Николай Марчук

Встречный бой

© Николай Марчук, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Просторный зал производил впечатление деловитости в квадрате, здесь все было лаконично, удобно, эффективно и… деловито! Деловитые стены простой, незамысловатой и не отвлекающей от насущных дел окраски. Деловитый пол с нейтральным противоскользящим и диэлектрическим покрытием. Такой же деловитый потолок с россыпью вкраплений деловитых светильников. Полное отсутствие окон в стенах, потому что эти чертовы окна постоянно отвлекают своими пейзажами и видами.

Это помещение нельзя было прослушать извне – те, кто находился сейчас внутри, были обеспечены стопроцентной гарантией того, что их переговоры так и останутся здесь, не выйдут наружу. Стол в центре зала тоже был монолитным воплощением деловитой эффективности: идеально ровная поверхность и столешница круглой формы, которая эффективно показывала всем, кто сидел за столом, что они ровня друг другу и собрались здесь не просто так, а по вполне серьезным причинам.

За столом сидели восемнадцать человек. Восемнадцать мужчин. Внешне они были разными: кто-то высок и могуч, кто-то, наоборот, низок и тщедушен, у кого-то – окладистая всклокоченная борода и взлохмаченная шевелюра, у другого же – гладкая выбритая физиономия и подчеркнуто идеальный маникюр. Они были разными не только внешне, но также по национальности и вероисповеданию: здесь присутствовали христиане и мусульмане, иудеи и буддисты, были даже старовер и шаманист. Они все были непохожими друг на друга, и между некоторыми из них еще некоторое время назад шло неприкрытое, периодически сдабриваемое пролитой кровью жесткое противостояние.

Объединяли всех собравшихся за этим столом только два фактора: первый – все присутствующие обладали огромной властью в этом мире, и второй – у них был общий враг! Восемнадцать сильных мира сего собрались, чтобы решить судьбу общего врага!

– Ну что ж, раз все мы здесь сегодня собрались, значит, ситуация и правда уже на грани взрыва, – начал один из присутствующих, невысокий сухонький старичок с лицом и повадками вредного школьного директора. – Дальше терпеть это безобразие невозможно, на карту поставлен сам факт существования нашего мира. Они рушат все устои, идут против правил! Вопрос стоит так: либо мы – либо они! Причем под «мы» я подразумеваю всех обитателей этого мира.

– А вы не слишком уж сгущаете краски? – перебил говорившего высокий крепыш явно бандитской наружности, увешанный золотыми цацками, как новогодняя елка. – Что значат ваши слова, будто сиротинские угрожают этому миру? В каком это смысле они угрожают? Взорвут, что ли, всех ядерной бомбой?

Последнюю фразу любитель золота закрепил ехидным смешком.

– Мы скомпилировали данные, которыми поделились многие из здесь присутствующих, – широким жестом обвел старичок присутствующих. – Полученные выводы представлены в папках перед вами. Или вы, любезный, не сочли нужным прочитать их? – строго посмотрел на крепыша «вредный школьный директор».

– Не, ну че сразу «не прочитал»? Прочитал! Но только не понял: из-за чего весь этот кипеж и нагнетание обстановки? Нет, пусть честное общество не подумает, что я включил заднюю, это не так. Мне сиротинские давно уже попрек горла! – Для наглядности любитель золотых украшений рубанул себя по горлу. – Воровской закон они не уважают, живут не по понятиям, делов с ними иметь нельзя. Чуть что, сразу же начинают из пушек шмалять. Но на это еще можно было бы глаза закрыть – хрен с ними, как хотят, так пусть и живут в своем медвежьем углу. Но когда они начинают залезать на мои территории и громить мои лаборатории, это уже никуда не годится. И главное, не слушают никого, твердят одно: наркотики – зло, наркотики – зло! Ну не хотите сами торговать – не торгуйте. Не хотите, чтобы на вашей территории торговали, – хрен с вами, не будем торговать. Но за каким чертом мешать делать бизнес в других местах? Вот этого я не понимаю… и не прощаю.

– Ладно, я объясню вкратце, что имею в виду, – прервал эмоциональную речь крепыша «директор». – Одним из краеугольных камней, на которых держится этот мир, является принцип торговли между мирами. Все, кто здесь сейчас находятся, сделали свои состояния на том, что брали что-то в этом мире и продавал в тот, старый мир, из которого мы все когда-то сюда пришли. Ну, или наоборот. Это неважно, главное, что все мы с вами зависим от постоянной связи между мирами. Нефть, золото, платина, ценные породы древесины, редкоземельные металлы, вымершие в том мире животные, наркотики, рабы – все это течет полноводной рекой в старый мир. А оттуда мы получаем все, чего нам не хватает в этом мире: машины, продукты питания, лекарства, различные материалы, оружие, предметы роскоши и многое другое.

Многие из нас зарабатывают на торговле людьми, которых под разными предлогами заманивают из старого мира в новый. Кто-то за солидное ежемесячное вознаграждение укрывает сбежавших преступников и проворовавшихся чиновников. А кто-то до недавнего времени успешно торговал с внешним миром лекарством от рака. А что теперь? Вот уже больше пяти лет в этом мире живет, активно процветает и расширяет свои владения так называемый Сиротинский анклав, он же Сиротинская директория, или, как его еще называют, Сиротинская народная республика.

И что они себе позволяют? Они так же, как и мы, продают во внешний мир то, что добывают в этом мире, но закупают при этом только технологии и линии по производству товаров. За последние два года их товарооборот внутри Закрытого сектора превысил объем их продаж во внешний мир в три раза! Понимаете? Они научились делать деньги внутри Закрытого сектора! Они производят продукты питания, медикаменты, стройматериалы, шьют одежду, даже наладили пусть и небольшое, но собственное производство стрелкового оружия.

По прогнозам моих аналитиков, если эта тенденция сохранится, то уже через десять лет они станут полностью независимыми от внешнего мира, и тогда на них вообще не будет никакой управы. А дальше произойдет следующее: они уничтожат порталы между мирами и станут полноправными хозяевами этого мира, потому что только у них будут технологии и силы для полного самообеспечения! Теперь понятно, что имелось в виду под словами об угрозе существования этого мира? – твердо и строго посмотрел старичок на крепыша в золотом обвесе.

После столь бурной и продолжительной речи строгого старичка за столом началось бурное перешептывание между собравшимися. Каждый хотел высказать свою боль и обиду на «неправильных» злодеев из Сиротинска, которые всем мешали жить и «честно» зарабатывать деньги.

– Понятно, чего тут непонятного, – пожал плечами обожатель золота. – Вам всю масть перебили с вашими таблетками. Вы же здесь все варили за бесплатно, а в старом мире одна доза вашей дряни, способной остановить рак, даже в последней, четвертой стадии на полгода стоила больше двадцати тысяч долларов, а курс препаратов, достаточный для полного исцеления, обходился около пятисот тысяч долларов. Правильно? И сколько вы продавали в месяц подобных курсов? Тысячу, десятки тысяч? Больше? А тут пришли сиротинские и начали ту же дрянь раздавать чуть ли не бесплатно. Понятно, что вы на них взъелись. Хотя, конечно, если порталы между мирами перестанут работать, то нам всем придется очень хреново, тут не поспоришь. Короче, давайте уже к делу. Как мы их будем мочить?

– А что вы будете делать с меморандумом матроса Лошкина? Или вам судьба поселка Карлыгач не страшна? – пробасил коренастый бородатый мужик, очень сильно похожий на классика русской литературы по имени Лев. – Как только Палач узнает, кто против него выступил, жизнь каждого из присутствующих в этом зале будет оценена в премию для стрелка его отряда «Волков».

– За это не переживайте, меморандум нам не помеха. Общий наш военный потенциал в три раза превышает численность мужского населения Сиротинска и всех их поселений вместе взятых. А когда мы сообща начнем против них войну, то к нам тут же многие присоединятся. И к тому же на этот раз я заручился поддержкой еще одной силы, для которой даже этот ваш Палач не больше чем сопливый юнец! – с вызовом произнес сухой старичок.

Голос строгого «директора» зловеще разнесся по залу, и все присутствующие, почувствовав в нем какие-то нечеловеческие, потусторонние нотки, передернули плечами и поежились от внезапно накатившей волны оцепенения.

– Есть у кого-то еще вопросы или возражения? – спросил вредный старикашка, глядя на коренастого любителя золотых украшений. – Ну, раз больше вопросов ни у кого нет, то тогда давайте голосовать. Кто готов начать войну против СНР?

Руки одновременно подняли все сидящие за столом. Никто не медлил и не сомневался!

В нескольких километрах от пропитанного деловитостью зала, надежно защищенного от любого прослушивания, располагался обычный жилой дом, в котором на первых этажах, как водится, располагались магазины и офисы, а на всех последующих – жилые квартиры. Райончик был не очень хорошим, с дурной славой, квартиры были малогабаритные и, соответственно, дешевые. Контингент, что здесь проживал, привык ко всему.

В одном из помещений первого этажа шел ремонт. Причем, как это и положено приличным ремонтам, шел он размеренно и неторопливо. Двое работяг приходили утром в разное время, оба заходили внутрь, потом один выходил наружу и долго курил, запивая сигаретный дым кофе из большой щербатой кружки. Потом начинал стучать перфоратор, визжала болгарка. Затем все стихало, и рабочий вновь появлялся на улице, куря и поглощая кофе.

Ремонт шел уже полгода и, судя по внешним признакам, даже не думал заканчиваться. Жили работяги в этом же доме, на третьем этаже, в квартире над ремонтируемым ими помещением. Изредка, не чаще раза в неделю, приезжала тентованная «газель», подвозившая стройматериалы.

– Сивый, собирай вещи! Все, пришел сигнал от одного из жучков! Судя по показателям, это наши клиенты! – радостно произнес один из рабочих.

– Зашибись! – улыбнулся щербатым, как его любимая кружка, ртом напарник. – Тогда по такому поводу заварю-ка я себе чашечку «бивня».

Внешне пара строителей была полной противоположностью друг другу. Первый – молодой парень лет двадцати пяти, одетый в чистый выглаженный комбинезон. У него ухоженная прическа, дорогие очки в тонкой золотой оправе, подтянутая стройная фигура и ноутбук в качестве рабочего инструмента. Он не курит, пить предпочитает зеленый чай без сахара или обычную очищенную воду. Разговаривает исключительно вежливо, без употребления ненормативных выражений.

Второй же, наоборот, простоватый мужик под пятьдесят, дымит, как паровоз, выкуривая в день минимум две пачки сигарет, запивая это крепким кофе в огромных количествах, матерится как сапожник, проработавший всю жизнь на флоте, а рабочими инструментами у него были мастерок, перфоратор и кувалда.

– Времени нет. Домой вернемся, там выпьешь! – поторопил его напарник. – Достал ты уже с этим кофе. Сколько его можно пить?

– Не скажи, – важно ответил второй. – Для хорошего кофе всегда найдется минутка.

Он высыпал молотый кофе из пакетика в небольшую турку и, залив водой, поставил на спиртовку.

– Когда мне Палыч презентовал этот райский напиток, я ему пообещал, что выпью его только в случае удачного завершения операции. Нельзя командира обманывать. Не каждому дарят напиток стоимостью больше тысячи долларов за килограмм.

– Мы еще не закончили. Вот вернемся домой, тогда и будет конец.

– Да ладно тебе…

– Стоп! Твою ж мать! – впервые выругался первый. – Нас засекли! Надо уходить! Срочно!

– Нашим отправил записанный материал? – поспешно схватив сумку с инструментом, деловито спросил второй.

– Нет, нас, похоже, глушат! Черт! Точно глушат! Зараза! Вот дубликат записи, – первый передал флешку своему напарнику, – вторая будет у меня.

– Попробуй все же отправить сигнал нашим, а я пока выиграю время для нас.

Тем временем к дому подъехали три черных микроавтобуса, из которых высыпались вооруженные и запакованные в броню автоматчики. Через минуту здание было оцеплено, а еще через пару минут к микроавтобусам подтянулось подкрепление – два БТР-80 и три грузовика, заполненных солдатами.

– Ну, пошла потеха!

Второй строитель высунулся из окна второго этажа (лаз в эту квартиру вел прямиком из ремонтируемого помещения), выставил короткий ствол ручного гранатомета РГ-6 и нажал на спуск. Шесть сорокамиллиметровых гранат одна за другой улетели в сторону толпящихся вокруг грузовиков военных. Россыпь дымных разрывов, испуганные крики и мат понеслись в ответ. Гранаты были начинены перечным газом.

– Все, умник, пара валить! – скороговоркой прошипел второй и дернул за торчащую из стены веревку. – Нам бы только в соседнее здание перебежать, а там в гараже стоит моя «ласточка». Блин, где водка? Тут же вчера стояла бутылка водки!

– Оставь! Выберемся живыми, я тебе ящик самого дорогого конька выставлю!

– Нет, нельзя! Без водки мы не выберемся!

– Выпил ты ее вчера! Не помнишь, что ли?! Вот тебе спирт! Пойдет?!

Первый, испуганно пригибаясь к полу, протянул полупустую пол-литровую банку.

– А не ослепну?

– Нет, чистый медицинский!

– Ну, тогда выберемся! Обязательно выберемся! – радостно крикнул второй и махом выпил весь спирт без остатка.

– Что?! – потрясенно прошептал первый. – Зачем?! Тебе же за руль!

– Не бзди, умный, я для руля и выпил. Нам теперь только инстинкты и помогут, а они у меня от водки просыпаются!

Строители поднялись по приставной лестнице на третий этаж, а оттуда через потайную дверь в проломленной стене в квартиру, расположенную в соседнем подъезде. По лестнице – на пятый этаж, оттуда – на крышу. С помощью веревки спустились на крышу соседнего четырехэтажного здания, и, как только их ботинки коснулись крыши, в только что покинутом помещении первого этажа бухнул взрыв, потом еще один и еще. Серия взрывов уничтожила все следы их пребывания в доме. Заряды были малой мощности, и никто из соседей не пострадал.

Погоня отставала всего на полшага. Когда двое мужиков в спецовках забежали в примыкающий к четырехэтажке гараж, запакованные в черный камуфляж загонщики спускались с крыши соседней пятиэтажки.

Второй строитель вновь вскинул ручной гранатомет и отстрелял шесть гранат в сторону погони. Первый, оглядев машины, стоящие в просторном гараже, рванул к ярко раскрашенному спортивному автомобилю.

– Куда?! – рявкнул второй.

– Сам же сказал, что в гараже стоит «ласточка»! – растерянно завертел головой парень, не понимая, на какой еще машине можно уйти от погони, называя ее при этом «ласточкой». – Где она?!

В полупустом гараже стояли шесть машин: спортивное двухдверное купе, четыре внедорожника разной степени изношенности и микроавтобус «Мерседес-Вито». Что из этого могло быть «ласточкой»? Внедорожник? «Вито»?! Что?!

Второй рванул в угол гаража, где, судя по всему, стояли мусорные баки, накрытые сверху куском брезента. По крайней мере, по очертаниям и размерам на машину это никак не походило: слишком небольшие размеры и какая-то неправильная угловатость. Любитель кофе рванул брезент, и оказалось, что под ним стоит мотоцикл с коляской.

– Что?! – потрясенно развел руками первый. – Шутишь? Сивый, ну скажи, что ты шутишь?! Это что, по-твоему, «ласточка»?! Нас же сейчас догонят!

– Не бзди, малой, все нормально! – заплетающимся от ударившего в голову хмеля языком произнес Сивый. – Бегом в люльку, пристегнись и, когда будет очень страшно, можешь орать!

– Ты же пьян!

– Точно! Я в хламину, так что не бзди, вырвемся!

Через секунду, бешено ревя непрогретым движком, из распахнутых ворот гаража вылетел мотоцикл с коляской. Подбежавшая погоня лишь брызнула в стороны, чтобы не попасть под колеса.

Организованное преследование больше часа гоняло мотоцикл по городу, но так и не смогло его остановить. Весело орущий водитель и громко кричавший от страха пассажир в коляске каким-то чудом смогли обойти все заслоны и преграды. В одном месте, где улицу намертво перегородили машинами, мотоциклист смог набрать достаточный разгон и, воспользовавшись пандусом вдоль дороги, перелетел через преграду. От удара о землю крепления коляски не выдержали, и какое-то время мотоцикл ехал отдельно от коляски, при этом водитель кричал от счастья, а пассажир в коляске отчаянно матерился – впервые в жизни.

Сивый не обманул, они действительно ушли от погони…

Глава 1

Монстр в клетке размерами особо не поражал: величиной был чуть больше овчарки – где-то около полуметра в холке. Зато клыки в пасти росли в три ряда, как у акулы, мать ее так! Клоки шерсти свисали вниз лохмотьями, а в правом боку зияла гноящаяся рана. Когда животина двигалась, из раны сочилась бурая жижа, и вонища над бойцовской площадкой стояла такая, что впору было вызывать специалистов из ОЗХО.

Глаза монстра налились кровью, тварь наклонила морду к земле, предвкушая скорую расправу надо мной. Чувствовала мой страх, чувствовала! Эта и подобные ей бестии созданы для охоты на таких, как я. В этом заключается смысл их непутевой и короткой жизни – поймать жертву, разорвать ее, потом искать новую, и так до тех пор, пока течет в их жилах черная кровь.

Старик постоянно трындит, что надо научить себя не бояться тварей, быть выше страха, управлять им, и тогда монстра можно убить голыми руками. Но у меня пока ничего не выходит. Нет, за те месяцы, что я живу у Старика, я научился более-менее сдерживать те порывы леденящего душу ужаса, которые сковывали мои движения при виде тварей.

Когда я увидел своего первого врага – длинную жирную костяную змею, – то я буквально впал в ступор и не мог даже разинуть рот, чтобы закричать от ужаса. Хотя та змея не являлась боевым монстром, она была создана для ведения разведки и наблюдения. Все исчадия потустороннего мира обладали одним объединяющим их всех качеством – они вселяли парализующий волю и движения животных страх, какой-то просто нечеловеческий ужас.

Но прошли месяцы, я провел больше полусотни боев, в которых убил множество подобных тварей. Захочешь выжить, не так еще извернешься, загонишь страх глубоко внутрь себя и будешь рвать тварей зубами! И это я сейчас не в переносном смысле говорю, а в самом что ни на есть буквальном. Пару недель назад Старик вывел против меня какую-то сороконожку в метр длиной, а оружия, злыдень такой, не дал. Пришлось эту хитиновую погань рвать руками, топтать ногами, а когда она обвила мою шею смертоносной удавкой, так еще и вцепиться зубами в хитиновый панцирь, вырвав из него приличный кусок. Три дня чувствовал во рту кислый вкус хитина.

Я оглянулся на каменный огрызок колонны: на нем обычно лежало оружие, с помощью которого надо было убить тварь. Что у нас сегодня в меню? На круглом пьедестале стояли три плоские миски: в первой – масло, во второй – измельченное в крупнозернистый порошок серебро, а в третьей – небольшая горка крупнокристаллической соли. Ни топора, ни ножа, ни даже плохонького кастета не было.

Вот Старик, выдумщик фигов! Гаденыш мелкорослый!

Ладно, без оружия, значит, без оружия. Я обмазал лицо, шею и руки маслом, оставшееся вылил себе на колени и носки сапог, а потом обильно обсыпал себя серебряной крупой. Измельченное серебро налипло на масло, образовав корку, которая должна была какое-то время продержаться.

Раздался лязг цепей, одна стенка клетки упала на землю, и хищная тварь выскочила на волю. Гребанув передними лапами камень, бестия стремительной пулей рванула ко мне. Время замедлилось, потекло медленно и вязко, как липовый мед из пробитой пулей бочки. Тварь подскочила совсем близко, оперлась на задние лапы и бросилась вперед, так и норовя сжать свои трехрядные челюсти на моем горле.

Хрясь!

Плошка с солью влетела в разинутую пасть, бестия поперхнулась и тут же повалилась на землю. С силой надавив ей коленом на голову, я одной рукой схватил ее за холку, второй – за хребет в районе нижних конечностей, тут же навалился вторым коленом на брюхо твари и что есть силы рванул на себя. Истошный визг, переходящий в скулеж, прозвучал победным маршем – позвоночник твари сломан, монстр повержен!

Один – ноль в пользу хороших парней, то есть меня!

Огляделся. Ну конечно, Старик, как всегда, пакостлив и вреден: на площадке появилась еще одна клетка, и в ней беснуются еще две твари – угловатые панцирники, скелеты с хитиновыми щитками, чем-то напоминающие земных морских мечехвостов, только хвост у панцирников шире и короче, напоминает бобровый. Бестии охотились парой, обходили жертву с двух сторон и атаковали одновременно, выпрыгивая высоко вверх, опираясь на свой хвост-лопату. Панцири таких тварей могли достигать метра в диаметре, эти два были чуть поменьше – «блины» сантиметров по семьдесят.

Лязг цепей, передняя стенка клетки валится на землю, панцирники вылетают наружу и, тут же расходясь в разные стороны, бросаются вперед. Лучшая защита – это нападение! Кто сказал, не помню, кажись, Сашка Македонский.

Схватил лежащий у моих ног труп волка за задние лапы и, широко размахнувшись, метнул мертвую тушу в правого панцирника, а потом тут же прыгнул навстречу левому монстру. Туша волка сбила хитинового ската, откинув его на пару метров назад, а я в это время подскочил к левому панцирнику и ударом ноги пнул его из-за всех, как футболист, пробивающий одиннадцатиметровый. Скат отлетел в сторону. Не давая ему опомниться, я вновь подскочил, высоко подпрыгнул и приземлился обеими ногами на панцирь ската. Хитин треснул, расплескав вонючую жижу внутренностей потусторонней бестии.

Два – ноль в пользу хорошего парня Жеки Волкова!

Черный росчерк справа – панцирник оттолкнулся хвостом и прыгнул, атакуя меня. Я ждал этого, поэтому резко пригнулся к земле и, как только хитиновый скат пролетел надо мной, схватил рукой хвост твари и что есть силы хрястнул бестию о землю. От удара панцирь раскололся, а хвост оторвался и остался у меня в руках. Тварь шипела и клацала жвалами. Ударом колена я добил хитинового монстра.

Три – ноль! Уверенная победа бобра над злом! Тьфу ты, добра над злом!

Оглянулся вокруг. Клеток больше нет, Старик тоже, как обычно, ушел. А ведь мог поаплодировать или хотя бы покричать «Шайбу! Шайбу!». Ага, щаз, дождешься от этого сморщенного молчуна доброго слова.

Ну, раз больше соперников нет, значит, пора домой идти. Пройдя по длинной тропинке, выложенной плоскими, отполированными веками камнями вверх по склону, я добрался до широкого плато, на котором разместились две дюжины каменных построек разной величины и архитектурной ценности.

Моя хижина располагалась на самом краю плато, всего в метре от обрыва. Круглой формы постройка, сложенная из дикого камня, со сквозными щелями, в которых свободно витали сквозняки и ветры. Крышу прикрывали вязанки тростника, плохо справляющиеся с осадками, так что во время проливных дождей моя хижина напоминала душевую, поэтому пришлось над спальным местом соорудить еще один навес.

Возле входа в жилище стояла большая кадушка с водой. Обмылся холодной водой, смывая с себя масло, пыль и серебряную крошку. Потом еще и одежду простирнул, тут же развесив ее сушиться. При этом я был совершенно гол, ничуть не стесняясь целого табуна женщин и девушек, которые кружили по соседству, занимаясь хозяйственными делами. И это не потому что я вдруг стал приверженцем эксгибиционизма, нет, просто здесь все по-другому. Во-первых, с большей частью (если не со всеми) барышень и девиц, живущих в этой деревушке, я переспал, причем не один раз, а во-вторых… Да, в принципе, неважно, хватит и «во-первых».

После того как водные процедуры были окончены, я переоделся в сухую одежду и, усевшись на плоский камень, погрузился в медитацию. С каждым разом падение в темную бездну медитативного «сна» проходило все быстрее и проще.

Из медитации я вынырнул за несколько часов до полуночи. Темень вокруг стояла как в жопе у негра, то есть чернее черного. Горела всего лишь пара масляных факелов возле большой постройки в центре плато. Там жил Старик.

Рядом со мной на камне стояла небольшая плошка с маленькой горкой сваренного дикого риса и несколькими кусочками рыбы. Ого! Ничего себе, мне дали поесть целых два раза в день! Все это время прием пищи был только один раз, рано утром – небольшая порция риса, иногда с рыбой, а когда и просто вареный рис без соли, приправ и мяса. А о быстрорастворимом «дошираке» можно было только мечтать.

Поел, напился воды и пошел устаиваться на ночлег. Тростниковая циновка, брошенная на невысокое каменное возвышение, заменяла мне перину, матрас и простыню. Повертелся немного, устраиваясь поудобнее, закрыл глаза и собрался было уже уснуть сном праведника, как вдруг легкое движение воздуха дало понять, что кто-то вошел в мое жилье.

Нежное прикосновение к плечу заставило вздрогнуть и открыть глаза. Едва различимая на фоне серого дверного проема женская фигура.

– Завтра утром ты уйдешь. Отец считает, что твое время пришло и ты готов.

Нежный, тихий женский голос с едва хрипловатыми нотками прогремел как гром среди ясного неба. Это были первые слова на русском языке, которые я услышал за долгие месяцы моего пребывания на этом плато.

Все это время никто со мной не разговаривал, между собой девушки и женщины общались на каком-то щебечущем языке, больше похожем на птичье щелканье. Старик же «разговаривал» со мной с помощью телепатии, или фиг его знает, как оно правильно называется. Когда Старик был рядом, в моем мозгу просто возникал голос, который велел мне делать то или это, а иногда и просто объяснял, как готовить лечебное зелье или отраву для монстров.

А еще мне каждую ночь снились сны, которые объясняли, как появился Закрытый сектор и что всех попавших в него ждет в будущем. Это были страшные сны, кошмары! Жуть! Цепенящий душу страх сковывал меня и терзал до самого утра.

– Эту ночь я проведу с тобой, – прошептала на ухо девушка.

Уснул я только под утро. Когда черная ночь за окном стала светлеть, превращаясь в серый рассвет, я смог забыться скорым беспокойным сном. Ночь прошла незабываемо, такого со мной еще не было. Это был не секс, это был какой-то танец плоти, мы сливались с девушкой в каком-то незабываемом экстазе. Несколько раз, черт возьми, мне даже показалось, что я отрываюсь от земли и зависаю в воздухе, в паре сантиметров над поверхностью. Это было что-то возвышенное, легкое и волшебное! В отличие от тех, других, которые приходили ко мне в лачугу все это время, дочь Старика была живой и теплой.

Все те ночи, что я провел с местными девушками и женщинами, были совершенно другими – слишком плотскими и животными. Перед тем как привести ко мне в лачугу очередную барышню, Старик или его дочь – высокая стройная красотка с длинными светлыми, почти серебристыми волосами, – давали мне выпить травяной настой. Это варево превращало меня в быка-осеменителя. Я становился совершенно безумным, наваливался на девушек, как маньяк, входя в них с упорством и сноровкой паровой машины, сперма из моего члена хлестала, как из пожарного брандспойта. После первой такой ночи я, восстанавливая силы, несколько дней отлеживался на полу, бездыханный, как трухлявая колода.

Но так как это было частью сделки со Стариком, это повторялось вновь и вновь. С каждым разом времени на восстановление уходило все меньше и меньше, а девушек за одну ночь я обхаживал все больше и больше. Все эти девицы были одинаковые, как под копирку: красивые, стройные и… какие-то искусственные, как куклы-манекены.

На прощание красавица прошептала несколько слов, а вернее, дала очень полезный совет, что надо сделать, когда Старик выставит меня за границы деревни. Прям как Ариадна и Тесей, мать ее так греческую!

Утро началось с привычной порции риса, водных процедур и зарядки. Старик мысленно позвал меня к себе в большой дом, где в центре стоял небольшой алтарь, на котором круглые сутки тлели угли и курился дымок.

«Ты выполнил свою часть уговора, мои дочери понесут от тебя детей. Сегодня ты уйдешь и вернешься к своему народу, – прошелестел в моей голове старческий голос. – Можешь взять с собой все, что пожелаешь».

Старик распахнул шкуру, которой был завешен проход вглубь его жилья. Видели, как в художественных фильмах изображают сказочные сокровищницы? Горы золотых монет, россыпи рубинов, алмазов, изумрудов, всякие там статуэтки, бокалы, подносы и прочая кухонная утварь из чистого золота, богато украшенная драгоценными камнями. Вот здесь все было точно так и даже еще больше.

Причем я отчетливо понимал, что внутреннее пространство этой сокровищницы Аладдина намного превышает внешние границы каменной постройки в центре деревни. А ведь это только один зал, был еще один, и еще один. Короче, Старик чего-то там умеет мудрить с многомерным пространством, делая так, чтобы небольшой каменный сарай вмещал внутри себя три футбольных поля.

Зал с сокровищами я прошел совершенно безучастно, лениво скользнув взглядом по всем этим богатствам Али-Бабы и сорока его любовников… тьфу ты, разбойников! Прошествовал с гордым и надменным видом во второй зал. Это была оружейная! Вот тут я застрял надолго! Длинные стеллажи со всяким режущим, колющим, дробящим, рубящим и прочим холодным оружием. Разной длины, крепости, формы и состояния клинки. Сабли, мечи, пики, ятаганы, кинжалы, перначи, алебарды, топоры и так далее и тому подобное. Чего здесь только не было! Отдельно лежали амуниция и снаряжение. И ведь самое-то непонятное: откуда здесь все это? Для кого вся эта оружейная палата?

Ладно, долго думать нельзя, время уходит. Первым делом я выбрал себе новый рюкзак, пару мягких сапог, штаны, куртку, отрез плотной ткани для навеса-палатки, две кожаные фляги и небольшой стальной котелок вполне современного вида. Кожаные перчатки с серебряными заклепками на костяшках. Из оружия взял небольшой топор на длинной ручке, широкий тесак наподобие ножа Боуи, клинок поменьше и два десятка длинных тонких серебряных спиц.

Огниво, рис, воду и мясные «сухари» возьму на кухне. Вроде все? А нет, надо еще кое-что в сокровищнице взять.

Вернулся в сокровищницу и, ничуть не стесняясь, высыпал в полотняный мешочек килограмма три ограненных алмазов. Потом, также не стесняясь, полез по золотым россыпям к дальней стене, на которой висели кольчуги, плетенные из серебра, украшенные серебряными чешуйками. Выбрал себе самую неприметную и скромную кольчугу, сдернул ее со стены и закинул на плечо. Ну вот и все!

Проходя мимо Старика, почувствовал, как он обдал меня холодной волной удивления. Ух ты, это первые эмоции, на которые сподобился Старик в моем присутствии. Видать, не ожидал он от меня такой выходки с кольчугой. Ай да его дочка, ай да молодец, помог ее совет! То ли еще будет, старый дедуган!

Выйдя из хижины Старика, я направился к постройке, которая служила кухней и столовой. Здесь наполнил фляги водой, закинул в рюкзак мешочек с рисом, мешочек с кашеобразной серой массой (которая была чем-то вроде местных консервов) и несколько крупных, размером с мой кулак, кусков соли.

Вернулся в свою хижину, уложил самодельный рюкзак, скомпоновал оружие так, чтобы оно было под рукой, под куртку нацепил кольчугу. Когда вышел из хижины, остолбенел от увиденного: перед моим жильем стояли все жители деревни – почти сотня девушек и женщин разного возраста. Стояли молча, как-то странно глядя на меня: то ли ожидая чего-то, то ли прощаясь. У некоторых из них заметно округлились фигуры, животики явственно выпирали вперед.

Знаете, каково это – осознавать, что все эти барышни беременны от тебя и уже совсем скоро некоторые из них родят? Знаете? Нет? Вот и я не знаю. Честно говоря, мне было совершенно по фигу, что я являюсь биологическим отцом их детей. Вот нисколечко не цеплял вид обрюхаченных мной дамочек. Ну стоят себе, ждут чего-то. А, стоп, вспомнил! Мне же серебристоволосая ночью говорила, что надо сделать.

– Держи. – Я оторвал от своей кольчуги серебряную чешуйку и протянул первой девушке. – Когда ребенок повзрослеет, передашь ему, и я приму его как отец.

Она ошарашенно глянула на меня, дрожащими пальцами схватила полированный кусочек металла и тут же бухнулась на колени, что-то благодарно щебеча себе под нос, а потом вообще учудила не понять чего – принялась целовать мои сапоги.

– С ума сошла?! – рявкнул я на нее. – А ну брысь!

Девушка испуганно шарахнулась, сапоги целовать перестала, немного отползла в сторону, но с земли так и не поднялась. При этом глаза ее были закрыты, а губы что-то шептали. Молилась, что ли?!

– Держи. Когда ребенок повзрослеет, передашь ему, и я приму его как отец, – оторвал я от своей кольчуги еще одну серебряную чешуйку и протянул следующей девушке.

Епта! Да они что, совсем малохольные?! Или у них предродовая эйфория вперемешку с поздним токсикозом?! Вторая беременная, получив от меня серебряную «монетку», тоже бросилась на землю и принялась целовать мою обувь. Пришлось и на нее гаркнуть.

– Так, бабоньки, если еще раз хоть одна из вас будет валяться на земле и облизывать мои шузы, то хрен вам, а не серебряные цацки! – громко крикнул я, держа в поднятой над головой руке серебряную чешуйку с кольчуги. – Уяснили?! То-то же!

Дальнейшее одаривание женских масс малозначимым серебром прошло без подобных эксцессов. Барышни на землю не плюхались, сапоги не целовали, а молча принимали чешуйку, кивком головы благодарили, осторожно опускались на колени и начинали тихо бормотать себе под нос какие-то молитвы, а может, и проклятия в мой адрес: я же их мовы не понимаю, фиг его знает, чего они там щебечут.

Когда я дошел до конца строя, то на кольчуге оставались всего две чешуйки, а передо мной стояла светловолосая дочь Старика. Я глянул в ее большие серые глаза и понял, что уйти мне будет неимоверно тяжело.

– Держи, тебе сразу две отдам, – сказал я, протягивая последние серебряные пластинки. – Когда ребенок повзрослеет, передашь ему, и я приму его как отец, – почему-то вмиг осипшим голосом произнес я ритуальную фразу…

Проснулся рывком, дернулся всем телом, как будто меня током пронзило! Что за черт?! Приснится же такое!!! Впрочем, этот сон когда-то был явью…

Не дай бог сбудется сновидение, и действительно когда-нибудь на порог моего дома завалится толпа наследничков… Это будет полный звиздец!!!

– Что случилось? – сонно пробормотала лежавшая рядом Вера.

– Спи, все нормально, – прошептал я. – Нога затекла, судороги.

– Утром отведу тебя к врачу, – сквозь сон буркнула жена.

– Договорились. Давай я аккуратно вылезу из нашего теплого гнездышка и пойду на пробежку.

– Вот еще, – крепко схватила меня за руку жена, – никуда не отпущу! Ты и так в отличной форме!

– Ага, это пока. А скоро я растолстею, и ты меня выгонишь, – пошутил я, освобождаясь от захвата. – Спи давай, еще часик есть.

– Учти, я за тобой слежу, – уже совсем сонно прошептала Вера и, сграбастав мою подушку, крепко уснула.

Покинув спальню, я совершил обыденные утренние процедуры и, накинув старенький, несколько раз перелатаный комплект формы «березка», бодро пошел на первый этаж. Жена частенько упрекала меня за то, что ношу старье всякое, но я отбрыкивался от всяких попыток напялить на меня новенький спортивный костюм. Зачем? У меня есть старые «горка» или «березка».

Нацепил на пояс кобуру-платформу с вальтером и несколькими магазинами внутри. Возможно, приснившийся сон предвещал возвращение Волка, и я встречу его в саду, и, скорее всего, он припрется не один, а с кем-то из своих собратьев. Вот для них и нужен пистолет в кобуре.

На первом этаже я влез в разношенные кроссовки и, приветственно кивнув бабе Зине, копавшейся в такую рань на кухне, вышел наружу. Прохладный утренний ветерок, налетевший с озера, приятно охладил распахнутую грудь. Накинув капюшон на голову, медленно и размеренно побежал по дорожке, ведущей вглубь парка. Надо хорошенько обмозговать сновидение. Просто так мне Старик никогда не снился, всегда подобные сны приносили с собой какие-либо потрясения и невзгоды.

Уход из деревни и массовое одаривание беременных женщин серебряными чешуйками приснились мне впервые. Теперь надо понять, что несет мне этот сон. То, что ничего хорошего, это и ежу понятно. Но хорошо было бы и самому разобраться, что тут к чему и чего ожидать в ближайшем будущем.

Глава 2

Хороший у меня дом. Добротный! Построен в форме буквы «П», два этажа, большие витринные окна на первом этаже и ажурные арочные – на втором. Красиво и несколько помпезно, в византийском стиле! Проект дома выбирала жена, я бы, конечно, все сделал несколько попроще, ну, по крайней мере, размер и количество окон точно бы уменьшил. А то ни пулемет не выставить, ни нормальную стрелковую позицию не обустроить. Шучу! Кто же обустраивает огневую точку на втором этаже, для этого есть небольшие оконца подвала. Кстати, подвал у меня в доме шикарный: высокие потолки и толстенные монолитные стены цокольного этажа способны выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда.

Строительство дома закончилось в прошлом году; понятное дело, что, как всегда, осталось множество мелочей и недоделок, но это неважно. Главное, что сбылась моя давняя мечта о собственном большом доме. Но в старом мире на зарплату капитана третьего ранга, из которой вычитались алименты, большой дом не построишь, максимум небольшую халабуду на садовом участке. И так, чтобы купить квартиру и машину, пришлось влезть в кредиты и ипотеку.

Но в этом, новом мире столько возможностей и перспектив, что все возможно. Вот и мне улыбнулась удача. За те шесть лет, что я здесь нахожусь, мне посчастливилось не просто разбогатеть и построить себе дом, а стать одним из самых влиятельных людей этого мира. Если верить жене, которая у нас в семье была вроде министра финансов, то наше с ней общее состояние исчислялось восьмизначными цифрами в долларовом выражении старого мира. Вот такой вот финансовый рост: в старом мире – простой служака с зарплатой в сорок тысяч рублей, алиментами и ипотекой, в новом мире – влиятельный хрен с многомиллионным состоянием.

Спросите, как это возможно? Ладно, расскажу, все равно надо мысли в порядок привести, обдумать все как следует. А чтобы все упорядочить и разложить по полочкам, надо начинать с самого начала.

С чего все началось?

Все началось шесть лет назад. Мне тогда поставили неутешительный диагноз, фактически смертельный приговор – рак позвоночника, последняя, четвертая степень. Можно провести операцию, но это всего лишь отстрочит смерть на пару месяцев, которые я гарантированно проведу прикованным к больничной койке.

Что бы сделал на моем месте нормальный человек? Конечно, он бы схватился за любую возможность выкарабкаться и плюнуть в лицо смерти. Купить за миллион долларов чудо-таблетку, исцеляющую от рака? Легко! Дайте две таблетки, я только продам квартиру и влезу в долги. Поверить в россказни мануального чудо-терапевта, утверждающего, что он может руками исцелять рак? Легко! Я записываюсь на сеанс, продаю квартиру и влезаю в долги! Отправиться в путешествие в иной мир, в котором нет онкологии, а все попавшие туда моментально излечиваются от неоперабельного рака? Легко! С какого вокзала отходят туда поезда и где купить билет?

Вам смешно? Мне – нет! Мне не предлагали чудо-таблетки и чудо-терапевтов. Вернее, предлагали, но я в них не верил. Хотя нет, опять вру, к мануальному терапевту, который делал чудо-массажи, я все-таки пару раз сходил. Потом еще к одному, и еще к одному, и так десяток раз! От рака не вылечился, боли в спине не прошли, а вот мой бюджет на сотню тысяч рублей стал меньше.

С этими массажистами вообще какая-то хрень творится. Они все поголовно прохиндеи и жулики. Прошли краткий курс массажа и уже все называют себя костоправами, лекарями и врачевателями. Лечат, исцеляют, врачуют! Мне уже в онкодиспансере сказали, что если бы я на первой стадии своей хвори не поперся бы к этим народным целителям и «массажистам», то не запустил бы свою онкологию, а так все эти согревающие массажи, обертывания, «бани», мази, иглоукалывания и прочие чудо-процедуры на самом деле лишь усугубили ситуацию. Ну, это так, лирическое отступление.

Наверное, вы спросите: эй, приятель, ты чего? Как можно не поверить в силу рук массажиста и поверить в существование какого-то там параллельного мира? Ты, приятель, явно ку-ку!

Ага, посмотрел бы я на вас, когда вам очередного чудо-массажиста советуют родственники умершего от рака человека, а про существование параллельного мира рассказывает генерал-майор, а за его спиной маячит полковник. И пусть генерал-майор не наш, не морской, а самый обычный, сухопутный, а полкан вообще эмвэдэшный, это неважно: мужики они серьезные и не стали бы такой огород городить только ради того, чтобы посмеяться над бравым морским капитаном второго ранга. Тем более что полковника я знал давно, мы с ним как-то во время полугодовой командировки на Кавказ сидели в одном кабинете.

– На Северном Урале есть некий заповедник, в котором находится точка перехода в иной мир. В том мире есть много чего интересного, но самое главное, там нет рака. От слова «совсем» нет! – после короткого разговора перешел к сути вопроса генерал-майор. – Вот мы тебе и предлагаем проникнуть в этот самый иной мир и разведать, что там да как! Как тебе такое предложение? Если все на самом деле обстоит так, как говорят слухи, то ты решишь свои проблемы раз и навсегда!

– А если нет никакого исцеления от рака? И нет никакого параллельного мира? – спросил я.

– Ну, нет так нет, – пожал плечами генерал-майор. – Значит, умрешь от рака не в нашем мире, а в другом.

– То есть существование иного мира не вызывает у вас сомнений? – удивился я. – А то, что, попав в него, мгновенно исцеляются от рака, сомнения все-таки вызывает?

– Именно! – влез в разговор эмвэдэшный полковник. – Палыч, тут такое дело, что я за этим самым иным миром давно слежу. И он, зараза такая, сто процентов существует. Есть, знаешь, у меня неопровержимые доказательства. Туда уходят целые эшелоны грузов, отправляются тысячи людей, обратно тоже идут грузы, а вот люди уже не возвращаются, хотя то, что остались живы и прекрасно себя чувствуют, тоже известно на сто процентов. Также известно, что многие из тех, кто уходил туда с такой же стадией рака, как у тебя, до сих пор живы, несмотря на все прогнозы врачей.

– Что-то я не понял, – решил переспросить я. – Если, как вы говорите, между мирами существует напряженный трафик перемещения грузов и людей, то почему об ином мире никто не знает?

– Палыч, ну что ты как дите малое. Вот ты сам не единожды был в Чечне, и вроде она входит в состав России, и вроде туда есть постоянное пассажирское сообщение: ездят автобусы, летают самолеты. Там уже давно не стреляют, курорты горнолыжные понастроили. А обычные граждане России много знают о жизни в Чечне? Нет. А почему? Да потому что им на фиг это не надо. Живут в своих квартирах, ходят на работу, ездят раз в год в Турцию или по выходным на дачу, и на фиг им та Чечня не сдалась. Вот и ответь мне: зачем обычным гражданам интересоваться какой-то там аномалией на Северном Урале, если об этом не говорят на Первом канале? И пусть пару раз проскакивал сюжет на РЕН ТВ об этой аномалии, но это же РЕН ТВ, там и не такое сбрешут. Короче, ты согласен или нет?

– Иной мир, говорите?

– Он самый, Палыч, он самый. Ну, сам подумай, тебя ведь уже списали. Сколько, врачи сказали, протянешь: год, полтора?

– Если сделать операцию и повезет, то шесть месяцев, а так в любой момент может скрутить, парализовать – и гаплык!

– Ну вот видишь! – тоном змея-искусителя произнес полковник. – А там иной мир, неизвестность, тайна, интрига. Я же помню, как ты по вечерам фантастику читал. И пусть этот иной мир окажется всего лишь контрабандным каналом в Китай или еще какой-нибудь хренью вроде тайного убежища сумасшедшего миллиардера – неважно, зато ты свой короткий остаток жизни проживешь, не умирая в постели от мыслей о раке, а в строю. Умрешь в бою с открытым забралом!

– Полковник, ты бы хоть географию подучил, – усмехнулся я. – Какой еще контрабандный канал с Китаем на Северном Урале? Где северный Урал, а где Китай? Ладно, согласен, рассказывайте, как вы меня туда закидывать будете и какая легенда? И кстати, а вам-то какой интерес с этого всего?

– Такой же, как и у тебя, – отозвался генерал-майор. – Рак у меня, и у моей жены тоже. Лечим, контролируем его, но все равно есть. Так что мне самому бы хотелось знать, есть ли такое место, где нет рака.

Вот так я и узнал о ПВА «Закрытый сектор № 17». ПВА – пространственно-временная аномалия. Почему «Закрытый сектор» – тоже понятно: территория, где расположена точка перехода, охраняется как закрытый, номерной город. А почему № 17, я узнал спустя несколько лет проживания в другом мире. Оказалось, что стабильный канал между мирами удалось наладить только с семнадцатой попытки. Первые шестнадцать оказались неудачными, и что стало с экспедициями, проникавшими в тот мир, до сих пор неизвестно.

Ну а дальше закрутилось и завертелось. Меня «подвели» к преступной группировке, промышляющей переправкой людей в иной мир. Я переправился в тот мир и сразу попал в передрягу. На меня оформили различное имущество и, как только я перешел через «ленточку», тут же решили убить, чтобы списать полученные на мое имя денежные средства. Вместе со мной в расход должны были пустить и семью Ивана Сиротина, который в новом мире планировал организовать большое поселение.

Вот так и начались мои приключения в ином мире. Бандитов мы с семейством Сиротиных уничтожили, а заодно зачистили и все их злодейское гнездо. Иван в новый мир перемещался не сам по себе, а используя связи и финансы своего друга – американского миллионера русского происхождения Патрика Корста.

На деньги Корста организовали большое поселение – городок Сиротинск, где построили фермы и наладили выпуск сельхозпродукции. Потом уже начали мыть золото и платину, добывать нефть и гнать из нее горючку. Я встретил свою Веру, которая впоследствии стала моей женой и родила мне сына.

Но это так, вкратце. Со стороны все кажется простым и легким: замочил бандитов, забрал их золотишко, потом, используя это золото, замутил собственное охранное предприятие и начал грести прибыль лопатой. А на самом деле за первый год пребывания в ином мире пришлось поучаствовать в нескольких полномасштабных войсковых операциях с применением РСЗО, артиллерии и тому подобных нюансов. Но это ладно, это как-то еще можно объяснить и даже привыкнуть к этому. Все-таки в новом мире все только зарождается, идет активная борьба за ресурсы и место под солнцем.

Но вот как объяснить всякую потустороннюю хрень, которая периодически случалась со мной в новом мире? Вот это уже вопрос!

Ответы на эти вопросы я получил довольно быстро. После очередного боя и полученной в нем контузии я очнулся в странном месте. Там всем заправлял древний старец. Маленький, сгорбленный, вредный старикан. Учителя Йоду из «Звездных войн» видели? Вторая часть, эпизод пятый. Вспомнили? Вот примерно такой же: маленький, вредный, с омерзительным чувством юмора и старческим маразмом. Разве что только не зеленый и с лохматой засаленной растительностью на голове.

Сколько я пробыл в логове этого Йоды местного разлива, не помню, все-таки не зря Закрытый сектор называют пространственно-временной аномалией. Ударение в данном случае на слове «временной»! Время здесь может идти по-разному. Когда я вернулся от Старика, то оказалось, что меня не было дома около восьми месяцев, а по моим ощущениям, я пробыл на острове Йоды намного дольше – года три, не меньше.

Какие тайные знания я получил от Учителя? Старик многому меня научил, но самое главное, он мне раскрыл главный секрет Закрытого сектора, открыл тайный смысл, ради которого когда-то давно была создана пространственно-временная аномалия. Закрытый сектор – это специально созданный капкан. Ловушка, в которую заманивают разумных существ. Заманивают сладкими плюшками: мгновенным исцелением от смертельных заболеваний, богатыми залежами ценных полезных ископаемых, комфортным климатом. Много чем заманивают. Каждый, кто попадает сюда, находит здесь что-то свое. Что-то, что удерживает человека здесь навсегда.

Кстати, забыл сказать, что портал в Закрытый сектор действует по системе ниппель: сюда дуй, а обратно – фуй! Если вернуться в старый мир, то здоровый человек буквально за считаные дни сгорает от внезапно возникшей онкологии. У кого-то здоровье резко ухудшается в первые часы после возврата в старый мир, кто-то держится несколько дней. Рекорд – пара недель пребывания в старом мире, потом все равно скручивает от лучевой болезни.

Что-то я опять отвлекся. Так о чем это я? Об истинном предназначении Закрытого сектора! Он был создан для того, чтобы заманить сюда людей, дать им возможность построить здесь свое общество, как-то развиться, обрасти потомством и технологиями, а потом – бац! – перекрыв канал со старым миром, перехватить власть, подчинив себе всех обитателей Закрытого сектора!

Как поведал мне Старик, подобный фокус проворачивался не раз и не два. Кто же у нас такой умный и коварный? Учитель называл их Пожирателями миров. Кто они такие, в чем их сущность и как они выглядят, Старик мне не рассказал, лишь один раз показал два видения: в первом смолянисто-черная грозовая туча пожирала все на своем пути, а во втором я увидел выжженную мертвую землю с торчащими из нее жалкими обломками. А все эти потусторонние силы, с которыми я несколько раз сталкивался – чумные доктора, хитиновые монстры, летающие твари и прочие бестии – всего лишь мелкие слуги Пожирателей.

Мистика и необъяснимые явления преследовали меня с первых дней пребывания в Новом мире. С чумным доктором, одним из самых сильных слуг Пожирателей, я встретился нос к носу буквально через пару дней после того, как попал в Новый мир. Уродливое создание, похожее на сгорбленного старика на тонких ножках-спичках, с длинным клювом и в огромной шляпе. Очередь из автомата в упор не причинила ему никакого вреда, лишь разозлила.

Как с ними бороться? Эффективно против них работает лишь серебро. Именно этим можно объяснить, что при огромных запасах золота и платины в Закрытом секторе серебра нет совсем. Хотя в Старом мире, как правило, золото добывали параллельно с серебром, зачастую золотые самородки разбавлены серебром.

Вот и получается, что чем быстрее развивается Новый мир, наполняясь людьми и обрастая технологиями, тем быстрее он станет привлекательным лакомством для Пожирателей. На мой вопрос: «А можно ли как-то победить Пожирателей?» – Старик четко ответил: «НЕТ!» Со слов Учителя, их можно только обмануть, уведя часть обитателей Закрытого сектора в другой мир. Но когда это можно будет сделать и, самое главное, как, Старик не сказал. Ответа я так и не получил, хоть и догадался кое о чем.

Когда пришло время возвращаться домой, Учитель разрешил взять себе что-нибудь на память из его кладовой. Я и взял – набрал небольшую торбочку ограненных алмазов, получилось чуть больше трех килограммов. Старался выбирать покрупнее и покрасивее. Эти самые алмазы очень сильно пригодились, когда я вернулся домой. Оказалось, что за время моего отсутствия в Сиротинске многое изменилось, причем далеко не в лучшую сторону.

На Патрика Корста, жившего в Старом мире, совершили покушение, ему чудом удалось спастись; пришлось переправить его в наш мир. Все внешние активы Сиротинска оказались заблокированы, а после и экспроприированы. Фактически Сиротинск и все его обитатели, которых к тому времени насчитывалось около двадцати тысяч, были поставлены перед неутешительным выбором: либо они уходят под управление нескольких шишек из Новой Москвы, либо начинается война на уничтожение, в которой обитателям Сиротинска предлагается погибнуть гордыми и непокоренными.

По факту это был обычный рейдерский захват власти. Только на кону не завод или фабрика, а небольшой городок. Эти самые новомосковские шишки промышляли рейдерством в Старом мире, а теперь делали то же самое в Новом. Раньше у них на службе были пронырливые юристы и вооруженные помповыми ружьями ЧОПы, а теперь в их подчинении воинские подразделения численностью до нескольких батальонов, при поддержке РСЗО, танков и артиллерии. Вот и вся разница!

На принесенные мной алмазы мы купили поддержку и покровительство одного крупного чиновника в Сосновске, а заодно еще и прикупили тяжелое вооружение. Дали новомосковским хапугам такой отпор, что в итоге они взлетели на воздух вместе со своими особняками. Захваченные в боях трофеи стали основой наших будущих воинских подразделений. Вот тогда я и понял, что главное в этом мире – это сила и решительность. Прав тот, у кого больше сил и хватает решительности применить эту силу. В общем, как у классика про доброе слово и кольт.

После того как отгремели бои и были учтены все трофеи, мы с Иваном Сиротиным и Патриком Корстом организовали директорию Сиротинск. Патрик отвечал за сбыт добываемых нами полезных ископаемых в Старый мир, по его каналам шла прибыль, на которую мы тут же закупали технологии и производственные линии. Иван Сиротин отвечал за производство сельхозпродукции и организацию людей в Сиротинске. Ну а на мне были все силовые нюансы и вопросы безопасности.

Полученную прибыль мы вкладывали в вербовку новых людей и переправку их в этот мир, в закупку оружия, в установку новых производственных линий. С каждым днем наша сила увеличивалась все больше и больше, а Сиротинск разрастался, прибавляясь новыми поселениями.

В итоге спустя полтора года существования в Новом мире Сиротинск из обычного поселения сбежавших из Старого мира людей превратился в серьезную силу, с которой уже приходилось считаться не только окружающим поселениям, но и воротилам из Сосновска и Новой Москвы. У нас были свои вооруженные силы, свои фабрики, небольшие заводы и фермы; помимо школ и детских садов открыли также вуз и несколько ПТУ, начали чеканить собственные деньги.

За те шесть лет, что я провел в этом мире, кем я только не успел побывать: и главным пожарным, и главой потребительского надзора, и главным по чрезвычайным ситуациям, и главным пограничником, и главным по образованию и науке, и главным судьей, прокурором и много еще кем. Одно время был даже главным ветврачом.

Приходилось вникать во множество нюансов, решать много проблем. Спасало только то, что после пребывания на «острове Йоды» у меня открылись кое-какие «суперспособности» – абсолютная память, повышенная работоспособность и еще кое-что. Чувствовал я себя в свои сорок пять лет полным сил и энергии – в двадцать не ощущал себя таким живчиком!

Вот так все и шло своим чередом. Сиротинск разрастался и расширялся. Сейчас нас называли Сиротинской народной республикой, в состав которой входили практически все поселения южнее основного города этого мира – Сосновска.

У нас была своя, пусть и небольшая, но профессиональная армия, кроме того, все мужское население в возрасте от восемнадцати до шестидесяти лет входило в состав народного ополчения, которое вставало под ружье в течение пары суток. У каждого ополченца дома хранился небольшой арсенал стрелкового оружия и запас патронов.

Была у нас и своя добывающая промышленность. Мы добывали лес, нефть, газ, уголь, олово, никель, медь, железо, золото и платину. Кое-что перерабатывали сами, что-то отправляли в Старый мир.

Агропромышленный комплекс Сиротинска был самым крупным и развитым в Новом мире: по факту каждый второй сельскохозяйственный продукт, выпущенный в этом мире, был произведен на фермах Сиротинска или его «дочек».

От Сосновска до Сиротинска проложили железную дорогу, а все крупные поселения нашей республики связали сетью дорог, которые местами еще оставались грунтовыми или отсыпными, но большая часть уже были асфальтированы. Фактически все эти годы у нас шла сплошная стройка. Строились жилые дома для жителей, строились помещения для заводов, фабрик и ферм, строили мосты, прокладывали железные и автомобильные дороги. Начали тянуть сеть газопроводов, чтобы можно было запустить электростанции. Работы было много, но она, как ни странно, не пугала, а только радовала.

Чуть больше двух лет назад произошел инцидент, который заставил меня в очередной раз пересмотреть свои взгляды на жизнь и задуматься о том, что лучше бы я был в Новом мире мелким фермером или продавцом списанного армейского имущества.

В то время мы как раз влезли в новый перспективный проект, предложенный Корстом. Надо сказать, что у Патрика соображаловка работала на все сто процентов, все предложенное им сторицей отбивало вложенные средства. Поэтому, когда он предложил вложить крупную сумму денег в «фармацевтику», мы с Иваном спорить не стали и дали добро. А потом оказалось, что эта самая фармпродукция не что иное, как переработанные человеческие останки, которые подверглись воздействию слуг Пожирателей. А если короче, то слуги завербовали пару коммерсантов из Новой Москвы, которые поставляли им людей в качестве «пищи». После «трапезы» от блюда, а именно живого человека, оставалась лишь горстка серого пепла.

Спросите, и в чем же тогда цимес?! Где прибыль коммерсов? А вот в этом самом пепле и есть вся прибыль. Если развести пепел с обычным мелом (или чем там еще бодяжат таблетки на фармацевтических производствах) в соотношении один к миллиону, то получим лекарство от рака, которое можно продать в Старом мире за баснословную сумму. Как говорилось в старом кино: достаточно одной таблэтки! Одна пилюля гарантированно исцеляла от рака, онкология исчезала… аж на полгода. Потом, правда, опять возвращалась, но вот вам вторая таблетка, а еще через полгода – еще одна и еще. И так далее.

Как там все тогда получилось, долго рассказывать, но канал нам удалось перекрыть, а заодно еще и остановить вторжение слуг в наш мир. Если до этого я думал, что Новый мир будет интересен Пожирателям еще ой как нескоро (ведь здесь все еще молодо и зелено), и ни я, ни мои правнуки не увидят смерть этого мира, то после той истории я понял, что необязательно бояться прихода Пожирателей. Этот мир могут уничтожить и сожрать слуги, объединившиеся с людьми. А значит, хрен мне удастся спокойно пожить в свое удовольствие, наслаждаясь заработанным состоянием.

Но, как ни странно, из той истории мы вышли с ощутимым плюсом. Во-первых, оказалось, что хитиновые панцири слуг содержат гораздо более высокую концентрацию веществ, способных остановить рак. Это сразу же позволило нам выйти на внешний рынок, предложив в Старом мире уникальное лекарство от онкологии. Правда, немного позже выяснилось, что никому не нужно средство, сразу же исцеляющее от рака: зачем, если можно уменьшить его эффективность и продавать дороже? Теперь основной доход нашему анклаву приносила не продажа золота и платины, а торговля чудодейственным снадобьем от рака.

А во-вторых, сиротинское гражданство получил Владимир Дубровский, уникальная личность, способная самостоятельно перемещаться между мирами. В последнее время он был у нас главным мракоборцем и специалистом по нечисти. Дубровский мог вернуться в Старый мир и без проблем пробыть там сколько угодно времени.

А вообще много чего еще случилось за этот период, всего и не рассказать за столь короткое время.

Размышляя о своей жизни, я сделал несколько кругов по тропинкам парка, разбитого вокруг дома, добрался до оконечности мыса и, забравшись на скалу, венчавшую мыс, уселся на ее вершине. Солнце уже взошло над горизонтом, и его лучи окрасили всю округу в золотистые цвета. На заднем плане маячили белоснежные пики Драконьих гор. Вид отсюда был просто великолепным! Черт, как же все-таки хорошо здесь! Хрен с ними, с этими потусторонними силами, со всеми этими чумными докторами, панцирниками и костяными удавами. Шли бы в жопу все эти воротилы и продажные чиновники из Новой Москвы и Сосновска! Такой вид, а я кофе в термосе не догадался с собой взять!

– Милый, кофе будешь? – раздался сзади голос жены.

Я обернулся и увидел жену в спортивном костюме. В руках Вера держала небольшой термос и несколько металлических кружек.

– А жизнь-то налаживается! – улыбнулся я.

Из всех сокровищ, добытых в этом новом мире, самое ценное сокровище – это моя жена. Офицерская жена – как автомат Калашникова, такая же надежная и безотказная, способная работать и содержать семью в любых условиях, даже при полном отсутствии налаженного быта. Если за ней должным образом ухаживать, вовремя ублажать и обслуживать, то она будет служить верой и правдой долгие годы. Но надо учесть, что если что-то пойдет не так, то она, как выстрел из АК, мозг тут же вынесет напрочь.

Глава 3

Сборы на работу после недельного отпуска оказались какими-то бестолковыми. Сначала долго не мог найти пояс, на котором были отделения под пистолетные магазины повышенной вместительности, потом так же долго искал портфель с документами. Все искомые вещи лежали на своих местах и не находились только потому, что я никак не мог сосредоточиться: мои мысли были заняты давешним сновидением.

Оно вроде как мне можно и без дополнительных магазинов к пистолету обойтись, я ж теперь особо охраняемая особа, с личным штатом телохранителей, но в случае очередного покушения на мою персону лишний ствол никогда не помешает, это уже проверено не раз и не два. Только за последний год на меня было совершено три покушения. Два удалось предотвратить, так сказать, на дальних подступах, а вот в одном эпизоде пришлось активно пострелять.

При этом мой заместитель, а по совместительству еще и начальник Службы внешней охраны Данил Евгеньевич Дядин, по прозвищу Дядька, утверждал, что я сам же и виноват в том, что периодически мне приходится участвовать в огневых контактах. Ибо не фиг начальнику и отцу-командиру вести себя как зеленый лейтенант и лезть везде поперек батьки в пекло. Дядька в чем-то прав, он старше меня и намного опытнее в вопросах охраны, ведь недаром же прослужил двадцать лет в ФСО, а до этого – в ФСК.

– Евгений Павлович, я считаю, что необходимо перестать применять практику откомандировывать ваших личных охранников для управления на различные гражданские предприятия и ведомства. – Данил Евгеньевич стоял у меня за спиной и в очередной раз упрекал меня за то, что я разбрасываюсь личной охраной налево и направо. – Жень, ну ты пойми: личный охранник должен стать тенью охраняемой персоны. А как у них это получится, если ты их тасуешь, как карты в колоде?

– Ты есть будешь? – спросил я, игнорируя его замечания.

– Нет! – категорично заявил мой зам.

– Зря, блинчики сегодня у Борисовны вышли на славу. Да, и, кстати, объяви «желтый» уровень опасности по коду «Тьма»: мне ночью Старик приснился, значит, что-то такое эдакое должно произойти. А всем мракоборцам повысь уровень опасности до «оранжевого».

– О-о! Опять?! – простонал Дядька и тут же отдал необходимые приказы по рации. – Ладно, давай блины, ясно ведь, что сегодня уже больше нормально не поесть. Своих дома оставишь?

– Да, – кивнул я, разрезая вилкой очередной блин на тарелке. – Вера так и так планировала проверить финансовые отчеты, а дети после недельного отдыха соскучились по дому, так что все удачно сложилось.

– Я увеличу здесь охрану вдвое, – сказал бывший фэсэошник.

– Как знаешь. А где недельный отчет и сводка?

– Как всегда, в синей папке, но там ничего интересного.

– Евгенич, а насчет того, что я своих охранников и помощников периодически назначаю врио всяких там служб и предприятий, так это мера, сам знаешь, временная, из-за постоянного кадрового голода. И в конце концов, кого мне еще назначать на «горящий» участок, если не проверенных людей?

– В том-то и дело, что если бы временно исполняющих обязанности, то я бы слова не сказал, – возмутился Дядин, откладывая вилку в сторону. – А так, если посмотреть, то окажется, что из шестнадцати человек, которых ты за последний год вывел из моего подразделения, ни один обратно не вернулся. Они так и остались директорами, начальниками и управленцами. Мне все сложнее и сложнее находить кандидатов к себе на службу.

– Да ладно тебе, хорош нудить. В конце концов, сам виноват: у тебя что ни сотрудник, так образован, начитан, умен, знает языки, все как один с высшим образованием. Ну куда таких молодцов в обычные охранники? Им самая дорога в управленцы и командиры. Слушай, а может, мы твою охранную контору перепрофилируем в кадровое агентство? Будешь для всей республики молодые кадры растить и воспитывать. Генеральская должность, почет и уважение! А? Соглашайся! – вполне серьезно предложил я. – А с моей охраной любое отделение из «Волков» справится.

– Нет и еще раз нет! – категорично заявил Дядин. – И не смей об этом на Совете заикаться: узнаю – уйду не пенсию или в Сосновск переметнусь.

– Зря, – улыбнулся я. – Из тебя бы знатный генерал получился! Ты блинчик доедать будешь?

– Нет, спасибо.

– Ну, как знаешь, – забрал я себе целый блин с тарелки старшего товарища.

Пока перешучивался с Дядькой и поедал блины, успел одним глазом просмотреть недельный отчет о происшествиях не только в нашей Сиротинской народной республике, но и во всем нашем мире, благо того мира было не особо много. Действительно, ничего серьезного: в Гуляй Поле очередные разборки между кланами, Сосновск на два дня закрывает большой портал для технических работ, в Новой Москве ожидается какой-то там съезд очередной политической партии, а на рудниках в Драконьих горах закрылись два предприятия из-за взрывов в шахтах.

В наших палестинах и того скучнее: ожидается небывалый урожай зерновых, очередной сверхудой выдали доярки-передовички, в этом квартале строители введут в эксплуатацию до хрена квадратных метров жилья.

– Евгений, мясник сказал, что на баранину цены немного поднимутся. Может, возьмем впрок пару тушек? Место в морозилках есть, – вывел меня из задумчивости вопрос подошедшей Натальи Борисовны.

Борисовна была у нас с Верой вроде бабушки. Хоть ни я, ни моя жена с ней в кровном родстве не состояли, но наши дети называли ее бабушкой, и мы с женой поступали так же.

Здесь, наверное, надо бы немного рассказать о моей личной жизни и семье? Давайте расскажу. Буду краток. Я так понимаю, что про семейную жизнь слушать скучно, так как всем хочется драйва: стрельбы, погони на машинах и россказней про беспечные половые связи.

Так вот, о моей семье и личной жизни.

У меня есть жена, зовут ее Вера. Шикарная женщина, умная, красивая, с великолепными упругими формами и острым, как лезвие бритвы, умом. У нее не голова, а калькулятор, помноженный на вычислительный аппарат. Она, кстати, моложе меня на десять лет. У Веры есть дочь от первого брака, Женька. Евгеше одиннадцать лет, она называет меня папой, а я ее безумно люблю. Вера родила мне сына, Данилу пять лет, и я в нем души не чаю.

И вот таким составом мы жили года четыре, пока не произошла в нашей жизни одна неприятная ситуация. Примерно полтора года назад мою жену, а также жену Ивана Сиротина и жену Гриши Сиротина выкрали бандиты. Не буду долго рассказывать, как там все повернулось, ибо это займет минимум десять авторских листов, но если кратко, то женщин своих мы освободили, они не пострадали. Заодно с ними мы освободили еще три десятка пленников разного пола и возраста. А еще стерли в порошок бандитский поселок Карлыгач вместе со всеми его обитателями и домашними животными. Ну, это уже неважно.

Так вот, Наталья Борисовна была одной из тех, кого мы тогда освободили, а еще там были пятнадцатилетняя девушка Нина и семнадцатилетний парень Игорь. И значит, когда я после освобождения привез Веру домой, то она мне так робко, но тоном, не терпящим возражений просит, а вместе с тем и заявляет, что Наталья Борисовна, Нина и Игорь будут теперь жить с нами, потому что больше им жить негде. И вообще, они люди хорошие и замечательные, поэтому возражений быть не может. Ну, я и не возражал.

Поэтому теперь у меня в семье лучшая в мире жена Вера, самые замечательные дочери на свете Женя и Нина, самые хорошие сыновья Даня и Игорь, ну и, конечно, самая прекрасная бабушка Наталья Борисовна, которая, кстати, всего на двенадцать лет меня старше. А еще у моего зама и хорошего друга, бывшего фэсэошника по прозвищу Дядька, роман с Натальей Борисовной, и он частенько ночует у нас дома, благо количество свободных комнат позволяет это делать. И мои дети часто называют Дядьку дедушкой.

Вот такая вот у меня семья! Большая и дружная!

А, да, чуть не забыл еще об одном члене нашей семьи. Волк! Или, как его называет Данил, Вовчик!

Когда я выбирался из тайного убежища Старика, Учитель дал мне в сопровождение здоровенного волка серебристого окраса. Тот еще был зверюга – огромный, умный и капец какой страшный! Казалось, сама Смерть вселилась в него! Я видел, как он с легкостью перегрыз глотку саблезубому тигру.

Так вот, когда я вышел к окрестностям Сиротинска, то сопровождавший меня зверь пропал, а через положенный природой срок у Смерты, лучшей овчарки Валентины Сиротиной, родился очень похожий на волка щенок серебристого окраса. После родов Смерта сгребла щенка за шкирку и притащила под дверь моего жилища. Как только я взял щенка на руки, Смерта умерла. Щенка пришлось выкармливать нам с Верой. Так этот самый щенок вымахал в здоровенную зверюгу, при этом он совершенно не поддавался дрессуре. Сколько ни билась с ним жена Ивана Сиротина, а все никак не могла приучить его к службе.

У меня до этого как-то домашних животных не было, даже аквариумных рыбок и то не держал, но общение с Вовчиком я наладил быстро, он слушался меня и Веру, как будто был человеком. Все понимал и разумел, не собака, а… Короче, не знаю, как это объяснить, но у меня с ним было что-то вроде ментальной связи. Но прожил у нас Вовчик всего год, а потом взял и сбежал. Частенько наведывался в гости из леса, жил по несколько недель, а потом вновь убегал по своим одному ему ведомым делам. Что в нем было больше, волка или собаки, я не знаю, думаю, примерно пополам.

В лес Вовчик бегал не просто так, он нес там службу – охранял Сиротинск и близлежащие поселения от темных сил и слуг Пожирателей. А в последние годы каждое возвращение Волка домой означало, что в ближайшее время произойдет очередной прорыв темных, с которым Вовчику в одиночку не справиться, и потому ему нужна наша помощь.

Так, о чем это я? Что хотел сказать? А, цены на баранину должны подняться!

– Конечно, купите пару туш, – согласился я. – Кстати, Дядька, а чего это в докладе нет ничего о повышении цен на баранину? Я, между прочим, впервые слышу, чтобы на продукты питания местного, нашего производства цены поднимались. С чего бы это?

– Баранина не входит в список гарантированных продуктов, которые продаются по фиксированным, «гранитным» ценам. Поэтому они и в доклад не попали. Если что, то бананы тоже в очередной раз подорожали.

– Хрен с ними, с теми бананами. А ну вызови мне братьев Алиевых, разговор к ним есть. Так, Дядька, если ты поел, то погнали на работу, а то там все злодеи без нас разбегутся.

Все это время мы с Дядиным сидели на веранде, а сейчас, собравшись, вышли на улицу, где моя жена играла с детьми. Попрощавшись с семьей, я уселся на заднее сиденье ярко-оранжевой «Тойоты-Хеликс». В кузове в специальном гнезде сидел стрелок-пулеметчик, а на крыше пикапа был установлен станок с крупнокалиберным пулеметом «Утес». Дядька сел спереди, рядом с водителем.

– Доброе утро, Евгений Павлович, – поприветствовал меня Пашка, штатный водитель моей машины.

– Здорово, Павло! Как жена, скоро родит?

– Скорее бы уже, сил нет терпеть, глядя, как она мучается на последних неделях.

– Ну а что ты хотел, заделал двойню, теперь терпи. Зато как родит, сразу две звезды на борт своей машины прибьешь и доплату к зарплате получишь. Красота! В доме ремонт успел закончить?

– Почти. В одной комнате осталось сопли дотереть, но сейчас никак не получается, все свободное время жене уделяю.

– Это правильно, но как ее в роддом увезут, сразу же бери всех свободных друзей, и чтобы, пока жена не вернулась домой, все сопли дотер.

– Так и сделаю, – кивнул Пашка.

Я не только знал всех своих подчиненных в лицо и по именам, но знал также всех членов их семей, поэтому мог легко расспросить любого о его личной жизни. А все из-за абсолютной памяти, доставшейся мне в наследство от общения с Учителем.

За окном мелькали дубовые рощи и симпатичные поляны. Места здесь были живописные, красивые. Вон за тем пригорком начинается большой ручей, который через полкилометра срывается в озеро с двадцатиметровой высоты. А вон там есть три здоровенных дуба, которым, по мнению Ивана Сиротина, не меньше пятисот лет. Короче, я не просто так решил построить свой дом именно здесь.

Погода стояла чудесная, начало лета. Надо было продлить отпуск еще на пару дней. А что, может, сгоняю на работу, посмотрю, что там да как, и, если нет ничего существенного, вроде нашествия нечисти или очередной войны с Новой Москвой, то можно опять укатить с семьей на Горячие Воды. Горячие Воды – это такой курорт у нас, в трехстах километрах восточнее. Живописное горное озеро, открыточные виды, получше, чем в Альпах, и горячие источники с целебной минеральной водой.

Уехали мы недалеко. Через пару километров, там, где заканчивались мои угодья и начинались границы соседнего участка, нас ждали несколько машин: бронированный «Тигр», двуосный КамАЗ, на базе которого у нас был мобильный штаб, и две уазовские «буханки». Так уж получилось, что по соседству с моим поместьем находилась территория воинской части, где базировался батальон «Морских волков».

«Тойота» остановилась рядом с «тигром», и я выбрался наружу. Поручкался с ожидавшими меня бойцами, а потом позвал в салон мобильного штаба двух смуглых парней с одинаковыми аккуратными бородками, закрывающими только низ лица.

– Так, братья Алиевы, а ну, скажите-ка мне: с чего это у нас баранина вздумала подорожать? – спросил я у братьев.

Руслан и Аскер Алиевы служили в «Морских волках» уже два года. В Старом мире старший брат Руслан с отличием окончил Рязанское училище ВДВ и успел дослужиться до капитана. Младший Аскер отслужил срочную в ВДВ, остался на контракт, успел побывать в Сирии. Но потом оба брата вместе со своей многочисленной родней из клана Алиевых переехали в мир Закрытого сектора, где и основали село Джурт, которое теперь считалось их родовым селением.

– Товарищ командир, если вы переживаете, что это повышение цен может коснуться вас, то даже не думайте об этом! Только скажите, и каждый день вам будут привозить живого барашка и тут же резать при вас, чтобы вы всегда были со свежим мясом! – широко улыбаясь, заявил Аскер.

– Это все из-за дефицита мяса. Джават говорит, в Сосновске и Новой Москве баранина сейчас сильно подорожала, вроде как цены в три раза выросли. Те, кто выращивают овец севернее и находятся ближе к Сосновску, все мясо туда сдают, поэтому цены и поднимаются. – Как всегда, Руслан, как более опытный, сразу понял суть моего вопроса и ответил на него обстоятельно и доходчиво. – Наши тоже цены подняли, раз такое дело.

– Джават – это ваш средний брат, который ведет дома хозяйство и помогает родителям, пока вы служите здесь? – уточнил я.

– Так точно, – отозвался Руслан. – Что-то случилось, командир?

– Пока еще нет, но внезапный спрос на баранину мне не нравится. Во внешний мир ее никто экспортировать не будет, падежа скота вроде не было, чтобы образовался дефицит, следовательно, резко вырос спрос именно на баранину. А это значит, что в этом мире неожиданно появилось много любителей баранины. Правильно?

– Наверное, – согласились братья.

– Значит, так, ставлю вам задачу. Едете домой, собираете все, что надо, и отправляетесь в Сосновск. А там кровь из носа узнайте мне, кто у нас поглощает такую прорву халяльного мяса. Владимир, – обратился я к дежурному офицеру, – в темпе накидай приказ о командировке братьев Алиевых с выдачей им широких полномочий.

– Нам нужен рефрижератор, чтобы везти мясо в Сосновск, – тут же подсказал Руслан. – И на месте хорошо бы иметь стационарные холодильные склады, чтобы мясо не пропало.

– Отправляй Аскера на самолете первым, в разведку, пусть он, пока вы туда на машине едете, все подготовит. Подключите к этому Первый отдел: у вас широкие полномочия, вот и пользуйтесь ими. Руслан, на время проведения операции получишь полковничьи звезды. Чую, не просто так у нас цены на баранину взлетели, – нахмурился я. – Ладно, я вам задачу поставил, а дальше вы сами думайте, как ее выполнить. Если надо, выкупите всю баранину в округе по рыночным ценам, но узнайте мне, куда она дальше уходит. Ясно?

– Так точно! – хором отозвались два дагестанца.

– В Первом отделе у Шведова получите всю необходимую информацию по основным торговцам Новой Москвы и Сосновска. И пусть он прикрепит к вам кого-нибудь из своих.

– А можно мы кого-нибудь из родственников возьмем? – спросил младший Алиев.

– Не можно, а нужно. Вообще, хорошо было бы, чтобы вы туда целой бандой завалились и все выглядело так, как будто вы очень сильно хотите перетянуть и завязать на себя все поставки баранины из наших краев. Если что, Шведов организует через вас поставки мяса на внешний рынок. Ну, вдруг вам не хватит тех объемов, что и так производит ваше семейство, – пошутил я.

Клан Алиевых держал настолько большие стада овец, что порой, когда они двигались по склонам, создавалось впечатление, что их целое море!

– Нам работать под грозных и немного тупых кавказцев? – деловито спросил Руслан.

– На месте смотрите, как лучше будет. Нам, главное, узнать, куда уходит мясо. Кстати, месяц назад проходила информация, что в Старом мире турки как-то неожиданно утихомирили непримиримых в зоне Идлиб. Возможно, что всю эту кагалу переправили к нам. Пусть вам Шведов и по этим вопросам подберет всю необходимую информацию. Вопросы есть?

– Никак нет!

– Ну, тогда в путь!

Вот в чем прелесть быть самому себе командиром, да еще и на собственно сформированном бюджете. Что хочешь, то и творишь. Не надо ни с кем согласовывать и утверждать. Захотел отправить сотрудников в командировку – отправил, захотел развязать небольшую войну – развязал! Полная свобода действий!

– Товарищ командир, – обратился ко мне дежурный, – только что сообщили, что перед нашим зданием на Сталина собирается толпа.

– А это еще с чего бы вдруг? – удивился я.

На проспекте имени генералиссимуса Сталина располагался комплекс зданий, где разместились все силовые ведомства Сиротинска. Тут тебе и полиция, и армейцы, и спасатели с пожарными, и прокуратура, и ополченцы. Вот с какого фига перед Сталинкой, как прозвали его в народе, собирается толпа? У нас вроде отродясь протестов и демонстраций не было. Время сейчас рабочее, будний день, люди должны быть на работе, а тем, у кого выпал отгул или отпуск, положено дома отдыхать.

Неужели начало сбываться плохое предчувствие от дурного сна?

Глава 4

Я жил в собственном поместье в сорока километрах от заложенного три года назад города Петросвет. Название новому поселению придумал Иван Сиротин. Город был назван в честь родителей старшего Сиротина – Петра и Светланы. При этом по задумке город должен был стать культурной и светской столицей. Сиротинск с каждым месяцем все больше походил на кучу-малу: застройка велась в произвольном порядке, часто смешивая производственные зоны, жилые кварталы и фабрики в единый муравейник. Причем это никому не нравилось, но из-за постоянной нехватки времени и рабочих рук на это закрывали глаза.

А вот Петросвет сразу решили строить с умом. Место для нового городка заложили в двадцати километрах от восточных окраин Сиротинска. Городскую застройку распланировали заранее, задумав ее геометрически правильной.

В центре города – площадь Народная, правильный прямоугольник со сторонами тысяча метров на шестьсот восемнадцать метров. При этом проектировщики настаивали именно на таких размерах и пропорциях площади: оказывается, они соответствовали стандарту золотого сечения. Площадь была вымощена темно-красным камнем, который привозили из Старого мира. В народе площадь сразу же обозвали Красной, или просто – Кирпич.

От площади расходились восемь широких проспектов. От меньшей западной стороны площади – проспект имени генералиссимуса Суворова, от меньшей восточной стороны – проспект имени адмирала Ушакова. Длинная северная сторона давала начало трем проспектам: имени генералиссимуса Сталина, маршала Жукова и маршала Рокоссовского, длинная южная – еще трем: имени адмирала Нахимова, имени полководца Кутузова и генерала Брусилова.

Поскольку на Народной площади планировали проводить военные парады и демонстрации, то и ведущие к ней проспекты получили имена знаменитых военачальников. Улицы, пересекавшие проспекты, тоже были названы в честь прославленных полководцев: Баграмяна, Чуйкова, Конева, Шапошникова и других.

К примеру, комплекс зданий силовых ведомств, который в народе называли Сталинкой, на самом деле располагался не по проспекту генералиссимуса Сталина, а по улице генерал-лейтенанта Судоплатова, но поскольку первоначально приоритет принадлежал застройке именно проспектов, то и уже построенные здания определяли и ориентировали именно по ним.

К чему я все эти градостроительные нюансы начал объяснять? Да к тому, что в нынешних реалиях возле недостроенного здания, в котором даже еще далеко не все кабинеты были заняты, а сотрудников было едва треть от положенного числа, никак не могла собраться толпа митингующих. А она, эта самая толпа, есть!

Кстати, о толпе! Интересно, откуда здесь столько бездельников в рабочее время? Ладно бы еще все происходило в Сиротинске, там можно было набрать и большее число неработающих граждан, но в Петросвете просто физически не должно быть столько праздношатающегося люда.

– Откуда столько народу? – спросил я, глядя в экран ноутбука, куда передавалась картинка с квадрокоптера. – Установили, кто их сюда свозил?

По оценке компьютерной программы, на улице сейчас было около трех тысяч протестующих. Для мегаполисов вроде Москвы, Санкт-Петербурга или даже Екатеринбурга три тысячи – это вообще не толпа, так, капля в бушующем море плавильного котла большого города. Но для Сиротинска, и уж тем более Петросвета, три тысячи – это очень много, это прям толпа так толпа.

А самое ужасное, что противопоставить этой толпе нам особо нечего. Нет, бронетехника у нас есть, даже авиация, пусть и легкомоторная, тоже имеется. Но вот людей, которые умеют разгонять толпу без применения огнестрельного оружия, у нас раз-два и обчелся. Как-то до этого момента никому в страшном сне не могло привидеться, что в городах СНР могут возникнуть уличные протесты.

– Пока неизвестно, – замялся стоящий передо мной капитан в годах. – Большая часть приехала самостоятельно на личном автотранспорте и в кузовах грузовиков, также замечено несколько автобусов. Но люди продолжают прибывать.

Действительно, соседние, пересекающие проспект Сталина улицы Донского и Лазо были забиты разномастными машинами. Значит, люди приезжали сюда специально и осознанно.

– Лидеры выявлены? – задал я следующий вопрос.

– Пока нет. Вернее, выявлены лидеры нескольких групп людей, которые приехали сюда вместе, но кто координирует весь протест, пока непонятно, – отозвался пожилой капитан.

В Старом мире капитан носил погоны подполковника Росгвардии, а до этого – майорские погоны в МВД Украины. Капитан Сергей Бусик имел богатый опыт в обращении с агрессивно настроенной толпой. В наш мир он переехал с семьей несколько лет назад, в Сиротинске жил около года. Богатый жизненный опыт бывшего беркутовца и росгвардейца особого применения в нашем мире не находил, но изначально я взял его к себе на службу для того, чтобы с помощью его знаний можно было разработать план по организации уличных беспорядков в Новой Москве. Не то чтобы планировалось устроить майдан москвичам, просто хотелось иметь в загашнике умный винт на любую хитрую новомосковскую жопу.

– И где те аналитики, которые хором утверждали, что в Сиротинске не может быть уличных протестов, потому что для них нет ни почвы, ни нужного напряжения среди людей? – буркнул себе под нос капитан Бусик.

– Об этом потом, – отмахнулся я. – Что уже сделали и что планируете сделать? – обратился я к Вэвэ, который сейчас был номинальным руководителем операции по нейтрализации протеста.

– На подступах к Петросвету со стороны Сиротинска и Коммуны выставлены три линии блоков; всех, кто сюда едет, заворачиваем обратно, заодно выясняем причины, по которым сюда стремятся люди. Но личного состава не хватает. Хорошо бы поднять ополчение, – предложил Шилов, он же Вэвэ.

– Пока мы поднимем и соберем хотя бы одну роту ополченцев, пройдет часов пять. Слишком долго. Кстати, а что говорят в толпе? Из-за чего весь сыр-бор? – спросил я у присутствующих на совещании в мобильном штабе.

– Вообще непонятно! – огорошил меня Бусик. – Нет единого требования или протеста. Похоже, что каким-то образом в одном месте собрались люди с совершенно разными требованиями. Есть бабы из женской партии; есть те, кто протестует против смертной казни; есть те, кто требует немедленно начать войну против Новой Москвы, чтобы отомстить им за взрыв на дороге в Арбат. А еще есть те, кто считает, что вас, Волков Евгений Павлович, уже нет в живых, и власть в Сиротинске захватил Корст, который снюхался с москвичами.

– Обалдеть! Неделю не появлялся на публике, проводя время с семьей, и уже такие слухи пошли! – удивился я услышанному. – Ладно, сейчас что-нибудь придумаем. Вэвэ, поднимай «мультов», надо провести усиление в Сиротинске. Дежурный, в ружье первую и вторую роту «Волков». Три взвода из первой роты – сюда, остальным – в Сиротинск. Действовать по плану «Крепость». Евгеньевич, – обратился я к Дядьке, – поднимай уровень опасности до «оранжевого» и по своему ведомству проведи усиление.

– А сюда кого направлять из «мультов»? – решил уточнить Шилов.

– Пока никого. Сдается мне, что все эти протестанты не больше чем дымовая завеса, отвлекающая нас от точки, куда будет нанесен удар.

«Достаточно собраться вместе большой массе людей для того, чтобы все моральные достижения, составляющие их индивидуальность, тотчас рассеялись. А на их месте остались лишь самые примитивные, самые древние, самые грубые психологические установки», – писал Зигмунд Фрейд.

Многие исследователи отмечают, что толпа – это единый живой организм, в котором люди играют роль клеток, функционирующих так, как приказывает им их хозяин. В толпе человек перестает быть собой. В свою очередь, биоэнергетики утверждают, что в толпе личное энергоинформационное поле человека как бы растворяется. Все вместе излучают одинаковую энергию. Что же за загадочная трансформация происходит с человеком?

Главный фактор, превращающий группу личностей в аморфную толпу, – общие эмоции. При высоком эмоциональном накале человек не способен рационально думать: попробуйте, к примеру, поразмышлять о чем-нибудь, когда вы кипите от гнева. При этом формируется мощное энергетическое поле, заражающее каждого, кто оказывается поблизости. Так толпа быстро разрастается. Сила эмоций столь велика, что подавляет разум, контролирующий поведение человека. При этом из глубин подсознания могучим потоком выплескиваются подавляемые в обычном состоянии разумом агрессия, страх, злость, ненависть… Фактически толпа – это не просто большое количество людей, а материализованная эмоция колоссальной силы.

Именно этим можно объяснить совершенно безумное поведение людей в толпе, когда они начинают громить все подряд или бросаются на вооруженных спецназовцев с явным риском для собственной жизни. И именно поэтому увещевать их разойтись совершенно бесполезно. И именно поэтому подавление толпы с помощью грубой силы – самый рискованный и опасный способ. Как свидетельствует мировой исторический опыт, смена власти силовым путем, а попросту говоря революции и государственные перевороты, происходят именно после применения правоохранительными органами жестких силовых мер к демонстрантам.

Хотя есть и примеры эффективного силового подавления выступлений противников режима. В чем же разница? От чего зависит результат? В первую очередь – от степени эмоционального накала толпы и стойкости духа правоохранителей. Если толпа оказалась сильнее и победила блюстителей порядка, жди революции. Это естественно: у людей, охваченных эйфорией оттого, что им удалось обратить в бегство правоохранителей, окончательно едет крыша – им кажется, что теперь они могут все. Поэтому любая жертва со стороны правоохранителей резко усиливает агрессивность масс.

Если же блюстителям порядка удалось разогнать толпу и вызвать у людей острый страх перед участием в подобных «мероприятиях», проиграет оппозиция – по крайней мере, на время. Но заранее предугадать, кто победит в стычке между толпой и правоохранителями, практически нереально. Слишком многое зависит от случая.

Сторонники силового подавления массовых беспорядков исходят из тезиса о том, что толпа неуправляема. Но это далеко не так. Ведь когда человек охвачен какой-либо одной эмоцией, у него активен лишь небольшой участок коры головного мозга – так называемая доминанта. Иначе говоря, он находится в трансе довольно глубокой степени. А человеком, находящимся в трансе, легко управлять.

Проблема в том, что до применения силовых методов правоохранительные органы пытаются умиротворять толпу методами, подходящими для человека, находящегося в здравом уме, но никак не для безумной «клетки» толпы. Чтобы быть понятым, нужно говорить с оппонентом на одном языке – это главное правило успешного общения. Чтобы воздействовать на толпу, нужно говорить с ней на языке, который в этот момент доступен составляющим ее людям, – на языке эмоций. Именно так, кстати, поступают политические лидеры.

– Надо как-то разделить толпу, – предложил Бусик, – отвлечь их на что-то. Хорошо бы музыкантов каких-нибудь или танцоров. Надо организовать концерт.

– Да ну на фиг! Вот еще, – насупился Вэвэ. – Товарищ командир, дайте приказ, я выгоню десяток тачанок, и, стреляя над головами из крупняка, мы этих дармоедов на раз разгоним.

– Этого категорически нельзя делать! – эмоционально заявил пожилой капитан. – Поверьте, ничто так не заводит толпу, как агрессия со стороны силовиков, тем более, как видно на снимках, в толпе много вооруженных мужчин, а это значит, среди них есть ополченцы. Если принять силовой вариант разгона толпы, то можем получить кровавую баню. Если бы вы выступили перед толпой, то ее мужская часть, скорее всего, поверила бы вам на слово и ушла с площади.

– Я против! – неожиданно вмешался в разговор Дядька. – С ума сошли такое предлагать?! Чтобы особо охраняемая персона вышла перед вооруженной огнестрельным оружием агрессивной толпой?

– Есть идея! – прекратил я начинающийся спор. – Дежурный, а ну найди мне информацию: есть ли у нас на местных стройках кто-то из казаков?

– Я и так скажу, что есть, – нахмурился Шилов. – Казаки сейчас заняты на стройке ипподрома. Там их больше сотни. Их привлечь в усиление?

– Конечно, – согласился я. – Сергей Иванович, – обратился я к капитану Бусику, – какие вы предлагаете предпринять действия, чтобы нейтрализовать толпу?

– Вариантов множество. Чтобы предложить что-то конкретное, мне надо понимать, какими ресурсами мы располагаем. Уж слишком толпа у нас разношерстная, и нет активных лидеров, смутьянов и подстрекателей. А это как-то неправильно! У них даже плакатов нет!

– Я так понимаю, что это может означать, что толпа здесь собрана спонтанно, никакого протеста нет и высока вероятность теракта, для которого здесь и собраны все эти люди, – предположил я.

– Именно, – поддакнул капитан. – Я же вам составлял подробную докладную записку на основании собственного опыта.

– Конечно, я ее прочитал несколько раз, – кивнул я, вытаскивая из недр памяти текст той самой «записки» на сорока машинописных листах.

Толпа для оппозиционного политика – это таран, используя который, он намерен пробиться к власти. Все танцы с бубном можно свести к нескольким этапам.

Этап первый. Его цель – собрать как можно большее количество митингующих. Митингующие делятся на две части – идейные и те, кто «за деньги». С последними все понятно, а вот «идейных» политики привлекают с помощью призывов через СМИ, манипуляций красивыми словами, лозунгов о справедливости, прогнившем режиме, общественном долге каждого гражданина и тому подобного. Демонстрация или митинг позиционируются как благородное дело, при этом, как правило, подчеркивается их мирный характер.

Этап второй. Здесь задача политиков – превратить собравшихся в управляемую толпу. Для этого они выступают с зажигательными речами, стимулируя у людей накал эмоций, а значит, постепенное отключение способности мыслить. Кроме того, в толпу внедряются агенты, распускающие соответствующие слухи, которые также активно способствуют обострению эмоций.

Этап третий. Теперь, когда толпа сформирована, организаторам нужно направить ее на достижение главной цели. Это могут быть как просто пикеты, так и штурм какого-то здания или столкновение с правоохранительными органами. Для этого организаторы направляют эмоции толпы в нужную им сторону, добиваясь цели призывами типа «А теперь давайте пойдем к президенту, и пусть он говорит со своим народом!».

При этом на словах организаторы всячески подчеркивают мирный характер акции, но едва ли они могут не осознавать, что на самом деле ведут народ на бойню, так как правоохранительные органы, соблюдая действующее законодательство, к президенту толпу ни в коем случае не пропустят. Агенты на этом этапе тоже не дремлют: рассредоточившись по толпе, они поддерживают призывы политиков одобряющими криками, скандируют лозунги, которые бездумная толпа мгновенно подхватывает, запевают песни. Цель все та же – удерживать людей в трансовом состоянии, не дать им возможности одуматься.

Когда толпа встречает на своем пути кордоны правоохранительных органов, зачастую задача агентов – спровоцировать конфликт. Методы используются различные. Одни направляют толпу криками: «Вперед! Не бойтесь! Они же не будут стрелять в свой народ!» Другие провоцируют правоохранителей, оскорбляют их, стремясь вывести из себя. И, надо сказать, все это действует довольно эффективно. Эмоциональная волна гнева распространяется стремительно и заражает правоохранителей.

Что можно противопоставить таким изощренным методам организаторов массовых беспорядков?

На первом этапе, когда организаторы агитируют людей собраться на митинг, будет эффективен рассказ об опасности толпы. Но не просто сухое предупреждение, как это обычно делает полиция – оно если и дает эффект, то минимальный. Объяснение должно быть убедительным и доходчивым. А по-настоящему убедить человека можно через его подсознание, которое поддается лишь косвенным методам влияния.

Поэтому показ накануне ожидаемых массовых акций художественного или документального фильма, где присутствуют картины массовых беспорядков и их трагических последствий, значительно снизил бы число потенциальных участников. Впрочем, подобный эффект оказал бы и правильно сделанный сюжет в теленовостях. Или передача на историческую тему, к примеру, о Кровавом воскресенье 1905 года или о похоронах Сталина.

На втором этапе полезно использовать среди собравшихся своих агентов – в противовес агентам организаторов митинга. Их задача – распространять слухи, дискредитирующие манипуляторов, желающих устроить массовые беспорядки, а кроме того, громко высказываться по поводу опасности участия в подобных мероприятиях, о том, что политики используют людей ради набивания собственных карманов и получения власти – в общем, говорить чистую правду.

Еще один весьма эффективный прием – переключение внимания присутствующих на более интересный объект. Это может быть трансляция футбольного матча или выступление популярных артистов, распродажа чего-нибудь – словом, все, что сможет отвлечь людей от участия в митинге.

До того момента, как организаторам митинга удалось превратить собравшихся в толпу, еще имеет смысл апеллировать к разуму человека. Но чтобы управлять уже сформировавшейся толпой, нужно работать лишь с эмоциональной составляющей психики людей. Как правило, правоохранительные органы используют только одну эмоцию – страх. Даже профилактические меры, призванные минимизировать количество участников акций оппозиции, сводятся в основном к запугиванию. Но проблема в том, что если с помощью устрашения можно решить сиюминутные тактические задачи, например, не допустить проведения демонстрации, то со стратегической точки зрения запугивание чрезвычайно вредно, поскольку множит число противников существующей власти.

Во многих странах одежда бойцов спецподразделений, их снаряжение умышленно делаются такими, чтобы производить угрожающий эффект. В Великобритании, к примеру, полицейским во время массовых беспорядков выдают особые карабины – не самые эффективные по стрелковым характеристикам, но зато устрашающего вида. Однако, как показывает опыт, воздействие страхом имеет еще один существенный негативный эффект: толпа из агрессивной превращается в паническую, что ведет к серьезным жертвам – перепуганные демонстранты просто сбивают друг друга с ног и затаптывают.

Но самое главное, страх действует не на всех и ненадолго. Многих людей запугивание только злит, и тогда они утраивают свою активность. Так что устрашение проблемы не решает. И чем множить врагов, гораздо разумнее заранее объяснить людям реальную опасность участия в массовых беспорядках. Ведь, отправляясь на демонстрации, многие и не представляют, что умелые манипуляторы лишат их разума и превратят в орудие для удовлетворения своих амбиций. А потому для предотвращения кровопролития нужны иные меры.

Остановить охваченную эмоциями толпу с помощью уговоров практически невозможно. Но есть средства, воздействующие на подсознание гораздо эффективнее слов – это звуки и запахи. Поэтому одним из важнейших средств мирного разгона демонстраций во многих странах считают… музыку. В ЮАР еще в 70-х специально для этой цели создали спецмашину – нечто вроде танка, на котором установлены не водометы и шокеры, а мощные динамики.

В странах Латинской Америки, где народ славится своей взрывной эмоциональностью, в местах массового скопления людей работают спецподразделения, которые называются «антипаниковые команды». Их «оружие» – мегафоны, динамики и записи специально подобранной музыки. Дело в том, что музыка и ритм оказывают огромное влияние на настроение людей. Человек не может быть агрессивным, танцуя под веселый мотив.

Правильно подобранная мелодия способна свести на нет все усилия организаторов митинга. Представьте себе, например, что когда какой-то политик пытается раскочегарить народ гневными речами, рядом стоят машины, из динамиков которых льются «Советский цирк», «Мой мармеладный, я не права» или нечто подобное. Можно ли быть агрессивным и идти в «последний и решительный бой», когда вокруг звучит песня Верки Сердючки «Все будет хорошо»?

И скорее всего, запах «случайно» прорвавшей в районе митинга канализации также погубил бы агрессивные планы организаторов на корню. Впрочем, это довольно грубый прием. Направляя на толпу сгенерированный запах свежеиспеченных булочек, кофе и тому подобного, можно снять агрессию, перенаправить эмоции в далекую от политики сторону. Вариантов здесь множество, особенно если вспомнить о так называемой пирамиде Маслоу.

Американский психолог Абрахам Маслоу утверждал: человек устроен так, что его потребности можно расположить в виде пирамиды. И удовлетворяет он их строго по иерархии. Базовыми потребностями, то есть теми, которые удовлетворяются в первую очередь, являются голод, жажда и секс. Какое отношение это имеет к управлению толпой? Самое прямое, поскольку означает, что если организовать где-то поблизости бесплатное угощение или распродажу, то очень многие пойдут туда, а не на митинг. В некоторых южных странах для отвлечения внимания толпы правоохранительные органы активно используют «случайное» появление сексапильных полуобнаженных женщин, выступления певиц, стриптиз. Словом, все, что стимулирует в человеке сексуальный инстинкт.

Очень оригинальный пример управления толпой продемонстрировали сотрудники КГБ СССР 21 августа 1991 года, сразу после провала ГКЧП. Думаю, многие читатели помнят, что в тот же вечер толпа «победителей» сбросила памятник Дзержинскому на Лубянке.

Вечером 21 августа площадь Дзержинского заполонила огромная толпа. Намерения собравшихся были очевидными – они планировали штурмовать здание КГБ. Если бы это случилось, количество жертв исчислялось бы сотнями. Ведь не вызывает сомнения, что сотрудники КГБ защищались бы до последнего.

Столкновения удалось избежать благодаря блестяще проведенной психологической операции. В нужный момент агенты госбезопасности в толпе сумели переориентировать внимание собравшихся на… памятник Дзержинскому. В толпе был распространен слух, что памятник по личному приказу Сталина сделан из чистого золота. И толпа на это купилась! Привезли технику, сбросили памятник. И в суматохе масштабного зрелища намерение штурмовать КГБ как-то забылось…

А вывод из всего этого один: если действовать умом, а не силой, то никакие водометы и дубинки не понадобятся. И главное, не прольется кровь.

– Конкретно: какие прямо сейчас мы можем предпринять меры по нейтрализации толпы, ее рассечению и убиранию людей отсюда? – обозначил я четкие критерии задания, обращаясь к пожилому капитану.

– Первое – надо растянуть толпу. На площади Народной, которая отсюда в трехстах метрах, надо срочно организовать что-то массовое и веселое. Причем желательно, чтобы эпицентров «веселья» было несколько: площадь же большая и надо развести толпу по интересам. К примеру, в одном конце из динамиков поет Стас Михайлов, а в другом – группа «Любэ». Как только толпа расслоится, надо срочно усилить наблюдение за ней: именно в этот момент должны проявить себя скрытые агенты влияния, потому что не в их интересах, чтобы толпа растекалась в разные стороны; и вот тут их надо активно нейтрализовать и выводить.

Вооруженных людей я бы предложил как-то скомпоновать и организовать вместе. Если они все с оружием, значит, у каждого в кармане военник ополченца. Можно поставить палатку, и пусть кто-нибудь в погонах выступит с приказом о срочной мобилизации всех ополченцев. Если люди и правда пришли сюда случайно и нет никакой скрытой цели, то они клюнут на эту приманку. А потом останется посадить их в автобусы и увезти отсюда.

– Отлично! – похвалил я предложения капитана. – Капитан Бусик, поздравляю вас с присвоением очередного звания – майор. Вы назначаетесь ответственным за проведения операции по нейтрализации массового скопления людей, – официальным тоном обрадовал я капитана. – Как только закончите здесь, подготовьте мне документы для формирования под вашим командованием специального отдела, который будет заниматься подобными вопросами. Дежурный, подготовь и распечатай приказ и погоны выдай из сейфа. Шилов, на время проведения данной операции переходишь в подчинение к Бусику. Данила Евгеньевич, тоже остаешься здесь для координации действий.

– А вы куда, товарищ командир? – тут же встрепенулся мой зам.

– Пока побуду здесь, но, думаю, надо спешить в Сиротинск, – задумчиво произнес я. – Мою охрану, кроме водителя и пулеметчика, ставь в строй, пусть они займутся нейтрализацией провокаторов, когда тех выявят.

– Но…

– Никаких «но»! – тут же загасил я возмущение, которое хотел высказать Дядин. – Мне двух охранников за глаза хватит. Вам здесь люди нужнее. И кстати, товарищ новоиспеченный майор, как закончите здесь с разгоном протеста, жду приглашения на проставу.

– Это без вопросов, – встрепенулся Бусик.

Было видно, что пожилой майор огорошен таким быстрым поворотом своей карьеры. Всего пару минут назад он был капитаном – и вот уже майор, да еще и с перспективой создания собственного оперативного отдела. А что делать? В нашем мире всегда так: сейчас ты пешка, а через час – уже ферзь. Или наоборот: сейчас ты повелитель всего и всех, а через час снайпер снес тебе половину башки. И такое бывает…

Глава 5

С разгоном протестующих разобрались довольно быстро: прошло всего три часа, а от трехтысячной толпы осталась едва сотня зевак, и то все они были местные, то есть жители Петросвета.

Как только Бусик получил зеленый свет и карт-бланш, он тут же развернул бурную деятельность. В скором порядке были организованы две музыкальные точки – на вертолете из Сиротинска привезли музыкальную группу и танцевальный ансамбль. Артисты в свободное от творчества время служили в различных силовых ведомствах, а поскольку сейчас был объявлен повышенный уровень опасности, то все находились на своих рабочих местах. Помимо этого, из ближайших магазинов и кондитерских цехов была свезена вся продукция, которую тут же начали бесплатно раздавать на площади. Подтянулись местные предприниматели и коммерсанты, развернувшие торговые палатки.

В итоге буквально через полтора часа после назначения Бусика ответственным за нейтрализацию протеста на площади Народной царило шумное веселье и народные гулянья.

Вооруженных огнестрельным оружием мужчин призвали собраться возле главных ворот Сталинки, где перед ними выступил Док. Батальонный полевой медик Дмитрий Раков, он же Док, он же Басков, был неординарной личностью. Помимо того что в свои пятьдесят лет он исправно служил в подразделении спецназа, сдавая все положенные нормативы наравне с более молодыми товарищами, Док писал стихи, сочинял музыку, сам исполнял свои песни, аккомпанируя себе на гитаре, и даже умудрялся периодически гастролировать, собирая при этом большие площадки. Ну еще бы, ведь именно он был автором таких популярных в нашем мире хитов, как «Ведро алмазов», «Я упал с парашюта» и «Драка на холме».

Честно говоря, если бы Док целиком посвятил себя эстраде и творчеству, то он бы, наверное, стал весьма знаменитым и богатым человеком. Но Раков утверждал, что не может уйти из «Морских волков», потому что на гражданке окончательно сопьется. Да, кстати, забыл сказать, что Док был перманентно пьян, по крайней мере, абсолютно трезвым я видел его только один раз в жизни – когда закончился бой у Двух Холмов. Тогда мы остановили самый большой прорыв Тьмы в этом мире, потеряв при этом треть личного состава. Док тогда при мне высадил из горла бутылку водки, заявив, что это уже вторая, и она его совсем не берет!

Ну так вот, Док, значит, залез на крышу бронеавтомобиля «Тигр», демонстративно прицепил на лацкан кителя ярко-красный бант, прокашлялся в микрофон громкоговорителя и толкнул речуху, в которой призвал всех находящихся на площади вооруженных людей подходить поближе, получать бэка, занимать места в грузовиках и выдвигаться в сторону Новой Москвы, где тут же вступить в бой с ненавистными буржуями и гонителями простого трудового народа. Дескать, народ и армия едины, рабочий и солдат вместе, союз меча и молота! И так ловко у Ракова получилось завести народ, что десяти грузовиков оказалось мало. Пришлось подгонять весь транспорт, до которого смогли дотянуться.

За полчаса митинга самопровозглашенный оратор и предводитель смог убедить уйти с площади две сотни людей, среди которых подавляющее большинство составляли вооруженные огнестрельным оружием мужчины. Грузовики, набитые заряженными от восторженных и пламенных речей Дока мужиками, вывезли за город, где под стволами бронетехники по-тихому разоружили и после короткого разбирательства отпустили по домам. Некоторых, правда, задержали для дальнейших разбирательств.

Над площадью носились квадрокоптеры, снабженные камерами наблюдения. Из толпы за все это время выдернули сорок две подозрительных личности, их тут же уводили подальше от посторонних глаз, где с пристрастием допрашивали.

После небольшого концерта, переросшего в народное гулянье, накал страстей в толпе как-то сам по себе угас, и люди постепенно стали разбредаться с площади. Солнце стояло в зените и палило немилосердно, а все те сладости и вкусняшки, которые щедро и бесплатно раздавали на Народной, запивать было нечем: так уж получилось, что напитки никто не раздавал, а все ближайшие к площади продуктовые магазины оказались закрыты на «переучет». А тут как раз подали халявные автобусы до Сиротинска, в которых кто-то заботливый установил кулеры с прохладной водой.

В общем, все сложилось удачно, и к четырнадцати часам от протестного движения остались только груды мусора и уставшие артисты за сценами.

После того как народ убрался с площади Народной и проспекта Сталина, саперы смогли приступить к поиску возможных закладок взрывчатых веществ. По основной версии народ здесь собрали для того, чтобы устроить массовый теракт. Иначе никак не объяснить, для чего весь этот липовый протест. За то время, пока поступали сведения с камер наблюдения и дистанционных микрофонов, следящих за толпой, так и не удалось понять, какие требования выдвигает толпа. Казалось, что здесь собрались все городские сумасшедшие СНР и оппозиционеры. Толпа была настолько разношерстой, что было совершенно непонятно, как она смогла собраться одновременно в одном месте и в одно время.

Тут, наверное, надо объяснить, что наш мир, а именно наша Сиротинская народная республика, она же Сиротинская директория, отличалась от любых государственных образований Старого мира тем, что у нас не было политической жизни, причем не было от слова «совсем»! То есть не было даже намека на политическое движение, политические партии и прочие явления, начинающиеся со слова «политика»!

Хотя нет, все-таки одна политическая партия у нас была – партия сиротинских женщин, сокращенно – ПСЖ. Причем самое обидное, что создана она была в том числе и благодаря мне, а точнее, нам с Иваном Сиротиным. Мы как-то сидели с ним, попивали пивко под футбольный матч, где Месси дебютировал за французский клуб «ПСЖ». В общем, футбол закончился, мы с Иваном перешли с пива на водку, слово за слово, как всегда, со спорта разговор перешел на женщин. И короче, я уж не помню, кто первый начал, я или Сиротин, но все свелось к рассуждениям о том, что баба должна сидеть дома и рожать детей. Обычный бытовой мужской шовинизм.

Помню, что наши жены активно с нами спорили, доказывая, что им просто и в хрен не впилось лезть в управление республикой: мол, своих дел дома хватает. Но если на спор, то они могут легко сделать так, что мужики будут плясать под их дудку, а женщины станут у руля СНР. Короче, помню, что поспорили, даже забились на что-то типа того, кто месяц будет выносить мусор или мыть посуду – что-то такое, точно уже не скажу.

А через неделю звонит мне взволнованный Сиротин и говорит, что все, брат Жека, попали мы с тобой, наши бабы свою политическую партию организовали. А поскольку других политических партий у нас нет, то их партия – ПСЖ (это ж надо, какие злопамятные, намекают на футбольный матч, с которого все началось!) – будет единственной, создаст большинство, организует законотворческий орган и напечатает целый воз и маленькую тележку законов. И хрен мы отвертимся, будем как миленькие их соблюдать!

В общем, выдвинулись мы организованной группой в составе меня, Ивана Сиротина, его старшего сына Гриши, старика Коца, Патрика Корста и Дядина на политические переговоры. Противоположная сторона была представлена более весомо – больше двух дюжин жен, практически всех руководителей высшего звена нашей республики, я в подобном составе их видел обычно два раза в год: на праздновании Дня республики и на параде в честь 9 мая. Причем, по их словам, это был только актив партии, остальные сидели по домам и ждали результата переговоров.

Поначалу я думал, что наши женщины сейчас задвинут какую-нибудь феминистическую мульку о правах женщин, мы с Иваном и Патриком со всем согласимся, признаем, какие мы козлы, да и разойдемся по домам…

Как же наивно я ошибался.

Никогда не дразните женщин! Никогда! Разгневанная баба страшна в своем гневе, как сотня тигриц!

Сидят они дома или ходят на работу – вот пусть и будут там, не надо их трогать и провоцировать. Бабий бунт, он ведь страшен и непредсказуем. В общем, наши жены подготовились к защите своих прав основательно и железобетонно. Думаете, они требовали равноправия с мужчинами?! Ага, щаз-з! Это в Старом мире феминистки хотят равноправия, а наши женщины хотят сверхправия над мужчинами!

– Работать на два часа меньше, но с сохранением того же объема заработной платы.

Мотивировка – им, видите ли, надо встать пораньше, чтобы приготовить для нас, мужиков, завтрак, и по возвращении с работы домой еще успеть приготовить ужин, а как это сделать, если им надо на работу в то же время, что и мужьям? Кое-как смогли сторговаться на один час. Патрик, наивная душа, пытался апеллировать к логике – мол, завтракать и ужинать можно в столовых, – но тут же был задавлен женским контраргументом: если мужик постоянно питается в столовой, то все думают, что его жена не умеет готовить.

Потом Корст заметил, что если женщина незамужняя, то пусть работает наравне с мужчинами: ей ведь не надо вставать пораньше, готовить-то некому. Но его тут же размазали по стенке очередным контраргументом: мол, незамужней женщине надо еще больше времени, а иначе как она найдет себе мужа, если не будет вставать на два часа раньше, чтобы привести себя в порядок – макияж, прическа и так далее. В общем, женщины имеют право работать на час меньше.

– Отпуск должен быть длиннее на целую неделю, и чтобы у мужа в это время тоже был хотя бы частичный отпуск. Потому что иначе вас, козлов, никак не заставишь что-то сделать по дому! Вон, кто-то никак полку прикрутить не может, и розетка в коридоре вываливается!

В этом месте Гриша Сиротин клятвенно пообещал сегодня же прикрутить и полку, и розетку.

– На каждого рожденного ребенка республика должна платить пособие не до трех лет, а хотя бы до десяти. И если в семье трое детей, то пособие надо платить и матери, с включением времени, посвященного воспитанию детей, в пенсионный возраст. И вообще, быть матерью больше чем одного ребенка – это тоже работа, за которую надо платить зарплату!

Тут особо никто не спорил.

– Если мужчину увели из семьи, то проклятую разлучницу нужно судить!

В этом месте я немного офигел, но решил не спорить. Иван, как опытный семьянин, тоже сидел с каменным лицом. А вот Патрик Корст вновь не удержался и влез в диспут: мол, а как же быть, если брак распался по вине женщины и это она ушла к другому? Но его вновь размазали по стенке, заявив, что от нормальных мужиков жены на сторону не уходят.

– Хватит все время дергать наших мужиков на войну. Разнесите этих проклятых москвичей и Гуляй Поле ядерными бомбами, хватит с ними миндальничать!

Услышав это требование, я чуть со стула не упал. Попытался было возразить, что, мол, применение ядерного оружия невозможно, потому что, во-первых, у нас его нет, а во-вторых, это негуманно и опасно, сами же потом запаримся разгребать последствия. Мне тут же возразили: мол, все знают, что в арсеналах «Морских волков» есть небольшая ядерная бомба, а во-вторых, лучше загасить всех москвичей из Новой Москвы и бандитов из Гуляй Поля, чем ежемесячно встречать цинковые гробы с нашими мужьями!

Я опять не стал спорить, заверив всех, что обязательно подумаю, где бы достать ядерную бомбу. А на все скептические хмыканья и недоверчивые цоканья еще раз повторил, что никакой ядерной бомбы у меня нет и не было, а слухи о ее существовании распускал наш отдел контрразведки. Я и не подозревал, что такие милые с виду женщины могут быть столь кровожадными. Загасить несколько сотен тысяч людей ядерной бомбой?! Офигеть!

Далее, примерно в том же духе нам выдвинули еще с дюжину требований, оформленных как законодательные акты. Торговались мы тогда полдня, но в итоге первоначальный накал был сбит и частичные требования женской партии удовлетворены.

После первого и единственного заседания актива женской партии ничего особо не поменялось, никакой парламент бабы не собрали и никакую законотворческую деятельность не начали. В итоге политическая жизнь в Сиротинской народной республике так и осталась в зародыше.

У нас ведь законы придумывают не выбранные депутаты вроде бывших спортсменов, артистов и певцов, как в Старом мире – у нас законотворческой деятельностью занимаются два отдела: юридический и экономический. Общая их численность – сорок человек, сидят они в шести просторных кабинетах полуподвального помещения и получают за это зарплату среднего инженера. И никаких спецавтомобилей, свиты помощников и огромных зарплат, пособий и выплат.

Это я все к тому, что среди митингующей толпы не было никаких обычных для Старого мира оппозиционных политиков по той простой причине, что у нас их просто не существовало как вида фауны. У нас вообще все было не так, как в Старом мире.

Чего обычно требует толпа на протестных акциях в России двадцать первого века? Дайте народу работу и доход! Нате вам, пожалуйста! В СНР кадровый голод на рынке труда. Предложений о трудоустройстве намного больше, чем людей в республике. Пришлось даже разрешить детский труд с четырнадцати лет.

При этом минимальная зарплата рассчитана таким образом, чтобы человек мог прокормить себя, оплатить жилье, и еще чтобы хватило на всякие там личные нужды. А если у тебя семья и дети, то вот тебе всякие пособия и надбавки. При этом можно было совмещать несколько профессий. В общем, работы валом, платят, даже за самый низкооплачиваемый по меркам Старого мира труд, более чем достаточно. Примерно, как в Советском Союзе – на зарплату простого работяги всегда можно прожить.

Народ хочет, чтобы цены в магазинах не повышались! Это вообще легко! В магазинах СНР цены на основные группы товаров ни разу не поднимались, их даже называют «гранитные цены», потому что ценники делали из камня. В старом мире все привыкли к тому, что цены растут. Это типа аксиомы: цены растут постоянно. Нефть дорожает – топливо дорожает, нефть дешевеет – топливо дорожает! А если топливо все время дорожает, то и цены все время растут. Это нормально, к этому все привыкли!

В нашем мире, по крайней мере, у нас, в Сиротинской директории, цены на те продукты и товары, которые мы сами производим (а это энергоресурсы, продукция агрокомплекса, медикаменты, стройматериалы, кое-какая легкая и тяжелая промышленность), за последние три года ни разу не поднимались. Наоборот, чаще они сезонно снижались. Уродился большой урожай сахарной свеклы или пшеницы, значит, цена в магазине на сахар и муку упадет, а это, в свою очередь, приведет к снижению и других цен.

Бензин и дизель на заправках как были по пятьдесят копеек (это в «сиротинках», а в пересчете на российские рубли – около пятнадцати рублей за литр) три года назад, так до сих пор и держатся. Но тут надо сказать, что можно было продавать топливо и дешевле, но решили оставить как есть. Почему у нас цены не поднимаются? А чего им подниматься? Цены на топливо зафиксированы, налоги зафиксированы, новые налоговые сборы руководство СНР не вводит, никаких поборов, взяток, откатов и прочей ерунды у нас нет и в помине, потому что за подобные фокусы предусмотрена смертная казнь. Вот цены и не растут.

Наверное, любой экономист в этом месте презрительно хмыкнет, заявив, что, мол, если у вас есть постоянно растущий спрос и при этом кадровый голод на предприятиях, значит, цены должны расти, потому что есть дисбаланс в сторону увеличенного спроса и ограниченного предложения. И он будет прав, но, как говорится, на любую хитрую жопу всегда найдется винт со спецрезьбой!

Во всех населенных пунктах Сиротинской директории имелись магазины, торгующие товарами и продуктами со складов Спецрезерва. Цены в этих магазинах были фиксированы и регулировались государством, то есть если и поднимались, то незначительно и только на те товары и продукты, которые завозились из Старого мира. Сеть этих магазинов и была лучшим регулятором цен в Сиротинской директории. Зачем обычному человеку покупать за три сиротинских рубля банку сгущенки, привезенную из далекой староземельной Белоруссии, если за пятьдесят копеек он может купить более вкусную сгущенку местного жиркомбината? Вот цены и не поднимались, даже несмотря на постоянно растущий спрос.

Был ли при этом дефицит товаров? Ведь, казалось бы, ну не поднимаете вы в СНР цены на свои товары, но в остальных частях мира Закрытого сектора – в Новой Москве и всех ее городах-спутниках, в Сосновске и Сосновской области, в шахтерских городках Драконьих гор и прочих медвежьих углах – должен быть огромный спрос на дешевые сиротинские продукты отличного качества. Правильно? Конечно, правильно. Так давайте гнать их туда и продавать там втридорога. Давайте, но только после того, как будет насыщен рынок в СНР.

А если по каким-то видам товаров вдруг возникнет дефицит, то волкодавы из Третьего отдела найдут виновного в этом явлении, намажут ему лоб зеленкой, поставят к стенке в подвале новопостроенного здания на улице Судоплатова и пустят пулю в лоб – ну, чтобы другим неповадно было.

В общем, работа в СНР есть, зарплаты и доходы у населения хорошие, цены на продукты и товары низкие и не поднимаются годами. Что ж тогда еще могут требовать на митингах? Решения жилищного вопроса? Да, это могут и требуют.

Вопрос решаем!

Жилье строим, землю, которая, как известно, принадлежит народу, тоже раздаем налево и направо. Пусть те, кто не желают ждать, пока им построят дом, сами строят себе жилище, тем более что в СНР работают несколько крупных комбинатов, массово производящих модульные и легкосборные каркасные дома, которые по прилагающейся документации может собрать любой желающий.

Жилищный вопрос у нас решался просто: если ты работаешь на предприятии, то оно должно дать тебе жилье – построить за свой счет многоквартирный дом или коттеджный поселок и раздать квадратные метры своим работникам. После получения ключей от государственных квартир из заплаты работника вычитается какая-то незначительная часть в счет погашения затрат на строительство. Вычеты идут в течение пяти лет, а потом квартира или частный дом переходят в полную собственность человека.

Для староземельцев это выглядит как фантастика – ну еще бы, стать владельцем собственной квартиры или дома спустя всего пять лет ипотеки, да еще и с таким низким ежемесячным взносом. Но если взять в руки калькулятор и вычесть из затрат на строительство многоквартирного дома все налоги и расходы, связанные с узакониванием земельного участка, прибавить к этому налоги и пошлины, которые платят производители стройматериалов, то получится, что стоимость квадратного метра жилья не превышает трехсот сиротинских рублей (это примерно десять тысяч российских рублей).

Получается, что квартира площадью в пятьдесят квадратов обойдется владельцу в полмиллиона рублей, а значит, ежемесячный платеж в пятилетней ипотеке не будет превышать восьми с половиной тысяч рублей, что при зарплате в сто тысяч не так уж и существенно. Вот такая арифметика!

Что там дальше? Пенсионная реформа? С этим тоже все просто. Я даже не знаю, чего они в Старом мире с этой пенсией так носятся. Там же все как дважды два! Если человек работает, то он платит налоги (или за него платят налоги, это неважно), и пусть эти налоги не сильно большие, но они есть. Все платежи уходят на специальный счет, и после выхода на пенсию с этого счета и производится выплата пенсий.

Если накопленной суммы на счете не хватает для необходимого размера пенсии, то она увеличивается за счет государства – хотя как ее может не хватать при сорокалетнем трудовом стаже (это с учетом выхода мужчин на пенсию в шестьдесят лет)? Все! Минимальная пенсия равняется минимальной зарплате, то есть она достаточная для комфортного проживания в нашем мире. Если человек умирает, не достигнув возраста выхода на пенсию, то сумма его накоплений является его капиталом, который наследуют родственники. Что сложного?

Часто на митингах движущей силой становятся студенты. Вот с ними в нашей республике трудно. У нас пока всего два учебных заведения: Сиротинский политех, в котором обучали всем нужным профессиям, и Сиротинское военное училище. В Сосновске был еще университет, куда частенько отправляли на учебу из Сиротинска, но их студенты у нас погоды не делали. А в Новую Москву сиротинским путь был заказан, по крайней мере, официально. В Новой Москве было целых пять вузов.

Вся система образования в СНР было выстроена по принципу максимальной эффективности, чтобы новоиспеченные выпускники учебных заведений нашли свое место в жизни как можно быстрее. Обучение в школе длилось десять лет, причем первые восемь лет учебы были поострены по тому же принципу, что и в обычных российских школах. Правда, классы поменьше – десять-пятнадцать учеников, а длительность урока – те же сорок пять минут.

А вот учебные дисциплины немного отличались. Математика, русский язык, литература, химия, физика, биология – все как в Старом мире. История уже не Старого мира, а наша, новая. Были также уроки краеведения, выживания, полевой медицины, стрельбы, противодействия Тьме, обучали управлению автомобилем. Последние два года ученики получали начальное профессиональное образование, обучаясь по чуть-чуть разным профессиям: автомеханики, сварщики, водители большегрузов и спецтехники, электрики, монтажники, повара, санитары-медики, швеи и так далее.

По окончании обучения проводился самый простой экзамен. Никаких ОГЭ, ЕГЭ и прочей мутотени, усложняющей жизнь ученикам и их родителям. В последний год обучения, особенно во втором его полугодии шли производственные практики: учеников возили по различным предприятиям и учреждениям, где они практиковались в течение пары недель. Это делалось для того, чтобы выпускники поняли, чем они хотят заниматься в жизни.

Обычно девяносто процентов выпускников школ после последнего звонка уже знали, куда пойдут работать. В вуз можно было поступить, только проработав несколько лет в той сфере, где молодой человек планировал получить высшее образование. То есть нельзя было стать врачом, не проработав определенное время санитаром или медицинской сестрой. То же самое касалось и военных специальностей: окончил школу, записался в ополчение, отличился во время службы, дослужился до звания сержанта и только потом можешь поступать в военное училище.

Подобная система давала неплохой результат в плане трудоустройства молодежи и их дальнейшего жизненного пути. Молодые люди не маялись бездельем и, соответственно, в их головы не лезли глупые мысли о свержении существующего строя. Правда, тут надо отметить, что полное отсутствие социальных сетей и интернета, наверное, все-таки больше способствовало правильному воспитанию молодежи.

Чего еще требуют на митингах в современной России? А, черт, чуть не забыл, там же сейчас все помешались на антиковидных мерах, карантинах и прививках…

У нас с этим все в порядке, у нас нет никакого «ковидла». Хотя надо уточнить, что коронавирус КОВИД-19 зародился именно в мире Закрытого сектора. Тут дело в том, что наш мир имеет несколько отличную от Старого мира флору и фауну, а если точнее, то у нас, скорее всего, несколько иное время – мы живем как бы в прошлом. У нас здесь разгуливают животные, которые давно вымерли в Старом мире: мамонты, саблезубые тигры, пещерные медведи и так далее.

Так вот, охотничий промысел на подобных давно вымерших реликтовых представителей фауны – это весьма и весьма прибыльный бизнес, причем основными покупателями трофеев являются жители Китая. Они готовы платить за шкуры, бивни, клыки, кишки и половые органы животных любые деньги. Особенно ценятся живые особи. Именно живые реликтовые летучие мыши, пойманные в этом мире и переправленные в Старый мир, и стали причиной вспышки коронавируса КОВИД-19.

Кстати, надо бы тут же уточнить, что в СНР действует строгий запрет на охоту на реликтовые виды животных, за этим внимательно следит старший егерь Роман Чернов, который в Старом мире имел две судимости за браконьерство. Вот так тоже бывает: в Cтаром мире – браконьер, в Новом мире – егерь и защитник животных.

Да, чуть не забыл, именно кровь жителей этого мира и помогла российским ученым так быстро разработать вакцину от коронавируса. Я же говорил, что у нас никто не болеет «ковидлом»? Вот эта особенность и способствовала быстрой разработке эффективной вакцины от короновируса: всего-то надо было произвести забор крови у первого попавшегося жителя Закрытого сектора и выделить из нее необходимые антитела.

А тех браконьеров, которые изловили летучих мышей и продали их китайцам, Чернов потом нашел и казнил. У нас ведь за браконьерство – смертная казнь, а то, что браконьеров Ромка Чернов отловил за пределами СНР, его не волновало: будет этот бородатый здоровяк заморачиваться всякими там ненужными нюансами типа границ и административного деления. Оно ему надо?

Если в двух словах описать социальное и экономическое устройство СНР, то лучше всего для этого подходит тезис, высказанный стариком Коцем: надо сделать, как в Союзе, но только без коммунистической чепухи! Чтоб цены низкие, продукты хорошие, и без дефицита. И чтобы нас все уважали и боялись, чтоб люди гордились, что у них в кармане – паспорт гражданина Сиротинской народной республики.

Вот примерно по этому принципу мы и строили нашу республику. Спросите, откуда бабло на все эти изыски вроде дешевого жилья, бесплатной медицины, обучения и халявного бензина?

Ну, во-первых, добыча полезных ископаемых – алмазов, золота, платины, редкоземельных металлов, нефти, газа и так далее – ведется исключительно республиканскими предприятиями, то есть вся прибыль остается в казне. Во-вторых, все важные сферы производства и переработки – фармацевтика, металлургия, нефтеперегонка, химия, производство табака и спирта, строительство и так далее – тоже в ведении государства, соответственно, вся прибыль также в казну.

Кстати, с мелким и средним бизнесом у нас все в порядке: есть не только частные магазинчики, лавки, фермерские хозяйства, но и большие фабрики, заводы и агрокомплексы. Даже добычей самородного золота и платины разрешено заниматься частным лицам, причем без всякой лицензии, главное, сдавать в госконторы (но туда бы и так сдавали, потому что других нет и закупочные цены там выше, чем в Сосновске).

При этом никаких лишних трат вроде помощи неграм в пригородах Сосновска или поставок халявного оружия воюющим против князьков в Драконьих горах бунтарям мы не делали. Опять же, депутатов-дармоедов, чиновников-казнокрадов и министров-либералов у нас не было. В общем, как наполнить бюджет и не разбазарить его, мы разобрались. Теперь надо было подумать, как сделать так, чтобы система работала и не хирела. А что пагубней всего влияет на любую экономику? Правильно! Коррупция и воровство!

И вот тут вспоминается анекдот, рассказанный когда-то нам с Иваном Сиротиным стариком Коцем в бане.

Выбрали в 2024 году Чапаева президентом, а Петьку сделали премьером. Бился-бился Василий Иванович с коррупцией: и свобода лучше, чем несвобода, говорил, и гражданское общество создавал, и ментов в понтов переименовывал, и Сколково модернизировал, ан ничего у него не получается – воруют! Даже еще больше, чем раньше. Тем более что сидеть по экономическим статьям теперь практически не приходится.

Устал Чапаев, разочаровался и поехал к белорусскому президенту Лукашенко на российский народ жаловаться, а Петьку за себя покамест оставил.

Возвращается он через месяц и нарадоваться не может. Чиновники вежливые, взяток не берут, работают быстро и аккуратно. Гаишники не баблосы собирают по кустам, а на перекрестках палками машут – пробки разгоняют. Генералы не дачи руками солдат строят, а по полигонам бегают – солдат в атаку за собой ведут. Врачи операции делают бесплатно, а при виде пухлых конвертов прячутся в ординаторских и запираются на ключ. А народ вместе с омоновцами каждую субботу выходят на согласованные демонстрации – желать долгие лета власти. Лепота!

Вызывает тогда Чапаев к себе Петьку, обнимает, целует, шубу с президентского плеча, из Белоруссии привезенную, дарит и самым большим орденом награждает. Ну а теперь, говорит, колись, Петька: как ты за месяц достиг того, чего я за все годы добиться не смог? Выдавай, говорит, Петька, свою страшную военную тайну!

«Да нет у меня никакой военной тайны, Василий Иванович. Человек я малограмотный, про свободу и несвободу ничего не знаю, дебет с кредитом путаю, но вот с пулеметом Максима управляюсь в совершенстве! Поэтому я просто приказал в каждом учреждении поставить по два пулемета Максима с полными коробками лент, и чуть где кто-то честно жить не хочет – очередью его, негодяя, очередью из пулемета!»

«Молодец, Петька! Продолжай дальше. Только вот я одно не понял: а почему два пулемета-то?»

«Да пробовал я одним обойтись, Василий Иванович, но несподручно: все время перегревается!»

Думаете, это просто шутка, анекдот? На первый взгляд, так и есть, но, если интересно, почитайте на досуге, как сотворил экономическое чудо Сингапура тамошний премьер Ли Куан Ю. Не хотите читать про каких-то там азиатов, вспомните, что делал усатый грузин в нашей стране и какими способами он сотворил советское экономическое чудо, всего за пятнадцать лет превратив разрушенную Гражданской войной Российскую империю в индустриальный гигант СССР.

Конечно, просто так стрелять направо и налево всех, кто тебе не нравится, не выход. Да и, честно говоря, у нас по криминальным статьям высшая мера применяется в десять раз чаще, чем по экономическим. Дело еще и в том, что обычным людям дали возможность работать не просто за зарплату, а как бы на себя. Каждый простой работник завода, фабрики или агрокомплекса был еще и соучредителем своего предприятия и каждые полгода получал дивиденды с прибыли.

К примеру, выросли в Сосновске и Новой Москве цены на выпускаемую в Сиротинске продукцию в разы или, скажем, в Старом мире цены на золото и платину подскочили, значит, казна СНР получает сверхприбыль. Вот часть этой прибыли регулярно и раздавали жителям СНР, потому что фразы «земля – народная» и «недра земли – народные» у нас не пустой звук.

Опять же, само звание гражданина Сиротинской народной республики весьма почетно и весомо в этом мире, и, скажу без лишней скромности, во многом благодаря штыкам наших вооруженных сил. За пять лет, прошедших с того времени, как была образована СНР, мы смогли добиться того, чтобы нас, сиротинских, в этом мире не только уважали, но зачастую даже боялись.

Ну еще бы, стоит только появиться намеку на угрозу жизни кого-то из тех, у кого в кармане лежит паспорт СНР, и ответка обидчикам будет неминуема! Нагрянет боевой отряд «Волков» и покрошит в капусту любого. Причем это не пустые слова: были прецеденты, когда из-за двух-трех сиротинских работяг, пропавших без вести вблизи Драконьих гор, туда выбрасывали воздушным десантом несколько рот спецназа, а это, между прочим, три десятка самолето-рейсов АН-26.

Да, еще, чуть не забыл. Есть еще одна причина, почему у нас коррупция в разы меньше, чем в Старом мире. Просто у нас некуда сбежать с наворованным баблом. Это в Старом мире проворовавшийся чиновник или бизнесмен может свалить в Лондон, осесть на Лазурном берегу или, если уж совсем худо, может сбежать на Украину. Ну, если есть надежный контакт, то может и к нам в Закрытый сектор податься, где и будет себе жить припеваючи, тратя сворованную кубышку.

А у нас куда бежать? В Новую Москву? Ну так, во-первых, там сиротинских особо не жалуют, а во-вторых, за тобой всегда может прийти расстрельная команда из отряда «Морские волки». Куда еще можно сбежать? В Старый мир нельзя: все, кто туда возвращаются, гарантированно умирают от мгновенно навалившейся онкологии. Если есть спецпрепараты, то можно какое-то время и в Старом мире протянуть, но скажу по секрету, что расстрельная команда и в Старый мир пожалует, были прецеденты. Вот и получается, что смысла воровать в особо крупных размерах у жителей и чиновников Сиротинской народной республики просто нет, так как сбежать с наворованным баблом просто некуда.

Так и живем мы: все сыты, все довольны, всем хорошо…

Так я думал еще пару часов назад. А вот сейчас гляжу на протоколы допросов взятых на митинге протестантов и думаю, что не все так хорошо и гладко в Датском королевстве. Вроде бы и нет поводов для протеста, а на тебе, погляди – вот тебе и протест, вот тебе и протестующие. Правда, пока без вожаков-предводителей, плакатов и разобранной брусчатки на площади. Но это только пока. Судя по протоколам допросов задержанных, митинг собрался здесь не просто так, народ активно агитировали. Конечно, были и те, кто попал сюда случайно, но в целом можно было разделить всех собравшихся на митинге на три группы.

Первая, самая многочисленная – те, кто протестовал против нашей судебной и пенитенциарной системы. Это были самые идейные оппозиционеры в СНР. В эту группу преимущественно входили либо те, кто сам был раскатан судебной системой Сиротинской директории, либо чьи родственники оказались под тем же катком.

Система наказаний за правонарушения в СНР была построена просто, незамысловато и эффективно. У нас не было ни средств, ни, самое главное, свободных человеческих ресурсов для содержания полноценных тюрем. Причем заключенные не нужны были даже для тяжелого каторжного труда: прокладки железных дорог, лесозаготовок, торфоразработок, работ в карьерах. Эффективней и дешевле было купить какой-нибудь дорогущий агрегат в Китае или Германии, который сам укладывал железнодорожное полотно, валил лес и резал камень в карьерах.

А содержать сотню зеков, охраняя их и кормя, – это, во-первых, дорого, а во-вторых, они хреново работают! Поэтому за тяжелые, а также повторные, рецидивные преступления средней тяжести у нас «мазали лоб зеленкой», а за мелкие и средней тяжести – назначали штрафы, месячные исправительные работы и телесные наказания вроде порки. Например, к тяжелым преступлениям относилось все, связанное с наркотиками.

С одной стороны, тому, кто по неосторожности утопил дорогущий экскаватор или в пьяной драке сломал другу челюсть, было проще заплатить штраф или получить десяток плетей, чем «мотать» два года лагерей, но, с другой стороны, родня юноши, который выращивал и продавал «траву», за что и был расстрелян, как правило, считала, что их чадо пострадало ни за что и приговор слишком суров. Опять же, родственники педофилов частенько считали, что их надо лечить, а не ставить к стенке. А поскольку высшая мера наказания назначалась часто, то и противников нашей судебной системы становилось с каждым днем все больше.

Вторая группа протестующих – это, наоборот, ярые сторонники усиления режима и закручивания гаек. В частности, их основным требованием было немедленное развязывание полномасштабной войны с Новой Москвой и полное ее уничтожение. Они совершенно не понимали или не хотели понять, что СНР никак не может тягаться с новомосквичами в том, что касается человеческих и материальных ресурсов. Это примерно как сравнивать бюджет и возможности староземельной Москвы и города Курган на Южном Урале.

Если бы мы располагались ближе к Новой Москве и нас не разделяли бы полторы тысячи километров, то самый богатый город этого мира давно бы нас поглотил: население Сиротинска просто само по себе туда бы перетекло. Мы и держимся пока только потому, что до сих пор попадали в зону интересов только отдельных новомосковских богатеев. Ну, и еще потому, что в Новой Москве до сих пор нет централизованной власти: там всем заправляет городской совет, члены которого чаще грызутся за власть, чем принимают какие-то важные решения.

Но, несмотря на все наши военные успехи последних лет в противостоянии с Новой Москвой, всерьез рыпаться на них у нас не хватит силенок. И даже если мы победим, то это будет пиррова победа, после которой СНР окажется настолько обескровленной, что ее сможет захватить даже детсадовская группа, вооруженная лопатками для песка.

Ну и третья группа протестующих – это сторонники демократии. Им обязательно нужно, чтобы Сиротинская директория, она же Сиротинская народная республика, обязательно превратилась в полноценную республику с полным набором политических атрибутов: парламент, президент, депутаты, выборы и прочая лабуда, столь неинтересная простому солдатскому сердцу.

Я просматривал по диагонали отчеты, понимая, что пора со всем этим что-то делать. Надо как-то собрать волю в кулак, найти время и заняться решением всех этих накопившихся проблем.

Чай в термокружке остыл, и надо было бы озаботить кого-то из помощников, чтобы принесли свежий, но в мобильном штабе сейчас были только я и Док, которого усадили за мониторы, чтобы он следил за обстановкой снаружи, все остальные были заняты допросами задержанных. Наклевывался интересный вариант, я чувствовал, что за этим бестолковым и непонятным протестом кто-то стоит. Неужели у нас появился серьезный противник, который решил не просто натравить на наши пограничные поселения бандитов, а задумался о развале СНР изнутри? Или это во мне контрразведчик заговорил?

В прошлом году были уже подобные попытки. Тогда в Сиротинске была выявлена группа протестантов-революционеров, которых снабжали деньгами из Новой Москвы. Группу из двенадцати человек накрыли во время очередной сходки, на которой они бухали и мечтали, как будут делить министерские портфели, когда скинут неугодную власть в Сиротинской директории.

После недели допросов выяснилось, что протестующих несколько больше, и на судебной скамье оказались полсотни бедолаг – в основном студенты политеха. По решению суда, двух главарей этого подполья приговорили к смертной казни (оказалось, что они готовили теракт в политехе), остальные отделались поркой и штрафами, наложенными на их родителей.

А еще через неделю после вынесения приговора суда в одном из коттеджей элитного поселка в пригороде Новой Москвы прогремела серия взрывов – кто-то шесть раз отстрелялся по двухэтажному домику из РПО «Шмель» (подвал коттеджа был глубоким, с усиленным железобетонным перекрытием, поэтому и пришлось стрелять так много). Определенные силы в Новой Москве намек поняли, своих коллег с почестями в закрытых гробах похоронили и больше не пытались снабжать деньгами недовольных властью в Сиротинске.

А так у нас вполне лояльно относятся к оппозиции. Ну а что? Если есть за что ругать власть, то почему бы ее и не поругать, тем более что Иван Сиротин, наш глава и предводитель, рубаха-парень и к критике всегда относился нормально.

Сидящий на соседней скамейке Док неожиданно оторвался от созерцания экрана планшета, куда транслировалась картинка с камер наблюдения, и изрек:

Не много выиграл народ,

И легче нет ему покуда

Ни от чиновных мудрецов,

Ни от фанатиков народных,

Ни от начитанных глупцов,

Лакеев мыслей благородных.

– Чего? – переспросил я. – Док, ты чего это сейчас выдал?

– Это не я, это Некрасов, отрывок из комедии «Медвежья охота», просто на ум пришло. Вон гляжу, как внешний периметр молодого казачка крутит. Ежели уже и казаки супротив власти пошли, значит, скоро грядет народный бунт, а он, как известно, безжалостный и беспощадный!

– Ох, пригрел я на груди змеюку, – пошутил я, клацая кнопками в поисках картинки с внешнего периметра. – И чего я тебя не выгоню взашей из отряда?

– Дык любите же, – пожал плечами Док. – Кто ж вам на днюхах будет петь песни под гитару?

– Лошкин будет петь, – ответил я. – Ты, вместо того чтобы клеймить позором власть, лучше бы сказал, что нашим людям надо для полного счастья? Чего они на митинг приперлись?

– Сами же знаете ответ, – ухмыльнулся Док. – В прошлом месяце, когда Давид Карлович читал нам лекцию, там же все было. Пока народ тяжело работает, находясь в затруднительных бытовых условиях, то ему в сладких мечтах видятся только теплый унитаз и тарелка горячего супа, а как только все это появится, вот тут народу подавай уже и всякие непотребства вроде демократии, гласности и народовластия.

Помните ведь, товарищ адмирал, как мы раньше жили: брезентовые палатки на три-четыре семьи, печки-буржуйки, общая кухня из армейского котла, спишь с автоматом в обнимку, по вечерам песни под гитару – и все счастливы и веселы. А сейчас почти все «старики» и первопроходцы этого мира с собственным жильем, у всех в домах электричество, газ, горячая воды и канализация. И появились недовольные, которым наш образ жизни вдруг кажется каким-то не таким!

В словах Дока была своя правда, и наш экономический гуру, Давид Карлович Синий, которого давным-давно переманили из банка Сосновска, в свое время предупреждал об этом, он тогда даже написал обстоятельный доклад на эту тему. Суть доклада сводилась к тому, что как ни ублажай народ, а все равно он будет недоволен, потому что нет предела совершенству и поблажкам. И выход только один – самоизолироваться, не допускать притока свежей «крови» из внешнего мира, которая баламутит настроения в массах, и выращивать собственные поколения, которые с годами привыкнут жить по нашим правилам.

Вот только все это из области фантастики, потому что если прервать связь с внешним миром, то этому миру придется настолько худо, что он может зачахнуть и захиреть в течение одного поколения.

– А еще я считаю, что нам надо завязывать с демократией, – вырвал меня из задумчивости Док.

– Чего? Ты про какую демократию сейчас говоришь? – переспросил я.

– Про нашу, про сиротинскую. Вы бы, товарищ командир, замутили бы переворот, захватили бы власть и установили бы военную диктатуру!

– Вот еще! Оно мне надо? Мне с вами геморроя хватает за глаза, куда еще на шею вешать целую республику? А ты, Док, видимо, метишь на должность министра культуры? – пошутил я.

– Нет, я бы занял должность директора филармонии или концертного зала. – Док мечтательно зевнул. – Я, кстати, казачка-то того молодого, которого сейчас на внешнем периметре скрутили, вспомнил: это же сын атамана Федорова. Помните, когда банду Сеньки Кривого брали, казачий разъезд попал в засаду, выжил один только паренек, которого бандиты неделю в лесу гоняли, но так и не поймали? Вы ему тогда еще свои часы подарили.

– Помню, конечно, Лехой его зовут. А ну, вызови мне тех, кто его задержал! – нахмурился я.

Федоровская казачья сотня была на хорошем счету. Казачья станица Федоровская, крепкая, добрая селуха на пять сотен дворов, располагалась между сиротинскими землями и Гуляй Полем; от главной воровской вольницы этого мира Федоровская находилась на расстоянии ста километров. По меркам этого мира это довольно много, и бандиты в саму станицу не захаживали, но часто сновали по окрестностям, промышляя разбоем на дорогах, ведущих в СНР.

Формально станица Федоровская не входила в состав СНР, но по факту мы оказывали казакам полное содействие и поддержку. А с прошлого года сотню атамана Федорова поддерживали несколько батарей нашей самоходной артиллерии. Странно, что единственный сын атамана Федорова вдруг оказался среди протестующих на площади.

Я нашел камеру, которая передавала нужное изображение. Молодой парень, совсем юнец – если не ошибаюсь, то ему сейчас семнадцать лет. Черный казачий архалук, под ним – красная рубаха-бешмет с высоким воротником, на погонах – широкий просвет младшего вахмистра, на груди блестят серебром ряды газырей. Шашку у казачка уже отобрали, сейчас крутили руки. Паренек извивался и что-то кричал. Камера звук не передавала, поэтому я не мог понять, чего он там орет.

– Песню поет! – прокомментировал Док, будто услышав мои мысли. – Если не ошибаюсь, то «Ойся, ты ойся». Во-во, сейчас он поет:

А еще просил казак

Правды для народа.

Будет правда на земле —

Будет и свобода.

Док затянул несколько строк из старинной казачьей песни, я глянул в экран монитора и понял, что он прав: действительно, пение Ракова идеально ложилось на движения губ молодого казака.

– Певец, ты мне связь организовал? – перебил я Ракова.

– Есть, товарищ адмирал, второй канал, – доложил Док. – Старший группы задержания лейтенант Смирнов, второй взвод, батальон «Маугли».

Я клацнул кнопками, переключаясь на нужный канал связи.

– Смирнов, а ну доложи, что у вас происходит! – вызвал я на связь старшего группы, наблюдая за его реакцией в экран монитора. – Волков на связи.

– Товарищ полковник?! – тут же раздалось в ответ.

Молодой лейтенант, облаченный в полный комплект полевой формы, включающий шлем, бронежилет и всякие там локтевые и коленные щитки, завертел головой, пытаясь понять, откуда за ним наблюдают. Потом он, наконец, поднял голову вверх, увидел высоко в небе паривший дрон и тут же вытянулся по стойке смирно.

– Разрешите доложить! Задержан молодой человек в казачьей форме, при нем воинский билет на имя Алексея Федорова, огнестрельное и холодное оружие. Задержанный пытался прорваться к вам. Вначале мы его несколько раз просто отгоняли от периметра, но потом он попытался скрытно проникнуть внутрь охраняемого периметра. Был задержан! Еще он утверждает, что вы лично подарили ему часы марки «Восток», а ведь все знают, что наградные у нас «Casio».

– Зачем он хотел меня увидеть, известно?

– Никак нет: спрашивали – он молчит. Ждем, когда прибудет конвой для сопровождения задержанного.

– А ну, дай ему трубку в ухо!

– Слушаюсь!

На экране монитора было видно, как Смирнов стремительно метнулся к стоявшему на коленях казаку и тут же приложил к его уху динамик рации, при этом лейтенант активно жестикулировал, указывая местоположение дрона в воздухе.

– Федоров, на связи Волков. О чем ты хотел со мной поговорить? – строго спросил я.

– Батьку, дозвольте вам лично доложить! – послышался в динамике встревоженный юношеский голос. – У меня есть важные сведения – я знаю, где сейчас находятся зачинщики этой смуты!

– Почему не доложил в ближайший полицейский участок?

– У меня были на то личные причины. Ну пожалуйста, дозвольте встретиться, мне очень важно! У меня на то есть личные причины!

– Хорошо. Смирнов, немедленно доставить задержанного ко мне в штаб! – приказал я.

– Зуб даю, что здесь баба замешана, – смачно хрумкая яблоком, прокомментировал услышанное Док. – По-любому, казачок втрескался в какую-нибудь молоденькую профурсетку, а она оказалась замешана во всем этом балагане. В отчетах, кстати, говорится, что среди организаторов митинга было несколько студенток, имеющих богатых родителей. Я тут пока пробил биографию нашего казачка, он в данный момент числится слушателем подготовительных курсов для поступления в политех.

– А ну, перекинь мне всю информацию по Федорову и краткий отчет по организаторам митинга. Кого-то из главарей уже задержали?

– Пока нет, – отозвался Док. – Может, по капелюшечке выпьем, товарищ адмирал?

– Давай, – кивнул я. – И организуй поесть чего-нибудь, а то сдается мне, что сейчас молодой казак поведает нам что-то интересное и придется срываться с места в карьер. Вызови сюда вторую и третью дежурные группы быстрого реагирования, пусть будут в минутной готовности.

– Слушаюсь! – тут же деловитым и совершенно трезвым тоном отозвался Док.

Ох, чую, неспроста молодой казачок заявился, сейчас пойдет работа…

Глава 6

Я схомячил очередной орехово-медовый батончик, запив его крепким кофе с малой толикой коньяка. Оно вроде как нехорошо пить на работе, но, в конце концов, надо мной сейчас начальников нет. В этом мире, а точнее, в этой части Нового мира, я и есть самый главный военный начальник, так что мне никто тут не указ. Ну, разве что кроме жены.

Так уж повелось у русских людей: каким бы крутым и злобным начальником и командиром ты ни был, и пусть тебя все вокруг боятся, и при упоминании твоего имени молоко скисает у буренок в вымени, а дети начинают реветь навзрыд, но за твоей спиной есть супруга, которая с легкостью заставит тебя вынести мусор, убрать за собой крошки со стола и опустить стульчак. А ежели ты не будешь ее слушаться, то еще и кухонным полотенцем по спине получишь. Нет, у нас с женой все в порядке, она у меня тихая и покорная… иногда бывает!

Мне, как обладателю некоторых экстрасенсорных способностей, нужно постоянное высококалорийное питание. Алкоголь вроде как, наоборот, при этом вреден, но должны же быть у меня свои слабости. Тем более что коньяк хороший, староземельный, из подземных хранилищ близ села Щебетовка, что расположено в Крыму, в предгорьях древнего вулкана Карадаг.

– А легендарок что, нет?! – разочарованно протянул молодой казак, распотрошив ИРП.

– Каких еще легендарок? – переспросил Док.

– Ну, легендарных фигурок: Адмирал, Чернов, Маг, – перечислил младший Федоров. – Считается, что в командирских пайках попадаются исключительно легендарные фигурки. А здесь Витька Смирнов, у меня их уже штук пять.

Парень повертел в пальцах фигурку оловянного солдатика и небрежно спрятал ее в карман.

– Между прочим, Смирнов был хорошим воякой, знатным рубакой был, – укорил паренька Док. – Только я не понял: а с каких это пор солдатиков лепят из живых? Адмирал – вон перед тобой живой сидит, братьев Черновых я на прошлой неделе видел, а Маг, он же Вовка Дубровский, тот всех нас переживет. Так с какого перепуга с них солдатиков делать?

– Ну, так говорят, – пожал плечами парень, вгрызаясь молодыми, здоровыми зубами в палку сыровяленой колбасы. – А у меня почти все фигурки есть! – похвастался казак.

Два года назад кто-то из бойцов «Волков» придумал в пакеты с сухпайками, которые выдавали на праздники, добавить фигурки солдатиков, но только не абы какие, а отлитые по образу и подобию конкретных погибших боевых товарищей. Типа чтобы дети их играли не в обычных солдатиков, а в тех, кто совсем недавно стоял в бою плечом к плечу с их отцами.

Как ни странно, но идея не просто прижилась, а, подобно лесному пожару, разлетелась по всем воинским подразделениям СНР. Причем оловянными солдатиками стали не только комплектовать подарочные продуктовые наборы, но и продавать их в игрушечных и оружейных магазинах; даже появился нелегальный, подпольный рынок, где можно было найти фигурки, которые официально не выпускали.

– На прошлой неделе взяли одного мастера, который отливал у себя в гараже легендарки. Мне Сурков показывал мою фигурку, – буркнул я, бегло просматривая присланный отчет.

– И что, похоже получилось? – поинтересовался Док.

– Да.

– Вот ведь нехристи, – зло сплюнул в открытое окно Раков. – Как же это можно – с живых фигурки отливать? Урода этого расстреляли?

– Нет. С чего бы это? Он ни одного закона не нарушил, даже мошенничество ему не пришьешь. А ты, Док, лучше читал бы теоретические труды Дубровского, тогда знал бы, что нельзя порчу по фигурке навести. Это все фигня и бабушкины сказки.

– Не, ну вам с Дубровским оно, конечно, виднее, – почтительно скривил губы Док. – Вы же у нас маги, колдуны, волшебники. А моей фигурки не было?

– Нет, не было. А будешь ерничать, я тебя в Пятый отдел переведу, – пригрозил я Ракову. – Будешь у меня до конца своих дней на чумных докторов охотиться!

– Все, умолкаю! – притворно испугавшись, произнес Док.

Пятый отдел занимался противодействием силам Тьмы: поиск и уничтожение проникающих в мир Закрытого сектора темных чудовищ и монстров, меры по профилактике и превентивной борьбе с ними. На данный момент единственным эффективным оружием против исчадий ада были серебро и огонь. И если с уничтожением провалившихся в этот мир порождений Тьмы было более-менее понятно (шарахнул в них зарядом серебряной картечи – и готово), то с профилактикой таких визитов было затруднительно.

Во-первых, серебро в этом мире не добывалось. Золото, платина, редкоземельные металлы из группы лантаноидов – хоть лопатой греби, а вот прозаического серебра нет! Поэтому серебро мы закупали в Старом мире, причем в промышленных масштабах, из него делали боеприпасы, поражающее элементы для мин и гранат, а еще всевозможные удобрения и аэрозоли, которыми планомерно и целенаправленно граничили людские поселения, тем самым создавая примитивную защиту от сил Тьмы.

Ну а во-вторых, надо было не просто уничтожить прорвавшихся в этот мир чудовищ, надо было как-то подготовить мирное население для осознания всего этого карнавала с потусторонними тварями. Это же классическая чертовщина, про которую все знают, но в которую никто не верит.

Вроде бы, казалось, ну чего тут трудного? Ведь в Старом мире еще с хрен знает каких времен все слышали про силы Тьмы и силы Света, про чудовищ, дьявола, чертей, чупакабру и прочих вампиров и оборотней. Ужастиков всяких разных наснимали столько, что замучаешься смотреть, книг написано столько, что за всю жизнь не прочитаешь. А когда вживую видишь чумного доктора или костяного удава, то почему-то отказываешься верить своим глазам, и мозг никак не хочет принимать простой факт, что исчадия ада вполне реальны и являются неотъемлемым атрибутом этого мира.

Вот тут и нужны были люди и методики, которые позволили и заставили бы обычных поселенцев этого мира принять новые условия жизни. Док был одним из тех, кто идеально для этого подходил. Между прочим, именно он придумал наравне с оловянными солдатиками выпускать еще и их «врагов», фигурки монстров, чтобы дети в этом мире с младенчества играли и учились распознавать порождения Тьмы.

От всех этих перипетий голова шла кругом. Мало нам было постоянно претендующих на господство в этом мире важных шишек из Новой Москвы, которые спали и видели, как все будут им подчиняться; мало нам было их приспешников – разудалой бандитской вольницы Гуляй Поля, обосновавшейся на наших границах, – так еще и порождения Тьмы в последнее время активизировались как никогда.

– Адмирал, вы еще забыли упомянуть чернокнижников и сатанистов, – съязвил Док. – Между прочим, вас предупреждали, что народу нельзя говорить всю правду, народу правда вредна! Но вы же у нас тот еще просветитель и демократ, все в людей верите. А оно вон как повернулось! Недели не проходит, чтобы ритуальное убийство не совершили или кровавую мессу не замутили.

– Док! А ну цыц! – рявкнул я. – Не мешай думать! Я же не просто так тут языком чешу, я вслух размышляю!

– Дык я вообще молчу. – Раков выставил обе руки вперед, как бы отгораживаясь от своих же слов. – Я, наоборот, хотел ясность внести. Вон казачок от ваших размышлений совсем сник: понимает ведь, дурашка, что его крале капец!

Док, конечно, в чем-то прав. Нельзя вот так брать и огорошивать наш народ всякими потрясениями типа «все, что вы до этого смотрели в фильмах ужасов, это истинная правда». А ведь меня предупреждали, что будут последствия. Пять лет назад, когда мне открылось истинное положение дел в этом мире, когда я узнал, для чего этот самый Закрытый сектор создан, я решил, что и все остальные должны об этом узнать. В итоге кто-то принял новые знания, кто-то их отверг, а нашлись и те, кто вопреки здравому смыслу решил воспользоваться новыми знаниями в своих личных, корыстных целях. Так появились всевозможные скрытые приспешники и почитатели Зла.

Человек так устроен, что ему хочется получить все и сразу. К примеру, зачем долгие годы тренироваться и совершенствоваться, если можно тайком перерезать горлянку невинной жертве, вызвать демона и выпросить у него идеальные формы тела. Правда, с гарантией в сто процентов вызванный таким образом демон тебя же и сожрет, но это никого особо не останавливало, и подобных вызывальщиков с каждым днем становилось все больше и больше.

Вот и нынешний карнавал с митингом в Петросвете из той же оперы. Десяток студентов нашего единственного вуза организовали тайное общество, целью которого был захват власти в СНР. Студенты решили призвать темные силы, которые, по их логике, должны были помочь им стать хозяевами Сиротинска, а впоследствии захватить и всю власть в мире Закрытого сектора. Как это обычно бывает, студенты были не простые, а сплошь золотая молодежь – отпрыски богатых и состоятельных семей Сосновска и Сиротинска.

По законам Сиротинской народной республики, вести здесь дела, а именно: заниматься бизнесом, открыть свое дело, занять руководящий пост – могут только граждане СНР, причем не просто получившие паспорт, а прожившие определенный срок. По этой причине многие деловые люди Сосновска и Новой Москвы отправляли к нам на ПМЖ своих детей и доверенных лиц, на которых оформляли свой бизнес в Сиротинской директории.

А поскольку наш политехнический университет был весьма неплох по меркам этого мира, то среди студентов было много молодежи из Сосновска. Вот группа таких молодых людей и замыслила захватить власть в Сиротинске. Для осуществления задуманного они планировали устроить массовый теракт с кровопролитием, которое должно было сыграть роль сакральной жертвы, необходимой для призвания темных сил.

И ведь у них могло что-то да выгореть. Власть они бы, конечно, не захватили, силенок и ресурсов у них для этого не было, а вот устроить кровавую баню – это легко. Вырвавшиеся на волю приспешники Тьмы расползлись бы по округе, кидаясь на всех подряд, увеличивая свои силы с каждой новой жертвой. А еще могла вспыхнуть эпидемия какой-нибудь заразы, вроде «серой хвори», когда заразившиеся в течение пары часов превращались в кровожадных зомби, остановить которых мог только выстрел в голову.

Короче, допустить этого было никак нельзя. Так что всех заговорщиков поймать, а как словят – допрос и расстрел, и по фигу, кто там у них папенька и маменька, в таких делах никакие родственники не спасут. А ежели следствие выяснит, что и родня имеет к этому безобразию непосредственное отношение, то хладнокровные ликвидаторы с добродушными лицами и безжалостными глазами придут и за ними.

Почему заговор золотой молодежи из Сосновска проморгали наши спецслужбы? Да потому что на самом деле у нас тех спецслужб, особенно аналитиков и следователей, с гулькин нос, это боевиков и ликвидаторов у нас вагон и маленькая тележка. Опять же, как ты этих заговорщиков отследишь, если они общаются в своем замкнутом круге, со стороны никого не привлекают, да еще и в материальных средствах не стеснены.

Нам еще повезло, что в дело вмешалась любовь. Любовь, особенно неразделенная, штука опасная, с ней шутить нельзя. Во время Великой Отечественной войны, в 1943 году в Москве так же случайно вскрыли заговор против советской власти, который Сталин обозвал «делом волчат», там тоже все вскрылось из-за юношеской неразделенной любви.

Казалось бы, эти великовозрастные детки все рассчитали, везде прикрылись, от всех затихарились, а обычного влюбленного юношу, который сох по одной из них, проморгали. Казачок наш, Леха Федоров, втрескался по уши в Нину Уманскую – младшую дочь Константина Уманского, банкира, заводчика и фабриканта из Сосновска.

У Уманского оставался бизнес в Старом мире – собственно говоря, весь его успех и был завязан на кооперации подконтрольных ему предприятий, расположенных по разные стороны портала. Из этого мира дешевое сырье шло в тот мир, где перерабатывалось и продавалось за хорошую, настоящую цену. Сиротинск Уманскому был интересен как стабильный поставщик платины и редкоземельных металлов. У нас сейчас строился завод, на котором он планировал перерабатывать редкоземельные металлы, производя расходники для автомобильной и электронной промышленности.

Леха Федоров, пусть и орденоносец, и сын знаменитого атамана, для Нинель Уманской был не более чем обычным деревенским простачком. Ну что ж, бывает и такое, любовь, как известно, штука тонкая, и не каждому дано ее понять. Короче, наследница империи Уманских дала нашему парню от ворот поворот, или, как говорят у казаков на Дону, выкатила гарбуза. Но Леха-то наш все-таки казак, парень горячий, его так просто не собьешь. Решил наш казачок, который, между прочим, по основной воинской специальности (это я прочитал в его военной книжке) был разведчиком, выследить свою ненаглядную и понять, на кого она его променяла.

Следил он за девушкой больше месяца. За это время Леха понял, что Нинель скрывает не сердечные тайны, а что-то пострашнее – то, за что ее гарантированно поставят к стенке, предварительно намазав лоб зеленкой. До самого последнего момента Федоров надеялся, что ничего страшного не случится, его возлюбленная наиграется в «игры престолов» да и бросит это опасное занятие. А как узнал, что произошло сегодня в Петросвете, так сразу понял, что девушку надо спасать.

Вначале он хотел силой ее выкрасть и увезти в родную станицу, но девушка пропала; он попробовал отыскать любимую, но безрезультатно. В итоге от отчаяния он пошел на крайнюю меру и обратился за помощью лично ко мне. Паренек подумал, что единственный человек, который сможет отмазать его Нинель от «вышки», это я. Леха искренне верил, что только я могу ему помочь. Так и было, только в моей власти было помиловать преступника, виновного в тяжком деянии… Вот только я ни разу этой властью не воспользовался.

За то время, пока я пребывал у власти в Сиротниске, ко мне сотни раз обращались родственники проходивших по «расстрельным» статьям преступников, некоторые из них даже были в дружеских отношениях с моей семьей, но это никому не помогло. Если человек виновен и наказание – расстрел, то неважно, кто он и кто его родственники, кара настигнет виновного. Но пока я Федорову об этом не говорил, пусть парень думает, что все будет хорошо. Так и ему, и мне легче!

Из рассказа Алексея Федорова удалось узнать десяток фамилий и несколько мест, где чаще всего собирались заговорщики. По адресам проживания и местам встреч тут же были высланы группы захвата. А мы сейчас ехали к месту, которое очень хорошо подходило для проведения магического ритуала, – на Сиротинское городское кладбище.

– Группу Дубровского уже вызвали? – поинтересовался я у дежурного.

– Нет, – отозвался дежурный. – С ними нет связи. Начальник Пятого отдела Смехов доложил, что час назад Дубровский с группой из шести мракоборцев выдвинулся на ликвидацию прокола возле Тухлого болота. Вертолетчики доложили, что группу благополучно десантировали, и улетели обратно. Смехов уже завернул вертолеты обратно; как найдут группу «Альфа», с которой ушел Дубровский, доложат.

– Кто есть свободный из мракоборцев? – задал я дежурному следующий вопрос.

– Есть группа «Сигма» на аэродроме. Вызвать?

– «Сигма»? – переспросил я, мысленно вспоминая последовательность букв греческого алфавита. – Это кем, интересно, она укомплектована? И где все остальные группы?

– В группе «Сигма» три сотрудника: старший группы прапорщик Федор Гныш – мракоборец третьего разряда, а также два «лучика»-стажера.

– Повезло, – буркнул Док. – Третьеразрядник и два Дауна. Вот мы с ними навоюем!

Дежурный проигнорировал комментарий Ракова:

– Сегодня как прорвало, вызовы и сообщения о проколах валятся как из рога изобилия. Опять же, с утра действует «желтый» уровень опасности по коду «Тьма», вот мракоборцы на каждое сообщение и выезжают лично, а иначе отправляли бы для проверки наряды милиции.

– Проколов, говоришь, много? А ну, выведи мне схему проколов и наложи ее на карту города.

Через минуту на моем планшете появилось изображение карты Сиротинска и прилегающих окрестностей. На карте мигало несколько дюжин ярко-красных точек. Располагались они хаотично и были рассыпаны по всему городу. Приглядевшись, я вдруг понял, что в этом, на первый взгляд, хаотичном расположении есть некая симметрия. Я вывел изображение на большой экран, закрепленный на одной из стен мобильного штаба.

– Док, видишь симметрию? – спросил я у Ракова.

– На снежинку похоже, – приглядевшись, выдал Док. – С центром… А ну, лейтенант, соедини точки, поглядим, где будут пересекаться линии.

– Я тебе и так скажу, где они пересекаются, – нахмурился я. – На кладбище!

– Твою ж мать! Да якорный ты карась! – ошарашенно выматерился Док. – Неужели началось?!

Глава 7

– Стойте, стойте!!! – неожиданно закричал казак Федоров.

– Что случилось? – всполошился я.

– Вон там! – парень тыкал пальцем в окно. – Вон там Нина! Мамой клянусь, это она!

– Притормози, – приказал я водителю.

– Показалось, – отмахнулся Док. – Что ей здесь делать? До кладбища еще пилить и пилить.

– Нет, я вам точно говорю, что это была она, я ее фигуру узнаю из тысячи. Тем более что в этом районе она пару раз появлялась. Я за ней следил и видел, как она заходила вон в тот дом, – указал Федоров на трехэтажный дом, на первом этаже которого было какое-то развлекательное заведение. – Там клуб какой-то, типа дискотека и караоке.

– Кэп, нас на кладбище ждут. – Раков нетерпеливо выбивал пальцами чечетку на обшивке автомобиля. – Таран доложился, что у них все готово. Кладбище оцепили, подозрительных личностей выявили, готовы к захвату.

– Узнай, есть ли среди них Уманская, – приказал я.

Что делать? Кинуться в погоню за миражом, доверившись молодому казачку, который в мимолетном силуэте смог узнать свою возлюбленную, или гнать на городское кладбище, где уже все готово к силовой операции?

– Нет, ее там нет, – через пару минут доложил Раков.

– Товарищ командир, – обратился ко мне дежурный, – в указанном Федоровым здании располагается питейное заведение «Ведун». Так вот, судя по внутренней сводке, там сейчас будет производить какие-то действия группа Суркова. От них был запрос.

– Кого они запросили для силовой поддержки? – спросил я.

– Неизвестно, – пожал плечами дежурный. – В сводке не указано.

– Витьку Сиротина он напряг, – хмуро прошипел Док. – Кэп, вон, гляди, тарантас младшего Сиротина стоит. Три своих золотых зуба даю, что тут группа «Енотов» работать будет.

– Влипли, – сглотнул дежурный. – Лишь бы патронов хватило.

– И не говори, – поддержал его Раков. – Сурков в связке с младшим Сиротиным – та еще гремучая смесь.

– Не нагнетайте, – шуганул я подчиненных. – То, что Сурков взял для силового обеспечения группу Витька, еще ничего не означает.

В этот момент в кузов машины постучали. Дежурный глянул в экран монитора, передающего изображение от одной из наружных камер, и доложил:

– Снаружи капитан Сурков с двумя подчиненными. Запускать?

– Давай, – махнул я рукой.

– Наше вам с кисточкой, – радостно улыбаясь, поприветствовал всех Виктор Сурков.

За спиной Суркова маячил довольно улыбающийся Витька Сиротин – младший сын главы нашей республики.

Виктор Сурков приходился мне кумом: я крестил одного из его детей. Знаете, сколько детей у Суркова? Нет? Двенадцать! Когда-то давно, еще в старой жизни, в Старом мире, жена Суркова год провела с дочерью в хосписе для безнадежно больных детей. Тогда они не знали о существовании этого мира, да и не было у них столько денег, чтобы спасти собственного ребенка.

А потом жена Виктора узнала, что есть некий мир, уйдя в который, можно спастись от рака. Знаете, что они сделали? Забрали двенадцать отказных детей разного возраста, тех, на которых плюнули собственные родители и государство, погрузили их в небольшой автобус и переправили в этот мир, где теперь растили их и воспитывали. Самое удивительное, что когда данные Суркова пробили по базам, выяснилось, что его никто не ищет, то есть получалось, что человек, укравший дюжину детишек, никому не нужен. Вот такой вот коленкор!

Сурков мне очень помог в свое время. Он стал первым человеком, с которым я столкнулся во время своего первого возвращения в Сосновск в качестве полноценного руководителя силового блока СНР. Сурков в то время носил лейтенантские звездочки и трудился в полиции Сосновска. Тут надо уточнить, что полиция Сосновска, как, впрочем, и наша сиротинская милиция, выполняет одновременно функции староземельной полиции, Следственного комитета, гражданской обороны, частично МЧС и национальной гвардии. Так что сосновский полицейский летеха – это вполне себе величина и фигура, пусть и местечкового масштаба.

А еще Сурков познакомил меня с моей будущей женой Верой, за что ему отдельная благодарность. Ну и так вообще Виктор – отличный мужик и хороший профессионал своего дела. Поэтому неудивительно, что я чуть ли не насильно перетащил его в Сиротинск, где назначил начальником Особого отдела по противодействию бандитизму и организованной преступности.

Так уж сложилось, что Сосновск – это первый город этого мира, он самый старый и один из самых больших. В Сосновске давно сложились все видимые и невидимые социальные, криминальные и прочие связи, смычки, спайки и лестницы. А вот у нас в Сиротинске этого не было, потому что мы все криминальные подоплеки и составляющие выжигали каленым железом. И чтобы так же оставалось и впредь, мне нужен был человек, знающий криминальный мир Сосновска, откуда к нам лезли всевозможные бандиты, воры, криминальные авторитеты, мошенники и прочие аферисты.

Виктор Сурков как нельзя лучше подходил на эту должность. Свой отдел и принципы его работы он формировал сам. Перед ним стояла только одна задача – давить всю криминальную мразь, которая лезет в СНР извне. Просто и незамысловато. При этом надо учесть тот факт, что зарплата у него была в десять раз выше, чем в Сосновске, и звездочек на погоне стало не две, а четыре. А еще премии за каждого выявленного гада.

Кроме того, семья Суркова, имеющая статус многодетной, получала множество разных дополнительных плюшек: стопроцентную льготу по коммуналке, построенный за счет госказны трехэтажный дом, две единицы личного автотранспорта, бесплатно поставленного республикой, пособие на каждого ребенка в размере средней зарплаты и пособие матери в размере, троекратно превышающем средний размер зарплаты. Ну и так, по мелочи: бесплатные кружки, школьная форма, оздоровительные летние лагеря, талоны на топливо.

В общем, денег у Суркова было много, хватало не только кормить всю свою многодетную семью, но и откладывать в кубышку. Короче, воровать и вымогать деньги на работе ему не было нужды. Впрочем, он и в Сосновске слыл правильным и честным ментом, за что начальство его недолюбливало и, когда он свалил в Сиротинск, вздохнуло с облегчением.

Выглядел Сурков весьма непрезентабельно: невысокий, с большой плешивой головой, одет обычно в какой-нибудь простенький костюм или мешковатые штаны с рубахой навыпуск. На голове он носил кепку-восьмиклинку, которая менялась только от сезона: если на дворе лето, то она была льняная, а если весна или осень – кожаная. Зимой же Сурков предпочитал обычную шапку-питерку.

Из оружия у Суркова был только табельный ПМ с одним запасным магазином. При этом Виктор утверждал, что если он окажется в таком положении, что патронов не хватит, то значит, он дурак и простофиля, который плохо просчитал ситуацию.

Витька Сиротин был полной противоположностью Суркову. Во-первых, он был моложе (ему было всего двадцать четыре года), во-вторых, одевался как с иголочки. Вот, к примеру, сейчас на нем были идеально выглаженные темно-синие брюки, белоснежная рубашка, тонкий красный галстук и идеально блестящие черные лакированные туфли из кожи какого-то животного. За плечом у младшего Сиротина висел АК-12 в полном обвесе, а на поясе – короткие подсумки для запасных магазинов. А, да, чуть не забыл: на голове – шлем с поднятым забралом.

Так вот, если Сурков был скрупулезным, методичным, зачастую нудным и медлительным профессионалом своего дела, который мог часами высчитывать какую-то простую комбинацию, то Витек Сиротин – вихрем, смерчем. Он не мог и секунду усидеть на одном месте, ему даже должность командира отряда специального назначения иногда казалась скучной и неинтересной.

Вы, наверное, подумали, что младший Сиротин получил свою должность из-за влиятельного отца: ну, дескать, понятное дело, дали представителю золотой молодежи поиграть в войнушку. Типа нацепил на себя дорогие цацки и шмотки и катает свою задницу в ярко-оранжевом пикапе F-650. Но это только первое впечатление, и оно ошибочное.

Витек, конечно, обалдуй, но не больше, чем любой другой двадцатичетырехлетний парень. А вот должность свою он получил не за родственные связи, а вполне заслуженно. А еще у него была редкая, необъяснимая для многих черта – он как магнитом притягивал к себе всякие непонятности. Первым эту его особенность разглядел я и тут же воспользовался этим, определив младшего Сиротина в свой силовой блок, хоть его отец и настаивал, чтобы Витька, как и его старший брат, пошел в аграрии: мол, Сиротиных всегда земля кормила.

Что я имею в виду под непонятностями? Вот самый простой пример. Мы с Сиротиными пребывали в этом мире всего полгода, Витька находился в караване, доставлявшем из Сиротинска в Сосновск товар, среди которого были и добытые нами платина и золото. Среди караванщиков был один неприметный дядька, который в Сиротинске самопровозгласил себя главным по профсоюзам. Этот дядька не вызывал никаких подозрений у окружающих, был обычным чиновником средней руки, который, попав в Новый мир, не мог заниматься ничем другим, кроме как тем же самым, что и в Старом.

Но вот Витьке Сиротину он чем-то пришелся не по вкусу. Как потом объяснял Сиротин-младший, ему показалось странным, что этот субъект носит галстук и воротит нос от нашей ведомственной гостиницы в Сосновске. Понимаете? Витьке эти два факта показались настолько странными, что он начал следить за подозрительным любителем галстуков. Когда парень сообщил мне об этом, то я втихую посмеялся, но слежку одобрил, потому что не хотел обижать юнца.

А что в итоге? А в итоге этот самый подозрительный дядька оказался внедренным агентом и диверсантом, который должен был на обратном пути остановить караван в условленном месте, тем самым заманив его в заранее подготовленную засаду. Именно чуйка Витька спасла всех нас от смерти.

И подобных случаев на моей памяти за последние пять лет было как минимум три. И все как на подбор связанные с действием враждебных сил из Новой Москвы. Поэтому ничего удивительного, что в итоге Витьке Сиротину доверили возглавить группу спецназа, которая специализировалась на контрразведывательных мероприятиях. Дали ему в качестве помощников-кураторов пару толковых ветеранов-отставников из «двойки» ФСБ и определили фронт работы.

Поэтому если помножить чуйку и азарт Сиротина-младшего на ум и трезвый расчет капитана Суркова, то рука как-то сама собой тянется к ящику с запасными магазинами к автомату.

– А вы чего здесь забыли, господа мракоборцы? – хитро прищурившись, поинтересовался Сурков, забираясь внутрь штабной машины. – Ваши вроде все на кладбище рванули злыдней каких-то ловить.

– Да вот решили посмотреть: что общего может быть у обычного мента и командира группы спецназа, заточенного для работы со шпиёнами и диверсантами? – так же хитро прищурившись, ответил я вопросом на вопрос.

– Да вот Витек уговорил меня нычку одну проверить, – пожал плечами Сурков. – А поскольку ничего официального на них нет, то решили воспользоваться объявленной тобой «желтой» угрозой, чтобы не заморачиваться с разрешительными бумагами. Сейчас поставим всех раком и по-быстрому проверим, что они там в закромах прячут. Если найдем что-то путное, то мы молодцы и Витек в очередной раз оказался прав, а если нет, то извинимся и свалим.

– А что за подозрения? В чем суть дела? – спросил я.

– Видишь вон ту халупу? – указал Сурков на ту самую трехэтажку, которую посещала Уманская. – Там есть небольшой алкомаркет, торгующий староземельным бухлом. По документам у них все нормально, налоги платят исправно, все акцизы на месте. Вот только есть у них пара видов «конины», которую они продают по заниженным ценам. И Витьку это не нравится. Он считает, что эти злодеи хотят таким образом внедриться в состав поставщиков, которые обеспечивают пайки для офицерского состава наших силовых ведомств, чтобы потом, когда выиграют конкурс на поставку коньяка для новогодних наборов, подсунуть отравленное пойло и тем самым уничтожить наших офицеров.

Сказано это Сурковым было с таким выражением лица, что сразу становилось понятно: эту версию он считает сущим бредом.

– И как ты повелся на эту чушь? – подал свой голос Док. – Для экспертизы, что ли, хотел пару ящиков в личных целях намутить?

– Я коньяк не пью, предпочитаю водку, – отозвался Сурков.

– Вить, ты сейчас серьезно? – спросил я у младшего Сиротина. – Подозрение только на основании того, что они продают коньяк дешевле, чем надо? Может, просто фальсификат хорошего качества?

– Нет, дядя Женя, тут точно не фальсификат. Я на пробу брал пару бутылок и носил их деду, так он говорит, что «конина» точно французская: мол, она клопами пахнет, и все такое. Я там особо не разобрался, но вы же сами знаете, что деда Шаца хрен проведешь.

– Та ты шо! – опять влез в разговор Док. – Если старик Шац вписался, то я тоже в деле! Может, я сгоняю по-быстрому и куплю себе ящик этого дешевого французского коньяка, а то вы сейчас их накроете, все пойло конфискуете. А, товарищ командир, разрешите метнуться туда-обратно! Готов выступить подставным покупателем!

– Док, помолчи пять минут! – рявкнул я. – Капитан, а на них точно ничего нет? – обратился я к Суркову. – По своим старым связям пробивал?

– Честно говоря, особо не пробивал. Так, спросил о них у знающих людей – сказали, что к сосновскому криминалу они никакого отношения не имеют.

– А со стороны москвичей их не проверяли? – спросил я у Витьки Сиротина.

– Проверяли, но тоже ничего подозрительного не нашли. Магазин записан на местного коммерса, который ни в чем подозрительном отродясь не был замешан. Коммерсант на данный момент находится в деловой поездке в Сосновск, магазином руководит его помощник, он же единственный продавец и сотрудник магазина.

– То есть из подозрительного только то, что магазин продает коньяк хорошего качества по низкой цене. А экспертизу вам провел старый алкоголик, врач, еврей-антисемит Шац? Я правильно все подытожил?

– Все в точку! – улыбнулся Сурков.

– Охренеть. Вам что, нечем заняться?

– Ну а вы, товарищ адмирал, что здесь забыли? – продолжал нагло лыбиться Сурков.

– Сурков, давай колись: что ты тут забыл? – проигнорировал я вопрос капитана. – Ни за что не поверю, что ты повелся на уговоры Витька.

– Я думаю, что этот магазин – «прачечная», в которой отмывают деньги. Уж слишком у них большой оборот при совершенном отсутствии покупателей и одном-единственном работнике, – ответил Сурков.

– Ясно, – хмыкнул я. – Так, Витя, теперь к тебе вопрос. Ты как допер про этот коньяк? Можешь нормально объяснить?

– Могу, – хмуро буркнул Сиротин-младший. – Помните, два месяца назад моя команда брала одного типа – ну, которого брали в машине на улице Агрономов.

– Который оказал сопротивление, после чего его застрелили? – подколол я Витька.

– Ага, – как от зубной боли, скривился Сиротин-младший. – Точно, он самый. Так вот, в его машине тогда нашли пустую бутылку коньяка. А две недели назад я случайно проходил мимо и видел, как в этот самый магазинчик грузчики заносят ящики с точно таким же коньяком. Ну, зашел, хотел купить, а меня послали: типа, нельзя еще, не завели в базу. Ну, я потом еще раз зашел, и меня опять послали. В третий раз заходить не стал: понял, что могу примелькаться. Вот и наплел капитану, что они торгуют из-под полы дешевой «кониной», хотел, чтобы он пробил по своим каналам хозяина магазина. А в целом версия, что это москвичи хотят отравить нашего брата коньяком в подарочных наборах, вполне рабочая.

– Мне почему не сообщил о своих подозрениях и о том, что в обоих случаях фигурируют одинаковые бутылки?! – звереющим от негодования голосом спросил я. – Витя, мудак ты эдакий, ты хоть понимаешь, что упустил две недели времени?!

– Дядя Женя, ну я же все это время их проверял, и милиция в лице капитана их проверяла. Мы без дела не сидели, – начал оправдываться Витек. – Опять же, у вас отпуск был. Я не хотел вас беспокоить.

– Вить, какие, к черту, проверки? Сурков просто между делом спросил у кого-то из своих подопечных на районе, и все. Явного криминала нет, значит, ему по барабану. Даже если это «отмывочная» для денег, то ему это тоже неинтересно, он у нас на другом специализируется.

Похоже, я перехвалил Сиротина-младшего. Он, конечно, парень хороший, но еще слишком молод, и нет у него нужного опыта. Хотя, надо отдать должное, именно он вычислил странное и подозрительное место, которое может оказаться одновременно «прачкой» для отмывки денег, тайным притоном бутлегеров и еще хрен знает чем.

– Что делать будем, дядя Женя? – заискивающим голосом спросил Витек.

– У тебя сколько людей с собой? Вы же хотели брать этот магазинчик, значит, заранее подготовились?

– Со мной еще четыре пацана, – ответил Витек, – остальных забрали в Петросвет.

– Сурков, ты, насколько я понимаю, как всегда один? – спросил я у капитана.

– Ага, – кивнул Виктор. – Жень, что-то серьезное случилось? Из-за чего ты так переполошился?

– Короче, если в двух словах, то получается следующий хреновыверт. Пару месяцев назад по каналам нашей разведки из Новой Москвы пришло сообщение, что в СНР должен зарулить какой-то хрен, который специализируется на сложных многоходовых операциях, причем работает всегда один. Мы думали, что крендель, которого при задержании застрелили спецы Витька, и есть этот хитрый хрен, тем более что по описанию он был похож. Опять же, об этом мало кто знает, но к смерти подозреваемого привели не пули, выпущенные группой задержания – он сам банально застрелился, это уже потом экспертиза установила. А теперь в это самое здание зашла некая молодая особа, которая имеет непосредственное отношение к событиям в Петросвете. Понимаешь теперь, из-за чего я тут на изжоге сижу?

– Ну так что, будем брать засранцев? – явно радуясь, что он теперь не самый крайний козел отпущения, весело спросил Сиротин-младший.

– Погодь! – рявкнул я на Витька. – Не рви удила! Так что у нас с людьми? Я, Док, с нами еще пятеро, Витек, его четыре бойца. Сурков и казачок молодой. Итого четырнадцать штыков. Док, как думаешь, справимся?

– Должны, – пожал плечами Раков. – Ну, не батальон же там нас ждет. Зданьице небольшое. Дежурный, а ну выведи на экран план этого здания, – распорядился Док.

– Круто у вас тут все устроено, – с завистью цокнул языком Сурков, глядя, как на экране монитора появляется поэтажный план нужного здания.

– А кто тебе мешал подобный штаб на колесах устроить? – недоуменно скривился я. – Бюджет своего отдела сам же верстаешь, мог бы и себе такой заказать.

– Да ну на фиг, – отмахнулся Сурков, – я привык по старинке.

– Я поставил своих парней вот тут и тут, – ткнул пальцем Сиротин, указывая, где поставил своих подчиненных. – В магазин планировали зайти втроем. Там торговый зал, подсобка и санузел.

– Вот тут общая с соседним помещением стена, – указал Док на простенок между магазином и соседним помещением. – Постройка у нас сборная, простенки у них фанерные, так что сделать проход в соседнее помещение – дело пары минут. А по соседству у нас как раз тот самый караоке-клуб.

– Значит, так, – подытожил я. – Витек, меняй своих пацанов на моих, а со своими зайдешь и блокируешь клуб, тебе в помощь дам еще двоих своих. Я, Док и Сурков пойдем в алкомаркет «Ведун». Распечатай с десяток фоток Уманской, – приказал я дежурному.

– А с кладбищем что? – спросил дежурный. – Там ждут вашей команды.

– Пусть Кожанов действует по своему усмотрению. Если готов к захвату, то пусть начинает, – ответил я.

– А мне что делать? – подал голос Федоров.

– Держись около меня, – распорядился я. – Автомат возьмешь, если что, прикроешь с улицы.

Ох, чувствую: что-то не так с этим магазином. Но нас вроде немало, мои парни и «Еноты» Сиротина подготовлены отлично, так что сломаем любого.

Глянув еще раз на Витьку Сиротина, понял, кого он мне сейчас напоминает: он похож на героя известного компьютерного шутера Battlegrounds. Не удивлюсь, если Сиротин-младший специально так подбирал себе костюм и снарягу: он у нас тот еще понторез.

Глава 8

Ну вот, опять я лезу вперед с автоматом наперевес, как обычный штурмовик. А ведь по-староземельному я цельный генерал. Ну где это видано, чтобы генералы бегали с автоматами наперевес? Нет, ежели надо покрасоваться перед журналистами или, там, скажем, приезжает Путин, то и генералу не западло нацепить на себя полный обвес, включая бронежилет, «лифчик» с магазинами, автомат с подствольником, да еще и пару пистолетов. А еще и нож на правое плечо рукоятью вниз прицепить – ну, чтоб совсем круто было, чтобы у Путина с журналистами глаза от гордости за родные вооруженные силы на лоб полезли.

На самом деле каждый должен заниматься своим делом: генерал – командовать, желательно сидя в теплом, оборудованном всевозможными средствами связи кабинете, рядовой состав – бегать с автоматами, стреляя направо и налево и уничтожая врагов, ну а офицерский состав должен быть связующим звеном между генералом и рядовым солдатом.

Все до старшего лейтенанта включительно должны уметь работать самостоятельно. Капитан должен уметь самостоятельно организовать работу. Майор должен знать, кто чем занимается. Подполковник должен уметь самостоятельно подготовить докладную о результатах. Полковник должен самостоятельно найти в докладной место, где ему нужно расписаться. Генерал-майор должен уметь самостоятельно расписаться там, где ему укажут. Генерал-лейтенант должен уметь самостоятельно выбрать место, где необходимо его присутствие. Генерал-полковник должен уметь присутствовать там, куда его привезли.

Бегущий с автоматом наперевес генерал может вызвать у подчиненных чувство страха. Ведь это неправильно и ненормально, а все, что неправильно и ненормально, страшно!

– Док, хорош бубнеть! – прервал я размышления Ракова о генералах и рядовых. – Как хочу, так и провожу свое рабочее время. Дуй в тыл к мракоборцам и обеспечь хоть какое-то подобие оцепления, – приказал я.

– Слушаюсь, – после секундной паузы ответил Док.

Выражение лица Ракова при этом было настолько кислым, будто он съел килограмм лимонов. «Лучиков» Док не любил: как и многие, он их боялся. И не только потому, что они были мракоборцами, просто «лучики» своим внешним видом частенько вызывали оторопь у окружающих.

Я уже говорил, что в нашем мире присутствует нечисть разных сортов и видов. И в наших палестинах есть целый отдел, который занимается ее нейтрализацией. Помимо специально обученных и подготовленных бойцов, в Пятом отделе есть еще и «лучики».

Кто такие «лучики» и почему Раков называет их даунами? Ну, потому что по факту «лучики» – это люди, которым в Старом мире поставили диагноз «синдром Дауна». Оказывается, в нашем Новом мире Закрытого сектора дети с лишней хромосомой, которая, как известно, и вызывает синдром Дауна, вполне себе нормально могут жить, причем с возрастом у них даже наблюдаются внешние изменения: с лица исчезает «плоскость», меняется разрез глаз и так далее. Если ребенок с синдромом Дауна проживет в нашем мире десять лет, то он станет почти неотличим от своих сверстников с нормальным количеством хромосом.

Но мне, как командиру силовых ведомств, интересны не внешние данные людей с синдромом Дауна, мне интересны их взаимоотношения с Тьмой. Догадались, почему мы называем их «лучиками»? Да потому что они есть полная противоположность Тьме. Человек с лишней хромосомой совершенно не боится исчадий Тьмы, мало того, он может чуть ли не голыми руками задавить какую-нибудь мелкую хитиновую тварь. Я своими глазами видел, как подросток с синдромом Дауна игрался со светляками – он их ловил, как обычных бабочек или мух, а потом давил, накрывая их своими ладонями.

Светляки – это такие летающие твари размером с большого майского жука. Светляки светятся ярко-красным цветом, как угольки и, по сути, этими самими угольками и являются: они способны прожечь сталь толщиной в десять миллиметров. До жути опасные твари. Я видел, как рой таких светляков за несколько минут вывел из строя два БТР с десантом внутри. А тут сидит обычный пацан, ехидно улыбается и давит голыми руками огненных жуков. И на его коже ни единого следа, нет даже малейшего намека на ожоги. Вот такая вот уникальная способность.

В общем, стали мы в массовом порядке привлекать на службу в Пятый отдел людей с синдромом Дауна. Из них получались превосходные мракоборцы, вот только был один нюанс: насколько они были эффективны в борьбе с Тьмой, настолько же неспособны они были воевать против обычных людей, пусть даже злых. Ну вот совсем не могли противостоять в драке или бою обычным людям.

Если перед «лучиком» монстр, то на тебе, пожалуйста: короткая стычка – и «лучик» сворачивает шею практически любому порождению Тьмы. А если, скажем, какой-нибудь пьяный дебил даст «лучику» в морду, то тот даже руки не поднимет, чтобы защититься, так и будет получать оплеуху за оплеухой, еще и глупо улыбаясь при этом. Поэтому «лучики» действовали всегда под командованием и охраной обычных бойцов.

Док, бурча себе под нос, удалился на стоянку, где за большим фургоном прятались два «лучика» и их командир – мракоборец третьего разряда. Выглядела троица мракоборцев весьма забавно: два здоровенных детины «лучика», которых представили как сержантов Леонида и Бориса, и небольшого роста и щуплого телосложения прапорщик третьего разряда Федор Гныш.

Док тут же окрестил состав группы «Сигма» как Лёлек, Болек и Малыш. При этом сержанты даже ухом не повели на новые имена, а прапорщик насупился и заметно обиделся, но вслух ничего не сказал. Вся Сиротинская республика знала, что Док весьма остер на язык и выданные им прозвища прилипают намертво. И, поверьте мне, получить от Дока прозвище Малыш – это, можно сказать, еще легко отделаться.

Дверь в алкомаркет была на удивление усиленной, на вид из толстенного листа стали. Странно, обычно хозяева магазинов стараются сделать двери прозрачными, чтобы они выступали в роли дополнительной витрины. А тут чуть ли не створка банковского сейфа.

Я снял с предохранителя свой «витязь» и, повесив его на ремне вдоль тела, держа правую руку на рукояти, кивнул Суркову на ручку двери. Сурков сноровисто перехватил массивную ручку и распахнул дверь. Привычно ускоряясь, я шагнул внутрь магазина. Все-таки хорошо быть обладателем сверхспособностей: один стоишь целого взвода спецназа.

Торговый зал небольшой, метров двадцать площади. Вдоль трех стен стоят деревянные полки с богатым ассортиментом разномастных бутылок, торговый зал перегораживает стойка прилавка. В углу, где сходятся стеллажи с алкоголем, дверь в подсобные помещения.

За стойкой стоит высокий крупный мужик. Лысый череп, окладистая борода, черная футболка с нарисованным черепом, поверх которой накинута джинсовая безрукавка. На правой щеке – кривой шрам, который заходит на лысый череп. Похоже, пару лет назад кто-то вмазал здоровяку бутылкой по голове, и острые осколки здорово распахали его шкуру. С виду – классический байкер-бандит. Взгляд у продавца тяжелый, угрожающий. Вообще, мужик за прилавком не был похож на продавца от слова «совсем». У такой омерзительной рожи даже я не стал бы ничего покупать.

То, что я заходил в магазин с оружием и не скрывал этого, меня ни капельки не смущало. У нас в СНР очень многие носят огнестрельное оружие на виду, законы позволяют.

Честно говоря, я особо не планировал, что буду делать, оказавшись в магазине. Думал, задам пару провокационных вопросов и послежу за реакцией на них, ну а там уже решу по обстановке. Но здоровяк, только завидев меня, сразу все сам решил. Бритоголовый бородач цапнул из-под прилавка короткий помповый дробовик и тут же ткнул им в меня. А я ведь даже не успел ничего сказать, лишь на краткий миг наши с продавцом взгляды встретились.

Моя реакция, усиленная магическими способностями, была стремительной. Здоровяк в джинсовой безрукавке только явил на свет из-под прилавка короткую помпу, а я уже раздумывал: валить его наглухо или легко ранить и допросить.

Короткая очередь практически в упор – и здоровяк получает две пули в правое предплечье. Дробовик тут же упал на пол, а лысый отлетел на витрину с алкоголем.

– Сходили за хлебушком, – раздалось позади ворчание капитана Суркова.

– Дверь держи, – кивнул я на вход в подсобное помещение.

Шагнул за прилавок и тут же отпрянул назад: здоровяк здоровой рукой дернул какую-то ручку, торчавшую из пола. Короткая очередь – и его голова развалилась на две неравные части.

– Берегись! – рявкнул я. – Валим отсюда!

Сурков тут же прыгнул наружу, я двинул следом, но послышавшееся позади зловещее жужжание заставило меня оглянуться. Одна из полок с алкоголем исчезла, а из темного провала, который зиял на ее месте, хлынул рой светляков. Да-да, тех самых светляков, капец каких опасных монстров, способных прожечь сантиметровый стальной лист.

– Рой!!! – крикнул я, сдергивая с пояса аэрозольный баллончик.

Пятясь спиной, я выставил перед собой баллончик с «серебрянкой» и нажал на клавишу разбрызгивания. Мощная струя серебристого цвета вырвалась из раструба, заполняя внутреннее пространство магазина густым облаком. Рой светляков, попав в струю «серебрянки», тут же опал на пол дождем сгоревших осколков. Я бросил полупустой баллон на пол, тут же всадил в него пулю из автомата, а потом, выскочив наружу, захлопнул за собой дверь в магазин. Внутри раздался хлопок разорвавшегося аэрозольного баллончика.

– Прорыв! – крикнул я. – Дежурный, немедленно свяжись с «пятеркой», пусть гонят всех сюда и захватят с собой «толстяка». Пашка, – приказал я пулеметчику в кузове «тойоты», – снаряди пулемет серебром и держи эту дверь. Док, – велел я в микрофон рации, – дуй сюда с мракоборцами, только вначале пусть запустят «черную звезду». Всем внимание: у нас прорыв Тьмы!

– Жень, надо выводить Витька с его парнями, по-любому там тоже есть нечисть, – подсказал Сурков. – Здание одно.

– Согласен, – кивнул я. – Енот, Енот, немедленно выводи людей! Срочно! Как слышишь меня? Енот?!

– Нет связи? – догадался Сурков.

– Ага, – скривился я от тревожных предчувствий. – Надо вытаскивать их оттуда. За мной! – приказал я и велел Ракову: – Док, срочно выставляй периметр. Мракоборцев ко мне, надо вытаскивать группу захвата, с ними нет связи. Медиков каких-нибудь найди и гони к нам. Ты за старшего на периметре! Понял?

– Так точно! – отозвался Раков.

К двери ночного клуба мы подходили двумя группами. В первой я, Сурков и Федоров, во второй – трое из сопровождавших меня бойцов, которых Док снял с внешнего периметра и направил ко мне: прапорщик Ванюта, лейтенант Хлыстов и Зимин. Все трое опытные бойцы, проверенные и надежные.

Вход с ночной клуб располагался с другой стороны здания. Судя по плану, между ночным клубом и магазином была общая стенка. Дверь алкомаркета остались сторожить пулеметчик Пашка со своим «утесом», дежурный офицер, капитан Ивлев и трое мракоборцев, которые чего-то там колдовали. Дверь снаружи подперли грузовиком. Из алкомаркета доносились громкие звуки, свидетельствующие о небывалой активности внутри. Ох, чую, не к добру это.

Над нами висела «черная звезда» – специальная осветительная ракета, похожая на светящуюся черную кляксу. Каждый военнообязанный житель СНР знал, что если в небе появляется подобный сигнал, значит, место, откуда он запущен, объявлено зоной ЧС. «Черная звезда» в небе означает прорыв нечисти. Поэтому оттуда срочно эвакуируются все мирные жители, после чего выставляется периметр из бойцов, у которых есть четкий приказ – стрелять на поражение.

Я слышал, как Док сыпет приказами вперемешку с матом, ругая почем зря всех своих оппонентов. Если американцы могут управлять своими людьми только добрым словом и «кольтом», то наши командиры управляют своими подчиненными исключительно добрым матом, который значительно сокращает срок исполнения приказа.

– Дверь! – шикнул я.

Сурков, распластавшись вдоль стены, дернул дверь, но она не поддалась. Дверь была такая же, как и в алкомаркете – толстокожая, бронированная.

– Закрыто.

– Вижу. Ставьте заряды.

В первой линии должны были идти Ванюта, Хлыстов и Зимин. Они молодые, опытные. Сурков, хоть и битый жизнью опер и розыскник от бога, но пускать его первым на штурм закрытого помещения нельзя. Казачок Федоров, тот вообще без нужного опыта. Так что эти двое пока будут на подхвате: дверь, там, за ручку дернуть, тыл прикрыть или праздношатающихся зевак пинками разогнать.

Прапорщик Ванюта прицепил к петлям двери два небольших заряда, все отскочили на безопасное расстояние.

– Взрыв! – рявкнул Ванюта.

Хлопки громыхнули синхронно, дверь на мгновение окуталась сизым дымом, раздался скрежет, и бронированная створка частично вывалилась из проема. Прапорщик подскочил к перекошенной двери, щелкнул карабином, зацепив дверь за трос, а потом, отскочив на пару метров, что есть силы дернул за трос, после чего дверь окончательно сдалась, не выдержав такого наглого обращения.

– Что за хрень?! – озадаченно прошептал лейтенант Зимин.

За дверью была ночь. Нет, даже не так! За дверью была непроглядная тьма космоса. Абсолютная чернота! В дверном проеме словно была натянута черная, матовая, непрозрачная пленка.

– Отошли в сторону! – тут же рявкнул я, видя, как Зимин пробует ткнуть в черноту ножом. – Как дети малые: стоит увидеть какую-нибудь какашку, сразу же хотите ее пальцем потрогать! Зимин, ты ее еще языком лизни! Фонари включить! – приказал я. – «Серебрянку» наготове держать.

Васюта, хоть и был прапорщиком, но, в отличие от лейтенантов среагировал первым и включил свой фонарь за мгновение до моего приказа. Мощный свет фонарей, в которых были установлены специальные рефлекторы, разрезал темноту как ножом. Но лучи фонарей проникли недалеко, буквально на пару метров. А вот это уже хреново! Значит, внутри ночного клуба не просто исчадия Тьмы, а самое натуральное иномирье.

– Гныш, бегом ко мне! – приказал я в рацию. – Шустрее, шустрее! Парни, отошли в сторонку, приготовили спецбэка. Сейчас мы с мракоборцами этот пузырь проткнем, и наружу полезет Тьма. Сперва встречаем их аэрозолью, потом уже всем остальным. Землю перед дверью добряче обработайте. Фалы с карабинами еще надо подготовить: чую, наших парней оттуда выволакивать будем.

Тяжело дыша, подбежала троица мракоборцев. В полной боевой экипировке выглядели они эпично. Видели в фильмах про Вторую мировую войну немецких солдат из полевой жандармерии – в длинных тяжелых плащах и с такими большими табличками на груди? Вот у мракоборцев была примерно такая же снаряга: длинные мешковатые плащи до пола, кевларовые шлемы, тяжелые берцы и обилие серебряных побрякушек, которыми обшивали все это великолепие.

– Что скажешь? – спросил я у старшего группы «Сигма».

– Ну, это, как его… – замялся Гныш. – Там Тьма!

– Блин, ну ты капитан Очевидность, – хмыкнул я. – То, что там Тьма, мы и так видим. Делать что? Чему вас в вашей «пятерке» учат?

– Надо обработать серебром! – нашелся прапорщик.

– Можно и серебром, – согласился я. – Но, скорее всего, это стенка временного пузыря.

– Это как? – нахмурился Гныш. – Нам ни про какие временные пузыри ничего не рассказывали.

– Ну, тогда запоминай, что я буду делать, – тяжело вздохнул я. – Вернешься на базу, будешь лекции читать. «Лучики», идите сюда, – позвал я Лелека и Болека. – Я сейчас аккуратно проведу ножом, вот тут, по центру проема, а вы ухватитесь за края рассеченного полотна. Только держите крепко. Ясно?

– А как это можно держать воздух? – тихо спросил прапорщик Гныш.

– «Лучики», вы задачу поняли? – проигнорировал я вопрос мракоборца третьего разряда.

– Так точно! – хором отозвались сержанты.

– Значит, вы тоже видите, что перед нами не просто темнота, а как бы покрывало? – уточнил я.

– Так точно! – опять же хором отозвались Лелек и Болек.

– Вот поэтому мы и берем подобных людей в мракоборцы, – пояснил я Гнышу. – «Лучики» видят мир немного по-другому.

– А вы тоже «лучик»? – тихим шепотом спросил Гныш.

– Сплюнь три раза, – шикнул я на прапорщика. – Дурак, что ли, такое говорить?

– Он не «лучик», он солнышко, – с дебильной улыбкой встрял в разговор Лелек. – Командир светит, как тысяча «лучиков».

Позади раздались короткие смешки моих бойцов. Ну вот, еще пара таких высказываний, и ко мне прилипнет очередное прозвище. Мало мне было Палача и Оборотня, так еще и Солнышком начнут называть за спиной.

– А ну цыц! – гаркнул я. – Начали!

Я достал из ножен кинжал с коротким, широким, обоюдоострым лезвием. Нож был самодельным: я его делал сам. Перековал наконечник копья, взятого когда-то из кладовой Старика. Сталь клинка легко расправлялась с порождениями Тьмы, хоть в составе ее не было ни малейшего намека на серебро. Мне провели анализ материала, из которого был сделан наконечник копья, и по результатам экспертизы выходило, что это была обычная, причем не очень хорошего качества сталь. Но хитиновых монстров этот нож резал будь здоров.

Резким движением я ножом провел в середине дверного проема вертикальную линию. «Лучики» тут же ухватились руками за невидимые края рассеченного полотна и, упершись ногами в пол, принялись сдерживать разрыв, не допуская, чтобы он разошелся в стороны.

– Держать! Держать! – подбодрил я двух здоровяков «лучиков». – Держать, мужики! Свет всех фонарей сюда! – приказал я, указывая направление рукой.

Фонари ударили лучами света в середину дверного проема, и теперь их яркие лучи проникли намного дальше, осветив внутреннее убранство пустого зала. Вернее, зал был не совсем пуст. В середине танцпола лежало несколько тел, облаченных в черные мантии, рядом с ними валялись огрызки толстых черных свечей, какие-то веревки и обрывки бумаги. Приглядевшись, я увидел, что одно из тел принадлежало девушке. Она была без одежды, на теле виднелись порезы, покрывшиеся запекшейся кровью.

Жертвоприношение?! Твою мать, очередные сатанисты хреновы!

– Кэп, где Витек с парнями? – спросил сзади Сурков. – Где наши штурмовики?

– Не знаю, – отозвался я. – Заходим я и Гныш, остальные страхуют. Пристегните нас на поводки.

Щелкнули карабины, тросом соединяя мою разгрузку с кем-то из парней сзади.

Я шагнул в темноту ночного клуба. По барабанным перепонкам тут же ударил перепад давления. Зубы застучали от холода. Под ногами скрипел толстый ковер серого пепла. Я присел на одно колено и потрогал пепел. Слишком много его здесь. А не прах ли это моих «Волков» и сиротинских «Енотов»?!

Огляделся, осветил пол фонарем. Амуниции и оружия нет. Значит, это не прах нашей штурмовой группы. Когда исчадия Тьмы испепеляют человека, то в пепел превращается только живая плоть, а одежда, амуниция и оружие остаются лежать на полу.

– Справа движение, – доложился Гныш.

Фонарь, прикрепленный к стволу автомата, скользнул вправо. Из коридора, который примыкал к танцполу, вышел Витек Сиротин, за ним медленно шел один из его парней. На их разгрузках были шевроны с мультяшным енотом из мультфильма «Крошка Енот». Правда, в отличие от оригинала, у этого енота в лапах была не палка, которой он пугал того, кто сидит в реке. У енота на шевроне в лапах был автомат Калашникова.

– Что там? – коротко спросил я у подошедшего Витька. – Почему на запрос по рации не отвечал?

Сиротин-младший не отвечал. Его глаза были закрыты, губы плотно сжаты, а из носа стекали струйки крови.

– Э-э-э! – тихо зарычал идущий следом за Витьком боец. – Э-э-э!

– Зомби?! Они зомби! – испуганно выдал Гныш.

– Твою ж за ногу! – выругался я и тихо распорядился: – Медленно отходим назад, выманивая их на себя. Я буду их вырубать, а ты пристегивай карабином за разгрузку, и пусть парни вытаскивают их наружу. Скажи, чтобы тут же кололи антидот от «серой хвори». У вас в аптечке сколько доз?

– Как и положено, десять доз…

Голос у мракоборца третьего разряда дрожал от страха.

– Не бзди, Гныш, и не из таких передряг выбирались, – подбодрил я прапорщика.

На-а! Я со всего размаху ударил Витька ногой под колено, сбивая его на пол, и тут же пнул ногой второго зомби. Сноровисто защелкнул карабин на петле разгрузки и дернул несколько раз, отдавая сигнал бойцам снаружи. Гныш проделал ту же процедуру с Витьком Сиротиным.

Скорее всего, Витек еще не мертв: кровь же из носа течет. Значит, жизнь еще теплится в нем.

– Этих вытаскивать будем? – спросил Гныш, кивая на лежащих на полу сатанистов.

– Потом, сперва надо найти остальных парней.

Зашли в коридор и тут же наткнулись на россыпь стреляных гильз и разбросанные пустые автоматные магазины. Стены испещрены пулевыми отверстиями.

– Когда они успели столько настрелять? – удивился прапорщик. – Всего-то минут десять-пятнадцать прошло, как они зашли внутрь.

– Внутри временного пузыря время идет по-другому, – пояснил я. – Снаружи прошло десять минут, а внутри – полчаса или час.

– Офигеть!

Послышалось зловещее стрекотание, и в противоположном конце коридора появилась огромная сколопендра, за ней – следующая, и еще одна, и еще. Вот и исчадия Тьмы пожаловали! Сколопендры, пренебрегая законами физики, двигались не только по полу, но и по стенам, и по потолку. Каждая из них в длину была больше двух метров. Широкие, массивные жвала на морде агрессивно клацали и щелкали.

– Огонь! – рявкнул я.

Я стрелял короткими очередями, отсекая по два-три выстрела. Пара секунд – и с пятью сколопендрами было покончено. Серебряная пуля на близкой дистанции с легкостью пробивает навылет хитиновый панцирь, не оставляя тварям ни единого шанса. Прапорщик стрелял из штатной помповой «сайги», которая отличалась от своих гражданских собратьев только дисковым магазином повышенной емкости – местной сборки, на сорок патронов.

– Сурков, как слышишь меня?

– Слышу, кэп, плохо, с помехами. Но слышу. Что у вас?

– Обрабатывайте вход серебром, хватит его держать. Заходите внутрь, надо вытащить гражданских из зала. И нам нужна помощь, мы в правом коридоре. Понял?

– Да. Сейчас сделаем!

Я сдернул с пояса аэрозольную гранату и бросил ее в завал мертвых сороконожек. Граната проскакала по полу, уткнулась в дохлую сколопендру и, громко пшикнув, начала разбрызгивать наполненную серебром аэрозольную взвесь.

– Справа дверь, заходим! – приказал я. – Я внутрь, ты держи коридор.

Я заглянул внутрь комнаты. То ли заброшенный кабинет для интима, то ли подсобка. Завал из картонных коробок, из которого торчат ноги в служебных берцах. Кто-то из наших!

Спихнул ногой одну из коробок и тут же отпрянул назад, отчаянно давя на спусковой крючок. Метнувшуюся в меня костяную ленту автоматная очередь сбила в полете. Сука, напугал! Костяной удав, зараза такая!

Костяной удав был похож на скелет обыкновенной змеи, длиной метра три – три с половиной. Прыгал он, упираясь хвостом в пол. Своих жертв монстр давил, отделяя по очереди части тел: обвивал конечность и сдавливал ее своим острым хребтом до тех пор, пока конечность не отделялась от тела.

Лежащий среди коробок труп был без головы. На груди шеврон с позывным – «Мойша». Прапорщик Сеня Мошкин, позывной Мойша. Двадцать семь лет. Женат. Ребенку три года. В отряде «Морские волки» второй год. Хороший, надежный воин. Царствие тебе небесное, брат!

Все это пронеслось у меня в голове мимолетно, а взгляд тем временем следовал за пятном фонаря в поисках второго удава: костяные удавы охотятся парами.

Слегка заметное движение под потолком – я успел заметить кончик хвоста уползающей в вентиляционный ход твари. Поднял автомат над головой и дал длинную очередь в зияющий темнотой провал вентиляционной решетки.

– Всем внимание, твари перемещаются по вентиляционным ходам. Следите за потолками! – крикнул я в микрофон рации.

Подскочил к стене, где был выход вентиляции, и обрызгал входное отверстие серебром – плохонькая, но хоть какая-то преграда для монстров.

Из коридора донеслось буханье гладкоствольной «сайги». Бах! Бах! Бах! Я выглянул в коридор и присоединился к стрельбе. В конце коридора показались круглые шары смешариков. Смешарики – это не те, которые герои детского мультсериала, нет. Это такие твари, похожие на футбольные мячи-переростки, которые, перекатываясь, оставляют после себя на поверхности выжженную полосу. У них, кстати, очень высокий уровень брони: с одного выстрела их гарантированно возьмет только калибр 12,7 миллиметра и выше.

Смешарики не разумны, если можно применить термин разумности к исчадиям Тьмы, они больше похожи на механизмы, которым более хитрые монстры прокладывают себе дорогу. Значит, скоро на сцене появится кто-то из офицерского ранга – чумной доктор или рогатый генерал. Оба варианта плохи.

– Отходим! – приказал я. – А нет, подожди! Цепляй и вытаскивай тело «двухсотого» из этой комнаты. Я прикрою!

Сделав шаг вперед, я принялся поливать приближающиеся шары длинными очередями. Корпус смешарика девятимиллиметровыми пулями я вряд ли пробью, но шкуру ему подпорчу.

Три шара уперлись в завал из мертвых сколопендр, немного побуксовали, толкаясь вперед-назад, а когда их тела коснулись серебряной взвеси, которой был щедро обработан пол, то от смешариков начал валить дым. Но шары, несмотря на раны, все равно медленно, но неуклонно катились вперед.

Я высадил в них еще один магазин. Искры рикошетов, столб удушливого дыма, но проклятые шары катятся вперед.

– Командир, а ну дайте мне шмальнуть!

Сзади подскочил лейтенант Зимин, держащий в руках ручной гранатомет револьверного типа РГ-6.

– Их картечь не возьмет, – предупредил я.

Подобный гранатомет был весьма распространен в нашем мире: в свое время для Сиротинска мы закупили партию в несколько сотен штук, были еще и трофейные РГ-6. Помимо штатных гранат наши оружейники наладили выпуск и самодельных. К примеру, для мракоборцев использовались гранаты, снаряженные картечью или мелкой дробью, которые, покинув ствол, практически сразу раскрывались, выплескивая приличный залп серебра. Я подумал, что гранатомет Зимина снаряжен именно такими зарядами.

– Нет, товарищ командир, у меня тут не картечь. Сейчас зацените!

РГ-6 рявкнул басовито и раскатисто, в закрытом помещении знатно ударило по барабанным перепонкам. Заряды в ручном гранатомете были снаряжены бронебойными болванками, но не из мягкого серебра, а вполне себе нормальными стальными конусами. Вроде пули Полева: тоже остроконечная головка и небольшой оперенный стабилизатор сзади, только большого калибра.

Первым же выстрелом Зимин поразил самого большого смешарика, потом второго и третьего. Расстояние до цели было плевое, а смертоносные шары были большого диаметра, так что промазать было сложно. Отверстия получились около пяти сантиметров в диаметре.

Поскольку серебра в составе здоровенной пули не было, то смешарики не обратили особого внимания на данную пробоину. А зря! Я прицелился и всадил несколько коротких очередей в зияющее отверстие на боку матового черного шара. Попав внутрь тела смешарика, серебряные пули убили монстра. Пара секунд – и остальные твари были мертвы.

К нам присоединился прапорщик Васюта с АКМС, снаряженным дисковым барабаном.

– Товарищ командир, мракоборцы сообщают, что их приборы фиксируют где-то здесь работающий портал, – доложил Васюта. – Видимо, из него твари и прут. А еще ту дверь, которую подперли грузовиком, вышибли, и монстры полезли наружу. Пашка их пока держит. Подошла подмога из местных, периметр выставляют. «Пятерка» отозвалась: скоро здесь будет воздушная кавалерия. Так что недолго надо продержаться, а потом подойдут летуны и зальют здесь все пеной.

– «Трехсотые» очухались? – спросил я.

– Ага, ползают на карачках, блюют чернотой. Витек Сиротин сказал, что они здесь не меньше получаса отстреливались, весь бэка израсходовали. Как такое может быть, товарищ командир? Мы же буквально через десять минут внутрь вошли.

– На то он и временной пузырь, чтобы в нем время шло по-другому, – ответил я и тут же отдал короткий приказ Зимину: – Загаси аэрозольными гранатами конец коридора, надо попробовать отыскать остальных парней. Пусть даже трупы, но их надо вытащить наружу.

Зимин отстрелялся несколько раз, запуская гранаты в конец коридора. Хлопнули едва слышные разрывы, и противоположный конец коридора затянулся облаком серебряной взвеси. Васюта, коротко размахнувшись, вогнал в стену штык-нож, а потом зафиксировал на его рукояти небольшой, но мощный, портативный светодиодный светильник. Яркий луч света озарил темный коридор.

– Молодец! – похвалил я прапорщика. – Справа дверь, я захожу, вы страхуете!

Пройдя по коридору пару метров, заглянул в очередное помещение. Пусто! Никого нет. Ни трупов, ни мебели, ни монстров. Лишь пол усыпан стреляными гильзами, да противоположная от входа стена буквально изрешечена пулями – кто-то садил в нее длинными очередями. Странно. Если бы здесь был монстр, то его, пусть даже обычными пулями, таким темпом стрельбы гарантированно поразили бы, и тогда останки твари должны были бы находиться здесь. А их нет. Кто-то из штурмовиков психанул и разрядил пару магазинов в стену просто так? Быть такого не может. В отряды «волков» и «енотов» могли попасть только стрессоустойчивые и проверенные люди.

– Прапор, ты чего? – раздался из коридора удивленный возглас Зимина, а потом послышался шум какой-то возни.

Я тут же метнулся обратно и увидел, как прапорщик Васюта навалился на лейтенанта Зимина и душит того, прижимая его шею к полу стволом своего автомата.

Пнул прапорщика в голову ногой, сбил его с Зимина, а потом еще пару раз добавил по рукам. Не глядя, сыпанул в коридор длинной очередью из автомата. Засек метнувшийся небольшой мохнатый клубок и все-таки успел поразить его последними двумя патронами в магазине.

Сменил магазин в автомате и вновь высадил его в коридор, щедро простреливая углы. Рядом могут быть еще такие же смертельно опасные мохнатые клубки. Псионик, мать его так! Ну а эта экзотика тут откуда?!

Я с псиониками еще ни разу вживую не встречался, только читал о них в докладе Дубровского, который описывал их как мохнатые клубки около пятнадцати сантиметров в диаметре. Эти твари могли подчинять волю живых людей и управлять ими. По мнению Дубровского, псионики тоже были всего лишь инструментом чумных докторов, использовавших их в качестве ретрансляторов.

– Что это было? – осипшим голосом прошептал Зимин.

– Псионик. Маленький мохнатый клубок, который может подчинять себе волю человека. Васюта попал под его воздействие. Хорошо еще, что псионик не приказал ему нас с тобой расстрелять.

– Помощь нужна? – раздался сзади голос Гныша.

– Конечно, – обрадовался я. – Зимин, вытаскивай Васюту отсюда, надеюсь, я ему не сильно в голову засадил. Гныш, ставь своих стажеров вперед, пусть расчищают путь, надо срочно досмотреть остальные комнаты. Левый коридор осматривали?

– Так точно. Там не коридор, а всего лишь санузел. Все пусто!

Зимин утащил прапорщика на улицу, оставив мне свой РГ-6 и планшет с запасными гранатами.

Когда в дело вступили мракоборцы, то все пошло шустрее и веселее. Им не надо было давать советы, и не было нужды корректировать их действия: они хоть и были третьеразрядниками и стажерами, но все равно дело свое знали. Тут же подсветили коридор спецфонарями и, подходя к каждой новой комнате, предварительно закидывали внутрь небольшие аэрозольные гранаты. Периодически появлялись какие-то твари, которых тут же уничтожали. У мракоборцев долгими тренировками была отточена чуйка на порождения Тьмы.

Досмотрели еще три комнаты, в одной из них нашли два бездыханных тела. Проверил пульс – вроде живы. Оба из «Енотов». Вкололи им противоядие против «серой хвори», вызвали снаружи свободных бойцов, и те уволокли раненых на свежий воздух.

Коридор заканчивался небольшим поворотом на девяносто градусов. Из этого закутка все это время и лезли хитиновые монстры. Части стены там не было. Когда-то здесь, скорее всего, была дверь в очередное подсобное помещение, но сейчас не осталось даже малейшего намека на дверной проем. Стену как будто срезали ножом: на полу не было ни малейшего намека на обломки и прочий строительный мусор. Значит, стену не взрывали и не ломали, а просто взяли и изъяли. Такое бывает при мгновенно открывающемся портале в другой мир.

Я осветил фонарем провал в стене. Свет спецфонаря не проникал внутрь проема ни на миллиметр. Снова временной пузырь? Что-то много их на один день.

– Вы хотите внутрь лезть, товарищ командир? – тихо спросил Гныш.

– Да. Штурмовиков было шестеро. Пятерых мы нашли. Остался еще один. Больше здесь помещений нет. Так что надо лезть в портал, – объяснил я прапорщику. – Пристегните меня фалом и крепко держите. Если дерну два раза, то тащите обратно изо всех сил, – приказал я.

РГ-6 закинул за спину, автомат повесил вдоль тела. Забрал у «лучиков» их аэрозольные гранаты. Еще раз проверил, все ли на месте.

– Товарищ командир, давайте я с вами пойду, – предложил прапорщик Гныш.

– Нет, нельзя. Ты там никогда не был, можешь с непривычки не справиться. Да и в случае опасности одного меня будет легче вытащить. Все, я пошел!

Я приноровился, несколько секунд помялся и шагнул в темноту портала. Свет померк, звуки пропали, а по барабанным перепонкам ударил перепад давления.

Глава 9

Темнота! Непроглядная темнота! Как в жопе сами знаете у кого. В потустороннем мире так и должно быть. Старик пару раз водил меня сюда. Но тогда он подсвечивал дорогу специальным факелом, который жутко чадил, еще более мерзко вонял, но дорогу освещал хорошо. Потом я уже узнал, что масло, в котором был смочен факел, на самом деле являлось вытопленным человеческим жиром. Жуть!

Ну, то ладно. Темнота – это не страшно, к ней можно приноровиться. В конце концов, помимо глаз у человека есть еще уши, нос и другие органы чувств. Опять же, у меня ведь еще и экстрасенсорные способности. Как говорит Дядька, я опасность чувствую жопой. Причем это не просто образное выражение, это самая что ни на есть правда: при приближении опасности в нижнем отделе позвоночника рождается чувство холода, как будто потянуло по пояснице морозным сквозняком.

Сразу же вспомнились прочитанные когда-то где-то стихи:

Бывает, человек с тобою мил.

Кивает, говорит и смотрит мило.

И непохож на форменных мудил.

Но жопа… жопа чувствует: мудила.

Я с ней бы разругалась в прах и пух,

Но скрыта в ней магическая сила:

Подводит все – и зрение, и слух…

А жопа никогда не подводила![1]

Вступив в темноту портала, я растерялся буквально на пару секунд, потом взял себя в руки и тут же перенастроился, приноровившись к новым условиям. Дорогу перед собой я видел теперь так, как будто у меня на глазах был прибор ночного видения – все сместилось в оттенки зеленого и серого цветов. Пусть и плохо, но дорогу можно было разобрать, тем более что стоило мне переключиться на магическое видение, как далеко впереди замаячил едва различимый трепещущийся огонек.

Небольшой язычок пламени пульсировал и мерцал, как будто кто-то семафорил морзянкой. Дорога у меня под ногами была похожа на древнюю, вырубленную в скале тропинку. По ширине около метра, может, чуть шире, ну и в глубину сантиметров десять. Слева и справа – завалы из скальных обломков. Похоже, что кто-то долгие годы вырубал этот путь в твердой породе. Интересно зачем?

Над головой – темнота космической ночи. Впереди послышались знакомые звуки – зловещий скрежет и щелканье. Хитиновые монстры!

Я отпрыгнул в сторону, забрался на ближайший скальный обломок, выдернул чеку из аэрозольной гранаты. Как только в поле зрения показалась волна членистоногих тварей, тут же метнул гранату им наперерез. Пластиковый цилиндр несколько раз подпрыгнул, остановился и, завертевшись на месте, как волчок, начал разбрызгивать аэрозоль.

В магическом зрении это выглядело как ослепительно-белое искрящееся облако, поднимающееся миниатюрным ядерным грибом. Прущее по дорожке скопище разномастных хитиновых тварей, попав в облако серебра, тут же споткнулось, смешалось и благополучно отдало дьяволу душу.

Так вот кто протоптал эту дорожку! Получается, что по этому пути хитиновые монстры долгие годы шлялись к порталу, через который проникали и в наш мир в том числе. Значит, если я пройду этот путь до конца, то найду источник Зла. Надо срочно поворачивать обратно и, вернувшись с подмогой, уничтожить место, из которого в наш мир проникают темные твари.

Перед тем как вернуться, я установил на пути следования хитиновых тварей растяжки, используя все имеющиеся в наличии аэрозольные гранаты. Путь домой занял пару минут, в потустороннем пространстве я провел не больше чем минут десять-пятнадцать.

– Товарищ командир, а мы уже волноваться начали, что вас долго не было, – встретил меня Гныш.

– Сколько точно меня не было? – уточнил я.

– Сорок пять минут, – тут же ответил прапорщик Федор Гныш, сверившись с часами.

– По моим часам, меня не было пятнадцать минут. Значит, в том мире течение времени составляет один к трем, – озвучил я свои расчеты. – Как дела снаружи?

– Вроде тихо. Периметр надежно оцепили, произвели обработку территории спецсредством с самолетов, – доложил мракоборец третьего разряда. – Ждали вашего возвращения, чтобы можно было установить «толстяка».

– Значит, так, стратегия меняется, – решил я. – Вы держите этот портал: можете просто через равные промежутки времени обрабатывать его «серебрянкой». А я пойду разберусь с «толстяком»: может, как-нибудь получится эту бомбу поглубже в портал запихнуть, а в идеале пару сотен метров протащить да внутри жахнуть!

«Толстяк» – это бомба, которую мы использовали для нейтрализации провалов в наш мир. Она представляла собой пластиковую кубовую емкость, внутри которой был установлен заряд, а сама она была заполнена водной эмульсией с повышенным содержанием серебра. При подрыве «толстяка» образовывалась зона поражения в несколько сотен метров, которая гарантированно уничтожала любой доселе известный нам портал. Плохо было только, что весила эта хреновина чуть больше тонны.

Как затащить «толстяка» внутрь портала и пронести по вырубленной в скале тропинке шириной в один метр? В руках не понесешь, машина там не пройдет. Что делать?

– Гныш, как бы ты перетащил «толстяка» с места на место? – спросил я у прапорщика.

– Если нет машины, то на рокле, – тут же ответил мракоборец. – Мы на учениях постоянно так «кубик» с места на место передвигаем.

– Точно! Молодца! Рокла же в ширину сантиметров пятьдесят, правильно? И может еще и поддон поднимать немного вверх?

– Совершенно верно, – подтвердил прапорщик.

– Отлично! Держите портал, я скоро буду.

Я отдал гранатомет и БК к нему мракоборцам и тут же вышел наружу. Вокруг оцепленного здания царила деловитая суета. На асфальте блестели большие лужи, в воздухе явственно воняло реагентом, который добавляли в спецраствор, чтобы отпугнуть домашнюю живность. Мракоборцев было мало, не больше десяти человек. Среди сотрудников Пятого отдела, облаченных в одинаковые кожаные плащи, выделялся начальник службы мракоборцев полковник Смехов. Помимо мракоборцев были еще мои «Волки» и местные ополченцы и дружинники.

Игорь Викторович Смехов в прошлой жизни, в Старом мире, служил в ФСБ, возглавлял один из территориальных отделов «двойки». К нам попал, как и многие другие, в попытке излечиться от онкологии. Рак был обнаружен не только у него, но и у его жены, причем у супруги он был уже в запущенной, неоперабельной форме.

Честно говоря, я не сторонник привлекать на службу людей в возрасте, да еще и облеченных в старой жизни высокими чинами. Как показывала практика, от них больше вреда, чем пользы. Но генерал-майор Смехов разрушил этот стереотип. Во-первых, в свои шестьдесят он мог дать фору пятидесятилетним, а после перехода в этот мир, когда онкология отступила, мог тягаться и с сорокалетними, честно сдав все положенные нормативы по физической культуре. Ну, а во-вторых, свою генеральскую звездочку на погонах он получил не за красивые глаза и не по протекции, а честно выгрыз ее в граните карьерной лестницы.

Ну а у нас как раз в то время встал ребром вопрос об образовании новой службы, и кандидат на должность начальника нового отдела был только один – я. В общем, как только я понял, что новоприбывший в наш мир генерал-майор Смехов сможет потянуть эту должность, я тут же сделал все, чтобы он с семьей сначала переехал в СНР, а потом согласился возглавить только что образованный Пятый отдел.

Смехов был богатырского телосложения: ростом под два метра, весом более ста двадцати килограммов. Человек-гора! У него кулак размером с мою голову, а каждый палец – как сарделька. Поговаривают, что из-за этого он даже дулю не может скрутить. Зато я своими глазами видел, как он одним ударом проломил кирпичную стену.

Самое смешное, что наибольшая проблема, которую мне пришлось решать на первых порах, была связана с номером новой службы. Почему-то Смехов наотрез отказывался возглавлять именно Пятый отдел. Вот уперся рогом: хочу, чтобы служба носила наименование «Второй отдел», и все тут. Но ничего, убедили. А что делать, если номера с первого по четвертый были уже заняты?

К понижению в звании с генерал-майора до полковника Смехов отнесся с пониманием, тем более что в генеральском звании он и не успел послужить: ему присвоили его за неделю до увольнения в запас. А в нашей Сиротинской иерархии полковник – это пока самый высший офицерский чин. Я, к примеру, тоже полковник, ну, или, если точно, капитан первого ранга. Да, и, если что, зарплата нашего, сиротинского полковника в два раза выше, чем староземельного генерал-майора.

И еще один немаловажный довесок: у нас офицерский состав зимой по-прежнему щеголяет в каракулевых папахах. Никаких тебе шапок-ушанок и меховых фуражек. Начиная с майора, исключительно старорежимные каракулевые папахи. Смехов как узнал об этом, так чуть было не прослезился от нахлынувших чувств.

– Ну, что там? – спросил у меня подошедший Смехов. – Большой прорыв?

– Пока не особо, – пожал я плечами. – Но может в любой момент расшириться. Я прошел немного вглубь, есть мысля затащить «толстяка» поглубже в иномирье и там уже рвануть.

– Тонна веса. На машине повезем? – спросил Смехов, кивая на пикап, в кузове которого был установлен «толстяк».

– На машине там не проехать. Узкая, выдолбленная в скале тропинка. Ширина – около метра, глубина – десять сантиметров. В идеале тащить его на рокле.

– Рокле? – переспросил Смехов. – Ладно, попробую достать. Сколько человек подготовить?

– Думаю, четверых хватит. Надо только фалы подлинней подготовить, чтобы, если что, вытаскивать оттуда. Группу Дубровского нашли?

– Нет, как сквозь землю провалился. С ним было двадцать бойцов. У меня, по большому счету, оперативных сотрудников и не осталось. Кстати, как тебе группа «Сигма»?

– Нормально. Держатся хорошо. Прапорщик Гныш – молодец, стажеры тоже хорошо работают. Я их с собой возьму, так что с тебя еще пара человек. Думаю, таким составом справимся.

Тресссь!!! – ударил по мозгам громкий треск разрываемой материи. Все, кто был в этот момент на площади перед оцепленным зданием, получив звуковой удар, повалились на землю. Я тоже плюхнулся на задницу, но больше не от удара, а по старой армейской привычке, вбитой в подкорку годами: уйти с линии атаки и спрятать свое любимое тело в каком-нибудь укрытии.

Падая, направил ствол автомата в сторону, откуда раздался громоподобный треск. Дверь злополучного алкомаркета сорвало с петель, а большая часть стены перестала существовать. На месте алкомаркета, прямо в воздухе, растекалась здоровенная чернильно-черная клякса портала. Его непроглядная тьма клубилась и заворачивалась спиралью против часовой стрелки. От нее пыхнуло таким холодом, что ближайшие к ней лужи на земле тут же покрылись ледяной коркой.

А потом из провала сыпанула нечисть. Волна мелких хитиновых монстров девятибалльным цунами хлынула из портала и за считаные секунды заполонила большую часть площади.

Ближе всего к порталу оказался мой пикап «Хеликс», в кузове которого был установлен «утес». Видимо, из-за того, что уши Пашки-пулеметчика были прикрыты активными наушниками, первоначальный звуковой удар не вывел его из строя. Длинная очередь из крупнокалиберного пулемета встретила волну порождений Тьмы смертоносным кнутом. Тяжелые пули, покрытые серебром, выкашивали темных тварей раз за разом.

Я вскинул автомат и тоже открыл огонь, стреляя длинными, злыми очередями. Ни о каком прицеливании речи не шло: вон тут сколько целей, куда ни направь ствол автомата, все равно в какую-нибудь мерзкую гадину да попадешь.

Крупнокалиберный «утес» Пашки помог справиться с первым напором: длинные очереди крупняка позволили выгадать драгоценные мгновения и дать оглушенным мракоборцам и бойцам оцепления очухаться.

Расстреливая магазин за магазином, я рванул наперерез нечисти. Автомат стрекотал без умолку, девятимиллиметровые пули косили мелких хитиновых тварей, уничтожая их группами и поодиночке. Прорыв монстров оказался каким-то бестолковым и суматошным: они выплеснули на улицу, как квашня из кадушки. Если бы не первоначальный оглушительный звуковой удар, то, чтобы уничтожить всех тварей, хватило бы и десятка мракоборцев с ранцевыми разбрызгивателями и помповыми дробовиками.

В сторону волны хитиновых членистоногих полетели аэрозольные гранаты, залпы серебряной картечи и бесконечные пулеметные и автоматные очереди.

Полковник Смехов, вооруженный двухсторонней секирой, асфальтным катком вломился в ряды темных тварей, размахивая своим оружием, он, словно дворник, сметал монстров в разные стороны. Но, в отличие от сотрудника ЖЭК, после каждого взмаха полковника хитиновые твари не просто отлетали в сторону, будто пожухлые листья, а рассыпались серым прахом: лезвие секиры было покрыто толстым слоем серебра.

Монстры бездумно кидались на людей, рыскали по сторонам и хаотично перемещались по площади. Кажется, у них что-то не так с организацией. Отлично! Еще немного, и мы их зачистим!

Неожиданно из темного провала портала высунулось здоровенное щупальце, стремительным росчерком рвануло к Пашке и, ухватив его за шею, тут же утащило в иномирье. Пулеметчик в этот момент возился с перезарядкой пулемета, поэтому и пропустил столь неожиданный выпад.

– Вперед! – заорал я.

Коротко разбежавшись, проскакал прямо по щелкающим и клокочущим тварям, запрыгнул в кузов пикапа и, направив ствол пулемета в центр портала, нажал спусковой крючок. Тяжелые пули калибра 12,7 миллиметра стальным хлыстом ударили в черное зеркало портала, раскололи его надвое. Матово-черная поверхность портала от попадания пуль начала дрожать и расходиться волнами, будто была живой.

Отстреляв весь БК пулемета, я спрыгнул из кузова на землю, рванул дверь внедорожника, подхватил с сиденья подсумок с запасными магазинами и планшет с аэрозольными гранатами.

– Зачищайте здесь! – громко крикнув, приказал я Смехову. – Я попробую вытащить своего пацана. «Толстяка» затащите внутрь и жахните там!

Забрался на кабину пикапа, примерился и прыгнул прямиком в центр портала. В этот момент из портала высунулось то самое щупальце, которое утащило пулеметчика. Оно сноровисто ухватило меня на лету, тугая удавка склизкого щупальца обвила мне шею и грудь, воздух мгновенно вылетел из легких, в глазах потемнело. Мгновение – и я лишился чувств.

Глава 10

И вновь темнота! Как же она достала! Нет, ну правда, надоело! Сколько можно?! Почему нельзя, чтобы ад был подсвечен фонарями (к примеру, мощными светодиодными люстрами), и чтобы на полу – мягкий ковролин, а не жесткие острые камни. Вот что за гадство такое и шаблонность: если ад, то обязательно темно, страшно и больно. Был бы я писателем, обязательно отошел бы от шаблонов и при описании иномирья и ада изобразил бы их иначе: у меня ад был бы красивым, светлым, чистым и удобным для проживания местом.

Сразу вспомнился анекдот, рассказанный стариком Коцем.

Ну, Страшный суд, архангелы, личное дело…

«Жене изменял?» – «Ну, как бы…» – «Ясно. Налоговую обманывал?» – «Нет, ну не то чтобы, но…» – «Тоже ясно».

И так по всем пунктам. Понятно, что живой человек. Кто из нас без греха? Подводят итог: «В общем, мужик ты неплохой, но накосячил изрядно. Одно твое липовое банкротство чего стоит! Короче, хотели бы тебе помочь, но никак. Приговариваешься к аду!»

Заходят сопровождающие, вежливо, но строго берут под руки и уводят. Бесконечный коридор, двери, двери. Откуда-то доносятся крики, стоны, паленым пахнет. Таблички на дверях: «Ирландцы», «Малайцы», на одной двери даже «Инуиты» написано.

Доводят Рабиновича до двери с надписью «Евреи». «Ну, удачи тебе, греховодник, – говорят и внутрь заталкивают с криком: “Принимайте пополнение!”»

Заходит Рабинович, озирается со страхом. Жарища. Однако вон виноградники виднеются, домики симпатичные невдалеке, белые, под металлочерепицей. Поля ухоженные, кругом автоматические системы орошения. А на горизонте вообще мегаполис какой-то – небоскребы, стекло, бетон, ландшафтный дизайн.

Тут к нему подъезжает мужичок на навороченном квадроцикле и шлем мотоциклетный протягивает: «Новенький? Поехали, подброшу до жилья». – «А-а-а… Скажите, это вот все вокруг – это ад?» – «Эх, мужик, ты не видел, что тут шестьдесят лет назад было!»

Вот и у меня так бы было. А в жизни все стремно и убого.

В себя я приходил долго: видимо, хорошенько меня приложили эти здоровенные щупальца. И угораздило же меня попасть в их теплые и липкие объятия.

Открыл глаза, огляделся по сторонам. Лежу на каком-то здоровенном плоском камне, возвышающемся над округой. Кстати, здесь не особо и темно, вокруг горят несколько костров, от которых распространяется вонь сгоревшей плоти. Точно ад!

С любой, даже самой стрессовой и, казалось бы, неразрешимой ситуацией поможет справиться здоровое чувство юмора. Как говорится, нам смех жить и выживать помогает.

– Скажите шашлычнику, что у него мясо пригорело, – едва шевеля губами, произнес я.

– Ты скоро сам станешь шашлыком на одном из этих костров, – услышал я чей-то язвительный комментарий.

Голос принадлежал женщине. Молодой женщине. Надеюсь, красивой. Хорошо было бы, если бы демонессы в аду были красивые.

– Да-а, – удивленно протянул я. – Ну, тогда желаю, чтобы меня замариновали исключительно в специях и луке. Никаких новомодных маринадов из киви, кефира, газировки и прочих извращений.

Руки и ноги у меня были связаны, но это не помешало мне приноровиться и сесть на задницу. Рядом со мной лежал связанный Пашка-пулеметчик, он же Павло, он же Паштет, он же прапорщик Павел Ташин. Если его связали, значит, он еще жив.

– Паштет, харэ дрыхнуть, – окрикнул я подчиненного.

Пашка зашевелился, заелозил, попытался встать, но у него ничего не вышло. После нескольких секунд возни прапорщик тоже принял сидячее положение.

– Товарищ командир, а мы где?

– Не знаю, – честно ответил я. – Первое, что приходит на ум, что мы в иномирье. Скорее всего, из этого места в наш мир и прет нечисть. Вон их тут сколько.

Действительно, камень, на котором мы сейчас сидели, был словно остров посреди бурной реки, только вместо воды вокруг нас находились разнообразные хитиновые твари. Они бурными потоками обтекали наш камень со всех сторон. Монстры перемещались хаотично, создавая причудливые течения и водовороты. И с чего они тут танцы хороводят? Делать им нечего?

Оружия и снаряжения не было, а вот одежда и обувь была на месте. Уже легче. Значит, обыскивали нас любители, профессионал разул бы, да еще и ремни бы снял. Кстати, судя по всему, при досмотре кое-что забыли: в потайном кармане брюк я нащупал длинный узкий шип.

– А мы еще живы или уже мертвы? – тихо спросил Павло.

– С каких слов начинается «Устав гарнизонной и караульной службы»? – спросил я Пашку.

– Дык… – Прапорщик на секунду замялся, а потом выдал: – «Настоящий Устав определяет предназначение, порядок организации и несения гарнизонной и караульной служб, права и обязанности должностных лиц гарнизона и военнослужащих, несущих эти службы, а также регламентирует проведение гарнизонных мероприятий с участием войск».

– Ну, раз устав помнишь, значит, еще жив, – пошутил я.

– Как отсюда выбираться будем?

– Для начала давай освободимся от веревок, а там поглядим.

– Зря стараетесь, отсюда не сбежать, – раздался все тот же женский голос.

Неожиданно из темноты к нашим с Пашкой ногам упало мужское тело – кто-то выбросил молодого паренька, как ненужную вещь.

– А-а-а, – застонало тело, в котором я тут же опознал казачка Алексея Федорова.

– Федоров, а ты как тут?

– За вами в портал метнулся, – прошипел Леха, сплевывая кровь из разбитых губ. – Сами же сказали, чтобы я вас держался. Вы в портал прыгнули, ну и я за вами.

– Вообще-то это была произвольная команда, – пошутил я и тут же выдал извечный родительский аргумент всех времен и народов: – А если бы я с девятиэтажки прыгнул, ты что, за мной бы сиганул?

– Нет, – ответил Федоров.

– А почему он не связан? – задал резонный вопрос Пашка-пулеметчик, кивая на молодого казака.

– Кстати, да! – возмутился я. – Федоров, это что за фигня?!

– Я это… того… – замялся молодой парень.

– Он хотел сказать, что, в отличие от вас, сделал правильный выбор.

В круг света вступила молодая девушка. Молодая, стройная и… абсолютно голая. У нее даже обуви на ногах не было, только пара татуировок – на правой лодыжке и животе. Живот, кстати, выделялся идеальным рельефом пресса.

Красивая, зараза! Хотя, на мой вкус, нет достаточной выпуклости фигуры, так сказать. В этом плане я люблю, чтобы было за что подержаться, а тут сплошная, хоть и спортивного телосложения, доска. Но тут, как говорится, на любителя.

Девушку я узнал. Эта та самая Нинель Уманская собственной персоной. Обнаженной я, правда, ее никогда не видел, но увиденному был не рад. Глаза девушки без белков – черные провалы Тьмы. Уманская перестала быть человеком, теперь Нинель – слуга Тьмы. По сути, она уже мертва. Если вернется в наш мир, то ее можно будет убить только серебром.

– Девушка, вы бы хоть накинули на себя что-нибудь, а то щеголяете в неподобающем виде. Право слово, неприлично это, – проворчал я. – Папенька бы вас заругал.

– Что?! Что ты сказал?!

Девушка метнулась ко мне. Губы ее скривились, личико исказилось в страшной гримасе. Она кричала мне в лицо, брызжа слюной и кровью. В старину таких называли «одержимые бесами».

– Ты червь! Червь! Ты никто, ты пустое место! В том, прежнем мире ты был великим Волковым, Оборотнем, Палачом, тебя все боялись, ты держал всех в страхе! Но теперь все изменилось, теперь ты будешь бояться и дрожать от страха! Ты сдохнешь, умрешь, валяясь в моих ногах, умоляя о прощении…

– Выкричалась? – ехидно скривившись, спросил я, перебив девушку. – Чего ты орешь? Успокойся, не стрессуй.

– Ах ты тварь!

Уманская широко замахнулась и со всей дури влепила мне пощечину – трясь! Пощечина вышла знатная, сил девушка не пожалела. Удар вышел настолько сильным, что она сломала себе указательный палец. Это было видно по тому, как он выгнулся под неестественным углом. Но Нина Уманская не обратила на это никакого внимания. Значит, она точно уже не жилец. Передо мной не живая девушка, а только ее внешняя оболочка, которая может двигаться, говорить, поглощать пищу и даже трахаться, но на самом деле она мертва.

– Больно?! Больно?! – кричала Уманская, брызжа слюной.

– Ни капельки, – честно ответил я. – У тебя сейчас есть только один шанс спасти свою душу, воспользуйся им – освободи нас!

– Что?! Душу?! Кому нужна душа?! Я стала бессмертной! Я вернусь в старый мир, и все, кто там есть, станут моими рабами. Вы все будете лизать мне ноги!

– Гитлер в юбке, – прокомментировал слова девушки Павло. – И, по ходу, у нее какой-то бзик по поводу облизывания ног. Видимо, она фут-фетишист.

– Вообще-то она без юбки, – уточнил я, поддержав пулеметчика. – Павло, ты меня пугаешь. Откуда знаешь про фут-фетишистов?

– Точно, без юбки, – согласился Пашка. – Но фигурка так себе, – скривился прапорщик, – на любителя: как по мне, плосковата и суховата. А фут-фетишисты – это те, кто любят облизывать чужие ноги.

– Да-а, – удивленно протянул я. – Насчет фигурки согласен. Но с женщинами так нельзя, – укорил я Паштета, – это некорректно. По крайней мере, в лицо такие вещи не принято говорить. Вот за глаза – другое дело. Помнишь, у нас была инспекторша из отдела кадров, такая – о-го-го, с пятым размером груди…

– Заткнитесь! Заткнитесь!!! Оба замолчали!!!

На мгновение девушка исчезла в темноте, а вернувшись, сыпанула на пол перед нами отобранное у нас оружие: мой автомат, мой и Пашкин пистолеты, револьвер казачка, его саблю и несколько ножей.

– Убей Волкова! – приказала Нинель стоящему на коленях Федорову. – Убей этого гада, и я тут же выполню свое обещание: я стану твоей прямо здесь, на этом самом месте. Дам тебе, как ты только пожелаешь, ублажу так, что ты будешь это помнить до конца своих дней. Ты станешь моим верным спутником, мы будем с тобой вместе до конца.

Федоров встал с колен, подобрал свою шашку. Медленно, шаркая ногами, подошел ко мне.

– Убей его, убей его! – поджучивала Нинель казачка. – Убей, убей!!!

– Давай, казачок, взмахни шашкой и снеси голову своему атаману, – глядя прямо в глаза Федорову, произнес я, а потом добавил несколько строк из Евангелия: – Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Потому любит меня Отец, что я отдаю жизнь мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее, но я сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть опять принять ее.

Леха Федоров вздрогнул всем телом, замотал головой, глянул на меня так, как будто увидел впервые, удивленно посмотрел на шашку в своей руке, а потом перевел взгляд на стоящую позади голую девушку, которая приказывала ему убить меня.

Резкий взмах шашкой наотмашь – и голова Нины Уманской слетела с плеч, стукнулась о землю, подпрыгнула несколько раз футбольным мячиком и укатилась в темноту. Обезглавленное тело постояло несколько долгих чудовищных мгновений, а потом покачнулось и упало на бок. Крови не было совсем – ни на отрубленной голове, ни на шее.

Федоров выронил саблю и, плюхнувшись на колени, зарылся лицом в ладони. Казачок выл, как раненый зверь. Я кивнул Пашке на лежащую на земле саблю: пулеметчик был к ней ближе, чем я. Паштет подполз к сабле, ухватил ее пальцами за рукоять и тут же перерезал путы на своих ногах. Потом он помог освободиться и мне.

– Зачем ты пришел в наш мир, витязь?! – раздался из темноты громоподобный рокочущий голос, который однозначно не мог принадлежать человеку.

Круг света расширился далеко за пределы нашего камня, и я увидел, что буквально в паре метров от нас стоит здоровенный, высокий рыцарь в латах и рогатом шлеме. Классический такой рыцарский шлем а-ля перевернутое ведро. И рога такие зачетные, каждое не меньше полуметра, а может, и того больше. Ростом рыцарь был метра два с половиной, никак не меньше. Ноги-колонны, руки длинные и сильные, заканчивающиеся трехпалыми перчатками. Темно-матовая броня на латах и щитках. В шлеме – узкие прорези для глаз, отсвечивающие ультрамарином. А вот это что-то новенькое: я думал, что у всех исчадий ада глаза должны быть красные, а тут синие.

– Я пришел в ваш мир, чтобы забрать своих друзей, – ответил я, вставая в полный рост. – А вы зачем лезете к нам?

Я развернулся лицом к рыцарю, мысленно перелистывая справочник по порождениям Тьмы, написанный мной в соавторстве с Вовкой Дубровским. Причем я в этот справочник внес информацию о восемнадцати встречаемых мною тварях, а Дубровский дополнил его сведениями о еще сорока трех видах гадов. В итоге получилась шестьдесят одна темная бестия.

Стоящий сейчас передо мной более всего походил на рогатого генерала, которого Дубровский встретил во время ликвидации прорыва у Двух Холмов. Но я, честно говоря, думал, что ростом он должен быть поменьше. В описании к рогатому генералу Дубровский указывал, что, по его мнению, генерал всего лишь проводник чужой воли – по сути, аватар истинного хозяина, который может быть и рангом повыше, к примеру, лордом Тьмы.

Лорд Тьмы – не звание и не имя. Лорд Тьмы – это воплощение силы. Это могущественное, безжалостное, опасное существо. Там, где есть свет, всегда будет тьма. Там, где существует добро, всегда найдется место для зла. И противостояние Света и Тьмы – основополагающий сюжет нашей жизни. Многие исчадия Тьмы не выделяются особыми амбициями, но некоторые из них являются истинным воплощением зла, и лорды Тьмы как раз из таких типов.

Я специально отвлекал латника разговорами. Пашка тем временем подполз к Федорову и шепотом начал ему что-то втолковывать. Все правильно, надо привести казачка в чувство, чтобы он намотал сопли на кулак и вернулся в строй. Пацан все правильно сделал – снес вражине башку и помог своим боевым товарищам. А то, что враг оказался близкой его сердцу дивчиной, конечно, плохо, но ничего, домой вернемся – вылечим. Док и не таких из депрессии вытаскивал.

– Из вашего мира нас позвали те, кто пожелал стать рабами. Они заплатили щедрую дань, вот мы и пришли, – громыхал и рокотал голос рыцаря.

Я пригляделся к клубящимся потокам хитиновых монстров вокруг и понял логику их перемещений: они обгладывали разбросанные тут и там человеческие трупы. Так вот что стало с теми, кто призвал в наш мир слуг Тьмы? Ну что ж, весьма знаково и символично. Твари призвали тварей, который их же и съели. Так им и надо! За что боролись, на то и напоролись!

– Давай разойдемся миром, – предложил я рогатому. – Я заберу своих людей, и мы вернемся в свой мир, а вы не будете лезть к нам. Договорились?

– Нет, витязь. Нас призвали, и мы пришли. Теперь мы не можем вернуться назад, у нас только одна дорога – это вперед!

– Ну что ж, раз по-другому вы не можете, тогда не обессудь: мы вас всех убьем, – равнодушно развел я руками.

– Витязь, ты здесь один, с тобой всего два твоих раба. Как ты можешь мне угрожать? – пророкотал черный латник.

– Ну, во-первых, они, – я кивнул себе за спину, – не рабы, а мои боевые товарищи, а во-вторых, перед тобой морпех, десантник и казак. Так что сам понимаешь: у вас шансов ноль, а если ты, статуй рогатый, будешь быковать, то тебе хандец.

Пока я произносил эту пафосную тираду, пальцы правой руки нащупали длинный узкий костяной шип, который я носил в специальном кармане, вшитом в брюки. Шип этот был в свое время выломан из спины ехидны, которую я прибил ударом топора. Внутри шип был полым, и туда удачно зашел остро заточенный серебряный стилет без гарды. Рукоять стилета была выполнена из кости другого монстра. В итоге получилось двойное оружие: снаружи – кость, внутри – металл. Этот фокус был придуман, чтобы обмануть исчадий ада, которые ни в жизнь не пропустили бы серебро в чистом виде, а спрятанное внутри кости монстра они не заметили.

Кроме того, я чувствовал приближение живых людей: примерно в полукилометре в нашу сторону двигалась группа бойцов. Они громко дышали, сильно потели и сквозь зубы матерились, перетаскивая что-то тяжелое. Зуб даю, что это наши парни тащат «толстяка» сюда. А значит, надо обеспечить мракоборцам акцию прикрытия.

– Ты угрожаешь мне?! – удивленно пророкотал рыцарь. – Ты в своем уме?

– Еще бы! Конечно, я в своем уме, – хмыкнул я, а потом бросил через плечо: – Борис, Ольга, Иван краткий. Приняли?

– Роджер, – тут же отозвался Паштет.

– Готов, – хмуро буркнул Федоров.

– Ну, тогда начнем потихоньку, – оскалился я.

Коротко разбежавшись, резко прыгнул, направив свое тело в сторону ведроголового рыцаря. Великан выбросил руку вперед, с легкостью поймал меня на лету, схватив за плечо. Я тут же метнул костяной шип, метя в синий глаз здоровяка, а когда тот воткнулся в глазницу, ухватился за руку великана, изогнулся и ударом ноги вбил шип в голову рогатого генерала. Костяной шип от удара ноги лопнул, и внутрь глаза монстра вошел серебряный стилет. Генерал покачнулся, издал протяжный скрежет и рухнул на спину, я едва успел вырваться из захвата и вовремя отскочить в сторону.

– Что дальше? – спросил Пашка.

– Оружие разобрали?

– Да, вот ваш автомат, – протянул мне Пашка мой «витязь».

– Себе оставь, – отмахнулся я, – мне пистолет. Где гранаты? Был еще планшет с гранатами!

– Не знаю, – покачал головой Пашка. – Может, поискать?

– Поищешь тут, – проворчал Федоров, нервно поводя стволом своего револьвера в разные стороны. – Вон их сколько.

Камень, на котором мы стояли, площадью был около шести метров – примерно два на три – и возвышался над землею на метр. Все пространство вокруг камня было заполнено разномастными хитиновыми монстрами. Здесь были все: крабы, сколопендры, удавы, ехидны, ежи, смешарики, светляки, скорпионы, скаты, прыгуны, жабы и еще хрен знает сколько разномастных тварей и порождений Тьмы. Жаль, нет камеры, чтобы все это многообразие зафиксировать, а потом пополнить справочник.

Пока что хитиновые твари не обращали на нас особого внимания, хороводили себе помаленьку, дожевывая человеческие останки. На смерть рогатого генерала никто из щелкающих и клацающих тварей не отреагировал. Странно!

– Парни, собрались. Сейчас прикину маршрут прорыва, и рванем. То, что гранат нет, плохо, но можно и без них обойтись. Примерно вон в той стороне, – я указал рукой на девять часов, – идет наша группа, думаю, что это мракоборцы тащат сюда «толстяка». Так что нам надо только до них добраться, а там они наш рывок прикроют. Уяснили?

– Так точно! – синхронно кивнули головами Пашка и Леха.

Глава 11

Размашистый удар ногой – и очередной краб, поднявшийся по скальной стенке, улетел прочь. В рант ботинок вшита серебряная пластина, а значит, краб при ударе получил повреждения, несовместимые с жизнью. Так ему, клешнятой сволочи, и надо!

Воздух в этом мире был наполнен гарью и смогом. Дышать было трудно, горло сводило от горечи и першения. Вокруг явственно витал запах смолы и пепла. Сущий ад!

Я не знаю, было ли в этом мире какое-то светило на небе: из-за низких черных туч ничего не было видно. А потом то ли глаза приноровились к освещению, то ли в небе все-таки какое-то местное солнышко взошло, но стало чуточку посветлее. Уже можно было различать что-то не только у себя под носом, но и на пару сотен метров вокруг.

Разномастные хитиновые панцирники изменили свое поведение: теперь они не просто наматывали круги по окрестностям, кучкуясь вокруг двух десятков человеческих остовов, а собрались в одном месте, примерно метрах в двухстах отсюда, и закрутили там гигантскую живую карусель. Центром этой карусели стал высокий скальный обломок с плоской вершиной, весьма похожий на усеченную трехскатную пирамиду. Думаю, что у этой фигуры даже есть какое-то специальное древнегреческое название, но я в математике, а особенно в геометрии, не очень силен, поэтому и не знаю, как эта хрень называется на языке древних эллинов.

Хоровод темные твари закрутили весьма сложный, я бы даже сказал, хитро устроенный. Они разделились на двенадцать групп, каждая из которых выстроилась в длинную шеренгу, похожую на луч, началом которого и служил скальный обломок. Шеренги из монстров через равные промежутки двигались друг за дружкой вокруг усеченной пирамиды. Это было похоже на какой-то ритуал. Внешние края лучей, изгибаясь, периодически цеплялись за наш камень, и тогда кого-то из хитиновых тварей заносило к нам. В итоге приходилось пинками отправлять их назад, в общий хоровод.

Анализируя в уме действия монстров, я понял, что мне напоминает их хоровод. Двенадцать лучей! А лучи у нас откуда исходят? Ну конечно, из солнца!

Черное Солнце?! Оно самое!

А что означает появление этого символа? Нет, не то, что хитиновые твари вдруг стали неонацистами и устроили тут свой марш. Это в старом мире символ Черного Солнца, разновидность солнечного колеса – нацистский символ, использовавшийся в нацистской Германии, а затем в неонацизме. Он состоит из двенадцати радиальных рун Зиг, похожих на символы, используемые в эмблеме СС. Имеет исторические прототипы, но современный символ впервые появился в нацистской Германии как элемент дизайна замка в Вевельсбурге, реконструированного и расширенного главой СС Генрихом Гиммлером.

В нашем мире появление этого символа означало, что сейчас на вершине скального обломка появится кто-то из высшего руководства исчадий ада – рогатый генерал или чумной доктор, а может, кто-то еще. Скоро мы это узнаем.

Свалить бы отсюда побыстрее, чтобы не успеть встретиться с новоприбывшим демоном. Плохо то, что центр этого чертового Солнца располагался на пути нашего следования, и, чтобы обогнуть его, придется делать здоровенный крюк, а это лишнее время, которого у нас и так нет. Сука! Как же не вовремя темные твари решили призвать себе нового начальника! Не могли подождать еще пару минут, а лучше часов.

– Бойцы, работаем быстро и четко, – приказал я. – Как только очередная шеренга пройдет мимо, бегом перемещаемся вон на тот камушек, – указал я направление движения. – Ясно? Не тупить и не отставать! Если зазеваетесь, то идущая следом шеренга накроет вас и перемелет. Надеюсь, не надо объяснять, как это опасно?

Пашка нервно сглотнул и отрицательно покачал головой. Ну еще бы! Вон совсем рядом лежит обглоданный остов рогатого генерала. Казалось бы, броня у него совсем непробиваемая, ан нет! Хитиновые твари выжрали своего бывшего биг босса начисто. А от людей так вообще остались одни рожки да ножки.

Леха Федоров никак не отреагировал на мои слова, лишь неопределенно пожал плечами. Настрой казачка мне не нравился. Скис Федоров! Оно и понятно, все-таки не каждый день своей возлюбленной голову сносишь с плеч. Ох, чую, что молодой парнишка решил самоубиться. Это дело надо пресечь! У меня сейчас каждый штык на счету!

– Федоров! – командирским голосом позвал я Леху.

– Чаво, батьку? – вяло отозвался молодой казак.

– Ты труп Уманской осмотрел?

– Нет…

Федоров нервно сглотнул, голос его задрожал, а на глаза навернулись слезы. Сейчас заплачет.

– Зря. – Я ткнул пальцем в сторону обезглавленного тела. – Видишь, на срезе совсем нет крови. А ведь тебе, наверное, приходилось до этого видеть обезглавленные тела?

– Ну приходилось, и что?

– А то, что если нет крови, то это говорит о том, что на момент отсечения головы тело уже было мертвым. Понял?

Я нарочито говорил казенным, бездушным тоном. Может, конечно, сейчас надо было прибегнуть к какой-то другой методике, может, надо было дать парню выплакаться, выкричаться, а не ковырять пальцем кровоточащую рану. Но у меня не было времени. Еще пара минут – и в этот мир придет очередной темный лорд, и всем нам настанет хандец! Поэтому сейчас время для шоковой терапии! Контрастного душа! Обухом по голове надо вдарить!

– Как это мертвое? – тихо спросил Пашка. – Она же разговаривала, угрозы нам тут всякие угрожала и кары сулила.

– А вот так! Внешне она была живая, но внутри уже мертвая. Ее телом завладел демон, который тут же убил в ней жизнь и высосал душу. Глаза видел? Это первый признак того, что перед нами живой труп, – пояснил я и тут же уточнил: – Сабля с серебряным покрытием?

– Ага, – кивнул Федоров.

– Ну вот поэтому голова и не приросла обратно к телу, – хмыкнул я. – А была бы обычная шашка, такой бы хоррор сейчас наблюдали! Голова откатилась бы в сторону, а тело продолжало бы жить, при этом голова разговаривала бы и сыпала проклятиями, а потом тело нашло бы голову и присоединило ее обратно. Жуть! Так что, Леха, это не ты Уманскую убил, а демон, которого эта дура призвала.

Пашка нервно сглотнул и болезненно поморщился, а Леха как-то странно посмотрел на меня и лишь нервно и уперто сжал губы. Закусил удила! Ну-ну, а что ты на это скажешь?

– И еще, – выкинул я на стол последний аргумент, – если ты, старший урядник Федоров, решил сейчас самоубиться из-за неразделенной и трагической любви, то знай, что по нашем возвращении твой отец попадет под суд.

– Как?! – опешил от подобного поворота Леха. – За что?!

– Как «за что»? За тебя! Ты же знал о том, что Уманская со товарищи хочет замутить какую-то бяку? Знал! Должен был предупредить об этом соответствующие органы? Должен был! Предупредил? Нет! Следствие будет по этому поводу? Конечно, будет! А поскольку ты, старший урядник Федоров, из-за своего малодушия и трусости убился, то следствие придет к твоему отцу и начнет у него выяснять, был ли он с тобой в сговоре или нет. Конечно, вряд ли ты об Уманской отцу рассказывал, ну а вдруг? И вообще, представь, как будет выглядеть твой отец в глазах остальных казаков, когда правда всплывет? Леха, ты же понимаешь, что у нас есть потери, а значит, за это кто-то должен ответить.

– Но…

– Никаких «но»! – рявкнул я. – Если выйдешь живым, то я тебе обещаю, что отец ничего не узнает, следствие проведем тайно, тебя по-тихому расстреляем в подвале Сталинки, а отцу скажем, что ты геройски погиб при ликвидации прорыва Тьмы, посмертно наградим орденом Мужества, чтобы твой отец гордился тобой до конца своих дней. Понял?

– Отец правда ничего не узнает? – тихо спросил Леха.

– Клянусь, лично об этом побеспокоюсь.

– А можете меня перед самым выходом пристрелить, чтобы я даже в наш мир не выходил? – тихо попросил молодой казак.

– Нет, – твердо ответил я. – Нам еще следствие провести надо, чтобы понять, не осталось ли у этих призывальщиков подельников. А у кого тут спросишь, если они по большей части стали кормом для темных сил? – широким жестом указал я на разбросанные тут и там горки обглоданных костей вперемешку с одеждой. – Ты, по сути, единственный живой свидетель.

– Но я ведь рассказал все, что знал.

– Это ты так думаешь. А вколи тебе определенный препарат, и ты вспомнишь такое, о чем даже не знал или забыл. Так что если хочешь избежать позора на голову своего отца, то из кожи вон вывернись, а живым в наш мир вернись. Уяснил?

– Да!

– Ну вот и отлично. Тогда по моей команде делаешь все четко и быстро.

Рванули мы через пару минут: как только очередная шеренга тварей промаршировала мимо, тут же задали стрекоча. По дороге скакали как сайгаки, перепрыгивая через отстающих и норовивших вцепиться в ноги монстров. Положенные сто метров пробежали на одном дыхании. По пути я несколько раз изловчился и со всего размаху припечатал подошвой ботинка отставших от своих сородичей панцирников. А нефиг тут так спокойно гулять!

Забрались на невысокий камень, кое-как разместились на нем, пережидая шествие очередной шеренги. Я наметил следующую точку нашего маршрута, и, как только появилась возможность, мы вновь рванули вперед.

Очередные сто метров сумасшедшей гонки по пересеченной местности, в зловещей темноте, подсвечиваемой мелькающим светом подствольного фонарика.

Есть! Вырвались! Монстры остались позади!

Теперь нам надо, перебираясь по засыпанному мелкими скальными обломками полю, проделать путь длиной метров в пятьсот, и тогда мы выйдем к тому месту, куда, скорее всего, и движется группа мракоборцев. По-научному, мы сейчас идем по морене – так, кажется, называется данный вид рельефа.

– Как настрой? Как самочувствие? – нарочито весело спросил я у подчиненных. – Под ноги смотрите, а то, не дай бог, вывих или перелом.

Оба бойца тут же закивали в знак согласия. Федоров вроде отошел, идет четко, под ноги смотрит внимательно. Ну еще бы, он теперь из кожи вон вывернется, но домой вернется. Для казаков, как, впрочем, и для горцев, нет ничего страшнее, чем навлечь позор на родню. Тут уж, по их меркам, лучше принять любую смерть, чем прослыть позорным пятном на родословном древе. Поэтому казак Федоров сделает все, чтобы отец не был опозорен своим единственным сыном.

– Федоров, а ну-ка расскажи мне, как ты себя чувствовал, когда перешел через портал вслед за мной.

– Зачем?

– Епта, что за вопросы? А ну, быстро отвечай как положено! Что за манера отвечать вопросом на вопрос? Давно плетей не получал?

– Извините, батьку, – промямлил Леха. – Да ничего необычного. Я зашел в портал, там темнота. Гляжу, вас тащат куда-то, ну, я следом за вами и побежал. А потом увидел Нину, она как-то странно дергалась и кричала. Я к ней подбежал, хотел помочь, начал ее трясти, пытался привести в чувство. Когда к ней прикоснулся, меня будто током ударило, а Нина, наоборот, обмякла и успокоилась, только глаза черными стали. А потом она начала со мной разговаривать, призналась, что была неправа, когда отвергла мои чувства, просила прощения и сказала, что готова стать моей. Дальше я не особо помню, потом все как в тумане, а потом уже… уже…

Федоров замолчал, нервно сглотнул и украдкой вытер кулаком накатившие слезы.

– Леха, если хочешь плакать, то плачь, но тихо и на ходу. В слезах нет ничего постыдного. В общем, если тебе будет легче, то уже в тот момент, когда ты ее встретил, она была мертва. Демон захватил ее душу, потом прочитал твои мысли и управлял тобой. Это не сам ты хотел нас с Пашкой зарубить, это демон тебе приказывал.

– Товарищ командир, а вы ведь тогда что-то из Библии прочитали, – догадался Пашка, – верно? И слова из Святого писания как бы развеяли демонские чары.

– Почти, но не совсем так, – скривился я. – На самом деле я просто перерезал канал, с помощью которого демон управлял Лехой. Мне тут другой момент непонятен, а точнее, целых два момента.

– Какие моменты? – в два голоса заинтересованно спросили подчиненные.

– Ну, во-первых, слишком легко Леха проник в этот мир. У него ведь никакой подготовки не было, его должно было так скрутить, что он в обморок должен был шарахнуться сразу же после перехода, а он, вон погляди, расхаживает себе по иномирью как ни в чем не бывало. Это странно! А во-вторых, почему демон управлял Лехой, а не захватил душу, как с Уманской? В иномирье у демонов просто безграничная власть, они здесь альфа и омега. Неподготовленный человек становится легкой добычей для исчадий ада в их мире. А ну-ка, Леха, отвечай как на духу! В прошлом году у вас должен был быть в гостях Владимир Дубровский, он выявлял кандидатов в мракоборцы. Тебя он проверял?

– Проверял, – ответил казак.

– И каков результат?

– Не знаю, – пожал плечами Федоров. – Мне не сказали. Да там и проверка была какая-то глупая: мне всего-то дали шар в руки подержать и задали пару вопросов. И все.

– И как? – влез в разговор Пашка.

– Что «как»? – не понял Леха.

– Сколько шар в руках продержал?

– Шар? – удивился молодой казак. – Дык пока разговаривали, все время и держал его в руках. Ну, не знаю, минут десять, может, пятнадцать. Я не помню. А что?

– Сколько?! – удивленно выпучил глаза Павло. – Гонишь! Быть такого не может.

– Да что в этом такого? – не понял Леха. – Ну шар и шар. Слегка холодный, не очень-то и тяжелый.

– Дело в том, что это не просто шар, – объяснил я казаку. – Этот шар – специально созданный артефакт, который показывает, как человек реагирует на Тьму. Очень многие даже не могут взять его в руки: достаточно при них открыть крышку шкатулки, в которой лежит шар, и человек падает в обморок. Только каждый десятый, а может, один из сотни может взять его в руки. Пашка, ты сколько продержал шар в руках? – спросил я у пулеметчика.

– Не знаю, не помню. Только коснулся его пальцами, сразу же вырубился, а когда шкатулку открыли, помню, что мне стало пипец как страшно, буквально волосы дыбом на голове встали, – признался пулеметчик. – Даже во время второго прыжка с парашютом так страшно не было.

– Ничего себе, – удивился Федоров. – А почему мне об этом ничего не сказали?

– Вот это и непонятно, – задумчиво хмыкнул я. – А после проверки что было?

– Да как всегда. Батя вашего Дубровского в хату увел, и они там квасили до утра, а потом на рыбалку пошли и дальше квасили.

– Ясно. Значит, твой отец уговорил Дубровского изменить отчет и скрыть результаты проверки, – догадался я. – Ну еще бы, ты ведь единственный сын, да еще и без матери рос. А случаем, не после этой проверки отец тебя в экономисты решил засунуть и отправил на учебу в наш институт?

– Точно! Точно, товарищ командир. После нее самой, после этой проверки батя как-то изменился и… – Федоров на секунду остановился, ошарашенный внезапной догадкой. – А я-то, дурак такой, подумал, что батя во мне, наоборот, разочаровался, после того как я не смог правильно ответить на вопросы Дубровского, а оно вона как вышло. Едрить-колотить! Дык а че было бы? Ну, если бы все пошло так, как надо?

– Тебя тут же зачислили бы в мракоборцы, и за год ты, скорее всего, уже дорос бы до командира группы. А может, работал бы в отделе по производству артефактов. Ты как к рукоделию относишься? Нравится тебе что-нибудь руками мастерить?

– Нравится, очень нравится, – с жаром затараторил Федоров. – Я и с деревом люблю возиться, и с камнем, и из прутьев плести всякие фиговины. А мамка, пока была жива, научила меня вышивать и вязать.

– О, я тоже люблю вязать, – неожиданно признался пулеметчик. – А ты чем вяжешь: спицами или крючком?

– Стоп! – прервал я начинающееся обсуждение рукоделия. – Потом обсудите, кто чем вяжет. Внимательно смотрите под ноги и прибавьте ходу.

– Батьку, а вы сколько этот шар в руках продержали? – спросил через какое-то время Леха.

– Я его создал, – ответил я. – Не сам, конечно: заготовку для шара притащил Дубровский, а доработал уже я. И я, и Владимир Дубровский можем держать этот шар в руках бесконечно долго, но, чтоб ты понимал, до тебя рекорд принадлежал полковнику Смехову, который продержал шар в руках пять минут сорок три секунды. Так что у тебя есть все шансы со временем занять его место. Видимо, твой отец очень не хотел, чтобы ты стал мракоборцем, вот и пошел на подлог.

– И что ему теперь за это будет? – с тревогой в голосе спросил Федоров.

– Ничего, – пожал я плечами. – Просто при каждой встрече буду над ним подтрунивать и припоминать это, но недолго… максимум пару лет, – пошутил я. – Кстати, теперь понятно, почему ты так комфортно чувствуешь себя в иномирье. Павло, а ты как, нормально? – спросил я у пулеметчика.

– Держусь, товарищ командир. Правая нога только чутка ноет: когда бежали, острый камешек попал в ботинок и какое-то время колол. Но сейчас все нормально.

– Ладно, парни, отставить разговоры, надо ускориться. Не нравится мне эта свистопляска в небе.

Над головой и без того было темно от черных косматых туч и густого вонючего дыма, а сейчас в небе над тем самым скальным осколком, что служил центром хоровода, началось точно такое же представление, как и на земле. Там закручивалась двенадцатиконечная карусель из черного дыма, в котором периодически пульсировали и мерцали ярко-голубые молнии. Выглядело все это зловеще и пугающе. Ох, чую, щас такая мерзопакость появится на скале, что мы все разом охренеем.

– Павло, у тебя фонарик на автомате работает, не сел еще заряд? – спросил я у пулеметчика.

– Так точно, товарищ командир, – отозвался Пашка, несколько раз щелкнув кнопкой подствольного фонарика.

– Отбей морзянкой на два часа, что Первый ведет группу им навстречу. Справишься?

– Сделаю, товарищ командир.

Пашка, зажав автомат под мышкой, принялся щелкать выключателем фонарика, посылая световые точки-тире в указанном мной направлении. Через пару минут мы заметили, что с той стороны бликует такой же фонарик.

– «Сигнал принят, идем навстречу»! – перевел Пашка с морзянки ответ мракоборцев.

– Отбей им, чтобы никуда не двигались, окопались и ждали нас, – приказал я.

– Хорошо.

Только Пашка закончил возиться с фонариком, как позади нас раздался вибрирующий трубный рев, перешедший в визг. Яркая вспышка насыщенного синего цвета – и на скальном обломке появилась диковинная человеческая фигура. Две ноги, мощный торс, из которого растут шесть рук, большая голова, принадлежащая то ли хищному зверю, то ли насекомому, с шипами и короной из рогов. Когда новоприбывшая тварь повернулась в профиль, то выяснилось, что у нее есть еще и длинный хвост. Красавчик!

Тварь воздела к небу все свои шесть рук, задрала голову и издала длинный, протяжный вой, от которого в буквальном смысле пошел мороз по коже, а температура окружающей среды заметно понизилась.

– Это что еще за чупакабра? – спросил Пашка.

– Ракшас, – ответил я, – один из многоруких демонов. Есть еще многоголовые, есть с множеством глаз и ртов. Короче, это очередной демон, который пришел сюда, чтобы проникнуть в наш мир со своей армией и слопать там всех людей. Сука, гребаные вызывальщики! Призвали такую хрень, а нам теперь разгребать! – зло сплюнул я под ноги. – Давай, парни, переходим на бег, нам надо как можно быстрее добраться до своих и рвать отсюда когти. Чем раньше рванем «толстяка», тем всем будет лучше.

Ракшас, вдоволь накричавшись, указал одной из своих лап направление движения своей армии, и вся эта хитиновая орава, визжа и грохая клешнями, рванула в заданном направлении.

Путь темных тварей пролегал точно там, где был выход портала в наш мир и где сейчас торчала группа мракоборцев с «толстяком». Река из монстров бурным потоком преградила нам путь. Перебраться через них не было никакой возможности. Живыми эту реку смерти не пересечь.

– Что делать?! – испуганно взвизгнул Пашка. – Товарищ командир, враг движется нам наперерез. Мы не успеем!

– Вижу, – хмуро буркнул я. – Отбей нашим: «Ставьте таймер на “Толстяке” на десять минут и немедленно уходите. Мы уйдем другим путем. Код „восемь“». Запомнил? Код «восемь»!

– Да.

– Батьку, а як мы уйдем? – спросил Леха, пока Пашка возился с фонариком. – Где здесь другой выход?

– Выход есть всегда, – тихо ответил я. – Сейчас важнее рвануть бомбу и перекрыть нечисти дорогу, чем нас отсюда вытаскивать.

– Ясно, товарищ командир. Я рад, что мне удалось послужить под вашим началом, – каким-то отстраненным голосом произнес Федоров.

– Рано нас хоронишь, казачок, рано. Пашка, ты закончил?

– Так точно.

– Ну, тогда все за мной, нам надо еще кое-куда успеть. Я никак не хочу умирать в этом мире, меня дома молодая красавица жена ждет. Все за мной!

Глава 12

Полноводная река монстров бурным потоком пронеслась мимо, оставив после себя хилые ручейки отстающих калек и доходяг. Недавно мы бежали прочь от монстров, а теперь, наоборот, бежим им навстречу. Как в той поговорке про татар: нам, татарам, все равно: что наступать – бежать, что отступать – бежать. Так и я с двумя своими подчиненными: когда отступал от тварей, бежал, а теперь наступаем на монстров и вновь бежим.

– Парни, ходу, ходу!!! – торопил я Леху и Пашку. – Павло, ты чего плетешься?! Ты же десантник! Неужели все-таки мы, морпехи, круче вас, десантуры? – подначивал я пулеметчика, пытаясь разбудить в нем злой задор. – Давай шустрее ногами перебирай! Быстрее, быстрее!

– Не могу я быстрее, товарищ командир.

Пашка выглядел хреново. Пулеметчик был сам на себя не похож. Обычно прапорщик Ташин – пышущий здоровьем и силой молодец. Паштет отслужил срочку в ВДВ, а потом еще и трехлетний контракт. Перед тем как попасть в наш мир, он успел побывать на Донбассе и в Сирии, окончить школу прапорщиков. Силы и могучей удали в этом с виду не шибко здоровом парне было хоть отбавляй. А сейчас он, с трудом передвигая ногами, плелся, как инвалид.

– Так, Федоров, хватай автомат и сбрую Паштета и дуй вперед. Ориентир – вон тот камень, – указал я направление движения. – Павло, опирайся на мое плечо, и погнали. Времени нет, ща мракоборцы рванут «толстяка», и нам хандец. Надо успеть до взрыва свалить из этого ада.

Как будто в подтверждение моих слов в том направлении, где наши мракоборцы тащили бомбу, раздалась нешуточная стрельба: трескотня автоматов, хлопки гранат и длинные трели ручных пулеметов.

– Твою ж-ж!!! – Я сплюнул сквозь зубы и рявкнул: – Ходу, пацаны, ходу!

Когда Пашка оперся на мое плечо, то зашагал быстрее, но ненамного, мы все равно плелись, как сонные мухи. А счет пошел на секунды! Если мракоборцы не отобьют первый наскок напавших на них монстров, то, скорее всего, рванут заряд прямо сейчас. Взрыв «толстяка» исказит и нарушит границы этого пространства, а это значит, что мы с парнями не сможем выскользнуть отсюда.

Честно говоря, лично я в любой миг мог переместиться в прежний мир, знал я пару приемов. Кое-чему меня научил Старик, кое-что мы придумали с Дубровским вдвоем, но перемещаться между мирами, не используя стандартную технику порталов, я мог. Но только в одиночку, Леха и Пашка остались бы здесь. Однако оставлять подчиненных на убой я бы не стал ни при каких обстоятельствах. Тут как в старой присказке: сам погибай, а товарища – а тем более подчиненного – выручай! Поэтому единственным шансом вырваться отсюда всем вместе было использовать портал, а поскольку свой портал я создать никак не успевал, то значит, надо завладеть чужой дверью в другой мир.

– Да гребаный твой в рот, – прохрипел я, взваливая Пашку на плечи.

– Вы что, товарищ командир, не надо!

Прапорщик вяло сопротивлялся, но я его тут же заткнул:

– Молчать! Силы береги!

Обгоняя казака, поторопил его:

– Леха, не отставай, давай шустрее!

Федоров удивленно глянул на меня, понимая, что я, таща на плечах пулеметчика, двигаюсь быстрее, чем он. Через пару секунд Леха меня настиг.

– Внимательно под ноги смотри! – предупредил я резвого казачка.

Все-таки хорошо иметь суперспособности: можно не только глазами пивные бутылки открывать, но и долго бегать по пересеченной местности, неся на себе восьмидесятикилограммового парня.

До нужного камня мы добежали через пару минут. Бой мракоборцев с хитиновыми тварями становился все яростней и ожесточенней. Стрельба и хлопки гранат не стихали, пулеметы истерили длинными очередями. Неожиданно в той стороне что-то настолько ярко вспыхнуло, что стало светло, как в ясный солнечный день. Стрельба тут же стихла. Резкая смена тьмы на свет резко ударила по глазам.

Я спустил Пашку на землю и повернулся в сторону боя. Мини-солнце вспыхнуло и погасло, вновь погрузив мир в пучину Тьмы. Черная пелена ночи вновь непроглядным покрывалом накрыла этот филиал ада.

– Что это было, товарищ командир? – спросил Пашка.

– Понятия не имею, – честно ответил я. – Может, у Смехова была в арсенале какая-то вундервафля, о которой он забыл мне сообщить.

– Морзянка! – вскрикнул Федоров, тыча рукой в темноту.

Действительно, в той стороне, куда указывал казачок, пульсировал небольшой светлячок. Точки – тире – точки…

– «Заряд установлен на десять минут. Удачи», – перевел я пульсирующее световое донесение на человеческий язык.

Десять минут! У нас есть всего десять минут! За это время надо добраться до того самого скального обломка, на котором появился из иного мира ракшас, и, собственно говоря, надо как-то убедить темного лорда дать нам возможность воспользоваться его порталом. Вряд ли эта скотина добровольно отдаст свой телепорт, значит, придется вступить с ним в схватку.

– Значит, так, – начал я ставить задачи своим подчиненным. – Пашка, ты как себя чувствуешь? Сможешь точно отстреляться из автомата?

– Смогу, товарищ командир, – уверенно заявил пулеметчик и тут же добавил: – Из положения лежа точно смогу.

– Отлично! Сейчас я выманю на нас ракшаса, твоя задача – отстреляться по нему. Я не знаю его слабых сторон, поэтому решай сам, куда стрелять. Патронов не жалей, хреначь длинными очередями. Надо определить его слабые стороны. Понял?

– Так точно, товарищ командир, – отозвался Пашка, принимая автомат и подсумок с магазинами.

– Федоров, теперь ты. Твоя задача – когда у прапорщика закончатся патроны, прикрыть его и отвлечь ракшаса на себя. Рассчитывай на саблю и вертись как уж на сковороде: только скорость может тебя спасти. Понял?

– Так точно, батьку, – кивнул Леха и тут же с опаской спросил: – А вы что будете делать?

– А я постараюсь улучить нужный момент и убить этого таракана.

Шестирукий монстр находился примерно в двухстах метрах от нас, он по-прежнему стоял все на том же скальном валуне и внимательно глядел в сторону наших мракоборцев. К слову, стрельба там возобновилась. Правда, накал спал, теперь хлопки ружейных выстрелов и стрекот автоматов стали более вдумчивыми и расчетливыми.

Как только я сделал в воздухе росчерк правой рукой, ракшас завертел головой по сторонам. Что, запахло человечиной? Еще бы! До этого момента мы были невидимы для этого монстра: я применил специальный прием, отводящий глаза подобным тварям. Посторонние люди назвали бы это магией, но мне подобная терминология не нравилась. Какая, к черту, магия? Старик в свое время называл это управлением потоками энергии. Весь наш мир состоит из энергии, и тот, кто может ею управлять, может управлять и окружающим миром.

Возможно, если бы я больше упражнялся в этом направлении, то мог бы превращать свинец в золото, а воду – в пиво. Но, во-первых, мне и других дел хватало, а во-вторых, на любом пивзаводе и без меня превращают воду в хмельной напиток с помощью специальных добавок и реагентов. А о том, как превратить свинец в золото в домашних условиях, расскажу потом, мне сейчас некогда: в нашу сторону скачет ракшас…

Шестирукий великан двигался стремительно, он скакал, как огромный кузнечик, совершая длинные прыжки. Короткий разбег, сильный толчок ногами, ракшас взлетает на пять-шесть метров вверх и переносит свое тело сразу на двадцать метров вперед. Пара секунд – и повелитель монстров приземляется в десятке метров от нас.

Пашка все это время вел прыгающего ракшаса стволом автомата. Как только шестирукий великан приземлился на землю, взметнув в небо целое облако пыли, автомат в руках прапорщика затараторил длинными очередями. Первые пули стеганули монстра по грудным пластинам, они высекли искры рикошетов и ушли в сторону. Паштет тут же перенес огонь на ноги ракшаса. Пули ушли в сторону с таким же эффектом. Павло сменил пустой магазин на новый и продолжил стрельбу, целясь темному лорду в голову.

Ракшас не обратил на пули никакого внимания, как будто это были не девятимиллиметровые серебряные «горошины», а ничего не значащая мошкара. Монстр вновь оттолкнулся от земли и скакнул вперед. Судя по траектории прыжка, ракшас должен был приземлиться точно на Пашку. Стоит ли говорить, что, когда эта махина шлепнется своими ножищами на прапорщика, от Паштета не останется и мокрого места?

Но Павло все-таки не зря ел свой вэдэвэшный хлеб. Пока ракшас находился в полете, Пашка успел сменить магазин и высадить его одной длинной очередью. Куда там попали пули, неизвестно, но траектория полета ракшаса немного изменилась, и темный лорд приземлился в паре метров от прапорщика, который активно отползал прочь.

Тут же в дело вступил казачок. Леха выскочил из-за камня, как чертик из табакерки. Он накинулся на ракшаса, который возвышался над ним на добрых полтора метра, и тут же осыпал его градом сабельных ударов. Казацкая шашка звенела от каждого удара, не нанося ракшасу ни единого повреждения. Монстр принялся размахивать своими ручищами, словно он был мельницей.

Леха попробовал отскочить, уйти в сторону, но силы были явно неравны, ракшас превосходил нашего казачка по всем параметрам. В какой-то последний миг, когда уже казалось, что ракшас вот сейчас вобьет Леху в землю ударом своих кулачищ, молодой Федоров успел отпрыгнуть в сторону.

Все это время я внимательно следил за поведением противника. Я наблюдал, когда Пашка расстреливал в ракшаса магазин за магазином, я наблюдал, как Леха танцевал вокруг темного лорда, осыпая того сабельными ударами. Я наблюдал и пытался выявить слабые стороны шестирукого противника.

Похоже, у этого гада нет слабых сторон. Серебро его не берет. Пули не пробивают. Сабля против него не пляшет. Скорее всего, мы все сейчас умрем!

Я коротко разбежался, сильно оттолкнулся правой ногой и запрыгнул ракшасу на спину. Ухватился левой рукой за шею монстра и тут же ткнул его своим самодельным ножом в стык между двух пластин. Длина клинка моего ножа – двенадцать сантиметров, любому противнику этого хватило бы за глаза. Но этому оказалось мало: нож с легкостью тыкался в пустоту, не встречая преграды в виде незащищенной плоти. Это значит, что до внутренностей монстра он не доставал. Я попробовал ткнуть в другую щель между пластинами – тот же эффект! Ничего! Сука, а если он внутри пустотелый? Как скелет? Как его уничтожить?!

Я изменил тактику. Перестал тыкать в стыки бронепластин, оперся ногами на спину монстра и уже хотел было засадить ему нож точно в глаз, как вдруг монстр, изогнувшись, ухватил меня за плечо и с легкостью оторвал от себя, а потом так же легко, будто это было не восьмидесятикилограммовое человеческое тело, а баскетбольный мяч, отшвырнул на несколько десятков метров.

Приземлился я плохо: со всего размаху припечатался спиной о камень и на какой-то краткий миг потерял сознание. Но едва пришел в себя, тут же вскочил на ноги и побежал в сторону врага. Ракшас как раз пинком ноги отправил казака Федорова в недолгий полет.

Бах! Бах! Бах! Это Пашка, отползая от надвигающегося на него великана, стрелял из Лехиного револьвера. Пули все так же стегали бронепластины и уходили в рикошет. Бах! Бах! Пятая, последняя в барабане пуля попала куда-то в район горла. Монстр споткнулся, дернулся в сторону, но не упал, сохранил равновесие.

Что, сука, все-таки есть у тебя уязвимые места?!

Я подхватил с земли камень размером с ящик из-под пива и, высоко подпрыгнув, со всего размаху ударил этой каменюкой монстра по затылку. Хрясь!!! Тварь даже не пошатнулась. Ракшас попробовал лягнуть меня ногой, но я вовремя распознал его удар и тут же ухватился за его нижнюю конечность, с силой дернув ее на себя. Темный лорд явно не ожидал от меня такой подставы. Ракшас потерял равновесие и, завалившись набок, рухнул на землю. Я тут же подхватил свой камень и, вновь широко размахнувшись, опустил каменюку на голову противнику, но ракшас оказался проворней и, ударив меня рукой, отбросил в сторону.

Пашка нащупал автомат, в котором, судя по всему, был последний магазин, привстал на одно колено и практически в упор высадил весь бэка в морду темному лорду. Ракшас громко взревел и уже хотел было прыгнуть на Пашку, но в этот момент из темноты выскочил казак Федоров и накинулся на лорда со своей шашкой.

Ракшас с легкостью парировал сабельные удары, приняв их на свои руки, защищенные щитками. Мощный удар – и Леха отлетает в сторону.

Но эта безумная атака Федорова дала Пашке возможность отползти в сторону. Я лежал в пяти метрах от монстра, Пашка – в двух, а Леха вообще оказался где-то метрах в десяти и, судя по отсутствию движений, был в отрубе или, того гляди, уже «одвухсотился».

Ракшас встал в полный рост, повел головой из стороны в сторону, рассматривая нас, своих поверженных врагов. Видимо, гадина шестирукая, выбирал, кого из нас ему проще и легче убить первым.

И выбрал ракшас меня!

Монстр двинулся в мою сторону, и в этот миг где-то за моей спиной, там, где сейчас хлопали выстрелы дробовика, вновь резанула глаза яркая вспышка мини-солнца. Ракшас тонко, противно и жалобно заскулил, закрывая голову руками. Я тут же подскочил и рванул к застывшему соляным столпом противнику.

Ох, как же вовремя мракоборцы запустили в небо эту чудо-осветительную хрень, ох, как вовремя! Если бы не она, то ракшас уже разобрал бы меня на части.

Удар со всего размаху – и я впечатался в ракшаса, как торпеда в борт вражеского линкора. Монстр всплеснул руками и плюхнулся на спину, я оказался сверху и тут же всадил нож в его расщепленную автоматными пулями глазницу. Засадил нож глубоко, даже рукоять ушла внутрь. Монстр взмахнул рукой и сбил меня с себя, но откатился я недалеко, тут же подскочил, подхватил с земли камень размером с кирпич и со всего размаху ударил ракшаса по голове. Метил в тот самый глаз, откуда торчал краешек навершия рукояти ножа.

Монстр захрипел, взревел и вновь ударил меня в грудь. Я вновь отлетел, но опять подскочил, как ванька-встанька, и опять метнулся к противнику. Хрена лысого ты угадал, тварь шестирукая, меня так просто не собьешь! Если уж я вцепился, то меня только мертвым можно оттащить, да и то предварительно надо будет мертвую хватку зубов разжать!

Еще один удар камнем, уход от выпада ракшаса и вновь удар камнем, опять отскок в сторону, чтобы не попасть под удар. Ракшас, опираясь на две левых руки, пытается встать, но я со всей силы швыряю камень в его левую ногу, и лорд падает.

– Батьку, трымайтэ!!! – слышится крик Лехи, и откуда-то из темноты прилетает обломок его сабли.

Клинок переломан посередине, остались только рукоять и сантиметров сорок лезвия. Я подхватил саблю и, тут же подскочив к ракшасу, всадил шашку во вторую его глазницу. Монстр завизжал и начал суматошно размахивать руками. Тварь даже не думала умирать. Ракшас визжал и катался по земле.

– Леха, ты можешь двигаться? – закричал я.

– Да, батьку, могу!

– Бегом к тому камню, на котором стоял этот урод! Только беги изо всех сил!

Сам я подбежал к пулеметчику, взвалил его на плечи и тут же большими прыжками поскакал к скальному обломку.

– То-ва-рищ ко-ман-дир!!! Брось-те ме-ня! – упрашивал Пашка, заикаясь от тряски.

– Заткнись! – рявкнул я. – И так тяжело!

Двести метров я проскакал за десять секунд. Все-таки хорошо иметь суперспособности: бегаешь как конь, скачешь как сайгак, и при этом вынослив как ишак.

Подбежал к камню, закинул Пашку наверх, оглянулся, увидел бегущего ко мне Федорова и настигающего его ракшаса. Монстр был ослеплен (ну еще бы, у него в одном глазу мой нож, а во втором – сорок сантиметров казачьей сабли), но это не мешало ракшасу ориентироваться в пространстве. Видимо, сейчас он полагался на свой слух.

Еще немного, и ракшас догонит казака. Я подхватил с земли очередной, уже не знаю какой по счету за последние пять минут камень и метнул его в ракшаса.

Попал!

Скальный обломок угодил монстру в голову, тварь упала, растянувшись на земле. Темный лорд встал на карачки, по-волчьи запрокинул голову и длинно, протяжно завыл! Похоже, наш шестирукий владыка Тьмы решил призвать свою армию! Час от часу не легче. Сейчас сюда набежит всякий хитиновый сброд от мала до велика.

– Леха, давай шустрее!!! – закричал я. – Бегом, казак, бегом!!!

Подхватил еще один камень и опять метнул его в ракшаса. Хотел попасть в пасть, чтобы заткнуть его вой. Не получилось, промазал. Но ничего, здесь камней много! За те несколько минут, пока ко мне бежал Федоров, я успел метнуть в ракшаса не меньше дюжины камней. Как только тварь пыталась встать, я вновь приземлял его очередным точным попаданием по голове или ногам. Знай наших! Булыжник – оружие пролетариата!

– Спасибо, батьк…

Договорить казак не успел, я ухватил его одной рукой за пояс, другой – за шиворот и тут же зашвырнул на верх скалы. Некогда разглагольствовать!

– Жив?

– Да! – кряхтя, отозвался Федоров. – Батьку, в нашу сторону движутся монстры. Их много, очень много.

– Зашибись, – пробубнил я себе под нос.

До назначенной мракоборцами десятиминутной задержки таймера на «толстяке» оставалось еще полторы минуты – вагон времени! Ракшас точно успеет до нас доскакать. Хорошо, что вся эта свора хитиновых тварей несется сейчас к нам. Значит, если мракоборцы выжили в схватке с исчадиями ада, то у них сейчас есть хороший шанс унести ноги и добраться до портала в наш мир. За полторы минуты тренированный человек может пробежать около километра. Думаю, мракоборцам хватит ума побросать всю снарягу и налегке изо всех сил рвануть на выход.

Ракшас скакал в нашу сторону, как сумасшедший сайгак, всем своим видом выражая негодование, злость и бешеную ярость. Ну еще бы, ведь ему несколько раз прилетело камнем по башке, тут и более спокойная личность пришла бы в состояние, близкое к безумию, чего уж говорить о демонах.

Я поднял с земли обломок камня размером с литровый пакет из-под сока, наполнил его энергией, которую перекачал из своих внутренних ресурсов. Попытался закачать его до предела, чтобы превратить камень не просто в метательный снаряд, а в небольшой фугасный заряд. Раньше я такого не делал. Старик обучил меня этому приему, но я всего лишь несколько раз опробовал его на полигоне, да и желаемого результата не всегда удавалось достичь. Проще отстреляться из пулемета бронебойными патронами или засадить из РПГ кумулятивной ракетой, чем мудрить с превращением камней в фугасные заряды.

Как только до ракшаса осталось метров десять, я тут же метнул в него камень. Стремительный росчерк, похожий на трассер, и камень ударяет ракшаса в грудную пластину. Вспышка, грохот – и шестирукий великан отлетает назад.

Ни хрена себе! Получилось!

Этот камень не убил ракшаса, но оглушил знатно. Тварь беспомощно валялась на спине, вяло шевеля конечностями, в точности как таракан, получивший удар тапкой.

Все, уходим!

Я запрыгнул на скалу, ободряюще хлопнул по плечам поникших и грустных казачка и пулеметчика. Похоже, парни приготовились умереть. Ну еще бы, в нашу сторону сейчас мчалась огромная свора хитиновых тварей, их клацанье и угрожающий треск были слышны издалека. Монстров было много, очень много, они накатывались на нас, будто океанский прилив. Еще несколько минут – и нас накроет гигантская хитиновая волна.

– Приготовились, собрались, ща будет колбасить! – весело выкрикнул я, активируя рисунок вражеского портала.

Последовал резкий приступ тошноты, внутренности скрутило, сжало, завязало в узел и тут же разорвало в клочья. Темнота удушливыми тисками сковала все тело, придавило настолько сильно, что у меня аж кости затрещали. Если мне так хреново, то парням вообще хандец может прийти.

А потом я потерял сознание! А может, и вовсе умер…

Глава 13

Каменная пустыня. Камень повсюду. Камень на любой вкус и цвет. Мелкое каменное крошево, щебень средней и крупной фракций, большие валуны. Все оттенки серого, черного и коричневого цветов.

Даже небо над головой серого, каменного цвета. Вокруг – уныние и забытье. Ни малейшего намека на живую зелень, цветы и деревья. Только камни и ничего, кроме них.

Портал переместил нас в мертвый мир. Хорошо, что хоть воздух здесь был пригоден для жизни и не было опасных монстров. Пока не было. А то, может, сейчас набегут со всех сторон, как мухи на…

– Товарищ командир, а где это мы? – обессиленным голосом спросил Пашка.

– Не знаю, Павло, не знаю, – честно ответил я. – Мы сейчас в каком-то мертвом мире. Для нас сейчас главное – это выиграть время. Как только я сооружу портал и он подключится к такому же порталу в нашем мире, мы сразу же отсюда свалим.

– А почему мы не могли из предыдущей локации сразу же в наш мир переместиться? – поинтересовался Федоров.

– Я мог бы, а вы – нет, – пожал я плечами. – Если всем вместе уходить, то только с пересадкой. Так, хорош трындеть! – командирским голосом рявкнул я. – Немедленно проверить оружие и амуницию, а также осмотреть ноги на предмет мозолей и натертостей.

Охлопал свои карманы и подсумки жилета – негусто. Из оружия только нож и пистолет с единственным магазином, в котором осталось всего шесть патронов. Из полезного – небольшая противошоковая аптечка, пара шоколадных батончиков, хирургический маркер, серебряная двухсотграммовая фляжка с коньяком, цилиндр «вечной спички» и блокнот.

Портал выкинул нас в каком-то мертвом мире. Здесь все было безжизненным. После перехода я оттащил бесчувственные тела Пашки и Лехи подальше в сторону и, наставив на рисунок портала ствол пистолета, приготовился дать последний бой. В пистолете был последний магазин, а значит, бой оказался бы весьма скоротечным.

Но нам повезло, никто вслед за нами не пошел. Это могло означать, что «толстяк» все-таки рванул и уничтожил всю эту хитиновую нечисть, включая шестирукого ракшаса.

Воспоминания о темном лорде заставили напрячься. Если в наш мир прорвется армия подобных тварей, то никакое серебро нам не поможет. Хотя, с другой стороны, ракшас оказался бойцом так себе. Да, большой, да, быстрый и сильный. Но засади в него из РПГ, и, думаю, посыплется, голубчик, как миленький.

Я прям печенкой чувствовал, что с этим ракшасом что-то было не так. Ладно, сейчас не до этого, вот вернусь домой и там, в спокойной обстановке, проанализирую все обстоятельства боя с темным лордом. И надо будет модернизировать пару бронемашин, целиком покрыв их серебром. А что, был бы у нас танк с серебряным покрытием, мы загнали бы его внутрь портала да как шарахнули бы фугасным снарядом – и хандец всем эти ракшасам и рогатым генералам.

– Ну, что там у вас? – спросил я у подчиненных, отвлекшись от приятных фантазий.

– Вот что у меня сохранилось.

Казак Федоров разложил найденное на земле. Фигурка солдатика, кусок сыровяленой колбасы, плоская чекушка коньяка «Капитан», паракордовый браслет, нож и наручные часы. Фигурка, кусок колбасы и чекушка – это все из сухпайка.

У Пашки набор оказался примерно такой же, как у меня: складной швейцарский «мультик», ИПП, пластиковая фляжка с водой и разряженный револьвер.

– Негусто, – прокомментировал я. – Но ничего страшного, главное, что все живы и здоровы. Сейчас найдем подходящую площадку для начертания рисунка портала. Начертим портал, активируем его и будем ждать, пока на той стороне активируют такой же портал. Как только придет ответ с той стороны, сразу же свалим отсюда.

– А как на той стороне узнают, что надо активировать портал? – спросил Федоров.

– Код «восемь», – ответил я, – означает, что надо активировать тот самый портал, который нам нужен.

– Так давайте быстрее рисовать, – заторопился Федоров. – А то, может, на той стороне его уже активировали, а у нас еще ничего не готово.

– Не торопись, – одернул я казака. – Все не так просто. Во-первых, в нашем мире портал восемь находится за пределами Сиротинска, и, чтобы до него добраться, потребуется какое-то время. А во-вторых, и само время в нашем и этом мире может течь по-разному. К примеру, здесь пройдет час, а там – всего пара минут. Так что пока в нашем мире бригада спасателей доберется до «восьмерки», здесь может пройти пара дней, а то и недель.

– А если мракоборцы не смогли вырваться и все погибли? Тогда никто не узнает, что надо следовать коду «восемь», – заметно нервничал Федоров.

– Не бзди, казак, прорвемся, – отмахнулся я. – На этот случай есть запасной план, а вернее, строгие инструкции, которым будет следовать моя жена. В случае моей пропажи она без всяких приказов направится к «восьмерке» и активирует его. Так что нас отсюда вытащат в любом случае. Павло, ты чего там свою ногу рассматриваешь? Что-то не так?

– Хрень какая-то в ногу впилась, вокруг ранки чернота, – ответил Пашка, сидя на земле и ковыряя свою ногу пальцем.

– А ну покажи.

Небольшая ранка. В центре – черная точка, вокруг этой точки – темный круг размером с пятирублевую монету, за пределами круга кожа покраснела.

– Ботинок дай сюда, – приказал я, предчувствуя беду.

– Что там? – с тревогой в голосе спросил Пашка.

– Хреново все, – отозвался я, ковыряя ножом подошву ботинка. – Паштет, ты умудрился наступить на каменного ската, его шип пробил подошву и ранил тебя в ступню. Как давно ты почувствовал боль в ноге?

Я выковырял из подошвы ботинка застрявший там обломок костяного шипа. Да, все-таки действительно каменный скат, вот и зубчики на шипе приметные.

– Ну, как в первый раз рванули через поле обломков, так сразу и почувствовал, – безжизненным голосом отозвался Пашка.

На пулеметчика было тяжело смотреть: он был бледен, взгляд отстраненный и потерянный. Понимает парень, что укол каменного ската – это верная смерть. Странно, что он еще жив. Обычно после укола пострадавший живет пару минут, потом его схватывает паралич, и тут же следует мучительная смерть в страшных судорогах. Противоядия от яда каменного ската у нас не было. Впрочем, от яда практически всех темных тварей у нас противоядия не было, универсальной вакциной считалась сыворотка от «серой хвори», но она помогала далеко не всегда. Ну, еще серебро в виде разных эмульсий и компрессов использовали на первых этапах.

– Странно, – пробубнил я себе под нос, накладывая жгут Пашке на ногу чуть пониже колена, – по всем расчетам ты, Павло, уже должен был помереть. А ты жив! Значит что?

– Что? – спросил пулеметчик.

– Значит, есть шанс на спасение. А ну, дай свой «мультик».

Взяв у прапорщика мультифункциональный нож, я выщелкнул из него шило, которое тут же обработал коньяком из плоской бутылки. Потом снял с шеи свою серебряную цепочку с нательным крестиком, опустил ее в бутылку с коньяком и отдал бутылку Лехе.

– Тряси без перерыва, – велел я ему, – надо хорошенько взболтать.

– Товарищ командир, может, не надо со мной возиться, ведь и так понятно, что я гарантированно умру, – шепотом произнес Пашка. – Сами же говорили на инструктаже, что при уколе ската счет идет на секунды. А я минут сорок бегал после укола. Зараза давно проникла в мой организм.

– Во-первых, харэ трындеть и панику разводить, во-вторых, правило про первые секунды подходит для реалий нашего мира, а как действует яд каменного ската в их мире, мне неизвестно. Может, потому, что здесь время идет по-иному, и процессы все идут медленнее, или, к примеру, яд за пределами нашего мира не такой токсичный. А самое главное, Павло, это то, что дома тебя ждет жена, беременная двойней. Так что хорош ныть, соберись!

– Да я понимаю, – пожал плечами Пашка. – Но вы же сами понимаете, что, как только мы вернемся домой, яд сразу активизируется, и тогда мне хана. Так что у меня нет никаких шансов.

– Заткнись! – рявкнул я и тут же ткнул его шилом в ногу. – Больно?

– Да-а, – сквозь зубы прошипел Пашка.

– А сейчас?

– Больно.

– А вот здесь?

– Тоже больно!

– Ну и напоследок: вот тут больно?

– Больно, товарищ командир!

– Отлично, – довольно цокнул я, очерчивая границы поражения маркером.

Странно, но яд проник сравнительно недалеко. Судя по цвету крови, которая выделялась из мест проколов, яд поразил ступню и небольшую часть голени. Если разделить голень на части, то нижняя треть была поражена, а верхние две трети – еще нет. Я тут же наложил еще один тугой жгут, чтобы прекратить распространение заразы. Хорошо, что Пашка оказался запасливым хомяком, и вместо одного турникета у него оказалось два жгута.

– Вы чего задумали, товарищ командир? – с опаской спросил Пашка.

– Спасать тебя задумал, хочу тебя живым домой к жене и новорожденным детям доставить. Ногу тебе сейчас отрежу – купирую, так сказать, заразу.

– Ногу?! – ошарашено вылупил глаза Пашка. – Но как?! Это ж целая операция. Нужны наркоз, специальное оборудование и медперсонал.

– Ничего, ты бугай здоровый, выдержишь! Зажмешь в зубах рукоять ножа или берет и потерпишь. Противошоковое у меня есть, пара перевязочных пакетов есть, целая бутылка четырехзвездочного антисептика есть. Так что не переживай, все будет хорошо.

– А кость чем перерезать будете? – нервно сглотнул Пашка.

– Паш, у нас другого выхода нет, надо ногу отрезать. Сам же сказал, что как только вернемся домой, так сразу же яд активизируется, и ты умрешь за секунды.

– Но…

– Никаких «но», – прервал я парня. – Все будет хорошо, есть у меня мысль, чем и как аккуратно перерезать кости голени. Думай о жене и детях, ты ради них должен вернуться домой. А то, что у тебя одной ноги не будет, так от этого твоя жена и дети меньше любить тебя не станут. Поверь мне, для жены количество ног у мужа не так важно, как что-то другое. Хочешь, анекдот расскажу?

– Давайте, – кивнул Пашка.

– Ну, слушай. Говорят, это вовсе не анекдот, а реальный случай из жизни. После Отечественной войны в одном советском селе совсем не осталось мужчин. Бабы собрались и написали коллективное письмо в райком партии: мол, так и так, пришлите хоть каких-нибудь. Через месяц приходит ответ: «К вам везут инвалидов войны из госпиталя, других, извините, не нашли. Встречайте».

Приходит грузовик, в кузове – инвалиды-мужики: кто без ног, кто без рук, кто слепой, кто немой. Ну, бабы все равно обрадовались, всех тут же разобрали, безногих на закорках по домам потащили. Остался один парень – молодой красавец, кровь с молоком, руки-ноги целы, глаза, нос на месте. Стоит растерянный.

Последней приковыляла бабка старая: может, и ей кого оставили? Видит парня и спрашивает: «Ой, милок, а что ж тебя-то не забрали?» – «Не знаю, бабушка! Может, вы меня возьмете?» – «А что у тебя за увечье-то? С виду целый!» – «Мне, бабуля, вражеской миной член оторвало…» – «Э-э-э, мила-ай! Да кому ж ты теперь, такой калека, нужен!»

Пока рассказывал анекдот, ощупывал ногу, примеряясь, где лучше делать будущий разрез. Правильно ампутировать ногу не так-то просто, и дело даже не в психологическом моменте (думаете, легко отрезать ногу живому, кричащему и дергающемуся человеку?), дело в технике. Надо отрезать ногу так, чтобы не только ровно и без сколов перерезать кость, но и мясо срезать таким образом, чтобы можно было сшить кожу, сформировав культю. Короче, я боюсь резать ногу, реально стремаюсь. Хоть хорохорюсь и делаю вид, что дело плевое и я так уже тысячу раз делал, но боюсь, черт возьми, ой как боюсь. Но ногу отрезать надо, тут без вариантов!

Пашка натянуто улыбнулся и нервно сжал губы. Ох не завидую я ему сейчас. Пашка – боец опытный и тертый, он, как и я, знал основы оказания первой медицинской помощи в полевых условиях. Паштет прекрасно понимал, что ампутация ноги – это весьма сложная операция даже в условиях стационара, а вот так вот, в поле, без необходимого инструмента, медикаментов и врачей отрезать ногу – это в девяноста процентах, можно сказать, подписать смертельный приговор раненому.

Это только в художественных фильмах про пиратов кажется, что все очень легко. Рубанул саблей по руке или ноге, тут же прижег культю факелом, дал выпить рому – и все, человек будет жив-здоров. В жизни так не бывает. В жизни есть нервные окончания в мышцах, коже и костях, в жизни есть травматический шок, от которого люди умирают, есть кость, которую надо чем-то пилить, желательно, дав предварительно лошадиную дозу анестезии, и так далее.

Пашка все это понимал, и я это понимал. Мы оба прекрасно понимали риски. И Паштет, похоже, все-таки смирился с тем, что умрет.

– Товарищ командир, может, не надо заморачиваться с ампутацией, а? Ведь ясно же, что я вряд ли выживу. Зачем перед смертью меня мучить?

– Паштет, заткнись! – рявкнул я. – Что ты ноешь, как баба. Ты десантник или кто?

– Просто…

– Пашка, я все понимаю, – вновь перебил я подчиненного. – Ты боишься. Отрезать ногу – это не прыщ выдавить и даже не пулю выковырять из раны. Сам знаю, как это сложно, но у нас другого выхода нет. Будем резать! Постараюсь все сделать правильно. Впервые, конечно, такое делаю, сам боюсь, но по-другому нельзя. А ну, дай я ощупаю твою голову.

Пашка покорно наклонил голову, и я вроде бы начал ощупывать его шевелюру, а потом резко нажал в нужных точках в районе висков. Глаза Паштета закатились, и он вырубился.

– Ловко, – восторженно прокомментировал мои действия Леха. – Батьку, а вы и вправду будете ему ногу отрезать?

– Да, Леха, буду. Ему не повезло, он наступил на каменного ската, они у темных тварей вроде противопехотных мин. Лежит себе такая неприметная блямба на дороге, а стоит наступить на нее, как в ногу впивается острый шип, внутри которого находится мгновенно действующий яд. Почему яд не сработал как обычно, я не знаю.

– Так, может, ничего не делать? – предложил казак. – Вдруг все само собой обойдется?

– Вряд ли оно само собой обойдется, – нервно огрызнулся я. – Давай сюда болтанку, – протянул я руку, забирая у него бутылочку с коньком.

Несколько раз ткнул Пашке в ногу, неглубоко прокалывая кожу. Как только из ранок появились капли крови, тут же плеснул на них алкогольно-серебряной смесью. Конечно, серебра в коньяке было ничтожно мало (ну сколько там могло с цепочки попасть в жидкость, считаные микрочастицы), но для проверки на заражение ядом и этого достаточно. Кровь из нижней ранки от соприкосновения с коньяком зашипела и покрылась черной пеной. Ага, значит, здесь плоть уже поражена ядом!

Из четырех проколов только один отреагировал черной пеной. Ну что ж, это хорошо, значит, место распила можно сместить ниже, как раз туда, где икроножная мышца крепится к пяточным ахилловым сухожилиям. Камбаловидные мышцы придется перерезать, тут без вариантов. Но в целом все выполнимо. Надо только решить вопрос с резкой костей. Напомню, что в голени их две: большая и малая берцовые кости.

Самое главное – это чем резать кости. У меня в арсенале два обычных армейских ножа и один швейцарский «мультик». В мультифункциональном ноже, конечно, есть небольшая, восьмисантиметровая пилка, но ей и сухую ветку проблематично перерезать, что уж говорить о большой берцовой кости взрослого мужчины. Нет, если вы, к примеру, фашист какой-нибудь, садист или сотрудник пыточного отдела, то вам, как говорится, нож с пилкой на обухе в зубы – и пилите кость живого человека. Перепилить вы ее не перепилите, но пытаемый вам расскажет все, что знает и не знает, возьмет на себя не только убийство Кеннеди и Рамзеса III, но и расскажет, где коммунисты прячут свое золото.

– Придумай, что засунуть в рот Пашке, когда мы будем резать ему ногу, а заодно свяжи его покрепче. Ногу надо отвести в сторону и зафиксировать с помощью камней. Подложи ему под спину свой архалук.

– Зрозумыв.

– Боишься? – тихо спросил я.

– Боюсь, – честно ответил казак. – Раненых часто видел и первую помощь часто оказывал, но чтобы вот так при мне живому человеку ногу резали, такого никогда не было.

– Ничего, справимся. Ты, главное, помни, что мы ему не просто ногу режем, а жизнь спасаем и возвращаем его живым к жене и детишкам. Понял?

– Понял, батьку, понял!

– Ну и отлично. Подай-ка мне вон тот камень – видишь, такой длинный, похожий на окаменелое ребро?

Леха подал мне нужный камень, а сам принялся выполнять мои распоряжения. Взяв камень, я отошел подальше.

Итак, как я уже говорил, а вернее, мысленно рассуждал, самой большой проблемой в предстоящей операции было перерезать кости. Кожу и мышцы я рассеку ножом, благо он у меня острый и нужной длины, а вот как перерезать кость? В хирургии для этого используют различные виды пил. Есть пилы такие же, как и обычные садовые пилки, которыми обрезают ветки, разве что сделаны они из специальной медицинской стали, а есть и диковинные проволочные пилы Джильи и Оливекрона.

Небольшая пила Джильи входила в стандартную большую аптечку, которой комплектовались наши военные подразделения численностью свыше двадцати человек. В таком отряде обычно имелся санитарный инструктор, прошедший необходимую практику, позволявшую ему выполнять такие операции.

Правда, надо уточнить, что стационарные и опытные медики вроде Дока категорически запрещали проводить ампутации конечностей в полевых условиях. За последние шесть лет, а именно столько я нахожусь в этом мире, не могу вспомнить ни одной ампутации в полевых условиях. Практикующие хирурги в один голос утверждали, что для раненого будет лучше, если его как можно быстрее доставят к ближайшему хирургу, чем если будут пилить ему ногу сразу после ранения.

Но все эти рекомендации хороши для обычного ранения или минно-взрывной травмы, а вот когда дело касается нечисти, то тут уже в ход идут другие правила и порядки. Раньше просто не возникало подобной ситуации: если кто-то из бойцов был укушен исчадиями Тьмы, то он умирал раньше, чем ему успевали вколоть антидот или наложить повязку.

Теоретически я знал, как проводить ампутацию конечностей. На практике свои знания ни разу не применял, но теорию знал. К примеру, есть несколько видов ампутаций. Поскольку у нас нога, то ампутация будет круговой, потому что именно их применяют на отделах конечностей, где кость равномерно окружена мягкими тканями.

Круговые ампутации, в свою очередь, разделяют на несколько следующих видов.

Гильотинная. Все мягкие ткани и кость отсекаются в одной плоскости без оттягивания кожи. Обычно они применяются при анаэробной инфекции, особенно при газовой гангрене, так как при таком способе ампутации культя хорошо аэрируется. Однако при таком удалении пораженных тканей образуется порочная культя, требующая реампутации.

Одномоментная. Кожа и подкожная жировая клетчатка предварительно оттягиваются проксимально, после чего весь слой мягких тканей рассекается ампутационным ножом, а кость перепиливается. Единственное преимущество заключается в быстроте исполнения – такая операция проводится в том случае, если ослабленный больной не может перенести более сложный способ ампутации.

Двухмоментная. Сначала рассекаются оттянутая проксимально кожа, подкожная жировая клетчатка и поверхностная фасция (первый момент), затем по краю кожи рассекаются мышцы (второй момент), и перепиливается кость.

Трехмоментная конусо-круговая ампутация по Н. И. Пирогову. Вначале рассекаются оттянутая проксимально кожа, подкожная жировая клетчатка и поверхностная фасция (первый момент), затем по краю кожи рассекаются поверхностные мышцы (второй момент), далее по краю сократившихся поверхностных мышц рассекаются глубокие мышцы (третий момент), после чего мягкие ткани сдвигают проксимально ретрактором и перепиливают кость.

Два последних способа ампутации позволяют укрыть опил кости мягкими тканями, образующими конус.

Поскольку у меня опыта в отсечении конечностей совсем нет, то мне доступна только гильотинная ампутация. Опять же, соответствующего оборудования, медикаментов и условий для любого другого вида ампутации все равно нет. Из медикаментов у меня коньяк, один укол противошокового, набор лейкопластырей, простейший антисептик, а из перевязочного материала – пара ИПП.

Помимо относительной простоты исполнения, еще один плюс гильотинной ампутации в том, что разрез будет открытым и его можно регулярно обрабатывать раствором серебра, тем самым предотвращая распространение яда. Но, надеюсь, я все-таки правильно все рассчитал и весь яд останется в отсеченной конечности. Иначе все это не имеет никакого смысла, и Пашка умрет сразу же по возвращении в наш мир.

Так, ладно. Это все, конечно, хорошо, чесать языком для собственного самоуспокоения можно долго, но резать ногу все равно придется.

Итак, проволочной пилы Джильи у меня нет, садовой пилы для обрезки веток тоже нет, даже пилки по металлу и той нет. Зато у меня есть кое-какие экстраординарные способности, которые окружающие меня люди называют магическими. Что я могу сделать? Я могу управлять энергией, направлять ее, фокусировать и видоизменять. К примеру, я могу выбросить из пальца небольшой энергетический щуп, а могу направить его в свой другой палец, как бы закольцевав поток энергии.

Итак, попробуем.

Из указательного пальца правой руки выскочил небольшой разряд ветвистой молнии, который тут же исчез в большом пальце той же руки. Через мгновение разряд появился вновь и также исчез. Я согнул указательный и большой пальцы буквой «С» и, подрегулировав поток энергии, добился того, что молния проскакивала между кончиков пальцев непрерывным потоком. Щекотно! Как будто пальцы бьет слабым разрядом тока. Попробовал ускорить поток – стало ощутимо больно. Жжет!

Взял в руки длинный камень и провел по нему энергетическим разрядом, как бы перерезая окаменелость поперек. Энергетический разряд уперся в камень, но видимых повреждений ему не причинил. Я усилил поток энергии. Пальцы ощутимо заныли, а кожа рядом с ногтями покраснела и вздулась пузырями волдырей, как при ожоге.

– Твою мать!!! – прошипел я сквозь зубы от боли и «выключил» портативную энергетическую циркулярку. – Больно!

Кончики пальцев и ногтей сгорели начисто. Кожа обуглилась, а часть ногтя раскрошилась. Было больно! Значит, такой фокус мне просто так не дастся. Глянул на камень. В том месте, где я прикасался к нему энергетическим потоком, на каменной поверхности появилась заметная борозда ровного распила, как будто по камню резанули болгаркой с насаженным диском. Ну что ж, можно сказать, получилось. Пила, чтобы перерезать кости при ампутации, у меня есть. Правда, скорее всего, этот фокус с энергетической болгаркой обойдется мне очень дорого – пальцам точно будет хана!

– Ну что, Леха, ты готов? – нарочито весело спросил я у казака.

– Готов, батьку! – тут же отозвался казак, но спустя секунду добавил: – К чему готов?

– Ясно, – хмыкнул я, а потом пояснил: – Сейчас отрежем Пашке ногу, будешь ассистентом при операции. Твоя задача – следить за пациентом и четко следовать моим инструкциям. В аптечке есть противошоковое; как скажу, сразу коли его Павлу. Если он начнет дергаться, то навались на него всем телом и держи что есть мочи: я буду занят операцией и не смогу тебе помочь. Надежно его связал?

– Да, – твердо ответил Леха.

– Ну и отлично. Еще раз повторю, что мы будем делать. Я разрежу плоть на ноге, доберусь до кости. А потом перережу кость с помощью одного магического фокуса. – Я тут же показал парню придуманную мной «дуговую энергетическую пилу», которая выросла из пальцев. – Пока Пашка в отрубе, но долго это не продлится, поэтому сразу вколи ему противошоковое и будь готов держать его, а еще не забудь маркером написать время ввода противошокового. Дальше. Эта энергетическая хрень из пальцев очень болезненна для меня, поэтому я могу вырубиться. Если такое произойдет, то вначале закончишь с Пашкой: ему надо будет сделать тугую повязку, хорошо пропитанную коньяком, – показал я на бутылку, в которой болталась моя серебряная цепочка. – Запомнил?

– Да, – кивнул казак.

Я оглядел конструкцию, которую соорудил из камней казак, и удовлетворенно хмыкнул. Паренек отвел раненую ногу Пашки в сторону, приподнял ее с помощью нескольких камней, а потом еще и зажал между двух небольших гладких валунов. Получилось весьма складно и надежно. Теперь, если раненый начнет дергаться во время ампутации (а он, скорее всего, именно так и будет себя вести), завал из камней не позволит ноге двигаться.

Ну что ж, приступим!

Я закатал Пашке штанину до колена. Проще было, конечно, отрезать ткань, но хрен его знает, сколько нам тут куковать, может, штанина еще и пригодится. Еще раз осмотрел ногу, потом тщательно протер кожу антисептиком. Мои руки и нож уже были обработаны коньяком. Проверил наложенные жгуты.

Мысленно перекрестившись, я сделал первый разрез. Кровь медленно вытекала из раны, Пашка болезненно морщился и кряхтел во сне. Из-за наложенного жгута у него сейчас потеряна чувствительность ноги, но как только я увеличу разрез, дойдя до сухожилий и кости, вот тут уж пулеметчик взвоет по-настоящему.

Глубокий круговой разрез до самой кости. Кровь медленно вытекает густым желе из раны, стекая на гладкий валун. Хорошо видны сухожилия и волокна мышц.

Так, до кости добрались! Ну что ж, теперь самое тяжелое и опасное.

– А-а-а! Э-э-э! – громко застонал Павел. – Твари…

– Пашка, ничего не говори, береги силы, – прервал я стоны раненого. – Леха, коли ему противошоковое и дай в зубы свернутый берет. Павло, сейчас будет больно, так что стисни зубы и терпи. Если хочешь, можешь орать во все горло и материть меня почем зря – что хочешь делай, но держись и ногой не дергай. Держись, десантура!

– Хорошо, – еле слышно прошептал Пашка. – Я выдержу!

Я обмотал косынкой разрез на ноге и отодвинул мясо, оголяя кость. Приноровился, понял, что хорошо бы иметь еще две руки или хотя бы одного помощника, чтобы максимально раздвинуть разрезанную плоть в стороны, чтобы обеспечить нормальный доступ к кости. Но я не ракшас, лишних рук у меня нет, а помощник только один, да и тот занят. Поэтому придется резать так, как получается.

Выпустил из пальцев энергетический щуп, закольцевал его и тут же начал разгонять поток на максимальную скорость. Чем быстрее движется поток, тем острее «пила», тем скорее перережу кость… и тем больнее мне. Пальцы ощутимо заныли, закололи, боль рвала нервные окончания, в ладони дергало так сильно, что перед глазами потемнело.

– Леха, дай мне нож в зубы, – прохрипел я.

Казак тут же сунул мне в рот рукоять второго ножа. Я закусил теплый пластик рукояти и с силой сжал зубы, рыча от боли. Энергетический жгут медленно и уверенно сжигал мои пальцы, по мере продвижения магического резака боль в руке становилась все сильнее и сильнее. Жгучая, острая и терзающая боль рвала жилы, впиваясь в мозг раскаленной кочергой. Жуткая вонь горелого мяса била в нос, подобно осадному тарану, так и норовя достать до мозга, чтобы сплющить его.

– Ы-ы-ы! – мычал и хрипел от боли Пашка.

На бледном лице пулеметчика выступили крупные градины пота, глаза вылезли из орбит, а пальцы с такой силой сжались в кулаки, что веревка, которой были стянуты его запястья, до крови вгрызлась в кожу.

Пашка сопел, стонал и что-то мычал сквозь зубы, я морщился от боли, вгрызаясь в пластик рукояти ножа, и закрыл один глаз, чтобы хоть как-то сузить обзор. Пот застилал глаза, которые и так ничего не видели из-за темных кругов и вспышек салюта, сопровождающих болевые спазмы.

Черт, как же больно!!! Как больно! Правую кисть совсем не чувствую, на ее месте пульсирующий, рвущий нервные окончания бутон боли. Жгучей, дергающей, нестерпимой боли.

Я сильнее сжал зубы и, уже практически ничего не видя, даванул «резаком» из последних сил.

Наконец энергетический щуп перерезал обе кости, и ступня с обрубком голени упала на камень. Я устало отвалился в сторону, безумно глядя на свою правую руку – указательный и большой пальцы сгорели начисто, от них не осталось даже костей. Запекшаяся корка кожи и обугленного мяса надежно запечатала рану на моей руке.

Пальцы себе я сжег, зато ногу Пашке нормально отрезал, теперь он точно выживет. А пальцы… Их, конечно, жалко, но с моими суперспособностями они заново отрастут, небыстро, но отрастут. В прошлом году мне отстрелили фалангу на мизинце левой руки, так новая выросла всего-то за месяц. А тут, я думаю, полгодика пройдут, и будут у меня новые пальцы.

Только сейчас, спустя пару минут, сообразил, что по-прежнему держу зубами рукоять ножа. С трудом разжал зубы (челюсти свело болевым спазмом), нож упал мне колени. На пластиковой рукояти явственно выделялись следы моих зубов. Сплюнул кровавую слюну, потрогал языком зубы. Ну, как я и думал, сломал несколько зубов. Значит, по возвращении придется идти к стоматологу. Почему-то новые зубы, в отличие от пальцев, у меня не вырастали.

– Наложи Пашке повязку, – устало попросил я Леху, – и мне кинь перевязочный пакет. Хотя нет, не надо, оставь второй пакет для Пашки, я себе руку косынкой замотаю.

– Сделаю, батьку, – поспешно произнес Леха. – Вы потерпите минутку, я вам сам повязку наложу.

– Не спеши, делай нормально. Вначале обработай хорошо коньяком, а потом уж и бинтуй. И смотри, чтобы туго было, а то скоро жгут снимать надо. – Все эти инструкции я давал, лежа на спине, с закрытыми глазами. – Павло, ты как, жив?

– Да, товарищ командир, жив, – шепотом отозвался пулеметчик.

– Ну и слава богу, – тяжело выдохнул я. – Молодец, хорошо держался. Домой вернемся, я тебе орден Мужества на грудь повешу.

– Спасибо, товарищ командир. Служу Отчизне!

– И тебя, Леха, тоже орденом награжу, – заплетающимся от усталости языком прошептал я, проваливаясь в черную пучину беспамятства.

Глава 14

Небольшая груда плоских бурых камней горела светлым, почти прозрачным пламенем. Что это были за камни – спрессованный окаменелый торф, горючий сланец или бурый уголь, – я не знал, как-то прежде не было особой необходимости разбираться в видах горючих полезных ископаемых. Россыпь этих камней нашел казак Федоров, он же и распознал в них горючие камни. Вовремя, надо сказать, нашел он эти камешки. Если бы мы не развели костер, то ночь не пережили бы.

Ночь была очень холодной и долгой. Темное время суток в этом мире тянулось не меньше десяти-двенадцати часов. Температура упала до нуля, а может, приблизилась к отрицательным величинам – по крайней мере, небольшая лужица воды, разлитая на камне, к утру превратилась в лед.

Разжигали камни долго, извели на них практически все листы моего блокнота, а чертовы камни все никак не желали гореть. В итоге пришлось вновь подключать магию и раскочегаривать камни ветвистыми энергетическими импульсами. Но зато когда они разгорелись, то дали хорошее, жаркое пламя. Леха за несколько ходок притащил приличный запас этих камней, так что нам удалось пережить холодную и долгую ночь относительно комфортно.

Нет, даже и без живого огня мы бы протянули, моих внутренних резервов хватило бы для того, чтобы повысить температуру воздуха вокруг нас до комфортной. Но все эти магические фокусы и реверансы здорово сжирали мои внутренние ресурсы.

Если проще, то внутри каждого человека есть «аккумулятор», который копит энергию. Обычный человек накапливает внутреннюю энергию, питаясь калорийной едой, греясь на солнышке, получая положительные эмоции, занимаясь сексом и так далее. Кстати, необязательно толстый, тучный индивидуум с массивной жировой прослойкой будет иметь более мощный внутренний «аккумулятор», чем его худосочный собрат. Тут дело не во внешнем размере человека, зачастую внутренний объем намного больше внешнего.

В общем, мы и без живого огня справились бы, но лучше сейчас сэкономить и погреться возле костра, чем в дальнейшем охреневать, бессильно харкая кровью. Мне еще портал в Сиротинск пробивать, а для этого процесса еще неизвестно, сколько энергии потребуется. Хрен его знает, как далеко мы забрались от нашего мира. Причем не просто далеко, но, возможно, еще и долго. Это я к тому, что время нелинейно и в каждом мире течет по-разному.

А тут еще один момент выяснился: в этом мире, где мы сейчас находимся, нет потоков энергии; вернее, они есть, но настолько слабые, что от них никак нельзя зарядиться. В мире Закрытого сектора с подзарядкой было намного проще: вышел из дома с кружкой кофе, сел на скамейку, смотришь на красивый вид, получаешь от всего этого позитивные эмоции и, соответственно, заряжаешься. Я место для строительства своего дома выбрал не только потому, что там был красивый вид, но еще и из-за того, что там протекали сильные энергетические потоки.

Потоки энергии в мире Закрытого сектора были мощные, «жирные» и протекали практически повсеместно. И те места, где не было таких потоков или где потоки их обтекали, образуя «мертвые» зоны и пятна, вызывали подозрения: там зачастую и обнаруживали исчадий ада. А тут, в этом мертвом мире, энергия протекает не потоками, а жалкими брызгами летнего «слепого» дождичка.

«Энергия человека» – это термин, встречающийся во всех культурах и использующийся еще с древних времен для обозначения невидимой силы, заставляющей жить человеческое существо, способствующей взаимодействию элементарных частиц, клеток, тканей, систем и органов. Все виды энергии человека невидимы, как и другие виды энергии, поэтому заметить их наличие или отсутствие можно только посредством проявления и изменения свойств вещества или же его активности. Та же тепловая энергия не воспринимается глазом, но ощущается кожей, а энергия притяжения заметна лишь по привычному нахождению вещей в мире.

И если про энергию, рассматриваемую в физике, и ее проявления более-менее понятно, то проявление человеческой энергии рассматривается в ракурсе настроения и самочувствия личности, ее способности действовать и, воодушевившись, творить. Эта энергия отражает активное желание жить, причем тут рассматривается не отсутствие суицидальных мыслей, а стремление сделать свою жизнь качественной и приятной, активной и наполненной. Точно также можно судить об отсутствии у человека энергии по его апатичному или депрессивному состоянию, плохому физическому самочувствию и отсутствию мотивации.

А в этом мире нет привычной мне энергии в окружающем пространстве, вернее, ее настолько мало, что ею нельзя насытиться и зарядиться. Это мертвый мир! Если в нем задержаться, то мой внутренний аккумулятор сядет – и все, гаплык! (Вот ведь Федоров, зараза! За то короткое время, что я с ним общаюсь, нахватался от него всяких словечек из казацкой балачки.)

В общем, если подытожить, то надо как можно быстрее валить отсюда. Хватай мешки, вокзал отходит!

– Товарищ командир, ваша доля колбасы, – протянул мне Федоров небольшой кусок сыровяленой колбасы.

– Раздели поровну, и съешьте с Пашкой, – приказал я.

Именно приказал. Жестко и недвусмысленно. А то развели тут, понимаешь, демократию и панибратство. Пашка, как немного оклемался от ампутации, затянул пластинку: мол, брось нас, командир, уходи сам, ты для Сиротинской республики важнее, чем двое обычных солдат, поэтому тебе, капитан первого ранга Волков, надо бросить двух пацанов и одному уйти. Казак Федоров горячо поддержал одноногого пулеметчика, тут же пригрозив застрелиться, если я не соглашусь на их демарш.

Ох зря он это сказал! Я тут же влепил смачную затрещину Пашке, всего одну и не от души, только из-за того, что он все-таки раненый. А вот Федорову уже отвесил пару подсрачников и поставил фингал под глазом. А потом обоим пригрозил по возвращении в наш мир отправить на «губу» и понизить в звании.

– А мне-то что, – буркнул казачок, потирая ушибленный глаз, – меня так и так расстреляют. Чего меня пугать «губой»?

– Никто тебя расстреливать не собирался, – парировал я. – Пугал я тебя, чтобы ты перестал думать о самоубийстве из-за неразделенной любви. Кстати, помогло? Мозги на место встали?

– Помогло, – проворчал Федоров. – Меня и правда не расстреляют?

– Нет, конечно, – раздраженно хмыкнул я. – Если честно, то я хотел представить тебя к награждению «Золотой звездой» Героя республики, а не расстреливать, но после этих ваших истерик хрен тебе, а не звезду Героя, – тут же скрутил я дулю и ткнул ей в казака.

– Понятно, – кисло скривился Федоров. – Жаль, отец бы гордился, если бы я получил «Героя». Был бы из казаков первым Героем республики.

– Будешь на будущее думать головой, перед тем как всякую хрень городить!

Пока я отчитывал Леху, Пашка старательно делал вид, что ему неожиданно стало плохо и он уснул. При этом его прикрытые ресницы периодически дрожали, выдавая, что Пашка не спит.

– Прапорщик Ташин, а ты не прикидывайся шлангом, я же вижу, что ты не спишь. Когда домой вернемся, ты у меня назубок выучишь морской кодекс, понял? Чтобы знал, в каких статьях прописано, почему капитан последним покидает тонущее судно. А как оклемаешься и к протезу привыкнешь, будешь готовиться к сдаче на офицерское звание. Уяснил?

– Да, товарищ командир, уяснил, – покорно ответил Пашка. – Вы, это, товарищ командир, не злитесь, ладно? Я понимаю, что вам сейчас тяжелее, чем мне, в тысячу раз. Просто я знаю, что вы значите для всех «Волков», для всего нашего отряда, да и для всей республики. Вам никак нельзя умирать!

– Ташин, цыц! – цыкнул я. – Я понял уже ваши с казачком благие мотивы, но мне от вас нужна сейчас максимальная собранность. Ты себя нормально чувствуешь?

– Ну так, терпимо, – пожал плечами пулеметчик. – Нога ноет, но не особо, терпеть можно. А что?

– Стой на «фишке», следи за обстановкой. Тебе надо сменить Федорова, – ответил я, назначая Пашку в караул. – И следи за своей повязкой, не забывай каждые полчаса ослаблять жгут, – напомнил я.

Честно говоря, где-то там, в глубине души, было чертовски приятно, что вот эти два пацана готовы отдать за меня свои жизни. Искренне готовы, без всякого принуждения. Значит, не зря я копчу это небо!

Мы расположились сейчас на вершине невысокого холма. Здесь была пригодная для «рисования» портала плоская каменная плита. А еще были завалы из булыжников разного размера. Чтобы хоть как-то согреться, мы с Федоровым сложили из этих камней невысокий бруствер. Какое-никакое, а защитное сооружение. Прапорщик, назначенный мной в караул, при помощи Федорова заполз на этот бруствер и, подложив под себя куртку, принялся наблюдать за округой.

Состояние пулеметчика было вполне удовлетворительным. Я хоть и не медик, но в нашей республике к полевой медицине относятся очень серьезно: любой ополченец, а уж тем более сотрудник силовых ведомств, проходит углубленный курс по оказанию первичной медицинской помощи. У нас даже в обычных школах на уроках физкультуры есть норматив по переноске раненых. Была бы еще в наличии нормальная аптечка, так вообще красота, но даже с помощью тех подручных материалов, которыми мы располагали, знающий и опытный человек способен сделать все необходимое, чтобы раненый товарищ мог спокойно дождаться эвакуации.

В нашем мире, а точнее, в нашей республике все было не так, как в Старом, внешнем мире. К примеру, в школе, куда ходили мои дети, в кабинете НВП висел плакат со следующим текстом:

Жгут на приклад не мотай – теряет прочность.

Индпакет в складной приклад не вставляй – протирается и загрязняется.

Жгут и индпакет у всего подразделения должны лежать в одном месте, чтобы не искать, куда каждый исхитрился их упрятать. При оказании помощи сперва используй расходники раненого, иначе его расходники в тыл и уедут без пользы.

«Тампаксы» в рану не совать! Тугую тампонаду ран не делать! Просто поверьте на слово. Первое вредно, второе лучше оставить фельдшеру.

Ту сторону подушечки в индпакете, что прилегает к ране, пальцами не трогай, чтобы не загрязнить.

Герметичная упаковка от индпакета только на пневмоторакс («плюющаяся рана» в груди).

Повязку накладывай так, чтобы под ней проходил палец, иначе отек и много проблем.

Жгут тянуть до остановки кровотечения, но не сильнее – слабый жгут усиливает кровотечение, слишком тугой давит нервы. Эсмарховский начинаем затягивать со второго тура, попытка затянуть первым – путь к порванному.

Помни правило Потта: при переломе фиксируют один сустав выше перелома и один ниже. Плохая иммобилизация хуже, чем никакая.

В поле раны не промывают (если это не ссадины и не порезы), не зашивают и не прижигают!

Не ешь грязными руками, не пей неочищенную воду, а то можно усраться до смерти (буквально).

И это была не вольность школьного военрука, подобные плакаты, на которых доходчиво, простыми словами объяснялись азы полевой медицины, печатались централизованно, большими тиражами и встречались не только в школах, но и в фойе фабрик, заводов и в салонах общественного транспорта.

– А мне шо робыть? – заинтересованно спросил казачок. – В разведку сходить?

– Нет. Чтобы не терять времени, я буду рисовать черты портала и заодно читать тебе лекцию, а ты внимательно запоминай рисунок, который я черчу, и мои слова. Понял?

– Зрозумыв, батьку!

– Итак. Энергетика человека – очень важный показатель. Ее уровень определяет возможности человека, а тот, кто умеет ей осознанно управлять, может использовать магию и ее неограниченные возможности. А то, что у тебя есть эти самые магические способности, я уже понял. Надо их только раскрыть. И тут варианта два. Либо мы раскроем твой потенциал с помощью тренировок, либо с помощью какого-то стресса, или, как я его еще называю, магического пенделя. Предпочтительнее первый вариант, потому что второй ты можешь не пережить. Хотя парень ты здоровый, выносливый, так что если не получится с тренировками, то придется тебя хорошенько стрессануть.

Для того, чтобы освоить экстрасенсорику, целительство, воздействие на реальность и многое другое, необходимо научиться управлять энергией. Это кажется очень сложным для тех, кто не посвящен в это, но на самом деле этому не так сложно научиться на базовом уровне, а затем уже можно сколько угодно совершенствоваться и оттачивать свое мастерство.

Для того чтобы научиться управлять энергией, нужно научиться чувствовать ее в себе, – размышлял я вслух, шкрябая шилом по плоскому камню. – Тебе надо лечь или сесть в удобную позу, расслабиться, закрыть глаза. Прислушайся к своему телу, ощути его, ощути свои внутренние органы, но сердце лучше не пытаться ощутить: вряд ли ты сможешь усилием воли нарушить его работу, но лучше не рисковать.

Если ты все сделаешь правильно, то сразу ощутишь энергию внутри себя – она будет ощущаться как поток, тепло, электричество. Это может быть похоже на ток крови в сосудах. Если нет, то просто продолжаешь ощущать свое тело и все внутренние органы, предельно расслабившись. Когда ты поймаешь нужное ощущение, тебе будет проще ощутить энергию второй раз. Попробуй сосредоточиться на точках в центрах ладоней рук и в центрах ступней, там находятся мощные каналы, тебе будет проще для начала ощутить энергию в этих местах.

– О, так вот шо цэ було! – удивленно цокнул языком казачок. – Я прям так, как сейчас батьку казалы, частенько себя чувствую, особливо после тяжкой работы. Лягешь спаты, тiло такое внешне слабое, а внутри як будто все бурлить, и сразу хочется что-то такое мелкое руками творыты: сплести что-то или просто карандашом по бумаге водить. Это оно?

– Оно самое, – удовлетворенно кивнул я.

Похоже, когда казачок нервничал или волновался, он переходил на балачку – казачий говор, распространенный среди выходцев с Кубани и Дона.

– Ну, раз ты понимаешь, о чем я говорю, тогда уже проще. Продолжаем. Второе упражнение направлено на то, чтобы ощутить энергию за пределами твоего тела. Начало такое же, как в первом: нужно расслабиться и начать ощущать свое тело. Начинаешь с внутренних органов (не обязательно ощущать их во всех подробностях), а затем идешь вовне – ощущаешь кожу, концентрируешь на ней свое внимание. А затем просто перенесешь ощущения дальше, за пределы кожи. Ты должен ощутить некую прохладу или ветерок. Выполняя упражнение, старайся продвигаться все дальше и дальше. Запомнил?

– Ну вроде.

– Тогда продолжаем. Упражнение третье. Его следует делать тогда, когда у тебя получилось хотя бы одно из первых двух и ты сможешь ощущать свою энергию. Суть упражнения в том, чтобы сконцентрировать энергию в определенной точке тела. Не так важно, в какой именно, но я предлагаю использовать кисти рук. Ты должен пожелать, чтобы твоя энергия начала концентрироваться там, и приложить некоторое усилие.

Энергия, которая находится внутри твоего тела, – это часть тебя. Она будет слушаться твоей команды подобно тому, как рука поднимается по твоей воле. Тебе нужно приложить волевое усилие, похожее на то, которое нужно приложить к телу, чтобы сделать движение, но приложить его надо именно к энергии. Чтобы было проще, ты можешь представлять энергию в виде теплого потока. В случае успеха ты ощутишь жар или покалывание в том месте, где концентрируешь энергию. Затем пытайся концентрировать ее в других точках, делать это быстрее и меньше напрягаясь. Пока все понятно?

– Ну, в целом да. Я так понимаю, что надо больше тренироваться?

– Конечно, самое главное, как и в любом деле, это частые и регулярные тренировки. Когда достигнешь автоматизма, то проделать некоторые фокусы тебе будет так же легко, как свистнуть или щелкнуть пальцами.

В подтверждении своих слов я выбросил из указательного пальца небольшой язычок пламени, который тут же превратился в бабочку. Впрочем, огненная бабочка порхала недолго и через пару секунд исчезла.

– Круто! – восторженно прошептал Федоров.

– Согласен, эффектно, хоть бессмысленно и бесполезно. Ну что ж, упражнение четвертое, и последнее на сегодня. Это упражнение направлено на то, чтобы воздействовать энергией на окружающий мир. Пока что это просто упражнение, и оно не позволит тебе менять реальность, но даст необходимые для этого базовые навыки. Тебе нужно научиться создавать потоки, направленные в себя и из себя, то есть выпускать и втягивать энергию. Для этого надо вытянуть руки так, словно ты толкаешь невидимую стену. Затем начинаешь просто выбрасывать энергию из своего тела через ладони. Это ощущение больше всего напоминает выдох, только энергетический.

Не бойся, ты не обессилишь от этого упражнения. В отличие от дыхания, у тебя намного больше «кислорода», и ты можешь поддерживать поток дольше. Если все получается, то должно возникнуть ощущение потока в руках и некоего отталкивания, или холода, или даже тепла. Со временем ты сможешь поддерживать довольно сильный поток и делать это довольно долго, притом ты интуитивно поймешь, докуда этот поток доходит.

Аналогично можно делать «вдох», но следует делать это в «чистом месте», то есть либо дома, либо там, где немного людей. Ты «вдыхаешь» энергию ладонями, ощущая, как твое тело наполняется энергией. Ты сможешь ощутить после этого прилив сил, и неудивительно, ведь ты получишь дополнительную энергию. Лучше всего чередовать «выдох» и «вдох», в конце делать именно «вдох». Запомнил?

– Да. Батьку, а як зробыты такую же бабочку, как у вас?

В глазах казачка были неподдельный интерес и восторг.

– Тебе еще рано ее делать, но, если интересно, давай расскажу. Это базовое упражнение по созданию энергетических структур. Тебе надо научиться программировать энергетические сгустки, и тогда они будут выполнять свои функции. Представь, что ты держишь большой шар двумя руками и в таком положении держишь свои руки. Начинаешь «выдыхать» энергию. При этом желай, чтобы она не просто разлеталась, а вылеплялась в форме шара. Ты можешь визуализировать шар, это поможет.

Затем начинаешь медленно сводить руки. Если ты ощутишь легкое сопротивление, словно что-то мешает свести руки, или же ощутишь какое-то покалывание, значит, все удалось. Со временем старайся добиться того, чтобы шарик у тебя был большей плотности и при этом на его создание требовалось меньше времени. Это упражнения даст тебе базовые навыки управления своей энергией, а на этих навыках основаны остальные, более сложные действия. Это лишь база, начало, но она даст тебе фундамент, необходимый для магических практик. Понял?

– Ага, – кивнул Федоров.

– Так, ну, раз с теорией тебе все понятно, то посмотри на рисунок, который я выцарапал на камне, и скажи: как бы ты его завершил?

– Я? – нахмурился Федоров. – Ну, не знаю. Возможно, надо вписать все это в еще одну окружность.

– Молодец! Правильно! У тебя есть хороший потенциал, – похвалил я молодого парня.

Читая казаку лекцию, я царапал камень шилом, нанося на него рисунок будущего портала. Рисунок весьма простой и незамысловатый: три окружности, вписанные одна в другую, между которыми – россыпь соединяющих их узоров. Кто-то сказал бы, что это похоже на мандалу, кто-то – на древнегреческий круговой меандр, кто-то – на индийскую свастику, а кто-то нашел бы схожесть с древнеславянским коловратом.

В этом рисунке можно было найти черты различных древних земных символов. Разница была лишь в том, что это не он был похож на них, а они все из этого символа вышли. То, что я изобразил на камне, было началом, истоком, предтечей всех земных символов, которым люди поклонялись и которые считали магическими.

– А я бы нарисовал немного по-другому, – неожиданно заявил казак.

– И как, интересно?

– Вот тут и тут я сделал бы вот такие завитки, и тогда узор замкнулся бы иначе. – Леха пальцем показал, как бы он провел линии.

– Вернемся домой, и я лично займусь твоим обучением, – пообещал я.

– А как же отец и учеба на экономиста в универе?

– Экономиста?! – презрительно хмыкнул я. – Шутишь? Какой из тебя, к черту, экономист, ты же вылитый гуманитарий. А с отцом твоим я договорись. Зачислим тебя в «Волки», получишь звание прапорщика, а далее, скорее всего, будешь служить в мракоборцах.

– А когда вы закончите малюваты портал, мы сразу домой вернемся? – спросил казачок.

– Возможно. А может, и нет, – пожал я плечами. – Понимаешь, тут такое дело, что в разных мирах время течет по-разному. Когда мы выдергивали из ловушки группу Витьки Сиротина, то я заметил, что снаружи прошло всего десять минут, а внутри, судя по тому, что они успели весь БК высадить, не меньше получаса. Значит, разница во времени была один к трем. А поскольку мы провалились еще глубже, то, возможно, разница во времени между нашим и этим миром еще больше.

– И что это означает, товарищ командир? – нахмурился Федоров.

– Это означает, что за те шестнадцать часов, что прошли с момента нашего перехода в иномирье, – ответил я, сверившись с наручными часами, – в нашем мире могло пройти всего пять часов, а может, и того меньше. Вот что это означает. А спасателям, чтобы добраться до портала номер восемь, надо не меньше трех часов, и то при условии, что они выдвинулись сразу же, а если, как всегда, кто-то где-то затупил или задержался, то и больше. Я уж молчу о том, что потребуется еще не меньше двух часов, чтобы привести «восьмерку» в рабочее состояние, там на месте есть определенные нюансы. Короче, если спасатели в течение десяти часов по времени Закрытого сектора доберутся до портала и активируют его, то это уже будет хорошо. А теперь сам посчитай: если в нашем мире пройдет десять часов, то сколько времени пройдет в этом мире?

– Тридцать, – тут же грустным голосом ответил казачок, – а может, и больше.

– То-то же, – хмыкнул я, продолжая царапать камень.

– А нам здесь долго портал активировать? – вновь спросил Федоров.

То, что паренек так живо интересуется всеми этими магическими делами, очень хорошо. Значит, в нем есть интерес, значит, будет толк в учебе.

– Нет, недолго. Я встану в центр рисунка, вы станете рядом, я мысленно произнесу заклинание (по сути, ничего не значащую фразу), и если на той стороне портал будет активен, то мы тут же окажемся в нашем мире. А там пара часов полета на самолете, и мы в Сиротинске.

– А что за условная фраза? – тут же жадно спросил Леха.

– Даже если я скажу тебе нужный набор слов, тебе это ничего не даст. Тут дело не в словах, дело в том, кто их произносит. Слова на самом деле – это формальность, не больше. Активирует портал человек, а заклинание – это больше дань ритуалу. Меня этому учил опытный маг, который просто подобрал такие звуки, на которые легко было нанизать энергетические внутренние потоки. Я активировал порталы и без всяких фраз.

– То есть если я встану в центр готового портала и произнесу вашу фразу, то ничего не выйдет.

– Нет, ничего не получится, – улыбнулся я. – Но ты не расстраивайся, – хлопнул я казачка по плечу, – придет время, и ты всему научишься, у тебя очень большой потенциал. Так что нам бы только домой вернуться, а там я с тебя три шкуры спущу, но за полгода сделаю из тебя опытного мага. У тебя, кстати, экстрасенсы в роду были?

– Не знаю, – пожал плечами казачок. – Тетка как-то раз проговорилась, что мамка моя при жизни знахаркой была, людей руками лечила. Но батя ничего про это не говорил. Он вообще про мамку ничего не говорит, а на тетку, когда та проговорилась, долго потом обижался.

– Ничего, Леха, дай только домой вернуться, а там уж я с твоим батей потолкую. Все выясню!

– Товарищ командир! – позвал меня Пашка. – У нас проблемы.

– Что там у тебя?

– К нам гости!

Я подскочил к Пашке, сидящему на каменном бруствере, и глянул вниз.

Офигеть!

Внизу, примерно в полукилометре от нашего холма, среди каменных обломков в нашу сторону двигалась большая группа каких-то странных существ. Они были человекоподобные, но какие-то слишком худосочные и костлявые, словно обтянутые кожей скелеты или высохшие мумии. Многие из них были вооружены палками. Толпа гомонила и кричала, разогревая себя; правда, на таком расстоянии эти крики были похожи на воронье карканье. Прислушавшись, я понял, что дело не в расстоянии, разделявшем нас: они и правда каркали. Видимо, это у них такой язык.

Ох и не нравится мне эта толпа!

– Что будем делать, товарищ командир? – спросил за спиной Леха.

– Сваливать отсюда, – буркнул я. – Я дорисовываю портал. Пашка, держи пистолет, если что, отстреливай самый буйных. Леха, а ты подготовь камни, подходящие для метания. Хрен его знает, сколько времени нам потребуется, чтобы связаться с нашим миром. Возможно, придется схлестнуться с ними врукопашную.

– Слухаюсь, батьку!

Я тут же поспешно, но старательно принялся доцарапывать рисунок портала. В процессе несколько раз оборачивался, оглядывая приближающуюся агрессивную толпу. Вот черт! Я понял, кого мне напоминают непрошеные гости. Да это же чумные доктора! Точно! Те же худосочные тела на тонких птичьих ножках, те же руки-палки. Вот только нет привычных шляп и остроклювых масок, да и палки в руках у них обычные, а не магические посохи со светящимися наверху кристаллами.

Чумные доктора на минималках?! Или мы сейчас в том самом мире, откуда и появились в свое время страшные и опасные порождения Тьмы, которых мы знаем под именем чумных докторов?

Ох, чую, быть беде!

Глава 15

В этом мире было холодно. Противный сухой воздух. Сухость была во всем и везде. Пить хотелось неимоверно. Ту воду, что была во фляге, отдали раненому, я приказал растягивать драгоценную жидкость маленькими глотками максимально долго.

Похоже, попав в этот мир, мы рискуем не только потерять всю свою жизненную энергию, но и получить обезвоживание. Хотя на самом деле, если кто не знает, то у человека водный и энергетический балансы организма настолько переплетены и взаимосвязаны, что являются единым целым. Лишившись воды, человек лишается энергии. Помните, из чего состоит автомобильный аккумулятор? Что в нем выполняет роль электролита? Правильно, смесь воды и кислоты, причем воды в два раза больше, чем кислоты. Так что вода в организме – самый важный элемент. Мы все состоим из воды.

А в этом мире, похоже, с водой было очень плохо, ее было мало. Сухой воздух, сухой камень, сухая безжизненная земля. Здесь все сухо и безводно, как в Сахаре, будь она трижды проклята.

Я облизал сухие растрескавшиеся губы и подумал, что, как только вернусь домой, первым делом выпью ведро воды. Причем это не метафора и не преувеличение. Я и правда возьму ведро воды и буду пить из него, пока оно не опустеет. Вода будет переливаться через край, стекать по моему лицу, груди, рукам, одежда намокнет, мне будет холодно, мокро – ну и черт с ним, главное, что я буду пить воду.

Как же хочется пить!

Шило скребло шершавую поверхность камня, оставляя на нем глубокие борозды царапин. Хорошо, что Пашка не поскупился на снарягу и купил в свое время оригинальный швейцарский «мультик»: китайское барахло давно бы сломалось.

– Батьку, а мы в наш мир через какое время перенесемся, как думаете?

– Не знаю. Сейчас дорисую и попробую запитать портал, чтобы на том конце знали, что мы готовы к перемещению.

– А на том конце тоже должны портал активировать?

– Да.

– А как?

– Кровью.

– Чего?! – ужаснулся Леха. – Жертвоприношение?

– Ага, – хрюкнул я. – Точно! Надо кровушкой девственницы алтарь окропить. Нет, Леха тут все проще. То, что я сейчас вычерчиваю тут, есть точная копия восьмого портала там. Если оба портала активировать моей кровью, то, несмотря на разделяющие их время и пространство, они соединятся в единую цепь, и мы переместимся в наш мир.

– А откуда там ваша кровь? – При слове «там» Федоров зачем-то кивнул наверх.

– Я специально для подобных случаев раз в полгода сдаю кровь, она хранится в специальном месте вроде банка крови. Ну а здесь для активации резану себе руку. Понял?

– А…

– Федоров, сколько до противника? – перебил я казака, вычерчивая последние штрихи будущего портала.

Пересохшее горло болевым спазмом отозвалось на излишнее напряжение голосовых связок. Больно! Но командир даже в самых безвыходных ситуациях должен всем своим видом показывать, что у него все под контролем и что все трудности и проблемы ему по плечу. Надо сохранять бравый и непоколебимый вид.

– Метров двести! – отозвался казачок.

– Выдвинись вперед и царапни кого-нибудь из наиболее ретивых в ноги, – приказал я. – А лучше сразу вальни кого-нибудь из командиров. Только не рисковать и близко не подходить. Понял?

Федоров тут же принялся исполнять мой приказ: казачок с пистолетом наперевес перебрался через бруствер и скорым шагом двинул навстречу противнику.

Теперь врага можно было рассмотреть в мельчайших подробностях. Двести метров – плевая дистанция для моего прокачанного магией зрения. (Что-то я в последнее время регулярно козыряю своими суперспособностями, надо быть скромнее.)

Противник представлял собой хорошо организованную толпу численностью примерно до двух рот, которая быстрым шагом двигалась в нашем направлении. Вооружены злодеи были разномастными палками и камнями, у некоторых были замечены металлические орудия, похожие на короткие кирки. Если мне не изменяет память, то в нашем мире в средневековье что-то похожее называлось «клевец», или «чекан».

Интересно. Сами по себе вражеские бойцы были похожи на заготовки для чумных докторов. Вроде внешне как они, только не хватает дополнительного магического обвеса: шляпы, маски, посоха со светящимся навершием и, конечно же, длинного балахона с густым оперением за спиной, создающим впечатление, что это крылья.

Вот если бы нарядить этих худосочных уродцев во все вышеперечисленное, то получилось бы весьма похоже на одних из самых сильных порождений Тьмы – чумных докторов. А так просто какие-то уроды вроде Голлума из «Властелина колец», только еще более худые и ноги по-птичьи согнуты в обратную сторону. Нареку их чумными фельдшерами! Или нет, чумными санитарами!

Одеты уродцы были в разные лохмотья и тряпки. Если не обращать внимание на строение ног, то можно было принять прущую на нас толпу за сборище бомжей, атаковавших городскую свалку, на которую только что привезли грузовик контрафактной запрещенки.

Чумные доктора – одни из самых опасных порождений Тьмы, которых мне приходилось встречать. Были, конечно, твари рангом повыше, но у них, как правило, просто было побольше магической или физической дури. А вот доктор – это мерзкая гадина, способная «выпить» человека на расстоянии. Что значит «выпить»? Это значит мгновенно лишить человека жизненной энергии, за считаные секунды превратив его в высохшую мумию. По-простому – энергетический вампир.

Его уязвимое место – светящееся навершие на посохе. Но есть некоторые нюансы: при разрушении этого навершия мгновенно высвобождается накопленная доктором энергия. Получается знатный энергетический ба-бах! Я под такой попал в свое время. Вырубило на пару часов, как будто наркозом усыпили. А когда очнулся, выяснилось, что у меня появились кое-какие неординарные способности, а именно повышенная физическая выносливость и быстрое заживление ран. Повезло!

Так совпало, что я встретился с чумным доктором на третий день своего пребывания в мире Закрытого сектора, как раз в тот период, когда шла перестройка моего организма под реалии нового мира. Так у всех переселенцев: пару недель после пересечения границы между мирами занимает период акклиматизации. В этот период человеческий организм перестраивается, ну а поскольку в Новый мир я сбежал, спасаясь от запущенной неоперабельной онкологии, то моя внутренняя энергетика, не успев адаптироваться, находилась в расшатанном состоянии. Онкология из меня ушла, а ее место было еще не занято, вот свободное пространство и заполнила энергия, высвободившаяся при взрыве навершия посоха. Это примерно как у супергероя Халка: он тоже стал суперсильным и неубиваемым благодаря тому, что попал под взрыв гамма-бомбы.

Что-то я отвлекся на воспоминания. Не вовремя, у нас тут как бы намечается знатная мясорубка! Хотя, может, свезет, и мы просто разгоним толпу этих ушлепков выстрелами из пистолета. На худой конец, я могу запулить по ним чем-нибудь магическим и фееричным.

То, что толпа настроена агрессивно, стало понятно почти сразу. Изначально, когда они приблизились к нам метров на триста – триста пятьдесят, я, по своей природной доброжелательности и толерантности (тут просьба не ржать), хотел было их отогнать, предупредить, чтобы шли стороной. Соорудил средних размеров файербол (это, если кто не в теме, огненный шар, которыми так любят разбрасываться маги) и швырнул перед ходом движения толпы.

Шар плюхнулся метрах в ста от первых ушлепков и расцвел красивым огненным взрывом. Твари остановились, собрались в кучку и пару минут что-то активно обсуждали, каркая на все лады. Мы зря времени не теряли: я дочерчивал портал, а Пашка с Лехой наблюдали, выявляя командиров и зачинщиков. Тут все просто: кто больше всех кричит и машет руками, тот зачинщик, а кто рассуждает и перешептывается, опасливо зыркая по сторонам, тот, значится, командир.

Толпа замерла на пару минут, а потом произошел ряд странных событий. Обладатели кирок выдвинулись вперед и зачем-то принялись ковырять место падения файербола своими железками. Вдоволь наигравшись с землей, они начали плясать и скакать, гневно потрясая своими топориками. Наплясавшись и накаркавшись, худосочные уродцы вновь двинули на нас.

– Товарищ командир, они же все на одну морду, как мне их командиров запомнить? Они все смешались, как только пришли в движение, – расстроенно заявил Пашка. – У них же никаких знаков отличия нет!

– Командиры те, у кого в руках топорики, – тут же подсказал Леха, – я сразу заметил эту особенность. Они отдельной группкой встали, и остальные окружили их со всех сторон, а сейчас они по толпе распределились, видимо, чтобы возглавить каждый свое подразделение. А вот зачинщиков я среди них не заметил, они все одинаково кричат и конечностями машут.

– Значит, перед нами не стихийная толпа, а вполне цивилизованное и организованное подразделение, – подытожил я. – А то, что одеты они плохонько, так вспомни, Пашка, как вы выглядите, когда под бандитов косите, один в один как эти бичары, – пошутил я, намекая на вольность в экипировке бойцов «Морских волков».

У казачка в руках был сейчас мой «Вальтер Р99», эффективная дальность стрельбы этого пистолета – сто метров. Лучше, конечно, сократить дистанцию до пятидесяти, а то со ста метров вряд ли попадешь точно. Но, с другой стороны, стрелять Леха будет по толпе, а значит, в кого-нибудь точно попадет. Выступать против такой толпы в одиночку с одним-единственным полупустым магазином – чистой воды безумие. Как показывает практика, обезумевшая, заведенная толпа может переть на пули, не особо считаясь с потерями. И тут важно держать между собой и агрессивной толпой значительную дистанцию, чтобы было время сбежать. Бегство во время боя от более сильного противника – это не позор, а трезвый расчет, а если уж совсем по-научному, то перегруппировка!

Казачок решил рискнуть: он рванул вперед, быстро сократил дистанцию между собой и противником, потом несколько раз громко выкрикнул: «Стоять, стрелять буду!» – но его, понятное дело, никто не послушал. Федоров прицелился, выстрелил. Один из ушлепков, идущих в первой шеренге, тут же шлепнулся на спину. Убитого мгновенно окружили его сородичи, вонзив в его тело палки и топорики. Худосочный труп на глазах стал таять, а потом и вовсе рассыпался серым прахом.

И вот тут до меня дошло! Я понял, почему обладатели кирок вонзали свои железяки в землю в том месте, где упал файербол. Они вытягивали энергию из земли. Ну конечно, я же запустил в них, по сути, сгусток чистой энергии, которая при разрыве выплескивалась наружу. Твою жеж мать! Перед нами целая толпа энергетических вампиров, которым все мои выкрутасы с энергетическими ударами только на пользу. Каждый такой файербол только сделает их сильнее. Сука! Против подобного противника единственное оружие – это грубая физическая сила, а лучше – очередь из крупнокалиберного пулемета.

– Федоров, назад! Бегом назад! – что есть мочи заорал я.

Казачок услышал меня и, не став геройствовать, тут же развернулся и задал стрекача. Рванул, как заправский спринтер. Толпа каркающих уродцев, вдохновленная бегством казака, перешла с быстрой ходьбы на размеренный бег, который с каждой минутой только ускорялся. Похоже, нас сейчас сомнут и затопчут.

– Павло, готовь камни, будешь швырять во врага, – приказал я.

Не теряя времени, провел руками по центру только что начерченного портала, проверяя целостность рисунка. Нас сейчас может спасти только бегство отсюда. Нехрен изображать из себя героев, надо валить!

Вроде все цело, царапины четкие, достаточной глубины, прерываний нет, все соединяется в единый рисунок. Плюхнул небольшую толику энергии, проверяя, как будет работать портал. Энергетическая капля упала в центр рисунка и тут же исчезла. Сука! Как в сухой песок ушла. Чертов мертвый мир! Здесь все настолько сухо, выжжено и мертво, что для того, чтобы проверить работоспособность портала, надо залить в него чертову уйму энергии.

Плюхнул еще немного энергии. Черты портала на несколько секунд засветились зелеными нитями. Отлично, портал будет работать! Осталось дождаться, когда на той стороне тоже его активируют. А потом плеснуть в центр рисунка живой крови и свалить отсюда подальше.

– Товарищ командир, Федорова сейчас догонят! – тревожно выкрикнул Пашка.

Я поднял голову и глянул на бегущего казачка. Его стремительно догоняли худосочные ушлепки. Особо ретивые и быстрые, в количестве не меньше двух дюжин, бежали, перескакивая через камни большими прыжками. Двигались они как-то неестественно, при прыжке надолго зависая в воздухе. Все вооружены топориками и длинными палками. Еще минута – и настигнут.

Я перепрыгнул через бруствер и побежал навстречу Лехе. Казачок видел, что его нагоняют, он на секунду остановился, вскинул пистолет и высадил в преследователей оставшиеся в магазине патроны. Федоров отстрелялся метко и точно. Пять выстрелов – пять метких попаданий – пять вражеских трупов. Молодца!

Бежал я быстро, понимая, что не успею, даже ускорившись до максимума. Под ногами была не ровная беговая дорожка с идеальным покрытием, а захламленная камнями бугристая поверхность, изобилующая трещинами и острыми скальными осколками. Тут особо не разгонишься, только и гляди, как бы самому не навернуться, переломав при этом ноги.

Худосочные ушлепки нагоняли Федорова, уже буквально наступая ему на пятки. Твари не испугались потери своих товарищей, не испугались выстрелов и продолжали нагонять казачка. Я бежал навстречу Лехе и видел его округлившиеся от страха глаза, его кривящиеся в кровожадном оскале губы, видел, что хоть пацан и боится погони, но паники в его глазах нет, наоборот, там полно решимости и здоровой злости. Он готов умереть, готов подороже продать свою жизнь.

Я немного не успел: не хватило всего лишь пары секунд, пары десятков метров. Уродцы нагнали казачка, сразу две твари прыгнули ему на спину, сбили с ног и тут же принялись дубасить его своими короткими клевцами, а спустя пару мгновений к ним присоединились остальные ушлепки.

Я с разбегу прыгнул в толпу худосочных тварей, сметая их сильными ударами. Взмахи и удары руками и ногами замельтешили со скоростью ветряной мельницы. Бил я жестко и точно, каждый удар уносил жизнь очередного урода или калечил его. Их тела были сухие и жесткие, как высохшая, просоленная веками древесина.

Воздух наполнился громким карканьем, клокотаньем, пронзительным визгом. Меня начали бить в ответ, но я не обращал внимания на удары, лишь изредка укорачиваясь и ставя блоки, чтобы прикрыть голову или пах. Бил в ответ руками и ногами, без жалости и сострадания. Костяшки моих кулаков ломали тварям кости, выбивали зубы, проламывали черепа.

Вскоре мне удалось перехватить и вырвать из вражеских лап топорик-кирку. Дело пошло веселее! До этого я работал в основном левой рукой или ногами. Правая рука, лишенная двух пальцев, при каждом взмахе отзывалась острой болью. Но как только у меня появилось оружие, я сразу же ухватил металлическую рукоять оставшимися тремя пальцами правой руки и принялся активно размахивать киркой в разные стороны.

На сыпавшиеся удары я не обращал внимания, вброшенный адреналин бурлил кровь и туманил сознание, напрочь отключив инстинкт самосохранения, и лишь мышечная память, управлявшая руками и ногами, берегла уязвимые точки, вовремя ставя блоки и парируя удары.

В какой-то миг я осознал, что вокруг стало пусто, все враги лежали на земле, поверженные и перебитые. Худосочные скелеты валялись переломанными, изуродованными куклами.

Я пинками раскинул пару трупов в стороны и помог казачку выбраться из-под завала тел.

– Жив?!

– Да, – еле слышно прошептал Федоров.

Выглядел казачок хреново: бледный, скулы заострились, весь какой-то высохший, черные круги под глазами, губы синие, весь в запекшихся кровавых пятнах.

– Идти сможешь?

– Да, – прошептал Федоров, покачнулся и упал.

– Ясно, – буркнул я.

Только сейчас до меня дошло, что я и сам чувствую себя весьма неважно. Такое ощущение, что последние три дня бухал без перерыва, закидываясь паленым денатуратом. В голове набатом гремел колокол, перед глазами плыли радужные круги, а ноги так и норовили подкоситься и растянуть мое измученное тело в горизонтальном положении.

Я оглядел свои руки – в тех местах, куда попали острые клювы вражеских чеканов, на коже выступили темные пятна синюшно-фиолетового окраса. Трупные пятна?! Все тело болело и ныло, буквально кричало, что еще одной подобной потасовки не перенесет. Адреналиновый накал прошел, и на смену ему пришел жесткий откат, который разящим ударом показал, кто в доме хозяин.

Индикатор, отвечающий за показания уровня зарядки внутреннего аккумулятора, верещал, сообщая, что энергии практически не осталось. Что за черт? Какая-то минутная сшибка с врагом привела к тому, что накопленная годами энергия мгновенно исчезла? Что за фигня?

Я шатался от усталости, понимая, что скоро свет погаснет и я бессильно упаду на камни. Перед глазами плыли радужные круги, дыхания не хватало, воздух вдруг стал колючим и жестким. Я задыхался! Я умирал!

Где-то совсем рядом в нашу сторону двигалась толпа каркающих тварей, которая, без сомнения, тут же разорвет нас на части. Сил противостоять им не было, да и убежать от них – тоже. Оставалось только одно – лечь на камешки, закрыть глаза и спокойно помереть.

Один из поверженных врагов зашевелился, попытался отползти в сторону, и я тут же пресек эту вялую попытку ударом клевца в голову монстра. Металлический клюв топорика легко пробил его черепную коробку, но выдернуть клевец обратно удалось не сразу, корявая железяка зацепилась за кости черепа. Даже такое простое действие, как вырвать из плена сломанных костей топорик, оказалось для меня сейчас неимоверно трудоемким.

Но в тот самый миг, пока я пытался выдернуть оружие обратно, в меня буквально хлынула волна живительного огня – темной, злой, чужой лавы, испепеляющей душу, но наполняющей тело такой необходимой жизненной энергией. В голове тут же прояснилось, бурный поток силы захлестнул мои жилы. Я с легкостью выдернул кирку из черепа монстра и тут же вонзил ее в голову ближайшего трупа.

О-о-о! Да-а-а!!! То что надо! Как же хорошо! Меня буквально захлестнуло горячей волной энергетического цунами. Это было великолепно!

Да, эта энергия была чужая, она была темная и злая. Да что там темная, она была черная, как космос, как сама непроглядная Тьма! Она наполняла меня, загоняя мою человеческую сущность в самые дальние уголки сознания, а на место моей человечности приходило звериное, первобытное состояние, имя которому – Зло.

Я вогнал топорик в череп очередного уродца и, получив новую порцию злой живительной силы, тут же поднял руки вверх, к небу, и выпустил из пальцев сноп ветвистых молний. Злая, ненасытная энергия бурлила во мне, требуя немедленного применения и выхода. Хотелось ломать, разрушать, убивать, сокрушать миры и потрясать вселенную. Хотелось крови – чужой крови. Впиться живому, теплому существу в шею, вырвать кусок плоти и жадно глотать бьющую оттуда горячую, соленую, вкусную кровь. Хотелось причинять боль, наслаждаясь чужой смертью, смеясь над страданиями живых существ.

Я стал богом! Злым богом! Пришло время вспомнить, за что меня когда-то прозвали Палачом.

Я проломил еще один череп, и еще один, потом еще и еще. Энергия бурлила во мне, внутренний аккумулятор наполнился до отказа, но я не останавливался и продолжал пробивать черепа худосочных уродцев. А когда их тела закончились, обратил внимание на парня, лежащего на земле.

О, да он же еще жив! И пусть энергии в нем мало, но зато она имеет другой окрас, она теплая и вкусная, она не такая, как у этих мерзких голлумов. Сейчас я проломлю этому человеку голову и выпью всю его жизнь! Как же хорошо быть богом. Черным, злым богом!

Я буду убивать всех, до кого смогу дотянуться!

Глава 16

Я видел все в тусклых полутонах. Четкой картинки не было. Все вокруг окрасилось в серые и темные тона. Мир стал серым, безжизненным и мертвым. Все такое тусклое, убогое и… прекрасное. Мне нравится, когда все безжизненное и мертвое. А знаете почему? Да потому, что на фоне безжизненной серой пустыни хорошо видны яркие пятна живой жизни. Эти светлячки пульсируют и манят к себе, зовут! Кричат: возьми нас, выпей, мы такие вкусные!

Передо мной лежало тело, в котором еще теплилась жизнь, ее было совсем мало, но она пульсировала жарким огнем живой силы. Обладатель этой жизни, молодой парень, был силен духом и полон горячей, отчаянной жаждой жить. А еще в нем была душа. Настоящая светлая душа живого человека, которая каким-то чудом оказалась в этом безжизненном, мертвом мире, в котором по определению не могло быть живой души. Сейчас я сверну ему голову и наслажусь этой чистой живой силой, которая будет медленно покидать мертвое тело. А потом я возьму вторую душу, которая прячется во втором теле, лежащем чуть поодаль на вершине холма.

Оглядев свои руки, я заметил, что на правой руке отсутствуют два пальца. Это не дело, надо срочно отрастить себе новые пальцы. При этом еще и все остальные пальцы надо видоизменить, а то они какие-то обычные, несерьезные. Надо их удлинить и заменить ногти длинными серпообразными когтями. А лучше целиком трансформировать тело, изменить его, превратить в настоящую машину для убийства, добавив рога, броневые щитки и лишнюю пару рук.

В спину что-то толкнуло, и я почувствовал неприятный, болезненный укол. Оглянулся. Вокруг меня кружилась толпа каких-то невыразительных серых теней. Невысокие тощие существа, вооруженные жезлами, высасывающими жизнь. Несколько жезлов тыкались в меня, оставляя после себя неприятные ощущения – как будто пиявка прилипла и высосала пару капель крови. После этих укусов оставалось назойливое жжение и зуд.

Черви?! Серые черви! Да что они о себе возомнили, бесхребетные крохи?!

Я презрительно взмахнул рукой, сметая ближайших ко мне существ в сторону, отмахнулся от них, как от назойливых мух. Потом ухватил ближайшего врага за шею и тут же свернул ему голову. Выпил его. Пресный и невкусный, хоть и питательный глоток чужой жизни. Души как таковой нет, лишь какой-то слабый намек на жизнь внутри худосочного тела.

Вооруженные палками серые черви накинулись на меня со всех сторон – разом, одновременно, сыпанули скопом, навалившись грудой, забрасывая меня своими телами. Они каркали, трещали и цокали своими горлами, издавая противные, мерзкие звуки.

Клокотавшая и бурлившая во мне сила начала постепенно истекать из меня маленькими ручейками. Уходила по капле, небольшими струйками. Тело покрылось множеством пробоин и порезов. На одну или две такие прорехи можно было бы не обращать внимания, но, когда их стали десятки и сотни, я понял, что еще немного – и серые черви уничтожат меня, задавят числом, высосут досуха. Чертовы пиявки!

Черная волна ярости и гнева поднялась из глубин моего темного сознания, всепоглощающий вал энергетического цунами вырвался наружу, сметая и разбрасывая врагов в разные стороны, словно они попали в самый эпицентр мощного взрыва. Мгновение – и вокруг меня лишь мертвые, разорванные на части тела серых червей, посмевших посягнуть на бога. Под ногами плескалась высвободившаяся энергия, вытекавшая из поверженных врагов, она окружала меня со всех сторон. Я словно огромным пылесосом впитывал в себя всю эту Тьму, становясь еще сильнее и могущественнее.

Серых червей вокруг меня было много, очень много. Те, что напали, были лишь малой частью большого воинства, что наступало сейчас на меня. Их было несколько сотен. А где-то там, внизу, у подножия холма, двигалось подкрепление, усиленное летающими и ползающими монстрами.

Я с сожалением посмотрел назад – светлая душа медленно отдалялась от меня: похоже, паренек пришел в себя и сейчас отползал на вершину холма. Жаль, я так хотел выпить эту душу, насладившись ее незапятнанной, яркой чистотой. А вместо этого мне надо уничтожать серых червей, тратить на них свое время. Но ничего страшного, сильнее проголодаюсь, а потом выпью сразу обе светлые души. Так будет даже лучше, сытнее и вкуснее.

А сейчас займусь-ка я этими мерзкими серыми червями, слишком их много вокруг. Надо очистить от них этот мир: мне, как богу, не хочется, чтобы они населяли мой мир! Я уничтожу их всех, сотру в порошок, выпью их серые, безжизненные, пресные души до дна.

Собрав всю энергию, которая плескалась у моих ног, я трансформировал ее в ветвистые молнии и тут же ударил по приближающимся шеренгам серых червей. Серия взрывов, невысокие огненные смерчи и столбы каменной пыли. Я двинул навстречу врагам, посылая перед собой целые россыпи ветвистых молний. Энергетические разряды, достигая цели, взрывались фейерверком искр и клубами огня.

Треск молний, грохот взрывов и запах горелой плоти наполнили воздух. Серые черви визгливо каркали от боли и верещали от страха. Смерть настигала их везде. Передовые отряды повернули назад и в панике бросились бежать, образовалась давка и свалка. Куча-мала!

Я тут же воспользовался этим и запустил в свалку их серых тел вереницу файерболов. Взрывы сотрясли воздух, в разные стороны полетели фрагменты тел и куски плоти. Дым, столб пыли и волна огня, сметающая все вокруг. Я прошел сквозь пламя, собирая разливающуюся по земле энергию. О! А она стала вкуснее: когда серые черви погибали в муках и страданиях, их души наполнялись терпкими нотками боли, становясь уже не такими пресными, как раньше. Как же хорошо!

Продолжим!

Я шел вперед, сея перед собой смерть, поражая серых червей молниями и файерболами. Грохот, треск снопов искр и каркающие крики раненых и убитых – все это было сладкой музыкой для моих ушей. С каждым новым шагом я напитывался новыми порциями темной энергии, становясь все сильнее и сильнее. Темная, злая энергия переполняла меня, бурлила и кипела во мне, требуя немедленного выхода. Разящие врагов молнии становились все мощнее, а файерболы – крупнее и дальнобойнее.

Смерть танцевала вокруг, собирая щедрый урожай. Серые черви рассыпались серым пеплом, добавляя к общей каменной захламленности свой прах. Небо надо мной стало мрачно-серым, превратилось в расплавленный свинец. Черные низкие тучи клубились, закручиваясь в водоворот, центр которого располагался прямо надо мной. Избыток проходившей через меня черной Тьмы уходил прямиком в этот водоворот. Близилась буря, которая по своей мощи и силе сможет соперничать с парочкой стокилотонных ядерных бомб.

Серые черви уже не пытались меня атаковать, они уносили ноги, спасались бегством. Но я не страдал излишним благородством и жалостью. Молнии, выпущенные мной, разили бегущих тщедушных червей в спины, разрывая их на куски и испепеляя в прах. Я сеял смерть, собирая щедрый урожай чужой жизни. Я был велик и силен, я не знал усталости и страха. Я был сама смерть! Я – демон! Я – бог! Я убью всех и вся! Я беспощаден и…

Неожиданно перед глазами мелькнул черный росчерк, и в меня ударила вражеская стрела. Длинный зазубренный наконечник вошел в грудь, пробил ее и застрял меж ребер. Боль ударила мне в голову раскаленной спицей, жуткий спазм сковал грудную клетку, а из горла вырвался громкий рев боли.

– А-а-а! – громко и протяжно закричал я, заваливаясь на спину.

Удар о землю выбил остатки воздуха из легких, все тело сотряслось от коварного спазма. Меня крючило и выворачивало. Стрела была не простой, а магической, она лишала меня жизни. Надо было срочно избавиться от нее. Я попробовал выдернуть стрелу, но «ласточкин хвост» наконечника стрелы уперся в ребра изнутри, и стрела никак не выдергивалась. Острая боль рвала и терзала меня, а магические силы стали неожиданно быстро покидать тело. Энергия бурным потоком вытекала из меня. Чертова стрела пробила знатную брешь в монолитном корпусе.

Засунув два пальца в рану, я развел их в стороны, раздвигая ребра, и тут же рванул стрелу, выдирая ее из себя.

– А-а-а! А-а-а! – раненым носорогом взревел я.

Крик был настолько сильным и громким, что, казалось, сотряслись ближайшие камни, а по земле прошла дрожь, как во время землетрясения. Отброшенная в сторону стрела тут же исчезла, испарившись в воздухе белесым облаком невесомой черной дымки.

Неожиданно в окружающий мир вернулся цвет. Вокруг по-прежнему доминировали серый и черный, но моя кровь вновь стала красной, а не черной, как прежде, а куртка – зеленой, а не серой. А еще вернулся звук. По барабанным перепонкам ударил набат рокота и воя. Вокруг кричали, орали, каркали и визжали. Крики боли и ужаса, рев взрывающихся файерболов, треск испепеляющих молний и грохот сыплющихся с неба каменных осколков от многочисленных взрывов.

Черная ярость и приступ непомерного величия и самолюбования, которые завладели моим разумом, прошли так же внезапно, как и начались. Я вновь ощущал себя все тем же Евгением Волковым, сорока шести лет от роду, капитаном первого ранга, командиром отряда «Морские волки» и руководителем всех силовых ведомств СНР по совместительству. А тот придурок, который возомнил себя богом и повелителем Тьмы, исчез в тот самый момент, когда я выдернул из своей груди магическую стрелу.

Вместе со стрелой меня покинула и большая часть темной силы. Я вдруг почувствовал себя не просто обычным человеком, а очень слабым обычным человеком. Нет, магия по-прежнему была мне подвластна и доступна, но сил, чтобы творить ее, разбрасывая вокруг себя налево и направо огненные файерболы и пуская ветвистые молнии, уже не было.

Я устало поднялся с земли, огляделся вокруг, понимая, какие разрушения натворил за те минуты, когда возомнил себя Палпатином и Дартом Вейдером в одном лице. Да-а-а, ребятки, непомерная магическая мощь, помноженная на комплекс сверхчеловека, – это жуткий коктейль, который способен на многое, причем это многое, как правило, исключительно страшное, мерзкое и ужасное. И почему новоявленные боги и сверхчеловеки не могут быть лапочками и душками, а так и норовят разрушить да разломать все вокруг?

Мой путь от того места, где худосочные ушлепки нагнали казачка Федорова, до того места, где я сейчас стоял, можно было заметить, наверное, даже из пролетающего самолета – глубокая, широкая борозда оплавленного камня, вокруг которой разбросаны искореженные, разорванные на части тела голлумов. Как след от серии взрывов установки разминирования УР-77.

Мертвецов было много, очень много, никак не меньше пары сотен я тут накрошил. Какие-то были почти целые, у них могло не хватать ног или рук, какие-то, наоборот, представляли из себя набор «Собери сам»: руки, ноги, головы, грудные клетки и прочие части тела лежали вперемешку, грудами и стопками, а какие-то тела были в буквальном смысле оплавлены и вдавлены в камень, как будто моя магия вначале разобрала их на части вместе с лежащими поблизости камнями, а потом собрала кое-как, особо не заботясь о последовательности сборки, поэтому чья-то голова или рука могли вырастать прямиком из гранитного валуна.

Да-а-а, это ж надо какая силища во мне плескалась и бурлила!

Так, ладно, хватит тут стоять и ворон считать, пялясь по сторонам, как подросток, по ошибке забредший в женскую баню. Надо сваливать!

Я посмотрел на вершину холма, заметил какое-то движение рядом со сложенным бруствером и понял, что с Пашкой и Лехой все нормально. Ну и отлично, а то я уж испугался, что во время краткого перехода на темную сторону Силы чуть было не укокошил своих подчиненных.

Внизу, у подножия холма, боязливо кучковались выжившие голлумы. Худосочные ушлепки собрались в небольшую, численностью в пару дюжин рыл группу и что-то там каркали на своем птичьем языке. Что, испугались, тонконогие?! Ну, будете знать, что вам тут – это не то же самое, что там! Это у меня еще родного АКС-74 в руках не было, а то я бы вам такое показал, что вы бы долго потом пугали детей по ночам страшными историями про безумных русских.

Пока у русского солдата

есть пули, спички, самогон,

сосите ПТУРС, солдаты НАТО,

дрожи от страха Пентагон!

Двинул по оплавленной борозде наверх. Шел быстро, а потом и вовсе перешел на легкий бег, чтобы побыстрее добраться до своих. Тем более что неизвестный стрелок из числа худосочных ушлепков, который так метко засадил мне в грудак стрелу, мог ведь и повторить свой фокус еще раз. А оно мне надо? Нет, конечно!

Далеко убежать мне не дали: позади послышались громкое визгливое карканье и хлопанье огромных крыльев. Оглянувшись на бегу, чуть было не споткнулся от удивления и страха одновременно: меня нагоняла здоровенная черная птица. Огромный птах размером с небольшой самолет. Размах крыльев – метров десять, тело небольшое и тощее, зато голова и ноги несуразно большие. Помесь страуса, крокодила и орла-переростка! Уродище и страшилище одновременно. Блин, да это же дракон! Точно, дракон!

Стоп! Это не дракон, это виверна! Не то чтобы я придирался, но виверна все-таки не столь опасна, как дракон. Во-первых, она меньше по размерам, во-вторых, не может изрыгать огонь, в-третьих, не обладает магическими способностями. По сути, виверна – это смесь змеи и летучей мыши. Есть крылья, есть зубастая пасть, есть одна пара ног и хвост. На гербе России именно виверну убивает Святой Георгий Победоносец. А драконы, они побольше, лап у них все-таки четыре, а не две, да и мозгами драконы более сообразительны, в отличие от виверн, которые, если верить преданиям, больше тупые зверюги, чем по-настоящему разумные существа вроде драконов.

Собрав все свои внутренние резервы в единый клубок, я хорошенько спрессовал все это оставшейся злостью и сформировал темно-красный файербол размером с футбольный мяч. Встал поуверенней, широко расставив ноги для большей устойчивости. Только бы не промазать, только бы не промазать. Второго шанса у меня не будет: эта крокодила летающая сомнет меня и разорвет на части, вон какие у нее когтища здоровые.

Глянул вниз, туда, где кучковались остатки воинства голлумов, и обомлел: к недобитому полувзводу худосочных ушлепков подошло подкрепление – несколько сотен таких же оборванцев. Видимо, для усиления вновь прибывшие привели с собой больших, размером с корову, зубастых тварей, похожих на помесь быка и лягушки. Тело у этих монстров было как у говядины, а вот голова как у лягухи, с огромной зубастой пастью.

Блин, да что ж за день сегодня такой. Мало мне было рогатого генерала с ракшасом и сборища худосочных недоносков, так еще и летающая змеюка нарисовалась, а в перспективе предстоит встреча с жабобыком.

Те голлумовские недобитки, что выжили, не стали воссоединяться с подмогой, а рванули ко мне – видимо, понадеялись, что их летающая крокодила порвет меня в пух и прах, а им останется только попинать мои окровавленные останки. Судьба, ты серьезно? Может, хватит меня уже мучить?!

Виверна, издав протяжный трубный вой, сложила крылья и, выставив обе лапы вперед, камнем упала вниз, устремившись прямиком ко мне. Я выдержал пару секунд, ожидая, когда расстояние между мной и атакующим монстром сократится до возможного минимума, после чего метнул файербол прямиком в раскрытую пасть летящей гадюки и тут же отпрыгнул в сторону.

Но избежать столкновения все-таки не удалось: слишком медлительным я был для таких выкрутасов. Раздался взрыв, рев виверны резко прервался булькающим стоном, мою голову зацепило крылом падающей твари. Ударило знатно, приложило дай бог, в глазах сыпанули искры, потом мигом все померкло, и я тут же вырубился, заодно приложившись головой о камень.

В себя пришел довольно быстро, и минуты не прошло, все-таки хорошая боевая выучка и опыт – дело такое, его не пропьешь, я знаю, я пробовал! Выбрался из-под летающего крокодила, вытер кровь с рассеченной макушки, потом еще раз, но уже из рассечения на правом виске.

Виверна не подохла. Взрыв файербола разворотил ей пасть, но гадина выжила. Сейчас эта крокодила летающая сучила конечностями, махала целым левым крылом и пыталась встать на ноги. Мне еще повезло, что она ни разу не зацепила меня своими когтищами на здоровенных лапах, потому что удар такого «серпа» располовинил бы меня на раз.

Я подобрал с земли камень поувесистей, поднял его повыше и с силой опустил на голову виверны. Тварь издала противный визг и тут же, извернувшись, ударила меня хвостом. Удар оказался сильным и коварным, я отлетел на пару метров в сторону и вновь приложился головой о камень. В глазах потемнело, но сознание я не потерял.

Ощупал затылок. Твою ж-ж мать! На пальцах остался кровавый росчерк – еще одно рассечение. Третий раз за несколько минут! Может, хватит?!

Поднял с земли еще один камень, немного качнул в него энергии, разбавленной звериной злостью на весь мир в целом и на одну конкретную летающую гадину в частности, и тут же запустил этот камень в виверну.

Есть! Допрыгалась, крокодила летающая?! Получи мой тебе пламенный привет! Камень угодил точно в макушку головы летающего монстра, виверна взвизгнула и испустила дух. Камень, усиленный магической энергией, пробил массивные кости черепа, выплеснув мозги твари наружу.

– Отлеталась, фигня крылатая?! – зло сплюнув себе под ноги, спросил я.

Хотел было уже продолжить свой путь на вершину холма, как вдруг понял, что авангард голлумов настигнет меня быстрее, чем мне удастся добежать под прикрытие нашего самодельного бруствера. Мои силы были уже на исходе, и лучше было потратить их на драку, чем на бег. Хрена тут думать, ясно же, что мне не уйти от этих ушлепков. Вон их сколько сюда бежит. Догонят и разорвут на части.

Я огляделся вокруг, заметил в ближайшем завале тел торчащие рукояти клевцов. Ну что ж, если один раз прокатило превратиться в демона и напитаться чужой силой, став темным богом, то, думаю, и второй раз удастся. Мне нужны сила и мощь, чтобы победить всех врагов. Сейчас не до сантиментов. Ради благого дела можно побыть чуточку плохим. Сейчас главное – выиграть время, чтобы Леха с Пашкой успели убраться отсюда подальше.

– Мужики, уходите без меня, я прикрою! – громко крикнул я. – Это приказ! Немедленно уходите!!!

Потянув клевцы за рукояти, я принял боевую стойку. Но, к сожалению, никакая темная мощь в меня не перетекла, никаких сверхсил мне не прибавилось. Чудо не произошло! Значит, придется по старинке махаться врукопашную.

Мысленно я представил уровень своего внутреннего аккумулятора, соизмеряя его объем. Остались сущие крохи. Ладно, все равно и так и так умирать. Распределив остатки внутренней энергии поровну, я закачал ее в кисти обеих рук, удерживающих клевцы. Теперь каждый удар будет чуточку сильнее и враги не смогут вырвать топорики у меня из рук. Теперь им придется отрубить мне кисти, чтобы лишить меня оружия. Сейчас вы, твари худосочные, ушлепки сраные, голлумы драные, будьте вы трижды прокляты, познаете силу волка, загнанного в угол!

– А-а-а-а-а! – заорал я во все горло и кинулся навстречу наступающим вражеским шеренгам. – Ур-р-ра-а-а! Полундра!!!

Голлумы что-то затрещали на своем каркающем языке и кинулись на меня. Карканье и стрекот оглушали и давили, но мне было плевать, я шел убивать. Сшибка! Я врезался в передовые вражеские ряды, как шар в кегли! Страйк – сбил сразу десяток ушлепков! Я месил руками направо и налево, щедро раздавая удары клевцами во все стороны. Кости голлумов трещали и сыпались под ударами моих металлических топориков.

Того эффекта, что я наблюдал раньше, когда после каждого удара в меня перетекала жизненная сила поверженного врага, уже не было. Это, конечно, плохо, я так надеялся на появление дополнительных сил. Без суперсилы, пусть даже и темной, мне с этой оравой каркающих уродов никак не справиться. Но, с другой стороны, и прикосновение вражеских чеканов к моему телу не вызывало потери моей жизненной энергии. Я уравнялся с врагом в силе. Теперь все было по-честному: мышечная сила против мышечной силы, металл оружия против металла оружия.

Отрешенность и безразличие к смерти охватили мой разум. Где-то там, на задворках разума, я понимал, что еще пара минут – и, как только до меня доберется основной вражеский отряд, драка закончится моим поражением. Пусть я в разы сильнее любого из голлумов, но их больше сотни, а это значит, что без помощи магии они меня победят – задавят числом.

Передовой вражеский отряд числом в несколько дюжин оборванцев я перемолол за пару минут, убив всех. После короткой, но яростной сшибки остались лишь лежащие на земле тела поверженных врагов.

– А-а-а! Ура-а-а!

Вновь издав боевой возглас, я ринулся на врага. Передовые вражеские ряды расступились в стороны, и на меня выскочил жабобык, на спине которого сидел голлум, вооруженный длинным копьем. Не сбавляя темпа бега, я подскочил к уродливому монстру, пропустил выпад копья, увернувшись от него, выронил клевцы на землю, потом тут же схватился за древко и рванул копье на себя. Ездовой голлум вылетел из седла.

Крепко держа копье, я отскочил на пару метров назад, перехватил древко так, чтобы наконечник смотрел на врага, и тут же, коротко разбежавшись, вонзил копье прямиком в раскрытую пасть жабобыка. Монстр издал противный плаксивый визг, попытался отскочить подальше, но я не отпускал копье, продолжая давить на древко, вгоняя его все глубже и глубже. Мгновение – и жабобык, харкнув лужей темной крови, издох, завалившись на бок.

Я поднял с земли оброненные клевцы, сжал пальцами их теплые рукояти. Глянул на застывшие шеренги голлумов и медленно, устало произнес:

– Что, зассали? Сдавайтесь!

Вражеский отряд численностью в несколько сотен рыл стоял передо мной широким фронтом. Они не двигались, я тоже экономил силы. Голлумы тихо перешептывались между собой, щелкая и каркая. Я тоже стоял и не двигался, переводил дыхание. Развернуться и побежать назад не вариант, враг сразу почувствует мою слабость, рванет в погоню и затопчет. Прыгнуть на них и вступить в рукопашный бой – это мужественно и отважно, но, по сути, безумное самоубийство. Нет, я понимал, что скоро умру, но все-таки какие-то зачатки надежды на то, что все образуется и есть шанс выжить, теплились в душе.

Меня отделяла от врага пара десятков метров. Кровь из ран на голове кровавой маской залила лицо, мешая смотреть по сторонам. Боль сковывала все тело, но адреналин еще бурлил в крови, придавая сил. Горячка драки еще не схлынула, а значит, есть еще силы держать оружие в руках и драться.

– Слышь, уроды, вы или нападайте, или сдавайтесь! – громко крикнул я. – А то мне уже надоело так стоять! Еще минута – и если вы не сдадитесь, то вам всем хандец!

Голлумы затрещали, закаркали и начали опасливо пятиться назад. Передние шеренги повернули, начали напирать на задние ряды. Образовалась свалка. Левый и правый фланги под громкое карканье командиров дружно пятились назад, а вот центральный отряд, стоящий напротив меня, вел себя как-то странно: они боязливо зыркали мне за спину и явно нервничали.

Что происходит?! Неужели они меня испугались? Или это такая уловка: я оглянусь посмотреть себе за спину, а в этот момент в меня прилетит что-то острое и смертоносное? Хрена лысого угадали, тощие, я не поведусь на такой дешевый трюк!

Под каркающие крики командиров передовые ряды голлумов расступились, и на меня выползли сразу три жабобыка, на спинах которых сидели копьеносцы. Огромные монстры, утробно рыча, медленно двинулись на меня, копья голлумов смотрели прямо мне в лицо. Видимо, почувствовав свое превосходство и преодолев страх, рядовые вражеские воины тоже двинулись вслед за жабобыками.

Я несколько раз крутанул клевец в левой руке, приноравливаясь, как бы половчее одолеть сразу трех бойцов на жабобыках. Может, ударить в крайнего? Нет, не получится: жабобыков с флангов прикрывает пехота. Сука! Похоже, мне сейчас поставят мат и «задвухсотят»!

Я принялся медленно пятиться назад, спешно прокачивая варианты развития события, выискивая хоть малейший шанс на спасение. Но ничего не получалось. Шансов не было.

Неожиданно над головой промелькнула тень, и что-то большое пронеслось надо мной. От неожиданности я присел, а потом и вовсе плюхнулся на задницу. Между мной и тройкой вражеских жабобыков стоял большой волк серебристого окраса.

Волк! Мой волчок! Вовчик, как называл его мой сын. Откуда?! Пришел на выручку!

Огромный, размером с алабая серебристый волк угрожающе скалился и рычал на врага, прикрывая меня своим телом. Оглянувшись, я чуть было не прослезился от нахлынувших на меня теплых чувств. С вершины холма ко мне бежали вооруженные люди, а впереди всех, с автоматом наперевес, мчалась моя жена, моя Вера, самая лучшая и замечательная женщина во всем мире. За мной пришли! Сиротинские своих не бросают!

– Ну все, пацаны, хандец вам! А ведь я предлагал вам сдаться! – угрожающе произнес я, замахиваясь чеканом.

Короткий замах – и небольшой топорик летит точно в голову сидящему на правом жабобыке ушлепку. Тресь! Клевец пробил лобную кость, и всадник, всплеснув руками, свалился со своего скакуна.

Волк издал утробный рык и тут же прыгнул на центрального жабобыка. Вовчик прыгнул вправо и, едва его лапы коснулись земли, тут же изменил траекторию прыжка, сбивая противника с толку. Стремительный наскок – и волк на короткое мгновение повис на шее жабобыка, ухватившись зубами за шкуру монстра. Потом он отцепился и отпрыгнул в сторону, а шкура жабобыка стала стремительно темнеть. Темные капли крови брызнули на землю, жабобык пошатнулся, сделал пару неуверенных движений и упал на бок, подминая под себя своего всадника. Волк перекусил важную артерию на шее своего противника.

А потом по рядам голлумов прошлась стальная коса длинной пулеметной очереди, а потом еще одна, и еще одна. Это стало последней каплей, переполнившей терпение противника. Голлумы, суматошно сбивая друг друга с ног и затаптывая своих нерасторопных сородичей, бросились в разные стороны, хотя в основном бежали назад. Командиры пытались их образумить и направить в атаку, но ушлепки обезумели от страха.

А тут еще и АГС зарявкал отрывистыми очередями. Серия взрывов накрыла правый фланг, и вражеское паническое отступление превратилось в настоящий бедлам. Громкое карканье, рев жабобыков, треск, визги – страшная какофония накрыла поле боя. Над бегущей толпой голлумов показалась взлетевшая в небо виверна, но ее тут же взяли в клещи пулеметные очереди, и хвостатая тварь рухнула разорванной тушкой на землю.

А через минуту ко мне подбежала жена, и я попал в плен ее губ и объятий.

– Женя! Женечка! Родненький! – сквозь слезы радости кричала жена, обнимая меня, ощупывая лицо и покрывая поцелуями мои щеки, шею, губы. – Живой! Живой! Как же я рада! Живой! Слава богу!

Вера плакала, кричала от радости, обнимала меня и целовала, целовала, целовала. Теплая волна любви, нежности и нескрываемой радости шла от жены. Все эти эмоции наполняли мой пересохший внутренний аккумулятор положительной и такой нужной мне в этот момент энергией.

Я не сопротивлялся, не задавал вопросов, только обнимал, целовал в ответ и шептал ей слова благодарности и поддержки.

– Все хорошо, я жив, жив. Не переживай, сейчас вернемся домой. Все в порядке, – шептал я. – Ты у меня самая хорошая, самая замечательная. Опять спасла своего несуразного мужа.

В глаза бросились руки жены, а точнее, обгрызенный и облезший маникюр. Потом я заметил на висках жены седые волоски, а на голове – непрокрашенные корни отросших волос. Что за дела? Как такое может быть? Мы не виделись с Верой чуть больше суток. Как за двадцать четыре часа могли произойти такие глобальные изменения?

Я знаю свою жену шесть лет, и она всегда очень тщательно следила за своей внешностью. Я вообще не помню, чтобы она когда-нибудь выглядела такой растрепанной и несобранной. Даже когда пару лет назад я вызволил ее из плена бандитов, где она провела несколько недель, Вера и то выглядела как конфетка, потому что считала, что внешность – это первое оружие женщины и оно всегда должно быть в боевом состоянии, а значит, необходимы идеальный маникюр и аккуратный макияж. А тут ни капли косметики, облезший лак на обгрызенных ногтях и седые волосы на висках. Что произошло?

– Вера, сколько нас не было? Как долго ты меня ищешь? – осипшим голосом прошептал я.

– Пятьдесят три дня, – также шепотом ответила жена. – Все вас похоронили уже, а я продолжала верить, что ты жив. Я верила и знала, что найду тебя!

– Охренеть, – ответил я, потрясенный такой новостью. – А для нас прошло чуть больше одного дня.

Глава 17

Хорошо дома! Нет, правда, я понимаю, что это вполне расхожее выражение, и так говорит каждый второй, если не каждый первый вернувшийся домой после долгой дороги. Меня не было дома всего сорок восемь часов. Правда, это по хронографу в моих наручных часах. А если судить по календарю на стене, где дети отмечали дни, когда их папки не было дома, то я отсутствовал пятьдесят четыре дня. То есть пятьдесят три дня я был в иномирье и еще сутки сидел на самоизоляции возле «восьмерки» вместе с Пашкой, Лехой и командой спасателей.

А это значит, что время в том измерении, где я побывал, шло медленнее, чем в нашем мире, в пятьдесят три раза. Наверное, именно этому факту Пашка и обязан своей жизнью: шло бы там время быстрее, я бы никак не успел отрезать ему ногу и спасти его от яда каменного ската.

Я уже десятый день валялся на больничном. Причем больничный был не особо-то и нужен мне: руки-ноги целы, голова на месте. Ну повалялся бы один-два денька да пошел бы разгребать авгиевы конюшни, которые тут образовались за время моего отсутствия, но жена была непреклонна, сказала: «Ты больной, тебе надо отлежаться!» Вот я и отлеживался. А еще отъедался, отпивался, отсыпался, ленился, смотрел телевизор, играл с детьми, любил жену (ну, вы люди взрослые, понимаете, о чем я), читал книги, опять отъедался, отсыпался, ленился… И так десять дней подряд.

А какие, по сути, раны у меня были? Ну, пара ссадин, несколько треснувших ребер, три крупных рассечения кожи на голове и два утраченных пальца на правой руке, а еще минус восемнадцать килограмм веса. Вот и все! Причем со ссадинами и рассечениями я разобрался в первые же сутки пребывания на карантине, ребра заросли на третий день, а пальцы отрастут в течение пары месяцев. На месте отсутствующих пальцев уже появились два бугорка «проклевывающихся» указательного и большого пальцев. Зрелище, надо сказать, весьма мерзкое, как по мне. Чтобы не пугать близких и окружающих меня людей, я стал носить перчатку на правой руке.

Для полного восстановления мне нужна была только жизненная энергия, которую я почти полностью растратил в иномирье. А эту энергию можно получить не только из вкусной и полезной пищи, питья и солнечной энергии. Лучше и быстрее всего происходит подзарядка от положительных эмоций, которыми делятся с тобой окружающие люди, позитивно настроенные к тебе.

Я был сейчас в каком-то роде энергетическим вампиром, который питался положительной энергией окружающих; правда, надо уточнить, что эта энергия должна была быть направлена на меня. При первой встрече, когда моя жена повисла у меня на шее, я получил такой заряд энергии, что сразу заполнил половину нужного объема, а она, в свою очередь, обессилела настолько, что чуть было не упала в обморок.

Ну, давайте обо всем по порядку.

С чего бы начать? Наверное, с того, что всех нас (а именно меня, Пашку и самого себя) спас Леха Федоров, казак и маг-самоучка. Этот паренек каким-то непонятным для меня образом смог самостоятельно запустить портал, который, во-первых, не был активирован с другой стороны, а, во-вторых, был настроен исключительно на меня.

То есть этот портал никто, кроме меня, не смог бы запустить. Никто! А Леха смог! Смог, зараза такая, чертяка! Смог!

Эх, если бы не Леха, пригорюнились бы мы все трое в том самом мире, «задвухсотились» бы, как пить дать. Укокошили бы нас те худосочные ушлепки с их жабобыками и летающими вивернами.

Как Леха это сделал, он и сам толком объяснить не смог. Утверждает, что ему стало жутко страшно за меня, потому что как раз в этот момент меня метелили почем зря худосочные ушлепки (это было еще в самом начале, когда я возомнил себя богом и голлумы навалились на меня всем скопом). Вот, значит, Федоров, видя, как меня забивают, дополз до портала и очень-очень пожелал, чтобы портал заработал.

Может, из-за того, что Леха был весь окровавленный и портал был щедро сдобрен его кровью, а может, из-за того, что он ну очень-очень сильно пожелал, чтобы портал заработал, – я не знаю, что там послужило ключом к активации, но через мгновение казак Федоров оказался на той стороне. Несмотря на ранения, Леха сумел не только рассказать, что с нами произошло и в какой опасности мы сейчас оказались, но и переслать к нам на подмогу группу спасателей во главе с моей женой и Волком. Надо сказать, что все эти перипетии чуть было не укокошили Федорова окончательно: паренек держал портал на той стороне, харкая кровью и медленно умирая.

В Сером мире спасение меня и Пашки заняло в общей сложности пятнадцать минут, а в нашем мире прошло в пятьдесят три раза больше времени, то есть около тринадцати часов. Тринадцати, мать их так, часов!!! Тринадцати, Карл!!! Тринадцати!!! Тринадцать часов молодой, обессиленный, умирающий пацан держал портал. Не знаю, смог бы кто другой столько продержаться, но Федоров смог!

Когда жена вместе со спасателями перетащила нас с Пашкой в наш мир, то Федоров уже практически не дышал и жизнь в нем едва теплилась. Но ничего, успели! Откачали! Энергией напитали, капельницу поставили, кровь промыли. Так что спустя сутки, проведенные на острове среди болот, Леха уже даже говорил и самостоятельно пил бульон. Надо сказать, что своим подвигом он спас не только меня и Пашку, но и спасательную команду во главе с моей женой, потому что самостоятельно мы бы из того мира хрен бы выбрались.

Первым делом, после того как откачали казачка, влепили всем присутствующим ударную дозу вакцины от «серой хвори», потом такую же ударную порцию витаминов на основе высушенной рыбы серебрянки. Исключительно рыбным бульоном из этой же рыбы сутки карантина питались все присутствующие на островке среди болот.

Островок «восьмерки» я сразу и не узнал. Когда я находился здесь последний раз, а это было за два месяца до провала в иной мир, тут имелись только каменный постамент с высеченным на нем порталом и небольшой модульный домик, в котором хранились аварийный набор для выживания пары человек, генератор, рация и запас топлива.

Сейчас же островок разросся до размеров небольшого поселения. Вертолетом сюда притащили десяток блок-контейнеров, соорудили навесы, проложили дорожки с помощью специальной армированной сетки, а из широкоформатных пластиковых панелей соорудили взлетную полосу, которая с легкостью принимала самолет АН-2. В общем, устроились всерьез и надолго. Жаль, что засветили такое хорошее место для секретного портала, придется искать новое. Но надо сказать, что «восьмерка» свое предназначение выполнила на все сто процентов!

Те сутки, что мы провели на самокарантине, я только и делал, что успокаивал жену. Веру била натуральная истерика: похоже, что все эти пятьдесят три дня она героически держалась, не позволяя, чтобы окружающие видели, как она на самом деле переживает и страдает, а как только я был спасен, жена расслабилась, и ее накрыл откат. Ничего, такое бывает, по себе знаю: когда несколько лет назад ее похитили и я в течение месяца ее искал, мной владели примерно такие же эмоции. А у женщин все это надо умножить на десять, они ведь более эмоциональные и переживающие представители рода человеческого.

Ничего, справился: успокоил, убаюкал, утешил, благо у нас был отдельный домик с кроватью. Дело-то житейское и знакомое, все-таки в браке уже шестой год. Так что как правильно успокаивать жену, я знаю.

Вере эти пятьдесят три дня дались очень тяжело. По всем показателям я уже был мертв. Надежды на то, что я, Пашка или Леха выжили, не оставалось ни у кого, даже самые отпетые оптимисты нас уже похоронили. Все смирились с нашей гибелью – все, кроме моей Веры.

Жена упорно продолжала сидеть на острове среди болот и ежедневно капать кровь на линии портала, ожидая, когда они нальются зеленым светом. Когда закончилась моя кровь, оставленная в специальном хранилище, Вера приказала брать кровь у нашего сына Дани, рассудив, что это должно помочь в соединении порталов.

До этого случая считалось, что время в ином мире идет быстрее, чем в нашем, причем раза в два. Да и все поставленные до этого опыты – и мои, и нашего главного мракоборца Владимира Дубровского, – а также наши личные наблюдения подтверждали этот факт: в ином мире время течет быстрее. А это значит, что сутки нашего мира равны примерно двум суткам иного, зараженного Тьмой мира.

Следовательно, пятьдесят три дня нашего времени равны минимум ста шести дням, проведенным в мире, пораженном Тьмой. А столь долгого периода в мире Тьмы никто бы не выдержал. Но Вера продолжала верить, что я выживу и вернусь к ней. Видимо, не зря родители назвали ее Верой! Она единственная продолжала верить и ждать… И дождалась!

После того как вынужденный карантин закончился, все участники спасательной операции и спасенные уселись в АН-2, который стоял в начале самодельной ВПП, и улетели в Сиротинск. Волк, по своей излюбленной привычке, исчез так же, как и появился на островке среди болот, – внезапно для всех. Вера рассказывала, что именно появление Волка заставило ее продолжить томительное и выматывающее несение караула возле «восьмерки».

Волк появился на тридцать второй день нашего исчезновения. До этого времени на островке среди болот вместе с Верой дежурила группа «Морских волков» во главе с Доком. На тридцатый день из Сиротинска пришло сообщение, что Дядька вскрыл мой сейф (у него было такое право), где лежал детальный план, что следует делать в случае моей смерти. Причем под смертью понималось и пребывание в ином мире сроком больше тридцати дней. Расчет был прост: запаса крови, оставленного мной для активации портала «восьмерки», хватало ровно на тридцать доз. А если нет нужной крови, то и портал никак не активировать. Все присутствующие, в том числе и Вера, поняли, что мы уже не вернемся назад.

Вера попросила дать ей еще один день, чтобы она могла побыть в одиночестве и проститься со мной. В эту ночь на остров прибежал Волк и просто улегся на каменной плите. Тогда Вера вспомнила, как наш сынишка, играя с волком, часто повторял одну и ту же фразу из старого советского мультфильма: «Мы с тобой одной крови, ты и я». Конечно, у нас с сыном была одна и та же группа крови, а еще и схожие ДНК, а значит, его кровь могла активировать портал.

Некоторые посчитали Веру сумасшедшей – ну еще бы, где это видано, чтобы у малолетнего дитя брать кровь для каких-то там ритуалов, – но она категорически настояла на своем (когда надо, моя жена из кроткой и нежной женщины превращается в стальной кулак несгибаемой воли). Вот так и получилось, что, несмотря на мое же завещание, ожидание у портала продолжилось дольше, чем следовало, почти в два раза.

Уже по возвращении домой Вера мне призналась, что мысленно дала себе зарок: если я не вернусь в течение трех месяцев, то она прекратит всякое ожидание и покончит с собой прямо на том островке среди болот. Вот такая вот у меня жена! Настоящая офицерская жена! Как автомат Калашникова – надежная, безотказная и верная!

Сразу по возвращении в Сиротинск Пашку отвезли в госпиталь, где реампутировали ногу, сформировав нормальную культю. По словам хирурга, проводившего реампутацию, он еще никогда в жизни не видел такого ровного среза, сделанного в полевых условиях. Я от госпитализации отказался, сообщив, что сам разберусь со своими пальцами и прочими ранами. Леху Федорова в больницу тоже не отдали, я забрал его к нам домой. Казачку сейчас нужны были совершенно другое лечение и другая реабилитация, его точно нельзя было оставлять в одиночестве.

Оказывается, все это время у нас дома жила и Пашкина жена, которая родила двойню. Вера посчитала, что Людмиле Ташиной будет лучше пожить у нас, общее горе объединило женщин.

В общем, все закончилось более-менее хорошо. Мы вернулись домой живыми и частично здоровыми.

Леху Федорова наградили Золотой Звездой Героя Сиротинской народной республики, Пашку Ташина – орденом Мужества и присвоили внеочередное звание лейтенанта.

Я, по своей традиции, от предложенной награды отказался. У меня и так есть Звезда Героя СНР за номером один, а также староземельные орден Мужества и медаль «За отвагу». Зачем мне еще? Я ж не Брежнев, чтобы железками увешаться до пупа. Если бы каждый раз, когда Иван Сиротин представлял меня к награде, я бы соглашался, то на данный момент у меня их было бы не меньше сорока, причем половина из них – Золотые Звезды Героя. Глава нашей республики вообще щедрый до наград мужик, готов их раздавать налево и направо.

Пашку награждали в госпитале, на третий день после операции, причем сделали это не в больничной палате, а в ближайшем сквере, как и положено, выстроив отряд «Морские волки» в парадном строю, с флагами, трибуной и краткой поздравительной речью. Прапорщика Ташина выкатили на коляске, и он, опершись на костыль, встал и получил награду. Награждаемый тоже был облачен в парадный китель, черный берет и так далее, даже единственный берц и тот блестел, надраенный ваксой.

После награждения бойцы моего отряда начали скандировать: «Палыч! Палыч! Палыч!» А потом и вовсе подхватили меня на руки и принялись швырять в небо. Так подчиненные выразили свою радость оттого, что я вернулся в строй. Неожиданно, но чертовски приятно.

Леху награждали на недостроенном ипподроме. Федоров же у нас казак, а их воинские подразделения формально мне не подчиняются, и, соответственно, правила награждения у них свои, хоть медали и ордена исключительно наши, сиротинские. До этого момента награждения всегда проходили в их станицах. А тут атаман Федоров, видимо, решил выпендриться перед сородичами, собрав всех на ипподроме в Петросвете.

Его можно понять: все-таки, во-первых, это первое награждение казака Золотой Звездой Героя с присвоение звания Героя Сиротинской народной республики, а во-вторых, награждали его единственного сына. Ну как тут не собрать всех станичников, а заодно и большую часть жителей Сиротинска и Петросвета? Народу набилось вагон и маленькая тележка, трибуны ипподрома всех не вместили, соорудили скамейки, которыми и заполнили поле. И все равно все желающие не влезли.

Тут надо отметить, что если станичники приехали поглазеть исключительно на награждение, а заодно полазить по столичным магазинам, то местные из Сиротинска и Петросвета собрались потому, что казаки после награждения давали большой концерт с шоу-программой, а на площади перед ипподромом организовали большую ярмарку, где продавали свою продукцию за сущие, даже по нашим меркам, копейки. Представьте: литровая бутыль крепчайшего и чистейшего самогона – один рубль, а в магазине ноль пять водки – два двадцать. Вот сиротинские и повалили на ипподром. А вообще было весело и хорошо.

Забыл сказать, что в комплекте к Золотой Звезде Героя идет почетный нагрудный знак «Спасибо за Героя», который вручается родителям награждаемого или его ближайшим родственникам. Знак не имеет никаких привилегий и даже не числится правительственной наградой, но все равно считается очень почетным. Атаман Федоров специально не нацепил на свой парадный бекеш ни единой награды, коих у него (и новых, и староземельных) был весьма приличный иконостас. Поэтому почетный знак «Спасибо за Героя» был заметен издалека, и каждый понимал, что сегодня награждали именно сына атамана Федорова.

После награждения я разрешил Лехе на пару дней сгонять в родную станицу, с тем чтобы он отдохнул и собрал вещи. Я рассчитывал сразу же после возвращения Федорова в Сиротинск вплотную заняться его обучением. С отцом Лехи все разрешилось легко и непринужденно: видимо, после такой награды атаман был готов отпустить своего сына не то что в отряд мракоборцев, а хоть к черту на рога.

Казак Леха Федоров ходил все время грустный и какой-то отстраненный, даже награждение не помогло. Я потому и отправил его домой, чтобы там, в кругу сородичей и родни, он переключился. Кстати, сегодня к вечеру Леха должен вернуться в Сиротинск и приступить к учебе на мракоборца. Жить он первое время будет у нас.

Вот примерно так все и прошло. Новостей много, сразу все и не рассказать.

Глава 18

Сейчас я сидел в саду, в беседке, и наблюдал, как строители переносят плоские куски облицовочного камня к лестнице, ведущей вниз, к озеру. Пока меня не было дома, произошло событие, которое не только затронуло жизнь всей республики, но коснулось непосредственно и моего дома, а точнее, прилегающей к дому территории.

На десятый день нашего исчезновения пограничники задержали двух мужиков, которые пешком пробирались вдоль трассы Сосновск – Сиротинск. Это были нелегалы-разведчики, которые с ценной информацией пробирались в Сиротинск из Новой Москвы. Свои настоящие имена они не назвали, представились позывными – Сивый и Малой. Задержанные потребовали, чтобы их тут же отправили в Сиротинск, потому что у них важные сведения лично для Волкова Е. П., то есть меня.

Сведения оказались действительно важными: нелегалам удалось узнать, что против СНР задумана полномасштабная война, которая должна разразиться в ближайшее время.

Военным руководством СНР тут же были приняты соответствующие контрмеры и нанесены удары по центрам принятия решений (как модно сейчас говорить в Старом мире). У нас это называется «применить меморандум матроса Лошкина», который на самом деле в первоначальной трактовке состоял всего из одного предложения, которое матрос второй статьи Лошкин произнес, размахивая своим пистолетом перед испуганными членами заксобрания Сосновска.

«Если я узнаю, что кто-то из вас виноват в гибели моего командира Евгения Волкова, то тому упырю и трех дней не прожить!» – вот так звучал первоначальный вариант меморандума матроса Лошкина.

Потом уже эта здравая мысль была оформлена в небольшой документ, в котором приводились основные правила и понятия оборонной политики СНР. Если в двух словах, то там говорилось, что за любое посягательство на жителей и земли Сиротинской республики последует немедленное возмездие. Причем удар будет наноситься по тем, кто даже задумал недоброе, пусть даже он не успел воплотить свои планы в жизнь.

А поскольку этот принцип применялся не раз и не два, то противная сторона прекрасно понимала, что ее ждет в случае не только нападения на нас, но даже в случае простого обдумывания планов этой войны. У нас в Сиротинске с этим просто: кто решит поднять против нас меч, в того сразу же полетит реактивная граната из РПГ. Мы в СНР, в отличие от политического руководства РФ в Старом мире, не ведем ненужных переговоров с противником, не любезничаем с ним, а самое главное, не верим в его миролюбивое отношение к нам.

А то, что меня в этот момент не было в Сиротинске, пошло только на пользу общему делу. Командовать операцией «Встречный бой» Иван Сиротин назначил Владимира Шилова, известного любителя махать шашкой. В Старом мире таких военачальников называют «ястребами».

Шилов тут же развернулся со всем размахом и широтой свой души. В первые три дня операции «Встречный бой» были ликвидированы девять из восемнадцати заговорщиков, в последующий месяц заслуженная кара настигла и остальных. Для этого были задействованы четыре из шести наших кадровых боевых подразделений, к границам республики переброшены сотни единиц военной техники, совершено множество вылетов авиации, подняты по тревоге гарнизоны в сиротинских анклавах близ Сосновска и на рудниках Драконьих гор, задействована агентурная сеть в Новой Москве и Гуляй Поле. А казачьи подразделения усилены несколькими дивизионами РСЗО.

Короче, шороху навели будь здоров! Снарядов и горючки сожги на несколько миллионов. Умудрились даже пару танков утопить в болоте.

Целый месяц мир Закрытого сектора жил в состоянии масштабной эпопеи «Сиротинские воюют против всех». Убытков экономике всех анклавов и человеческих поселений было нанесено на многие миллионы в местных золотых рублях. Пришлось даже на этот период закрывать оба больших портала в Старый мир, потому что фирма-оператор, обслуживающая эти порталы, боялась, что в портал залетит случайная ракета или какой-нибудь сумасшедший сиротинский танкист решит прокатить в Старый мир на танке.

Если бы я в этот момент находился на рабочем месте, то сделал бы все более тонко и аккуратно. Во-первых, не стал бы пороть горячку и поднимать по тревоге сразу четыре батальонно-тактические группы из шести имеющихся и уж точно не стал бы стягивать к северным и западным границам бронетехнику. Зачем? С этими заговорщиками можно было справиться малыми силами. Надо было только провести дополнительную разведку, выяснить их слабые места, а потом стравить между собой, чтобы они друг дружке глотки резали, а наши спецы в нужный момент лишь подливали масла в огонь, разжигая костер общей бандитской ненависти.

Зато все наши враги в очередной раз убедились, что мы парни горячие и с нами лучше не шутить. На том стояли и стоять будем! Опять же, лишние тренировки и учения, воплощенные в небольшой, но победоносной войнушке, не помешали. Эта тридцатидневная война, надо сказать, выявила несколько проблемных мест, незаметных ранее. В общем, если бы этих восемнадцати заговорщиков не было, то их обязательно следовало бы придумать. Уж больно ладненько и гладко все прошло, аж не верится, и закрадываются подозрения: а не подставой ли все это было?!

Ну, это, как говорится, на внешнем контуре. А на внутреннем, а именно у меня дома, произошло следующее событие: один из нелегалов, добывших нужную информацию, по прозвищу Сивый, в свободное от нелегальной разведывательной деятельности время (ну и если не находился в запое) был офигенным каменщиком. Мастером, как говорится, от бога! В его руках груда разномастных камней превращалась в произведение искусства, и неважно, что это было: забор, барбекюшная беседка или каменное панно на склоне обрыва. Получался настоящий шедевр.

Сивый завалился ко мне домой и сообщил, что обещал мне сделать лестницу, ведущую от сада к берегу озера, а на склоне обрыва выложить панно из камней. Дядька, который в тот момент был за старшего мужчину в доме, подумал, что пока идут наши поиски, будет неплохо отвлечь моих домочадцев от грустных мыслей небольшой стройкой.

Стройка затянулась, потому что Сивый задумал не просто лестничный спуск к береговой линии, а эпичную многоярусную лестницу с небольшими террасами и смотровыми площадками. Видимо, в нелегальной разведывательной миссии он знатно стукнулся о что-то головой. Но мой зам Дядька решил, что так будет лучше для всех, дал добро на стройку, а заодно выделил и необходимые денежные средства. Скажу по секрету, эта стройка обошлась мне как новый дом!

Когда я вернулся из Серого мира, очертания будущей лестницы были уже готовы, бетон залит, подпорки выставлены, а склон обрыва зашит специальной сеткой. Сейчас Сивый колдовал над материалом для будущей картины из камня площадью в несколько сот квадратных метров.

Сейчас я сидел в беседке и контролировал, чтобы грузчики, таскающие камень, не затоптали клумбы и грядки.

Вере я пообещал, что две недели просижу дома на больничном. Жена строго следила, чтобы я все это время отдыхал, усиленно питался и не думал ни о какой работе. Заботливая она у меня. А вот я изнывал от скуки и желания поскорее вернуться в гущу событий. Нет, пару-тройку дней можно поваляться на диване, треская все вкусняшки, которые тебе приносят, но после это уже превращается в наказание, а не в радость, по крайней мере, для меня. Возможно, кто-то другой, более выдержанный и охочий до отдыха человек, выдержит дольше, но я не могу так долго валяться на диване.

Жена знала о моем трудоголизме, но если она решила, что я должен просидеть дома две недели, то проконтролирует это, будьте уверены. Я не спорил, а решил, как всегда, взять хитростью. Вчера утром как бы невзначай заметил у жены непрокрашенные корни волос и отсутствие привычного идеального маникюра. Сегодня утром Веру как ветром сдуло, она умчалась в салон красоты наводить марафет, а я ей вслед клятвенно пообещал, что за порог нашей усадьбы не уйду и никого из подчиненных в дом не позову.

Ну а не связываться с подчиненными по цифровым каналам связи я не обещал, поэтому сейчас, сидя в беседке, глазами контролировал передвижения грузчиков, одним ухом слушал отчет в «горошине» наушника, вторым – бубнеж Сивого, который вслух размышлял, как бы ему половчее воротить каменные плиты на склоне, а пальцы тем временем бегали по клавиатуре планшета, отправляя обратно мои комментарии по заслушанному докладу. Еще я успевал прихлебывать из стаканчика кофе и периодически прикладываться к бутерброду с копченой индейкой.

Уж не помню, кто там в древности мог делать одновременно несколько дел – то ли Цезарь, то ли Македонский, то ли Бонапарт, а может, и все трое одновременно, – но думаю, никто из них не смог бы повторить мои выкрутасы.

В первую очередь меня интересовало, как завершилось следствие по тому самому прорыву Тьмы, во время которого я с Пашкой и Лехой провалился в другой мир. Если вкратце, то мы тогда потеряли двенадцать убитыми, и еще десять получили ранения разной степени тяжести. Сорок два гражданских из числа жителей Сиротинска числились пропавшими без вести, но, когда я вернулся домой и рассказал обо всех обстоятельствах прорыва, все эти люди были признаны погибшими. О двух группах мракоборцев, пропавших в этот же день, также ничего не было слышно, но о них отдельный разговор.

В организации призыва темных сил были обвинены Нина Уманская и одиннадцать ее подельников. Против отца Нины, бизнесмена Константина Уманского, тоже было возбуждено уголовное дело, но когда в его дом в Сосновске пришли следователи, он зачем-то встретил их очередью из автомата, а потом и вовсе активировал несколько взрывных устройств, взорвав себя вместе с домочадцами. Возник пожар, который не могли потушить больше десяти часов – похоже, трехэтажный особняк был напичкан чем-то горючим. Дом выгорел дотла, никаких улик найдено не было, а мертвые тела так и не смогли опознать.

Родители остальных участников призыва темных сил все как один отмечали странности в поведении своих чад в последние дни их жизни. Однако обыски в студенческой общаге и родительских домах ничего не дали. Единственной зацепкой, хоть как-то объясняющей все произошедшее с логической точки зрения, стало выявление деловых контактов старшего Уманского. Выяснилось, что последние полгода он активно сотрудничал с одним из восемнадцати заговорщиков, который, в свою очередь, являлся представителем китайских триад в нашем мире. Возможно, Уманский при поддержке триад планировал перетянуть на себя всю добычу редкоземельным металлов, ведущуюся на территории СНР. В общем, истинная причина прорыва Тьмы до сих пор не была установлена.

С китайскими триадами мы вступали в конфликт уже несколько раз, правда, до этого все это носило местечковый характер – как противодействие браконьерству в наших лесах. Роман Чернов, наш главный егерь и охотовед, вообще-то китайцев на дух не переносил, потому что они ради экспорта в Старый мир лютовали и зверствовали, охотясь на те виды животных, которых вообще не было или которые давно вымерли на Старой земле: мамонтов, саблезубых тигров, пещерных медведей и так далее.

Так что версия о том, что весь этот переполох устроил Константин Уманский при поддержке китайских бандосов, была весьма правдоподобной и рабочей. Но следствие все равно продолжалось, так что, может, еще что-то всплывет.

Глава 19

Вера вернулась из салона красоты вся такая радостная, воздушная и окрыленная. Ну еще бы! Маникюр, педикюр, новая прическа, укладка волос, макияж и три часа сплетен с подружками и работницами ножниц и плоек – что еще женщине надо для счастья? Ничего! Ну разве что чтобы дома ее ждал любящий муж, и дети не болели.

Вечером приехал Алексей Федоров, да не один, а со своим отцом и подарками. Атаман Федоров, конечно, человек своеобразный: он думает, что раз он и его сын – потомственные казаки и живут они в казачьей станице, то и весь окружающий их мир спит и видит, как бы тоже стать казацкого роду. Короче, Федоров-старший не придумал ничего лучше, как подарить нам с Верой коня. Причем не статую и не фигурку из фарфора, а самого натурального, живого коня. Здоровенного жеребца белой масти с серыми пятнами по всему телу. Орловский рысак. Классический конь в яблоках, прямо как в песне. Ну вот куда мне этого жеребца теперь девать?!

– Жить ему лучше на ипподроме, – объявил атаман Федоров сразу после вручения подарка. – Там и уход будет лучше, и Женьке веселее.

– Кому?! – переспросил я.

– Женьке, – простодушно ответил атаман. – Так жеребца зовут! А когда вы здесь конюшню построите и научитесь за лошадкой ухаживать, так можно и сюда его перевести.

– Спасибо тебе, добрый человек, – тяжело вздохнув, ответил я.

Надо отметить, что дети и жена мой скептицизм не разделяли, они так радовались появлению нового любимца, что я мысленно махнул рукой, смирившись с тем, что в скором времени ко всем моим проблемам и трудностям добавится еще и уход за лошадью.

Помимо коня Федоровы привезли с собой еще и живого ягненка с поросенком.

– Сейчас я ягненка быстренько освежую и приготовлю настоящий казачий кулеш. Пшено-то у вас дома найдется? А на ночь замариную поросенка, и утром отведаете настоящего запеченного молочного порося, как у нас на флоте готовили, когда подлодку встречали после автономки. Ты, Палыч, такого угощения никогда не ел.

– Похоже, атаман, придется тебе готовить кулеш из замороженной баранины, – усмехнулся я, указывая на мою младшую дочь, повязывавшую на шею ягненку бант.

Дети так обрадовались появлению новых домашних питомцев, что я бы точно не стал ничего готовить из поросенка и ягненка, как бы мне ни хотелось отведать гастрономических изысков. На фиг надо травмировать детскую психику и готовить обед из их новых друзей?

Ничего страшного, холодильник забит едой, морозилки полны мяса и рыбы, а винный шкаф ломится от бутылок. Атаман приготовил все, что обещал. Кулеш, сваренный в казане на костре, зашел на ура! Его смели подчистую. Потом жарили на гриле свиные ребрышки и телячьи стейки, пели казачьи песни, плясали и вообще хорошо провели время. Хорошо посидели!

Уже ночью, когда младшие дети спали в доме, Борисовна с Дядькой убирались на кухне, а старшие дети – Нина, Игорь и Леха – о чем-то весело разговаривали в соседней беседке, мы с женой и Василием Федоровым, сидя на веранде, пили чай из пузатого дровяного самовара. Помимо чая был еще коньяк, который мы с атаманом медленно потягивали из небольших пузатеньких бокалов.

– Спасибо тебе за сына, атаман, хорошего хлопца вырастил, правильного, – сказал я Федорову. – Он своим геройством спас много народу.

– Тебе спасибо, Палыч, что сына мне живым вернул, подобрал нужные слова в трудный момент, смог его удержать от совершения непоправимого.

– Все нормально, – отмахнулся я.

– Хорошо, что ты, Палыч, решил Леху у себя поселить. Ему сейчас семья нужна, чтобы отвлечься, уж больно он по этой Нинель Уманской убивается. За ним сейчас глаз да глаз нужен, а лучше учебой его загрузить, чтобы отвлекся.

Да, тут атаман был прав: Лешка выглядел унылым и каким-то прибитым. Вроде губы улыбаются, а глаза при этом какие-то грустные и отстраненные. Видно, что парня все никак не отпускает грусть-печаль. Здесь только время может помочь, только время, которое, как известно, лучший доктор.

– Ты лучше скажи, как тебе вообще в голову взбрело отдать Алексея в экономисты? Он же у тебя боец, казак, а ты его – в счетоводы!

– Да знаю я и сам, что сидеть над бумагами – это не его. Просто уберечь его хотел.

– От чего?

– Ну, тут такое дело… – на секунду замялся атаман. – Жинка моя, перед тем как умереть, завещала, чтобы я Лешку берег, и когда за ним придет Черный человек, не отдавал бы сына ему в услужение, а вот когда Белый человек придет, вот этому пусть и служит. А жинка моя ведуньей считалась, ну, или экстрасенсом, если по-вашему, по-городскому. Жаль, что не дожила до этого дня, очень бы она сыночком гордилась.

– А что за Черный человек? – тихо спросила Вера.

Моя жена страсть как любила всякие таинственные и загадочные истории, а также всякие плаксивые и романтические – ну, впрочем, как все женщины в этом мире.

– Да вот этот ваш Владимир Дубровский, он и есть Черный человек, – простодушно ответил атаман Федоров.

– Дубровский?! – хором удивились мы с женой.

– Конечно. Ну, вы сами посудите, он же во всем черном ходит: черный плащ, черная водолазка, черные штаны. Чем не Черный человек? А если бы я тогда не уговорил его сжульничать с результатами проверки, то Лешку моего точно бы забрили в мракоборцы. Верно ведь, Палыч?

– Верно, – согласился я.

– Ну и где бы сейчас был мой сынишка? Все мракоборцы того, тю-тю, сгинули вместе с Дубровским. И Лешка мой пропал бы вместе с ними. Так что права была моя жинка, когда предупреждала меня о беде.

Да-а, тут атаман прав: две группы мракоборцев, которые пропали в день прорыва Тьмы, так и не вернулись. По последним уточненным данным, в общей сложности пропали без вести двадцать три сотрудника «пятерки», все как один – оперативники и технический персонал с опытом работы в иномирье, которых лично подготавливал Дубровский. Это была большая потеря для мракоборцев – по факту мы остались без бойцов, способных противостоять Тьме. И с этим надо было срочно что-то делать. Как только закончится мой больничный, сразу же займусь решением этого вопроса.

– А кто же тогда Белый человек? – удивленно нахмурилась жена.

– Дык муж твой и есть Белый человек, – улыбнулся Федоров. – Ну, сама погляди на него, когда он в парадной форме. Китель белый, брюки белые, перчатки и фуражка белые, только пуговицы, погоны да кортик на поясе золотом блестят. Чем тебе не Белый человек?

– Ну не знаю, – как-то недоверчиво скривилась Вера.

Видимо, у меня на лице отобразились все эмоции, потому что Федоров тут же решил сменить тему разговора, увести его в другое русло.

– Леха ведь мне не родной сын, – тяжело вздохнув, начал атаман. – Хотя это и так понятно, он же совершенно не похож на меня.

Тут Василий Федоров был прав: Алексей Федоров был совершенно не похож на своего отца. Атаман невысокий, субтильный, с мелкими чертами лица, нос картошкой, весь конопатый и с рыжей растительностью на голове. А Леха не в пример выше, стройнее и весь более, что ли, красивый и хорошо сложенный, с правильными чертами лица, да еще и брюнет. Если откровенно, то Леха на меня был больше похож, чем на своего отца.

– А я думала, что он в мать, – тихо ответила Вера. – Приемный, что ли? Или от первого брака жены?

– Не совсем приемный, подкидыш он.

– Это как? Расскажи, Василий Кузьмич.

Вера подалась вперед, оперлась на руку и широко распахнула глаза в ожидании слезливой истории.

Борисовна и Дядька тоже подсели к нам за стол, налили себе чай, и атаман начал свой рассказ.

– Было это пятнадцать лет назад, я тогда дежурил в аэропорту Ростова-на-Дону: казачьи патрули в то время работали наравне с полицией. Прилетел очередной рейс из Турции, и одна из прилетевших на том рейсе женщин оставила на минутку двухлетнего ребенка у стойки администратора, а сама отошла якобы в туалет. На самом деле она вышла на лестничный марш служебного перехода, где и повесилась на перилах, оставив после себя предсмертную записку: «Я так больше не могу, позаботьтесь о сыне». Из вещей у нее были только сумка с детскими вещами и документы.

Женщина, которая летела по соседству с ней в самолете, рассказала, что погибшая жаловалась ей на свою тяжелую судьбу. Дескать, с первым мужем ей не повезло, он оказался контуженым военным, второй раз по переписке вышла замуж за иностранца, уехала к нему на родину в Болгарию, а он оказался игроманом и подонком: несколько раз проигрывал ее в карты друзьям, и она сексом отрабатывала долги мужа. В общем, настрадалась девка, однако смогла сбежать от мужа. Но, видимо, решила, что жить с таким грузом не может, и, как только вернулась в Россию, тут же покончила жизнь самоубийством.

Тут Федоров перевел дыхание, махнул стопку коньяка и продолжил:

– А у нас ведь с женой детей не было: сколько ни старались, а все никак боженька детишек не посылал. Может, дело было в том, что я «срочку» служил на флоте в подводниках, не знаю. А тут такой шанс! В общем, я все документы, что были в сумке, сжег в мусорке, чтобы у следствия не было шансов найти родственников ребятенка. Даже смотреть не стал, чтобы потом не было соблазна найти настоящую родню Лешки. Скомкал пакет с документами, полил жидкостью для розжига и сжег. Нет, понятно, что билет был и регистрация в полете, но я там кому надо подмазал, чтобы никто не искал родню. А потом подключил свои связи и оформил опекунство над малышом на себя.

– Ничего себе, – вытирая слезы, прошептала Вера. – И что, так никто этого мальчика и не искал больше? У него же отец должен быть.

– Нет, не искал. Думаю, если бы у матери Лешки была нормальная родня, она не повесилась бы от безысходности. Так что с тех пор я и числюсь отцом Алексея. В то время у моей Лизоньки как раз рак неоперабельный диагностировали, и врачи ей сроку прожить давали всего пару лет. А как я Алешку домой привел, она буквально духом воспряла, как будто в нее жизнь вдохнули. И моя жена прожила без всяких лекарств и лечений целых девять лет. Девять! Ну а как помирать собралась, так и предупредила меня, чтобы берег я нашего сына от Черного человека.

После смерти жены я от одного из врачей-онкологов узнал про Закрытый сектор. Ну и решил, что легче всего избежать встречи с Черным человеком, уйдя в другой мир. Вот так мы с сыном тут и оказались. А потом уже я многих своих односельчан сюда переманил, станицу Федоровскую поставили. Я атаманом стал, вот тебя, Палыч, встретил, Ивана Сиротина. Сам же знаешь, как у нас все потом закрутилось, так что все хорошо сложилось. Я ни о чем, кроме смерти жены, не жалею.

– А Лешка про это знает? – шепотом спросила Борисовна.

– А как же, все знает. Я от него секретов не держу: мне кажется, так по-честному.

– А свою настоящую мать он помнит? – спросила Вера.

– Нет. Но я не все документы сжег, я одну фотографию, где он на руках у матери, оставил, чтобы Лешка знал, как его настоящая мамка выглядела. Леш! – крикнул атаман, подзывая своего сына к нам. – Лешик, у тебя фото мамки с собой или в вещах?

– С собой, батьку. Показать?

– Покажи.

Лешка достал из нагрудного кармана небольшую фотокарточку «полароид». Фото тут же начали передавать по кругу и рассматривать. Вера и Борисовна утирали слезу, расчувствовавшись от грустной истории жизни семейства Федоровых. Сам атаман бахнул уже третий подряд полтишок коньяка. Я подумал, что надо бы сходить за следующей бутылкой, а то такими темпами той, что есть на столе, надолго не хватит.

Ко мне фотография пришла последнему. Я взял карточку в руки, взглянул на нее, и тут же перед глазами пошли радужные круги, в глазах потемнело, а рюмка, которую я держал в другой руке, выскользнула из пальцев и упала на стол.

Это фото семнадцать лет назад я сделал лично, вот этими самыми руками. Фотоаппарат взял на день у своего друга, упаковку на десять карточек купил в магазине и за один вечер все отщелкал. На фото была моя первая жена Лариса с моим сыном Русланом на руках.

Как?! Что?! Почему?! Десятки вопросов ворвались в мою голову и принялись метаться там наподобие стаи ворон, угодившей в замкнутое пространство клетки. Вопросы бьются о закрытые окна и двери, хотят вырваться наружу, но их не пускают.

– Жень, Жень, Женечка? – слышу я встревоженный шепот жены. – Что с тобой? Тебе плохо? Может, тебе прилечь? Устал? Коньяк в голову ударил?

За столом разом все смолкли, все внимание обращено на меня. Я словно оказался вдруг на сцене под яркими софитами. Или нет, скорее, не на сцене, а прижатый спиной к стене, а на меня смотрят стволы винтовок расстрельной караульной команды. Нина, Игорь и Лешка тоже смотрят на меня внимательно и с тревогой. Переживают.

– Все нормально, – едва шевеля губами, отвечаю я, и тут же, пока смятение не прошло, начинаю говорить, исповедоваться: – Мы с Ларисой познакомились на студенческой вечеринке, по пьянке переспали, она тут же залетела. Сразу не рассказала, потому что очень боялась родителей: они у нее были строгие, да еще и пьющие, вот она и побоялась. А когда стало поздно делать аборт, пришла ко мне и все рассказала. Ну, я, как благородный олень, и предложил ей жениться.

Жить было тяжело: оба молодые, глупые, у меня родителей нет, у нее – алкаши, помощи никакой. Помимо учебы (а я тогда был на последнем курсе) работал на двух работах, упахивался вусмерть. Видимо, из-за этого, а может, из-за того, что никакой любви между нами не было, мы часто ругались, можно сказать, постоянно. Но когда родился сынишка, Руслан, я понял, что ради ребенка можно и постоянную ругань с женой терпеть, лишь бы сын рос в полной семье.

А потом друга моего, он на год младше учился, отчислили из вуза и в армию должны были забрать, а тогда как раз война в Чечне началась. В общем, его отец предложил мне вместо его сына пойти, он и в военкомате договорился, и с жильем обещал помочь. Короче, дали нам комнату в общаге, жене выправили какое-то пособие, а я поехал на Кавказ, на войну, «пиджаком» на год, в часть морских пехотинцев. Думал, денег заработаю, опять же перерыв в отношениях нам с супругой обоим пойдет на пользу.

Воевал недолго, всего несколько недель, был ранен, вернулся домой. И буквально в этот же вечер в нашу комнату в общаге завалились два пьяных дебила, которые перепутали двери. Они искали какого-то должника, который жил тут до нас. Ну, и так получилось, что у меня за спиной жена с маленьким ребенком на руках, передо мной – два верзилы, которые пришли поквитаться с каким-то там Тимуром, а у меня в руках – молоток. Короче, одного забил наглухо, второго не особо.

Повезло, командир мой мужиком оказался, отмазал меня от суда, вновь на войну отправил, так сказать, спрятал от следствия. А жена тут же меня бросила, потому что, по ее мнению, нельзя вот так запросто убивать людей, пусть даже и в ходе самозащиты. Уже потом узнал, что она документы поменяла, сына на себя переписала и имя ему сменила, а сама уехала за границу, выйдя замуж за иностранца.

Я потом пытался ее найти, но так и не смог. Все думал, что так, наверное, лучше для моего сына, все представлял, как он живет в большом доме, в богатой семье, будет учиться в престижном вузе. Алименты платил исправно, переводя их на банковские реквизиты родителей Ларисы, а как в Закрытый сектор собрался, квартиру продал и сразу же за все оставшиеся годы скопом и отправил деньги на их счет. А оказывается, мой ребенок ни разу этих денег и не получил, – горько усмехнулся я. – Да ладно, денег не жалко. Просто… просто…

– Жень, ты зачем сейчас все это говоришь? – тихо спросила Вера. – Я помню, ты мне все это уже рассказывал.

– Вера, я не тебе это рассказываю, а Лешке, – тихо произнес я. – Это фото сделал я. Это моя первая жена Лариса с сыном Русланом на руках, – глядя в пустоту ответил я.

– Охренеть, – буркнул Дядин. – Так это что ж получается? Что наш Палыч и есть тот самый контуженый вояка?!

– Да, получается, что так, – пожал я плечами.

Я встал из-за стола, повернулся к Лешке и протянул к нему руки. Паренек весь как-то сжался и кинулся мне на грудь. Я прижал его крепко-крепко!

– Сын, – тихо произнес я.

– Батьку, – так же тихо ответил Лешка.

– Сыночек, – ласково, как могла только она одна, произнесла Вера и обняла Лешку со спины.

– Внучок, – произнесла Борисовна и тоже обняла Лешку.

Где-то сбоку пристроился Дядька.

– Братик, братик! – наперебой заголосили Нина и Юрка, обнимая всех нас третьим кругом.

Я убрал одну руку, просунул ее наружу, схватил за бок атамана и притянул его в общей круг объятий, а то сидит как истукан и тупит.

Я не знаю, сколько мы так простояли одним большим сцепившимся клубком, но в этот момент я в очередной раз понял, как счастлив в жизни. И что счастье не измерить количеством миллионов на банковском счету, счастье измеряется по-другому.

После такой новости затухшее веселье разгорелось с новой силой. Опять достали гитару и начали петь песни, только теперь это были не грустные казачьи песни, а веселые и задорные, пусть порой с матерком частушки (впервые в жизни слышал, как Борисовна матерится).

Разошлись только под утро, когда начало светлеть и солнце показало свой край на востоке.

– Хорошая все-таки ты у меня жена, Вера, – признался я Вере, укладываясь в постель. – Думаю, редкая женщина вот так хорошо приняла бы ребенка от первого брака своего мужа.

– Помни об этом, – улыбнулась мне Вера. – Я рада, что так все получилось. Нет, честно рада. У меня как гора плеч свалилась, – неожиданно призналась жена.

– Почему, – не понял я, – как гора с плеч свалилась?

– Не хотела тебе говорить, но все то время, что я ждала тебя возле портала «восьмерки», мне по ночам снился один и тот же сон. Будто бы ты, когда шесть лет назад пропал на полгода, успел в ином мире обрюхатить кучу баб, и они все родили детишек, которые завалились к нам домой и наперебой начали называть тебя отцом. Обычно в этот момент я просыпалась в холодном поту. Все думала, что этот сон означает, все переживала, а вдруг ты и правда переспал тогда с кучей иномирянок. Дура я у тебя, понимаю, что дура. Но мы, женщины, все такие, – грустно улыбнулась мне Вера. – А когда сегодня выяснилось, что Лешка – твой сын, я поняла, к чему мне этот сон снился. Вот поэтому и гора с плеч. Понимаешь? Лучше один сын от законной бывшей жены, чем десяток детишек от каких-то там лахудр.

– Понимаю, – тихо ответил я и тут же решил перевести скользкий разговор на другую тему: – Я только сейчас понял, почему портал сработал только на Лешку.

– Почему?

– Ты в этом мире использовала кровь Дани, а в том мире Леха заполз на портал весь окровавленный. Вот и сработало: тут кровь моего сына и там кровь моего сына.

– Точно! Это ж надо, какое везение! Вот и не верь после этого в чудеса.

– Да-а, в книгах такое обычно называют «рояль в кустах». Это когда автор неожиданно поставил главного героя в такую ситуацию, которой в реальной жизни быть не может.

– Ну, то в книгах, а в реальной жизни всякое бывает, – отмахнулась Вера. – Давай спать, а то младшие дети скоро проснутся. Сам же им обещал, что с утра на лошадке их покатаешь.

– Давай спать, – согласился я.

Ничего себе?! Моей жене снится такой же сон, что и мне? Охренеть! И что делать? А вдруг и правда когда-нибудь к нам заявится орава ребятишек, которые будут звать меня папкой и требовать их признать? Вера же меня самым натуральным образом может сгоряча застрелить. Ох, не дай бог, этот сон сбудется.

Глава 20

Самолет «Сессна 421С» стоял на рулежке взлетно-посадочной полосы. Красивая птичка. Самый лучший и быстрый самолет в воздушном флоте СНР. Это финальная, третья модификация легкомоторного самолета «Сессна 421». В отличие от более ранних версий, «цэшка» имеет баки увеличенного объема кессонного типа, расположенные в консолях, что увеличивает крейсерскую скорость; это решило проблему с топливной системой у ранних версий и проблему износа резиновых баков.

Данный самолет считается вершиной поршневой малой гражданской авиации. В нашем мире просто нет более сбалансированного самолета по соотношению крейсерской скорости, дальности и уровню комфорта. Все богатеи Новой Москвы предпочитают данную модель в качестве личного транспорта, чтобы возить свои богатые задницы.

Два места пилотов, пассажирский салон клубной посадки на четыре места, плюс еще два дополнительных места, мини-бар, биотуалет. Большой багажный отсек на один кубометр в салоне и дополнительный «багажник» в носу самолета. Есть штатный отопитель, а также система кондиционирования, что летом очень актуально.

В воздушном флоте СНР есть еще три похожие «Сессны», но они не «С», как эта птичка, а серии «В». «В» и «С», конечно, внешне похожи, но внутри разнятся. Этот самолет самый быстрый и комфортный.

Думаете, чего я так подробно расписываю этот самолетик? Хвастаюсь! Эту «Сессну» я в прошлом году подарил Вере на день рожденья. Дороговато, конечно, вышло: с учетом расходов по доставке в мир Закрытого сектора и с набором необходимого ЗИПа эта птичка обошлась мне в сорок пять миллионов рублей. Можно было найти дешевле, но это все-таки подарок любимой жене, так что тут не до экономии.

Три года назад Вера стала пилотом. Оказывается, она всегда мечтала о небе. Отучилась на коротких курсах, налетала нужное количество часов на Як-52 и Ан-2 и получила на тридцатипятилетие эту птичку. Радости у нее было столько, что я ни разу не пожалел о подарке. Хотя тут надо заметить, что сам я, как бы это помягче сказать, чтобы не оконфузиться… Сам я летать боюсь. Вот боюсь, и все! Нет, понятное дело, что летаю, даже есть четыре прыжка с парашютом, но для меня каждый перелет на самолете – это подвиг! Я птица водоплавающая, та, которая летать совсем не умеет. Пингвин!

Сейчас был запланирован полет в самый дальний поселок СНР – на секретную базу «Линкор». Лететь надо было порядка пятисот километров, строго на юг. Помимо самолета туда можно было добраться также по дороге и по реке – на катере. Но самолетом, сами понимаете быстрее и комфортней, а у нас сейчас каждый час на счету. Вчера с «Линкора» пришло сообщение от Николая Жудина, руководителя тамошнего научного отдела, что им удалось наконец продвинуться в поиске пропавших мракоборцев и требуется мое личное присутствие.

Вот я и собрался в путь. Помимо меня полетят глава мракоборцев Смехов, Раков, который все это время вплотную занимался вербовкой и тренировкой новых мракоборцев, вахмистр Алексей Федоров (его повысили в звании) и Виталий Сиротин.

Пока техники вместе с Верой проводили предполетную проверку самолета, я читал отчет о состоянии вооруженных сил в Новой Москве. Плохая сводка, отвратительная! Новая Москва полным ходом готовилась к большой войне. Вербовались наемники, запустили не меньше десятка тренировочных лагерей, завозилась тяжелая техника с той стороны. Есть даже отрывочные сведения о появлении у них реактивной боевой авиации – нескольких звеньев штурмовиков СУ-25. А против кого могут воевать новомосквичи? Конечно, против нас, против кого же еще!

Ко всему этому пришли сведения от братьев Алиевых, которые упорно рыли землю в поисках тех, кто скупал баранину в промышленных масштабах. На севере Новой Москвы, примерно в пятидесяти километрах от новомосковского портала, разместился большой барачный городок, в который и везли баранину со всего Закрытого сектора. По предварительным разведывательным данным, в этом поселке разместилось около десяти тысяч выходцев с Ближнего Востока. Откуда они, пока было неизвестно, но с большой долей вероятности можно утверждать, что это игиловцы, которых вывезли из Турции и с севера Сирии. Рядом с поселком обустроили большой тренировочный комплекс, где гоняли бородатых мужиков, обучая их воевать в условиях густого леса.

Вот такие вот пирожки с котятами! Горячие и очень неприятные. Надо что-то предпринимать, чтобы размотать всю эту ораву на дальних подступах. Надо вступать во встречный бой и молотить врага на его территории.

Тяжелый вздох сидящего рядом Витьки Сиротина отвлек меня от просмотра сводки. Витек неприкрыто маялся и всячески привлекал к себе внимание.

– Вить, чего ты такой смурной сидишь? – спросил я у Сиротина-младшего.

– Да все никак не выходит из головы тот чертов куратор, которого я вычислить не могу. Ну, тот самый, которого мы зацепили коньяком в том алкомаркете. Все ищу его, ищу и никак найти не могу.

– А может, нет никакого куратора-резидента? – предположил я. – Нет его, и все! Ты не думал, что ищешь того, кого нет на самом деле?

– Может, и так, может, и нет его, – понуро опустив голову, пробубнил себе под нос Витька.

Видно было, что молодой парень сильно расстроен тем, что ему никто не верит. Не верят в существование главного злодея, главного кукловода, который нам противостоит. Я его понимаю. Когда я начал трудиться в контрразведке, мне тоже жутко хотелось поймать иностранного шпиона, причем чтобы он был не нашим завербованным трудягой с судостроительного военного завода, а каким-нибудь англосаксом, задержанным с поличным в тот момент, когда он снимает на микрокамеру чертеж жутко секретного крейсера или подводной лодки. Но за все время службы мне ни разу не доводилось встречать иностранного шпиона. Наших вредителей и расхитителей военной собственности и имущества хоть отбавляй, а вот иностранного ни разу не удалось поймать.

– Вить, – иронично хмыкнул я, – ну как, по-твоему, должен выглядеть этот куратор-резидент, а?

– Думаю, он средних лет, весь такой аккуратный, причесанный, в очках. Весь такой интеллектуал и интеллигент. Костюм-тройка хорошего пошива, бабочка и замашки Джеймса Бонда. Такой, знаете ли, слащавый ублюдок, – неожиданно выдал Витек.

– Кто тут у вас слащавый ублюдок? – заинтересовалась нашим разговором подошедшая к машине Вера. – Все готово, можем взлетать.

– Да Витек все переживает, что никак не может поймать главного злодея. Он уже даже мысленно представил его во всех деталях, – ответил я жене. – Этот злыдень должен быть в костюме-тройке отличного пошива, бабочке и очках, – саркастически выдал я.

– А еще у него тросточка с набалдашником в виде змеиной головы, внутри которой находится клинок, – поддакнула Вера.

– Точно! – усмехнулся я. – И зовут его профессор Мориарти!

– Жень, я сейчас серьезно, – одернула меня Вера. – Я серьезно видела мужчину, которого ты только что описал. Костюм-тройка, бабочка, очки, ухоженный и слащавый, только у него была еще трость с клинком внутри. Собственно говоря, по этой трости я его и запомнила. Хотела тебе такую же на двадцать третье февраля подарить, но потом подумала, что коньяку и носкам ты обрадуешься больше.

– Вера, Вера, где вы видели этого мужчину?! – тут же запрыгал от нетерпения Витек. – Где? Когда? При каких обстоятельствах?

– Перед нашим отпуском, после которого Женька пропал, я возвращалась из Сосновска. Вот в аэропорту Сосновки я его и видела, он как раз проходил регистрацию на рейс до Новой Москвы и сдавал службе охраны эту трость. Ну и, опять же, нечасто встретишь в Сосновске любителей носить бабочки и костюмы-тройки. Так что он мне запомнился.

– Я думаю, это просто совпадение, – попытался я унять безумный энтузиазм Вити Сиротина.

– Нет, я чувствую, что это он! – твердо заявил Сиротин-младший. – А какого числа это было, помните? И время вылета?

– Какое число? – нахмурилась Вера и перевела взгляд на меня, зная о моей абсолютной памяти.

– Шестое июня, – хмуро буркнул я, понимая, что Витька уже и бульдозером не сдвинуть. – А на Новую Москву рейс в три часа дня.

– Так, ага, шестого июня в три часа дня. Евгений Палыч, а у нас же там свои камеры есть. Правильно?

– Правильно, камеры есть, и сведения с них хранятся год. Но надо лететь в Сосновск.

– Товарищ командир, разрешите не лететь с вами на «Линкор», а отбыть в Сосновск для проведения оперативно-розыскных мероприятий? – официально обратился ко мне Витек.

– Разрешаю, – разочарованно махнул я рукой. – Вали, ищи своего секретного резидента.

– Спасибки! – выкрикнул на ходу Витек и стремглав бросился к зданию аэровокзала.

– Зря убьет время, – прокомментировал я действия Виктора.

– Ничего, пусть попробует. В конце концов, сам же говорил, что Витек еще ни разу не ошибался в своих, пусть и таких несуразных, подозрениях.

– Вер, если и в этот раз Витька окажется прав и действительно схватит за хвост главу вражеской нелегальной разведки, то я разведу руками и больше никогда не буду с ним спорить.

– А может, давай забьемся? – хитро прищурилась Вера. – Если я оказалась права и тот самый дядька в тройке и правда московский шпион, ты купишь мне еще один самолетик. А? Согласен?

– Какой еще самолетик? – с опаской спросил я.

– Вот такой. – Вера сунула мне в руки рекламный проспект. – Это самолет-амфибия, он может садиться не только на воду, но и на шоссе. Очень удобная штука. Согласен?

– Ну давай забьемся, – согласился я, протягивая руку. – Дядька, разбей!

Дядин разбил спор. Я полез из машины, чтобы занять свое место в самолете. Знал бы с самого начала, что Витька соскочит и не полетит, взял бы кого-нибудь другого, но сейчас уже поздно, нет времени на ожидание. Может, занять свободное место дополнительным грузом?

– Нина, – крикнула Вера, обращаясь к нашей дочери, которая пришла нас провожать и сейчас разговаривала в сторонке с Лехой Федоровым. – У нас одно место освободилось. Может, с нами слетаешь? Дам тебе подержать штурвал самолета.

– Конечно, полечу! – тут же ответила согласием Нина.

– Я сейчас не понял: что это было? – нахмурился я, обращаясь к жене. – Вообще-то мы летим на секретный объект, куда возможен допуск лиц, лишь прошедших серьезную проверку.

– Вообще-то, – шепотом ответила мне жена, – у Нины с Лешей, похоже, возникли определенные чувства. Поэтому, командир-вредина, оставьте за бортом секретность вашего объекта, когда речь идет о высоких чувствах.

– Офигеть, – проворчал я и пошел занимать свое место в самолете.

Нина и Леша заняли последние два места в хвосте, мы с полковником Смеховым сели друг напротив друга, а Док разместился рядом. Вера – за штурвал самолета, а ее верная подруга и по совместительству личный телохранитель Ирка Рысакова с позывным Рысь – на место второго пилота. Короткая перекличка с диспетчером – и «Сессна» разбегается по взлетной полосе и взлетает.

Чтобы отвлечься от мыслей о полете, углубляюсь в чтение очередного отчета. Отчет интересный, даже, надо сказать, загадочный. Он о том, как группа мракоборцев под командованием полковника Смехова потащила в иной мир «толстяка» на рокле. Я действия этой группы видел изнутри иного мира, а сейчас читал отчет от первого лица. Надо сказать, что если бы я не видел этого со стороны, то хрен бы поверил всему, что было здесь написано.

Когда группа установила «толстяка», на них обратила внимание вся нечисть, которая кучковалась вокруг рогатого генерала. Завязался бой, мракоборцев теснили, и, если бы не произошло чудо, то всем пришел бы хандец. И чудо произошло! Яркая вспышка ослепительно-белого света – и вся нечисть в радиусе ста метров испепелена. При этом никто из мракоборцев от этого взрыва не пострадал… Почти никто.

А знаете, что это было? Что я принял за секретное оружие, о котором не знал? Яркая вспышка света, уничтожившая нечисть, была одним из «лучиков», который взорвался. Вот так: был себе человек, стоял рядом с остальными бойцами, стрелял из дробовика, а когда порождения Тьмы окружили их, он просто взорвался яркой вспышкой.

Потом так же взорвался и второй «лучик». Второй взрыв дал остальным бойцам возможность живыми вернуться домой. Лелек и Болек погибли, взорвавшись вспышкой света, старший группы «Сигма» прапорщик Гныш умер уже на нашей стороне: он тоже, как и Пашка Ташин, наступил на каменного ската. Вот вкратце и весь отчет.

Из-за чего произошел самоподрыв двух мракоборцев, до сих пор непонятно. До этого никто не видел ничего подобного. В отчете также была краткая справка по такому феномену, как спонтанное возгорание человека.

«Спонтанное самовозгорание – это явление, когда тело человека внезапно, без явного внешнего источника возгорания, охватывает пламя. При этом данное явление происходит весьма редко и, как правило, заканчивается летально, поэтому непосредственное наблюдение за данным явлением не дало никаких результатов. Пожалуй, единственное, что удалось установить, – это то, что источником возгорания является голубоватое пламя, которое вырывается из брюшной полости.

Ученые предполагают, что огонь, который охватывает человека, настолько мощный, что практически за несколько минут полностью уничтожает его, при этом в большинстве случаев оставляя нетронутыми ноги (голени и ступни), на которых могут даже сохраниться фрагменты одежды. Все остальные части тела, вплоть до костей, сгорают в пепел, поэтому провести посмертное вскрытие и определить причину возгорания невозможно.

Это странное явление вызывает подозрения еще и потому, что огонь практически не трогает предметы, окружающие тело человека. Это не может не озадачить специалистов, которые вынуждены прибегать к гипотезе спонтанного самовозгорания человека, чтобы хоть как-то объяснить природу этого странного феномена. Ученые пытаются объяснить природу спонтанного самовозгорания, выдвигая различные гипотезы.

Так, в частности, доктор Дуглас Драйсдейл из Эдинбурга вместе с группой ученых выдвинул гипотезу, которая впоследствии стала известна, как “эффект свечи” или “эффект фитиля”. Суть ее состоит в том, что тело человека можно рассматривать как свечу, а кости – как фитиль. Жир, который есть в теле человека, окружает кости подобно тому, как воск окружает фитиль. В том случае, если есть источник возгорания (к примеру, если человек курил и у него случился сердечный приступ), то вполне может вспыхнуть огонь. Если человек по каким-либо причинам не может погасить огонь, тот начнет распространяться. Если человек на протяжении длительного времени находится совершенно один в помещении, то постепенно его тело и кости превратятся в пепел.

Так, в частности, ученые-химики уверены в том, что внутри системы органов пищеварения человека может возникнуть спонтанная цепная реакция в результате опасной смеси некоторых продуктов из рациона питания. Может образоваться излишек самовоспламеняющихся продуктов, выделяющих тепло, или легковоспламеняющихся газов, которые будут медленно выжигать внутренности. Эта гипотеза объясняет, почему невозможно погасить огонь во время возникновения спонтанного самовозгорания и почему очаг пламени появляется именно в брюшной полости.

Другая группа ученых утверждает, что причиной самовозгорания является электричество. Некоторые люди могут накопить достаточно статического электричества, в результате чего при соприкосновении с другими людьми могут даже проскакивать искры. Если человек живет один в помещении, где нет металлических предметов, то и освободиться естественным путем от накопленной энергии он не может. Между тем заряд накапливается на протяжении нескольких дней, после чего химические вещества начинают разлагаться в организме путем ионизации и электролиза. Данная теория подтверждается только тем, что во многих случаях жертвами самовозгорания становились одинокие пожилые люди, которые редко выходили из дома.

Самая “продвинутая” теория говорит о том, что внутри тела человека существует ядерная энергия, в результате высвобождения которой в организме может образоваться шаровая молния, которая и уничтожает тело».

Уж не знаю, какая связь между тем, что в Старом мире люди изредка сами по себе сгорали, и тем, что у нас два мракоборца натуральным образом превратились в яркую вспышку. Может, следователи хватались за любую зацепку. В принципе, случаи схожи: в Старом мире человек сгорал в пламени, которое не затрагивало никаких предметов по соседству, и у нас «лучики» рванули так, что стоявшие рядом бойцы не почувствовали ничего, даже малейшего намека на тепло.

Что же на самом деле произошло с «лучиками», до сих пор неизвестно, но в сообщении из «Линкора» был намек, что и на этот вопрос они нашли ответ. В общем, надо скорее добраться до «Линкора» и получить ответы на все вопросы.

В ходе внутреннего расследования, проведенного Раковым и Смеховым, возникло больше вопросов, чем ответов. Оказалось, что никто не знает, как были приняты на работу сержанты Леонид и Борис, коих Док окрестил Лелеком и Болеком. Про Гныша тоже известно мало. Вроде как он круглый сирота, друзей и знакомых у него нет. В отряде мракоборцев появился совсем недавно, а до этого служил в охране молокозавода № 16.

Когда я читал эту биографию, у меня сложилось впечатление, что ее написали специально для доклада мне. Никаких подробностей и нюансов, ничего такого. Вот как разберусь с остальными, более горящими делами, так наведу шороху в хозяйстве Смехова. Надо их отдел кадров раком поставить, а то у них тут принимают на службу людей, о которых ничего не известно. Непорядок!

Глава 21

«Сессна» заходила на посадку. С высоты птичьего полета были хорошо видны не только сам объект «Линкор», но и вся округа. Места здесь были живописные: озера, реки, холмы, поросшие лесом, эффектные скалы и загадочные каменные столбы практически идеальной колонновидной формы.

Большое озеро округлой формы, около пятидесяти километров в поперечнике. С одной стороны в водную гладь врезается большой полуостров, похожий на гриб на тонкой ножке. Шляпка грибка – основное тело полуострова – похожа на овал; его длинная сторона – семь километров, а короткая – два километра. Ножка, соединяющая шляпку с большой землей, – вытянутая километровая коса. Шляпка гриба представляет собой гору высотой около километра, которая внутри испещрена ходами, тоннелями, пещерами, гротами и катакомбами, как швейцарский сыр – дырами. Возможно, в далекой древности это был вулкан.

Это и есть сверхсекретный объект «Линкор». Здесь у нас сосредоточение научных лабораторий и производственных площадок, огромные склады, забитые всем необходимым, а еще свой собственный неучтенный портал, соединенный со Старой землей. На самом деле порталов больше, но сколько точно, я не скажу, потому что это военная тайна.

Об этом портале не знает никто, кроме горстки доверенных людей. Даже многие сотрудники и служащие «Линкора» и те не знают, что где-то по соседству с их местом работы есть портал в Старый мир. Это самая секретная тайна СНР, которую берегут как зеницу ока.

Если в остальном мире Закрытого сектора узнают, что у нас есть свой портал, то новомосквичи тут же объединятся с Сосновском и Драконьими горами и устроят нам хандец. Потому что весь мир в Закрытом секторе, весь баланс сил держатся только на одном фундаменте – порталах в Сосновске и Новой Москве. Они появились первыми и должны остаться единственными в этом мире. Право управления порталами и есть самая большая сила и власть в этом мире. Порталы в Старый мир – вот власть над миром Закрытого сектора, а никакие не пушки, танки и РСЗО.

Самолет благополучно приземлился, я мысленно перекрестился и расслабился, привычно осознавая, что весь перелет сидел зажатым и напряженным. Незаметно махнул глоток коньяка из серебряной фляжки и полез наружу. Немного попрыгал, разминая затекшие мышцы ног.

С взлетно-посадочной полосы мы с женой разъехались в разные стороны: она с Ниной поехала к своей подруге, жене Николая Жудина, а я с остальными покатил в штаб управления «Линкором».

Тут уж, как говорится, было не до сантиментов, и я сразу же начал с выслушивания очередного доклада. Докладывал лично Николай, в комнате кроме него и нас, никого больше не было. А что поделать? Секретность!

– В общем, так, – начал Жудин. – Начну с хороших новостей. Тот топорик, что ты, Палыч, притащил из иного мира, оказался весьма загадочной штукой. Мы поставили с ним ряд экспериментов, и результат превзошел самые смелые мои предположения. Если коротко, то эта штуковина способна высасывать магическую энергию, но при этом никакого внешнего накопителя у нее нет. То есть куда девается эта самая энергия, так до сих пор и непонятно. Если оружие находится в руках мага, то можно предположить, что энергия идет напрямую к нему, но топорик работает как пылесос и просто лежа на земле близ источника магической энергии.

– И что нам это дает? – спросил Смехов. – Какая польза от этого магического пылесоса?

– А польза следующая, – торжественно приподнял брови и округлил глаза Николай. – Если разместить топорик рядом с порталом, то портал начнет глючить и давать сбои.

– Да ну?! – не поверил Док. – А о каком расстоянии идет речь? На каком расстоянии портал глючит?

– Чем крупнее портал, тем дальше можно разместить топорик. Мы ставили эксперименты на нашем портале. Если сохранить все пропорции, то большой Сосновский портал можно вырубить на дистанции в пару километров. Чтобы ответить на этот вопрос точнее, нужно ставить полевые эксперименты на местности, непосредственно рядом с порталом.

– Охренеть, – восторженно прошептал Раков. – Похоже, скоро мы поставим Сосновск и Новую Москву раком!

– Ну, для этого хорошо бы добыть еще несколько подобных артефактов, – будничным голосом ответил Николай. – Потому что тот топорик, что у нас есть, необходим для дальнейших исследований.

– Значит, надо в самое ближайшее время организовать команду для проведения операции в том Сером мире, где я побывал с Ташиным и Федоровым, – решил я.

– Так точно, – ответил Жудин.

– Что еще? Какие еще есть новости? – спросил я. – Что у нас с расследованием дела по пропаже Дубровского?

– Мы можем остаться наедине? – неожиданно заявил Жудин. – Там просто есть несколько скользких моментов.

– Не стоит, – отмахнулся я. – Здесь присутствуют только проверенные люди, от которых мне нечего скрывать. Так что продолжай.

– Хорошо. В общем, когда мы исследовали топорик, желая понять, куда же уходит из него магическая энергия, то просвечивали его в разных диапазонах спектра, облучали разными потоками энергии – короче, издевались по-всякому. И вот что получилось в ходе одного из экспериментов.

Николай Жудин клацнул кнопками своего ноутбука, и на большом экране появилось изображение с одной из камер наблюдения. На экспериментальном столе в специальных держателях лежит топорик, а рядом в стеклянной банке бьется в конвульсиях большой хитиновый паук.

– В ходе этого эксперимента выяснилось, что топорик одинаково хорошо высасывает силу не только из людей, но и из исчадий Тьмы, а значит, его можно использовать как оружие против нечисти. Но не это стало главным открытием.

В этот момент Николай вновь клацнул кнопками. Картинка поблекла и немного изменилась, на ней стали видны доселе невидимые моменты. Паук был окутан каким-то сферическим коконом, а рукоять топорика светилась золотой спиралью.

– В ходе этого эксперимента, когда одним из операторов камера наблюдения случайно была переведена в инфракрасный режим, а источник радиоактивных волн работал в поляризационном режиме, нам удалось заметить вот такой вот эффект. А, как вам?!

– Не понял? – нахмурился я. – Николай, а что в этом такого? Почему надо было оставаться наедине? В чем тайна-то?

– Сейчас объясню. Когда мы проводили расследование о пропаже Дубровского, то весь имеющийся материал с камер наблюдения отсмотрели в тех же самых условиях. И вот что нам удалось заметить. С изображением немного поработали, добавили красок для наглядности, но есть и оригинал, чтобы вы могли сравнить и не вздумали утверждать, что это монтаж. Потому что увиденное может шокировать.

– Не томи, давай быстрее, – поторопил я Жудина, не понимая, что там такого им удалось подглядеть.

– Ну, смотрите, – зловеще произнес Николай. – И не говорите потом, что я не предупреждал.

Картинка на экране сменилась. Теперь нам показывали лабораторию в Сиротинске, в главном здании мракоборцев. Я бывал там тысячу раз и с легкостью узнал обстановку. В лаборатории нет никого, кроме Дубровского. Владимир склонился над большим столом и что-то там собирает или мастерит – из-за его спины и с того ракурса, что снимает камера, особо не разобрать. Видно только стол и как Дубровский водит над его поверхностью руками, а что лежит на столе, не видно.

В этот момент Жудин вновь клацнул кнопкой компьютерной мыши, и на экране появились те самые, невидимые доселе нюансы. Во-первых, на столе лежала длинная черная стрела, именно над ней водил руками Дубровский, а во-вторых, стало видно, что помимо обычных, человеческих рук из торса Владимира растут еще четыре фантомные руки, которых до этого не было видно. А еще на голове Дубровского стали видны рога, которых, ясное дело, до этого тоже не было. Эдакая помесь ракшаса и рогатого генерала!

Твою ж-ж мать!!! А не этой ли стрелой мне залепили в грудак в Сером мире?!

– Ничего себе!.. – ошарашено прошептал Федоров. – Так это ж… это ж… монстр! Темный лорд! Я же в вашем справочнике про него читал!

– Не в моем, – злобно прошипел я. – Этот справочник составлял вот он, – кивнул я на изображение на экране.

– И что нам теперь с этим делать? – спросил Смехов. – Надо же срочно проверить всех сотрудников с помощью этих приборов, чтобы понять, нет ли у Дубровского сообщников.

– Надо, – кивнул я. – Причем начать надо с нас, всех здесь присутствующих.

– Это лишнее, – махнул рукой Жудин. – Вас и так проверили перед тем, как вы вошли в это помещение. Все в порядке, вы не заражены Тьмой. И я, кстати, тоже.

Жудин вновь клацнул мышкой, и появилось изображение нас всех, сидящих в данный момент в комнате. Никаких рогов, хвостов и лишних рук ни у кого не было.

– Фу-у, – с явным облегчением выдохнул Раков, – а то я уже приготовился было стрелять тут налево и направо. А что у нас со взрывами «лучиков»? Удалось разобраться, почему они взрывались?

– А вот тут еще одна загадка, причем даже для меня непонятная. Сейчас покажу изображение с экшен-камер мракоборцев, запечатлевших момент взрыва. Причем тут нет никаких спецэффектов, просто сделали раскадровку. Вот смотрите: это кадр перед взрывом, а вот следующий – уже в момент вспышки. Но если убрать яркость, то можно заметить, как изменились черты лица «лучика» сержанта Леонида. Я, кстати, так и не нашел ни в одном документе его фамилии. Везде числятся сержант Леонид и сержант Борис. Как вы взяли их на работу? – спросил Жудин, обращаясь к Смехову.

– Сам не знаю, – буркнул Смехов. – Идет внутреннее расследование.

На первом кадре за мгновение до взрыва хорошо видно, что лицо сержанта Лелека абсолютно спокойное и какое-то расслабленное, как будто он находится сейчас не в гуще кровавой мясорубки, а на концерте симфонической музыки.

Второй кадр – сам момент взрыва. Вспышка зарождается где-то в районе солнечного сплетения, и лица практически не видно из-за ослепительного блика, но при максимальном приближении и накладке фильтра можно разобрать черты лица сержанта Лелека. Вот только это не его лицо – это мое лицо! На втором кадре в яркой вспышке света был я! Или кто-то очень похожий на меня. Да, точно, лицо было мое, но только моложе лет на двадцать – двадцать пять. Точно, я так выглядел в двадцать лет, будучи молодым студентом! Что за черт?! Какого фига?

– И что это означает? – тихо спросил я.

– Не знаю, Палыч, – честно ответил Жудин. – Я думал, ты нам об этом расскажешь.

– Кэп, можно тебя на минутку? – дернул меня за рукав Док. – Пошли, отойдем в уголок, пошепчемся.

– Ну пошли, – недоуменно пожал я плечами, не понимая, что происходит.

– Кэп, помнишь, ты мне рассказывал свой самый страшный секрет, о котором никогда не должна узнать твоя жена? – зашептал мне в ухо Раков.

– Ну помню, – ответил я. – Ты единственный человек, кто в курсе этого секрета. И что?

– А то. Ты не думал, что эти два «лучика», Лелек и Болек, не кто иные, как твои дети из иного мира? Помнишь, как они смотрели на тебя при первой встрече? А как называли? Ну а то, что в момент взрыва их лица стали похожи на твою морду в молодости, тебе ни о чем не говорит?

– А почему они себя до этого никак не проявили? – так же шепотом спросил я. – Почему сразу не нашли меня и не сказали, кто они такие?

– Да потому что их не было до момента прорыва Тьмы!

– Как это?! – удивился я. – Что за бред? Они состояли в группе «Сигма». Прапорщик Гныш и два сержанта-стажера.

– В том-то и дело, – замялся Док, – просто мы с полковником Смеховым решили не докладывать тебе, пока не разберемся полностью во всех деталях этого запутанного дела. Но пока так до конца и не разобрались. Одно ясно точно: до дня прорыва Тьмы никакой группы «Сигма» в рядах мракоборцев не было. Они появились только в день прорыва, а до этого о них никто не слышал. Там просто возникла неразбериха, дежурный орал на все здание: «Есть свободные группы? Есть свободные группы?» А тут этот прапор Гныш вылетает из караулки и орет в ответ: «Есть! Группа „Сигма“!» Вот их и прислали на наш запрос. Я потом по камерам посмотрел, так никто в это караульное помещение до этого не заходил. Понимаешь? Никто в него не заходил! Они там, похоже, из воздуха появились!

– Пипец, – коротко прокомментировал я услышанное.

– Точнее и не скажешь, – согласился Док.

– Виу! Виу! Виу! – неожиданно раздался звук сирены, и светильник под потолком засверкал красным светом.

– Внимание! Внимание! Тревога! Тревога! Всем сотрудникам немедленно покинуть зоны «шесть» и «девять»! – раздался металлический голос из динамика. – Внимание! Внимание! Тревога! Тревога! Всем сотрудникам немедленно покинуть зоны «шесть» и «девять»!

– Твою мать!!! – выругался Жудин. – Несанкционированная активация нашего главного портала!

– Отрубай его от питания! – тут же приказал я.

– Да по хрену, – выкрикнул Николай, ожесточенно клацающий по кнопкам своего ноутбука. – Автоматика и так отрубила подачу энергии, только портал все равно активен. Сейчас кто-то появится в нем!

– Распылители серебряной эмульсии работают? Пулеметы заряжены?

– Конечно! – ответил Жудин. – Вот кнопки управления пулеметами.

Он освободил мне место перед ноутбуком. На его экран выводилось изображение с камер наблюдения, установленных в большом просторном зале, находящемся в самой толще скальной породы. В этом зале располагался наш основной транспортный портал, который мог за один раз принять десять легковых автомобилей.

Было видно, как линии портала налились зеленым светом, а потом на круглой площадке появились из ниоткуда несколько десятков вооруженных латников. Одинаковые серебристые кольчуги, миндалевидные щиты с остроконечным умбоном в верхней части, шлемы-маковки с пластиной для защиты лица. У всех воинов в левой руке щит и там же – двухметровое копье, а на поясе под правой рукой висит изогнутой формы меч. На кольчуге в области груди закреплен небольшой круглый щиток с выбитым изображением волка. За спиной у всех – серебристые плащи. Красавцы!

Воины разом, как по команде, развернулись налево и вскинули правую руку вверх. Один из воинов сделал шаг вперед, снял с головы шлем и начал что-то говорить.

Неожиданно Раков выдал строки из знаменитой поэмы Пушкина:

Там о заре прихлынут волны

На брег песчаный и пустой,

И тридцать витязей прекрасных

Чредой из вод выходят ясных…

Я посчитал – действительно, ровно тридцать воинов. А что, они вполне похожи на русских витязей, как их обычно изображали иллюстраторы сказок и советские мультипликаторы.

– Не хватает только дядьки их морского, – продолжил Раков свою мысль.

– А почему они стоят к нам полубоком? – спросил Смехов.

– Это они к камере, с которой сейчас идет картинка, стоят полубоком, а если провести линию, то они сейчас четко смотрят в ту сторону, где расположена наша комната. Только между ними и комнатой, где мы сейчас находимся, несколько сот метров сплошного камня. И как они понимают, куда смотреть, я не знаю, – потрясенный увиденным, ответил Жудин.

– Что он говорит? – спросил я, пытаясь разобрать слова по движению губ. – Есть камера со звуком?

– Нет.

– Он говорит: «Отец, мы пришли за тобой, Учитель призывает тебя», – прочитал по губам Раков. – Глянь на морду первого воина, Палыч, он же вылитый ты, только помоложе. Ну что, тебе еще нужны какие-то доказательства?

– Нет, – враз осипшим голосом ответил я. – Всех посторонних убрать, доступ всем запретить. Ни в коем случае Веру внутрь блока не пускать. Если кто-то сболтнет, что пришедшие через портал похожи на меня и называют меня отцом, головы сверну на хрен! Причем это не метафора, – строго произнес я таким тоном, что все присутствующие побледнели. – Леха, ты со мной. Пошли, поговорим с гостями.

– А кто это, батьку? – осторожно спросил Лешка.

– Родственнички твои, – тяжело вздохнув, ответил я. – Братья! Будь они неладны, принесла же нелегкая!

Случилось то, чего я так боялся. Прошлое настигло меня, и в гости завалились дети, которых я, думал, никогда не увижу. Что же теперь делать?

Эпилог

В большом кабинете расположились четыре человека. Трое разместились с максимальным комфортом: они сидели в глубоких кожаных креслах, между которыми стояли столики, где в коробках лежали кубинские сигары и стояли батареи бутылок, наполненных элитным алкоголем. За спинкой кресел, склонившись в почтительном полупоклоне, застыл в ожидании приказа лакей. Как водится в приличных домах, лакей был пожилой и седовласый.

Четвертый мужчина стоял перед креслами, держа в руках пульт дистанционного управления, совмещенный с лазерной указкой. На стене висел проектор. Видимо, сейчас должно было начаться какое-то действо, которое четвертый мужчина будет комментировать.

Трое важных господ в креслах были вовсе не расслаблены, наоборот, они были напряжены и чем-то взволнованы. Похоже, день у всех троих не задался. Тот, что сидел в центральном кресле, был совсем древним стариком, с лысым черепом и обрюзгшей кожей лица, которую испещряли пигментные пятна. Голос у него был дребезжащий, но надо отметить, что говорил он вполне нормально, больших пауз не делал и вообще, если закрыть глаза и не обращать внимания на внешность старика, то по голосу ему нельзя было дать больше пятидесяти лет.

Те, что сидели слева и справа, тоже были немолоды, но на фоне центрального старца выглядели получше: на вид им больше семидесяти лет и не дашь.

– Ну что, господин Хакамович, надеюсь, мы не пожалеем о потерянном времени, потому что о потерянных деньгах мы уже пожалели, – обратился центральный старец к стоявшему перед экраном мужчине. – Мы слушаем вас.

– Господа, разрешите сразу оговориться, что я не согласен с вашим высказыванием. Вы не потеряли деньги, вы инвестировали их в будущее, и они к вам вернутся сторицей уже в самое ближайшее время.

Мужчина, стоявший перед экраном, был гораздо моложе своих слушателей. На вид ему было около сорока пяти лет, он был одет в костюм-тройку, на шее у него висела щеголеватая двухцветная бабочка, а на носу блестели очки в тонкой золотой оправе. Рядом с его скромным стулом, на который он, видимо, усядется, когда ему разрешат старцы, в креслах лежала трость; правда, навершие трости в форме головы змеи было оплетено стяжками и опечатано. Это было сделано в целях безопасности: внутри трости находился клинок.

– Итак, что же у нас получилось на сегодняшний день, – начал свою речь обладатель щеголеватой бабочки. – Конечно, на первый взгляд может показаться, что наше предприятие потерпело фиаско. Ведь консорциум из восемнадцати наиболее влиятельных преступных семей этого мира, объединившихся против Сиротинской директории, общий военный потенциал которых превышал силы противника почти в три раза, был разбит и уничтожен в течение всего тридцати дней. При этом весь мир Закрытого сектора трясло и лихорадило от этого военного конфликта. Но на самом деле это не так.

Во-первых, мы смогли увидеть, как будут действовать наши противники в случае полномасштабной войны, мы проанализировали их тактику и стратегию, мы смогли оценить их боевой потенциал. А это очень и очень важно. Теперь наши военные аналитики выработают такую стратегию, которая окажется наиболее верной и выигрышной. Во-вторых, весь мир Закрытого сектора теперь воспринимает СНР негативно, ведь именно из-за них все испытывали трудности и дискомфорт, а очень многие еще и стали беднее. В-третьих, те восемнадцать групп, которые входили в консорциум, потеряв свою боевую составляющую, станут легкой добычей для ваших структур, и, соответственно, вы можете их поглотить и включить в свою империю.

– Они и до этого входили в нашу империю, – презрительно скривив губы, надменно произнес «правый» старец. – Так что это вовсе не положительный довод. И чтоб вы понимали, господин Хакамович, все, что есть в этом мире, так или иначе входит в нашу империю. Все!

Словосочетание «господин Хакамович» было сказано с таким презрением, что всем присутствующим сразу стало понятно, как «правый» старец относится к докладчику.

– Юноша, вот тут я соглашусь со своим младшим сыном, – проскрипел «центральный» старец. – Вы явно поспешили, взяв себе такую благозвучную фамилию. Думаю, вам надо было оставить свою прежнюю, русскую фамилию, так было бы правильнее. Рано вам еще величаться мудрым человеком.

Старец намекал на перевод с иврита фамилии Хакамович.

– Я принимаю вашу критику, господа, – покорно склонил голову Хакамович. – Но должен вас немного огорчить: в этом мире вам принадлежит все, кроме Сиротинской народной республики. Это квазигосударственное образование не находится под вашим контролем.

– Находится, – так же надменно и презрительно, как и его «правый» собрат, отмахнулся «левый» старец. – Пока они покупают и продают товары через наши порталы, они, так или иначе, зависят от нас. Мы можем в любой момент отключить их от порталов, и тогда они зачахнут в течение десяти лет. Просто нам проще взять их силой, чем принуждать экономическими методами. Баранов надо периодически пороть и свежевать, чтобы остальные животные в стаде приносили больше мяса и шерсти.

– Согласен, – вновь покорно склонил голову в поклоне докладчик. – А что вы скажете, если у сиротинских появится собственный портал? Нет, не так, извините, оговорился: выбрал неправильное время глагола. А вы знаете, что у сиротинских уже появился собственный портал во внешний мир?

– Этого не может быть! – после секундной паузы произнес «центральный» старец. – Мы бы уже об этом узнали!

– Но это так, – с ноткой торжества и легкого превосходства более осведомленного человека произнес Хакамович. – И сейчас я вам это докажу. Начну издалека. Как вы знаете, в силовых структурах СНР есть так называемый Пятый отдел, который занимается противодействием вторжениям Тьмы. Само наличие этого подразделения уже говорит о многом. Также известно, что Владимир Дубровский и Евгений Волков обладают паранормальными способностями и могут самостоятельно перемещаться в пространстве и между мирами. Так что можно смело предположить, что эти двое были способны создать портал в Старый мир. Также…

– Молодой человек, – перебил говорившего «центральный» старец. – Вы нас здесь собрали, что пересказывать городские байки? У вас есть реальные факты, подтверждающие существование работающего портала? А о Пятом отделе мы и сами знаем, знаем также и о Дубровском и Волкове. Именно эти знания и побудили нас принять решение об открытой конфронтации с Сиротинской директорией. Если вы не предоставите доказательств существования в СНР портала, то я буду считать, что зря мы вам поверили и что на вас одном лежит вина за наши финансовые потери, – строгим голосом, предвещающим беду, произнес старец. – Ну так что?

Докладчик несколько секунд помедлил, выдерживая театральную паузу, а потом клацнул кнопками пульта, и на экране проектора появились несколько фотографий, сделанных с высоты птичьего полета.

– Этот объект сиротинские называют «Линкор». Находится он в пятистах километрах от Сиротинска, если двигаться строго на юг. Как вы сами можете видеть, объект представляет собой отдельно стоящую гору, находящуюся на полуострове среди озера. Доподлинно известно, что внутри гора испещрена сетью коммуникаций, подземных помещений и пустот огромного объема. Именно на этом секретном объекте и размещены сразу три портала, соединяющие «Линкор» с порталом где-то в средней полосе России, с порталом в провинции Гуандун, что в южной части Китая, и с порталом где-то в Африке, где именно, мне еще неизвестно.

В Китай идут редкоземельные металлы, в Африку – алмазы, а в Россию – золото и платина. В ответ сиротинские получают все, что им необходимо и что запрещено завозить через порталы Сосновска и Новой Москвы. Но все завозимые товары и технологии так и остаются в «Линкоре», именно поэтому ни у кого до сих пор и не зародилось мысли о наличии в СНР своего портала. А вот и косвенные доказательства.

Хакамович клацнул кнопкой, и на экране появились три диаграммы.

– Вот здесь вы видите увеличение добычи алмазов в Африке за последние годы, здесь – насколько Китай увеличил продажу своих редкоземов, а вот тут – появление на рынке России еще одного предприятия, которое занимается добычей золота и платины. А вот непосредственно фото одного из порталов в тот момент, когда пришел груз из Китая.

На экране возникла размытая фотография большого помещения, где были складированы паллеты с коробками.

– Выйдите! – отрывисто рявкнул «центральный» старец, обращаясь к докладчику. – Ожидайте снаружи, мы вас позовем.

Хакамович покорно вышел, а старцы принялись совещаться. Лакей, все это время стоявший за спинками кресел, несколько раз по едва заметному жесту своего хозяина передавал ему трубку телефона. «Правый» старец, видимо, как самый молодой в этой тройке, провел несколько телефонных переговоров, а потом совещание продолжилось вновь.

Хакамович ждал в коридоре несколько часов. Все это время он стоял перед дверью, не присев на стоявший поблизости стул. Наконец его позвали обратно в кабинет.

– Итак, есть ли у вас конкретный план по захвату власти в СНР? – тут же спросил «центральный» старец.

– Да, – твердо ответил докладчик, – есть. И я могу сейчас же вам его продемонстрировать.

– Извольте, – вальяжно взмахнул рукой старец в центральном кресле.

Трое стариков, как по команде, протянули руки к сигарам и принялись их раскуривать, а лакей тем временем наполнил бокалы разными напитками, преподнеся каждому старцу свой.

– Проанализировав действия вооруженных сил Сиротинской директории, аналитики моего центра предложили следующий план. Этап первый – кровавая провокация в приграничном населенном пункте СНР, куда сразу же стянутся все силы сиротинских вояк. Этап второй – небольшая часть наших сил навязывает им позиционные бои в приграничье, а остальные наши силы двумя фланговыми ударами с использованием военно-транспортной авиации обходят и блокируют военных СНР. Этап третий – переброска дополнительных сил и надежная блокада основной группировки войск СНР в приграничных районах. Этап четвертый – одновременное выдвижение войск с западного направления (от Гуляй Поля) и с восточного направления (от Драконьих гор). Если все сложится удачно, то обе группировки в течение недели смогут выйти на трехсотый километр трассы Сосновск – Сиротинск.

И вот тогда начнется пятый, самый ответственный этап – мои люди склонят руководство СНР к переговорам, что, несомненно, вызовет раскол в сиротинском обществе и приведет к гражданской войне. А дальше все пойдет по давно отработанному сценарию.

– Внутри сиротинской элиты у вас надежные люди? – спросил «правый» старец.

– Более чем, – уклончиво ответил докладчик. – Мало того что они надежные, так они еще и весьма влиятельные и находятся в высшем руководстве республики. Если так можно сказать, это близкие к семейству Сиротиных люди.

– Даже так? – усомнился «правый» старец.

– Да. Не сомневайтесь в моих словах. Я провел в СНР определенное время, общался там со многими людьми, в том числе и из элиты, и пришел к весьма определенным выводам. Если хотите, я поделюсь ими с вами.

– Извольте, – нехотя буркнул «центральный» старец, – только кратко, потому что это уже ничего не значащие нюансы.

– Если кратко, то лучше всего представить сиротинское общество в виде равнобедренного треугольника, где вершина – это семейство Сиротиных, левая сторона – это Волков и все подчиненные ему силовые структуры, правая сторона – это Патрик Корст и все подчиненные ему экономические структуры, а третья сторона, самая короткая, находящаяся напротив семейства Сиротиных, – это обычные люди, которых в свое время привел за собой в этот мир Иван Сиротин.

Таким образом, у Ивана Сиротина как бы власть в республике, но опирается он на самую малую часть населения. И в то же время эта малая часть как бы уравновешивает две другие, более длинные стороны треугольника и не дает им вступить в открытое противостояние друг с другом. То есть если мы уберем из этого треугольника Ивана Сиротина, то левая и правая стороны схлестнутся между собой. При этом надо отметить, что у Ивана Сиротина самая слабая личная охрана: можно сказать, ее и вовсе нет.

– Сколько времени, по вашим прогнозам, займет операция по захвату власти в СНР?

– Все зависит от финансирования. Если оно будет в полном объеме, то около года, если сверх нужного объема, то быстрее, а если меньше, чем надо, то медленнее, – уклончиво ответил Хакамович.

– А если совсем без финансирования? – пошутил «левый» старец.

– Если бы я задался целью и использовал исключительно свой личный капитал, то уже через десять лет я возглавил бы СНР, – ответил докладчик, впервые посмотрев «центральному» старцу прямо в глаза.

– Ну что ж, мы выделим вам необходимое финансирование, и, надеюсь, через год вы присягнете нам на верность как глава временной военной администрации Сиротинской директории, – важно произнес «центральный» старец. – За свою долгую жизнь я сменил столько правительств и разрушил столько стран, что уже со счета сбился. Так что не подведите меня. Уже через год СНР должна входить в мою империю.

– Так и будет, мой господин, – низко поклонившись, ответил докладчик.

Примечания

1

Из стихотворения Златенции Золотовой.

Content

Николай Марчук
Встречный бой

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Примечания