасности всегда прятались за его спиной. Но это никогда не было уважением. Это было страхом, трусостью, завистью и огромным унижением… ведь ради богатств все, кто платил за его услуги, оказывались полностью от него зависимы. И это унижение было из разряда тех, какое не прощали никогда и ни при каких обстоятельствах…

В этот момент из его системного инвентаря снова раздался мелодичный звон. Глянув туда, Махиас удовлетворённо увидел, что Ильмаррион снова пытается выйти на связь. Но Махиас отнюдь не собирался так просто отвечать на вызов главы драконов. Он слишком хорошо помнил его пренебрежение в годы, когда он, Махиас, только учился и был зависим от главы клана и своих наставников. Он помнил свой финальный экзамен, когда он со всем старанием в положенный срок вставал на крыло вместе с десятью товарищами. Он надеялся, что хотя бы в этот день Ильмаррион их поздравит и скажет, что отныне они — члены клана Айон, которыми все будут гордиться, но… Ильмаррион даже не пришёл на церемонию Полного Вступления. В тот день Махиас, который с таким трудом проходил обучение и обретал полные драконьи силы… удивительным образом осознал, что всё это никому не нужно. Неудивительно, что в тот же вечер он и его товарищи напились до потери сознания. И, судя по понимающему взгляду хозяина самой богатой таверны в пригороде поместья Айон, он такие вечеринки устраивает далеко не в первый раз…

И вот теперь Махиасу доставляло немыслимое наслаждение наблюдать, как мерцает кристалл связи, как усердно ждёт ответа глава драконов… что ж, ему придётся подождать. По крайней мере, на данный момент у него была железная отмазка: здесь, на территории поместья Ондеро выходить на связь глупо, об этом сразу все узнают. Что, впрочем, не мешало дракону любоваться на сияющий кристалл связи и с упоением понимать, что впервые за 13 лет с момента завершения обучения Махиас резко стал нужен своему клану…

В этот момент в его комнату раздался требовательный стук. И, едва Махиас убрал Системное окно, как дверь открылась, и в комнату вошла Аола.

— Не возражаете, если я войду? — деликатно спросила она.

— Кажется, вы уже вошли, — Махиас пожал плечами, — тем не менее, правила вежливости обязывают меня сказать, что я не против.

— Благодарю, — Аола так же без разрешения проследовала вглубь комнаты и уселась в кресло напротив Махиаса. Тот с понимающей улыбкой на неё смотрел. Конечно же, он помнил, что здесь пытался выкинуть Бэйзин, и чем всё закончилось. Так что чего-то подобного он ожидал с той самой минуты, как Аола впервые увидела его.

— Я желаю знать, — неожиданно властным и стальным голосом сказала Аола, — зачем ты втёрся в группу к моему сыну? Что в очередной раз задумал Ильмаррион? Какой лапши ты навешал Сарефу на уши, что он тебе поверил?

— Вы говорили со своим сыном на эту тему? — вежливо уточнил Махиас, не обращая внимания на этот шквал обвинений.

— Сначала я хочу поговорить с тобой, — жёстко отрезала Аола.

— Это довольно личный момент, — теперь уже и Махиас добавил в свой голос стали, показывая Аоле, что хоть он и допускает в свой адрес некоторое давление, перегибать всё же не стоит, — если коротко — мне пришлось вступить с Сарефом в поединок на неофициальных соревнованиях. Он победил меня. Я посчитал, что могу чему-то от него научиться.

— И это всё? Вот так просто? — с явным недоверием спросила Аола.

— Простите? — Махиас честно старался быть вежливым, но даже он не смог удержаться от ироничного взгляда, — неужели вы думаете, что ваш сын не спрашивал меня обо всём этом? И неужели вы думаете, что, не окажись мои ответы достаточно убедительными, он в жизни не подпустил бы меня к себе?

— Я понимаю, — Аола, поняв, что давит слишком сильно, несколько сбавила темп, — но я прошу понять моё беспокойство. Вам ведь наверняка известно, что на почве нездорового интереса драконов к моему сына у меня… возникали конфликты с вашим кланом.

— Я это понимаю, — Махиас откинулся назад и свёл руки перед собой, — что ж, вы должны знать, что большинство кланов строится по следующей структуре: есть глава и его ближайшее окружение… Ну, вот, например, вы, ваша сестра вокруг главы Гидеона… а есть челядь и прочие мещане, которые номинально в клане состоят, но на практике их голос имеет вес чуть тяжелее птичьего пера. Клан Айон, к вашему сведению, не исключение, и я в нём имел именно такой статус. У меня не было никаких перспектив. Мне дали… скажем так, набор базовых умений члена клана Айон и отправили в свободный полёт по Системе. Поэтому, как вы можете догадываться, мои интересы далеко не всегда пересекаются с интересами клана Айон.

— Честно говоря… странно это слышать, — опешив, ответила Аола, — ведь это же ваш дом… да, пусть не самый любимый, но дом.

— Не всё так просто, — вздохнул Махиас, — не обо всём, к сожалению, я могу говорить прямо, но… скажем так: я родился не на территории клана Айон. И забрали меня туда в возрасте трёх лет, предварительно оторвав от моей матери… почти так же, как Сарефа оторвали от вас. И я это отлично помню.

Он с удовлетворением заметил, как вытягивается лицо Аолы. Сейчас Махиас уже даже не жалел, что Аола вызвала его на такой откровенный разговор. Если ему удастся поладить с мамой Сарефа — это будет огромный прорыв в его с ним отношениях.

— Так что здесь, как это часто в жизни и бывает, не всё так просто, — подвёл итог Махиас, — если клан Айон со всех сторон окружат враги и объявят ему войну, ценой поражения в которой будет полное истребление драконов как расы — я, конечно, встану в ряды его защитников, потому что иначе нельзя. Но если вы думаете, что я буду лебезить и приплясывать перед Ильмаррионом в надежде на каплю его милости, — он поднял взгляд и пронзительно посмотрел на Аолу, — то, уверяю: не стану.

— Я… я искренне прошу прощения, — Аола поднесла ладони ко рту, с ужасом глядя на Махиаса. Очевидно, что она совершенно не ожидала от него такой откровенности. Как не ожидала и того, что у этого дракона окажется столь много общего с Сарефом.

— Я… простите меня за этот крайне неделикатный совет, — совсем тихо сказала Аола, — но… вы на примере меня и Сарефа видите, что материнская любовь способна не угасать даже спустя десятилетия. Так что… если бы вы просто нашли вашу маму и поговорили с ней, то, быть может…

— К сожалению, уважаемая Аола, это невозможно, — невозмутимо ответил Махиас, — моя мать умерла. Спустя семь лет после того, как меня забрали в клан Айон. Драконы рассказали мне об этом в день моего Полуторного Совершеннолетия.

— Святая Система… какой ужас, — Аола встала и, вероятно, неосознанно хотела подойти к Махиасу и обнять его, но, увидев его вежливый вопросительный взгляд, не осмелилась этого сделать, — я только… только прошу прощения за свои подозрения. Что ж, коли так… я прошу от вас лишь оберегать моего сына. И если он назовёт вас своим другом… будьте уверены: он сделает для вас всё…

— Большое спасибо. Для меня честь услышать такие слова от его мамы, — кивнул дракон, — уверяю вас: несмотря на все тонкости моего положения, я сделаю всё, чтобы оправдать доверие вашего сына.

Аола больше не стала ничего говорить. Лишь кивнула и, мягко, совсем по-матерински улыбнувшись, покинула его комнату. Махиас же вздохнул и… потянувшись за ворот своей куртки, вытащил Амулет Железной Воли. С сожалением он наблюдал, как амулет, потратив последний, третий заряд, рассыпается в пыль в его руках. Теперь снова нужно искать новый Амулет… но его трата и эти воспоминания стоили этого разговора. Потому что теперь, когда жизнь Махиаса начала наполняться смыслом, он больше всего боялся, что Сареф прогонит его прочь…

Глава 6

На следующее утро Сареф, отоспавшись, чувствовал себя превосходно. Совместный завтрак с членами клана Ондеро тоже не испортил ему настроения, хотя и Красс, и Юдара, и Линда, каждый по-своему, демонстрировали ему свою неприязнь. Впрочем, Линда в меньшей степени: судя по тому, как она избегала на него смотреть, с неё за её вчерашнее хамство спросили надлежащим образом. Впрочем, Сареф сидел рядом со своей мамой, которая каждые пару минут крайне деликатно оглядывала присутствующих, явно намекая, что если у них есть какие-то претензии к Сарефу, она их с удовольствием выслушает. В итоге даже Юдара не пожелала с ней связываться.

После завтрака Сареф спустился в кузню, где его уже дожидались Бреннер и Махиас. А вот сам кузнец почему-то отсутствовал. Впрочем, стойки с оружием были заранее вызваны, и их содержимое терпеливо дожидалось Сарефа.

— Надеюсь, всё в порядке, Махиас, и тебя не раздражают… ненужной слежкой? — поприветствовал он дракона.

— Всё в порядке, Сареф, — кивнул дракон, — ничего такого, что вызывало бы у меня неудобства.

Сареф заметил, что Махиас уклонился от прямого ответа, а его слишком уж равнодушный тон явно говорил о том, что что-то вчера всё-таки случилось. Однако больше Сареф ничего спросить не успел — его прервал Бреннер.

— Так, Сареф, хватит болтать. Если ты хочешь сменить оружие, то прежде всего ты должен задаться главным вопросом: что ты хочешь делать в бою?

— Меня очень напрягает тот факт, что когда ко мне кто-то подходит вплотную — мой арбалет становится бесполезен, — честно ответил Сареф, — да, у меня есть боевой телепорт, но не всегда это решает проблему. Поэтому мне нужно такое оружие, которое бы хорошо себя показывало и на ближней, и на дальней дистанции.

— Ну, тогда тебе подойдёт бумеранг, — Бреннер подошёл к стойкам и безошибочно вытащил указанный тип оружия, бросая его Сарефу, — и во врагов можешь его метать, и на ближней дистанции их дубасить.

— Бреннер, это не смешно, — раздражённо ответил Сареф, — ты, вообще-то, в курсе, что в клане меня с оружием обращаться не учили. Ну так, расскажи мне, в чём я не прав.

— Проблема в том, Сареф, — подал голос Махиас, — что чем более оружие многофункциональное, тем хуже оно будет справляться со своими задачами. На самом деле то, что ты сказал, не так уж глупо. Ну вот, например, — дракон тоже подошёл к стойке и, проведя рукой, вытащил пару коротких трезубцев, которые вроде бы назывались Саи, и бросил их Сарефу, — ну, как самый базовый вариант. И в ближнем бою драться, и метать на дальней дистанции — самое то.

— Или, если уж совсем по-простому — то можно взять и копьё, — гном снял со стойки указанное оружие и подошёл к Сарефу, — Амдраху-то помнишь, как она ловко с этой штукой управлялась? Достаточно универсальная вещь: и древком по голове настучать можно, если качество древесины хорошее, и метнуть, и в ближнем бою…

Сареф честно начал перебирать предложенные варианты. Справедливости ради он опробовал и бумеранг, но тот даже в руке отказывался сидеть, так что Сареф его и метать не стал. Саи в руки вроде легли хорошо, но всё же Сареф чувствовал, что это не то. А копьё ему показалось слишком громоздким.

— Ничего страшного, — ответил ему гном, когда Сареф поделился с ним своими соображениями, — оружие подобрать — не пирожок сожрать. Штука, которой ты доверяешь свою шкуру, и не подбирается с первого раза. Так что и спешить незачем. Давай начнём с базы, — он взял со стойки украшенный золотом тесак с чёрным лезвием, — попробуй вот этот клинок. И скажешь, как ощущения.

И Сареф начал пробовать. Он бы и сам затруднился сказать, сколько вариантов он перепробовал. Меч, катана, топор, шестопёр, кистень, палица… чего он только не держал в руках. Кроме того, в процессе подбора оружия начала проявляться его главная черта, которая, собственно, никуда не делась.

Низкая Сила. С сожалением Сареф признал, что и здесь это играло свою роль. Арбалет — по крайней мере, его легендарная версия, которой сейчас владел Сареф — был хорош тем, что не требовала от Сарефа никакой силы. Арбалет либо стрелял сгустками энергии, либо сам поглощал болт, чтобы выстрелить физическим уроном. И то — этой функцией Сареф давно не пользовался, так как чистый тёмный урон, которым сейчас стрелял Каезин, был очевидно лучше.

А вот с другими оружиями показатель Силы был ох как важен. Поэтому такие типы оружия, как цеп, кистень, булава, палица и прочее ударное оружие быстро отметалось как неподходящее. Его эффективность примерно на 80% зависела от силы, с которой наносится удар, так что здесь Сарефу ловить было нечего.

С колюще-режущим оружием ситуация была немного лучше. Но и здесь проблем хватало. Большие типы оружия, такие как глефа, копьё, мечи, сабли любой формы… даже уже знакомая ему катана оказалась отнюдь не таким привлекательным вариантом, как он себе представлял. Вероятно, ситуация с катаной Кейи была та же, что и с кинжалами Бреннера. Это легендарное оружие, которое их хозяева разрешили ему взять в руки. Подобное доверие, вероятно, снимает часть проблем, и оружие на некоторое время согласно действовать максимально эффективно даже в чужих руках. Но в целом, и здесь ему ничего не подошло. И не только из-за неумения: Ловкость, которая превышает значение в 30 единиц, позволяла его телу почти сразу адаптироваться под взятое в руки оружие и рефлекторно использовать его так, как надо. Но всё это было не то. В итоге саи, которые Сареф отверг в самом начале, казались ему всё более привлекательным вариантом.

Даже Махиас по просьбе Сарефа позволил ему недолго потренироваться со своими веерами. Хотя дракон и честно предупредил его, что такое экзотическое и капризное оружие требует от своего хозяина очень много навыков. Даже сам Махиас, по его собственным стандартам, начал более-менее сносно овладевать этим оружием лишь тогда, когда у него самого за 30 единиц вышли и Сила, и Ловкость, и Интеллект. На вопрос же, зачем тогда Махиас вообще связался с веерами, последовал довольно неожиданный ответ:

— Да скучно мне было и делать особо нечего. Так что, вот, начал тренироваться. Первый год, конечно, это со стороны выглядело смешно и глупо. Хотя тут отдаю должное Ильмарриону: каким бы равнодушным он не был, в клане Айон строжайше запрещено смеяться над чужой инициативой и чужими ошибками. Так что если кому-то в клане и казалось моё оружие смешным, хихикать они предпочитали так, чтобы я этого не слышал.

Слова Махиаса оказались чистой правдой: нрав вееров Сареф почувствовал буквально в тот момент, когда взял их в руки. Нет, они послушно и складывались зонтиком-щитом, и сворачивались в две небольшие, но весьма увесистые дубинки, и даже раскладывались в метательные диски (что для Сарефа стало сюрпризом), но в руках его они лежали максимально неудобно, каждую секунду напоминая, что он — не их хозяин.

— Во, смотри, — Бреннер, копошившийся между стойками, внезапно вынырнул, сжимая в руках… плеть-семихвостку, — мне кажется, это оружие тебе подойдёт. Смотри, раз Сила у тебя низкая, значит, наносить прямой урон тебе будет тяжеловато. А это значит что? А это значит, что тебе выгоднее раздавать союзникам усиления, а противникам — ослабления. Вот взял ты это плётку и хлестнул своего хилереми. И ему бац — усиления в виде силы, шанса критического удара и уклонения. А потом бац — и ударил по врагу. И тот от злости и унижения получает штрафы к точности, скорости и уязвимость к критическим ударам. Да и вообще, в воспитательных целях такую штуку иметь под рукой никогда не помешает…

— Это что, шутка такая? — впервые за время пребывания в поместье Ондеро Сареф разозлился, — ты что, предлагаешь мне избивать этой штукой всех подряд?

— Конечно, — с чистым невинным взглядом ответил гном, — бить других — знаешь, как приятно?

— Я никогда не пойду по такой ветке развития, — прошипел Сареф, — и никого не стану бить этой штукой, и уж тем более — своего хилереми! Если мне понадобится усилить тех, кто на моей стороне — я найду для этого иные способы!

— Сареф, ты слишком грубо и примитивно мыслишь, — вздохнул гном, убирая, однако, плеть, — ты удивишься, но иногда в постели девочки совсем не против, чтобы мужик их… как следует, наказал…

— Возможно, — сквозь стиснутые зубы ответил Сареф, — но мы выбираем мне оружие, от которого будет зависеть моя жизнь, а не игрушку, с которой развлекаются в постели!

— Да ладно, ладно, — согласно кивнул Бреннер и, убедившись, что Сареф и Махиас отвернулись, тихонечко протянул руку, — а плёточку я всё-таки возьму с собой. Клановое качество, всё такое…

Однако едва гном снова взялся за рукоять плётки, как она обожгла его руку, а над ним прогремел голос:

— Держи руки при себе, хапуга!

— Что случилось? — К гному, который обиженно дул на свою руку, подбежал Сареф, — Бреннер, я же тебя просил: не надо ничего брать без разрешения. Если ты что-то себе очень хочешь, просто скажи. Я не думаю, что Гидеон откажет нам в такой малости.

— Хорошо, — сердито сказал Бреннер, — я хочу себе эту плётку.

— Зачем? — снова опешил Сареф, — Эргенаша будешь ею дразнить?

— Очень мне нужен твой Эргенаш, — отмахнулся Бреннер, — я не преувеличил, когда говорил, что в постели эта штука может доставить удовольствие.

— Ага, — хмыкнул Сареф, — то есть ты собираешься не только приставать к служанкам по тавернам, но ещё и бить их кожаной плёткой? Нет.

— Да почему⁈ — возопил гном, — Сареф, ну что ты за ханжа?

Сареф даже поперхнулся. Так его ещё ни разу не называли

— Твою ж Системное налево, — возмущался Бреннер, — надо будет в следующий раз сказать Орзане, чтобы она показала тебе, что могут делать плётки. А то ж душа болит: растёт парень и даже не знает таких вещей.

— Хватит! — Сареф уже начал краснеть, — это не смешно!

— Так, а я что, смеюсь, что ли? — Бреннер, действительно, не выглядел так, словно бы он издевался, — да хоть хилереми своего спроси, когда он развлекался с хранительницей Орзаны.

— Это другое! — тут же возопил Хим в голове Сарефа, — у хилереми чувствительные пороги другие!

— Ну да, как же, — хмыкнул Бреннер, когда Сареф озвучил эту информацию, — Сареф, пожалуйста, ну разреши мне взять с собой эту плётку. Я тебя за это три месяца не буду называть хозяином.

— Господа, вам не кажется, что мы немного отвлеклись, — деликатно заметил Махиас, — вместо подбора оружия мы перешли к обсуждению…

— Ой, ну нет, так нет, — обиженно сказал Бреннер, заталкивая плётку обратно на стойку.

— Я не буду беспокоить своего деда ради того, чтобы ты получил постельную плётку! — с раздражением ответил Сареф.

— Простите, господин Сареф, — рядом с ним появился хранитель Гаус, — глава Гидеон говорит, что ваш спутник может взять себе эту вещь.

— Правда? Круто, вот спасибо, — Бреннер снова обрадованно схватил плётку, — вот, Сареф, твой дед тоже мудр, он понимает, что это штука важная.

Сареф же после того, как хранитель Гаус исчез, ударил себя ладонью по лбу. Последнее, что ему было нужно — это приплетать Гидеона в столь мелочные вопросы. Однако в тот момент, когда Бреннер выхватил обратно заветную плётку, как из стойки выпало ещё что-то.

— Минутку… а это что за перчатка? — удивлённо спросил Бреннер, поднимая часть доспеха, — что эта штука делает в стойке для оружия? У, этот Кудар, мать его за ногу! Значит, хапугами других называть — это всегда пожалуйста. А как самому правильно шмотки по стойкам рассовать — это у него руки из причинного места…

— Подожди, — Махиас подошёл и осторожно взял перчатку у Бреннера, — я, кажется, знаю, что это такое. Честно говоря, удивлён увидеть подобное здесь: я думал, такое только в кузнях клана Айон делают.

— И что это? — спросил Сареф, радуясь любой возможности уйти от вопроса с плёткой.

— Энергетическая перчатка, — Махиас осторожно натянул её на правую руку, — конечно, это самый простой вариант… но, если так подумать…

Дракон прицелился в мишень на другом конце кузни, сосредоточился… и мгновение спустя перчатка исторгла молнию, которую поглотила мишень.

— О-го-го, — заинтересованно сказал гном, — а вот это штука очень интересная.

— Да конечно, — с раздражением сказал Сареф, — тебе она нужна только для того, чтобы в постели бабу молнией подстегнуть.

— Хм… знаешь, а мысль-то неплоха, — фыркнул в ответ гном, — значит, ты не совсем безнадёжен. Хотя, вообще, Сареф, ты уже сам убедился, что для любого оружия нужна хоть какая-то сила. Так что большинство вариантов по очевидным причинам тебе просто не подойдёт. Потому что урон от этого оружия будет расти так же медленно, как и твоя Сила.

— Я ходил с одним парнем в поход на Безумного Богача, — Сареф внезапно вспомнил про щеголя Брендона и его оружие, — у него был какой-то огнестрел. Такое оружие тоже, наверняка, много силы не требует.

— Нуу… — Бреннер почесал затылок. — так-то оно, конечно, так. Но, во-первых, огнестрел — игрушка редкая даже среди гномов, и просто так её никому не дают. И, во-вторых… ну даже если ты её и раздобудешь, Сареф — ну ты просто поменяешь шило на мыло. Ну согласись, что арбалет, что огнестрел — по сути, одно и то же. К тебе подобрались, выбили оружие из рук — и всё, начинай танцы с уклонением.

Нехотя признав, что Бреннер прав, Сареф взял энергетическую перчатку и натянул её на руку. После чего прицелился в мишень и выстрелил… для того, чтобы секунду спустя открыть Системное окно и выпасть в осадок:

— Это что, шутка? Чтобы нанести 50 единиц урона, мне понадобилось 200 единиц выносливости! 200! Да таким оружием сражаться — никаких сил не хватит!

— С одной стороны — да, столь универсальное и простое в использовании оружие будет требовать много сил. С другой — не забывайте, что вот это — самый простой и базовый вариант энергетической перчатки. У тебя-то оружие уже несколько раз эволюционировало, и успело значительно под тебя подстроиться. Значит, и при очередной эволюции на выходе должна получиться перчатка, использовать которую тебе будет намного удобнее.

Сареф нахмурился. Не на это он рассчитывал, когда подбирал себе новое оружие. Однако и Бреннер прав. В его положении, с его невысокой и фиксированной Силой выбор был небогат. Конечно, у него была Одержимость, во время которой его Сила удваивалась, но… запирать Хима без возможности сражаться из-за собственных комплексов… это было нечестно по отношению к нему.

— Ну или, на крайний случай, можно оставить всё, как есть, — развёл руками гном, — просто используй Эбонитовый Пункт для того, чтобы дать своему арбалету новый уровень.

Подумав, Сареф кивнул. Всё-таки не стоило забывать, что прямо сейчас на новое оружие он и не рассчитывал. Но стоило знать, в каком направлении думать, когда придёт время, и, что самое главное, есть ли вообще смысл что-то менять.

— Ну, хорошо, Хим, — подумал Сареф, — даже если я возьму эту перчатку. Но ведь один из артефактов комплекта Жонглёр Параметров — это Наручи Баланса, которые как раз занимают ячейку перчаток. И это оружие тоже будет, судя по всему, занимать эту ячейку. Значит, на комплекте можно ставить крест?

— Необязательно, хозяин, — ответил Хим, — не забывайте, что мы с вами по правилам Системы — одна боевая единица. А это значит, если, допустим, вы наденете Куртку, Обруч и Кольцо, а я — Наручи и Сапоги, то вещи всё равно дадут эффект комплекта и будут давать в 3 раза больше Параметров.

— Что, хочешь сказать, мы оба получим +21 к Первичным Параметрам и +6 ко Вторичным?

— Нет, я думаю, что кто какие вещи будет носить — тот такие Параметры себе и получит, — ответил Хим, — иначе это было бы слишком сильно по меркам Системы. Даже в качестве награды за очень редкий комплект.

Тем временем они дошли до главной лестницы в холле, и Бреннер внезапно сказал:

— Слушай, Сареф… я тут подумал, что засиделся я в поместье немного… Тут городок неподалёку такой чудный… я схожу, отдохну, развеюсь…

— И плётку, конечно, с собой возьмёшь, — участливо подсказал Сареф.

— Да ну мало ли… вдруг пригодится, — Бреннер, сделав невинные глаза, скатился по лестнице и меньше, чем за 3 секунды испарился.

— Будь к нему снисходительнее, — заметил Махиас, увидев, что Сареф закатил глаза, — годы-то идут, и тело не молодеет. Вот он и спешит насладиться тем, что ему осталось. Это не самый страшный грех. Алкоголь или дурные вещества были бы намного хуже.

— Звучит так, будто ты и сам не прочь насладиться подобным образом.

— А что тут такого? — пожал плечами Махиас, — конечно, служанки в тавернах — это не мой уровень, но… немало знатных дам были совсем не прочь отблагодарить меня, когда удавалось вывести их сыновей из особо опасного похода живыми и невредимыми. Ну а там… я хочу, она не против… что ж тут плохого?

Сареф не стал это комментировать, но на заметку взял. И невольно подумал, что, вероятно, именно так Айон и становится в родстве со всеми остальными кланами. Ведь, действительно, выпуская в мир каждый год несколько десятков очень сильных и слегка одиноких драконов, вполне можно ожидать, что они станут искать любовного общества там, где это приличествует их статусу… со всеми долгоиграющими выгодами…

Глава 7

Вечером следующего дня Сареф со своими друзьями находились в его комнате, собираясь обсудить дальнейшие планы.

— Ну, если ты всё ещё намерен бороться за свой комплект дальше, Сареф, — пожал плечами Бреннер, — то пути у тебя сейчас два. Либо ехать на Скеллихарт, к гномам, добывать Наручи Баланса, либо на острова Серебряных Ночей, к эльфам — добывать Обруч Познания.

— И что посоветуешь? — поинтересовался Сареф.

— Да ты ж меня знаешь, Сареф, — пожал плечами Бреннер, — конечно, не люблю я многих своих… за многие дела не люблю… но дом остаётся домом, каким бы он не был нелюбимым. Так что я бы на Скеллихарт поехал.

— Ну, так-то на территории эльфов состоятся следующие Всесистемные Состязания, — заметил Сареф, — туда было бы тоже неплохо заглянуть.

— Это мера излишняя, Сареф, — ответил ему Эргенаш, — мы пока даже не знаем, на землях светлых или тёмных эльфов будут проводиться Состязания.

— Ну, а на чьих землях они проводились 16 лет назад? — спросил Сареф, — если на землях светлых эльфов — то, значит, в этот раз будет на тёмных. Или наоборот. Или это не так работает?

— В данном случае это работает иначе, — кивнул Эргенаш, — у светлых и тёмных эльфов на этот счёт постоянные тёрки, своя репутация, рейтинги… в общем, чередование совершенно необязательно. За последние 300 лет был случай, когда тёмные эльфы принимали у себя Всесистемные Состязания 4 раза подряд в течение 64 лет. Светлые эльфы тогда, помнится, совсем озверели, дело дошло до крови, и немалой. Даже Система не сразу смогла навести порядок.

Сареф вспомнил эльфийских Чемпионов, которых он видел на Всесистемных Состязаниях год назад. Два светлых эльфа с девственно чистой кожей — и два тёмных, которые словно из принципа разукрасили всё своё тело татуировками. Да, охотно верилось, что противостояние между ними шло весьма и весьма жёсткое.

— А если мы пойдём к гномам… там нам где предстоит добывать артефакт?

— На землях клана Чёрный Ветер, — ответил Бреннер, — что там за легендарный монстр, сейчас не вспомню. Какая-то дохлятина.

Сареф воспрял духом. Среди гномов клана Чёрный Ветер у него был знакомый, который мог бы им значительно помочь. Пусть даже и не бесплатно — это не имеет значения, Сареф найдёт, чем заплатить. А вот в земли эльфов Сареф пока не горел желанием ехать. Во-первых, это были совершенно незнакомые земли. Во-вторых, Сареф до сих пор помнил о том, как Бреннер высказывался о тёмных эльфах и их понятиях о чести на примере Эрминга, контрабандиста, с которым Сареф покидал Джибен. Знакомиться с ними при таких условиях Сарефу не сильно хотелось. Ну и, в-третьих, Сареф не горел желанием слишком уж быстро получать Обруч Познания, так как у него уже был Глаз Снайпера, и Сареф настолько сроднился с этим окуляром, что почти не мыслил себя без него.

С другой стороны… если он переделает арбалет в перчатку, то, возможно, точность, которую он даёт, уже не будет настолько важна. Да и переделать артефакт стоило бы таким образом, чтобы он при использовании больше не накладывал эффект Молчание. Хотя… если у него будет, условно, перчатка воздуха, и он сможет вызывать какой-нибудь стихийный взвод, чтобы рядом с ним летали перчатки, которые бы стреляли и огнём, и холодом, и светом или ядом…

— Сареф, ты здесь? — громко окликнул его Бреннер. Сареф вздрогнул, очнувшись от своих грёз по поводу нового оружия.

— Да, — ответил он, — пожалуй, ты прав, Бреннер. Знакомство с эльфами лучше оставим на другой раз. А то как вспомню того эльфа Эрминга, и что ты про него говорил, так мне не по себе делается, как представлю, что придётся иметь дело с целой толпой эльфов.

— Ну… — замявшись, сказал Бреннер, — Эрминг — это, на самом деле, особый случай. С одной стороны, он оторван от своих сородичей, и это делает несколько более адекватным. С другой стороны, его текущая работа тоже наложила на него отпечаток. Но не переживай, обычные эльфы и так найдут, чем тебя удивить.

— На самом деле, Сареф, мысль хорошая, — заметил Эргенаш, — тебе по-хорошему на ближайший год лучше вообще свалить с Севроганда. Потому что то, что ты сделал с Виктором… после этого он не скоро успокоится.

— Да на самом деле меня держал на Севроганде только долг Мёртвому Королю воров, — ответил Сареф, — теперь, когда его нет — на Севроганде меня вообще ничего не держит.

— Прошу прощения, — заметил Махиас, — а кто такой эльф Эрминг, и каким образом ты был связан с Мёртвым Королём воров?

Сареф не особо хотел откровенничать с Махиасом, учитывая, что тот и дракон пока слишком много рассказывать не хотел. Но вместе с тем понимал, что хоть в какой-то степени ввести его в курс дела придётся. Поэтому в течение получаса он коротко рассказал ему о своих приключениях. С того самого момента, когда (и, главное, как) он ушёл из клана Джеминид, и заканчивая тем, как его в орочьей крепости спас Мёртвый Король воров, и какую цену он за это потребовал.

— И, я так понимаю, ты с этим делом справился? — Махиас с огромным интересом выслушал рассказ Сарефа.

— Извини, Махиас, но о том, что происходило в клане Зинтерра, я рассказывать не стану. Надеюсь, ты понимаешь, почему. Могу сказать так: этот долг я закрыл, и Адральвез не имеет ко мне претензий.

— Ладно, — не стал настаивать дракон.

— Значит, решено? — подвёл итог Эргенаш, — мы отправляемся в земли гномов?

— Да, — ответил Сареф, — на Севроганде мы и так изрядно задержались. Так что надо сваливать отсюда, пока Виктор не пришёл в себя и не придумал новый способ испортить мне жизнь.

После того, как Эргенаш вернулся в свою комнату, он позволил себе облегчённо выдохнуть. Наконец-то беспечному Сарефу пришла в голову умная мысль свалить отсюда подальше. Потому что, конечно, влияние клана Ондеро какое-то время их защитит, даже если Виктор лично заявится сюда на порог. Но главу Уайтхоллов не зря называют медведем. Если уж он задастся целью — то будет идти за ней до конца, даже если идти к ней придётся маленькими шажками всю оставшуюся жизнь. А уж такого унижения, какое ему нанёс Сареф, он точно не простит.

Внезапно в этот момент в его комнату раздался стук. Искренне недоумевая, кому он, стревлог, мог так поздно понадобиться в этом поместье, кроме самого Сарефа, он поднялся с постели и открыл дверь. Его ожидала одна из служанок поместья. Она, очевидно, несколько трепетала перед стревлогом, который своей внешностью далеко не у каждого вызывал симпатию. В этот момент Эргенашу пришла в голову мысль, что если у Сарефа и есть какие-то положительные качества, так это то, что он воспринимает внешность его расы, как должное, и никогда не шутил по этому поводу. Даже когда эта девчонка Кейя однажды в шутку дёрнула его за хвост, Сареф очень быстро прервал этот спор и поставил зарвавшуюся полуэльфийку на место. И за одно только это уважительное отношение Эргенаш был готов простить Сарефу очень многое. Хотя, конечно, вслух он бы никогда ему в этом не признался.

— Простите за беспокойство, господин, — пролепетала служанка, — но глава Гидеон просит вас прийти к нему для важного разговора.

— Точно меня? — удивлённо поднял кожные складки над глазами Эргенаш.

— Да, господин. Уважаемого гостя-стревлога Эге… Эгегенаша…

— Да, спасибо, я понял, что это обо мне, — прервал служанку стревлог, пока она ещё каким-нибудь образом не исковеркала его имя, — буду немедленно.

Закрыв дверь и одеваясь, Эргенаш просчитывал, что может быть нужно от него главе Ондеро. Причём такого, что надо держать в тайне от Сарефа, раз уж он дождался, пока они разойдутся. Вряд ли глава Гидеон зол — иначе он прислал бы приглашение, просто приказав хранителю появиться в его комнате, напрочь ломая личное пространство. Что ж, Эргенаш был крайне заинтересован…

Постучав и получив разрешение войти, Эргенаш поприветствовал главу Гидеона и по его кивку занял кресло перед ним.

— Кажется, это у нас уже наработанная схема встречи, — улыбнулся Гидеон, — сколько раз мы до этого уже вот так встречались?

Эргенаш предпочёл не отвечать на вопрос, хотя и прекрасно знал на него ответ. После того, как он провалил свои Системные Состязания, и старшие поставили его ответственным за переговоры с южными кланами, он, конечно же, каждый год встречался с Гидеоном и торговался с ним за клановое место в Состязаниях. Впрочем, стоило отдать должное: Гидеон, в отличие от некоторых глав, во время этих торгов никогда не использовал своего положения, чтобы унижать стревлогов или издеваться над ними. Так что те хорошие черты характера, что Сареф имеет, он явно унаследовал по материнской линии.

— Достаточно, — вежливо ответил Эргенаш, — чтобы мы с вами успели узнать друг друга, глава Гидеон. И вызвали вы меня сюда явно не для того, чтобы полюбоваться на меня.

— Эргенаш, вы мою позицию по этому вопросу знаете, — умиротворяюще поднял руки Гидеон, — мне жаль, что с вашей расой случилось такое несчастье, но у каждого из нас есть своя зона ответственности, и мы не можем отрывать из неё больше, чем положено… и чем дозволено.

Эргенаш кивнул. Всё это он знал и так. Сейчас куда важнее было, что Гидеон хотел от него получить — и что был готов за это предложить.

— Я, действительно, хочу вас кое о чём попросить, Эргенаш, — перешёл, наконец, к делу Гидеон, — моя просьба покажется вам странной, и всё же… Мне известно, что вы намерены отправиться в земли гномов. Я бы попросил вас сделать так, чтобы Сареф оставался у гномов… или потом бы уплыл к эльфам или оркам… в общем, мне нужно, чтобы в течение трёх лет, до следующих Всесистемных Состязаний он не появлялся на Севроганде.

— Зачем вам это нужно? — удивлённо спросил Эргенаш. Само собой, он знал ответ на этот вопрос, но важно было услышать, как аргументирует свою просьбу сам глава.

— Во-первых, чтобы защитить его самого, — пожал плечами Гидеон, — вы ведь, уважаемый, тоже в курсе, что случилось в поместье Уайтхолл, не так ли? Так вот, Виктору нужно время, чтобы остыть. Очень много времени. Потому что если Сареф попадётся ему сейчас — он сделает всё, чтобы убить его, и его не остановят ни Ильмаррион, ни Адральвез. Даже если они потом порвут его на куски — Сарефа это уже не спасёт.

— Это единственная причина? — поинтересовался Эргенаш.

— Разумеется, нет, — ответил Гидеон, — как бы странно это ни звучало — но само присутствие Сарефа серьёзно дестабилизирует политическую обстановку. После того, как он выиграл Системные Состязания, среди клановой молодёжи он стал героем и примером для подражания. И теперь почти везде можно услышать: вот возьму и уйду из клана, как Сареф. Он, действительно, достиг большого успеха, но вы знаете, какой кровью он за это платил. Не говоря уже о том, что и главы кланов тоже начинают нервничать. Айон раздражается больше, чем ему свойственно. Демоны начинают двигаться больше обычного. За Адейро я вообще молчу. Мало того, он уже и главе Бенджи успел на хвост наступить. В общем, как бы Сареф не был хорош, ближайшие годы на Севроганде он будет только мешать. Так что интересы всех будут соблюдены. Пусть Сареф путешествует, пусть смотрит мир, пусть добывает себе экипировку — главное, чтобы ближайшие несколько лет он это делал подальше от Севроганда. И если ему вдруг захочется сюда вернуться раньше положенного — я прошу вас мягко и ненавязчиво направить его в другое русло. Не сомневаюсь, что вы найдёте для этого способы.

— Это будет трудно, — задумчиво сказал Эргенаш, — конечно, на большинство кланов Севроганда — кроме, само собой, вашего — ему плевать, но вот к клану Зинтерра за время своего обучения он очень сильно привязался. И если Сареф получит приглашение от них на традиционное празднование Зимнего Солнцестояния — будет нелегко его отговорить.

— Не переживайте, Эргенаш, — любезно ответил Гидеон, — все ваши старания будут должным образом вознаграждены. Во-первых, клан Ондеро отдаст группе стревлогов один поход на наше легендарное существо пятого уровня, Хозяина Жерла, без уплаты налога. В качестве аванса. Кроме того, вы заметите, что к вашим группам, которые пожелают работать в походах на землях моего клана, станут относиться намного лояльнее. Ну и я давно наблюдаю за практикой стревлогов-пограничников, которые организовали кланы Сэйна, Джеминид, Андерраст и Парсент. И, в принципе, я тоже готов попробовать и здесь, предоставив вашим сородичам новые рабочие места. Ну и в следующем году, если вы и ваши братья будете заинтересованы в участии в Системных Состязаниях от имени нашего клана, мы готовы предоставить вполне приемлемые условия…

— Глава Гидеон, вы меня, кажется, не поняли, — деликатно ответил Эргенаш, — я сейчас не набиваю себе цену. Хотя я, разумеется, был бы не против подобных выгод для моих братьев. Я не понимаю другого: почему вы не поговорите об этом с самим Сарефом? Он умный парень, мне кажется, он бы вас понял.

Гидеон в ответ на это опустил голову. И тихо сказал:

— Чисто по-человечески… я не могу этого сделать. Мой клан остался для него одним из немногих мест, куда он может прийти, и где ему будут рады. Я, его дед, который не смог принять никакого участия в его судьбе и хоть как-то сгладить его трудности… я не могу просто взять и сказать ему, что он три года не должен здесь появляться. Я и так страшно перед ним виноват, и то, что он до сих пор доверяет нам — это невероятный дар для меня. И… я не могу сделать этого сам. Просто не могу. Тем более, что Аола тоже, скорее всего, будет не на моей стороне…

— Ну что ж… если это так важно для вас, — Эргенаш по-прежнему считал, что было намного проще просто поговорить с Сарефом — но при этом он не мог просто так упустить столько выгод, что ему предлагал глава Ондеро, — хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах.

— Что до клана Зинтерра… ну, если Сареф на несколько дней там появится, отпразднует, и потом так же тихо и незаметно отправится по своим делам дальше — большого вреда в том, думаю, не будет.

— Значит, мы договорились? — уточнил Эргенаш, протягивая руку Гидеону.

— Да, — кивнул тот, пожимая её в ответ, после чего мягко добавил, — поверьте, дорогой Эргенаш, я знаю, о чём вы думаете. Я сам рассматривал вариант разговора с Сарефом… Но это слишком рискованно. Сареф, каким бы достойным молодым человеком сейчас не был… он на самом деле очень ранимый. Мало того, он уже простил Аолу за её выходку с кланом Айон. Так что, боюсь, этот разговор окончательно переполнит чашу его терпения, и он больше никогда не пожелает иметь с нами дела.

— Насколько… важно для меня сохранять тайну этого задания? — спросил Эргенаш, — не забывайте, что ваш внук — чертовски умный человек, и вполне может статься так, что он просто припрёт меня к стенке. С учётом же того, что у меня с ним тоже заключена сделка, мне бы не хотелось терять его доверие.

— Конечно, если вопрос встанет ребром — ты можешь ему сказать, — кивнул Гидеон, — проблема ещё и в том, насколько Сареф сейчас взвинчен. Он на кураже от того, что успешно прошёл тренировки демонов. Он боится преследования Уайтхолла, хотя и не показывает этого. Если он сейчас получит от нас какое бы то ни было отторжение — то посчитает это предательством. А вот год спустя, когда он остынет, поработает, поживёт спокойной жизнью… вполне может быть так, что он спокойно отреагирует на эту новость.

— Я бы не сильно рассчитывал на то, что Сареф будет жить спокойной жизнью, — хмыкнул Эргенаш, поднимаясь, — он умудряется найти приключения себе на задницу даже там, где их, казалось бы, вообще невозможно обнаружить.

— В таком случае, я рад, что рядом с ним будете вы, Эргенаш, — глава Гидеон с улыбкой поднялся, провожая гостя, — конечно, скажи мне кто несколько лет назад, что жизнь и судьба моего внука будут зависеть от стревлога — я бы ни за что в это не поверил. Так что… вы уж присматривайте за ним, пожалуйста.

— Не переживайте, Гидеон, — кивнул Эргенаш, открывая перед собой дверь, — я сделаю всё, что от меня зависит, — и после того, как стревлог вышел и закрыл дверь, он про себя подумал:

« Потому что, несмотря на моё мнение о вашей расе, Сареф один из немногих людей, кто стоит траты моих нервов…»

Глава 8

На следующий день Сареф и его друзья покидали поместье Ондеро. Сам Сареф сердечно простился со своей мамой, а так же с двоюродной бабушкой Ижени, которая, хоть и не сильно баловала Сарефа вниманием, всё же очень сдержанно относилась к нему всё это время. Хотя, можно было не сомневаться, обо всех похождениях Сарефа за эти полгода Гидеон ей подробно рассказал.

При этом, пока Сареф прощался с мамой, от него не ускользнуло, какими многозначительными взглядами обменялись Гидеон и Эргенаш. Но он не придал этому большого значения. Для него было уже в порядке вещей, что стревлог всегда пытается наладить контакт с главами кланов, которые оказываются в пределах его досягаемости. Наверное, и с Гидеоном Эргенаш о чём-то поговорил. Что, кстати, было весьма знаменательно: если Гидеон соглашается тратить на него время, значит, он вполне серьёзно считает, что стревлоги могут взять следующие Всесистемные Состязания… и, как следствие, вернуть себе большую часть политического влияния.

После этого они направились на запад по заранее согласованному маршруту через кланы Парсент, Андерраст, Сэйна, Церебро. Махиас предложил сначала более южный маршрут, в случае которого они бы просто проехали по северным землям клана Айон без пересечения такого количества границ, но Сареф отказался, и дракон деликатно не стал настаивать.

Добирались до клана Ниафрост почти 2 недели. За это время Сареф уже практически привык к Махиасу и обращал на него не больше внимания, чем обычно. Правда, поспособствовало этому и то, что, едва они покинули поместье Ондеро, как Махиас признался Сарефу в том, что Ильмаррион неоднократно пытался выйти с ним на связь. И во время следующей попытки лично пригласил Сарефа и остальных присутствовать.

Разговор, как ни странно, вышел коротким и спокойным. Ильмаррион осведомился, всё ли у Махиаса в порядке, осведомился, что Сареф сейчас собирается делать (заранее согласовав это с Сарефом, Махиас сообщил главе драконов, что они едут на земли гномов), пожелал им приятного пути и попросил присматривать за Сарефом. Вероятно, всё было так, как Сареф и предполагал. Потерпев ряд неудач в том, чтобы заманить его в клан Айон и запереть там, драконы окончательно сдались и уже были согласны хотя бы на Махиаса, который сам во время разговора выказывал Ильмарриону не больше уважения, чем он сам оказывал Адейро в лучшие свои годы.

И вот, наконец, они пересекли границу клана Ниафрост и за сутки добрались до его столицы, великолепного города-порта Паксвур. Сареф здесь уже был год назад, когда он в компании Адейро, Озмунда, Джайны и Исмарка ехали на Всесистемные Состязания. Но тогда они страшно спешили, всего через полчаса, как они прибыли в город, Адейро со своим семейством уже вступили на пассажирское судно и плыли на материк гномов. И Сареф тогда лишь мельком успел оценить богатство и роскошь этого города. Да и даже эти крохи обошли его стороной, потому что на тот момент он планировал уход из клана Джеминид, и его пожирал страх, который он больше не испытывал ни до, ни после этого периода своей жизни.

Сейчас же, когда они заселились в первую попавшуюся гостиницу, Бреннер и Эргенаш ушли искать подходящий корабль, который взял бы с собой четырёх пассажиров. А Сареф в компании Махиаса решил позволить себе насладиться прогулкой по Паксвуру.

И вот теперь, во время этой прогулки, Сареф охотно верил, что здесь, в точке пересечения такого количества торговых путей, действительно, крутятся деньги. Очень большие деньги. Все здания выглядели нарядными и ухоженными, улицы были буквально вылизанными — и это при том, что сейчас, во время ранней весны, в подавляющем большинстве мест было довольно грязно — никаких бродяг, никаких беспризорников, никаких попрошаек — ничего такого, что могло бы оставить хоть пятнышко на безукоризненно чистом лице города.

Махиас при этом посматривал по сторонам достаточно равнодушно. Вероятно, он за 13 лет своего наёмничества не раз успел здесь побывать. Вполне вероятно, что бывал он здесь даже слишком часто, ведь здесь должны быть самые богатые клиенты. Вот они прошли мимо делегации гномов, которые направлялись в здание местной мэрии. Вот группа стревлогов, которые что-то активно и даже беспокойно обсуждали — и, которые, были на удивление хорошо одеты — прошли мимо них. А уж когда Сареф вышел на местный рынок, то он впервые за много лет испытал почти позабытый мальчишеский восторг, увидев сразу столько вещей, красивых безделушек, роскошного оружия, нарядной одежды и ещё сотен, сотен мелочей. Столько всего, что он хотел себе в детстве, что всегда имела Джайна, а он, по крайней мере, до 15 лет, всегда получал отказ. В этот момент Сареф очень хорошо осознал, что деньги здорово не только зарабатывать, но и тратить. Проверив содержимое своего Системного Инвентаря, он с сожалением заметил, что после всех своих скитаний, начиная с пустынь орков, у него осталось едва ли две сотни золотых монет. Нет, когда они прибудут на материк гномов, надо будет крепко взяться за работу. А то за полгода дармовой кормёжки у демонов он совсем расслабился. Нет, конечно, у него оставались и рулоны кожи Василиска Вечности, да и ту же Повязку Провокатора можно было очень запросто продать, если в том возникнет нужда. Сареф почти не сомневался, что здесь, наверное, в самом богатом городе всего Севроганда было и представительство гильдии ходоков, руководство которого с удовольствием купит любую предложенную Сарефом редкость.

И, глядя на всё это великолепие, Сареф даже удивлялся тому, как драконы до сих пор не прибрали к рукам всё это богатство. Хотя их клан был совсем немного южнее. Впрочем, судя по той скудной информации, что до него доходила от Адейро, драконы очень даже пытались. В частности, они каждые десять лет предлагали гномам проложить свои торговые пути через их восточный город-порт, и при этом готовы были предоставить очень выгодные условия. И, что было не менее показательно, каждые десять лет они стабильно получали от гномов отказ.

— Ой, хозяин, — внезапно подал голос Хим, — взгляните на ту чудесную сувенирную лавку. Посмотрите, посмотрите, какая там красота!

Послушно повернувшись, Сареф увидел, что показывает Хим даже не на прилавок, а на здание, за стеклом внутри которого, действительно, заманчиво блестели всякие безделицы.

— Не знаю, что там такого увидел, Хим, но давай зайдём, посмотрим, — ответил Сареф. Повернув, он подошёл к витражной двери и осторожно открыл её. Махиас вошёл за ним следом.

Внутри, лавка, действительно, выглядела ещё более привлекательно, чем снаружи. Чего тут только не было! Браслеты, подвески, брелоки, диковинные обереги, статуэтки, декоративные украшения… Отдельный угол был выделен для экзотических растений. Вспомнилась лавка господина Вересанелли, которую Сареф посещал год назад. Но, признаться честно, с тем выбором, который был здесь, его лавка и рядом не стояла.

Когда Хим, наконец, подвёл его к безделице, которая привлекла его внимание с улицы, Сареф восхищённо выдохнул, поняв, что не просто так Хим это заприметил. Это была статуэтка хилереми, высеченная с огромным искусством из цельного рубина. И рубин должен был быть огромным, раз статуэтка была высотой в 10 сантиметров. И, самое главное, с каким искусством были высечены черты лица… даже в столь малой форме скульптор-ювелир сумел передать изображение верности и преданности. Нет, на Хима, конечно, статуэтка не была похожа, но вот то, что это именно хилереми, угадывалось без труда.

— Вижу, знающий покупатель всегда найдёт стоящий товар, — за прилавком незаметно появился старичок, который был одет в строгий серый костюм, поправлял на лице серебряное пенсне, а торчащие волосы придавали ему сходство с одуванчиком, — чем господин Кастилль может вам помочь?

— Скажите, — спросил Сареф, указывая на рубиновую статуэтку хилереми, — сколько стоит эта вещь?

— О, это не просто вещь, мой мальчик, — господин Кастилль при взгляде на статуэтку начал просто лучиться воодушевлением, — это изображение таинственного северного духа-хранителя. Ходят слухи, что в клане Зинтерра тем, кого сочтут достойными, оказывают честь принять в себя такого духа-хранителя. И лишь достойнейшие из достойнейших получают возможность так развить его силу, чтобы он принял подобную форму. Так что, как видите, подобная вещь — огромная редкость…

— Простите, господин Кастилль, — прервал его Сареф, — вы очень интересно рассказываете, но я знаю, кто такие хилереми. Скажите, пожалуйста, сколько это стоит.

— С учётом всех факторов, — господин Кастилль если и был недоволен тем, что его прервали, то виду не подал, — подобная вещь стоит 1000 золотых.

При этом торговец внимательно посмотрел на Сарефа и чуть поправил пенсне. Из далёких уроков торговца Эрбока в детстве Сареф помнил, что подобный жест — это невербальное приглашение для собеседника поторговаться. Вот только ему бы это мало чем помогло. Даже если ему и удастся сторговать скидку хотя бы в 25% — его денег даже на это и близко не хватит.

— Боюсь, такая дорогая вещь мне пока не по карману, — покачал головой Сареф, — но спасибо, что рассказали о ней.

— Да, понимаю, не каждый решится потратить сразу настолько большую сумму денег, — ничуть не смутившись, ответил Кастилль, — но позвольте поинтересоваться, господин. Откуда вы знаете название этих духов-хранителей?

— Доводилось слышать, — пожал плечами Сареф.

— Доводилось, доводилось… разумеется, — кивнул Кастилль и, наклонившись к рубиновой статуэтке, неожиданно щёлкнул по ней пальцем. Раздался небольшой звон. Сареф ожидал, что этот звук вот-вот прекратится, но неожиданно статуэтка замерцала всеми тёплыми цветами, от красного до фиолетового.

— Святая Система, — господин Кастилль схватился за сердце, — юноша, да ведь вы — носитель самого настоящего хилереми! Прошу вас, молю вас — дозвольте мне посмотреть на вашего хранителя, пожалуйста! Я всю жизнь мечтал увидеть живого, настоящего хилереми!

Сареф опешил. Он и подумать не мог, что это не просто статуэтка, а артефакт, который мог предоставить своему хозяину вполне конкретную информацию.

— Ну, так вы ведь сами сказали, что такой силы достигают лишь самые достойные, — попытался он аккуратно увернуться, — вы же видите, что я ещё так молод. Как вы можете быть уверены, что мой хилереми — это не просто дух внутри меня?

— Ах, мальчик мой, да ведь статуэтка, — снисходительно ответил Кастилль, — если бы у вас был просто хилереми — статуэтка бы только пела. Но если она мерцает — значит, у вас есть хилереми, и сильный. Пожалуйста, прошу вас, хотя бы одним глазком…

— Хим? — обреченно спросил его Сареф.

— Я не против, хозяин. Желание старого человека можно и уважить, — ответил хилереми, — тем более, что, может быть, мы приведём его в настолько хорошее настроение, что…

— Ладно, — согласился Сареф, — но недолго.

Вызвав Системное окно, он выбрал красную вариацию первой способности:

Призыв Демона!

В тот же момент Хим возник посреди торгового зала. В Куртке Солнечных Весов и с Повязкой Провокатора на голове он выглядел крайне внушительно.

— Невероятно, — восторженным голосом пропищал Кастилль, выйдя из-за прилавка и подходя к Химу, — настоящий, живой, могущественный дух-хранитель. Когда я был молод, то предлагал свои услуги клану Зинтерра как Спящего… но я им не подошёл, к сожалению. Но вот теперь… Ах, молодой человек, вы вытянули самый счастливый в Системе билет! Вы, — он протянул сухую ладонь, — не против, если я…

— Против, — тут же сказал Сареф, — мой хилереми этого не любит.

— Да будет вам, хозяин, — миролюбиво заметил Хим, отыгрывая согласованный с Сарефом сценарий, — если уж человек всю жизнь мечтал — что ж мне, жалко, что ли…

Сареф пожал плечами. Кастилль же, получив разрешение, принялся изучать Хима, изредка его касаясь и что-то восторженно шепча себе под нос. И если Изабелль изучала Хима бесцеремонно, одолеваемая лишь своим любопытством, то Кастилль, явно зная, какая ему была оказана честь, касался хилереми со всем возможным уважением и почтением.

— Спасибо вам большое, дух хилереми, — наконец, поклонился ему Кастилль, — за ваше терпение. И вам, молодой человек, спасибо за доверие, за то, что показали мне столь личное… Если я как-то могу вас отблагодарить.

— По правда говоря, это мой хилереми углядел эту рубиновую статуэтку, и она ему очень понравилась. Так что если бы…

— Конечно, конечно, — закивал торговец, — я буду только рад… Но, сами понимаете, это очень дорогая вещь, просто так её отдать… Мне самому она обошлась в 700 золота, так что… Ну, господин, в убыток себе отдаю, за полцены, 500 золота.

— К сожалению, даже такой суммой я на данный момент не располагаю, — покачал головой Сареф, — может быть, в другой раз.

— Ничего страшного, — сияя, сказал господин Кастилль, — раз вас выбрал хилереми, значит, вы очень достойный молодой человек. Я поверю вам в долг! Без процентов! В течение года вы, уверен, со своим замечательным хранителем сумеете заработать и… и…

Господин Кастилль внезапно запнулся. Сареф с беспокойством на него посмотрел: голос торговца затих так быстро, словно бы он начал задыхаться. Но Кастилль лишь смотрел в своё Системное окно. Смотрел он долго, почти 30 секунд. Затем, наконец, посмотрел на Сарефа и сказал:

— Простите, господин. Мне пришёл приказ от нашей дорогой главы клана, госпожи Индареллы… Я… я прошу прощения… Госпожа Индарелла приглашает вас посетить поместье клана Ниафрост… и в качестве жеста доброй воли она… просит меня подарить вам эту статуэтку.

Сареф нахмурился. Это в его планы точно не входило. Он хотел по возможности очень быстро уехать с Севроганда. Но теперь, получив прямое приглашение, отказываться было бы крайне невежливо. Да и Хим впервые хотел себе какую-то вещь не потому, что это могущественный артефакт, а потому что… это просто вещь, которая ему понравилась.

— Простите, — осторожно сказал Сареф, подходя к Махиасу и собираясь ненадолго выйти, — могу я поговорить со своим другом?

— Да-да, разумеется, — кивнул Кастилль, удаляясь в подсобку, — мне как раз нужно проверить кое-какие документы.

Сареф с удивлением заметил, что Кастилль, действительно, оставил прилавок и ушёл. С другой стороны, как он логично мог подумать, люди, которые получают приглашение лично от главы клана, вряд ли станут опускаться до мелких краж.

— Ты ведь слышал? — спросил он Махиаса. Дракон, к его удивлению, всё это время стоял на месте, смотря в окно.

— Разумеется, — кивнул он.

— И… как ты думаешь, — продолжал Сареф, — стоит ли?

— Я не думаю, что это какая-то ловушка, — ответил дракон, — скорее всего, Индарелла готовит почву для будущего полезного знакомства. А насчёт стоит ли… У тебя за спиной остаются Адейро, Виктор, Ильмаррион, Дювалль… Возможно, ещё кто-то, кто в той или иной степени испытывает в твой адрес злость или раздражение. Возможно, в таких условиях с какими-то главами стоит налаживать хотя бы нейтрально-деловые отношения. Так что даже если ты не собираешься иметь дело с Индареллой — я бы сходил хотя бы из вежливости. Ведь, как знать, вдруг знакомство с ней в будущем и тебе чем-то поможет.

— Звучит разумно, — кивнул Сареф и, подойдя к прилавку, громко сказал в сторону подсобки:

— Господин Кастилль. Передайте, пожалуйста, госпоже Индарелле, что я принимаю её приглашение и отправляюсь к ней немедленно.

— Чудесно, господин, — Кастилль тут же вынырнул из-под прилавка, — и статуэтку, статуэтку не забудьте. Мне будет так приятно знать, что владеет ею самый настоящий хилереми.

— Большое вам спасибо за гостеприимство, — кивнул ему Сареф, забирая статуэтку и убирая в Системный Инвентарь, — мне было очень приятно провести время в вашем магазине.

— Спасибо и вам, — кивнул в ответ Кастилль, — всегда буду рад вас видеть в своём магазине.

Кивком позволив Химу исчезнуть, Сареф снова подошёл к Махиасу и сказал:

— Передашь тогда, пожалуйста, остальным, где я, чтобы не волновались.

Махиас кивнул. И только после того, как Сареф вышел, он позволил себе повернуться к торговцу лицом.

— Господин Махиас, — с удивлением и испугом спросил господин Кастилль, — рад вас видеть, чем могу…

Без лишних слов Махиас извлёк из своего Системного инвентаря билет и со стуком положил его перед торговцем.

— Я так понимаю… вам сегодня, как обычно? — тихо спросил господин Кастилль.

— Да, — рыкнул Махиас, — этот аккредитив отправишь в мой клан. Они его погасят.

— Как пожелаете, господин, — Кастилль снова ушёл в подсобку и спустя минуту вернулся с коробком в руке, — вот, пожалуйста, один Амулет Железной…

— Вслух можно не озвучивать, — прорычал Махиас, выхватывая коробок и, не прощаясь, вышел из магазина. На улице он разорвал коробок и, достав амулет, сразу же его надел, после чего позволил себе выдохнуть. Отлично. Этого ему хватит на какое-то время, чтобы и дальше держать себя в руках…

Глава 9

Поместье Ниафрост находилось совсем близко от города. Сарефу понадобилось 15 минут, чтобы выйти за черту города, и ещё 10 минут, чтобы дойти до поместья, направление к которому ему любезно подсказал первый встреченный стражник.

Едва он вошёл на территорию поместья, как перед ним возник… ну, вероятно, это был хранитель поместья Ниафрост. И Сареф не переставал удивляться тому, как разнообразно выглядели хранители поместий. В отличие от многих иных, этот выглядел почти как человек. По крайней мере, он был весь закутан в одежду, что и создавало подобное впечатление. Но со своими отличиями: поверх его простой одежды висело бесчисленное количество мешочков, узелков, свёртков, через плечо был перекинут патронташ с десятком карманов, пояс так же явно вмещал в себя потайные отделения. В общем, в сознании Сарефа возникло противоречивое ощущение, что хранитель клана Ниафрост похож на старьёвщика, который, правда, был одет, как с иголочки. При этом те несколько шагов, что хранитель сделал, он сделал так грациозно, словно это бесконечное количество карманов и свёртков ему совершенно не мешало. Напротив, при случайном взгляде на один из свёртков из чёрной ткани его пробрал ледяной холод. Возникало ощущение, что нарушителя хранитель поместья может легко засунуть в этот свёрток, чтобы он посидел там и подумал над своим поведением.

— Чемпион Сареф, — поприветствовал его хранитель, — госпожа Индарелла Ильникос-Ниафрост ждёт вас. Прошу за мной.

Следуя за хранителем, Сареф с интересом оглядывал поместье. Кажется, выгодное географическое положение благоволило клану Ниафрост не только в торговле. Здесь был самый дивный сад, в котором Сарефу только доводилось побывать. Здесь можно было встретить как хвойные деревья, которые обычно предпочитали расти на севере, так и экзотические растения с жёсткими кожистыми листьями, которые он видел только в землях орков, и которые стояли зелёными круглый год. Вероятно, близость моря значительно смягчала климат, и потому здесь были не очень жаркое лето и не очень холодная зима, что позволяло так удачно сочетать столь разные растения.

Стоило отметить и то, что сейчас, в самый разгар дня поместье выглядело невероятно оживлённым. В том же саду на скамьях и в беседках Сареф то и дело видел беседующих людей — причём беседовать они могли не только с людьми, и с гномами… один раз Сареф даже увидел, как черноволосая девушка беседует со светлым эльфом. Сареф догадался, что это члены клана Ниафрост, либо их доверенные лица налаживают контакты и готовят почву для новых сделок… либо же для продления и расширения существующих.

Эльф, с откровенно скукой слушавший девушку, которая тоже, к слову сказать, выдавливала из себя энтузиазм, повернулся в сторону Сарефа… и неожиданно задержал на нём взгляд. Взгляд был оценивающий и несколько высокомерный. Ещё год назад Сареф бы стушевался от такого взгляда, но теперь он остановился и вызывающе посмотрел на эльфа в ответ, точно так же изучая его.

Сказать по правде, он не особенно сильно отличался от человека. Разве что немного заострённые уши выдавали в нём Жителя Системы иной расы. Проходи Сареф шагов на 10–20 дальше, он бы понял, что это эльф только по его скучающему и высокомерному выражению лица. Даже волосы, хоть и убранные в пышный хвост, были обычного, иссиня-чёрного цвета. Впрочем, Сареф из уроков учителя Амикуса помнил, что молодые эльфы и люди имеют крайне мало отличий, явные же отличительные признаки вроде длинных ушей или бледной кожи проступали с возрастом. Из чего можно было сделать вывод, что эльф достаточно молод.

— Прошу прощения, — внезапно сказал эльф, поднимаясь на ноги и протягивая Сарефу руку, — мне не следовало столь бесцеремонно разглядывать вас. Позвольте представиться: Аравиль из клана Молодых Древ. А вы, конечно, Сареф Гайранос-Джеминид.

— Откуда вы знаете? — Сареф, ответивший на приветствие, невольно сжал руку собеседника.

— Дело в том, что я выиграл Системные Состязания среди эльфов в прошлом году, — ответил Аравиль, — так что вполне может быть, что через 7 лет мы с вами встретимся на Всесистемных Состязаниях.

Сареф нахмурился. Он за время своего затворничества и тренировок у демонов совсем отстал от событий внешнего мира. Ему даже в голову не пришло узнать, кто из Чемпионов в прошлом году победил среди эльфов, орков и гномов, и к чему ему начинать готовиться. Этот же эльф, судя по всему, успел собрать информацию о своих потенциальных соперниках. Но и на этом сюрпризы от Аравиля не закончились. Чуть приблизившись к Сарефу, он внезапно прошептал:

— Полноценный боевой хилереми? Совсем неплохо, — хмыкнул он, — это, конечно, сильно повышает шансы.

— Откуда ты это знаешь? — прошипел Сареф, которому совсем не нравилось, как бесцеремонно и незаметно его сейчас прочитали.

— А это тебе урок на будущее, Сареф, — улыбнулся Аравиль, — не смотри эльфам в глаза слишком долго. Иначе они могут увидеть нечто такое, чего им видеть не следует. Хотя, по правде говоря, — в голосе эльфа внезапно послышалась отчётливая грусть, — я тебе немного завидую. Я и сам хотел себе питомца, хотел развиваться, как дрессировщик. Но… моему клану было нужно, чтобы я пошёл по другой ветке развития.

— Хилереми — это не питомец, — отчётливо прошептал Сареф.

— Я знаю, — печально улыбнулся Аравиль, — и поэтому только сильнее тебе завидую. Что ж, приятно было познакомиться.

Эльф вернулся на место, где его терпеливо ждала девушка клана Ниафрост, и продолжил беседу. Перед Сарефом же послышался звон, и он, повернувшись, увидел, что хранитель поместья, потряхивая содержимым своих карманов, привлекает его внимание.

Больше Сареф нигде не задерживался. Прошествовав по поместью на самый верхний этаж (впрочем, стоило отдать должное, скульптуры, картины и дорогие ковры здесь явно говорили о том, что дела в клане шли хорошо), он оказался перед дверью в кабинет главы Ниафрост. И, постучавшись, почти сразу получил разрешение войти.

Госпожа Индарелла была дамой, чьи каштановые волосы были убраны в тугие локоны, а на строгом, благородном лице были очки в серебряной оправе. Сареф невольно отметил, что выглядит госпожа Индарелла очень хорошо: он знал, что она руководит кланом Ниафрост уже 25 лет. При этом главой клана не мог стать Житель Системы младше 25, то есть ей было, минимум, 50. Но при этом даже 40 Сареф дал бы ей с большой натяжкой.

— Госпожа Индарелла, — поприветствовал её Сареф, — благодарю за приглашение. Это было приятно… хотя и несколько неожиданно.

— Приветствую, Сареф, — мягко сказала Индарелла, убирая в сторону бумаги и, поправив очки, предложила ему кресло, — я тоже приношу извинения за эту неожиданность… Но мне очень хотелось с тобой познакомиться, и я знаю, что ты собираешься на другой материк. Что логично, ведь тебе теперь готовиться к Всесистемным Состязаниям.

— Мы же виделись до этого на Годастах, — заметил Сареф.

— Да, это так, — согласилась Индарелла, — но ты же понимаешь, Сареф, что всё это не то. На Годастах мы не можем говорить больше, чем нам дозволено. А вот познакомиться лично…

— По правде говоря — я даже не знаю, о чём нам говорить, — честно признался Сареф, — я даже на землях вашего клана был всего 2 раза.

— Конечно, мой интерес не совсем бескорыстный, — пожала плечами Индарелла, — ты — Чемпион, который будет участвовать во Всесистемных Состязаниях. В прошлом году их выиграл клан Бенджи. И хотя Дюваль уже, — госпожа Индарелла скривилась, — успел бездарно растратить большую часть этой репутации, всё же престиж людей за этот год значительно возрос. Гномы и эльфы стали охотнее соглашаться на сделки с нами. Орки Архипелага Морских Львов, с которыми мы всегда конкурировали, стали хоть как-то идти на контакт. К нам в этом году даже впервые прибыло торговое судно тёмных эльфов. Этот нонсенс! Последние 50 лет они принципиально торговали только с орками.

— Таким образом, всё это для моего клана — дополнительные возможности для сотрудничества и дополнительная прибыль. Мне нравится, как пошли дела после того, как Бенджи выиграли Всесистемные Состязания. И потому я готова оказать некоторую помощь Чемпионам. Не только тебе, Сареф. И, конечно, если на Всесистемные Состязания попадёт наш Чемпион, мы вложим в него все ресурсы… Но даже если на Всесистемных Состязаниях выиграет просто людской чемпион — весь Севроганд от этого будет в выигрыше.

— Поэтому, — госпожа Индарелла щёлкнула пальцами, и перед Сарефом появилось кольцо-печатка, на внешней стороне которого была выгравирована цифра 50, — с этим кольцом на землях моего клана на какие угодно товары и услуги для тебя будет действовать скидка в 50%. Можешь готовиться к Всесистемным Состязаниям и в ни в чём себе не отказывать.

— И вы просто так готовы мне предоставить такую большую скидку?

— Да. Я хорошо веду дела в своём клане, Сареф, и потому могу себе позволить такие вложения, — многозначительно добавила она, — ну и… как залог нашего будущего возможного сотрудничества, разумеется.

— И вы совсем-совсем ничего не хотите взамен? — уточнил Сареф.

— Ну… по правде говоря, есть один вопрос, который я хотела бы тебе задать, — осторожно начала госпожа Индарелла, — я понимаю, что это может быть слишком личное, и не стану настаивать на ответе. И, конечно, это никак не повлияет на мой дар, кольцо в любом случае твоё. И всё же… если позволишь узнать… В течение последнего года твой конфликт с кланом Айон был виден всем невооружённым глазом. Сейчас же рядом с тобой путешествует член этого клана. Могу ли я понимать это как то, что вы… пришли к некоему соглашению?

— А почему вас это, собственно, интересует? — подозрительно спросил Сареф.

— Мой интерес, как всегда, сугубо практический. Когда драконы не могут получить то, что хотят — они начинают нервничать. Когда они начинают нервничать — всем кланам-соседям, в том числе и нам, начинает резко плохеть. Так вот, с момента окончания прошлых Всесистемных Состязаний и до самого дня зимнего солнцестояния драконы очень сильно нервничали. Пару раз это даже выливалось в конфликты, которые мы гасили с огромным трудом.

— Неужели на вас это как-то может повлиять? — удивился Сареф.

— А как же, — всплеснула руками Индарелла, — торговые связи — это репутация, доверие, атмосфера, которые нарабатываются годами! И если клан Айон начнёт очень сильно нервничать, то… Ну, в качестве аналогии: вот имеется торговая лавка, у неё есть хозяйка. И есть слон, который, будучи в дурном настроении, прошёл мимо лавки и снёс половину здания ко всем чертям. Конечно, слон потом может извиниться, но с руинами от лавки хозяйке придётся разбираться самостоятельно. Так вот хозяйка — это я. Торговая лавка — это годами наработанные авторитет, уважение, доверие и репутация. Кто в этой формуле слон, ты, думаю, можешь догадаться сам.

— Формально мы с ними, разумеется, ни о чём не договаривались, — тщательно взвешивая слова, ответил Сареф, — я не настолько глуп, чтобы после всего, что они выкинули, заявляться на территорию их клана. Но неформально мы пришли к соглашению, которое… да, включает в себя моего нового спутника. Учитывая, сколько раз они до этого терпели неудачи, их уже устраивает даже такой вариант.

— Чудесно! — Индарелла азартно сверкнула глазами, очень довольная услышанным, после чего снисходительно пояснила, — для тебя подобное может показаться мелочью, Сареф, но на самом деле ты сейчас мне так помог, что уже окупил это кольцо, — она указала на перстень в руках Сарефа, — на год вперёд. Так что ещё раз благодарю тебя за эту встречу и за оказанное доверие. Я так же всегда буду рада иметь дело с тобой… или с теми, за кого ты поручишься своим именем. Так что на этом всё. Ну, если ты, конечно, сам не хочешь о чём-то спросить.

— Да… в общем, нет, — пожал плечами Сареф, — благодарю за эту встречу, госпожа Индарелла. Познакомиться с вами было очень приятно… и очень выгодно, — не удержавшись, добавил он.

— Поверь, Сареф, — Индарелла ослепительно улыбнулась, словно эта оговорка стала для неё самым изысканным комплиментом, — если ты решишь продолжить работу и сотрудничество с кланом Ниафрост — ты поразишься тому, как много выгод это может для тебя открыть.

— Я подумаю об этом, — кивнул Сареф, поднимаясь и направляясь к выходу.

— Удачи и до новых встреч, Сареф, — кивнула Индарелла, снова возвращаясь к своим документам. Сарефа же, едва тот закрыл за собой дверь, поманил за собой хранитель поместья, собираясь проводить его.

Вот только, когда Сареф спустился на следующий этаж, то чуть ли не нос к носу столкнулся с юной девушкой. И хотя он её явно не знал, было в ней что-то знакомое. Милое личико, густые каштановые волосы, зелёные глаза… девочка выглядела задумчивой и немного грустной, и выглядело это так трогательно, что Сареф невольно залюбовался ею на те пару секунд, что она растерянно стояла.

— Простите, — неловко сказала она невероятно нежным, мелодичным голосом, — я не увидела вас. Простите, я не хотела вам мешать. Прошу вас, проходите.

Она отошла в сторону, делая приглашающий жест рукой… и только в этот момент Сареф заметил на её руке Перстень Неразлучника, который он сам отдал Роггвиру месяц назад.

— Нет, нет, всё в порядке, уважаемая Эмилия, — любезно сказал Сареф, — это мне следовало быть внимательным, ведь это я в гостях.

— Простите, — девушка чуть испуганно посмотрела на Сарефа, — а откуда вы меня знаете? Мне кажется, нас не представили…

— Ваш брат… говорил мне о вас, — осторожно ответил Сареф. После этих слов Эмилия испуганно поднесла руки ко рту… но потом прошептала.

— А вы… вы, должно быть… Сареф? — и потом, словно одёрнула саму себя, — ну, конечно, вы Сареф, как я могла забыть, я же видела вас на приёмах в Джеминид…

— Это нормально, что вы меня не помните, — с улыбкой сказал Сареф, — дядя предпочитал, чтобы я… не отсвечивал.

Он отвернулся было, чтобы уйти… и в тот же момент его за руку схватила маленькая ладошка.

— Нет… нет, подождите… я не хочу, чтобы мы расстались так грубо, — сказала Эмилия, — вы… вы уже уезжаете?

— Мне бы хотелось уехать сегодня, — ответил Сареф, после чего, увидев её умоляющее лицо, добавил, — впрочем… я мог бы и задержаться на день. В клане Ниафрост мне нравится, здесь можно и погулять лишний вечер.

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы задержались, — тихо сказала Эмилия.

— Ну, раз это так важно… то хорошо. Я задержусь.

— Спасибо, — кивнула девушка, — мне очень нужно с вами поговорить…

Ещё раз кивнув ему, она удалилась по своим делам. А Сареф, которого хранитель ждал у выхода из здания этажом ниже, наконец, получил возможность отправиться по своим…

Глава 10

Когда Сареф вернулся, то увидел, что его друзья как раз сели ужинать. И ему порцию еды тоже предусмотрительно заказали.

— Ну, и как всё прошло? — поинтересовался Бреннер, когда сел рядом.

— По правде говоря, сходить туда определённо стоило, — ответил Сареф, показывая всем кольцо-печатку.

— Ну, ничего ж себе, — восхищённо выдохнул Бреннер, — эх, жаль, что у нас сейчас почти нет денег. Мы бы с этой штукой разгулялись бы, так разгулялись.

— Я не думаю, что стоит злоупотреблять подобным, — ответил Сареф.

— Да ладно тебе, — махнул рукой гном, — когда эта торговка давала тебе кольцо, она наверняка просчитала, что пользоваться ты им будешь при каждом удобном случае. Так что на этот счёт я бы не сильно переживал.

— Вообще, конечно, это была хорошая идея, — заметил Эргенаш, — Индарелла… ну, не сказал бы, что прямо добрая, но достаточно справедливая глава своего клана. Даже к стревлогам она относится намного снисходительнее, чем большинство других глав. Разумеется, до того момента, когда не приходится торговаться с ней за место в Системных Состязаниях.

Голос Эргенаша при этом звучал достаточно двояко. Словно, с одной стороны, он, действительно, уважал Индареллу за её качества. Но, с другой, ему невыносимо было говорить о том, что стревлоги вынуждены зависеть от чьей-то милости. Ну и Сареф, познакомившийся с Индареллой и составивший о ней примерное мнение, считал, что хорошее отношение к стревлогам она тоже банально может себе позволить.

Махиас же участия в разговоре не принимал. Но Сарефа это мало беспокоило. Дракон в последние несколько дней был крайне нервным и раздражённым, хотя и умело это скрывал. Впрочем, Сареф, человек кланового воспитания, всё равно отлично это видел. Но не придавал значения. Вполне могло быть так, что дурное настроение дракона связано с близостью к землям его родного клана. Теперь же, когда они были на землях Ниафрост и вот-вот должны были отправиться на другой материк… Вероятно, Махиас и сам будет рад убраться подальше от Ильмарриона, к которому, как оказалось, он питал не больше тёплых чувств, чем сам Сареф — к Адейро.

Внезапно Сарефу пришла в голову крайне интересная мысль.

— Слушай, Эргенаш, — спросил он ящера, — а вот… если вы выиграете Всесистемные Состязания… что будет тогда?

— Тогда нам предстоит очень много работы, — ответил стревлог, подозрительно уставившись на Сарефа, — это всего лишь шаг. Да, важный и необходимый, но при этом только шаг в начале длинного пути.

— Я… не совсем это имею в виду.

— Тогда говори прямо, что именно тебя интересует, — пожал плечами Эргенаш, — если это случится — моей расе придётся прорабатывать столько аспектов, что я тебе могу об этом всю ночь рассказывать.

— Ну вот… Я так понимаю, раньше вы были полноценным кланом, — осторожно сказал Сареф, — значит, у вас была своя территория.

— Разумеется, — Эргенаш извлёк из Системного Инвентаря карту и, свернув её вчетверо, положил перед Сарефом, — вот, посмотри.

Стревлог ткнул пальцем на клан Кайто. Сарефа это, в принципе, не сильно удивило. Если территории прочих кланов были поделены… достаточно органично, если так можно было выразиться, то вот территория клана Кайто выглядела так, словно её сложили из двух неравных кусков.

— Я, наверное, мог бы догадаться, — пожал плечами Сареф, — это выглядит слишком неестественно. Думаю, я не сильно ошибусь, если предположу, что вот здесь, — он указал на огороженный реками кусок территории клана Кайто, — были ваши земли.

— Да, ты угадал, — кивнул тот.

— И как назывался ваш клан?

— Мы не помним, — так же равнодушно ответил стревлог.

— Как это? — опешил Сареф, — среди всей вашей расы нет никого, кто бы помнил?

— Это часть наказания от Системы, — равнодушно ответил Эргенаш, — мы помним, что у нас был свой клан. Но мы забыли, как он назывался.

При этом Эргенаш бросил быстрый, неприязненный взгляд на Махиаса. Сареф вспомнил разговор шестилетней давности с Ламией о том, что кланы Айон и Зинтерра раньше, возможно, были чем-то большим, чем просто кланами. И ведь как ловко Адральвез всегда уводил его от этой темы. Они говорили о прошлом Сарефа, о будущем Сарефа, о силах Сарефа, об обучении Сарефа. А теперь возможности расспросить главу Зинтерры нет. Да и Ильмаррион на такие темы с ним откровенничать не будет ни при каких условиях. Сарефу даже показалось, что тогда Ламия, раздражённая устойчивость Сарефа к своим чарам, проговорилась об этом случайно.

— То есть, вы полагаете, что после победы на Всесистемных Состязаниях клан Кайто просто так отдаст вам эти земли?

— Если им это прикажет сделать Система — у них не будет выбора, — пожал плечами Эргенаш, — впрочем, мы сделаем всё, чтобы сгладить острые углы. Нам ведь потом с ними соседствовать.

— Так, — прервал их Бреннер, — давайте подумаем о более близких перспективах. Сареф. Мы нашли корабль, который отплывает через час, и который за умеренную плату в 40 золотых возьмёт с собой четыре пассажира. Мы едем?

— Пока нет, — ответил Сареф, — у меня осталось ещё одно дело, и потому придётся немного задержаться. Это же, надеюсь, не проблема?

— Вообще не проблема, — рассмеялся гном, — отсюда каждый день во все стороны Системного мира отходит до 10 кораблей. Мы легко подберём что-нибудь другое. Особенно с твоим чудесным кольцом.

В этот самый момент дверь в таверну открылась… и на вошедших устремили свой взгляд все без исключения. И было, от чего. Ведь в таверну вошла девушка в самой лучшей и изысканной одежде, которую ей только можно было подобрать. При этом сиявшая на её левом плече эмблема герба клана Ниафрост (Белый корабль на синем фоне) явно говорил о её принадлежности. Войдя, девушка расстегнула две верхние пуговицы своего полушубка и сняла шапочку. Вошедшая за ней дородная женщина в меховом тулупе недовольно прогудела:

— Госпожа Эмилия, мадам Индарелла будет недовольна, что вы пришли в такое место. Молодым девушкам не следует приходить в подобные места самим…

— Я и не одна. Ты же меня сопровождаешь, Абигайл, — отмахнулась Эмилия. Обведя взглядом посетителей и чуть кивнув трактирщику, который ответил ей глубоким поклоном, она подошла к хозяину и что-то сказала ему. Тот снова склонился и, выйдя из-за стойки, провёл девушку до двери, которую открыл перед ней появившимся из ниоткуда ключом. На одну минуту все трое: и Эмилия, и её нянька Абигайл, и трактирщик, скрылись внутри. После чего трактирщик вышел и, подойдя к столику, за которым сидел Сареф, неловко сказал:

— Я приношу извинения, уважаемый… но госпожа хочет поговорить с вами. Не будете ли вы так добры?..

— Разумеется, — кивнул Сареф, поднимаясь.

— Парень, ты там, давай, поаккуратнее, — подмигнул ему Бреннер, — если это та, о ком я думаю — то ей ещё 16 нет, так что руки сильно не распускай.

Сареф подумал о том, что больше всего на свете сейчас хочет дать гному подзатыльник. Эргенаш посмотрел на гнома с огромным осуждением, и даже Махиас, перестав витать в облаках, удивлённо на него взглянул. Но от необходимости грубить Сарефа, как ни странно, спас трактирщик.

— Не волнуйтесь, уважаемый Бреннер, — надменно сказал он, — Чемпиону Сарефу до вашей репутации далеко, и я уверен, что он не станет уподобляться вам!

После этих слов он круто развернулся и направился за свою стойку. Бреннер же сердито смотрел ему вслед.

— Кто бы мог подумать, — ехидно ответил Сареф, — похоже, твоя слава великого соблазнителя служанок постоялых дворов бежит впереди тебя. Мне кажется, ты тоже мог бы написать интересные мемуары.

Ловко уклонившись от пинка, которым его хотел наградить оскорблённый до глубины души гном, Сареф прошествовал в комнату, где его ждала Эмилия.

Девушка уже успела снять полушубок и занять место за небольшим столиком. На нём уже стоял кувшин с чем-то красным и блюдо с маленькими бутербродами.

— Спасибо, что согласился поговорить, Сареф, — она кивнула ему и улыбнулась, после чего повернулась к своей няньке, — Абигайл, пожалуйста, оставь нас ненадолго.

— Госпожа Эмилия, это невозможно! — всплеснула руками нянька, — я не могу оставить вас в комнате наедине с молодым человеком! Молодой девице вашего возраста не пристало…

— Этот молодой человек — Чемпион Системных Состязаний, — отчеканила Эмилия, которой, вероятно, крайне не понравилось, что её назвали девицей, — кроме того, сама госпожа Индарелла выказала ему своё уважение, поговорив с ним несколько часов назад! Так что помолчи, будь добра, пока ты ещё больше не оскорбила Сарефа, и выполни мою просьбу!

Абигайл растерялась. Глядя на неё, Сареф, в принципе, верил в её опыт, и если бы они с Эмилией были один на один, она бы легко нашла управу на своевольную девчонку. Но, вероятно, новость о том, что Сареф несколько часов назад разговаривал с Индареллой, выбила её из колеи. Справедливо решив, что дальнейшие разборки неприемлемы, так как могут навредить репутации клана Ниафрост, она вздохнула и послушно вышла из комнаты. Эмилия же повернулась к Сарефу.

— Спасибо, что согласился на эту встречу, Сареф, — мягко сказала девушка, — я знаю, что мой брат тебе уже всё сказал… Но я не могла не поблагодарить тебя лично… Особенно с учётом того, что ты не обязан был нам помогать.

Она помолчала. Сареф тоже не стал пока ничего говорить. Эмилии явно хотелось выговориться, что и неудивительно: одна, в чужом клане, оторванная от родителей, да ещё и брат, которому выпало столь тяжёлое испытание… страшно было представить, как девочка всё это вынесла.

— Ведь, если разобраться, — продолжала Эмилия, — наши семьи никогда не были близки. Я бы даже сказала, что мы конкурировали, так как моей отец всегда был не прочь заменить главу Адейро на посту главы клана Джеминид. И именно с Роггвиром ты бился в финале Системных Состязаний. Мы все желали тебе поражения, Сареф. Чтобы драконы, наконец, получили тебя, а у нас после этого всё было хорошо. Как, во имя Системы, как ты можешь быть после этого так милосерден к нам?

Этот вопрос откровенно заставил Сарефа задуматься. Эмилия и Роггвир, конечно, не были так уж близки к Сарефу, но вот как его воспитывали, явно знали очень хорошо. Раз Эмилия в своём возрасте знает, что её отец постоянно пытался подсидеть Адейро, значит, в семействе Умбраино при детях обсуждались и другие, более деликатные темы. И Эмилия, уже в своём возрасте вполне умная девочка, искренне недоумевала от такого отношения Сарефа. Ведь, действительно, неоткуда в нём было взяться милосердию.

А потом… Сареф с потрясением понял, что милосердию его научили… нейтральные монстры. Тот единственный момент, когда он отдал Драконьему Моллюску его розовую жемчужину, открыл для него столько дверей. Магмовый Арбалетчик… Пришибленный Председатель… Ледяной Бивень… Безумный Богач… В этот самый момент Сареф подумал, что Система отнюдь не зря называет этих существ нейтральными монстрами. Если ты приходишь к ним сражаться — ты сражаешься, но если ты приходишь и говоришь: пожалуйста, помоги…

Арбалетчик не обязан был отдавать ему свой Окуляр. Председатель не обязан был отдавать ему Пункты Развития. Ледяной Бивень, даже после своего поражения легко мог зажать Кольцо. Богач совершенно не обязан был отдавать ему Часы Антиквара за смехотворную сумму в 10 золотых. Да даже тот же Бакус, особенно с учётом его характера, несмотря на все уговоры Председателя хрен бы стал слушаться Сарефа и давать ему свой амулет… если бы он точно не знал, что Сареф проявил милосердие к Драконьему Моллюску.

— Я не знаю, что на это ответить, — осторожно начал говорить Сареф, — наверное, дело в том, что и я не стал Чемпионом только благодаря своим силам. Мне тоже помогали. Многие помогали, не ожидая ничего взамен. И… жизнь вне клана учит смотреть на многие вещи иначе. В клане почти всегда внешнее благополучие закрывает любые проблемы. А здесь… Ты как-то очень чётко учишься видеть, кто действительно в беде и нуждается в помощи, а кто-то просто ноет и ленится лишний раз поднять задницу. Так вот Роггвир, действительно, был в беде. Он не сделал мне ничего плохого, и он не был виноват в том, что мне нужно было выиграть Состязания ради своей свободы. Так что… возможно, это прозвучит высокомерно, но я не думаю, что сделал что-то такое уж выдающееся. Я видел, что ему нужна помощь… и я просто помог ему так же, как до этого много раз помогали мне.

— Возможно, это не является выдающимся для тебя, — тихо ответила Эмилия, бережно положив на руку Сарефа свою ладонь, — но этим поступком ты спас нас. Мой дед был антикваром, он много артефактов повидал на этом свете, но Амулет Железной воды… я в жизни не слышала о такой вещи, я даже представить не могла, что подобное существует. А уж это кольцо, — она посмотрела на Перстень Неразлучника, — ты даже не представляешь, как вовремя Роггвир мне его отдал.

— Кстати, — полюбопытствовал Сареф, — а как к появлению этого кольца отнеслась госпожа Индарелла?

— На удивление — никак, — ответила Эмилия, — госпожа Индарелла относится ко мне очень тепло. Она, конечно, понимает, кто и с какой целью меня сюда отправил. Но… со мной пытались заигрывать оба её сына… И, к сожалению, один из них сумел неплохо меня очаровать, — мрачно добавила она, — и, разумеется, госпожа Индарелла, чтобы не портить с сыновьями отношения, не могла напрямую приказать им отстать от меня. Но теперь, с этим кольцом, большинство глупых приёмов на меня больше не действует. Так что, думаю, в глубине души Индарелла даже этому рада. И я в безопасности до 18-ти лет, и ей не пришлось портить отношения с сыновьями.

— Я очень рад, что дела у тебя хорошо, — мягко ответил Сареф, — Роггвир, на самом деле, сильный. Я думаю, он сумеет со всем этим справиться.

— Я тоже очень в это верю, — кивнула Эмилия, — Роггвир, которого я видела перед тем, как меня отправили сюда, и Роггвир, который передал мне перстень 10 дней назад — это два разных человека. И я не знаю, Сареф, — она чуть сжала его руку, которую накрыла своей ладонью, — не знаю, как тебя благодарить.

— По правде говоря, — осторожно ответил Сареф, — мне уже доводилось сталкиваться с тем, как непрошенное благодеяние оборачивается чёрной ненавистью. Так что будет лучше, если и я, и вы будете считать, что никто никому ничего не должен. Если после моей помощи вы просто сумеете встать на ноги и взять свою жизнь под контроль — уже этого будет достаточно.

— Ты слишком добр, Сареф, — прошептала Эмилия, — если на тебя так повлияла жизнь вне клана — быть может, кланы, действительно, переоценены? В любом случае, ты можешь рассчитывать на нас в будущем. Если мы только чем-то сможем помочь…

Сареф поднял взгляд. Эмилия была совсем близко. И снова, помимо своей воли, он почувствовал к ней симпатию. Она была так красива, и при этом так беззащитна… не профессионально беззащитна, как часто прикидывалась Кейя, а, действительно, искренне.

— Сареф, — совсем тихо сказала она, — ты такой красивый…

— Эмилия… не надо, — Сареф опустил голову, чтобы не искушать себя ещё больше, — ты меня совсем не знаешь… это неправильно…

— Я знаю, — грустно, но твёрдо ответила Эмилия, — но, когда я получу Полуторное Совершеннолетие, у меня будет чуть больше власти и свободы. И даже если ты не приедешь больше в клан Ниафрост, мы наверняка встретимся на следующих Всесистемных Состязаниях. Ты же ведь там тоже будешь, правильно?

Сареф удивлённо поднял голову. Эмилия явно на что-то намекала. На его сделку с Эргенашем? Но откуда она могла это знать? В окружении Сарефа об этом знало считанное количество людей, да и стревлоги не из тех, кто станет о таком болтать.

— В общем, — Эмилия, увидев замешательство Сарефа, улыбнулась, явно довольная собой, — мне было очень приятно познакомиться, Сареф. И я искренне надеюсь, что мы ещё не раз с тобой увидимся.

Встав, она взяла один бутербродик с икрой и с явным наслаждением сунула его себе в рот.

— Лучшая икра сельди северных морей, — сказала она, — попробуй, Сареф, это очень вкусно.

И, взяв свои вещи, девушка вышла, оставив Сарефа в глубоком замешательстве…

Глава 11

После разговора с Эмилией Сарефа больше ничто не держало в Паксвуре. И потому на следующее утро они сели на другой корабль и отправились в земли гномов.

Всего путешествие до клана Чёрный Ветер заняло у них три недели. Десять дней они пересекали океан, а потом ещё столько же времени добирались до города Квер-Квер, где Сареф встретил своё полное совершеннолетие. Конечно, Сареф помнил, что дядя Адейро в своё время заставил их преодолеть куда большее расстояние за куда меньшее время. Но им спешить было некуда, так что и темп путешествия был выбран наиболее комфортный.

В паре гномьих городов они даже останавливались на целый день, чтобы погулять, отдохнуть, посмотреть новые места. Да и Бреннер со своим выращенным языком часто уходил, как он выражался, по своим делам. И хотя он делал это в одиночку, Сареф предполагал, что гном больше пытается хоть как-то восстановить старые связи, нежели расквитаться со старыми обидчиками. В очередной раз Сареф убедился, что смерть в орочьих пустынях определённо оказала на Бреннера очень сильное влияние. Раз уж он даже к людям в Севроганде после этого относится крайне терпимо, то своих сородичей Бреннер если и не простил, то, по крайней мере, был готов оставить большую часть событий в прошлом и попробовать начать с чистого листа.

Когда же они добирались непосредственно до Квер-Квера — причём Сареф заранее забронировал билеты в более удобной транспортной повозке, или, как сами гномы их называли, экипаже — он с огромным удивлением узнал водителя Кодима, у которого на подхвате был… не кто иной, как его старый знакомый Тьер.

— Ну и ну, — только и смог сказать Сареф, когда увидел знакомого водителя и мальчишку, который работал и билетёром, и носильщиком, и всем остальным. Остальные пассажиры — теперь повозка была на целых сорок мест — нетерпеливо их ждали.

— О, вот кого я рад видеть, — хмыкнул Кодим, — да, вот так вот получилось. Когда пришёл ко мне этот мальчишка амулет отрабатывать… Да как-то и остался у меня. Работать научился. И работает-то на загляденье. Я вот всего за год вон, как дело расширил. Экипаж мой стал и быстрее, и удобнее, и вместительнее. Не нарадуюсь.

— Да, — кивнул Тьер, проверив билеты и разрешая спутникам Сарефа пройти, — вышло так, что когда ты отдал мой амулет Кодиму — ты дал мне единственный билет в хорошую жизнь. Так что спасибо тебе… и прости за всё то, что я тебе сделал.

И вот, вечером транспортный экипаж прибыл в Квер-Квер.

— Сареф, — спросил его Эргенаш, — ты точно уверен, что этот ЖакГидеан нам поможет?

— Даже если он и не поможет — запись в походы в пределах клана Чёрный Ветер курирует он. Так что с ним, в любом случае, придётся договариваться.

Полчаса спустя они были у знакомых Сарефу ворот в поместье Вильгельма ЖакГидеана. Едва они приблизились, как обезьяна на воротах задвигалась и проскрипела:

— Господин ЖакГидеан сегодня больше не принимает.

— Передайте ему, пожалуйста, что пришёл его старый знакомый, — любезно ответил Сареф.

— Сказано — приёма на сегодня нет, — упрямо ответила обезьяна на воротах, — я не собираюсь из-за вашей наглости получать нагоняй от хозяина.

— Ну, тогда загадайте мне ещё одну загадку, на которую не существует ответа, — фыркнул Сареф.

— В смысле… а, это опять ты, противный мальчишка. Ну что ж, ты, действительно, не отстанешь. Ладно уж, передам.

Все спутники Сарефа отнеслись к этой интермедии с полным равнодушием. Вероятно, уже в той или иной степени знакомые с его характером, они прекрасно понимали, что если Сарефу надо будет попасть в какое-то место — он туда попадёт. Так что можно просто находиться рядом и получать удовольствие.

Минуту спустя обезьяна на воротах снова зашевелилась и проскрежетала:

— Вы можете войти. Но прошу помнить, что вы находитесь на территории кланового поместья, и на любую агрессию реакция последует немедленно. Тебя, клеймёный, это особо касается.

Сареф с беспокойством оглянулся на Бреннера, опасаясь, что он слишком остро отреагирует на это оскорбление… но его телохранитель стоял с безмятежной улыбкой. Вообще настроение у Бреннера поднималось каждый день, он словно расцвёл, вернувшись домой. Выходит, как бы он ни относился к этому месту, а всё ж таки по нему скучал.

На входе их никто не встретил, однако бесплотный голос попросил их пройти в гостиную, сообщив, что хозяин скоро подойдёт. Сареф, уже знакомый с этим поместьем, повёл остальных, куда сказано.

Когда они разместились, в гостиную вошёл сам Вильгельм, который, как обычно, не утруждал себя какой-либо одеждой, помимо излюбленного халата и тапочек. Увидев Сарефа, он искренне улыбнулся и сказал:

— Сареф! Друг мой, какой сюрприз! Вот уж не ожидал… но я рад, рад, что ты ко мне заглянул!

Вильгельм вёл себя так, словно только что узнал, что это, действительно, Сареф. Хотя, очевидно, как хозяин поместья, он должен был удостоверить личность каждого гостя с того момента, как дозволил им войти на свою территорию. Но, принимая правила вежливости, Сареф так же тепло поприветствовал гнома, который год назад буквально спас его от неминуемой поимки кланом Айон.

— И спутники у тебя… один другого занимательнее, — деликатно заметил Вильгельм, — особенно экс-Чемпион Бреннер. Рискованный выбор, не могу не сказать…

— Не волнуйся, ЖакГидеан, — мягко ответил ему Бреннер, — язык я себе уже вернул. Так что и за добрым именем дело не станет.

— Хорошо, если так, — Вильгельм, совершенно не удивившись тому, что Бреннер снова говорит, после этого посмотрел на Эргенаша и кивнул, — ну, разумеется, со многими твоими братьями я имел дело, хорошие исполнители. Хотя, конечно, всякое бывало, но в большинстве своём… А вот кто особенно интересен… и это с учётом того, что год назад Сареф был готов на всё, чтобы спастись от вас…

Он уставился на Махиаса. И Сареф с опасением заметил, что дракон начинает злиться.

— Покуролесили твои братья здесь в прошлом году, покуролесили… Одного из моих работников покалечили… Ещё нескольких до смерти напугали… Нехорошо вышло, нехорошо…

— Они мне не братья, — резко ответил Махиас.

— Прошу прощения, — деликатно удивился Вильгельм, — но разве вы не…

— Родственность уз членов моего клана… зачастую преувеличена, — уже спокойнее и увереннее ответил дракон, взяв себя в руки, — и я надеюсь, что вы не собираетесь спрашивать за это с меня?

— Нет, конечно, нет, мы с главой Ильмаррионом решили этот вопрос очень быстро. Просто… для меня удивительно видеть рядом с Сарефом тебя… после всего того, что между вами случилось.

— Это очень долгая и увлекательная история, господин Вильгельм, — аккуратно перетянул его внимание на свою сторону Сареф, — и раз уж вы были к нам так добры, что приняли нас так поздно… то и я с удовольствием расскажу, что со мной случилось с тех пор, как мы в последний раз расстались.

— Это было бы замечательно, — кивнул Вильгельм, щёлкнув пальцами, — учитывая, что ты вошёл в список людских Чемпионов Состязаний своего цикла, времени даром ты явно не терял.

Несколько секунд спустя в комнату вошли двое слуг, которые предложили всем напитки и закуски. И после этого Сареф принялся за свой долгий рассказ. В подтверждение он каждый раз извлекал из Системного Инвентаря тот или иной артефакт. Само собой, Окуляр Магмового Арбалетчика, на котором были вытравлены руны Скорпикора, равно как и Звезда Бакуса вызвали у Железного Вилли долгий и буйный восторг. На удивление при этом ни Кольцо Силы, ни Сапоги Следопыта, ни даже Куртка Солнечных Весов такой реакции не удостоились. Что явно говорило о том, что подобные вещи через Вилли, пусть и не часто, но проходят. Ну а уж Хим удостоился от Вильгельма всех возможных похвал.

Под конец же, когда Сареф продемонстрировал Изумрудный и Эбонитовый Пункты Развития, то у Вилли и вовсе отпала челюсть.

— Невероятно… немыслимо… чудесно, — прошептал он, — я за всю жизнь держал в руках подобную редкость всего 1 раз. Облачный Пункт развития. Даёт способности к левитации, насколько я помню. Это было больше двадцати лет назад, и эта вещь пробыла у меня едва ли сутки, когда ко мне заявились родственнички и изъяли эту штуку на благо клана. А тут целых два… такие редкие… такие уникальные. Но, мальчик мой, почему же ты до сих пор их не использовал?

— Изумрудный Пункт развития я хотел потратить на разработку клана Зинтерра, Амулет Железной воды. Но, как я уже сказал, мне пришлось отдать его тому, кто нуждался в нём больше меня.

— Да, и это благородство достойно самого большого уважения, Сареф, — без всякой иронии кивнул ему Вилли, — просто так отдать Часы Антиквара и Амулет Железной Воды… я бы так не смог.

— А мне кажется, смогли бы, сэр, — возразил Сареф, — просто вам ещё не встречались те, ради кого подобное стоило бы сделать.

— Возможно, — не стал спорить Вилли, — но мы отвлеклись. Ладно, Изумрудный Пункт Развития ты пока хочешь приберечь. А Эбонитовый?

— Как я уже говорил, во время последнего похода Василиск Вечности откатил эволюцию моего оружия, — ответил Сареф, — я хочу дождаться её снова. И после этого… я много думал о том, что хочу поменять своё оружие. Теперь, когда мои… основные проблемы с Атрибутами отступили… ну и для того, чтобы к Всеистемным Состязаниям против моего старого оружия не выработали тысячу и одну стратегию… я считаю, что некоторые изменения необходимы. Но для изменения оружия мне необходим дополнительный обычный Пункт Развития.

— И что же ты себе хочешь? — поинтересовался Вилли.

— Энергетическую перчатку, — ответил Сареф. Вилли присвистнул.

— Аппетиты у тебя, конечно, Сареф, соответствуют достижениям, — понимающе улыбнулся он, — впрочем, великим людям для достижения великих целей и средства нужны соответствующие. Должен, однако, предупредить, что путную энергетическую перчатку получить довольно сложно. Впрочем… если твоё оружие прошло 3 эволюции, и это будет четвёртая… возможно, что-то толковое и выйдет. Ну что ж, раз такое дело — минуту терпения и каплю понимания.

Вильгельм щёлкнул пальцами — и на столике перед Сарефом появился Пункт Развития в виде синей сливы, а так же какой-то мешочек.

— Что это — удивлённо спросил Сареф.

— Янтарная пыль, — ответил Вилли, — делается путём особой возгонки с последующей кристаллизацией Янтарной полироли. Нужна для того, чтобы накинуть немного опыта легендарному оружию.

— Никогда про такое не слышал, — задумчиво сказал Сареф.

— Ну, так-то да, — кивнул Вилли, — вещь редкая и дорогая. Чтобы поднять легендарному оружию уровень — этой пыли нужен килограмм. Из одной бутылки Янтарной Полироли самый искусный алхимик не выцедит больше, чем 100 грамм. Мало кто будет тратить столь ценный ресурс таким образом, когда продать Янтарную полироль желающему себе легендарное оружие в десять раз проще и выгоднее. Я, если уж на то пошло, сам эту пыль заказал для полноты коллекции, просто, чтобы была. Но раз ты утверждаешь, что твоему оружию до новой эволюции не хватает совсем чуть-чуть — этого, в принципе, должно хватить. Ну и Пункт Развития, конечно. Мне тоже интересно, что за Перчатка получится из твоего арбалета.

— Но, — Сареф растерялся, — господин Вильгельм…

— Без господ, Сареф, я тебя умоляю, — поднял руки Вилли, — у себя дома я разрешаю вам обращаться ко мне так, как посчитаете нужным.

— Но… сэр, — поправился Сареф, — вы и так в прошлом сильно помогли мне. Вы снова готовы столько дать мне… даром?

— Ну почему же. Не совсем даром, — улыбнулся Вильгельм, — я же не сильно ошибусь, если предположу, — он кивнул на Кольцо Силы, Сапоги Следопыта и Кутку Солнечных Весов, что всё ещё лежали на столе, — что вы пришли сюда для того, чтобы выбивать Наручи Равновесия с Кладбищенского Чемпиона?

— Ну… в общем, да, — признал Сареф.

— Ну, так вот у меня одно-единственное условие, — сказал Вильгельм, — пожалуйста, возьмите меня с собой в этот поход.

— Но… зачем это вам? — удивился Сареф, — разве вы не можете себе позволить всё, что…

— Могу, Сареф, конечно, могу, — печально ответил Вильгельм, — но отдать за артефакт кучу золотых, которые тебе отвалил клан — много ли ума надо? А ты сейчас всеми этими редкостями так разбередил мне душу, что аж выть хочется! Я хочу вспомнить, каково это — ходить в поход, одерживать победы, получать добычу и искренне ей радоваться… Я хочу снова почувствовать, каково это. Ещё хотя бы 1 раз…

Горечь Вильгельма звучала так искренне, что прониклись ею все. Даже Бреннер, наверняка считавший, что Вильгельм просто бесится с жиру, промолчал.

— Но почему именно мы? — уточнил Сареф.

— Вы достаточно сильны, чтобы обеспечить мне безопасность, — пожал плечами Вилли, — я далеко не самый сильный ходок, но у меня есть пара благословений, пара проклятий и хорошая лечилка. Спокойно встану на пятую позицию и какую-никакую пользу принесу. Ну и, конечно, вопрос репутации. Начальник моего уровня не должен ходить в поход со своими подчинёнными. А вы в этом плане — люди сторонние и незаинтересованные. Так что даже если поход закончится не очень удачно — никакого вреда для моего авторитета не будет. Ну и… — запнувшись, добавил Вильгельм, — один должок мне закрыть надо.

Сареф мельком оглядел своих спутников. И каждый из них просто пожал плечами, невербально говоря Сарефу: «Решай сам».

— Ну, если для вас это так важно, — осторожно ответил Сареф, — то хорошо. Но вы же понимаете, что во время этого похода командир — я, и вы должны будете слушаться любых моих приказов?

— Конечно, — Вильгельм принял оскорблённое выражение, — Сареф, я же воспитывался в клане так же, как и ты. У меня нет никаких проблем с соблюдением субординации.

— Ну, тогда, если мы это решили… — сказал Сареф, вызывая из Инвентаря Каезин и помещая его на столик. После чего он взял мешочек с Янтарной Пылью и, развязав его, принялся осторожно сыпать содержимое на своё оружие.

К его удивлению, мерцающая золотистая пыль сыпалась ровной струйкой на арбалет… и тут же им поглощалась. Ни одной драгоценной пылинки не пролетело мимо. И вот, когда мешочек практически опустел… Его арбалет охватило уже знакомое сияние… и он начал меняться…

Снова оружие стало чуть длиннее. Снова потемнело древко, снова на нём стало больше серебряных рун. Взяв в руки оружие, Сареф вызвал Системное окно:

Поздравляем! Ваше оружие эволюционировало до следующего уровня!

Арбалет Шаккеярт.

Хозяин — Сареф Гайранос-Джеминид.

Скорострельность — 1,5 (штраф нулевой Силы отсутствует)

Ускорение при использовании + 15%.

Уклонение при использовании + 10%.

Уменьшение входящего урона +5%.

Базовая точность — 94%.

Оружие данного типа не может промахнуться, однако чем больше уклонение цели превосходит базовую точность, тем меньше будет конечный урон.

Оружие наносит 41–54 чистого тёмного урона за каждый выстрел снарядом, каждый выстрел стоит 24 маны/выносливости. Вложенный снаряд при выстреле будет сожжён, но не израсходует выносливость.

Внимание! Для арбалета доступен режим Тёмная связь! Арбалет атакует тёмным потоком, который наносит 32 единиц урона в секунду и стоит 20 выносливости в секунду для поддержания первые 5 секунд, после чего каждая следующая секунда увеличивает стоимость на 5 единиц выносливости в секунду. Если в радиусе 5 метров присутствует вторая вражеская цель, тёмный поток рикошетит от первого врага и атакует второго, нанося 50% от базового урона режима. Если дополнительные враги отсутствуют, основная цель получает на 25% больше урона. Критический урон может получать только основная цель атаки.

Сареф осторожно покрутил в руках потяжелевший арбалет. Да, стоило признать, что эволюция в Шаккеярт ничуть не уступала эволюции в Зексор. Но… и это был не предел.

— Ну не спеши так, — сказал Бреннер, поднимаясь и подходя к Сарефу, — покажи уж, что там у тебя получилось.

Бреннер, Эргенаш, Махиас и Вильгельм по очереди осмотрели арбалет.

— И не жалко тебе будет такую красоту в расход пускать? — спросил Вилли, — арбалет с самонацелом… Я таких за всю жизнь, наверное, штуки три видел, не больше.

— Жаль, конечно, — не стал спорить Сареф, забирая оружие, — но иногда необходимы перемены. Да и потом — эта красота ляжет в фундамент моего будущего оружия. Уверен, и это Система обязательно учтёт. Во всяком случае, до этого в плане справедливости развития она ещё ни разу не подводила.

Переложив арбалет в правую руку, Сареф взял в левую Эбонитовый Пункт Развития. Однако в этот момент его прервал Хим.

— Простите, что вмешиваюсь, хозяин… но я бы посоветовал вам использовать Одержимость. Тогда, возможно, и я немного смогу повлиять на конечную форму оружия.

Сареф не стал спорить. Момент был очень ответственный, и он нуждался в любой поддержке. Вызвав Системное окно, он использовал фиолетовую вариацию первой способности:

Призыв демона!

В тот же момент его окружило едва заметное, мерцающее сиреневое пламя. В таком положении он просидел почти минуту. Внезапно Эбонитовый Пункт Развития рассыпался серой пылью, и эта пыль, словно направленная порывом ветра, взметнулась к Шаккеярту и осыпала его. И после этого… его оружие снова начало меняться…

Глава 12

На глазах у Сарефа, а так же всех присутствующих арбалет Шаккеярт, не пробыв в своей новой форме и десять минут, менялся… но теперь уже куда более глобально. Впрочем, и стоило это сразу 2 Пункта Развития. Арбалет сжался, затем утонул в тёмном сиянии… и вот в руке Сарефа лежит именно то, что он так хотел. Энергетическая перчатка. Выполненная из очень странного материала. Сарефу, который не сильно разбирался в кузнечном ремесле, очень хотелось назвать это чёрным стеклом. Которое, тем не менее, выглядело невероятно прочным.

Довольно странный момент состоял в том, что Система не сообщала Сарефу, что за перчатка получится, и согласен ли он на этот вариант. Нет, она изменяла предмет по умолчанию, просто считав желание в его голове. Либо Система не сомневалась, что предложенный вариант Сарефа устроит… либо Эбонитовый Пункт Развития просто не давал такой возможности, вынуждая владельца оружия рисковать.

С удивлением Сареф заметил, что на месте средней костяшки пальца находилась янтарная руна на возврат, которая даже при смене типа оружия никуда не пропала. И это при том, что большинство рун и зачарований предметов даже при обычной эволюции имели свойство пропадать. Хорошую же руну ему в своё время подарил Эрбок. Хотя сейчас, наверное, в ней было не так уж много толку: Перчатку выбить из рук будет тяжелее, чем арбалет.

Воспоминание о торговце мельком заставило Сарефа подумать, что бы сказал Эрбок сейчас, увидев, что он сделал с арбалетом. Но он быстро выкинул эту мысль из головы. Самое главное, что своё слово он держал, и расставаться с этим оружием не собирался. А что ему пришлось изменить форму… что ж, мало что в этой жизни остаётся неизменным.

Сареф поднёс перчатку к лицу, внимательно её разглядывая. Если на тыльной стороне была янтарная руна, то вот на стороне ладони были серебряные узоры, которые раньше украшали его арбалет. Перчатка была тяжёлая, но в хорошем смысле, когда вес артефакта приятно чувствовался в руках. Натянув Перчатку на правую руку и мимоходом удивившись, из какого приятно и прочного материала сделана её внутренняя часть, Сареф отметил, что левая теперь у него будет свободной. Что будет довольно удобно, если ему нужно будет взять в руку факел. Или что-то ещё. Впрочем, напротив, было бы странно, если бы Система Сарефу, который всю жизнь был правшой, выдала бы перчатку на левую руку.

Наконец, Сареф открыл Системное окно, чтобы изучить своё новое оружие. Внешне оно выглядело великолепно, и Сареф искренне надеялся, что и его характеристики так же не подведут.

Внимание! Арбалет Шаккеярт трансформировался в перчатку Гилеан.

Базовый запас здоровья и выносливости +25%.

Сила критического удара +25%

Любое получаемое лечение +25%

Иммунитет к эффекту Разоружение.

Базовые усиления артефакта были… вполне сносными. Конечно, до бонусов того же Шаккеярта они не дотягивали, но стоило помнить, что его оружие, можно сказать, начинает свой путь заново. Поэтому чего-то особенного на этой стадии Сареф и не ждал.

Перчатка стреляет тёмной молнией, нанося 38–52 чистого тёмного урона. Каждый выстрел стоит 25 выносливости и имеет время отката 1,5 секунды.

Здесь большой разницы с Каезином тоже не было. Ну, разве что для базовых выстрелов у него теперь будет задействована всего одна рука.

Режим первый. Тёмный поток. Перчатка стреляет потоком тёмных молний, нанося 35 чистого тёмного урона в секунду. Секунда тёмной молнии стоит 30 выносливости первые 5 секунд, после чего стоимость повышается каждую секунду на 5 единиц выносливости.

Режим Второй. Тёмный Телекинез. С помощью энергии перчатки вы можете взаимодействовать с окружающими предметами. Чем больше вес предмета, тем больше выносливости тратит секунда контроля.

Первый режим Сарефа не сильно удивил — версия Эвр умела делать ровно то же самое, так что неудивительно, что Система это запомнила и оставила такую возможность в новом оружии. А вот второе…

Сареф направил перчатку на блюдо с закусками, которое стояло на столике перед ним. Вокруг него появилась мерцающая тёмная дымка, после чего блюдо поднялось на полметра, неподвижно застыв в воздухе. Взглянув в Системное окно, Сареф увидел, что контроль блюда потребляет 2 единицы выносливости в секунду. Не обращая внимания на удивлённые лица остальных, Сареф направил перчатку на столик, концентрируясь на том, чтобы теперь поднять в воздух его вместе с блюдом и всем остальным. В этот раз он чётко уловил половину секунды, задержку, с которой происходит захват под контроль. Затем такая же тёмная дымка охватила и столик, который приподнялся на метр, повиснув в воздухе. Скосив взгляд в Системное окно, Сареф увидел, что такой тяжёлый предмет уже потребляет 8 единиц выносливости в секунду.

Но и на этом Сареф не остановился. Указав перчаткой на кресло, в котором сидел Железный Вилли, он сосредоточился на том, чтобы поднять в воздух его. И спустя половину секунды кресло, охваченное тёмной дымкой, воспарило в воздух вместе со своим хозяином.

— Ой-ой-ой, Сареф, пожалуйста, не надо, опусти меня, я высоты боюсь! — испуганно затараторил Вилли, который от неожиданности потерял тапочки и теперь болтал босыми ногами, испуганно схватившись за ручки кресла.

— Сареф, хватит выпендриваться, — мрачно сказал ему Эргенаш, — мы уже поняли, что у твоей перчатки имеется телекинез.

Сареф нехотя кивнул, опуская мебель обратно на пол (с непривычки он убрал контроль сразу, так что и кресло с несчастным Вилли грохнулось с соответствующим звуком, отчего бедный гном подпрыгнул и больно ударился).

— Ой… извините, пожалуйста, — поспешно попросил прощения Сареф, поняв, что его ребячество сейчас может сыграть злую шутку.

— Да… ничего, — пробормотал Вилли, потирая ушибленный зад, — только это… дай тогда уж и мне попробовать, пожалуйста.

Сареф поспешно стянул Перчатку и протянул её гному. После такой шалости подобное — самое малое, что могло загладить его вину.

Вилли с почтением принял Перчатку и натянул её себе на правую руку. Сареф заметил, что рука у гнома была короче, и при этом толще, чем у него самого. Перчатка, однако, прекрасно на него налезла. Впрочем, Сарефа это уже давно не удивляло. Настолько высокоуровневые артефакты сами подстраивались под своих хозяев. Сапоги следопыта, которые мог надевать как Сареф на свои довольно обычные ноги, так и Хим на свои очень даже немаленькие лапы — живое тому доказательство.

Натянув перчатку, гном открыл своё Системное окно… и несколько секунд спустя вожделение на его лице сменилось непониманием.

— А… а… а где? — непонимающе спросил он, — а… как же тогда… Почему ничего нету?

— В смысле? — не понял Сареф, — ну там же должно быть… а что вы сейчас видите?

— Что это перчатка, которая стреляет чистым тёмным уроном в виде молний, — ещё более растерянно ответил Вилли, — и… всё.

Растерянно Сареф взял перчатку назад и надел её на руку. Открыв Системное окно, он снова увидел описание базовой атаки перчатки и двух дополнительных режимов. Чтобы удостовериться в том, что ему это не мерещится, он снова указал Перчаткой на блюдо с закусками — и оно послушно зависло в воздухе по его приказу.

— Ничего не понимаю, — растерянно сказал Сареф.

— Кажется, я знаю, в чём дело, хозяин, — подал голос Хим в его голове, — когда я добавил немного тьмы, чтобы ваше оружие стало сильнее… я, кажется, ещё больше привязал его к вам. Поэтому… какие-то особые режимы и эффекты от Перчатки получаете только вы. А все остальные… видят всего лишь базовый вариант.

Когда Сареф донёс эту мысль до остальных, Вилли задумчиво кивнул:

— Да… я слышал, что некоторые легендарные артефакты на какой-то стадии развития начинают давать дополнительные силы исключительно своим владельцам.

— Ага, — добавил Бреннер, — и это объясняет, почему в Системе практически отсутствует высокоуровневое оружие, и его надо каждый раз выращивать самому. Выходит, что вместе со смертью владельца такие артефакты теряют большую часть своей силы.

— Поверь, — подал голос Махиас, — есть и оружие, которое свои силы практически не теряет. У нас в клане такое было. Но с ним другая проблема: такое оружие привыкает к своему хозяину и потому крайне враждебно реагирует на попытку этого хозяина сменить. Во время обучения каждый из нас пробовал разные варианты такого оружия. И почти никому не удавалось поладить с ним до конца. За тридцать лет, что я жил в клане Айон, наверное, только трое смогли совладать с оружием предшественников. И то один из них год спустя отказался от выбранного клинка и тоже начал выращивать собственное оружие.

— Короче, халявы не будет, — резюмировал Эргенаш.

— Да, похоже на то, — кивнул Вилли, после чего сменил тему, — ну что ж, раз вы согласны взять меня с собой в поход на Кладбищенского Чемпиона, значит, мне теперь стоит этот поход организовать. Ближайший поход на него будет послезавтра. Но… Сареф, я надеюсь, ты поймёшь меня. Я не хочу двигать очередь с этого дня. Во-первых, сейчас в очереди ячейка для вольных, а у меня с ними… напряжённые отношения. Во-вторых, они наверняка долго готовились к этому походу, они уже морально на него настроены, и срывать его было бы неправильно. Так что… будет лучше, если мы отправимся в поход через 9 дней.

— Да… вы правы, сэр, так будет лучше, — кивнул Сареф, — мы отдохнём после долгого путешествия… я потренируюсь со своим новым оружием, опять же… Так что… тогда мы пойдём устраиваться на ночлег в Квер-Квер — и придём к вам через девять дней.

— Да… так будет лучше, — смущённо сказал Вильгельм, после чего добавил, — прости, Сареф, будь ты один — я бы тебе комнату выделил, но… я ненавижу, когда в моём личном поместье слишком долго находится много чужих людей. Даже моя родня, когда приезжает потрошить мои запасы, всегда делает это по утрам, чтобы вечером я с чистой совестью мог их вышвырнуть отсюда. Но вы завтра всё равно загляните. Я вам всем оформлю постоянные пропуска сюда, чтобы вы могли прийти, если что-то будет нужно. Опять же, если вы захотите потренироваться — с восьми утра и до полуночи двор и тренировочная площадка к вашим услугам.

— Спасибо, мы это учтём, — кивнул Сареф, поднимаясь и дождавшись, пока вслед за ним встанут остальные, — в таком случае — спокойной ночи.

— Минутку, — сказал Вилли, щёлкнув пальцами — и в руки Сарефу упала золотая карточка с непонятной надписью на гномском языке, — отдашь её владельцу той таверны, куда вы решите поселиться. Еда и проживание, пока вы ждёте поход, за мой счёт.

— Но… сэр, — растерянно ответил Сареф, пытаясь вернуть карточку, — не нужно… мы заплатим сами…

— Бери-бери, — сурово сказал Вилли, — я и так выгляжу не особо красиво, навязавшись к вам в поход, и при этом отказывая в праве на ночлег. Ну, тут уж прошу простить мне мой скверный характер. Так что позволь мне хотя бы возместить вам эти расходы.

Сареф, несмотря на заверения, всё равно хотел вернуть карточку, но теперь его уже ткнул в бок Бреннер. Сареф вспомнил, что по итогам путешествия у них осталось меньше 50-ти золотых, и нехотя согласился.

— Прекрасно, — хлопнул в ладоши Вилли, — в таком случае — доброй вам ночи, и не стесняйтесь обращаться, если что-то будет нужно.

После того, как Сареф и его группа покинули поместье Вилли, и ворота с обезьяной-стражем закрылись за ними, как Бреннер с воодушевлением заметил:

— Сначала я так хотел сказать, что ЖакГидеан — жадный скряга, но, видать, ты его прямо очаровал, Сареф, что он ради похода с тобой готов на такие расходы. В таком случае — я знаю отличный постоялый двор высшего уровня. Называется просто и показательно — Королевство.

— Нет, — твёрдо ответил Сареф, — мы не пойдём в самую дорогую таверну только потому, что нам дали неограниченные расходы.

— Да почему? — удивился Бреннер, — Святые камни, Сареф, сначала кольцо, теперь карточка… Ну раз тебе выпадают такие шансы — почему ты от них постоянно отказываешься?

— Потому что это всё равно — чужие деньги, — ответил Сареф, — и в таких случаях следует таки ж быть скромным. А самые надёжные деньги — это деньги, которые ты сам заработал.

— Ну, так что ж нам теперь, в самую дешёвую ночлежку идти? — хмыкнул Бреннер, — с нами ж теперь такой важный спутник ходит. Ему, небось, не пристало ночевать по всяким клоповникам.

— Поверь, гном, — сдержанно ответил Махиас, — мне приходилось работать в самых разных условиях. И я куда менее прихотлив, чем тебе кажется.

— Нет никаких проблем выбрать что-нибудь среднее, — вмешался Сареф, пока гном и дракон опять не сцепились в новом скандале, — естественно, в самые дешёвые места мы тоже не пойдём, это банальный вопрос самоуважения. Но и по дорогим будем ходить тогда, когда сами сможем себе это позволить.

После этого споры затихли. Бреннер вёл их к таверне под названием Бычий рог, которая должна была удовлетворять всем заявленным условиям. И в этот момент Сарефу пришла в голову новая мысль.

— Слушайте, — спросил он, — а как вы думаете, почему Вильгельм с гильдией ходоков… ну, судя по его реакции, чуть ли не на ножах? Мне, наоборот, кажется, что он должен быть для ходоков основным клиентом и покупателем. Какие тут могут быть разногласия?

— Очень простые, — ответил Эргенаш, отчаянно подавляя зевок (за этот день все успели вымотаться), — Вильгельм покупает артефакты со своей стандартной наценкой в 50%. А гильдия ходоков — только по номиналу. Так что очень много желающих продать редкие артефакты в обход гильдии непосредственно Вильгельму и положить разницу в 50% себе в карман. Потому что гильдия ходоков, заплатив за артефакт по номиналу, может его потом продать с наценкой и в 100, и в 200, и в 300%, и даже это не предел. В том числе и ЖакГидеану. Так что можешь представить сам, сколько денег на этой схеме теряет гильдия ходоков. Так что если ты планируешь в будущем иметь дело с гильдией — то лучше лишний раз не упоминай ЖакГидеана. Доброй службы знакомство с ним тебе не сделает.

— Ну да, — раздражённо пробормотал Сареф, — мог бы и сам догадаться, что дело в деньгах.

— Ничего страшного, — неожиданно поддержал Сарефа Махиас, — нет ничего плохого в том, что ты чего-то не знаешь. Плохое начинается тогда, когда ты не знаешь, не хочешь узнавать и при этом всё равно считаешь себя самым умным.

Наконец, они добрались до указанной таверны. Судя по её убранству, она была на уровне явно повыше среднего. Тем не менее, расценки были вполне умеренные, Сарефу даже собственных денег хватило бы разместить спутников на 9 дней до похода. Золотая карточка тоже не вызвала у хозяина никаких вопросов, он лишь бесстрастно кивнул, принимая её, и дал Сарефу и его спутникам ключи от комнат. И вот, наконец, когда Сареф оказался в постели, он задумался о своём новом оружии.

В целом, конечно, он оказался больше в плюсе. Само собой, смена типа оружия спровоцировала намного меньше усилений, чем дала бы ещё одна эволюция, но Сареф не жалел о том, что всё случилось именно так. Во-первых, у него теперь всегда остаётся свободной одна рука, и это наверняка ещё не раз сыграет роль в будущем. И, во-вторых, приятным сюрпризом стало то, что прочие режимы оружия использовать может только он, его хозяин. Что ещё больше снижало риск того, что его оружие могут украсть или отобрать силой.

А вот это, кстати, интересная мысль. Хорошо, если хозяин оружия просто умирает, оно теряет свою силу. А если оружие отнять в бою? Даже не убивая врага, а просто ставя его перед выбором: я сохраняю тебе жизнь, а ты отдавай своё оружие? Что будет тогда? На этот вопрос у Сарефа не было ответа. И он решил, что самым разумным будет просто лечь спать. Завтра его ждёт тренировка с новым оружием… и, с учётом режима Телекинеза, он возлагал большие надежды на расширение приёмов, которые будут доступны ему в бою…

Глава 13

Уже на следующий день Сареф искренне порадовался тому, что Вилли отложил их поход. Потому что его новое оружие требовало практики, и, как оказалось, практики немалой. Нет, с обычным режимом и режимом потоков никаких проблем не было. Эти атаки Сарефу давно знакомы, он прекрасно их выполнял, и с этим трудностей не было. А вот с режимом телекинеза пока было больше вопросов, чем ответов.

Основная трудность заключалась в том, что Система не давала никакой информации по поводу того, сколько выносливости расходуется при использовании телекинеза, кроме банального: чем тяжелее предмет, тем больше расход. Во-первых, не было никакой чёткой градации. Условный камень весом в один килограмм расходовал 4 единицы выносливости в секунду. Казалось бы, отсюда можно вести расчёты. Но нет, когда Сареф во дворе Вилли аккуратно поднял мраморное изваяние весом примерно под полторы сотни килограмм, расход был примерно 50 выносливости в секунду. Хотя, очевидно, должен быть гораздо больше.

С захватом телекинезом живых существ тоже хватало путаницы. Когда Сареф взял под контроль Бреннера, который весил 87 килограмм, и который послушно не шевелился во время использования, способность тратила 39 выносливости в секунду. Однако во время эксперимента с Эргенашем, который весил 64 килограмма, и который пытался активно сопротивляться во время контроля, способность расходовала 70 единиц выносливости. По итогу выходило, что взять врага под контроль будет стоить куда больше сил, чем союзника.

Не менее неприятным сюрпризом оказалось и то, что метание объектов тоже стоило свой запас сил. Каждое метание съедало троекратную стоимость секундного контроля. Иными словами, если Сареф держал под контролем камень весом в 3 килограмма и тратил на это 6 выносливости в секунду, то чтобы с силой запустить его, нужно было единовременно потратить 18 выносливости. Осложнялось это преимущество ещё и тем, что не всегда под рукой было что-то, что можно метнуть.

С захватом под контроль чужого оружия тоже возникали свои проблемы. В качестве эксперимента Сареф взял под контроль чашечку кофе, поднос с которым им принесла одна из служанок поместья, и метательный нож Эргенаша. По весу эти два предмета были практически идентичны. Однако нет же, чашка кофе требовала для контроля всего 2 единицы выносливости, а вот метательный нож — 5 единиц. В итоге первые два дня Сареф потратил на то, чтобы минимально разобраться, сколько и при каких обстоятельствах его оружие вообще тратит сил. И, к сожалению, так выходило, что пользы от режима Телекинеза вне боя было куда больше, чем в бою. Вне боя с помощью Телекинеза можно было помочь группе перебраться через опасный участок. Можно было взять под контроль факел и отправить его в опасную пещеру на разведку. Ну и вообще — баловаться с мелкими предметами Сарефу очень нравилось. Хотя и здесь трудно было разгуляться: брать под контроль можно было только один предмет единовременно.

И всё это разительно контрастировало с боевой обстановкой, где можно было либо запустить во врага несколько камней, либо пару раз схватить врага и швырнуть его о стену. После чего щёлкать клювом с нулевым запасом выносливости. При этом критические удары наноситься не будут, Сареф отдельно потратил целый день, тщательно ведя статистику и к концу дня со вздохом убедившись, что ни одного критического удара от броска телекинезом за всю тренировку не было.

На четвёртый день Сарефу пришла в голову новая мысль. Ему упорно не давал покоя тот факт, что каждый раз телекинетическая энергия была видимой, в форме тёмной дымки. Это был ещё один фактор, который изрядно его раздражал: для врагов подобное — явная подсказка, что предмет под контролем, и его стоит опасаться. Но раз эта энергия была видимой, значит… она могла существовать сама по себе, без привязки к конкретному предмету. А, значит, возможно, в перспективе можно будет создавать вещи из чистой телекинетической энергии.

Воодушевлённый этим знанием, Сареф приступил к новым тренировкам. Однако и здесь всё было очень непросто. Тёмная телекинетическая энергия, действительно, могла существовать сама по себе. Но вот придать ей какую-то форму не было никакой возможности. Точнее, возможность была, но едва Сареф сотворял даже самую маленькую чашечку или небольшую палочку, как он чувствовал, что у него буквально расползаются мозги, кружится голова, и он без сил падает на землю. Однако его это не смутило. Поняв, что практиковаться придётся на какой-то одной форме, он выбрал форму телекинетического щита, который отражал бы вражеские атаки в том случае, когда не оставалось возможности спастись Тёмной Фазой.

Эти тренировки заняли у него целых три дня. На первый день Сареф только и делал, что падал в обморок, и верный Хим раз за разом приводил его в чувство. Но даже он не советовал Сарефу переключиться на что-нибудь другое. Вероятно, он, как хилереми, прекрасно знал своего хозяина, и понимал, что если уж Сареф упрётся во что-нибудь рогом, то милосерднее позволить ему добиться своего… или сломать рог.

Однако же на второй день у Сарефа уже начало получаться какое-то тёмное бесформенное энергетическое облако. И хотя брошенный на пробу метательный нож Эргенаша заставил это облако лопнуть, а Сарефа — потерять сознание, это было уже что-то. И на третий день облако стало принимать облик, в котором вполне узнавался щит. В конце концов, после долгих мучений Сареф научился сотворять перед собой телекинетический щит, причём достаточно мощный, так как он отразил почти все атаки Эргенаша, Бреннера, Хима и Махиаса. Впрочем, когда дракон применил свою коронную золотую молнию, щит не выдержал и лопнул, после чего Сареф принял в себя две сотни урона и закономерно потерял сознание.

Очнулся он здесь же, усаженный под дерево. Рядом с ним сидел Махиас. Хим же гонял на площадке Бреннера и Эргенаша, и, кажется, все трое получали от этой тренировки огромное удовольствие.

— Дай угадаю, — обратился Сареф к Махиасу, — я снова не удержал контроль, и снова шлёпнулся в обморок?

— Ты слишком требователен к себе, Сареф, — мягко ответил ему Махиас, — в клане Айон тоже есть специалисты по таким техникам. Но тому, чему ты выучился за несколько дней, они обучаются годами. При этом заметь: телекинез у тебя не в ячейке способностей, где его можно было бы улучшать повышением в качестве или Пунктами Развития. Это способность оружия, которая может изменяться или улучшаться только при эволюции самого оружия. Ты уже многому научился.

Сареф ничего на это не ответил. Умом он понимал, что Махиас прав. Во всяком случае, ему не было никакого смысла врать. Но при этом так хотелось не выпадать по своей боеспособности и учиться чему-то новому. Что ж… тренировки у демонов должны были научить его, что быстро ничего не бывает. Хотя те же тренировки у демонов позволили ему выстоять против членов клана Айон… даже в бою с самим Махиасом, даже в самый катастрофический момент, когда Сареф уже почти смирился с тем, что от его золотых молний не будет спасения…

В этот момент Сареф задумался и снова посмотрел на Гилеан. Интересно… а будет ли он способен отражать некоторые магические атаки так, как это делал Каезин? Не нивелируя поток энергии, а… перенаправляя его.

— Слушай, — осторожно спросил Сареф Махиаса, — помнишь наш поединок во время того турнира? Помнишь, как я смог отразить твою атаку золотых молний?

— Помню, конечно, — невозмутимо кивнул дракон, — признаюсь, тогда я тебя сильно недооценил.

— Я хочу научиться делать это и с помощью перчатки, — заявил Сареф.

— Ты… хочешь заняться этим прямо сейчас? — с иронией спросил дракон.

— А почему нет? — Сареф храбро поднялся на ноги, не обращая внимания на небольшое головокружение, — ещё не вечер. Ну… не такой уж глубокий.

— Сареф, если тебе так охота заниматься этим — давай уж лучше завтра, — ответил Махиас, расстёгивая пуговицу на своей рубахе и ослабляя воротник, — сегодня ты и так достаточно потрудился.

Вот только, ослабляя воротник рубахи, Махиас не уследил за цепочкой своего украшения. И Сареф увидел выбившийся из-под воротника… уже знакомый ему Амулет Железной воли.

— А… — осторожно спросил он, указывая пальцем на амулет, — это тебе зачем?

— Низачем! — огрызнулся дракон, поспешно убирая амулет обратно. Но было уже поздно.

— С тобой… что-то случилось? — спросил Сареф, — может, я могу чем-то помочь?

— Со мной, действительно, что-то случилось, — ответил Махиас, и по его тону было видно, что он в одном шаге от того, чтобы броситься на Сарефа и оторвать ему голову, — но здесь ты ничем не можешь помочь.

С минуту они смотрели друг на друга. Сареф — растерянно, Махиас — с едва сдерживаемой злобой. В конце концов, Сареф пожал плечами и сказал:

— Я не стану навязываться, Махиас. Я верю, что ты сильный, и что ты можешь сам с этим справиться. Но знай, что если ты захочешь об этом поговорить, то я обещаю: над тобой никто не станет смеяться или осуждать тебя.

— Я бы на твоём месте шёл отдыхать, — Махиас, словно не услышав последних слов Сарефа, встал и отвернулся от него, — если ты хочешь учиться отражать молнии — завтра у тебя будет много работы.

После этих слов он оставил Сарефа в глубоком смятении. И в этот момент Сареф подумал, что у Махиаса, возможно, куда больше причин не любить клан Айон, чем он показывает…

На следующий день Сареф приступил к новым тренировкам. На первый раз Бреннер, Эргенаш, а так же Хим, который всё это время пребывал в физической форме и, следовательно, активного общего сознания с Сарефом не имевший, мягко говоря, не поняли Махиаса, когда он начал стрелять в Сарефа золотыми молниями, создаваемыми из вееров, и очень сильно хотели объяснить ему, что так делать не стоит. В итоге Сарефу пришлось успокаивать их самому. И хотя успокоились его друзья далеко не сразу, не это было главной проблемой.

Сареф уж не знал, специально ли Махиас делает молнии такими убойными за то, что он случайно подсмотрел его слабость, или он просто не успел напрактиковаться с Гилеаном, но за весь день он ни единого раза не смог отразить молнию дракона. Весь процесс проходил следующим образом: Махиас посылал молнию, Сареф ловил её на свою перчатку, однако он не успевал ничего сделать. Огромный заряд энергии прожаривал его внутренности, после чего Сареф без сил падал на землю, и Бреннер, Эргенаш и Хим в 3 пары рук приводили его в чувство целебными способностями.

За весь день Сареф совершил примерно 40 попыток, и ни одна не увенчалась успехом. Даже Вильгельм, вышедший посмотреть на эту тренировку, уже просил Сарефа пожалеть себя и закончить на сегодня. Сарефу же хотелось выть от бессилия. У него же один раз это уже получилось! Так почему не получается сейчас⁈

— Ты замахнулся на слишком много направлений сразу, — бесстрастно сказал Махиас после заключительной неудачной попытки, — с твоей стороны слишком наивно и высокомерно полагать, что такие сложные боевые направления ты разом сможешь освоить.

После этих слов он отвернулся и направился в гостиницу, не удостоив никого из остальных присутствующих ни словом, ни взглядом.

— Так, знаете, что, — возмущённо заявил Хим, — он слишком много себе позволяет. Пойду-ка я с ним поговорю!

— Не надо, — попросил Сареф, — не нужно лезть к нему, Хим. Возможно, его действительно это раздражает. Не нужно из-за этого ссориться.

— Не переживайте, хозяин, — улыбнулся Хим, — никто не будет ссориться, и никто не пострадает…

Сареф уж не знал, о чём беседовали Хим и Махиас, но на следующее утро и один, и второй выглядели совершенно здоровыми и довольными жизнью. Дракон при этом так же был готов выбивать из Сарефа дурь своими золотыми молниями, а хилереми — лечить и поддерживать своего хозяина. Впрочем, сегодня ничего особо не изменилось. Махиас явно поумерил мощь своих атак, но всё равно Сарефу в течение всего дня так и не удалось справиться ни с одной молнией.

В конце концов, Хим, больше всех лечивший Сарефа, настолько устал, что прилёг отдохнуть под деревом. Сарефа же Махиас снова вызвал на тренировочную площадку.

— Я уже не знаю, что мне делать, — угрюмо сказал Сареф, — я перепробовал всё. Я понятия не имею, как мне справиться с этой энергией.

— Ты должен сам разобраться, как работает твоё оружие, — бесстрастно ответил Махиас, — я могу сейчас дать тебе десяток советов — и ни один не подойдёт твоему оружию. Поэтому никаких подсказок. Только твоя интуиция. Давай. Ещё раз!

Махиас снова принялся веерами заряжать молнию. Сареф, приготовившись её ловить, с удивлением отметил, что по вееру бегают фиолетовые искры. Выходит, Махиас решил атаковать его не простой молнией, а заряженной экзорцизмом. Может, для разнообразия? Сареф-то — живой реальный Житель Системы, и такая молния нанесёт ему не больше урона, чем нанесла бы обычная.

Однако в самый последний момент… Махиас внезапно развернулся. И сиреневая молния, сорвавшись с его вееров, направилась в сторону лежащего под деревом Хима.

Реакция Сарефа последовала незамедлительно. Вызвав Системное окно, он выбрал восьмую способность:

Тёмная фаза!

И, сместившись точно наперерез сиреневой молнии, поймал её на свою перчатку… и в этот момент внутри него словно что-то хрустнуло. Словно какой-то блок внезапно развеялся. И Сареф, подняв руку вверх, направил сиреневую молнию в небо, позволив ей с оглушительным грохотом исчезнуть. После чего в бешенстве посмотрел на Махиаса.

— Я тебя сейчас урою! — прошипел он, бросаясь на дракона… и в следующий момент его сзади аккуратно подхватили за руки.

— Спокойно, хозяин, спокойно, — мягко заговорил Хим, удерживая хозяина на месте, — не надо убивать Махиаса. По крайней мере, за это. Это была моя идея.

— Твоя… что⁈ — прорычал Сареф, — так… вы сговорились⁈

— Мы договорились попробовать под конец, если у тебя так и не получится обычным способом, — пожал плечами Махиас, — твой хилереми ведь тоже переживает за твои неудачи, Сареф. И он намекнул, что ты чертовски быстро учишься, если кому-то из твоих близких угрожает опасность. И, как видишь, это сработало.

— Поставь меня, — приказал Сареф Химу. Тот послушно отпустил хозяина. Сареф какое-то время пытался взять под контроль свою злость, после чего сказал:

— Больше никогда так не делайте!

— Так, а в этом и смысла нет, — пожал плечами дракон, — подобные фокусы срабатывают только один раз.

— Хозяин, вы же не сердитесь? — виновато спросил Хим. К сожалению, Сареф не мог ответить утвердительно. Естественно, его бесил тот факт, что, во-первых, его обвели вокруг пальца, а, во-вторых, сделали это из самых благих побуждений, которые дали нужный результат, так что ему и сказать-то было нечего.

— Система с вами, — махнул он рукой, — пошли отдыхать. Поход уже завтра, надо набраться сил.

Вечером, когда Сареф укладывался спать, он был приятно удивлён тому, что Система отметила его тренировки и порадовала его очередным достижением.

Поздравляем! Вы в течение первых десяти дней с момента получения нового оружия успешно освоили две нестандартные техники.

Получено достижение Перфекционист. Общий запас сил увеличен на 5%.

Получено достижение Экспериментатор. Любой расход выносливости уменьшен на 5%.

С одной стороны, достижения выглядели скромно. По меркам самого Сарефа, который целую неделю терпел сначала вывихи мозга во время освоения телекинеза, а потом поджаривание своих внутренностей во время отражения молний, это было даже мало. С другой стороны, учитывая, до какого уровня сейчас вырос Сареф, даже эти небольшие проценты давали вполне ощутимый эффект. Неосознанно Сареф открыл своё Системное окно, чтобы оценить свой прогресс за это время…

Сареф Гайранос-Джеминид, уровень 14.

Первичные Параметры:

Сила — 11

Ловкость — 30,9

Интеллект — 40,4

Вторичные параметры.

Сила воли — 52,4

Телосложение — 26,7

Хитрость — 42,7

Запас Здоровья — 787

Запас Выносливости — 655

Несмотря на то, что рост Параметров был довольно скромный, стоило учитывать, что это без учёта Сапог Следопыта и Куртки Солнечных Весов, которые Хим себе надёжно присвоил — и по-прежнему невероятно гордился своей способностью носить легендарные артефакты. Что ж, с Параметрами у него было всё в порядке. Как и со способностями. Правда, у него уже ничего давно не росло в качестве, но… С одной стороны, последняя его активность была на Турнире драконов и демонов, а по правилам Системы, ни на каких турнирах способности в качестве не растут. А, во-вторых, у него было немало умений Золотого качества, которые пора было бы убрать в Архив…

Сареф Гайранос-Джеминид. Уровень 14. Способности:

1- Призыв Демона/Одержимость (Золото)

2 — Рука Пересмешника (Корневое)

3 — Власть Жизни (Серебро)

4 — Живучесть (Золото)

5 — Элементная Ярость (Серебро)

6 — Любимец Севера (Золото)

7 — Дробящая Темница/Силовое Поле (Золото)

8 — Тёмная Фаза (Серебро)

9 — Призрачное возмездие. (Серебро)

Да. Как Сареф и планировал, Живучесть и Любимца Севера следовало убрать в Архив. Да и с Властью Жизни, если вдуматься, наверняка можно подшаманить, чтобы оно тоже стало пассивным. Либо сделать так, чтобы оно имело второй вариант, как Дробящая Темница. Или как Одержимость.

И ещё один важный момент, который Сареф так и не удосужился проверить. Элементная Ярость. Для её использования необходимы обе свободные руки, и раньше ему приходилось убирать Каезин в Инвентарь или отдавать его Химу. А будет ли возможно использовать это умение с экипированным Гилеаном? Он настолько зациклился на своём тёмном телекинезе, что за 8 дней так и не удосужился проверить. Но ничего. Завтра, в начале похода, пока будут слабые монстры, у него будет возможность поэкспериментировать. А там… Кладбищенский Чемпион… и Наручи Баланса, которые добавят ему ещё +2 к Силе, Ловкости и Интеллекту. Конечно, их почти наверняка тоже присвоит себе Хим, но сама мысль, что он будет ещё на 1 шаг ближе к сбору заветного комплекта Жонглёр Параметров, приятно грела сердце. И под аккомпанемент удовлетворения от того, каких сил он уже достиг, и мечтаний о том, каких ещё достигнет, Сареф провалился в глубокий, спокойный сон…

Глава 14

На следующее утро, когда Сареф и его спутники завтракали, Вильгельм сам пришёл в таверну, где они остановились, уже полностью готовый к походу. Свой излюбленный халат он сменил на вполне приличные походные куртку, штаны и сапоги. Разумеется, на левом плече всё так же виднелся серебристый узор из трёх волнистых линий — знак клана Чёрного Ветра.

Между тем, глаз Сарефа цепко подмечал мелкие детали. Как, например, то, что костюм был немного мятый — явный намёк на то, что им уже очень давно не пользовались по назначению. Кроме того, и куртка, и штаны в области живота сидели на Вилли несколько туго. Ну и, конечно, очень удивлённый взгляд трактирщика, который привёл Вилли в комнату, где завтракали Сареф с товарищами. Для него новость, что Вильгельм лично собирается куда-то идти в поход, стала едва ли не откровением.

После того, как закончили с завтраком, Сареф вспомнил ещё об одной важной вещи. Они так и не ознакомились со строкой умений Вильгельма. По правде говоря, Сареф рассчитывал поговорить об этом ещё вчера вечером, но этот трюк, который выкинули Махиас и Хим (и ведь сумели же сговориться!) полностью выбил его из колеи. Правда, оставался вопрос, почему сам Вильгельм вчера не поднял эту тему. Как оказалось, причина была достаточно веская. Основным оружием Вильгельма был хлыст. А это значит, что благословления на союзниках он будет активировать соответствующим, далеко не благочестивым образом.

— Это ещё что за дрянь⁉ — возопил Бреннер, едва услышал эту информацию, — об этом уговора не было! Я не желаю, чтобы в бою меня погоняли, как скотину!

— Солидарен, — прошипел Махиас, — я предупреждаю тебя, гном: если твой хлыст хотя бы один раз коснётся моей кожи — и тебя, и твой клан я порву голыми руками, и мне ничего за это не будет!

Эргенаш промолчал, но его молчание было красноречивее всяких слов. И взгляд стревлога ясно говорил, что если нужно будет стерпеть это ради Сарефа — он стерпит, но потом так спросит с него за это, что мало не покажется.

— А почему тебя это, собственно, так волнует, Бреннер, — хмыкнул Сареф, — ты же сам недавно обзавёлся плёткой. И ещё меня поучал, что я не знаю всего, на что способен этот чудесный предмет. А теперь…

Бреннер от такой наглости поперхнулся соком, и Эргенашу пришлось несколько раз похлопать его по спине. Прочистив, наконец, дыхательные пути, гном возмущённо спросил:

— Сареф, ты что, издеваешься? Одно дело — плётка в руках у заведённой бабы. И другое, когда…

— Не имеет значения, — Махиас выглядел почти таким же злым, как 2 дня назад, когда Сареф нечаянно подглядел его Амулет Железной воли, — я тебя предупредил, гном, что с тобой будет, если ты посмеешь хотя бы направить на меня эту дрянь.

— Эх, моя вина, — понуро опустил голову Вилли, — надо мне об этом было сразу с вами поговорить. Да только здесь тоже гордиться особо нечем, что я только этой штукой и умею владеть. Так что, если вы отказываетесь…

— Нет, — покачал головой Сареф, — мы обещали вам совместный поход. И мы сдержим слово.

— Ладно, — сердито засопел Бреннер, — но если этот хлыст хотя бы один раз…

— У меня есть предложение, которое устроит всех, — Хим, пользуясь тем, что Сареф и его товарищи завтракали в отдельной комнате, и посторонних не было, появился рядом с хозяином, — господин Вильгельм. Вы не раз сделали моему хозяину очень много добра, а один раз даже спасли его жизнь. Поэтому, в знак моего уважения я доверяю вам свою спину и разрешаю использовать на меня все усиливающие способности, какие вы посчитаете нужным. А эти ханжи, — он свысока посмотрел на Бреннера и Махиаса, — могут стоять в сторонке и подпирать стенку, пока я лично буду расчищать для хозяина путь к Кладбищенскому Чемпиону.

— Чего⁈ — возмутился Бреннер, — чтобы я, Бреннер Кожеголовый, трусливо прятался за чьей-то спиной? Да как ты смеешь!

— Ну, тогда не выкобенивайся, Бреннер, — спокойно ответил ему Хим, — ты знаешь, как этот поход важен для Сарефа. Ты помнишь, в каком отчаянии он был, когда впервые тебя встретил и, несмотря ни на что, попросил о помощи. Ты помнишь, почему он это сделал. И на какие страдания он пошёл ради тебя, чтобы ты снова мог нормально говорить. Неужели теперь тебе так трудно немного потерпеть?

Бреннер засопел, как бык, перед которым повесили красную тряпку. Но всё же смолчал. И, подумав ещё несколько секунд, нехотя процедил:

— Ну… ладно. Для общего дела… один раз я потерплю.

— Ну а ты, Махиас? — Хим бесстрашно повернулся к дракону, — будешь работать со всеми? Или будешь стоять в сторонке, капризно обмахиваясь веером?

Судя по тому, как Махиас заскрипел зубами, Сареф бы не удивился, если бы узнал, что он сейчас спалил заряд Амулета Железной воли. Но всё же дракон сдержал себя. После того, как Хим, корни которого явно идут из Зинтерры, прямо заявил, что готов отставить личную гордость и поработать на общее дело, Махиасу клановая гордость не позволит остаться в стороне.

— Ладно, — нехотя ответил дракон, — только один раз. Только на этот поход. И ты, гном, — он с угрозой посмотрел на Вилли, — никому об этом не скажешь. Потому что иначе — тебе лучше не знать, что я с тобой сделаю.

— Вот и чудесно, — кивнул Хим, — я так понимаю, с Эргенашем тоже проблем не будет?

— Не будет, — невозмутимо кивнул стревлог, — это далеко не самое унизительное, что мне приходилось переживать в своей жизни.

— В таком случае — рекомендую выходить. Мы и так несколько задержались, — после чего Хим испарился в глубинах разума Сарефа.

— Твой хилереми всегда такой наглый, Сареф? — несколько ошалело спросил Бреннер, — за ним раньше не водилось привычек строить всех подряд.

— А то ж ты не видишь, кто его хозяин, — сварливо ответил Махиас, — и года не прошло со времени его совершеннолетия — а он уже половину глав кланов Севроганда довёл до нервного срыва. Ты погоди, они ещё подрастут — так и оркам, и гномам, и эльфам прикурить дадут.

— Можешь начать с моего клана, Сареф, — любезно заметил Вилли, — они слишком заросли жиром, им пойдёт на пользу, если кто-то вставит им в задницу несколько иголок…

Полчаса спустя прибыли ко входу в подземелье. Несмотря на то, что это было довольно стандартное подземелье, а не, к примеру, бухта или заповедник, оттуда ощутимо веяло силой. И тьма, которая отчётливо угадывалась, словно была плотной. Сареф не знал, как это объяснить, но он просто не видел, что было дальше определённого рубежа. Даже клановый талант на ночное зрение здесь не помогал.

— Ну что… мы на месте, — деликатно заметил Вилли, — группу?

Сареф открыл Системное окно и отправил приглашения спутникам. В итоге их группа выглядела следующим образом:

Бреннер, уровень 18, здоровье 539/539, здоров.

Махиас, уровень 18, здоровье 1016/1016, здоров

Сареф, уровень 14, здоровье 783/783, здоров.

Эргенаш, уровень 13, здоровье 471/471, здоров.

Вильгельм, уровень 15, здоровье 639/639, здоров.

Сареф не смог удержаться от ревнивого взгляда на Махиаса. Тот с таким колоссальным запасом здоровья явно оправдывал своё обучение в клане Айон. С другой стороны, во-первых, Махиасу было 33 года, а, во-вторых, он вынужден был постоянно носить на себе Амулет Железной воли. Так что по-прежнему было крайне сомнительно, чтобы обучение в клане Айон стоило столько времени и столько страданий.

При этом Сареф отнюдь не считал самого Махиаса слабым. Да, у Сарефа детство было тоже не сахар, и ему не нужен был Амулет Железной воли. Но у него с 18 лет усилиями клана Зинтерра был Хим, который всегда стоял на страже его разума и помогал ему не сойти с ума в самые невыносимые моменты своей жизни. А если бы Хима не было — не факт, что и Сареф после всего пережитого не носил бы на себе постоянно такой амулет.

Первая же пещера встретила их тремя противниками явно элитного уровня. Первым из них было странное существо, по форме вроде как кентавр, но намного жирнее и со свиной мордой. Сареф, недолго думая, назвал его про себя Свинотавр. Его человеческая часть имела нагрудник, а сам он был вооружён огромным копьём, с которым невероятно быстро для такого массивного существа перемещался по полю. Этого противника сразу взял на себя Махиас, потоками вееров отбрасывая его от остальных, и веерами же блокируя его копьё.

Вторым противником был огромный тролль, который кидался на врагов в огромном прыжке с явным риском разорвать противников на куски голыми руками. При этом на дистанции он был не менее опасен, так как невероятно метко швырялся черепами, которые сами собой появлялись у него в руках, а так же издавал истошные вопли, от которых волосы вставали дыбом и значительно сбивали концентрацию. Этого взяли на себя Бреннер и Эргенаш, а так же Вильгельм, который помогал им своим хлыстом.

Третьей была, судя по всему, какая-то ведьма в грязном балахоне, причём с весьма мерзкой тактикой. Во-первых, она постоянно пребывала в каком-то мерцающем состоянии, и за ней было невероятно трудно уследить. Во-вторых, она своими заклинаниями заставляла буквально за мгновение вырастать и лопаться огромный, примерно в метр ростом гриб, который при взрыве разбрызгивал вокруг свою слизь и невероятно смердел.

Что самое неприятное — ведьма явно понимала, как вывести из строя группу, потому что большую часть своей мощи направила на Сарефа, чтобы грибы вырастали вокруг него и лопались, забрызгивая слизью факел, который тот теперь держал в левой руке. Кстати, Вильгельм тоже предлагал себя в качестве того, кто будет держать факел, так как он, в принципе, был малоподвижен и со своим хлыстом мог управляться и одной рукой. Но в итоге решили, что сначала факел будет держать Сареф, а Вилли его сменит, если будет нужда.

Поняв, что подземелье явно оценило их общий уровень силы и поблажек давать не намерено, Сареф тут же вызвал Хима, после чего использовал седьмую способность:

Дробящая Темница!

Мерцающая ведьма, наконец, застыла на месте, и Хим тут же обрушил на неё всю свою мощь… но, как оказалась, та была невероятно устойчива к стихии огня. Так ещё и Темница резала урон в 4 раза. Сарефу хватило всего одной секунды, чтобы найти решение. Перестав атаковать ведьму, он указал на неё своей перчаткой, рассчитывая, что Глаз Снайпера, как и всегда, повесит на врага метку.

Это, действительно, сработало, и когда Темница закончилась, Хим бросился к ведьме, рассчитывая порвать её на куски, раз уж не получилось поджарить. Но внезапно новый выросший гриб поглотил саму ведьму, а потом взорвался. Несчастный Хим, зажимая лапами нос, отшатнулся от шибанувшей его острое обоняние вони. Кроме того, Сареф подозревал, что это ещё не всё. И вспыхнувшая интуиция заставила его выкрикнуть приказ:

— Хим, назад!

Хилереми послушно использовал Исходную позицию, возвращаясь к Сарефу. И как раз вовремя — в месте, где только что стоял Хим, выросло несколько новых грибов, вспыхнула фиолетовая искра — и раздалась серия взрывов, которая, наверное, оглушила всех, кто находился в пещере. Где при этом была ведьма, Сареф понятия не имел: та, спрятавшись в гриб, вероятно, развеяла с себя его Метку.

Сареф же, понимая, что пока эта треклятая ведьма, которая по силе явно тянула на главного монстра пещеры 1-го или 2-го уровня, их переигрывает, приказал Химу взять факел. Сам же он вызвал Системное окно и использовал пятую способность, справедливо подозревая, что ему сейчас понадобятся обе свободные руки.

Элементная ярость!

И здесь Гилеан преподнёс Сарефу первый сюрприз. Потому что только рука в перчатке поднялась, чтобы выдать поток энергетических сгустков разных стихий. Вот это было очень неожиданно — и очень приятно. Сареф подозревал, что это было одно из скрытых свойств Перчатки — для заклинаний, которые в базе для сотворения требовали обеих рук, с Гилеаном было достаточно одной. В этот момент Сареф пожалел, что Гилеан пока не позволял ему досконально себя изучить. Словно бы нравное оружие бросало своему хозяину вызов: «Мол, ты сделал меня таким сильным — а докажи-ка сам, что достоин меня носить».

Тем не менее, он снова забрал у Хима факел, отдав ему приказ следить за потоком сгустков. Которым Сареф забрасывал тот участок пещеры, где, предположительно, скрывалась ведьма. И вот, когда зоркий глаз Хима углядел, где несколько сгустков энергии врез а лись во что-то невидимое, как он взревел, бросившись вперёд — и Сареф отменил умение, чтобы не покалечить своего демона. Тот же бесстрашно летел вперёд… и в этот момент на его пути вырос новый гриб, на этот раз особенно омерзительного, фиолетового цвета.

Однако Хим, ничуть не смутившись, изогнулся в прыжке, изящно огибая препятствие. Как видно, его хилереми не только для красоты взял себе Сапоги Следопыта и Куртку Солнечных весов — он прекрасно знал, как этими артефактами пользовался в бою. После чего он схватился за что-то невидимое и несколько раз перекатился по земле.

Последовавший за этим недовольный вой ведьмы показал, что она явно оценила, каким способом её нашли. Она по-прежнему оставалась невидимой, однако Хим выдохнул из пасти огненную струю, и хотя ведьма была устойчива к огню, по мерцающим искрам Сареф, наконец, увидел её очертания и вызвал Системное окно:

Силовое Поле! — скомандовал он.

Ведьму тотчас зажало в ловушку, и она, не в силах пошевелиться, потеряла невидимость. Сареф огляделся. Махиас по-прежнему бился со Свинотавром, но ему явно мало что угрожало, просто это была слишком живучая тварь, чтобы даже боец уровня Махиаса легко с ней справился. Вильгельм же с Бреннером и Эргенашем только что закончили с троллем, и, судя по тому, каким боевым азартом светились все трое, все претензии к оружию Железного Вилли были давно и прочно позабыты.

— Метку, Сареф, — прохрипел Бреннер, подпрыгивая к нему, — я слышал про таких тварей, у них невероятное уклонение, так что без этого не обойтись. Дашь этой бабёшке Метку — а дальше мы с ней разберёмся.

— Вам придётся действовать быстро, — предупредил Сареф, — она быстро с себя её сбрасывает.

Он указал рукой в перчатке на ведьму, чтобы Глаз Снайпера снова дал Метку. С сожалением он понимал, что задействовать Око Покровителя не получится: Ведьма наносила опосредованный урон через взрывающиеся грибы, поэтому и Око не сработает на неё. Следовательно, источник Метки был всего один.

Вот только даже совместные усилия Сарефа, Вильгельма, Бреннера, Эргенаша и Хима не дали результата. Проклятая ведьма, едва оказавшись на свободе, снова вырастила несколько грибов и, выиграв себе драгоценные секунды, снова сбросила Метку. Из десятка атак, что на неё обрушились, прошла, наверное, всего одна.

Мощь ведьмы, может быть, была и не очень велика, но её колоссальное уклонение выигрывало слишком много времени. Всё новые грибы вырастали и взрывались, создавая ещё больше омерзительных газов, из-за которых было трудно видеть и трудно дышать. Видя, что ведьма постоянно сбрасывает Метку, Сареф вообще перестал её атаковать, только прицеливаясь и обновляя Метку, чтобы раз в десять секунд на мгновение-другое мерзавка становилась досягаемой. И целую минуту они атаковали проклятую ведьму, но нанесли ей едва ли сотню урона.

Наконец, спутники Сарефа начали ломаться под напором ядовитого газа. Сначала Вилли потерял сознание, потом у Эргенаша подкосились ноги, и хотя стревлог оставался в сознании, ходить он уже не мог. Бреннер тоже атаковал значительно медленнее, чем раньше, а Хим стоял на ногах только потому, что постоянно использовал Огненную кровь и Исходную позицию. Сам Сареф из-за высокой Силы Воли тоже пока успешно сопротивлялся грибным ядам, но ясно было, что вечно продолжаться это не могло.

И вот, Сареф очередной раз обновил на ведьме Метку, и у всех, кто оставался на ногах, снова было три секунды на атаку. И в этот момент его окликнули с другого конца пещеры.

— Сареф!

Сареф инстинктивно обернулся. Махиас, наконец, расправившись со Свинотавром, при помощи вееров заряжал свою коронную молнию. Вот только целился он… в Сарефа.

— Как на тренировке! — скомандовал он, запуская поток золотых молний. Сареф же моментально понял, что от него требуется. Выставив навстречу молниям Гилеан, он впитал в себя силу молний и, едва удерживая беснующуся энергию внутри артефакта, повернул его в сторону ведьмы…

— Ааа!!! — раздался сокрушительный вопль. Несчастная ведьма каким-то образом приняла на себя весь заряд этой атаки, и за то короткое время, пока молния била ведьму, Сарефу казалось, что он разглядел все её внутренности.

— Проклятый айоновец! — взвыла она, пребывая в полностью обугленном состоянии, — найду и отомщу!..

После этого она рассыпалась прахом. Махиас же подошёл к Сарефу и хлопнул его по плечу.

— Отличная реакция, Сареф. Тренировки даром не прошли.

— А зачем было делать это так?

— Я знаю, что это за монстр. Мы в клане Айон их изучали. Сумеречная Мелина. Не такой редкий и опасный противник, как, например, Шамблер или Зеркало, но и она может сорвать поход, если не знать, как себя с ней вести. Основная её защитная способность — это бешеное уклонение, 95%. Вот только уклонение это действует от прямых атак. Если атака отражённая — то она попадает в цель со стандартной точностью. Так-то, конечно, лучше бы у тебя для этого был какой-нибудь щит, но и так тоже неплохо вышло. Не зря твой хилереми упросил меня вчера на этот фокус. Как видишь, пригодилось.

— Это точно, — кивнул Хим, — спасибо тебе, Махиас, что научил моего хозяина.

Махиас не менее вежливо и с полной серьёзностью кивнул Химу в ответ. Сареф же решил промолчать. Учитывая, что Химу и Махиасу на роду положено ненавидеть друг друга до предсмертного хрипа, в моменты, когда они пытаются взаимодействовать и договариваться, их лучше вообще не трогать.

— Давайте приводить в чувство остальных, — сказал он, успешно уводя разговор в нейтральное русло, — раз противники нам сразу достались элитные, значит, и добыча с них должна быть хороша.

Бреннер и Эргенаш очнулись быстро, а вот на Вилли Сарефу пришлось использовать Власть Жизни.

— Вот ведь старая карга, — недовольно простонал Вильгельм, поднимаясь и потирая затылок, — в первом же бою — и сознания лишила. Вот оно, двадцать лет сидения на заднице в поместье… куда мне теперь за такими бойцами, как вы…

— Ничего страшного, — пожал плечами дракон, которому хватило три серии взмахов веерами, чтобы разогнать по пещере воздух, — очень многие не знают, как себя с ней вести. Мы знаем, поэтому и победили.

— Да-да, — рассеянно кивнул Вилли, — давайте уж посмотрим, что нам с них упало.

Со Свинотавра упало несколько кусков золотой руды и три золотые эмблемы. С тролля — пара драгоценных камней и какая-то тряпица.

— О! О! О! — довольно заявил Вильгельм, бережно поднимая тряпицу и разворачивая её, — кусочек полотна от герба Бесшумных Барсуков. Лучше бы, конечно, выпал полноценный деревянный герб, он бы дал больше репутации, но и так тоже пойдёт. Моя семейка будет довольна. Блин, как-то скромно всё это. Ну, может, хоть с этой карги что-то путное выпало?

Вильгельм подошёл к кучке праха, которая недавно была Сумеречной Мелиной, и вызвал Системное окно… после чего впал в ступор.

— Ну, ничего себе, — пробормотал он, увидев, что за вещь появилась у него в руках.

— Что это? — спросил Сареф, тоже подходя и рассматривая трофей, — мундштук? Я видел похожий у Озмунда.

— Да. Мундштук Ярости, — благоговейно ответил Вилли, — огромная редкость.

— А что он делает? — спросил Бреннер.

— Ну… вообще, конечно, это довольно специализированная вещь. Пользоваться ей могут только те, кто в качестве оружия использует флейту. Усиливает любые атаки флейты и связанные с нею способности.

— Не только, — заметил Махиас, — некоторые призыватели используют в качестве проводника трубки для курения. Если нацепить мундштук на такую трубку — вызываемый питомец получит +25% к запасу здоровья и наносимому урону.

— Правда? — удивился Вилли, — спасибо, уважаемый Махиас, я этого не знал. Правда, и тех, кто использует трубку в качестве проводника, я тоже за всю жизнь раз пять видел, не больше.

— Что такое проводник? — спросил Сареф.

— Ну, как же, — пояснил Махиас, — вещь, с помощью которой вызывается питомец. Ведь умение на вызов может быть не только в ячейке способностей, но и вот в таком предмете, который иногда называют проводник.

— Ну да, в самом деле, — рассеянно кивнул Сареф. Ведь, действительно, в его арбалете была способность Заряженный выстрел, которая, собственно, только через него и воспроизводилась. Интересно, а у Гилеана были какие-то скрытые способности? На первый взгляд — нет. Но теперь, после того, как Гилеан позволял ему сотворять Элементную Ярость одной рукой… он уже не был так уверен, действительно ли у Гилеана не было скрытых умений, или нравная перчатка просто не желала сразу выдавать все свои секреты…

— Да, этот мундштук я бы себе хотел в коллекцию, — задумчиво сказал Вилли.

— Всю добычу мы обязательно поделим после похода, Вильгельм, внакладе не останетесь. Сейчас же давайте продолжим поход. Раз уж он стартовал так бодро — значит, расслабляться нам явно не придётся…

Часть 3

Глава 1

Сареф не ошибся в своих расчётах. Конечно, настолько сильные и опасные монстры, как Сумеречная Мелина, им уже не попадались, да и риск встретить Зеркало или Шамблера, по словам Вильгельма, теперь значительно ниже, и всё же расслабляться не стоило. Враги были быстры, опасны, и потому не стоило терять бдительность.

Сарефа при этом удивило, что Махиас не использует свою вторую драконью форму для дополнительных сил. Когда во время одного из перекусов он спросил дракона об этом, тот нехотя ответил, что поддержание драконье формы требует сил. И во второй драконьей форме он может пребывать, максимум, 8 часов. А в полной форме дракона — всего 4 часа, после чего у способностей наступает длинный откат, равный двукратному времени, проведённому во второй драконьей форме, и четырёхкратному времени, проведённому в полной форме дракона. То есть если Махиас проведёт 2 часа в неполной форме дракона или час в полной — так или иначе восстанавливать силы ему придётся 4 часа.

Вот эта информация, признаться, Сарефа сильно удивила. Потому что с учётом таких условий — разумеется, куда более остро вставал вопрос о том, насколько важен статус чистокровного члена клана Айон. Сареф даже не стал спрашивать, проводит ли условный Фарвиго больше времени в полной форме дракона, чтобы лишний раз не унижать Махиаса. Очевидно, что да. И сразу же становилось очевидно, почему Ильмаррион подбирал себе в окружение исключительно чистокровных драконов. Потому что, вот условно, ему понадобится отправить члена своего клана к эльфам, чтобы тот решил какой-то вопрос. Так какой ему смысл посылать туда дракона уровня Махиаса, если тот даже через Бездонный океан за 1 раз не перелетит?

И в этот момент мысли Сарефа полетели уже совсем далеко. Ведь, если задуматься по совести — то кто такие на самом деле члены кланов Айон и Зинтерра? Раньше он полагал, что они были драконами и демонами… Но вот Сареф пожил в клане Зинтерра, и лично убедился в том, что демоны — не такие уж и демоны. Если быть точнее — они одарённые призыватели, которые имеют связь с сильным духом-хранителем… который, однако же, должен тебя выбрать и согласиться служить тебе. Да, из этой связи зинтерровцы впоследствии получают огромное количество вариантов для развития и множество выгод лично для себя… но называть их демонами в полном смысле этого слова у Сарефа теперь язык не поворачивался. Даже боевая форма Сундарка, которая по образу очень подходила описанию демона, всё же была результатом его собственного труда и силы, которую давал его хилереми Дьяго. В основе же своей он был сильный, одарённый, но всё же человек.

А теперь выясняется, что и драконы, на самом деле, не такие уж и драконы. Если зинтерровцы были призывателями, то айоновцы — это весьма одарённые оборотни, которые в качестве второй формы выбрали именно этот сильный и впечатляющий облик. И… не потому ли айоновцы так сходят с ума на своих тренировках? Потому что они всегда тянутся к драконьему идеалу… но никому из них не суждено дотянуться до него. Даже Ильмаррион — и тот, скорее всего, не может круглые сутки напролёт пребывать в форме дракона. Хотя в том, что ему достанет сил долететь до любой точки Системного Мира, Сареф всё-таки не сомневался. И уж куда более глубоко вставали вопросы: а существуют ли, если так можно выразиться, настоящие драконы и демоны? И… не о такой ли глубине Сарефа предупреждал Пришибленный Председатель, когда настоятельно просил воздержаться от поисков подобного рода информации?..

Все эти мысли неторопливо прокручивались в голове Сарефа всё то время, что они продолжали поход. При этом размышления совершенно не мешали Сарефу эффективно командовать своим отрядом. Они провели ещё с десяток боёв, при этом Махиас, желая закрепить умение Сарефа отражать энергетические удары при помощи Гилеана, каждый бой заканчивал тем, что заставлял Сарефа отражать свою молнию в последнего врага. Тот охотно принимал эту практику и, к своему удивлению, уже на пятый раз понял ошибку, которую до этого совершал.

Как ни странно, этой ошибкой были его собственные страх и сомнения. Причём били эти эмоции не по нему самому, а по его перчатке, которая, казалось, во время этого похода проявляет свой нрав, непрерывно присматриваясь к хозяину. И словно спрашивая: а точно ли хозяин знает, что надо делать? А точно ли он уверен в своём оружии? А не разочаруется ли в своём оружии с тех пор, как оно сменило форму? И вот когда Сареф, видя молнию Махиаса, боялся и сомневался, то и Гилеан, обижаясь на такое отношение, блокировал атаку медленно и неохотно. А то и вовсе её не блокировал. Когда же Сареф, отметая все страхи и сомнения, встречал молнию Гилеаном в полной уверенности, что верное оружие его защитит — то и перчатка отражала атаку настолько легко, что Сареф почти не замечал её силы. Замечал он её по факту отражения, когда вместо врага, в которого прилетела молния, оставалась кучка пепла.

Не обижал их этот поход и добычей. Куски золотой руды и драгоценные камни стабильным потоком шли в Инвентарь Сарефа, отметая все его страхи и заботы о содержании себя и своей группы на месяц вперёд. Необычных вещей тоже хватало. Им упало два рецепта Средних Пункта Развития, и Вилли намекнул, что у него в коллекции есть подходящие эманации, с помощью которых можно будет получить, собственно, сами Пункты Развития. Эта информация Сарефа порадовала: у него уже давно руки чесались убрать в Архив умений хотя бы одну пассивную способность Золотого качества, да ресурсов для этого дела никак не находилось.

Ещё среди добычи им выпал Браслет Отшельника. По словам Вильгельма, бесценная вещь для тех, кто сражается в рукопашном бою без использования оружия. Потому что, собственно, давала +20% к уклонению, урону и шансу критического удара для бойца, который сражается без оружия, исключительно своими кулаками. Так же им выпала половина деревянного герба гномьего клана Бергерезам, на который Вилли буквально изошёл слюной. Вообще Сареф уже подозревал, что делёжка добычи с Вильгельмом будет отдельным представлением. Золото и драгоценные камни его не интересовали совершенно, зато на любую редкую добычу он облизывался, как кот на миску сливок. С другой стороны, уж Железному Вилли будет что ему предложить. Раз уж он может позволить себе развлечения ради подарить ему Пункт Развития, чтобы просто посмотреть, как его арбалет эволюционирует в перчатку. Неудивительно, что гильдия ходоков так его не любит.

Наконец, в заключительном бою, после которого они договорились устраиваться на ночлег, им помимо стандартного золота выпала уже знакомая вещь.

— Заточка с алмазной крошкой, — довольно прокомментировал Бреннер, разглядывая блестящий полировальный кмень, — как раз мне мои кинжальчики обновить надо.

— Эй-эй-эй, — возразил Вилли, — мы же договорились делить добычу после похода.

— Ну, эта заточка пойдёт в часть его добычи, — недоумённо пожал плечами Сареф, — пусть забирает. Нам, вообще-то, скоро с легендарным монстром пятого уровня драться. Что плохого в том, что Бреннер для этого усилит своё оружие?

— Оружие у него и так достаточно сильное, — возразил Вилли, — Алшей и Вейхем — кинжалы, которые входят в десятку самых сильных пар кинжалов во всей Системе. Тратить на их усиление заточку — всё равно, что бросать в костёр из поленьев горсть листьев, чтобы он горел сильнее.

— Ну, так, — важно кивнул Бреннер, — естественно. Я же готовился к Всесистемным Состязаниям. Так что хоть я и не клановец, но и оружие своё не на помойке нашёл. А что до заточки — меньше сказки рассказывай. Любому очевидно, что ты сам на неё лапы наложить захотел.

— А и пусть захотел, — не стал спорить Вилли, — вещица редкая, особенно если не кузнецами сделана, а с монстра выпала. Её тоже можно будет как следует пристроить.

— Вильгельм, ты, конечно, извини, — начал Сареф, — но правильно ли я понимаю, что ты хочешь себе и Мундштук, и Браслет Отшельника, и оба куска клановых гербов, и теперь ещё и алмазную заточку? Я стесняюсь спросить — у тебя от таких запросов… ммм…

— Хавальник не треснет? — любезно подсказал Бреннер.

— Сареф, — Вильгельм, в бою державшийся осторожно и на рожон не лезущий, улыбнулся с таким воодушевлением, словно от этого вопроса он оказался в родной стихии, — я с огромным удовольствием поторгуюсь с тобой за каждую из этих вещей. И, поверь, ты не будешь разочарован платой, которую я предложу.

— Ну да, — фыркнул Бреннер, — только прежде усадишь его в своё Кресло Сговорчивости.

— Ой, Бреннер, я тебя умоляю, — махнул рукой Вильгельм, совершенно не обидевшись на это обвинение, — кресло — это для жадных лохов, которые даже не пытаются скрыть, что они хотят кинуть гильдию на разницу в цене. Такие жадные лохи и существуют в природе для того, чтобы разводить их на деньги. Ко мне приходят самые разные ходоки, Бреннер, и далеко не каждому мне хочется платить 50% наценки. И, кстати, насчёт Сарефа можешь не беспокоиться. Кресло на него ещё год назад не сработало.

Сареф же тему добычи, а также тему Кресла Сговорчивости предпочёл деликатно умолчать. С добычей он разберётся позже, а кресло… Ну, он уже достаточно повидал мир, чтобы понимать, что никто во всей Системе не любит так просто расставаться со своими деньгами. Поэтому в торговых сделках важно деликатно, но твёрдо проявлять свой характер и настойчивость. Иначе, без этих качеств, тебя просто не будут уважать.

Наконец, Сареф и его спутники устроились на привал. Бреннер и Эргенаш привычно занялись готовкой, Махиас, который, стоило отдать должное, в этом походе приносил больше всего пользы, дремал в ожидании пищи… А вот Хим, который, к огромному удивлению Сарефа, обнаружил ещё большую синергию к оружию Вильгельма, чем Бреннер и Эргенаш, теперь прямо-таки упрашивал его помассировать ему спину хлыстом в мирной обстановке.

— Хим, да что ты такое говоришь, — возмущённо заявлял Вильгельм, — вы едва не отказались идти со мной в поход из-за этого хлыста. А теперь ты…

— А, может, я хочу, — возразил Хим, — а, может, мне понравилось.

— Ну, нет, — заявил Вильгельм, — во-первых, ты хилереми — а простые Жители Системы таких, как ты, только в книге на картинках видят. И то — ещё пойди поищи такие книги, где про хилереми хоть что-то толковое пишут. И, во-вторых, ты хилереми Сарефа — одного из немногих людей, которого я искренне уважаю. И после этого я…

— Мой хозяин не против, — тут же заявил Хим, — Сареф, ты же не против? — и, не дождавшись ответа, повернулся к Вилли, — вот видите, господин Вильгельм, он не против. И я не против. И вообще никто не против.

— Ну, раз ты так настаиваешь, — вздохнул Вильгельм, — только пару раз.

Хим, наконец, получив согласие, нашёл подходящий камень и улёгся на него брюхом, чтобы Вильгельму было удобнее бить его по спине. Куртку Солнечных Весов он при этом оперативно скинул в Системный Инвентарь Сарефа. Вилли же, подойдя к Химу со спины, вызвал свой хлыст и, взмахнув им, опустил на спину хилереми.

— Господин Вильгельм, у меня очень прочная шкура, — ободрительно сказал ему Хим, — если вы будете делать это так — вы всё равно, что хлопаете меня по плечу. Пожалуйста, давайте сильнее.

Вильгельм, вняв этой просьбе, снова взмахнул хлыстом и со свистом опустил его на спину Хима.

— Вот, господин Вильгельм, отлично, давайте ещё!

— Неужели тебе это так нравится, Хим? — не выдержав, спросил Сареф.

— А то, — блаженно ответил Хим, — у господина Вильгельма рука точная. Кровь разгоняет только так. Рекомендую попробовать.

— Спасибо, как-нибудь в другой раз, — отказался Сареф, — хотя вообще-то ты мог мне о таком и сам сказать. Просто мне и в голову не могло прийти, что ты… ну, в общем…

— Любишь пожёстче? — подсказал Бреннер.

— Боюсь, хозяин, вы бы неправильно восприняли от меня такую просьбу, — пожал плечами Хим, — хотя, между нами, для меня странно такое отношение. Вы же, живые, когда ходите в баню, тоже хлещете там друг друга вениками — и никто по этому поводу не смущается.

Сареф, пробурчав в ответ что-то невразумительное, свернул с этой темы. В одном Хим был прав: после того, как Исмарк избил его в возрасте пяти лет, он бы, действительно, не понял Хима, если бы тот внезапно с ним на эту тему заговорил. Хотя, когда Орзана и Аюми устроили им с Химом незабываемую ночь страсти… он, в принципе, наглядно увидел, что у хилереми совсем другие болевые пороги.

— Я просто не верю своим глазам, — тихо фыркнул Махиас, — твой хилереми сейчас выглядит просто… нелепо.

Сарефу в ответ на это немедленно захотелось проехаться по Амулету Железной воли дракона, но он сдержал себя. В том числе и потому, что догадался: Махиас сейчас явно хотел использовать более грубое слово.

— Возможно, — не стал спорить Сареф, — но он не безвольный раб. Он тоже живое существо. И если уж Система дала ему жизнь — он тоже имеет право иногда получать от неё удовольствие.

Махиас хмыкнул, но ничего не ответил. Сареф не стал обращать на это внимания. Было видно, что Хим тревожит его, что дракон его внимательно изучает… и, судя по своему дурному настроению, получаемая информация явно во многом расходилась с тем, чему его учили в клане Айон.

— Отлично! Спасибо, господин Вильгельм, — поблагодарил его Хим, после чего подошёл к Сарефу и сказал, — зря вы отказались, хозяин. Господин Вильгельм знает толк. Я сейчас получил такой заряд бодрости, что смогу всю ночь простоять на страже!

— Не нужно, — внезапно сказал Махиас, — если ты всю ночь простоишь на страже и устанешь — на силах Сарефа это тоже скажется. Я тебя сменю.

— Ну… ладно, — растерянно ответил Хим, не став спорить. Остальные, тоже не отказываясь от шанса выспаться, согласно кивнули. И, быстро покончив с нехитрым ужином, все прочие отправились спать…

Бесшумно маршируя между спящими на своих мягких лапах, Хим пребывал в самом прекрасном расположении духа. Его хозяин имеет все шансы получить очередную легендарную вещь — и он, конечно, доверит ему носить и её какое-то время. Ах, как жаль, что хилереми пока может носить всего 4 артефакта. Но ничего. Когда хозяин разберётся со своей строкой способностей, можно будет и на эту тему с ним поговорить. Вообще Хим невероятно уважал своего хозяина за гибкость мышления. Он был искренне уверен, что Сареф куда хуже отреагирует на просьбу к Вильгельму размять ему спину своим хлыстом.

Не говоря уже о том, какое доверие Сареф оказывал Химу, позволив ему сторожить покой всей группы. Мельком Хим оглядел остальных. Бреннер, в принципе, был ему наиболее симпатичен. Особенно потому, что именно после его замечания, мол, Хим в куртке выглядит солидно, Сареф позволил своему хилереми её носить. Эргенаш был хоть и хитёр и себе на уме, но у него был свой кодекс чести. Он уже был благодарен Сарефу за то, что тот сделал для его расы, и что ещё сделает. Так что он может ворчать, ругаться и обвинять Сарефа в глупости сколько угодно — в нужный момент стревлог сделает для его хозяина всё.

А вот Махиас… Махиас для Хима оставался самой загадочной фигурой. Когда дракон только-только напросился к Сарефу в группу, Хим был уверен, что у проклятого айоновца имеется, как минимум, десяток злокозненных планов, как навредить Сарефу и пленить его. И с огромным удивлением он всё больше и больше видел, что Махиас не злостный интриган, а всего лишь несчастный дракон, не знающий, что ему делать со своей жизнью и не знающий своей судьбы. Разумеется, как хилереми Сарефа, он тоже сразу узнал, что за амулет Махиас носит под рубашкой, и это окончательно сбивало с толку. Выходит, Махиас не просто несчастный… он ещё и искалеченный. И хотя родовая неприязнь к клану Айон в Химе никуда не пропала, видеть в Махиасе безусловного врага он больше не мог при всём желании.

Наконец, за всеми этими мыслями настало время передать дежурство. Он подошёл к Махиасу, но едва протянул руку, чтобы похлопать по плечу, как дракон тихо сказал:

— Не нужно. Я уже не сплю.

Поднявшись и с хрустом потянувшись, дракон повернулся к Химу:

— Хорошо, хилереми. Ступай отдыхать. Утром я разбужу всех.

— Слушай, — внезапно решился Хим, — я, конечно, не хотел бы лезть не в своё дело, но ты точно уверен, что с этим, — он ткнул пальцем в грудь Махиасу, где был спрятан Амулет Железной Воли, — не будет проблем?

— Не будет, — бесстрастно кивнул дракон.

— Но почему ты отказываешься от помощи Сарефа?

— Слушай, — ещё тише ответил Махиас, — меньше всего я хочу говорить об этом сейчас, и тем более — с тобой. Так что сгинь по-хорошему!

— Но тогда зачем ты напросился в группу к моему хозяину, если так упорно от него закрываешься, — возразил Хим, — если уж ты путешествуешь с ним — тебе придётся ему доверять.

— В этой жизни никому нельзя доверять, — фыркнул Махиас, после чего, потеряв терпение, выдал то, что явно хотел сказать уже очень давно, — я вообще не понимаю, как Сареф это выносит! Он же ни на секунду не может остаться наедине со своими мыслями, своими эмоциями, своими чувствами! Ты же в любую секунду сунешь нос туда, куда тебе захочется. Как он до сих пор от тебя не избавился?

— Не знаю, — пожал плечами Хим, — хозяину достаточно простого факта, что я всегда на его стороне. И, знаешь, мне кажется, ты просто завидуешь, что у тебя не было никого, с кем ты мог бы поделиться своими переживаниями. Так, может, хотя бы попробуешь? Ты знаешь историю моего хозяина, и ты должен понимать, что он — последний, кто станет над кем-либо смеяться или унижать его!

Махиас сердито смотрел на Хима. В этот момент ему, как никогда, хотелось дохнуть пламенем в наглую демоническую морду. Но, к сожалению, Хим стоял, скрестив руки на груди, и так же сердито смотрел на него в ответ, не давая ни единого повода для агрессии.

— Ладно, — прошипел Махиас, — я подумаю. А теперь будь добр, сгинь…

Однако Хим не успел никуда уйти. Увлёкшись своим спором, и дракон, и демон непростительно потеряли бдительность. В итоге небольшой шар зелёного света они заметили только тогда, когда он завис у них над головами. А затем яркая вспышка — и оба они падают на землю, теряя сознание…

Глава 2

Химу было невероятно плохо, больно и страшно. Так он чувствовал себя всего один раз в жизни: когда на Системных Состязаниях его хозяина атаковал особым пламенем член клана Айон и за малым не сжёг его сущность. Именно после этого Хим дал себе слово, что однажды клан Айон за это ответит. И ни смерть Бэйзина, ни унижение Сфайрата на турнире драконов и демонов отнюдь не остудили его желание мести.

И, что было странно, запах этой силы витал рядом. Силы ненавистного клана Айон! Это они во всём виноваты! Это они устроили ловушку, и теперь, когда Хим так слаб, они намерены добраться до него и уничтожить его! Он попытался было рвануть, спрятаться, найти своего хозяина… Ведь Сареф ему поможет, он всегда помогал, почему… почему он сейчас не чувствует своего хозяина⁈

В этот момент чуждая сила всё-таки подхватила его, однако вместо угасания сознания он неожиданно почувствовал прилив сил. А затем до его слуха донёсся знакомый голос:

— Очнись, хилереми, очнись, Система тебя подери!

И в этот момент всё изменилось. Блуждание во тьме прекратилось, Хим словно обрушился в своё тело… и проснулся.

— Наконец-то! — проворчал чей-то усталый голос, — я уж думал, конец тебе. Проклятые твари!

Хим попытался встать — и со стоном опустился обратно. Всё его тело нещадно ломило, было невероятно больно. Хим даже подумать не мог, что, будучи духом, он может ощущать такую боль.

— Что… что случилось⁈ — слабо прошептал он.

— Боюсь, ответ тебе не понравится, хилереми, — мрачно ответил Махиас.

— Мы… на нас напали? — Хим, невзирая на боль и слабость, заставил себя подняться. И, действительно, лагерь был разорён. Ни Бреннера, ни Эргенаша, ни Вильгельма, ни Сарефа нигде не было.

— Проклятье! — выпалил Хим, схватившись за живот, который внезапно скрючило от невыносимой боли, — мы же вместе стояли и разговаривали, я это точно помню! Как мы вдвоём могли так напортачить⁈

— Не вини себя, — мрачно ответил Махиас. Дракон тоже выглядел неважно, Обычно румяный и довольный собой, сейчас он выглядел смертельно бледным и немощным, — нас атаковали пламенем хаоса.

— Атаковали… чем? Что это вообще такое?

— Наше персональное проклятие, хилереми, — ответил дракон, — мне, конечно, никогда не давали доступа к такой информации в клане Айон… Но, право слово, не так уж трудно догадаться самому. Среднестатистический член как клана Айон, так и клана Зинтерра всегда сильнее обычного Жителя Системы. Но эта сила не может браться из ниоткуда. Одна из моих теорий — эта сила взята из истоков хаоса. Следовательно, и я, и ты, как выходцы из своих кланов, уязвимы к этой силе гораздо больше, чем все остальные.

— Истоки хаоса, — пробормотал Хим, — я что-то такое слышал. Кажется… ну, конечно! Артефакт Мёртвого Короля воров. Сареф должен был подбросить его в поместье Зинтерра. Адральвез сказал, что этот артефакт содержит в себе силы истоков хаоса! Вот почему Король воров был так уверен, что его эффект будет настолько губителен для зинтерровцев. Но… откуда он взялся здесь? Неужели Мёртвый Король воров и здесь строит нам козни?

— Не думаю, — покачал головой Махиас, — его территория — это Севроганд. На других материках монстры просто не станут его слушаться. Хотя ты задал хороший вопрос, демон. Если нас атаковали этим огнём — значит, атакующие знали, кто мы такие и к чему уязвимы.

— В любом случае, нам надо двигаться, — сказал Хим, — нужно как можно быстрее собрать обратно всю группу.

— Надо, надо, — тяжело вздыхая, сказал Махиас, — да только это пламя хаоса, будь оно неладно… проклятье, как же больно…

— Ну так подлатай себя, — растерянно сказал Хим.

— Я могу восстанавливать здоровье только во время боя, — ответил Махиас, — прочие же мои способности действуют только на врагов.

— Не проблема, — сказал Хим, указывая на Махиаса рукой и вызывая своё Системное окно:

Огненное сердце! Восстановлено здоровья 101! Восстановлено выносливости 65!

После этого Махиас глубоко вздохнул. И, помолчав несколько секунд, прошептал, словно перебарывая себя.

— Неплохо… ещё бы один раз вот так.

Тридцать секунд спустя Хим использовал на дракона Огненное сердце повторно. После этого с лица Махиаса сошла смертельная бледность, он поднялся на ноги… и со вздохом вызвал веера.

— Проклятье… скажи мне кто полгода назад, что я буду делать это — я бы ему в морду плюнул! Эх… стой спокойно, хилереми.

Махиас начал осторожно махать веерами в сторону Хима. И… к огромному удивлению, Хим почувствовал, как к нему возвращаются силы. Затхлый пещерный воздух внезапно стал свежим и дающим силы… и Хим, испытав порыв вдохнуть воздух полной грудью, подчинился ему… и почувствовал себя на порядок лучше.

— Спасибо, это мне очень помогло, — поблагодарил его Хим.

— Не за что, — коротко ответил Махиас.

— А как ты это сделал? — проницательно спросил Хим, — ты же сам только что сказал, что в строке умений у тебя только атакующие способности.

— Это так, — не стал спорить дракон, — вот только во время моего наёмничества не раз возникала необходимость приводить в чувство бездарных идиотов, которые платили мне за свою защиту. В итоге во время очередной эволюции мои веера получили способность на небольшое восстановление союзников. Но, к сожалению, как и с отбрасыванием во времени, использовать их на себя я не могу.

После этого дракон и хилереми быстро свернули лагерь, и Хим, пользуясь тем, что у него с Сарефом был общий Системный Инвентарь, сгрузил туда всю поклажу. После чего ему неожиданно пришла в голову мысль.

— Слушай… да что ж мы мучаемся! Я же хилереми! Я просто вернусь в разум своего хозяина, а потом появлюсь рядом с ним и сразу спасу его.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой дракон, — вспомни: раз нас атаковали пламенем хаоса, значит, знали, кого и чем надо атаковать. Вряд ли они не предусмотрели того, что ты хилереми и можешь вот так сделать. Скорее всего, это приведёт к тому, что ты попадёшь в ловушку — и тогда нам всем точно конец. Мне кажется, самым безопасным будет просто вызволять сопартийцев по одному.

Нехотя Хим согласился с Махиасом. Действительно, они даже до самог о Кладбищенского Чемпиона не дошли — а их уже атаковал неизвестный монстр, который владеет силами истоков хаоса. При таких обстоятельствах рисковать было просто неразумно. И потому они осторожно пошли дальше, готовые в любой момент вступить в бой и подстраховать друг друга…

Сареф медленно и мучительно просыпался. Его упорно не покидало ощущение, что что-то не в порядке. Больше всего его напрягало, что он хотел потянуться, размять затёкшие мышцы… и у него это никак не получалось. То ли он запутался в своём спальном мешке, то ли неудачно лёг так, что теперь отдавил себе половину тела… наконец, он открыл глаза… и только сейчас понял, что его неподвижности была куда более веская причина.

Он находился в коконе паутины и был подвешен на высоте примерно в три метра. При этом у него на животе сидел крупный, размером с кошку чёрный паук. И ещё, минимум, двое качались на паутинах с правой и левой стороны.

— Сиди смирно и не двигайся, шшшеловек, — прошипел тот паук, что сидел у него на животе, — молча шшшди, пока тебя спасут.

Сареф же от этого приказа впал в ступор. Возможно, дело было в том, что он до сих пор не проснулся до конца… но ему этот голос почему-то был знаком.

— Шшшто ты с ним говоришшшь, — прошипел пауку его товарищ с правой стороны, — он шшше тебя не понимает. Он тупой. Все ходоки тупые. Не перешшшивай, это трусливое создание будет сидеть смирно. Они все боятся за свою шшшкуру.

— Этот — понимает, — коротко ответил паук. Встав, он перебрался на грудь Сарефа, оказавшись совсем близко. И именно сейчас, глядя в маленькие чёрные глаза паука, Сареф неожиданно вспомнил, почему его голос был так знаком. Хотя значительной подсказкой стало то, что этот паук явно его знает. Раз уж он так уверен, что Сареф понимает его речь.

— Чипи, это ты? — неуверенно спросил он. Паук не ответил, но то, как он пошевелил лапками, выдало его полностью. Вот уж это было совпадение так совпадение. Кто бы мог подумать, что он снова встретит невзрачного паука, который год назад по приказу скелета Харви проверял, не лжёт ли Сареф о том, что он помог Магмовому Арбалетчику. Пауки, качавшиеся на паутинах по бокам, внезапно остановились и уставились на него.

— Ты неплохо подрос за год, — осторожно заметил Сареф.

— Я приказал тебе молчать! — раздражённо ответил паук, и в следующий момент Сареф почувствовал на своём кадыке два острых паучьих жвала. Он послушно замолчал, и несколько секунд спустя паук Чипи оставил его горло в покое и вернулся на место. Впрочем, другие пауки всё так же подозрительно смотрели на него. Пару минут спустя Сареф снова осторожно спросил:

— А как… поживает господин Председатель?

— Спасибо, хорошшшо, — коротко ответил паук.

— Чипи, шшшто это за фрукт? — с подозрением спросил один из боковых пауков, — откуда он знает тебя? Откуда он знает Председателя? И почему он говорит о нём с таким увашшшением?

— Долгая история, — Чипи, повернувшись к паукам, принялся рассказывать, — однашшшды мы повстречали двух ходоков, что шшшли по туннелю к Бендшши. Да борзые такие, думали, шшшто налегке без охраны спокойно мимо нас пройдут. Ну мы их и подкараулили, думали, лёгкая добыча. А оказалось…

Сареф, воспользовавшись тем, что пауки отвлеклись, осторожно вызвал Системное окно и экипировал на себя Глаз Снайпера. Он не собирался вырываться из ловушки прежде времени, но хотелось собрать информацию, чтобы потом, когда Хим и остальные придут его спасать, он бы передал им информацию. При этом у Сарефа было стойкое ощущение, что вызывать Хима прямо сюда было не самым лучшим решением.

Предчувствие не обмануло Сарефа: по стенам тоже туда-сюда бегали пауки. В принципе, Сареф бы разглядел их и без Глаза Снайпера, по силуэтам. Благо клановый талант на ночное зрение работал у него до сих пор. А вот внизу шуршание было ещё громче, и, судя по звукам, с которыми лапы пауков соприкасались с камнями, там явно были более крупные монстры. Так что, возможно, оставаться на месте было самым благоразумным. Если же он попытается освободиться сам при помощи Тёмной Фазы — внизу его поджидает не самый приятный сюрприз.

—…ну и потом Харви проводил их в Бендшшши, потому что прямо очень они Председателю понравились, — закончил свой рассказ Чипи, снова поворачиваясь к Сарефу.

— А господин Председатель помирился с Бакусом? — спросил Сареф, отвлекая паука от незначительной мелочи в виде Глаза Снайпера на своём лице.

— А про Бакуса ты откуда знаешь? — подозрительно спросил Чипи. Сареф же прикусил себе язык. В самом деле, можно было догадаться, что Бакус не особо афишировал тот факт, что он отдал Сарефу свой амулет. Если же он об этом проболтается — во время следующего вызова акула открутит ему голову

— Мы встретились с ним во время прохода к Джибену. И… мы немного повздорили. Но всё-таки договорились. И Харви потом очень просил его поговорить с господином Председателем.

— Бакус стал приходить на обшшшие собрания, — коротко ответил Чипи. Это, конечно, был не ответ на вопрос Сарефа, но, учитывая, что дела нейтральных монстров его никак не касаются, хорошо было и то, что ему вообще что-то ответили. Понимая, что больше ему спросить нечего, Сареф принялся при помощи Глаза Снайпера дальше просматривать пещеру. И вот, когда его взор дошёл до потолка, то Сареф смутно почувствовал опасность. Ему казалось, что там, наверху, притаилось что-то очень злое и очень опасное. Но не успел он сконцентрироваться, как неожиданно Чипи прыгнул ему на лицо, закрыв глаз с окуляром своим телом.

— Не смотри туда и убери эту шшштуку, глупец, — прошипел паук, — иначе тебе конец!

Сареф послушно выполнил его приказ, убрав окуляр и закрыв глаза. И хотя Чипи убрался с его лица, Сарефа не покидало ощущение, что паук не сводит с него своих глаз-бусинок. Что ж, кажется, его спасение будет отнюдь не таким простым, каким оно может показаться на первый взгляд…

— Святые Системные камни, больно-то как, — простонал Железный Вилли, когда Махиас и Хим, разобравшись с пауками, что стерегли его, бережно освободили гнома из паутины. Выглядел он ужасно: всё его тело было искусано, гном был очень слаб и даже не мог сам подняться на ноги. Хим использовал на него Огненное Сердце, но это не возымело никакого эффекта: гном лишь застонал, словно ему стало ещё больнее. Кажется, пауки настолько накачали бедного гнома ядом, что лечебные способности на него почти не действовали.

— Что с вами случилось, господин Вильгельм? — спросил Хим, — почему они вас так покалечили?

— Да кабы я сам знал, добрый Хим, — простонал в ответ Вильгельм, — видать, почувствовали, что я давно в походы не ходил. Слабость мою почуяли, страх почуяли… вот и результат. Это ж подземелье пятого уровня, не любят тут слабых.

Хилереми удовлетворился этим ответом и использовал на Вилли Огненное Сердце повторно. Дракон же не сводил с гнома подозрительного взгляда.

— Ты говорил, Вильгельм, что хочешь закрыть какой-то старый должок, когда собирался в этот поход. Что ты имел в виду?

— Да… это… не имеет значения, — пробормотал Вильгельм, которому этот вопрос явно не понравился, — это… личное.

— Не мели чушь! — взорвался дракон, — сначала меня и Хима вывели из строя пламенем хаоса! Я сталкивался с таким только во время похода на Чёрного Молоха — один раз за 13 лет! Теперь ты искалечен, хотя, судя по твоим словам, ты ждал помощи и не пытался выбраться сам! Дураку уже очевидно, что в этом подземелье не рады видеть, в первую очередь, тебя! Говори, в чём дело!

— Махиас, — укоризненно сказал Хим, — не нужно так на него давить. Если у него тут что-то произошло — это его дело, не нужно…

— Помолчи, Хим! — приказал ему дракон, — ты ещё не умеешь смотреть на перспективу! Если Вильгельма не рады здесь видеть, значит, есть шанс, что он здесь откинет копыта навсегда! Ты же понимаешь, что после этого клан Чёрный Ветер всех собак спустит на Сарефа?

— Это неправда! — тут же заявил Вилли, — у вас есть моё слово, что если я не выйду отсюда — никто из моего клана и слова вам не скажет.

— Конечно, не скажет! — фыркнул Махиас, — они просто молча наймут головорезов по нашу душу! Подчёркиваю: мне не нравится эта затея! Так что говори правду, ЖакГидеан!

— А тебе не приходило в голову, что мне больно об этом вспоминать, высокомерный ублюдок? — прорычал Вильгельм, — в отличие от тебя, у меня нет амулета, который защищает от нервных припадков!

— Ах ты, коротышка, — прорычал Махиас, бросаясь на него… и в тот же момент в него сзади вцепился Хим.

— Нет, прекратите! — приказал он, — не надо драться! Иначе мы больше никого не спасём!

Несколько секунд Махиас вырывался из хватки Хима, после чего успокоился и тихо сказал:

— Ладно, хилереми. Ты прав. Отпусти меня… пожалуйста, — выдавил он из себя. Хим отпустил Махиаса, но благоразумно встал между драконом и гномом.

— У меня есть предложение, которое устроит всех, — мягко сказал Хим, — мы спасём всю группу. Расскажем об этом Сарефу. Он — лидер нашей группы. Он выслушает нас — и ему принимать решение, продолжим мы поход или возвращаемся назад. Хорошо?

— Д… да, — нехотя ответил Махиас, — это будет честно.

— Тогда не будем терять времени…

Всего за час они освободили Бреннера и Эргенаша. И те, не в пример Вильгельму, были в полном порядке. Они спокойно дожидались помощи — и ни один паук не тронул ни гнома, ни стревлога. Наконец, ещё полчаса блужданий — и они добираются до пещеры, где находился Сареф.

— Хозяин, вы в порядке? — мысленно спросил его Хим, едва Сареф оказался в поле его зрения.

— Да, — слабо ответил Сареф, — но… хорошо, что вы пришли сюда полным составом. Тут притаилось что-то очень сильное…

По всей пещере шуршало множество пауков, самого разного размера. Но при этом нападать они не спешили, словно ждали чего-то. И вот, когда Хим, потеряв терпение, сделал пару шагов к Сарефу, как вдруг…

С потолка пещеры свалилось что-то большое. Даже огромное. Все прочие пауки бросились врассыпную, и огромная туша, обрушившаяся сверху… оказалась пауком. Но каким огромным! Если сложить вместе две ездовые повозки гномов — и то, наверное, не будет такого же размера. Но страшное было не это. Глаза, жвала и коготки паука светились уже знакомым зелёным пламенем. Махиас и Хим вздрогнули: они поняли, кто именно вывел их из строя несколько часов назад. Но даже без огня хаоса в этой твари чувствовалась огромная мощь.

Но и этого было мало. Паук внезапно лёг на землю и закрыл глаза. И всё пламя хаоса внезапно угасло в нём… но зато перед ним появился смутный зелёный силуэт… какого-то гнома. Черты его призрачного лица было почти не разглядеть… но он безошибочно посмотрел в сторону Вильгельма и далеким хриплым голосом проговорил:

— Помнишь меня, Вилли?.. Будет очень жаль, если не помнишь… Потому что я ни на мгновение о тебе не забывал…

После этого силуэт исчез, а паук, снова вспыхнув пламенем хаоса, вскочил и оглушительно взревел…

— Святая Система, что это было? — испуганно спросил Хим.

— Готовься драться изо всех сил, демон, — мрачно ответил ему Махиас, — потому что есть немалый риск того, что до Кладбищенского Чемпиона мы сегодня просто не дойдём…

Глава 3

Сразу после этих слов паук исторг из себя два бледно-зелёных луча, которые направились к Махиасу и Химу. Махиас успел раскрыть свои веера, которые сложились в щит, окутанный фиолетовым сиянием. Щит выдержал поток силы, хотя дракона и отбросило на несколько шагов назад. Хим же уклонился от своего луча, хотя тот почти три секунды следовал за ним.

В тот же момент Хим мысленно обменялся с Сарефом всей информацией об истоках Хаоса, которую он получил от Махиаса.

— Сними Повязку Провокатора и возьми у меня Гилеан и Глаз Снайпера, — тут же распорядился Сареф, — и старайся лишний раз не подставляться.

Хим выполнил приказ, убрав в Инвентарь Повязку и через Инвентарь же забрав оружие и окуляр Сарефа. Когда перчатка оказалась на руке демона, то Хим словно уловил отголосок её недовольства и ревности. Но, видно, непосредственно хилереми своего хозяина она всё же согласилась некоторое время потерпеть. Хотя у него и отложилась в голове нехорошая мысль, что если Сареф даст свою перчатку кому угодно другому — то ему потом лучше вообще больше не брать её в руки.

Бреннер и Эргенаш, тоже получившие от Махиаса и Хима информацию об истоках хаоса и о том, как их сила опасна для драконов и демонов, бросились вперёд, вызывая огонь на себя. Бреннер сразу начал со своей коронной цепи атак, когда он поворачивался к врагу спиной и вгонял клинки в его тело, после чего с немыслимой скоростью перемещался и повторял этот же приём, но уже в другое место. Эргенаш же, бросив пару клинков на подстраховку, принялся метать оставшиеся ножи в паука, целясь именно в глаза.

Но пауку было достаточно пары секунд, чтобы переждать откат от своей атаки. После чего он встал на дыбы и выпустил из брюшка два белых снаряда паутины, которые направились в гнома и стревлога. Эргенаш сумел избежать паутинного снаряда, сместившись к одному из своих ножей. Бреннер, который заканчивал цепочку своих прыжков, уклониться не успел, и его парализовало белой липкой субстанцией. Однако мгновение спустя его переместило на несколько шагов в сторону. Обернувшись, Бреннер увидел, что Махиас подстраховал его своими веерами, отбросив на несколько секунд во времени и высвобождая из паутины.

В это время Хим, рванув влево, выстрелил в паука из Гилеана потоком тёмных молний. Даже если эта тварь была полна силой истоков хаоса, чистый тёмный урон — это не то, что могла бы игнорировать даже она. Получив тёмный поток в бочину огромного брюшка, паук повернулся… ровно для того, чтобы получить в голову огненный шар, который Хим метко запустил другой рукой.

От этого трюка паук взревел с такой силой, что все прочие попадали на землю, оглушённые этим воплем. В Хима же выстрелила из потолка новая паутина, которая, обвившись вокруг его шеи в форме удавки, дёрнула его вверх. От этого у Хима помутилось в глазах. Будучи наполовину духом, нехватки воздуха он не ощущал, но это не отменяло того, что само по себе это было крайне больно. Когда же Хим пришёл в себя, то увидел, что удавка подбросила его под самый потолок, и теперь он падал вниз… прямо в паучью пасть, которая от нетерпения щёлкала жвалами, и внутри которой клубилось зелёное пламя…

— Исходная позиция! — раздался в его голове приказ Сарефа. Спохватившись, хилереми вызвал Системное окно и выбрал нужную способность. И ровно за мгновение до того, как провалиться в паучью пасть, он стал огненной тенью, которая метнулась к висевшему в стороне Сарефу. Снова появившись, Хим упал на землю, ибо, как оказалось, сила ускорения свободного падения никуда не пропала. В результате он больно отбил себе лапы, но это было намного лучше, чем быть съеденным тварью, которая, судя по всему, могла не просто убить тебя навсегда, но даже растворить твою сущность.

— Ну-ка, Вилли, дай свою погонку! — скомандовал Бреннер. Вильгельм, который всё ещё не мог оправиться от шока, послушно поднял хлыст и выстрелил им в сторону Бреннера. Хлыст обхватил его за шею и сдавил с огромной силой, но пару секунд спустя отпустил его. Бреннер же, побагровев от ярости, снова бросился в атаку, с чавкающим хрустом вонзая свои кинжалы пауку в лапы и тут же отскакивая.

Паук, не сумев ни поймать Хима, ни дать сдачи Бреннеру, снова взревел и… неожиданно подпрыгнул наверх и спрятал себя в кокон паутины. Вместо него с потолка упало с десяток пауков поменьше, которые тотчас набросились на ходоков.

Если на Бреннера, Хима, Махиаса и Эргенаша пришлось по одному, в лучшем случае по два паука, то вот на Вильгельма ринулись сразу четыре чёрные мохнатые громадины. Но гном, наконец, взял себя в руки и начал методично работать своим хлыстом, нанося быстрые и чёткие перекрёстные удары и отбрасывая от себя монстров. Ему тут же на помощь пришёл Бреннер, в котором всё ещё оставалось усиление от удавки, и начал методично протыкать тела насекомых своим оружием. При этом Вилли работал хлыстом всё быстрее, и в этот момент его руки по локоть начали светиться каким-то светлым сиянием. Было такое ощущение, что у Вильгельма на руках постепенно появлялись белые перчатки… и чем ярче они были, тем, казалось, быстрее он мог атаковать.

Несмотря на все их успехи, пауки были крайне живучими, и, даже получив по 4–5 колотых ран от кинжалов Бреннера, они всё равно продолжали атаковать. Махиас, набрав дистанцию, готовил свой удар фиолетовой молнией, как вдруг один из пауков прыгнул ему прямо на лицо. Замешкавшись, он указал своими веерами совсем в другую сторону, выпуская заряженную экзорцизмом молнию в молоко…

Однако совсем недалеко от этого места был Хим. И он, через Глаз Снайпера молниеносно оценив ситуацию, бросился наперерез фиолетовой молнии и поймал её на Гилеан. И, используя память тренировок Сарефа, доверчиво позволил этой страшной энергии пройти через своё тело и вернуть её в Гилеан… после чего перчатка выстрелила ярким сиреневым залпом, который моментально сжёг сразу трёх пауков, что имели несчастье выстроиться в ряд.

Вилли же направил свой хлыст на Махиаса, чтобы помочь ему избавиться от паука. Однако в этот момент раздался уже знакомый призрачный голос:

— Как ты мог, Вильгельм… Я верил тебе… Как ты мог бросить меня…

После этих слов Вилли снова побледнел и словно споткнулся при замахе, да так неловко, что его собственный хлыст ударил его по щеке. В тот же момент белое сияние вокруг его рук пропало.

Хим, видя, что Бреннер и Эргенаш не успевают помочь Махиасу, поднял Гилеан и указал им в сторону дракона. По его задумке, перчатка в режиме телекинеза должна была заключить голову дракона в защитную оболочку, чтобы можно было оторвать паука от лица. Конечно, можно было просто взять под контроль паука и отшвырнуть его в сторону, но хилереми побоялся так делать, чтобы вместе с пауком не оторвать Махиасу кусок лица.

Увидев, что с его подопечными расправились, огромный паук рухнул с потолка и, издав рёв, снова выстрелил в Махиаса зелёным пламенем. Хим, видя, что дракон не успевает прийти в себя, встал перед ним и сотворил телекинетический щит, страхуя его. Щит продержался ровно три секунды, после чего у Хима окончательно кончились силы, но в этот момент на паука снова набросились Бреннер и Эргенаш, оттягивая на него своё внимание. Когда же паук снова улучил момент и выстрелил в Хима зелёным пламенем, его теперь уже подстраховал Махиас, развернув перед ним веера в мерцающий сиреневый щит. Сам же Хим стоял на коленях совсем без сил. Что и говорить, даже Сареф пока не мог в полной мере сладить с перчаткой, которая была настолько же мощной, насколько и энергозатраной. Неудивительно, что Хим, у которого было 60% от Параметров его хозяина, сдулся намного быстрее.

Впрочем, Махиас, увидев, что Хим совсем без сил, полностью вызвал внимание паука на себя. Подскочив к нему, он снова собрал веера в щит, а затем молниеносно развернул его обратно, вызвав веерами две стремительные сиреневые волны, что хлестнули прямо по глазам паука, заставив его взреветь от боли. Он бросился на Махиаса, но дракон ловко ускользал от него, а с учётом того, что Бреннер и Эргенаш тоже постоянно атаковали паука, тот никак не мог распределить своё внимание, чтобы добраться хотя бы до кого-то.

В этот момент Вильгельм снова начал раскручивать свой хлыст. Несколько секунд — и его руки снова начинают светиться белым сиянием, и в тот момент, когда паук повернулся к нему спиной, он со средней дистанции нанёс ему несколько стремительных ударов. Казалось бы, паука начали теснить… но в этот момент снова раздался страшный шепчущий голос…

— Как ты можешь Вилли… как ты можешь снова предать меня? Сначала ты предал меня своей трусостью… а теперь предаёшь прямым ударом в сердце!..

И снова эти слова заставили гнома побледнеть, а его хлыст — прерваться. Паук же, на которого перестал давить Вильгельм, сжался в комок, а в следующий момент взорвался зелёной вспышкой, которая отшвырнула прочь Махиаса, Бреннера и Эргенаша, находившихся слишком близко. Сразу же реализуя своё преимущество, паук выстрелил в Бреннера паутиной, рассчитывая пригвоздить его к месту. Однако Махиас, успевший вскочить на ноги, взмахнул веером в сторону гнома — и того отбросило туда, где он был пять секунд назад. Паук выстрелил паутиной в Эргенаша — и его тоже подстраховал дракон, отбросив назад. Паук взревел и, повернувшись к Махиасу, выстрелил огромным потоком зелёного пламени, от которого дракон едва успел закрыться веерами, сложив их в мерцающий сиреневый щит.

Хим же, восстановив немного сил, подскочил к Вильгельму и схватил его за грудки:

— Вильгельм, да что с вами такое⁈ — закричал демон, встряхивая гнома, — мы же так сейчас проиграем!..

— Я… не могу сопротивляться его провокациям, — прошептал Вилли, — это слишком больная память… слишком больно, слишком больно…

— Дай ему Повязку Провокатора, Хим! — распорядился Сареф, который внимательно наблюдал за происходящим. Хим послушно извлёк из Инвентаря Повязку и затянул её на голове Вильгельма с такой силой, что тот даже вскрикнул от неожиданности. Но вместе с тем почти молниеносно пришёл в себя. Хим, переведя Гилеан в режим потоков, атаковал паука, который почти продавил защиту Махиаса. А вместе с ним на паука пошёл и Вильгельм, который благодаря Повязке получил иммунитет к провокациям любого типа. Его хлыст снова раскрутился и начал оставлять на брюшке паука огромные сияющие рубцы.

— Нет, — раздался умоляющий шёпот, — ты уже предал меня, Вилли!.. Не добивай хотя бы сейчас, прошу тебя!..

— Прости, старый друг, — твёрдо ответил Вильгельм, — но я не могу позволить тебе убивать других.

Хлыст в его руках крутился так стремительно, что буквально смазывался. Хим, улучив момент, подскочил к Бреннеру и использовал на него Огненное Сердце, приводя гнома в себя. Эргенаша же, которому досталось сильнее всех, Хим оттащил подальше. Но и там ящер помогал группе своими метательными ножами.

Паук же, поняв, что его поражение неизбежно, взревел:

— Будь ты проклят, Вильгельм! Бездушная мразь! Пусть я умру — но я выну из тебя душу и унесу её с собой!

После этих слов он выпустил в сторону Вильгельма поток зелёного пламени колоссальной мощи. Ни Вильгельм не успел от него уклониться, ни остальные — подстраховать его. Мельком Хим даже удивился — как паук смог провести столь мощную атаку, ведь у него почти не осталось сил. Однако потом он понял… после того, как поток зелёного пламени пропал, паук рухнул на землю и больше не шевелился. Он сам себя убил этой атакой.

Однако беда была в том, что этой же атакой он убил и Вильгельма. Гном лежал на спине, совершенно неподвижный, но определённо мёртвый. И — можно было не сомневаться — пламя хаоса было одной из тех вещей, что могут убивать навсегда.

— Проклятье! — прорычал Махиас, бросаясь к гному и приподнимая его, — я так и знал, что он отбросит здесь копыта! И что мы скажем клану Чёрный Ветер⁈

— Не сокрушайся, не всё потеряно, — хладнокровно ответил Эргенаш, тоже подходя к Вильгельму, — Хим, тащи сюда своего хозяина. Мы победили, так что, думаю, уже можно.

Хим, не мешкая ни секунды, выстрелил в паутину, которая держала Сарефа, струёй пламени, после чего бережно поймал хозяина. Сареф, вынужденный бездействовать всю битву, наконец-то получил возможность двигаться. Однако разминать затёкшие мышцы времени не было. Стремительным шагом подойдя к Вильгельму, он вызвал Системное окно и выбрал третью способность:

Власть Жизни!

Как и всегда, он ощутил после этого дикий упадок сил и опустился на землю. Но при этом, к своему удивлению, он почувствовал, как на его руке запульсировал Гилеан. Перчатка словно бы оценила благородство своего хозяина и теперь немного ускоряла восстановление его сил.

Сам же Вилли внезапно очнулся и задышал с такой скоростью, словно его несколько минут продержали под водой, и только теперь милосердно позволили вдохнуть воздуха.

— Святые камни! — прошептал Вильгельм, приложив обе руки к своему сердцу, и словно сам себе не верил, чувствуя его стук, — я жив. Я жив… Святая система, какое же это счастье… жить, жить, жить…

По его глазам обильно заструились слёзы. Все прочие отвернулись, позволяя Вильгельму прийти в себя. Махиас же подошёл к Сарефу и присел около него.

— Ты не говорил, что умеешь делать вот так, — тихо сказал он ему.

— Да как-то повода не было, — пожал плечами Сареф.

— То есть ты можешь просто так взять и вернуть кого-то к жизни?

— В течение восьмидесяти секунд, — ответил Сареф, — кого-то одного. И это полностью съедает мой запас сил и выключает из боя на некоторое время. Так что… как возможность отыграть назад одну ошибку — да, на это меня хватит. Но если нас всех в бою размотают монстры — то даже это не поможет.

Внезапно Сареф посмотрел на Махиаса совершенно новым взглядом. Да, у них определённо завязались отношения, которые можно было назвать если не дружескими, то в какой-то степени приятельскими. Однако не стоило забывать, что Махиас остаётся членом клана Айон. А это значит, что если от Ильмарриона последует прямой приказ — Махиас будет вынужден ему подчиниться.

— Я надеюсь, ты не станешь утруждать своего главу этой информацией? — осторожно спросил Сареф.

— Не стану, — улыбнулся Махиас, — Ильмаррион и так знает слишком много, и я не думаю, что стоит перегружать его мозги этой информацией. Однако вынужден сообщить тебе неприятную новость, Сареф. Скорее всего, Ильмаррион и так что-то такое подозревает. Я застал его шесть лет назад, когда Иналай вернулся из клана Джеминид, где, как я теперь понимаю, тогда праздновали твоё 15-летие. И тогда Иналай сказал: « Отлично. Если произошёл первый прорыв — значит, рано или поздно за ним последуют и другие». Тогда я не понял, о чём он говорил. А теперь… теперь, кажется, понимаю…

Тем временем Вильгельм, наконец, нашёл в себе силы подняться на ноги. И, проковыляв несколько шагов к трупу паука, он рухнул перед ним на колени и зарыдал ещё горше.

— Прости меня, Тарнум… прости меня… я умоляю Систему, чтобы она даровала тебе покой… прости меня… умоляю, если бы я только знал… если бы я хоть на секунду ощутил это, я бы никогда…

Эти причитания продолжались ещё три минуты. Наконец, когда стало ясно, что Вильгельм готов истязать себя бесконечно, Сареф подошёл к гному и положил ему руку на плечо…

— Вильгельм… мы можем прекратить поход, если вам так плохо. Мы можем вернуться сюда в другой раз. Если вы…

— Нет, Сареф, нет, — Вильгельм внезапно вскочил и, повернувшись к Сарефу, обнял его с такой силой, что у него глаза на лоб полезли, — ты не представляешь, что со мной сейчас случилось! Он убил меня… он, как и сказал, вытащил мою душу и позволил ей соприкоснуться со своей. И я почувствовал, какие страдания он ощущал все эти двадцать лет! А потом ты вернул меня к жизни… ты дал мне шанс всё исправить! Нет… мы продолжим. Мы продолжим! Я не могу отступить сейчас!

— Хорошо, хорошо, — Сареф осторожно похлопал его по плечу, — но… может быть, вы расскажете, что случилось? Кто это был?

— Да, — всхлипнул Вилли, — наверное, стоит рассказать сейчас. Пусть это будет мне уроком.

Он сел и, с минуту отдышавшись, начал говорить:

— 20 лет назад мне впервые было дозволено идти в поход в качестве куратора. В это же время у моего клана была острая нехватка артефактов, и потому на мой поход возлагались особые надежды.

Но нам страшно не везло. Казалось бы, подземелье пятого уровня — а толковой добычи не было. Вообще! Когда мы добрались до пещеры, за которой нам предстояла схватка с Кладбищенским Чемпионом — то едва набрали кусков золота и драгоценных камней на 150 золотых. То есть столько, сколько бы заплатили в казну клана обычные ходоки, решившись идти в этот поход. Мы разбили лагерь. Я дежурил последние 2 часа. Все остальные спали. И в этот момент… появился он.

— Кто — он? — непонимающе спросил Хим. В ответ на этот вопрос лицо Вильгельма исказила страшная злоба.

— Мёртвый Король воров, — глухо прошипел он, — скрутил меня меньше, чем за секунду. Думал, после этого он убьёт и меня, и всю нашу группу. Но вместо этого он… сделал мне предложение, которое на тот момент мне показалось самым лучшим на свете. Он предложил мне… Золотой Пункт Развития…

— Что это? — Сареф переглянулся с остальными, и, судя по всему, даже Махиас не знал, что делал этот Пункт.

— Этот Пункт Развития увеличивает силу моего Убеждения во время подкупа на 50%, — ответил Вильгельм, — таким образом, деньги мне открывали бы абсолютно любые двери. При этом мне не надо было торговаться до потери пульса. Достаточно было предложить хотя бы один лишний золотой — и жертва беспрекословно подчиняется моей воле. Если же по всем правилам подкупа я получал отказ — как было с тобой, когда ты отказался продавать мне свой арбалет — то я получал прибавку к Силе Воли в 0,5. Навсегда.

— Ничего себе, — с восхищением выдохнул Сареф, — да вы за это время, наверное, под сотню Силы Воли накопили!

— Да если бы, — усмехнулся Вилли, — на самом деле это довольно коварный бонус. Потому что зачастую, даже если моим… ммм… партнёрам хватало Силы Воли, чтобы противостоять мне… обычно они всё равно позволяли себя убедить. Потому что деньги любят все. Так что… за 20 лет, наверное, только раз десять я получал отказ, подобный твоему.

— И взамен на это вы пообещали ему одного из своих друзей? — понимающе уточнил Сареф.

— Почти, — кивнул Вилли, — Король воров обещал, что наш поход пройдёт успешно. Мы получим с Кладбищенского Чемпиона обычную добычу. И на обратной дороге… если вдруг так случится, что один из моих друзей отстанет… мы не станем его ждать. Это, наверное, больше всего меня и подкупило. Если бы Король воров ткнул в кого-то конкретного — я бы, возможно, отказался… Не смог бы просто вынести приговор… А так… я даже не знал, кто именно ему достанется… и было проще простого уверить себя в том, что мы выйдем оттуда все. Но… конечно, всё это было глупыми надеждами. Когда мы возвращались обратно — трое других спутников ушли на разведку. Я остался собирать лагерь, а Тарнум отошёл до ветру. И в тот же момент случился обвал, который разделил нас. И после этого…

Вильгельм всхлипнул. Вероятно, начиналась самая невыносимая часть рассказа для него.

— Обвал был не очень большой. Если как следует поработать — то, возможно, я бы своим хлыстом и тогда бы его минут за десять раскидал. Но… я не стал этого делать. И потом… он стал кричать, стал звать на помощь. Я… мне до сих пор снятся по ночам кошмары, как он зовёт на помощь, как он УМОЛЯЕТ хоть кого-то прийти на помощь. Но я не сделал ничего. И когда другие мои спутники вернулись, я рассказал им про обвал и про то, что побоялся соваться туда один. Естественно, они вынесли эту кучу камней меньше, чем за три минуты, но Тарнума там уже не было…

Вильгельм вздохнул. Сареф был готов к тому, что им придётся задержаться ещё на несколько минут, но неожиданно гном поднялся и со злостью посмотрел на Сарефа.

— Я прошу тебя об одном, Сареф, — глухо сказал он, — извлеки урок из моей ошибки! Никогда не верь Мёртвому Королю воров! Что бы он тебе ни предложил — в обмен он высосет из тебя душу! Клянусь Системой — если бы не ты и этот поход — через 2–3 года я бы, наверное, в петлю залез.

Наклонившись, гном поднял свой хлыст и убрал его в Системный Инвентарь.

— Пойдёмте, — сказал Вильгельм, с вызовом глядя на остальных, — я в порядке. И наш поход ещё не окончен.

После этой команды Хим вернулся в разум Сарефа, немного восстановить силы. Махиас, Бреннер и Эргенаш, которым хватило такта хранить молчание во время признания Вилли, молча пошли за ним. А Сареф, который замыкал эту цепочку, внезапно понял, что это уже не первый совет быть осторожным с этим Системным монстром. Весьма некстати в голове вспыхнули далёкие слова Адральвеза: « Поверь, люди куда старше, умнее и опытнее тебя оказывались обмануты Мёртвым Королём воров». Что ж, стоило очень тщательно принять эти слова во внимание. Потому что Сарефа упорно не оставляло подозрение, что ему ещё предстоит встреча с Мёртвым Королём воров…

Глава 4

Спустя полтора часа Сареф и его товарищи подошли к заветной красной черте, за которой начинались владения Кладбищенского Чемпиона. Никаких монстров им тоже не встречалось: как видно, подземелье вложило все силы в того чудовищного паука. Или этот чудовищный паук стянул в себя все силы подземелья, чтобы добраться до Вильгельма. Ведь, как бы не были велики его ярость и желание отомстить, всё же это был официальный поход под контролем Системы, и потому нейтральные монстры при всём желании не могли давить на ходоков сильнее, чем это допустимо… по крайней мере, если не давать им повод.

Впрочем, паук сумел изрядно нагадить напоследок, оставив группу без добычи. Бреннер, которому хватило догадливости обыскать труп поверженного монстра, даже чихнул от разочарования, когда не нашёл там ничего. Этот момент прояснил Махиас. По его словам, если монстр убивает себя сам — ходокам с него добычи не падает. Хотя, опять же, по его словам, это — первый раз, когда он сталкивается с подобной ситуацией.

— Я так понимаю, никто из вас до этого не ходил на Кладбищенского Чемпиона? — поинтересовался Вилли.

Все покачали головой.

— Ну, значит, запоминаем следующее. Во-первых, сразу Чемпион не появляется. Его надо будет… скажем так, поискать. И это не очень приятно, у него отвратительное чувство юмора, так что будьте готовы к его провокациям. Но искать его надо аккуратно. Если вы начнёте ломать могильные плиты — то доведёте его до бешенства, и тогда мы все рискуем отъехать на перерождение — в самом лучшем случае.

— Как же тогда его искать? — закономерно спросил Сареф.

— Он обычно притворяется трупом в одной из могил. Но… я не знаю, как это передать словами, но ты поймёшь, когда увидишь именно его.

Эти объяснения не очень успокоили Сарефа. Но он сам взял себя в руки, вполне справедливо надеясь, что вместе с Глазом Снайпера и превосходным чутьём его хилереми он поймёт, когда увидит реального врага.

— На первой стадии здоровья он просто орудует огромным копьём. Но это не означает, что находиться от него на дальней дистанции безопасно. Ему подвластны все кости на кладбище, и он может использовать их против нас так, как пожелает.

— Как именно он их использует? — снова уточнил Сареф.

— Как хватит фантазии и какое у него настроение. Могут из-под земли появиться костяные руки и схватить тебя за ноги, заставляя терять равновесие. Может сотворить костяную клетку, внутри которой нельзя использовать умения. А может просто заставить появиться перед собой скелета, который примет на себя сильную атаку. Много чем может. Так что будьте внимательны и избегайте слишком однообразной тактики.

Далее. На второй фазе он увеличивается в размерах и ускоряется. На этой же фазе он очень любит прибегать к иллюзиям, будьте к этому готовы.

И, наконец, во время последней фазы он призывает костяного коня и до конца поединка бьётся верхом. Во время этой фазы все его атаки очень мощные, но не очень точные. Если, конечно, он не атакует на дальней дистанции.

— А чем он атакует на дальней дистанции? — спросил Сареф, — пламенем хаоса?

— Нет, конечно, — покачал головой Вилли, — Сареф, то была очень особенная ситуация, которые обычно в походах не происходят. Да, монстры пятого уровня могут убить навсегда, но у них для этого есть свои способы. Но в одном ты угадал: у него огонь. Синий огонь. И уж не знаю, что это за пламя, но оно одновременно замораживает тебе внутренности — и при этом выжигает их. Я испытывал это на своей шкуре, и это очень больно, а потому настоятельно рекомендую не подставляться.

— Заключительное, — сказал Вилли, — как вы понимаете, Кладбищенский Чемпион и сам — скелет, поэтому многие типы урона идут мимо. Холод — мимо, физический режущий — мимо. Физический дробящий… Тут до сих пор нет точной статистики. С одной стороны, сбить его с позиции можно, с другой — урона он получает не очень много. Яд — так же мимо, обычные молнии тоже наносят очень мало урона. Так что огонь, свет, физический дробящий, ну и чистый урон, у кого он есть, само собой.

— Блин, как-то всё это не очень обнадёживающе звучит, — недовольно проворчал Бреннер, — получается, и я, и Эргенаш почти полностью пролетаем.

— Говори за себя, гном, — хмыкнул стревлог, — я и кулаком вдарить могу так, что мало не покажется.

— Слушай, Сареф, может, ты мне одолжишь свою перчатку? — внезапно спросил его Бреннер, — у тебя всё равно есть Хим. И эта способность на поток стихий. Безоружным не останешься.

— Мне кажется, это не лучшая идея, — ответил Сареф, которому Хим уже успел отчитаться, как Гилеан отреагировал на то, что Сареф на время отдал его своему хилереми.

— Да ну брось, — ответил гном, — думаешь, я с ней не управлюсь?

— Поверь, Бреннер, это, правда, не лучшая идея, — уже жёстче ответил Сареф, который сейчас не имел никакого желания объяснять гному, что после этого перчатка оторвёт руку и Бреннеру, и самому Сарефу.

— Ну, блеск, — сдался Бреннер, — значит, буду в этом бою самым бесполезным.

— Держи на нём своё умение на взлом и отвлекай внимание. Кстати, Вильгельм, отдайте ему Повязку Провокатора. Я не думаю, что вам сильно понравится, если Чемпион начнёт фокусировать весь свой урон на вас.

Бреннер поворчал, но всё же согласился с тем, что так будет эффективнее всего. И вот, полностью подготовившись, они переступили красную черту, которую видели только Сареф и Махиас.

Сразу после этого дымка, не позволявшая им увидеть, что находилось за чертой, рассеялась. И перед ними, действительно, предстало огромное кладбище. Переглянувшись, Сареф и его спутники пошли вдоль рядов могил, стараясь не упускать друг друга из виду. И, действительно, некоторые могилы оказывались открыты, и там находился скелет. Причём скелеты были разные: от низких, которые принадлежали гномам, до огромных… таким ростом даже орки очень редко могли похвастаться. Стараясь отогнать нехорошие мысли о том, что всё это — скелеты предыдущих ходоков, Сареф при помощи Гилеана взял под контроль горсть камней и по очереди бросал их в скелетов, благоразумно не касаясь костей голыми руками. Все спутники придерживались этой же тактики: Вильгельм аккуратно проверял скелеты в своём ряду хлыстом, Эргенаш бросал метательный нож и сразу возвращал его, Махиас при помощи веера посылал в могилы струи воздуха, вероятно, как-то определяя, что перед ним всего лишь кости. Даже Бреннер, поворчав, достал плётку, которую он выпросил в клане Ондеро, и проверял скелеты при помощи неё.

Внезапно Сареф, пройдя мимо очередного ряда, остановил взгляд на паре надгробий. Одно было немного больше другого. Внимание Сарефа привлекло то, что надпись на меньшем надгробии была вполне читаема. Наклонившись, Сареф увидел буквы:

И его верный хилереми…

Это заинтересовало Сарефа. Неужели здесь был член клана Зинтерра и пал в бою? К сожалению, это было возможно. Члены клана Зинтерра хоть и сильны, но всё же не всесильны. Сареф подошёл ко второму надгробию и стряхнул с него пыль, желая узнать имя зинтерровца, который здесь умер. Хотя бы для того, чтобы сообщить об этом Адральвезу, который сам признался, что не может определять, что происходит с теми, кто вне клана умирает навсегда. Однако, когда Сареф вгляделся в буквы, то волосы у него встали дыбом. Там значилось:

Сареф Гайранос-Джеминид…

— Твою ж Системное налево! — выругался Сареф, отскочив назад.

— Что случилось? — тут же окрикнул его Вилли, — ты нашёл?

— Нет, но… тут на надгробии моё имя, — испуганно ответил Сареф.

— Это проделки Чемпиона, я предупреждал! — сварливо отозвался Вильгельм, — не отвлекайся и ищи его! И запечатанные могилы лучше вообще не трогай!

В этот момент кладбище наполнило чьё-то мерзкое щёлкающее хихиканье. Все тотчас принялись озираться, но определить источник звука не получилось.

Сареф послушно оставил в покое надгробия и пошёл дальше. К сожалению, это повлияло на него куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Сареф был так молод, так полон жизни, так стремился наверстать то, что упустил за двадцать лет жизни в клане, что он просто никогда об этом не задумывался. И сколько бы раз смерть не касалась его шеи, он всегда от неё ускользал, потому что он слишком сильно хотел жить. Но теперь… когда он увидел, что рано или поздно всё, что от него останется — это пара вот таких надгробий… Сареф даже представить себе не мог, что это так угнетающе на него подействует.

Разозлившись на самого себя, он пошёл дальше, и когда перед ним предстала очередная могила со скелетом, он, всё ещё раздражённый, с огромной силой запустил, почти выстрелил камнем по черепу скелета. И ещё больше испугался, когда рядом с ним раздалось громкое и болезненное «Ой!». Обернувшись и увидев, что скелет шевелится, Сареф громко оповестил остальных:

— Сюда! Я нашёл!

Остальные меньше, чем за 5 секунд встали рядом с ним в оговорённый строй: впереди Бреннер, за ним почти рядом Махиас, за ними Сареф и Эргенаш, и дальше всех стоял Вильгельм.

— Что, мальчишка, оценил ты мою шутку? — прощёлкал скелет, медленно вылезая из могилы, — тебе было полезно это увидеть. Вы, живые, такие суетливые, бестолковые… вся эта добыча, все эти вещи… зачем, зачем оно… всё равно все здесь, у меня под боком будете…

Когда скелет встал во весь рост, Сареф понял, что имел в виду Вильгельм, когда говорил, что Чемпиона трудно спутать с другими. Его кости были не грязно-белого и не жёлтого цвета, как большинство других скелетов. Нет, он словно состоял из жидкого серебра, которое мало того, что мерцало, отражая весь тусклый свет, так ещё и как будто перетекало из одного места в другое… сохраняя, однако, форму Чемпиона. Когда скелет поднялся, на его ногах появились высокие красные сапоги, за спиной — плащ с неизвестным Сарефу символом какой-то кривой пятиугольной звезды, заключённой в круг, а на голове — красная же шляпа с чёрным пером.

— Итак, позвольте представиться — Кладбищенский Чемпион, — насмешливо поклонился монстр ходокам, чуть тронув свою шляпу, — впрочем, вы это, наверное, и так знаете, раз уж пошли на меня в поход, хе-хе. А вот с кем я имею честь…

Он внимательно посмотрел на группу.

— Так, отступник, с этим всё ясно… Бешеный, надо же, давно я ваших тут не видел. Льстец, ничего особенного… Ученик, конечно же, я знал, что ты рано или поздно сюда придёшь, и…

Он уставился прямо на Вильгельма. И хотя Сареф заметил, что у гнома слегка дрожат руки, взгляд он не опустил.

— Трус, — недовольно прощёлкал Чемпион, — я же запретил тебе сюда приходить. Что ты здесь делаешь?

— Мне не нужно твоё разрешение, чтобы приходить сюда, монстр, — с вызовом ответил Вильгельм, — все, кто приходит сюда — приходит с моего дозволения. Моего, а не твоего! И не тебе мне указывать, куда я могу приходить, а куда нет, понятно⁈

— Надо же, — Чемпиона, казалось, ничуть не смутила эта отповедь, — ты хочешь сказать, что вместо мрази, которая готова продать друга за побрякушку, передо мной сейчас стоит кто-то, в ком есть капля силы духа? Что ж, я дам тебе шанс подтвердить свои слова делом. Когда у тебя не будет возможности спрятаться за чужими спинами. И да, разумеется… — он снова уставился на Сарефа, и у того возникло стойкое ощущение, что о нём Кладбишенский Чемпион знает даже больше, чем о Вильгельме, — подлый, лицемерный, но всё же ученик. Думаешь, я не знаю, что тебе нужно? — с этими словами он поднял левую руку, на которой блеснуло что-то тёмное, — ты же хочешь мой наруч, мальчишка? Ты же вот это хочешь?..

Сареф не ответил. У него было очень дурное предчувствие по поводу предстоящего боя. Чемпион ещё даже до поединка нанёс Сарефу сокрушительный удар по выдержке. На что же он будет способен в бою?

— Все приходят сюда, рассчитывая получить щедрую награду, — сдержанно ответил Сареф.

— Не отвечаешь на вопросы прямо? — насмешливо спросил Чемпион, — да ты ещё и скользкий, как намыленная ящерица… ох, простите, уважаемый, — Чемпион насмешливо кивнул Эргенашу, которого заколотило от гнева, — неудивительно, что этот болван на тебе умом двинулся. Ну что ж… тогда начнём…

Ровно в тот же момент в руках Чемпиона появилось огромное копьё. Сареф читал, что подобное копьё с наконечником в половину своей длины называлось рыцарское, с щитком посередине, который немного защищал кисть руки. И в тот же момент это копьё полетело прямо в него.

Никто не успел среагировать. Кроме самого Сарефа, который инстинктивно поднял Гилеан. Перчатка, не выведенная из режима Телекинеза, остановила копьё в воздухе, хотя и выпила за это махом 250 выносливости. И едва Сареф отпустил контроль над копьём, как оно вернулось Чемпиону в руку. Остальные же его спутники тотчас бросились на монстра…

Глава 5

Кладбищенский Чемпион, вернув копьё, взялся на него обеими руками и с силой ударил по земле. В тот же момент из-под земли в каждого из товарищей Сарефа ударил целый гейзер из костей. Мало того, эти кости отнюдь не собирались просто падать на землю. Нет, они кружили рядом с ходоками и постоянно в них врезались. Вероятно, потребуются дополнительные усилия, чтобы сбросить эффект этой способности.

Сареф поднял Гилеан и испустил короткую, но мощную телекинетическую волну, которая отбросила все кости в сторону. К счастью, этого оказалось достаточно. Махиас сложил свои веера в щит, а потом с огромной скоростью раскрыл их и прокрутился вокруг своей оси, создавая ударную воздушную волну. Эргенаш использовал свою способность-вертушку, которая, как помнил Сареф, гасила любые магические атаки. Бреннер — так и вовсе выполнил Смещение в тенях, появившись за спиной Сарефа и хлопнув его по плечу.

Только у одного Вильгельма не было способности, чтобы спастись от такой атаки. Он, конечно, работал своим хлыстом, но всё же костей было слишком много, и он никак не успевал. Мало того, в один момент Сареф увидел, что все кости внезапно заострились и, подобно стрелам, ринулись на Вильгельма. Сареф молниеносно поднял руку, страхуя напарника.

Силовое Поле!

В тот же момент Вильгельма окружила сияющая защита, и все обломки костей, что должны были пронзить его, бессильно врезались в барьер и рассыпались костной пылью.

Повернувшись, Сареф с ужасом увидел, что за тот единственный момент, когда он отвлёкся на помощь Вильгельму, Кладбищенский Чемпион преодолел три четверти дистанции, что разделяла его с ходоками, и он явно собирался нанизать Сарефа на своё копьё. Вот только не успел Сареф испугаться, как перед ним возник Хим. И — Сареф не мог в это поверить — его хилереми, невероятно точно выбрав время, лапой сбил выпад копьём, прижимая его к земле, а затем резко сближаясь с Чемпионом и толкая его, сбивая с ног, после чего так же резко исчез.

Сарефу после этого только и оставалось, что перевести Гилеан в режим потоков и направить его на Чемпиона, который едва успел закрыться от тёмных молний своим копьём. Однако в это же время со стороны на Чемпиона набросился Эргенаш, задействовав умение на серию ударов кулаками. Сареф же, набрав дистанцию, отметил, что со стороны Хима это была довольно мудрая тактика. Хилереми не стал вступать в бой сразу, потому что их и без того на Чемпиона была пятеро на одного. При этом Кладбищенский Чемпион — это не Сапфировая Длань и не Змеиный Царь, он был вполне обычного роста и размера. Поэтому, если хилереми полезет в бой шестым, то они так будут только мешать друг другу. А вот так, находиться в состоянии боевой готовности, чтобы всегда иметь возможность отразить опасную атаку — было наиболее эффективно. Ну а если кто-то из его товарищей потеряет сознание — вот тогда Хим встанет на его место. Да и не стоило забывать, что на вызов Хима всё ещё действуют некоторые ограничения. Если его выведут из строя и убьют, способность уйдёт на перезарядку, и вызвать его повторно можно будет только через 180 секунд.

Кладбищенский Чемпион, тем временем, отражал яростные выпады Эргенаша. И, дождавшись заключительного удара, попытался провести контратаку копьём, но стревлог, разумно подстраховавшись своими ножами, мгновенно разорвал дистанцию. И в тот же момент Махиас, завершив серию взмахов веерами, сотворил сиреневую молнию, которая ударила Чемпиона в грудь и отбросила на несколько шагов назад. Чемпион, поняв, что его слишком сильно теснят, разорвал дистанцию ещё сильнее, после чего в его руках появилась старая медная труба с обрывком знамени на ручке. И мгновение спустя он протрубил странную мелодию.

Сразу после этого раздался страшный грохот, несколько могильных плит надломились, и из них вылетела груда костей. И эти кости собрались в трёх огромных, под 3 метра ростом костяных воина. Первый держал в руках двуручный меч, второй — алебарду, третий — цеп с шипастым шаром.

Костяной гигант с мечом бросился на Вильгельма, но путь ему преградил Махиас, которого совершенно не смущал размер воина, и который невозмутимо продолжал крутить в руках веера. На второго накинулся Эргенаш, которому по мере сил помогал Бреннер, крутившийся под ногами монстра и, вероятно, используя своё умение на взлом. Во всяком случае, в те моменты, когда кулаки Эргенаша били по черепу монстра, они делали это с особо громким и сочным хрустом.

Монстр же с цепом напал на Сарефа, и тот с сожалением отметил, что ему достался самый опасный противник. Потому что он мог стрелять своим цепом на 3–4 метра, и было практически невозможно безопасно с ним сблизиться. Поняв это, Сареф вызвал Системное окно и использовал пятую способность:

Элементная Ярость!

Подняв руку с Гилеаном, он выдал в монстра поток сгустков стихий, которые тут же начали в него врезаться. И мгновение спустя в него снова прилетел цеп, от которого Сареф едва отскочил, всё так же продолжая поливать монстра потоком элементного урона. И только несколько секунд спустя до него дошло, что здесь было не так. У Элементной Ярости было два обязательных условия: для её сотворения необходимо было задействовать обе руки, и при этом стоять на одном месте. Гилеан же, судя по всему, нивелировал не только первое, но и второе ограничение. В очередной раз доказывая, что он стоил того, чтобы терпеть его притирку к Сарефу в новом качестве и все его всплески характера.

Мгновение спустя Хим, дождавшись, пока костяной гигант в очередной раз промахнётся по нему своим цепом, появился и, схватившись за цепь оружия, на обратной тяге подлетел к монстру, после чего извернулся в воздухе и, оттолкнувшись лапами от его черепа, задействовал сразу три своих огненных умения. С учётом же того, что сопротивляемости монстра уже были значительно расшатаны Элементной Яростью, его кости слишком охотно поглотили весь огонь хилереми, и он рассыпался чёрным прахом.

В это время Махиас, страховавший Вильгельма, всё-таки был вынужден задействовать вторую драконью форму. Они обсуждали этот момент с Сарефом перед походом, и Махиас предупреждал, что во второй драконьей форме, как и полной, он может пребывать только 2–3 часа в сутки, и потому держал её до последнего. Ярко мелькнула синяя чешуя на лице, вернее, уже морде дракона, и на руках, которыми он держал свои веера. Если до этого сиреневые вспышки на веерах появлялись лишь в момент использования способностей, то теперь они светились сиреневым светом постоянно.

Вот только в ответ на это костяной гигант неожиданно ускорился, обрушивая на Махиаса удар за ударом своим колоссальным мечом. Тот отступал, отражая атаки, но в один момент занёс веера назад и со свистом выдал сиреневую ударную волну, которая заставила монстра застыть и пошатнуться. В этот же момент Вильгельм, прикрывавший Махиаса своими благословлениями, выстрелил хлыстом, который обвил ноги монстра, и изо всех сил дёрнул его. Монстру, которому Махиас своей сиреневой атакой сбил концентрацию до предела, этого оказалось достаточно, чтобы потерять равновесие и со страшным грохотом упасть на землю. Свой меч он при падении выпустил из рук, и тот по инерции взлетел в воздух. И он должен был упасть в стороне… но Вильгельм и здесь успел среагировать, выстрелив хлыстом, который зацепил меч в полёте и немного изменил траекторию его падения… в результате чего клинок лезвием вошёл точно в грудь упавшему монстру, уничтожая его и заставляя рассыпаться серым прахом.

Сареф тем временем повернулся к Бреннеру и Эргенашу, справедливо полагая, что им потребуется помощь, ведь у них не было ни драконьих, ни демонических сил. Но нет, эти двое за множество поединков успели идеально сработаться, и теперь прекрасно справлялись с врагом перед ними. Бреннер обеспечивал монстру уязвимость, а Эргенаш проводил сокрушительные атаки кулаками. Мало того, в момент уклонения Бреннер неожиданно запрыгнул на плечи монстру и… засунул ему свои кинжалы в глазницы. И неожиданно это возымело эффект! Вероятно, чары, которые давали этому монстру жизнь, концентрировались в голове, ну а поскольку кинжалы Бреннера всё-таки тоже были легендарными, то даже они смогли немного их повредить. В итоге монстр так же рухнул на землю… и мгновение спустя на его череп с силой опустился сапог стревлога, стирая его в мелкую костную пыль.

Кладбищенский Чемпион, всё это время пребывавший в оцепенении, очнулся. Он снова поднёс трубу к челюсти, чтобы протрубить в неё и вызвать подмогу, но Сареф, которому совершенно не улыбалось драться с костяными гигантами по второму кругу, при помощи телекинеза вырвал трубу из рук Чемпиона. После чего, не удержавшись, этой же трубой сбил с Чемпиона его шляпу с пером, а потом воткнул её монстру в глазницу. И это действие вызвало неожиданный эффект:

Критический урон — 508!

Чемпион же, со злостью отшвырнувший трубу, прошипел:

— Этого тебе точно не стоило делать, мальчишка…

После этого он вызвал своё копьё и с силой ударил им по земле, вызвав огромную костяную волну, которая разошлась от него во все стороны и с силой отбросила Сарефа и его спутников в разные стороны и заставила потерять сознание

Очнулся Сареф почти сразу, даже пыль не успела улечься. Однако он ждал десять секунд, двадцать, тридцать… когда же ситуация не изменилась и минуту спустя, Сареф понял, что придётся искать остальных именно в этой пыли. Или, скорее, тумане.

Проблема заключалась в том, что этот туман был очень сильным. Даже сквозь Глаз Снайпера видно было, максимум, на 3 шага вокруг. Без него же и вовсе не было видно ничего дальше вытянутой руки. И Сареф осторожно двинулся дальше. И каково же было его удивление, когда минуту спустя он увидел Кладбищенского Чемпиона, который сидел на земле и оглядывался. Он направил было на него Гилеан, чтобы выдать поток молний, но неожиданно перчатка отклонилась, и поток молний ушёл в пустоту. Не помог даже Глаз Снайпера. Чемпион же, увидев поток молний, отскочил в сторону. При этом у Сарефа было чёткое ощущение, что Чемпион его видит. Он снова направил на монстра Гилеан — и снова перчатка в последний момент дёрнулась в сторону. Чемпион же, на удивление, не собирался атаковать, а только смотрел в сторону Сарефа. Когда же Сареф в третий раз не смог совладать с Гилеаном и был готов к тому, чтобы сорвать проклятую перчатку с руки и оставить её здесь, Чемпион, наконец, понял направление, с которого тот стрелял. И он подскочил к Сарефу, но… вместо того, чтобы напасть, он упал перед на колени, не шевелясь и отдаваясь в полную его власть. И только теперь до Сарефа дошло…

— Хим? — осторожно спросил он. В тот же момент в его глазах что-то больно резануло, и он прикрыл их, стягивая с головы окуляр и вытирая выступившие слёзы. А когда открыл их снова — то увидел Хима.

— А… почему ты меня не атаковал? — спросил он, — ты же ведь тоже должен был видеть иллюзию…

— Хозяин, я узнаю вас из миллиона других, — ответил хилереми, поднимаясь на ноги, — и никакая сила в этом мире не заставит меня поднять на вас руку.

— Тогда тебе лучше вернуться в мой разум, — распорядился Сареф, — если этой иллюзией Чемпион заставляет всех нас в каждом видеть его облик — нам лучше работать вместе.

— Так точно, хозяин, — ответил Хим, испаряясь и скрываясь в глубине разума Сарефа. Тот же мельком подумал, что один раз кому-то всё-таки удалось заставить Хима атаковать своего хозяина. Дракон Вегельмер, используя какие-то синие руны контроля, ненадолго смог получить над ним власть. Но он поспешно выкинул эти мысли из головы.

— Ничего страшного, хозяин, — невозмутимо отозвался в его голове Хим, — этот опыт я тоже учёл — и приму все меры, чтобы в будущем такого не повторилось.

Сареф кивнул. Не забыв о том, что Гилеан несколько раз помешал ему ранить собственного хилереми, он отпустил в сторону перчатки несколько благодарственных мыслей — и та легонько завибрировала, принимая похвалу в свой адрес. Сареф же вызвал Системное окно и использовал вторую вариацию первой способности:

Одержимость!

И это действие, и правда, несколько облегчило пребывание в тумане. Даже в обычном Состоянии Сареф видел на два шага дальше обычного. А через Глаз Снайпера — так и на все десять шагов. И он осторожно двинулся дальше, справедливо полагая, что приводить своих сопартийцев в чувство, пока они под этим мороком не поубивали друг друга, ему придётся самому…

Глава 6

Бреннер осторожно крался сквозь туман, держа руку на пульсе умений и готовясь использовать Смещение в тенях на первого же встреченного врага. Ощущение было ужасное: казалось, туман не только до минимума ограничивал видимость, но и скрадывал все звуки. По Бреннеру, который за годы вынужденного молчания развил слух и зрение до предела, это било особенно сильно. Не изменился лишь запах: всё те же пыль и затхлость. И всё, что оставалось Бреннеру — это мелкими шажками продвигаться дальше, вглядываясь, чтобы случайно не зацепить союзников.

И всё же момент нападения на себя он проморгал. Лишь когда какое-то умение уже подцепило его, лишая подвижности, он понял, что попался.

И верно. Туман слегка рассеялся, и перед ним предстал Кладбищенский Чемпион. А сам Бреннер оказался в костяной клетке, которая удерживала его в воздухе и полностью сковывала, не давая сделать ни единого движения.

— Вот ты и попался, гномик, — ехидно оскаливаясь, заявил Чемпион, — не надо было тебе идти с этим трусом в поход, не надо было. И лицемерного ученика надо было придержать, а то наглеет он больно, наглеет… Слишком хочет всё и сразу, а Система этого не любит. Так что готовься, гномик, готовься, скоро твои косточки попляшут мне на потеху.

Бреннер, едва сдерживая себя от омерзения — ибо на костях, образующих клетку, кое-где остались лохмотья жил и куски гниющего мяса — разглядывал Кладбищенского Чемпиона. Тот выглядел как обычно, разве что вокруг него было какое-то мерзкое зелёное сияние, что, вероятно, было вызвано окружающим туманом.

— Или всё же позволить тебе побарахтаться, жалкий кусочек мяса, — противно прощёлкал Чемпион, указывая рукой в сторону Бреннера, — пусть немножко побьётся твоё трусливое сердечко… всё равно для тебя здесь нет категорий безопасности, и в случае смерти уж ты-то точно останешься со мной…

В тот же момент костяная клетка с омерзительным треском лопнула, освобождая Бреннера. Тот, не тратя ни секунды драгоценного времени, использовал Смещение в тенях, чтобы нанести проклятому монстру урон… но тот в последний момент увернулся, и кинжал лишь скользнул по его плащу.

— Упс, мимо. Глазки стареют, дружочек, пора тебе об очках задуматься, — насмешливо прокомментировал монстр, — хотя зачем они тебе нужны, когда ты вот-вот умрёшь. Ну не переживай, без глаз даже лучше можно видеть, это я тебе точно говорю.

Бреннер лишь стиснул зубы в ответ на эти слова. Проклятый монстр походя умудрился пройтись по всем его больным местам. Нет, нельзя, нельзя терять над собой контроль! Все товарищи, даже Вильгельм, сейчас на него рассчитывают, он не может позволить себе нервный срыв! И потому, снова вызвав Системное окно, он выбрал второе умение на цепь прыжков, и в тот же момент принялся плясать вокруг Чемпиона, поворачиваясь к нему спиной и засаживая в него клинки, после чего исчезая и появляясь с другой стороны. Однако Чемпион, мерзко хихикая, просто бил его по рукам, и кинжалы каждый раз отлетали в сторону, даже не в силах просто коснуться костей монстра.

— Вижу, по-хорошему ты не понимаешь, — Чемпион, снова исчезнув и появившись в пяти шагах, погрозил Бреннеру пальцем, — придётся преподать тебе более суровый урок.

Он щёлкнул пальцами, и Бреннера снова парализовала костяная клетка. Вот только теперь она сжимала его, выдавливая остатки воздуха и причиняя не сильную, но постоянно возрастающую боль.

— Ой, а что это у нас глазки на лоб полезли, — Чемпион, подойдя к задыхающемуся Бреннеру, с вежливым любопытством его разглядывал, — а что это у нас ротик открыт, а что это у нас язычок высунулся? Дышать тяжело, бедняжка? Знаю, что тяжело. Ну а куда деваться, если вас, живых тугодумов, так тяжело воспитывать?

Бреннер ничего не отвечал, лишь с ненавистью смотря на монстра. Проклятая тварь! Впрочем, наивно было ожидать, что он сам сможет ему хоть что-то сделать.

— Впрочем, так и быть, я дам тебе шанс на спасение, — вкрадчиво сказал скелет, — скажи, что отрекаешься от этого заносчивого ученика, и помоги мне убить их во время третьей фазы. И тогда я, так и быть, пощажу твою жизнь.

— Ни за что! — просипел Бреннер.

— Что ж, — пожал плечами Чемпион, — тогда умри бесславной смертью — и служи мне до самого Системного Затмения…

Клетка кончилась, и Бреннер упал на колени, вдыхая драгоценный воздух и дивясь тому, какое это чудо — просто возможность дышать…

И только потому, что он упал на колени, гном пропустил над своей головой целую россыпь атакующих снарядов, которые пролетели над ним и врезались в стену позади. От одних ощутимо повеяло холодом, от вторых — трупным ядом, от третьих — гниющим мясом. Тошнотворное амбре снова окружило его, и он закашлялся.

И внезапно — ему стало легче. Словно его измученное сердце получило глоток живительного тепла, и он смог сделать следующий вдох.

— Так и быть, я повторю своё предложение, — Чемпион стоял над гномом в позе величайшего превосходства и величайшей милости, — ты же ведь уже умирал, гном. Ты знаешь, что там — ничего нет. И ты хочешь, ты до одури хочешь жить. Присоединяйся ко мне. Предавай своего глупого хозяина. Он тебя совершенно не стоит.

Бреннер же, подняв голову, неожиданно подметил несущественный момент. Перо на шляпе не двигалось вообще, даже при движении. Плащ тоже висел неестественно ровно, словно одежда заиндевела на морозе. И тут до него, наконец-то начало доходить. Обездвиживание без урона… обездвиживание с уроном… атакующие сгустки с разными стихиями… это всё были знакомые умения… СЛИШКОМ знакомые, чтобы он додумался до этого настолько поздно!

— Твоё последнее слово? — надменно спросил Чемпион.

— Сареф… это ты? — хрипло спросил Бреннер. А в следующий момент его глаза резанула боль, и он закрыл их, вытирая невольно выступившие слёзы. А когда открыл — вместо Чемпиона перед ним стоял Сареф, протягивая гному руку. И только сейчас Бреннер заметил, что из бока у его хозяина текут две струйки крови, вероятно, от его атак.

— Сареф, — Бреннер вскочил на ноги, — почему ты истекаешь кровью? Немедленно вылечи себя!

— Не могу, — невозмутимо ответил Сареф, — этот монстр наложил на всех нас очень опасную иллюзию. И теперь каждый из нас будет видеть в других Чемпиона. Они могут сцепиться, и кто-то кого-то убьёт. Я должен держать Власть Жизни до тех пор, пока не увижу всех остальных живыми.

Бреннер вызвал свою строку умений и выбрал седьмую способность, Прикрытие Союзника, накладывая её на Сарефа. Благодаря тому, что он в своё время вложил в неё несколько Пунктов Развития, на союзника под этим умением работал его Талант Полуторного Совершеннолетия, который давал регенерацию 0,2% запаса здоровья в секунду. Сареф при получении усиления с облегчением вздохнул: боль начала отступать.

— Давай поспешим, — сказал он, — найдём остальных. И на всякий случай возьмёмся за руки, чтобы снова не потеряться…

Решение было довольно удачным. На то, чтобы привести в чувство Бреннера, у Сарефа ушло больше всего времени. Из того, что рассказал ему гном, эта иллюзия меняла не только облик, но и речь, и даже внешний вид умений. Получается, Хим поступил крайне умно, не говоря ничего и сразу сдавшись Сарефу. Если бы хилереми начал что-то говорить, эта мерзкая иллюзия извратила бы каждое сказанное слово. И просто вернуться Сарефу в голову из-за этого тумана, хилереми тоже, судя по всему, не мог.

Первым они нашли Эргенаша, который поначалу выглядел как Чемпион, что кидал в них осколки костей и прытко перемещался по всей видимой зоне. Конечно, едва Сареф произнёс его имя, как стревлог снова принял свой облик, но беда в том, что иллюзия для самого Эргенаша по-прежнему искажала каждое сказанное слово. Впрочем, благодаря тому, что их было двое, привести его в чувство получилось гораздо быстрее, чем Бреннера.

После этого они нашли Махиаса, который, невзирая на их число, вовсе не спешил доверяться им, и дрался в полную силу. Впрочем, ему хватило одной отражённой перчаткой Сарефа молнии, чтобы он понял, кто перед ним, и сбросил с себя иллюзию. Им оставалось найти только Вильгельма.

Вилли аккуратно продвигался через туман, потихоньку крутя хлыст вокруг своей оси. Расчёт был на то, что союзника это сильно не поранит, зато присутствие врага предупредит, и потому риск того стоил. И всё же Вильгельм нервничал. Он до сих пор не пришёл в себя после того, как встретился с духом Тарнума, и как Сареф вытащил его с того света. Немыслимо. Так ещё и Чемпион угрожал расправиться с ним именно в тот момент, когда он останется один, и остальные члены группы не смогут ему помочь. И всё же Вильгельм, собирая в кулак всю доступную ему храбрость, шёл дальше. Он, закрывая этот вопрос, отравлявший ему жизнь последние двадцать лет, уже продвинулся дальше, чем он смел бы мечтать ещё две недели назад. И потому сейчас поворачивать было никак нельзя. Только вперёд! Чем бы всё это не кончилось…

И в этот самый момент у него в ухе раздался мерзкий шёпот.

— А ведь он звал тебя на помощь…

Вильгельм остановился, помотав головой и пытаясь согнать наваждение. Нет, только не это. Только не это! Он умолял Систему, чтобы после стольких лет страданий она подарила его старому другу покой. Неужели даже сейчас Чемпион держал здесь его душу, чтобы через неё давить на Вильгельма?

— Он так и не поверил, что ты его продал. Пока он мог дышать, и пока билось его сердце, он отказывался в это верить…

Вилли стиснул зубы, до боли прикусив язык, пытаясь не концентрироваться на голосе. Но это было почти невозможно: вокруг не было ничего, кроме треклятого зелёного тумана, который не только снижал видимость, но и скрадывал все звуки… И из-за этого голос в голове звучал в десять раз чётче.

— Если бы ты только слышал, как он умолял о помощи, — продолжал нашёптывать голос, — он до последнего был уверен, что это ошибка, что ты за ним вернёшься, что ты не бросишь его. Даже когда он понял, что это правда, он был уверен, что ты… передумаешь, — со смешком добавил голос, — как же он тебе верил…

Вильгельм уже почти не мог сдержать слёз, он почти ничего не видел перед собой, но всё же продолжал идти. Разум кричал ему, что это ложь, это обман Чемпиона, но невыносимая тишина продолжала давить, отбрасывая доводы разума далеко назад, и всё больше убеждая несчастного гнома, что всё это — единственная существующая реальность.

— И с моей стороны было бы нечестно не дать ему ещё одну попытку отомстить, — совсем тихо, но невероятно отчётливо прошептал голос Чемпиона, — и он, и ещё трое, которых ты подставил за свою жизнь… они все хотят отблагодарить тебя.

И с этими словами туман рассеялся… и перед ним предстали четыре тени. Вильгельм, уже сходивший с ума от страха, с ужасом видел перед собой Тарнума, точно такого же, каким он бы при жизни. Вот только больше не было доверчивой улыбки, которая всегда была на его лице, когда он смотрел на знатного гнома из клана Чёрный Ветер, который так много для него сделал. И именно этот осуждающий взгляд… именно этого он боялся всю свою жизнь. И никакая дурь, никакое вино, никакие бесконечные женщины не могли избавить его от этого страха. От страха того, что Тарнум однажды появится перед ним и посмотрит на него… вот так.

— Я тебе верил, — просто сказал Тарнум. Без обвинения, без ярости. Но при этом в его глазах застыл отчаянный немой вопль: « За что⁈»

— Я тебе верил, — повторил Тарнум, делая пару шагов по направлению к Вильгельму.

— Прости меня, — прошептал Вильгельм, — умоляю, прости.

— Сначала ты будешь трое суток испытывать то, что испытывал я, — невозмутимо ответил Тарнум, делая ещё два шага, — а потом двадцать лет пребывать в том же состоянии, что пребывал я. И вот тогда я тебя прощу. Ты знаешь, что это честно, Вильгельм.

— Нет! — заверещал Вильгельм, отпрыгивая назад и с неимоверной скоростью раскручивая свой хлыст, — не подходите! Не подходите!!!

Но Тарнум поднял руку — и в следующий момент Вильгельма парализовало. Он висел, будучи не в состоянии пошевелить ни одной частью своего тела.

— Ты же не думал, что сумеешь избежать этого, Вильгельм, — так же равнодушно сказал Тарнум, — нет, ты знал, что рано или поздно это случится. Ты знал, что этого не избежать…

— Сжалься, — прошептал Вилли, — умоляю, сжалься надо мной…

— Я уже над тобой сжалился, — мягко ответил Тарнум, — за преданное доверие я не подвергну тебя мучениям вечность, а лишь возьму столько времени, сколько страдал сам. Даже это — милосердие, на которое ты не вправе был рассчитывать.

Едва удерживающая Вильгельма сила пропала, как двое безликих спутников Тарнума схватили его под руки и повалили на землю.

— Давай, — скомандовал Тарнум, махнув рукой третьему спутнику, — пора ему искупить свой поступок верной и непрерывной службой.

В руках третьего спутника неожиданно появился… отвратительный ошейник из жил и гнилого мяса. И тот, невзирая на отчаянные жалобные вопли Вильгельма, наклонился и нацепил эту омерзительную вещь ему на шею. И едва шёлкнула застёжка…

Как внезапно всё кончилось. Вильгельм почувствовал, как будто из его головы резко высосали весь страх и всё отчаяние, боль на мгновение резанула глаза… а в следующее мгновение он увидел, что за руки его держат Бреннер и Эргенаш.

— Кажется, он очнулся, — раздался голос Махиаса.

— Да, — это уже был Сареф, — спасибо, Махиас, это была отличная идея.

— Не стоит благодарности, — равнодушно ответил дракон. Наклонившись к Вильгельму, который перестал вырываться и только тихонько всхлипывал, он снял с него Амулет Железной воли, который, судя по всему, только что спалил один заряд и защитил Вильгельма от психоза.

— Вильгельм, ты нас слышишь? — спросил его Сареф, — ты понимаешь, что это мы?

Тот кивнул. Он быстро возвращал самообладание — гном и представить не мог, чтобы Амулет Железной воли когда-нибудь спасёт его разум.

— Спасибо тебе, Махиас, — искренне поблагодарил его гном, — словами не передать, насколько я перед тобой в долгу. И прости меня, что не раз затрагивал эту тему. Недаром матушка меня в детстве учила, что ни в какой колодец не стоит плевать…

— Не за что, — коротко ответил дракон.

Наконец, группа снова оказалась в полном составе, готовая к бою. Вот только проблема была в том, что этот зелёный туман до сих пор не исчез, и они понятия не имели, где искать Чемпиона.

— Ну и… что дальше? — спросил Бреннер.

— А, знаете, — внезапно сказал Сареф, — мне пришла в голову отличная идея. Ведь клин клином выбивают, не так ли? Ну-ка, подержи, — Сареф снял с себя Глаз Снайпера и протянул его Эргенашу, после чего натянул на голову Повязку Провокатора и, завязав узелок и убедившись, что она крепко сидит, громко сказал в пустоту:

— Эй, Чемпион! Бакус сказал, что среди всех монстров пятого уровня на Скеллихарте ты самый чмошный! И когда он придёт сюда, то поимеет тебя сначала в одну глазницу, а потом в другую!

Первые пару секунд ничего не происходило, но Сареф был уверен, что тот, кому эти слова предназначались, прекрасно их услышал. После чего он, чутко вслушиваясь, резко развернулся в ответ на тонкий, едва уловимый свист…

Универсальное уклонение! — возвестило оповещение в Системном окне, и его тело дёрнуло в сторону. Но при этом Сареф протянул руку с Гилеаном и… схватил копьё Чемпиона, которое тот запустил ему в спину! И с учётом того, что Сареф до сих пор пребывал в состоянии Одержимости, и, следовательно, с двойной Силой, то он смог не просто поймать копьё, но и удержаться на месте. Ожидаемо Гилеан возмущённо завибрировал в ответ на то, что его хозяин взял в руки другое оружие… но Сареф уже примерно начал понимать, как ему ладить со строптивой перчаткой. И потому он, сдавив копьё Чемпиона, громко сказал:

— Ну-ка, Гилеан, родненький, покажи, что ты у меня самый лучший!

Перчатка, в момент поняв, чего хочет от неё хозяин, завибрировала ещё сильнее, пропуская огромную волну чистой тёмной энергии по копью… И вот, несколько секунд — и копьё с оглушительным треском лопнуло и развалилось на куски. В тот же момент туман рассеялся, раздался крик боли — и они увидели Чемпиона в двадцати шагах, который, упав на колени, держался за череп. После чего он поднял глаза и прошипел:

— Вот этого тебе точно не стоило делать, мальчишка. Вы за это заплатите…

Встав, он топнул сапогом по земле — и неожиданно все могильные плиты попадали, сравнявшись с землёй — словно костяшки домино. А мгновение спустя из-под земли вырвалась огромная куча костей, взметнув в воздух тучу пыли. А когда она улеглась — Чемпион уже был верхом на костяном скакуне, раскручивая уже знакомый шипастый цеп…

— Поверь, ты очень дорого за это заплатишь!..

Глава 7

Сареф вместе с товарищами сделали самое ожидаемое и логичное действие: они бросились в разные стороны, чтобы не дарить Чемпиону возможности сбить с ног сразу двух-трёх соперников одним взмахом цепа.

Сареф моментально набрал приличную дистанцию, одновременно вызывая Хима. Теперь, когда места было достаточно, вызов хилереми был вполне оправдан. Тем более, что для Чемпиона это ещё одна неприятная цель — и источник огненного урона по совместительству.

Бреннер, успевший забрать у Сарефа Повязку Провокатора, напротив, бросился вперёд, отвлекая на себя главное внимание. На удивление к нему присоединился и Махиас, пребывающий в своей второй драконьей форме. И мгновение спустя Сареф понял, для чего. Он вспомнил, что Махиас умеет создавать вокруг себя замедляющее поле, которое может снижать скорость врагов почти на треть. С учётом того, что верхом на лошади Чемпион явно рассчитывает на скоростные и точные атаки, это будет для него неприятным сюрпризом.

Эргенаш так же разбросал свои ножи, готовясь смещаться между ними и проводить по Чемпиону удары кулаками. Как и Вильгельм начал раскручивать свой хлыст… и вот теперь, после того, как его дважды подвели к нервному срыву, он выглядел непоколебимым, как скала, явно намереваясь отыграться на Чемпионе за то, что всё время похода он бил по нему, как по самому слабому члену отряда.

Мгновение спустя Чемпион бросился вперёд. И шипастый шар со свистом прочертил пространство вокруг себя, заставляя всех применить свои способности на уклонение. Потому что было яснее ясного: одно попадание шипастым снарядом на такой огромной скорости — и ты, в лучше случае, падаешь в состояние При Смерти.

Однако уже здесь отличился Хим, который до того вынужден был бездействовать большое количество времени. Дождавшись, пока цеп прокрутится и вернётся к Чемпиону, он подскочил к самой морде костяной лошади и запустил в неё огненный шар. Снаряд разорвался перед лошадью, и та, испуганно заржав, встала на дыбы. Вероятно, даже в таком состоянии лошадь по памяти боялась огня. Нет, Чемпиона она с себя, конечно, не сбросила, но вот примерно на 1,5 секунды вынудила его остановиться. И Сареф оставил в памяти зарубку: этим надо было воспользоваться.

Чемпион же явно желал наказать Хима за то, что он так быстро вычислил эту уязвимость. Новый замах — и цеп летит прямо в Хима. И он почти достал до него… почти, потому что в последний момент шипастый снаряд отклонился от своей цели, и шипы едва-едва прошли по шкуре хилереми, даже не вызвав кровотечения.

Как оказалось, Вильгельм подстраховал Хима, при помощи хлыста перехватив летящий цеп и изменив его траекторию направления. И хотя самого Вильгельма от этого дёрнуло в сторону на добрый десяток метров, а направление цепа изменилось совсем немного, всё же этого оказалось достаточно. Но и здесь Вильгельм не прекратил свою атаку. Сместившись, он снова взмахнул хлыстом и схватил Чемпиона за сапог на его ноге. Сареф ожидал, что он попытается сбросить монстра с коня, но гном преследовал совершенно другую цель. Он дёрнул за хлыст, и Чемпион против своей воли ударил коня сапогом по рёбрам, и тот, получив фальшивый приказ, заржал и встал на дыбы.

Этой заминкой воспользовался Бреннер. Использовав Смещение в тенях, он появился за спиной Чемпиона и воткнул ему в спину кинжалы, изодрав его плащ с искривлённой звездой. После этого он попытался пробить Чемпиону череп, сбив с него шляпу с пером, но монстр внезапно испустил вспышку силы, которая сбросила Бреннера. Мало того, бедный гном попал точно под удар задних копыт коня, который чудом не выбил из него дух, отбросив далеко в сторону и впечатав в подвернувшийся на его пути камень. Мало того, Чемпион хотел впечатать в Бреннера свой цеп, и спасло гнома только то, что Сареф подстраховал его Силовым Полем, заставив цеп бессильно отскочить в сторону.

В этот момент начал действовать Эргенаш. Вообще стоило отметить, что, скорее всего, не только Сареф впервые в жизни дрался с конным противником. У всех остальных, скорее всего, тоже до этого было либо очень мало подобного опыта, либо вообще не было. Поэтому и привычные действия требовали более вдумчивого использования. Стревлог бросил в Чемпиона нож, и ещё до того момента, когда нож долетел, ящер переместился в пространстве вслед за своим клинком и. появившись прямо перед Чемпионом, нанёс ему сокрушительный удар прямо в лицевую часть черепа. Чемпион снова испустил силовую волну, отбросившую ящера, и он уже приказал было лошади, чтобы она лягнула и стревлога передним копытом… но в этот момент показал свою силу Махиас.

Дракон, от которого Чемпион из-за его замедляющего поля держался подальше, явно не зря ждал столько времени, чтобы начать действовать. Раскрутив свои веера, он использовал приём, который до того несколько месяцев назад применил в поединке против Сарефа. Он вызвал торнадо, и тот, появившись прямо внутри Чемпиона и его костяного коня, начал с бешеной силой раскручиваться.

На самом деле трудно было сказать, насколько эффективен оказался этот приём. С одной стороны, и Чемпион, и его конь состояли полностью из костей, и, очевидно, большая часть воздуха проходила сквозь них и потому не могла так уж сильно замедлить их движения. С другой стороны, по этой же причине Чемпион и его конь были значительно легче, чем если бы они состояли из плоти и крови, поэтому совсем уж игнорировать торнадо они не могли. Да и траектория летающего цепа значительно менялась из-за бушующих потоков ветра.

Впрочем, Махиас не собирался останавливаться. Снова раскрутив веера, он заставил их сиять сиреневым светом… и мгновение спустя дракон выстрелил в Чемпиона сиреневой молнией. И ещё одной. И ещё… и Сареф видел, что молнии, заряженные силой экзорцизма, стабильно сносят Чемпиону одну сотню здоровья за другой.

Однако, когда у Чемпиона оставалось меньше 900 единиц здоровья, он всё-таки смог найти этому противомеру. Взревев, он заставил коня подпрыгнуть на несколько метров, после чего с силой метнул цеп прямо в землю под собой. И когда Цеп с грохотом врезался в землю, с таким же грохотом земля вздыбилась вокруг Махиаса, окружив его сотней костей. И мало того, что этим приёмом он сорвал ему очередную молнию, которую Махиас не успел закончить, и от которой из-за этого сам получил урон, так ещё и кости безжалостно вгрызались в его тело, и их не останавливала даже драконья шкура. Сареф слишком поздно подстраховал дракона Силовым Полем, тот от такой неудачной цепи событий потерял сознание вслед за Бреннером и участвовать в бою более был не способен. Торнадо, разумеется, исчез сразу после того, как его создатель потерял сознание и, как следствие, контроль над своим умением. Сареф, Эргенаш и Вильгельм оставались против Чемпиона втроём.

В этот самый момент Эргенаш подскочил к Сарефу и приказал ему:

— Возьми мой чехол с ножами и метай их в Чемпиона по одному! Но один нож всегда держи при себе!

Сначала Сареф не понял, чего от него вообще хочет стревлог. Но буквально секунду спустя всё встало на свои места. Ведь Эргенаш умеет телепортироваться к своим метательным ножам. И он хочет через Сарефа атаковать Чемпиона — и потом сразу возвращаться в безопасное место.

И эта тактика прекрасно заработала! Хим и Вильгельм, страхуя друг друга, всё ещё отвлекали на себя львиную долю внимания Чемпиона: и огонь первого, и хлыст второго изрядно раздражали монстра, и он явно хотел от них побыстрее избавиться. Сареф же при помощи Гилеана взял под контроль метательные ножи Эргенаша. Четыре ножа парили над четырьмя пальцами, указывающими в сторону Чемпиона, а пятый — рядом с оттопыренным большим пальцем. Он метнул один нож в чемпиона — и Эргенаш, который мог полностью сосредоточиться на своих умениях, появился точно перед Чемпионом и снова выдал ему удар кулаком в череп, после чего тотчас сместился к страхующему ножу. Этот удар выбил у него 50 единиц здоровья.

С учётом того, что Хим тоже наносил Чемпиону урон, за следующие 2 минуты они выбили монстру ещё 400 единиц здоровья. И вот, когда у монстра оставалось меньше 500 здоровья, он выдал новый неожиданный приём. В тот момент, когда Эргенаш снова подготовил заряды телепортации, вокруг Чемпиона внезапно появилось кольцо из парящий костей. И Эргенаш, уже начавший свою телепортацию, не смог её отменить, и оказался точно в центре этого умения. В тот же момент кости окружили его и, заточив уже в настоящую костяную клетку, изо всех сил сдавили ящера. Сареф, тоже не ожидавший такого приёма, слишком поздно использовал на Эргенаша Силовое Поле, и хотя он предотвратил его смерть и перерождение, всё же и стревлог до конца боя оказался выведен из строя.

К большому сожалению, эта костяная защита не спешила никуда пропадать. Более того, через неё до Чемпиона вообще нельзя было дотянуться никакими умениями. Поток чистых тёмных молний, снаряды Элементальной ярости, огонь Хима, хлыст Вильгельма — кости отражали всё. Мало того, каждого, кто пытался пробить щит, мгновение спустя из-под земли атаковали острые костяные шипы, и потому бездумно атаковать всеми способностями подряд было явно неразумно.

Выхода просто не оставалось. Привести в чувство кого-то из товарищей, когда по всему полю битвы с огромной скоростью рассекал монстр с цепом на костяном коне, не представлялось возможным. Оставалась единственная надежда на то, что Сареф как-то сможет использовать Тёмную Фазу, чтобы оказаться рядом с Чемпионом… вот только непонятно было, что делать потом. Времени, чтобы набрать силу для атаки, у него не будет. А этот приём, как и большинство прочих, сработает только 1 раз.

И в этот момент Сарефа посетил проблеск безумного вдохновения. Потому что он увидел, как цеп возвращается к Чемпиону… и он спокойно проходит сквозь костяную защиту. А это значит… что возможность его победить всё же существовала!

— Хим, — мысленно обратился к нему Сареф, — мне нужно, чтобы Чемпион потерял бдительность. Привлеки его внимание. И передай Вильгельму, чтобы он по моей команде снова подцепил Чемпиона и заставил его встать на дыбы…

Хим, стремительно перемещаясь по арене при помощи Сапог Следопыта, успел появиться рядом с Вилли и передать ему приказ Сарефа. После чего, спустя ещё несколько секунд атаковал костяной щит Чемпиона струёй пламени — и мгновенно спустя жалобно взвыл, когда его из-под земли атаковали костяные шипы, пропоров ему левый бок и правое плечо. В тот же момент его атаковал цеп, и Хим, не успев отскочить, получил очень болезненный удар в левой плечо. Хилереми упал, вполне естественно изображая дезориентацию и беспомощность… и в этот момент Чемпион, подстёгиваемый азартом, дёрнул цеп на себя, снова начиная его раскручивать. И в тот момент, когда цеп снова должен был полететь в Хима, Сареф при помощи телекинеза Гилеана перехватил контроль над ним, одновременно выкрикивая приказ Вильгельму:

— Давай!

В тот же момент Вильгельм сменил позицию. И Чемпион, мгновенно почуяв неладное, увидел, как снаряд цепа, повинуясь приказу перчатки Сарефа, на огромной скорости по кругу возвращается к нему самому. Он попытался было развернуться, но в этот момент Вильгельм снова подцепил его за сапог и заставил ударить по рёбрам лошади. Учитывая, что и хлыст прошёл через костяной щит, Вильгельм очень дорого заплатил за этот манёвр: сразу четыре костяных шипа ударили из-под земли и проткнули Вильгельму живот. Ни один из них не прошёл мимо бедного гнома.

И всё же лошадь, снова получившая фальшивый приказ, встала на дыбы, лишая Чемпиона возможности хоть как-то уклониться. И в следующий момент… собственный цеп на огромной скорости с отвратительным хрустом ударил монстра в висок и выбил его из седла. Сареф, воспользовавшись этой возможностью, наложил на лошадь Чемпиона Дробящую Темницу — и бедного зверя, лишённого поддержки хозяина, умение за несколько секунд стёрло в костную муку.

Сареф же подошёл к Чемпиону, который лежал на боку и рукой пытаясь придержать разваливающийся на глазах череп.

— Как видишь, наша взяла, — с улыбкой сказал Сареф, — признаюсь честно: это был самый необычный бой, в котором мне приходилось участвовать. И всё же я победил. Так что, — он протянул руку, — ты, собственно, очень верно угадал, что мне от тебя нужно. Поэтому — Наруч Равновесия, будь так любезен.

— Поцелуй мой костяной зад, мальчишка, — с ненавистью прошипел Чемпион, — подлый, лицемерный, лживый ублюдок! Ты ничего от меня не получишь!

— Что ж, — невозмутимо ответил Сареф, вскидывая Гилеан, — очень жаль.

И в следующий момент поток тёмных молний выбил остатки жизни из Чемпиона, и тот завалился набок. И, несмотря на желание собрать с него добычу прямо сейчас, Сареф сдержал этот порыв. Труп монстра, как минимум, в течение часа никуда не исчезнет. А вот его товарищам нужно было оказать врачебную помощь…

Меньше, чем за 15 минут Сареф и Хим привели всех в порядок. Махиас, Эргенаш и Бреннер, услышав, как именно Сареф додумался победить Чемпиона, с большим уважением и одобрением отнеслись к тому, как ловко Сареф в очередной раз нашёл выход из безвыходной ситуации. Ну а уж Гилеан, который сыграл в этой победе ключевую роль, был просто переполнен гордостью и удовольствием от чужого внимания и восхищения. Перчатка была так довольна, что даже не стала пенять Сарефу, что он некоторое время использовал в бою чужие метательные ножи.

И вот, наконец, волнительный момент. Сареф, подойдя к трупу Кладбищенского Чемпиона, вызвал Системное окно и принялся изучать добычу. И… она была неплоха. Она была более, чем неплоха. Рецепт Среднего Пункта Развития, рецепт Высшего Пункта Развития… им даже выпала Радужная эманация, очень редкий алхимический ингредиент, незаменимый для изготовления Мутных Радужных эссенций. С учётом того, что очень многие желали перейти потолок десятого уровня, но очень немногие могли себе позволить участвовать в Системных Состязаниях (не говоря уже о том, чтобы победить в них), спрос на Мутные Радужные Эссенции был стабильно высок.

Но ни следа Наруча Равновесия. Сареф трижды обыскал труп Чемпиона — нет, драгоценного артефакта, ради которого Сареф всё это и затеял, не было. И когда Сареф обыскивал монстрав третий раз, ему даже показалось, что на треснувшем черепе Чемпиона мелькнула ехидная улыбка…

— Что ж, — прокомментировал Сареф, — к этому тоже стоило быть готовым. В конце концов, не может же мне каждый раз везти. И всё равно — спасибо вам, Вильгельм, что позволили нам прийти сюда. Это тоже был полезный опыт.

— Сареф, — мягко ответил Вилли, — после того, как вы взяли меня в этот поход… и после того, как помогли его закончить, несмотря ни на что… я ваш вечный должник. И если ты хочешь продолжать попытки выбить этот артефакт — я окажу тебе всю возможную помощь. Я гарантирую тебе, что ты и твои товарищи смогут ходить на этого монстра, по меньшей мере, раз в месяц. Я так же составлю запрос в гильдию ходоков… и запущу нужные слухи о своей заинтересованности в этом артефакте. Чтобы, в случае чего — мне доставили его прямо в поместье. Так что не переживай, Сареф, — Вильгельм ободряюще улыбнулся, вероятно, хорошо понимая разочарование Сарефа, — рано или поздно ты получишь этот артефакт. Это всего лишь вопрос времени.

— Ну… если вы поможете нам, Вильгельм, — осторожно сказал Сареф, — то… наверное, да, мы можем здесь задержаться. В конце концов, до моих личных Всесистемных Состязаний ещё почти 7 лет. Спешить мне особо некуда… Так что… мы можем остаться на какое-то время.

— Конечно, конечно, — кивнул Вильгельм, — вы можете рассчитывать как на мою личную поддержку, так и на дружбу клана Чёрный Ветер в целом. А теперь… с вашего позволения, давайте покинем это место. Оно всё ещё действует мне на нервы. Все подробности и дальнейшие действия мы вполне можем обсудить у меня в поместье…

Глава 8

— Вот так! Прекрасно! Продолжайте давить! — командовал Сареф. Третья фаза поединка с Кладбищенским Чемпионом проходила, как по маслу. С учётом того, сколько походов они до этого совершили, монстру уже нечем было их удивить.

— Махиас! — скомандовал Сареф. Дракон послушно раскрыл свои веера и, сотворив заряд фиолетовой молнии, выдал его в Чемпиона, который стремительно перемещался на своём скакуне. Стоило отдать должное: больше монстр не позволял уничтожать своё копьё, и с ним он на коне был гораздо опаснее, чем с цепом. Как и ожидалось, сиреневая молния ударила в костяной щит — и вокруг Махиаса ударил целых вал костяных копий, которые должны были понаделать в нём сотню дырок. Но Сареф, заблаговременно использовав Тёмную Фазу, метнулся к дракону и утянул его за собой, спасая от сокрушительного урона. И хотя риск был велик, главного Махиас добился: разряд молний, заряженных экзорцизмом, ненадолго развеял костяной щит.

— Хим! — скомандовал Сареф. Хилереми, услышав приказ, метнулся под лошадь Чемпиона и выдал огненную волну, заставив лошадь испуганно встать на дыбы. Чемпион в отместку хотел достать до Хима своим копьём, но тот заблаговременно сместился к Сарефу при помощи Исходной Позиции, спасаясь от оружия Чемпиона, которое на третьей стадии могло доставить серьёзные проблемы.

— Эмерс! — скомандовал Сареф орку. Тот кивнул и швырнул в Чемпиона склянки со святой водой, которые он заблаговременно создал и держал наготове, чтобы в ответственный момент не тратить драгоценные 2 секунды на сотворение умения.

— Эргенаш! — скомандовал Сареф стревлогу. Тот кивнул и бросился вперёд. Сареф, удерживая метательный нож стревлога при помощи Гилеана, направил снаряд в сторону монстра… и секунду спустя Эргенаш появился прямо перед ним и, поймав летевшие по воздуху склянки со святой водой, ловко забросил их в глазницы Чемпиону, где они с громким звоном лопнули. Этого оказалось достаточно, чтобы Чемпион завалился набок и свалился с лошади, которая тут же рассыпалась прахом. Это означало, что монстр побеждён, окончательно потерял всё своё здоровье, и его можно больше не бояться.

— Ну что ж, Эмерс, — с замирающим сердцем сказал Сареф, — твой выход.

Орк кивнул и вытянул руку, на которой 2 секунды спустя появилась серебристая склянка с жидкой удачей. Он залпом её выпил и, не тратя драгоценных секунд, подошёл к поверженному Чемпиону и начал его обыскивать, после чего тут же выкладывал добычу на землю. Постепенно на земле появились два рецепта Средних и один Высший Пункт Развития, два куска клановых гербов, один деревянный, второй из ткани, бутыль со странным золотистым содержимым, на редкость красивый сапфир, который очень выделялся среди других драгоценных камней в добыче, и целых две Радужных Эманации.

— А что это за субстанция? — поинтересовался Сареф, разглядывая бутыль.

— Я о таком слышал, но сам ни разу не встречал. Золотая Ржавчина.

— И что она делает?

— Если нанести её на оружие, оно всегда будет наносить критические удары, но его больше нельзя будет чинить. В гильдии ходоков такие штуки любят. На 4–5 походов оружия обычно хватает.

— А если нанести его на легендарную вещь? — полюбопытствовал Сареф.

— Не всякое легендарное оружие неразрушаемое, — пожал плечами орк, — а на неразрушаемое его наносить нельзя.

— Ну, понятно. А этот сапфир ты зачем отдельно выложил?

— А это для кузнецов хорошая штука, — подал голос Бреннер, тоже успевший прийти в себя после поединка, — с него можно кольцо сделать. Если кольцо золотое — точность повысится на 5%, если серебряное — уклонение повысится на 5%, ну и если бронзовое — то запас здоровья вырастет на 5%.

— Понятно, — ответил Сареф. Этим разговором он оттягивал волнительный момент, когда нужно будет задать самый главный вопрос. Хотя с его-то уровнем Интеллекта, а так же по виноватому выражению лица орка, которое тот хоть и маскировал, но всё же от знатока уровня Сарефа скрыть не мог… он уже догадывался, каким будет ответ.

— Я так понимаю… это всё? — спокойно спросил он.

— К сожалению, да, — кивнул Эмерс, после чего виновато добавил, — мне… жаль, Сареф.

Сареф глубоко вздохнул, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. Потом не выдержал и, Гилеаном подхватив скелет Чемпиона, с огромной силой швырнул его в сторону. Несчастный скелет, пролетев половину арены, врезался в камень и с грохотом рассыпался на отдельные кости. Но даже в перестуке этих костей Сарефу мерещился ехидный смех Чемпиона, который снова, в очередной раз, вот уже который раз оставил его без вожделенной добычи! Несмотря на то, что для решения этой задачи Сареф привлёк столько ресурсов, сколько не задействовал ещё ни разу. В ярости он Гилеаном собрал все кости Чемпиона и снова швырнул их, разбросав по всей арене. Он не мог справиться со своей злобой, он никак не мог поверить, что даже сейчас, после стольких усилий, им опять не повезло! Сареф замахнулся было в третий раз Гилеаном… но его аккуратно, но твёрдо перехватила рука Хима.

— Хозяин, пожалуйста, хватит, — сказал хилереми, — так делу не помочь. И вы это знаете.

Сареф, не став спорить, вырвал руку и без сил упал на колени. После чего, помолчав минуту, прошептал:

— Я ведь сейчас ничем не лучше тех, кто ищет спасения в спиртном или дурманах? — спросил он, — я знаю, что разрушаю себя, но не могу остановиться… не могу перестать играть в эту игру со своим разумом… мне каждый раз кажется, что в следующий-то раз точно повезёт, но нет…

— Ты сделал каждому из нас слишком много добра, чтобы наносить тебе такое страшное оскорбление, Сареф, — сдержанно ответил Махиас, — но если по совести — ты сам сейчас всё сказал.

Поднявшись и едва сдерживая горечь разочарования, Сареф поднялся и оглядел своих спутников. И в этот момент с его глаз словно спала плёнка, которая позволяла ему не замечать очевидного. Его спутники… боялись его! Эргенаш, Махиас, Бреннер… они выглядели доброжелательно-дружелюбными, но в глубине их глаз прочно поселилось опасение, что Сареф вот-вот сойдёт с ума. И уж тем более не мог скрыть своего замешательства несчастный Эмерс, который никак не мог поверить, что Сареф, когда-то бескорыстно подаривший ему Часы Антиквара, и Сареф, который сейчас был едва ли не одержим безумной идеей выбить-таки Наруч Равновесия — это один и тот же человек.

Сареф опустил взгляд… для того, чтобы увидеть на себе узор Куртки Солнечных весов. Как и Сапоги Следопыта, которые тоже были на нём. Сареф поднял взгляд и увидел Хима, который с почтением на него смотрел… и ему не мешало выглядеть внушительно даже то, что на нём, как и в момент его последней эволюции были только одни серебристые штаны. Сколько времени он уже ходит вот так? Месяц? Два? Три? Сколько времени Хим не решался попросить у Сарефа артефакт? Когда он успел пасть до такой степени, что его боится собственный хилереми⁈

— Это неправда, хозяин, — мысленно сказал ему Хим. Но Сареф лишь махнул рукой. Он уже даже сам себе не верил…

— Давайте просто уйдём отсюда, — скомандовал он, — забираем добычу и уходим.

— Сареф, — Бреннер подошёл к нему и очень мягко сказал, — тебе нужно напиться. Я знаю, как ты к этому относишься, но, поверь, иногда это реально помогает.

— Мне уже всё равно, — махнул рукой тот.

— Ну, раз всё равно — значит, попробуем, — ничуть не смутившись, ответил гном, — пошли. Давно надо было тебе это предложить, по правде говоря…

Пока Сареф плёлся по коридорам пещер Кладбищенского Чемпиона, он невольно задумался. Это был уже 14-й их поход на этого треклятого монстра. Мало того, ради Сарефа Вилли, наступив на горло собственной гордости, обратился в гильдию ходоков и заявил, что готов выкупить эту вещь по той цене, по которой гильдия посчитает нужной. Не говоря уже о том, что драгоценную клановую родню, которая так же ходила в походы, Вильгельм, с момента своего похода ставший значительно увереннее в себе, тряс не менее тщательно, чем выбиватель долгов свою жертву. И — ничего. Наруч Равновесия не выпадал не только его группе. Этот артефакт принципиально не выпадал никому.

В конце концов, Сарефа это окончательно достало, и он бросил клич Эмерсу, прося его приехать на один поход в счёт его старого обещания. По правде говоря, Сареф не особо на него рассчитывал, справедливо подозревая, что орочий хан не отпустит так далеко одного из своих сыновей. Тем не менее, Эмерс согласился, и даже если у него и были какие-то проблемы с разрешением от его отца, он их успешно решил самостоятельно. Орк прибыл за две недели, и у него было ещё столько же времени, чтобы притереться к новому составу группы Сарефа и чувствовать себя уверенно.

С тех пор, как Вильгельм сходил в свой поход вместе с Сарефом и его группой, больше он подобного желания не изъявлял. И Сареф взял пятым членом наёмника Кейраша, стревлога, с которым он познакомился во время своего самого первого похода, и который отлично показывал себя на задних позициях. Стоило ли говорить, что Эргенаш был более, чем доволен таким выбором. Только, собственно, во время последнего похода Кейраша заменил Эмерс.

Тринадцать месяцев. Сареф поверить не мог, что он здесь уже так долго. Он никуда не выезжал со Скеллихарта больше года. Он даже отказал Адральвезу, когда тот приглашал его погостить в поместье Зинтерра на праздник зимнего солнцестояния. Он был так уверен, что ему вот-вот повезёт… не в этот раз, так в следующий… ну, раз не сейчас, то в следующий-то уж точно… ну, раз нет, то на следующий-то уж точно повезёт, правильно же? Правильно⁈ Он искренне был уверен в этом, но теперь…

Они, наконец, покинули пещеры Кладбищенского Чемпиона и вернулись в Квер-Квер. И спустя полчаса Сареф слегка воспрял духом, когда увидел двухэтажное поместье, в которое они вложили столько сил…

Как бы Сареф не был помешан на своём артефакте, даже он видел, как рад был Бреннер вернуться к себе домой, как он постоянно ходил по городу, пытаясь наладить старые связи… И задним умом Сареф понимал, что Бреннер, которому было уже 45 лет, начинает уставать от своего бродячего образа жизни. И в качестве единственного проблеска его пребывающего в одержимости разума стало решение… просто купить Бреннеру новый дом.

Потому что, откровенно говоря, Сарефу было некуда девать тот поток золота, который они стабильно выносили каждый месяц из пещеры Кладбищенского Чемпиона. В итоге Сареф, видя, как сильно тоскует Бреннер по своей родине, просто предложил ему покупку собственного дома.

Это, конечно, был тот ещё квест. Сначала Бреннер упирался всеми четырьмя лапами, постоянно заявляя, что он и так должен Сарефу очень много, и что после такого он в жизни с ним не расплатится. Но Сареф, в кои-то веки расчехливший свои навыки Убеждения, прекрасно знал, на какие кнопки надо было давить. В итоге Бреннер сдался. Но приключения только начинались.

Сам Вилли, разумеется, успевший значительно подружиться с Сарефом и его командой (на тот момент прошло полгода с их знакомства), охотно поддержал инициативу и даже согласился внести половину суммы. С каждой стороны было внесено по 14 тысяч золота, с обещанием Сарефа, что они выплатят Вильгельму этот долг добычей с походов. Но вполне ожидаемо им палки в колёса ставили местные чиновники, которые прекрасно знали, кто такой Бреннер, и которых прекрасно устраивало, если бы он оставался в таком же правовом статусе до конца жизни. Даже покровительство Вильгельма двигало процесс крайне туго. В итоге на дополнительные внеуставные сопроводительные процедуры (проще говоря, на взятки) было потрачено ещё 2000 золота.

Процесс растянулся почти на три месяца, и если в начале этого дела стояло бабье лето, то под его завершение уже выпал первый снег. Но все эти усилия стоили себя десятикратно. Когда Бреннер стоял на пороге нового дома, который он тщательно себе выбирал, с документами на право собственности в руках, он второй раз за историю знакомства с Сарефом не смог сдержать слёз. И это понимание, что теперь он снова среди своих сородичей — полноправный гражданин, и купленный на его имя дом лишь дополнительно это подтверждал, оно словно открыло у Бреннера волю к жизни и второе дыхание. Разумеется, он в ультимативном порядке потребовал, чтобы Сареф и его спутники поселились у него — и те оценили поместье по достоинству.

И вот именно сюда Сареф и его товарищи возвращались после долгого похода. Это не было преувеличением, в этот раз они искали Чемпиона почти двое суток — и ещё сутки боролись со своими иллюзиями во время боя. Кажется, Чемпион очень не хотел, чтобы Эмерс со своей жидкой удачей до него добрался. Но, к сожалению, и на этот раз им не повезло…

Правда, сейчас Сареф возвращался только в обществе Бреннера. Эргенаш по пути заявил, что у него есть важное дело к Кейрашу. Махиас сказал, что эту ночь собирается провести у одной из своих пассий, которых шустрый дракон за этот год завёл себе в Квер-Квере не одну, не две и даже не три. Эмерс же сообщил, что его по какому-то делу после похода просил прийти Вильгельм. Эмерс вообще был невероятно рад попасть в настоящий гномий город, и половину времени до похода он провёл, гуляя по нему, всё изучая и впитывая новые знания, как губка. Да уж, Вильгельму явно было о чём с ним поговорить.

Бреннер, войдя в поместье, кивнул гному Дирку, которого он нанял в качестве охранника и садовника по совместительству, и так же повёл Сарефа внутрь. В поместье их встретила гномка Виенна, которую Бреннер изначально нанял как кухарку, но которая благодаря своим энтузиазму и способностям быстро выросла до управительницы. Оба гнома были из касты бесправных клеймёных, для которых такая работа была единственным шансом выбиться обратно в люди, и они держались за неё изо всех сил. И уж кто, как не Бреннер понимал, как ничтожно мал шанс для таких, как они, вернуться к нормальной, достойной жизни…

Распорядившись подать ужин и оставить их, Бреннер повёл Сарефа в столовую. Виенна успела собрать стол всего за 3 минуты: кажется, она ждала их появления буквально с минуты на минуту. Когда Сареф ужинал, нехотя отдавая должное умелым рукам Виенны, на столе появилась бутылка вина. Постепенно Бреннер подливал ему ещё и ещё — и мясные закуски прекрасно дополняли вполне приличное вино. Кажется, Вильгельм, поздравляя Бреннера с покупкой, прислал ему 2–3 десятка бутылок из своего личного погреба, чтобы гному в случае чего было чем встречать гостей. И эта мера была не лишней: покупка поместья за 28 тысяч золота неизбежно привлекает внимание горожан, особенно тех, кто в этом городе что-то решает.

За первой бутылкой последовала вторая. И у Сарефа наконец-то развязался язык. Вспоминая весь свой пройденный путь, он жаловался на то, что он всего лишь хочет избавиться от своего Нулевого Атрибута. Что он не хочет ничего сверхъестественного. Чего-то недостижимого. Он просто хочет точно знать, что в любой момент на то, что нужно, ему хватит любого Параметра. В этот момент Бреннер как-то так ловко подлил ему вина, что Сареф, опустошив очередной стакан, медленно упал на стол и сладко засопел. Бреннер на удивление мастерски споил Сарефа, позволив ему снять напряжение и выговориться, но при этом не доведя его до стадии буйства и истерики. Тем не менее Хим осторожно поднял Сарефа и понёс его наверх, в выделенную гостевую комнату. Там он уложил его на кровать, аккуратно стянул с него сапоги, расстегнул куртку, после чего сел в кресло напротив и задремал, чутко сторожа его сон…

Проснулся Сареф с ощущением разбитости во всём теле. Было больно даже лишний раз пошевелиться. Тем не менее, секунду спустя он почувствовал, как по его телу прошла волна живительного тепла, разгоняя кровь и приглушая боль.

— Ну и что вчера было? — простонал Сареф, догадавшись, что Хим использовал на него Огненное Сердце.

— Всё было вполне тихо и мирно, хозяин, — ответил хилереми, — вы никому не били морду, не кричали, не буянили. Вы просто выговорились и сбросили напряжение. И, осмелюсь заметить, Бреннер был прав: это пошло вам на пользу.

Сареф и сам это чувствовал. У него в мозгах словно что-то прояснилось, и теперь ему было стыдно за то, как он вёл себя последние 3 месяца. Возможно… хотя ему и было в высшей степени неприятно это признавать, но, возможно, сейчас стоило отступить. Он потратил целый год, чтобы попытаться выбить этот треклятый артефакт — хотя его можно было потратить с куда большей пользой. Сареф перевернулся на спину, вызывая своё Системное окно:

Сареф Гайранос-Джеминид, уровень 15.

Сила — 11,2

Ловкость — 34,8

Интеллект — 43,1

Вторичные параметры.

Сила воли — 57,3

Телосложение — 25,5

Хитрость — 46

Запас Здоровья — 799

Запас Выносливости — 705

Его Параметры выросли совсем немного, что и неудивительно, ведь он не делал почти ничего нового. Да и стоило помнить, что чем больше был Параметр, тем труднее было дальше его растить. И в том числе и этим объяснялась его жажда собрать полный комплект Жонглёра Параметров. Это не только раз и навсегда закроет вопрос его низкой Силы… это ещё и даст ему вполне реальные шансы победить на Всесистемных Состязаниях. Вот только не так просто оказалось получить желанную вещь. Он за год не смог получить Наруч, хотя ему были открыты все дороги, все возможности, и даже Вильгельм всегда готов выкупить эту вещь, если она достанется кому-то ещё. Ну а если учитывать, что в гильдии ходоков Сарефа знают, как знают и то, что он готов купить эту вещь за дорогую цену… и всё равно этого недостаточно. При таких условиях он опасался, что Обруч Познания, который выбивается у Тёмных Эльфов, он может пытаться выбить все 6 лет, что остались до его Всесистемных, да так и не выбить.

Прочий прогресс тоже не содержал в себе так уж много поводов похвастаться. Нет, само собой, он развил до Золотого Качества и Власть Жизни, и Элементную Ярость, и Тёмную Фазу, и, собственно, эти 15 Пунктов Опыта и позволили ему подняться на 15-й уровень. За что он получил 3 Средних Пункта Развития, и ещё 4 Пункта он заработал за время этих походов. И ещё, к удивлению Сарефа, когда они завершили все дела с покупкой дома для Бреннера — Система и это отметила, удалив травму Противодействие, которая, пусть и в ослабленной форме, но всё равно делала Сарефа уязвимее с каждой потерей здоровья. Нет, в целом это было, конечно, неплохо, но, по совести, год можно было потратить намного эффективнее…

Глава 9

Сареф снова обратился к Системному окну. Пункты Развития до этого момента он приберегал, загадав на удачу, что потратит их тогда, когда выбьет, наконец, злосчастный Наруч. Но теперь… он банально устал ждать. Когда у него в запасе целых 7 Пунктов Развития, давно пора было убрать в Архив Живучесть и Любимца Севера и сделать новые способности, которые можно будет развивать и получать Пункты Опыта. Можно попытаться объединить какие-то способности. А можно и в Хима влить пару Пунктов Развития. С тех пор, как он получил своё Золотое Качество, Сареф так ниразу и не улучшал его строку умений. Впрочем, справедливости ради стоило просмотреть, как сейчас улучшаются его способности. Вдруг пассивные умения напоследок получится усилить какими-то полезными эффектами?

Призыв Демона. Попытка потратить Пункт Развити:

Всплеск смерти. Как только ваш хилереми умирает, и умение на его призыв уходит на перезарядку, вы восстанавливаете 30% здоровья, 30% выносливости и сбрасываете 30% времени перезарядок на все остальные умения.

Игра на опережение. При любых обстоятельствах запас здоровья вашего хилереми, будет, как минимум, не ниже, чем ваше собственное.

— Второе усиление можно взять, хозяин, — заметил Хим, который вместе с Сарефом просматривал варианты, — я был бы не прочь иметь такой же уровень здоровья, тогда от меня было бы гораздо больше пользы.

Сареф задумался. С одной стороны, усиление было достойное. Сейчас Хим всегда имел 60% от его запаса здоровья + собственное Телосложение, и сделать так, чтобы запас здоровья его хилереми был равен его собственному, звучало вполне неплохо. Но, с другой стороны, перспектив было не так уж и много. Любой рост Параметров Хима никак не будет сказываться на его здоровье.

— Ну, ты смотри, — заметил Сареф, — с этим усилением тебе не будет никакого смысла надевать ни Сапоги Следопыта, ни Куртку Солнечных Весов. Какой смысл тебе наращивать Телосложение, если запас здоровья от этого не изменится?

— Ну… да, об этом я не подумал, — смущённо ответил Хим, и Сареф с улыбкой понял, что всё-таки кое-что в этом мире не меняется. И Хим всё так же невероятно гордится своим умением носить артефакты. Просто последние несколько месяцев он этого не показывал, чтобы лишний раз не дёргать и без того взвинченного Сарефа.

— Да и второе усиление тоже — ну такое себе, — пожал плечами Сареф, — я заинтересован в том, чтобы ты был на поле боя рядом со мной, а не лечиться за счёт твоей смерти.

Рука Пересмешника. Попытка потратить Пункт Развития:

Стационарное состояние. Вы можете бесконечно поддерживать эффект способности Рука Пересмешника на одном Жителе Системы, и его эффект спадёт только тогда, когда вы отмените его специально, либо примените на кого-либо ещё.

Разрыв корней. Умение перестаёт быть корневым, получает Обычное качество и может повышаться в качестве так же, как и любое другое стандартное умение. (Улучшение требует Высший Пункт Развития)

Сареф задумался. Впервые за очень долгое время усиления, выдаваемые для этой способности, действительно, его заинтересовали. С первым улучшением — он мог буквально сдавать свою способность в аренду. Он раскручивает соискателю Параметры на 40%, берёт оплату и оставляет на день, два, три — на сколько тот оплатит его услуги. Второе — так вообще мечта. Если умение перестанет быть корневым и начнёт развиваться — это будет вообще отлично!

Вот только здесь был важный нюанс. Драконы предупреждали его, что не потерпят, если он начнёт напропалую использовать эту способность. И пусть даже на их мнение Сарефу было плевать — беда в том, что и Адральвез объяснял Сарефу, чем в перспективе опасна Рука Пересмешника. А уж до его мнения Сарефу было куда больше дела, чем до драконов. Ну… в любом случае, Высшего Пункта Развития у него сейчас при себе не было. Даже у Вильгельма ничего не было — около месяца назад приезжала его родня и перед очередными Состязаниями гномов выгребла все его запасы. Сареф даже лично стал свидетелем этого визита. Приятного было мало.

Власть Жизни. Попытка потратить Пункт Развития:

Самолечение. Если умение было использовано на себя или на призванного хилереми — оно будет стоить на 25% меньше выносливости и откатываться на 25% быстрее.

Касание Вечности. За каждого воскрешённого при Смерти-Навсегда Жителя Системы ваш запас здоровья будет навсегда снижаться на 5 единиц, однако ваш запас выносливости будет навсегда повышаться на 10 единиц.

Первый вариант Сарефа заинтересовал мало. Экономия в 15 секунд и 15 единиц выносливости — не то, ради чего на таком уровне развития стоило тратить драгоценный Пункт. А вот второе… Конечно, постоянное повышение запаса выносливости выглядело соблазнительно, особенно с учётом того, сколь прожорливым в этом плане был Гилеан. Но… особо с этим умением не поиграешься. Каждое воскрешение будет забирать кусочек его здоровья — и назад это уже не переиграть. Так что, как бы ни высока была цена, собственное здоровье — не то, что стоило класть на чашу весов.

Живучесть. Попытка потратить Пункт Развития:

Жизненные Силы. Итоговый запас здоровья будет дополнительно повышен на 20%, однако итоговый запас выносливости будет снижен на 10%.

Источник жизни. Эффективность исходящего лечения от способностей и предметов будет повышена на 50%.

На первый вариант Сареф посмотрел лишь с раздражением. Снова усиление чего-то одного за счёт ослабления другого. Жаль, что нельзя как-то крикнуть в Системное окно, что ему это неинтересно, и чтобы Система такого никогда не предлагала. А вот второе уже было намного любопытнее. Подобное усиление означало, что если он кому-то восстановит здоровье Властью Жизни, то на текущем уровне восстановит не 30%, а 45% от общего запаса здоровья. Это было очень, очень сильно. А если учитывать, что оно будет действовать ещё и на предметы… это получается, что лечебные зелья, которые будут сварены его руками, будут действовать на 50% сильнее? Вот это уже было полезно, вот это стоило брать. Здесь Сареф поставил мысленную галочку.

Элементная ярость. Попытка потратить Пункт Развития:

Предсмертная ярость. Способность будет потреблять на 5% меньше выносливости за каждые потерянные 10% здоровья.

Обход слабости. Способность при атаке исключит из снарядов стихию, к которой текущий враг обладает самой высокой сопротивляемостью.

Первый вариант Сарефа, ожидаемо, не заинтересовал. А вот второе было довольно интересно. Потенциально это могло значительно повысить эффективность способности. Потому что разностихийная атака — это преимущество, но в то же время и уязвимость. Ты можешь атаковать врага снарядами стихии, к которой он обладает иммунитетом, ты будешь терять часть урона — и ничего не сможешь с этим поделать. А такое усиление закроет подобный недостаток — и это тоже звучало очень полезно.

Любимец Севера. Попытка потратить Пункт Развития:

Закалённый. Вы дополнительно получаете 5% сопротивляемости к стихиям огня, яда, электричества и света.

Холодный магнит. Вы восстановите 50% здоровья от нанесённого холодного урона даже в том случае, если непосредственно вы не были целью умения (работает в радиусе 10 метров)

Здесь Сарефа мало что заинтересовало. Первое — слишком слабо, второе — слишком ситуативно.

Дробящая Темница. Попытка потратить Пункт Развития:

Остаточный след. Если враги прежде времени развеют Силовое Поле или Дробящую Темницу, то получат на 15 секунд увеличение всего входящего урона на 25%, если была развеяна Дробящая Темница, или Замедление на 25%, если было развеяно Силовое Поле.

Остановка времени. У врагов, которые находятся под действием Силового Поля или Дробящей Темницы, останавливаются перезарядки способностей.

Здесь Сарефа тоже ничего не заинтересовало. Слишком редки были случаи, когда враги развеивали Поле и Темницу, чтобы на такой случай тратить Пункт Развития. Как и во втором случае — 16 секунд перезарядок способностей не стоили таких трат.

Тёмная Фаза. Попытка потратить Пункт Развития:

Теневой След. После завершения применения Тёмной Фазы вы в течение 5 секунд будете сохранять 100% устойчивости к физическому и 90% устойчивости к любому другому типу урона. Сработает и на союзника, если вы использовали способность вместе.

Якорь Тьмы. Вы можете оставить в любом месте невидимую тёмную метку. После этого, если вы используете Тёмную Фазу, то не перенесётесь в выбранном направлении, а вернётесь к метке-якорю, которая после этого будет уничтожена. Радиус действия метки — 1 километр, выносливость при использовании не расходуется.

Здесь Сареф серьёзно задумался. Первое усиление открывало огромный потенциал для атаки: тотальное снижение урона на 5 секунд звучало очень достойно, особенно если это условно будет не только Сареф, но и Хим, которого он в бою возьмёт с собой в Тёмную Фазу. Но второе… Сареф чувствовал, что такое усиление хоть и не несёт большого боевого потенциала, но в бытовом плане может не раз спасти ему жизнь. Возможность прийти туда, откуда не будет пути назад, и всё равно иметь возможность вернуться… по своим возможностям это уже было близко к Хроносфере Василиска Вечности. Но… если Сареф возьмёт что-то одно, то Система обновит предлагаемые варианты, и второе будет потеряно. Нет, здесь Сареф пока ничего не станет выбирать, потому что об это ему хотелось бы обдумать более тщательно.

Призрачное Возмездие. Попытка потратить Пункт Развития:

Неизбежное возмездие. Во время действия умения точность повышается на 50%.

Призрачное спокойствие. Вы больше не можете наносить урон во время действия способности, и по его завершению всегда будете восстанавливать 50% запаса здоровья и 50% запаса выносливости.

Первый вариант был, конечно, неплох. Но второй для Сарефа звучал намного привлекательнее. Даже если отбросить возможность атаковать — он всё ещё сможет навесить на врага Силовое Поле. Всё ещё сможет подлечить товарищей. И всё ещё сможет при помощи телекинеза Гилеана помочь в бою. Потому что у Призрачного Возмездия в текущем виде была одна серьёзная проблема: оно могло сработать, когда у Сарефа оставалось 10–15% выносливости, он банально не мог в процессе задействовать достаточно способностей, и лечение по итогу выходило смехотворное. А здесь… По завершению способности у него всегда будет гарантированно 70% здоровья и 75% выносливости. Для умения на второй шанс хотелось больше стабильности, и это усиление его отлично закрывало.

В итоге Сареф взял эффективность лечения для Живучести, исключение самой слабой стихии для Элементной ярости и гарантированное лечение для Призрачного возмедия. После этого он хотел пройтись по строке умений Хима, чтобы вложить в него пару Пунктов, и ещё Пункт потратить на новую способность, потому что Живучести и Любимцу Севера давно была пора отправляться в Архив. Но этого он сделать не успел: в дверь постучали, после чего управительница Виенна, чуть приоткрыв её, сказала:

— Прошу прощения за вторжение, господин Сареф, но в поместье прибыл господин Вильгельм Чёрный Ветер, и он желает вас видеть…

Спустившись, Сареф увидел, что Вильгельм и Бреннер беседуют с пивными кружками в руках. Бреннер, увидев Сарефа, с улыбкой кивнул ему и указал на стол, где его дожидался завтрак. По правде сказать, голода Сареф не испытывал вообще, но что-то съесть всё равно было надо. Так что, сев, он съел сначала один кусочек, потом второй, и в итоге даже не заметил, как умял всю порцию.

— Эм… простите, — он виновато посмотрел в сторону гномов, которые терпеливо дожидались, пока Сареф возавтракает, — Вильгельм, вы, кажется, хотели меня видеть.

— Да, Сареф, — кивнул тот, — у меня для тебя есть отличное предложение. Наша клановая пара, Чёрный Ветер и Каменное Солнце устраивают собрание, где должны присутствовать все члены семьи. Это собрание открытое, туда разрешается приводить с собой гостей. Я приглашаю тебя и твоих друзей поехать туда со мной.

— Ну, — растерялся Сареф, — ты-то понятно, Вильгельм, но нам там что делать?

— Тебе не помешает развеяться, — ответил Вилли, — слишком много трудиться без отдыха — для здоровья и для ума тоже не очень хорошо.

— Ты ему рассказал? — сердито спросил Сареф Бреннера.

— Сареф, — мягко сказал Вильгельм, — несмотря на всю твою силу и уникальность, ты тоже не можешь быть сильным каждую секунду, и тоже имеешь право на слабость. В этом нет ничего постыдного.

Сареф же сердито посмотрел на Вильгельма в ответ. Его упорно не покидало ощущение, что эта праздная поездка будет всего лишь пустой тратой времени. Но едва он уже собрался было озвучить отказ, как Вильгельм мягко добавил:

— Кроме того, этим ты бы очень удружил Бреннеру. Подобное собрание — отличная возможность для того, чтобы представить его. В клан Чёрного Ветра его, конечно, скорее всего, не примут, но вот о его статусе полноценного гражданина, который теперь много чего может и много на что имеет право, им следует знать. И твоё присутствие, как одного из Чемпионов, пусть даже и не гномских, этому значительно поспособствует.

Сареф посмотрел на Бреннера. Тот не отвёл взгляд и оставался таким же радушным и спокойным… но в глубине его глаз до сих пор отражались мольба и застарелый страх… страх быть отвергнутым.

— Ну, хорошо, — со вздохом согласился Сареф, — если для Бреннера это так важно, и если это ему поможет — то мы едем…

Глава 10

Когда Сареф рассказал остальным спутникам, куда они собираются, Махиас лишь пожал плечами: у него не было никаких ограничений на перемещение и никаких обязательств, поэтому ему было глобально всё равно, куда следовать за Сарефом. При этом дракон выглядел вполне довольным жизнью. Хотя Сареф справедливо опасался, что топтание на месте в течение года должно было вызвать в нём изрядное раздражение, ведь они ни на шаг не приблизились к цели, ради которой Махиас, собственно, к нему и присоединился. Но нет, дракон был полностью спокойным и умиротворённым. Ему за год хватило всего одного Амулета Железной Воли (и то один из трёх зарядов потратил на себя Вильгельм во время первого похода на Кладбищенского Чемпиона), хотя, судя по обрывкам разговоров и полунамёкам Сареф полагал, что до встречи с ним Амулеты требовались Махиасу намного чаще.

Эмерс пришёл в полнейший восторг. Орку, который впервые покинул земли родного ханства и прибыл на другой материк, было интересно абсолютно всё. Он был совершенно не против остаться на Скеллихарте на месяц-другой. Сейчас, когда только начиналось лето, Эмерс, выросший в пустыне, чувствовал себя вполне хорошо. А вот холода, по его собственным словам, многие орки не любили.

Эргенаш тоже отнёсся к этой затее с одобрением. И даже признался, что планировал сам ехать на это мероприятие, пока они снова ожидают свою очередь на Кладбищенского Чемпиона в следующем месяце. По его словам, там он должен был встретиться с другими стревлогами для обмена новостями. Ну а теперь, когда он сможет туда поехать в качестве гостя Вильгельма, это дело в разы упрощается. Поэтому на следующий день заранее арендованный механический экипаж прибыл к поместью Вильгельма, чтобы отвезти их в город Адвижен, собственно, саму столицу клана Чёрный Ветер, где два года назад проходили роковые Всесистемные Состязания, после которых жизнь Сарефа изменилась навсегда.

Хозяином арендованной повозки, кстати, оказался всё тот же старый знакомый Сарефа, гном Кодим. Который, судя по поведению, невероятно гордился тем, что его транспортный экипаж уже получает заказы от членов клана. И он вполне оправдал ожидания Вильгельма: они прибыли в Адвижен всего через четыре часа. Хотя Сареф точно помнил, что когда он впервые ехал из Адвижена в Квер-Квер, то потратил на это целый день. Впрочем, стоило учитывать, что два года назад у Кодима и экипаж был скромнее, и остановок они делали гораздо больше, да и сейчас Кодим, явно желая угодить заказчику, выжимал из своего экипажа максимум возможностей. В итоге, выехав из поместья рано утром, уже к обеду они прибыли в город.

При первом взгляде на поместье клана Чёрный Ветер Сареф невольно признал, что оно производит впечатление. Недаром гномы всегда славились как превосходные архитекторы. Вот и сейчас поместье высотой в четыре этажа (а с учётом того, что это гномы, Сареф не удивится, если узнает, что на столько же уровней здание уходит в глубину) удивительным образом сочетало в себе несокрушимость каменной крепости и изящество самого изысканного дворца. Даже несмотря на то, что Сареф никогда не был таким уж большим эстетом — даже он признавал, что сотворить такое здание — это подвиг, и подвиг немалый.

— Впечатляет? — хмыкнул Вильгельм, выбираясь из экипажа после того, как расплатился с Кодимом и его подручным, — нам всё детство это вдалбливали в головы, как мы должны этим гордиться. И тем более я был рад тому, когда стал совершеннолетним и понял, что могу жить как можно дальше отсюда.

— Ах да, дорогой брат, — раздался насмешливый мелодичный голос в стороне, — разумеется, эти примитивные повозки. Порталы у тебя, как обычно, не в чести, братец.

— Не люблю порталы, — ответил Вильгельм, и Сареф моментально отметил, насколько неуловимо изменился его голос. Он был уверен, что гном сейчас максимально взял себя в руки и держал эмоции под контролем. Повернувшись на источник голоса, он увидел девушку-гномку в изящном жёлтом платье. Роста она была такого же, как и Вильгельм, который, кстати, и сам уступал Сарефу всего на полголовы. Вообще за этот год Сареф отметил, что по меркам своей расы члены клана Чёрный Ветер были довольно высокого роста. Так же у девушки были бледно-рыжие волосы и яркие синие глаза. Да и вообще, Сареф невольно отмечал, что сестра Вильгельма была очень даже хорошенькой. Она была чуть упитанной, что лишь придавало ей своего шарма, а чертам лица — мягкости и округлости. Но всё впечатление портило выражение лица. У Сарефа упорно создавалось ощущение, что гномка постоянно чувствует неприятный запах, и теперь из последних сил сдерживается, чтобы не скривиться от брезгливости.

— И, как обычно, в компании, — продолжала гномка, у которой в руках появился сиреневый веер с золотой вышивкой, который та крутила в пальцах, — Вильгельм, открытое собрание — это не повод таскать сюда… ну, знаешь ли…

— Я знаю, — приторно-учтивым голосом ответил Вильгельм, — что для того, чтобы гнуть пальцы и крутить носом, у клана уже есть ты, дорогая Хайери. Но для того, чтобы клан процветал, кому-то нужно и делом заниматься, знаешь ли. Полезные связи налаживать, всякое такое…

— В самом деле? — мелодично фыркнула гномка Хайери, — в таком случае — может быть, ты представишь мне своих спутников? Если уж это — полезные знакомые?

— С удовольствием, — ответил Вильгельм, — это Сареф Гайранос-Джеминид. Один из Чемпионов в Системных Состязаниях текущего цикла.

— Да, — Хайери с едва уловимой скукой кивнула Сарефу, — наслышана о вас, молодой человек.

— Это — Бреннер. За последний год он несколько восстановил себя в правах — и не намерен останавливаться на достигнутом.

— Разумеется, — кивнула Хайери, — всегда отрадно видеть, когда кто-то оставляет нелицеприятные вещи в прошлом и начинает пытаться вести добропорядочную жизнь. И, что не менее важно, преуспевает в этом. Я надеюсь, уважаемый Бреннер, что ваши достижения послужат примером для многих иных, кто пока не решился попробовать…

Даже Сареф от этих слов поджал губы. Клановое воспитание Хайери показывало себя во всей своей красе: чтобы с помощью нескольких слов одновременно и похвалить, и вылить ушат грязи — это ещё умудриться надо. Неудивительно, что Бреннер — так и вовсе, не зная, как на это реагировать, лишь молча кивнул, сглотнув ком в горле.

— Это — Эмерс. Принц Ханства Поющей ночи, — представил орка Вильгельм.

— Ну… это уже интересно, — Хайерри так же вежливо кивнула, — по правде говоря, до этого мои познания об орках были ограничены лишь скудными слухами. Мне будет интересно поговорить с вами, уважаемый принц.

— Ну а это — Махиас, — представил дракона Вильгельм, — выдающийся исполнитель высочайшего уровня… и член клана Айон по совместительству.

— Вот как? — ещё до того, как Вильгельм договорил последние слова, Хайери уже смотрела на Махиаса с огромным интересом, даже забыв поддерживать на лице выражение брезгливости, — ну… это вполне… приемлемо. Что ж, братец, вынуждена признать, что в этот раз ты привёз, действительно, интересных гостей.

— Ну а это, — указал было Вильгельм на Эргенаша…

— Да, я догадалась, — небрежно махнула рукой Хайери, — многие мои знакомые, у кого есть стревлоги в слугах, говорят, что они очень старательные и исполнительные. Я лично с таким связываться, конечно, не рискнула, но каждому своё, и если вам это подходит, — она отвернулась и снисходительно махнула изящной ручкой, показывая, что из величайшей милости не станет осуждать их экзотический выбор. И только поэтому не увидела, как у Вильгельма и Бреннера от этого заявления упала челюсть. Махиас, сощурившись, внимательно изучал удаляющуюся фигурку, Эмерс выглядел растерянным. Ну а сам Эргенаш, которого Сареф хорошо успел изучить за полтора года их знакомства, потемнел лицом на пару тонов, что явно означало высшую степень бешенства.

— Эргенаш, спокойно, — умиротворяюще сказал Сареф, — она всего лишь ограниченная идиотка, в понимании которой просто нет места для стревлогов как полноправных Жителей Системы. И, поверь, однажды это сыграет с ними очень злую шутку.

— Ограниченная идиотка — это ещё ласково сказано, — подключился к разговору Вильгельм, — не обращайте на неё внимания, она всегда такая высокомерная.

— Не переживай, Эргенаш, — даже Махиас, всегда относившийся к стревлогу достаточно нейтрально, утешающе хлопнул его по плечу, — эта девочка за время нашего разговора подала мне три невербальных знака, что она хочет… моей компании вечером. Так что только скажи — и я вытяну из неё столько компромата, что на 10 лет вперёд хватит.

— Только, пожалуйста, без фанатизма, — заметил Вильгельм, — она всё-таки моя сестра. Проучить — проучите, но так, чтобы за это не пришлось отдуваться всему клану. Хотя, — Вильгельм криво усмехнулся, — моя дорогая сестрица — это, без сарказма, один из самых… кхм… безобидных членов моей драгоценной семьи.

Эргенаш, моментально получивший столько поддержки и утешения, быстро взял себя в руки. Несколько секунд спустя он сделал глубокий вдох и сказал:

— Спасибо за поддержку, но… ничего страшного не произошло. Наоборот, так даже лучше. Если меня будут принимать за простого слугу — меньше будут обращать внимания.

— Простите, — рядом с ними появилась девушка, судя по одежде, горничная, — мне приказано разместить вас…

— Да-да, здравствуй, Улли, — поприветствовал её Вильгельм, — проводи нас, пожалуйста.

В течение следующего часа их накормили, а так же выделили комнаты. Вильгельму, разумеется, предоставили отдельные покои, Сарефа поселили с Эмерсом, Махиаса — с Бреннером, а Эргенашу выделили комнату для слуг на нижнем этаже. Сареф хотел было возразить, но Эргенаш покачал головой, показывая, что его это полностью устраивает и, напротив, так ему будет проще заниматься своими делами.

До общего собрания оставался ещё почти час, поэтому Сареф решил продолжить с того, на чём его прервали вчера. У него оставалось ещё целых четыре Пункта Развития, и сейчас ему хотелось пройтись по строке умений Хима и вложить туда один, а, возможно, и два Пункта. Если уж его хилереми получил преимущество в возможности поглощать Пункты Развития хозяина — это тоже следовало реализовывать. В итоге, вызвав Хима и открыв его Системное окно, они принялись изучать предложенные варианты:

Огненный луч. Создатель выпускает луч, который наносит огненный урон в размере Интеллект Покровителя*2. Луч может пройти расстояние до 250 метров, однако слабеет после 100 метров на 20% за каждые следующие 50 метров. (Стоимость 50, откат 25, время сотворения 0,2) (Бронзовое).

Попытка потратить Пункт Развития:

Критический Ожог. Критическое срабатывание способности на 15 секунд наложит на врага негативный эффект Ожог, во время действия которого эффективность любого лечения будет снижена на 50%.

Сияние Солнца. Способность будет наносить 50% урона стихией огня и 50% урона стихией света.

— Первое мне не очень нравится, хозяин, — заметил Хим, который испытывал колоссальное воодушевление от того, что хозяин уделял внимание его развитию, — против большого количества врагов это мало поможет. А вот второе может и пригодиться. Огонь — самая популярная стихия для нанесения урона, и многие берут к нему устойчивость, а то и развиваются до полного иммунитета. С учётом того, что почти вся моя строка умений заточена на огонь, было бы полезно иметь в запасе ещё хотя бы одну стихию.

Подумав, Сареф согласился с тем, что смысл в этом есть. В том числе и потому, что у него самого не было никаких умений на стихию света. А, между тем, против всякой нежити это была довольно сильная вещь. Махиас и его сиреневые молнии, явно черпающие силы из этой же стихии — живое тому доказательство.

— Ну, вроде ничего… А ты точно уверен, что для тебя это будет безопасно?

— В каком смысле, хозяин? — не понял Хим.

— Ну… ты же хилереми. Ты не забыл, что именно благодаря тебе я получал Каезин со стихией тьмы и способность Тёмная фаза? Тебе ничего не будет, если ты получишь способность, в которой присутствует стихия света?

— Ну… — задумчиво сказал Хим, — если мне переделать всю строку умений на стихию света — то да, наверное, могут быть последствия. Но от одной способности вряд ли что-то будет. По правде сказать, когда вы дали мне выпить своей крови — я в этом плане стал куда более… гибким. Так что риск в данном случае невысок, и ради такой выгоды уж точно стоит попробовать.

— Ну что ж… тогда делаем зарубку и идём дальше…

Огненный шар. Создатель направляет огненный снаряд, который летит со скоростью 10 метров в секунду и наносит (Сила + Ловкость + Интеллект Покровителя)*1,5 в радиусе 1,5 метра. Если цель не проходит проверку на физическую устойчивость, она сбивается с ног. (Стоимость 50, откат 25, время сотворения 0,5) (Серебряное)

Попытка потратить Пункт Развития:

Огненный заряд. Вы можете заряжать способность в течение 4-х секунд. Каждая секунда добавит способности 10% урона и 25% радиуса взрыва. Однако если вы в течение секунды не используете полностью заряженную способность, то создадите взрыв и получите полный урон от способности, независимо от сопротивляемости.

Пламенная месть. Способность будет автоматически срабатывать на ближайшего врага без затрат выносливости каждый раз, когда вы будете терять 20% своего здоровья.

— Ну… второе выглядит неплохо, — заметил Хим, — с такой способностью я смогу эффективнее стоять на передовой и впитывать урон. Тем более, что вы с вашим эффективным лечением сможете лучше меня страховать.

— Ну… не знаю, — пожал плечами Сареф, — если бы это была молния — вообще не было бы никаких вопросов, но огненных шар… во-первых, не факт, что попадёт, во-вторых, не факт, что не попадёт в кого-то из своих. Бой — штука динамичная, на месте никто стоять не будет. Давай смотреть дальше.

Огненная стрела. Создатель направляет огненный снаряд, который летит в цель со скоростью 30 метров в секунду и наносит (Ловкость + Интеллект Покровителя)*0,7 урона. Умение имеет двойные модификаторы шанса и силы критического удара (Стоимость 30, откат 10, время сотворения 0,25) (Серебряное)

Попытка потратить Пункт Развития:

Выжигание сил. При попадании способность отнимет ману или выносливость в размере 50% от нанесённого урона.

Рикошет. Если способность нанесёт критический удар, она срикошетит в ближайшего врага, если таковой имеется.

— Не знаю, хозяин, — осторожно сказал Хим, — по правде говоря, ничего из этого мне не нравится. Слишком…

— Слабо, — согласился Сареф, — давай дальше.

Огненное сердце. Умение восстанавливает 20% запаса здоровья и выносливости, дополнительно даёт 12% сопротивления любому урону и 12% шанса и силы критического удара. Умение сработает в 1,5 раза сильнее, если применено на себя, и в 2 раза сильнее, если применено на покровителя. Длительность 30 секунд. (Стоимость 30, откат 50, время сотворения 0,15) (Золотое).

Попытка потратить Пункт Развития:

Поддержка союзника. Умение будет срабатывать с полуторной силой на любого Жителя Системы, который находится в составе одной группы с Покровителем.

Последняя смерть. Если вы умираете, и умение на призыв Покровителя уходит на перезарядку, способность сработает на Покровителя без затрат выносливости.

— Жаль, — прокомментировал Сареф, — на усиления от этой способности я рассчитывал. Но нет. Дополнительное лечение для союзников у меня уже есть. И, как я уже говорил, я не собираюсь лечиться за счёт твоей смерти.

Огненная Шкура. Телосложение даёт на 25% больше здоровья, а устойчивость к огню и физическому урону увеличена на 20%. Однако ядовитый и электрический урон наносят на 10% больше урона, а запас выносливости снижен на 15%. (Бронзовое)

Попытка потратить Пункт Развития:

Зеркальная шкура. Вы будете полностью поглощать 5% от любого полученного урона, и ещё 5% — отражать обратно во врагов.

Чистота эффектов. Способность теряет все свои негативные эффекты.

— Как интересно проявилось моё Зеркало Боли, — хмыкнул Сареф, — но, я так понимаю, здесь нам больше интересен второй вариант. Берём?

— Берём, хозяин, — кивнул Хим, — я совершенно точно знаю, что дальше при развитии Система предложит мне возможность поделиться этой способностью со своим Покровителем. И когда этот момент настанет — мне бы хотелось, чтобы у неё не было отрицательных эффектов.

Огненное дыхание. Создатель выпускает огненную волну при помощи дыхания или двух рук, нанося (Интеллект Покровителя) базового урона и двигаясь со скорость 12 метров в секунду. Умение, сотворённое с рук, двигается на 50% быстрее, но умение, сотворённое при помощи дыхания, наносит на 50% больше урона. (Стоимость 75, откат 90, время сотворения 0,6) (Бронзовое)

Попытка потратить Пункт Развития:

Очищение дыхания. При сотворении умения и с вас, и с вашего Покровителя будут сброшены все негативные эффекты.

Балансировка. Огненное дыхание, сотворённое с помощью рук, будет наносить на 20% больше урона, а сотворённое при помощи дыхания — двигаться на 20% быстрее.

— Ну, — задумчиво сказал Сареф, — первое нам вряд ли нужно. У меня есть и эффект-превозмогание, и Власть Жизни, которые развеивают негативные эффекты. А второе… ну, тебе лично это интересно, Хим?

— Не особо, хозяин, — признался хилереми, — Пункт Развития можно приберечь и на что-нибудь более ценное.

Исходная Позиция. Если вы находитесь на расстоянии 20 метров и меньше от своего хозяина, то можете мгновенно к нему переместиться. В этом случае вы сбросите 25% своих перезарядок способностей и 25% перезарядки способности на призыв Покровителя. (Стоимость 50, Откат 120, время сотворения 0,2) (Бронзовое)

Попытка потратить Пункт Развития:

Иллюзия-Обманка. Когда вы применяете умение, то получаете Невидимость на 5 секунд. В это время на вашем месте остаётся иллюзорная копия, которая имеет 50% вашего запаса здоровья и применяет на всех окружающих противников Провокацию вашего уровня.

Реверсивное движение. Теперь вы можете при помощи способности как переместиться к Покровителю, так и переместить его к себе, с таким же эффектом сброса перезарядок способностей.

— Ну… первый эффект не так уж и плох, конечно, — задумчиво сказал Хим, — но против высокоуровневого противника это всё равно не сработает.

— А во втором просто нет нужды, — подхватил Сареф, — у меня и без того есть Тёмная Фаза на целых три заряда. Так что в этом плане я более, чем в состоянии сам о себе позаботиться.

— Да, наверное, так, — признал Хим.

— Значит, — подытожил Сареф, — мы берём?..

— Луч Света и Чистая Шкура, хозяин.

Огненный луч. Потрачен Пункт Развития. Получено усиление Сияние Солнца. Способность будет наносить 50% урона стихией огня и 50% урона стихией света.

Огненная шкура. Потрачен Пункт Развития. Получено усиление Чистота эффектов. Способность теряет все свои негативные эффекты.

— Отлично, — довольно сказал Хим, созерцая свою строку умений, — надеюсь, теперь я буду ещё больше полезен в бою.

— Ты и до этого был вполне себе неслабый, — хмыкнул Сареф.

— Ну… нет предела совершенству, — пожал могучими плечами хилереми, после чего встрепенулся, — хозяин, а как же вы? Вы ведь так давно хотели убрать в Архив две пассивные золотые способности.

— Да мне как-то в голову ничего не идёт, — развёл руками Сареф, — как-то так получается, что у меня уже всё есть. И каких-либо идей практически нет. Ну, разве что какое-нибудь банальное Повышение запаса сил на 5% и снижение расхода выносливости на 5%.

— Ну, и что тут такого? — удивился Хим, — прекрасный вариант пассивной способности. Вырастите её до Золотого качества — и так же уберёте в Архив.

— Мне кажется, это так пресно, — признался Сареф, — ведь можно придумать и что-то более полезное.

— Ну… у меня есть одна идейка, — задумчиво сказал Хим, при этом в его чёрных глазах явно промелькнула озорная искра, — но она вам не понравится.

— Ну, говори уж, — махнул рукой Сареф, — уж как-нибудь постараюсь не психануть…

Однако в этот момент в дверь аккуратно постучали.

— Гость Сареф, — раздался уже знакомый голос горничной Улли, — собрание начнётся через 10 минут. Вильгельм и остальные ждут вас…

Глава 11

Служанка привела Сарефа и Эмерса в довольно странное место. Прежде всего, не было сомнений, что это помещение находилось под землёй. Ибо помещение было очень просторным и в теории должно занимать, минимум, целый этаж. Это место очень походило на арену для Состязаний, хотя и было очевидно меньше. При этом на самой арене стоял большой круглый стол, за которым сидело порядка 30 гномов. Увидев среди них Вильгельма, Сареф понял, что таким образом расположились члены клана. А вот Сарефа и его спутников служанка проводила в первый и второй ряд зрительских мест. Помимо них, там находилось ещё около двадцати персон. Среди них был гном в чёрном плаще с золотой оторочкой, явно представитель гильдии ходоков, на удивление молодой светловолосый парнишка-гном в судейской мантии, который явно очень нервничал, а так же три стревлога. Сареф, Махиас, Бреннер и Эмерс уселись туда, куда им указала служанка, а вот Эргенаш незаметно подсел поближе к своим.

— Итак, все в сборе, — на ноги поднялся старый гном, серебряная борода которого явно уходила далеко под стол, а голову венчала золотая тиара с чёрным алмазом, — я, Эндриан Берхароу-Чёрный ветер, рад приветствовать всех наших братьев из клана Каменного Солнца, а так же прочих гостей, что оказали нам честь, посетив это собрание.

— Благодарю, — на ноги поднялся второй гном, тоже с роскошной, хотя на этот раз и рыжей бородой, голову которого украшала бронзовая тиара с алмазом, теперь уже светлым, — хотя это собрание и стало неожиданностью, я чувствую, что грядут беспокойные времена, и потому важно поддерживать связи…

Сареф не особо вслушивался в приветственные речи гномов. Как воспитанник клана, он прекрасно знал, что они не несут никакого смысла. Даже больше: он сильно удивится, если они начнут решать важные клановые дела прямо сейчас. Не исключено, что они целый час будут разговаривать ни о чём, уделят немного внимания гостям, может быть, чем-то их развлекут, после чего отправят восвояси, а действительно важными делами займутся уже завтра, на свежую голову и без посторонних глаз и ушей.

Вместо этого Сареф с любопытством оглядывал знать гномов. Учитывая, что главы кланов сидели рядом друг с другом, положение остальных гномов легко высчитывалось по тому, насколько близко они сидят к своим главам. И, к удивлению Сарефа, Вильгельм занимал пятое место из пятнадцати по расположению к месту Эндриана. Вероятно, несмотря на все свои эскапады, и порой довольно жёсткие розыгрыши родственников, которые к нему приезжали, Вильгельм в клане Чёрный Ветер занимал довольно высокое место. Его сестра Хайери, которая сидела рядом с ним и занимала четвёртое место, если и была выше Вильгельма по статусу, то совсем немного. И в этот момент Сареф увидел, что Хайери подняла взгляд, посмотрев в сторону Сарефа, и улыбнулась. Конечно же, она смотрела на Махиаса, и, выходит, тот не лукавил: гномка, действительно, очень заинтересовалась драконом. И Сареф даже вынужден признать, что у неё были на то основания. Со стороны Махиас выглядел сильным, гордым, но при этом отстранённым и самую малость печальным. По его собственному признанию, это было самое идеальное впечатление, которое в любой женщине могло пробудить материнский инстинкт, чтобы она пожелала обнять, утешить, согреть… ну а дальше, как правило, было недалеко и до всего остального.

В какой-то момент гномы, вяло обменивающиеся новостями, уделили внимание и гостям. Махиас удостоился ровно одного упоминания своего имени и сухих кивков. Бреннеру уделили 32 секунды, в течение которых глава Эндриан поздравил его с приобретением жилья и возвращением статуса полноправного гражданина, с пожеланиями, что за его примером последуют и другие. Что самое интересное — он сказал почти те же самые слова, что и Хайери при встрече. Но он это умудрился сказать благожелательно и почти искренне. Что, впрочем, и неудивительно. Для него, как для главы клана, это минус одна головная боль на подконтрольной ему территории. Так что, наверное, он действительно был этому рад.

Орку Эмерсу тоже уделили внимания больше обычного. Даже больше: все гномы при его представлении завозились на своих местах, явно подстёгиваемые любопытством. Впрочем, когда они узнали, что Эмерс не принадлежит к ханствам Архипелага Морских Львов, следовательно, обсудить с ним морские торговые маршруты не получится, то их интерес довольно быстро угас.

Эргенаша даже не представили, впрочем, судя по тому, как активно он переговаривался с другими стревлогами, ему на это было плевать. Даже больше: когда представляли других стревлогов, светловолосому гному в судейской мантии пришлось толкнуть одного из своих соседей в бок. Те поспешно вскочили и извинились. Сареф же заметил, что Эргенаш был одновременно разозлён и обеспокоен. И это при крайне скудной мимике стревлогов, по крайней мере, на обычный человеческий взгляд.

А вот Сареф удостоился внимания большего, чем все его спутники, вместе взятые. Оба главы клана поприветствовали его, выразили благодарность за доверие присутствовать здесь, и пожелали ему удачи во все его начинаниях. Сареф, не растерявший своих навыков кланового этикета, вежливо поблагодарил глав за гостеприимство, отметил, что Вильгельм не раз очень помог ему, выразил ещё одну благодарность семейству Чёрный Ветер и сказал, что если клану будет нужна какая-то помощь, то он, в меру своих скромных сил будет рад её оказать. После чего пожелал удачи обоим Чемпионам кланов, которые должны были участвовать в Системных Состязаниях расы гномов через 3 недели. Эндриан был удивлён таким ответом и одобрительно посмотрел на Вильгельма. Вероятно, по его меркам племянник был весьма шустр, раз умудряется налаживать отношения с Чемпионами других рас.

Правда, когда Сареф уже садился, то почувствовал на себе чей-то неприязненный взгляд со стороны круглого стола. И это явно были не члены клана Чёрный Ветер, которые, наоборот после слов Сарефа смотрели на него с лёгким любопытством. Нет, это кто-то с другой стороны стола. Сареф пробежался взглядом по гномам клана Каменного Солнца… и внезапно с удивлением узнал своего старого знакомого. Янгур, которому он с Магмовым Арбалетчиком два года назад от души надрал задницу, сидел на тринадцатом месте от своего главы и, снова подняв глаза и увидев, что Сареф смотрит на него, поспешно отвёл взгляд.

Сареф же внимательно осмотрел остальных членов клана Каменное Солнце. Нет, судя по тому, как равнодушно они на него смотрели, Янгур не стал делать из случившегося скандал, чтобы избежать насмешек за поражение, которое произошло полностью по его вине. И всё же… наверное, и ему, и Бреннеру стоит быть осторожным. Если теперь Янгур знает, что у Бреннера есть свой дом… кто знает, что он может выкинуть из желания отомстить. Хорошо хоть, что дом Бреннер купил не на территории Каменных Солнц. Там бы Янгур ему вообще житья бы не дал.

Дальше всё произошло так, как Сареф и планировал. Ещё полчаса вялого обмена новостями — после чего главы кланов объявили, что официальная часть на сегодня окончена. Сразу после этих слов гномы встали из-за круглого стола, и он исчез. Зато появилось два длинных прямоугольных стола с закусками, к которым тут же все устремились. Когда все гости начали негромко переговариваться, Сареф подошёл к Бреннеру.

— Ты тоже об этом подумал, да? — тихо спросил он друга.

— О чём? — Бреннер, сунув в рот бутерброд с куском красной рыбы, удивлённо посмотрел на Сарефа.

— О Янгуре, — пояснил Сареф, — если он узнал, что ты купил себе дом — он же тебе житья теперь не даст.

Бреннер, сделав могучий глоток, посмотрел на Сарефа так же снисходительно, как и в первый день знакомства, когда гном всё-таки согласился работать охранником на настырного мальчишку.

— Поверь, Сареф, — тихо сказал Бреннер, — лично Янгур к моему дому на пушечный выстрел не подойдёт, если в его планы не входит стать всеобщим посмешищем. А если он пришлёт кого-то неофициально… Дирк и Виенна встретят их так, что они и сами навсегда забудут дорогу в мой дом, и остальному отребью передадут, что туда лучше не соваться. Поверь, я не просто так нанял именно их.

Сарефу в ответ на это оставалось лишь пожать плечами. В конце концов, это теперь был дом Бреннера, ему там жить — и Сареф не чувствовал себя вправе лезть со своими советами. Бреннеру, в конце концов, виднее. Как-никак, он прожил здесь всю жизнь.

Наконец, когда все гости насытились (вернее, когда закуски и напитки кончились), началось предсказанное Сарефом представление. Главы кланов объявили небольшой турнир, ставкой на котором стал Высший Пункт Развития. Изюминкой этого турнира стало то, что участвовать в нём могли лишь те, кто имел в качестве одного из умений вызов питомца. И, собственно, сражаться могли только питомцы. Хозяин, вызвав питомца один раз, до конца боя больше не мог использовать ни одного Системного умения и должен был находиться строго за пределами арены.

Со стороны клана Чёрный Ветер выступали, как ни странно, Хайери, которая могла призывать огромного красавца-тигра, а так же один из молодых гномов, у которого было умение на призыв крупного зубастого ящера с чёрно-зелёной чешуей. Сареф даже затруднился бы определить, что это за животное.

Среди их соперников были два юноши из клана Каменного солнца. Первый мог призывать скелета — и, судя по ауре силы, которая исходила от него, это была далеко не обычная низкоуровневая нежить. А что-то если и не уровня Кладбищенского Чемпиона, то где-то на 2–3 уровня ниже. У второго гнома, самого низкого, но при этом крепкого и крайне угрюмого, зверем был огромный северный медведь.

Вид медведя вызвал у Сарефа странную тоску. Он вспомнил Уайтхолла и его дочь, которую тот довёл до смерти — и Сарефу лишь оставалось прекратить её страдания. Вслед за этим потянулись и остальные воспоминания. Интересно, как там Адральвез и остальные члены клана Зинтерра? Он в своей погоне за артефактом даже не выделил несколько дней, чтобы навестить их. До сих пор ли драконы спускают шкуру с Адейро за его ошибки, или, удовлетворившись его полным подчинением, всё же оставили его в покое? Смог ли Гидеон противостоять нападкам Виктора, которые точно были, Сареф в этом не сомневался. И только сейчас Сареф понимал, что эта одержимость артефактом просто сожрала целый год его жизни… и почти ничего не дала ему взамен.

Тем временем прямоугольные столы тоже исчезли, оставив площадку совершенно пустой, чтобы, собственно, освободить место для поединков. Гости расселись в полукруге, с интересом ожидая начала турнира.

К сожалению, для опытного бойца уровня Сарефа всё было предопределено ещё на стадии представления питомцев. Хозяин белого медведя был явным фаворитом в борьбе за Высший Пункт Развития. Хайери и её тигру в первом раунде достался именно он. И несмотря на то, что Хайери своего питомца явно усердно тренировала (к удивлению Сарефа, питомец самостоятельно использовал в поединке стихию холода, пусть и всего через одно умение), против белого медведя, который был воплощением несокрушимой мощи, шансов у тигра просто не было.

А вот в поединке между ящером и скелетом победителем, как ни странно, вышел скелет. Впрочем, судя по зубам ящера, его умения явно были заточены на то, чтобы бросаться, кусаться и отрывать от врага куски мяса. В итоге, хотя боевой потенциал у этого зверя и был вполне приличный, ему просто достался слишком неудобный соперник.

Впрочем, в финале этот скелет не мог сделать медведю ничего. Помимо холода и яда он явно использовал какие-то умения на прямой вампиризм, но беда в том, что в белом медведе было слишком много жизни, и его атаки он почти не ощущал. В итоге спустя три минуты медведь просто прижал своего соперника к земле, и тот, рассыпавшись, просто исчез.

— Наши поздравления Гвалиору Ингерос-Каменное Солнце, — сдержанно похлопал Эндриан победителю, — твой отец не преувеличивал, когда говорил о тебе: ты будешь достойным представителем своего клана на Состязаниях в этом году. Твой приз.

Гвалиор подошёл и со словами благодарности чуть поклонился Эндриану и своему главе, однако брать Высший Пункт Развития в руки он не спешил. Вместо этого он повернулся и, лукаво сверкнув глазами, спросил:

— Впрочем, не кажется ли вам это несколько несправедливым, дядя Эндриан? Мы собрали столько важных гостей — и заставили их целый час смотреть, как мы развлекаемся между собой. Может быть, — повысив голос, он посмотрел в сторону приглашённых, — кто-то из наших гостей желает побороться за этот Пункт Развития? Никаких переигровок, никаких жеребьёвок — вам просто нужно выйти и вызвать своего питомца, чтобы он победил моего. И тогда — Пункт Развития ваш.

Признаться, у Сарефа мелькнуло небольшое желание принять этот вызов. Но всё же он сдержал его. Гвалиор — явный фаворит в своих Состязаниях, и если он в них победит — то будет третьим гномом в его цикле, который станет потенциальным соперником Сарефа уже в его Всесистемных Состязаниях. Поэтому… неразумно было столь показательно бравировать своей силой. Хотя уж кому-кому — а ему было, чем бравировать. Но в клане Зинтерра его крепко научили тому, что на любую тактику можно выработать контрмеру, и потому неразумно раскрывать свои карты каждому встречному.

— Ну? — с разочарованием в голосе спросил Гвалиор 30 секунд спустя, — неужели никто не хочет?

— Не будь столь требователен, племянник, — мягко сказал Эндриан, — питомцы — крайне непопулярная ветвь развития. Большинство Жителей Системы предпочитают вкладывать в себя.

— Ну почему же⁈ — внезапно раздался за спиной Сарефа знакомый голос, а в следующий момент его хлопнули по плечу, — вот, у Сарефа определённо есть питомец. Возможно, он просто стесняется. Но если мы его вежливо попросим — уверен, он с удовольствием продемонстрирует его возможности!

Обернувшись, Сареф увидел, что по плечу его хлопнул Янгур. Более того, цепкий глаз Сарефа заметил подвеску с зелёным камнем, которая исчезла в кармане гнома.

— В самом деле? — Гвалиор с искренним любопытством посмотрел на Сарефа, — это уже интересно. При том что мне известно, что на своих Состязаниях ты хоть и выказывал… некоторые способности, но питомца у тебя не было. Что ж, для меня будет честью, если ты позволишь своему питомцу, кем бы он не был, сразиться с моим.

Сареф сощурился, просчитывая варианты. Значит, хотя бы так Янгур попытался ему отомстить, заставив принять участие в этом поединке и — ну, по его плану, по крайней мере — публично опозориться на два гномьих клана.

— Ну же, Сареф, — мягко продолжал Гвалиор, — прошу не обижать меня отказом. В конце концов, ты — тот, кто уже одержал победу в Состязаниях, и для меня было бы честью посмотреть, чего стоит в поединке мой питомец с питомцем настоящего Чемпиона.

Сареф едва заметно вздохнул. Этически Янгур обставил всё безупречно. Если бы Сареф просто не захотел участвовать и промолчал бы — в этом не было ничего особенного. Да и сам этот Высший Пункт Развития был ему не особо нужен. Но теперь, когда его дважды об этом попросили — его отказ показал бы всем присутствующим, что он не верит в своего хилереми. Как Химу после этого сражаться за него?

— Ну что ж, — бесстрастно сказал Сареф, поднимаясь со своего места и направляясь на арену к Гвалиору и его медведю, — если вы так настаиваете — я вам, конечно же, не откажу…

Глава 12

Подойдя к краю арены, Сареф вызвал Системное окно и выбрал красную вариацию первой способности:

Призыв демона!

В тот же момент Хим предстал во всей своей красе. Хайери, которая до того поглядывала на Сарефа с вежливым любопытством, резко сменила выражение лица, жадно разглядывая хилереми, могучее тело которого покрывали серебряные татуировки. У Янгура — так и вовсе челюсть упала на землю. Все гномы явно не могли скрыть своего изумления и замешательства. Лишь главы кланов сохраняли спокойствие и невозмутимость, да, собственно, сам Гвалиор очень внимательно изучал хилереми, с которым предстояло драться его медведю. Ну и Вильгельм, который моментально просчитал, во что это выльется, прятал в бороде улыбку и с нетерпением ждал представления.

— Да уж, — с уважением протянул Гвалиор, — вижу, что ты точно за эти два года время даром не терял. Хилереми, да такого уровня… при том, что ты не член клана Зинтерра… есть чему позавидовать… но есть, чему и поучиться. Особенно если Система уже предложила тебе возможность надевать на своего питомца артефакты, — он невозмутимо кивнул на Куртку Солнечных Весов и Сапоги Следопыта, — не думаю, что против такого вообще могут быть шансы…

— Хватит юлить, Гвалиор, — насмешливо крикнула Хайери, — раз уж ты вызвал Сарефа — сражайтесь, как есть! Или на Системных Состязаниях ты тоже будешь ныть и канючить о том, что честно, а что нет⁈

— Ну почему же? — к этому моменту Сареф полностью вернул самообладание и заставил себя вспомнить, что семейство Каменное Солнце не состоит из одного лишь Янгура, и что прочие члены этого клана не сделали ему ничего плохого, — это замечание вполне справедливо. В конце концов, у нас дружеский турнир, а не смертельная борьба до последней капли крови. Хим, убери Сапоги и Повязку. А вот Куртку оставь. Всё-таки, — он ехидно обернулся в сторону Хайери, — здесь дамы…

Вильгельм, оценивший шутку, мелко захихикал. Хайери же оскорблённо задрала носик и отвернулась.

— Да, хозяин, — невозмутимо ответил Хим, сбрасывая в Инвентарь Сапоги Следопыта и Повязку Провокатора.

— Благодарю, — искренне кивнул Гвалиор, — ну что ж… в таком случае — начинаем?

— Начинаем, — подтвердил Сареф. В тот же момент боевую арену накрыл защитный прозрачный барьер, который, как понимал Сареф, поддерживался силами хранителя поместья.

В тот же момент белый медведь рванул точно на Хима, и хилереми едва успел отпрыгнуть в сторону. Не теряя, впрочем, подвернувшейся возможности контратаковать, он развернулся в прыжке и выдохнул в медведя мощную струю пламени. Но тот всего лишь упал на землю и прикрыл морду лапами… и вместо положенной в этом случае полусотни урона медведь не получил даже десяти единиц! После чего он стремительно поднялся на задние лапы и с огромной силой опустился на землю. В тот же момент земля вздыбилась десятком каменных шипов, которые стремительной волной направились к Химу.

Ни одно из этих умений медведь не применял против других соперников. Что явно говорило о том, что весь этот турнир был хорошо спланированным мероприятием, чтобы почётно вручить Гвалиору Пункт Развития. Но подобное очень хорошо лишь для пустой самоуверенности. Если же Гвалиор, действительно, готовится к Состязаниям, то он прекрасно понимает, что в качестве тренировки этот турнир никуда не годится. Вот и попросил кого-либо из гостей принять его вызов. И, благодаря Янгуру, который искал способ свести счёты с Сарефом, ему повезло. Конечно, не было сомнений, что дома его тренировали, но вот поединок с уже состоявшимся Чемпионом — это тренировка совсем другого уровня…

Сареф ожидал, что Хим использует Исходную позицию, чтобы уклониться от волны каменных шипов, но хилереми нашёл решение изящнее. Он запустил в надвигающуюся волну огненный шар, после чего моментально ринулся в образовавшуюся брешь. В итоге, хотя его и немного зацепило, но Хим тоже обошёлся малой кровью, сохранив при этом умение на второй шанс.

При этом хилереми быстро ориентировался в бою. Поняв, что медведь хоть и могучий, и для своих габаритов достаточно шустрый, но при этом всё же ограниченный в подвижности, Хим начал использовать свои могучие лапы, чтобы прыгать по арене, уклоняясь от атак зверя. И это прекрасно работало: у медведя, как понял Сареф, было умение на удар лапой и на таран, но работали они только на земле. Прыгать так же высоко, как Хим, медведь не мог. В итоге хилереми каждый раз прыгал, после чего пружинил лапами от спины медведя, запуская вдогонку или огненный шар, или огненную стрелу.

Впрочем, стоило отдать должное — у медведя и против такого нашлись контрмеры. После того, как Хим, окончательно обнаглев, спружинил лапами от головы медведя, тот внезапно взревел с огромной силой. И этот рёв был физически ощутимым, настолько, что Хима в полёте сбило с траектории, и он упал на спину. Медведь, терпеливо ожидающий подходящего случая, набросился на него всей своей тушей, чтобы придавить врага к земле и не оставить ему шанса. Хим, поняв, что дело плохо, вынужден был использовать Исходную позицию, чтобы спастись. Собственно, с этой целью Сареф стоял почти вплотную к барьеру арены, чтобы при телепортации Хима не выбросило за её пределы.

Хим же, понимая, что медведь — куда более сильный и опасный соперник, нежели он полагал сначала, использовал своё обновлённое умение Огненный луч, которое теперь половину урона наносило стихией света. И для медведя это, на удивление, оказалось весьма болезненно. Сарефа, в принципе, не сильно удивила большая устойчивость медведя к стихии огня. Было бы слишком опрометчиво не предусмотреть того, что зверю слишком легко банально подпалить шерсть — и этим надёжно вывести его из строя. А вот стихия света, судя по его жалобному рёву, жгла особенно больно.

Медведь, явно понимая, что до прыгучего хилереми ему иначе не добраться, использовал последний, тщательно приберегаемый козырь. Он упал на землю, но не прикрыл морду лапами, как ожидал Сареф, а, напротив, как будто испустил вокруг себя яркую зелёную вспышку силы. После этого раздался странный, отдалённо знакомый гул… а в следующий момент Хим понял, что на него летит целый рой разъярённых диких пчёл.

Хилереми, моментально поняв всю опасность, что представляет этот рой, задействовал все свои огненные умения. Огненный шар, огненное дыхание, огненная стрела, луч пламени… всё это полетело в пчёл, но рой проредел едва ли на четверть. А в следующий момент пчёлы со злобным жужжанием окружили Хима.

Наверное, только Сареф сейчас осознавал, насколько его хилереми больно. Через Системное окно он видел, как стремительно утекает его здоровье. И Сареф пожалел, что оставил Химу Куртку, а не Сапоги. Так бы Хим мог бы не отвлекаться на нижнюю часть тела, а теперь, когда у него было открыто столько участков кожи, проклятые пчёлы жалили везде, куда только могли дотянуться. Сарефу оставалось лишь рассчитывать на прочность шкуры своего подопечного. Естественно, один, два или даже десять укусов с ног его не свалят… но пчёл было уж слишком много.

Единственное спасение Хима было в очень быстром перемещении. И он прыгал из стороны в сторону, стараясь не обращать внимания на крайне болезненные укусы и вслепую стреляя назад огненными снарядами, которые почти не наносили урона пчёлам, потому что те в погоне за своей добычей слишком легко уклонялись.

Не отставал от пчёл и медведь, что их призвал, каждый раз стараясь встретить Хима на земле и хотя бы укусить его за лапу. И, наконец, Хим нашёл идеальное решение из сложившейся ситуации. Он сделал большую петлю по арене, добившись, чтобы и медведь, и пчёлы, что его преследовали, оказались ближе к центру арены. После чего он рванул в центральную точку уже сам и, упав на землю и выждав драгоценную секунду, запустил огненный шар прямо себе под ноги.

Огненная взрывная волна отбросила даже белого медведя. Не говоря уже о том, что все пчёлы, попавшие под огненный вал, моментально сгорели. И если из всего роя и осталось с десяток, больших проблем они уже не доставят.

Ну а сам Хим пребывал в призрачной форме, реализовывая наличие копии умения на возрождение от хозяина. Гномы, с интересом наблюдавшие за поединком, взволнованно перешёптывались. Что и неудивительно: питомец, который одновременно может и носить артефакты, и имеет умение на возрождение. Такого не каждый день встретишь.

Когда призрачное состояние завершилось, Хим в тот же момент снова разорвал дистанцию и запустил в белого медведя огненный луч. Тот уже привычным движением закрылся в защитной позиции, но, вероятно, она хорошо блокировала стихию огня, а вот со стихией света дела обстояли хуже. В любом случае, от здоровья медведя отлетел весьма приличный кусок. Подскочив, медведь злобно зарычал и мгновение спустя снова использовал оглушающий рёв. Но Хим, ждавший это умение, скрестил перед собой кулаки в защитном жесте. В итоге его хоть и отбросило в сторону, но всё же не оглушило.

Хилереми же, пользуясь тем, что у медведя откат на его защитную способность, выставил вперёд руки и выстрелил потоком пламени, который, стремительно пройдя через всю арену, объял медведя. Тот же, смешно подпрыгнув и с силой ударившись о землю, сбил пламя.

Боец уровня Сарефа понимал, что это — переломная точка поединка. Осталось дожать совсем немного — и Хим победит. Но вместе с тем… он неожиданно понял, что побеждать ему не следует. Стоило позволить Гвалиору сохранить лицо перед членами клана. Потому что Чёрный Ветер и Каменное Солнце существуют вместе, и если поддерживать с ними хорошие отношения, то сразу с обоими кланами. Это точно стоит мимолётной победы и Высшего Пункта Развития.

— Немного сбавь темп, Хим, — приказал ему Сареф, — и, как только подвернётся удачная возможность — уступи ему.

— Да, хозяин, — хилереми, совершенно не удивившись, продолжил сражаться. Он совершенно не ослаблял натиск на медведя, всё так же прыгая перед ним, а то и отталкиваясь от него самого. И он невероятно убедительно сделал вид, что не заметил того, что припавший к земле зверь готовит очередной рывок лапой… в итоге вместо того, чтобы ещё раз в прыжке пнуть зверя по голове, Хим получил сокрушительный удар лапой в брюхо. Его с огромной силой отбросило в сторону и ударило о защитный барьер. Увидев, как медведь несётся к нему, Хим снова использовал Исходную Позицию, чтобы спастись от атаки.

Вот только здесь уже медведь сам предугадал эту способность — и резко поменял направление, бросившись в сторону Сарефа, точно зная, что его враг появится именно там. И верно, едва Хим материализовался, как его тут же накрыла огромная белая туша, всем своим весом прижимая к земле. Несколько секунд Хим барахтался и бил руками по медведю, пытаясь отшвырнуть его от себя, после чего потерял сознание. И едва его руки упали на землю, как Сареф поднял ладонь.

— Достаточно! — приказал он, — ваша взяла! Мы сдаёмся.

— Осси, назад! — скомандовал Гвалиор. Медведь недовольно заворчал. Ему явно не очень понравилось, что хилереми во время боя не выказывал должного почтения, то и дело прохаживаясь своими лапами по его шкуре. Но приказу хозяина перечить не осмелился. Впрочем, когда Гвалиор подошёл к своему питомцу и почесал его за ухом, медведь довольно заурчал и окончательно успокоился.

Сареф же подошёл к Химу, присел рядом и положил на него руку, используя Власть Жизни. Хим очнулся и, приняв сидячее положение и отыгрывая роль до конца, печально сказал:

— Простите, хозяин. Я проиграл. Я подвёл вас.

— Всё в порядке, — подыгрывая ему, мягко ответил Сареф, — ты замечательно сражался. Ступай отдыхать.

Позволив Химу пропасть в глубинах своего разума, Сареф поднялся, повернулся к Гвалиору… и с удивлением увидел, что тот буквально светится от радости. Его взгляд лучился таким энтузиазмом и азартом, словно он только что пошёл в самый первый поход и добыл свою первую легендарную вещь.

— Ну что ж, — Сареф с улыбкой пожал плечами, — надеюсь, это было интересно.

— Ты даже не представляешь, насколько, — Гвалиор, подбежавший к Сарефу и начавший трясти ему руку, настолько лучился воодушевлением, словно уже выиграл Системные Состязания, — первая полноценная тренировка с настоящим Чемпионом! И пусть ты немного поддался мне, сняв с питомца часть артефактов, но всё равно… этого не передать словами. Спасибо тебе за это, Сареф. Вот, — он протянул ему Высший Пункт развития, который до того держал в другой руке, — бери, ты это заслужил.

— Но, — запнулся Сареф, — я же… проиграл.

— Это не имеет значения, — искренне улыбнулся Гвалиор, — этот поединок настолько… позволил мне поверить в себя, — тихо добавил он, — такой уверенности мне бы не дали и 10 Пунктов Развития. Впервые за всё время тренировок я, действительно, верю, что смогу достойно представить свой клан. И всё это — благодаря тебе.

— Ну, раз так — отказываться не стану, — с улыбкой сказал Сареф, забирая Высший Пункт Развития, — в таком случае — удачи тебе в Состязаниях.

— Благодарю, Сареф, что ты позволил моему племяннику испробовать свои силы в таком поединке, — на ноги поднялся глава клана Каменное Солнце, — тренировка с настоящим Чемпионом — это очень много для нас значит.

— Я был рад оказать эту услугу, — кивнул в ответ Сареф, — и, разумеется, для меня будет честью встретить через 6 лет на Всесистемных Состязаниях кого-либо из клановой пары.

— К сожалению, 2 раза у нас уже не получилось, — подхватил разговор глава Эндриан, — тем не менее, мы не оставляем попыток. Так что, если Система будет к нам милостива — то… всё может быть.

— Что ж! — повысив голос, сказал глава клана Чёрный Ветер, — на сегодня все мероприятия окончены. Слуги проводят вас в ваши комнаты, если вы пожелаете остаться на ночь, ну а если вас ждут неотложные дела…

Сареф, повернувшись в сторону Янгура, с удовлетворением отметил, что гнома почти колотит от бешенства. Ещё бы, он рассчитывал опозорить Сарефа на оба гномьих клана — а вместо этого чуть ли не лично сделал его другом своей семьи. От такого и удар на месте может хватить.

Пока все прочие гномы расходились, Сареф вернулся к своим друзьям. Бреннер и Махиас, с высоты своего боевого опыта прекрасно понимавшие, что Сареф нарочно уступил победу, подмигнули ему, полностью одобряя это решение. А вот Эмерс искренне сокрушался от того, что желанная победа была совсем близко — и Хим, который просто поразил Эмерса своей мощью в последнем походе на Кладбищенского Чемпиона, не сумел её вырвать. Но это ничего. У Эмерса, конечно же, было слишком мало боевого опыта, чтобы увидеть всю подоплёку случившегося. Сареф всё объяснит ему позднее. Сейчас же его куда больше волновало то, что…

— А где Эргенаш? — спросил Сареф, обведя взглядом зал и не увидев ни одного стревлога.

— Он со своими ушёл на середине поединка, — ответил Бреннер, — они так громко спорили, что начали привлекать ненужное внимание. Эргенаш, кстати, просил тебя зайти к ним.

— Только меня? — уточнил Сареф.

— Да, только тебя, — кивнул гном.

— Что ж… простите, — он обратился к одной из служанок, что стояли у входа в зал, — мне нужно срочно увидеть уважаемых гостей-стревлогов. Не могли бы вы, пожалуйста, проводить меня в комнату, где их поселили?

Гномка вместо ответа удивлённо вытаращила глаза. Для неё, очевидно, стало новостью, что о стревлогах кто-то может говорить как о «уважаемых гостях».

— Среди них мой спутник, и мне срочно нужно его увидеть, — пояснил Сареф.

— А… да, да, конечно, — служанка, наконец, опомнилась, — прошу за мной, господин Сареф…

Пару минут спустя гномка привела его на первый этаж и указала на дверь, за которой, судя по всему, разговор шёл на очень повышенных тонах. Мрачно предвещая, что это не сулит ничего хорошего ни ему, ни Эргенашу, Сареф поднял кулак и постучал в дверь…

Эпилог

Когда Сареф вошёл в комнату, то увидел, что за большим обеденным стоном сидят три стревлога в богатых одеждах и что-то выговаривают Эргенашу. Тот, скрестив руки, сердито на них смотрел, но ничего не говорил. Увидев вошедшего, стревлоги тотчас замолчали. После чего тот, что сидел в центре, с тёмно-зелёной чешуей, повернулся к Сарефу и важно ему кивнул:

— Чемпион Сареф. Моё имя Кагиараш. Спасибо, что пришёл. Нам нужно с тобой поговорить.

— Сразу предупреждаю, Сареф, — тут же встрял Эргенаш, — я против того, что они тебе предложат. Трижды подумай, прежде чем соглашаться.

— Эргенаш! — прикрикнул светло-зелёный стревлог, что сидел слева, — думай, что и кому ты говоришь! И, главное, где! То, что мы оказались в трудной ситуации, и нам нужна помощь, не означает…

— Вы прекрасно знаете, о чём я говорю! — взорвался Эргенаш, вскочив на ноги, — вы попросите его об услуге, и за это пообещаете сделать побратимом стревлогов! А через пару лет его найдут с перерезанным горлом, потому что последние 20 лет стревлоги поступают с побратимами из других рас именно так! И не врите сейчас Сарефу, что это неправда! Мне лично приходилось навсегда убивать побратимов стревлогов!

— Эргенаш… ты с ума сошёл? — ошеломлённо выдохнул правый стревлог, чья чешуя была почти белая, — ты что такое говоришь? Ты сейчас вообще на чьей стороне?

— Я на стороне справедливости! — едко ответил Эргенаш, — может, мы никак не получим второй шанс от Системы именно потому, что ведём себя, как гниды с теми, кто нам доверился!

— Простите, — осторожно вмешался Сареф, которому сейчас только Хим помог не сесть на пол на подкосившихся ногах, — если уж вы тут обсуждаете такие деликатные темы — вас не смущает, что это чужое клановое поместье?

— Не смущает, — всё так же злобно ответил Эргенаш, кивнув на какой-то золотой шарик в чёрной оправе, что стоял на столике перед центральным стревлогом, — вон, универсальная антипрослушка. Мы проверяли её на клановых хранителях. Работает безотказно. Мы ради неё Мутную Звездную Эссенцию спалили.

— Эргенаш, мать твою, да что на тебя нашло⁈ — Кагиараш окончательно вышел из себя, — разболтай тогда ему все секреты нашей расы, чего уж мелочиться⁈

— Я вам ещё раз повторяю, — прошипел Эргенаш, — вы не поступите с Сарефом так, как поступали с нашими побратимами. Я этого не позволю!

— Вы можете, наконец, объяснить мне, что здесь происходит? — Сареф, наконец, нашарил ногой стул и присел рядом с Эргенашем. Тот злобно посмотрел на других, после чего повернулся и мрачно сказал:

— У нас проблемы. И… наши старшие хотели просить тебя о помощи.

— Так… а что случилось? — Сареф всё пытался докопаться до сути.

— Анейраш, наш Чемпион во Всесистемные Состязания, до которых осталось 2 года. Он пропал.

— То… есть… как это — пропал? — Сареф чувствовал, что у него потихоньку начинает ехать крыша, — это что, шутка такая? Ваш Чемпион во Всесистемные Состязания… да разве вы его не охраняли? Разве вы не должны были сдувать с него пылинки? Разве вы не должны были следить за каждым его шагом? Как он — Чемпион! — мог просто взять и пропасть⁈

— Вот, — мрачно кивнул Эргенаш, — это первая причина, по которой тебя бы пришили стревлоги при первой же удобной возможности, когда в тебе отпала бы необходимость. Чтобы ты, упаси Система, не разболтал, что охранники стревлогов настолько некомпетентны, что умудрились проморгать Чемпиона под собственным носом.

— Да завали ты свой тупой хавальник! — прорычал салатовый стревлог.

— Слушай, ты, чучело, — Эргенаш угрожающе поднялся, — ты не мой Старший, и ты даже ни разу меня не экзаменовал. Так что я могу прямо здесь порвать тебе пасть — и мне ничего за это не будет!

— Значит так, — повысив голос, заявил Кагиараш, — либо вы оба сейчас возьмёте себя в руки, либо вам обоим сильно не поздоровится!

Салатовый, глаза которого уже замерцали каким-то сиреневым пламенем, прикрыл их руками и опустил голову, чтобы успокоиться. Эргенаш тоже замолчал, хотя весь его вид говорил о том, что если ему будет, что сказать — он не станет сдерживаться. А Сареф с ужасом начал осознавать, что стревлоги оказались совсем не теми, кем он себе представлял. Розовые иллюзии по поводу того, что ящеры, якобы, работают дружно, всей расой, ради своих чемпионов, развеялись моментально. Сареф и представить не мог, что между ними могут быть такие разногласия. А самое главное… что Адральвез, когда говорил Сарефу, что стревлоги могут прирезать его, когда в нём отпадёт нужда… отнюдь не преувеличивал. В очередной раз Сареф признал, что магистр демонов всегда знает, о чём говорит, и что к его словам стоит лишний раз прислушаться.

— Ну, хорошо, — осторожно заговорил Сареф, понимая, что Эргенаш и его собеседники могут сверлить друг друга взглядами до бесконечности, — допустим, у вас пропал Чемпион. Неважно, как это случилось, — поспешно добавил он, — я-то здесь чем могу помочь?

Центральный стревлог ткнул в бок салатового. Тот, окончательно взяв себя в руки, мрачно посмотрел на Сарефа.

— Анейраш пропал на материке тёмных эльфов, — пояснил он, — во время похода на Туманную Матрону. Мы провожали его в этот поход, и он был превосходно экипирован. Его сопровождали 3 тёмных эльфа и 1 светлый. Они были достаточно заинтересованы в том, чтобы все вернулись из этого похода. В итоге ещё до того, как они вернулись, на материке что-то случилось. Мы так и не смогли выяснить, что именно, но всех стревлогов неожиданно начали выдворять с территории тёмных эльфов. Прочие 4 участника похода оказались вывезены туда, куда мы так и не смогли добраться, чтобы поговорить с ними. А Анейраш… он просто исчез. Мы даже не знаем, вышел ли он с похода. А если и вышел — то что с ним сделали тёмные эльфы.

— А, — Сареф запнулся, — вы, конечно, извините меня за бестактность, но не может ли быть такого, что Анейраш… ну, просто не пережил поход на этого монстра?

Салатовый стревлог хотел что-то язвительно ответить, но центральный, поняв, что такие вопросы всё равно последуют, просто очередной раз толкнул его в бок, заставив заткнуться. После чего вместо ответа извлёк из воздуха лист бумаги и положил его перед Сарефом. Тот, взглянув на лист, увидел в нём 16 имён. И его, в принципе, не сильно удивило, что в столбце витиеватых, явно эльфийского происхождения имён стояло имя Анейраш.

— Это список участников в следующих Всесистемных Состязаниях, — пояснил Кагиараш, — если кто-то из них умирает — Система тут же даёт об этом знать. Если это клановый Чемпион — клан выставляет нового. Если вольный — Гильдия Ходоков проводит небольшие соревнования и победителя выставляет в Состязания.

— Могу представить, сколько они на этом зарабатывают, — задумчиво сказал Сареф.

— Ты удивишься, но нисколько, — неожиданно хмыкнул светлый стревлог, — во всём, что касается непосредственно Состязаний, Система безжалостна и скрупулёзна почти так же, как на территории фиолетовой категории безопасности. И никакие договорённости, взятки и прочие кулуарные игрища там не работают. В отборочных должен участвовать каждый желающий, а проходить на сами Состязания — лучший. Если это будет не так — организаторы очень сильно об этом пожалеют.

— Мы отвлеклись, — продолжил Кагиараш, — до тех пор, пока имя присутствует в списке — его хозяин совершенно точно жив. К сожалению, это всё, что нам о нём известно.

— Я всё ещё не понимаю, чем я могу помочь, — Сареф развёл руками, — да, у меня есть уникальные способности, с помощью которых я обещал помочь вашему Чемпиону непосредственно на Состязаниях. Но я не умею искать пропавших без вести Жителей Системы.

— Ты, по крайней мере, можешь попасть на территорию тёмных эльфов, — мягко заметил Кагиараш, — ты — действующий Чемпион, который тренируется и готовится к Всесистемных Состязаниям. Да, первый год после победы у тебя прошёл, и таких привилегий, как раньше, у тебя уже нет. Зато у тебя есть письмо-поручение на случай, если тебе понадобится на земли тёмных эльфов.

В памяти Сарефа мгновенно вспыхнули рекомендательное письмо Ламии, которое та, действительно, написала и передала ему. Просто на всякий случай. Но… вопрос был в другом…

Сареф уставился на Эргенаша и прямо спросил:

— Это ты им рассказал?

— Да, я, — не стал отпираться Эргенаш.

— И много ты обо мне поведал? — с усмешкой спросил Сареф, чувствуя, как его доверие Эргенашу стремительно испаряется.

— Очень много, — невозмутимо кивнул Эргенаш, — но я тебя предупреждал об этом с самого начала, Сареф. Я предупреждал, что на эти четыре года вопрос твоей безопасности — это полностью моя ответственность. Я не мог этим заниматься, не обмениваясь информацией со своими братьями.

— Значит, — довольно хладнокровно приняв этот удар, Сареф повернулся к старшим стревлогам, — и про воскрешение вы тоже знаете?

— Да, — кивнул Кагиараш, — и это вторая причина, по которой мы просим о помощи именно тебя. Наше примерное видение ситуации состоит в следующем: тёмные эльфы пленили Анейраша для того, чтобы убить его под самое начало Всесистемных Состязаний. И, поскольку он представляет клан тёмных эльфов, то они мгновенно найдут ему замену — и мы бы ничего не успеем сделать. Но если ты сумеешь его найти и подобраться к нему достаточно близко — то тогда даже если похитители и попытаются убить его навсегда, то ты и этому сможешь помешать.

— И вы полагаете, что у меня это получится? — со скепсисом хмыкнул Сареф, — поехать на незнакомые земли, на территорию расы, которая живёт сотни лет, и представители которой, уж всяко, будут поумнее меня, и найти пропавшего Чемпиона?

— Не вижу причин сомневаться в твоих способностях, — так же невозмутимо ответил Кагиараш, — твои успехи и на твоих собственных Состязаниях, и в пустынях орков… и даже в поместье клана Уайтхолл явно говорят о том, что ты умеешь проворачивать такие вещи тихо и по-умному. В самом худшем случае, даже если ты его и не найдёшь — по крайней мере, ты узнаешь хоть что-то. И с этой информацией мы и будем работать дальше.

— Понятно, — ответил Сареф, после чего подозрительно сощурился, — и в качестве награды…

— Они хотят предложить тебе стать нашим побратимом, — тут же встрял Эргенаш, — в теории это означает, что к какому бы стревлогу ты не обратился бы в час нужды — от каждого ты получил бы помощь. Но на практике — ты не представляешь, в какой опасности окажется твоя жизнь, если ты на это согласишься! Я потому и сообщал старшим всю информацию, что был уверен, что после сделки мы просто разойдёмся, каждый своей дорогой. Но теперь…

— А теперь растрепал все наши секреты, и сделал наш разговор бессмысленным! — злобно отчеканил салатовый стревлог, — проклятье, а я ведь настаивал, чтобы соглядатай возле Сарефа менялся каждый год! Я знал, что эта размазня привяжется к нему — и этим помножит все труды нашей расы на ноль!

— Извини, Эргенаш, но это, действительно, законный вопрос, — осторожно заметил Сареф, — для чего ты мне всё это говорил?

— Потому что ты не заслуживаешь такой судьбы, — бесстрастно ответил стревлог, совершенно не собираясь отводить взгляд. При этом в его глазах Сареф чётко читал, что он по-прежнему всей душой болеет за будущее своей расы — и при этом не менее чёткое отвращение к тому, какими инструментами ему приходится это будущее строить.

— Прочие побратимы, — начал рассказывать Эргенаш, — никогда не ценили этого статуса. Сколько бы мы не делали для них в благодарность за помощь, что нам оказали — мы по-прежнему никогда не становились для них равными. Поначалу отношение к нам было как к эдаким забавным зверькам, с которыми можно подружиться и которых можно погладить по голове или подёргать за хвост, — лицо Эргенаша исказила злоба, вероятно, в его памяти всплыл особенно унизительный момент, — а потом, когда приходило понимание, что наша раса, даже в таком положении, всё равно может очень много — они просто садились нам на шею и начинали погонять ногами, чтобы мы абсолютно всё делали за них. И при этом на любые попытки поговорить и обсудить то, что происходит, возражение всегда было только одно: я же ваш побратим, вы теперь мне должны! Тянуть на себе такое ярмо всю жизнь, как ты понимаешь, никто не хочет. Лишить такого Жителя статуса побратима — значит, создать крикуна, который будет клеветать на нашу расу день и ночь до конца жизни. Поэтому… выход остаётся один из одного.

— И что, — Сареф не верил своим ушам, — неужели все побратимы такие мерзкие?

— Не все, — ядовито ответил Эргенаш, — но их достаточно, чтобы… инициировать стревлога через первое убийство, — внезапно его глаза вспыхнули тёмным огнём, которого Сареф до того никогда у него не видел, — я до сих пор помню своего первого побратима. Жадная, алчная, ленивая тварь с невероятно раздутым самомнением. Который считал, что каждый встречный стревлог за его милости должен падать перед ним на колени и целовать ему ноги. Я тогда, — Эргенаш рассмеялся, — мне тогда и делать почти ничего не надо было. Просто, когда мы оказались на месте, меня охватило такое чувство… странное… как будто я перестал осознавать, что делаю… и я словно бы видел всё это, но при этом всё происходило как будто не со мной. Словно мной овладел какой-то… тёмный восторг… а потом я очнулся — и увидел, что всё кончено. Моё тело сделало всё само, и надо было лишь избавиться от трупа.

Эргенаш замолчал. Молчал он больше минуты. После чего Сареф аккуратно спросил:

— Ну, а потом…

— А потом мне давали цели, которые надо было убрать до того, как они оскотинятся и начнут доставлять нашей расе проблемы, — развёл руками Эргенаш, — справедливости ради — из четырёх других — один бы точно оскотинился. Ещё двое — 50 на 50, и одна девушка, скорее всего, осталась бы нормальной. Но наши старшие, годами наученные не верить другим расам и ничего хорошего от них не ждать, просто предпочитали убирать любого, кто хотя бы в теории мог бы доставить проблемы.

— Ну а я? — уточнил Сареф.

— Я вынужден признать, что ты — действительно, уникальный случай, Сареф. Ты, действительно, понимаешь большую часть нашей боли — ведь ты и сам почти всю жизнь жил таким же бесправным, который был в лепёшку готов разбиться ради капли уважительного отношения. И абсолютно всегда ты с уважением относился и ко мне, и к другим стревлогам. Ты, действительно, веришь в то, что мы заслуживаем второго шанса. И даже в те моменты, когда ты узнавал неприятную правду…

Эргенаш осёкся. Но Сареф понял, о чём он говорит. Тот самый поход на Скорпикора, когда их разбросало по пещерам, и Сарефа нашёл Эргенаш, одержимый полтергейстом. И… у Сарефа волосы встали дыбом, когда он посмотрел на ситуацию с другой стороны. Ведь полтергейст… тогда эти слова были совсем не глупой провокацией. Он говорил правду! Потому что на тот момент Эргенаш, действительно, был готов предать его, едва в нём отпадёт нужда.

Сареф снова мучительно задумался. Снова он сталкивается с амбивалентностью нейтральных монстров. Одни, такие, как Ледяной Бивень, Безумный Богач, Скорпикор — если и не явно симпатизировали ему, то были настроены, по крайней мере, дружелюбно. И в противовес им — Змеиный Царь и тот же проклятый Кладбищенский Чемпион, которые, очевидно, ненавидят Сарефа и готовы наизнанку вывернуться, чтобы сделать ему больно. Так и этот момент… монстры, которые служат Скорпикору, на самом деле помогли ему, вот только понял он это лишь полтора года спустя…

— Ты не отворачивался от нас, — продолжал Эргенаш, — ты признавал, что некоторые вещи нам приходилось делать ради нашего выживания. Ни от кого я ещё не знал такого уважительного отношения. И поэтому я искренне не рекомендую тебе соглашаться.

— Блеск. Поздравляю, — салатовый стревлог закатил глаза, — ты только что сейчас помножил все труды по созданию лучшего будущего для нашей расы на ноль.

— Никакое будущее не будет себя стоить, если мы построим его на трупах тех, кто искренне нам поверил, — хладнокровно ответил Эргенаш.

— Поздравляю. Ты сохранил свою мораль чистой, как девственница к свадьбе сохранила свою девичью честь, — язвительно сказал белый стревлог, — может быть, ты нам теперь и новый план дашь? Потому что Сареф с нами явно иметь дела не станет.

— С чего вы такое вдруг решили? — мягко спросил Сареф, чей мозг уже полностью раскрутил идеальную стратегию поведения.

— В смысле? — Кагиараш удивлённо уставился на Сарефа, — ты что, не слышал всего, что мы сейчас говорили?

— А что вы такого говорили? — Сареф сделал ещё более удивлённые глаза.

— Парень, ты это серьёзно? — салатовый стревлог снова начал злиться, — или ты издеваешься над нами⁈

— Ладно, выразимся иначе, — вздохнул Сареф, — уважаемые. Вы сейчас не сказали мне ничего нового. Я вам даже больше скажу: все кланы так работают. Разумеется, непосредственно до убийства дело обычно не доходит, но, — Сареф вспомнил, как он уходил из Джеминид 2 года назад, — главы кланов всегда имеют возможность посчитать, сколько прибыли или убытков принёс тот или иной член клана или приближённый. И на основании этого жадного, ленивого или по прочим параметрам непригодного приближённого сливают в другой клан, понижают, изгоняют… вариантов масса. Так что, может быть, вы сейчас и рассказали мне не очень приятные вещи… но они есть везде. И если вы серьёзно предлагаете мне обидеться на то, что вы не желаете возить на своей шее дармоедов — то вы крайне дурного мнения о моём интеллекте.

— Так в том-то и проблема, Сареф, — горько сказал Эргенаш, — если бы мы вырезали только явных дармоедов — это была бы грязная работа, но это хотя бы можно было бы понять! Но я тебе уже говорил, что стревлоги вырезают всех побратимов без разбора. Одно неверное движение, одно сказанное по ошибке слово, один неверный косой взгляд — и ты покойник.

— Эргенаш, ты уж меня, конечно, извини, но я в это не верю, — покачал головой Сареф, — это просто нерационально. Если бы всё это происходило в таких масштабах — слухи бы всё равно рано или поздно просочились, и со стревлогами вообще перестали бы иметь дело абсолютно все. Да и потом… ты всё-таки не видишь полную картину. Когда тебе давали цель — то ты мог видеть в течение короткого времени только её личностные качества. Ведь, как знать, та же девушка, которая якобы осталась бы нормальной… она могла вести деятельность, которая колоссально подрывала бы все труды вашей расы, и при этом всё равно мило продолжала бы улыбаться вам в лицо. Просто тебе не говорили лишнего, чтобы тебе было легче сделать эту работу. Так что… наверное, не стоит считать ваших старших кровожадными дураками, которые при каждом удобном случае пилят сук, на котором они сидят. Потому что в этом случае они бы так долго не протянули.

Наступило долгое молчание. После чего Кагиараш сказал:

— Святая Система… как Адейро мог упустить тебя, с твоими мозгами и твоими силами? Да ещё целых два раза⁈ Теперь-то я понимаю, что он — величайший неудачник за последние десять лет, которых мне доводилось встречать.

— Ну, справедливости ради — один раз у него почти получилось, — с неприязнью сказал Сареф. Во время такого важного разговора Адейро — последний человек, о котором Сарефу хотелось вспоминать.

— То есть, ты выполнишь нашу просьбу? — уточнил Кагиараш.

— Ну, только если вы пообещаете мне сразу не убивать меня, если я вдруг стану в чём-то неудобен, — улыбнулся Сареф, — я охотно иду на контакт и готов разговаривать, если что-то идёт не так.

— Проклятье, Сареф, — фыркнул Кагиараш, — если уж тебя так волнует наша мораль — даже с практической точки зрения пытаться убить тебя, с твоими уникальными способностями — верх глупости и расточительства. И ты это отлично знаешь.

— Что до вашей просьбы — мне не хотелось бы брать на себя никаких обязательств, — пожал плечами Сареф, — вы сами отправляете меня на незнакомую территорию с нулевой информацией. Я, конечно, поеду на земли тёмных эльфов, и возьму с собой Эргенаша — думаю, как моего спутника, его пропустят. Мы постараемся собрать информацию и найти вашего Чемпиона. Но никаких гарантий я дать не могу. Надеюсь, вы это понимаете.

— Нам этого более, чем достаточно, — кивнул Кагиараш, — неважно, сумеешь ты найти Анейраша, спасти его или просто что-то узнаешь. В любом случае — в долгу мы не останемся. Даю слово.

— В таком случае — мы не будет задерживаться, — сказал Сареф, поднимаясь, — если, конечно, вам не нужно обсудить наедине что-то ещё…

— Нет, — покачал головой Эргенаш, тоже вставая из-за стола, — мы уже обо всём поговорили.

Ещё раз кивнув стревлогам, Сареф и Эргенаш покинули комнату. И едва за ними закрылась дверь, как салатовый стревлог изо всех сил ударил кулаком по столу.

— Святой белый, — прошипел он, — я бы этого Эргенаша придушил собственными руками! Он бы у меня десять лет ямы с дерьмом чистил! Проклятье, да он же был Чемпионом! Когда, ну когда он успел стать такой квашнёй!

— Не стоит так убиваться, — миролюбиво заметил светлый, — наоборот, если наши братья, наконец, могут находить друзей среди других рас — это знак того, что связь с Системой восстанавливается. Вы же видели, с каким уважением Сареф на него смотрел. Если бы у меня появился такой настоящий друг среди людей, или среди гномов… не знаю, как я бы себя повёл.

— Не будь наивным, — проворчал салатовый стревлог, — этот Сареф настолько же умный, насколько Эргенаш стал тупым! Он планирует нажиться на нас так же, как и все прочие жадные твари! Я ему не доверяю!

— Тебе и не нужно ему доверять, — бесстрастно сказал Кагиараш, — сейчас главное, чтобы Эргенаш нашёл Анейраша и увёл его в безопасное место. И чтобы Сареф в нужный момент дал Анейрашу дополнительные силы для победы. И не забывайте, — сурово добавил он, — Эргенаш по-прежнему — наш брат. Мы все очень долго идём этот сложный путь. Каждый порой может дать слабину. И наша задача — поддерживать таких, а не добивать. Поэтому, не приведи Система, — он сурово посмотрел на салатового, — если я узнаю, что ты ему за это будешь мстить. Мало не покажется, это я тебе гарантирую. Ты меня хорошо понял?

— Да, командир, — бесстрастно кивнул салатовый.

— Отлично, — кивнул Кагиараш, — тогда работаем дальше…

Три дня спустя Сареф и его товарищи стояли на пристани, уже в другом городе, уже на территории другого клана. Их ждал долгий путь. Напрямую из Скеллихарта торговые суда на материк тёмных эльфов почти не ходят. В итоге им всё равно пришлось бы или приехать на материк светлых эльфов, и от них уже по суше добираться до тёмных, или ехать на Архипелаг Морских Львов, и оттуда уже напрямую плыть к тёмным эльфам. Подумав, Сареф выбрал второй вариант. Чем более неожиданно он появится у эльфов — тем будет лучше.

Ну а товарищи… товарищи с Сарефом были почти все. Конечно же, рядом был Эргенаш, который после разговора со старшими — и после доверия, которое ему выказал Сареф, был готов за ним и в огонь, и в воду. Конечно же, Махиас был готов ехать за Сарефом куда угодно, и земли тёмных эльфов в качестве следующей точки путешествия его не сильно удивили. Эмерс и вовсе пришёл в восторг и напросился с Сарефом. В итоге Сареф, который выбрал поездку через Архипелаг Морских Львов в том числе и для того, чтобы оставить там Эмерса, понял, что в этом пункте нужды не возникнет.

Бреннер же… Когда Сареф и Эргенаш, опустив лишние подробности (до которых, впрочем, все наверняка догадались сами) сказали, что нужно ехать на земли тёмных эльфов, во взгляде Бреннера промелькнула такая дикая тоска, словно на него разом навалились все 45 лет бесконечной борьбы за выживание, за кусок хлеба, за работу, за тряпку, которой можно укрыться, чтобы переночевать. Теперь, когда у Бреннера появился собственный дом, Сареф только сейчас понял, до какой степени гном был уставший и измученный. И… он, конечно, мог бы настоять — и Бреннер поехал бы с ним, но Сареф не стал так поступать.

В конце концов, Сареф больше не был один. Не как два года назад, когда этот гном был единственным защитником Сарефа от внешнего мира… когда он, сбежав из клана, наивно полагая, что теперь справится со всем на свете, несколько дней спустя понял, как же он ошибался… Но теперь — Бреннер выполнил свою роль. Он заслужил отдых и покой. И если будет великая нужда — он, конечно же, придёт к нему на помощь. Но сейчас их пути расходятся…

Конечно, совсем просто так Бреннер Сарефа не оставил. Он тоже чиркнул записку тёмному эльфу Йохалле, одной из Чёрных Легенд, которую они могли там встретить. И хотя Бреннер, Кейя, Зак и Сегрун дали слово за всех Чёрных Легенд, по словам гнома эта записка сильно упростит их знакомство.

И вот Сареф, взойдя с товарищами на корабль, с лёгкой грустью смотрел на земли Скеллихарта, что постепенно оставались позади. С одной стороны — он, потратив год, не сделал главного, ради чего сюда приехал. Он так и не добыл Наруч Равновесия. Но, с другой стороны, он завёл хорошие связи среди знатных гномов. Он помог одному очень уставшему гному обрести свой угол — и сделал его очень счастливым. А сейчас он плывёт искать чемпиона стревлогов… потому что, несмотря на все пререкания и разногласия Эргенаша со своими старшими, для него это всё равно очень важно. А сюда… сюда он ещё вернётся. До его собственных Всесистемных Состязаний ещё 6 лет, и он обязательно успеет. Но сейчас… сейчас он плывёт в неизвестность. Потому что есть нечто более важное…

Content

Дмитрий Янтарный
Пропавший Чемпион. Том 1

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог