Солдат Империи

Пролог и 1 Глава

Пролог

Володя, всегда был хорошим мальчиком. Как хотела мама — играл на баяне во дворце пионеров, и как хотел папа — собирал радиоприёмники, а временами исчезал из мира зачитавшись очередной фантастической или приключенческой книжкой, принесённой родителями с работы.

Всё благолепие закончилось, когда к нему пристала группа упившихся подонков, решивших поиграться с пацаном. Нет, ничего особенного. Просто избили бы до полусмерти, наслаждаясь страхом и болью человека, и после рассказывали таким же как они ублюдков, как они «поучили жизни» сынка интеллигентов.

Володя ещё сжимал в потной ладошке большой и длинный английский ключ, собираясь как минимум одному из них воткнуть железку в глаз, когда вонючие, пьяные быки стали валиться на подмёрзшую землю, падая от коротких, точных и злых ударов дворника Григория Степановича.

Как Володя обхаживал старика, как вставал в пять утра, чтобы подмести двор, чтобы к шести тот начал тренировку с ним, как по его рекомендации начал заниматься атлетикой, и неожиданно втянулся, история совершенно отдельная. Но баян он бросил, как бросил и заниматься другой красивой и статусной ерундой, любимой его мамой.

В итоге к восемнадцати годам, вырос довольно колоритным мужчиной. Больше ста килограммов весом и двух метров в высоту, с мышцами которым позавидовал бы любой культурист и простым улыбчивым лицом, в котором все видели печать некоторой дебиловатости, впрочем, прекрасно сочетавшейся с мощной фигурой. Мужчины видя эту конструкцию криво ухмылялись как бы намекая тем самым, что сила есть — ума не надо, а девушки нервно прикидывали габариты остальных, скрытых одеждой частей тела.

Но на самом деле, дебилом Владимир не был. Причем совершенно. Просто Григорий Степанович в числе прочих премудростей разъяснил ему, что означает выражение «козырь в рукаве».

Занятия со старенькой преподавательницей актерского мастерства не прошли даром и с четырнадцати лет, он умел двигался валкой походкой старого медведя, а при необходимости на лице появлялось выражение угрюмого идиотизма. Преподаватели в университете удивлялись тому, как он смог поступить, и ставили четверки даже не слушая ответ, упиваясь своей добротой по отношению к тупому громиле, а громила ничуть этим не смущаясь, ухитрялся запоминать учебник с первого прочтения наизусть.

Расколол его только начальник первого отдела института. Поймав Вовчика в коридоре перед деканатом, где тот ждал комиссию по распределению, он коротко бросив: — Зайди, — открыл дверь своего кабинета.

— Зачем ты это делаешь? — Спросил особист, когда Владимир осторожно присел на краешек казенного, протертого до фанеры, стула.

К чести Володи, он, мгновенно сориентировавшись в ситуации не стал юлить и пускать пузыри, а четко и внятно объяснил преимущества такого образа жизни.

— Тренер тебя очень хвалит. — Почему-то добавил особист и замолчал. — А зачем ты проиграл соревнования? Я же видел, реальных соперников у тебя там не было.

— А смысл? — Владимир пожал могучими плечами. — Был бы интересный противник, тогда да. А ломать ребят из-за медальки…

— Вот значит, как. — Начальник первого отдела положил перед собой средней толщины папку. — Тебя хотят видеть в одном учреждении. Рассказывать, что и как не буду, сам все увидишь. Но хочу предупредить, филонить как здесь, ТАМ, у тебя не выйдет.

За время учебы на новом месте, Володя освоил немало очень полезных на войне специальностей, но не приобрел «умения жить». Гарнизоны, горячие точки, госпиталя и разбитые девичьи сердца, все промелькнуло словно кадры учебного фильма.

Когда Советский Союз разнесло в клочья, словно обожравшегося динамитом хомяка, Владимир занимался довольно важным делом. Бегал, прыгал, торчал по шею в болоте, а иногда стрелял и убивал. В общем как Родина прикажет. Когда Родина сама оказалась в коме, большинство его соратников оказалось в чистом поле на семи ветрах, с пустыми карманами и в совершенно другой стране.

Имея столь внушительную внешность и подготовку, он мог оказаться и среди бандитов, и среди ментов, но, как и многие его сослуживцы, оказался в составе небольшой, но весьма уважаемой охранной фирмы. Руководитель организации, отставной полковник, отдавший всю жизнь службе в девятом управлении, случайно пересекся с Владимиром на рынке где шестеро босяков метелили торговца, не заплатившего вовремя.

Увидев это полковник, считавший всех бандитов своими врагами, успел только сделать два шага, как босяки, стали осыпаться на криво положенный асфальт, пачкая его своей кровью.

Когда стоявший в сторонке мужчина выхватил вытертый до белизны ПМ, полковник Сергеев, не размышляя одним коротким ударом отправил бандита на небеса, и удостоился короткого одобрительного взгляда огромного словно медведь здоровяка, уже расправившегося к этому времени со своими противниками.

За краткие секунды столкновения, мужчины успели мгновенно оценить уровень подготовки друг друга, и сделать соответствующие выводы.

Когда седой, но крепкий мужчина одним хорошо поставленным ударом прикончил того, кто мог создать определенные проблемы, Владимир лишь успел взглядом поблагодарить его и уже готовился скрыться в толпе, когда его остановил властный голос.

— Не торопись боец.

— Витя.

— Володя.

Когда полковник пожал широкую словно лопата ладонь, то с приятным удивлением отметил и аккуратное рукопожатие, и сухую жилистую фактуру.

— Десантник?

— Вроде того. — Лавочка в парке не располагала к задушевности, но опытному взгляду было заметно многое. И потертые пыльные штаны, и начинавшие расползаться кроссовки, и пусть прикрытый напускным равнодушием холодный оценивающий взгляд Владимира.

— Я руковожу охранной фирмой. — Полковник не стал ходить вокруг да около. — Никакого криминала, никаких бандитов в клиентах, полный официоз и все лицензии. Зарплаты у нас хорошие и без штанов не останешься. При конторе есть несколько комнат, можешь пожить пока там. Одежда если потребуется нечто особое, за счет фирмы…

Фирма — вольный агент минобороны, в переходный период занималась охраной разных объектов в Африке, и на пенсию Владимир Алексеевич, вышел с внушительным капиталом, и в звании полковника, добавив к пенсии вполне существенные деньги от военного ведомства.

Так и доживал потихоньку, уча детей странной смеси из военного дела и охраны труда под названием ОБЖ, и консультируя по видеосвязи молодых сотрудников разных госслужб.

И в тот день, он шёл домой, размышляя, о том, что было бы неплохо приготовить что-нибудь интересное, например, борщ, или котлеты по-Киевски.

Три молодых маргинала, словно вышедшие из его детства, обступили двух юных девчонок, испугано жмущихся друг к другу. Ситуация тем более необычная, что как таковую уличную преступность, давно прижали, и если подобное случалось, то исключительно по глухим углам, и несмотря на это полиция находила преступников в течение часа — двух.

Одна из девочек явно была слепой, сжалась словно под ледяным душем, и держала перед собой палочку, но как-то видимо видела, потому что крутила головой, точно останавливаясь то на одном то на другом человекообразном.

— А ну отвалили от девчонок. — Владимир оттолкнул одного из мужчин, и заслонил собой девчонок. Вопреки обычным сценариям, парни не стали вести разговоры, а сразу отступили на пару шагов, и в руках у них появились раскрытые складные ножи.

— Ясно. — Увидев расширенные до невозможности зрачки, и чуть синюшные помертвелые лица наркоманов, Владимир подался назад, отталкивая девчонок ещё дальше, качнулся вперёд, ловя руку первого в блок, вытащил из вывернутой руки нож, и без разговоров воткнул его в шею, протыкая артерию.

Нож второго принял на спиральный блок, и подтянув к себе, раскрошил горло ударом кулака, и почувствовав, как плеснуло огнём по животу, понял, что пробита печень, вложил в последнее движение всего себя, вскрывая грудную клетку третьего, выламывая ещё трепещущее сердце наружу.

Последнее что он помнил, лёжа на мокром асфальте, это громкий рёв девчушки, которая трясла его за пиджак, и кричала, глядя в небо незрячими глазами:

— Только не умирай, прошу!

1

Собирать дары мироздания тоже нужно уметь.

Адриан Кронштадтский. «Искусство быть разумным».

Продолжается визит главы дипломатического корпуса России, в Западный Туран — государство, раскинувшееся на Анатолийском нагорье и южном побережье Чёрного моря. С Тураном у России связаны самые разные страницы истории, от трагических, когда два народа воевали, не щадя своих сил, до героических, когда мы сотрудничали на благо мира и цивилизации. Об этом говорил министр иностранных дел, князь Лаврентий Безбородов. Он также подчеркнул неизменность курса России, на поиск компромиссов, и взаимного интереса во всех аспектах международных отношений.

Третий день в Государственно Думе идёт слушание закона о всеобщем военном образовании в начальных школах. Как и ожидалось, главными противниками закона выступают либеральные демократы, которые считают, что школьное образование должно быть предельно простым для школьников и дешёвым для государства.

Продолжается процесс по делу торговца Никанорова, обвиняемого в торговле и получении прибыли от враждебной страны, коей, по указу Государя объявлена Польша. Напомним, что ответственность по этой статье Уголовного Уложения составляет до десяти лет каторги, и штрафу в двукратном размере от полученной прибыли.

Российская Газета 5 мая 1961 года.

— Ваше величество, процедура хоть и экспериментальная, но совершенно безопасная. — Высокий худой старик с короткой стрижкой седых волос, в белой кружевной рубашке, и строгом чёрном сюртуке со св. Михаилом на двухцветной ало-белой ленте, говорил, почтительно склоняясь к человеку, сидевшему в кресле, высокую спинку которого украшал резной позолоченный герб.

Тот, кого называли «ваше величество», мужчина лет пятидесяти, одетый в егерский зелёный мундир с голубой выпушкой горных частей, но без знаков различия и орденов, нетерпеливо кивнул.

— Чем это грозит Наташе в самом худшем случае, профессор?

— В самом худшем случае, ваше величество, ей просто не станет лучше. — Архимагистр ритуалистики, и профессор Императорской Академии Энергетики, Карл Белогоров, склонился в поклоне ещё ниже. — Мы хотим, с помощью разработанного нами ритуала, выдернуть у принцессы воспоминания о том злосчастном случае, и поместить их в другого человека. Причём не только воспоминания, но и эмоциональное облако, плюс кармические узлы, и прочее. Единственная сложность, которую я вижу — возможный возврат воспоминаний в случае гибели реципиента. Поэтому, как только случилось… ну вот то… мы сразу стали искать достойный сосуд для ритуала, и почти случайно нашли совершенно невероятное. Ваше величество. Идеальный случай. Владимир Соколов, пятнадцати лет, совершенный дебил, от которого отказались родные, и помещённый в клинику, находящуюся под патронатом покойной императрицы. Мальчик на удивление здоров если не сказать больше. Будь он хоть немного умнее, мог бы стать отличным солдатом. Но там к сожалению, что-то повреждено в тонких слоях, и это неизлечимо. Зато он станет превосходным вместилищем страхов её высочества. Совершенный чистый лист, с фантастически здоровым телом. Естественно, его нужно как-то защитить, чтобы не допустить смерти, даже случайной. Боюсь, что повторно, ритуал будет уже не провести. Ваше величество, у нас одна попытка, и единственная надежда на результат.

Император помедлил, размышляя, но как раз в этот момент, раздался приглушённый расстоянием и стенами вскрик единственной дочери и наследницы престола, и решение было принято.

— Делайте, профессор. — Император окаменел лицом, и взмахнул рукой. — Делайте и да помогут нам боги.

Наталья Рюрик, пережившая покушение на императорский поезд, уже три года не могла нормально спать. Память постоянно прокручивала во всех подробностях глухой звук взрыва, звон осыпающихся стёкол, и мелькание людей в чёрном, запрыгнувших в салон, которые сразу кинулись к маме, и её крик переходящий в бульканье, а после поток крови, ударивший из горла. Охрана, ворвавшаяся в салон, почти успела, но один из нападавших уже занёс кинжал над принцессой, и остановил его лишь мальчишка — истопник, метнувшийся между Натальей и кинжалом убийцы, приняв в себя удар, проткнувший его худое тело насквозь.

И с того дня, она могла спать лишь оглушённая сонным заклятием лейб — медика архимагистра Всеволода Шнайдера. Но даже в бодрствовании её временами настигали страшные воспоминания, и тогда она останавливалась и крепко зажмурив глаза кричала, заново переживая смерть мамы и мальчишки, тайно влюблённого в свою принцессу.

Ритуал решили провести в одном из закрытых залов Кремлёвского манежа, частично переделанного в гараж Его Императорского Величества, а частично стоявшего пустым в ожидании второй стадии реконструкции.

Сам ритуал Наталье не запомнился. Большая плита из нефрита, на которую положили её и мальчишку, пребывающего под сонным заклятием, огоньки, плавающие в воздухе вокруг, и в какой-то момент вновь вспыхнувшее воспоминание, только вот в этот раз оно, словно фильм, прокрутилось от начала до конца, сделалось плоским, серым, и словно покрылось толстым слоем пыли. Ни эмоций, ни страхов, а лишь щемящая тоска по погибшей маме, и благодарность к тому парню, что принял на себя удар убийцы.

А тем временем, лежащий рядом подросток вздохнул, открыл удивительно красивые синие глаза, и страшно вскрикнул, и подчиняясь воле мага, снова погрузился в сон.

В глубокой тайне, Владимира Соколова погрузили на борт военного самолёта, и перевезли в небольшую деревню под Самарой, в агрохозяйство, принадлежащее главе пятого отделения Государственной Охраны, генерала Заботина. Там в хозяйском доме, разместились десять охранников, и пять человек обслуживающего персонала. Повар, работник, педагог и два врача. Сменяться они должны были раз в три месяца, причём не все сразу, а по скользящему графику.

Володя, не избалованный судьбой, никогда не жил так хорошо. Теперь он ел три раза в день, спал на чистых простынях, и за его здоровьем следили внимательные и высококвалифицированные целители. С ним даже занимались, развивая навыки самообслуживания и гигиены. Опытный педагог научил его пользоваться столовыми приборами, регулярно мыться, и даже общаться, развивая язык жестов, и уча самые простые слова. Неприятность случилась, когда Владимир гулял по берегу Волги, и налетевший внезапно шторм и ливень, сначала вымочили его до нитки, а после, когда он в сопровождении охраны бежал в дом, длинная ветвистая молния ударила его прямо в голову, и на мгновение, перед похолодевшими офицерами и врачами, тело подростка окуталось голубым сиянием, словно коконом, и погасло, а парень мягко словно подрубленный рухнул на землю.

Мгновенно подростка перенесли в дом, но несмотря на ровный пульс, врачи не смогли привести его в чувство.

Владимир очнулся рывком. Вот он лежал на мокром и холодном асфальте который пах металлом и гудроном, а вот, он уже в постели, на свежих, хрустящих простынях, в большой тёмной комнате, где у стола со включённой лампой, дремлет пожилая полноватая женщина в белом переднике, и небольшой белой шапочке на волосах.

Беззвучно словно призрак, встал, и не беспокоя женщину подошёл к окну. За стеклом, был виден двор, с небольшой сторожкой у ворот, и мужчина в ней, с коротким автоматом неизвестной модели на коленях, и чем-то в закрытой кобуре на поясе. В отражении окна, Владимир смог разглядеть себя, и это точно был не семидесятилетний старик. В стекле было ясно видно, что он каким-то образом стал совсем молодым парнем, со смазливым лицом, и непослушной копной светлых, почти белых волос.

Дверь из комнаты была не заперта, и Владимир заглянув в коридор, прошёлся по толстой ковровой дорожке, найдя по запаху хлорки туалет, сделал свои дела, вернулся обратно, и стараясь не скрипеть пружинами лёг на место.

Как такое могло случиться и почему, мало беспокоило человека видавшего в своей жизни даже летающие тарелки и инопланетян. Правда только в виде мёртвых тел. А уж тайн и загадок в его жизни было с избытком. Так что эта, просто добавилась к существующим, никак не ухудшив отличного настроения. Всё же вторая молодость, дорогого стоит, где бы он не оказался. А уж устроиться с комфортом, дело совсем простое, имея в виду все его навыки и отлично сохранившуюся память.

Он начал засыпать, а в голове отчего-то словно кадры любимого фильма возникла сцена боя в узком и длинном помещении похожем на салон-вагон. Три человека, мгновенно перебили охрану, вспороли горло женщине, что едва успела выхватить из сумочки крошечный револьвер, и будто надвинулись на Владимира, когда он вроде как отскочил и увидел лезвие кинжала, выходящего из спины невесть откуда взявшегося паренька в серой рубахе, измазанной чёрными пятнами.

Но это для двенадцатилетней девочки, всё случившееся стало адским кошмаром. А для кадрового убийцы, не особенно интересная картинка, с незнакомыми людьми.

Поэтому он, поворочавшись, спокойно заснул, и снились ему не кровавые ужасы, а зелёные поляны, с крупными ягодами, которые он собирал, ел сам, и клал в рот, идущей рядом девушке, с длинной косой, и пронзительным взглядом зелёных глаз.

— Мила, наш парень не очнулся? — В комнату быстрым шагом вошла женщина лет тридцати в белом медицинском халате, и маленькой шапочке, под которую были убраны волосы. Халат топорщился на высокой груди, и не доходил до коленок весьма стройных ножек, которые успел оценить Владимир из-под прикрытых век.

— Нет, Елена Петровна. — Санитарка подскочила словно ужаленная. — Всё без памяти и лежит. Он жи когда встаёт, сразу эта, утку просит. Руками значит машет, ну я ему и достаю из-под кровати. А вот тута не вставал. Да и утка сухая. А под себя не ходил. Я бы запах сразу почуяла.

— Да, парень, напугал ты нас. — Целительница провела светящейся от энергии рукой вдоль тела и поводила её над головой. — Хм. Странно. Никогда не отзывалась на сканирование, и вдруг что-то стало звучать. Неужто так на тебя молния повлияла дружок? — Она покачала головой, и тут Владимир приоткрыл глаза.

— О! Вот молодец. — Искренне обрадовалась Елена Петровна. — А мы тут уже переволновались за тебя. — Она сложила руки на груди. — Я и ты, идём кушать. — Она пальцами показала маленькую пантомиму. — Хочешь кушать? — Она сделал круговое движение словно гладила живот.

«Я б-ть немой или тупой?» задался вопросом Владимир, пока с полностью расслабленным лицом смотрел на пантомиму женщины.

— Елена Петровна, не мучьте парня, давайте я его с ложечки покормлю. Надо же, ужас какой пережить. Прям в голову молния ударила. Кто-б помер уже, а Вовочка у нас человек божий, вот и уберёг его спаситель.

— Да, наверное, так лучше. — Женщина кивнула, и вышла из комнаты, а санитарка развила бурную деятельность. Вытащила откуда-то небольшой низкий столик высотой вровень с кроватью, и исчезнув минут на пять, пришла с большим подносом где стояли разные тарелки. И натурально, словно парализованного стала кормить Владимира с ложки.

Еда была очень даже вкусной. Фасолевый суп, пюре из какой-то травы, или капусты, рыбная котлетка из чего-то вроде севрюги, и компот из свежих ягод и кислых яблок.

— Хорошо покушал, милый. — Умилилась санитарка. — Прям как здоровый. — Она аккуратно вытерла губы, Владимира, а после обтёрла влажным полотенцем лицо. — Отдыхай покамест. Я тута быстро посуду отнесу, да сама поснедаю. А ты пока вона, помни газетки. Еленочка-то Петровна говорит, что тако лучше будет с головкой. И плюхнула ему на живот довольно толстую пачку газет, остро пахнущих типографской краской. Едва дождавшись пока санитарка уйдёт, он развернул газету, наткнувшись глазами на название.

«За российскую индустрию» 2 мая 1961 года.

'…Рабочие Ново-Михайловского металлургического комбината досрочно сдали промплан по ковкому чугуну и сортовой стали, приступив к выплавке экспериментальных сталей для Института Стали Российской Академии Наук.

'Император всероссийский встретился с главами парламентских партий, в преддверии выборов в государственную думу. Глава фракции коммунистов, товарищ Рубахин, пообещал самодержцу не допустить никаких нарушений на избирательных участках, для чего в помощь стражам выйдут двадцать тысяч рабочих дружинников, а профессор Тарханов от имени фракции конституционных демократов, пообещал выделение на страницах газет, принадлежащих членам партии, равных полос для размещения материалов всех парламентских партий и объединений.

— Справедливость, честь и благо России, должно стоять превыше любых групповых интересов добавил товарищ Тарханов.

Владимир читал газеты и всё больше и больше охреневал от дикой смеси СССР, царизма и государственного капитализма построенный в этой реальности. Графы, князья и бароны сохранили титулы, но лишь в телефонных книгах и на визитках, а земля почти полностью ушла в собственность крестьянских общин, превратившихся в агропромышленные кооперативы. Имения сохранились лишь у тех аристократов, которые смогли выкупить землю у крестьянских общин, и некоторые семьи погашали залоговые платежи до сих пор.

Россия не участвовала в Первой Мировой войне, потому что после волнений 1905 года, император договорился с парламентом и поделил власть, оставив себе вопросы войны, конституционного надзора, и некоторые другие функции, всё остальное отдав народным избранникам.

Правила в стране династия Рюриков, а не немецкая династия Гольштейн-Готторпов, под фамилией Романовых.

Так вот согласно указу от 1780 года, Суд вешал каждого уличённого в воровстве более чем ста тысяч рублей, и отправлял в ссылку любого, укравшего более пятидесяти тысяч, что позволило вполне прилично освоить Сибирь, а в делах иметь пристойный порядок. Ибо никто не гонялся за доказательствами воровства, а просто сопоставлял доходы чиновников с расходами, и как только сумма превышения набиралась на пороговое значение, человек попадал в жернова Охранительной Стражи, офицеров которых, если что, судил лично царь, а приговоры там были такие, что дураков в Страже выводили быстро. А самых дерзких, брала в оборот Стража Имперская, исполнявшая функции государственной безопасности, и эти, вообще не церемонились выписывая приговоры по верхней планке Уголовного Уложения.

Потому и не случилось повального воровства казны, и займов под огромные проценты, а стало быть давить на царя заставляя ввязаться в войну, было нечем, и Россия пропустила это мероприятие, отсидевшись в зрительном зале. Ну, да. Слегка потолкались на границе, но когда Германия увидела разворачивающиеся корпусы и армии, то быстро подписала мирное соглашение, и воюя на один фронт, быстро раздавила Францию, забрав Эльзас, Лотарингию, присоединила Бельгию, а также откусила существенный ломоть от Польши, которая в этой истории принадлежала сама себе, равно как и Финляндия.

А ещё в этом мире существовала магия, или как здесь её называли психоэнергетика. Психоэнергеты трудились во всех отраслях, от тяжёлой металлургии, помогая выплавлять высокосортные стали, до педагогики, где они помогали трудным подросткам, работая не с поведенческими моделями, а непосредственно с мозгом, как менталисты.

Какого-то времени прихода магии в мир не было. Просто ведьмы, колдуны и прочие мифические персонажи не канули в Лету, а постепенно развились до состояния, когда хороший психоэнергет, мог одним ударом вбить в землю роту солдат, не имеющих защиты от подобных воздействий.

Школ, где обучали психоэнергетиков существовало немало и все они принадлежали государству, тщательно контролировались и каждый выпускник был на особом учёте, хотя таковых в крупной стране могло насчитываться каждый сотый, а то и более.

Читал Владимир быстро, поэтому через час, встречал санитарку с блаженной улыбкой и парой газет, смятых в плотный словно деревяшка ком.

Видимо предыдущий владелец тела мял газеты как-то по-другому потому что санитарка удивилась, но собрала макулатуру и вынесла. Затем одела Владимира, и повела гулять по двору, причём не просто оставила одного, а стала таскать его словно лошадь по кругу, в хорошем темпе. Через полчаса появилась докторица, загнавшая его под душ, а после промяла тело массажем, и посадила складывать какие-то детские головоломки из ярких квадратиков и треугольников. Ещё через час пришла ещё одна дама, которая уже работала непосредственно с обучающими моделями, и даже показывала большой красочный букварь, показывая буквы, и объясняя значение отдельных слов.

Исполнять роль идиота всегда непросто, особенно когда не можешь расслабиться ни на минуту, но Владимир отрывался ночью, бродя по дому, и собирая газеты, журналы и вообще знакомясь с миром, например, слушая телевизор, который смотрели офицеры охраны в комнате, прозванной ими «кают-компания». А поскольку нужда в сиделке отпала, и санитарка больше не ночевала в комнате, то Володя по ночам занимался в комнате, разминая отлично развитое, но зажатое тело.

В домах призрения просто так не кормили, и самых крепких сдавали внаём на фабрики и заводы, где они трудились на самых тяжёлых работах. Естественно, что при таких нагрузках, и кормёжка была нормальной, ибо сдать убогих на посильные работы — грех невеликий, а вот уморить находящегося на попечении государства это уже каторга. Вот и вырос Владимир крепким, жилистым и без малейших следов жира на рельефной мускулистой фигуре. Плюс красивое правильное лицо, и целительница, отмывая его и массируя, всегда очень жалела, что совершенное тело досталось дебилу.

Так прошло несколько дней, и опытный педагог, Лариса Николаевна Семёнова, начала что-то подозревать. То-ли по моторике Владимира, то-ли ещё по чему, но её взгляд, на подопечного стал из внимательно — сочувствующего, остро-подозрительным, и Володя уже думал как ему залегендировать своё возвращение в разумное состояние, как всё решилось самым неожиданным образом.

Часов около трёх, когда дом давно спал, а Владимир растягивал мышцы и вообще раскачивал организм резкими движениями и ката, что-то мягкое, словно дуновение ветерка, прошло по комнате, заставив воздух на мгновение вспыхнуть серебристым сиянием вокруг тела.

— Что за нах? — Владимир остановился, и пройдясь по комнате, бросил короткий взгляд во двор. Часовой у ворот, который обычно читал газету, или ещё как убивал время, лежал головой на столе, а его автомат валялся на полу. Падение такой железки не могло не разбудить часового, поэтому юноша подошёл к двери и прислушался. Сначала было тихо, а затем стали негромко шелестеть открываемые двери.

Владимир метнулся к кровати и достав из-под неё тёплое одеяло, кинул его на матрас и накрыв сверху более тонким под которым спал всё время, изобразил что-то вроде лежащего тела, и замер за дверью.

Створка распахнулась, и в комнату вошёл мужчина, одетый в что-то серое, мешковатое, и ярко блеснувшим ножом в руке, вытянутой вперёд, словно у театрального злодея, и сразу же ткнул ножом в свёрнутое одеяло на кровати.

Владимир, ударил стопой в коленный сгиб, и когда человек упал на колени, ударом снизу смял гортань, и пока гражданин охреневал от внезапности раздачи, повернул ему голову набок до щелчка.

Нож, оказался отличным прямым кинжалом, с бритвенно-острым лезвием, и удобной рукояткой.

Кроме этого в кармане нашёлся кошелёк с толстенькой пачкой бумажных денег, документ, который Владимир пока не стал разглядывать, пачка папирос, спички, грязный носовой платок, и ворох смятых бумажек.

Из всего богатства Владимир прибрал только кошелёк, документы, да кинжал, сняв ножны с пояса покойного.

Пройдясь по дому, Володя, зашёл в комнаты, занимаемые персоналом и охраной, и убедился, что все живы, а после спустился вниз, и приоткрыв двери в заборе, увидел машину, стоявшую на улице, метрах в тридцати. Автомобиль чем-то похожий на двадцать первую Волгу, стоял с погашенными фарами, но внутри, на водительском месте явно кто-то сидел.

Подобраться к человеку, в машине не составило труда, и уже через пять минут, Володя, отбив неуклюжий выпад, прислонил острие кинжала к ярёмной вене пациента.

— Смотри. Если дёрнешься, я тебе вскрою шею. Смерть в течение тридцати секунд. Если начнёшь колдовать — результат тот же. При любом исходе разговора ты умрёшь. Но если скажешь правду, обещаю, что не буду искать твоих родных и закапывать заживо. Итак, у тебя один шанс, на жизнь родственников.

— Мне на них насрать. — Негромко произнёс мужчина, глядя перед собой. — Можешь хоть на кол всех посадить.

— Отлично. — Владимир усмехнулся. — Надеюсь вам там будет о чём поговорить. Давай, на вдохе…

— Стой. — Мужчина вцепился в руль, словно в спасательный круг. — Я думаю, что это кто-то из социалистов. Говорок у него такой, характерный. Картавый и слегка гундосый. Лица не видел, он к настоятелю приехал с замотанным лицом.

— Настоятель? — Переспросил Владимир.

— Мужской монастырь Церкви Волшебства Господнего. — Пояснил мужчина. — Мы иногда берёмся за… такое. Нам же сказали, что нужно убить какого-то малолетнего дебила. Мы даже разведку сделали. Всё подтвердилось. И вот…

— Спасибо. — Володя кивнул, и коротким движением послал клинок сквозь артерию в мозг, делая смерть максимально быстрой.

Не вынимая кинжал, обыскал мужчину, вываливая всё что нашёл на сидение, затем, разложив кресло перетащил тело назад, сев за руль, подумал немного, и осмотрелся в кабине. Несмотря на предрассветные сумерки, было хорошо видно, что машина имеет привычные органы управления, и даже коробка с нормальным рычагом, на котором изображена схема передач. Только ключ отказался поворачиваться, но среагировал на нажатие, после чего, стартёр коротко рыкнув завёл двигатель.

Несколько неуверенно, тронув машину, Владимир доехал до конца улицы, увидев указатель, свернул в переулок, и уже через час, вполне уверенно выкатился на трассу, и только проехав километров сто, остановился чтобы спрятать тело и ревизовать трофеи.

Глава 2

Не сваливайте всё на старушку судьбу. Человек сам творит своё будущее.

Ректор Императорской академии психоэнергетики Пётр Шипилов.

Операция против Церкви святой Смерти, признанной незаконной и подлежащей уничтожению, проводилась в Тверской и Велико-Новгородской губерниях, силами Охранительной стражи, Имперской Стражи, и Боевых Рабочих Дружин. В ходе операции задержано и арестовано сто семьдесят человек, в том числе похищенные сектантами женщины и дети, предназначенные для принесения в жертву, церковные иерархи и так называемые «дети Смерти» незарегистрированные психоэнергеты осуществляющие ритуалы жертвоприношения.

Судебная коллегия, Прокуратура, и Профсоюз психоэнергетиков уже направили своих сотрудников для участия в дознании.

Вестник Охранительной Стражи. 5 июня 1961 года.

Глава Охранительной Стражи, занимавшейся в числе прочего — охраной высокопоставленных персон и таких же высокопоставленных узников, генерал-лейтенант Лавр Семёнович Копытин посчитал дело по охране какого-то дурачка, не стоящим серьёзного внимания. А, следовательно, препоручил его одному из руководителей департаментов, каковой осуществлял охрану царских владений, и прочего имущества, как например императорского заказника и зоопарка при нём. Тот в свою очередь, выделил пятерых уважаемых работников, кому не помешал бы отдых на природе, к ним добавили обслугу, двух медиков, от Канцелярии государя, и педагога от Министерства народного образования.

И вот теперь, слушая старшего охранной группы, Лавр Семёнович Копытин, чувствовал, как короткий ёжик седых волос натурально начинает шевелиться на голове.

— Как это «Пробил амулеты»? — Повторил он за майором шёпотом. — Дак ведь армейский прибор у вас.

— Не держали мы его заполненным. — Тяжело вздохнул начальник охраны майор Богатырёв. — Это ж нужно было в Самару мотаться, а там дороги такие, что не слишком-то разъездишься.

— И что дальше? — Набухая словно помидор, нездоровым апоплексическим цветом, спросил генерал.

— Ну видать, когда мы все там полегли, от сонного заклятия, он вошел в дом. Но вот что странно. Тот, кто вошёл, он сразу кончился. Прям в комнате пацанёнка этого Вовы Соколова. Ему кто-то сначала горло пробил, а после свернул шею. Я, товарищ генерал, на службе уже четырнадцать лет, и такое слышал только про армейцев, и то без доказательств. Ну собственно и всё. Когда мы очнулись конечно стали искать, но ни сообщника этого, покойника, ни самого мальчишки как корова языком слизала.

— Может выкрали его?

— Может и выкрали. — Майор кивнул. Только что-то мне говорит, нечисто тут. И амулет наш пробить было непросто. Всё-ж на треть он был заполнен. Да и кто тогда убил этого, что в комнате нашли? А там, знаете, одеяло так свёрнуто, что кажется будто кто-то лежит. И мертвяк этот даже ткнуть туда успел пару раз. Но ведь кто-то его убил? Не сам же он себе гортань расквасил, а после шею свернул? И не пацанёнок этот. Он же овощем буквально был. Едва пару слов говорил. Двигался словно кукла как на ниточках.

— И что прикажешь мне докладывать? — Генерал потряс перед подчинённым листком с запросом императорской канцелярии. — Это же всё бред сивой кобылы. Приходит убийца в охраняемый дом, и там его убивает кто-то кто ждал убийцу?

— Я думаю, что нужно написать, как есть. — Майор пожал плечами. — мы сделали всё что могли, а что насчёт случившегося… пусть и они охренеют. Наверняка будут копать сами. И если хоть чуть солжём, тут то они нас и съедят без соли.

По неплохой трассе, Владимир доехал до Казанского губернского вокзала где на площади и оставил машину с ключами, торчащими из приборной доски. Покойники подарили в наследство два паспорта граждан Российской Империи, пятнадцать тысяч рублей, и кучу других документов, что очень помогло в легализации. Заехав в пару аптек, он купил всё что нужно, за пятнадцать копеек в маленьком ателье сделал фотографию, и в номере гостиницы, перенёс своё лицо в оба паспорта, и водительские права, изменив паспортные данные на Владимир Субботин. Полиграфическое качество документов было прямо сказать, неважное, поэтому работа не заняла много времени, и к утру, у Владимира в кармане лежали вполне приличные документы способные выдержать не слишком строгую проверку. К счастью цифровых баз данных ещё не придумали, а запросы по почте могли идти месяцами. В любом случае за это время можно что-то придумать.

В целом Владимир ощущал себя как на плохо проработанной операции. Документов толком нет, денег нормальных тоже, легенда из фекалий и дров, одна отрада, что язык и географию учить не нужно. Всё вроде на своих местах. Казань, вот стоит, как и красное здание вокзала, и трамвай всё так же в гору бегает, только улица не имени Бутлерова, а какого-то Шубникова.

Завтракая на открытой террасе ресторана, он неторопливо размышлял, куда податься в этом мире. Побег хоть и стал спонтанным и вызванным обстоятельствами, но и глупостью тоже не являлся. Его разумность обязательно вскрылась бы в ближайшее время, а там его закатают в такую дыру, откуда вырваться будет в сотни раз сложнее, если вообще возможно. И это в лучшем случае, потому что в худшем, его ждали любознательные вивисекторы, желающие посмотреть, как и почему поумнел бывший дурачок.

К тому, что это тело носило такое же имя и фамилию, он отнёсся философски. То есть никак. Ну вот такое забавное совпадение, что после его переноса сознания в альтернативную реальность совершено не впечатляло.

Володя уже прилично ориентировался в этом мире, но всё равно, даже близко не понимал куда можно пристать. В теории всегда оставался путь в армию, но перспектива муштры на ближайшие пару лет, и скачек по приграничным буеракам, не радовали совершено. Ещё были всякие варианты с устройством на работу, но это лишь оттягивание принципиального решения.

К сожалению, ему была недоступна учёба в институтах и университетах, так как не случилось аттестата, или хоть какого документа о среднем образовании, хотя само образование в наличии. Владимир закончил физический факультет университета, по специальности радиофизика, военную академию, а в ходе службы получил ещё десятки специальностей иногда довольно необычных, как например научился принимать роды, и пилотировать самолёт.

Но сейчас требовалось что-то, что даст прочный и приличный заработок, избавит от внимания охранителей, и в идеале предоставит возможность сделать карьеру.

А пока нужно сменить гардероб. Одежда, купленная в придорожном магазинчике, выглядела вполне прилично, но всё же не такой какой хотел бы видеть её Владимир.

От ресторана, где он завтракал, до центра, идти совсем недалеко, и он прогулялся по знакомому — незнакомому городу отмечая сходства и различия. В той реальности, в шестидесятые, Казань оставалась вполне заурядным областным центром, отличаясь лишь лёгким восточным колоритом. Здесь, несмотря на то, что Казанская губерния не получила статус национальной республики, красивых зданий и мечетей было гораздо больше, а на улицах довольно много людей в национальных костюмах или просто в тюбетейках. Но попадались, вполне по столичному одетые молодые дамы и мужчины в отлично сшитых костюмах несущиеся по своим делам или неспешно прогуливающихся, несмотря на утро рабочего дня.

Машины по улицам бегали сплошь незнакомые, за исключением узнаваемой звезды Даймлера, на капотах маленьких юрких такси, и логотипа с именем Форда, на небольших грузовичках.

Серый летний костюм выше среднего качества, и белый из натурального шёлка, обошлись Владимиру в триста рублей, ещё триста пятьдесят он отдал за две пары обуви, большой дорожный саквояж из плотной коричневой кожи с латунными застёжками, лёгкий плащ, пяток рубашек, нижнее бельё, платки и дорожный несессер. Переодевшись в новую одежду и обувь, Владимир выбросил тюк со старой одеждой в мусорный бак, и зашёл в парикмахерскую, чтобы привести в порядок причёску, ногти, и окончательно преобразиться. приобретя лёгкий лоск, и вид сына успешных родителей.

Тем временем поисковая пружина Российской империи начала разворачиваться по полной программе. Выпустили листовки, с лицом Владимира, но… с довольно старой фотографией из больничного личного дела, где он был сильно моложе, и с отёчным лицом маленького дебила. Никакого сходства с сегодняшним обликом, уверенного в себе, жёсткого и грациозного словно молодой тигр и близко не существовало. Володя даже подошёл к столбу, где были наклеены фотографии, и не сразу понял, что это о нём.

«Разыскивается подросток пятнадцати лет, нуждается в помощи врача, недееспособен», и прочее.

Владимир покачал головой, и решительно пошёл к переходному мосту через железнодорожные пути, чтобы по набережной Волги прогуляться до Речного порта, и там сесть на пассажирский пароход.

Речной вокзал — высокое каменное здание со шпилем, рядом с которым располагалась красивая набережная, а на причале перед вокзалом, стояли целых пять больших речных пароходов и теплоходов, что говорило об интенсивном движении.

— Один билет до Москвы, пожалуйста.

— Есть только первый класс и люксы.

— Люкс, пожалуйста. — Владимир благодарно кивнул молодой девушке — кассиру, и улыбнулся, видя, как она суетливо поправляет чёлку, и скромное кружево на вырезе простого ситцевого платья в горошек. Отвернувшись к часам над входом, он не видел, как кассирша тоскливо скривилась в гримаске, и со вздохом полезла в сумочку, чтобы достать пудреницу с зеркалом и поправить макияж.

Идея добраться до столицы не на поезде, а по реке, показалась ему превосходной. За три дня пути можно многое передумать, и в спокойной обстановке начать врастать в местное общество.

Теплоход «Волжский скороход» — достаточно свежее судно постройки Сормовского завода, щеголял свежей краской, и сверканием начищенных до блеска бронзовых деталей. Публика уже грузилась на борт: радостная толпа студентов, и рабочих, по трапу в третий класс, солидные инженеры и кооператоры во второй, и серьёзные мужчины с щеголеватыми спутницами в первый. Везде сновали разносчики пирожков, в многочисленных ларьках торговали всякими напитками, в том числе и вином в разлив. Можно было даже принять рюмку ледяной водки под огурчик или грибочек, но поутру этим никто не баловался.

Владимир не торопясь поднялся по длинному трапу, и предъявив билет и посадочный талон, был направлен на верхнюю палубу, где находились каюты люкс, салон для пассажиров первого класса, музыкальный салон и киноконцертный зал. Были ещё всякие буфеты, прогулочные палубы, и прочие тихие радости.

Каюта люкс состояла, из двух комнат, туалета и ванной. Внутри чуть заметно пахло табаком, но не критично, поэтому Владимир вытащил костюм и рубашки из саквояжа чтобы не помялись, и вышел на обзорную палубу, располагавшуюся в носу судна, над палубой второго класса. Походив по палубе, вдруг понял, что просто хочет спать, потому что накануне ехал всю ночь, и за все время даже не прислонился к стене.

Проснулся, когда над Волгой уже садилось солнце. Привёл себя в порядок, и вышел на палубу, где нарядно одетая публика, собравшись в кучки, вела разговоры, флиртовала, и обсуждала политику.

— И представляете, мы снова значит утрёмся? Англы поставили свою военную базу у нас под носом, в Дарданеллах, а мы и носом не повели. — Говорил, жестикулируя мужчина лет сорока, в мундире железнодорожного министерства.

— Ну зачем же так. — отвечал ему другой мужчина в гражданском, но с военной выправкой и короткими усиками на загорелом лице. — К себе мы их не пустим, а свободный проход по проливам и так был фикцией. В военное время его в любом случае перекроют. Либо турки, либо кто другой. Да и какой смысл в тех проливах кроме как для круизных пароходов? С Поднебесной у нас торговля по железке, равно как и с Индией и другими странами. А коли нужно что, так у нас в Мурмане, огромный порт, на Балтике ещё три штуки, да на Дальнем Востоке, не перечесть. Штук десять только крупных.

— Вот всё у вас, охранителей так. — Зло прошипел худой мужчина. — За что ни возьмись — всё хорошо, а местами просто отлично. А страна гибнет!

— Ну хорошо. — Мужчина в штатском улыбнулся. — Вот возьмём к примеру железные дороги. У вас там как, всё плохо?

— Ну слава богам, у нас-то всё хорошо…

— А вот к примеру, как у вас, на флоте? — Военный обратился к другому участнику беседы — мужчине лет пятидесяти в чёрной флотской форме контр-адмирала, и россыпью наград на груди.

— Не без проблем конечно, но вроде всё неплохо. Вот новый крейсерский авианосец, достраиваем. Будет самураям подарочек.

— А вот вы, милейшая Надежда Николавна, — Усатый обратился к единственной даме в компании, — вы же на ниве народного просвещения трудитесь?

— А как вы догадались? — Женщина, одетая в строгий светло-серый деловой костюм из натурального шёлка, лёгкую кружевную рубашку, легкомысленный шейный платок и беретку, кокетливо улыбнулась.

— Да на вас, Надежда Николаевна, учительство обозначено аршинными буквами. — Адмирал негромко рассмеялся.

— Ну, вот если взять школы нашей Казанской губернии, то всё неплохо, — Девушка задумалась. — Хотя конечно проблем полно. Не хватает учебников по некоторым предметам, и вообще учебных пособий, но сильно выручают предприятия и разные фонды. А вот с сентября ещё ставки поднимут, и вообще красота будет.

— А вот что наше молодое поколение скажет по сему вопросу? — Словно за последнюю соломинку ухватился железнодорожник, обращаясь к Владимиру, стоявшему чуть в стороне.

— Хорошо ли плохо ли в нашей державе, не скажу. Просто не знаю. — Владимир развёл руками. — Молод, знаете ли для таких выводов. Но могу сказать одно. Если что увижу плохое, в газеты не побегу. Есть стража, есть прокуратура, есть в конце концов приёмная Государя — императора, и я предпочту путь решения любых вопросов, пути их публичного обсуждения.

— Это почему же? — С ядовитым сарказмом спросил работник МПС. — Не доверяете народу?

— Да как минимум потому, что проблемы требуют решения, и обсуждаться должны не массами, которые в сути своей лишь послушное стадо, а специалистами в разных областях. Проблемы ведь они такие. Например, информация о нехватке горючего в войсках, может очень дорого отозваться для армии. Или вот ваша информация о новой военной базе англичан. Давайте подумаем за самих англичан. Что нам даёт такая база? Контроль над морем? Не особо. У них есть огромная база на Мальте, и на Кипре. А в случае войны, база в Турции будет стёрта первым ударом. Так какой практический смысл в таком объекте? Да никакого если вдуматься. Только для шумихи в газетах, что Англия всё ещё сильна, и держит свою руку на всех морях. Но насколько я знаю из юго-восточной Азии их выкинули, а это крупнейший транспортный коридор. И контролируют его не англичане, а Германия, через Суэцкий канал. Но и это мираж, потому что вот завтра судно под каким-нибудь флагом Белиза, высыпет пару сотен разных мин вдоль канала, и всё. Пока не протралят, что может занять немалое время, там будет пробка, до следующей диверсии. Такой канал весьма уязвим в военном отношении, что сводит контроль над ним к формальности. Приятный пустячок, и дополнительный источник пополнения в бюджет. А вот Транссиб и КВЖД, так легко не заткнуть.

— Однако. — Адмирал рассмеялся. — Да у меня две трети офицеров мыслят менее чётко. — Чьих будете, юноша?

— Пока ничьих, товарищ контр-адмирал. — Владимир машинально вытянулся. — Думал поступать в Казанский университет, но выяснилось, что дорогой потерял документы об окончании школы. Ну и поскольку трудности с поступлением всё равно будут, решил подыскать что-нибудь в столице.

— Да какие там трудности! — Мужчина в штатском взмахнул рукой. — Просто досдать ещё четыре экзамена. Иностранный, русский, математику, и чего там ещё требуют… Странно что вам не сказали про то, в приёмной комиссии.

— Возможно не приглянулся. — Владимир улыбнулся.

— Жаль. — Учительница мило улыбнулась и чуть покраснела. — Казань очень хороший город. Не такой шумный как Москва, хотя и находится совсем рядом.

— Правильно. — Поддержал моряк. — В Москве и учёба лучше, и шансов для карьеры больше. Но, ежели что, могу поспособствовать насчёт морского училища. В Петербурге, или в Одессе. — Адмирал протянул Владимиру визитку, которую тот принял, прочитал что на ней написано и с поклоном спрятал в нагрудный карман.

— Я, пожалуй, тоже присоединюсь. — Мужчина в штатском протянул Владимиру свою визитку. — Адъютанта я предупрежу, что вы можете позвонить, он соединит. Как вас, звать величать?

— Владимир Субботин, — Юноша склонил голову в поклоне.

— Почти Иван Иванов, — хмыкнул генерал, и покачал головой.

— Ну, Николай Семёнович, это по нынешним временам даже как-то неприлично такое в паспорте писать. — Владимир развёл руками.

— Ну как вы друг-друга находите? — Всплеснул руками железнодорожный гражданин. — Вот ведь сразу его учуяли и приняли за своего.

— Для меня главное, чтобы люди, составляющие честь империи, не почитали меня чужим. — Владимир улыбнулся работнику МПС, отчего тот сразу слегка сдулся, и махнув рукой пошёл в буфет.

— Товарищи! В кинозале сейчас начинается просмотр кинокартины «Деревенский детектив» с актёром Топилиным.

— А, что, пойдём? — Учительница почему-то посмотрела на Владимира.

— Можно. — Он кивнул. — А вы, товарищи как?

— Идите. — Генерал взмахнул рукой. — Мы вон с флотом по коньячку ударим. Заодно обсудим падение нравов, и общий упадок всего.

Под заливистый смех уходящей парочки, военные переглянулись и действительно отправились в буфет, выбрав самый дальний столик у стола.

— Чего скажешь, товарищ контр-адмирал? Интересный кадр?

— Интересный, да. — Флотский кивнул, и поднял рюмку с коньяком согревая напиток. — Но, странный. С лёгким таким чужим налётом. Думаю, сын дипломатов, или нелегалов. Уверен, что пару языков знает, а может и больше.

— А чего предложил поступать в морское?

— А ты? — Адмирал рассмеялся. — Попытка не пытка, сам знаешь. А если такой парень попадёт в училище, меня, его начальник, в лысину троекратно облобызает и коньяком поить будет до изумления.

Просмотр фильма с молодой учительницей, плавно перешёл в танцы, а после в инспекцию кровати, и ранний завтрак, после которого Надя, снова потребовала утех плоти. Из каюты они вышли только к обеду. Владимир отправился загорать на верхнюю палубу, а Надежда, ушла спать, глядя куда-то в пустоту квадратными глазами.

Прогрев пока ещё белёсое тело под жарким солнцем, Владимир спустился в гимнастический зал, где уныло таскал гири какой-то усатый дядечка, и хорошо размялся, железом и на турнике.

Тут то его и нашёл неугомонный адмирал с книжкой заложенной закладкой в правой руке, и англо-русским словарём в левой.

— Извини, не могу разобраться. — ты же наверняка английский знаешь? Тут вот статья в британском военно-морском ежегоднике, о новых винтомоторных установках…

Владимир просмотрел заложенную статью, и поднял взгляд на моряка.

— А в чём вопрос? Вроде всё понятно.

— А вот это. — Адмирал ткнул пальцем в слова «face pitch» — У меня какая-то ерунда получается. Что значит лицевой шаг?

— Это они про винты, товарищ адмирал. — Владимир вытер с лица пот. — Шаг по лицевой, то бишь нагнетающей части винта. Он же имеет сложный профиль, и шаг по оборотной стороне прилично отличается. И они утверждают, что переменный шаг, с выверенной кривизной лопасти, эффективнее чем постоянный. — Добавил Владимир глянув в статью.

— О, как. — Адмирал кивнул. — Спасибо, очень помог.

— Всегда пожалуйста. — Володя кивнул, провожая взглядом уходящего моряка, и продолжил отжиматься, думая о том, что с одной стороны, он конечно засветился очень прилично, а с другой, это его ещё больше уводит от истории с маленьким дурачком, каковым его помнят офицеры охраны и врачи. И не впадая в мистику, никак невозможно увидеть в молодом мужчине того сгорбленного идиота, которым он был до вселения.

Вечером пассажиров верхних палуб развлекал психоэнергетик — иллюзионист, и это был действительно маг, а не ловкач, достающий кроликов из дырявой шапки.

У волшебника шар огня летал по кругу, а за ним носился шарик льда, после этого в воздухе образовывались разные фигуры из дыма, и другие чудеса. Но фокусы давались мужчине непросто. Лицо его блестело от пота, а руки к концу представления заметно дрожали.

— А не желает ли кто из зрителей попробовать свои силы в древнем искусстве магии? — Мужчина выхватил из-за обшлага рукава фрака белоснежный платок, и вытер лицо. — Не бойтесь, вот, например, вы, молодой человек. — Волшебник посмотрел на Владимира и сделал приглашающий жест. — Смотрите, я показываю карточку с узором, который вы должны представить перед собой, и попытаться наполнить его своей силой. — Он достал из бокового кармана небольшую карточку размером с открытку, и показал её Владимиру. — Смотрите, два треугольника, едва касаются остриями, разделённые по центру диском. Как говорит моя дочка — легкотня. Вытяните ладонь перед собой, вот так, — фокусник показал. — И представляйте фигуру над ладонью.

Володя представил, как в воздухе перед ним парит означенная фигура, и стал визуализировать заполнение силой, истекающей из пальцев, как делал при ударах. Тогда тоже требовался выплеск энергии, и он очень хорошо умел это делать, по молодости разбивая кирпичи и ледяные блоки.

Но в этот раз, сила словно послушный зверь, мгновенно вливалась в узор, и в комнате резко похолодало.

— Вот чёрт. — Психоэнергетик, движением руки развеял узор Владимира, и склонил голову. — Прошу прощения товарищ мастер.

Глава 3

Нам наплевать о чём вы думаете, потому что у вас кончились патроны.

Генерал-лейтенант Никодим Никифорович Зубатов

Штурм пятой заставы Халголского погранотряда, как обычно завершился большой кровью для нападающих, и совершенно без потерь для Пограничной стражи. Пока нижние чины сдерживали банду хунхузов ураганным огнём, офицеры — энергетики, подготовили комплексный удар, обнуливший защитные амулеты и уничтоживший большую часть бандитов, и сорвал организованное сопротивление.

Группами зачистки взяты значительные трофеи, а также пленены три десятка бандитов. Руководство пограничной Стражи, подало прошение о награждении всех участников боестолкновения согласно участию и проявленной отваге.

Имперский вестник. 9 июня 1961 года

Происшествие на выступлении фокусника не имело почти никаких последствий, кроме того, что помощник капитана пришёл в каюту и попросил у Владимира документы, а открыв книжечку паспорта, кивнул.

— А, у вас же вон, отметка одарённого стоит. Всё в порядке. — Он вернул паспорт, и коротко бросил ладонь к фуражке. — Хорошего отдыха товарищ мастер.

Поскольку тема требовала разъяснений, Владимир положил перед собой два трофейных документа, внимательно прошёлся взглядом по главной странице и от досады хлопнул себя по лбу. Печать на паспорте покойного колдуна была красной, а на том, который нашёлся при убийце — синей. Он конечно обратил внимание на это, когда переклеивал фотографии, но не связал с наличием дара. А теперь всё резко усложнилось. Владимир сильно сомневался, что в этой России, бродят незарегистрированные волшебники. Вон, человек, даром что из какого-то монастыря, а в паспорте отметка стоит. Но кто-ж знал, что у них тут такие паровозы. — Молодой человек задумался, и спрятав «запасной» паспорт поглубже в саквояж, вышел на палубу.

— Такой загадочный… — Рядом раздались девичьи смешки, и обернувшись Владимир увидел трёх барышень явно околошкольного возраста, в тонких муслиновых платьях, «постреливающих» глазками в его сторону.

Несмотря на то, что по физическому возрасту девочки скорее всего были даже чуть взрослее него, Владимир сделал вид что не заметил подчёркнутого интереса к себе. Он и в прежней жизни предпочитал не связываться с дамами моложе двадцати лет, полагая, что до этого возраста в голове у человека полный ураган. А вот молодая учительница, находилась уже в том состоянии, где есть хотя бы поверхностное понимание жизни, а значит, как минимум есть о чём поговорить.

«А вот и она», подумал Владимир оглянувшись на цокающие каблучки, и увидел Надю, одетую в воздушное, лёгкое платье из бледно-зелёного шифона, и с изящной шляпкой на голове.

— Володенька… — Она улыбнулась, и полуобернувшись бросила взгляд на школьниц, словно делая залп главным калибром линкора, стирая невесть откуда заблудившиеся пиратские фелюги. — Ты представляешь, говорят в Нижнем на теплоход села сама Ракитина. — И видя непонимание на его лице, пояснила, — Ну, та, которая снялась в «Огненном девятьсот пятом», и в комедии «Два профессора». Ну ты всё-таки дикарь. — Она покачала головой. — И вроде начитанный, и знаешь много, а фильмов с Ракитиной не смотрел.

— Скажу больше, у меня ещё и с литературой огромный пробел. — Владимир негромко рассмеялся. — Как-то выпало из обучения. Зато математики, физики и прочих точных наук было с головой.

— И как же ты за барышнями будешь ухаживать? — С притворным ужасом спросила Надя. — Ты же ни одного стихотворения не знаешь!

— А обязательно знать чужие стихи? — С улыбкой спросил Владимир и негромко процитировал по памяти:

— Любовь моя, как я тебя люблю!

Особенно когда тебя рисую.

Но вдруг в тебе я полюбил другую?

Вдруг я придумал красоту твою?

Но почему ж к друзьям тебя ревную?

И к мрамору ревную и к углю?

Вдвойне люблю — когда тебя леплю,

втройне — когда я точно зарифмую.

Я истинную вижу Красоту.

Я вижу то, что существует в жизни,

чего не замечает большинство.

Я целюсь, как охотник на лету.

Ухвачено художнической призмой,

божественнее станет божество![1]

— Бог мой, ты сумасшедший. — Надежда спрятала красное словно огонь лицо в ладонях. — Ты демон. Откуда только взялся… — Негромко произнесла она. — Да с такими стихами, каждая девчонка будет твоя.

— К счастью я не ловелас. — Владимир улыбнулся, и взяв Надежду под локоть, повёл в буфет. — И славы покорителя женских сердец мне даром не нужно и с деньгами не предлагать.

Вера Ракитина, которую капитан уговорил выступить перед пассажирами первого класса, оказалась холёной красавицей лет тридцати на вид, с осиной талией, длинными стройными ногами, упругой, подтянутой попой, и внушительной грудью. И голос у актрисы был под стать. Глубокий, мощный и звучный, словно ей в глотку вставили усилитель.

Вера рассказывала разные истории, в основном со съёмок, отвечала на вопросы, и пела под аккомпанемент маленького ансамбля из пианиста, гитариста и баяниста, сопровождающих её в поездке. В целом выступление актрисы оставило очень приятное впечатление, словно от встречи со старым другом, и когда концерт закончился, Володя искренне присоединился к аплодисментам. А когда зрители расходились, к нему подошёл пианист Ракиитиной.

— Вера Анатольевна приглашает вас на маленький банкет по случаю её пребывания на борту теплохода «Волжский скороход».

— Пойдём? — Владимир вопросительно посмотрел на Надю.

— Э… понимаете, количество мест ограничено… — Начал было пианист.

— К сожалению, гражданин, мы не можем. — Володя развёл руками — Мне с подругой нужно срочно обсудить брачные ритуалы племени «ordinarius magister[2]» Среднего Поволжья России. Честь имею. Владимир кивнул пианисту, и подхватив подругу под локоть, повёл к буфету, рассказывая что-то из Вознесенского млеющей Надежде.

А вот народную артистку и обладательницу премии Российская краса, при сообщении об отказе скрутило словно спазмом, от чего она, вытащив пробку из коньячной бутылки и не наливая в рюмку или бокал, прижалась губами к горлышку, сделав несколько больших глотков.

Она не привыкла к отказам. Она вообще ни разу не получала отказа, даже если это касалось игрушек в детстве, маленьких капризов в юности, и больших запросов в зрелости. Да и в театральном институте она была звездой, за благосклонность которой соревновались все от преподавателей до студентов, и уже тогда у неё появились первые «друзья» среди высших чиновников империи, исполнявшие её прихоти. Да с годами, всё стало чуть менее активно, но она всё также не получала отказа ни в чём. Квартира на Бульварном Кольце — пожалуйста. Новейший лимузин «Москва» — вот он. И так далее. Тем болезненнее прозвучал отказ какого-то пацана. Ракитина сделала ещё один глоток, и стёрла жгучую жидкость с губ.

— Так. Узнай мне про него всё, и даже больше. Где живёт и всё такое. И будь готов пригласить к нему парней Севы Новоградского.

Если бы Владимир узнал о такой острой реакции кинодивы, то скорее всего бы потоптался на её самочувствии ещё более грубо. Но к счастью для Ракитиной, он был так поглощён Надей, что совершенно проигнорировал обиженную даму.

На московском причале, теплоход встречала бравурная маршевая музыка, и толпы зевак, прогуливающихся в красивейшем месте столицы — Долгоруковском водохранилище, где находился Северный речной вокзал, построенный по проекту ректора Архитектурной Академии Петра Сабитова.

Так как ему не требовался носильщик, Владимир подхватил саквояж, взял на руку пальто, и пошёл на выход. Все слова были сказаны ещё накануне, даже состоялся короткий, но плодотворный разговор с генералом Исаковым, и молодой человек покидал теплоход с лёгким сердцем. Такси — большой и удобный автомобиль нижегородской марки Волга, привёз его в огромный универмаг, где Володя сделал «змейку» отрываясь от возможного хвоста, и выйдя на улицу с другой стороны, снова поймал такси.

Устроившись в приличной гостинице, он поехал по институтам и университетам столицы, чтобы прикинуть возможности поступления, и вообще более основательной легализации.

Одна ревизия сумочки Надежды, дала ему информации больше чем все разговоры. У среднего гражданина кроме паспорта, была ещё сберкнижка, профсоюзный билет, партийный билет, и у некоторых — водительские права. А ещё гора трамвайных билетов, какие-то чеки, счета, и прочий документальный мусор.

Владимир частично позаимствовал этот мусор из сумки Надежды, частично сохранил то, что нашёл у неудачливых убийц, поэтому даже тщательный обыск в его вещах обнаружил ровно то, что лежит в карманах любого добропорядочного гражданина.

Пятнадцать тысяч первоначального капитала усохли до четырнадцати с хвостиком, но и так, это были весьма приличные деньги. Рабочий на заводе получал от ста до ста пятидесяти в месяц, мастер от ста двадцати до ста семидесяти, а инженер до двухсот пятидесяти рублей. Обед в ресторане стоил от пяти рублей и больше, но за сто рублей уже можно было надраться импортным коньяком в сопли, а ещё за сто, пригласить цыган с медведем, и переспать с солисткой.

У Владимира уже появились определённые прикидки как упрочить благосостояние, за счёт робингудинга и прочих шалостей, но пока средства были, и он планировал заняться этим вопросом сразу после решения срочных. Например, как минимум, временной легализации в качестве студента, потому что эта Россия не выглядела страной, где можно болтаться без привязки к социальной группе и конкретной категории учёта охранительной стражи.

Владимира не интересовали творческие ВУЗы, несмотря на то, что он мог стать неплохим актёром, или, например, художником, но технические и юридические специальности давали куда больший простор для роста, а учитывая его образование в том мире, ещё и относительно лёгкую учёбу.

Политехнический университет, ему не понравился лихорадочной суетой, и совершенно пустыми глазами студентов, погружённых в свои проблемы, а физтех, наоборот поразил космосом в глазах студентов, словно те каждый день читают мантры, а не учат формулы.

Несколько учебных заведений были собраны в своеобразный кластер под названием «Университетский квартал» расположенный в том месте, где в нашей реальности находился МГУ. Огромный комплекс из десятков зданий, где находились учебные корпуса, всякие развлекательные и спортивные учреждения, а также общежития, и прочие заведения. Посетив пару институтов, Владимир решил пройтись пешком до следующего места, которым была Московская Инженерная Академия, готовившая путейцев, механиков и прочих инженеров относительно широкого профиля.

Пёстро одетые студенты группами и поодиночке шлялись по городку, с учебниками и книгами в авоськах и портфелях, а среди них словно акулы в стайке рыб, шли солидные профессоры, ассистенты, а временами и академики, погружённые в свои проблемы, а также пронзающие толпу словно торпеды, отдельные личности с горящими глазами — нерадивые учащиеся закрывающие предсессионные хвосты.

Владимир шёл не торопясь, впитывая звуки, запахи и выражения лиц. Всё то, что составляет среду, и позволяет чувствовать и быть своим в толпе.

Сверившись с картой — путеводителем, он решил срезать путь через парк, и обойдя фонтан в котором плескалась стайка воробьёв, наткнулся на группу из десятка молодых людей, стоявших и сидевших вокруг почтенного седоволосого мужчины лет шестидесяти в расстёгнутом пиджаке песочного цвета, светло коричневых туфлях, белой рубашке и чуть опущенном жёлтом галстуке, на расстёгнутом вороте.

— Психоэнергетика это прежде всего визуализация. — говорил мужчина, опираясь руками на оголовье трости. — Кто напомнит мне три закона психоэнергетики?

— Визуализация, подобие, трансмутация. — Тут же отчеканила сидящая по правую руку девушка в розовом платье, с алым пояском, такими же алыми туфельками и алой лентой в пышных чёрных волосах.

— Ну хоть что-то в головах есть. — Проворчал преподаватель. — Смысл визуализации в том, что вы представляете себе результат ваших действий, а подсознание мгновенно осуществляет все предварительные операции. Узор, насыщение, толчок. А для того, чтобы подобное могло сработать, это должно стать вашей сутью. Вашим вторым я. Чтобы слово огонь не порождало в вашей голове лихорадочного перебора узоров, а сразу визуализировало пламя необходимой формы, мощности и длительности. А для этого в свою очередь нужно тренироваться до изумления, раз за разом осушая источник, пока не начнёт пищать защитный амулет. Да, неприятно, да весьма утомительно и очень болезненно, но в этом и есть суть любого энергетика. Музыканты вообще не знают покоя, десятилетиями тренируя себя в исполнении сложных пассажей. Смотрите как играет Третью кантату для оркестра и фортепьяно, Платон Зубарев. Он даже не смотрит в ноты! Пальцы словно сами бегают по клавишам! А вот к примеру пилоты реактивных истребителей. Они тоже не раздумывают какой рычаг или переключатель им нужен. Голова почти в автоматическом режиме осуществляет сложнейшие вычисления, а верхний разум, лишь командует общий рисунок манёвра. Так и вы, должны делать все операции машинально и мгновенно. Энергет, дающий факел первого уровня за полсекунды, безусловно победит того, кто будет создавать пламя три секунды, какого уровня бы это ни было. Да, у энергетов второго эшелона есть время и возможность сформировать нечто действительно серьёзное, но это только тогда, когда вас прикрывают бойцы первого эшелона, время реакции которых, измеряется секундами или долями секунд. — Он помолчал, и взгляд его скользивший по лицам учеников наткнулся на Владимира, который остановился недалеко чтобы послушать.

— А вы, юноша, тоже желаете прикоснуться к древнему искусству магии, или как сейчас говорят психоэнергетики?

— Нет, но вы так ясно всё объясняете, что понятно даже профану вроде меня. — Владимир поклонился. — Воистину, «Тот, кто ясно мыслит — ясно излагает».

— Ого, вы читали Гермеса Афинского? Похвально. — Профессор императорской академии психоэнергетики, Арчибальд Томашевский, выведший своих будущих учеников на «пленерную лекцию», улыбнулся. — Тогда если позволите, маленький эксперимент. — Он не взмахивал руками и вообще никак не обозначил движения. Но перед ним в воздухе возникла сложная трёхмерная фигура из четырёхгранной пирамиды, а внутри — четырёхсторонней объёмной шестилучевой звезды, упиравшееся лучами в стенки пирамиды по бокам, верхним остриём в остриё пирамиды, а нижним в её основание. — Этот простейший конструкт называется «веер ветра». Кто из вас сможет повторить его, и наполнить хотя бы крохой силы, получит у меня автоматическое зачисление на первый курс. — Вы, юноша тоже попробуйте. Почему-то мне кажется, что у вас всё должно получиться.

Владимир, не сходя с места повторил в уме конструкцию которую показал преподаватель, и поскольку время уже поджимало, толчком влил в неё энергию, заставив звезду в пирамиде крутиться бешеным волчком. Из вершины пирамиды, с лёгким треском вверх ударил конус лучей воздуха, сжатого до сотен атмосфер, и летевшая по своим делам воронья стая осыпалась мелкими перьями, разорванная в клочья.

К месту происшествия уже спешили охранники университетского городка, но подбежавших мужчин с дубинками на поясе, и пистолетами в кобуре, остановил повелительный взмах профессора.

— Товарищи, всё под контролем. — Я показываю своим будущим ученикам как важно дозировать силу при насыщении узора, и вот. — Он со смехом развёл руками. — Сам не удержался. Сапожник в дырявых сапогах.

Когда охранники ушли он строго посмотрел на Владимира и покачал головой.

— Ну зачем этот спектакль? Могли сразу сказать, что закончили… а кстати, что вы закончили?

— Вы не поверите, товарищ…

— Профессор — прима Арчибальд Григорьевич Томашевский, к вашим услугам. — Седой, не вставая чуть склонил голову.

— Клянусь, товарищ профессор, что первый узор создал позавчера вечером, когда на пароходе выступал энергетик — иллюзионист. Он предложил любому желающему попробовать, а я стоял совсем рядом. Вот и сделал. Тогда было что-то похожее на два треугольника соединённых остриями и разделённых линией.

— Вьюга. — Негромко произнесла девочка, сидевшая по правую руку от профессора.

— Правильно Леночка. — Арчибальд Григорьевич кивнул. — Именно так этот узор и называется. А второй раз стало быть вот сейчас?

— Да, — Владимир развёл руками. — Простите, Арчибальд Григорьевич, я бы хотел успеть к закрытию приёмной комиссии Радиоинститута.

— Так. Стоп. — Профессор поднял ладонь, словно пытался отгородиться от чего-то. — Значит вы, одарённый уровня мастера, а может и выше, спешите чтобы успеть куда??? — Он повернулся и приложил ладонь к уху, вроде как, чтобы лучше слышать. То есть угробить свой несомненный талант для чего? Чтобы стать радиоинженером которых в стране сотни тысяч? Влиться так сказать в плотную массу инженерного корпуса. Нет оно конечно похвально, но я, как профессор прима психоэнергетики, замечу, что столь вопиющего растрачивания своего таланта, не припомню.

— Понимаете, товарищ профессор, — Владимир вздохнул. — У меня некоторая проблема с документами, и с аттестатом об окончании школы. А в радиоинституте говорят можно досдать три предмета и собственно всё.

— А у нас, юноша, можно вообще ничего не сдавать. — Профессор улыбнулся. — Для поступления в академию, нужно лишь подтвердить свой уровень, и пройти обследование на лояльность. Ничего сверх обычных вопросов. Не замышлял, не состоял… и так далее. Даже имя и фамилию записывают с ваших слов, чем пользуются многие, чтобы сменить свои данные, и оторваться от семьи или порочащего их прошлого.

— Идеальное убежище беглеца. — Владимир улыбнулся.

— Да. Империя идёт на это потому, что энергетики не просто важны, а они жизненно необходимы стране. И кстати, радиодело тоже не обходится без психоэнергетиков. Очистка металлов, получение редких сплавов, и вообще возможностей не перечесть. На любом заводе энергетика уровня магистр возьмут мгновенно. А зарплаты у нас, не менее двухсот рублей в месяц, что уже позволяет подумать о планировании семьи. Впрочем, вам рано об этом. Отучитесь хотя бы до третьего курса. — Он внимательно посмотрел на Владимира. — Так, пока вы не передумали, провожу-ка я вас до приёмной комиссии. Надеюсь ваши будущие коллеги не возражают против такого окончания лекции?

Так внезапно решившаяся проблема поступления, требовала осмысления, но вначале Владимир решил до конца разобраться с положением энергетиков в обществе, для чего взял со стойки толстенькую брошюрку, под названием «Правовые аспекты психоэнергетики», и найдя в сквере возле академии местечко потише, углубился в чтение.

Насколько стало понятно из текста цитат законов и подзаконных актов, у энергетиков существовало много прав, но и обязанностей не меньше. Например, они обязаны предупредить оппонента, что тот связывается с одарённым ну а если тот не внял, то боги ему в судьи. А ещё у психоэнергетиков был свой Суд Чести, который давал разрешение о привлечении одарённого к общегражданскому судопроизводству. Причём главой такого суда являлся государь-император. Пунктов, статей, и прочих актов перечислялось немало, но все они сводились к тому, чтобы обезопасить магов от ответственности в случае бытовых нападений, и не давать им распоясаться. Наказания тоже были разнообразными. От ссылки с отработкой в холодные и безлюдные места, до работы живой батарейкой, для промышленных накопителей. И непонятно что хуже. Отбарабанить в коллективе воров и бандитов сколько-то там лет, или вот так, бесконечно наполнять силовой кристалл.

Владимир листал брошюрку, поглядывая по сторонам, и прикидывая куда бы отправиться скоротать вечер, когда на скамейку к нему подсели два мужчины сразу плотно прихватив его с двух сторон, и сразу же получили в лицо по удару локтем, от чего слегка потерялись в пространстве, и дали возможность Володе встать и повернуться к ним лицом.

— Чо за нахер? — Обратился он к уркам, размазывающим кровавые сопли по лицу, и только тогда увидел в их руках заточки, после чего уже не сомневаясь, влепил каждому по ушам, окончательно прерывая им контакт с реальностью, и повернув лицами друг к другу, вмял их словно пасхальные яички, с хрустом повозив друг об друга.

— Тьфу. — Он вытер руки об пиджак одного из нападавших. — Никакой гигиены. — Затем создал «Вьюгу» и вдохнув чуть –чуть силы, направил на урок, от чего те мгновенно покрылись инеем и пришли в себя.

— Чего хотели –то, уроды? Говорите, а то заморожу к чертям. Будете в гробу оттаивать.

— Пппррвт прдт. — простучал зубами правый. — Сева приккзл. Типппа от Ракитиннной.

— Ясно. — Владимир вздохнул. — Ладно. Чего-то я сегодня добрый, так что живите. А Севе передайте, что, если ещё раз полезет, выверну ему кишки наружу.

— Пппоняллл. — Кивнул тот что слева.

— Привет! — Володя взмахнул рукой, и пошёл по аллее на выход из сквера.

[1] Вознесенский Из переводов Микеланджело.

[2] Ordinarius magister — педагог обыкновенный (лат.)

Глава 4

Бегать от государства, в котором живёшь, также увлекательно как бегать от собственной тени.

Шеф охранительной стражи граф Тимеровский

Давно, когда по границе России стояли вражеские армии коалиции восьми стран, энергеты нашей страны, ударили внекатегорийным узором превратив полосу от Балтийского моря, до Чёрного, шириной в сотни километров в зону, где не могло существовать ничто живое. В результате полностью исчезло три четверти территории Романии, половина Польской республики, весьма значительные территории Словакии и Венгерии, превратившись в то, что получило название Ничейных земель.

Но жизнь всё же вернулась в эти места, хотя и не так как хотели бы их прежние обитатели. Заражённые полуразрушенными магическими узорами животные и растения, быстро, практически на глазах мутировали, превратившись в самых смертоносных созданий на планете. Даже безобидная травинка может стать смертельной ловушкой, а то, что когда-то было безвредными лесными обитателями превратилось в чудовищных монстров сходящихся с людьми в битвах за главный ресурс Мёртвых Болот — редкие травы, органы зверей- мутантов, изменённые камни, и всё то, что приносят в наш мир, очень частые здесь, спонтанные пробои в другие миры.

И теперь здесь началась самая жестокая война в истории человечества — война за магические ресурсы, когда тысячи групп боевиков, ведут бесконечные схватки в надежде добыть самые ценные ресурсы и выйти с территории Ничейных Земель живыми.

География и геополитика. Учебник для 8 — 9 класса средней школы.

Сева Новоградский не был обычным бандитом. Скорее кооператором с крепкими и острыми зубами. А что делать? Жизнь заставила. Вот потому и крутились рядом лихие людишки готовые за небольшие деньги решить насущные проблемы растущего торгового дома Новоградский. Но это для него, небольшие, а как для уркаганов, не умеющих ничего кроме лихого ремесла, так вполне нормальные. Всё не в цеху горбатиться.

Просьба Ракитиной была простой и в общем даже где-то плёвой. Найти студента, и чуть потыкать заточкой тому в седалище, чтобы впредь умнее был.

Несмотря на то, что сам студент неведомым образом исчез из универмага, и был потерян, нашли его быстро. Ну куда мог он поехать кроме как в Университетский городок? И два десятка человек, расставленные где нужно, быстро нашли человека, и уже были готовы провести «воспитательную беседу» как он сам, жёстко проучил урок, за малым не прикончив обоих. И как-то вдруг выяснилось, что пацан — одарённый. И не просто одарённый, а уже владеющий, и способный запросто превратить человека в ком мороженного мяса. И вот это было уже совсем не смешно. Сообщество психоэнергетиков, или как их все называли психов, вполне могло устроить и Севе, и всей его компании такую кучу дерьма, что никакими связями не разгрести. Да что там психи… один — единственный владеющий мог такого натворить, что лучше от греха переехать куда-нибудь в провинцию, с глаз долой. Поэтому Сева, спокойно выслушав братьев, посланных на это дело, кинул им по сто рублей, и когда те покинули кабинет, поднял трубку телефона.

— Веру Анатольевну пожалуйста пригласите. Сева Новоградский спрашивает. — Он подождал пока Вера подойдёт к телефону.

— Алло?

— Вера привет, это Сева. — Торговец вздохнул. — Ты знала, что мальчишка одарённый?

— Нет, конечно. — Ракитина тоже поскучнела.

— А он не просто одарённый. Он как минимум владеющий. Двух моих парней чуть на тот свет не отправил. В общем Верунчик, ты меня так больше не подставляй. Это плохая история, и если что, я тебя сдам первый.

А Виктор Григорьевич, занимавшийся поисками Владимира Соколова, тоже имел весьма неприятный разговор, в кабинете у Лавра Семёновича Копытина. Генерал был мрачен, и зол, а потому капитан сыскной стражи, старался подбирать слова с максимально мягкими формулировками.

— Мы, товарищ генерал, всё по уму сделали. Как пришла сигналка от капитана парохода, про одарённого, и про то, что он по ориентировке похож, сразу людей к пирсу выдвинули, да оцепили всё. Но там же толпа такая… в общем ушёл парнишка. Просочился как-то. Его парни подхватили на стоянке автомоторов, и повели, но тот сразу в «Столичный» нырнул и вот там вообще пропал, как сдача с рубля. Подняли всех, кого могли. Даже постовые получили ориентировки. Ей богу, ловили как анархиста какого-то. Но в итоге мы его нашли, да. Нашли с документами первокурсника Императорской Академии Психоэнергетики. Так что, вот, Лавр Семёнович. Дурачок ваш, зачислен на первый курс, академии, и хотите так, ешьте, хотите солью посыпьте, а мы от дела уходим. Потому как например наш штатный кудесник, как только узнал, что мы за первокурсником пришли, так сразу, подал рапорт начальству, на неправомерные действия сыскной стражи, да ещё наверняка в Совет свой стукнет. Чего это мы мол за одарённым гоняемся в нарушение всех правовых норм. Если есть чего ему предъявить — так вот он. И не бегает никуда. Сейчас сидит в театре на Самотёчной, это там, где актриски голые выступают, а живёт в гостинице Пекин, в триста пятом номере.

— И что мне государю докладывать? Тоскливо произнёс генерал. — Что за хрень вообще происходит? Как такое вообще возможно. Был дурачок, от которого даже семья отказалась, а вот он раз, и уже вполне разумный и даже одарённый. Мог он людей водить за нос все эти годы?

— Да кто-ж теперь скажет? — Капитан пожал плечами. — Теперь эти, из богадельни[1] ни за что правды не скажут, хоть режь их. Но проверочку там, сделать, думаю стоит. Как-то забегали они резво.

Вертеп разврата в Москве этой реальности, не поражал совершено, но радовал обилием свежих лиц танцовщиц, и неплохой хореографией. Всё остальное было на совести воображения зрителей, дорисовывающих себе скрытые одеждой прелести артисток. Зато присутствовало много скучающих дам, причем не только тех, которые за деньги, но и тех, которые из любви к искусству. Владимиру всё это было пока не интересно, хотя молодой организм в периоде гормонального шторма быстро восстанавливался после жаркой ночи, устроенной ему Надеждой.

Но идея поискать подругу среди студенток Академии, показалась Владимиру более продуктивной, чем приключения в подобном месте.

Поэтому он покинул заведение в одиночестве несмотря на кинжальные взгляды дам. А с утра поехал в Академию, и набрал там обзорных учебников, для подготовительных курсов, чтобы справиться с двумя предметами. Историей этой России, и литературой, поскольку их всё равно нужно знать, как минимум на школьном уровне.

Приобретя в магазине рубаху с короткими рукавами, лёгкие штаны и спортивные туфли, Владимир переоделся и с учебниками отправился в любимое студенческое место — Императорский парк Сокольничий лес[2], где как утверждал словоохотливый таксист, полно маленьких беседок, скамеек, и всяких закусочных, чтобы было чем утолить иссушенный учёбой мозг. Кроме того, в Сокольничьем лесу не водилось аттракционов, и прочих увеселений, а значит и не пробегали толпы школьников, способных своим визгом заставить застесняться дисковую пилу.

Побродив по парку, Владимир нашёл отличное место. В тупике тенистой аллеи, но рядом с киоском где торговали лимонадом, и пирожками.

Читал он быстро, и учебник литературы освоил за пару часов. В первых главах, где рассказывали об античной литературе, ещё проскакивали знакомые фамилии, но к средним векам словно отрубило, и новое и новейшее время, порадовали сюжетами совершенно неизвестных романов, содержание которых как ни странно пересекалось с сюжетами известными Владимиру. Например, Анна Горшенина, потеряв семью в любовных похождениях, не кинулась под паровоз, а увидев на путях медицинский поезд с раненными, привезёнными с русско-японской войны, стала санитаркой, и прошла всю войну, поднявшись до медсестры — хозяйки фронтового госпиталя. Роман назывался «Преступление и искупление».

Закрыв последнюю страницу учебника, Владимир выдохнул, и оставив учебники на лавке, дошёл до ларька.

— Лимонад пожалуйста, и пару пирожков. — Он протянул женщине рубль.

— Эх, милок. Нету лимонаду. — Посетовала торговка. — Пирожки вон, горячие, а лимонад весь степлился. Сдохли холодильные банки, как есть.

— Ну, я могу помочь, наверное. — Владимир заглянул через распахнутую дверь в киоск, увидев стоящие на полу большие бутыли, с вплавленными в стекло магическими узорами. Нагнувшись, вытянул руку, и стал буквально по капле вливать силу в узор. Сначала пахнуло прохладой, а после, бока бутылки стали покрываться инеем.

— Хорош, хорош, милок. — Замахала руками продавщица. — Она так, с завода, наверное, не холодила. А ещё одну так сможешь?

— Да все смогу. — Володя, пожав плечами, заполнил все остальные ёмкости, и торговка налила ему по большой бутылке клюквенного, и арбузного лимонада, а в придачу насыпала десяток разных пирожков, отказавшись брать деньги.

— Да, такая зарядка не меньше десятки стоит! — Тётка замахала руками, и даже не думай, бери. Ты же мне всю торговлю спас. — И увидев через плечо стайку девушек, чуть повысила голос. — Девульки, заходите, у меня лимонад холодненький, прямо с Ромодановской фабрики…

Подходя к оставленным вещам, Владимир увидел группу молодых людей, вольготно устроившихся на скамейке, и перебрасывающихся его учебниками.

— А, ученики подошли. — Владимир радостно улыбнулся и поймав одного из хулиганов за ухо, нагнул ниже, и пробил коленом в грудь, отчего тот подлетел на полметра вверх, и опал уже неровной кучей.

— Да, я… — Второй полез куда-то в карман, но получив носком туфли под коленную чашечку, заскулил, свернулся кружочком, и прикрыл глаза.

Последний как раз успел достать что-то убогое, с рукоятью замотанной верёвкой, когда получил короткий удар между ног, и молча бухнулся в кучу своих друзей.

— Итак, содержание урока. — Владимир собрал учебники, отряхнул их от пыли, и сложил в сумку. — Всегда найдётся тот, кто сильнее, быстрее, и страшнее. Поэтому вести себя нужно скромно, с достоинством, и не нарываться на проблемы. На этом урок закончен, если ещё раз встретимся, повторим тему или расскажу что-нибудь новенькое.

Аплодисменты и девичий смех, прозвучавшие сзади, заставили обернуться, и Володя увидел девушек, покупавших лимонад после него.

— Это Мишка Квакин, с друзьями! — Одна из девочек, ткнула пальцем в начинавших шевелиться подростков. — Постоянно сюда приходит и задирает нас.

— А в чём проблемы, девочки? Носите с собой палки. Даже одних палок достаточно чтобы набить им по головам.

— А у них ножи! — Воскликнула ещё одна, в светло зелёном платье и пояском завязанным бантиком на спине.

— И что, стража не реагирует? — Владимир покачал головой. — Не всё ладно в нашем королевстве. Тогда у меня лишь один совет. Пойти в школу, где учат отбиваться от подобных мразей. Даже для девочек, не пристало терпеть подобные выходки. Не всегда рядом будет тот, кто может защитить. Любой принцессе нужно быть готовой отбить нападение. Потому что пока рыцари сообразят, пока слуги подбегут…

— А ты? — Худенькая и стройная девчушка лет тринадцати, в белоснежном шёлковом платье, белых носочках и туфельках, даже чуть приподнялась чтобы выглядеть выше. — Ты рыцарь или слуга?

Владимир улыбнулся.

— Я тот, кто сделает так, что всякие мрази будут лежать и глотать кровавые сопли ещё до того, как их заметит охрана.

Беседуя, они пошли по аллее, и устроились на длинной парковой лавке, поедая пирожки и угощаясь лимонадом.

— А ты куда поступаешь? — девочка в розовом муслине заглянула в книжки Владимира.

— А я вроде как уже поступил в Академию Психоэнергетики. Но кое-что нужно обновить в памяти. Не люблю плохо учиться.

— Ты всегда учишься хорошо? — Та, что была одета в белый шёлк, поправила причёску, чуть выгнув детскую шейку.

— Я стараюсь всё делать отлично, ну или если не выходит, хотя бы не сильно портить то, что сделано до меня. Но когда что-то делаю очень хорошо, то мне это доставляет удовольствие.

Они ещё долго беседовали на разные темы, а разошлись лишь черед два часа, когда у Владимира от постоянного разговора стал уставать язык.

Валентина Тихонравова, пришла домой в задумчивом состоянии, и едва поклевав ужин, зашла к себе в комнату и вышла лишь когда её папа — действительный статский советник[3] Николай Тихонравов вернулся с работы.

— Папочка. — Дочь подставила щёку для поцелуя, и дождавшись пока родитель снимет китель, наденет тапочки, сядет в удобное кресло, и возьмёт в руки чай приготовленный горничной, пристроилась на банкеточку рядом. — Папа я нашла жениха.

— Серьёзно? — Статский полковник улыбнулся. Дочка, хоть и росла без мамы, была подвижным и умным ребёнком, радуя отличными оценками в школе, и примерным поведением. Но временами она подкидывала как вот сейчас, что-то такое… что служащий минтяжмаша только руками разводил.

— Помнишь, я тебе про Квакина рассказывала? Так вот он раскидал Квакина и всех его шестёрок, одной левой, а ещё он одарённый, и поступил в академию. Ну эту, для психов которая. Папочка, давай ты его найдёшь, а я за него замуж выйду? — Его принцесса положила голову на плечо, и тихонько поскреблась в кресло словно кошка. — Ему сейчас лет семнадцать — восемнадцать, и через три года будет двадцать один, а мне будет шестнадцать. И мы с ним сможем пожениться.

— Ох, чудо моё. — Николай Ильич, потрепал дочь по головке, — И как звать твоего избранника?

— Владимир Соколов. Он на первый курс уже поступил папа. Ещё до экзаменов представляешь? Наверное, он там один такой. Ты легко найдёшь.

— И что я ему скажу? — Тихонравов поставил чашку на блюдце, и отдал горничной стоявшей рядом. Та вопросительно посмотрела на него, и увидев кивок, поспешила на кухню накрывать ужин.

— А я не знаю. — Девочка смешно развела руками. — Но папочка, он такой умный, и знает много, и говорит хорошо. Он совсем как взрослый, только выглядит как мы. И смотрит на нас как вот ты глядишь. Ласково, но строго.

— Интересно. — Николай Ильич, кивнул. — Надо будет познакомиться с ним. Возможно что-то из этого и выгорит.

Владимира девичьи страдания не интересовали, потому что он погрузился в историю государства, и видел насколько огромная пропасть легла между разными и такими похожими странами. В этой России, не сложилось никакой главной религии, а государь–император, являлся главой совета церквей, где заседали муллы, раввины, попы, и прочие пастыри человеческих стад. И именно они яро боролись со всеми ересями и сектами, выпалывая любое отклонение от основного спектра взглядов на веру и государственность. Кроме этого совета, существовал ещё научно-промышленный совет, который запросто мог указать место зарвавшемуся промышленнику, или банкиру, ещё до начала карательных операций финансовой стражи. Заодно Владимир выяснил почему тут вместо господина, в ходу обращение товарищ.

Всё дело в христианской церкви, которая здесь не стала государствообразующей, а так и осталась на положении одной из нескольких конфессий. Обращение к богу — Господь, не стало массово употребительным, потому как господином называли всего лишь хозяина — мужчину, а его хозяйство — господарством. И чтобы убрать разноголосицу в обращениях, государь Иван первый издал указ, по которому обращение слуг государевых друг к другу — товарищ, а обращение к другим податным людям — гражданин. Но со временем «товарищ» вытеснил все варианты, а «гражданин» осталось в виде подчёркнуто-нейтрального к неприятным людям, или в обращении судейских и охранительных чинов к подследственному или подсудимому. «Господином» величали друг друга церковные иерархи Русской Христианской Церкви, на церемониях, и некоторые категории работников обращаясь к хозяину предприятия где работали.

Русско-японская война случилась и в этой истории, только не за корейские порты, а за Хоккайдо и Сахалин, где разыгрались крупнейшие сражения этой части планеты. Японцев с кровавыми боями выкинули со всех территорий, и уже присматривались к Хонсю — основному острову Японии, когда Британия, не желавшая терять союзника в этой части света, выплатила России большую контрибуцию за самураев, чем всё и закончилось.

На эти деньги перестроили Транссиб, и частично КВЖД, а также купили несколько заводов по производству паровозов, что на много лет вперёд решило все проблемы страны с транспортной связностью. И в этой реальности Министерство Путей Сообщения стало огромным монстром со своими институтами, заводами, домами отдыха и прочим хозяйством.

Европейская война сорокового, когда Франция, Италия, Германия, Австрия, Чехословакия и Польша собрались в коалицию чтобы пограбить Россию, затухла едва начавшись, когда после выдвижения армий на территорию России, по всей границе были подорваны маготехнические заряды, а рукотворный воздушный ураган выдул всю магическую дрянь на территорию Европы. С тех пор, большая часть Галиции, Польши, Чехии и Австрии — стала фактически заповедником, где привольно себя чувствовали мутировавшие звери и птицы, а вот люди почему-то совсем наоборот.

Секрет узора, превратившего всю материю клубок смертоносных нитей и открывший мириады точечных порталов в иные планы, так и не был разгадан, и с тех пор, являлся одной из страшилок, умеряющих аппетиты других стран.

В основном, цивилизация продвинулась примерно до того же уровня что и в истории Владимира. Летали реактивные самолёты, двигатели всяческого сгорания пыхтели в атмосферу, а по вечерам люди устраивались у ламповых телевизоров, чтобы посмотреть очередную серию «Московских тайн» или скандальное интервью какой-нибудь звезды.

Мобильная телефония делала свои первые шаги превращаясь из кучи блоков весом больше тонны в кейс размером с толстый портфель, который уже можно было поручить таскать секретарю или охраннику. А в такси и машинах госслужб радиостанции стояли ещё с сороковых годов.

Чтение раздела История связи, натолкнуло Владимира на интересную мысль. Ему надоело ходить пешком и несмотря на хорошо развитую сеть метро, и автобусов, хотелось чего-то своего, и он полез в свежие газеты, где печатали рекламу автомагазинов.

Новая «Волга — спорт», двухместный лёгкий автомобиль со стопятидесятисильным мотором и съёмной крышей, стоил примерно четыре тысячи рублей. «Волга — консул», полноформатный пятиместный седан, уходил за шесть с половиной тысяч, а «Волга — премьер», за все пятнадцать, но это был настоящий лимузин, с большим, высоким салоном, стеклом между водителем и пассажирами, а также телефоном в штатной комплектации.

Тяжёлый и пафосный «членовоз» Владимиру не приглянулся, а вот вытянутая и элегантная Волга — спорт, очень даже понравилась. И он уже знал, что изменит в машине, чтобы она смотрелась по-настоящему стильно. Нужны более широкие колёса, более агрессивная «морда», и никелированные дорожки — плавники вдоль задних крыльев.

Время уже подошло к вечеру, и ехать куда-то поздно, но вот насчёт развлекательных заведений — самое время. Соколов перелистнул страницу и стал скользить по анонсам мероприятий, когда в комнату постучали.

— Иду. — Владимир повернул замок, и приоткрыл дверь, которая открывалась наружу. На ковровой дорожке перед номером стоял мужчина средних лет в отлично сшитом мундире, с хорошей коллекцией орденов.

— Чему обязан? — Владимир поклонился.

— Терц-адъютант его императорского величества Константина первого, подполковник Николай Харитонов. — Офицер вытянулся по стойке смирно, и бросил ладонь к козырьку, звякнув наградами.

— Прошу вас. — Владимир распахнул дверь, и впустил визитёра в номер.

— Имею честь, пригласить вас для конфиденциальной беседы, с государем императором, сей же час. Машина подана.

— У меня есть время переодеться?

— Разумеется. — Подполковник кивнул. — Я подожду.

Володя надел отглаженный горничными серый костюм, свежую рубашку, скромный тёмный галстук, и последним движением навёл блеск на полуботинки.

— Я готов.

Адъютант скользнул взглядом по Владимиру и одобрительно кивнул.

— Прошу вас.

Длинный белоснежный лимузин Астра — девять, и автомобиль сопровождения похожий на внедорожник — высокий кирпичеобразный транспорт Средне-Уральского автозавода под названием Бабр[4], тронулись одновременно, сразу взяв высокий темп.

В этом Кремле Владимир ещё не был, хотя экскурсии по открытой части крепости ходили свободно и даже бесплатно. Сразу бросались в глаза отсутствие куполов церквей, двуглавых орлов и звёзд на башнях. Все шпили крепости венчала золотая фигурка сокола, причём не летящего вниз, а вверх.

Машины остановились у крыльца где дежурил караул в расшитых золотом мундирах лейб-гвардии, с автоматическими карабинами, но на Владимира с адъютантом солдаты не обратили внимания. Владимира вели по коридорам и переходам, довольно долго, пока не пришли в небольшой зал — зимний сад, с искусственным водопадом, и дорожками, выложенными камнем.

В кресле рядом со столиком сидел мужчина лет пятидесяти, в зелёном мундире без знаков различия, но по тому как он сидел, как держался, Владимиру стало понятно, что перед ним управитель земли русской.

— Ваше величество. — Володя сделал шаг вперёд и чётко поклонился.

— Выправка хороша. — Заметил император и улыбнулся. — Садитесь Владимир. Разговор у нас будет долгий. Вы ужинали?

— Да, ваше императорское величество. — Владимир качнул головой в поклоне, присаживаясь на краешек кресла.

— Хорошо. — Император который понял, что гость врёт, но не потому что боится, а потому что не хочет усложнять беседу едой, кивнул, соглашаясь с таким вариантом беседы.

— Может вина?

— Боюсь огорчить вас отказом, ваше императорское величество, но я слишком молод для спиртного.

— Согласен. Тогда чаю. — Он не сделал ни единого движения, но перед ними сразу появилась дама в белоснежном переднике, чёрном платье с весьма коротким подолом, держа в руках поднос на котором стоял чайный прибор, и быстро словно робот стала расставлять его по столу, налила чай в две чашки после чего просто куда-то делась, словно телепортировавшись.

— Итак, мы берём в богадельне мальчика — идиота, не способного на связную речь, а только мычащего что-то невнятное. — Константин поднял чашку, и прикрыв глаза вдохнул аромат. Вы были способны только на перетаскивание кирпичей и прочих тяжестей, что кстати делали очень неплохо. Когда ассистенты профессора забрали вас из дома призрения, вы безропотно легли на камень для проведения ритуала, и очнулись лишь когда вас повезли в усадьбу, где вам было уготовано провести всю оставшуюся, и причём очень долгую жизнь.

Но в какой-то момент врачи и педагог, замечают изменения в вашем состоянии. Голова поднимается, взгляд фиксируется чётко, ноги больше не заплетаются, моторика становится ровной и уверенной. Дальше — настоящие чудеса. При атаке сонным узором, в доме заснули все, несмотря на защиту в виде армейского амулета. Все кроме вас. Вы же не только не заснули, а исчезли, оставив за собой труп известного душегуба и разбойника Антона Горячева. При этом, тот, кто атаковал охрану, тоже исчез, и нам стоило большого труда обнаружить его труп. Нашли его практически случайно. Охотничья собака почувствовала запах мертвечины, начала копать, а уж охотник вызвал стражу. Убитого опознали как инквизитора Церкви Волшебства Господнего. Человека опытного и отслужившего на границе с Китаем не один десяток лет.

Затем вы теряетесь, и находитесь уже на борту «Волжского скорохода», где поражаете энергета — иллюзиониста мощным выплеском психоэнергии.

Ну а дальше уже неинтересно. Москва, стычка с урками одного торгаша, да внезапное словно ураган поступление в Московский университет психоэнергетики, который находится между прочим под моим личным патронатом.

— Ваше…

— Называй меня просто государь. Иначе мы так до утра не доберёмся до сути.

— Государь. Со всем смирением, я хочу поинтересоваться, вы что хотите от меня услышать? Как ломать шею всяким проходимцам? Так ваши охранники об этом расскажут лучше меня. Как перенести желатиновый слой фотографии на паспорт? Думаю, и в этой области у императора огромной страны найдутся специалисты посерьёзнее. Или то, как подросток с куриными мозгами осознал себя на плите во время тёмного ритуала?

[1] Богадельня — заведение принимавшее сирых и убогих. Другое название «дом призрения».

[2] В нашем мире — Сокольники.

[3] Действительный статский советник — гражданский чин равный полковнику.

[4] Бабр — старорусское обозначение пантеры, тигра, леопарда, заимствованное через посредство тюркских языков из фарси. В якутском языке это слово (баабыр) обозначает амурского тигра.

Глава 5

Судьба благоволит тем, кто на неё не полагается.

Настоятель храма всех богов Ицхак Гургенович Шепитько.

Торговый дом Янтарь, объявляет о поступлении большой партии товаров с западных рубежей России.

В продажу поступят эликсиры и декокты магических растений и органов зверей, добытых в галицийских Ничейных Землях, искателями России и других стран, заговорённые амулеты защитного действия включая те, что против ядов и против дурманов всех видов, а также от стреляющего оружия. Впервые в продаже амулеты от беременности, рассчитанные на год службы без подзарядки, как женские, так и мужские.

Кроме того, поступили заговорённые револьверы Тульской Оружейной Компании, что пробивают шкуру зверя до третьего класса опасности включительно, и могут ранить владельца слабого или недозаряженного амулета.

В нашем каталоге также имеется оружие скрытого ношения в тростях, портсигарах, и дамских пудреницах, и новинка сезона — зажигалка — пистолет, исполненная с большим изяществом в платиновом корпусе и отделанная огранёнными камнями алой шпинели.

Торговый вестник. 15 июня 1961 года.

Император молчал долго. Минут пять, самодержец сидел чуть, прикрыв глаза, глядя куда-то в себя, и после повернулся в сторону Владимира.

— Да. Ты прав. Это всё неважно. А важно то, что мы взяли на себя огромный грех перед богами, сняв боль с моей дочери, и переложив её на тебя. И у меня лишь одно оправдание. На момент ритуала, ты действительно был полным дебилом, не осознающим даже самых простых вещей. Но тем не менее, тебя эта боль как-то доставала, и ты тоже кричал по ночам. А после — как отрезало. В итоге всего, мы, я, тебе сильно задолжали. Сильно. И я даже не знаю, чем тебе отплатить. Может есть просьбы, пожелания…

— Государь. — Владимир покачал головой. — То, что случилось с вашей дочкой — ужасно, и втройне это ужасно потому, что произошло на глазах у ребёнка. И если бы у меня сейчас спросили, согласен ли я взять у неё часть воспоминаний, чтобы облегчить жизнь, я бы без колебаний согласился, находясь в здравом уме и памяти. Да и нет в тех воспоминаниях ничего что могло бы меня как-то задеть. Не приведи боги, если ваша дочь увидит мои воспоминания. Вот тогда, ей станет по-настоящему плохо. Так что скажем спасибо всем богам, разрешившим ситуацию ко всеобщей выгоде и довольству, и не будем гневить судьбу, жалобами. Всё же хорошо. Я здоров, имею дар, и прекрасные перспективы. Её сиятельство, надеюсь волне здорова чтобы готовится к принятию короны Российской империи, а вы, спокойны за своё дитя, как должен быть спокоен каждый родитель, и как дай боги быть спокойным мне, когда случатся семья. Так что мой ответ — нет. Вы мне ничем не обязаны.

— Нет, я так не могу. — и обернувшись куда-то назад, взял поданную ему папку. — Так, давай для начала разберёмся с твоими документами. Тебя имя Владимир Соколов устраивает?

— Да, государь. — Володя кивнул. — Тем более что это действительно моё настоящее имя.

— Ну пусть будет так. — Самодержец кивнул, и подал Владимиру новенький паспорт. — Там стоит пара отметок, и главная, что документ выдан дворцовой канцелярией, и подписал лично начальником её — генерал-полковником Саблиным. Для всех чинов охранительной стражи, и прочих служилых людей — ясный сигнал. Надеюсь не стоит объяснять, о чем? Тогда продолжим. Здесь, сберегательная книжка, с вкладом на твоё имя в пять миллионов рублей. — И видя, что Владимир что-то хочет сказать, остановил его жестом. — Тут я решаю, что кому и сколько. Ну и нормальная квартира на Храмовом бульваре, чтобы не тёрся по гостиницам. — Император подал папку с документами Владимиру. — Там ещё автомобильные права, так как ты, насколько я знаю вполне управляешься с машиной, и разрешение на оружие. Ну просто на всякий случай и для статуса. У нас это показатель высокого социального уровня. Люди таскают пусть крошечное и однозарядное, но огнестрельное оружие.

— Благодарю, государь. — Это сверх всех моих самых смелых надежд.

— Ну и последнее, но весьма важное. Я попросил своего старого приятеля, генерала Шнайдера, подыскать тебе человека, который поможет войти в наше общество. Расскажет, как покупать вещи, как знакомиться с девушками и прочее. Потому что пока, ты похож на нелегала африканской разведки, в русском селе.

Владимир ушёл, и кресло, где он сидел не успело остыть, когда перед государем склонился седой мужчина лет шестидесяти в чёрном мундире Императорской Государственной Стражи.

— Пётр Афанасьевич, — Государь, показал на кресло. — Присаживайтесь. Как вам наш гость?

— Ну, детально это вам расскажет Никодим Никифорович, после общения с ним, но что могу твёрдо сказать уже сейчас. Образование и воспитание на очень высоком уровне. Горит в основном в мелочах. Ошибается в титуловании, и ещё плохо ранжирует поклоны… Но это всё можно списать на жизнь в провинции, или на недавно присоединённых территориях, например, Желторосии. Так что, да, выделяется, но не выглядит слишком чужеродно. Скорее, как родственник издалека. И, очень важное замечание, что человек он системный. То есть не партизан или анархист какой, прости боже, или социалист. Нет. Парень вполне понимает, что такое власть и для чего. Для встречи с вами, государь, надел новый костюм, и новую рубашку, хотя и до этого был одет не в рубище, что показывает, отношение к разговору. Кроме этого, отмечу правильную постановку мыслей, Владимира. То, что он сказал по поводу, взять на себя боль нашей принцессы. Уверен, что сказано было не для красного словца. Юноша вообще не похож на болтуна. Ещё одно важное дополнение, что он одарённый, и весьма приличной силы, что в перспективе может выдвинуть его в ряды нашей психоэнергетической элиты. И тут очень важно, чьим человеком он станет. Не секрет, что мнения и настроения среди наших кудесников, весьма разнятся, от проимперских, до совсем либеральных и местами даже социалистических. Но я уверен, что Владимир примкнёт к наиболее здравомыслящей, провластной партии, усилив её.

— Возможно. — Император качнул головой, проводив взглядом подтянутую фигурку служанки, менявшей чайный прибор. — Надеюсь мне не нужно говорить о том, что наблюдение должно вестись исключительно скрытно, а лучше вообще с помощью слуг, и информаторов?

— Государь. — От безосновательности навета, генерал даже развёл руками. — Ну как вы могли подумать такое! Понятно, что топтунов он или будет сбрасывать, или «возить по углам». Кстати, хочу отметить прекрасную подготовку юноши. Рукопашный бой, как минимум на четвёрку, передвижение по городу тоже минимум на четвёрку, а вот навыки общения, те безусловно на пять, и с плюсом. Так что я не согласен с выводами оперативной группы, и считаю, что наш вселенец — скорее ликвидатор, чем нелегал. Слишком спокойно он относится к тому, чтобы быть на виду, и не стремится слиться с местностью. Возраст… Тут есть варианты. От тридцати до девяноста, и далее. Будет понятно в процессе. Но в целом кадр очень, очень перспективный. Нужно собрать ему легенду, помощнее, и пришить её по месту, чтобы не было вопросов. Или наоборот, у вопрошающего вставали волосы дыбом. — Генерал усмехнулся. — Интересная игра.

Владимир вышел из покоев государя в весьма непростом состоянии. Зажав эмоции в кулаке, и «работая» встречу, теперь он нуждался в месте, где мог бы переварить всё что случилось, и лучше места чем уединённый парк, он не знал. Но туда ещё нужно было добраться, а вот приличный ресторан — рядом. Ибо где же им ещё находиться как не в центре столицы.

На выходе его вновь встретил терц-адъютант, который привёз Владимира в «Сибирскую избу», роскошный ресторан высшей категории, кормивший посетителей не просто блюдами северной кухни, а ещё и из продуктов, поставляемых исключительно оттуда.

Увидев на какой машине прибыл гость, его сразу проводили в отдельный кабинет, а заказ пришёл взять сам метрдотель.

После недолгого обсуждения меню, Владимиру принесли уху из лосося, оленину на углях в брусничном соусе, сагудай из омуля, пирожки с муксуном, и вкуснейший лимонад на ледниковой воде. Всё было настолько вкусно, что из ресторана он вышел во вполне благодушном и умиротворённом состоянии.

Из ресторана, Владимир поехал в банк, где дооформил документы, решил все вопросы по вкладу, получив чековую книжку, для крупных расходов, а оттуда уехал в подаренную квартиру, где его тоже ждали.

Бульварное Кольцо, как и в той Москве, находилось на том же месте, а квартира от Канцелярии Его величества, находилась в районе несуществующего здесь Страстного бульвара, носившего название Храмовый бульвар, за обилие разных культовых учреждений. Синагоги, христианского храма, дома Рода, мечети и других.

Старый, но недавно реконструированный дом, сохранил прежний имперский лоск. Отполированные до блеска дубовые перила, мраморные лестницы, с ковровыми дорожками, и хрустальные люстры в коридорах, ясно говорили, что жильё это совсем не бюджетного класса.

Поэтому увидев огромную шестикомнатную квартиру с гардеробной, ванной, столовой, квартирой прислуги, и маленькой прачечной, не входившими в список жилых помещений, Владимир ничуть не удивился, а скорее порадовался щедрости государя, отвалившего за пустяковую, по мнению Соколова, услугу, столь щедрые дары.

Все комнаты были обставлены антикварной мебелью, так что не возникало желания что-то переставить, а наоборот, оставить всё как есть.

Оставался вопрос, с обслуживанием всего этого хозяйства, но Володя почему-то был уверен, что у местных охранителей есть ответ на этот вопрос. Поэтому спустился вниз, и написал записку в гостиницу, чтобы перевезли вещи, а сам отправился в автосалон, потому что связываться с такси уже не было никакого желания.

Крупнейший автосалон города, большое здание на Пушечной набережной, построенное в стиле нео-модерн, предлагал десятки моделей автомобилей, от крошечных городских автомобильчиков используемых в основном курьерами и людьми небольшого достатка, до больших междугородних автобусов, и грузовиков. Правда вся крупная техника присутствовала лишь в виде огромных цветных фотографий на стендах.

Молодой человек в неброском костюме вызвал умеренный интерес, и ему дали походить между выставленных автомобилей прежде чем поинтересовались что же такому посетителю нужно. А Владимиру требовался автомобиль небольшой, комфортабельный и надёжный, чтобы ездил, а не стоял в мастерской.

В этом сегменте в салоне были представлены всего четыре машины. «Даймлер» — двухместный кабриолет алого цвета, с мягкой крышей, и обтекаемым кузовом, «Волга — супер-спорт», машина внешне чуть попроще, но практически готовая к использованию в гонках, жемчужно-серый четырёхместный «Спутник» Уральского автозавода, и американская машина «Сендсторм», от компании Крюгера — кабриолет белого цвета. Последняя Владимиру понравилась больше всего, так как выглядела самой удобной, имела мощный трёхсотсильный мотор, и в стартовой версии оснащена кондиционером.

— Нравится? — Подошедшая продавщица автосалона, одетая в красную рубашку, чёрную обтягивающую юбку, и чёрную шёлковую жилетку, расстёгнутую на груди, кивнула на белоснежные полированные бока автомобиля. — На него действует специальная программа рассрочки, и дополнительные банковские услуги.

— А телефон на неё можно поставить?

— Разумеется. — Девушка уверенно кивнула. — Там и отделение есть для аппаратуры. А так, там больше ничего вставлять не нужно. Собственный телерадиокомбайн, воздушный холодильник, холодильник для напитков и подогрев сидений на случай холодов. Привод крыши и стеклоподъёмников — электрический.

— Беру. — Владимир ещё раз бросил взгляд на «Песчаную бурю» и кивнул.

— Стойка оформления кредита, там. — Девушка показала рукой.

— А просто заплатить нельзя? — Удивился Володя.

— Девять с половиной тысяч?

— Ну, да. — Молодой человек кивнул. — А что есть какие-то запреты?

— О, нет. — С преувеличенной весёлостью сказала дама. — Касса там, и острым ноготком показала в сторону платёжного отдела.

Владимир подошёл к кассе, и присел на стул рядом с человеком, оформлявшим документы. — Я хочу купить Сендсторм — люкс, белого цвета, и с телефоном.

— Девять семьсот, вместе с оформлением в дорожной страже, мгновенно посчитала дама, сидевшая за кассовым аппаратом. — платить наличными?

Владимир вытащил чековую книжку Императорского банка.

— Вот этим.

Странная реакция продавцов была продиктована сложившимся образом покупателя подобных машин. Они всегда подчёркнуто дорого одеты, с золотыми или платиновыми часами на руке, мощными защитными амулетами, и статусными подругами либо друзьями.

А тут зашёл совсем молодой парень в костюмчике, приличном, но не более, походил, и выбрал самую дорогую машину из спортивных, что продавалась по цене автомобиля представительского класса. Они ещё позлословили по поводу клиента, что вот, мол, не знает на каком лимузине уехать…

Поскольку установка телефона дело небыстрое, Владимир согласился что машину подгонят к дому, а сам снова поехал в Академию, чтобы взять новую порцию книг.

Несколько следующих дней Владимир, всё свободное время тратил на поездки по городу, знакомясь с этой Москвой. Сверяясь с картой объехал центр и окрестности, заехав даже в владение князей Измайловых, от которых остался небольшой парк, и усадьба. Остальное было подарено городским властям как парковая территория, и благоустроено на княжеские деньги. Титулы уже давно мало что значили, но те, кто таковые имели, с гордостью носили их как знак заслуг предков и родовитости семьи. Знак ценный ещё тем, что в дворянское достоинство давно никого не вводили, и все государевы люди отличались лишь перечнем личных заслуг, и орденами, которыми те были отмечены. Таким образом в обществе, Старые семьи занимали почётное, но не главное место. Куда выше находились служилые люди высоких чинов. Но сочетавшие службу и родовитость, проходили отдельным списком.

Ниже этих, стояли торговые семьи и отдельные представители, сумевшие сколотить значительный капитал, и влияние. И в них тоже находились представители дворянских родов, но торговая деятельность была менее значимой в обществе, чем служба. И где-то на этом уровне находились психоэнергетики, которых на старый лад именовали кто волшебниками, кто колдунами, а кто и просто магами.

Маги проходили по статье выше инженерного корпуса, но ниже старших чинов служилых людей. А чисто торговые люди, шли наравне со старшим инженерным составом, исключая конечно сверхбогатых людей, влияние которых было сравнимо с влиянием старых дворян. Но, влияние — влиянием, а авторитет в обществе у них был невысокий, и ничего с этим поделать было нельзя. Государь-император в общероссийские праздники, сначала подходил к представителям старых семей, подавая руку лишь служащим или выслужившим срок, после к людям из высшего чиновного люда, пожимая руки только награждённым высшими орденами, затем к служилым магам, и лишь после них, представителям торгового и промышленного сословия, радушно здороваясь, но руку никому не пожимая.

От этого, торговый люд, был конечно недоволен, но ничего изменить не мог. Зато дети купцов и промышленников, отрывались на все деньги, заказывая деликатесы из дальних стран, ездя за покупками в Европейские столицы, и катаясь по Москве на дорогих машинах.

Именно такую колонну, из пяти спортивных машин разных марок, проезжающих мимо, увидел Владимир спокойно кативший по своим делам. Он только что провёл три часа с Никодимом Никифоровичем Зубатовым — старым контрразведчиком, который учил его премудростям жизни в этой реальности. Заодно подтягивал по этикету, титулованиям, танцам, и всему прочему, для чего в уединённый особняк на тихой тенистой улице, приезжали учителя различных специальностей, и не задавая вопросов, передавали основы своих профессий.

Машины, идущие друг за другом, гудели клаксонами, молодые люди, сидевшие в машинах, кричали высунувшись из окон, а сержант дорожной стражи, поспешил открыть дорогу, для того, чтобы те поскорее проехали сложный перекрёсток.

Владимир, частично сменивший гардероб в салоне мадам Милютиной, в тёмных очках, белой рубашке — апаш, белых брюках, и туфлях, выглядел вполне адекватно дорогому спортивному автомобилю, и ему приветственно махали руками проезжая мимо, явно принимая за своего.

Он помахал рукой какой-то девице, чуть не вывалившейся из окна спортивного Даймлера — Чайка, и свернул в переулок, где находилась ближайшая к его дому стоянка.

— Ты видела какой красавчик? — Елена Рубахина, единственная наследница рудной империи Николая Рубахина, поправила платье, и вытянувшись на пассажирском сидении бросила взгляд в зеркало заднего вида, чтобы ещё раз увидеть молодого парня за рулём американского кабриолета.

— Да, хорош. — Её подруга — дочь крупного промышленника и финансиста Петра Сабитова усмехнулась. В негласном соперничестве по соблазнённым парням, девушки шли вровень, но от этого соревнование становилось только острее. Третья подруга, сидевшая на заднем сидении, тоже успела заметить светловолосого красавца за рулём дорогой машины, но ничего не сказала, собираясь поискать парня через знакомых отца в дорожной страже. Но пока они ехали в загородный дом Райбергов, чтобы отметить день рождения Виктора Райберга, которому исполнялось шестнадцать. И не то, чтобы девушкам очень хотелось ехать, но родители считали, что им полезно присутствовать на подобных праздниках, потому что уже в восемнадцать нужно определяться с женихом, и вообще дальнейшими планами. А девушки не желали никакого замужества. Им и так было хорошо, меняя партнёров по ночным танцам и надеясь на амулет от беременности. Но где-то не очень глубоко, всё же жила мечта, найти того единственного, кто «решительно возьмёт за руку» как в романах Александры Свирской.

Но торговые и промышленные детки, существовали в довольно тесном круге, где всё было известно про всех. И к сожалению, это «всё» было порой весьма компрометирующим. Тот же Райберг, имел дурную привычку поднимать руку на слуг, и склонять служанок к соитию, в силу чего у него в услужении были исключительно дамы с облегчённой моралью, и финансово озабоченные. А Пётр Куроедов, сынок Игнатия Куроедова, пил как не в себя, устраивая громкие скандалы и дебоши. И так, практически у всех. А стало быть девицам, желающим чтобы их решительно взяли за руку, было просто некуда податься. Разве что поискать на балах военных училищ, и столичных академий. И тут новое лицо. Ну как тут не впасть в мечтательное состояние, представляя красивого незнакомца в разных ситуациях? От того –то глаза у девиц слегка затуманились, а машина чуть не въехала в зад впередиидущей Волге.

— Газету? — В распахнутое окно машины, сунулся мальчишка — газетчик, с пачкой листов остро пахнущих типографской краской.

— Давай столичный вестник, и Вечернюю Москву. — Бросила Татьяна Сабитова, не собираясь задерживаться на празднике, и планируя уехать при первой же благовидной возможности. Не терять же тёплый майский вечер ради такой ерунды как день рождения очевидного ничтожества Райберга?

Она не глядя, собрала щепотью мелочь из пепельницы между сиденьями, и высыпав в ладонь газетчика, забрала газеты, небрежно положив на переднюю торпеду, и усмехнулась увидев, как их сгребла Елена Рубахина, жадная до всяких сплетен.

— Оп-па! — Елена, наткнувшись на газетной странице фото с Владимиром, покачала головой, и стала пробегать текст глазами. — А мальчик-то совсем непрост! — Девушка подняла чуть округлившиеся глаза на подругу. — Пишут, что сын какого-то там генерала, участвовавшего в тайных операциях вне территории России. Получил хорошее образование в лучших колледжах за границей, и после смерти отца вернулся на родину, чтобы продолжить обучение в Академии Психоэнергетики! Одарённый, принят без экзаменов, как продемонстрировавший высокий уровень владения даром. — Она вновь оторвала ошалевшие глаза на подругу. — Генеральский сынок, наверняка с большим наследством, одарённый, писанный красавчик, да ещё и сирота? Так не бывает!

— Не сходи с ума. — Бросила сидевшая на заднем сидении Екатерина Романова. — Обязательно будет какой-то подвох.

— Какой-то? — Елена расхохоталась в голос. — Да все наши знакомые парни просто состоят из одних подвохов! — Она снова опустила глаза на газету. — Свободно владеет английским, французским, и арабским, и совершенно не пьёт спиртного, потому как увлекается спортом. — Она снова подняла голову, глядя куда-то в пустоту. — А что, так бывает?

— Охолонь! — Бросила с заднего сидения Екатерина. — Если генеральский сынок, значит там будут кружиться генеральские дочки, а их по Москве, как пчёл в улье. Да плюс статские генералы, и всякие деятели искусств. Наш номер в этой гонке — сто двадцатый, на откидном стульчике. Тут тебе не Америка. Здесь деньги значат многое, но всего не решают. — Она помолчала, улыбнулась сидевшей рядом Наталье Рерих, и подмигнула. — Но, так-то да. Попытка не пытка.

Владимир в это время тоже читал статью, написанную знакомой генерала Зубатова, что взялась поддержать легенду несколькими статьями, и слухами в обществе. Материал вышел в Столичном Вестнике — приличной, но чуть скандальной газете концерна Мосполиграф, и продаваемой по всей стране. Не только москвичи желали знать о столичной жизни. Журналистка описывала его в столь лестных выражениях, что Володя не удивился бы засиявшему вокруг головы нимбу. И знаток языков, и спортсмен, и вообще лапушка, хоть и сиротка. Хотя последнее скорее в плюс. Да, нет связей папы и мамы, но есть помощь сослуживцев отца, и что куда важнее, отсутствие планов родителей на брак с конкретной девицей, что открывало широкие возможности по охмурению конкретно взятого молодого человека, а они как известно думают не той головой, которая на плечах, а той которая в штанах.

А некий генерал действительно существовал, и недавно сложил голову в тайных войнах за Отечество. Правда какая у него фамилия, и существовал ли у него сын, знали только два человека, которые лучше всего в жизни умели хранить секреты.

Сам Володя предпочёл бы куда менее шумное знакомство с обществом, но ему популярно объяснили, что лучше сразу обозначить социальный статус, потому как это сразу снимало десятки возможных трений. Даже хулиганы будут обходить стороной дорого одетого красавчика. Просто на всякий случай.

Глава 6

Наше отношение, к стране, что нас породила, к народу, есть зеркало нашей внутренней сути.

Генерал — фельдмаршал граф Тверской.

На западной границе, там, где Центральную и восточную Европу разделяют Ничейные Земли, продолжается экспедиция Российской Академии Наук. Оснащённая по последнему слову техники и защищённая двумя батальонами егерского лейб-гвардии полка особого назначения.

В задаче экспедиции, кроме самых очевидных — поиска артефактов, сбора изменённых предметов растений и органов животных, уточнение границ опасных территорий, для принятия решения о возвращении или изъятии земель из хозяйственного оборота, и изучения феномена самих Ничейных Земель.

Вести науки. Газета Вести. 29 июня 1961 года.

К семидесяти годам, прожитых в той жизни, Владимиру пришлось освоить несколько мнемонических техник, и серьёзно заниматься развитием памяти, так как с годами, голова стала существенно хуже работать. Но в этой, новой жизни, освоенные навыки, и сложившиеся обучающие цепочки, сработали так, что у него появилась почти абсолютная память, и неплохие комбинаторные способности, позволяющие быстро просчитывать варианты. Поэтому школьную программу по истории, литературе и некоторые другие, он освоил в кратчайшие сроки, не прерывая обучения у Никодима Никифоровича Зубатова. Уроки старого контрразведчика, Володя очень ценил, потому, что как видно в силу расплывчатости приказа, никто не подумал ограничить рамки обучения, а генерал привык всё делать основательно и дотошно. Поэтому одни педагоги уходили, другие оставались, появлялись новые люди, и к списку предметов добавлялись новые пункты. А Владимиру оставалось только не лениться, а со всем прилежанием и упорством заниматься, восполняя пробелы в образовании, ну и попутно осваивая кое-что сверху. Например, бой с зачарованным оружием, которое имело свои особенности. Например, столкновение с другим оружием, и необязательно тоже зачарованным, на некоторое время снижало качество зачарования, а зачарованный огнестрел, отличался очень сильной отдачей, и при неаккуратном обращении, мог нанести травмы самому стрелку. Также сильно отличался рукопашный бой двух одарённых, потому что, махая руками и ногами нужно было не забывать о защите от энергетических атак противника, ну и вовремя атаковать самому.

С ним занимались армейские инструкторы, поднаторевшие в изготовлении буратин из разных брёвен, поэтому Соколов получивший в своё время чёрный пояс третьего дана, для них был очень хорошим материалом. Ну и плюс, к тому Володя старался изо всех сил, потому как в этом мире были разрешены дуэли. Правда отказ от дуэли, редко когда приводил к общественному порицанию, и почти ничего не менял в отношении к человеку, но, только лишь «почти». В некоторых случаях, отказ от дуэли, воспринимался обществом как трусость, и после такого, восстановить репутацию, совсем непросто.

Во всём этом, Владимир видел для себя особый смысл. Люди, стремившиеся его убить, никуда не делись, и самое простое — вызвать его на дуэль, построив какой-нибудь яркий повод. Поэтому он так напрягался в спортзалах с инструкторами, не давая себе даже маленьких поблажек. Хотя у него было чем ответить даже в случае магического поединка. Он вполне мог удивить любого скоростью и мощью ударов и до совершенства отработал два атакующих, и один защитный узор, и мог воспроизвести их в любом состоянии. Володя сознательно ограничил количество отрабатываемых узоров, для того, чтобы делать это максимально быстро, и научиться точно дозировать энергию. Да и удары выбрал достаточно ломовые, способные при достаточном насыщении пробить защиту.

На лето, москвичи обычно разбегались по курортам и дачам, а в столицу съезжались жители других регионов. Но было полно и тех, кто работал летом, а значит оставался в городе, несмотря на сезон отпусков. Поэтому летом Москва бурлила десятками концертных площадок, театров, и прочих увеселительных заведений. И в этом шумном потоке из москвичей, гостей столицы и всякого криминалитета, плескались дамы, торгующие собой. Проституция была не запрещена, но профессионалки никогда не выходили за рамки правил приличия, и либо сидели по «Весёлым домам», либо изображали приличных дам в поисках приключений. Единственное что их отличало от прочих, крупный браслет зачарованный на противозачатие, и с цифрой на нижней части. При любом интересе к даме, она невзначай демонстрировала браслет и сумму вознаграждения, а мужчина принимал решение насколько ему хочется утех плоти. Именно такую парочку увидел Владимир, когда ужинал в Парке Плезир, где в этот вечер показывали сборный концерт. Публика попроще стояла у сцены, купив самые дешёвые билеты, а кто мог себе позволить, сидели на открытой веранде, ужиная или просто попивая вино, и слушая артистов.

Пара дам занявших соседний столик была бы обычной, если бы не лёгкая вульгарность в одежде, и острые взгляды, кидаемые на Владимира, а также негромкие смешки и улыбки, адресованные ему же. Одетые со вкусом и недёшево, причёсками, уложенными в дорогой цирюльне, девушки вовсе не походили на проституток, но браслеты на руках, были заметны очень сильно.

Даже в прошлой жизни, будучи молодым парнем, Владимир никогда не купился бы на такую явную провокацию, а здесь же, это не просто плохо пахло, а смердело, поэтому он пересел чтобы не видеть этого столика, и продолжил ужинать.

— Дамы за соседним столиком интересуются… — Нейтральным тоном начал официант, принеся второе.

— Передайте им мои сожаления, но у меня уже распланирован этот вечер, и весь следующий год. Возможно когда-нибудь позже?

Официант усмехнулся и кивнул.

— Я передам.

А в плане Гургена Матуа, отказ мальчишки вообще не предполагался, равно как и других вариантов действия. Потому что у него в голове не укладывалось, как это пара щедро оплаченных девиц, не смогут вытащить совсем молодого парня, и привезти его на квартиру, где его уже ждали специальные люди, присланные заказчиком. Но всё пошло не по плану, и приходилось импровизировать. Были срочно посланы люди на квартиру, благо что та находилась недалеко, и парочка головорезов, притаилась в переулке возле входа в парк. Ещё четверо мастеров с большой дороги, ждали в автомобиле прямо у входа, чтобы заняться вывозом тела, а парочка словно прогуливалась для подстраховки.

А в это время Владимир жестко расправился с биточками под вкуснейший лимонад, и понемногу попивал кофе по-турецки, с тяжёлой густой пеной, и привкусом чёрного перца, и слушал стендап-юмориста выступавшего со сцены…

— И первое что начинают творить русские волшебники, как только освоят преобразование веществ? Правильно водку. И вовсе не потому что вы подумали. Русская водка универсальное средство. Это и обезболивающее, и дезинфицирующее, и основной компонент для экстрактов, и для сотен разных применений. Так что пока учёные всего мира продолжают искать философский камень, русские его уже нашли. Ибо нет философа более глубокого, чем русский, выпивший сто граммов водки под хорошую закуску…

К этому времени девицы ушли, а их столик заняла компания из двух мужчин в летних шелковых костюмах и дамы не юных, но вполне молодых лет, в тонком, на грани приличий платье из голубого шифона, кокетливой белой шляпке, и тонкой вуалетке, едва прикрывавшей верхнюю часть лица. Мужчины степенно вкушали охлаждённое белое вино под жаренных в молоке пескарей, а дама лакомилась запечёнными креветками в остром соусе под сухое шампанское.

Люди выглядели вполне добропорядочно, чтобы Владимир спокойно допил кофе, доел кусочек торта, досмотрев выступление трио гимнасток, и расплатившись с официантом пошёл к выходу, собираясь ещё перед сном почитать учебник энергогеометрии, где рассказывалось о построении узоров, и почему линии на узорах так сильно влияют на конечный результат.

Машину со скучающими жлобами, и парочку мутных персонажей на подхвате, вокруг которых валялись десятки окурков, Владимир отследил мгновенно, и услышав короткий вскрик из тёмного переулка между двумя зданиями, лишь усмехнулся. Разогнать кровь после еды, очень полезно для пищеварения, и он, перейдя через дорогу зашёл в тупик.

— А что это тут у нас? — Смешливо спросил он, глядя на парочку здоровенных мужчин в тёмных брюках и поддёвках. У одного в руках был кистень, а у второго что-то вроде гибкой палки, с ручками, вероятно удавка.

Первый распрямил кистень и начал разгонять его для удара, но Владимир уже подскочил ближе, и уходя от свистнувшего грузика кистеня, верхним ребром ладони, засадил по горлу, а второму, только поднимавшему оружие, носком ботинка влепил в междуножие, и как только тот согнулся зажимая ладонями пах, и раскрыв рот в немом крике, сразу добавил коленом в грудь, а тому что выронил кистень, и сейчас схватился руками за своё горло, прописал добавку в виде удара локтем в солнечное сплетение. Оба бандита пали словно озимые, но на улице уже слышался топот ног, и в переулок ввалились четверо мужиков сидевших в автомобиле. Увидев клиента, стоящего над телами специально присланных головорезов, не испугались, а полезли в карманы за ножами, и кастетами.

Помня о ещё двух, Владимир работал быстро и без особых нежностей, потому, как два потенциальных говоруна у него уже были, а остальные — как получится.

Мужички оказали шустрые, поэтому получилось не очень. В смысле, когда в переулок вбежали те самые мужчины в летних костюмах и дама, зажав шляпку подмышкой, и выставив вперёд пистолет устрашающего калибра.

— Имперская стража, всем стоять!

— Какие люди! — Владимир с улыбкой покачал головой. — Ну надо же. Почти успели!

— Вы, Владимир Алексеевич, зря между прочим смеётесь. — Ворчливо произнёс тот, кто был постарше. — Издалека ведь работаем. А это всегда такой прости боже, упор лёжа, что лучше каждый день по банде брать.

— Согласен. — Владимир кивнул. — и полуобернулся в глубину тупичка. — Там ещё двое лежат. Они как мне кажется поинтереснее этих. — Он ткнул носком ботинка в лежавшего у ног. — Одеты лучше, да и в глазах, что-то такое мелькало, похожее на мысли. — Владимир ещё раз окинул взглядом тупичок. — Я вам больше не нужен?

— Только если в компанию возьмёте кого-то из наших. — Старший группы чуть помедлил. — Вон, Варвару берите, и езжайте куда там вам нужно было.

— Сударыня. — Владимир шагнул к даме и коротко поклонился. — Не составите мне компанию в этот чудесный вечер?

— С таким галантным кавалером, всегда, — и услышав фырканье второго сотрудника имперской стражи, повернула голову и посмотрела на того взглядом полным жалости и лёгкого презрения. — А вы, Мишаня, учитесь за дамой ухаживать. А то так и останетесь бобылём до могилы.

Владимир помог даме сеть, открыв дверцу, и подав руку, сел сам и щёлкнул стартёром. Его машина была защищена от угона самым эффективным образом — аура распознавания, и плетение молнии в мощном техноэнергетическом конструкте под сидением, поэтому не было нужды в ключах. Машина заводилась кнопкой. Трёхсотсильный бензиновый двигатель сразу отозвался басовитым гулом, и Владимир мягко тронул машину с места.

— Вообще-то у меня была мысль посидеть над учебниками, но можем всё изменить. — Володя повернул голову в сторону женщины. — Кстати, нас не представили. Я Владимир Алексеевич Соколов, студент первого курса Академии Психоэнергетики.

Сначала Варвара хотела пошутить на тему, что имперская стража знакома со всеми подданными российского императора, но отчего-то заробела.

— А я знаю. — Нам ваши фото показывали. Я штабс-капитан[1] третьего летучего отдела управления защиты Варвара Леонидовна Сальская.

— Что-ж, будем знакомы, Варвара Леонидовна. — Владимир вёл машину легко, но без лихости. Аккуратно и внимательно следя за всеми участниками движения и пешеходами, часто перебегающими дорогу в разных местах и по затейливым траекториям, особенно вечером в субботу.

— А что скажете, Варвара Леонидовна на счёт прогулки по Москве — реке? — Владимир чуть скосил глаза на пассажирку.

— Вы смотрите, Владимир Алексеевич, я девушка серьёзная, с принципами…

— Зато, я, Варвара Леонидовна, боюсь, буду вам полной противоположностью. И принципов никаких, и серьёзности ни на копейку, и вообще аморальный тип. Так что это вы смотрите… — Владимир улыбнулся, и резким манёвром ушёл от не новой и уже побитой жизнью Волги — Люкс.

— Ты как ездишь, щенок! — В окно Волги высунулась усатая рожа, и начала трясти кулаком.

— Кстати, насколько я помню, там есть варианты с рестораном на борту. Вы как, ужинали?

— Спокойно поесть, зная, что тебя не смогут дёрнуть по срочному делу? — Варвара громко рассмеялась. — Да я всеми руками за!

Волга — Люкс, с парой мужчин в салоне, резко вырвалась вперёд, с визгом тормозов перегородила дорогу, и из машины вышли двое. Мужчина лет сорока в тёмных штанах и белой сорочке, и молодой человек лет двадцати пяти, в тонком полотняном костюме.

— Граждане, — Владимир чуть отклонился влево, чтобы не говорить в лобовое стекло. — Уберите свою машину, и дайте нам проехать.

— Я тебе уберу, я тебя сейчас сам уберу, произнёс мужчина, шагая к машине, и уже сделал шаг, чтобы взяться за ручку двери, когда Владимир повернувшись вбок, толкнул её ногами, буквально уронив, мужчину на асфальт. После вышел и вопросительно посмотрел на молодого человека, который уже полез за каким-то чёртом в карман.

— Так торопитесь умереть?

— Да я… — Мужчина как ему казалось быстро выхватил малый жезл, и повёл его снизу-вверх, оставляя за кончиком серебристый след, но вместо того, чтобы остановить направленным в сторону цели, кисть, схваченная железной хваткой, чужих рук, проскочила выше, и выламывая кости, жезл воткнулся в подбородок, от чего голова молодого человека мгновенно покрылась инеем, а глаза так и замерли удивлённо распахнутыми, заледенев до каменного состояния.

Владимир аккуратно уложил труп на асфальт, и покачал головой.

— Какое жестокое самоубийство.

Из машины вышла Варвара и покачала головой.

— Отлично покатались.

— Да ладно. — Владимир махнул рукой. — Сейчас ваши прибудут, скажут мне пару грубых слов по поводу новых покойников, и мы снова свободны словно ветер.

Имперская стража прибыла даже быстрее охранителей, и когда подъехала машина охранительной стражи, выкрашенная в голубой цвет с алой полосой, труп уже увезли, а усатого, сковав наручниками затолкали в фургон. С Варварой долго беседовал какой-то гражданин в штатском, презрительно кривясь и цедя слова через губу, словно хотел сплюнуть, а Владимира опрашивал сотрудник стражи, но под контролем безопасности.

Затем, Владимира и Варвару, отпустили, причём старший группы даже не попросил больше так не делать. Понятно, что при угрозе жизни, всякое бывает, а случай с энергетом, вообще по разряду курьёзов.

К удивлению Вари, и всей оперативной бригады, отношение Владимира к смерти, случившейся прямо на его глазах, было вполне философским, и даже наплевательским. Он спокойно рассказал кто, как и где стоял, показал, подписал показания, и укатил с Варварой кататься на теплоходе, оставив офицеров разгребать очередную кучу.

Распорядитель теплохода, чётко среагировал на парочку, подкатившую на новеньком спортивном кабриолете, и сразу проводил их в каюту первого класса, чтобы гости могли освежиться с дороги, и оставив карточку с номером столика испарился.

Варвара сразу сняла шляпку, и вошла в ванную, а Владимир, открыл меню, чтобы как-то сориентироваться в выборе, и несмотря на то, что только что поел, нашёл пару блюд, которые был готов съесть. Молодой организм мгновенно перерабатывал всё что в него попадало, особенно учитывая только что состоявшиеся ск а чки.

Варвара вышла из ванной с распущенными волосами и завёрнутая в не слишком широкое полотенце, и без долгих разговоров впилась в губы Владимира долгим поцелуем.

— И где же ваши строгие правила, сударыня? — Володя рассмеялся, подхватив девушку на руки, от чего полотенце почти совсем упало.

— А где ваша беспринципность и аморальность?

К столу они вышли часам к трём ночи, когда концертная программа закончилась, и маленький оркестр наигрывал танцевальные мелодии для нескольких танцующих пар. Хотя Владимиру с подругой было не до модного в этом сезоне твиста, наскоро перекусив, не чувствуя вкуса еды, снова ушли в каюту.

Утром Соколов завёз девушку к ней домой, а сам поехал переодеваться чтобы успеть на тренировку.

В Управлении Варю сразу перехватил начальник отдела и потребовал написать объяснительную, почему это она провела ночь с охраняемым лицом в постели.

Не дрогнув лицом Варвара прошла в общий кабинет, и поскольку у сотрудников охраны не было своих рабочих мест, села за первый попавшийся пустой стол, и написала объяснительную, которую сначала зарегистрировала у секретаря, а после отдала ретивому служаке.

Подполковник читал документ то краснея, то бледнея, а увидев штамп секретариата, и поняв, что просто порвать рапорт не получится, расстегнув верхнюю пуговицу мундира, ухватил женщину за обшлаг форменного кителя, и почти волоком потащил к заместителю начальника управления полковнику Булатову.

Тот незамедлительно их принял, и когда красный от возмущения подполковник положил перед ним рапорт штабс-капитана, внимательно прочёл, хмыкнул увидев печать секретариата, и поднял глаза на возмущённого офицера.

— Вы, Силантий Фомич, какую задачу ставили своему офицеру? Она тут ссылается на устный приказ сделать так, чтобы охраняемый более никуда не влезал, под угрозой увольнения. — Он прижал клавишу интеркома. — Леонид Сергеевич, бригада которая вела Соколова в общей? Вызовите ко мне старшего бригады.

Когда в кабинет вошёл Табачников, то сразу понял, что разговор будет непростым.

— Товарищ полковник, капитан Табачников по вашему приказанию явился.

— Товарищ капитан, можете ли вы подтвердить суть и смысл приказа товарища подполковника Зарубина, по недопущению дальнейших конфликтов Владимира Соколова?

— Могу процитировать дословно. — Капитан коротко кивнул и продолжил: — А если ты, штабс-капитан с этим сосунком ещё куда влетите, то можешь своими погонами подтереться.

— До проведения служебного расследования, вы, подполковник Зарубин, отстраняетесь от работы. Потрудитесь сдать табельное вооружение и спецсредства. Вам, товарищ штабс-капитан выражаю благодарность, за самоотверженные действия, по сдерживанию агрессии подохранного лица. Товарищ штабс-капитан, товарищ подполковник вы свободны. Товарищ капитан, останьтесь.

Когда Варвара и поникший подполковник ушли, заместитель начальника управления вздохнул.

— Ты, Сергей Афанасьевич, конечно протоколы допроса не читал, не доводят их до тебя, но история такая. Этот парень, Владимир Соколов, оказал какую-то серьёзную услугу лично императору и его семье. Личную, ты меня услышал? — Полковник посмотрел в глаза подчинённому, проникся ли? — И теперь если что-то случится с пацаном, это сильно ударит по императору и нашей принцессе. Что и как не знаю, но в охоте за ним уже отметилась Церковь Волшебства Господнего, а вот теперь ещё криминальная шушера, нанятая кем-то из высшего дворянства, и парочка исполнителей Церкви Старого Обряда. Исполнитель сам не знает кто конкретно, но приказ ему поступил по каналу связи с иерархами Церкви. И как в такой ситуации обеспечить парню нормальную охрану я вообще не понимаю. Так что Варя — молодец. И своё удовольствие получила, и если что — она рядом. Так что мой тебе приказ. Пока устно, но сейчас набросаю и дам в секретариат, чтобы оформили как нужно. Делай что хочешь, но пара наших людей должно находиться рядом. Если мы потеряем парня, боюсь всем нам придётся подтереться своими погонами.

В общую комнату капитан вернулся до крайности задумчивый, и неторопливо покурив у открытого окна, окинул взглядом комнату.

— Свириденко, Тилль, Иогансон, Трубникова, Руднянская и Сальская. — Он качнул головой. — Через полчаса в совещательную.

Когда все вызванные женщины собрались, капитан положил на стол документ полученный в секретариате.

— Значит так. у нас есть новое охраняемое лицо второй категории, и это лицо довольно беспокойное, а самое главное, тут на него вчера аж два покушения случилось. Причём оба он сам отбил. В первом случае два трупа и четверо раненых, во втором один труп один раненый. Паренёк шустрый, до невозможности, и весьма смертоносный. Нахрена такого охранять? Спросите, чего полегче. Но приказ есть. — Он толкнул документ в сторону сотрудниц отдела. — Если вы внимательно вчитаетесь в текст приказа, то там нигде нет ничего про всякие подвиги, что вчера творила Верочка, но в принципе она всё правильно сделала. Если кому претит мысль оказаться в такой ситуации — я пойму, и привлекать вас не буду. Но шесть девиц, хороших по всем статьям, не имеющих женихов, я всё равно найду, и в бригаду определю, даже если это будут курсантки нашей школы. Теперь так. Я пойду, займусь своими делами, а вы для себя решите, кто остаётся, а кто пойдёт на другие направления. Ни просить ни уж тем более заставлять никого не буду. Сами понимаете, не та ситуация. Тем более, риск схватить пулю, или узор, совсем нешуточный. Два покушения в день, это по всем понятиям сильно.

Когда начальник ушёл, практически сразу за ним встала Елена Трубникова.

— Я тоже пойду. — Она вздохнула. — Я конечно дама свободных нравов, но это как-то слишком.

Остальные переглянувшись остались.

— Ну, Варенька, рассказывай, что там за гражданин такой. — Маргарита Тилль, подсела ближе.

— Да, Варик. А то ты с утра с таким лицом заявилась. Можно было солнечные очки надевать, так ты светилась, добавила Руднянская.

— Девки, я вот даже не знаю, что сказать. — Женщина задумчиво посмотрела в потолок. — Ну внешне, да, красавчик. Выше среднего роста, но видно, что ещё растёт. Одет как с картинки, чистоплотный, за собой следит, как не всякая дама. Ногти аккуратно подстрижены, волосы причёсаны, но без бриолина. Зубы словно вчера от доктора, а в постели конечно затейник. — Она покраснела, вспоминая их с Владимиром безумства. — Но главное, он совсем не хамит. Вежливый аккуратный в словах, и очень ласковый. И, знаете, вот что мне крышу совсем сорвало? От него молоком пахнет, мёдом и травой какой-то.

— Да ну, не бывает такого. — Фыркнула высокая белокурая Эльза Иогансон, но по лицу было видно, что она заинтересовалась.

— Ну, перевестись-то никогда не поздно. — Татьяна Свириденко, подтянутая девушка среднего роста, с плотной косой, опускавшейся до пояса, усмехнулась. — Но я буду не я, если не посмотрю на это чудо хоть одним глазом.

[1] Штабс-капитан — звание равное лейтенанту. Второе офицерское звание по Табели о рангах.

Глава 7

В какую бы пропасть вы не сорвались, пока продолжается полёт — всё хорошо.

Председатель Российского географического общества Генерал-полковник Извольский.

Как вообще случилось так, что узор, который должен был возвести стену между нами и военными ордами, собравшимися на границе империи, превратился в страшную убивающую волну, не пощадившую мирное население?

На наш вопрос согласился ответить академик Российской Академии Наук, архимагистр энергетики и маготехники, товарищ Заботин, Николай Николаевич.

— Давайте начнём с того, что восьмимилионная армия, скопившаяся на наших границах, тоже не на экскурсию сюда собралась. И я напомню вам и нашим зрителям, что государь, много раз предупреждал правительства сопредельных стран, о том, что защитный барьер будет активирован в тот момент, когда хоть одна пуля, попадёт на нашу землю, одна нога вражеского солдата ступит через границу, и один атакующий узор ударит по нашим людям.

Главнокомандующий армией маршал Честер, наверное, очень гордился собой, когда дал команду на взлом барьера, и две сотни энергетов Объединённой Европейской Ложи, начали корёжить то, что не ими было создано. В результате, барьер самоактивировался, но вместо щита, исковерканная защита превратилась в плоскую структуру, ударившую по огромным площадям, и забирающее силу для продвижения у живых людей и энергетов, которых в наступающих армиях было огромное количество.

В итоге ряд государств исчез с лица земли, а эти территории заняты Ничейными Землями, и нам ещё предстоит разобраться в том, что случилось.

Субботние новости, Первый канал. 1 сентября 1961 года.

Государь всероссийский, император Константин первый, в это раннее утро, попивал кофе на открытой террасе дворца с видом на Кремль, и размышлял о текущих делах.

Принцип «Кому выгодно» всегда являлся основой поиска ходовой пружины любого процесса. Но в этом деле таились разные нюансы. Например, родной брат императора Николай, имел сына и ему в принципе была выгодна душевная болезнь Наташи. Тогда его сын становится следующим кандидатом на престол. Но и затейливую игру внешних сил тоже нельзя исключать, так как Николай, ещё ни разу не давал повода усомниться в своей лояльности. Так что несмотря на допросы, которые вели лучшие менталисты империи, следствие по делу покушения на Государыню, а также попытки убийства Владимира Соколова, результатов пока не дали. Всю связь с исполнителями держал один человек, который знал только откуда взять письмо, и куда его доставить. Деньги отдавались наличными причём гульденами и талерами, так что отследить их невозможно. Эти золотые монеты ходили повсеместно особенно по экспортно-импортным сделкам. Да и обменивали их на рубли в любой лавке.

Кроме Николая, существовали и другие заинтересованные лица, как например князь Голицын, владевший огромным концерном, поставлявшим продукты во все крупные сети России, и торговавший за границей, купец первой гильдии, Золотой Пояс, Олег Никифоров, занимавшийся буквально всем в том числе и сталелитейным производством поставляя высокосортные стали на оборонные заводы. Существовали и другие, кому сильно не нравилось правление Константина, но император предпочитал давить врагов по одному и постепенно.

Самое интересное, что Соколов, зная, что на него охотятся, не прекращал шляться по разным местам, временами оставляя после себя гору едва шевелящихся тел. Словно понимая, что работает приманкой, и помогая имперской страже получать материал для работы. Хотя вполне мог бы оставлять только трупы. И вёл себя на удивление корректно с офицерами безопасности, и с охранительной стражей. Не хамил даже в ответ на резкие высказывания, и вообще вёл себя достойно. В тратах тоже вполне разумен, а из предметов роскоши, единственное приобретение — дорогой спортивный автомобиль, причём ездил довольно аккуратно, и ещё ни разу не попал в аварию.

Император пригубил кофе, и поставил его на блюдце.

Даже эта дурацкая история с охраной, когда одна из сотрудниц… ну скажем так, не сильно сопротивлялась связи с охраняемым лицом, что вообще-то является нарушением правил. Но начальники быстро сообразили, как можно держать пару охранников в непосредственной близости от Владимира, и теперь там бесконечный хоровод девиц, изображающих подруг, а часто и не изображающих, а вполне деятельно дружащих организмами.

Император вздохнул и бросил мимолётный взгляд на красавицу горничную, стоявшую чуть в стороне. После гибели супруги, он пару лет походил бобылём, но природа взяла своё и в его жизни появилось несколько дам. Но не из высшего дворянства, которые спали и видели себя в роли новой королевы, а из числа сотрудниц его личной Канцелярии, которые очень даже не против оказать любезность ещё совсем не старому, галантному и чистоплотному мужчине. И находясь фактически в той же ситуации что и Владимир, Константин не мог и не хотел что-то делать. Работает? Значит пусть так и будет.

В каком-то странном лихорадочном беге прошёл июль и август. Он учился у Зубатова, развлекался, порой в довольно злачных местах, и много тренировался.

На него ещё несколько раз покушались, но поскольку было принято решение больше не рисковать и пленных не брать, то девушки, охранявшие его, просто насовали свинца в головы нападавших.

Как-то так случилось, что охранницы Володи, оставались с ним и ночью, что первое время его сильно удивляло, а после он плюнул, и предпочёл двигаться в потоке. Тем более, что дамы вели себя весьма активно, импровизировали, и вообще проверены досконально, а значит фактически рекомендованы, для тесного знакомства.

Учебный год в этом мире тоже начинался с первого сентября, и Владимиру пришлось шить форменный костюм, заказывать портфель, и ехать на общее собрание студентов Академии.

Речь ректора была краткой, после чего первокурсников повели на сортировку. Учились в академии в три потока. Первый для тех, кто едва владеет даром, и мог в перспективе стать оператором техномагических установок или работать с использованием энергетики. Второй для тех, кто освоил начальные плетения, но имели маленький резерв. Такие учились по обычной программе, в том числе и над расширением резерва, в чём очень помогали органы изменённых животных, и эликсиры, добываемые на Ничейных Землях. Ну и третий поток, для фактически сложившихся психоэнергетиков, которых учили по другой программе, сразу выделяя специализацию, и делая упор на доскональное изучение выбранной специальности. Сортировка происходила самым тривиальным образом. Арка ворот, и три стрелки на полу, показывающие куда следует идти первокурснику.

Владимир считал, что с резервом в тысячу эрг и всего лишь тремя выученными узорами, ему светит оказаться максимум во второй группе, но арка показала направо, и он оказался среди молодых людей, которых с детства учили психоэнергетике.

Ничего удивительного, что детишки знали друг друга, и отнеслись к Владимиру с некоторой холодностью, но ему было на это совершенно наплевать. Вопрос резерва был совсем не праздным, и уезжая в заброшенный карьер, Владимир до предела осушал свой источник, но посчитать сколько у него там плещется мог очень примерно. Всего выходило около тысячи эрг, что было вполне на среднем уровне. Тем удивительнее было решение сортировки отправить его в старшую группу, где по идее должны были учиться те, у кого больше двух тысяч эрг, что было нижней планкой для получения звания подмастерье психоэнергетики.

Это собственно и была элита энергетиков, а самые сильные среди них достигали уровня ста тысяч эрг личного резерва и более.

Ещё весьма важными параметрами являлись ширина и мощность канала выхода, что определяло скорость наполнения конструкта, что в некоторых случаях оказывалось куда важнее размера резерва.

После того, как последний первокурсник прошёл через арку, всех развели по аудиториям, и третью группу сразу повели в тренировочную комнату, где их встретил профессор Лев Андреевич Кошкин. Флегматичный седой дядечка, в хорошо сшитом костюме тёмно-серого цвета, начищенных до сверкания полуботинках, и малым значком ордена «Боевой Звезды» на груди.

— Здравствуйте товарищи студенты. — Профессор повёл рукой приглашая всех сесть, но сам остался стоять. — Ваш первый день в Академии, это нечто совсем особенное, и я надеюсь, что вы будете его вспоминать даже через много лет. — Он улыбнулся. — Я знаю, что многие из вас уже получили достойное образование, и имеют в копилке десятки, а кто и сотни узоров. И это очень хорошо. Значит вы не будете тратить время зря, и начнёте узнавать что-то новое, и надеюсь преподавательский состав академии, вам это новое предоставит. А сейчас я хотел бы с вами познакомиться. — Он ещё раз улыбнулся, но в этот раз улыбка вышла довольно зловещей. — Помните, что по результатам знакомства, вы вполне можете перейти во вторую группу, как и второгруппники, которые сейчас знакомятся со своим куратором могут перейти в третью. Увы, установка для определения мощи энергета, часто ошибается. Вот вы, товарищ, — он обратился к девушке, сидящей на первом ряду. — Встаньте пожалуйста, и ударьте в эту стену, самым сильным атакующим узором, какой есть в вашем арсенале. Не бойтесь, эту стену зачаровывал сам академик Жаров. Эта стена по сути один огромный техноэнергетический комплекс. Ну, же… И представьтесь, пожалуйста.

Студентка, одетая в обтягивающие синие брючки, белую рубашку и короткую синюю курточку, отложила в сторону сумочку, встала шагнула вперёд, и поклонилась преподавателю.

— Кристина Талаева. — После чего резко крутанулась на месте и замерев на пару секунд, плеснула в стену струёй раскалённого воздуха, который растёкся по гладкой поверхности и словно впитался в неё. А сбоку на белой плите, возникли две светящиеся цифры. 3.3 и 554.

— Вот. — Профессор показал на табло. — Вы можете видеть, что скорость удара Кристины три целых, три десятых секунды. Это кстати очень хороший показатель. Вполне на уровне второго — третьего курса. Сила удара пятьсот эрг, что тоже вполне достойно.

Так и пошло. Студенты вставали, представлялись и били в стену кто чем мог. В основном раскалённым до свечения воздухом, или охлаждённым до появления тумана. И только один ударил узором «Разрушения», который выглядел совсем не эффектно, но по сути был сильнее чем всё что показали до него. Он нуждался в меньшем количестве вложенной силы на тот же показатель летальности, но требовал более высокой концентрации и контроля.

Владимира вызвали ближе к концу, когда кроме него осталось всего три человека.

— Владимир Соколов. — Он поклонился преподавателю, и метнул в стену шар воздуха, раскалённый до белого сияния. Чёрная стена, вдруг пошла волнами словно была жидкой, но быстро остановилась, впитав удар без видимых последствий.

— Три десятых секунды. — Профессор покачал головой. — Отличный результат. И хотя сила удара не потрясает, всего четыреста двадцать эрг, но скорость нарастания энергии, превосходная. Вполне магистерский уровень или выше. И видя, что не все его поняли, пояснил. — Ну вот смотрите, домкрат развивает огромное усилие. Но оно растянуто во времени, и будучи ориентировано снизу автомобиля, просто приподнимает его. Если то же усилие сконцентрировать в секунду, кузов просто сломается. Так и здесь. Обычный узор «Тепловой шар», но вся энергия была собрана в объём размером с яйцо, или даже скорее в диск размером со старый пятак. И, я знаю, что молодёжь любит развлекаться дуэлями, так вот я вам сильно не рекомендую связываться с этим парнем. Результат вам будет безразличен, а для ваших родителей станет катастрофой.

И как раз в это время, Владимира Соколова обсуждали в довольно тесном круге солидных и серьёзных мужчин. Граф Бельский, седовласый грузный мужчина в синем деловом костюме, владевший двумя десятками заводов и парой банков, князь Гагарин, высокий худощавый и подвижный, занимавшийся добычей, обработкой и продажей всего чем славились Ничейные Земли, и князь Яков Тарусский, мужчина среднего роста, с ранней залысиной излечить которую не смогли даже целители, одетый в простые брюки и рубашку-поло, владевший в числе прочих парой телеканалов, газетами, журналами и крупной книжной типографией.

— Как так? — Яков Тарусский возмущённо всплеснул руками. — Никому нельзя верить. Ну что такого сложного в том, чтобы извести одного человечка. И ведь не вояка какой…

— Не скажите, Яков Георгиевич. — Князь Гагарин покачал головой. — Руками парень махать горазд, да и узоры кидает как из пулемёта. Тут нужны особые люди. Самое простое, завалить его из дальнобойной винтовки, но на нём мощный амулет висит. Такой ни первой пулей ни второй не пробить. Только если как-то подтащить пушку приличного калибра, да врезать картечью, и то не факт. А после, он и собственный щит поднимет, и тут уж совсем другие танцы пойдут.

— Про это можете забыть. — Бельский взмахнул рукой. — Пробовали против одного деятеля. Её ни навести толком, ни перезарядить. А ставить всё на один выстрел, значит проиграть не начав. Его после такого просто спрячут подальше, да поглубже, и концов не найдём. А в эту операцию уже очень много вложено. Один менталист, что наследнице, вкрутил эти воспоминания, обошёлся если вы помните, в десять миллионов.

— Так может снова его наймём? — Поинтересовался Гагарин. — Для такого дела тряхнём калитой[1].

— Согласен. — Тарусский кивнул. — Деньги — пыль. Можно ему даже больше дать, чтобы он вообще ей мозги набекрень свернул.

— Свернуть не получится, но уж придумать кошмар позабористее, это можно. — Бельский кивнул. — Я займусь. Но и про парня не след забывать.

— Может кого из студентиков подговорить? — Спросил князь Гагарин. — Дуэль дело такое. А студенту пообещать пару миллионов…

— Не многовато? — Нахмурился Тарусский.

— Пообещать не значит жениться. — Гагарин рассмеялся. — Да и просто, на всякий случай прикопать, чтобы не болтал.

— Рабочий вариант. — Бельский как старший в этой тройке кивнул. — Константин Сергеич, проработаешь вопрос?

— Сделаю. — Бельский кивнул. — Тут ещё одна возможность образовалась. Студенты же на практику выезжают. Не на Ничейные Земли, но тоже в места не самые безопасные, и хоженные. Например за уральским хребтом старый полигон энергетиков, где они все мощные узоры испытывали. А там можно отряд спрятать, который с мальчишкой спокойно разберётся.

Гагарин кивнул.

— Легко сделаем. У меня всегда пара команд на отдыхе киснет под Москвой. И им лишний заработок никак не помешает. Столица — город дорогой. Говорят, девки публичные опять подняли цены, и спрашивают по пятнадцати рублей.

— Так ты не вяжись с лядями. Знакомься с приличными. — Бельский рассмеялся.

— А приличные вообще столько стоят, что разориться можно! — Под общий хохот произнёс Тарусский.

Первый день завершился спокойно. Часть студентов умчались куда-то отмечать, часть разъехались на родительских лимузинах, а Владимир поехал домой, чтобы спокойно отдохнуть.

С некоторых пор, в его квартире жила семейная пара: Николай Кузьмич, и Вероника Степановна Мирские. Николай Кузьмич, мужчина лет шестидесяти пяти, крепкий, подвижный и хозяйственный, занимался собственно домом, а его супруга, чуть полноватая дама от которой всегда пахло лавандой и ванилью, готовила, и занималась гардеробом Владимира, для чего в одной из комнат была установлена стиральная машинка — автомат, и гладильная доска. До Владимира, чета Мирских работала у генерала Холодова, но генерал, несмотря на усилия целителей, умер и Мирские остались без работы. Накопленных денег им хватило бы на скромную и спокойную жизнь, где-нибудь в провинции, но они с детства привыкли к постоянному труду, и просто не мыслили себе ситуации, когда они будут просто сидеть и ничего не делать. Ну а кроме того были дети, внуки и родственники, которым тоже временами требовалась помощь.

Вероника Степановна накормила Владимира обедом, и доложив о звонках на городской телефон, уплыла куда-то по своим делам, а Владимир в первый раз за последние три месяца сел и задумался. Его экспресс-обучение у Зубатова окончилось, равно как хоровод с охраной. Кому-то в голову всё же пришла правильная мысль, и теперь его просто сопровождала машина с парой бойцов, а когда он приезжал домой, то отпускал людей, чтобы не сидели просто так. Ну и в случае срочных выездов, звонил на коммутатор управления, и ему присылали людей.

Да, несколько хлопотно по организации, но уж точно менее затратно, чем шесть молодых девок, которых ещё надо ухитриться не подставить под пулю.

С девчонками он расстался совсем по-дружески, а с Варей даже поддерживал отношения, встречаясь во всяких развлекательных местах и оставаясь вместе до утра.

— Владимир Алексеевич? — В комнату вошёл Николай Кузьмич с ровной спиной, и поднятым подбородком. Это вообще очень импонировало Владимиру. Мирский был не слугой, а именно что работником, и держался уверенно, ровно, без малейшего подобострастия.

— Да, Николай Кузьмич. Проходите, садитесь.

— Да дело-то короткое. — Мужчина вздохнул. — Я тут через своих узнал, что родственники генерала Холодова, дом продают. И это очень удачный вариант, потому что они не знают и трети всех особенностей дома, и к тому же снизили цену от стандартной рыночной ещё процентов на десять. А я этот дом знаю с момента постройки, и можно сказать каждый кирпич в кладке. С одной стороны, три этажа, гараж, конюшня да парк, вам вроде как великоваты будут, но с другой, это очень полезное приобретение в смысле положения в обществе. Так-то квартира у вас тоже генеральская, но дом он по другой статье проходит.

— Сколько просят, где стоит, какой участок?

— Стоит в Мневниках на самом берегу, так что можно хоть свой причал сделать. Участок ровно гектар, засажен парком. От Кремля –то конечно далековато, километров десять, но дорога хорошая, прямая, так что быстро можно долететь. Соседи, люди степенные, серьёзные. Генералы Мир-Бек Юнусов, Григорян, и Зубатов.

— О! Никодим Никифорович тоже там? — Удивился Владимир.

— Вы знаете, генерала Зубатова? — Мирский удивлённо округлил глаза. — Тогда вам сами боги велели купить этот дом. Просят за него шестьсот пятьдесят тысяч, что конечно немало, но я знаю где можно занять под божеский процент, да и эту квартиру можно продать.

— Занимать не будем и продавать тоже. всё-таки подарок государя. А деньги… В случае чего, ограблю какого-нибудь бандита.

Глаза у Мирского стали вообще, как два блюдца. Всё это, и подарок государя, и простое такое «Ограблю бандита»… Но справившись с собой, он склонил голову, принимая к сведению.

— Так что, поедем? А то набегут желающие, а мы вот тут как тут.

— Поехали. — Владимир кивнул, прикидывая форму одежды. По всему выходило, что лучше образа чем «Мажор на вольном выпасе», не найти.

Поэтому и оделся в летний английский костюм от братьев Холмс, светло серые полуботинки, и тончайшую белую сорочку из натурального шёлка. Для полноты образа не хватало золотых цацек, но их отчасти восполнял защитный амулет, стоящий как два лимузина, и в свободную продажу не поступающий.

Доехали быстро. Москва ещё была не переполнена транспортом, а подземный транспорт развит даже сильнее чем в нашей истории, поэтому среди машин преобладали коммерческие грузовички, и такси, которые здесь красили в ярко-зелёный цвет.

Перед домом стояли три машины, и прогуливалась парочка странных граждан, одетых явно с узбекского рынка, и стоило Сендсторму подрулить к дверям, как оба поспешили перекрыть дорогу Владимиру.

— Нельзя! — Сказал тот, кто постарше.

— Жетоны, удостоверения, прокурорский лист? — Спросил Владимир, и видя, как старший полез в карман, даже отступил назад, но тот вместо документа или жетона, вытащил на свет потёртый револьвер, и уже через мгновение падал, закатив глаза к небу и роняя оружие на траву, а вслед за ним полёг и тот что стоял чуть сзади, и прикрываясь напарником уже успел вытащить небольшой автоматический пистолет, однако вполне серьёзного калибра.

— Чёрт-те что. — Посетовал Володя, распахивая дверь в воротах, и проходя на территорию усадьбы. — Хулиганов развелось, приличному человеку шагу не ступить, да, Николай Кузьмич?

Мирский впечатлённый мгновенной расправой с урками, лишь кивнул, соглашаясь.

В прихожей также находились двое мужчин, одетые куда приличнее, и те, без разговоров встали в «Оборонительный клин», начав напитывать атакующий узор, но Владимир был быстрее, и воткнув первому шариковую ручку в горло, выдернул её и вогнал её второму в глаз, покачал головой. — Да что тут происходит в конце-то концов? Так и ручек не напасёшься.

А управитель Владимира, как-то сразу успокоился, и наклонившись ухватился за колпачок ручки. С протяжным хлюпанием, он деловито вытащил золотой «Барс» из глазницы покойника, и наскоро обтерев полой его же пиджака, спрятал в карман.

— Ничего, я приведу в порядок.

Владимир поднялся на второй этаж, и кивнув на подсказку Мирского шагнул влево, распахивая высокие, в два человеческих роста, двери.

— Я не помешаю?

В зале за большим овальным столом, сидела женщина лет сорока в белом пышном платье, девушка лет восемнадцати в спортивном костюме, и лёгкой куртке, мужчина тоже лет сорока, в деловом костюме, а над ними стояли трое, из которых только двое, выглядели прилично. Седой, мужчина в дорогой, тёмно-серой клетчатой пиджачной паре, и мужчина лет двадцати пяти, в белоснежном костюме как у Владимира, только почему-то в красных полуботинках.

Третий же — типичный исполнитель, высокий, под два метра, грузный мужчина, с широченными плечами и руками в ногу нормального человека, стоял поигрывая удавкой.

— Уйдите, юноша. — Процедил седой. — Сергуня, займись.

Сергуня, тяжело, словно статуя командора пошёл к Владимиру, но тот не стал дожидаться, и чуть подскочив вверх, хлёстко ударил в прыжке в голову гиганта, а приземлившись, крутанулся, с хрустом сокрушаемых костей, втыкая локоть в грудину, после чего, подручный постояв на подламывающихся ногах рухнул ничком на пол, заставив стёкла в комнате зазвенеть.

— Простите, сударь. — Владимир коротко поклонился сидящему мужчине, имею ли я честь видеть наследников славного генерала Холодова?

— Паша, убери этого клоуна. — Прошипел седой, и защитный амулет Владимира щёлкнул, сообщая о потере части заряда, но второго шанса Владимир не дал, ударив бандита разогнанным до огромной скорости сгустком из сжатого воздуха.

Узор размером с крупную монету, пробил мага насквозь, разбросав вокруг кровь и ошмётки плоти, и разбивая защитный амулет в крошку.

Смерть наступила мгновенно, и Паша, кем бы он ни приходился седому, тоже рухнул на пол. Следующий удар не убил, но окутал главу этой компании облаком вымороженного до звона воздуха, от чего седой, сразу покрылся инеем, присел на пол, и затрясся словно в припадке.

— Сударыня, — Владимир поклонился хозяйке. — Не сочтите за назойливость, но может вызвать охранителей, чтобы прибрали тела? А то, я у вас изрядно намусорил. Здесь, в прихожей, да ещё у ворот…

Девушка уже была готова подскочить, но её остановила хозяйка дома.

— Я всё сделаю. — и кивнув супругу, грациозно пошла к выходу из залы.

— Я не был представлен. — Володя склонил голову. — Студент первого курса Академии энергетики, Владимир Соколов. Если желаете, можете навести обо мне справки у генерала Зубатова. Я в некотором роде его ученик.

— Сергей Ильич Холодов. — Мужчина встал и протянул руку, которую Владимир аккуратно пожал. — Да уж какие тут рекомендации, после такого. — Сергей Ильич кивнул на распростёртое тело бандита и оглянулся на седого, который всё ещё пытался прийти в себя. — Да и Николая Кузьмича я с самого детства знаю. А он плохого человека никогда бы сюда не пригласил.

[1] Калита — кошелёк.

Глава 8

Как бы ни развивалось человечество, какие бы технологии не осваивало, но кадровый вопрос всегда будет основным.

Начальник Главного тюремного дома, полковник охранительной стражи Берия.

Охранительная стража, имперская стража и внутренняя стража, не могут сидеть под каждым кустом, и охранять покой граждан. Именно поэтому в Империи так важно всем нам иметь высокое самосознание и готовность защищать себя и свою семью от преступных посягательств. Статьи двести восемь и двести девять Уголовного Уложения, прямо предписывают гражданам быть твёрдыми и последовательными в охране общественного спокойствия и правопорядка, действуя в рамках «Активной самообороны».

В прошлом году, граждане передали охранительной страже более двух тысяч преступников, а около пятисот преступников, было застрелено и иными способами убито в ходе совершения преступлений. Таким образом свершается высшая справедливость богов, направленная против преступников и во имя процветания людей честных и трудолюбивых.

Начальник московской охранительной стражи Действительный тайный советник граф Панин.

Оказалось, что седой, которого давно увезли охранители, адвокат не брезговавший разными тёмными делами, в этот раз попался конкретно и приехавший начальник управления экономических преступлений, твёрдо пообещал, что гражданин будет сидеть до нового явления богов.

Но это позже. А вначале, набежавшие охранители так разгорячились, что хотели арестовать и Владимира, и всю семью Холодовых, но тут в дом вошли два генерала и адмирал в полной форме, с орденами и нашивками за участие в военных компаниях, и показали охранителям, что такое настоящая жара. Тогда-то и прикатил начальник управления, а позже и начальник всей охранительной стражи Москвы.

Высшие офицеры, ничуть не смущаясь хозяйки дома, имели охранителей на всю оперативно-тактическую глубину, порой врываясь на стратегические вершины типа похороненной выслуги, отмены пенсии по службе, и перевода в Якутский край, на почту, младшим облизывателем марок.

Владимир наслаждался зрелищем, время от времени подписывая документы, оформляемые нормальные адвокатом и нотариусом, и попивая шиповниковый чай, приготовленный Александрой Сергеевной Холодовой — старшей дочкой отца семейства.

Документов оказалось много потому что дом, и земельное владение были оформлены по-разному, а значит и передаваться должны разными договорами. Ну и кроме того, сама вилла была укреплена несколькими техномагическими конструкциями, которые тоже просто так не отдашь.

Зачем семья продавала такой замечательный дом? А всё просто. Надворному советнику Холодову такое владение было не по чину и не по деньгам. Ежегодно, на содержание дома, уходило больше ста тысяч рублей, и когда был жив генерал, то всё оплачивалось из его пенсии. А теперь, затраты на дом легли непосильной ношей на бюджет небогатой семьи. И даже учитывая, что генерал уходя оставил немало, но без соответствующих доходов, можно проесть любое состояние.

Только через два часа все заинтересованные лица разъехались, ушли генералы довольные словно коты, поймавшие по жирной рыбине, и укатили Холодовы, давно переехавшие в городскую квартиру, а здесь появились только потому, что ждали покупателя, который оказался не просто жуликом, а ещё и бандитом.

Теперь адвоката ждали задушевные беседы с охранителями, а после, бесплатная путёвка на Север лет на двадцать. Хотя, если вскроется что-то ещё, то возможно вместо оздоровительного тура «всё выключено» будет совсем короткая прогулка в тюремном коридоре, негромкий хлопок табельной «Кобры» калибра 9 миллиметров, и уютное место в номерной могиле на пятьдесят мест.

Владимир прогулялся по огромному дому, заглянул на конюшню, где с удивлением обнаружил пару вполне приличных верховых лошадей, а в гараже, нечто заботливо прикрытое брезентом и прихваченное верёвками. Возиться с пропылённым чехлом, не стал, и прошёл в беседку, где для него уже сервировали чай и лёгкий перекус.

— Николай Кузьмич, Вероника Степановна, присядьте со мной. — Владимир кивнул на стулья, стоявшие чуть в отдалении, и как-то смущаясь.

Мирские сели, и Вероника налила чай в две чашки, поставив одну перед мужем.

— История для меня до сих пор непонятная, для чего я вообще купил такую огромную домину, но, судя по тому как всё произошло, действие было правильным. И теперь возникает ряд вопросов. Вам двоим конечно не справиться. Нужны ещё люди. Вы, наверняка знаете людей которых стоит пригласить для работы, помня одну, важную вещь. За каждого вы отвечаете. Нам ведь не нужны всякие гнилые человечки, или не умеющие держать язык за зубами? Например, здесь наверняка будет гостить генерал Зубатов, а его разговоры всегда не для посторонних ушей. Я вас не ограничиваю в сроках, но хотелось бы не запускать такое обширное хозяйство. Вас, Николай Кузьмич я вижу домоправителем, а вас, Вероника Степановна — экономкой, или нашим финансовым управляющим. А поскольку вы муж и жена, полагаю, что трений между вами не будет. Что по людям, полагаю, что вы сами знаете, сколько здесь нужно работников для того чтобы люди не бегали сломя голову, стараясь всё успеть, но, чтобы и не прохлаждались.

— Сделаем. — Николай Кузьмич пригубил чай, и кивнул. — Трёх горничных, — он стал загибать пальцы, подсобника, кухарку, охрану?

— Даже не знаю. — Владимир пожал плечами. — Есть необходимость?

— Можно договориться с артелью — подсказала Вероника Степановна. — Они обычно выставляют пару сторожей, и если что, у них же можно попросить увеличить охрану.

— Мне кажется это вариант получше чем нанимать постоянных охранников. — Володя кивнул.

— А если что серьёзное, то у Ильи Сергеича, тут весь дом как крепость. И щит на весь дом, станковые метатели, пара крупнокалиберных пулемётов и зенитные пушки на крыше. Бронеход конечно не завалим, но всё что слабее, умоем кровью. У генерала-то врагов было немало. Вот и сторожился как мог.

— А всё одно, доконала его простуда, а не враги. — Вставила своё слово Вероника Степановна. — И лечиться не хотел, и даже когда предложили, не стал делать омоложение. Говорил, сколько мол на роду написано столько и проживу.

— Ну, у меня тут особое мнение. — Владимир улыбнулся. — Ну так что, мы договорились?

— Так что уж теперь. — Мирский пожал плечами. — Мы же вас в это дело втравили. Стало быть, и нам тут тоже впрягаться.

Спал он крепко, так что чуть не проспал утренний подъём, но Николай Кузьмич, уже стучался в дверь спальни, а со стороны кухни доносились пряные ароматы свежей выпечки.

В машину он сел во вполне умиротворённом состоянии и вырулив на дорогу бросил взгляд на часы. До лекций оставалось минут сорок, так что можно не гнать.

Осень потихоньку вступала в свои права, ветер поддувал вполне конкретно. Владимиру пришлось поднять крышу, и включить печку, которая сразу же отозвалась бодрым гулом, и потоком тёплого воздуха. Но он сделал себе пометку в памяти, заняться тёплой одеждой.

«И обычной». Владимир бросил взгляд на рукава пиджака уже чуть маловатые для его удлинившихся за лето рук. Получая полноценное питание и витамины, пятнадцатилетний организм начал бурно расти, и Владимир уже не был «выше среднего роста» а перерос метр восемьдесят.

На автостоянке творился вполне управляемый хаос. Охранники сразу заворачивали всех не имевших пропуска, на подземную парковку, а там другие парни плотно расставляли машины студентов, стройными рядами, на трёх этажах парковочных площадок. Владимира загнали на второй этаж, и он сделал ещё одну зарубку себе, что нужно как-то озаботится пропуском на ближайшую автостоянку, если разумеется там не битком. Потому что совесть тоже нужно иметь и не лезть в каждую открывшуюся щель.

Расписание оказалось неожиданно плотным. Четыре лекции по часу, обед, и ещё две лекции, после которых стоял час «медитации резерва» а под занавес час физической подготовки.

Студентам его группы почти всё что читаемое преподавателями было известным и скучным. А Владимир, несмотря на гору прочитанных учебников, очень многое узнавал впервые. Это потому, что преподаватели знали о высоком уровне предварительной подготовки и исходили из этого, пропуская общеизвестные, по их мнению, темы.

Так что Владимиру порой приходилось записывать название темы и ставить рядом вопросительный знак, чтобы разобраться подробнее. Но это его совсем не беспокоило. Всегда в учёбе выясняется вдруг, что какие-то нужные разделы выпали из внимания и необходимо срочно навёрстывать.

Свободно владея стенографической скорописью, Владимир успевал конспектировать лекции, и временами поглядывать по сторонам.

На него мало кто обращал внимание, а девицы, его потока важничали, делая вид что мальчики им совсем не интересы, втихаря разглядывая парней, и делясь с подругами результатами умозаключений.

— А Соколов этот, интересный. — Кристина Талаева, сидя в столовой тесной группой из пяти девочек, бросила острый взгляд из-под нависающей чёлки, на обедающего Владимира. — Говорят единственный сын какого-то погибшего генерала. Одет из салона Милютиной, правда пиджак чуть коротковат.

— Это потому что растёт парень — авторитетно заявила Елена Рубахина. — Одежда свежая, и явно на него шилась. А что растёт, хорошо даже. Высоким будет. Знаешь на чём он ездит? — Обратилась она к Веронике Дубовой — единственной дочери Российского короля стали и угля, Петра Дубова. — На Сендсторме девятом. Под десятку машинка стоит. Видать папа-то перед смертью немало оставил сыночку. В общем интересный вариант.

— Это кстати даже хорошо, что он сирота. — Заметила Екатерина Романова шевельнув высокой грудью. — Родители часто бывают несносны.

— Но лёгкой добычей не выглядит. — Наталья Рерих, задумчиво постучала пальцами по столу.

— А что ты хотела? — Вера Куренёва, дочь главного целителя госпиталя министерства обороны, Ларисы Куренёвой, меланхолично вздохнула. — Папинька там вечно на службе, вот и рос парень среди офицеров. А там всё просто. Дешёвое вино, да девки из санчасти и штаба. Так что сиськами его не заманить. Он наверняка этих сисек перетискал больше чем все мы мужских болтов.

— Оппа, а это интересно. — Екатерина Романова отследила вошедшего в обеденный зал высокого и чуть сутулого Петра Трубникова. Пётр был обычным парнем. Не слишком привлекательным, не очень прилежным, и плохо следил за собой, но он уже к четвёртому курсу слыл самым сильным энергетиком среди студентов, и вполне основательно претендовал на Большой Кубок Академии, которой вручался раз в два года победителю в боях между студентами. И судя по лицу Петра, он пребывал в весьма решительном настроении.

— Владимир Сколов, как я полагаю? — Спросил Пётр, презрительно глядя сверху вниз.

— Ага. — Не отрываясь от своего конспекта, Володя, продолжал уминать котлету.

— Вы подлец, и хам. Я вызываю вас на дуэль.

Владимир доел котлетку, собрал подливу кусочком хлеба, кинул в рот, запил остатками компота, и с прикрытыми глазами пережив взрыв вкуса, поднял полный сочувствия взгляд на нависшего над ним человека.

— Ты кто, чучело?

Пётр стал заводиться. Не так он представлял себе вызов и эту дуэль. Но обещанные два миллиона рублей уже нестерпимо жгли карман.

— Я, дворянин Пётр Трубников! — Громко произнёс четверокурсник, и попытался принять гордую позу, но в его исполнении это вызывало совсем другие эмоции.

— Ага. — Владимир задумался. — Ясно. Ну, что-ж тогда пошёл нахер, дворянин Пётр Трубников, пока я не спустил тебя с лестницы в порыве праведного гнева. Потому что моя религия запрещает бить дураков, но сегодня великий пост, и сегодня — можно.

— Какой пост? — Ошарашенный Пётр сделал шаг назад.

— Пост номер один, ушлёпок! — Сколов прибавил громкости. — Короче канай отсюда, петух гамбургский. Моргалы выколю.

Последний пассаж, отчего-то вызвал в Петре всплеск ярости, и он, развернувшись в атакующую позу, вскинул ладонь где уже набирал силу узор «копья хлада». Но Владимир не стал дожидаться окончания насыщения, а мгновенным движением подсёк ноги противника, и тот опрокинутый навзничь метнул «копьё» прямо вверх, попав в потолок столовой, проделал в нём сквозную дыру пробив междуэтажные перекрытия и саму крышу, после чего от удара затылком об пол, вырубился.

— Хулиган. — Владимир покачал головой, и собрав посуду, понёс её на мойку.

— А у парня стальные шары… — прокомментировала происшествие Наталья Рерих, задумчиво крутя на пальце светлый локон, и провожая Володю взглядом.

Скандал в столовой скорее всего не имел бы тяжких последствий, но по несчастливому стечению обстоятельств, удар «копья хлада» оторвал часть ступни преподавателю в верхнем зале столовой на втором этаже и за малым не сделав дырку в голове, человеку, находившемуся на третьем, срезав ухо. При всём старании ректората, это уже никак невозможно спустить на тормозах, и студент получил всё и сразу, отправившись строить вторую линию Байкало-Амурской магистрали, на долгих пять лет, с поражением в правах, и запретом селиться в губернских центрах ещё на десять лет.

Суровость приговора была принята сообществом с пониманием. А нечего размахивать узорами, да ещё такими серьёзными, в столовой! Прошлого такого шустряка, устроившего переполох в саду Эрмитаж, вообще казнили. И хоть там было двое погибших, так и тут чудом не случилось смертоубийства. А вот авторитет Владимира сильно вырос, потому как вырубить человека одним движением, да ещё так ловко, что тот сбил направление магического удара, в любом случае заслуживает уважения.

Но все дуэлянты, и проходимцы свои выводы сделали. Никто не желал повторить «подвиг» Трубникова, как минимум потому, что начальная позиция для дуэли — в трёх шагах друг от друга, предполагала некое уравнивание шансов. Сделано это было для того, чтобы сблизить шансы быстрых и мощных энергетиков, и физически сильных, но слабых в плане энергетики, что среди студентов первого потока совсем не редкость. И это в армии между энергетами и врагом как правило стоит цепь солдат, или другая защита. На дуэлях этого нет, и даже сильные энергетики предпочитали не связываться с рукопашниками.

В Академии было много разных общественных организаций, и считалось нормой участие студента как минимум в двух из них. Но когда к Владимиру подошла староста курса с требованием участвовать на соревнованиях рукопашников он отказался категорически.

— Послушайте, товарищ староста. — Начал Владимир, так как девушка не представилась. — Я понимаю зачем это вам. А зачем это мне — совершенно неясно.

— Что значит зачем? Возмутилась девушка с блокнотом в руках и карандашом. — А спортивная честь Академии?

— Академию хотят спортивно изнасиловать? –спросил Владимир испугано отстраняясь. — Ужас что твориться. Вы, товарищ староста, её не отпускайте по ночам, и всё наладится.

— Кого не отпускать? — Не поняла девушка.

— Ну Академию. Сами же говорите, что её хотят того, ну этого… — Владимир шевельнул бровями.

— Клоун. — Староста фыркнула. — Значит по-хорошему не хочешь?

— Ни по-хорошему, ни по-плохому, не буду. А будете приставать, пожалуюсь ректору. Это вы тут играете в социальную активность, и связями обрастаете. А мне бы выучиться поскорее, да делом заняться.

— Делом? — Переспросила девушка.

— Делом. — Владимир улыбнулся. — Дело — это когда тебе платят. А когда платишь ты, это либо тебя обманули, либо это удовольствие. А у меня расходы большие. Вот домик себе приобрёл, о трёх этажах. Так что, и не просите. А если спортивная честь академии под угрозой, так вы на соревнования не ходите. А случится… казус какой-нибудь неприятный.

Оставив ошарашенную старосту переваривать всё что, он наговорил, Владимир наконец до дошёл до библиотеки чтобы сдать уже прочитанные книги. Тут его ждала ещё одна засада в виде пары близняшек — младших библиотекарей, смотревших на Владимира словно на посланца богов, с раскрытыми ртами и округлившимися глазами. Но Володе нужны были книги. Поэтому не обращая внимания на замеревших в ступоре девочек, он дошёл до старшего библиотекаря — солидной дамы лет шестидесяти, и она помогла подобрать очередную партию литературы.

К дамскому психозу на свой счёт, Владимир привык быстро. Люди в целом и так не сверкали разумностью, а тут ещё одна глупость. Ну и пусть её. Главное, чтобы жить не мешали. Зато он научился отличать в направленном на него внимании вожделение от агрессии, а позже и другие нюансы. Работало это не всегда, а лишь при длительном зрительном контакте, но и так, было огромной помощью. Потому что давление взгляда он чувствовал всегда, а вот что это, снайпер или влюблённая девчонка?

А ещё в списке дел, появились вопросы, связанные с домом. Пришлось даже ехать в уездную управу, чтобы с исправником вместе, пройти по границе участка, проверяя межевые столбы и отметки, которые тот внёс в протокол, и сразу же подписал и проставил печать. А всё потому что земля в Москве, была под особым контролем, и распределялась особым комитетом, в котором в качестве председателя значился сам император всероссийский. А вся эта возня с межевыми знаками, чтобы новый владелец не вздумал захватывать землю. О чём урядник предупредил целых три раза рассказывая кто и насколько сел по этой статье.

Затем пришлось принимать всяких городских чиновников, которые последовательно проверили состояние водопровода и прочих коммуникаций, проверили не сливает ли домовладение канализацию в реку, и в итоге выдали Владимиру документ на двадцати страницах, где было ещё с десяток подписей, и печатей.

Всё это время, нанятые рабочие, подновляли несколько обветшавший дом, заодно прокладывая дорожки в парке, и строя на крыше башенку, для медитаций и чаепития.

Кроме башенки, в доме из главного приёмного зала, на втором этаже, выходили два балкона. Один над входом в дом, другой нависая над парком. Сегодня кухарка и экономка расстарались, и Владимира ждал действительно царский обед из шести перемен, и вкуснейший малиновый пирог на десерт. В этом состояло ещё одно преимущество магического мира. Фрукты без особого труда можно было сохранять практически бесконечно, лишь время от времени подпитывая узор консервации, вплавленный в банку. Поэтому в больших домах, и у рачительных хозяев, всегда лежали на столе свежие фрукты, и овощи, а узор от плесени и гниения, наносился при строительстве подвалов и погребов, требуя только подзаряжать его раз в год, что делал приглашённый энергетик.

Владимир справился и без него, обойдя весь дом и подпитав узоры, а кое-где обновляя специальным маркером, одинаково хорошо писавшем на любом материале, проплавляя верхний слой плазменным шариком.

Заодно, ревизовал охранные системы дома и участка, которых было немало. Покойный генерал был если не параноиком, то очень близко к тому, насытив виллу средствами активной обороны, включая пару зенитных пушек на крыше, и скрытые до поры узоры, призванные смертельно удивить нападающих.

Тем временем информация о некоем студенте — сироте, владевшем крупным счётом в банке, квартирой на Храмовом бульваре, и виллой на набережной Москва-реки, просочилась в общество. Такое хозяйство нельзя было пускать на самотёк, и мамочки озаботились будущим несчастного сиротки.

Предвидя такое развитие событий, Владимир поручил разбор корреспонденции одной из горничных, люто ревновавшей своего работодателя ко всем женщинам, и оттого её ответы на приглашения были полны высокого стиля и едкого сарказма, написанных идеальным каллиграфическим почерком рондо.

А когда горничная по своей инициативе рассортировала счета, и парочку из них пометила как мошеннические, Владимир вызвал её к себе в кабинет, и усадил в кресло, напротив.

— Елена Михайловна Рубикс. — Володя держал в руках карточку с данными работницы. — Образование — Московская Школа делопроизводства и организации документооборота. Диплом с отличием. — Он поднял удивлённые глаза на девушку, пройдясь по фигуре внимательным взглядом. Чёрная форма с белым передником новые, это понятно. Всё покупалось для работников имения одновременно. Причёска аккуратная, ногти ухожены и коротко пострижены, туфельки не новые, но начищены до блеска. Чулков нет, но ноги тоже в идеальном порядке. Лицо красивое, но без патоки, не кукольное, с минимумом косметики.

— А почему вы устроились горничной? С вашим дипломом…

— Диплом, это да. — Елена кивнула и усмехнулась. — Только вот с моим лицом и фигурой, меня не желали видеть жёны господ, а если сами господа, то с обременением в качестве ночной грелки.

— Ясно. — Владимир кивнул. — Помощницей экономки пойдёте? Будете разбирать корреспонденцию, вести первоначальный приём посетителей среднего и нижнесреднего ранга, управлять моими приёмными часами, и помогать Веронике Степановне разбираться со счетами. Но сразу хочу предупредить. Они славные люди, и не нужно их обижать даже если где-то вы понимаете глубже и шире. Просто поищите слова, и я уверен, что вы их найдёте. Зарплата для начала сто шестьдесят рублей, дальше посмотрим. Берётесь?

— Да. — Девушка резко кивнула. — А…

— Все вопросы решите с Вероникой Степановной. — Владимир улыбнулся и нажал клавишу внутридомовой связи. — Вероника Степановна?

— Да, Владимир Алексеевич.

— Поднимитесь пожалуйста ко мне в кабинет. — И кивнул девушке. Ну, Елена Михална, всё то же самое будете делать только за б о льше деньги. Уверен вы всё сможете.

Глава 9

Если всё закончилось плохо, не имеет значения насколько хорош был ваш план.

Патологоанатом первого городского морга, Матвей Степанков.

Основной вопрос, который предстоит решить будущим исследователям — откуда берётся вся та энергия, которая используется для наполнения узоров. В теле психоэнергетика её совсем немного. Не хватит чтобы зажечь маленькую лампочку. Но как же тогда наши психоэнергетики творят свои чудеса? А дело в том, что энергетик — лишь управляющее звено мощного потока, как например обычный кран для воды. Одним лёгким поворотом ручки, мы управляем мощным потоком, а в электронных приборах эту функцию осуществляет транзистор или электронная лампа. Маленький поток управляющего электричества открывает или закрывает поток в сотни раз более мощный. На чём собственно и основан эффект усиления звука.

Психоэнергетики и являются той силой, что приоткрывает окно для мощного потока энергии. И тут свою роль играет сила самого психоэнергетика и его каналов. Соотношение между управляемой силой, и управляющей велико, но не бесконечно. Невозможно управлять большими потоками, с помощью совсем слабых сил. И поэтому мощь энергосистемы самого человека, оказывает прямое влияние на мощь высвобождаемой энергии. И ранги психоэнергетиков основаны на уровнях высвобождаемой ими силы. До ста эрг — постигающий. До пятисот эрг — ученик. Тысяча эрг — старший ученик, три тысячи — мастер, десять тысяч — магистр, пятьдесят тысяч эрг старший магистр, двести тысяч, архимагистр, и пятьсот тысяч, главный магистр. Существуют психоэнергетики и более высокого ранга, но их просто называют Грандами, никак не деля по силе, но один из знаменитых грандов Сергей Володарский имеет потенциал в полтора миллиона эрг.

Лекции общества Знание. Профессор психоэнергетики доктор наук Саблин А. М. Издательство Знание 1955 год.

Старое подземелье, где в незапамятные времена добывали камень, выкупили в частные руки лет сто назад, превратив в «Клинику лечения заболеваний дыхательных путей, и расстройства внутренних органов». И клиника действительно работала, занимая едва ли пятую часть от всех помещений, длинных штолен и залов, где раньше камень обтёсывали, до состояния пригодного к использованию, после чего по длинным шахтным стволам поднимали на поверхность.

Старое и ржавое шахтное оборудование убрали, поставив сверкающие бронзой и натуральным деревом лифтовые подъёмники, внутри штреков, запустили юркие и быстрые электромобили, а в длинном сквозном штреке диаметром в десять метров и длинной в три километра, ездила настоящая электричка с тремя вагонами.

Клиника от остальной части подземелья отделялась тяжёлой стальной дверью — гермозатвором, и постом из четырёх человек вооружённых тяжёлыми ижевскими «Опустошителями» — крупнокалиберными автоматическими карабинами, способными пробить амулет среднего класса, а амулет высшего уровня, быстро просадить в ноль.

Мужчина, вышедший из бокового коридора, засунул пропуск в щель двери, и встал так, чтобы камера видела его лицо.

Когда бронезаслонка с гулом электромотора начала медленно ползти в сторону он, не дожидаясь окончательного открытия, протиснулся сквозь щель, и выхватив из руки охранника свой пропуск, плюхнулся на сидение электромобиля, хлопнув водителя по спине.

— Давай шустро. На первый уровень, в красный сектор.

— Есть. — Коротко кивнул шофёр, бросая машину вперёд.

Между этажами были сделаны спиральные эстакады, для того, чтобы машина могла въехать наверх, и поднявшись с третьего на первый уровень, они подъехали к невысокой, но мощной двери, из красного дерева. Рядом находился ещё один пост, но на этот раз вооружённый бесшумными карабинами, стоявшими на вооружении егерских войск.

Мужчина терпеливо подождал пока проверят его документы, повесил на лацкан жетон посетителя, и стоило двери приоткрыться юркнул внутрь.

Внутри, царила роскошь, и богатство. Толстые ковровые дорожки, алого цвета с голубыми краями, стены, отделанные морёным красным деревом, хрустальные светильники, и двери с бронзовыми накладками.

Человек подошёл к двери, где стоял ещё один пост, и когда створки распахнулись осторожно и тихо вошёл внутрь.

В большом зале с высокими потолками, находился сидячая кровать, где полулежал иссушённый болезнью старик с жёлтой, морщинистой кожей, лысой головой, и тонкими, едва розовыми губами. Старика окутывала вязь проводов, уходивших к стойкам с приборами, капельницы и тонкие, словно нити мановоды, мерцавшие зелёным свечением, которые и поддерживали жизнь в организме, которому недавно минуло пятьсот лет. Патриарх Церкви Животворящей Веры, а в простонародии — живодёров, считался одним из сильнейших псиоэнергетиков мира, но в прошлом. Тело не позволяло даже микроскопических усилий, и тот, кто мог раньше снести горы, и заставить реки течь вспять, лежал недвижно, помня о том, что каждое движение может его убить.

Но как никогда, патриарху хотелось жить, и по его приказу, сотни боевых братьев, и монахов, разыскивали подходящий сосуд, для перенесения сути патриарха в новую оболочку.

Пятеро предыдущих сосудов, погибли на жертвеннике, не в силах перенести поток мощи, истекавший из древнего старца. Но каждый раз, обряд что-то отнимал у патриарха. В конце пятого ритуала, он понял, что у него ещё максимум пара попыток, после чего, его личность распадётся на осколки. Уже сейчас огонёк его души едва мерцал, грозя погаснуть в любое мгновение, и только прямая подпитка энергиями душ — живой, держала его суть от распада.

— Ваше высокосвятие. — Мужчина опустился на колени, и склонившись прижался лбом к полу.

— Встань. — Прозвучал тихий едва слышный голос. — Ты бы не пришёл просто так, да?

— Я нашёл, ваше высокосвятие. — Мужчина низко поклонился. — Отличный объект. Резерв небольшой, но организм выше всяких похвал. Чистота тела шесть девяток. — Он самодовольно улыбнулся. — И самое главное, выходной канал, шире чем тысяча эрг. Больше портативный прибор не показывает, но скорее всего, что и это не предел. И он почти гарантированно выдержит ритуал.

— Доставь его сюда. — Произнёс патриарх.

— Есть сложность, ваше высокосвятие. Его охраняют…

— Не имеет значения. — Старик замолчал, переводя дух. — Я прикажу послать Золотую сотню.

Владимир вновь сменил гардероб, надеясь, что в этот раз он не будет расти так быстро и вещи прослужат чуть дольше.

Жизнь понемногу входила в колею, и разные заботы, и дела, успешно распихались по разным углам недельного расписания. Теперь секретарша, занималась его делами и принимала посетителей, что весьма облегчало жизнь. Она же общалась с деканатом относительно изменений в расписании, и у Владимира в портфеле всегда лежал актуальный вариант.

А ещё у Владимира в машине появился вполне легальный, но от того не менее смертоносный штурмовой вариант автоматического карабина «Дракон» калибра 12 миллиметров с чудовищной энергией в шесть тысяч джоулей, и магазином на двадцать патронов. Лягался карабин словно разъярённая лошадь, но амулет среднего класса, тяжёлая пуля весом в восемьдесят граммов, пробивала вместе с владельцем.

Психоэнергетика вносила существенные коррективы в этот мир, по сравнению с тем который покинул Владимир. Например, продавалось немалое количество разной бытовой техники, где на ценнике стояла голубая звёздочка, означавшая, что воспользоваться товаром могут только психоэнергеты, или как про себя Владимир говорил — маги. И совершенно необязательно это какая-то высокотехнологичная аппаратура. Например, существовали электрические выключатели, работавшие от дистанционного воздействия и тому подобное. Намного больше подобных изделий использовалось в армии и специальных службах. Амулеты щита, энергетические гранаты, и прочая амуниция, специальным образом предназначалась для использования энергетами, которых среди офицеров спецназа и разведки служило довольно много.

Мысли о возвышенном искусстве психоэнергетики не помешали Владимиру заметить, что машина сопровождения вдруг превратилась в полыхающий огненный шар, и врезалась в грузовик. На чистом автомате, Володя, вдавил педаль газа, и машину буквально бросило вперёд, из-под удара ещё одного грузовика, и чуть вильнув задом, Сендсторм рванулся вперёд, обходя почти на двух колёсах, выскочившую поперёк дороги легковушку, и устремляясь по почти пустому проспекту. Но машина не броневик, и получив по несколько пуль в задние колёса, проскочила на инерции и ободах ещё метров сто, и пойдя юзом встала, перекрыв правую сторону проезжей части.

Владимир вытащил из бардачка пару запасных магазинов к автомату, выдернул оружие из зажима, и выскочив из машины рванул к скверу, где в эти утренние часы было относительно немного народу и уж точно меньше, чем на одном из центральных бульваров.

Пули с сухим стуком втыкались в асфальт, у самых ног, что давало определённую надежду, на то, что его хотят не просто прикончить, а взять относительно невредимым. Он скользнул под защиту толстого ствола, бросил взгляд на амулет, понял, что тот разрядился наполовину, и влил в него из собственного резерва. Как раз в это время трое мужчин в комбинезонах коммунальной службы но почему-то с автоматами в руках, открыли огонь поверх головы, стремясь сделать так, чтобы Владимир залёг, но тот открыл ответный огонь, и все трое быстро превратились в куски остывающего мяса. Двенадцатимиллиметровая пуля наносила страшные повреждения зачатую отрывая куски тела, и раненых не оставляла.

Постепенно боевики стягивались к месту боя, и в какой-то момент, у Владимира просто кончились автоматные патроны. К этому времени вокруг валялись десятки трупов, и положив автомат на землю, вытащил из кобуры пистолет, к которому было всего пара магазинов. Правда ещё оставался зачарованный кинжал, но это совсем уж на крайний случай. Он снова подзарядил амулет, и перекатом ушёл к другому дереву, по дороге убрав ещё двоих. Пистолет стрелял намного менее эффективно чем автомат, и на каждого пришлось потратить по три пули.

— Чёртовы колдуны. — В сердцах воскликнул Владимир оглядываясь. К его удивлению охранителей нигде не было видно, а испуганные выстрелами люди сразу разбежались от этого места.

Он положил ещё две пары боевиков, сменил магазин, и поскольку местные стражи правопорядка не торопились, решил идти на прорыв.

Двигаясь ломанным зигзагом, встретил почти в упор ещё трёх парней в синих комбинезонах, и расстреляв их припустил со всех сил, крепко сжимая пистолет с последними тремя патронами.

Парня, выскочившего ему наперерез, сразу застрелил, его напарника, заколол ударом кинжала, в горло, и уже сделал шаг к невысокому забору, окружавшему сквер, когда словно волна качнула тело. Движения замедлились словно он попал в густой кисель, и видимость сузилась до нескольких метров. Владимир с огромным трудом повернул голову на звук, и увидел, как к нему подходит мужчина в чёрном плаще, взмахивает рукой, отправляя насыщенный силой узор прямо в голову, и мир сразу погас.

Бесчувственное тело сразу погрузили в санитарную машину, и та, распугивая людей резким сигналом и миганием фонарей, проскочила сквозь город, и почти не снижая скорости проскочила ворота известной клиники для лечения разных расстройств, и заехав на подъёмник, резко ушла под землю. На первом уровне, Володю переложили на каталку, и почти бегом, потащили на обследование.

Пара целителей Церкви Животворящей Веры, подтвердили практическое здоровье валяющегося в отключке Владимира, но всё равно подлечили пару мест, которые могли стать проблемными через несколько лет, и повезли его дальше, в подземный храмовый комплекс, где третьи сутки разогревали огромный алтарь — плиту из аквамарина толщиной в метр, и диаметром в пять метров.

Насыщение такого огромного накопителя дело не быстрое, даже если все храмовые ресурсы отданы этой задаче, поэтому оставив Владимира под надзором пары сильных целителей, поддерживающих его в беспамятстве, монахи занялись подготовкой ритуала.

Император всероссийский внешне выглядел довольно спокойно, когда выслушивал от начальника городской охранительной стражи, фантастическую историю, как все патрули оказались вдалеке от перестрелки в центре города, и о том, как неизвестные почти двадцать минут гоняли одного мальчишку по парку, пока у того не кончились патроны и он не пошёл врукопашную.

— Господин генерал Панкратов. — Произнёс император. — С этого момента, можете считать себя в отставке. О дате и времени вызова для внутреннего расследования, вам сообщат. — Император сделал жест словно отстранялся, и генерал, правильно поняв смысл, покинул кабинет.

Следом настала очередь руководителя управления охраны, и тот чётко доложился, что первым ударом была атакована машина охранников. К счастью встроенная защита сработала и оба выжили, и даже без особых повреждений.

— Государь, мальчишка сразу всё правильно понял и ударил по газам, но проскочил недалеко. Всего половину километра, как ему пробили оба задних колеса. Причём били из крупного калибра так, что покрышки в клочья. И он увёл бой в сквер. Будь у него ещё пара магазинов, ушёл бы, наверное. Он больше полсотни боевиков положил. Крови и трупов как на мясокомбинате.

— Кто? — Спросил император, тяжело глядя на своих людей.

— Церковь Животворящей Веры, государь. — Ответил руководитель Имперской стражи. — Они вывели для этой операции больше двух сотен боевиков. Те одурманенный какой-то дрянью вообще ничего не боялись. Ни один не сдался. Все там легли.

— Что предпримем? — Сухо поинтересовался Константин, обращаясь к генерал-атаману егерских войск, Петру Дорохову.

— Если решим вопрос с думой… — Дипломатично начал командир всех егерей страны.

Константин поднял трубку.

— Егора Шатилова… Жду. — Он прикрыл глаза, и услышав ответ спикера парламента, встряхнулся. Егор Асланович? Да, я. Тут вот какое дело. Вы наверняка слышали о перестрелке на Садовом бульваре?.. А знаете чья работа? И это стало быть знаете. Ну тогда вы догадываетесь о том. что я буду предпринимать. Дума не даст разрешения на действия в столице? Ну, что-ж. Тогда сегодняшним приказом, я распускаю парламент и назначаю досрочные выборы. Надеюсь увидеть вас в составе нового парламента. Успехов! — Положив трубку, повернулся в сторону личного секретаря. — Пётр Андреевич? Подготовьте указ, зарегистрируйте в канцелярии, и отвезите этим говорунам. Надоели. — И снова обращаясь к генерал-атаману спросил. — Так сойдёт?

— Разрешите приступить? — Командующий вытянулся по стойке смирно.

— Давай Пётр Николаевич. — И помни, под корень. Чтобы там вообще ничего не взошло никогда. Спрошу только за неудачу, если эта дрянь вновь полезет.

Только через сутки, после пленения Владимира, кристалл набрал минимальное количество энергии, а среднее, ещё через полутора суток, и всё это время целители посменно, держали Владимира в состоянии глубокой отключки, но с каждым разом это требовало всё больше и больше сил, потому как организм неведомым образом адаптировался и сон стал совсем неглубоким. Володя словно бродил в сером мареве безвременья, не в силах очнуться от дурного сна.

Тем временем вместе с троном-кроватью привезли патриарха, и не отключая от приборов и мановодов, осторожно перенесли на светящийся голубым светом алтарь, а с другой стороны голова к голове, предварительно раздев догола, положили Владимира.

К этому времени отряды егерей, подкреплённые ударными группами имперской стражи, брали штурмом известные точки Церкви Животворящей Веры, и очень часто, не беря никого в плен, сжигали строения дотла, выжигая места сопротивления. Штурм подземной крепости начался сутки назад, но пока успехов не было. Подземелье построенное именно как убежище последнего шанса, было не взять атакой сверху, а на любые попытки пробить своды, следовал ответ боевых энергетов. Конечно в таком законсервированном виде, подземелье не могло просуществовать долго. Год, ну два, и церковники обязательно полезут наружу, но никто из власть имущих не хотел растягивать операцию на такой срок, поэтому все привлечённые энергетики, рыли проходы, постепенно углубляя шахту.

В храмовый комплекс не доносились звуки боя, но временами по помещению проходила тяжёлая дрожь, от которой начинали мерцать светильники, и сбивались узоры, но жрецы, наполнявшие их силой, не отвлекались на такие мелочи, выпевая сложный речитатив вербального узора. Они понимали, что если их господин очнётся в новом теле, то имея такую мощь, вполне можно поторговаться. А если нет, то всегда есть тайный тоннель, чистые документы и счета в банках, чтобы начать новую, безбедную жизнь.

В это время Владимир шевельнулся, и один из жрецов, сделал подзывающий жест ладонью.

— Почему он не спит?

— Мы влили в последний узор почти пять тысяч эрг. Этого должно было хватить на сто человек… — Залепетал целитель.

— Мне плевать, сколько ты там влил. — Жрец взял целителя за лацканы пиджака и приподнял над полом. — Мальчишка должен крепко спать!

— Я всё сделаю, господин. — Целитель подскочил к своим коллегам, и они начали выстраивать круг концентрации, позволяющий влить в узор силу сразу нескольких энергетов.

А Владимир уже не спал, и очнувшись, крепко уцепился за реальность, до крови втыкая ногти себе в ладонь, и прикусив губу.

Узоры, и напев жрецов, которых он видел сквозь прикрытые глаза, сливались в мутное, тягучее облако, накрывавшее с головой. И всё ярче, и ярче начали проступать чьи-то чужие воспоминания. Детство в деревне, драка с соседскими мальчишками, и первая любовь на сеновале, с местной гулящей девкой… От всего этого Владимир отмахнулся словно от неинтересного фильма, развеяв существенный пласт памяти патриарха, от чего тот застонал в голос, и жрецы словно получив пинка запели громче, а картинки чужой памяти полились потоком. Но Володя, крутанул свою память, взяв для начала крайне неприятный эпизод, когда его пытали в австралийской тюрьме. Те переживания и боль остались такими же яркими и плотными как и в день когда случились, так что старик, вдруг широко раскрыл глаза, затрясся в припадке, и замычал не в силах сказать ни слова. Узоры переноса замерцали с новой силой, но Владимир уже понял принцип, и давил чужие образы своими. Вот он в подбитом самолёте, выстреливает катапультой, и видит, как уходящая вдаль машина вспыхивает огненным шаром, а он, падая, летит на острые пики скал, и только каким-то чудом ему удаётся сманеврировать стропами и уйти в сторону. И пасти волчьей стаи, что прихватили их с другом на учебном выходе.

Владимир в прошлой жизни был эйдетиком и его образы памяти всегда сопровождались звуками, запахами и тактильными ощущениями. И он с лёгкостью давил чужую волю, и образы, скорее подчиняя старика, чем становясь его вместилищем. Но в какой-то момент, он остановил стирание личности, потому что пошёл интересный с его точки зрения участок. Счета, тайники, связные и покровители в высших слоях общества, и другие интересные вещи. А через минуту всё закончилось. Патриарх Церкви Животворящей Веры, сделал последний вздох, и умер.

— У нас получилось? — Тревожно спросил один из жрецов, и Владимир, понимая, что смысла таиться больше нет, сначала сел, на камне, потрогал светящийся диск пальцем, хмыкнул и перевёл взгляд на жрецов стоявших тесной кучкой.

— Смотря чего вы хотели добиться. — Он спрыгнул с алтаря и пробежавшись глазами по комнате, увидел свою одежду, валявшуюся на полу. — Между прочим, восемьсот рублей, костюмчик. — Он стал надевать одежду, не обращая внимания на людей и полагая что те не сразу определят подмену, или наоборот отсутствие таковой.

— Ну, что встали как бараны? — Он накинул на плечи пиджак, изрядно помятый и испачканный скачками в сквере.

— Повелитель? — Несмело спросил один из жрецов, а в ответ, Владимир ударил «огненным копьём», и ещё раз и ещё, пока все пятеро жрецов, не легли изломанными куклами на лаково блестящий чёрный пол.

Жмущихся к стене целителей, он просто проигнорировал, пройдя мимо, и заглянув в соседнюю комнату, увидел огромную сидячую кровать, разворошенную словно муравейник, догадавшись что в этом перемещали умершего старика.

Затем подумал и вернулся к алтарю.

— Эй, пипирки клистирные, есть, кто знает местный курятник и может вывести? Обещаю, что за того замолвлю словечко, перед следователями. А остальные пусть идут на каторгу на общих основаниях.

Глава 10

Не жалейте золота воинам вашим. Каждая монета оплачена ими кровью.

Сергий Онежский

Цепные псы кровавого режима, вот уже третий день безуспешно штурмуют цитадель истинной веры, Церковь Животворящей Веры. Вся вина смиренных служителей Бога в том, что они позволяли верующим, молится в храмах, и принимать дары, распределяя в пользу неимущих…

Парламент Британии внимательно следит за событиями в России, оказывая филиалу Церкви Животворящей веры, правовую и организационную помощь.

Лондонское время 15 сентября 1961 года

Егерские подразделения, Имперская стража, и Охранители ведут бои в подземном комплексе Церкви Животворящей Веры, признанной решением суда вредоносной организацией, и запрещённой повсеместно на территории Империи и некоторых других стран.

Московские новости. 16 сентября 1961 года.

Российское общество который день обсуждает роспуск парламента, осуществлённый государем Константином первым в соответствии с Основным Законом Российской Империи. Поговаривают, что государь не сошёлся с парламентариями во взглядах на Церковь Животворящей Веры, но где были избранники народа в тот момент, когда суд признавал эту организацию вредоносной и запретил её существование на землях Империи?

Входя в досрочные выборы, этим товарищам следует хорошенько подумать над значением слов «Последовательный» и «Законопослушный»

Нижегородская сплетница. 14 сентября 1961 года.

Третий батальон второго полка егерской лейб-гвардейской десантно-штурмовой дивизии особого назначения, толкался у ворот, ведущих в подземную крепость вот уже третий день, но энергеты батальона никак не могли пробить зачарованную сталь тяжёлого гермозатвора, преграждавшего путь. Не помог даже полковой кудесник, метнувший в двери что-то такое, от чего краска на стали разом облетела, а металл заскрипел, и пошёл волнами. Но, ворота устояли, и батальон продолжил медленное прогрызание метровой стальной заслонки, плазменным излучателем «Жара».

Здесь, на второстепенном участке, подполковник даже не надеялся поднять пункты боевой эффективности, разве что за сам факт участия в операции, и боевое развёртывание. Но всё равно люди отрабатывали задачу без всяких условностей. И когда дверь вдруг загудела и стала открываться, десантники мгновенно убрались на позиции отражения штурма, взяв проход в прицелы автоматических пушек бронетранспортёров, и пары тяжёлых самоходок приданного взвода тяжёлого вооружения, способных в теории устроить проблемы даже архимагистру.

Командир батальона подполковник Аршавин, прижал кнопку радиостанции.

— Огонь только по команде.

— Первая, принял.

— Вторая, принял.

— Третья, принял.

— ВТО — принял.

Со скрипом и хрустом, искорёженная дверь, медленно откатывалась в сторону, пока на свет, щурясь от яркого солнца не вышел парнишка уделанный кровью с головы до ног, в изорванном костюме, и с парой штурмовых «Драконов» в руках. Сфокусировав взгляд на эмблемах парашютных частей, на лобовой броне, улыбнулся и кивнул.

— Десантура. Годится. — И повернувшись куда-то в темноту прохода, скомандовал. — Вылезай, тут свои.

— Что за нахер! — Громко высказался подполковник, наблюдая как из подземелья выходит ещё один человек, уже сильно в годах, шапкой седых волос, в измазанном кровью когда-то белом халате, брюках и лаково блестящих туфлях. Почему-то именно чёрные блестящие полуботинки, больше всего задержали взгляд комбата, но после, глаза вновь вернулись к пацану, который спокойно отошёл от входа, и не обращая особого внимания, прислонил оба автомата к бронещиту, за которым находились пулемётчики.

— А, что, товарищи, водички у вас не найдётся? А то так пить хочется, что жрать нечего, и переночевать негде.

— Клоун. — Фыркнула пулемётчик Кира Терскова, бросая из-за щита флягу, причём так, чтобы та попала парню в грудь.

Но тот одним плавным движением словно вынул её из воздуха, открутил крышку, понюхал, сделал пару глотков, и плеснув себе на макушку, растёр влагу по голове.

— Лепота… — повернулся к целителю и протянул флягу. — будешь?

— Давай. — Мужчину судя по всему ничуть не смущало поведение его молодого спутника, и взяв флягу, он точно так же сделала пару глотков, и вылил немного на себя, охлаждая голову.

— И правда, лепота.

— Кстати, парни, если поторопитесь, то коридор до командного центра пока пуст, и открыт. А вот долго ли он таким останется — большой вопрос.

— Разведка, вперёд. — Скомандовал комбат, слезая с брони БТРа, — штурмовой взвод, на дистанции сто метров, самоходчики, распределить сектора, быть готовыми к отражению атаки со стороны бункера, Медики, эвакуационную группу со штурмовиками. Быстро, быстро… — Он подошёл к Владимиру, и ещё раз внимательно прошёлся взглядом, по ладной фигуре, остановившись на лице и выразительных глазах синего цвета.

— Товарищ подполковник, вот, целитель, он там реально почти всё знает. Может изобразить на карте… наверное. — Он вопросительно посмотрел на седого.

— Да. Могу, конечно.

Батальон начал перегруппировку, и первые группы разведчиков вошли внутрь. Целителя сразу взяли в оборот контрразведчики и разведка, выясняя все известные ему подробности устройства подземной крепости, а командиру полка уже ушла информация о том, что батальон получил доступ в крепость, и тот сориентировавшись выслал ещё один батальон, и перемещал штаб полка, чтобы закрепить успех.

Владимира расспрашивали аккуратно, боясь за изменения в психике, но постепенно поняли, что в голове у него, всё что нужно надёжно привинчено и приварено, и вопросы полились как из пулемёта. А внимательный и опытный взгляд Володи, подмечал многое из того, что жители бункера предпочли бы скрыть. Временные магистрали, пробитые прямо в декоративных панелях, потёки на потолках, и даже состояние вооружения.

И лишь один вопрос, разведка не задавала и вообще не касалась темы, но у всех адово крутилось на языке: — Да кто ты чёрт возьми такой, и откуда взялся?

Поняв, что людей распирает, Владимир вздохнул.

— Товарищи, давайте решим хотя бы часть вопросов, и свяжемся с Никодимом Никифоровичем Зубатовым. Я думаю он не откажется прояснить ситуацию со мной.

— Да ёпт! — Командир отделения контрразведки, метнулся в штабной БТР, и оттуда набрал номер коммутатора Имперской стражи, которая его и соединила с генералом.

Не прошло и полчаса, как возле полкового штаба сел скоростной вертолёт в камуфляжной раскраске, и оттуда вышел сам генерал Зубатов, с сопровождением из пары молодых людей в стильных костюмах, и холодными глазами палачей.

— Жив, чёрт! — Генерал, не смотря на замызганный кровью вид Владимира, крепко обнял его.

— Да что со мной сделается. — Володя стойко перенёс медвежий захват Никодима Петровича. — Тащ генерал, там мужчина со мной вышел. Целитель. Никифор Николаевич Шалевич. Так он мало того, что вывел меня, так ещё и пару раз конкретно так подлечил. Один раз, когда я пулю схватил, в плечо, а второй, когда напоролся на магическую ловушку,

— Всё сделаем. — Генерал кивнул, и повернулся в сторону сопровождающих его мужчин. — Валера, запиши для памяти. Никифор Николаевич Шалевич. — Он снова повернулся к Владимиру. — Иммунитет, денег, работу, жильё?

— Да, думаю нормально будет.

— Ладно. — Генерал посмотрел на комполка, переминавшегося рядом. — Товарищ полковник? Вы закончили, с товарищем Соколовым?

— Можно сказать да. — Полковник Игнатов кивнул. — Спасибо хочу сказать. Мы бы без этой открытой двери, ещё неделю ковырялись.

— Чем мог — помог. — Владимир улыбнулся, и пожал протянутую руку.

Константин вот уже полчаса, листал толстую папку, тёмно-красного цвета, которым по традиции маркировались материалы под грифом «Чрезвычайно Секретно». Рядом лежала папочка зелёного цвета, где обычно ждали оглашения разные поощрения и награды, но вчитываясь в материалы, принесённые Владимиром Соколовым, император понимал, что все приготовленные им награды — просто пыль по сравнению со сделанным.

Огромная организация, успешно прохлопанная имперскими безопасниками, лежала перед ним едва не раздвинув ноги. Коды, явки, пароли, основные и аварийные, схроны и тайные убежища, учебные заведения, и секретные клиники. Что-то конечно нужно выжечь дотла, а что-то можно и нужно использовать. И самое интересное, что Владимир отдельно выписал на страничку, названия банков, номера счетов и пароли для снятия. Финансовые специалисты уже посчитали, что за столетия, Живодёры скопили больше десяти миллиардов, что в масштабах империи вроде немного, но как для одного человека весьма существенно, если не сказать больше. И после такого награждать мальчишку ещё парой миллионов? Бред! — Он оглянулся и поймав взгляд секретаря протянул ему зелёную папку и на ухо сказал несколько фраз.

Затем Император закрыл красную папку, и поднял взгляд на сидевшего напротив Владимира, спокойно попивавшего чай, из тончайшей фарфоровой чашки, Императорского Фарфора.

— Скажи, Владимир. Тебе было не жалко отдавать всё это мне? Ведь это же готовая империя. Это сразу сделало бы тебя не только влиятельным, но и весьма богатым человеком.

— Нет, государь. — Владимир поставил чашку, промокнул губы салфеткой, и сложил её уголком вниз, чтобы слуга знал, что она была использована. — У том, моём мире, была такая поговорка: Не по Сеньке шапка. Или как говорил один из моих друзей: Не по Хуану сомбреро. Это значит…

— Я в курсе. — Император негромко рассмеялся. — У нас тоже есть такая поговорка. Только звучит чуть по-другому. «Не по Саньке пояс». И сделал жест, давая понять Владимиру что тот может продолжать.

— Да собственно всё. Мне эта церковная империя ни к чему и незачем. Нет ни задач под неё, ни даже дальних целей. Кроме того, в этом клубке, наверняка есть люди которых стоит кинуть в мясорубку имперского правосудия, а кого-то и просто тихо прикопать. Я же, не обладая собственным аппаратом, не смогу перехватить управление даже десятой частью. Что до денег, то это совсем ловушка для дурака. Ну вот получу я сколь-нибудь приличную сумму или переведу себе на счёт, и что? ко мне сразу придут дяденьки и тётеньки из фининспекции, и с обидой на лице попросят показать источники дохода, которые привели к такому вот блистательному результату. И буду я иметь до крайности печальный вид, и унылое будущее. А у меня весьма обширные планы.

— Не поделишься?

— Разумеется, государь. Для начала, отучусь, и возможно приобрету полезную привычку сначала бить энергией, а не хвататься за ствол. Затем, как и положено отслужу два года в армии, после чего, собираюсь заняться производством электроники. Есть у меня пара десятков идей, которые стоит реализовать.

— Что-ж, достойно и заслуживает всяческого уважения. — Император кивнул. — Я тут предварительно прикинул, чем можно тебя наградить, но ознакомившись детально, понял, что награда никак не соответствует деянию. И ладно бы награда была выше чем подвиг. Такое бывает, и может быть списано на своеобразный аванс. Так сказать, награда на будущее. Но ситуация, когда подвиг намного выше награды конечно недопустима. Таким образом империя оказывается в долгу у человека, а это неправильно. Что, мы нищие чтобы у своих граждан одалживаться? — Он принял зелёную папку, из рук секретаря, отдал красную, и с улыбкой посмотрел на Владимира, и встал.

Володя тоже встал и одёрнув пиджак вытянулся по стойке смирно.

— Хорош, правда Николай Степанович? Обратился он к генералу Гуэрчжину, дежурившему от канцелярии в качестве секретаря.

— Так точно, государь. — Генерал, выслуживший свои погоны от рядового, действительно понимал толк в выправке.

— Что-ж, товарищ Владимир Алексеевич Соколов. За решающий вклад в успех операции по ликвидации тайной противогосударственной организации, личное участие в бою, и проявленную при этом доблесть, и героизм, жалую орденом «Честь и Доблесть», с мечами, и дубовыми листьями. Также указом от сегодняшнего дня, жалую товарища Владимира Алексеевича Соколова потомственным дворянством, с тем, чтобы потомки его, рождённые в законном браке несли честь, заслуженную им на поле боя. Ну и довеском, денежное поручение в Первый Имперский банк, чтобы герой не имел стеснения в средствах, а также дети его и внуки.

Из канцелярии государя Владимир вышел в несколько коматозном состоянии, и поразмыслив недолго, отправился к себе домой.

Усадьба жила своей жизнью и казалось, что отсутствие Владимира, пока тот находился в бункере, и пока с помощью менталистов, выкладывал на бумаге всю подноготную церкви живодёров, никак не отразилось на слугах.

Но увидев орден на пиджаке Владимира, Мирский вытянулся по стойке смирно.

— Владимир Алексеевич, дом и службы в порядке.

— И не сомневался Николай Кузьмич. — Володя радушно кивнул домоправителю. — Елена Михайловна где?

— В своём кабинете была. — Мирский оглянулся. — Переживала очень, когда вас, ну того, похитили. Прям каждую ночь плакала.

— Всё удачно разрешилось.

— Да я вижу. — Николай Кузьмич кивнул на орден. — Да ещё с мечами, да с дубовыми листьями. Генеральский орденок-то. Помню у Петра Григорьевича Карнаухова такой же был. Так он лично повёл полк в атаку, да ранен был, и крепость взял.

— Ну, как бы меня тоже достало несколько раз, и крепость была. — Владимир улыбнулся. Только вот полк уже после случился.

— Хорошо вы прогулялись. — Домоправитель покачал головой. — Так что, обедать будете?

— Не сейчас. Сейчас я свяжусь с несколькими интересными людьми, и если они согласятся, то нужно будет приготовить праздничный ужин, и озаботится хорошими напитками.

— Так чего проще. — Домоправитель качнул головой. У Ильи Сергеича, такой погреб… Я недавно проверял, так там всё на месте.

Владимир поднялся к себе в кабинет, чтобы увидеть момент чудесного преображения заплаканной мордашки его секретарши в строгое и красивое лицо дамы твёрдых правил, и высокой морали.

— Елена. — Володя поклонился девушке. — Надеюсь наши дела в порядке?

— Да, Владимир Алексеевич. — Секретарь кивнула. — Правда вас немного потеряли в Академии…

— Я завтра буду как штык. — Заверил Владимир, поднял трубку телефона и по памяти набрал номер на новомодном кнопочном номеронабирателе.

— Товарищ генерал? Да, Никодим Никифорович, я. Тут со мной случился забавный случай, на аудиенции у Государя — императора. Хотелось бы вашего совета… — он помолчал, слушая ответ. — Нет, я предлагаю встретится у меня. Во-первых, мы ещё не обмывали новоселье. А во-вторых, есть ещё два повода. Обмыть моё возведение в дворянское сословие, и орден «Честь и доблесть».

Генералы Мир-Бек Юнусов, Константин Григорян, и Никодим Зубатов, появились одновременно, словно репетировали это заранее. Три чёрных «Чайки» причалили к крыльцу, и в сопровождении хозяина дома поднялись в обеденную залу, где уже сервировали стол.

Всё было просто и скромно. По-генеральски. Восемь перемен, соусы, бульоны, разные пироги, и пирожки, вина пяти сортов, шампанское, водка, и для адмирала Григоряна гавайский ром.

Заслуженные воины, и специалисты в разных подковёрных играх, неторопливо вкушали еду под разнообразные напитки читали наградные и жалованные грамоты, и поясняли Владимиру суть дела, пока ещё недоступную его пониманию.

— Орден этот, с одной стороны обычный. У нас таких орденоносцев — тысяч за пятьдесят. В войну его часто давали. Но! — генерал-полковник Мир-Бек, Юнусов поднял палец. — Твой со стальными мечами. Это значит за подвиг в бою. Не просто так. А с другой — с золотыми дубовыми листьями, что означает решающий вклад в победу в сражении. По совокупности всех нюансов, награда генеральская. Тем более что орден этот вручали только старшим офицерам и только за конкретный подвиг. За управление войсками другие награды есть.

— А по званию дворянскому, — пояснил Григорян, — так, ерунда. Мало ли их у нас, графов всяких да князей. Но с другой, — ты первый возведённый в дворянское достоинство лет за сто. Так что тоже знак отличия, и сразу статус перед старыми семьями. Теперь ты можешь любого из них вызвать на дуэль. Ну и они тебя конечно. — Адмирал развёл руками. — Но так-то можешь просто посылать на известный адрес. Дуэли у нас конечно разрешены, но и там свои сложности.

В целом беседа со знатоками службы и реалий империи вышла чрезвычайно поучительной. Так что Владимир ещё часа три прокручивал её в голове в поисках дополнительных смыслов.

А ночью, к нему пробралась Елена, едва не поймав пулю, от внезапно проснувшегося Владимира, но когда под одеяло скользнуло гибкое девичье тело, стало не до разговоров об осторожности.

А с утра, она одетая в строгий костюм, докладывала ему, об изменениях в расписании, делая вид, что ночью ничего не было. Но если девушка непременно желает играть, кто ей доктор? И Владимир тоже сделал вид, что ничего не было, поехав в Академию.

Повседневный знак ордена «Честь и Доблесть» носимый по правилам на левом лацкане пиджака, заметили многие, и кое-кто, сопоставив информацию о штурме подземелья Живодёров, сделал правильные выводы, и подошёл, поздравить. Но были и те, что зло зыркали словно хотели взглядом пробить во Владимире дыру.

Отсидев учебный день, Владимир заехал по делам, и в первую очередь, забрал своё оружие, подобранное следователями и криминалистами на месте боя в сквере. Автомат и пистолет требовали чистки и ухода, но в целом выглядели вполне нормально, и зарядив пистолет из запаса в бардачке, он поехал в оружейный магазин, чтобы приобрести патроны. И только отъехав от магазина, вспомнил, что так и не предъявил императорский чек в банке. Чек находился в хитром конверте, который Владимир не стал вскрывать, полагая что там могут быть разные защиты.

Первый Имперский, располагался в роскошном здании, построенном в стиле русского ампира, а это значит много стекла, хрусталя, бронзы и мрамора. Но для главного финансового учреждения империи, это выглядело вполне логично.

Учтивый служащий, в чёрном костюме, белой рубашке и темно-синем галстуке, подошёл сразу, как только Владимир вошёл в зал.

— Что желает товарищ?

— Я даже не знаю куда мне. — Володя достал из кармана конверт в котором лежал чек, и протянул служащему.

Не беря конверт в руки, служащий, произнёс что-то вроде «Ого», и сделал приглашающий жест.

— Я провожу вас.

Доведя до другого служащего, на этот раз с белым галстуком, он поклонился.

— Ипполит Матвеевич, вот товарищ с конвертом от Канцелярии. — И по его тону было понятно, что это «та самая канцелярия, которая сами знаете, чья».

— Благодарю Сергей Сергеич, я разберусь. — Служащий кивком отпустил клерка, взял в руки конверт, и внимательно прочитал написанное на нём, и встал из-за стола.

— Пройдём, — Он показал рукой. — Такими делами у нас занимается заместитель управляющего, и к счастью она сейчас на месте.

Доведя Владимира до монументальных дверей из чёрного дерева, провёл Владимира через приёмную, сразу постучавшись в кабинет.

— Александра Анатольевна. — Он просунул голову в щель, и видимо получив разрешение войти, распахнул створки, приглашая Владимира за собой шагнул к огромному столу, покрытому зелёным сукном, за которым сидела моложавая женщина в чёрном деловом костюме, с галстуком золотого цвета, пышной копной золотистых волос, забранный в «конский хвост» и большие круглые очки в золотой оправе.

— Присаживайтесь. — Александра Анатольевна кивнула Владимиру на стул, и жестом отпустила руководителя смены.

Сувенирным кинжалом, аккуратно вскрыла конверт, вытащила чек, раскрыла его, кивнув.

— Владимир Алексеевич, мне нужен ваш паспорт, или удостоверение военнослужащего.

— Пожалуйста. — Владимир положил перед дамой ярко — алую книжечку паспорта.

— И ещё позвольте я сделаю пару звонков. — Она подтянула к себе телефонный аппарат, и стала крутить наборный диск. — Канцелярия Его императорского величества? Заместитель управляющего Первым Имперским банком. Процедура опознания денежного письма по форме двенадцать прим. — Она помолчала. — Код чека сто восемнадцать три ноля шестьсот сорок пять ноль восемь. — Слушая ответ она быстро что-то записала. — Код расшифровки принят. Всего доброго. — Она положила трубку и посмотрела на Владимира. — Ещё минуту. — После чего крутанулась вместе с креслом, и склонилась над селектором. — Матвей Николаевич, у вас должна прийти телеграмма по форме двенадцать прим. Есть? Код расшифровки, двенадцать, семьдесят пять, сорок один восемьсот тридцать, Буря, колодец, шёлк. Буря с большой буквы, остальное с маленькой. Жду. — И отпустив клавишу переговорного устройства, повернулась к Владимиру. — Что, впервые наградные получаете?

— Да вроде нет. — Володя пожал плечами. — Не так давно у вас же получал пять миллионов. Но там как-то всё попроще было. Посмотрели паспорт унесли чек, и через десять минут стали оформлять мне документы на счёт.

— До пяти миллионов опознание по форме двадцать один. — Пояснила дама. — Там всё намного проще. Мы связываемся с финотделом минобороны, или того, кто оформил наградные. Они подтверждают паспортные данные и собственно всё. Но у вас сумма видать сильно побольше. Я честно говоря тоже не каждый день такие операции провожу.

В кабинет быстрым шагом вошёл мужчина в таком же как у всего чёрного костюме, но только с красным галстуком.

— Александра Анатольевна. — Он положил перед заместителем, документ, который нёс в руках. — Я уже заверил, и подписал у Михаила Савельича.

Дама вчиталась в текст и очки её слегка запотели.

— Ого!

— Так, а я что говорю! — Секретчик взмахнул руками. — Натуральное ого. В общем пошёл я. — Повернувшись вышел из кабинета, бросив острый взгляд на Владимира.

— Что ж. — Александра Анатольевна сняла очки, тщательно протёрла бархоткой, и снова надела. — Вы, Владимир Алексеевич, богатый человек. — Она рассмеялась. — Не знаю какие услуги вы оказали нашей стране, но вознаграждение, полагающееся вам, весьма велико. — Она покачала головой. — Вы, наверное, уже извелись, пытаясь угадать сумму. Не буду вас мучить. У вас теперь на пять миллиардов рублей больше.

Глава 11

Двигаясь вперёд, не думай об отступлении, но размышляй о разных вариантах достижения цели.

Никола Муромец

Во вторник, бывшие депутаты объединённой фракции социалистов — коммунистов вместе с ЦК обеих партий, вели переговоры относительно внеочередных выборов в государственную думу. Напомню нашим зрителям, что очередные выборы в думу должны были состояться этой зимой, и заменить треть депутатов, но в связи с роспуском думы Императором, зимой пройдут полные выборы, когда так или иначе будет переизбран весь состав думы. И каждая из фракций полагает что это отличный шанс потеснить соперников. Тем более возрастает цена предвыборному списку кандидатов в депутаты, и эта тема основная в партийных дискуссиях.

Кроме того, определённую интригу добавила регистрация национал-социалистической партии России, и Радикально-либерального союза, которые примут участие в выборах, так как они набрали необходимое количество подписей для участия.

Правда. 20 сентября 1961 года.

В размышлениях о подарке императора, Владимир даже не заметил, как вернулся домой, и опомнился лишь тогда, когда Сендсторм заглох прямо в воротах имения. Стартер пожужжал, но мотор не реагировал, и машину в гараж, пришлось закатить с помощью сторожей.

— Так. — Владимир задумался. На завтрашний день у него было полно дел. Можно было конечно нанять машину с водителем, можно было поискать каких-нибудь механиков, а можно поручить всё это Елене, что Володя и сделал, уйдя на берег реки, заниматься.

Медитация по расширению резерва, была обычным упражнением учащихся, и с некоторых пор, стала частью его общей подготовки, наравне с бегом и тренировками.

Внутренний резерв Володи немного подрос, и плавал на уровне полторы тысячи эрг, что совсем не впечатляло, но он только начал. Тем более что появился дополнительный стимул. Ему, как дворянину, стали доступны техники, хранимые в Большой Библиотеке Московского Дворянского Собрания, и услуги некоторых преподавателей, отказывавшихся работать с простолюдинами. А ещё, пять миллиардов — настоящий пропуск в мир серьёзных производственных мощностей и исследований. И последнее уже можно реализовывать, подбирая людей, в маленькую частную лабораторию, что должна вырасти в нормальный исследовательский центр.

Три часа отведённые на самоподготовку и медитацию промелькнули словно вспышка, и Владимир вернулся в дом, где уже ждал ужин, и доклады работников.

Первым по старшинству докладывался домоправитель. У Николая Кузьмича, традиционно всё было в полном порядке. Рабочие закончили все намеченные изменения, и вместе с мусором убрались с территории имения, закупки на зиму солярки для котлов и дров для каминов, идут в плановом режиме, но хорошо бы приобрести грузовичок, для хозяйственных нужд.

— И грузовичок, и легковушку для ваших поездок. — Резюмировал Владимир, сделав знак Елене, чтобы та, записала и выделила деньги. — Только не покупайте рухлядь. Возьмите что-то приличное, надёжное и конечно же новое.

После, о своих успехах рассказала Вероника Степановна, и обрадовалась, что будет легковая машина, потому как на такси не наездишься.

Последней отчиталась Елена и у неё были плохие новости.

— Вызванный механик подтвердил, что пуля повредила двигатель и она поездила какое-то время, а когда лопнул корпус, она встала, и ремонт будет долгим. Им нужно выписать запасные части из Америки, а это всегда небыстро. Можно нанять лимузин с водителем. Охранная ватага Владимира Сорочко, охраняющая наш дом, предоставляет такие услуги, правда недёшево. Ну и последний вариант, поехать с утра купить новую машину. Правда придётся потратить ещё час на регистрацию в Дорожной Страже.

— А чем вам Аркона — Доминатор не нравится? — Спросил Мирский. — Машина совсем не старая, и Илья Сергеевич следил за ней очень ревностно, выезжая крайне редко. А защита на ней конечно не как в вашем Сендсторме. Машинка конечно красивая, но против Доминатора не тянет никак.

— А, это она под брезентом в гараже! — Догадался Владимир. — Ну пойдём посмотрим на это чудо.

Чудо вообще не напоминало машины этого времени и этой реальности. Если тот же Сендсторм был даже на взгляд неискушенного Владимира

вполне обычной машиной американских 60 годов, то Доминатор, напоминал машины 21 века. Угловатый, но обтекаемый кузов, низкая посадка, и покатое стекло.

— Только вы, Владимир Алексеевич, поосторожнее. — Мирский открыл дверь, сел за руль, нажал кнопку стартера, и машина оторвалась низким рыком, от которого зазвенели стёкла в гараже. — Тут тысяча сил, без малого. Девятьсот восемьдесят если точно. Мотор здесь от пилотажного самолёта плюс можно включить турбину, только её никто ещё не пробовал. На обычной дороге это просто самоубийство, а на трек, Илья Сергеевич не выезжал. Последнее творение Ильи Краснохолмского. Их выпустили штук двадцать, но целыми остались всего пять экземпляров. Слишком быстрая машинка. Но вы, Владимир Алексеевич человек серьёзный, так что я спокоен. — Он заглушил двигатель, вылез из машины, и подал прямоугольную чёрную пластину, с углублением в центре и сделал приглашающий жест. — Привязка по крови. Старая привязка слетела после смерти генерала, а новую не делали.

Владимир положил палец в углубление, но почти ничего не почувствовал кроме лёгкой щекотки, где-то под левой лопаткой.

Кресло словно чаша, приняло вес тела, ремни легли на плечи и вокруг талии, и стоило завестись мотору, как за спиной поднялся подголовник, и уперевшись в затылок, остановился.

Впереди на торпеде располагалась весьма информативная приборная панель, и Владимир стал пробовать включать разные функции, и нашёл даже регулятор пневмоподвески, чтобы увеличить дорожный просвет. Весьма актуальная функция при такой низкой посадке. Ещё было много всяких ящичков с электрическими крышками, а несколько, так как будто специально, под автомат, автоматные магазины, и гранаты. Правда Владимир сомневался, что его лицензия на огнестрельное оружие, включает в себя штурмовые средства, но коробочки были весьма занятные. С подсветкой, и резко, щелчком открывающимися крышками.

Посадив рядом Елену, Володя осторожно выехал из ворот, и покатался немного по пустынной дороге между участков, выходившей на одну из сквозных Московских трасс.

Доминатор уверенно держал трассу, ровно гудя мотором. Сначала чуть подросла температура, но быстро опустилась, до нормы. В той жизни у Владимира не было таких автомобилей, да и денег таких тоже не было. Но все подарки судьбы он воспринимал как авансы, перед серьёзными проблемами, поэтому не расслаблялся.

Вернувшись домой, оставил машину в гараже, и поднялся к себе, полагая что сегодня нормально выспится… наивный.

Утром, на пути в Академию, его неожиданно остановила дорожная стража, и офицер, попеняв на то, что Владимир не переоформил машину, как положено, взял с его обещание сделать это сразу после окончания занятий.

— А то машинка приметная, Владимир Алексеевич. — Капитан вернул документы, и козырнул. — Я сегодня по смене передам, что машина генерала Холодова с новым хозяином катается, но — непорядок.

После ночных подвигов, спать хотелось неимоверно, но Владимир влив в себя литры кофе, как-то взбодрился и к третьей лекции уже вполне адекватно воспринимал преподавателя.

В перерыве, когда он обедал, к столику подошёл высокий, стильно и дорого одетый молодой человек, и без предисловий, начал разговор.

— Это же твоя серебристая тачка на стоянке? Низкая такая.

— Если Доминатор, то моя. — Владимир смотрел на две тарелки и решал, что съест следующим. Ароматную жаренную рыбку, или кусок мяса, томлённый в соусе.

— Ты, это, продай её. — Юноша нахмурился, полагая что это делает его ужас каким страшным.

— Нет. — Владимир наконец-то сделал выбор в пользу мяса, и подтянул тарелку поближе. — И для особо непонятливых, объясняю. Нет это значит нет. Ни за десять миллионов ни за сто, ни за миллиард. А теперь уходи и не мешай мне обедать.

— Ну, ладно… с угрозой в голосе произнёс молодой человек, постоял и ушёл.

А когда Владимир выходил из Академии его перехватил невысокий, чуть полноватый мужчина в тёмно-коричневом деловом костюме, и с портфелем из крокодиловой кожи.

— Прошу простить, Владимир Алексеевич. — Мужчина склонил голову, подавая визитку. — Викентий Александрович Рубальский. Я руководитель юридического отдела концерна Волга, принадлежащего Виктору Ковалевскому.

— Чему обязан? — Владимир подержал в руках протянутую ему визитку и сунул в карман.

— Я собственно по поводу вашей машины. — Начал юрист. — Понимаете, Виктор Афанасьевич, мужчина порывистый, резкий в суждениях, и старшего сына любит просто безумно. И его конечно сильно огорчил ваш отказ продать Доминатор. Вот просто ужасно огорчил, но Виктор Афанасьевич, понимая, что вы, ещё очень молоды, порой принимаете неверные решения в великодушии своём, решил сделать вам ещё одно, последнее предложение. Мы готовы купить у вас эту неновую машину аж за двадцать тысяч. Конечно сумма огромная, но Виктор Афанасьевич, весьма богат, и может себе это позволить.

— Викентий Александрович. — Владимир подхватил мужчину под локоть и отвёл в сторону. — Вы конечно же бывали в магазине. И там возле каждого товара стоит ценник. Вы можете возмущаться, звать приказчика, но цена скорее всего не изменится или изменится несущественно. И вы, поворчав отправляетесь в другой магазин искать что-то более подходящее. Так вот цена моей машины — сто миллиардов рублей. Могу сделать небольшую скидочку, на бедность, но не слишком серьёзную. Скажем тысяч десять.

— Скок… — Юрист захлебнулся словами. — Да помилуйте, не может машина даже такая редкая стоить столько.

— А я считаю, что может. — Владимир пожал плечами, и коротко кивнул. — Прошу простить, дела. — Он спустился с лестницы, и дойдя до платной стоянки, обнаружил что возле машины валяются тела трёх мужчин в затейливых позах. Как видно охранная система за прошедшее время не потеряла актуальности. Ногой откатил тело, мешавшее открыться дверце, сел за руль и поехал в дорожную стражу оформлять автомобиль. И только когда возвращался домой, понял, что ему не давало покоя все эти дни. Идея как заложить мощный фундамент под свои начинания. Ответ, был у него прямо перед носом, но его ещё нужно реализовать.

Выяснить все нюансы предстоящего переговорного процесса, помогли юристы адвокатской конторы «Сидоров, Шульман, Галимов и сыновья». Владимир рассудил, что если русский, еврей и татарин сговорились о разделении доходов, и даже привлекли к делу сыновей, то они и с чёртом договорятся.

Для консультации молодого человека, одетого словно с обложки, и непросты орденом на пиджаке, вышли все три основателя фирмы, а услышав вопрос, после короткого консилиума, пригласили знатока армейской жизни маршала Славского, уже пять лет пребывающего в отставке.

Евгений Иванович внимательно выслушал Владимира и пояснил, что все серьёзные, но неслужебные разговоры ведутся в кабинетах ресторана «Тихая заводь», на Большой Стрелецкой. Ресторан держал бывший полковник Имперской стражи, и своим авторитетом гарантировал отсутствие подслушивающих устройств, и иных технических средств, способных нарушить приватность. Заказ в ресторане тоже некоторым образом определял вид встречи. Например, утка в яблоках, обычно заказывалась по случаю отставки, лосиная строганина, к перемене места службы, а пельмени из лосося к производству в следующий чин.

— А у вас какой случай? — Поинтересовался маршал.

— Возвращение на службу, товарищ маршал авиации, но не государеву, а частную. Мою.

— Тогда заказывайте медвежью лапу в брусничном соусе. — Он усмехнулся и покачал головой. — Сами-то, когда на службу?

— Отучусь в академии, и вперёд. — Владимир улыбнулся. — Не минует нас служба царская. Но не хотелось бы создаваемое хозяйство бросать на случайных людей.

Строго в назначенное время, генерал-полковник Мир-Бек Юнусов, генерал-лейтенант Зубатов и контр-адмирал Григорян, взошли по высокой лестнице ко входу в ресторан, прошли через распахнутые двери в зал, и подхваченные метрдотелем, проведены в «Золотой зал», где уже ожидал сервированный стол, и Владимир одетый в скромный полувоенный длиннополый френч, ещё невиданного здесь кроя, с глухим отложным воротником, и прямыми брюками.

— Товарищи, — Владимир встал. — Спасибо, что приняли моё приглашение, надеюсь ужин вас не разочарует. — Он дал понять официантам, что пора начинать, и те внесли три подноса, с хрустальными рюмками. Правда в рюмках Владимира было чрезвычайно слабое сухое вино, но у мужчин с большими звёздами, и гербовыми соколами на погонах, отличная Левашовская водка.

— За государя-императора! — Провозгласил первый тост старший по званию Мир-Бек Юнусов.

Все выпили.

— За Россию! — Поднял вторую рюмку Зубатов.

— За армию и флот! — Григорян отсалютовал последней рюмкой, и закинув в рот оливку, сел, ловко убрав из-под себя кортик.

В начале застолья никто дела не обсуждал. Так, мелочи всякие. Например, Юнусов поделился слухом, что какой-то торгаш, хотел нанять ватагу для «вразумления» одного школяра Академии. Но дураки среди московского наёмного люда давно перевелись, и первым делом начали наводить справки. Откуда, ла где живёт, и в принципе хватило бы одного факта проживания в квартире генеральского дома на Храмовом бульваре, а тут ещё и дом в очень непростом месте, да орден… В общем московские ватажники только посмеялись над нанимателем, категорически отказавшись связываться с таким непонятным деятелем.

— Но ты смотри, этот деятель, Виктор Ковалевский, он конечно найдёт кого-то обязательно. Соблазнит деньгами или ещё что… — Добавил Зубатов.

— Я тоже умею играть в эту игру, товарищ генерал-лейтенант. — Владимир улыбнулся. — Забраться к нему на виллу, да подвесить за шею, пока не помрёт. Вообще без проблем. А можно нанять пару команд сыскарей частных или дать денег сыскарям государевым, и они поделятся материалами. А на него, я уверен, целая куча всякого неприятного. Ну а после решить вопрос с прокурорскими да, засадить его в Сибирь навечно. У меня ещё много идей. Так что это пусть он не расслабляется. Подобные действия для меня — это прямое объявление войны, а на войне всякое бывает. Бывает, что и тот, кто мнит себя охотником становится дичью.

— И такое случается. — Григорян кивнул. — Помню как-то гонял в нейтральных какой-то бешеный японец, нашу рыболовную шхуну. Те конечно на всех частотах орут, помощи просят… А мимо как раз проплывала наша подлодка из «Золотой серии». А у них ничего мельче шестьсот пятидесяти миллиметров в принципе нет. Ну, капитан и скомандовал торпедную атаку по узкоглазому. Естественно, что торпеда, рассчитанная на утопление полноценных полутора тысяч тонн[1], просто порвала пятисотник в клочья, оставив только пятно масла. Японцы долго разорялись, грозились как всегда, но, когда к их берегам стали подходить корабли Первой Тихоокеанской эскадры, утухли, и не отсвечивали. А рыбаки после отдарились. Накормили подплав[2] крабовым мясом, и редкой рыбкой.

Когда официанты внесли блюдо с медвежатиной, генералы лишь переглянулись, но спокойно разделались с угощением под некоторое количество водки, и когда пустую посуду унесли, Владимир наконец-то озвучил своё предложение.

— Я хочу начать крупное дело, которое в перспективе будет иметь выход на вооружение и критические технологии. Но прежде чем строить дом, нужно заложить опору и угловой камень, от которого пойдёт вся стройка. И если всё сделано правильно, то здание будет стоять. В нашем случае, опорой я вижу участие нескольких серьёзных мужчин, в качестве руководителя разведки, руководителя внутренней безопасности, сиречь контрразведки, и конечно же начальника охранных отрядов, и вообще всей силовой части. Товарищу Мир-Багирову, я бы предложил заняться разведкой, так как, насколько я знаю, это именно его специальность, товарищу Зубатову — контрразведку, а товарищу контр-адмиралу Григоряну — руководство боевыми частями концерна. Деньги на это дело у меня есть. И не только на стартовый участок, а сильно подальше. Поэтому вопрос финансов можно считать решённым на несколько лет. Ну а там, всё от нас зависит. Первое дело, которое я хочу начать — научно-исследовательский институт в области электроники. Есть пара десятков вполне реализуемых идей, но без хорошей силовой части, всё будет мгновенно разворовано. По жалованию, думаю договоримся, но уж меньше генералов на службе получать не будете. Кроме того, у каждого будет процент от дохода предприятия. — Владимир обвёл сидевших рядом людей взглядом. — Полагаю, что вы должны обсудить решение без меня, поэтому я удаляюсь, ну а вы, думаю найдёте способ поставить меня в известность.

Владимир поклонился, и вышел из номера, коротко переговорил с метрдотелем, и покинул ресторан.

— Кто это? — Заместитель управляющего, подполковник в отставке Никифор Свечкин подошёл к мэтру, и качнул головой в сторону выхода.

— Возраст лет шестнадцать, ведёт себя как взрослый мужчина. Ездит на Доминаторе, привёл в гости трёх генералов, и заказал медвежатину. — Коротко отчитался служащий. — На пиджаке, орден «Честь и Верность» со стальными мечами и золотыми дубовыми листьями.

— Интересный юноша. — Свечкин задумался. — Так это, наверное, про него написали в Московских вестях, что самый молодой награждённый «Честь и верность» да ещё возведённый в дворянское достоинство.

— Возможно. — Мэтр, развёл руками. — Но юноша и вправду интересный. С официантами вёл себя уважительно, но и себя не терял. В общем достойного поведения, молодой человек.

А Владимир сел в машину, и поехал к Архиерейским прудам, чтобы покормить уток, и подумать над дальнейшими путями.

Если генералы согласятся, а им судя по всему уже обрыдло на пенсии, то можно уже подыскивать здание будущего института. Вопрос с сохранением секретов самый важный в этой истории. Владимир много знал о производстве полупроводников, и микросхем. И какой-никакой процесс мог бы собрать и на текущей промышленной базе. Плюс к этому мог сделать микроканальный прибор ночного видения, светодиоды, и ещё очень много интересного.

Он поставил машину на стоянку, прижав ладонь к пластине зарядного блока, подпитал защиту, и вышел, направившись к ларёчку торговавшему кормом для птиц.

На Архиерейских прудах, имевших почти такую же форму и место как известные ему Патриаршие, обитало огромное количество птиц. Лебеди, соловьи, и вечные городские жители голуби, вороны и воробьи. Всё это пернатое воинство сметало корм десятками килограммов, весьма печаля дворников, убиравших все продукты жизнедеятельности птиц, в том числе вокруг памятника великому полководцу Горшенину, который в сороковом, познакомил японцев с мамой Кузьки, и его бабушкой японой мамой.

Японцы с тех пор уважительно именовали генерала только с эпитетом «Кровавый» что для потомков самураев, было особой честью.

Памятник был накрыт защитным куполом, не позволяющим садиться на него птицам, но любая птаха, наткнувшись на защиту пугалась и естественно сразу гадила, поэтому вокруг памятника за день собирался особо толстый слой.

Владимир насытил узор «воздушного потока» каплей энергии, и весь мусор со скамейки сдуло, очистив её почти до заводского состояния. Постепенно он привыкал к тому, чтобы пользоваться энергией и в быту, и в поединках. Пока учебных, но рано или поздно дойдёт и до реальных. В этом он не сомневался.

На бесплатное угощение подплыли лебеди, и начали собираться птицы, но поскольку пакетик был не очень велик, пиршество быстро закончилось, и разноголосая стая снова разлетелась.

Самая прогрессивная идея относительно электроники, заключалась в том, чтобы попробовать сделать процесс хотя бы в десятую часть миллиметра[3]. Тогда можно будет сделать процессор и контроллер, а это совсем другие возможности электроники. В принципе, всё что нужно уже существовало. Оставалось соединить все элементы технологии в один комплекс и всё заработает.

Генералов, спокойно идущих по аллее, он заметил ещё издалека, и отряхнув руки от прилипшего мусора, встал навстречу.

— Что, ж, Владимир Алексеевич, мы согласны. — Мир-Бек, кивнул. — Прошу вас, пройдёмте в храм, чтобы заключить соглашение перед богами.

[1] Адмирал говорит о тоннах водоизмещения. Полторы тысячи тонн водоизмещения это довольно крупный корабль третьего ранга.

[2] Подплав — корабли, базы и моряки подводного плавания.

[3] Первый процессор 4004 был сделан по процессу в одну сотую миллиметра.

Глава 12

Нет надёжнее фундамента для любого дела, чем верные люди.

Канцлер Никифор Белобородько

Всероссийский чемпионат по лапте, не обошёлся без сюрпризов. Команда Скифы, находившаяся в самом низу турнирной таблицы в невероятной игре с московским Ратником, переиграла именитую команду, и поднялась на три строчки выше, опустив ратников на ступень ниже. Теперь москвичам придётся доказывать свой высокий класс в игре с уральским Чусом, и им нужна только победа.

Продолжается скандальный процесс по обвинению купца Кондратьева в поставках просроченных консервов в магазины купца Исламова.

Процесс неожиданно оживил прокурор Ли Вэй, предложивший судье, кормить Кондратьева все дни процесса его собственными консервами.

Совершенно неожиданно для всех присутствующих судья подержал это предложение, а гражданин Кондратьев также внезапно признал свою вину в нарушении санитарных норм и поставке негодного товара.

Московская сплетница 5 октября 1961 года

Уровень развития электроники в этом мире примерно соответствовало тем же годам старого мира Владимира. Радиолампы, в некотором количестве полупроводники, и довольно громоздкие вычислительные машины. Так что приоритет в исследованиях вполне ясен — высокочастотные полупроводники, и прочие дискретные элементы. Потому что, например, авиационный радар, военные оторвут с руками. В текущее время, такую технику из-за громоздкости ставили только на тяжёлые самолёты, и дальность видения её была невелика.

Существующие полупроводники успешно заменяли лампы в низкочастотных схемах, таких как радиоприёмники, и другая бытовая техника. Но везде, где царили высокие частоты, применялись лампы. И тут для Владимира открывалось широкое окно возможностей, чем он и собирался воспользоваться.

Этот мир вообще развивался неспешно и без явных технологических лидеров. Вероятно, виной тому были относительно редкие войны, потому что один энергет, решивший, что ему жизнь не дорога, мог на посмертном выхлопе навалить такую кучу проблем, что и два десятка сильных магов не разгребут.

В общем войны случались редко, но если уж происходили, то с массовыми смертоубийствами и прочими бесчинствами. И тон тут задавали российские энергетики, потому что больше ни у кого в мире не рождалось столь странных и смертоносных узоров, как у них, и мало кто решался применять такое в бою. Ведь ещё неизвестен характер отката, площадь поражения и вообще нуегонафиг. Русские так не думали, и долбали по наступающим всем чем приходилось. Вот и темнели на границах Империи выжженные плеши Ничейных Земель.

Ну в смысле это русские думали, что земли ничейные. Те страны чья земля подверглась такой радикальной обработке, полагали что это их территория, временно не освоенная в хозяйственном отношении. Но у имперских вооружённых сил, шаставших в Ничейные Земли как к себе домой, был лишь один ответ: «Приди и возьми».

А как взять если даже самая небольшая по площади плешь имела размеры в двадцать квадратных километров, и могла похвастать таким набором аномалий и вредных для здоровья явлений, что сунуться туда могли лишь подразделения, защищённые по высшему уровню, что стоило огромных денег. Но не заплатив этих денег, не получить пропуск в настоящие кладовые ресурсы, материалов и объектов для исследования, которыми продвигалась психоэнергетика. А получив всё это, наука продвигалась дальше, средства защиты становились всё мощнее, и бывало так, что ранее безлюдные земли, становились очень даже людными, а в последствии и вполне освоенными. Только уже не той, страной, где всё это случилось, а Российской империей.

Но было бы странно, имея такие огромные и неосвоенные территории внутри страны, не создать своеобразные полигоны, для отработки защит и вообще. Полигоны подразделялись по уровню злобности от первого уровня до пятого, и если первый мог сойти за экстремальную прогулку, то пятый вполне успешно похоронить и магистра. Потому как на этих полигонах тренировались не только всякие отряды исследователей и школяров разных академий, но и гранды, отрабатывавшие новые, ещё более смертоносные узоры. Вот так и случалось порой, что единичка вдруг становилась тройкой или вообще улетала за нормируемую категорию. Но гранды на то и гранды, что умели не только создавать всякую дрянь, но и очищать сделанное, до необходимого минимума.

И тут у Владимира тоже существовали мысли относительно будущего заработка, потому что он понимал толк в походном снаряжении и знал, что и как там устроено. А народу в лесах, полях и Землях, толклось огромное количество. Охота, рыбная ловля и сбор дикорастущих растений в отсутствии гидроэлектростанций, и всеобщего загрязнения, оставалась любимым развлечением народа.

Толстый блокнот, приобретённый Владимиром в лавке, уже заполнился на половину, а идеи что и как можно улучшить в Российской Империи, всё не кончались.

Для сохранности, Владимир писал скорописью, на английском языке, не делая промежутков между словами, и в его варианте стенографического письма, отсутствовали гласные, так что шансов на расшифровку практически не существовало. А записями Володи интересовались. Во всяком случае «сторожки», оставляемые им на дверце шкафа и на замке портфеля, периодически исчезали.

Владимир глянул на часы, и стал собираться домой. Последними уроками стояла физподготовка, но он уже сдал зачёты за этот год, и сдал бы за всё время обучения, но преподаватель не принял. Сказал, что за это время можно успеть облениться и растолстеть.

Также Владимир сдал все зачёты и экзамены по истории, литературе и математике, которую у него приняли за все курсы, преподавания, и основы экономики. Так он разгребал себе время для занятий энергетикой, и смежными предметами, и давались они совсем нелегко. Даже медитация на расширение резерва. Была не расслаблением и расточением в пространстве, как знакомая ему процедура, а концентрация на внутреннем источнике, и разные манипуляции с ним, направленные на увеличение плотности, расширение его канала связи с эфиром, и выходного канала.

Суть-то он понял быстро. А вот получилось всё далеко не сразу и не полностью. И лишь к октябрю, более-менее освоил все манипуляции с источником, что позволило проделывать «Большой комплекс» — самое эффективное упражнение по расширению резерва.

В беседке на берегу стало слишком холодно, и пришлось срочно переделывать в зал для медитаций одну из комнат в особняке, а после, строить себе микро полигон, для отработки узоров.

К этому времени, охрана особняка сменилась на четырёх парней, с разными увечьями, но явно военных профессионалов, со штурмовым вооружением. Григорян начал потихоньку вытаскивать своих парней из госпиталей и отставного забытья.

А Владимир задумался над такой вещью как восстановление работников. Энергомедицина позволяла вырастить конечности, и даже если прежняя подвижность не возвращалась, всё равно это было намного лучше, чем протез. Поэтому он съездил в одну из московских клиник, и договорился с ними, о приёме бойцов, на восстановление. Стоило это недёшево, но здоровый и довольный боец, это совсем другое качество воина.

Всего в комнатах, отведённых для проживания персонала жило уже полтора десятка бывших офицеров и сержантов, списанных по ранению или признанных негодными к службе. Государство оплачивало восстановление утерянных конечностей, но за время службы у людей накапливалось огромное количество проблем, и многие предпочитали брать деньгами. После выяснялось, что решение было мягко говоря не бесспорным, но поезд уже ушёл. Здоровые куда легче находили себе непыльную службу.

Новость о том, что работодатель будет за свой счёт восстанавливать здоровье работников причём не в счёт контракта, а просто так. всколыхнула людей. Народ постоянно обсуждал случившееся, а первого вылеченного только что не обнюхали, рассматривая выращенную руку от локтя.

Кое-кто даже отвёз договор к юристам, но никаких скрытых пунктов или подводных камней никто не обнаружил. Даже сам бланк найма, купленный в магазине деловых товаров был стандартным соглашением о приёме на работу. Причём номерным, защищённым от подделки, и изготовленным в типографии Госбанка.

От такого отношения, парни тащили службу что называется от души, и поместье превратилось в небольшую крепость. Тем более что денег на снаряжение и оружие не жалели. Постепенно подтягивались люди других специальностей, и на территории имения начали строить дом для их проживания.

В один из вечеров. К Владимиру подошёл Григорян, и согласившись выпить вместе чаю, дождался пока служанка принесёт второй прибор.

— Владимир Алексеевич. Тут в связи с тем, что вы за свой счёт подлечиваете парней возникли несколько вопросов. — Он глотнул крепкий чай без сахара. — А могу я, к примеру, пообещать такую же историю другим людям? Не ветеранам, а просто интересным специалистам. Например, есть такой Мохендаро Жилгар, из Желторосии. Так вот у него дочка без ножек. А девочке уже пятнадцать, и сами понимаете, на протезах ей замуж не выйти. Его выгнали со скандалом с прежнего места работы. Причём виноват был не он, а сынок одного деятеля. Так его выгнали, а после чуть не убили. Сам остался цел, а дочка лишилась ног.

— При таких делах, я бы ему помог просто так. — Владимир кивнул.

— Просто так не надо. — Адмирал улыбнулся. — Даро специалист по охранным системам, причём уникальный и как бы не лучший из всех, кого я знаю. И он готов принести вам клятву верности в храме.

— Если нужный специалист, давайте. — Владимир кивнул. — Но вы, сказали несколько вопросов.

— Да, есть ещё дедушка один. — Григорян почесал затылок. — Грехов на нём, словно блох на барбоске. Сидел даже пару раз. Но всё как-то выкручивался. А дедушка интересный. Он в своё время работал аж заместителем финдиректора Имперского банка. А это такие деньги, что просто ой. Я случайно его встретил. Развалина развалиной, а глаз твёрдый. Меня сразу узнал, поговорили… И как-то он словно почувствовал, что я снова при деле. Посмотрел так тоскливо…

— Финдиректор это конечно нужный кадр. — Владимир кивнул. — Только как обеспечить его верность?

— Так в храм потащим, да пусть клятву даст как мы. — Адмирал развёл руками. — Клятва в храме, она такая. Если клятву крови хоть чуть преступить, вся кровь в теле мгновенно свернётся. А ему мы предложим самую жёсткую из всех возможных. Клятву на единстве души. Говорят, смерть лютая. Но Гаврила Егорыч всё равно пойдёт на это. Но вариант недешёвый, сразу скажу. Двести тысяч будет стоить омоложение, и ещё тысяч триста, лечение всех болячек.

— А дешёвые варианты, только в сказках бывают. — Владимир кивнул. — Делайте. И если ещё какие кадры будут мимо пробегать, дайте знать. Нам всё сейчас нужно.

Для будущего предприятия выкупили старый завод, автохозяйство, и ферму рядом. Площадь получилась большая, больше квадратного километра, но с учётом планов, не чрезмерная. Строительная компания сразу приступила к сносу и разборке строений, и закладке фундаментов под цеха. В первую очередь должны возводить исследовательский центр — шестиэтажное здание, со всеми необходимыми коммуникациями, и сервисными службами, следом опытное производство, а после него уже три производственных помещения.

Но в первую очередь конечно поставили два десятка строительных вагончиков, для строителей и охраны, приезжающей на объект посменно.

Строители быстро возвели высокий шестиметровый забор вокруг всей территории, и приступили к собственно стройке. Новым для Владимира было то, что перед установкой сваи, на место энергет, чего-то делал с землёй, после чего сваю просто погружали в землю словно в болото, а через пять минут, земля вновь твердела и бетонный столб схватывало насмерть.

Временами набегали какие-то шустрые начальники младшего и нижесреднего уровня, с требованиями чего-то предъявить показать и вообще прекратить стройку, но Альбина Галимова, дочь сооснователя юридической конторы «Сидоров, Шульман, Галимов и сыновья» быстро их отправляла по разным адресам, демонстрируя нечеловеческое знание норм, правил и актов, а также оформленные по всем правилам документы.

Через месяц после попыток сделать всё законно, начались попытки незаконного проникновения, хотя что там может быть интересного на стройплощадке, Владимир решительно не понимал. Но оставнички дело своё знали на отлично и всех визитёров хватали и совершенно случайно пару раз роняли в воспитательных целях, и сдавали страже, где шустряки вдруг узнавали, что залезли на территорию, считавшуюся личным владением, а значит, проникновение, есть приготовление к краже, и получив три года работ, отбывали замаливать грехи. Разница между частными владением и личным составляла всего тысячу рублей при оформлении, но одна эта тонкость помогла Владимиру, многократно отбив свою цену. Потому что теперь его завод проходил по статье «личное строительство», а значит большинство проверок шли мимо.

Владимир метался между стройкой, академией, и делами по организации производства, но такая жизнь ему даже нравилась. Да, приходилось учитывать, что теперь за ним везде ездили две машины охраны, на внедорожниках «Волгах — Вездеход», но так было намного спокойнее, и не приходилось разбираться с разными придурками.

Тем временем минула осень, и наступила зима, что сразу повлекло за собой смену транспорта, и Доминатор, укрытый двумя слоями брезента, встал в гараже, рядом с отремонтированным Сендстормом, а в качестве постоянного автомобиля Владимир взял такую же как у охранников «Волгу-Вездеход», только в люксовом исполнении с более мощным мотором и всякими дополнительными опциями.

Помолодевший на двадцать лет, и вылеченный от всех болячек Гаврила Егорыч Парин, принял дела организации, и буквально сходу, предложил несколько схем оптимизации налогов, и прочие тонкости, в которые Владимир уже не вникал. Формулировка клятвы «Единства души», не предполагала ни малейших действий, могущих навредить работодателю, что очень удобно для хозяина и непросто с психологической точки зрения для работника, потому что смерть в случае нарушения клятвы была действительно лютой. Человек в течение недели заживо сгнивал, оставаясь в рассудке до последней минуты.

Но Гаврилу Егоровича такая ситуация устраивала полностью. Вместо медленного умирания, он в силах, здоров и занимается серьёзным делом с серьёзными деньгами. И с первого аванса, новый финдиректор поехал и полностью сменил гардероб, на глазах превратившись из старичка, донашивающего «похоронный» костюм, в немолодого, но элегантного мужчину.

Магическое омоложение обычно «отматывало» десять лет, но Владимир немного добавил, и проводивший обряд энергетик расстарался, убрав у финансиста ещё десять лет, что по его внутреннему ощущению было правильным. И фактически пятидесятилетний, а по документам семидесятилетний мужчина бодро взялся за дела.

К моменту окончания строительства, требовалось нанять два десятка физиков, химиков, и энергетов — специалистов по металлургии, что достаточно непросто. За перспективных специалистов шла настоящая война. Но Владимир сразу поставил зарплаты выше рынка, и это позволяло даже отбирать среди кандидатов.

Первые корпуса строители обещали сдать к началу года, который здесь праздновался тоже первого января. И к этому времени намечалось торжественное открытие Научно-производственного центра «Гиперборея».

Дела и учёба отнимали столько сил, что в какой-то момент Владимир сообщил соратникам что несколько дней его не будет, и уехал вместе с Еленой на озеро Селигер, в пансионат кататься на санях, лыжах, пялиться в камин, и пить горячий чай с ромом, намёрзнув в прогулке.

За это время мозги как-то встали на место, и Владимир пройдя мысленно по всей цепочке принятия решений, понял, где ошибался. Он конечно не занимался воплощением в жизнь собственных решений, но излишне плотно контролировал исполнителей. Отчасти это было правильно потому что пока непонятно кто и насколько облажается, но со многими сразу стало понятно, что всё происходит правильно, но контроль сохранялся, требуя массы сил и нервов. Ещё одной ошибкой стало что Владимир замкнул на себя все дела центра, что даже на начальном этапе было неправильно. Других, более мелких ошибок тоже нашлось немало, но их уже куда проще исправить.

С Селигера Владимир возвращался отдохнувшим, полным сил и со вполне позитивной программой, дать своим людям работать без постоянного контроля. Что сразу сказалось на общем климате внутри коллектива.

К этому времени, нанятые работники уже обживали временный корпус исследовательского центра, размещённого в одном из старых зданий завода, и Владимир озадачил их двумя проблемами. Промышленной технологией производства ноктовизора, по приведённой схеме[1], и разработка высокочастотных полупроводников, в двух вариантах. Точечный и слоистый. Попутно попросил подумать над миниатюрными лампами, и бескорпусными радиодеталями, с тем чтобы все детали устройства находились внутри одного блока.

— А зачем это? Подал голос молодой парень с длинными светлыми волосами, забранными в пучок и вытянутым скуластым лицом.

— Вопрос конечно дурацкий, но я отвечу. — Владимир улыбнулся. — Вся электроника имеет отчётливую тенденцию к миниатюризации. То, что ранее занимало чемодан, сейчас умещается в небольшую коробку, а через какое-то время будет карманного формата. И мы, если конечно хотим быть первыми, должны двигаться на гребне этой волны, а никак не в хвосте. Пример — отличные приёмники компании Звук. Они как были настольными ящиками так ими и остались. Но продажи падают, а вперёд вышла компания Петра Симоняна, выпускающая карманные приёмники, и компактные настольные аппараты. Функционал тот же что и у больших кабинетных или салонных приёмников, но размеры намного меньше. И это магистральный путь развития электроники. Потому что скоро появятся другие носители, и кому-то в голову придёт мысль объединить их в один комбайн, что без миниатюризации не выйдет. Ну что это за бытовой прибор, который имеет размер с большой холодильник? Ведь не только во дворцах люди слушают музыку.

К новому году готовилась столица, готовились и москвичи. В магазинах было не протолкнуться от покупателей, а у Владимира появилась серьёзная проблема. Его пригласили на новогодний бал в Кремле, а значит нужно шить официальный кафтан, гражданского образца, и что-то придумывать с подарками государю и её высочеству цесаревне Наталье. Народ в основном дарил всякие пустячки вроде деликатесов из экзотических стран, и всякие сувениры вроде изделий народных мастеров.

С вопросом, что же можно подарить человеку, у которого всё есть, и его дочери Владимир обратился к знатокам жизни — генералам и адмиралу. Те, коротко посоветовавшись решили, что лучший подарок императору экзотическое оружие и договорились поискать у отставников и коллекционеров. А для царевны, подарок лучше всего взять в магазине Иосифа Калушко занимающегося поиском и продажей всяких ювелирных редкостей.

В назначенный час, он стоял в очереди на вход в Приёмный Дворец, где принимали гостей в честь Нового года. Большинство гостей были со свёртками и пакетами, подарков, и только Владимир стоял с пустыми руками потому что подарки императору и цесаревне уместились в карманах. Володя вообще не любил носить что-то в руках, предпочитая, чтобы руки всегда были свободными.

На входе его проверил энергет из имперской стражи, и Владимир выложил на стол старинный кинжал, и прозрачную хрустальную коробку. В которой была видна маленькая бабочка, с большим искусством сделанная из бриллиантов и платины.

Маг поводил над подарками жезлом верх которого окутывало сиреневое сияние, и кивнул.

— Проходите, — кивнув головой на короткую очередь, стоявшую у высоких, в три человеческих роста и явно тяжёлых дверей.

— Кавалер ордена «Честь и верность» дворянин Владимир Соколов!

[1] Прибор с микроканальным усилением света, можно сделать в школьном кабинете химии.

Глава 13

Дорога чести, не комфортабельное путешествие, а забег по минному полю под обстрелом.

Неизвестный сержант.

Наши читатели конечно же помнят о Владимире Соколове — несчастном сиротке, волею судьбы оказавшегося в фокусе внимания Московского Общества.

Верная принципам прессы, Московская сплетница преподносит вам самые свежие самые горячие новости и сегодня нечто совершенно удивительное. Как смогли выяснить наши корреспонденты, Владимир был награждён орденом «Честь и Верность» за «Решающий вклад в победу над вредоносной, и враждебной империи организацией Церковь животворящей Веры». Орден тем более высокий, потому что представлен от Лейб-гвардии первой егерской дивизии особого назначения «с мечами», а по особому представлению генерального штаба, «с дубовыми листьями». Император утвердил оба представления, но в мудрости своей это стали не два ордена, а уникальная для Империи награда орденом «Честь и верность» со стальными мечами и золотыми дубовыми листьями.

Но самое интересное, что финансы юноши находятся в ведении «Особого отдела» Первого Имперского банка, где работают с состояниями крупнейших богачей страны. Таким образом можно быть уверенным что финансовое положение Владимира Соколова тоже в полном порядке. И это ясный сигнал рачительным мамочкам, нашего города, присмотреться к молодому человеку со всей внимательностью, ибо негоже, забывая божественные заповеди, бросать богатого сиротку, на произвол судьбы.

Московская сплетница. 5 декабря 1961 года.

Люди оборачивались посмотреть, кто же это такой, ворвался в элиту империи и их можно было понять. Генералы от войны, торговли, политики и производства, очень внимательно разглядывали Владимира пытаясь понять, за что данный индивид вознесён в райские кущи, и надолго ли? Молодых героев империи обычно чествовали на дне рождения императора 18 июня, который удивительным образом совпадал с Днём Империи, и там присутствие молодых лиц, было нормой. Но не здесь, на тихом, почти семейном празднике, где количество приглашённых никогда не превышало пятисот человек, и за внесение в список гостей, разворачивались настоящие сражения, порой вполне кровопролитные. Например, в прошлом году, два промышленника в Сибири начали настоящую войну за звание крупнейшего поставщика Армии, что автоматически давало пропуск на новогодний бал. Да, император был недоволен, да, победителю графу Любомирскому было выговорено за смерти людей и сожжение фабрики, но это всё уже на балу. Тем более что отчитываемый пообещал всё отстроить заново в лучшем виде, а в качестве компенсации за погибших, выплатить пенсионы, и построить пару новых школ, а это ещё один повод отличиться.

Владимира, одетого в длиннополый тёмно-синий пиджак, с воротником-стойкой, не извинял даже орден, достаточно редкий сам по себе, а у молодого человека просто небывалый. Но орден это что… У каждого второго гостя ордена до пояса, а у остальных теснятся стройными рядами на груди. И люди-то заслуженные, седые, с такими же заслуженными жёнами — гроссмейстерами в подковёрных играх и интригах…

— А вот и мой юный друг, донеслось до Владимира со стороны трона и обернувшись он увидел императора и его дочь, сидевшую рядом на ступеньку ниже, но тоже на троне, верх которого украшала корона. Император как всегда был одет в егерский мундир без знаков различия, но по случаю праздника — парадный, белый, с золотым шитьём генерал-атамана, а цесаревна в искристое голубое платье расшитое мелкими бриллиантами, и небольшой короной на голове. Наталья была настоящей красавицей, с длинной русой косой опускавшейся ниже пояса, и тонкими чертами лица, с выразительными большими глазами ярко-зелёного цвета.

— Человек о котором можно с полной ответственностью сказать: «Одним махом семерых побивахом» — Константин улыбнулся. — Чем вы порадуете своего императора, Владимир Алексеевич?

Во всё расширяющемся кольце молчания, Владимир поклонился.

— Государь. Как –то неразумные ромеи, приехали сюда в Москву, и предъявили ультиматум империи, написанный на листе пергамента, кровью князя Гарина, пленённого ранее. Тогда Иван Мудрый, метнул свой кинжал в документ, пригвождая его ко лбу говорящего, что и было ответом империи на попытку унизить нас и заставить жить по правилам противным богам. Документ хранится в зале Имперской Кладовой.

— Это мы всё и так знаем, — подал голос глава фракции социалистов-коммунистов Борис Рубахин.

— Документ хранится в Имперской Кладовой. — Спокойно продолжил Владимир, не обращая внимания на думского говоруна, — А кинжал, возвращается потомку Ивана Мудрого. — С этими словами, Владимир поклонился и незаметным жестом вытащил кинжал из рукава, подавая его на вытянутых руках.

Реликвия хранилась в Венсенском Дворце, и организовать её похищение и переправку в Москву, стоило немалых денег, но оно того стоило. Старые морские диверсанты шевельнулись более для куража чем для прибытка, но получилось всё просто отлично, тем более что охранная система Венсена не заслуживала ни единого доброго слова.

Кинжал пропал во время пожара в Кремле, и всплыл только через полсотни лет уже в сокровищнице французских королей.

— Не любите быть в долгу? — Константин рассмеялся, сделал жест Владимиру чтобы тот подошёл ближе, встав с трона спустился вниз, принял кинжал и вытащил из ножен. — Да это он. — Император пробежался взглядом по вязи дамасского клинка, рукояти украшенной рубинами и вернул кинжал в ножны.

— Примите мою благодарность, — Константин вернулся на трон, и вопросительно посмотрел на дочь, пребывающую в странном состоянии. Ещё когда Владимир вошёл в зал, её словно ударило током, а стоило ему подойти ближе, как в ней словно что-то забурлило, выплёскиваясь волнами жара. Она машинально сплела узор «спокойствие», но энергетика не помогала. Конечно же принцесса понятия не имела об участии Владимира в ритуале, потому что все эти подробности в результате просто стёрлись, а нового Соколова она, до сего дня, никогда не встречала. Наташа хотела что-то сказать, но горло вдруг схватило спазмом, и цесаревна лишь взглянула в глаза юноше, и тот неожиданно тепло улыбнулся, достал из кармана что-то и протянул с поклоном, оставаясь на линии, за которую заступать запрещалось.

Цесаревна сделала нетерпеливый жест, и Владимир уже не сомневаясь подошёл к трону, и преклонив колено, протянул подарок.

Прозрачная пирамидка со скошенным верхом открылась стоило Наталье взять её в руки, и маленькая бабочка словно сотканная из света и серебра, затрепетала крыльями, взлетела на десяток сантиметров вверх, и полетав, вернулась на сверкающий острыми гранями александрит, служивший накопителем.

«Это мне» — Девушка с расширенными глазами посмотрела на Владимира с немым вопросом, и тот так же молча кивнул, и ей словно почудился его голос: «Да моя королева».

Не задерживаясь, Владимир отошёл в сторону, и уже хотел прогуляться по дворцу, полагая, что не скоро окажется здесь, когда его перехватил сам генерал-адмирал Горелов.

— Владимир Алексеевич. — Вид высокого широкоплечего мужчины в чёрном флотском мундире завешанного орденами словно бронёй, мгновенно изменил планы юноши.

— Товарищ генерал-адмирал. — Не представленный военачальнику лично, Володя мог обращаться к нему только официально и по званию, но Горелов лишь улыбнулся.

— Для вас, Владимир Алексеевич, просто Дмитрий Степанович. Вот придёте ко мне на службу во флот или ещё куда под погоны, тогда уж извините по всей форме. А пока…

— Слушаюсь, Дмитрий Степанович. — Владимир коротко кивнул.

— Хочу сказать спасибо от отставников, наших да пенсионеров. — Главнокомандующий всеми флотами России, протянул руку для пожатия. — Ваш взнос в пенсионный фонд, позволил увеличить выплаты почти в полтора раза, а это очень существенно. Многие из отставных военнослужащих серьёзно больны и денег, отпускаемых казной, не хватает на лечение. А с вашими деньгами, мы сразу выправили положение.

— Володя, привет. — Откуда-то вывернулся Зубатов, пожал руку адмирал-генералу, и хлопнул Владимира по плечу. — Благодаришь его за свой пенсионный фонд? — Генерал — полковник усмехнулся. — Тебе сто миллионов, да в фонд армии ещё сто миллионов. Вова парень не жадный, и очень даже неглупый. Кстати, Дмитрий Степанович, приезжай к нам на открытие научного центра. Я тебе одну штуку покажу… Уверен, что флот без разговоров купит её у нас в любом количестве.

Оставив генералов, Владимир отошёл к столам и подхватив бокал с соком, зашёл в оранжерею, где стоял одуряющий запах тропических растений, и перекатывался волнами влажный воздух. Оттуда в зимний сад, сделанный по образцу китайских садов, знаменитым мастером Ли Гуанем и дошёл до небольшого музея реликвий рода Рюриков, где несколько служителей переставляло экспонаты, освобождая место для кинжала Ивана Мудрого.

Здесь –то его и настигла группа из четырёх человек. Мужчина лет пятидесяти с лишком, в парадном тёмно-синем кафтане купеческого разряда и орденом «Золотой тысячи» на груди, женщина в красивом сине-зелёном платье, и богатом колье из александритов цвета морской волны, и высокой причёской и молодого мужчины в простом тёмно-сером гражданском костюме, который держал под руку молодую женщину лет двадцати в светло-синем платье, украшенном крупной топазовой брошью.

Владимир обвёл взглядом людей, преградивших ему путь, и повернулся к мужчине с вопросом в глазах.

— Купец первой гильдии Соколов Алексей Петрович, моя супруга Соколова Виктория Александровна, и моя дочь Колесникова Варвара Алексеевна, урождённая Соколова с мужем Колесниковым Гаврилой Егоровичем. — Представился мужчина.

— Соколов, Владимир Алексеевич. — Владимир коротко поклонился. — Чему обязан?

— Ну, так это… — Мужчина замялся. — Ты же сын мне…

— Уважаемый Алексей Петрович. Это конечно же ошибка, потому как мой отец, генерал — майор Алексей Геннадьевич Соколов, скончался от ран в Госпитале Министерства Обороны, полтора года назад. Но я, в силу ряда причин, осведомлён о своём двойнике, и его судьбе. Согласно документам, представленным мне в императорском Доме Призрения номер четырнадцать, Нижегородской губернии, своеручно написанным заявлением вы, отказались от всех прав на сына, и передали его на попечение государства. Участие в эксперименте профессора Белогорова стало смертельным для юноши, и он с честью похоронен на Мирском кладбище Москвы. — Владимир покачал головой. — А моя семья те, кто заботился обо мне — империя. Да, вы часть этой страны, но ровно такая же, как и мои работники в доме. Возможно вы ожидали, что я воспользуюсь своим сходством с покойным, разрыдаюсь от счастья и припаду к вам на грудь? Нет, гражданин Соколов. Этого не будет.

— Ты не понимаешь от чего отказываешься. — Хмуро заметил Алексей Петрович, заметивший на щеке сына небольшой шрам, виновником появления которого был он сам. — Мы богаты…

— У меня свои источники дохода. — Владимир улыбнулся. — Мне хватает.

— Ты лжёшь, и пожалеешь о своей лжи! — С угрозой в голосе прошипел молодой человек, видимо муж Варвары Алексеевны. — Мы тебя в бараний рог свернём!

— Да ладно! — Володя негромко рассмеялся. — И чем ты меня напугаешь? Своим молодецким шипением? Или демоническим сверканием глаз? — Ты лучше представь себе если я, заплачу миллион рублей той ватаге, которая насадит тебя на оглоблю. А не хватит миллиона, дам десять. И это только для того, чтобы испытать моральное удовлетворение от наказания такого хамла.

— У тебя нет таких денег!

— Ответ эмоциональный, но неверный. — Констатировал Владимир, и качнув головой. — Честь имею. — обогнул стоявших на пути людей, возвращаясь в зал торжеств.

— А откуда у него такие деньги? — Задумался отец семейства.

— Вероятно оттуда же откуда орден. — Предположила Варвара. — И если я правильно помню геральдику, орден этот ну очень непростой. Тем более с мечами и листьями. Так что возвращения блудного сына не будет, папинька. Я конечно не верю в историю с генералом, но Вовочка похоже уже устроился в жизни и ему без нас хорошо. — Варвара, которая была категорически против отдачи брата в дом призрения, насмешливо обвела взглядом родителей. — А ты, Гаврюша, не слишком топорщи перья. В его шестнадцать лет, просто так, боевым орденом не награждают. И к кому попало, государь-император не сходит с трона, чтобы принять дар. А что он вас не помнит, так это даже лучше. Не будет мстить за то, что вы его запирали в чулан, и кормили объедками.

Владимир вернулся в зал и не сразу понял, что что-то не так. Вроде всё продолжалось торжество, вверху на балконе негромко наигрывал небольшой оркестр, приглашённые стояли вдоль стен, а дарители теснились в очереди к трону чтобы отдать подарки императору. Как раз сейчас немолодой мужчина в камзоле, расшитом золотом стоял напротив Константина. Но цесаревна, сидела уставясь куда-то в пространство стеклянным взглядом, не замечая струйки слюны стекавшей из уголка рта.

И только сейчас Владимир почувствовал, как мозг затапливают картинки всяких кровавых ужасов, а глаза Натальи постепенно оживают, и она начинает судорожно оглядывать зал, пока не натыкается на Володю. Он сразу поднял руку, показывая, что вник в ситуацию. Соколов знал об энергетике достаточно чтобы понять, что какая-то сволочь атакует принцессу, ментальными узорами, и часть этих видений передаётся ему, по каналу, сделанному профессором Белогоровым. Сейчас большая часть насланного морока, ушла Владимиру, но менталиста нужно остановить как можно быстрее. И Володя, стал продвигаться к трону, внимательно оглядывая толпу. А чуть позже, чуть не хлопнул себя по лицу, и аккуратно чтобы не возбуждать охрану, собрал узор эфирного зрения, и напитав его силой, окинул взглядом зал, который словно погрузился в фиолетовую дымку стихийных потоков. И сразу же нашёл того, кто ему нужен. Высокий худой мужчина окутанный черными щупальцами, тянулся ими к Наталье, где они втягивались и словно выцветали, пропадая, а энергет вытягивал всё новые и новые и в какой-то момент он почти скрылся из виду в ворохе чёрных лохмотьев. Владимир очень сильно пожалел, что отдал кинжал, а приходить на бал с пистолетом как-то не совсем правильно, но рядом стоял совершенно потерявшийся в пространстве генерал егерских войск, с кинжалом на поясе, и тихонько вытащив оружие, Владимир одним движением шагнул к магу, и воткнул клинок ему в шею.

Лезвие ушло до конца уперевшись гардой в плоть, и энергет рванулся сторону, и впился взглядом во Владимира обрушивая на него всю мощь ментального удара. Но Соколов, преодолевая мгновенную слабость уже месил мага кулаками, добавляя ногами по уязвимым точкам, ломая кости и превращая в фарш внутренние органы. Уже понимая, что проиграл, на посмертном выхлопе, гранд напитал огромным количеством силы узор «ментального разрушения» метнув его во Владимира. Но тот, увидев движение в свою сторону, отреагировал как на удар, подбив руку мага вверх, уходя с линии атаки, и узор воткнулся в люстру, которая не выдержав такого, стала осыпаться на пол серебристым порошком, образуя сугробы, мерцающие магическим светом.

Но Владимир этого не видел, потому что, воспользовавшись мгновенной заминкой, вбил ладонь в грудину врага, ломая рёбра в крошево, и с хрустом вырвал ещё трепещущее сердце.

И всё мгновенно кончилось. Словно отмерли охранники императора, сдвинулась замершая публика в зале, и медленно, словно во сне начал вставать император.

Константин первый не являлся выдающимся энергетиком, хотя уверенно работал на уровне архимагистра. Но сейчас на его глазах какой-то мальчишка убил настоящего гранда, одна живучесть которых стала легендарной. Но конечно с вырванным сердцем, и с кинжалом в шее много не повоюешь.

Охрана, понимая, что они всё просрали, не вмешивалась, часть публики отряхивалась от белого песка, в который превратилась огромная люстра, а остальные преодолевая морок мотали головами, словно лошади.

Константин, одним движением руки, набросил на Владимира уделавшегося в крови по уши, очищающий узор, ногой перевернул тело лицом вверх, и пригнувшись вгляделся в искажённые болью черты лица, ещё не успевшие разгладится.

— Талип Ан Хамид, прозванный Гневом Аллаха. Гранд кстати. Не менее двух миллионов эрг на пике. Надо же, гадёныш. Можно сказать, почти весь дворец своими чарами заморочил. — И обращаясь к уже пришедшему в себя егерскому генералу. — И тебе Никита Кузьмич, спасибо. Вовремя ты тут со своим кинжалом. Вишь куда малец его загнал. А с такой штукой в шее, жизнь можно сказать ураганом улетает. — И обернувшись к подошедшей дочери. — Ты как себя чувствуешь?

— Когда этот — Наталья кивнула на лежащее тело — магичить начал, совсем плохо было. Как раньше, а когда Владимир вошёл так словно рукой сняло.

— А ты? — Константин повернулся к Владимиру.

— Ну что касается этого, то валил я кабанов и потолще. А насчёт кошмаров… баловство это. Как говорил один персонаж, «Это всё для девочек, а я такое сто раз видел». Так что всё в порядке государь. Рад был быть полезным. Хотя охране я бы пару слов сказал.

— Владимир… начал егерский генерал.

— Алексеевич. — Подсказала Наталья.

— Владимир Алексеевич, вы даже не представляете сколько слов в свой адрес услышит охранная смена, руководители охраны, и дежурная смена энергетов. — Генерал чуть прикрыл глаза.

В этот момент к ним подошёл мужчина в форме полковника егерских войск.

— Государь, — он протянул ладонь с зеленоватым порошком. — Всё что осталось от противоментальной защиты. Часть рассыпалась, а часть просто выгорела. А было их там на три с половиной миллиона эрг.

— Однако. — Константин покачал головой, и ткнул тело носком сапога. — Значит на нём накопителей как минимум ещё миллиона на полтора. Хорошо подготовился… тварь.

Подошёл ещё один охранник.

— Государь, охранная сотня поднята по тревоге и оцепила Кремль. Идут проверки всех помещений, и сверки удостоверений персонала. Арестованы предполагаемые сообщники.

— Что-ж, убрать мусор тоже необходимо. — Император кивнул, и обращаясь к Владимиру добавил. — Не уезжайте без разговора со мной.

Бой с менталистом видели многие, а то что покойный был грандом, разошлось среди приглашённых мгновенно. И сразу всем стало ясно за что в такие года награждают столь высокими орденами и приглашают на почти семейное торжество. Убить в рукопашной гранда, это… ну как разобрать на поле боя тяжёлый бронеход, голыми руками.

Отдельной темой обсуждали происхождение Соколова. Те, кто знал историю о дурачке, сданном на попечение государства, рассказывали об этом но с сомнением. Ну разум ещё, наверное, можно вернуть, но максимум что успел бы сделать юноша — научиться писать, читать и связно говорить. Не более. А ту какая-то машина для убийства.

А Наталья, гордо сидя на троне с лёгким недоумением размышляла над тем что случилось. Вот она под воздействием менталиста начинает погружаться в очередной кошмар, который вроде бы отступил, а буквально через пару минут появляется этот юноша, и всё вроде как покрывается пеплом, и уже не такое страшное, и она, опомнившись от наваждения, ловит его взгляд, и словно слышит голос, только не юношеский, чуть ломкий и высокий, а низкий словно рык зверя, который говорит ей: «Сейчас всё сделаем», и она сразу успокаивается. А он и правда мгновенно все разрешил, хотя для этого пришлось почти голыми руками убить настоящего гранда.

Она достала футляр с бабочкой, и не открывая посмотрела на произведение ювелирного искусства, снова спрятав в складки платья. Теперь, когда к ней пришло понимание как она избавилась от кошмаров, тогда, полтора года назад, стала понятна связь душ на тонком плане. Вроде бы такие связи постепенно разрушаются, но это если их не подновлять. А в свете последнего случая, их связь будет исчезать ещё лет пять. Зато стало понятно, откуда у неё временами столь чёткие и ясные картинки половых утех, когда она видит разных дам. Последнее было совершенно возмутительно потому что этот… там с какими-то девками, а она мучается… Наталья вздохнула и снова полезла за футляром с бабочкой.

Владимир недолго находился в одиночестве. Сразу подошли какие- то люди, втащившие его в разговор, о вещах в которых он не понимал ни капли. Какая-то политика по отношению к Великому Халифату, что-то про торговый маршрут к Индийской федерации, и тому подобная чушь.

— А вы что скажете по вопросу мира с пуштунскими племенами?

— Ну, где я, а где эти племена, товарищи. — Владимир усмехнулся. — Знаю только, что люди эти никогда ничего не делали, живя за счёт торгового маршрута, проходившего через них. Да и трудно что-то делать в тех горах. Разве что в долинах, но всё равно это не то сельское хозяйство, которое прокормит сколь-нибудь существенное население. Так что грабёж караванов их единственная возможность на пропитание. А какой мир может быть в таких условиях? Либо полная зачистка гор от всякого населения, либо пробивание кратчайшего маршрута к месту назначения, и полоса выжженной земли вокруг. Договариваться можно, когда есть какое-то правительство способное привести к подчинению все живущие там племена. А там что ни деревня — свой старейшина и свои дела. Попробуйте договориться по отдельности с каждым работником в артели и узнаете, чего будут стоить их обещания.

— А говорите, что не разбираетесь в политике. — Произнёс мужчина в форменном кителе Министерства Образования.

— Это не политика…

— Глеб Егорович. — подсказал чиновник.

— Это не политика Глеб Егорович. Это здравый смысл. Но к сожалению политика, не управляется здравым смыслом, а подчинена сиюминутным и часто противоречивым требованиям. А подчас и ещё менее рациональным течениям. Так что я предпочитаю более понятные материи. Физику, энергетику…

— Владимир Алексеевич. — К группе подошёл полковой есаул[1] егерей. — Вас просят…

— Товарищи, прошу простить, — Владимир развёл руками и пошёл вслед за посыльным.

Когда Владимир ушёл вслед за егерем, присутствующие повернулись к известному знатоку аппаратных игр министру Труда и трудовых отношений, Даниилу Ревако.

— Ну, что скажете, Даниил Матвеевич? — Глеб Егорович усмехнулся. — Как вам это младое племя?

— Главный вопрос, где такое готовят. — Министр труда задумчиво потёр челюсть — привычка, оставшаяся у него с бурной юности проведённой в Новгородских подворотнях. — Держится уверено, словно каждый день по салонам, да кабинетам, будто не вьюнош малолетний, а седой генерал. Без подобострастия, но и без малейшего чванства, что у молодых да ранних заменяет разумную осторожность. То есть ровно, с уважением к сединам, но и себя не роняет. Скромное, уверенное достоинство. В суждениях ясен, прост и понятен словно пехотный штык, и также остёр, и глубок.

— А орден? — Спросил кто-то из стоявших вокруг.

— А что орден? — Удивился министр. — Здесь просто из всех щелей лезет боевая подготовка на уровне лучших инструкторов егерей, и Имперской Стражи. И орденок сей смотрится вполне естественно. А за сегодня, глядишь и ещё чего подвесят, да как бы не «Героя Империи» в золоте. Не пустяки ведь. Гранда завалил, да государя спас.

[1] Полковой есаул — звание равное капитану.

Глава 14

Намного обиднее собственных неудач — удачи врага.

Сунь Лоу, придворный брадобрей императора Константина 1

Егеря, как часть вооружённых сил сформировались на основе казачьей вольницы в 15 веке, сформировавшейся из вольных поселенцев на территориях Дикого Поля, черноморских равнин, и предгорий Кавказа.

Желавшие поступить на службу государю. Приносили кровную клятву, и весьма печальна была участь тех, кто решался на её нарушение. Но выслужившие срок, возвращались с деньгами и почётом. Так, на южных землях сформировалась прослойка богатых, а стало быть уважаемых граждан, вернувшихся со службы царю Руси. Служили вольные люди, называвшие себя казаками в отрядах лёгкой пехоты, и разведке. И по невозможности использовать слово казак, изначально означавшее бездомного и неприкаянного путника, что для царёвых воинов невместно, было даровано им имя егерей, так как именно егеря составляли передовую линию войск. Разведка, диверсии, и глубокие рейды, всё это егеря… Со временем имя егерь заменило слово казак, и появились егерские деревни, где с малолетства начиналось обучение военному делу. Скрытному передвижению, снятию часовых, ориентированию на местности, и другим военным наукам. Причём вместе с юношами, часто военную подготовку проходят девицы, которые после, наравне с мужчинами служат, получая звания, и знаки воинского отличия.

Разница между рядовым егерем, и рядовым пехотинцем была столь велика, что Иван Мудрый повелел считать чин егерский для рядовых и сержантов на две ступени превыше армейских. А офицеров, на одну ступень.

Сегодня, егеря составляют основу ударных и штурмовых подразделений армии Империи. Разведка, десант и части специальных операций, практически полностью состоят из егерей.

Российская история том 3 под ред. Ак. Наук.

Император Великой, Белой, Малой, Жёлтой и Северной Руси, изволил ужинать в компании ближайших сторонников и друзей, а также цесаревны уже вполне пришедшей в себя после нападения. Большой овальный стол, в обеденной зале, искрился золотом посуды, и самоцветами драгоценных кубков, в которых отражались мундиры и ордена гостей.

— А вот и наш герой. — Константин кивнул на полукресло[1] напротив. — Присаживайтесь, Владимир Алексеевич, заодно поможете разрешить наш спор.

— Государь. — Юноша сел, и не притрагиваясь к еде посмотрел на императора.

— Мы в некотором затруднении. — Константин вытер губы, и бросил салфетку на стол, — Денег у вас достаточно, орден, вот только-только получили… Чем же мне вас наградить?

— А нужно? — Володя чуть пригубил из бокала, в который слуга налил малиновый сок, и кивком поблагодарил за заботу. — На мой взгляд, я ещё за предыдущие награды не отслужил в полной мере.

— А на мой взгляд, мы вам вновь должны, и это очень печалит меня и моих соратников. — Константин развёл руками словно приглашая всех к разговору.

— Служил бы, так можно было бы через чин повысить. — Подал голос генерал-адмирал. — Я, например, с удовольствием видел бы фамилию этого молодца в списках флота.

— Шустрый какой. — Хмуро отозвался заместитель командующего егерскими войсками, генерал Хабаров. — Я бы тоже ему дал. Например, подъесаула для начала. А то у меня офицеры, которые его в деле видели, вопросы дурацкие задают, почему мол молодец сей не служит, а всякой ерундой занимается.

— Ну не ерундой конечно. — Зубатов усмехнулся. — Академию уж точно ерундой назвать нельзя, но чин… это можно. Только, наверное, и орден тоже. Не знаю, как вам, а как по мне, прикончить гранда в рукопашной — это вполне «героя империи» в золоте достойно. Тем более не дать ему совершить покушение на государя. — И он поднял руку, останавливая спорщиков. — Да. Я знаю, что Хамид атаковал цесаревну, но что он сделал бы после того? Вот и я не знаю, но предполагаю, что стрелок поразивший одну цель, не стал бы долго думать, и поразил вторую, тем более что врагов у нашего государя более чем достаточно.

— Наградить, то оно конечно. — Руководитель департамента внешней разведки, генерал-полковник Каретников, задумчиво посмотрел на Константина. — Но и спрятать молодца было бы неплохо. Султан Великого Халифата ведь не успокоится. У него служили всего два гранда, и один из них, причём сильнейший, по воле рока и нашего юноши, мёртв. Через полгода, когда Великий Халифат начнут рвать на куски, всё изменится, ну а до той поры, побыть бы нашему юноше, в тихом и тёплом месте. Например, на территории учебного лагеря внешней разведки.

— Так и школа морских диверсантов весьма неплохое место. — Заметил Дмитрий Степанович Макаров. — Девиц конечно поменьше, но уж точно, что там его ни один злодей не достанет. Мои парни, порвут словно гнилую тряпку.

— Мест таких в нашей империи с избытком. — Заметил Зубатов. — Но да, спрятать нужно. — И обращаясь к Владимиру спросил. — Ты сам как? Под чужой фамилией в тишине и в тепле, или при чести, звании, и орденах в армии?

— Я с равным комфортом устроюсь везде, но в армии, конечно более правильно. — Ответил Володя так и не притронувшись к еде. — Тем более, что для меня честь не пустой звук. А какая честь в сидении под лавкой?

— Ещё мнения будут? — Константин обвёл медленным взглядом сидевших за столом. — Тогда подытожу. — Император с каким-то странным выражением лица посмотрел на Владимира. — Спасение императора само по себе — деяние достойное ордена Героя Великой Руси, в золоте, но к сожалению этим орденом можно наградить лишь однажды. А что-то мне подсказывает, что вопрос наград этого юноши ещё не раз встанет перед нами. А стало быть нужно как-то поэкономнее. Посему, поскольку вчерашним приказом заместителя командующего егерских войск, генерала Хабарова, гражданин Соколов Владимир Алексеевич, принят на службу. Учитывая преимущество, даруемое орденом Честь и Верность, сразу в звании подъесаул. — И обернувшись в сторону генерала улыбнулся. — Да-да. Именно вашего, Викентий Арсеньевич, и именно вчерашнего. А после двух подвигов, совершённых сегодня, спасение императора и его дочери и убийство вражеского энергета, я поздравляю подъесаула Соколова орденом Золотая звезда, с Венцом Крови, и званием есаула егерских войск. Ну и на всякий случай, чтобы больше не пришлось в другой раз воровать кинжалы у моих офицеров, жалую именной кинжал «За храбрость» на соколиной ленте, с рубинами. Возьмём так сказать количеством. — Константин улыбнулся, протягивая кинжал. — Орден получишь завтра с утра. Заодно и мундир пошьёшь. А то, этакий молодец, и без мундира. Непорядок.

Столица огромной империи никогда не спит. Вот и Владимир озаботившись «построением» мундира был отвезён парнями из охраны в ателье Бориса Шаврина, где шили мундиры и шинели в любое время дня и ночи. В момент, Володю раздели до исподнего, перемеряли всего, и начали собирать парадный мундир, повседневный, подгонять заготовки нижней мундирной рубахи, и вообще развели бурную суету, складывая уже готовое по чехлам и чехольчикам. Всего егерскому офицеру полагалось до шести видов обмундирования. Повседневная для строя и службы, повседневная полевая с утеплением в виде толстого белья, полевая осенняя, она же зимняя с утеплительными слоями, шинель для службы, форма парадная, с парадной шинелью, и форма караульная, для несения службы в лейб-карауле. Ещё три вида сапог, три вида головных уборов, и прочее имущество, от галстуков до заколок и штатного несессера с мыльно — бритвенными принадлежностями.

К счастью большая часть вещевого довольствия выдавалась в части, как и средства защиты, боевые амулеты и штатное оружие. Минимум с которым егеря ездили по стране — два парадных мундира, две шинели, сапоги и ботинки, что влезало в большой но вполне подъёмный кофр.

Для себя офицеры егерей могли покупать любой пистолет из разрешённых к ношению, и Владимир не стал менять свой двенадцатимиллиметровый ШВ под мощный патрон, накоротке стрелявший почти также, как и автомат, только к нему нашли егерскую кобуру.

Ночь пришлось потратить на подробный инструктаж, что, как и когда нужно делать с научным центром, фабрикой, и производством вообще. Владимир решил сконцентрироваться на трёх изделиях. Ноктовизоре[2], и устройствах на его основе. Портативного прибора наблюдения, стационарного прибора, для установки на корабли или на берегу и ночного прицела, в том числе и для бронеходов. Вторым изделием должен стать компактный радиоприёмник на базе модульных схем, в ярком, красивом корпусе. А третьим = прочный, предельно надёжный приёмопередатчик для армии. Технически, основа для изделий, кроме ноктовизора, уже существовала и нужно было сделать дизайн корпуса карманного приёмника, собрать модульные блоки — своеобразные микросхемы, из очень мелких раздельных элементов. А радиостанция для военных, схему которой Владимир нарисовал, предполагалась из трёх блоков каждый из которых можно заменить даже в полевой мастерской.

С генералами сразу договорился о способах связи, и прочее, на всякий случай. Конечно, сомнительно, что его прямо так, сразу повезут куда-то, но всё равно стоило обговорить самое важное.

Награждение в Знамённом зале Большого Дворца, запомнилось сверканием огромной люстры, отражавшейся в натёртом полу, чередой ливрей мундиров, и орденов высших сановников. За ночь подробности о схватке с грандом на приёме у императора разлетелись по столице и все, кто занимал верхние строчки имперского Табеля о рангах, пришли на награждение чтобы своими глазами увидеть человека способного убить гранда голыми руками. Но интерес был весьма далёким от долговременных раскладов. Никто не верил в то, что какой-то пацан способен удержаться при императоре. Ну обласкают орденами, ну денег подкинут, и плыви дальше как хочешь.

Собственно, такого же мнения придерживался сам Владимир, и никаких планов на использование ресурса императора не строил. Да и нет у него необходимости в такой помощи. Получив в качестве наградных огромные деньги и приняв на службу трёх высших офицеров, он закрыл практически все щели в повседневной жизни будущего научно-производственного объединения, и была уверенность, что за год его ссылки, ничего плохого не случится. Ну а случится, тоже не беда. Финансовый директор имел доступ только к двум сотням миллионов из пяти миллиардов, так что собрать всё заново, не будет проблемой. Кроме того, Владимир приобрёл дорожные векселя, Имперского банка на сумму в два миллиона, каковые можно было обналичить в любом месте империи, и в большей части государств Земли и чувствовал себя спокойно хотя бы в финансовом отношении.

По плану заместителя командира егерских войск, Владимиру предстояло пробыть год на территории учебного центра, где тренировались армейские энергетики, и разведка, так как без энергетика, а то и двух, ни одна разведгруппа не выходила. Диплом центра был чем-то вроде диплома техникума, но год за год, его в Академии могли зачесть свободно, так что Володя ничего не терял даже в обучении.

Самое спокойное место на территории Империи — почему-то оказалось на берегу Балтики в Ревеле, где находилась база балтийского флота, и учебный центр егерей. Поляки недавно получили сильно и больно, так что и не думали как-то злить северного соседа. Финляндия как всегда пребывала в полусонном состоянии, Швеция строила свой непонятный микс из родовых кланов, социализма, и прочей дичи, и не особо лезла в дела других стран, а норвеги, традиционно лишённые даже половины извилины, портили кровь всем соседям. Но недавно тоже выхватили горячих на Русском Севере, и на какое-то время успокоились. Ну а датчане, находились в перманентной торговой войне с половиной Европы, и ситуативно являлись искренним союзником России.

Всё это Владимир прочитал в короткой брошюре, «Краткое пособие молодому офицеру, прибывающему на службу» выпускаемое штабами основных возможных ТВД. Центра, Балтики, Севера западного, Севера восточного, Восточного побережья и так далее. Никаких секретов в брошюрке не раскрывалось, а описывалась текущая обстановка, отношения с граничными государствами и давались советы относительно обмундирования и размещения.

Чин Владимира, не великий, но и не позорный. Есаул был равен старшему лейтенанту, и имел преимущество в одну ступень перед армией и флотом, что при переводе, автоматически повышало в звании. Так вот чин его позволял жить в городе, а не в военном городке, и это даже рекомендовалось для «вида перед нижними чинами», каковые жили в казармах и квартирах на территории военного городка. Солдаты и несемейные сержанты в казармах и комнатах при казармах, а семейные в квартирах больших многоэтажных домов. Старшины жили в квартирах в любом случае, а младшие офицеры, хорунжий и подъесаул, проживали на территории городка в отдельных домах на четыре семьи, или в тех же многоквартирных домах. Тут уж что кому досталось и на что хватало довольствия. Солдат за службу получал от ста рублей плюс надбавки, сержант от ста двадцати с плюсом, а младший офицер от ста пятидесяти, и офицеры от ста восьмидесяти.

Общее жалование Владимира должно составить вполне приличные двести пятьдесят рублей, чего запросто хватало и на съём квартиры, и на ужины в хорошем ресторане. А Ревель весьма крупный город, и там есть где оставить деньги. Одно варьете — казино Балтика чего стоит. Отдыхать в него приезжали на выходные из Швеции, Финляндии и Дании, а девушки проходили жёсткий отбор.

Обо всём это ему рассказал офицер корпуса разведки Егерских войск полковник Куренёв, подхватив Владимира после награждения, и устроив короткий экскурс в быт и нравы егерей. Но это всё ему ещё раз расскажут генералы вечером, а вот документы, подготовленные людьми Куренёва куда важнее. Проездной лист, багажная квитанция на провоз груза, офицерская книжка, где сразу проставили участие в боевой операции и награды. Два ордена и наградной кинжал, что само по себе совсем немало, учитывая сопутствующие регалии: Алая «Соколиная» лента, и рубины на рукояти. Возможно клинок выглядел бы скромнее. Но Владимиру по секрету шепнули что не смогли найти хранителя наград, и император отдал свой личный наградной кинжал. И добавили, что кинжал генерала Хабарова, которым Володя ткнул в араба, вызолотили, в память об этом бое.

Великий визирь и глава Дивана, вышел из сераля в весьма сумрачном состоянии. Султан, и потрясатель небес, величайший Валид ибн Хашим, да славится его род, совсеми потерял разум послед гибели его верного воина Талип Ан Хамида — получившего вполне заслуженный титул «Гнева Аллаха» за тысячи убитых в его славу врагов. Талип поехал в холодную Россию соблазнившись огромными деньгами, которые посулили наниматели, связанные с теми кто хотел свергнуть существующего императора. В первый раз они заплатили десять миллионов, а в этот обещали заплатить двадцать, но в результате сильнейший гранд Великого Халифата убит, а вместе с ним пропали накопители из сундука, на совсем фантастическую сумму пятьсот миллионов динар.

И теперь султан требовал найти и покарать всех виновных. А как их искать, когда визирь был одним из тех, кто обеспечил выезд Талипа, в Россию, обеспечил его кристаллами — накопителями, и втихаря послал группу воров, чтобы те, обнесли под шумок царскую сокровищницу. И теперь всё рухнуло. Гранд мёртв, его люди мертвы, а воры, захвачены живыми, но лучше бы они умерли. И у Визиря не оставалось никакой иной возможности чем приступить к давно готовому плану. Да чуть рановато, но уже не до ожидания удобного момента.

Визирь размашистым шагом вошёл в свои покои, и остановив жестом младшую жену, спешившую с кубком охлаждённого вина, посмотрел на помощника.

— Тагури. — Срочно начальника стражи, и Хранителя Покоя.

Не отвечая помощник низко поклонился, и вышел через боковую дверь, а визирь повернулся к подошедшему воину в форме песчаного цвета, богатом золочёном нагруднике, и парой пистолетов на поясе.

— Ты, Ахмет, должен удержать эти покои хотя бы на сутки. Найми людей, поставь пушки, но ни один мятежник не должен пересечь этот порог.

— Сделаю. — Воин, прижал руку к груди и низко поклонился.

'Но того, на кого показывают его люди в Москве, всё равно нужно уничтожить. — Визирь усмехнулся. Пока будет править малолетний сын Валида, нужно многое сделать, но образ страны тоже очень важен. Нужно поддерживать соседей в страхе.

Большой неожиданностью для Владимира стал приезд не только генералов и адмирала, но и появление финдиректора с Еленой, четы Мирских, и с какого-то непонятного импульса, Натальи Рюрик в сопровождении злых и накрученных до кипения егерей, чуть не оцепивших весь вокзал.

К счастью никто не стал делать из проводов цирка. Генералы чинно пожали руку, похлопали по плечу, обняли на прощание, Лена расцеловала всего, сунула какую-то записочку, Финдиректор сдержанно поклонился и произнёс:

— Не извольте волноваться, всё будет в лучшем виде.

Наташа подошла последней, долго мялась, а после несмело заглянув в глаза, подставила губы для поцелуя, залипла на несколько секунд переваривая ощущения, после чего так и стояла молча, пока поезд не скрылся вдали.

Спальный вагон Нижегородского вагонного завода Соколова, отличался комфортом, и тишиной, так как внутри всё было особым образом сделано для звукоизоляции. Поэтому внутри было тихо и слышно, как из динамиков сверху наигрывает что-то романтическое струнный квартет.

Для короткого путешествия Владимир выкупил целиком большое двухместное купе с туалетом, душем широкой кроватью и диваном напротив. За последние дни он так устал от людей, что решил хотя бы в дороге отдохнуть от них.

Мундир сшитый одним из лучших мастеров Москвы, из отличного дорогого материала, нигде не давил, воротничок — стойка не жал и в целом Владимиру было немного непривычно в этой форме, но вполне удобно, так что вытащив из саквояжа вещи первой необходимости, осмотрел себя в зеркале, и кивнул. Повседневный мундир, называемы здесь «для службы» представлял собой китель и брюки оливкового цвета, умеренно приталенный, с глухим воротником — стойкой, рукавами с имитацией манжет, портупейным ремнём поверх кителя, на котором висела кобура с пистолетом и форменный, а в случае с Володей — наградной кинжал в ножнах. На груди ордена, причём не миниатюрные копии, а полноразмерные. Всего пришлось приобрести три комплекта, чтобы не перевешивать их с кителя на китель, и ещё пять комплектов миниатюрных копий, которые стыковались между собой, образуя что-то вроде планки.

Пообедать Владимир не успел, и дождавшись, когда состав наберёт скорость пошёл в вагон-ресторан.

Железнодорожная колея была несколько пошире чем в оставленном Владимиром мире. Вместо чуть более полутора метров здесь поезда ходили по колее тысяча восемьсот, что вроде бы небольшая разница, но на ширине вагонов сказывалось весьма конкретно. Лишние тридцать сантиметров в ширине вагона сказывались везде и особенно это касалось проходов внутри вагонов, и длине постелей. А в вагоне-ресторане, стояли не узкие столы, с лавками по бокам, а вполне приличные столики, с мягкими стульями.

— Товарищ офицер? — Метр почтительно кивнул. — Желаете поужинать?

— Да, как-то не успел пообедать…

— Отлично. — Мэтр расцвёл, словно Владимир сказал ему комплимент. — У нас сегодня замечательная селянка, оленина по-царски, и много других блюд. Прошу простить, но по правилам железной дороги, мы не можем позволить гостям сидеть в одиночестве за столом. Есть какие-нибудь пожелания по компании?

— На ваше усмотрение. — Володя сел за столик и раскрыл меню.

Где-то через полчаса, к нему за столик подселили двух молодых дам или скорее девиц, в деловых костюмах, светло синего цвета, и недешёвых платиновых брошках на лацкане, пиджака, который топорщился от силы, распиравшей его изнутри. Блондинка и рыженькая, одетые с лёгким, но неброским шиком, и явно не выглядевшими работницами с фабрики.

— Дамы. — Владимир, как и положено по этикету встал, приветствуя соседок, и когда они сели, представился первым. — Есаул егерских войск Соколов Владимир.

— Катерина Горячева. — Блондинка сухо кивнула и бросила взгляд на подругу, никогда не знакомившуюся в таких ситуациях, но рыжая неожиданно улыбнулась молодому офицеру.

— Вера Славская. Что-то вы молоды больно для есаула. И ордена… она протянула, разглядывая награды.

Не отвечая Владимир вытащил удостоверение офицера и раскрыл его на странице награды.

— Ого! — Произнесла девица, вчитавшись в список. — Наградной кинжал… За что интересно жалуют так в столь юные годы.

— Как всегда за кровь, уважаемая Вера…

— Константиновна — со слегка мстительным выражением на лице подсказала блондинка. — Ну а меня вы можете называть просто Катя. Если конечно позволите называть вас Владимир.

— Не вижу препятствий уважаемая Екатерина. — Володя кивнул. — Кстати рекомендую суп-селянку и оленину. Всё просто отлично приготовлено. — Владимир улыбнулся и поднял руку подзывая официанта. — Зелёный чай, будьте любезны, и что-нибудь из десертов на ваш вкус.

— Я удивлена, не видя на столе ни водки, ни коньяка? — Вера приподняла брови демонстрируя удивление.

— А смысл? Уважаемая Вера Константиновна? — Владимир усмехнулся. — дури у меня своей выше неба. Так что мне даже для запаха не нужно.

Они перебрасывались любезностями на уровне колкостей, когда вдруг Катерина задала странный вопрос.

— А что вы думаете относительно перспектив структурной лингвистики?

— Полагаю, она и ранее имела решающее значение для задач расшифровки древних текстов, и иных тайнописей, а также для создания языков программирования всех уровней. — Владимир удивлённо посмотрел на девушку. — А с чего столь странный вопрос, да ещё и в застольной беседе в вагоне — ресторане? Неужели проверка на интеллект?

— Вас это оскорбляет? — Несколько агрессивно спросила рыжая.

— Нисколько. — Владимир негромко рассмеялся. — Тогда и я предложу вам одну простую загадку. Один путешественник попал в ловушку, и ему нужно выбрать в какой комнате спастись. В одной комнате полыхает пожар, в другой отсчитывает последние секунды граната, а третьей львы, которых не кормили много лет.

Девушки сильно задумались, и Владимир уже подозвал официанта чтобы тот рассчитал его, планируя уйти спать, как в ресторан широкими шагами вошёл пехотный капитан с медалью «За выслугу лет» и солидной кобурой на поясе.

— Ах вот вы где! — Он подошёл к столику и неприязненным взглядом окинул Володю. — А ты, щенок, пшёл отсюда.

[1] Полукресло — стул с подлокотниками.

[2] Ноктовизор — прибор ночного зрения.

Глава 15

В таком важном деле как закалка характеров, не стоит полагаться на судьбу, или время.

Начальник учебного центра Егерских войск 2831 «Дюна» генерал-лейтенант Гурьев.

Мы не можем уверенно сказать откуда на приёме первых лиц государства Российского, взялся юный офицер егерских войск, но судя по дарам, человек он явно незаурядный. Государю был вручен кинжал Ивана Мудрого, которым он пригвоздил комтура ордена Ковчега, Гуго Марга, за что Ивана в некоторых кругах прозвали «метким». Кинжал находился в собрании герцога Валуа, в Венсенском замке, и по слухам был выкраден оттуда неизвестными, накануне бала. Цесаревне Наталье, была вручена бабочка работы известнейшего матера — артефактора Ивана Черепанова, последняя известная цена на которую составляла три миллиона рублей.

Московский Вечер 6 января 1962 года.

— И на груди его могучей, сверкая стройностью рядов, одна медаль висела кучей, и та… за выслугу годов[1]! — Внятно продекламировал Владимир. — Я конечно люблю животных, но свинья за столом… Лично я против. — Он, не выпуская из внимания капитана бросил взгляд на дам. А вы как считаете?

— Ах, ты сука! — Поддатый офицер протянул руку к кобуре, как ему казалось быстрым движением расстегнул замок, и вытащил большой пистолет 14 калибра, но больше ничего сделать не успел. Короткий, словно выстрел, удар снизу в челюсть, заставил голову хулигана мотнуться вверх, фуражка, подброшенная словно катапультой, врезалась в потолок, а сам зачинщик скандала рухнул на пол, мешком с песком.

— Прошу прощения что намусорил у вас. — Владимир с улыбкой обратился к подбежавшему метрдотелю. — Я могу попросить вас поставить в известность о происшествии комендатуру по пути следования или кого-нибудь из старших офицеров если они следуют этим поездом?

— Да, разумеется. — Мэтр кивнул. — Адмирал Сиротин в пятом вагоне, и я сейчас за ним пошлю.

Владимир повернулся к соседкам.

— Так на чём мы остановились? — Он сделал вид что задумался. — Ах, да. На выборе из трёх комнат.

Девушки, приглашенные на симпозиум математиков — программистов в Ригу, к своим двадцати пяти годам, уже успели приобрести нехорошую привычку подтрунивать над недалёкими мужчинами. Но простая вроде загадка поставила их в тупик. Как можно выбрать из трёх комнат, где тебя неминуемо ждёт смерть. Короткая, даже молниеносная расправа с капитаном, который начал приставать к ним ещё до отбытия поезда, окончательно сбила их с мысли, и дамы переглянувшись решили капитулировать.

— Нет, мы не знаем.

— Ну это же просто. — Владимир усмехнулся. — Постройте в голове три картинки. Горящая комната, комната с гранатой, и комната со львами, которых не кормили годами…

— И? — Всё ещё не понимая переспросила Елена, но взгляд ей всё время сползал на лежавшего на полу офицера, с пистолетом в руке.

— Ели львов не кормить хотя бы месяц, что с ними случится?

— Умрут? — Предположила Катерина.

— Конечно. А тут, по условиям задачи их не кормили несколько лет. Там просто несколько львиных скелетов. Приятного мало, но жизни они не угрожают. — Владимир улыбнулся и увидев, что в салон вошёл старший офицер, встал, и вытянулся по стойке смирно.

— Докладывайте, есаул. — Коротко бросил вице-адмирал, пройдясь одобрительным взглядам по регалиям молодого офицера.

— Слушаюсь товарищ вице-адмирал. Пришёл поужинать в девятнадцать двадцать. В девятнадцать сорок, за стол подсели ранее незнакомые дамы. В двадцать пятнадцать, подошёл капитан, и подойдя к столику, произнёс фразу «пшёл щенок». На что я продекламировал стишок.

— Какой? — Уточнил адмирал.

— И на груди его могучей, сверкая стройностью рядов, одна медаль висела кучей, и та за выслугу годов.

Моряк бросил короткий взгляд на китель офицера.

— Справедливо… и, остроумно. Что после?

— А после, капитан потянул из кобуры оружие, и я счёл возможным, остановить его.

— И это разумно. — Адмирал окинул взглядом зал полный ужинающими пассажирами. — И какого возмещения вы будете добиваться?

— По этому вопросу, я хотел бы посоветоваться со своим новым начальником, командиром войсковой части двадцать восемь тридцать один.

— А, объект «Дюна». — Моряк кивнул. Что-ж и это законно. С одной стороны, он оскорбил не только вас, но и егерей, так что вопрос этот должен обсуждаться не вами, или точнее не только вами.

Капитана унесли проводники, а его оружие забрал адмирал от греха. Владимир уже хотел рассчитаться и идти спать, как откуда-то донеслись мягкие звуки пианино, и девушки практически под руки потащили его в музыкальный салон, где один из пассажиров, вполне профессионально наигрывал что-то джазовое, на богатом инструменте из палисандрового дерева.

В этом мире, джаз точно так же слился из церковных песнопений, ирландской и африканской музыки, вполне процветая, по всему миру. Вся эстрада была так или иначе заражена джазом включая даже традиционный русский романс. Но Владимира это никак не утомляло, и даже наоборот, негромкая музыка, помогла прийти в необходимое для отдыха состояние, успокоив чуть взвинченные нервы. Музыкант играл что-то щемяще-нежное, и чрезвычайно печальное, так что мысли уносило далеко.

К моменту окончания импровизированного концерта, в зал набилось человек пятьдесят, так что люди стояли даже в проходах.

— Ну, а вы, Владимир, чем нас удивите? — Рыжая вопросительно посмотрела на Владимира, который с некоторым трудом вернулся не грешную землю.

— Вера Константиновна, мне кажется или вы злоупотребляете моим хорошим к вам отношением?

— А оно хорошее? — Уточнила неугомонная девица, ничуть не смутившись.

— До сего времени было таким. — Владимир кивнул.

— Ну, же. — Товарищ есаул. — Подбодрил, сидевший где-то сзади, адмирал. — Если что-то можете, то давайте, поддержите честь егерей.

— Ладно. — Владимир сел за инструмент, и обернулся к залу.

— Остался дом за дымкою степною, не скоро я к нему вернусь обратно. Ты только будь, пожалуйста, со мною. товарищ Правда, товарищ Правда[2]…

Допев, Владимир встал, и был оглушён волной аплодисментов.

— Всё товарищи, хотелось бы всё-таки поспать. Завтра плотный день.

— Ты боевой егерь или кто? — Возмутился незнакомый генерал-майор в егерском мундире, стоявший в проходе. — Мне завтра бригаду принимать, а тебе-то всего дел, представиться да на довольствие встать. Давай, ещё пару-тройку песен, и отбой. Чтобы сны правильные снились.

— Слушаюсь. — чуткие пальцы пробежались по клавишам.

— Сердце, молчи, в снежной ночи. В поиск опасный уходит разведка. С песней в пути легче идти. Только разведка в пути не поёт, ты уж прости.[3]

Он спел ещё несколько песен, и в самом конце, чуть подмигнув Катерине и Вере, негромко начал последнюю песню.

— На ковре, из жёлтых листьев в платьице простом…[4]

Несмотря ни на что, отпустили его с трудом, уже действительно уставший Владимир вошёл к себе в купе и перевёл дух. Вечер получился достаточно насыщенным. — Он аккуратно снял китель, брюки, и почти голым прошлёпал в душ. Когда вышел, глянул на часы. Двадцать один тридцать пять, что вполне нормально если учесть, что поезд прибывает в четыре утра.

Только закрыл глаза, как в дверь тихо поскреблись.

— Да, твою жешь мать, с присвистом, дизелем и турбиной! — Накинув халат, взял в руку пистолет, взвёл затвор, и приоткрыл дверь.

— Это мы! — Сообщили две улыбающихся мордашки, и одна вырвала из руки ствол, содрала с плеч Владимира халат впившись в губы жадным поцелуем, а вторая юркнула в душ.

Утро Владимир встречал в прекрасном настроении. Несмотря на то, что ночью по нему пробежались две оголодавших кошки, молодой организм не подвёл, отработав на все двести процентов. Поэтому к прибытию поезда он сидел вполне умиротворённый, попивая горячий сладкий кофе, и наблюдая как поезд вползает под навес дебаркадера.

Сдав чемодан носильщику, Владимир похрустывая только что выпавшим снегом, дошёл до такси с саквояжем, и поскольку любые телодвижения следовало начинать не ранее девяти утра, поехал в гостиницу, которую ему рекомендовали ещё в Москве. Отель «Чайка» находился на первой линии и из номеров открывался замечательный вид на море.

Пока он завтракал, служащие отеля привели в порядок парадную форму, и он поехал к начальству представляться.

Военный городок учебного центра вплотную примыкал к военно-морской базе и можно сказать был с ней одним целым. Только между ними находился КПП, через которое мог пройти не всякий. Старших офицеров и адмиралов флота, на территорию центра пускали свободно, также как офицеров — егерей на базу а всех остальных гоняли от души.

Чтобы никого не возбуждать, он подъехал к КПП центра, предъявив офицерскую книжку, прошёл на территорию, и отловив пробегавшего мимо сержанта выяснил где здание штаба.

Командир учебного центра генерал-лейтенант Гурьев, принял его сразу, даже не договорив по телефону. Бросив в трубку: «Пока», внимательным взглядом прошёлся по вытянувшемуся в строевой стойке есаулу.

— Хорош. А мне тут из Москвы шепчут, мол барчук на передержку приезжает. Да ты мол его в вату заверни, и пыль сдувай… А ты, вон, герой. — Генерал уважительно кивнул. — Честь и храбрость, с со стальными мечами, да золотыми дубовыми листьями, это реально топ[5]. Да и Золотая Звезда с кровавым венцом, тоже вот совсем-совсем не киль. Ну и кинжал, это по нашим меркам, вообще из разряда легенд. Ни у кого в Центре такой награды нет. Да и остальных с таким набором тоже нет. Так что к тебе сразу будут повышенные требования. Проверять будут жёстко. Готов?

— Лишь бы не хамили товарищ генерал — лейтенант. Владимир усмехнулся. — А то я этого не люблю.

— Проверки, у нас общее правило. Кроме того, все егеря при переводе сдают боевые нормативы. Это чтобы нам знать куда тебя определить.

— Я готов. — Владимир кивнул.

— Остановился где?

— В Чайке, товарищ генерал.

— А что так? Недешёвое место.

— Наградных богато получил, так что можно лет триста не экономить.

— Ну раз так. А то, смотри, у нас в центре вполне приличные квартирки.

В целом поговорили очень хорошо, и выдав Владимиру вестового, отправили в экскурсию по территории городка, а начальник центра занялся текущими вопросами. Недолго, так как раздался резкий зуммер телефона.

— Двадцать восемь. — Бросил в трубку генерал, прямого городского аппарата, и услышав знакомый голос улыбнулся. А, Витя, приехал-таки. Ну ждём тебя сегодня вечером у нас. Люба уже три раза спрашивала, когда, когда. Да выросла, уже не узнаешь. Настоящая невеста… Да прибыл. Хороший парень, судя по всему. Хочу его Любке показать. А вдруг у них что и сойдётся. Что? Кому? Как фамилия капитана? Мурканов, говоришь… Известный гражданин. Известный. Только знаешь, не советую я ему нарываться на дуэль. У мальчишки-то ордена не за погулять, случились. Такие как у него, просто так не вручают. И Золотая Звезда в кровавом венке. Это значит лично завалил. Своими руками. Как егерей учат, ты знаешь. А, судя по всему, пацан откуда-то из подвалов внешней разведки. У нас не бывает так, чтобы человек ниоткуда взялся. Обязательно дядьки, мамки, и прочее прилагается. А тут — вот как с неба. Подготовку конечно завтра проверим. Но мне почему-то кажется, что там всё будет в порядке. Так вот, есть у меня мысль одна, что парень вылез из подвалов политической разведки. А у внешников всё куда круче. И если парня они вот так отдали, значит за ним что-то такое… ну ты понял. Кстати, по этому вопросу ко мне ещё вчера наша контрразведка приходила, и плакалась что ей мол вновь навалили… ну утешил голубушку, выписал премию… Но всё в строку, понимаешь? И из столицы звонили. Намекали так ласково, ну ты сам знаешь. Вечером буду Василию звонить, может что и просветлит в теме. А то со служебного все тихарятся… Ага. Всё. Жду вечером.

Генерал положил трубку, и перелистнул план боевой подготовки, когда аппарат позвонил вновь. Но на этот раз не прямой городской, а ВЧ с командующим базой.

— Генерал-лейтенант Гурьев у аппарата.

— Это хорошо, что ты у аппарата. — Раздался в трубке голос заместителя командира базы вице-адмирала Сиротина. — Я чего звоню-то. Там к тебе парня одного прислали. Есаул такой, молодой на лицо. Так ты смотри, парень настоящий самородок. Такие песни пел… я вот ни одной не слышал, а послушать их, я бы очень даже не против.

— Ну так чего проще. — Генерал хмыкнул. — Витя Суворов приехал принимать двадцать восьмую отдельную. Он сегодня у меня в гостях, там девки мои уже, наверное, дым коромыслом затеяли. Так и ты подходи, и Петровича прихватывай. Разве мы гостям не рады? Ну и парня этого пригласим. Споёт уж. Уважит такую компанию, как думаешь?

— Да уважит конечно. Только он похоже не любит выступать. Есть в нём что-то такое. И в поезде согласился не сразу. Так что ты уж не налегай на парня. Сам знаешь. Насильно мил не будешь.

Начальник центра, полистал план подготовки, но в голове всё крутились мысли про пацана, поэтому он решил отвлечься опробованным методом, и попросил секретаря приготовить кофе. И принести свежих газет.

Первым он открывал конечно имперский вестник, а вглядевшись в статью на первой странице, выругался. Что бывало с ним нечасто. В четверть газетного листа был напечатан материал о покушении на императора и подвиге молодого, тогда ещё подъесаула, и у генерала волосы натурально шевелились от эмоций. Выходило так, что парень, как-то оказавшийся на приёме, у самого императора, ну вот случайно совершенно, обнаружил волшбу гранда, нашёл его и убил в рукопашной схватке.

— Чёрт те что! — Генерал в три глотка допил кофе, поморщился от горечи гущи, прихваченной с напитком, и отставил чашку в сторону. Сейчас бы закурить, но он младшей обещал, что больше не будет курить. А обещания нужно выполнять. Иначе какой же он егерь?

Но разговор с бывшим однокурсником, приобретал всё большее значение.

— Дежурный! — Гурьев склонился над селектором, и не слушая скороговорку дежурного офицера, бросил. — Там у нас по территории должен шляться молодой есаул, в компании посыльного. Давай его ко мне, скачками.

День для Владимира закончился где-то в полночь, когда он накормленный до изумления генеральской женой и его дочерями, напевшйся так, что саднило горло, и слегка плывущий от усталости был посажен в штабной Бабр, и отправлен в гостиницу. Сил хватило только на то, чтобы принять душ, и рухнуть в койку.

А на следующий день, с самого раннего утра разбудил вестовой, и пришлось собираться и ехать в часть, чтобы сдавать нормативы.

Отстрелялся удачно, чуть превысив нижнюю планку для инструктора третьей категории, и то, лишь потому что автомат безбожно косил, и поправку пришлось вносить вручную. Пистолет сдавал из своего оружия, отстрелялся на отлично и в статике и в движении. Полосу препятствий со второго раза прошёл в офицерском нормативе, что для второго раза было очень неплохо. Спецтехнику, у него никто не принимал, потому что было понятно, что он её в первый раз видит, а вождение бронетехники, пообещали принять после знакомства и хоть какой-то практики. А на рукопашном бою, он пусть и с трудом, но уделал полкового есаула Кулагина — бывшего чемпиона округа, и главного инструктора учебного центра.

В целом комиссия высоко оценила результаты Владимира присвоив ему третью категорию и это было весьма сильно, потому что люди приходили из офицерских школ с четвёртой категорией, в течение трёх — пяти лет получали третью, и воевали за вторую. А уж получить первую, с её доплатой в сто рублей, было недостижимой мечтой, потому что на первую сдавали в штабе егерских войск в Москве, а о злобности и уровне подготовки тех же московских инструкторов нулевой категории ходили легенды.

Генерал Гурьев, получив все расклады от одного из генералов служивших в центральном штабе, успокоился. Никто не требовал от него изоляции есаула или каких-то тепличных условий. Видать кому-то там, наверху тоже было интересно как будет справляться совсем молодой парень, получивший неплохой старт в виде званий и орденов. Поэтому начальник учебного центра, недолго думая, поставил нового офицера заместителем командира четвёртой роты. Рота была одна из самых спокойных, и предсказуемых. Приходившие в неё егеря были родом из Сибири, и все имели очень спокойный характер. Чуть медлительные, надёжные словно скала, и такие же упрямые.

Ротным у них служил северянин из-под Мурмана. Такой же немногословный как сибиряки, так что если и будут у молодого есаула проблемы, то лишь от скуки. И для начала ротный устроил длинный марш-бросок в пять километров с полной боевой выкладкой. Сибиряки бегать не любили, но умели. Один из способов добыть оленя — просто загнать его, пока животное не свалится от усталости.

Но Владимир тоже был не доходягой, и пробежал вместе с ротой, а после на стрельбище дал мастер класс стрельбы из собственноручно пристрелянного автомата.

Ещё сибиряки попытались тягаться на рукопашке, но Владимир аккуратно, и чётко положил всех бойцов, несмотря на существенную разницу в массе. Чёрный пояс пятого дана был им получен в прежней жизни не за красивые глаза, и в этой он быстро подтянул тело почти до прежних кондиций.

Задачей учебного центра была общая переподготовка приходивших из подразделений сержантов и старшин, и передача их уже готовыми командирами, или специалистами в линейные подразделения армии и флота, так как части морской пехоты, и диверсионно-разведывательные подразделения традиционно формировались тоже из егерей. Также в часть приходили соискатели на звание офицера, для первоначального обучения и сдачи нормативов, и конечно на территории Центра работал ещё один центр, занимавшийся разведкой, и прочими никому не интересными скучными вещами.

В егерских частях служило довольно много женщин. В основном, медсанчастях, складских, интендантских и штабных подразделениях, но в некотором количестве встречались и в боевых структурах. Явление же молоденького, не бедного, и уже увешанного орденами офицера, взволновало женские сердца, быстро доведя их некрепкие разумы до кипения, тем более, что Володя никому не отдавал предпочтения, решая свои половые вопросы где-то в стороне от войсковой части. Ситуацию спасало то, что армия место насквозь практическое. Поэтессам и романтически-возвышенным и утончённым дамам тут не рады. Да и самцов на любой вкус тоже навалом, так что после первоначальной вспышки интереса к красавчику — есаулу, всё стихло до более-менее приемлемого уровня. Мужчины, посоревновавшись в дисциплине у кого бицепс толще, тоже успокоились особенно после того, как первый боец Центра, полковой есаул Кулагин, имевший первую категорию, был побеждён в схватке. Армейский народ решил, что вроде парень ничего, а там война покажет.

Такая концентрация сил на Балтике, объяснялась близостью Ничейных Земель, откуда временами накатывались волны всякой живности, и порой это были вполне конкретные зверюшки весом до тонны, и весьма трудно убиваемые. Волна могла хлынуть на запад, на земли, оставшиеся от Польши, могла прокатиться вдоль полосы Ничейных земель, а могла выплеснуться на мирные города Российской империи. Здесь, на Балтике, всё сильно упрощалось тем, что с воды по берегу могли нанести удар пушки кораблей, и дополнительно отгрузиться авиация флота, так что на долю наземных войсковых соединений оставалось лишь подмести то, что осталось.

Полоса Ничейных земель, составляла от ста до шестисот километров, но несмотря на относительную узость, местность совсем не предполагалась для прогулок. Узор российских энергетиков настолько искорёжил землю и пространство, что сквозь трещины в реальности просачивался первозданный хаос, и ещё что-то чему не существовало названия. В этих землях можно нарваться на локальную складку реальности или на стаю того, что очень давно было собаками, и ничто не гарантировало жизнь, тому кто сюда забрёл.

Но желающие не переводились. Егеря ходили за добычей редчайших веществ, артефактов, вплоть до изделий инопланетных рас, да и просто за информацией с датчиков устанавливаемых в зонах аномалий, или сопровождали очередную группу психопатов, но не из сумасшедшего дома, что было бы логично, а из Академии Наук, что тоже в общем недалеко.

Первый выход Владимир совершил в составе ротной мобильной группы, вместе со всем личным составом, на бронированных десятитонных трёхосных грузовиках «Слон», Нижегородского производства, приспособленных для перевозки личного состава и огневой поддержки. На каждом стояла радиостанция, спаренная тридцатимиллиметровая пушка с ленточным питанием, и возле всех сидячих мест, находились бойницы, так что всё отделение в пятнадцать человек, могло огрызнуться довольно конкретно.

Владимир, как и положено по уставу, ехал в замыкающей машине, и у него в наушнике, звучал голос командира роты, полкового есаула Тихонова.

— Смотри, мы сейчас подъезжаем к перекрёстку. Это такое особое место. Здесь реально граница. Отсюда три дороги в Ничейку. Левая уходит на Августов, там реально месиво, средняя на Инстербург[6], и правая на Твангсте[7], куда мы сейчас поедем. Там в силу близости моря, потише, но своих сложностей хватает. Сложность первая, это как я тебе уже говорил — мороки. Вроде куча битого кирпича перед тобой, а на самом деле зверюга сидит, притаилась. И зверя того, одной пулей хватит прикончить, но ты его ещё увидь. А увидеть его можно только через особые очки, и то, лишь тем, у кого устойчивость ментальная выше сотни. У нас таких мало. Всего четверо, и каждого из них нужно беречь как родную маму. Вторая сложность — кучи мелкого и злючего говна. Всякие огненные осы, и прочее. Ну бестиарий ты читал, помнишь. Также, наверное, помнишь, что гранатами от них отмахиваться бесполезно. Конечно какую-то часть она убьёт, но осколки — вещь такая. Хрен знает какой из них тебя достанет. Ну и всякая живность что любит забираться на здания, и сверху падать. Тут уже ничего посоветовать не могу. Всё от реакции и внимательности зависит. Главное, смотри на своих взводных. Они ребята опытные, им через два месяца на хорунжего сдавать, так что не багаж.

[1] Борис Соломатин. «О себе»

[2] Стихи Роберта Рождественского.

[3] Стихи Александра Галича «Сердце молчи»

[4] Стихи Александра Розенбаума «Вальс — бостон»

[5] Топ — верх мачты.

[6] В нашей реальности Черняховск

[7] В нашей реальности Калининград.

Глава 16

На рассмотрение комиссии по вооружениям и снаряжению Министерства Обороны, Научно-промышленным центром «Гиперборея», были представлены: Носимый войсковой прибор ночного наблюдения на встроенных элементах питания, переносной прибор ночного наблюдения с внешними источниками, стационарный прибор ночного наблюдения, и стационарный прибор ночного наблюдения дальнего обнаружения, с особо чувствительной оптикой. Образцы А-2, А-3, А-4, и А-6.

Все приборы показали хорошую работоспособность и устойчивость к внешним факторам по ВС 902.106. (Оптическая техника для использования в войсках). Движение уверенно засекается на расстоянии, километра, для А-2, полутора километров А-3, пяти километров для А-4, и на дистанции более десяти километров для А-6.

Комиссия особо отмечает, что в случае использования узоров снижающих оптическую видимость, в спектре видения прибора, узоры имеют низкую эффективность, и всё равно позволяют засекать перемещение, а в некоторых случаях, точно идентифицировать цель. Кроме того, снижая оптическую заметность, цель обнаруживает себя в радиодиапазоне, и более точно засекается средствами радарного контроля.

Председатель комиссии, генерал-полковник Жадов И. А.

Члены комиссии…

Штатным и обязательным оружием у егерей являлись лишь пистолет, и кинжал. Остальное военнослужащие подбирали себе из наличия на складе, желания таскать лишнюю массу, и иметь дополнительные проблемы на боевом смотре. Вот и получалось так, что на два взвода которыми командовал Владимир приходилось не по три штатных пулемёта, а по четыре, плюс не совсем штатный миномёт, и четверо снайперов. Кроме того, у всех автоматы были пристреляны и снабжены приличной оптикой, что позволяло уверенно работать на средних дистанциях.

Личный состав роты перебросили к границе двумя бортами военно-транспортной авиации, к крепости «Петровская», которая представляла собой отлично укреплённый городок, с бетонными шестиметровыми стенами, и автоматическими пушками в сторожевых башнях. Там, бойцы пересели на бронеавтомобили, и уже на колёсах, в сопровождении пары колёсных БМП вышли на маршрут патрулирования.

Первый привал сделали в двадцати километрах от Твангсте, где уже, хорошо был виден сам город, давно оставленный жителями, речка, и полуразрушенная дорога, ведущая к когда-то крупному порту. В городе, им нужно было дойти до старого монастыря, и там, поднявшись на башню, поменять источники питания на научном приборе. Ещё не возбранялось подстрелить зверушек, принимаемых про прейскуранту, и вообще тащить всё что можно по списку. Брошюрка с расценками прилагается.

Взводный — четыре, пока ещё подхорунжий Виктор Славский, тоже не умолкал, показывая всякие полезные моменты.

— Видишь, слева у излучины земля гладкая, словно утюгом прошлись? Тут значит складка была. Они вообще маленькие, и там ну максимум куст, дерево или гнездо чьё. Но бывают и большие, где, наверное, большой дом влезет. Вот такие места любят стаи обживать. Там всегда тепло, нет дождя, хотя и воды тоже нет. Но зато относительно безопасно. Проход маленький, и его проще защищать в случае чего.

— А если внутрь гранату кинуть? — Поинтересовался Владимир.

— Ну, так-то да. В замкнутом объёме, даже небольшой взрыв — страшная штука. Но как среагирует складка — неизвестно. Может схлопнется тихо, а может наоборот, жахнет во все стороны так, что никто в радиусе ста метров костей не соберёт. Как прилетает снаряд трёхсотый из корабельной пушки видел? Ну ещё увидишь. Так вот бывает, что складка разлетается посильнее такого снаряда. Это как бы вихрь такой, очень медленный. И пока там все потоки ровненько, и внутри стабильно. И снаружи их никак не порвать. А вот изнутри очень даже запросто. А вон там, мы подловили стаю мышехряков. Название вроде смешное, но животное реально страшноватое. Помесь крысы и свиньи, размером с кабана. Но мясо, просто объедение, хотя добыть непросто. Шкура толстая, и бить нужно исключительно в пятачок. Но это всё, пока не ничейка. Это так, прихожая. Ничейка она же как живая. И потихоньку ползёт на запад. Вот тут, где мы сейчас с тобой, ещё десять лет назад была полная цыганочка. А сейчас — вон, прогулка. Ещё лет пять, и нас сдвинут ближе к границе. И так вон самолётами летели пока добрались. Тут как сказал ротный, две реальных проблемы. Мозгокруты, и рои мелочи всякой. На мелочь у нас есть свой кудесник, а на мозгокрутов Пашка Курников. Он конечно сам парень неказистый, но всякие подлянки видит очень издалека.

В это время как раз подошёл сержант Курников.

— Тащ есаул, там, это, замятня какая-то. Не пойму. И ехать прямо не нужно. Обойти бы.

— Да где тут обойдёшь. — Взводной кивнул на поля, раскисшие от постоянного мокрого снега. — По уши увязнем…

— А что там за замятня? — Переспросил Владимир. — далеко?

— А вон, дорога между озёр, в низинку ныряет. — Наблюдатель показал рукой. Так как раз в ней.

Владимир поднёс к глазам бинокль, но в оптику на этом месте было видно лишь то, что чуть дрожит воздух, словно от горячего воздуха.

— А ну, дай-ка твои очки…

— Они только… — начал было сержант, и осёкся, подавая сложный прибор из всяких линз и фильтров, надевавшийся на голову.

Владимир стащил с головы шлем, натянул обруч, и сразу через фильтры прибора наблюдения разглядел, что за полупрозрачной стеной, засели три чёрных гиены. «Уровень опасности пять, минимальная дистанция безопасной встречи триста метров». Сразу выдала память.

— Там три гиены, под маскирующим щитом. Дальность, если правильно понимаю, метров пятьсот, так что можем встретить отсюда.

— Ох, ёпт. — Взводный уважительно посмотрел на Владимира. — Так ты одарённый?

— И даже слегка обученный. — Володя кивнул, и негромко бросил: — К бою.

— К бою! — Отозвались эхом взводные, и личный состав стал в скором темпе шевелиться.

Володя залез в головную машину, и крутанув наводку автоматической пушки, скастовал узор эфирного зрения, и куда чётче чем в прибор, увидел трёх зверей, внимательно следивших за людьми.

Прицел на пушке стоял не артиллерийский и не зенитный, а вполне снайперский, с уже введёнными на уровне механики поправками, поэтому Владимир нащёлкал на барабане дистанцию, и приник к наглазнику, доворачивая ствол.

— К бою готов! — Отозвался взводный — три, и тут же доложился взводный — четыре.

Не отвечая Володя мягко нажал на гашетку, и сдвоенная тридцатимиллиметровая пушка отозвалась дрожью отдачи, выплеснув по три тяжёлых снаряда, попавших в самую гущу зверей. Взрывчатки в самом снаряде было немного, граммов сорок, но кинетика зенитной пушки рассчитанной на поражение самолётов доделала всё остальное, и тела разлетелись клочьями мяса.

— А крику-то было. — Владимир отлип от прицела, сполз с ложемента стрелка, и вылез из машины.

— Если б они накинулись на машины, то стрелков у пушек мы бы точно потеряли. — Заметил взводный — три, несколько ошарашенно наблюдая филиал мясокомбината там, где он только что своими глазами видел лишь поле, чуть припорошённое снегом.

— А то и разведку целиком. — Добавил ротный энергетик старшина Шипилов, ковыряясь в настройках прибора наблюдения.

Владимир оглянулся.

— Так. Предлагаю мою машину переместить в голову колонны, Виктор Георгиевич уйдёт в середину, а Пётр Афанасьевич, замыкающим. У меня пушка потолще и защита если что самая серьёзная, и в край, сможем отойти. Штатный глядун, пусть сидит на своём месте, а я встану за гашетку.

Офицеры и старшие сержанты переглянулись. Ротный ещё перед рейдом, говорил им что если припрут, чтобы хватали есаула, и вызывали вертушки, но тут ещё вопрос кто кого в вертушку затолкает.

— Вы с собой в машину хоть пяток штурмовиков возьмите. Они если чего прикурить дадут… — Спокойно ответил взводный — три, на чём и порешили.

Владимир уселся в чашу сидения стрелка, пристегнулся, проверил хвостики лент боеукладок, ещё раз примерился к амбушюру прицела, чуть прижал его поглубже, чтобы не натирал глазницу, и кивнул. — «Годится». Склонив голову чуть вбок, щёлкнул тангентой радиостанции.

— Колонне марш.

Теперь у него в наушниках слышен передовой наблюдатель, в среде войскового народа «глядун» взводные, и радист, временами ловивший Крепость обмениваясь короткими сообщениями. Вот и сейчас он монотонно долбил в эфир одну фразу.

— Радуга, радуга. Здесь Каскад. Здесь Каскад. Радуга, радуга, ответь Каскаду… Радуга? Каскад. Двадцать восемь, шестнадцать. Сорок один, восемь — восемь. Ка-Эс.

В коротком радиообмене, среди треска и шипения помех, радист успел передать что они находятся в квадрате двадцать восемь — шестнадцать, имели короткое боестолкновение, и продолжают движение по маршруту. Связь в Ничейных Землях, проходила очень плохо в силу огромного количества физических аномалий. Хотя их количество постоянно снижалось. Земля словно залечивала раны, и несмотря на продвижение зараженной территории на запад, интенсивность и плотность всякой нечисти постоянно уменьшалось, и лет через тридцать, обещало снизится до нормы. Но учёные России, уже поняли в чём сок, и в Сибири и на Севере, существовали четыре рукотворных аномалии, именно для добычи ресурсов, что давало огромное преимущество имперской науке, продвигая вперёд.

Но европейцы не сидели без дела, посылая в зону сотни групп. Да. Выходили из них немногие, но по давней европейской традиции, людей не считали. Ну и встретившись, люди резались как в последний раз. Могли бы расходится миром, но уж больно велик искус посмотреть, что там в мешках у другой команды. А вдруг там глаза теневого вепря, или сердце адской гончей? Но на егерей нападали только большие отряды, с тройным и более преимуществом в людях, и преимущественно из засады. Обо всём этом Владимиру рассказали не раз и не два, пока доводили ситуацию на ТВД, и просто объясняли, что и как работает на Границе. Поэтому Владимир с его абсолютной памятью ориентировался довольно неплохо. Ну а то, что не успевал заметить, подсказывал наблюдатель, у которого опыт был существенно больше.

Машины ходко двигались по разрушенному пригороду. Какие-то дома сохранились почти целыми, какие-то расползлись в плоский ком глины, но дороги, уже основательно почистили от ржавых остовов автомобилей и завалов рухнувших домов. В случае нападения большой группы животных, такая трасса — лучший способ отойти, не вступая в бой.

— На десять часов, дом с зелёной крышей. На самой крыше тёмное пятно. — Отозвался глядун. — Не могу пробить.

Владимир обновил плетение, влив чуть больше энергии, и мир уже привычно погрузился в фиолетовые и лиловые цвета. Чуть в стороне от дороги, метрах в ста от перекрёстка, где когда-то была городская площадь, стоял добротный немецкий дом, спокойно переживший локальный апокалипсис, и имеющий все шансы дожить до восстановления городского хозяйства. А на крыше здания, действительно что-то виднелось, словно плеснули краски чуть темнее.

Когда расстояние подсократилось, Владимир смог рассмотреть подробно выбитые окна здания, и чуть серебрящаяся темнота за ними, словно кто-то натянул в оконных проёмах тонкую плёнку. Такой эффект возникал порой от применения узора «Щита иллюзий» и происходил от простого перепада температур.

— Головная машина, стоп. — Он нагнулся чтобы видеть водителя. — Давай, начинай бегать вокруг машины, вроде как поломалась. Капот там открой, или ещё что.

— Есть. — Коротко ответил водитель, и стукнув по перегородке, что было сигналом для пехоты в салоне, выскочил на подмёрзшую землю.

Вокруг было пусто, так что ближайшие дома находились метрах в пятистах, и машины, следовавшие в колонне, как и положено разошлись широким веером.

Владимир прижал ларингофон рации, чтобы было чётче слышно.

— Всем. Имитируем остановку. Присмотреть позиции. Стрелкам-наводчикам, оставаться на огневых постах. Цель — трёхэтажка с зелёной крышей. Миномётный расчёт, расчехляйте дудку. Ваша цель, за правым двухэтажным домом. Наверняка засада встала рядом, но не ближе чем в шести — восьми метрах. Взводным распределить огонь стрелков по окнам трёхэтажки. Снайпера смотрите за верхними этажами. Там наверняка командование этих засранцев. — Владимир поймав тёмное пятно в прицел, втопил гашетку отправляя очередь из десятка снарядов в цель.

Командир Отряда «Пошукивач» что можно перевести как искатель или старатель, присмотрел это место давно. Удобная точка для засады, к сожалению, только на входящем маршруте российских групп егерей. Но и даже так любая такая группа была источником крайне ценной добычи. Машины, если удастся взять на ходу, индивидуальная броня, оружие и боеприпасы, всё это на рынке в Познани, стоило или дорого, или очень дорого. А единственное что имело смысл в этом мире, по мнению капитана Кашевского — золото. За золото можно купить всё и даже то, что не продаётся. Например, имение в Британии, о чём пан капитан мечтал столько сколько себя помнил. Для организации засады он нашёл ещё два отряда, объединив под своим командованием более трёхсот человек. Конечно встречу с полуротой егерей переживут немногие, но что люди, когда на кону миллионный хабар[1]. Для этого он за большие деньги нанял четырёхствольную пушку «Хмурый Джо» с экипажем, поднял её на крышу чтобы могла бить во все стороны, и укрыл дорогущим, но надёжным амулетом «Пелена».

Несмотря на всё презрение к москалям, егеря были очень плохим противником, и поляки избегали боестолкновений. Но не в этот раз.

Когда колонна встала, и водитель головной машины, стал бегать вокруг, капитан даже заволновался. Что это могло случиться с машиной, за которую уже получено часть денег? Но ничего не подозревающие москали, остановились и из машин стали вылезать усталые бойцы, спешившие размять ноги после долгой дороги.

Затем у той самой головной машины отчего-то крутанулась пушка на крыше кузова, и через секунду капитан почувствовал болезненный укол в сердце сигнализирующий об опасности, когда со стороны егерей разверзся огненный ад. И первой очередью, тридцатимиллиметровая пушка снесла «Хмурого Джо» вместе с расчётом, и он, полетел в брызгах металла, черепицы и собственной плоти вниз.

Пушки БМП, имели куда более крупный калибр, пятьдесят миллиметров, но менее высокую скорострельность, но именно они стали выбивать по одной огневые точки в здании, а вторая машина, обогнула двухэтажный дом, где засела вторая группа, и выкосила охреневших от падения пяти мин стрелков, практически в упор, стреляя из пушки и пары штатных пулемётов.

Три отделения рванули в дом, на зачистку и уже через пару минут очереди загрохотали внутри здания, а ещё через полчаса на брезент перед Владимиром начали складывать трофеи. С одной стороны, их было немало. Польские автоматы «Тверд», чуть побитая броня, радиостанции, и патроны, а с другой, всё это был хлам, едва ли стоящий транспортировки.

— Решайте сами. — Володя махнул рукой. — Мне ничего этого не нужно.

— А «Пелена»? — Взводный — три поднял диск из красного металла на толстой цепочке.

— Забирай. — Владимир усмехнулся. — Эта «Пелена» она вообще-то барахло, сделанное для охотников. Любой нормальный наблюдатель стразу обратит внимание, что в одном месте, предметы словно находится в тени. Но узор отлично встраивается в конструкты, и может быть использован много раз. А что-то более сложное, уже требует присутствия энергетика.

До конечной точки маршрута добрались без приключений. Народ впечатлённый количеством трупов в засаде, бдил от души. Они прибыли на место, рассредоточились, и группа техников пошла менять источники питания на научных приборах, установленных в башне, а Владимиру торжественно поднесли стакан воды, налитой здесь же из колодца во дворе дома, как символ первого выхода в Ничейные Земли.

За этот выход, ротный получил очередное досрочно, а Владимира, весьма неожиданно для него, наградили «Военной Славой» третьей степени. Орден сам по себе невысокого ранга, но без него не получить вполне приличную вторую, и чрезвычайно престижную первую степень. Кроме того, третья степень, «С мечами» среди егерей ценилась как первая офицерская награда, даваемая именно за командирские заслуги.

Учебный цикл егерей заканчивался весной, и молодые сержанты уходили по разнарядке в линейные подразделения, а их место занимали очередные претенденты на сержантские звания.

Выходы на патрулирование происходили раз в месяц, но кроме этого временами случались внеплановые задачи, как например в тот день, когда Владимира вызвали в штаб, и озаботили сопровождением маленькой научной группы Академии Наук, направляющейся в Чёрный Лог. Когда-то это место было центром аномалии, и там творилась полная дичь, к которой не приближались даже егеря — поисковики. Но со временем, активность снизилась до совсем фоновых величин, и это место стали посещать исследователи.

Точно так же как всегда, Владимир, с полуротой на военно-транспортных самолётах, долетел до крепости, на этот раз «Горяновской» и пересев на бронированные грузовики, покатил по наезженной дороге в Ничейные Земли.

Учёная братия уместилась в один грузовик, шедший в центре колонны, так как там было наиболее безопасно, хотя дорога не обещала сложностей. Вся активность в этом квадрате, давно ушла, и его осваивали гражданские сборщики. Конечно, глубже, всё ещё полно проблем, но совершено в рамках обычного патрульного выхода. Вот это всё и напрягало Владимира который накрутил взводных, а те в свою очередь подбодрили личный состав, чтобы не щелкали клювом.

Первый звоночек для него звякнул, когда отрубилась связь, хотя по всем нормам должна работать бесперебойно. Но в любом случае, даже блуждающая аномалия обещала кучу проблем. И колонна пошла «по боевому», с боковыми дозорами, и впереди идущей разведкой на БМП.

На привале, к нему подошёл глава научной группы — высокий и худой мужчина лет сорока, в пятнистом камуфляже типа «гламурный охотник», и потребовал двигаться быстрее чтобы они успели к месту ещё до темноты.

— Понимаете, Григорий Аполлонович. — Владимир, не испытывая никакого пиетета перед учёными, спокойно поедал кашу из банки, запивая компотом, налитым в кружку. — У нас с вами разные задачи. Вы едете за регалиями, открытиями и прочей ерундой, а я должен доставить вас в целости и сохранности, и вернуть назад, при этом не потеряв никого из личного состава подразделения. И мне ваши научные исследования вот совершенно безразличны. Надо будет, мы неделю будем ползать кругами, пока не доберёмся к цели.

— По приезду, я буду жаловаться. — Твёрдо сказал учёный, на что Владимир рассмеялся.

— Успехов!

Доев, Соколов, убрал банку в контейнер, и подошёл к радисту, долбившему эфир.

— Как?

— Тухло. — Радист покачал головой. — Глушат нас.

— Откуда можешь показать? Ну хотя бы направление.

— Так с Лога, и давят. — Радист пожал плечами. Там холм хороший, оттуда мы обычно связываемся с Крепостью, оттуда можно и флотских достать. Вот там они и сидят.

— Понял, спасибо. — Владимир кивнул, и пошёл собирать людей на совещание.

Через пять минут в штабной машине сидели два взводных, командир разведки старшина Егоренков, и рассматривали карту.

— Ну так-то можно зайти им сзади, со стороны топи. Год сухой был, пройдём.

— Ты, Витя, смотри, если они там дозор поставили, то нас на этом болоте и прихватят со спущенными штанами. — Добавил взводный — четыре.

— А если зайти от старой деревни? — Предложил командир разведки. — БМПшки, потихоньку подойдут, и там у нас будет всего метров шестьсот от леса. Одним рывком, ударим, а пока мы там геройствовать будем. Вы и подоспеете. И сколько их там не сидит, а с холма этого мы их накроем, как кур в курятнике.

— Разрыв будет минут десять. — Владимир прикинул расстояние. — Тогда делаем так. Обходим по этой дороге одним ускоренным маршем. Гоним как в последний раз. У нас часа четыре, ещё, и солнце у нас за спиной. Тоже чуть полегче будет. Но перед рывком, встанем, я вам на броню пару узоров брошу. Всё полегче будет. — Володя свернул карту. — По машинам.

[1] Хабар — товар добытый воровским промыслом, добыча.

Глава 17

Слово долг, в значении «сделать так как должно», существует только в русском языке, и является неотъемлемой частью русского характера.

Из выступления Константина первого на торжественном приёме, посвящённом выпуску офицерских училищ.

Московский императорский университет, прирос новым зданием, где расположится техническая библиотека, и новейшая вычислительная машина. Позволяющая совершать экономические подсчёты, и моделирование энергетических узоров, с невиданными ранее скоростями.

Здание построено на углу Академического проспекта и улицы Сорина, где ранее располагался корпус учебной фабрики Политехнического Института, переехавшей в конец Раменского проспекта.

Новое здание спроектировано академиком архитектуры Шубиным, и построено в кратчайшие сроки МосГражданСтроем.

Студенческий Вестник. 3 апреля 1962 года.

Ещё того не зная, но двинувшись в ускоренный марш, полурота оторвалась от наблюдателей, которые вели колонну почти от въезда на территорию Ничейных Земель. Это на бронированных машинах можно ломиться сквозь «ничейку», надеясь, что пронесёт. А на разведывательном мотоцикле, этот номер уже не пройдёт. Вот они и смотрели как исчезает в поднятой снежной пыли хвост автоколонны, не в силах что-нибудь изменить.

Владимир сидел в головной машине, просматривая дорогу впереди, но к счастью опасных мест случилось всего два. Пространственная складка прямо на дороге, и гнездо каменных змей, чуть в стороне, и их пришлось объезжать по широкой дуге, рискуя увязнуть в грязи. Обойдя холм со стороны леса, колонна встала в километре, и Владимир вышел из машины, чтобы посадить на броню дополнительную защиту. В металл лобовой брони встраивали связку узоров, против энергоударов, и кинетики, но Володя, лишь подпитал их на всякий случай. Основные связки он нанёс на борта, и на корму боевых машин, причём комбинированный узор, случайно подсмотренный им в учебнике за четвёртый курс, влив почти весь свой резерв, отчего машины окутало лёгкое сиреневое сияние.

От вида всех этих манипуляций старшина Шипилов, лишь тяжело вздыхал, и мысленно разводил руками. Удержать в восприятии десятиэлементный узор, напитать его силой, погрузить в металл, так чтобы он не рассыпался и окончательно закрепить, на его уровне владения было совершенно невозможно. А есаул, похоже даже не особенно напрягался, сплетая сложнейшие узоры и связки.

В финале работы, Владимир закрепил на лобовой броне боевых машин щиты, сплетённые из веток и встроил в закреплённые там камни, «Покров Мары» — маскирующее плетение четвёртого уровня, не идущее ни в какое сравнение с «Пеленой», поскольку «Покров» разработали специально для диверсионных операций.

Узор не только скрывал всё что находилось за ним, но и поглощал звуки, так что две бронемашины, завывавшие моторами на подъёме, прошли незамеченными до того времени, когда сами открыли огонь, по технике и расчётам засевшим в кустах вдоль дороги.

И тут же в машины, словно ядро полетел многослойный узор, который видимо готовили для поражения подразделения. Шар раскалённого воздуха, ударил по бронемашинам словно молот, и растёкся полыхающей лужей, растопив снег в радиусе ста метров, и находись рядом пехота, им точно пришёл бы конец. Да и бронетехнике не поздоровилось, но все вложенные конструкты, и те что нанёс Владимир отработали правильно, и огонь даже не нагрев броню, растаял в воздухе. Второй удар стал намного слабее, а третьего не последовало.

Стоило обороне провалиться, боевые машины углубились в глубину импровизированного форта, который сделали наёмники из развалин монастыря, а в бой вступили грузовики, с пушками на крыше.

Автоматические пушки легко мешали плоть с грязью и мокрым снегом, кроша старые камни в пыль, и через пару минут всё было кончено.

Стрельба прекратилась и с поднятыми руками полезли те, кому хватило ума, спрятаться поглубже.

Владимир вышел из машины, и вдохнул воздух остро пахнувший пороховой гарью, талым снегом, и кровью. Пушки, бившие практически в упор, раненых оставляли, только по фантастическому стечению обстоятельств, потому что даже брызнувшая из-под снаряда каменная шрапнель, убивала наверняка.

— Тащ есаул, — старшина Шипилов коротко козырнул. — Там, в развалинах нашли троих. Одеты прилично, да и броня на них серьёзная. Их камнями привалило, когда Петька кормой своей БМПшки в стену въехал.

— От меня-то что надо? — Удивился Владимир. — Пакуйте, и в отсек для добычи. Пусть там маринуются, пока в форт не придём.

— А допросить? — В свою очередь, удивился старшина.

— Ну охота тебе с этим говном возиться? — Владимир поднял брови. — Мозокрута у нас нет, резать их на куски, надеясь, что они не начнут врать? А как проверить? Вдруг у них уже на этот счёт всё сговорено? Не, конечно, можно вспомнить методы полевого допроса, но смысла в этом никакого. Но если хочешь попрактиковаться, я препятствовать не буду.

— Ну, так-то оно… — Старшина кивнул. — Только один как услышал кто у нас командир, так срочно запросился поговорить.

— Нет. — Володя покачал головой. — Пусть его контрразведка за вымя дёргает, а я даже не подойду. Один на один я с ним разговаривать не буду. Обязательно взводных, да тебя рядом поставлю. А ну он начнёт чего-то такое болтать, от чего нас всех повяжут, заставят рапорта писать и секретность влупят? Тебе оно нужно?

Старшина замотал головой.

— Не… Нахрен.

— И мне нахрен. — Так что давай, коли ему «тихарик», и пусть себе дрыхнет пока не разбудят.

Владимиру действительно не хотелось влезать во все эти «тайны мадридского двора». Во-первых, есаулу было совершено не по чину заниматься этой работой. Для того специальные люди есть и в немалых чинах. Во-вторых, его действительно могли использовать в качестве канала для слива дезинформации, что тоже крайне нежелательно. Ну и в заключение Владимир планировал досидеть свой срок, и уехать в столицу поднимать электронику. Судя по новостям, в Великом султанате шла бодрая резня всех против всех, и никому не было дела до головы какого-то там есаула. Там бы свою голову сберечь.

Совсем другие мысли посещали голову руководителя научной группы Григория Аполлоновича Асиевича. То, что изначально выглядело лёгкой прогулкой, понемногу обрастало такой дрянью и проблемами, что даже невиданный гонорар за работу в размере пяти миллионов, уже не казался большим. Всего-тот дел было, когда егеря сцепились бы с засадой, дождаться пока не перебьют большую часть солдат, накинуть «Белое безмолвие», и дождаться группу которая зачистит егерей, и выведет его с ученицами на границу Ничейных земель, но уже с той стороны. Для бегства, Асиевич перед бегством набрал внушительную коллекцию экспериментальных препаратов, и эликсиров, которые собирался выгодно продать. Судьба трёх девок, навязанных архимагистром Евсеевым, Григория Аполлоновича мало волновала. Найдут себе применение если не дуры. А коли дуры так им самим найдут применение.

Единственным вариантом, который он видел — ударить «безмолвием» ночью, когда большая часть егерей будет спать, вырубив всех окончательно, выкрасть есаула, и угнать грузовик. Можно даже тот, где заперли энергетов из наёмной ватаги. Тоже выгодный товар.

Полурота занимала оборону, надеясь за следующий день закончить программу исследований, и убраться с «ничейки» поскорее. Но место было «горячим». Здесь имелись шансы не только встретить конкурентов, но и вполне реальные возможности выхватить тварь пятого, или более высокого уровня.

Поэтому секреты и посты выставили по боевому, развернув сигнальные сети, и загнав на остатки водонапорной башни наблюдателя. И разумеется, не у всех, но у очень многих были амулеты защищавшие от сонных заклятий. Причём все проверяли перед выходом на посты, и при необходимости подзаряжали.

Но «Белое безмолвие» специально разработали для обхода защитных структур, и когда старший магистр Асиевич активировал прибор, амулеты какое-то время посопротивлялись, и разрядились, а егеря погрузились в крепчайший сон.

Но егеря, не заработали бы столь серьёзную репутацию, если бы не предусмотрели подобное развитие. Недаром сказано, что уставы, написаны кровью. Начальник караула, упавший со стула, ударом запустил амулет со сложным названием, но весьма простым функционалом, и подхорунжий, получив дозу сильнейшего препарата, первым делом воткнул шприц-тюбик в тело заместителя начальника караула, который разбудил отдыхающую смену, и группа беззвучно растеклась по лагерю, в ожидании ответного хода противника.

Владимир проснулся от того, что по нервам, словно электрический ток, хлестанул защитный узор отработавший вложенную энергию.

Соколов предполагал, что ночью их попробуют взять, и для этого предпринял ряд шагов, в том числе и защитный конструкт, напитанный приличным количеством силы.

Накинув на себя узор эфирного зрения, он беззвучно вышел из машины, и для верности отошёл в сторону, оглядывая лагерь, словно накрытый грязно-жёлтым туманом.

Организатор торжества, вынырнул со стороны неплохо сохранившегося амбара, и поднялся в штабную машину. Не найдя там того, что искал, вышел и в некотором замешательстве оглянулся, чтобы тут же получить удар в лицо, отправивший его в глубокую задумчивость.

Владимир придержал тело, чтобы не упало, и перевернув лицом вниз, стал вязать руки хитрым узлом.

— Тащ есаул…

— А, Виктор Георгиевич, — Володя кивнул подскочившему взводному. — Всё нормально?

— Да вроде. Я разведку поднял, да своих парней пяток. А больше у меня «Рассвета» не было.

— А больше и не нужно. — Владимир перевернул тело, и начал обыскивать, пройдясь чуткими пальцами даже по швам, и складкам ткани. — Сейчас найдём чем он нас глушил, и можно будет просто разбудить тех, кто в дозорах и секретах.

— Всем стоять, имперская стража! — раздался молодой женский голос, и к машине вышла одна из девиц ехавшая вместе с учёным.

— А вам, милая дама не говорили, что тыкать стволом в людей, нехорошо? — Владимир, не отвлекаясь от обыска бросил взгляд на девицу. — Спрячьте оружие, достаньте документы, и постарайтесь быть очень убедительной, рассказывая, что вы делаете в Ничейных землях, при том, что особым приказом императора, вам запрещено проведение любых действий за границами империи. Таковое разрешение есть только у Внешней стражи. — Владимир наконец-то нащупал амулет, забивавший своим свечением весь эфирный диапазон, и расстегнув куртку, вытащил его наружу. — Ох, ты ёпт. — Он крутил в руках, диск размером с десертную тарелку, даже не пытаясь понять структуру узора, зашитого в металл. — Хренассе какая штуковина. — И снова поднял взгляд на девицу. — Я так и не понял где ваши документы, и почему оружие до сих пор не в кобуре.

— Я объясню. — Полыхая взглядом, дама взвела курок, и как ей казалось быстро, подняла пистолет, при этом совершено проигнорировав стоявшего рядом подхорунжего, который тут же засадил ей с правой в челюсть, и пока женщина словно осенний листок опадала вниз, добавил с левой.

— Не убил? — Поинтересовался Владимир, хотя ему было совершенно наплевать выжила ли та, что собиралась потыкать в него стволом. — Обыскать. Всё что найдёте, в пакет, я опечатаю. Дуру эту тоже обколоть «тихариком», и сложить вместе с остальными. А девок что с ней ехали, под замок, в другую машину.

— А исследования? — Поинтересовался подошедший командир разведки.

— Ну если сам хочешь поискать чего, — ответил Володя, — У тебя времени до восьми утра. В восемь, ноль одна, мы трогаемся в обратный путь.

Как и предполагал Владимир, никому не пришло в голову ночью таскаться по «ничейке» и утром, полурота, двинулась в обратный путь, нагрузив трофейные грузовики хабаром, собранным с тел погибших и сами тела, уложенные словно дрова в штабель. Причина того, что забрали тела, была простой. Во-первых, егеря нашли где были спрятаны грузовики и машины, на которых привезли наёмников, и значит есть на чём их доставить. А во-вторых, почти все погибшие были бойцами российской военной компании «Молот», что должно возбудить контрразведку до крайности.

Возвращение полуроты, с автоколонной, возросшей больше чем вдвое, разворошило крепость словно муравейник. Всё добытое, уходило в скупку, откуда выплачивались премиальные военнослужащим подразделения, взявшего трофеи. И если расценки на всякие артефакты и части тел животных сильно зависели от тысячи разных факторов, то оружие, бронированные автомобили, и бронетранспортёры, стоили очень серьёзных денег. Также хорошо продавались артефакты, а «Белое безмолвие», обещало уйти за совсем неприличные деньги.

До Владимира донеслись слухи о какой-то возне со стороны имперской стражи, но на территорию крепости, им хода не было, так что все следственные действия по задержанной сотруднице безопасности, проводили военные следователи, и военная прокуратура. А они очень сильно не любили, когда кто-то, а именно безопасники без спроса влезали в их дела. Так что даме предстояло нескучное путешествие по этапу, и разбирательство уже в Москве.

Но Соколова это вообще никак не беспокоило. Единственной его проблемой, стала сдача трофеев, так, чтобы исключить все махинации ушлых интендантов, Дело дошло до того, что Владимир пригрозил выплатить долю армии из своих, а машины сжечь, что быстро стало известно коменданту крепости.

Возбудившись до невозможности поведением строптивого есаула, полковник Герасимов вызвал Владимира «на ковёр», и минут сорок читал нотацию, посвящённой правильному пониманию службы.

— Вы всё поняли, есаул? — Грозно произнёс полковник, сверкая глазами и шевеля бровями.

— Так точно. — Владимир молодцевато щёлкнул каблуками.

— Что нужно сделать? — Спросил комендант, намекая на подписания акта сдачи трофеев.

— Посетить кабинет военного прокурора и написать заявление о фактах саботажа в крепости «Горяновская»! — Громко выкрикнул Владимир, и уже куда тише добавил. — И написать рапорт с обращением к начальнику учебного центра, обратив его внимание на то, как грабят простых егерей.

— Вон! — Заорал полковник, краснея словно помидор, и вытягивая указательный палец в сторону двери. — Пошёл вон!

— Владимир уже повернувшийся к двери, снова развернулся.

— Вы ведь, если мне не изменяет память, дворянин?

— Да твоё какое дело, щенок!

— Соблаговолите принять моих секундантов. — Владимир шагнул к столу, и за неимением перчатки, отвесил полковнику такую смачную оплеуху, что тот едва не врезался головой в шкаф.

— Да я тебя… — Полковник вытащил пистолет, направил его в сторону есаула, и нажал на спусковой крючок, но выстрела почему-то не было.

— Вы забыли снять с предохранителя. — Спокойно произнёс Соколов, оставаясь на месте. — Ну, же. Я подожду. — В глазах у строптивого офицера не было страха, а лишь скука и презрение, словно он поднял старую колоду и увидел там то, что и ожидал. Месиво из гнилостных жучков и прочих короедов. И как ни странно, это успокоило полковника. Он замер на несколько секунд, затем спрятал оружие в кобуру, и кивнул.

— Буду ждать.

— Вызвал коменданта крепости на дуэль? — Оба взводных и старшины охренели от новости. — И он принял? — Взводные командиры переглянулись.

— Ну тут по-любому нам нужно идти. Не доверять же это дело сержантам, или кому-нибудь из крепости.

— Кстати, начальник медсанчасти у них мировой дядька. — Виктор Славский, задумчиво потёр лоб. — Но так-то он точно там будет. Не бабу же туда посылать…

— Да, ротный нас сожрёт без соли. — Заметил старшина Шипилов.

— Я так думаю, что когда он узнает, что мне наговорил полковник, то сам схватится за пистолет. — Владимир вытащил из кармана чёрный кубик диктофона, и отдал Петру Афанасьевичу Замятину. — Знаешь кому отдать?

— Да чего уж. — Взводный — четыре вздохнул. — найду. Дурацкое дело нехитрое. Тут и наша контра возбудится, и бригадный Папа.

Утро следующего дня, есаул и полковник встречали на поляне, на берегу озера, закрытой от крепости стеной деревьев. Присутствовали все офицеры, кроме занятых по службе, и даже женщины — медички, упиравшие на то, что они такие же офицеры.

Перед дуэлью, им предложили примириться, получив отказ, проверили на амулеты, и магические артефакты, а поскольку оба были одарёнными, надели им на шею, блокираторы, в которых перевозили одарённых преступников. Затем секунданты осмотрели и зарядили два пистолета, и накрыв платком, предложили поединщикам выбрать оружие.

Когда офицеры разошлись на позиции, и встали спиной друг к другу, заместитель окружного прокурора, достал свой табельный ТЛ.

— Приготовится.

— Готов, — отозвался полковник.

— Готов. — отозвался есаул.

Разрешающий выстрел в воздух и полковник, мгновенно обернувшись словно мангуст, вскинул оружие и сделал нажал на спуск.

Взвинченный до предела, Соколов увидел как пуля покидает ствол и неторопливо летит в его сторону, чуть сдвинулся, качнувшись вбок, и она прошла впритирку к голове Соколова, чуть тронув ветром волосы.

Вместо выстрела, Владимир неторопливо подошёл к полковнику, внимательно посмотрел в глаза, дёрнул затвор, и поймав в воздухе отлетевший патрон, протянул его на ладони коменданту.

— Примите, господин полковник, презент, от учебной полуроты войсковой части двадцать восемь тридцать один. На память.

— Вы не можете… начал было заместитель командира крепости, но умолк, увидев лицо прокурора.

— Сделать выстрел товарищ войсковой старшина[1], не обязанность, а привилегия. Есаул добровольно отказался от неё, чему я свидетель.

Генерал военно-прокурорской службы, внимательно посмотрел на есаула, ища в нём хоть что-то, но то ли он хорошо держал свои эмоции, то ли ему действительно было безразлично, но на лице молодого офицера было лишь безмятежная улыбка, словно он только что проснулся в отличном настроении.

— Товарищ есаул? — Обратился генерал к Соколову, и тот мгновенно повернулся, вытянувшись по стойке смирно.

— Товарищ генерал-майор.

— Пойдёмте, расскажете мне из-за чего сей сыр-бор. А то мне такую глупость в уши льют…

В результате, полковник, обычно покрывавший интендантов, написал рапорт об увольнении, а вопросами финансов в крепости занялись специальные люди из финуправления армии, что обещало много ужасных открытий и страшных чудес, всем кто устроил кормушку, из крепости.

В итоге, Владимиру заплатили может и не больше чем положено, но уж точно не меньше, в точном соответствии инструкциям, что составило примерно по месячному окладу на каждого военнослужащего, и даже премии командиру роты, и командиру батальона что тоже случалось нечасто.

На этой волне скандал с полковником если не стёрся, то потерял остроту, и представление Владимира к Алому Знамени, по совокупности заслуг в рейде, восприняли как должное.

Авторитет Владимира и так был достаточно высок, а как для есаула, так и вовсе огромным, но в результате инцидента, стал действительно прочным и егеря приняли его как своего, что очень многое значит для столь закрытого сообщества. Многие старшие офицеры стали задумываться о том, чтобы пристроить дочерей, или племянниц, что выразилось в ворохе приглашений на различные праздники, где на нём практиковались юные дамы, в стрельбе глазами и психологических операций с помощью демонстрации потенциально достижимых бонусов.

Для шестнадцатилетнего пацана это стало бы тяжким испытанием, но не для человека живущего вторую жизнь.

Владимир спокойно и уважительно общался со всеми, не давая ни малейших надежд, хотя бы потому, что не планировал вообще никаких брачных историй. Ему было и так хорошо, с записной книжкой полной адресов и телефонов интересных дам, не строящих никаких планов, или делающих это деликатно и незаметно. Пока в топе оставались две молодых программистки, вдруг полюбившие Ревель. У обоих были мужья, и ворох других обязательств, что не мешало им резвится на стороне, не затевая брачных танцев.

У скандала с комендантом крепости, случилось ещё одно забавное следствие, в виде нежелания принимать егерей из учебной части в качестве рейдовых групп, что отчасти печалило рядовой состав, и очень радовало офицеров, потому как никому не сдались эти проблемы с боевыми выходами неслаженного подразделения.

Пришла весна, и солнце на короткое время превратило землю в непроходимую грязь. Минули выпускные экзамены, и сержанты, получив кто хорунжего, кто сотника, кто подъесаула, разъехались по всей России, нести службу, а в роту пришли новые люди, всё также из Сибири.

Слухами полнится земля, и Соколова уже никто не пробовал на излом, предпочитая искать объекты для самоутверждения в других местах.

День третье апреля начинался обычно, несмотря на некоторую суету перед неофициальным праздником — день рождения императора, и день принятия егерских войск под высочайший патронат. В такие дни, подразделения не занимались боевой учёбой, а до обеда наводили в части красоту, и после, отпускали большую часть егерей в увольнение, оставляя лишь дежурное подразделение.

В этот день не повезло первой роте, и они готовились к празднику внутри части, а остальные повзводно, проверялись у дежурного по части, уходя в город на гулянку, возвращаясь к обеду следующего дня.

У Соколова тоже были грандиозные планы на этот вечер. Накануне в город прилетели две сверхактивные дамы, о чём ему было сообщено в телеграмме, и даже назначен час встречи в лучшем ресторане города. Программисты пока ещё были штучным товаром, и зарабатывали как не всякий инженер. А Катя и Вера, работали на проекте техноэнергетической вычислительной машины, получая надбавки за секретность и прочее.

Владимир в новом парадном мундире, с внушительной коллекцией орденов, выглядел весьма представительно, поэтому даже комендантские патрули, лишь козыряли ему, не пытаясь пристать из-за какой-нибудь нитки на кителе, или соринки на ботинках.

Володя конечно слегка жульничал, накладывая на мундир узор отталкивающий любую грязь, и заставляющий ордена сверкать особенно ярко, но тут уж каждый выживал как мог.

Вера, и Катерина, в роскошных платьях, лёгких пальто, и сиянии бриллиантов, тоже выглядели на все сто, и наговорив дамам кучу вполне заслуженных комплиментов, Владимир усадил их в наёмную машину, повёз кататься на взморье, и обедать в только что открывшемся ресторане, «Дюны». А после они провели ревизию роскошного номера, с огромной кроватью. Дале в программе значилось посещение театра, где давали музыкальный спектакль-комедию, и ужин, имея в виду продолжение развлечений в апартаментах Владимира.

Официант только-только демонстрировал винную карту, делая пространные пояснения относительно вин, и подходящих блюд, как над городом повис длинный тягучий звук, боевой тревоги. Причём не в одной части, а везде. На базе флота, в Бригаде, учебном полку, и даже у военных строителей.

— Товарищ есаул. — К столику Владимира подскочил вестовой. — Боевая тревога. — И увидев немой вопрос в глазах, пояснил. — Волна. Крепость Петровская уничтожена, Горяновская в осаде.

[1] Войсковой старшина — егерское звание, равное подполковнику.

Глава 18

Крепкий волей, стойкий разумом, и умный, это как правило один и тот же человек.

Патриарх церкви Пришествия Господня, Тихон.

На основании отчёта Министерства химической и биологической промышленности, имею честь сообщить, что производство спецпрепаратов уровня 1, возросло на 34% что дало рост прибыли на 3 420 миллиона рублей, препаратов уровня возросло на 65% что дало рост прибыли на 2 230 миллионов рублей, и на 16 % упало производство препаратов уровня 3, что снизило доходы по этой статье на 230 миллионов рублей.

Особо отмечу рост добычи исходного сырья для препаратов уровня 0, и выпуска готовых изделий, что позволило увеличить интенсивность обучения энергетиков высшего уровня, и поднять их силу в среднем на 12 — 15%.

Таким образом суммарный показатель силы российских энергетиков, превышает таковой у всех государств Земли, на 2–4 %.

Отдел информации ЛЕИВ Канцелярии Константина 1.

Полковник Самохин. Г. В.

Учебный центр, десантировался в поле, с тяжёлых транспортных самолётов, садившихся прямо на грунт, на полосу, созданную инженерными частями. Здесь же уже возводили склады, а чуть вдалеке линии укреплений, закапывая в землю, бетонные конструкции быстровозводимых дотов. Армейские подразделения прибывали поездом, и естественно сильно после егерей, поэтому задача егерского корпуса заключалась в том, чтобы остановить Волну, и дать время армейцам подготовиться, развернув артиллерию, бронетехнику и прочие серьёзные аргументы.

Войсковая часть, несмотря на название, являлась ветеранской, потому что в ней служили сержанты, уже повоевавшие в разных местах и получившие свои звания не просто так. Именно из этого исходили начальники, выдвигая полк навстречу одного из прорывов хаотической живности, рвавшейся к населённым районам, чтобы вдосталь напиться человеческой крови, бывшей для тварей слаще любого наркотика.

Выдвинувшись к рубежу обороны, все восемь рот быстро окапывались, охватывая кругом невысокий холм, возвышавшийся над местностью. На вершине холма хватило места даже для посадочной площадки под вертолёты, что иногда становилось критически-важным для эвакуации раненых и подвоза боеприпасов.

Окопы копали на совесть, благо земля была мягкой, и где-то через полтора метра вообще переходила в сплошной песок.

Пока ротный внимал командирской мудрости на совещании у начальника учебного центра, Владимир проверял расположение огневых точек, глубину окопов, и вообще следил за порядком, хотя сержантам ничего объяснять не требовалось. Всё сделали чётко, быстро и даже успели получить дополнительный боекомплект, и запалить костерок под ротным котлом готовя чай.

Сибиряки вообще любили устраиваться основательно, и это очень нравилось Владимиру. Но всё равно, он прошёлся по окопам, проверив всё свежим взглядом, а находя, то, что можно улучшить, аккуратно подсказывал старшине, который шёл рядом.

К счастью у Волны не существовало разведки, и воздушных сил, так что в маскировке не имелось смысла. Также у зверей отсутствовала хоть какая-то внятная тактика, и армада пёрла вперёд, пока не подыхала самая сильная из тварей хаоса.

Инженерный полк закончил минировать пространство перед холмом, и убрался в тыл, а где-то впереди, уже летали вертолёты, штурмовики и тяжёлые бомбардировщики, поливая фронт волны из бортовых пушек, и разгружая бомбовые отсеки, и судя по тому, как со снижением и дымом пошёл один из вертолётов, не безответно.

— Космылин! — Владимир не отрываясь смотрел в бинокль. — Командирскую машину, к подножью холма, быстро!

Ротная машина — лёгкий рамный автомобиль, с шестью креслами, большим багажным отсеком, и крупнокалиберным пулемётом на крыше, имел широкие и большие колёса, что позволяло ему ездить даже по болоту.

К этому моменту, вертолёт совершил жёсткую посадку глубоко вспоров грунт, и перекосившись на один бок, окутался пеной из системы пожаротушения

Завывая дизелем, багги, остановилась на мгновение достаточное чтобы Владимир занял место, и брызнув глиной из-под колёс, рванула вперёд к месту падения, обходя алые вешки минных «кустов». Через десять минут, оттормозилась пойдя юзом, и встав в каких-то метрах от корпуса винтокрылой машины, откуда уже вылезли оба пилота, отряхиваясь от пенных лохмотьев.

— Есаул Соколов. — Владимир бросил руку к обрезу берета.

— Спасибо есаул, произнёс пилот неожиданно высоким голосом, и поднял стекло, за которым стало видно молодое женское лицо. — Капитан Хотиненкова, лейтенант Брегович. А мы похоже отлетались. Один движок в хлам, а другой, вон на последних силах нас вытащил.

Владимир окинул взглядом машину, и кивнул. Ремонт возможно и помог бы, но не на виду у накатывающей Волны. И тут его взгляд зацепился за спарку тридцатимиллиметровых пушек на боковом пилоне.

— Знатная зверюга. — Владимир вздохнул.

— А забирай! — Капитан блеснула белозубой улыбкой. — Пусть наша птичка уже не взлетит, но её зубы ещё сгрызут пару десятков тварей. — Она обернулась к стрелку-бортмеханику. Кать, поможем?

— Да запросто.

С помощью девушек, оба контейнера сняли с пилонов, и успели опустошить носовой бункер для боеприпасов, где стояла такая же пушка.

Пилотов встречал командир полка, зам по боевой, и командиры рот. Вертолётчики, работая непосредственно на передке, пользовались заслуженным уважением наземных частей, поэтому отношение к ним было самое тёплое. А Владимир пользуясь суетой, оттащил обе пушки, к себе в окоп, и велел одному из взводных притащить пару оружейников из ремроты.

В ремроте служили обстоятельные серьёзные мужчины, готовые из чего угодно сделать оружие, либо починить его возродив из пепла словно феникса.

Недовольные тем, что их оторвали от обеда, два вечных старлея, спустились в окоп и замерли в восхищении. Авиационная пушка, конечно жрала боезапас словно пожарный насос воду, но штука и впрямь была грандиозной, намного превосходя по дальности боя и поражающей способности пушки на крыше броневиков.

— Эх, вот ты, паря… — Они переглянулись. — Ну как успел-то? Мы же вот только-только собрались посмотреть нет ли чего полезного в той вертушке, а ты вона, уже всё приволок. — Сорокалетний полуседой мужчина вздохнул. — Значится так. Треноги мы вам сварим, но сам понимаешь. Отдача у него адская, да и охлаждение не то, поэтому только одиночный огонь. Ну и снаряды беречь. Думаю, наш полковой хомяк, такого не запас.

— Ну не то, чтобы совсем не запас, но пару ящиков найду. — Раздался голос полкового зам по тылу подполковника Когана, который недавно бросил курить, но уважая старую привычку, мял в зубах спичку. — Размерчик-то не наш. У пушек на броневиках гильза короткая, поэтому механизм не будет работать. Но сейчас стукнусь в бригаду. У них целая эскадрилья вертуханов, а значит и такой снарядец в закромах-то лежит. — Подполковник, подошёл ближе, одним движением отрыл контейнер где была закреплена пушка, и провёл пальцами по подающей полке. — Новьё совсем. Ничего. Если сегодня перестоим, нам в самый размерчик будет. Одну поставим разведчикам, на их тарантас, они давно просят что-то потяжелее, а вторую на БМПху, что в охранении командирской КаШээМки[1]. Им тоже нужно усилится. — Он бросил взгляд на Владимира. — Да ты не тоскуй, раньше срока. И вам подбросим чего нужно. Не за просто так заберём. Всё честь по чести.

— А чего мне тосковать. — Владимир усмехнулся. — Будем преодолевать трудности по мере поступления.

— Это правильная позиция.

Подполковник кивнул и отбыл, а вокруг пушек закрутилась суета. Механики убыли варить станки, а ротный вернувшийся с совещания немного изменил конфигурацию группового оружия, чтобы перекрыть больший сектор, и подпереть роты слева и справа.

Опоры, сваренные из толстых стальных труб, имели даже вертлюг для поворота пушки, но естественно никаких удобств удержания. Только пару полуметровых штанг с полукольцами плечевых упоров, и рычажок тянувший тросик спуска, который нужно было нажимать для стрельбы.

Боеприпасы подавались по лотку с широкой горловиной, согнутому из стального листа, чтобы принимать снарядную ленту, уходившую в контейнер, подвешенный прямо к пушке. Стальные шпеньки в рассыпной ленте загнули так, чтобы лента оставалась целой выйдя из пушки, и к моменту окончания возни с новой игрушкой, поспел обед, занесённый прямо в окопы.

Наблюдатели смотрели в оба. Но волну пока сдерживали лётчики, утюжа деструктивную живность бомбами и ракетами. В ход пошли даже стратеги, вываливавшие на головы хаотических тварей по двадцать тонн бомб за один заход, и тяжёлые транспортники, способные принять на борт по сто пятьдесят тонн. Уже вставали над горизонтом султаны поднятой в небо земли и слышен грохот взрывов, когда из тыла по наступающим ударили артиллеристы, окончательно стирая лесок вдали, и всю передовую группу Волны. Била ствольная артиллерия, били неуправляемые ракетные комплексы, и деловито гудя, куда-то вдаль прошли крылатые ракеты.

— Есть движение! — Отозвался наблюдатель в вышке поднятой над вершиной холма. — есть движение в воздухе!

— Вали с вышки! — раздался голос ротного, и егерь сидевший на насесте, ссыпался вниз. — К бою!

Владимир прошёлся вдоль окопа, до ротного наблюдательного пункта, где майор Тихонов, склонился уперевшись в зрительную трубу.

— Фигня там. — Он отлип от наглазников, и кивнул Владимиру. — Пока стадо «мышехряков» набегает. Там их конечно богато, но покрошим не вспотев. А вот следом обычно бегут «чёрные гиены». Вот те уже цель нормальная. У них и щит свой, и шкура толстая. Ну а там как карта ляжет, и как летуны расстарались. Что там? — Ротный кивнул, имея в виду парней в окопе.

— О бабах травят. — Владимир усмехнулся. — Кто сколько раз, и в каких позах. Богатыри половые. Но не мандражат.

— Это хорошо. — майор кивнул, и снова приник к трубе, поднеся к губам микрофон радиостанции. — Пушкарям, огонь по дистанции. Стреляете прямо в кучу хряков. Не нужно выцеливать секачей. Снайпера, слышите? На вас чёрные пятачки. Валите сначала их, а после всё что движется. При появлении целей более высокого класса, перенос огня без команды.

Первыми открыли огонь снайперы тяжёлых винтовок, имевших самые лучшие прицелы, следом пушки, а после втянулась вся рота, за исключением тех, кто пока был на подносе боеприпасов.

Люди постоянно менялись, получая возможность передохнуть. Поесть — попить и вообще прийти в себя от зрелища тотальной мясобойни, что разверзлась перед холмом. Твари пёрли бессчётным валом, смолачиваемые встречным потоком стали и свинца, громоздились холмами плоти истекающей серо-желтой слизью, с сернистым запахом. Временами прилетали вертушки, и отжимали воющую и верещащую толпу чуть дальше, но через минуту после их ухода, всё продолжалось. Были и летающие твари — похожие на крылатых динозавров существа, неторопливо парили пытаясь сваливаться на головы людей, но к счастью, им хватало одной очереди из автоматической пушки, щит проседал после чего тело монстра рвали снаряды.

Ротный вошёл на КП полка, сорвав с головы шлем, шагнул к баку с водой, и начал умываться. Командир учебного центра генерал-лейтенант Гурьев, оторвался от карты, разложенной на широком столе, и поднёс к глазам ещё влажные фотографии аэрофотосъёмки.

— Как твой? — Бросил генерал, командиру «Сибирской» роты. — Небось уже третий б/к[2] высаживает по тварям?

— А вот и нет, товарищ генерал-лейтенант. — Майор Тихонов, вытер лицо полотенцем, надел берет, и повернулся к командиру. — Бегает по окопам словно ужаленный, людей меняет, смотрит чтобы не залипали на позициях, и вообще делом занят. А в сторону мясокомбината даже не смотрит. Ну, так, поглядывает. Но ты, Афанасий Геннадьевич, зацени как молодой метнулся за хабаром. Только дым в воздухе увидел, как рванул к вертушке. Правильного воспитания юноша. — Эх, я бы на него роту хоть сейчас оставил.

— Да. — Генерал печально кивнул. Мне Зубатов про это особым образом сказал, чтобы мы на него сильно не рассчитывали. Но жаль. Отличный кадр мог бы образоваться.

Волна, по данным разведки уже перевалила за третью категорию, и уверенно приближалась к четвёртой, за которой уже не было именно Волны, а начинался Шторм, что давало право нанесения атомного удара. Но проблема заключалась в том, что, решая задачу уничтожения орд тварей, атомное оружие ухудшало обстановку в Ничейных землях, словно расширяя каналы в иную реальность. А значит всё в перспективе становилось ещё хуже.

Вот и не торопился Верховный Главнокомандующий отдавать приказ на предпоследнее средство. Для последнего давно приготовили вал защитных узоров, намного превосходящий те, что создали Ничейные Земли, и последствия такого шага, не мог предусмотреть никто.

На позициях Владимира всё было относительно спокойно. Люди работали словно конвейер, смолачивая тварей, вовремя отваливаясь чтобы отдохнуть, другие подносили боекомплект и воду, и над всем полковым узлом обороны, летел голос Ракитиной, что-то певшей о вечерних огнях, и крепких руках…

Наладив работу людей, Владимир подошёл к своей пушке, и прижал тангенту радиостанции.

— Тащ майор, я сейчас пошумлю немного. Хочу пушку вертолётную пристрелять.

— Добро. — Отозвался Тихонов.

Оружейники не только собрали станок для пушки, но и приделали прицел, без которого сама пушка не имела особого смысла. По площадям отлично работали миномёты, и артиллеристы с закрытых позиций. За холмом где окопалась рота учебного центра, поставили пару батарей, а весь учебный полк, подпирал полк артиллеристов и эскадрилья вертолётчиков.

Наведясь на подраненную Чёрную гончую, Владимир потянул рычагом за тросик спуска, и пушка звонко ахнула, выпуская снаряд, разорвавшийся где-то в куче уже мёртвых тварей. Чуть крутанув маховички прицела, он снова выстрелил, и ещё несколько раз, пока снаряды не стали ложиться точно в цель. Дистанция поражения у пушки составляла четыре километра, что равнялось таковой у крупнокалиберных винтовок, но не шло ни в какое сравнение с их поражающей способностью. Да и скорость полёта тяжёлой пули у винтовки, относительно невысока, и на четыре километра можно стрелять только в толпу или совершенно неподвижную крупную цель.

И такая цель, словно по волшебству, появилась на горизонте. «Розовый слон» в этой реальности не походил на существо из детских снов, а напоминал сухопутного кашалота, с огромной пастью, вытянутым телом на десятках коротких ног, и толстой шкурой переливающейся всеми оттенками розового и фиолетового цветов. Существо плевалось кислотой, хорошо, что не очень далеко и седьмой класс опасности, имело по праву.

Сразу ожили артиллеристы, накрывшие квадрат с тварью градом снарядов, но щит даже не прогибался от взрывов, хотя они и делали своё дело, истощая внутренний резерв. К атаке присоединились вертолётчики, и тут Владимир увидел, почему они держались на расстоянии. «слон» поднял пасть, вытянул её трубочкой, и плюнул в винтокрылую машину огромным сгустком сиреневой жижи. Вертолёты сразу брызнули в стороны, а на месте падения сгустка, земля вспучилась, вспыхнула словно политая бензином, и начала кипеть, булькая огромными пузырями.

Бойцы вполне ожидаемо не стреляли. Дистанция слишком велика, да и какой вред могли нанести пушки, если защиту не пробивали снаряды двухсотого калибра.

Привычно перейдя на эфирное зрение, Владимир поразился какое количество силы бурлило над полем боя. Нити и облака всех цветов радуги сплетались не смешиваясь, и их волны докатывались до холма, на котором держал оборону учебный центр, растекаясь во все стороны.

«Розовый слон» в магическом спектре вообще светился словно огромный факел, а его купол, переливался фиолетовым свечением. Но защита, как и следовало ожидать не входила в землю, а заканчивалась словно зонтик в полутора метрах над ней. Владимир прицелился, и поскольку дистанция составляла уже около трёх километров, сделал несколько пробных выстрелов, целясь под обрез купола. Снаряды ударили в самый край, отрикошетив в землю, где и взорвались, и монстру это активно не понравилось. «Слон» прибавил в скорости, но не существенно, а есаул, щёлкнув вертикальной наводкой прицела, выстрелил снова.

На этот раз снаряд влетел ровно туда куда нужно, разорвав кожу на морде и выплеснув гору слизи. Это вовсе взбесило существо, и «Слон» распахнул пасть, собираясь плюнуть вперёд. Готовый к этому, Владимир уже не думая, потянул спуск, и когда барьер на секунду исчез, давая возможность монстру атаковать, и тот вытянул морду в трубу, в неё влетела очередь авиационных снарядов. Сначала возникла пауза, словно кто-то остановил воспроизведение, и даже стрельба стихла, а через несколько секунд, монстр буквальным образом взорвался, заливая свой слизью пространство вокруг, и образовав перед холмом настоящее озеро, в котором горела плоть уничтоженных и живых тварей, поднимая вверх удушливый жирный дым.

На этом Волна и кончилась, так как сразу после смерти главного монстра, портал в иную мерность закрылся, и всё что вылезло, стало подыхать само по себе, оставляя на земле, довольно ценные вещества и предметы для сбора. Но этим занимались специально обученные команды в костюмах биологической и химической защиты, а боевые подразделения в организованном порядке оставляли позиции.

Егеря, как и положено уходили последними, и после них на поле боя оставалась лишь «химики» — биологическая и химическая разведка, энергетики службы очистки, и прочие, занимавшиеся разбором дров, наломанных армией и флотом.

Наталья Рюрик, учившаяся на третьем курсе Академии, заранее скривив лицо, поднесла бокал с гнусно пахнувшей жидкостью, к лицу, и стараясь не дышать, выпила залпом. Экстракт какого-то мерзкого упыря добытого в Ничейных землях, и стоящий целое состояние, повышал эластичность энергоканалов, их ширину, и положительно влиял на размер резерва. Таких экстрактов и настоек, приходилось пить немало, но для цесаревны, весьма важным являлся уровень личной силы. Уже сейчас юная принцесса находилась на ступени старшего магистра, и готовилась к уровню архимагистра, а в итоге, должна будет стать не менее чем грандом. Хотя и на нижней планке этой ступени. Поэтому порой приходилось пить и есть всякую дрянь. Хотя и в этом существовали положительные моменты. Они отвлекали её от всяких дурных мыслей, которые по молодости ураганом пробегались по девичьей голове.

И у этого урагана даже было имя. Владимир. За подкладкой тома прикладной энергоматематики, даже лежала фотография, украденная начальником охраны из личного дела юноши.

На фото он, уже с тремя орденами, в форме егеря, смотрел прямо в камеру, но не самодовольно, а как-то очень устало, поэтому не вызывал ощущения солдафона, а скорее много повоевавшего ветерана.

Он же постоянно таскал свежие новости о службе Владимира, которые узнавал из рапортов, получаемых генералом Зубатовым, и по своим каналам. Предмет интереса цесаревны, служил честно и даже более того, получив на новом месте орден, и заслужив авторитет перед начальством и подчинёнными, что у егерей совсем не просто.

И всё это потому, что теперь, Наталье не снились больше кошмары со смертью мамы. Но порой накатывали такие образы, что, наверное, тот, старый кошмар был не хуже. Какие-то монстры, разорванные в клочья, бои со стрельбой и трупами, армейский быт… Но и это не беда. А вот сцены любви с дамами, порой с двумя сразу, словно в срамных фильмах, заставляли сердце переходить на лихорадочный галоп, а тело, покрываться испариной, и вообще творить всякие непотребства, после чего приходилось менять простыню. Ну, да. Это было очень даже приятно, и по-своему увлекательно, познавать искусство плотской любви, вот так на расстоянии и без риска, но как же ей самой хотелось оказаться там, на измятых простынях!

Загнав мысли о молодом есауле поглубже, Наталья, вздохнула приводя нервы в спокойствие, прополоскала рот мятной настойкой, разорвала ленту опечатывавшую пачку свежих газет, и открыла Правду — партийную газету партии коммунистов, объединявшую большую часть рабочих и техников страны.

И на первой странице, чуть не в четверть листа огромная фотография теперь уже полкового есаула а Владимира Соколова, с интервью.

— Демон. — Прошептала Наталья, качая головой. — Вот ведь, опять пролез. — Но глаза уже скользили по тексту, вчитываясь в слова.

Газета рассказывала о тяжелом пути сироты, и приютского мальчишки, пробившегося своим талантом и трудолюбием, но всегда помнящим о трудовом народе, что выражалось в особом отношении к солдатам, и сержантам. После расписывали о боевом пути, молодого офицера, особенно упирая на то, что тот несколько раз фактически спасал подразделение обнаруживая засаду, и принимая грамотные решения.

Опомнилась Наташа только тогда, когда поняла, что разорвала всю газету на мелкие клочки, усеявшие пол вокруг, и вздохнув, нажала кнопку на браслете вызывая офицера охраны.

— Цесаревна? — В дверь вошёл капитан Томилин.

— Сергей Сергеевич, свяжитесь пожалуйста с редакцией газеты Правда, и запросите у них оригиналы фотографий, снятых для интервью Владимира Соколова.

[1] КШМ — Командно-штабная машина.

[2] Б/к — боекомплект.

Глава 19

На самом деле нет никакого выбора в жизни. Ваш выбор предопределён воспитанием, образованием, и понятием о чести и долге.

Настоятельница храма Всех Святых, Мучеников и Страстотерпцев за Веру, игуменья Катерина

Третью неделю продолжается триумфальное шествие по экранам кинотеатров комедии Григория Тугаева «Клад» с Верой Ракитиной в главной роли, и целым созвездием замечательных артистов, таких как Галина Тарнаева, Виктор Келлер, и другие.

Комедия уже получила признание критиков, назвавших её «Фильмом года» и огромной хвалебной рецензии на страницах журнала «Кино».

Комедия рассказывает о трудном и полном смешных происшествий путешествий самодеятельных артистов на судне по рекам России, на фестиваль в Москве.

Музыку к фильму написал молодой, но уже известный композитор Алексей Горин, а тексты песен маститый поэт Аскольд Егоров.

Культура 28 апреля 1962 года

Апрельская Москва 1962 года, встречала Владимира многолюдной толчеёй, и густым гулом, словно вокруг находился огромный завод. Соколов бросил взгляд в окно, аккуратно, чтобы не повредить парадно-выходной китель потянулся, и подхватив плотно набитый саквояж, вышел из вагона.

— Товарищ полковой есаул, Владимир Алексеевич! — Елена Рубикс, одетая по последней моде в тонкие серые штаны, облегающие на бёдрах, и расклешённые внизу, белоснежную блузку, и тёмно-синий пиджак, подскочила ближе, и встала словно вкопанная, не зная, кидаться в объятия, или наоборот проявить сдержанность.

— Ну, Лен. — Владимир улыбнулся. — Словно чужая. — Соколов аккуратно обнял девушку, и коснулся губами мягких губ, пахнущих земляникой.

Елена замерла на секунду, а после впилась в него долгим поцелуем, закрыв глаза, и чуть потёрлась грудью.

— Ай! — Тончайший бюстгальтер, и блузка, прозрачная на грани приличий, не смогли защитить грудь от укола острым лучом ордена Золотая звезда, и девушка отпрянула, и чуть зардевшись от захлестнувшей её бури эмоций, сделала короткий жест. — Гена, прими багаж. — Из-за спины Елены выдвинулся широкоплечий мужчина лет сорока, в хорошем костюме, и сделав шаг вперёд, коротко поклонился. — Старший охранник Геннадий Седов. Позвольте ваш саквояж, товарищ полковой есаул.

На площади перед вокзалом, стоял длинный лимузин Москва — 4, и пара внедорожников с охраной рядом.

Когда Владимир и Елена сели, кортеж неторопливо отчалил, вливаясь в городской поток.

— А где отцы-генералы? — Владимир глянул на раскрасневшуюся Елену.

— Будут встречать на территории комплекса. — Девушка улыбнулась. — Сначала хотели ехать все на вокзал, но после посчитали что это неправильно. Так что все ждут вас в главном здании.

Встречали с помпой. Даже оркестр пригласили, который грянул «Встречный марш Егерского Лейб-гвардии полка», и раскатали алую ковровую дорожку.

Его встречали не как отъехавшего на полгода, а словно Владимир возвращался из долгого путешествия. Но к причуде генералов он отнёсся с пониманием, улыбаясь и пожимая руки руководителям центра. Генералы и адмирал выглядели вполне ожидаемо на все сто. Форма идеально сидит, ордена сверкают, на лице усталое понимание штатских уродов, и иных несуразностей неуставной жизни. Финдиректор Гаврила Егорыч Парин — в костюме песочного цвета, белоснежной рубашке, и светло коричневых туфлях, выглядел лет на сорок и приобрёл ещё более заметный лоск. Мохендаро Жилгар — главный специалист по безопасности, с которым Соколову ещё не приходилось сталкиваться близко, потому что тот в основном дневал и ночевал в госпитале, где его дочери выращивали ноги, низко поклонился, и подхватив за руку стройную высокую черноволосую девушку, одетую в сари, чуть толкнул её вперёд.

— Mujhe bachaane ke lie dhanyavaad sar (Спасибо за моё спасение господин) произнесла девушка, низко, поклонившись.

— Yah achchha hai ki aap theek hain. (Хорошо, что у вас всё в порядке) ответил Владимир на хинди, и продолжил уже на русском. — Может быть есть какие-то просьбы? Семья моих людей — моя семья.

— Нета, господина. — С сильным акцентом сказала девушка и снова поклонилась, и одним текучим движением снова спряталась за спину отца, который сложил ладони на груди, и тоже поклонился.

— Спасибо мой господин. — Рад что вы приняли нас в вашу семью, дваждырождённый.

— Надеюсь мы будем взаимно достойны, оказанного доверия. — Владимир поклонился в ответ, и отошёл в сторону знакомиться с руководителями научных подразделений. Молодые, судя по горящим глазам, активные ребята и девушки, не слушая ничьих возражений, потащили Владимира по цехам опытного производства. Пока фабрика производила только два вида продукции. Миниатюрные блоки для радиоаппаратуры, и прибор ночного видения, раскупаемый армией, во всё возрастающих количествах. А всё дело оказалось в том, что прибору было безразлично есть ли на цели маскирующие узоры, и насколько она хорошо спряталась. Усилитель света одинаково хорошо видел в полной темноте, а со специальной насадкой и днём, давая возможность наблюдателю засечь подозрительную активность даже в условиях магического противодействия, потому что в самом приборе никакой энергетики не было. Только электроника и оптика.

Сразу сделали десяток разных вариантов, на все случаи жизни, но особым успехом пользовались те, на которые обратил внимание Владимир. Прибор наблюдения для корабля, стационарной точки, подвижной точки, и одиночного наблюдателя. Их-то и разбирали прямо после приёмки военспецами, для которых пришлось строить гостиницу, чтобы офицерам было где подождать своей очереди. В строй вводили третью линию производства, но армии и флоту всё было мало, потому как раньше пользовались техноэнергетическими приборами, а они зависели от тысячи факторов. И тут появилось устройство, которое работает пусть и хуже, но не зависит даже от кривых рук военнослужащих. Потому что прочный стальной корпус, и крепкую электронику сломать совсем не просто, а на самом приборе была лишь кнопка включения, крышка отсека для батарейки, и регулятор резкости.

Блоки для мобильной электроники разбирали куда менее активно, но уже заканчивали монтаж линии производства карманных радиоприёмников, и участвовали в конкурсе на поставки армейских радиостанций.

— Отлично. — Владимир улыбнулся молодым инженерам и учёным. — Вы сделали большую работу, и уверен, мы с вами сделаем ещё больше. Но, все разговоры, и обсуждения проектов — завтра.

— Но хоть в общих чертах?

Соколов усмехнулся, и подошёл к большой доске из матового зачернённого стекла и взяв мел, начал рисовать короткими уверенными штрихами.

— Маленький карманный магнитофон, использующий компактную кассету с плёнкой. На основе этой же кассеты — магнитофон более высокого качества для всяких специальных задач. Например, репортёрской записи. Ну и в перспективе, эта же кассета как носитель цифрового сигнала.

— Какого? — Переспросила блондинистая кудрявая девица в белом лабораторном халате, и модных в этом сезоне расклешённых брючках.

— Цифрового. — Владимир вздохнул и оглянулся. — Есть тут те, кто занимался программированием?

— Да. — Вперёд шагнул невысокий паренёк в таком же халате и причёской «воронье гнездо».

— Перфоленту куда вставляем?

— В считыватель. — Уверенно ответил парень.

— А считыватель что выдаёт на программатор?

— Последовательность команд. Практически просто ряд цифр.

— И это у нас что?

— Ну, да. Можно назвать цифровым сигналом. — Паренёк кивнул.

— И вот этот сигнал, мы и будем записывать на кассету. Никаких громоздких считывателей никаких рулонов перфолент, или стопок перфокарт. Чинно, благородно, красиво и весьма компактно.

Уже дома, на банкете по случаю приезда Владимира, отчитался финдиректор, и доложив о прибыли в сто сорок миллионов, что полностью покрывало все расходы на разработки и постройку завода. Все необходимые средства на расширение производства были запланированы. Выкуплены земли рядом с заводом, с расчётом на дальнейшее расширение и добавленная территория составляла два квадратных километра. Конечно пока она не нужна, но слишком часто случались истории, когда ушлый деятель, выкупал кусок земли рядом с расширяющимся объектом, и заламывал несусветную цену.

Следом отчитались генералы, у которых естественно всё было в порядке. Имея опыт организации контрразведывательной работы в размере центрального военного округа и войсковой армии, было бы странно не наладить деятельность не самой крупной компании.

Когда торжественная часть закончилась, отцы — командиры устроились с сигаретами, коньяком и кофе на огромной веранде второго этажа, Владимира заставили рассказать о всех приключениях.

— Ты с полковником этим очень правильно поступил. — Адмирал Григорян, медленно затянулся сигарой, и выпустил струю плотного сизого дыма. — Теперь он, ну может и не изгой, но репутация ниже плинтуса. Но рисковал зря.

— Так не было никакого риска. — Владимир усмехнулся, чуть пригубив свой бокал с хересом. — Я вижу, как пуля летит, и ушёл чуть в сторону.

— Тогда — просто красавчик. — Зубатов улыбнулся. — На этой волне, военная прокуратура там всё перетряхнула, ну а полковнику в такой ситуации какой резон покрывать интендантов, и брать вину на себя? Вот и посыпались все по команде, вплоть до начальника Главного управления тыла сухопутных сил, генерал-полковника Суходольского. Так-то тянулось всё, пока не грохнуло. Ну вот видать у кого-то нервы и не выдержали.

— И я даже знаю у кого. — Юнусов, усмехнулся. — Но, ты, Володь, плюнь и разотри. Эти козлы к тебе даже не подойдут.

— Да я и не волнуюсь. — Соколов пожал плечами. — За каждого обиженного переживать, так никаких сил на дело не хватит. Кстати о деле. Я хотел бы нанять проектантов, чтобы они мне спланировали небольшой химический завод, или хорошую лабораторию.

— Насколько небольшой? — Деловито осведомился Панин.

— Практически очень хорошая лаборатория, с возможностью работы со взрывчаткой, и полигон, где всё это можно испытать. А то не война там у нас, а чёрт знает, что.

— Испытывать можешь на окружном Сапёрном Поле, что на север от Москвы. — Адмирал докурил сигару, и раздавил окурок. — А пробные заряды, это нужно бронекапсулу сделать. Тоже в общем не проблема. А что, прям стоящая идея?

— Ну, на уровне тактического ядерного боеприпаса, и кое-что по мелочи.

— Сделаем. — Мир-Бек Юнусов кивнул. У него состоялся специальный разговор с государем, который сразу обозначил свой интерес к разработкам Владимира если таковые появятся. И расчёт его не подвёл. Приборы ночного видения конструкции Соколова, сулили настоящий прорыв в наблюдении, и обнаружении противника, при этом стоили совершено незначительных денег. Так что полигон, и химическая мастерская вместе с толковыми и не болтливыми химиками, у Владимира можно сказать есть.

Разговоры закончились далеко за полночь, а ночью Елена, наконец дорвавшись до плотских утех, зажигала до небес, пока не рухнула обессилив.

С утра Владимир поехал представляться начальству, в штаб егерей, на Большой мытной.

Соколов не видел никакого смысла в столь срочном переводе его на новое место службы, тем более что именно приход Владимира в Учебный Центр, позволял двинуть командира роты майора Тихонова на должность командира батальона, а он принимал роту. А уж за оставшиеся полгода, руководство обещало что-нибудь придумать. И вот вдруг приказ на перевод, да не простой приказ, а за личной подписью заместителя командующего егерскими войсками Викентия Арсеньевича Хабарова. Если учесть, что командующим войсками значился непосредственно государь Константин первый, то становилось понятно, что перевод этот — дело политическое. Ну а в политике, голову сложить — оглянуться не успеешь, так что ревельские генералы, а особенно их дочки, погоревав, отпустили молодого офицера к новому месту службы.

Численность егерских подразделений на всю армию и флот, составляла примерно сто пятьдесят тысяч. Около десятой части всех боевых частей страны. С одной стороны, вроде много, но если учесть, что к егерям отнесли десант, спецназ и разведку, то это количество не казалось чрезмерным. Но пропуская через службу большое количество новобранцев, егеря могли быстро нарастить состав за счёт резервистов — казаков и отставных офицеров.

Штаб егерей находился почти в центре Москвы, на большом участке, где кроме самого штаба располагался госпиталь, академия, гостиница для командированных, и прочие службы. Владимир припарковался на стоянке, вылез из Доминатора, и держа в руках папку с документами, поднялся по широкой лестнице в холл, где дежурный офицер подсказал куда идти.

В здании штаба, по этажам металось большое количество офицеров, мужчин и женщин, но движение происходило упорядочено, словно в огромном улье.

Строевая часть, куда попал Владимир — огромное помещение способное наверно переварить и куда больший поток, и дежурная дама в звании майора, вполне уважительно указала Владимиру на свободный стол, где он и предъявил документы.

Девица в звании хорунжего, бросив мимолётный взгляд на полкового есаула приняла документы и рассортировала их.

— Проездные вы получили… она подняла к лицу билет на поезд. — Роскошно ездите, товарищ полковой есаул. — Она ещё раз поняла глаза на Владимира мазнув взглядом по наградам, чуть задержавшись на «Чести и доблести», и снова уткнулась в документы, пока её взгляд не уткнулся в отметку начальника кадровой службы егерей генерал-лейтенанта Ефимова.

— А, чёрт. — Она снова собрала все бумаги, и протянула стопку Владимиру. — Вам вообще не ко мне. Вам в тридцать восьмой кабинет, к начальнику Службы.

«Да чёрт возьми!» подумал Владимир уже собиравшийся быстренько завершить здесь дела и ехать в Академию восстанавливаться. А вслух поблагодарил девицу, и вышел искать нужный кабинет.

Начальник, принял его мгновенно, и усадив напротив, разложил документы словно пасьянс.

— Понимаете, товарищ полковой есаул, у меня есть распоряжение списать вас в резерв, что означает фактически отставку. Но не по ранению, или по невозможности продолжать службу, по разным причинам, а как бы почётную. Сможете носить форму, и даже иметь табельное оружие здесь в гарнизоне. На войну я бы не рассчитывал, но не приведи боги, вас конечно же призовут. Хотя юноши ваших лет, вообще-то не призываются. Вам же восемнадцати ещё нет. Но в ваши-то года выйти из службы полковым есаулом, да с такой коллекцией наград… Хотя ваше недоумение я понимаю. Сейчас конечно служить и служить, набирая вес. Но… армейский чиновник развёл руками. — Приказ заместителя командующего войсками генерала Викентия Арсеньевича Хабарова. Связывался со мной вчера, и устно распорядился, списать вас в резерв. Только не сказал в действующий или в общий.

— А в чём разница?

— Действующий резерв, это всё равно что служба. Вы будете числиться при гарнизоне, обязаны присутствовать раз в два месяца на строевых смотрах, и раз в полгода участвовать в боевых смотрах, которые для вас будут проходить на базе егерской лейб-гвардейской десантно-штурмовой дивизии особого назначения. Вы же строевой офицер. Опять-таки, если не приведи боги что-то случится, вам нужно будет прибыть к месту сбора в полном снаряжении и при оружии.

Ну и выслуга тоже идёт. Жалования не положено, как и прочих выплат, но снаряжение и полевую форму выдают, и если на время сборов или событий каких, будете как-то лишены здоровья, то лечение за счёт армии. Зато сможете носить форму невозбранно в любое время не только в дни государственных праздников, ну и на приглашения на гарнизонные мероприятия тоже можно рассчитывать.

«Строевой смотр раз в два месяца?» Владимир внутренне улыбнулся.

— Тогда, товарищ генерал-майор, я бы определился в действующий резерв.

Зачем ему это вообще было нужно, Владимир, наверное, не смог объяснить, но вот так, оставшись пусть и «бумажным» офицером, он чувствовал себя куда спокойнее.

Дела в академии тоже решились мгновенно. Владимира со всем уважением проводили в кабинет декана, который подписал все нужные бумаги,

Теперь, до сентября он свободен словно птица, но накопилось много дел по «Гиперборее», и Соколов не переодеваясь поехал в техническую библиотеку, чтобы понять, кто и что делает на передовом крае электроники.

За полгода ожидаемо ничего не изменилось. Появились лишь телевизоры с чуть более увеличенным экраном, и новый дизайн дорогой аудиотехники — в корпусах золотого цвета со всякими финтифлюшками, имитирующими старинный дворцовый стиль «Французская роза».

Но в целом отставание от того мира который оставил Владимир уже виделось вполне отчётливо. В его реальности в начале шестидесятых уже вовсю развивалась полупроводниковая электроника, а здесь она делала лишь первые шаги. И дело заключалось не только в том, что надёжность ламп превышала таковую в том, старом мире, но и в том, что многие технологии успешно заменялись магией. Например, системы наблюдения на зачарованных многослойных пластинах работали не хуже радаров. Да и армия, как-то справлялась без стратегических ракет и спутников наблюдения, хотя спутники связи уже летали.

Владимир наметил для себя несколько приоритетных и дополнительных целей, особо выделив очистку материалов с помощью психоэнергетики, и создания комбинированных материалов, для полупроводников.

В целом получалось достаточно обширное поле, где ещё никто не ходил, что внушало определённый оптимизм.

Владимир вышел из библиотеки и с удивлением отметил что вокруг уже сумерки.

— Товарищ полковой есаул.

Один из охранников ездивший за ним весь день, протянул трубку телефона, проводом уходившую в коробку размером с портфель, висевшую у него на боку.

— Соколов слушает.

— Владимир Алексеевич. — Раздался голос его секретаря. — Вас целый день добивается какая-то дама. Говорит, что вы ей свой телефон дали в Ревеле.

— Вера или Катерина?

— Вера.

— Они телефон оставляли для связи?

— Нет, но вот только что звонили и обещали перезвонить.

Дай им номер в Доминаторе, пусть свяжутся. — Он кивнул охраннику.

Владимир не успел дойти до своей машины, как раздался сигнал телефона из салона.

— Соколов у аппарата.

— Вовка! Да что за хрень, у тебя в Москве? Секретари какие-то, не дозвониться! — Раздался голос Вероники Славской.

— Верочка, не кричи, у меня мембрана хорошая. Ты сейчас где?

— Сидим с Катькой, в Торговом подворье…

— Я скоро буду.

Торговое подворье — Огромный магазин, гостиница, склады и конечно же ресторан, находились недалеко, и через пятнадцать минут Владимир входил в зал, и привлечённый сверканием формы и орденов, к нему кинулся метрдотель.

— Две интересных красивых дамы лет двадцати — двадцати пяти. Блондинка и рыжая.

— Третий кабинет, товарищ полковой есаул. — Распорядитель поклонился и пошёл вперёд, показывая дорогу.

— Привет. — Владимир вошёл в небольшую комнатку, где пьянствовали две подруги, и поняв, что дамы почти невменяемы, окликнул уже уходившего мэтра. — Простите, товарищ…

— Григорий Платов, товарищ полковой есаул. — Мэтр подтянулся и за малым не щёлкнул каблуками лаковых туфель.

— Нет ли у вас или где-то поблизости энергетика-целителя, или эликсира трезвости?

— Не извольте волноваться, сейчас всё будет.

Магическое протрезвление — процедура малоприятная, но быстрая и очень эффективная, так что через полчаса, обе дамы, чуть более бледные чем обычно, но трезвые словно стекло, рассказывали о своей напасти. Выяснилось, что тему, которую вели девчонки, расформировали, и теперь два программиста находились без работы, а учитывая московские цены и без средств к существованию.

— У тебя нет знакомых, кому могли понадобиться две высококлассных математички?

— По совершенной случайности есть. — Владимир уже рассчитавшийся и за банкет, и за услуги целителя, кивнул на вход. — Поехали.

— У тебя своя машина? — Удивились дамы.

— Да, прикупил по случаю хибарку, а с ней в нагрузку шла машина. — Ответил Соколов. — Не новая, но мне нравится.

Доминатор никто не смог переместить от входа. Парковщики просто не смогли подойти к машине, защиту которой сплёл сам Мохендаро Жилгар. Благо что Владимир оставил машину чуть в стороне, и она не сильно мешала проезду.

— Садитесь. — Соколов нажал кнопку брелка, и машина приветливо подняла сдвижные двери.

— Охренеть. — Выразилась Катерина. — Это машинка в нагрузку? Тогда там что за хибара?

Глава 20

Хороший воин, это прежде всего мастер неожиданностей для врагов.

Инструктор БУЦ, «Дюна» войсковой старшина Манцев.

Романтик и поэт, ищет ту самую с которой он проведёт всю оставшуюся жизнь. О себе. Муж. 36 лет, инженер-электрик. Имею собственное жильё. Обращаться к предъявителю паспорта № 345291 КЛ-39

Вольная ватага искателей «Два топора» Петра Свиридова объявляет о найме бойцов. Требуются стрелки знакомые с автоматическими пушками и тяжёлыми пулемётами. Предпочтение бывшим егерям. Также требуются радиотехники, и владеющие не ниже уровня мастер.

Обращаться в трактир Волосова, с 16 до 21 часа.

Ведьмин круг «Московский ковен» объявляет о начале летних праздников. В программе традиционный бал на Ведьмином поле, ночной шабаш на Ведьмину Ночь, и благотворительный детский утренник в Храме всех богов.

Московская полиция сообщает, о полной очистке Рыбацкой заводи от зловредных мавок, так досаждавших москвичам, на реке Яузе. Зачистка проведена старшим магистром Московской Академии Энергетики доцентом — прима Петром Капустиным с учениками.

Бесплатные объявления Москвы. 30 апреля 1962 года.

В принципе поговорить можно было и в ресторане, но Владимир захотел сменить декорации, и повёз их в загородный дом.

— Владимир Алексеевич, какие будут распоряжения? — Мирский, коротко поклонился.

— Лёгкий ужин без спиртного, кофе, и пригласите пожалуйста Елену.

— Будет исполнено. — Мажордом удалился, а в малой гостиной возникла лёгкая суета, когда слуги поставили низкий стол, и начали сервировать его.

— Владимир Алексеевич? — На пороге появилась Елена, одетая в деловой костюм.

— Лена, заходи. — Владимир показал на свободное кресло. Диспозиция такая. Катя, и Вера, мои подруги. Лена тоже моя близкая подруга, и мой личный секретарь. Я уверен, что ни у кого из вас не возникнет мысль, подсиживать друг друга, или относиться иначе как к близкому товарищу и даже члену семьи. Кто будет за этим замечен, сразу покинет наш дружный и весёлый коллектив. — Владимир с лучезарной улыбкой оглядел девушек. — Теперь о деле. Проект конечно несвоевременный, но и так и так его нужно было начинать. Я сейчас говорю о цифровой вычислительной машине. Насколько я знаю, основные элементы цифровых схем, всякие сумматоры, таймеры и логические элементы уже существуют, и есть даже что-то вроде контроллера. Ваша первая задача — сделать калькулятор. Не механический, которых сейчас полно, и не аналоговый шкаф размером с холодильник. Компактное устройство, которое целиком поместится на столе, причём займёт не весь стол. Во времени я вас не ограничиваю, в средствах тоже. Собирайте коллектив, ищите физиков, электронщиков, математиков, и вообще всех, кто нужен. Помещение выделят на территории «Гипербореи».

— Вот так, просто? — Катя несколько ошарашенная тем что произошло, подняла взгляд.

— А чего тут сложного? — Владимир удивлённо посмотрел на подругу. — Вас насколько я понял, рассчитали, и других обязательств не имеется. А значит, можете принять моё предложение. И не вижу в нём ничего странного или неприличного. Катя станет руководителем лаборатории, Вера — заместителем по математической части, поскольку у Катерины более выражены лидерские черты, а Вера куда более сильный математик. Остальных людей наймёте сами. Что ещё важно. Платить всем буду полтора оклада, социальный пакет у нас стандартный, но все работники приносят клятву верности перед богами.

— Полуторный оклад это… — четыреста пятьдесят что ли? — Вера округлила глаза. — Да за такие деньги, я тебе не то, что калькулятор сделаю, я тебе новую теорию энергопотоков, распишу…

— Это возможно тоже пригодиться. — Соколов усмехнулся. — Как только я освою старую теорию. Засим, всё. — Он хлопнул по подлокотнику кресла, словно ставя точку в разговоре. — Я спать, а ты, Лен, размести девчонок в гостевых.

Поскольку гостевые комнаты рассчитывались как минимум на двоих, Елена проводила их в Сиреневые покои, и уже собиралась уходить, когда её остановила рыжая.

— Так, подруга. Я понимаю, что у тебя куча дел, и ты не хочешь тут у нас задерживаться, но давай нас хоть чуть-чуть сориентируй. А то, мы познакомились в поезде с есаулом, и время проводили с ним же, а тут вдруг выясняется что простой офицер, совсем не простой, а какой-то «Золотой пояс»[1]

Елена, кивнула, и присела в одно из кресел.

— Давайте я начну с того, что ордена, у него на груди, и наградной кинжал, получены не за просиживание штанов, а за реальные подвиги. Единственное чего не знаю, как он получил Честь и верность, генеральского уровня. К этому могу добавить, что он очень богат, а руководителями разведки, контрразведки и боевых подразделений у него служат два генерала и адмирал. Ну и кроме всего прочего, он владеющий, причём высокого уровня. Не гранд конечно, но насколько я знаю, магистр или около того. Ну и последнее по списку, но не по значению. Меня очень серьёзные товарищи в погонах, предупредили, чтобы я никаких брачных планов не строила.

— Да мы как бы замужем. — Вера вздохнула. — Только толку от того замужества как с козла молока.

— Это как? — не поняла Елена.

— Ну нас семьи обручили ещё когда нам лет по пять было. — Пояснила Катерина. — Ни нам ни парням эта кадриль не сдалась ни на копейку, но родичи навалились словно медведем, и нас насильно можно сказать выдали. Но через сутки мы вчетвером сбежали, даже в койку не легли. Поступили, закончили университет, и как-то нас нашли… Скандал был дикий, но мы отказались возвращаться. Даже к судье ходили. Он и порешил, что насильный брак отменить не может, но и жить с мужем никто нас не заставят. А парням нашим только того и нужно. Порхают от кровати к кровати. Соломенные вдовцы. — Она усмехнулась. — Но рано или поздно, вопрос нужно будет решать.

— Так вы скажите Володе. — Елена пожала плечами. — Он всё решит.

— Он такой крутой? — Усмехнулась Катя.

— Ну, какой он крутой, вы уже знаете. В общих чертах. Но добавлю кое-что. Он среди нас всех, словно нож в куче подушек. Даже Григорович, который морскими диверсантами командовал, и тот на его фоне не впечатляет. Его схватку с храмовыми убийцами, показали в вечерних новостях первым сюжетом. Машина телевизионщиков мимо ехала, и засняла, и там генерал один сказал, что если бы у Вовы не кончились патроны, то они хрена лысого бы его взяли.

— А взяли всё же.

— Да. — Спокойно ответила Елена, вставая с кресла. — На свою голову. Он им там в подземелье такое устроил, что награду вручал Государь лично.

— Н-да. — Катрина покачала головой, вздохнула и не поднимая голову. Исподлобья бросила взгляд на Елену.

— Ты… к нему?

— Наверное. — Девушка как-то невесело усмехнулась. — Знаешь, когда я поняла, что он никогда не будет только моим и больше ничьим, я сразу успокоилась. Даже ревновать его перестала. Ну почти. Но уж точно перестала сходить с ума от этого. Просто отношусь к нему как к солнцу. Да, греет, да светит, но в карман не положишь.

— Хм. — Варя как-то очень специально улыбнулась, и провела кончиком языка по губам. — Тогда может сыграем?

Девушки переглянулись, и рассмеялись.

— Ну давай. — Елена кивнула. — Камень ножницы бумага? Считаем. Один, два, три!

Все три показали «бумагу»

— Так, ещё раз. — Произнесла Катерина. — Один, два три!

На этот раз все втроём показали «ножницы».

— Что-то не то. — Варя покачала головой. — Давай в последний раз. Один, два три!

Все выкинули «камень»

— Мне кажется, или мы должны это сделать втроём? — Слегка ошалело, произнесла Елена.

— Ну парой мы уже с ним пробовали, и это было очень хорошо. — Катерина чуть прикрыла глаза. — А вот чтобы три девочки сразу, такого ещё не было.

К случившемуся разврату Владимир отнёсся с юмором. Ну не хотелось девчонкам спокойного семейного отдыха, а захотелось юницкой разгуляй-малины… Тем более, что никакой одной религии и даже единых норм в этом смысле не существовало. Официальная жена — одна, и со сколькими ты там дружишь организмами, никому дела нет, а единственный ограничитель личной и общественной морали — уголовный кодекс.

Так что в город, Владимир ехал в отличном настроении, слегка расслабленном состоянии, но без Елены, которая в «ночную смену» уработалась «в ноль» и тихо сопела под одеялом в компании двух программисток.

Впереди Доминатора шла легковушка с парой бойцов, а сзади микроавтобус. Зачем такая куча охраны, Соколов не спрашивал, да и если честно ему на это было совершенно наплевать. Ну вот хочется людям, так пусть.

Ему требовалось обновить гардероб, и общий облик в соответствии со статусом и раздавшейся в высоту и в ширину фигурой. Ведь уже не студент — первокурсник, а солидный поставщик вооружения для армии и флота, и к тому же офицер в резерве. Так что никаких разноцветных рубашек — «Петрушка» или мятых парусиновых штанов «склад» с десятком карманов.

К счастью в салоне мадам Милютиной, ему даже не потребовалось объяснять, что и как. Никому и в голову не пришло одевать полкового есаула в молодёжные «размахайки».

— Но по моим ощущениям, вы ещё вырастете… Сама Милютина — стройная, высокая и очень ухоженная дама лет сорока, в скромной, но очень элегантной юбке, на ладонь ниже коленок, и тончайшей блузке, с игриво расстёгнутой пуговкой, на высокой груди, одобрительно улыбнулась, отступив назад, оглядывая ладную фигуру Соколова. — Уверена, что не позднее осени, вы вновь ко мне придёте.

— Не вижу в том, ничего плохого, Светлана Васильевна. — Владимир чуть склонив голову, бросил взгляд на хозяйку модного дома, от чего та, вдруг зарделась словно девица. — Кстати, в сентябре — большой егерский бал, в Офицерском Собрании. Так что думаю, парадный мундир можно уже начинать шить, чтобы после не стоять в очереди.

— Разумеется. — Милютина улыбнулась. — Сошьём парадный мундир товарищу полковому есаулу, девочки?

— Из самого лучшего материала. — Пискнула откуда-то сбоку, молоденькая швея, подгонявшая Владимиру костюм.

— Тогда я спокоен. Быть мне самым элегантным и красивым на балу.

У подобного флирта как правило не существовало ни цели, ни особого смысла и редко, когда это перетекало во что-то большее. Так, показать, что человек противоположного пола тебе приятен. Но в этот раз, в комнате отчего-то сразу сгустился воздух, словно перед грозой, и как будто пахнуло озоном.

К счастью подгонка уже закончилась, и рассчитавшись, Владимир вышел к машине уже в штатском — лёгких летних штанах и тонкой рубашке, держа в одной руке вешалку с официальным костюмом, а в другой — мундир, пошитый в Ревеле. Уложив одежду в огромный багажник Доминатора, развернулся, и поехал в ювелирный дом Самохина. Требовалось заказать копии орденов, и орденские планки. Ношение знаков воинской доблести и иных наград, пусть и в виде планок, в Российской Империи являлось обязательным даже для повседневной гражданской одежды, а те, кто не носил планки, могли доиграться до суда чести, крупного штрафа и лишения всех наград. Исключения делались лишь для свободной одежды, когда человек надевал футболку, тонкую рубашку, свитер или что-то подобное. Наградное оружие отмечалось на той же планке, алой лентой со значком в виде пары перекрещенных кинжалов.

У ювелира всё прошло куда быстрее. Образцы орденов и орденских планок висели на стенде в кабинете, и Владимир только заполнил заявку, с перечислением наград, и через пять минут, мастера собрали ему две тонких полоски с лентами, и закрепили на летнем пиджаке.

Он окинул себя взглядом, в ростовом зеркале ювелирной мастерской, и удовлетворённо кивнул. Молодой мужчина лет около двадцати, явно небедный, и вполне светский. Ну если вывести за скобки орденскую колодку в два ряда. Поэтому Владимир снял пиджак, убрал его в чехол, и положил в багажник к остальным вещам. А поскольку время близилось к обеду, поехал в ресторан на Соколиную гору, откуда открывался замечательный вид на город.

Недавно отстроенная терраса остро пахла сосновой смолой, и травой, весеннее солнце мягко светило с неба. а мясо, приготовленное на огне, источало сок и пряный аромат, так что Владимир наслаждался звуками маленького джазового оркестра, запахами и вкусом блюд. Закончив с горячим, поднял книжечку меню, и выбрав кофе со сливками, оглянулся чтобы окликнуть официанта, когда увидел, что весь ресторан словно замер. Мгновенно накинув на себя узор эфирного зрения, понял, что вся площадка накрыты словно куполом серебристой дымкой непонятного узора, от чего все люди замерли словно статуи, а кое-кто просто упал, на землю или на пол, и лежит будто бревно в кровавой луже.

— Мрази. — Спокойно произнёс он, вытер губы салфеткой, и вынув из кармана бумажник, вытащил пару десяток, засунул их в меню, так, чтобы край купюр торчал наружу, и ещё раз внимательно оглядел зал. Вроде всё было также, но мутноватое пятно, двигалось в его сторону, и попробовав пальцем остроту мясного ножа, Владимир дождался, когда дистанция между ним и облаком станет буквально пару метров, и метнул нож, так, что тот вспорол защитный экран, обнулил амулет баллистической защиты, и по рукоять ушёл в плечо девицы лет двадцати возникшей словно ниоткуда.

— Однако. — Дама, одетая в тонкое муслиновое платье фиолетового цвета, с кокетливой маленькой шляпкой на пышных, пшеничного цвета волосах, выдернула нож, и мгновенно залечив рану, бросила то, что осталось от ножа себе под ноги, и искорёженная железка упала на пол, звеня и подпрыгивая. — Так меня ещё не встречали. — Она улыбнулась, показав ровный ряд жемчужных зубов, и не спрашивая разрешения присела на свободный стул.

— Извини, что вот так, внезапно, но у меня действительно мало времени. — Девица, снова улыбнулась, и чуть шевельнула высокой грудью, но не видя никакого эффекта, продолжила. — У нас сегодня большое мероприятие, и нам не хватает лишь короля бала.

— Странная форма приглашения… — Сухо ответил Владимир. — Но я, пожалуй, откажусь.

— И тебе не жалко всех этих людей? — Девица взмахнула рукой, имея в виду всех тех, кто попал под удар заклинания. — Если ты откажешся, я исчезну, те, кто сейчас находится под воздействием узора «Дыхание снежной королевы» умрут. — Она громко расхохоталась. — Представь себе, там, за стеной, в кафе-мороженом проходит детский праздник. Примерно тридцать малышей, и их родители.

— Иногда я жалею, что в этом мире нет святой инквизиции. — Владимир вздохнул. — Но как бы не сложились обстоятельства, я обещаю, то именно тебя, я убью максимально болезненным способом.

— Ты сначала выживи, хоть каким способом. — Словно маска сошла с её лица, и та, что казалась юной девицей, вдруг предстала женщиной в весьма преклонных годах. Она взмахнула рукой, и возле стола возникло окно телепорта, переливающееся голубым свечением.

— Прошу. — Ведьма качнула головой.

— Только после вас. — Владимир одним движением захватил предплечье женщины и потянув к себе перебросил через бедро, посылая тело в зев телепорта, и чуть помедлив шагнул следом.

Узор пространственного переноса закрутил его словно лист в потоке смерча, покидал, потянул и протряс по подпространству, пока Соколов воткнулся во что-то пружинящее, мягкое, и вполне фигуристое, но к сожалению, не подающее признаков жизни.

Узор эфирного зрения всё ещё действовал, поэтому и в кромешной темноте, Владимир отпрыгнул в сторону, и сориентировался. Женщина, заброшенная в портал, висела запутавшись в чём-то вроде паутины натянутой между пола и стен, а приглядевшись егерь понял, что толстые и чрезвычайно прочные белёсые нити, облепившие женское тело, и правда паучьи. Громадный паук, размером с футбольный мяч, с хрустом ткнул ещё пару раз хоботком в бесчувственное тело, отбежал куда-то в угол.

Владимир пощупал пульс, послушал сердце, приложившись к груди, и с удивлением констатировал что дама безусловно мертва. Странно конечно, потому что какой смысл его похищать чтобы сразу же убить? Хотя возможно, что изначально доза была рассчитана на взрослого мужчину, и для женщины куда меньшего живого веса оказалась смертельной.

Внимательно обследовав помещение, где он оказался, Соколов, не обнаружил ни дверей, ни окон. Возможно, где-то высоко, они и существовали, но добраться до потолка без лестницы — невозможно.

— Но нужно проверить. — Володя, осторожно подошёл к пауку, резким движением схватил того за спинку, и не останавливаясь, разогнал словно метатель ядра по сложной траектории, бросил прямо вверх.

Вереща что-то непечатное на своём паучьем, животное унеслось в темноту, и судя по звуку, во что-то впечаталось. Через несколько секунд, паук спустился на собственной нити толщиной в палец, что-то злобно хрюкнул, и перекусив её, унесся в темноту, не желая больше сотрудничать.

— Зря кстати. — Прокомментировал Владимир, дёргая за конец, и отпрыгивая в сторону, от упавшей вниз верёвки. — У меня было так много идей…

Из угла что-то скрежетнуло.

— Как нахер? — Владимир начал сматывать паучью нить, на руку. — Ты что, расист? Ох смотри, шерстяной. Доиграешься. И будут у тебя из жопы не мягкие верёвки вытаскивать, а колючую проволоку.

Смотав нить до конца и уложив аккуратной бухтой, Владимир тщательно обыскал тело покойной дамы, но ничего интересного не нашёл кроме тяжёлого, крупного амулета, дискообразной формы, на прочной цепи, и небольшого, в ладонь камня густо-синего цвета — накопителя эфирной энергии, заполненного до отказа.

И накопитель, и амулет, Владимир спрятал в карман брюк, а после, вытащив из ножен на ноге кинжал, высвободил тело женщины, перерезав липкие нити.

Ещё раз обошёл каменный мешок по кругу тщательно обследовав стены, но никакого выхода не обнаружил, и усевшись прямо на полу, погрузился в медитацию ожидания.

Судя по наручному хронометру, прошло не более пяти часов, когда внезапно, и довольно быстро, посреди помещения появился портал. Вот он виделся крошечной точкой, зависшей в метре от пола, а уже через пару секунд вырос до двух метров в высоту, и полутора метров в ширину.

Из портала вышли две девушки, с выдающимися фигурами, и подслеповато оглянувшись, шагнули в сторону паутины в которой сейчас зияла огромная дыра.

Не теряя времени, Владимир в два удара опрокинул дам на пол, быстро связал верёвкой и обыскал. При них обнаружился уже заполненный чем-то шприц в коробке, и ещё два накопителя, правда уже меньшего размера.

«Потрошить» дам не имело никакого смысла, так что Соколов, не особо задумываясь, кинул в портал обеих дам, и тело третьей, шагнув следом.

[1] В этой реальности присваивается купцам первой гильдии, в знак особых заслуг перед государством, и фактически означает власть не только финансовую, но и политическую. Своеобразный олигархат.

Глава 21

Суть любой войны, не в чести и доблести, а в смертях и разрухе.

Главный маршал авиации граф Растопчин.

Любое общество это прежде всего свод правил. Общество без правил — толпа, и только границы и правила признанные и соблюдаемые, придают толпе признаки общества. Отсюда совсем недалеко до государства, когда внутри общества формируются структуры способные принудить к соблюдению общих правил всех его членов, обеспечить экстерриториальность, и правовую самостоятельность. И лишь когда мы оказываемся в состоянии принудить к соблюдению общих правил другие страны — начинается политика.

Правила и законы, выработанные обществом, и записанные в кодексах, есть становой хребет цивилизации, и то, что отделяет нас от дикости и варварства зари человечества.

Канцлер Никифор Белобородько

На этот раз полёт случился совсем коротким и относительно приятным. Тряхануло всего пару раз, и в итоге Соколов выпал из портала крепко ткнувшись ногами в песок, но удержавшись на ногах. Тела женщин лежали рядом, и судя по всему, путешествие они не пережили, добавив к имеющемуся трупу ещё два. А дело заключалось в неудачном приземлении связанных женщин, когда они остановили полёт собственными головами. Одна свернула шею, а другая воткнулась головой в песок, и судя по конвульсиям уже отходила. Откачивать её, Владимир посчитал лишним, цепко оглядываясь по сторонам.

Он оказался в центре большой площадки, примерно полусотни метров в диаметре, внутри пентаграммы, образованной силовыми стенами, в виде пятиконечной звезды, с линиями внутри. Таким образом Владимир оказался заключён в пятигранном столбе, от которого отходили пять углов — лучей, внутри которых в положении сидя на пятках, находились пять совершено обнажённых женщин, с гипертрофированно развитыми фигурами. Широченные бёдра, очень узкая талия и огромная грудь, словно два футбольных мяча.

Пентаграмма располагалась, в огромной природной чаше, заполненной толпой обнажённых женщин всех возрастов. Сколько человек находилось вокруг, было не сосчитать, но Соколов оценил их количество примерно в две — три тысячи.

— Сёстры, сегодня у нас особый гость. — Раздался над собравшимися громкий и мощный голос. — В «Ловушке Аларины» настоящий похотливый козёл, убивший трёх наших сестёр, и смерть его станет настоящим путешествием боли. Пять высших ведьм в пентаграмме, обрушат на нашего пленника такую вязь узоров, что он будет корчиться от боли и желания, по капле отдавая свою силу. И для начала, эта тварь, сама разденется ослеплённая похотью и вожделением.

Ведьмы сидевшие по углам пентаграммы подняли руки, и на голову Соколова обрушился ментальный удар, который должен был смять его центры торможения, но Владимир, опустошённый тремя подругами досуха, и умевший держать себя в руках как никто другой, лишь усмехнулся. Сексуальное желание, едва возникнув в голове, пару секунд потрепыхалось и утухло, оставив после себя накатывающую волну злости, ко всему ведьмачьему стаду.

— Вы же уродливые, вонючие животные. Какое чувство к вам может возникнуть кроме чувства жалости? — Громко произнёс Владимир, с удовольствием наблюдая как перекашиваются злобой лица ведьм в пентаграмме и за её границами. — Да на вас даже у крокодила не встанет, хотя он, судя по виду, ваш прямой родственник. Или бегемот? Что-то я запутался в вашей родословной.

— Какой болтливый мальчик. — Одна из ведьм встала и подошла к разделявшему их барьеру. Посмотри, как тяжела моя грудь… она так упруга…

— А я вовсе не любитель крупных форм. — Владимир развёл руками.

— А так. — Ведьма крутанулась словно волчок, и когда остановилась, перед Соколовым стояла совсем юная девчонка лет шестнадцати.

— Уже лучше, но знаешь, что меня возбудит по-настоящему? — Он улыбнулся. — Зрелище как ты сдохнешь.

В ответ ведьма ощерилась, показав нечеловеческие клыки, и плотно прижалась к энергобарьеру, чего Владимир и ждал. Энергетический щит вовсе не являлся неподвижной монолитной стеной, а скорее тонкой, но чрезвычайно плотной преградой, способной двигаться, пусть и немного. И в эту преграду со всей возможной силой, влив в удар большое количество энергии, врезался кулак мастера боевых искусств. Энергостена дёрнулась буквально на пару сантиметров, но с такой скоростью, что внутренности и часть позвоночника женщины мгновенно превратились в кисель, а сама она умерла, несмотря на легендарную живучесть ведьм. Но тело не упало на песок, а на секунду зависнув, превратилось в искристый вихрь, без малейших затруднений просочился сквозь преграду, влетев в тело Соколова, и сразу растворился в нём, породив странную волну ощущения могущества и силы.

Он повернулся к другой ведьме, и уже не сомневаясь, метнул от груди, «вздох огня», напитав его силой, ухнув в узор весь свой резерв.

Ярко светящийся диск плазмы, прошил защитный барьер словно бумажный, в секунду испепелив вторую ведьму.

Второй вихрь впитывался чуть дольше, но и ощущения стали куда ярче. Словно гигант, он возвышался над толпой, и Владимиру стоило немалых сил усмирить ощущение собственной божественности.

— Фух. — Егерь помотал головой приходя в себя. — Ни хрена себе приходы. А их ещё три штуки… — Он повернулся к следующей ведьме, которая тоже успела обратиться в девочку, только уже не шестнадцатилетнюю, а лет десяти максимум. И теперь эта девочка испуганно жалась к дальней стенке барьера, и молотя в него кулачками, словно призывая выпустить её.

Но на Соколова это не оказало ни малейшего влияния. Организм уже впитал энергию из накопителей в карманах. На этот раз егерь пробил щит узким и острым словно острие шила узором «Энергокопья», и третья ведьма, превратившись в смерч искристых крупинок впиталась в тело Владимира.

На этот раз его сплющило совсем серьёзно, и минут пять он сражался с собственной крутизной, замешанной на сдвиги в сознании. К счастью, он в своё время проходил тренинг противостояния допросным препаратам, а там случались жидкости с куда более серьёзными эффектами, чем ощущение собственной божественности.

Поэтому повалявшись на песке, Владимир встал, и не подходя к барьеру, смял плоть четвёртой ведьмы, поймав её посмертный вздох, словно в ловушку, и втягивая его тонкой струйкой. Это как ни странно помогло, и четвёртая порция, ухнула без особых проблем.

Владимир какое-то время дышал, разгоняя энергию по телу, приводя разум в состояние прозрачной ясности и зеркала, в котором отражалась реальность, открывая сияние атмана — истинного разума. И в этом отражении, всё лишалось эмоциональной окраски, приобретая рациональность и стройность логической структуры. Даже не оборачиваясь в сторону последней ведьмы, Владимир вскинул руку, посылая «забвение», которым обычно усыпляли больных перед операцией, но в этот раз простой и ломовой узор оказался насыщен таким количеством силы, что энергостена осыпалась быстро тающими осколками, а ведьма мгновенно превратилась в пыль, которая какое-то время сохранила очертания её фигуры, чтобы через мгновение впитаться в Соколова.

Стены «Ловушки Аларины» с лёгким звоном опали, и стали быстро таять словно лёд на раскалённом асфальте, а Владимир сидел, поджав ноги, с полуприкрытыми глазами, тем не менее видя все вокруг на многие десятки километров. И толпу женщин, замершую в страхе, так, что ни пошевелить пальцем, и летевшую прочь, противозенитным зигзагом Верховную Ведьму, и клетки с мужчинами, приготовленными для оргии и последующего ритуального жертвоприношения. Сейчас он мог впитать все их силы одним движением, но лишь вздохнул.

— Праздник закрыт, бабоньки. — Владимир открыл глаза, зная, что его видят и слышат все собравшиеся на шабаш. — Идите по домам. Научитесь любить ваших мужчин, или бросайте их и ищите других. Каждому в этом мире дарована любовь. Просто не все нашли её.

Такая огромная толпа не могла разойтись мгновенно. Женщины отходили в сторону, искали свою одежду, одевались и только после этого уходили. Кто к оставленным неподалёку машинам, кто к автобусам, а кто и улетал, оседлав метлу, как традиционное средство фокусировки антиграв-потока.

Через полчаса, когда скрылась последняя из дам. Владимир подошёл к огромным стальным клеткам, в которых сидело и стояло не менее пяти сотен мужчин, и стал руками срывать тяжёлые замки, освобождая людей.

— Тебя как звать, — широкоплечий высокий мужчина с седыми волосами, забранными в хвостик, одетый в изрядно помятый роскошный чёрный костюм, подошёл к Владимиру. И было в нём что-то такое, от чего Владимир сразу подобрался.

— Полковой есаул Соколов.

— За мной должок, полковой есаул. — Мужичина кивнул. — Род Горячевых добро помнит.

— Род Егоровых, Семёновы, Галеевы… и словно лавина прорвалась, люди уже не говорили, а кричали, кто-то обессилено сел, на землю, закрыв голову руками, а кто-то скакал от радости… Большинство понимало, какую участь им уготовили на шабаше, и переживали состояние приговорённого к смерти и помилованного в последний момент.

Но Владимир дождался, когда все разойдутся, тем более что некоторым пришлось организовывать эвакуацию, и быстро мастерить носилки.

Но у него ещё оставались важные дела.

Путь верховной ведьмы, читался словно светящаяся дорожка, и Владимир сорвался в бег, выходя на след.

Место для шабаша выбирали не случайно, а в точке выхода природного источника энергии, и близости к «Ведьминой горе» горе, где традиционно собирались старшие ведьмы Ковена. Для большого шабаша гора маловата, но для торжественной встречи и совместных обрядов, подходила как нельзя лучше. Поэтому имение и дом главы Ковена, находились неподалёку, в паре километров от места шабаша.

Дом, в три этажа с красивым ухоженным парком стоял словно брошенный. Ворота и двери распахнуты, а внизу явные признаки бегства: разбросанные вещи, сдвинутая мебель, и странный кислый запах, словно кто-то разлил бочку с квашенной капустой.

— Заходи, я жду. — Раздался громкий голос, и Владимир пройдя по холлу, поднялся по широкой мраморной лестнице на второй этаж, и остановился на пороге.

В большом бальном зале дома, прямо на полу, были видны линии узора, неторопливо насыщавшегося силой, из накопителей, разбросанных прямо по паркету.

Тела откуда взяли кровь, лежали здесь же, на полу, и вокруг них серебрилась едва заметная дымка, пока не отлетевшей души.

Верховная ведьма и хозяйка Русского Ковена не сильно волновалась. Заёмная сила, полученная после смерти пяти других ведьм в пентаграмме «Ловушки Аларины», не могла держаться долго, и с каждой секундой улетучивалась безвозвратно. Но тем ценнее стал приз — самец впитавший в себя силу пяти сестёр, куда более ценен, чем он же но лишённый этих сил. Поэтому Лигалла, не стала строить обычный защитный купол, а кровью слуг, начертила «Лабиринт обмена», где любой энергетик лишался сил, стоило ему сплести хоть небольшой узор.

А Владимир, смотрел на тело белокурой девчонки лет восемнадцати, с перерезанным горлом, и думал, что очень хочет посадить ведьму на кол. А лучше сжечь заживо, как учил лучший друг инквизиторов, товарищ Торквемада.

Преодолевая едва заметное сопротивление каких-то наведённых узоров, Соколов шагнул вперёд, хлюпая ногами по кровавым лужам, и скрипя подошвами на уже подсохших линиях. На душе царило на редкость поганое настроение, и когда до ведьмы оставался всего лишь шаг, он поднял глаза. Просто захотел посмотреть на существо, готовое ради своих целей уморить кучу народа, или вот как сейчас. Выпустить из трёх человек кровь, для начертания узора.

И увидев, что ведьма открыла рот, собираясь что-то сказать, резко, на грани разрыва мышц и сухожилий ударил кулаком в лицо человекоподобной твари.

Константин первый спал плохо, и даже утренний кофе, и пара красоток — горняшек, задорно поблёскивающие глазками из-под чепцов, не смягчили его настроение.

И когда на террасе вдвоём появились глава внешнеполитического ведомства Белобородько, и глава охранительной стражи генерал-лейтенант Лавр Семёнович Копытин, у императора что-то заныло в груди, в ожидании огромных проблем.

— Ну? — Константин остро глянул на канцлера. — Что у вас?

— Наверное пусть первым начнёт Лавр Семёнович. — Канцлер неожиданно усмехнулся.

Глава охранительной стражи, вытянулся, и приподнял подбородок.

— Государь. Вчера около трёх пополудни, сработали энергоскопы, на Соколиной горе, и к месту незаконной волшбы выдвинулись боевые подразделения противомагической защиты, и другие специалисты. По прибытию на место, была обнаружена сфера «Дыхания снежной королевы», которая своевременными мерами, рассеяна. Пострадавшие от обморожения доставлены в госпитали и больницы города для оказания медицинской помощи. В пострадавших числится шестьдесят восемь человек, из них тридцать пять детей. Опросом персонала выяснено, что волшбу навела женщина лет тридцати. Дальнейшие её передвижения, не зафиксированы, но охрана Владимира Соколова, свидетельствовала, что он находился в зале перед тем как туда зашла эта дама, и исчез вместе с ней. Приданный энергетик отследил след пространственного переноса, но локализовать точку переноса не смог.

Была объявлена команда «Поиск», и заступающая смена охранителной стражи получила фотографии Соколова, а патрули усилены энергетиками.

Где-то около полуночи, поступили сигналы о людях, обращавшихся к охранителям, с сообщением о похищении их, для насильного участия в шабаше. По их словам, похищенных мужчин числом около пяти сотен, заперли в стальных клетках, и они могли видеть, как некий молодой человек оказался внутри пентаграммы, и через непродолжительное время убил пятерых ведьм, разогнал шабаш, и освободил пленников. В молодом человеке все спасённые твёрдо опознали Владимира Соколова.

— Усиленную группу к Лигалле послали? — Отрывисто спросил император.

— Да, Государь. — Генерал-лейтенант ещё больше выпрямился, коротко кивнув. — Осмотром установлено, что верховная ведьма начертала кровью своих слуг узор «обмена силами», но сама была убита непонятным образом.

— Как это «непонятным»? — Удивился Константин.

— Ей практически оторвали голову. — Пояснил глава охранителей. — На плечах остался лишь кусок шеи, и нижняя челюсть. Всё остальное в виде осколков и мелкой взвеси, осело на полу.

— И кто это такой шустрый? — С сарказмом в голосе поинтересовался самодержец. — дайте-ка я угадаю…

— Похоже на то, Государь. — Копытин кивнул. — Следы на паркете, оставленные после того, как убийца прошёл по лужам крови, довольно чёткие, и на них видно даже имя мастера, поставляющего обувь салону мадам Милютиной. Двадцать седьмой размер, это как раз нога Владимира Соколова, и Милютина уже подтвердила, что он накануне приобрёл несколько пар обуви, включая летние туфли.

— И он, конечно сидит у вас на Мытной, пишет показания?

— Государь… — Генерал Копытин даже руками развёл. — Соколов имеет чин полкового есаула, и числится в действующем резерве, что равнозначно службе в войсках. Даже выслуга идёт. Он как бы не по нашему ведомству. Возможно военная прокуратура решить задать ему пару вопросов, но лишь в том случае, если министр обороны подпишет разрешение привлечение его к следствию.

— И что, же, этот варнак перебил чуть не десяток граждан империи, и тишина? — Уточнил Константин.

— Не совсем. — Не согласился Лавр Семёнович. — По словам привлечённого к следствию энергетика — профессора — прима Арчибальда Григорьевича Томашевского, Соколов, с учётом всех событий, должен прыгнуть сразу на три — пять уровней вверх, и если учесть, что до происшествия, он уверенно работал на уровне младшего магистра, или старшего мастера, то сейчас его сила как минимум на уровне архимагистра, что тоже весьма осложняет дело. С энергетиками верхних рангов, мы вообще дела не имеем, передавая материалы их Комитету внутренних расследований.

Минуты две, император молчал, переваривая новости, и глядя куда-то вдаль, а после повернулся к канцлеру.

— Ну, а у вас что случилось?

— По дипломатическим каналам прошло. — Белобородько едва заметно усмехнулся. Глава всех ведьм Великая саббат Аиндалла, требует покарать всех виновных в срыве шабаша, и смерти Лигаллы.

— То, есть, эта престарелая шлюха, нарушившая соглашение о привлечении к шабашам только на добровольной основе, и без фатальных последствий для участников, плюс покушение на более чем полсотни граждан империи, плюс, похищение военнослужащего… Соколов конечно засранец и отморозок, но в своём праве. Не за утехами плоти его затолкали в пентаграмму. — Император задумался. — Никифор Михайлович, передайте Аиндалле, что все ведьмы России, находятся в половине шага от поголовного истребления, и пожизненного заключения, в железных кандалах. А ещё передайте, что мы отлично знаем, в каком банке хранит свои сбережения саббат, и что нам как раз не хватает десятка миллиардов для строительства новой железной дороги, и с её стороны будет очень мило, если она даст нам повод, оплатить работы из средств Великого ковена.

Владимир добрался домой лишь к утру, и сил хватило лишь на то, чтобы раздеться, и рухнуть в постель.

Проснулся поздно, но вопреки ожиданию в прекрасном настроении и самочувствии. Грязную одежду уже убрали, вычистили и вернули в шкаф.

Вновь порадовавшись, что у него есть личный бассейн, Владимир долго отмокал в облаке воздушных пузырьков. А после, надел шорты и футболку и отправился бегать.

Часа два носился в хорошем темпе, забегая на спортплощадку, оставшуюся после прежнего хозяина, чтобы потаскать железо, и снова уходил на беговую дорожку. Где-то к исходу третьего часа наконец умотался так, что голова полностью очистилась от всяких мыслей, и на таком позитивном настрое, снова плюхнулся в бассейн, где его и нашла Елена.

— Владимир Алексеевич? — Девушка одетая в строгий костюм, держала в руках блокнот, и ручку, с которыми расставалась только в постели, и то, клала где-нибудь недалеко. — Там у въезда, собралась группа журналистов…

— И чего они хотят от маленького мальчика, едва спасшегося из лап ужасных похитителей?

— Возможно хотят узнать, как это владеющий уровня мастер смог убить восемь старших ведьм, и одну верховную ведьму русского ковена.

— Уже и трупы посчитали… — Владимир не стесняясь вылез из бассейна, подхватил халат, и вошёл в гардеробную. — Пригласи их в дом, в большую гостиную посади рядами, а я буду через десять минут.

Разговор с журналистами это как свидание. От первого впечатления зависят все остальные преспективы, и Владимир надел парадный мундир, привесив наградной кинжал, и даже кобуру с табельным «ТЛ».

Журналисты, не привыкшие к такому формату общения, однако быстро сорганизовались и задавали вопросы организованно и без перебранки. Их интересовало всё, включая историю с детским домом напечатанную в Правде.

— Ну, товарищи из этой газеты сами могут ответить на этот вопрос, однако, я ничего про детский дом не говорил. Путаница вероятно произошла от того, что мой полный тёзка, Владимир Алексеевич Соколов, действительно жил на попечении государства так как не считался дееспособным. В ходе научного эксперимента, где энергетики Московской Академии, хотели вернуть ему разум, парень погиб. Об этом случае мне рассказали охранители, как о правовом курьёзе, так как мы не только полные тёзки, но и весьма схожи лицом. И где-то здесь и вкралась ошибка, допущенная журналистами Правды. Но моя биография довольно далека от пасторали паренька из народа. Я получил неплохое образование в одной из частных школ, а также соответствующее воспитание и боевую подготовку.

— Но Алексей Петрович Соколов, утверждает, что вы его сын. — Привстал мужчина в рубашке, с закатанными рукавами.

— На месте этого господина, я бы не стал разгонять тему. — Владимир покачал головой. — У меня прекрасные адвокаты, и я оставлю его без штанов за клевету.

— Клевету? — Переспросила дама в строгом чёрном костюме, и кружевной рубашке.

— Конечно. А как ещё оценивать притязания человека, который сначала сдал сына в богадельню, а затем примазывается к состоявшемуся человеку, не ударив ни пальцем, для его успеха?

— Но Соколовы богаты…

— Вот пусть и идут со своими деньгами… подальше.

— И всё же. Как вы сумели победить ведьм? Ведь они считаются первоклассными бойцами магорукопашных поединков.

— Вы сейчас серьёзно просите, чтобы я сдал свои боевые секреты? — Владимир удивлённо посмотрел на говорившего. — Вероятно, чтобы тот, кто придёт после ведьм всё-таки добился успеха? Скажем так. Мне немного повезло, а им нет. Вот ответ весьма близкий к реальности.

Журналисты, почувствовав интересную фактуру, всё не унимались засыпая вопросами, но очень кстати в зал вошёл офицер ЕИВ канцелярии.

— Секунд-адъютант его императорского величества Константина первого, полковник Виктор Суворин. — Офицер отрывисто козырнул. — Имею честь, пригласить вас для конфиденциальной беседы, с государем императором, сей же час. Машина подана.

Глава 22

Долг, честь, достоинство… пустые слова для тех, у кого этого нет.

Заместитель по боевой подготовке Егерской лейб-гвардии десантно-штурмовой дивизии особого назначения, Шарапов Р. Г.

Наша телегруппа получила особое разрешение главы охранительной стражи генерал-лейтенанта Лавра Семёновича Копытина на съёмки в месте где должен был свершиться шабаш ведьм и огромное кровавое жертвоприношение. Сейчас вы наблюдаете работы по вскрытию узора, и судя по линиям гексаграммы, простирающейся до подножия холмов, в зону действия жертвенного заклинания попадали все находившиеся на поляне, а это не только похищенные мужчины, но и все ведьмы — члены Московского Ковена.

По данным охранителей, в число захваченных попал и молодой егерский офицер, имя которого пока держится в секрете. Он разрушил центральную пентаграмму убив всех высших ведьм, и распустил шабаш. Рядовые члены Ковена в растерянности. Они конечно не знали о готовящихся кровавых жертвах и конечно же не предполагали оказаться в их числе.

Кроме того, наш постоянный консультант, Вера Холодова, историк и специалист по ведьминской традиции, сообщила нам, что победитель в пентаграмме автоматически обретает титул Самаэля, что в иерархии Ковенов и Ведьминых Кругов, имеет высшее значение, даже перед верховной ведьмой Саббат.

Наверное, ведьмы полагали, что молодой человек, только что получивший офицерское звание, будет лёгкой добычей, но не на того напали! Несмотря на молодость, егерь уже послужил на границе и имеет награду за уничтожение главного монстра Волны.

Мы надеемся, что руководство Стражей, как охранителей, так и имперских, дадут нам разрешение опубликовать фамилию и имя героя, чтобы вся страна узнала, о доблестном офицере.

Новости, Первый канал.

Государь принимал в Летнем Дворце, расположенном на берегу Яузы, где стояла старая крепость. От той крепости остались лишь стены из красного гранита, ров, с перекинутым мостом, и собственно сам дворец, недавно перестроенный, и превратившийся в настоящее произведение зодчества.

Константин Первый изволил пить чай в компании канцлера, главы Правительства, и трёх силовиков. Начальников Охранительной и Имперской стражи и заместителя командующего Егерского Корпуса.

— А вот и наш возмутитель спокойствия. — Константин оглянулся на Владимира, замершего у дверей. — Проходите, полковой есаул. Я думаю ваша версия событий заслуживает быть услышанной.

— Насколько коротко, государь? — Владимир подошёл к столу, остановившись в паре метров.

— А если совсем коротко? — Спросил руководитель имперской стражи Пётр Николаевич Гагарин.

— Шантажируемый смертью посетителей кафе и ресторана, был вынужден принять участие в шабаше, где в магическом поединке, убил пять высших ведьм. Преследуя верховную ведьму вступил с ней в поединок.

— И… всё? — Удивился начальник охранителей Копытин.

— А чего ещё? — Удивился первый министр Омельяненко. — Он же здесь. Значит она там. — Пётр Ефимович ткнул вилкой, куда-то вниз.

— Нет, вы товарищи как знаете, а я хочу более подробную версию. — Император словно только что обратил внимание не то, что Владимир стоит. — Присаживайтесь, полковой есаул. Давайте самую подробную версию, какую сможете.

— Слушаюсь государь. — Соколов сел, и не обращая внимания на горничную ставящую возле него прибор, начал рассказ. — В пятнадцать ноль семь, обратил внимание на паралич схвативший всех гостей и работников ресторана. Я полагаю, что и меня должно было накрыть, но что-то у них не сработало, и ведьме, пришлось импровизировать. Она подошла сама, и сказала, что если я не пойду за ней, все кто попал под удар заклинания умрут. Конечно в такой ситуации я согласился, но прежде чем шагнуть в телепорт, забросил в него ведьму. Это второй момент, когда у них всё пошло не по плану, потому что, вылетев из пространственного окна, ведьма влипла в паутину, и была атакована огромным пауком. Всё произошло мгновенно, и когда я врезался в её тело, ведьма уже умерла. Возможно яд рассчитывался на взрослого мужчину и куда более субтильную даму, паук убил мгновенно. Через пять часов семь минут, в каменном мешке снова открылся портал и пришли две дамы, которых я обездвижил, и забросил их туда плюс тело уже мёртвой ведьмы. И это третий раз, когда всё случилось по совсем иному сценарию. Ведьмы, выпавшие из портала раньше меня, видимо подверглись мощному расслабляющему воздействию, и фактически сами убили себя. Одна свернула шею, а другая задохнулась, зарывшись головой в песок…

Когда Владимир закончил рассказ, высшие чиновники страны, какое-то время помолчали, переваривая информацию.

— А почему вы решили преследовать Лигаллу? — Спросил генерал Гагарин.

— Я счёл что такое вопиющее нарушение порядка вещей, когда ведьмы похищают пять сотен мужчин, готовя им смерть, не может случиться просто так. Значит ведьмам нужна была эта жертва, а точнее гекатомба, для проведения обряда. Какого? Не знаю, но сомневаюсь, что это безобидная игра. В такой ситуации решение преследовать противника и убить его, представлялось мне единственно верным.

— Удивительно, но это так. — Константин кивнул. — Такой же шабаш, синхронизированный по времени, проводили в Италии, Германии, и многих других странах, но только у нас его сорвали, и даже крутанули вспять, что позволило нашей стране, не попасть под влияние поистине гигантского узора, подчинения. Кроме того, незамкнутый узор, сработал в десятую часть силы, и сейчас граждане пары десятков стран, активно греются кострами, где жгут ведьм. Мы конечно жечь никого не станем, но все члены Ковена и Круга, получат официальное предупреждение и если не хотят пойти на каторгу в цепях, встанут на пожизненный надзор стражи, и будут ограничены в перемещениях. И вот тут мы плавно переходим к главе о последствиях. — Константин сложил пальцы домиком, и внимательно посмотрел на Соколова. — Мы тут даже поспорили чем вас наградить. Такое дело. Сорвали фактически диверсионный акт против всей страны. Конечно долго сей морок не продержался бы, но дел ведьмы успели наворочать, таких, что и в десять лет не разгрести. Так что действовали вы точно, верно и весьма эффективно, в чём примите моё императорское удовлетворение.

Владимир вскочил.

— Служу России.

— Хорошо служите, товарищ майор. — Император, тоже встал, открыл коробочку, поданную ему адъютантом, достал и вручил Владимиру пару майорских погон, которые и в этой реальности выглядели в виде большой звёздочки на двухпросветном поле. — Ну и довеском, чтобы про меня не говорили, что я награды зажимаю, примите Золотую Звезду знака героя России. Будьте верным сыном нашей отчизны, защищайте и берегите её.

— Служу России государь. — Владимир поклонился.

— А погоны эти, можете на стену повесить. Всё одно, мундир нужно будет с другими делать. — Меланхолично добавил военный министр, маршал Оболенский.

— Это как-же? Весьма ненатурально удивился император.

— Так вы, государь, сначала его повысили в звании, а затем наградили «Золотой Звездой». А в статуте прямо сказано, что награда сия, влечёт повышение в звании на одну ступень. Вот и выходит, что молодец наш сразу на два звания вверх прыгнул. Коли наоборот, сначала звезда, а после погоны, тогда да. Но тогда погоны лишь констатация факта, но никак не награда.

— Да? — Константин, вроде как смутился, но едва заметно улыбнулся кончиками рта, и подмигнул Владимиру. — Ну теперь уж что. Слово сказано. — Он пожал плечами, сел и сделал жест чтобы Владимир тоже сел.

— А что, — Руководитель имперской стражи Пётр Николаевич Гагарин, насмешливо глянул на заместителя командующего егерскими войсками генерала Хабарова. — Теперь-то уж не призовёшь егеря, по пустяку? Ведь самое малое придётся батальон давать, или даже полк.

— Или замом по боевой в дивизию, спокойно продолжил Хабаров. — Парень боевой, обстрелянный, от командиров на прежние службы только хвалебные характеристики. Да и то, два раза вывел людей из-под засады! Не потерял ни единого человека, и сдал кучу пленных, хотя если бы оставил всех там, под кустом, никто и слова бы не сказал.

— Ну моего человечка, так то, не стоило… под кустом. Хотя, да. В своём праве. До сих пор разбираемся, что она там делала, да ещё и по боевому протоколу, вводимому только в случае внешней агрессии. — Произнёс начальник имперской стражи. — Один начальник отдела уже собирает бумаги на увольнение, а пара его сослуживцев осваивают тюремную феню.

От государя Владимир вышел напряжённый и собранный словно дневальный на сдаче наряда. Даже генералы не могли расслабиться в присутствии императора, а уж какому-то только-что-подполковнику, это категорически противопоказано.

И первым делом он поехал в ателье к Милютиной, потому что только у неё, можно было построить новый мундир почти мгновенно. А учитывая только что снятые мерки, и ещё быстрее.

— Владимир Алексеевич… — Женщина даже не вошла, а вплыла в комнату, где девицы шустро прикладывали к телу разные части мундира, и смётывали их булавками или быстрыми стежками. — Вас можно поздравить очередным званием?

— Внеочередным. — Поправил Соколов. — Каприз государя, и меня произвели в войсковые старшины, и дали героя России.

— Ну если судить по статьям в газетах, подвиг был действительно фантастический. — Светлана Васильевна, даже чуть зажмурилась, вспоминая особенно яркие эпизоды статей. — Спасти полтысячи человек, убив всю верхушку Московского Ковена… Героя и за меньшее давали. А сейчас не дать вам эту заслуженную награду, значит восстановить против себя всю страну. Там ведь в клетках, не люмпены из подворотен, да бродяги сидели. Почтенные отцы семей, рабочие, мастера, инженеры, и прочая приличная публика. И в каждом доме спасённых, вашу фотографию вставят в рамку, и повесят на видном месте. — Хозяйка ателье, чуть отступила назад, поправила пару фрагментов кителя, и чуть прищурившись переместилась влево чтобы взять другой ракурс, и кивнула. — Девочки всё правильно делают. — И чуть другим тоном: — Катенька, припуск по линии плеча, чуть добавь, и воротниковую часть подними. Вы Владимир Алексеевич, буквально за день, так прибавили… чем вы питаетесь? — Милютина несколько нервно рассмеялась.

— Да видать это так съеденные ведьмы вылезли. — Соколов вздохнул.

— Вы их съели? — Пискнула совсем молоденькая швея откуда-то снизу.

— Фигурально, сударыня. — Владимир усмехнулся, глядя в симпатичное девичье личико. Сил-то в них было немеряно. А сила она просто так не усваивается. Что-то ушло на улучшение каналов и резерва, а что-то непосредственно на организм. Вот меня немного распёрло. Не знаю надолго ли…

— Поживём увидим. — Рассудительно ответила Милютина, и слегка пнула одну из мастериц, чтобы та не залипала, глядя на скульптурное лицо героя.

Владимир вновь покидал ателье с кучей барахла, и вопрос утилизации вещей, из которых он уже вырос, становился вполне актуальным. Народ обычно отдавал одежду в храм для раздачи погорельцам, но Владимир сомневался, что щегольская одежда будет правильным нарядом для людей, потерявших всё.

По присвоению нового звания следовало «проставиться» и Владимир поехал устраивать банкет в «Тихую заводь», на Большой Стрелецкой, собираясь пригласить не только трёх генералов, но и нескольких новых знакомых из егерей.

Несколько дней он занимался делами Гипербореи, согласовывал планы строительства и поставки станков, ездил торговаться в московское представительство машиностроительной компании Крукса и Майера и проводил время с подругами. В основном с Еленой, так как Варя и Катя, с головой ушли в создание проектного бюро. На территории комплекса, существовало достаточно строений предполагаемых под размещение служб и производств, и одно из таких заняли две неугомонные дамы, поскольку конструкторское бюро, построенное на крыше сборочного цеха, стояло пустым. Люди быстро обживали огромное помещение, в котором появились аналоговые вычислители, чертёжные доски и иные признаки высокотехнологичного производства. Но девчонки действительно были фанатиками своего дела, и людей подбирали таких же. От того, не успели ещё уйти рабочие, монтировавшие оборудование, а молодёжь активно взялась за проектирование вычислительной машины нового типа.

Хорошо продвинулись и энергетики — металлурги, химичившие в небольшой, но отлично оснащённой лаборатории, добиваясь чистоты металла в четыре — пять девяток, и легируя их примесями, что позволяло создавать полупроводники высокого качества.

Владимир не очень хорошо знал пропорции и мелкие детали, но для очень многих вещей, достаточно указать направление, и обеспечить финансами перебор вариантов. Люди сами находили работающие рецепты, создавая технологические процессы.

Для лаборатории взрывчатых веществ выбрали самый отдалённый участок, и дополнительно отсекли его высоким рвом, забором, и дополнительными постами охраны. Не привлекая никого, Владимир для начала синтезировал гексоген, ещё неизвестный здесь, и очистив от примесей, собрал на пробу, пару десятков мишенных мин с картечными убойными элементами. И поскольку не существовало никакой необходимости маскировать заряды, сразу сделал их крупного размера, для расчистки широкого сектора, на большую глубину. Десять килограммов гексогена, разбрасывали полтора десятка килограммов стальных кубиков, по огромной площади, прошивая насквозь толстые деревья.

После подрыва пары мин, поставленных с некоторым перекрытием секторов, лес на окраине полигона просто перестал существовать, оставив на виду лишь чуть торчащие из земли пеньки, а энергетический щит, едва устоял, разрядив накопитель досуха. Сапёрный полигон оказался явно мал, для таких испытаний, что и зафиксировала комиссия из представителей инженерной академии, сухопутных сил и Егерского Корпуса. Споры состоялись лишь относительно того, пробъёт эта штуковина ну вот к примеру «Розового слона»

Когда Владимиру надоел этот спор он спросил, а есть ли на полигоне энергомакет монстра, на что все генералы посмотрели на него как на идиота. Ну конечно же на сапёрном полигоне, держали макеты крупных существ, для отработки тактики применения, и прочего. Самого монстра макет не копировал, а представлял собой сферу энергетического щита нужной мощности.

Полигонная команда быстро установила пару макетов, и поглядывая на срезанные пеньки, удалилась в быстром темпе.

Первый взрыв просадил щиты, а второй вполне ожидаемо вспорол их насквозь, обнулив заодно и щит самого полигона, едва не пробив земляной вал, насыпанный совсем уж на всякий случай.

— Что-ж. — Глава комиссии, маршал сапёрных войск Мигалов, размашисто подписал итоговый акт, сидя за столом, щедро сервированным закусками и выпивкой. — Думаю, что все согласятся со мной, в словах благодарности за столь мощное оружие. Отчасти это решает проблемы наших крепостей и инженерных заслонов. Буду рекомендовать комиссии по закупкам, составить договор с вами на лучших условиях.

— Это ни к чему, товарищ маршал. — Владимир коротко поклонился. — Я передаю своё изобретение армии и флоту совершенно бесплатно. — Соколов подал заранее написанный и заверенный документ. — Империя уже заплатила мне. Я и приборы ночного видения отдавал бы даром, но иначе вся бухгалтерия запутается. Поэтому отдаю по себестоимости, плюс транспортные расходы.

— Занятный вы молодой человек. — Генерал Копытин, присутствующий от егерских войск, усмехнулся. — И в бою, хорош, и в мирной жизни не сидите пеньком. Для многих молодых офицеров — достойный пример.

— А что там за история с Алексеем Петровичем Соколовым? — Спросил один из членов комиссии. — История глупая, но, если подтвердится что вы его сын, будет очень нехорошо.

— Могу в храме всех богов, принести клятву, что я, Владимир Алексеевич Соколов, не имею никаких родственных связей с семьёй Алексея Петровича. — Спокойно ответил Владимир. — И кстати, любой энергетик — менталист, подтвердит это. Мой ментальный слепок, и рядом не стоял со слепком семьи Соколовых. О чём у меня есть документ, оформленный в управе Охранительной Стражи. «А генный анализ вы пока ещё делать не умеете» — Добавил он про себя.

— Что-ж, это снимает все вопросы. — Полковник кивнул. — Сами понимаете. Герой России, должен быть безупречен.

— Ну если покопать, то и у меня сыщутся тёмные углы. — Соколов развёл руками. — Например большое количество подруг.

— Это ваше дело, и ваших дам. — Генерал Трояновский, представлявший инженерное управление генштаба, небрежно взмахнул рукой. — Они взрослые, не замужем, или в весьма напряжённых отношениях с мужьями, так что вы в своём праве. И единственное чего вам следует опасаться — бешеной активности мамочек, их дочерей, и сводниц. Уж эти на всё горазды. Это вон, Савва Григорьевич, вам расскажет. — Генерал качнул головой в сторону не старого, но уже седого генерал-лейтенанта в чёрной форме инженерных войск флота. — Как он вдовцом остался, так все вокруг просто с ума сошли. От совсем юниц, до солидных дам.

— А вы как с напастью сей справляетесь? — Поинтересовался маршал.

— Нанял одну безбашенную красотку, в качестве секретаря. — Владимир усмехнулся. — Она если что может и выстрелить. Ну и конечно стараюсь в одиночестве не ходить. Да и не прельщает меня светская жизнь. Тут на дела времени не хватает, а уж лямурами заниматься… Проще ходить в дом к девкам…

— И дешевле. — Произнёс доселе молчавший флотский инженер, и все сидящие за столом рассмеялись.

Владимир понимал, что, передавая разработки за символическую плату, или вовсе без оной, ставит в сложное положение других поставщиков, но наплевал на их проблемы с высокой горы. Имея так много смертельных врагов, не стоит беспокоиться о недоброжелателях. Да и в таком деле как снабжение армии, обязательно кому-то наступишь на ноги, даже если танцуешь словно балерина. Но у Соколова в колоде присутствовал очень серьёзный козырь. Точнее колода у него была тонкая, но исключительно из козырей, в которых числилась «та самая» Канцелярия, егеря, и конечно же армия, способная даже одним молчанием уничтожить любую карьеру. А если драконы в погонах хотя бы шевельнут когтем, то и самая крепкая шея, разойдётся словно батон хлеба под ножом.

А в планах значилась мина с ядром формируемым взрывом, для протыкания мощной защиты, всякого рода зажигательные смеси и конечно же объёмно-детонирующие заряды. Тем более что окись этилена вовсю использовалась в химической промышленности. А заложенная заранее, или сброшенная с самолёта, двух-трёх тонная цистерна с горючей смесью, распылённая взрывом, могла устроить настоящий уголок ада выжигая всё живое.

Всё это делала и энергетика, но очень часто, энергеты оказывались без сил, и без резервных накопителей. Тогда в дело вступала пехота, сразу начинались потери. И генералы очень хорошо оценили возможность остановить огромную толпу тварей, всего парой зарядов взрывчатки пусть даже она будет тридцать раз дорогая. Но Владимир успокоил присутствующих, предъявив калькуляцию создания малой серии мин. И даже так, выходило не более восьмисот рублей за одну штуку, что для армейского бюджета не составляло никакой сложности. А с учетом оптимизации производства и большой серии, так и вовсе незначительную сумму.

Генералы добирались до полигона на комфортабельном автобусе куда они и загрузились, обратно, а Владимир остался руководить сборкой использованной техники и взрывного имущества.

Когда автобус отъехал, маршал, сидевший впереди, повернулся чтобы видеть всех членов комиссии.

— Ну, что скажете?

— Правильный парень. — Морской инженер кивнул. — И штуку придумал дельную, и вообще…

— Можно иметь дело. — Подтвердил генерал-лейтенант Трояновский. — И мину эту правильно показал, стол накрыл не скупясь, и вообще уважение проявил.

— Это ты про мягкие стулья? — Улыбнувшись заметил маршал. — Это, да. Мои старые кости уже жёстких лавок не любят.

— А мне понравилось, что он торговаться не стал. — Произнёс генерал Копытин. — Он же парень обстрелянный, бывалый. Прослужил всего ничего, но вторую категорию инструктора подтвердил, в три рейда сходил, и отражал волну в составе учебного полка. Точно знал, что за такие мины мы и по тысяче заплатим и по две. А вот взял и просто подарил. Причём документ о передаче всех прав на изобретение заготовил заранее и везде где нужно подписал.

— Да что мы менжуемся? — Проворчал генерал-лейтенант Трояновский. — Вы заметили, как на нём форма сидит? Как людьми командовал, да даже как кинжал наградной носит? Как это может быть, в сыне купца, после полугода службы? Да если такое не впитано с молоком матери, то к пятому году, молодой офицер, только службу начинает понимать. А этот, словно в мундире родился. Знаете, что он сделал, когда пошёл на рубеж инициации? Платок на награды накинул, чтобы пылью не запорошило. Не глядя сунул руку в карман, достал идеально белый платок, и аккуратно так закрыл ордена.

— Так что, давайте для начала, пригласим его на бал в генштабе. Обозначим так сказать, своё крыло. — Предложил маршал. — Ну, и вы, товарищ Копытин, обозначьте там по своим каналам, всё что нужно. А то какие-то покушения, понимаешь. Парню ещё расти и расти, а на него уже рот раскрывают.

О разговоре в автобусе, Владимир конечно же не знал, но полагал, что рано или поздно, армейская элита примет его как своего. Хотя бы потому что он действительно для них вполне свой. Управляя резким и подвижным Доминатором нужно всегда находиться в слегка тревожном состоянии, и Соколов, как только заметил боковым зрением метнувшуюся фигурку, тут же прижал тормоз и чуть отвернул в сторону уходя от удара.

На дороге и чуть сбоку стояла смутно знакомая девица, и через десяток секунд, память выдала данные на суицидницу.

— Варвара Алексеевна? — Соколов, вышел из машины, жестом отправляя охрану обратно в автобус. — Чему обязан?

— Володя…

— Варвара Алексеевна. — Укоризненно произнёс Владимир. — Вот только что, я говорил на эту тему и повторю снова. Могу принести клятву на крови перед богами, что не имею родства с вашей семьёй, ни близкого, ни дальнего. Ваш брат действительно мёртв, и душа его, надеюсь, воссоединилась с богом. А теперь, садитесь в машину, и рассказывайте, что у вас приключилось.

— Но… — Глаза у Вари стали огромными словно два блюдца.

— То, что я вам не родственник, не означает, что я не могу вам помочь.

— Почему? — Девушка осторожно влезла в машину, откинувшись в глубоком и низком кресле.

— Вы никому не помогали сами? — Удивился Владимир, трогаясь, и разгоняя Доминатор по пустой пригородной трассе. — Неужели помощь нужно как-то объяснять, или оправдывать?

— Нет, но… — Варя, судя по её лицу окончательно запуталась. — Вы же… герой, и всё такое. И вот, целый войсковой старшина…

— А какое это имеет отношение к тому, что я хочу вам помочь? — Владимир улыбнулся и чуть тормознув перед воротами, дождался пока тяжёлые створки разъедутся в стороны, зарулил на территорию.

Усадив Варвару Алексеевну в кресло, и вручив чашку с кофе, коротко бросил:

— Рассказывай.

Дело оказалось в торговых операциях куда муж Вари втянул Алексея Петровича. Уральские золотые прииски, казались весьма прибыльным делом, и Алексей Соколов, вложил в них все свободные средства и даже занял в банке. А через месяц, к нему пожаловали какие-то варнаки, потребовавшие переписать на них все доли от приисков.

— Они меня отпустили, только чтобы я за документами в банк съездила… — хлюпая слезами и соплями прорыдала Вера, забыв про кофе.

— Сколько их, где находится ваш дом, есть ли чёрный вход…

Вопросы сыпались словно из пулемёта, и Варвара чуть путаясь от волнения на всё отвечала.

Уяснив ситуацию, Владимир отошёл к внутреннему телефону и набрал короткий номер.

— Товарищ контр-адмирал? Что так официально? Нужно мне пяток парней, для неофициального дела. Ну вы же ими командуете. Я не могу просто так прийти и сказать, «поехали». Нужно и политес соблюсти, и вообще…

Пять морских диверсантов, натасканных на захват кораблей и командных пунктов, взяли банду без шума и пыли. Никто из варнаков не успел даже дёрнутся, хотя вооружены все были до зубов. А Владимир всё это время просидел в машине, потому что в слаженной группе для него не нашлось места. Звучит глупо, но в команде, когда отработаны все сигналы, когда люди понимают друг друга с полувзгляда, человек со стороны образует неоправданный риск, и Соколов как никто это понимал. Поэтому и сидел снаружи, не отсвечивая.

Шум в итоге получился серьёзным. Газетчики, слегка прикормленные Владимиром, разошлись не на шутку, и в вечерних новостях досталось всем, а в особенности городской страже, позволившей хозяйничать настоящей банде.

Владимир спокойно послушал поток благодарностей от отца семейства, и уже собирался уходить, когда подал голос муж Варвары.

— И не вздумай появляться у нас на пороге…

Движением быстрым словно бросок кобры, Соколов схватил недоумка за горло и чуть придавил.

— Уважаемая Варвара Алексеевна. А может мы где-нибудь потеряем, это тело? — Владимир одной рукой приподнял вовсе не маленького мужчину, который уцепился за руку, сжимавшую его горло в тщетной попытке разжать пальцы. — Ну случайно закопаем где-то, и никому не скажем где.

— Это было бы отлично. — Неожиданно произнёс Алексей Петрович, небезосновательно подозревавший зятя в сговоре с бандитами.

— А он не вернётся? — С наигранным беспокойством спросила Варя, и щёчки её очаровательно заалели.

— Оттуда не возвращаются. — Владимир поставил мужчину на пол, и чуть подтянув к себе, негромко произнёс глядя в глаза. — Я вечером за тобой заеду. Ты не скучай, ладно?

Эпилог

Правитель огромной империи, омываемой двумя океанами и бессчётным количеством морей, Константин Первый, сидел в кресле на смотровой площадке, а рядом сидели сразу две красавицы — камер-юнкерины, следившие чтобы чашка их господина была наполнена, а блюдце с печеньками не пустовало.

Благодушное настроение императора ничуть не дрогнуло даже когда наверх в беседку поднялся глава охранительной стражи, чтобы доложить о срочном деле.

— Дайте догадаюсь. — Константин сделал приглашающий жест, и генерал сел напротив. — Опять про молодого этого?

— И да и нет. — Копытин скупо улыбнулся. — Тут такая история случилась. К Соколову обратилась Варвара Алексеевна Соколова. Ну, эта… Охранитель замялся, не зная, как обозначить вроде как сестру, но и не сестру вовсе.

— Я помню. — Император взмахнул рукой. — Продолжайте.

— Оказывается к отцу её пожаловали бандиты, и взяли в заложники всю семью и домочадцев, чтобы хозяин компании переписал на них паи в золотых рудниках. Ну и…

— И войсковой старшина пошёл и вырезал их? — Несколько лениво предположил Константин.

— О, нет. — Генерал негромко рассмеялся. — Взял из своих людей пятерых, и те спеленали всю банду, так что приехавшим офицерам стражи, оставалось только надеть на них кандалы.

— Неожиданно. — Резюмировал император, пригубливая кофе.

— И это не всё. — Продолжил главный охранитель. — По результатам допросов, вышли мы на сообщника этих бандитов. Им оказался муж Варвары Алексеевны, Колесников Гаврила Егорович. Это он сначала организовал покупку рудников, а после, навёл на семью знакомых ему бандитов. Оказалось, что стоимость золотых копей, сильно приуменьшена, для того, чтобы сменить владельца. Там в общем сложная афера, и мы ведём расследование. Но когда кинулись за этим Колесниковым, оказалось, что тот, подался в бега. Отловили субчика уже на Казанском вокзале, и тот рассказал, что его прям хотели убить. Но думаю, что Соколов, который войсковой старшина, просто страху на него нагнал, чтобы не мараться.

— Ещё более удивительно. — Константин покачал головой. — Ведь мог же, просто подговорить своих людей, и канул бы господин Колесников бесследно. А вон, как ловко всё провернул. Значит умеет, работать законно, этот сорвиголова?

— Выходит так, государь.

— Благодарю Лавр Семёнович. — Император кивнул. Примите моё удовлетворение. Это действительно новость, которую стоило донести как можно скорее.

Когда генерал ушёл, Константин кивком поблагодарил одну из камер-юнкерин, за свежий кофе, и сделал острожный глоток. Терпкий напиток имел идеальную температуру поддерживаемую сложным маготехнологическим узором, мягко согревая изнутри.

Когда Константин первый раз увидел Соколова, его сразу поразил контраст. На юном лице, глаза старика, видевшего такое, от чего волосы в неделю белеют. Да, сам по себе, человек интересный, тем более владеющий. И у Константина действительно образовался долг перед этим юным стариком. Тогда ему казалось, что, получив большие деньги, и квартиру, Соколов будет тихо жить в своё удовольствие, но реальность разметала эти планы словно взрывом. И уничтожение церкви Животворящей Веры, стало первым сигналом. Соколов словно болт положенный на рельс. Да, вес его невелик, и по сравнению с паровозом, ничтожен, но весь состав летит под откос, а болт, отряхивается и идёт навинчивать новые гайки. Вот тогда Константин и решил, что такого молодца следует держать поблизости, а лучше, чтобы тот вообще ни в чём не нуждался. Потому и отвалил в качестве призовых, немыслимые пять миллиардов рублей, чем ввёл в глубокие раздумья всех своих ближников. Хотя всё было сделано по закону. Половина добычи принадлежит воину. Можно вспомнить и закон о вознаграждении за найденный клад в размере двух третей, но и так, у многих случился натуральный шок.

И насколько он правильно поступил, показала история с покушением. Единственный кого не зацепила волшба гранда не только испортил весь план, но и прикончил самого колдуна, что, как утверждают его советники, возможно, но очень и очень непросто. И снова паровоз налетает на небольшое вроде бы препятствие, и превращается в мусор, а этот, как ни в чём ни бывало, отправляется служить на границу, так, словно всю жизнь таскается по гарнизонам.

Тогда имперские стражи, опросили всех, кто как-то контактировал с Соколовым по службе. И егеря, как один, подтвердили высокую выучку, и большой боевой опыт есаула. Константин не говорил с Соколовым о его прежней жизни, но выяснилось, что тот не только отличный солдат, но и кое-что понимает в технике. Его прибор ночного видения, армия готова покупать тысячами штук, и на фабрике уже запускают третью линию, а насыщения войск не видно даже близко. А теперь вот новые мины. Ему уже доложили, что все права на производство передаются империи бесплатно, и одно это, в значительной степени, оправдывало огромные наградные. Таких мин, нужно даже не тысячи, а десятки тысяч, и многие проблемы будут решены. Военные инженеры уже придумали делать насыпные валы, и вставлять в них мины направленного действия, причём так, чтобы можно было взорвать не одну мину на участке, а несколько, по мере необходимости. Специалисты брались даже сделать сбрасываемый вариант, когда бомба взрывалась в нескольких метрах над землёй, поражая осколками всё что находится внизу. И самое главное, что там у него в голове ещё, знают только всесильные боги. А может и не знают. И что очень важно, перекупить человека, у которого уже есть буквально всё, очень непросто. Денег? Так они и этих не потратит за всю жизнь. Женщин? Куда уж больше… По двое — трое уже окучивает за раз. — Константин как-то по-особому посмотрел на сидевших рядом юнкерин, и подумал, что это вообще перспективная идея пригласить в постель сразу двоих. «Пока здоровье позволяет» Усмехнулся он, и допив кофе, встал. Майское солнце палило уже вполне по-летнему, и день обещал быть жарким.

Казань 2023.

Content

Солдат Империи

Пролог и 1 Глава

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог