Шелест-1

Глава 1

ПРОЧТИ!!!

Дорогой читатель, это черновик со всеми его ошибками, опечатками, нестыковками и несоответствиями. Очень хорошо подумай прежде чем покупать книжку, и потом не выноси мне мозг тем, что ты оплатил и хочешь получить качественный продукт. Если желаешь получить доступ к уже отредактированному варианту, тебе придётся подождать замены чернового текста на чистовой.

* * *

— Ой господи ты божеж мой! Да как же так-то⁉ Царица небесная! Барич! Барич! Дитятко! Голубчик! — голосила молодая бабёнка.

Ох и орать же эта баба горазда. Голосит, словно сирена на корабле. Голова раскалывается. Впрочем, меня ведь предупреждали, что так оно и будет.

— Чего орёшь дура! Может и не помер вовсе, — воровато выглядывая в приоткрытую дверь, произнёс мужчина.

Этот вроде и не громко сказал, но и его голос ввинтился в мне в черепушку раскалённым гвоздём. Ох йо-о! Бэ-э-эк. Содержимое желудка выплеснулось наружу белёсым фонтаном. Да и могло ли быть иначе, коль скоро меня недавно покормили молоком, которое ещё не успело усвоиться.

— Живой! — воскликнула бабёнка, прижимая меня к груди.

Дура! Задушишь! Отпусти! Ну, в смысле.

— Уа!!! Уа!!! Уа!!!

Твою мать, меня что в младенца угораздило влететь⁉ Ох твоюжеж вперехлёст через колено! Да что же мне хреново-то так! Хотя-я-я… Щербаков ведь ясно сказал, что я могу попасть в тело реципиента только в случае его клинической смерти и только при закрытой черепно-мозговой травме. Да только мне от этого не легче. Хуже было только при контузии.

Объём памяти у младенца куцый, собственных умозаключений никаких, одни рефлексы, так что разложить всё по полочкам не составило труда. Получается, вот эта бабёнка, являющаяся моей кормилицей, несла меня на руках, запнулась обо что-то и грохнулась на пол приложив о него головой и меня грешного, в смысле реципиента, сынишку барина. Я уж потом влетел в эту черепушку, когда случилась клиническая смерть. Так что, чисто технически она грохнула мальчонку. Пусть и не специально.

Вроде мыслительный процесс и не должен отнять много времени, да только мои незначительные силёнки успели истаять, мысли начали путаться, голову заполнил дурман и я провалился в сон…

Я открыл глаза и ощутил… Да ничего не ощутил. Выспался, за окошком птички поют, в углу кошка мурчит. Хорошо-о-о! Попытался потянуться, да не тут-то было. Спеленали меня так, что не шелохнуться, что твой часовой на первом посту. Повозился, но несмотря на мои кряхтения ничего-то у меня не вышло. Даже пальцами рук пошевелить не получилось, настолько плотно пелёнка облегает тело. Разве только ступнями немного повл, да голову повернул.

Рядом лежит ещё один младенец, возится, извивается как червячок-нинзя, сморщил носик, начал хныкать и практически сразу заорал, да так требовательно и громко.

— Уа-а!!! Уа-а!!! Уа-а!!!

— Не голоси Илюша, эвон и барича разбудил, — подхватывая младенца произнесла давешняя бабёнка.

Выпростала полную левую грудь и поднесла к ней малого. Тот пошамкал губами и наконец нащупав сосок впился в него. Да так сильно, что мать охнула. Впрочем, расстроенной она не выглядела, наоборот взирала на сынишку с любовью и гордостью. Если аппетит хороший, знать здоров и быть ему ладным мужем.

Это чего я такими словечками заговорил? Ну хорошо, не заговорил, а подумал. Спокойно. Мой реципиент конечно младенец, но ведь не слепо-глухо-немой. Не соображает и не говорит, это да. Но его мозг впитывает всю доступную информацию как губка. Пока совершенно бессистемно, но всё до мельчайших подробностей.

С возрастом никому не под силу вспомнить себя во младенчестве, но только не мне. Для меня его память как жёсткий диск на компьютере и я могу извлечь эту информацию из головы в любой момент. Во всяком случае, именно так говорил этот умник Щербаков и его коллеги, а у меня нет никаких причин ему не доверять. Потому как я далеко не первый кто отправился в это путешествие.

Не сказать, что дело поставлено на поток, но количество пилигримов, как называют таких вот засланцев, уже измеряется десятками. Есть даже кадры которые не просто работают над сбором статистического материала как я, а специализируются на конкретных исторических эпохах и участвуют в самых настоящих научных экспедициях…

Ещё совсем недавно я был Найдёновым Василием Андреевичем. Хорошо хоть не Подкидышевым записали, а ведь могли, потому как я самый натуральный подкидыш и есть. Кто я, кем были мои родители, ничего не знаю. Да и признаться, узнать никогда не стремился. Коль скоро я оказался им не нужным, то и они мне в пупок не упёрлись.

Детский дом, вот моя семья. Отчество мне перепало от больничного сторожа, а мам у нас было несколько, потому как текучка кадров и воспитательницы менялись как перчатки. Добрые, злые, умные, тупые, разные в общем и ни к одной из них я душой так и не прикипел. Как впрочем и мои товарищи по детдому.

Учиться я не хотел категорически и на второй год меня не оставляли только потому что нужно было вручить хотя бы аттестат о неполном среднем образовании. А там скинуть эту непосильную ношу на плечи воспитателей ПТУ. Поэтому на мои недельные прогулы учёбы никто не обращал внимания. Пришёл на уроки? Уже молодец, вот тебе леденец. В смысле тройку в журнал. Умный мальчик.

В обиду я себя не давал, но и задирой никогда не был. За косой взгляд в глаз конечно дам, но чтобы «не так сидишь, не так свистишь», этого никогда не было. В воровстве не видел ничего зазорного, а вот отобрать уже считал неправильным. Ввиду сложности своего характера и минимального уважения к закону, я был завсегдатаем детской комнаты милиции. Даже бравировал этим, мол, я там двери ногами открываю.

Когда стукнуло четырнадцать решил поумерить свой пыл, так как стал субъектом и мог загреметь в колонию для малолетних. Тюремная романтика меня как-то не прельщала, хватило детдомовской. Паинькой конечно не стал, зато теперь был куда осмотрительней.

В ПТУ учиться мне нравилось больше. Хотя это относится сугубо к практической области. Крутить гайки, точить болты, возиться в потрохах замков и иных механизмов, мне нравилось куда больше, чем корпеть над математикой или учить историю. Да чего там, я вообще ничего не учил, были те, кто закрывал эти вопросы за меня. Тут главное не жадничать и иметь что предложить решале.

Опять же, директор училища полагал, что ни физика ни математика нам в жизни не пригодятся. Если у учащегося руки не из задницы растут и с железом он обращаться умеет, тогда никаких сомнений, обучение он закончит и специальность получит.

По окончании училища не успел даже дня отработать по специальности, как призвали в армию. Прямо из общаги и ушёл. А там и первая чеченская. Кого волнует, что у меня за плечами всего лишь КМБ где я из автомата так ни разу и не выстрелил.

Поначалу было страшно, потом пообвыкся, заматерел, потеряв многих сослуживцев, научился воевать. Словом, первую войну я практически от начала и до самых Хасавюртовских соглашений на передке провёл. Даже награды имел.

После армии пошёл слесарем на сахарный завод, где и отработал до начала второй чеченской. Не задалось у меня с гражданкой, зато, как только услышал, что на Кавказе опять завертелось на всю катушку, не выдержал и подписал контракт. Кровь взыграла и потянуло меня туда, где адреналин можно черпать ложками.

Воевал не бездумно, а памятуя одну простую истину — молодость это средство, чтобы обеспечить себе старость. Оно конечно при имеющемся в моей заднице шиле дожить до этой самой старости проблематично, уж больно многие вокруг меня полегли. Но вдруг сподоблюсь. И что тогда делать? Бомжевать?

Можно конечно и семью завести, только я этого не хотел от слова совсем. Хорошее дело браком не назовут! И то, что я видел множество положительных примеров, разуверить меня в этом не могли. Ну хотя бы потому что и разводов выше крыши, неблагополучных семей предостаточно и детские дома никуда не делись…

Есть тысячи способов заработать на войне. Я предпочёл два из них. Зарплата от государства и трофеи. Мародёрство? Ну это как сказать. Если шманать трупы, то оно может и так, а если убитых тобою врагов, то уже получается — что с бою взято, то свято. А тут ещё нашему отделению получилось накрыть одних брмалеев в сумке у которых обнаружилось до неприличия много баксов. Об этом ясное дело никому ни слова, трофеи поделили поровну и забыли, как не было такого эпизода в нашей жизни.

Деньги, что песок, просыплется сквозь пальцы, ничего не останется. Но на моё счастье, по возвращении я встретился с одноклассником. Странное дело, но вот отчего-то обрадовался ему как родному. Да и он чураться не стал. Посидели, поболтали. Как результат договорились до обоюдного сотрудничества.

Нашёлся участок земли в городе, который получилось заполучить, пусть и не даром, но по вполне приемлемой цене. Уже через год на нем возвышался небольшой торговый центр. Не моими заботами, а одноклассника, который как раз пробавлялся строительством и имел свою бригаду. На него-то я и сбросил заботу о здании вместе с арендаторами, выделив ему треть доходов.

Сам попытался жить в своё удовольствие, но стало скучно и я умчался на очередную войнушку, благо появился набор в частную военную компанию, которых в России вроде как нет. Так и пошло, то воюю в грязи, пыли и смраде, то отдыхаю в своё удовольствие, почёсывая пузо.

К своим пятидесяти годам я имел вполне стабильное финансовое положение, четыре контузии, три ранения и всё то же шило в заднице. Вот только укатали-таки сивку крутые горки. Обнаружилась у меня в голове опухоль.

С деньгами проблем никаких. Мои доходы серьёзно превосходили расходы. Одноклассник не подвёл и исправно вёл мои финансовые дела, к нашей обоюдной выгоде. Да только не всё в этом мире решают деньги, болячка моя оказалась неоперабельной.

Вот тут-то и повстречался на моём пути Щербаков с его странным предложением путешествий по параллельным мирам. Вернее засылать должны были не меня, а мой разум, благодаря какому-то там единому информационному полю Земли. А пока я, ну или матрица моего сознания, гуляла бы где-то там в параллельных мирах, выискивая приключения на свою задницу, моя тушка валялась бы здесь в искусственной коме.

А ещё имеется временной парадокс. К примеру тут пройдут всего лишь сутки, а в слое отстоящем от нас на пару сотен лет минует двести дней. То есть, пролежав тут бесчувственным бревном неделю, там я смогу прожить полноценной жизнью почти четыре года. Ну или как устроюсь. Можно ведь и не прожить, а просуществовать. Впрочем, если всё сложится плохо, то всегда могу вернуться убившись, а там можно будет опять попробовать. Ну чисто компьютерная игрушка.

Подобной возможностью обладают далеко не все. Тут нужна довольно высокая совместимость, порог которой, в сравнении с тем, что было в начале, уже существенно понизили. Но у меня-то как раз с этим был полный порядок.

Никаких подписок с меня не брали, карами не стращали. Щербаков только пожал плечами, мол, если мне так хочется могу раструбить на весь свет. Вопрос только в том, кто мне поверит. Каких только психов нет, верящих в собственную исключительность. Ну станет ещё одним больше, всего-то.

Допустим книжки я почитывал, нравилась мне фантастика, и о мультивселенной вроде как в курсе. Вот только это что же нужно такое забористое курить, чтобы поверить в подобное. Так что поначалу я отказался, и решил перепровериться насчёт своей болячки. Обратился ещё в три клиники, одна из которых московская, и везде один и тот же диагноз. Круче диагностика только за границей. Вот только медики давали мне не больше полугода и я решил, что лучше пожить подольше, коль скоро такая возможность имеется.

Отправляли меня не на дурачка. Оказывается у них уже были наработаны методички, составленные на основе опыта других засланцев. Я даже несколько часов просматривал различные ролики, отснятые путешественниками в параллельные миры. Чего там только не было, и средневековая Византия, и до монгольская Русь, и Бородинское сражение.

Одному из пилигримов даже удалось повернуть ход истории, разбив войско Батыя и избавив Русь от нашествия монголо-татар. Это стало возможным благодаря систематическим прыжкам в тот слой упёртого путешественника, такого же больного на голову, как и я. И старался он не зря, так как уже в тринадцатом веке Киеву удалось объединить Русь в централизованное государство, Русское царство.

С этим кадром поговорить не получилось, так как он опять отправился в, как он заявлял, свой мир. Он не собирался убирать руку с пульса, а при необходимости не стеснялся корректировать курс развития своего детища. С этой целью даже тайный орден создал, весьма разветвлённую организацию, протянувшую свои щупальца во все государства.

Зато вышло пообщаться с другими пилигримами. И опять же, у всех безнадёжные шансы на выживание. Двое выглядели так, что краше только в гроб кладут. Всё сетовали на то, что теряют тут драгоценные дни, тогда как там могут прожить десятки лет во вполне себе здоровых телах. Случались конечно накладки, ввиду весьма своеобразного и болезненного прибытия на место. Но как ни странно, в основном путешествия завершались вполне удачно и в большинстве своём они попадали во вполне молодые тела.

Из этого общения я вынес много полезного, и окончательно поверил в реальность путешествия в параллельные миры. К тому же, в отличии от первых пилигримов, я отправлялся в путешествие имея неплохое представление относительно того, что именно меня там ждёт. Хотя, конечно же много времени на подготовку у меня не было. Головные боли случались всё чаще, а перед глазами был пример умирающих от неизлечимой болячки, стремящихся как можно быстрее оставить в этом мире умирающее тело, дабы обрести в новое в другом…

Долго наблюдать за тем, как… Получается этот Илюша мой молочный брат. Так вот, спокойно наблюдать за тем, как этот гад набивает свою утробу я не мог. Причина банальна. Может мне и претила мысль о том, чтобы сосать материнскую грудь. Но, блин, жрать-то хотелось! Живот вон уже вовсю урчит. Я же прошлую порцию благополучно вырвал, а потом продрых бог весть сколько времени.

Покряхтел, попытавшись поизвиваться червячком-ниндзя. Ничего. Эта убийца младенцев даже ухом не повела, всё поглядывает на своего ненаглядного сыночка. Вот правду в народе говорят — неплачущему младенцу сиську не дают. Пришлось заорать… Ну ладно, жалобно замяукать.

Кормилица запричитала как наседка, выпростала правую грудь, и подхватив меня приложила к ней. С одной стороны оно как-то… Но с другой, припомнилась очередная поговорка — женская грудь успокаивает мужчин в любом возрасте. А уж такая рельефная и налитая, так и подавно. Я впился губами в сосок, тут же перехватив его беззубыми дёснами, и мне в рот потекла сладковато-солоноватая жидкость, просто головокружительного вкуса. Я даже заурчал от удовольствия. М-да. Ну и надул в пелёнки.

Господи, это что же мне теперь предстоит! И ведь не поделать с этим ничего. Я пытался удержать это гадство в себе, чтобы после как-то дать знать, что мне нужно по большому. Да куда-а та-ам, пошло родимое даже не спрашивая разрешения. Вот попал, так попал!..

* * *

Щербаков работал за своим персональным компьютером. И нет, это не были расчёты или работа со свежими данными. Он готовил отчёт для кураторов из ФСБ. Каждая потраченная копейка требовала обоснования. Даже если деньги ушли мимо проекта, в бумагах должен быть полный порядок и дебет неизменно сходиться с кредитом, не вызывая вопросов. Впрочем, в случае с ним, нужно было просто записать, что и куда потрачено. Наживаться на этом проекте? Ему? Да он готов жизнь отдать ради успеха, о каком воровстве вообще может идти речь.

Окошко видео-вызова внутренней связи по обыкновению появилось в левом углу. Щербаков взглянул на имя абонента и тут же глянул на часы. Всё верно, сейчас уже должны начать поступать первые материалы от очередного пилигрима, отправленного в один из слоёв восемнадцатого века.

Процедура уже практически рутинная, но только не в этом случае. На этот раз они решили понизить планку требований до очередного минимума. Пусть всё просчитано и технология хорошо отработана, это вовсе не может гарантировать пилигриму полную безопасность.

— Слушаю Аркадий, — когда на мониторе появилось лицо оператора, произнёс руководитель проекта.

— Макар Ефимович, с пилигримом шестьдесят восемь есть устойчивый канал, но данные не поступают, одни сплошные помехи.

— Стимуляцию пробовали?

— Пробовали, но картина неизменна.

— Но канал устойчивый.

— Это так. Быть может порог в пятьдесят процентов совместимости это слишком мало, — с сомнением произнёс оператор.

— Не говорите ерунду, Аркадий. Вы в проекте с самого начала и мне не нужно вам рассказывать с чем мы сталкивались прежде. И порог постепенно понижали и пилигримов теряли. Но здесь вы говорите, что канал устойчивый.

— Устойчивый, — подтвердил оператор.

— Значит эксперимент продолжается.

— Может тогда вывести его из группы приоритета в группу ожидания?

— Это первого-то пилигрима с пятидесятипроцентным порогом совместимости. Да ни в коем случае. Тщательное наблюдение и фиксация всех данных без исключения. Включая и телеметрию самого Найдёнова.

— Я всё понял Макар Ефимович.

Глава 2

Нож описал дугу войдя в песок с тупым стуком и лёгким шорохом. Я подмигнул Тукану и присев провёл короткую линию, соединив границу моего участка с контуром круга. Проделывать это будучи на одной ноге не так просто, но я управился. Затёр линию границы увеличивая свой участок.

В сравнении с «землёй» принадлежащей моему противнику натуральный клочок, позволяющий мне всего лишь поставить на него вторую ногу. Но это только начало. Я обрёл устойчивость, а за остальным дело не станет.

Игра в ножички. Кто бы мог подумать, что у неё такие древние корни и правила совершенно не изменились. Есть похожая в свайку, но там правила другие, как и сам предмет которым играют. Но это для обычных городских или деревенских мальчишек. Мелкой гопоте ножички куда ближе, чем какие-то там свайки или бабки. Вот ещё ерундой маяться!

Дважды вгоняя метательный нож в песок я отгрыз от владений Тукана небольшие участки, подготавливая условия для решительных действий. Тот наблюдал за мной с напускным спокойствием. Ножи метать он умел и за один заход сумел поставить меня на одну ногу. Я уже готовился бесславно проиграть, но тут вмешался его величество случай. Под слоем песка оказался камень и при очередном броске нож противника не воткнулся, лишь взметнув фонтанчик песка.

Я в очередной раз вогнал лезвие в песок, и встав широко разведя ноги, остававшиеся на моей «земле», провёл очередную линию забирая чуть меньше половины владений соперника Прибрать большую часть не позволяют правила игры. Но это только отсрочит мою победу, потому что в этот раз проигрывать я не собираюсь. Ещё несколько бросков и вот он, завершающий, оставляющий в распоряжении Тукана клочок не способный вместить в себя его ступню.

— Партия, — удовлетворённо произнёс я.

Подошёл к стопке монет накрытых камешком, и забрал банк. Четыре гривенника, двадцать копеек чистого дохода. Вполне прилично. С учётом прошлых партий сегодняшняя прибыль составила целых сорок копеек. Удачный день.

Выигрывал я конечно не всегда, бывали дни когда я оказывался в проигрыше, но по большому счёту неизменно был в плюсе имея в месяц не менее трёх рублей. Не с моими способностями оставаться в минусе, но и выигрывать всё время нельзя, иначе останусь без заработка. Ну кому интересно тягаться с тем, кого никак не получается побить.

Правы были мои консультанты, с телом реципиента я мог творить буквально чудеса. Даже с учётом особенностей слоя, в который меня забросило. Достаточно было отстранить свой разум от тела реципиента, беря его под контроль словно аватар, и возможности в ловкости, выносливости и болевого порога серьёзно так расширялись. Некоторые пилигримы называли такое состояние боевым трансом, другие режимом РПГ, мне больше нравилось режим аватара, так как по моему мнению это куда лучше передавало суть происходящего.

Вкупе с абсолютной памятью, я обладал просто исключительной скоростью обучаемости и сбором статистических данных. К примеру, теперь мог определить расстояние с точностью едва ли не лазерного дальномера. Или после нескольких бросков ножа на различную дистанцию уже никогда им не промахиваться. Во всяком случае, по стационарной мишени. И уж тем паче, по противнику.

Впрочем, не двенадцатилетнему пацану метать ножи в людей или животных. Силёнок маловато, чтобы представлять для них опасность. Но вот для игры в ножички моих навыков более чем достаточно. От родителей копейка конечно перепадает, но не так чтобы много, всё же они у меня мелкопоместные дворяне. Вот и забочусь о себе сам.

— Шелест, сыграем ещё, — потребовал соперник заступая мне дорогу.

— Сегодня не твой день, Тукан, смирись, — подбрасывая на ладони серебряные монетки произнёс я, и сделал шаг в сторону.

— А дать отыграться? — вновь заступая мне путь, потребовал мальчишка.

— Уговор был на пять кругов. Это был пятый, — вновь делая попытку обойти его, покачал головой я.

— Давай шестой. На все, что у тебя на кармане.

На этот раз, он сделал небольшой шаг навстречу, и упёрся своим плечом в моё.

— Тукан, ты ничего не попутал? — повернув к нему лицо, и глядя прямо в глаза, спросил я.

В ответ на это ватага моего соперника подалась вперёд, мои немногочисленные товарищи так же подступились ко мне. Четверо мальцов по двенадцать тринадцать лет, плюс я, против полной дюжины таких же малолеток. Счёт не в нашу пользу? Ну, это вряд ли. Даром что ли натаскивал их.

И тут я ощутил как отточенное лезвие упёрлось мне в живот. Неужели этот имбецил решил вот так радикально из мелкой гопоты перешагнуть на более высокую ступень в преступной иерархии? Я чуть склонил голову набок изображая удивление и словно вопрошая, точно ли он готов пойти до конца.

— Тукан, ты дурак? — нейтральным тоном произнёс я.

— Это ты мне? — ощерился пацан, всё ещё не решивший, готов ли он сделать решительный шаг.

Пытаться урезонить словом накручивающего себя пацана бесполезно. Он уже начал накачивать себя решимостью, без чего в его возрасте никак. А вот я в подобном не нуждаюсь.

Резко повернув торс вправо, я предплечьем опущенной левой руки увёл в сторону клинок и тут же нанёс удар верхним ребром ладони правой по горлу. Вот как-то плевать что могу перебить ему трахею и отправить на тот свет. Не смотри, что у меня силёнок маловато, передо мной ведь то же не взрослый мужик.

Тукан захрипел, выронил нож и схватившись за горло осел на колени, после чего завалился на бок, и скрючившись на песок, начал мелко сучить ногами. Присутствовавшие при этом мальчишки замерли, словно громом поражённые.

Я присел перед поверженным противником и начал массировать ему горло, отмечая, что ничего не сломал, и он скоро оклемается. Так оно и вышло. Пара-тройка минут, и Тукан задышал без затруднений, хотя при этом покашливал и разминал горло.

Вот и ладушки. В принципе, даже если убью, мне ничего особенного не будет. В крайнем случае, моим родителям пришлось бы выплатить его родным виру. Учитывая угрозу мне ножом, она составит не более ста рублей. А может судья и этого не потребует, ведь и мальчишки и кто постарше прекрасно знают, что я дворянский сынок, которому вечно не сидится за стенами школы-пансиона. Вот так, запросто, на дворян с оружием переть не рекомендуется.

— Ну как, пришёл в себя? — похлопав его по плечу, поинтересовался я.

Тот в ответ тот только пару раз кивнул, явно не в состоянии говорить.

— Вот и ладно. А это тебе на будущее урок.

Я ухватил его за правое запястье и тут же вывернул руку, потом упёрся коленом в локоть и резко дёрнул на себя. Сломать вообще без вариантов, силёнок не хватит, хотя я и занимаюсь спортом без дураков. Зато растяжение паразиту обеспечено. Пусть походит в бинтах, побаюкает руку, чтобы мозги на место встали. Будет знать в кого ножичком тыкать. Ну и другим наука. Ко мне с уважением даже старшаки, чего уж говорить о мелочи. Так что, жёсткий урок не помешает.

Не зазорно ли мне, по факту разменявшему седьмой десяток, вязаться с ребятнёй? Должен быть умнее и вразумить подрастающего гопника словом? Увы, педагог из меня, как из свиньи балерина. Зато я знаю одно — сколько не говори и не убеждай, через боль доходит куда лучше. В следующий раз прежде чем взяться за нож, он трижды подумает, а стоит ли оно того. Проверено. В том числе и на себе.

— Пошли братцы, — поднявшись, обратился я к своим товарищам.

Четверо мальчишек подались гурьбой за мной. Я с ними уже второй год общаюсь накоротке. Поначалу-то всё больше сам по себе. Но чем старше, тем не безопаснее становились для меня улицы славного города Воронежа, где и находилась школа-пансион, в которой я проходил обучение. Сидеть за стенами учебного заведения, выходя из него только организованными группами, в сопровождении воспитателя, мне откровенно претило. Вот и прибился к группе пацанов беспризорников, так оно всяко безопасней, да и веселее, чего уж там. Ага, детство в заднице заиграло.

Близко и этих не подпускал, но при случае мог рассчитывать на их поддержку и помощь. В ответ, я оставлял ватаге часть заработанного мною, а ещё взялся обучать их рукопашке. Не сказать, что я в прошлом был знатным бойцом, но тут известные мне приёмы стали едва ли не откровением. Ну и сам я, благодаря абсолютной памяти очень быстро усваивал новые ухватки. Отчего биты бывали не только мои сверстники, но один на один порой доставалось и старшакам.

Двенадцать лет пролетели довольно быстро и выдались они вполне себе насыщенными. Я буквально наслаждался тем, чего в прежней своей жизни был лишён. Нормальная семья, а ни какое-то там недоразумение. Не буду описывать всего того, что творилось у меня на душе и как из натурального волчонка, я превратился в любящего сына и брата. Сам в шоке, потому как всегда полагал, что подобное просто невозможно.

Скажу одно, при мысли о близких у меня теперь тепло по сердцу разливается. Ну и такой момент, что сегодня я готов за свою семью порвать любого голыми руками, как тузик грелку. И это при том, что по факту мы ведь не родные. Не прошли эти годы даром, что тут ещё сказать.

В отличии от героев книжек прогрессор из меня не получился. И вовсе не от того, что я плохо учился в школе. Даже в этом случае мне было что привнести в этот мир. Всё дело в возрасте, так как мальца слушать никто не станет. Ну и такой момент, что у меня и самого-то особого желания нет.

Только тут я узнал, что значит фраза «беззаботное детство», и наслаждался этим в полной мере. Рыбалка на зорьке, пикник с семьёй, детские праздники, поездка в гости в соседние имения, приём гостей у себя, игры с соседской ребятнёй или забавы с крепостной детворой. Да, суммарно я уже разменял седьмой десяток, но тысячу раз права поговорка которая гласит, что дети в нас не умирают никогда. Есть возможность, я и веду себя как сорванец.

Кстати, за неуёмный нрав меня систематически секут розгами, но я не в обиде. За дело наказывают, чего уж там. Хотя конечно Макаренко в гробу переворачивается от подобных методов воспитания. В прошлой жизни мой обидчик непременно поплатился бы. Здесь же я безропотно принимал наказание, пусть и не всегда полагал себя виноватым. Ну вот не было во мне обиды на родителей, хоть тресни.

Опять же, как злиться, если после экзекуции, матушка самолично накладывает мазь, чтобы облегчить мои страдания. Могла бы конечно и Силу использовать, одарённая она пятого ранга или погулять вышла. Конечно не лекарь, но уж базовыми-то плетениями всяко разно владеет, а для отметин от розог этого более чем достаточно. Но нет. С одной стороны, сердце болит, с другой понимает, что для меня это наука на будущее.

Откуда ей знать, что меня уже не переделать. Хотя-а-а-а, ерунда всё это. Любой может измениться и я яркий тому пример. Порой, меня секут, а я скрипя зубами представляю, как сразу после этого ко мне подбегут старшие сестрёнки и станут щебетать сочувствуя и подбадривая. Стараясь держаться солидно подойдёт брат, покровительственно похлопает по плечу, мол держись, воином станешь.

Ещё как стану, и вовсе не от того, что мы являемся воинским сословием. В зависимости от стихии дара и служба царская определяется. Батюшка земельник, ветвь не боевая, поэтому он отслужил шесть лет чиновником в Берг-коллегии, и теперь занимается поместьем. Но в той или иной мере воинскую науку познают все, и сегодня отец значится в резерве Воронежского посадского полка. На строевую службу их не призывают, они несут только седёночную, раз в год собираясь на учения, да согласно графика участвуют в патрулировании дорог.

Вот матушка совсем другое дело. Она у меня огневик, окончила Курский кадетский корпус, отслужила положенные три года в императорской армии и ушла в посадское войско. Год строевой службы на границе с Диким полем, затем два года сидёночной, когда она пребывает в резерве.

Но со мной уже всё предопределено, К какой бы стихии я не выказал предрасположенность, служить мне в гвардейском Измайловском полку одарённых. Таких как я туда записывают сразу после инициации, и хочешь не хочешь, а шесть лет Родине отдай.

Непонятно? Вот и я поначалу не понял, что попал в слой где существует самая настоящая магия. Любой имеющий дар, даже самый слабенький является дворянином. Случаются одарённые и среди черни, порой их отмечает Сила, но куда чаще это прижитые от благородных.

В первом случае нередко это достаточно сильные одарённые. Во втором непременно слабенькие, настолько, что им прямая дорога в гвардию его императорского величества. Вообще-то все офицеры непременно одарённые и только в Измайловском полку ими являются даже рядовые. Вот только особой силой дара никто из них похвастать не может.

К слову, с этой Силой всё не слава богу. Первый ребёнок в дворянской семье всегда самый одарённый, и именно он имеет большие шансы обойти своих родителей по силе дара. Второй зачастую слабее и шансы превзойти родителей уже малы. Третий никогда не станет сильнее их и до крайности редко бывает слабее. А вот четвёртый…

Меня, в смысле реципиента, зачали совершенно случайно. Вроде и береглись, но вот не доглядели. Таких как я называют поскрёбышами, младшие и слабые дети, и в плане одарённости мы порой даже ниже прижитых от черни. Мои дела тем хуже, что сила дара родителей ниже среднего…

— Ваша доля братцы, — я достал из кармана четыре монеты по пять копеек, и раздал ватажникам.

Хорошие деньги, между прочим. Дневной заработок взрослого мужчины горожанина составляет порядка трёх копеек, курица стоит копейку. За полкопейки можно купить кусок пирога с зайчатиной или крольчатиной, которым весь день сыт будешь.

Я всегда отдавал от четверти до половины добытого с их помощью. Всё по честному.

— В школу побежишь? — поинтересовался Береста, вожак нашей ватаги.

— Не. Погуляю ещё. Всё одно сечь будут.

— Так давай с нами. Прикупим харч и на пустырь, тренироваться.

Ребята вошли в раж. Поначалу-то скептически относились к моим приёмчикам, пусть и видели как я валяю старшаков. Но заниматься всё же занимались. А потом случилась драка, где мы лихо намяли бока шестерым мальцам, которым не понравилась, ватажка мальчишек бродящая по их улице. После этого от тренировок их стало не оторвать. Ну чисто фанаты.

— Не хочу сегодня, — тряхнул я головой.

Ну вот нет желания исходить потом на тренировке. Тем паче, что в отличии от ватажников, мне так много заниматься не надо. Спасибо абсолютной памяти. Силовой подготовкой и растяжкой я не пренебрегаю, но занимаюсь с утра, в школьном гимнастическом зале.

— Ну как знаешь. А мы пойдём потренируемся малость. Айда браты, — подытожил Береста, увлекая ребят с собой.

Я постоял какое-то время, провожая их взглядом, а потом решительно зашагал в сторону трактира. В этом заведении практически на окраине Воронежа я был завсегдатаем. Не сказать, что хозяину заведения это нравилось, а ну как кто обидит барчука, после беды не оберёшься. Но и выставить меня за дверь он не мог, не того полёта птица.

— Здравия, дядька Василь, — приветствовал я трактирщика, войдя в обеденный зал.

— И тебе поздорову, Шелест, — назвал он меня по прозвищу.

Нормально. Он конечно знает, что я из благородных, но коль скоро сам так назвался, то и он не стал выяснять как меня звать на самом деле. В смысле, сделал вид, конечно же. А так-то на всякий случай разузнал в лучшем виде. И про то, что матушка моя уже капитан Воронежского посадского полка ему известно доподлинно. К слову, репутация у неё грозной воительницы.

— Тебе как всегда? — поинтересовался половой, на пару лет старше меня.

— Ага, — сглатывая слюну, ответил я.

Не сказать, что в школе кормили плохо, но эти куцые порции никак не могли удовлетворить потребности моего растущего организма. Опять же, я мясоед, люблю его и потребляю в неприличных количествах. За один присест схарчить крупную курицу, вообще без проблем. Хотя сейчас мне принесут говядину, которую я уважал куда больше птицы.

К слову, одной из причин моих постоянных отлучек была вот эта обжираловка. Ватажникам я об этом не сказал умышленно, потому что тогда пришлось бы и их приглашать, а тогда и оплачивать банкет. Эти парни мне полезны, но в друзья я их записывать не собираюсь. Детство оно такое, детство. С возрастом в подавляющем большинстве интересы меняются и дорожки расходятся, оставляя всё светлое лишь в ностальгических воспоминаниях.

Наевшись от пуза всего лишь за две копейки, я поднялся из-за стола, поблагодарил трактирщика и направился на выход. Схожу на рыночную площадь, там уже второй день даёт представление бродячий театр. С развлечениями тут не очень, скукота.

Пробовал читать книги, да куда там. И дело даже не в пафосном стиле современных авторов, а всё в той же абсолютной памяти. Мне той книги, на минут на десять, достаточно пролистать, как я уже всё запоминаю. Поначалу-то ещё ничего было, ну запоминал и запоминал, читал-то с обычной скоростью. Но с годами научился усваивать страницу за несколько секунд.

В альма-матер я направлюсь не раньше вечера. Потому как сечь меня будут однозначно. Впрочем, это если повезёт, а то ведь могут и в карцер определить, чего не хотелось бы категорически. И ведь никого не интересует, что я могу хоть сейчас выдать всю школьную программу до последней запятой. Потому как учёба это не только и не столько образование, сколько воспитание. Ученикам с детских лет вкладывались в голову понятия чести, беззаветного служения России и императорскому престолу…

Началось это ещё при царевне Софье Алексеевне, сильной одарённой обладавшей недюжинными волей и умом. Впрочем, как по мне, то она скорее уж умела окружить себя умными помощниками, и в борьбе за власть не стеснялась средств. Из двух младших братьев соправителей, опасность для неё представлял Пётр, с которым и случилось несчастье. Оно вроде и не подкопаешься, так как произошёл несчастный случай на московской верфи, где строился парусник на потеху молодому царю. Но больно уж на руку это оказалось Софье Алексеевне. Правда, об этом до сих пор народ перешёптывается с оглядкой.

При всех её отрицательных качествах, пользы государству она принесла много. И самым главным её достижением я считаю именно созданную ею систему образования. Вообще-то, та практически скопирована у иезуитов, разве только адаптирована под местные условия.

К делу царевна-регентша подошла не впопыхах, желая добиться скорейшего результата в кратчайшие сроки, а двигалась к цели планомерно, шаг за шагом на протяжении практически всего своего правления длившегося сорок три года. Софья сумела увидеть плоды своих рук ещё при жизни, и передать их в руки наследницы, Анны Иоановны, дочери покойного брата Ивана.

Если коротко, то в каждом крупном городе имелись школы-пансионы, те же интернаты, где с восьми лет обучались окрестные дворяне. На пансионе находились и дети дворян проживающих непосредственно в городах, тут исключений не делалось. Воспитанники выходили в город в воскресные дни, разумеется, если не имели провинностей.

Через четыре года ученики переходили в гимназию-пансион, где учебная программа была расписана на шесть лет. Здесь же, достигнув восемнадцати лет они проходили инициацию дара, и определяли стихию к которой имели склонность. Что в итоге определяло в каком направлении будет проходить их дальнейшее обучение.

Университеты находились только в царских городах, имевшихся в каждом из княжеств империи. Обучение в них длилось три года, где студенты постигали не только науки, но и учились владеть даром. Ведь именно в количестве и мастерстве одарённых настоящая сила империи…

— Добрый вечер, Пётр Анисимович, — заложив руки за спину, встретил меня воспитатель.

— Добрый вечер, Александр Владиславович, — приветствовал его я.

— Надеюсь вы хорошо провели время, молодой человек.

— Благодарю, я потратил его с пользой.

— Вот как? И чем же, позвольте спросить вы были заняты?

— Смотрел представление бродячего театра. Они сегодня давали «Школу мужей», Мольера.

— Достойная комедия. Чего не сказать о вашем поведении. Полагаю, что трое суток карцера на хлебе и воде, пойдут вам на пользу. Опять же, сможете в полной мере насладиться тишиной, чтобы осмыслить творение великого французского комедиографа.

— Может розги? — с надеждой спросил я.

— Нет уж, Пётр Анисимович, после розог вы отряхнётесь и продолжите в том же духе. Мне же важно не ваше наказание, а чтобы вы осознали ваш проступок и сделали выводы на будущее.

Вот же! И ведь даже разозлиться на него по-настоящему не могу. Дядька конечно жёсткий, но с другой стороны он ведь за нас в ответе, случись что со мной и с него спросят.

Глава 3

Очередные трое суток карцера на хлебе и воде, это не страшно. В детстве помнится была поговорка — если вас трамвай задавит, вы сначала вскрикните, раз задавит, два задавит, а потом привыкните. Так и меня, поначалу это напрягало, куда предпочтительней было получить розог, чем сидеть взаперти. Но после я приспособился и одиночная камера стала как родной дом. Единственно напрягала параша, которую надсмотрщик, он же дворник, выносил раз в день.

Как я уже говорил, с чтением у меня не задалось, поэтому спасаюсь рисованием. И к своим семнадцати годам поднаторел в этом настолько, что освоил стиль гиперреализма. Ничего сверхъестественного, как и говорили другие засланцы, с которыми я общался. Разве только добиться этого получилось только благодаря упорному труду, это всё же не одно и то же, что работать с большими массивами информации.

К слову, в образовании дворян на рисование отводится куда больше времени, чем на ту же математику. Бог весть с чем связан этот перекос. Помнится я когда-то удивлялся тому как хорошо рисовали Пушкин и Лермонтов умудрявшиеся делать иллюстрации к своим произведениям, да ещё и перьями. Как оказалось, они попросту были лишены выбора.

В моём случае практики было ещё больше, так как в дополнение к учебной программе, я был ещё и завсегдатаем в школьном карцере, теперь вот освоил гимназический. Ну чисто рецидивист. Что поделать, не сиделось мне в стенах учебного заведения. В прежней жизни не любил учёбу, в этой, значительно опережал по знаниям своих одноклассников.

Впрочем, сейчас я не рисовал, а чертил, для чего не нуждался ни в каких принадлежностях, достаточно свинцового карандаша, бумаги и мякиша хлеба, чтобы стирать огрехи. Вот так у меня всё кучеряво, натренированный абсолютной памятью глазомер, плюс тело реципиента в режиме аватара давали просто исключительный результат.

Признаться, очень напрягало, что в славном тысяча семьсот шестьдесят третьем году не существовало ударных составов для капсюлей. По прошлой жизни мне было известно только название гремучая ртуть, что как бы предполагало исходный материал, но на этом и всё. Двоечник, как он есть, что тут ещё скажешь.

Правда, желание иметь нормальное оружие от этого меньше не становилось. И дело даже не в том, что я в родном мире прошёл через четыре войны, причём три из них по собственной воле и, можно сказать, из-за адреналиновой зависимости. Нравилось мне воевать, что тут ещё сказать. Однако, в этом мире умение драться и обладание хорошим оружием это уже не вопрос желания, а необходимость, так как опасность могла подстерегать даже при поездке в соседнее имение.

Если в школе я убегал только для того, чтобы проводить время вне стен пансиона и возни с уличными ватагами мальчишек, то с переходом в гимназию ситуация изменилась. Я подвизался в добровольные, и что самое главное, бесплатные помощники одного оружейного мастера. С учётом того, что руки у меня не из задницы растут, а сам я мог кое-что подсказать, Сергей Андреевич только руки потирал.

В своё время из меня получился неплохой слесарь широкого профиля, а когда работал на сахарном заводе, освоил и токарное дело, так как собственный токарь там отсутствовал. С развалом СССР многих специалистов было впору записывать в красную книгу. Плюсом к этому я изучил всю доступную местную литературу по механике. И если из прошлой жизни я хорошо запомнил только то, чем занимался практически, тот тут вся информация словно записывалась на жёсткий диск компьютера.

Надо сказать, что оружейник Дудин оказался не чванлив и охоч до всяких новинок. Тем паче, если частично расходы я брал на себя. Не от широкой и щедрой души, а с прицелом на будущее. Если честно, то пока без понятия, зачем мне это, но посчитал, что иметь своего оружейника будет полезно. Ну вот не было у меня конкретных планов, а добыть средства не составляло труда.

В результате мастерская Сергея Андреевича обзавелась несколькими станками. И самые главные из них это токарный, благодаря которому ружейные стволы теперь не ковались, а сверлились, и стан для выделки нарезов в стволах. Цены на штуцера остались прежними, а вот трудозатраты и сроки изготовления значительно уменьшились, при увеличившихся объёмах…

Так как от кремня мне не уйти, я решил использовать колесцовый замок, взводимый опускающимся посредством скобы клиновым затвором, который одновременно открывал крышку пороховой полки. А то с ударным замком приходится прибегать к различным ухищрениям, чтобы избежать травмы, от разлетающихся крупинок несгоревшего пороха. Ствол нарезной, калибром в четыре линии, как на берданке. В качестве боеприпасов патроны по типу тех же охотничьих к дробовикам, но со шпилькой и затравочным отверстием.

Трудился я над этой конструкцией уже не первый месяц и на бумаге вроде бы получалось вполне себе прилично. Оставалось воплотить в металле, и посмотреть на результат. Хотя-а-а, положа руку на сердце, я очень сомневаюсь, что выйдет хуже местных образцов, которые точностью боя, мягко говоря, не блистали.

— Здравствуйте, Александр Владиславович, — поднявшись приветствовал я вошедшего в камеру воспитателя.

Так уж вышло, что мой переход в гимназию совпал с его переводом сюда же, и наше знакомство продолжилось. Не сказать, что данное обстоятельство его обрадовало, но не отказываться же от повышения из-за одного неуёмного воспитанника.

— Здравствуйте, Пётр Анисимович. Я вижу вы тут уже прямо как дома, — беря в руки один из листов с чертежом колесцового замка, произнёс Иванов.

— Приходится приспосабливаться, — пожал я плечами.

— Мне известно, что вы уже не первый год подвизаетесь в оружейной мастерской и находите удовольствие от работы за верстаком. Но не подозревал, что вы ещё и изобретатель, — слегка приподняв лист с чертежом, произнёс он.

— Балуюсь понемногу, а получится что из этого или нет пока непонятно.

— Ну, тут я склонен верить в то, что вы преуспеете. Так как весьма упорны и умеете добиваться своего.

— Спасибо на добром слове.

— Это всего лишь правда. А скажите-ка мне, Пётр Анисимович, не устали ли вы от карцера?

— В этих облезлых, а зимой ещё и промозглых стенах есть своё очарование, Александр Владиславович, — улыбнувшись заверил я.

— А вот я уже устал вас сюда определять. В изучении учебной программы равных вам нет, это я уже давно признал. Но дисциплина… — он покачал головой.

— Каюсь, — понурил голову я.

— Ой ли? Ну вот какой пример вы подаёте младшеклассникам? Вы ведь для них герой.

— Ну так расскажите им, что я Поскрёбыш, и терять мне нечего, хуже уже не будет. Что я делаю ставку не на дар, а на свои познания в области механики. Я вообще не понимаю, отчего за прошедшие девять лет вы так и не махнули на меня рукой.

— Вы не единственный поскрёбыш в Воронеже.

— Возможно. Но наша участь уже предопределена, сразу по выпуску из гимназии служба в Измайловском полку одарённых. Учить нас в университете или корпусе бессмысленно, ибо выше второго ранга нам не подняться, хоть на пупе извернись.

— И это значит, что можно махнуть рукой на устав гимназии?

— Да я уже давно махнул бы, потому что ничего полезного тут почерпнуть не смогу. Отпустили бы вы меня с богом, а там, явлюсь я в положенный срок, чтобы пройти инициацию, проведёте всё ладком, да отправите в полк.

— Махнуть рукой на императорский указ об обязательном образовании дворян? Вы конечно молоды, Пётр Анисимович, но вам всё же следовало бы думать наперёд, прежде чем что-то говорить.

Вот так всегда, когда нет разумных доводов, начинают цепляться к словам и вкладывать в них такой смысл, о чём даже мысли не было. Поэтому я предпочёл молча выслушать очередную нотацию на тему недопустимости подобного поведения, не то заработаю ещё пару-тройку суток карцера. Не сказать, что так уж смертельно. Но это всё же ограничивает мою свободу.

На этот раз нотация не продлилась слишком долго. Я замер истуканом, вперив взгляд в противоположную стену, и в какой-то момент Иванов понял, что я даже не стараюсь вслушиваться в его слова.

— М-да. Похоже я зря сотрясаю воздух, — наконец произнёс воспитатель.

— Я так понимаю, что моё пребывание в карцере подошло к концу. Или вы пришли сюда лично, чтобы продлить срок? — уточнил я.

— Наказание за свою провинность вы отбыли, держать вас сверх меры я не имею права. А посему, до следующего раза, Пётр Анисимович.

Ну что сказать, мы оба были заложниками императорского указа об обязательном образовании дворянского сословия. Меня не имели права выгнать из гимназии, и окончить её экстерном я так же не мог. В день восемнадцатилетия гимназистам предстояло пройти инициацию под присмотром учителей.

Привлекать к ответу родителей за нарушение дисциплины их чадом? Было дело, вызывали. Матушка, высказала мне своё неудовольствие, и попросила начальника гимназии не делать мне скидок. И я держал ответ за своеволие, причём весьма жёсткий. Карцер это вам не баран чихнул. Тут ведь и здоровье оставить можно, а потом на лекарей разоришься.

Таил ли я обиду на матушку? Вот уж нет! Она имела со мной откровенный разговор и заверила, что достаточно одного моего слова о предвзятости учителей и она камня на камне не оставит, сначала от школы, потом грозилась разобрать гимназию. И я ей верил, она может. Вроде бы и обычный капитан посадского войска, с невысоким пятым рангом, но имеет заслуги и значится на особом счету.

Выбравшись из подвала я подмигнул дворнику Кузьмичу, и замерев под солнечными лучами с наслаждением потянулся сжимая в руке папку с листами. Красота-то какая! За зиму успел соскучиться по настоящему теплу, а тут ещё и карцер с его ночной жизнью. Морозы и распутица уже позади, но по настоящему тепло только на солнце, стоит зайти в тень, как тут же ощущается стылость идущая от земли и стен.

— Петя!

Ко мне подбежала сестра и сходу повисла на шее, звонко чмокнув в щёку. Мальчики и девочки обучаются в смешанных классах, чего в известной мне истории не было и близко. Разве только проживают в разных корпусах, да ещё и отделённых друг от друга высоким забором. Но сейчас утро, гимназисты готовятся к новому учебно-трудовому дню, а потому ворота пансионов открыты и доступ на общую территорию свободный.

Особенности этого мира, где многое завязано на силу дара. У простецов царит безоговорочный патриархат, а вот у дворян всё не однозначно. На законодательном уровне главой семьи считался тот, у кого выше ранг. В нашей семье у отца только четвёртый, а потому для всех глава семьи матушка. Но это лишь на людях, а так слово батюшки закон. К слову, как-то брякнул я ему батя, так он лично отходил меня кожаным ремнём пониже спины. Больше я подобные эксперименты не повторял.

— Лиза, ты чего прыгаешь как маленькая. Выпускница же как-никак, — воровато чмокнув сестру в ответ, расцепил я её руки у себя на шее.

— Ой ладно, можно подумать! Пусть завидуют молча!

— Да на учеников плевать, гляди как бы матроны ваши не приметили и не наказали за неподобающее поведение.

— Елизавета Анисимовна, я бы советовал вам прислушаться к словам вашего брата, — послышался сзади голос Иванова, поднявшегося из подвала следом за мной.

— Здравствуйте, Александр Владиславович, — тут же отстранилась и потупила взор Лиза.

— Здравствуйте, барышня, — поздоровался он и прошёл мимо нас.

— Петя, что скажу! Меня Ганина Лена в воскресенье пригласила на день рожденья, — с нескрываемым восторгом произнесла Лиза.

Вообще-то, подавляющее большинство подданных российской короны даже не помнит точную дату рождения. Зато все непременно отмечают именины, почитая святого в честь которого было дано имя. Но дворяне непременно отмечают восемнадцатилетие, так как именно в этот день проходит инициация. Масштабы торжества зависят от силы свечения знака стихии, по которому можно предположить насколько сильный одарённый явился в этот мир.

Ганины похоже не сомневаются в своих генах, и решили закатить пир горой. Как показывает статистика, они имеют все основания полагать, что Елена Гордеевна станет достаточно сильной одарённой. И то, что она первый ребёнок ей только в плюс.

— Лиза, не вязалась бы ты с боярышней. Не твоего поля ягода. Мало, что мы из посадских дворян, так ещё и дар у нас изначально слабый, а ты третий ребёнок. Матушку тебе не переплюнуть, хорошо хоть вровень выйдешь.

— Лена не такая, — обижено стрельнула в меня взглядом сестра.

— Сейчас не такая, после станет такой.

— Петя, ну вот зачем ты так? Думаешь, что если на тебя косятся…

— Лиза, а вот это вообще тут ни при чём. Я на своём даре уже давно поставил крест, поэтому рассчитываю не на Силу. И тебе советую, будь собой, не засматривайся на тех кто тебя никогда не примет ровней.

— Ты здоров? — вскинув головку, поинтересовалась она.

— Здоров, — со вздохом ответил я.

— Вот и слава Богу. Пойду готовиться к занятиям, — она резко обернулась взметнув юбку мундирного платья, и унеслась прочь.

Вот же егоза! Потом ведь сама плакать будет. Ладно, пусть набивает шишки. Это только гении способны учиться на чужих ошибках, остальные всё больше на собственном горьком опыте. И да, не смотри, что мне суммарно шестьдесят семь лет, я тоже порой такие коленца выделываю, что хоть стой, хоть падай. Ага. С учётом возраста я далеко-о-о не гений.

Миновав гимназистский двор, я вошёл в распахнутые ворота внутреннего дворика мужского корпуса. Пока пересекал его попутно здоровался со встречными гимназистами. Конечно среди них хватает тех кто относится ко мне предвзято, из-за заведомой никчёмности моего дара. Но, во-первых, подавляющее большинство дворян не могут похвастать большими достижениями на этом поприще, а дети зачастую идут по стопам своих родителей. И во-вторых, искра дара есть в каждом из нас, это установленный факт, но сейчас мы все самые обычные люди и можем рассчитывать лишь на собственные силы.

Я поднялся по лестнице на четвёртый этаж, где проживал наш класс и едва оказавшись в коридоре увидел боярича Ворохова нависшего над Смирновым, имение родителей которого находится по соседству с нашим. Иван постоянно зачитывается приключенческими романами неизменно ассоциируя себя с их героями, но по факту редкостный трус. Пару раз я пытался заставить этого хлюпика заниматься спортом и учить драться, что могло бы повысить его самооценку и вселить уверенность в себе. Однако, не преуспел в этом, Ванька очень быстро сбегал от меня, ну а я не готов тащить, тянуть и толкать в светлое будущее.

—…сударь, вас ведь никто не неволил, вы сами просили меня продать вам стилет, обязавшись выплатить его стоимость, — разведя руками, довольно нагло произнёс боярич Ворохов.

Глеб в свои семнадцать уже здоровый верзила, но вскоре обещает и вовсе вымахать в косую сажень в плечах. Во всяком случае, он весь в отца, а тот настоящий богатырь. При нём всё время ошиваются четверо подпевал, и эта пятёрка держит в кулаке весь наш класс.

Исключениям являюсь только я. Мы просто делаем вид, что не замечаем друг друга. У меня ещё со школьной скамьи сложилась определённая репутация. Пока не пришла пора почувствовать Силу, приходится рассчитывать лишь на свои силы и ловкость, а тут я могу удивить и не таких здоровяков. Вот с момента инициации всё серьёзно изменится, и я превращусь в аутсайдера.

— Да, но я не думал, что окажусь столь стеснён в средствах, — возразил Смирнов.

М-да Похоже соседу втюхали клинок и вот теперь настал час расплаты. Того и гляди, ещё и на счётчик поставят. Это насколько же нужно головой заболеть, чтобы вязаться с Вороховым и компанией. Неужели двух лет недостаточно, чтобы понять кем является боярич.

— Здравствуйте господа, — не смог я пройти мимо.

— Чем-то можем быть полезны? — полуобернулся ко мне Ворохов.

— Просто хотел уточнить о каком стилете идёт речь.

— Вас это не касается, сударь, — достаточно вежливо, но с нажимом произнёс боярич.

— Конечно же касается. Мы с Иваном с пелёнок знакомы и являемся соседями. Ваня, что за клинок?

— Пётр, право… — начал было Смирнов.

— Покажи, — оборвал его я.

Паренёк расстегнул пуговицы кафтана на уровне пояса и извлёк из под его полы стилет в ножнах. Нарядная вещица, ножны, рукоять и крестообразная гарда украшены цветным стеклом, ну чисто самоцветы. Я извлёк клинок из ножен, осмотрел сталь, попробовал на изгиб, после чего глянул на Ивана.

— И сколько?

— Послушайте сударь… — снова начал было Ворохов.

— Во сколько вы оценили сию вещицу? — переадресовал я вопрос бояричу.

— Это касается только нас.

— Я уже сказал, что это не так. И потом, разве я не могу прийти на помощь моему соседу в затруднительной ситуации? — я остановил дёрнувшегося было Ивана, положив ладонь ему на грудь.

— Пять рублей, — слегка задрав подбородок наконец ответил Глеб.

— За это? — искренне удивился я. — Иван, сколько ты ему уже отдал? Ваня, вперехлёст твою в колено, отвечай.

— Рубль пятьдесят, — со вздохом ответил Смирнов.

— М-да. Ты уже переплатил, дружище. Глеб Егорович, позвольте вернуть вам вашу вещицу, выплаченное же вам, прошу считать неустойкой.

— Я не принимаю возврат.

— Конечно принимаешь, — теперь уже наплевав на вежливость, произнёс я.

Сунул клинок в ножнах за полу его кафтана, и слегка оттолкнув, освободил нам с Иваном дорогу. Понимая, что тот проявит нерешительность, я ухватил соседа за плечо и увлёк за собой.

Боярич даже не пытался нас остановить. То ли дело в сновавших по коридору гимназистах, и возможности появления учителей-воспитателей. То ли в том, что он был один, а за мной закрепилась определённая репутация. Не суть важно. Не стал лезть в бутылку, вот и ладно. Мне обратно в карцер как-то не хочется. Мало ли, что я там завсегдатай, это вовсе не означает, что от нахождения там я получаю удовольствие.

Глава 4

Дортуар*, встретил нас суетой, толкотнёй и беготнёй. Одноклассники носились как наскипидаренные, чтобы успеть закончить утренний туалет. Далее по распорядку завтрак и занятия.

*Дортуар — общая спальня для учащихся в закрытых учебных заведениях.

Я прошёл к своей аккуратно застеленной постели. К слову, не мной. Меня тут не было уже шесть дней, а за это время на ней непременно кто-то успел поваляться, и кому-то из моих одноклассников приходилось приводить её в порядок, дабы выглядело все пристойно.

Выдвинул из под кровати свой сундук, где хранились личные вещи, и откинув крышку, уложил листы с чертежами в один из её парусиновых карманов. Я сам его мастерил из тонких берёзовых планок. Получилось куда менее массивно чем у других, так как мне не приходилось заботиться о сохранности моего имущества. А благодаря множеству отделений и карманов каждый предмет лежал на своём месте.

— Пётр, зачем… — начал было Смирнов.

— За шкафом. Иван, ты чем вообще думал, когда брал у него эту безделку за дурные деньги? Ты вообще понимаешь, что твой долг начал бы расти не по дням, а по часам?

— Я сам решу…

— Сам? — перебил я его, изобразив лёгкое удивление.

— Да сам! — вскинулся тот.

— Лады. Значит я помог тебе в последний раз, — я слегка развёл руками.

Я склонился над сундуком и порывшись в вещах извлёк из под них нож в обычных ножнах. Для себя делал. Никаких вычурностей, удобная рукоять, с деревянными планками оплетёнными кожаным шнуром, упор под палец, лезвие прямое на треть обоюдоострое. Вот не хотелось отдавать этому остолопу.

— Держи, — я протянул клинок Смирнову.

— Что это? — удивился тот.

— Разве не видишь? Нож. Конечно не такой нарядный, зато сталь отменная, и можно не только колоть, но и использовать в обиходе. Вещица куда более практичная.

— Зачем?

— Из-за меня ты лишился полутора рублей, а я в долгу оставаться не привык.

— Не надо, — затряс он головой

— А я тебя не спрашиваю, — сунув нож ему в руку, припечатал я.

Затем развернул его и лёгким толчком между лопаток придал направление движения. Ну вот о чём с ним разговаривать. Пустопорожний мечтатель как он есть. Нет, книги и мечты это замечательно. Но не мешало бы ещё и прилагать хоть толику усилий для их осуществления. Тем более, что ему это может пригодиться, даже если не окажется на военной службе.

В своей прошлой жизни я умел драться, даже чему-то там учился. Только пригодилось мне это лишь в юности и молодости, в банальных драках. С годами остепенился и уже старался решать вопросы не кулаками. А вот за четыре войны, в которых я участвовал, до рукопашки так и не дошло. Вообще. Ни разу. Даже за пистолет схватиться довелось лишь однажды, а за нож брался только чтобы открыть консервы или нарезать колбаски.

Но здесь сойтись с противником грудь в грудь не исключение, а правило. Армии сшибаются в рукопашных схватках и молотят друг друга почём зря. Из огнестрела у тебя в лучшем случае есть выстрел из ружья и парочка из пистолей, да ещё и при высокой вероятности банальной осечки.

Покачав головой вслед уходящему Ивану, я открыл тумбочку и выдвинул ящик, где обнаружился кусок духовитого мыла. Достаточно дорогое средство гигиены, но ни у кого даже мысли не возникло прибрать его. Хватило одного прецедента.

Я тогда во всеуслышание объявил награду в целый рубль за сведения о воре. Вскоре нашёлся тот, кто соблазнился и шепнул мне на ушко имя. Ну что сказать, в этот раз в карцер я отправился не за самоволку. Зато больше ни у кого не возникало и мысли взять что-либо из моих вещей. Великое дело авторитет!

Скинув в себя форму гимназиста, я сложил её и убрал в сундук, из которого извлёк сменную и сложил на прикроватной лавке, рассчитанной на двоих. Сделал себе зарубку, что нужно будет устроить постирушки, схватил свежее исподнее с полотенцем и направился в мыльню.

К слову, не имеет ничего общего с баней. Та в гимназии так же имеется, но она только по субботам и расположена в отдельном здании. Для помывки среди недели используется помещение в жилом здании, оно же выполняет и роль умывальника. Просторная комната с печью, которую используют как для отопления, так и нагрева воды. Но ни о каком паре тут речи не идёт в принципе. В наличии имеется несколько лоханей и вёдер.

Ну и конечно же больших бочек с водой, которые регулярно наполняют провинившиеся. Мне доводилось делать это неоднократно ещё в бытность в школе. Но в гимназии я предпочитал увиливать от подобного наказания, попросту бросая вёдра и сбегая в город, после чего неизменно оказывался в карцере.

Мыться в одиночку неудобно. Либо как-то изворачивайся, поливая себя ковшиком, либо проси о помощи товарища. Я решил пойти другим путём и использовать обычную садовую лейку, которую купил за свой счёт. К слову, изделия из металла довольно дорогое удовольствие, и этот инвентарь не исключение, но я посчитал, что вложение себя вполне оправдывает.

М-да. Ну в то, что пользуюсь ею не только я, мне конечно известно, но я не предполагал, что мне придётся стоять в очереди. Впрочем, а чего я собственно говоря ожидал? Парнишка увидев меня хотел было посторониться, к тому же ещё и из младшего класса, но я только примирительно махнул рукой, мол, заканчивай.

Сам же вооружился вёдрами и начал разводить себе воду, хорошо хоть горячую ещё не всю использовали. Не забыл восполнить в чане на печи выбранную воду, и подбросить в топку пару поленьев. Это неизменное правило пользования мыльней, которого все непременно придерживались.

Душ это не баня, долго мыться не будешь. Вот если бы я был в имении, тогда совсем другое дело, там нет никакой лейки и в помине, всё оборудовано в лучшем виде, практически центральный водопровод. Тут ведь ничего сложного, та же конструкция летнего душа, только ёмкостей две, и одна из них с подогревом.

Закончив мыться, я направился обратно в дортуар, чтобы одеться и присоединиться к остальным на завтраке. И обезлюдевший коридор безошибочно указывал мне на то, что следует поторопиться. Не сказать, что я так уж соскучился по еде в нашей трапезной, не отличавшейся разносолами, но и перспектива остаться голодным до обеда не прельщала. Ничего не поделаешь, порой всё же следует присутствовать на занятиях.

— А вот и наш поскрёбыш.

Я уже надел штаны и потянулся за ботинками, когда за спиной послышался голос Ворохова, полный презрения. Я обернулся и увидел в дверях дортуара боярича с четверыми подручными, маячившими за его спиной. Сомнительно, чтобы он специально выслеживал меня, скорее всего совпадение. Вокруг ни души, вот он и решил воспользоваться случаем.

Мы сейчас конечно ничем не отличаемся от простецов, и можем рассчитывать только на свои силы, а мой авторитет идёт впереди меня, но ведь их пятеро, а я один. Так что, счёт явно не в мою пользу, а разговоры им нужны только для накачки себя решимостью, чтобы проучить меня

Поэтому я не видел смысла играть по их правилам. Вместо этого стоит навязать свои, глядишь тогда появится шанс выйти из передряги победителем. Если же оставить как есть… Просто им конечно не будет, но морду мне набьют однозначно.

Не произнеся ни слова я опустил руку к выдвинутому ящику своей прикроватной тумбочки и ухватил уже успевший подсохнуть кусок мыла. Короткий замах и он описав пологую траекторию с тупым стуком влетел в лоб Ромашова. Тут всего-то семь шагов, так что прилетело крепко. Антон хекнул мотнув головой, и упал навзничь, только ногами взбрыкнул.

Со мной даже в снежки отказывались играть, едва я научился их лепить. Для меня проблема была только в том, чтобы добросить, промахов же практически не случалось. Если только противник не оказывался слишком уж ушлым, да и то, со второго, максимум с третьего раза прилетало и ему.

Бросать в Ворохова бесполезно, этого здорового бугая таким макаром из строя не вывести. А вот Ромашова, что сложением поплюгавей, оприходовать получилось качественно и, похоже, надолго. Остальные замерли словно громом поражённые, не столько из-за стремительной расправы над одним из их товарищей, сколько от неожиданности произошедшего.

Не теряя времени я вновь опустил руку в выдвижной ящик тумбочки и теперь уже подхватил мыло соседа. Ещё один короткий замах, и второй снаряд отправился в полёт. На этот раз прилетело Гусеву, так же не отличающегося могучим телосложением. Тупой стук, и второй противник осел эдакой тряпичной куклой.

— Ах ты падла!!! — выкрикнул боярич и побежал на меня.

Жаль, что я не обут, ну не считать же обувью тапочки, из которых я поспешил выскочить. Но с другой стороны, босая нога не помеха, просто действовать нужно умеючи. Я встретил Глеба подъёмом стопы между ног, врезав по драгоценным колокольцам. Подлый удар? Да ладно! А впятером на одного это по чести что ли?

Оставив позади тонко подвывающего Глеба, я скользнул к следующему, встретив его в шею ребром раскрытой ладони. Тут главное всё рассчитать как надо, и не повредить большой палец. Масса у меня побольше, так что противник взбрыкнул, и я уронил его на пол, где он захрипел свернувшись калачиком.

Последний попытался достать меня широко замахнувшись крепким кулаком, но в результате промахнулся, и я насадил его на колено, попав прямо в душу. Затем добавил локтём по шее, отправляя в нокаут.

Ну что сказать, сам в шоке от того, насколько легко всё вышло, всё же пятеро против одного. С другой стороны, тут ведь как — если кулачный бой, то кулаками машут как булавами, от всей широкой души. Русский стиль? Пока ничего подобного не встречал. Вот если в руках оказывается сабля там или шпага, да хоть нож, тогда уже совсем другой расклад, а приёмам без оружия тут как-то не учат.

Я присел рядом с хрипящим Родионовым, и оторвав его руку от горла начал массировать трахею. Вроде порядок, не сломал. Вообще-то, пока прецедентов не случалось, хотя я и не стеснялся использовать этот приём при каждом удобном случае. М-да. И всякий раз ожидаю, что вот сейчас перестарался. Кровь на моих руках есть уже и в этом мире, но одноклассник не настолько меня обидел, чтобы желать ему смерти.

— Нормально? — похлопав Родионова по щекам, спросил я.

Ответить тот не мог, горло всё ещё саднило, а тут ещё и кашель напал, поэтому дал понять кивком головы, мол, жив, хотя и не в полной мере здоров. Вот и ладушки. Похоже и в этот раз обошлось. Глянул на тонко подвывающего боярича, да и пострадавшие от мыла наверняка заполучили сотрясение головного мозга. Но с этим к лекарю, пусть ворожит над ними и приводит в норму.

В этом обществе потасовки среди мальчишек только поощряются, так как способствуют закалке характера, а любой дворянин должен быть готов встать на защиту отечества с оружием в руках. Как впрочем и уметь защитить свою честь с жизнью в придачу.

Так что, даже случись драка между крепостным и дворянином, не факт, что крестьянину что-то будет. Зависит от многих факторов, но шанс выйти сухим из воды у простолюдина достаточно высок. Вот если членовредительство или убийство, тогда закон однозначно на стороне благородного, и ничего хорошего его противнику не светит. А вот дворянин может обойтись одной лишь вирой, а то и вовсе ничего не присудят.

Я подобрал мыло, и уложив его обратно в тумбочку, продолжил одеваться. Когда уже практически был готов покинуть спальное помещение, мои противники понемногу начали приходить в себя. Ворохов уже не скулил, а только глубоко дышал, при этом болезненно кривясь.

— Что тут происходит? — поинтересовался появившийся в дверях Иванов.

— Ноги не держат, спотыкаются на каждом шагу, — застёгивая короткополый кафтан, ответил я воспитателю.

— Так получилось, — пыхтя как самовар, подтвердил бледный Ворохов.

— Поторопитесь, судари, завтрак вот-вот начнётся. Ярцев, вы готовы?

— Готов, — подхватывая свою мурмолку*, ответил я.

*Мурмолка — русский головной убор с меховыми или суконными отворотами по тулье.

Императрица Софья была известной западницей, но как уже говорилось, она не копировала всё слепо и не душила исконно русское. В результате мужское и женское платья претерпели значительные изменения, во многом переняв элементы европейского платья, но не утратив при этом русской самобытности.

— Пойдёмте со мной, — сделав приглашающий жест, Иванов вышел из дортуара и не дожидаясь меня, двинулся по коридору.

Пришлось догонять, надевая на ходу мурмолку, так, чтобы клиновидный вырез на отворотах пришёлся точно по центру лба. Кокарды пока есть лишь в армии, да и то, не в привычном мне понимании. Поспособствовать что ли развитию фурнитуры для мундиров. Тем паче, что придумывать считай ничего и не придётся, возьму из прошлой моей жизни. Ага. Так меня и стали слушать.

— Пётр Анисимович, оно того стоило? — когда я догнал Иванова, поинтересовался он.

— Ну, мы долго друг друга не замечали, и мне было плевать, пока он задевал тех, кто мне не интересен, но в этот раз боярич решил поживиться за счёт моего друга.

— У вас есть друзья? — даже остановился воспитатель.

— Ну вот так оно всё не однозначно. Ваня не виноват, что ему с младенчества вдалбливают в голову, что я ему не ровня. И тем не менее он со мной общается.

— Мне казалось, что ваши друзья за стенами гимназии.

— Там у меня точно нет друзей. Союзники, с которым нужно держать ухо востро. Дворяне не принимают меня так как мой дар гарантированно будет никчёмным, простолюдины потому что я дворянин. Вот и остаётся дорожить тем, что имею.

— Понимаю. У вас после завтрака математика?

— Да, Александр Владиславович.

— Я поговорю с учителем, а вас попрошу отправиться в зал фехтования.

— Если мне не изменяет память, то там первые два урока у выпускного класса.

— Как всегда, ваша память вас не подводит. У Эльвиры Анатольевны есть к вам просьба. Она хотела бы, чтобы вы сошлись в поединке с княжной Марией.

— Зачем это?

— Вы ведь в курсе, что у неё нет соперников?

— Слышал об этом.

— Эльвира Анатольевна полагает, что причина бесспорных побед княжны не столько в мастерстве владения клинком, сколько в её положении. Однако, те кто поддаются ей, оказывают Марии Ивановне медвежью услугу. Ведь вне зависимости от стихии ей не миновать кадетского корпуса и службы в армии. Такова княжья доля. А противник, как известно, двойки не ставит.

— Вскоре княжна пройдёт инициацию, и станет полноценной одарённой. Причём, судя по достижениями её родителей, не бесталанной, и соответствующие плетения выправят положение.

— Только первое плетение она сможет использовать в лучшем случае месяца через три после инициации, а если её дар будет соответствовать стандартам, так на это понадобится и вовсе полгода. И потом, в будущем ей ведь придётся сходиться с такими же одарёнными, и как бы опять всё не свелось к банальному владению клинком. И наконец, воспитанникам корпуса, как и студентам, разрешены поединки без использования дара. А Мария Ивановна имеет довольно вспыльчивый характер.

— Понятно. И Эльвира Анатольевна желает, чтобы я её встряхнул?

— Совершенно верно.

— И отчего же эта честь доверена именно мне?

— Она полагает, что, вы не станете делать скидок на её пол и титул. А так же, считает вас самым талантливым фехтовальщиком гимназии. Правда, при этом не признаёт своим учеником.

— Отчего же, матушка конечно учила меня, но многое я почерпнул именно от Эльвиры Анатольевны.

— Она думает, что для этого вы были слишком редким гостем на её уроках.

Ну что тут сказать, я редко посещал отнюдь не только её уроки, но не жаловал и остальные предметы, что не мешало мне по ним преуспевать. Просто то, на что у других уходили месяцы тренировок, я постигал всего лишь за несколько занятий.

Сначала запоминал с первого показа, а затем самостоятельно делал несколько повторений, закрепляя навык. Потом была ещё и практика, спасибо моим походам за стены гимназии и частым потасовкам с уличными ватагами подростков. Конечно поначалу ни о каких шпагах или саблях там не было и речи, но кто мешает использовать в их качестве палку.

Дальше больше и у меня появилась трость-шпага в форме всё той же палки, с отстреливающимися ножнами. И таки да, применять её доводилось. Ночные улицы окраин Воронежа полны неприятных сюрпризов, а прирезать там могут и за пару сапог. Ну вот такие тут простые нравы.

Раскланявшись с Ивановым, я поспешил в трапезную, чтобы не остаться голодным. Соседи по столу уже привыкли к моему систематическому отсутствию, а потому не стесняясь уминали дополнительную порцию. Трудно их в этом винить. Ну не выбрасывать же, в самом-то деле.

Глава 5

На завтрак я опоздал. Котёл за нашим столом, где сидел десяток гимназистов был уже пуст. Однако голодным я всё же не остался.

— Пётр, — когда я подошёл к столу, подняв руку, сдержанным тоном позвал меня Иван.

Рядом с ним обнаружилось свободное место, напротив которого стояла керамическая миска с гречневой кашей приправленной мясом. Вернее салом. Сначала в детском доме, потом на срочке я всё удивлялся куда умудряется телепортироваться мясо, оставляя после себя аккуратные кубики варёного сала. Другой мир, вроде и магия присутствует, а порядки всё те же. И ведь наши родители платят за обучение.

Я благодарно кивнул и опустился рядом со Смирновым. Не сказать, что еда выглядела аппетитно, но лучше поесть, потому что обед в этом мире это не то же, что и в моём. Он тут в четыре часа пополудни, а сейчас только девять утра. Хотя есть конечно вариант сбежать и поесть в трактире, но не хотелось слишком уж наглеть.

Поэтому я взялся за деревянную ложку, невольно улыбнувшись. Здесь только благородные, но никто не обучает этикету, манерам и поведению за столом. По умолчанию этому должны обучить родители, в школе и гимназии мы просто принимаем пищу. Вот в университетах и корпусах уже будут уроки по этикету. Причина в том, что здесь мы получаем базовое образование, и лишь на следующей ступени приступаем к изучению специфики. Ведь то что позволительно лекарям, неприемлемо для госслужащих, армейские офицеры ведут себя зачастую отлично от флотских.

— Пётр, спасибо за нож, но я тебе за него выплачу всё до копейки. Ты только цену назови, — тихо произнёс Иван, склонившись к моему уху.

Ага. Рассмотрел подарок, поди ещё и примериться успел. А клинок у меня получился на загляденье, сбалансированный, ухватистый, сталь такая, что железо рубить можно, песня, а не нож. Настолько хорош, что Ванька вон даже дуться нормально не может.

— Подарок, — буркнул я.

— Так не пойдёт, — затряс он головой.

— Тогда полтора рубля, — пожав плечами назвал я цену.

— Он стоит дороже, — с сомнением произнёс Смирнов.

— Ты спросил, я ответил, — отправляя в рот кашу с куском сала, и недовольно от этого кривясь, ответил я.

— Н-но…

— Не хочешь, выбрось, — проглотив первую порцию, равнодушно ответил я.

— Как выбросить? — не смог скрыть своего удивления он.

— Молча.

— Я з-заплачу, — покрываясь краской, как красна девица, произнёс он.

После завтрака, все направились в наш класс, где должна была проходить математика. Один из гимназистов поспешил в учительскую, чтобы узнать не понадобится ли что-то принести для урока. Признаться, я полагал, что порядки будут сильно отличаться от привычной мне школы. И по большому счёту так оно и было, но обнаружилось и нечто не претерпевшее изменений и за сотни лет.

Хотя-а-а… До реформы системы образования Софьей Алексеевной учёба как раз сильно и отличалась. К примеру все ученики находились в одном классе и упор делался больше на самообразование. Учителя по большому счёту являлись лишь побудительным мотивом, широко используя при этом розги. За наблюдаемую мною картину всё же нужно благодарить иезуитов. Такое впечатление, что их систему обучения создавал попаданец, ну или какой-нибудь свой гениальный педагог Макаренко.

Я не стал присоединяться к одноклассникам и направился в фехтовальный зал. Признаться, мне нравилось работать с клинками, но ради этого ходить на занятия… Чувство сродни тому, что я уже свободно читаю и пишу, нацеливаясь на классиков, а меня заставляют сидеть на уроке с теми кто только изучает букварь и лишь начинают складывать слоги.

— Пришёл, — смерив меня взглядом, ответила на моё приветствие Эльвира Анатольевна.

Отставной капитан гвардии Рябова была дамой статной и несмотря на свои пятьдесят пять выглядела весьма эффектно. Ну или это у меня такой вкус, что ни говори, а мозгами я взрослый мужик и на молоденьких девочек смотрю скорее как на дочерей, хотя детей у меня и не было.

Ну вот как-то не получается рассмотреть в них женщин, и вместо желания обладать ими, хочется их защищать и оберегать. А вот на кого постарше уже засматриваюсь с определённым интересом. И в этом мире у меня уже давно имелся опыт в интимных делах, но опять же, с девками лёгкого поведения значительно старше меня. Конечно сомнительно, что в случае если подвернётся вариант с молоденькой, я стану читать ей сказки, но вот так у меня всё.

Учитель фехтования обладала сбитым крепким телом, притягивающим взор. Кожа на лице слегка задубевшая, заметны морщины, но это нормально для дамы её профессии, прошедшей не одну кампанию. Не сказать, что женщинам в армии доставалось в равной степени с мужчинами, напротив, они имели множество послаблений. Но армейский быт, учения, походная жизнь и гарь сражений неизменно оставляют свой отпечаток. Тут уж слабо помогает и дар, выручающий местных красавиц в отсутствии нормальное косметики.

Одета Рябова в свободную белую рубаху заправленную в форменные штаны, на ногах сапоги. Под рубахой угадывается корсет, без которого большинству дам никак не обойтись, как минимум не помешает обмотаться полотном, чтобы прижать грудь. С бюстгальтерами тут пока имеются определённые трудности, их попросту не существует.

Ученики так же были без кафтанов. Несмотря на то, что класс смешанный, никакого смущения нет и в помине. Ну что сказать, особенности этого мира не могли не сказаться и на нормах приличия. Из-за одарённости благородные девушки служили наравне с парнями, а биться в платье не больно-то и удобно.

Простолюдинки одеться подобным образом и выйти на люди позволить себе не могли. Но дворянки стояли в особом ряду, и подобные условности их не касались. И все воспринимали как само-собой разумеющееся. Хотя, конечно, отвести при этом взгляд от их прелестей было достаточно сложно.

Пока не начался урок ученики выпускного класса разбились на группы по интересам. В самую большую входили дворяне, помещики, посадские и служилые. Две боярышни собрали вокруг себя по три товарки, что-то задорно обсуждая и оглашая фехтовальный зал задорным смехом. Был в их классе ещё один боярич, Тучин, но он сам примкнул к свите княжны, каковая состояла из пяти человек.

Кроме Рябовой моё появление сразу приметили ещё двое. Лиза, которая, как я с удовлетворением отметил, находилась среди своих товарок, а не в окружении боярышни Ганиной, и княжна Мария. Правда если на лице первой вместе с удивлением появилась радостная улыбка, то вторая взирала на меня с немым вопросом, и откровенным недоумением.

Мы не были знакомы лично, но за глаза друг о друге знали. Да оно и понятно, ведь гимназия не так и велика, а она дочь князя Долгорукова, пусть и третий ребёнок. Что же до меня, то я известный бунтарь непоседа и завсегдатай карцера. Известная личность как в стенах альма-матер, так и за её пределами. Знали все и моё прозвище под которым я был известен в ремесленных кварталах и на рыночных площадях. Моими связями в приступных кругах Воронежа, я предпочитал не афишировать.

Мария была ладной девушкой среднего роста, спортивного сложения, без выдающихся форм, но от того не менее привлекательна. Длинные русые волосы заплетены в косу уложенную венцом. Обычно у неё другая причёска, но для схваток женщины предпочитают именно такую. Можно сказать, что она уставная, хотя ничем и не регламентируется, просто наиболее удобный вариант.

Рябова явственно различила мой оценивающий взгляд направленный на неё и всего лишь любопытный, которым я одарил княжну, и её одноклассниц. И будь я проклят, если моя заинтересованность не польстила ей. Ветеран, отдавшая службе как минимум три десятка лет и выслужившая пенсию? Несомненно. Вот только от этого она не перестаёт быть женщиной, которой приятно мужское внимание. И уж тем паче со стороны такого молодняка как я. Хотя и сомнительно, что она позволит себе нечто большее. Хм. А вот я пожалуй и не против.

Наконец с улицы донёсся звон колокольчика, возвестивший о начале урока, и ученики не дожидаясь команды начали выстраиваться вдоль стены. Я привалился плечом к стене наблюдая за этим.

— Милостивый государь, а вам что же, особое приглашение нужно? — вздёрнув бровь, посмотрела на меня Рябова.

— Эльвира Анатольевна, что-то у меня живот подвело, разрешите…

— В строй, милостивый государь, — с улыбкой произнесла она.

— Но…

— Потерпите.

Вообще, задираться с любым из учителей себе дороже станет. Потому как они все как один одарённые, и пусть военная только Рябова, остальные так же знают с какого конца держаться за мушкет, пистоль или шпагу. Но главное даже не это. Среди них нет ни одного ниже шестого ранга. Таковые могут обнаружиться только в стенах школы. А вот против боевых плетений, даже самого слабенького одарённого я попросту бессилен. Если только воспользуюсь хорошей реакцией и увернусь.

Амулет? Ну, не будем о грустном. Неоткуда мне взять бриллиант. А других аккумуляторов Силы попросту не существует. Поэтому цена на алмазы до неприличия велика. Коренные месторождения пока ещё не открыты, и есть только два россыпных в Индии и Бразилии, так что спрос существенно превосходит предложение…

Я наигранно вздохнул и направился в конец строя. Здесь не армия, а общество сословное, поэтому никаких построений по росту. Первой в строю княжна, за ней обе боярышни, которые чуть выше неё, далее боярич, этот и вовсе возвышался над ними на целую голову, и только далее ученики придерживались ранжира.

Но мне, способному поспорить ростом с бояричем, сразу за ним места не было, так как тут вступает в действие ещё одно правило. В учебных заведениях действовала строгая иерархия по возрасту, и младшеклассник не мог встать вровень со старшеклассником, обязанный проявлять ему уважение. Вот и пристроился я эдакой каланчой в конце строя.

После разминки и ряда физических упражнений, Рябова наконец приказала всем облачиться в защитные костюмы. Так себе защита, если честно. Клинку нормального веса, с достаточно массивным колпачком, исключающим проникающие ранения, должен был противостоять тонкий стёганный нагрудник. Лицо прикрывает маска на манер театральной, с завязками и прорезями для глаз.

Всё сделано для того, чтобы уберечь обучаемого от увечья, к коим выколотые глаза похоже не относились, и в то же время, сохранить чувство опасности. Подобный подход должен был уберечь учеников от склонности к излишним риску и самоуверенности. Ну что сказать, есть конечно в этом резон, тем паче на фоне весьма болезненных уколов. Ну и такой момент, что тут это не спорт, а боевое искусство, которое потребуется дворянину скорее рано, чем поздно.

Сказать, что гимназисты удивились решению Рябовой выставить меня против Марии, это не сказать ничего. Они и без того взирали на меня с недоумением, а тут не удержались от замечаний, и едких в том числе. Ну кто не знает о том, что я поскрёбыш и мне никогда не встать вровень ни с одним из них.

Я поспешил встретиться взглядом с Лизой и едва заметно покачал головой, останавливая её от заступничества. А в том, что оно воспоследует у меня никаких сомнений не было. Насколько я не верил в семейные узы в родном мире, настолько же крепко я уверовал в них здесь. Эта пигалица готова была порвать за меня весь белый свет, и плевать, что мы совсем недавно слегка повздорили. Это другое.

Мы с Марией отсалютовали друг другу клинками и тут же встали в позицию. Я ожидал, что княжна отнесётся ко мне с толикой пренебрежения, и причина вовсе не в социальном статусе или старшинстве. Просто, как мои родители уделяли мне время обучая владеть клинком, точно так же заботились о своих чадах и родовитые дворяне, а у князя всяко разно есть возможность нанимать лучших мастеров.

Однако, девушка меня удивила, начав прощупывать мою оборону по всем правилам, постепенно и методично наращивая натиск. Я мысленно усмехнулся, думая о том, что если бы она бросилась сразу в атаку, то скорее всего «нанизала» бы меня на свою шпагу. Ну хотя бы потому что, слова Иванова настроили меня на лёгкую победу и я не ожидал, что Мария подходит к обучению со всей серьёзностью. Однако, в ходе обмена короткими атаками мы оба сумели убедиться в том, что легко не будет.

В смысле, это она убедилась в этом, я же осознал, что без режима аватара я у этой девчонки не выиграю. Не то, чтобы без вариантов, но уж точно не в мою пользу. А потому без зазрения совести использовал свой козырь.

Впрочем, это не помешало мне проиграть свою первую схватку. Просто упустил тот момент, что передо мной девушка, а грудь у них почти столь же болезненная точка, как и причинное место у мужчин. Во всяком случае дурные последствия в их случае куда вероятней. А я как раз туда и нацелился, сообразил, решил переиграть, замешкался и получил набалдашником прямо в душу. Аж в глазах потемнело.

С болью я управился быстро, уже давно научился притуплять её сводя до вполне терпимой. Можно и вовсе её заблокировать, но тогда ни о какой подвижности можно и не вспоминать. Ну, если только тебе неизвестен стиль пьяного паралитика. Я им не владею, а потому лишь частично купировал болезненные ощущения.

Продышавшись невольно посмотрел на Рябову, которая развела руками, словно хотела сказать, что она подобного от меня не ожидала и сильно разочарована. Да я сам в шоке. Вот какого начал сомневаться посреди атаки. Тем паче, что при дворе у князя имеется сильный целитель, и уж кому-кому, а Марии Ивановне за своё здоровье переживать не приходится.

Выражения лица Долгоруковой я не видел из-за маски, но судя по блеску её глаз, она улыбалась. Весело ей, одним словом. О том же свидетельствует отпущенный мне реверанс, с выставленной левой ногой и разведёнными руками. Княжна всем своим видом приглашала меня продолжить.

— Достойный контрудар, — обозначив кивком поклон, произнёс я.

— Так себе атака, — легонько пожав плечиками, оценила она.

— Согласен, глупо вышло. Но я исправлюсь.

— Очень на это надеюсь. А то столько слышала о вас, и такое разочарование.

— Просто верьте в меня, — поклонился я ей, и встал в позицию.

Поверила, и не стала расслабляться, но ничего не смогла противопоставить моей ловкости и стремительности. Пожалуй, что именно произошло, до конца не поняла не только она, но и её одноклассники. Не успели мы обменяться парой прощупывающих ударов клинками, как я провёл атаку, отбросив её шпагу как тростинку, и вогнав свою точно ей в живот.

Стоя над скрючившейся Марией, невольно обругал себя за мстительность. Я ведь уже говорил, что защита стёганных нагрудников, мягко говоря, была слабой. Вот же, связался чёрт с младенцем. Но с другой стороны, в воспитательном плане получалось более чем наглядно.

— А вот это уже было знатно, — отдышавшись, произнесла Мария.

— Согласна, хорошая скорость и великолепное исполнение, Пётр Анисимович, — поддержала Долгорукову, Рябова, при этом зыркнув в сторону боярича Тучина, дёрнувшегося было в мою сторону.

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что молодой человек имеет виды на княжну. И, между прочим, не такие уж и призрачные. Она третья дочь, сиречь сильной одарённой ей не быть, и при отсутствии подходящей партии среди княжеских родов, её вполне могут выдать и за боярина. Тучины старинный родовитый и состоятельный род. Привязать такого вассала ещё крепче семейными узами, вполне оправданный шаг.

— Итак судари и сударыни, поглазели и хватит. Хорошего понемногу. Разбились на пары, и отрабатываем третью и пятую связки. Веселее господа, веселее! — захлопав в ладоши громко произнесла Рябова.

Сразу видно, что не одарённой при штабе ошивалась, а командовала ротой. Сама она бахвалиться своими гвардейскими похождениями не любит, но к гадалке не ходить, ей есть что порассказать.

Мы с Марией обменялись любезными поклонами, и вновь встали в позиции. В общей сложности счёт по схваткам остался за мной, но и она неоднократно «насаживала» меня на клинок. Причём весьма чувствительно. По здравому размышлению я решил дать ей возможность несколько раз выиграть. Но в общем и целом сделал вывод, что девушка хорошо тренирована, а из того что я видел в схватках её одноклассников сделал однозначный вывод, что соперников у неё среди них нет. Так что, зря грешили на неё учителя.

— Удивили вы меня, Пётр Анисимович, — произнесла Рябова.

Мы с княжной потные, усталые и все в ссадинах предстали перед ней после очередной схватки, которую я оставил за своей соперницей. Признаться, поддавки тут ни при чём, просто ей реально нужен побудительный мотив для роста, а если я её буду валять по песку как куклу, это ей самооценку не повысит. Классовой ненависти у меня к ней нет, как отсутствует и неприязнь. Так к чему тогда перегибать.

— Сам себе удивляюсь раз в неделю, Эльвира Анатольевна.

— Если бы точно не знала, что вы не из простецов, то решила бы, что вам нанесли узоры. Великолепная скорость и отменная реакция.

— Благодарю, Эльвира Анатольевна.

— Только не зарывайтесь, молодой человек.

— Не буду, — искренне заверил я.

— Мария Ивановна, вынуждена просить у вас прощения. Я неоднократно замечала, что ваши прежние соперники вам поддавались, поэтому попросила лучшего фехтовальщика гимназии сойтись с вами в поединке. И была приятно удивлена. Моё мнение было ошибочным, у вас всё просто замечательно, даже без скидок на ваш возраст и незначительный практический опыт.

— Благодарю, Эльвира Анатольевна.

После урока Рябова окликнула меня, и попросила задержаться. Отчего-то сразу же вспомнилась сцена из сериала «Семнадцать мгновения весны». Ну та, где «Штирлиц, а вас я попрошу остаться».

— А ведь за исключением первого раза, где вы невовремя проявили галантность и не стали бить её в грудь, в остальных проигрышах вы поддались. Не так ли, Пётр Анисимович?

— Ну, у вас ведь не было цели извалять её на песке, и пустить юшку. Вы лишь хотели понять, насколько хорошо подготовили её к выпуску из гимназии.

— А вы ещё и галантный кавалер, — одобрительно кивнув, и одарив меня тёплой улыбкой заметила Рябова.

— Ну вот такой, какой есть, — пожал я плечами.

— Не смею больше вас задерживать, сударь.

— До свидания Эльвира Анатольевна.

Итак, первые два часа занятий миновали, впереди ещё целых четыре. Вопрос, стоит ли мне отсидеть на всех уроках, а потом ещё и на самоподготовке, или лучше свалить отсюда в город, благо хотел навестить Дудина и обсудить изготовление новых карабинов и пистолетов моей конструкции. Стоп. Я же вроде сам себе пообещал, что сегодняшние уроки отбуду полностью, даже на завтрак старался успеть. М-да. Ну тогда на уроки. Что там у нас следующее? Латынь. Только бы сдержаться и не указывать на ошибки учителя. Ну не виноват он в том, что ему со мной не тягаться.

Глава 6

— Ну-ка, ну-ка, Пётр Анисимович, чего ты тут измыслил, — принимая из моих рук чертежи, с интересом произнёс Дудин.

Оружейник был высокого роста, что говорится косая сажень в плечах и обладал недюжинной силой. В свою бытность пробавлялся молотобойцем в кузнице. Но тупо махать тяжёлым молотом ему оказалось недостаточно, так что довольно скоро он стал подмастерьем у одного из оружейных дел мастера, а там и сам в умельцы выбился.

Потом обзавёлся своей небольшой мастерской в слободе, начал ладить ружья и пистоли на заказ, да пробавлялся ремонтом стреляющего железа. Дела у него шли не сказать, что замечательно, но и не плохо. С долгами, что сделал, чтобы подняться худо-бедно расплатился, не смотри, что ростовщики поблажек не делали.

А когда всё вроде бы устаканилось на его пути повстречался я, малец, у которого оказались поистине золотые руки, в голове в достатке «масла», и какая-никакая деньга водилась, которую мне было не жаль вложить в инструмент. Именно через меня-то дела оружейника и пошли по настоящему в гору. Сегодня он уже не успевает выполнять все заказы, не хватает ни рук, ни оборудования и он начал подумывать об очередном расширении, хотя средств для этого пока и не хватало.

Однако, несмотря на загруженность, он с готовностью взялся изучить мою задумку. Понимает, что она может сулить серьёзную выгоду, потому как все мои предложения неизменно приносили ему барыши. Большие или малые не имеет значения, в плюсе он был всегда.

К слову, с чертежами разбираться его научил я. Впрочем, с ними было куда проще, чем с местными аналогами, где размеры отсутствовали как класс. Есть общий рисунок, пусть и со всеми частями, да куцее описание механизма, а уж как оно всё там устроено в деталях, мастер пусть додумывает сам. Поэтому и казалось бы одинаковые механизмы, зачастую отличались друг от друга. О взаимозаменяемости деталей я и говорить не буду. Если потерялся какой винт, то просто заменить его не выйдет, придётся вытачивать новый.

— Та-ак. Получается опять колесцовый замок. А ить ушли от них, не хороши они оказались.

— Если прежняя конструкция, то неудобно конечно. Оно и громоздко, и мешкотно заряжать. Но вот так, когда одним движением рычага и взводишь колесо, и открываешь казённик, и откидываешь крышку пороховой полки, то уже совсем другое дело. И потом, ударный замок после нескольких выстрелов начинает давать осечки из-за загрязнения кресала. Кремний просто скользит по пороховому нагару не выбивая искры. А колесцовый всё одно будет её высекать.

— Ага. А заряжать чем? Эти твои патроны поди… — он запнулся, прочёл пояснительную надпись и скривился. — Латунь. Да ты знаешь в какую цену выйдет припас к такому ружью.

— Не ружью, а штуцеру. И ладить ты их будешь не для солдата, а для покупателя с достатком. Опять же сам посуди, калибр малый, зато пуля вдвое длиннее и вес и скорость не теряет, против щита действие сопоставимо, зато точность боя куда лучше и значительно дальше. А главное, скорострельность выше чем у ружья. Я так полагаю, что даже не особо подготовленный стрелок сделает четыре выстрела в минуту, а добрый и все шесть выдаст.

— Ну, не знаю. Пробовать надо.

— Так, а я за что. Сначала смастерим из дерева, один к пяти, глянем как оно станет работать. Если всё ладно, тогда и в железе исполним. И вот ещё.

— А это чего?

— Пистолет. То же колесцовый, только перезарядка переломкой ствола. Думаю хода хватит, чтобы нормально взвести колесо. Но тут надо смотреть.

— Думает он. Смотреть надо, — вроде как и недовольно, но вместе с тем с любопытством пробурчал Дудин.

За работу я взялся рьяно. Шутка сказать, двое суток провёл в гимназии. Поначалу выполняя обещание данное самому себе. Потом матушка решила навестить нас с сестрой. Впрочем, волновал её не столько я, сколько Лиза. Так уж вышло, что инициация у неё в мае, а матушке нужно уезжать на заставу и сие событие пройдёт мимо неё. Увы, но отсрочить отъезд не получится.

Она конечно постаралась сделать всё для того, чтобы присутствовать при этом, но случилось непредвиденное, и теперь ей надлежало спешно выдвигаться на границу. Жаль, признаться я всё же рассчитывал успеть изготовить опытные образцы, испытать их в должной мере и подарить матери.

Именно с моей лёгкой руки в оружейной мастерской появилась столярка. Оно, как говорится, и в хозяйстве пригодится, и опытные образцы новых механизмов можно было изготовить из дерева, так оно куда наглядней получается.

Работал допоздна, и вчерне колесцовый замок и механизм его взведения были готовы. Это только кажется, что целая прорва работы, на деле же — глаза боятся, а руки делают. И если меньше думать как, да что, а придерживаться чертежей и тупо точить и вырезать детали, то всё получится. Сосна ведь не сталь, ковать её не нужно.

Закончив на сегодня, я умылся в умывальнике моей же конструкции, попрощался с работниками и вышел во двор. Там один из подмастерьев как раз выпрягал быков из ленточных приводов, от которых работают все механизмы мастерской.

Паровую машину мне не потянуть, речки или ручья поблизости нет, поэтому и водяное колесо отпадает, вот и вспомнил я, ролики на ютубе про вот такие приводы. Конструкция мне конечно неизвестна, но главное знать что нужно, а домыслить оказалось не так сложно, спасибо моей памяти и прочитанной уже здесь литературе по механике.

Что до животных, то благодаря узорам на силу и выносливость сделанным одарённым шестого ранга они могли трудиться весь день. Оно конечно дорогое удовольствие и теперь с быков впору пылинки сдувать, но оно того стоило.

Выйдя со двора я двинулся к хорошо знакомому мне трактиру. У дядьки Василя не только пили горькую как не в себя, но и поигрывали в картишки. Причём далеко не только гопота и ворьё, но захаживала и благородная публика, и мелкие купцы, и дети купеческие. Кого-то влекло сюда желание пощекотать нервы, других притягивала страсть к игре.

Я довольно регулярно наведывался сюда. Поначалу, чтобы поесть нормальной еды, а не казённую кашу. Потом добавилась продажная любовь, а там и играть на мелочь в ножички и пристенок стало не интересно. Коль скоро стал постарше и воспринимают меня уже иначе, пришла пора подсесть и за карточный стол.

Прежде в трактире рубились в «торги», карточная игра чем-то похожая на «секу» из моей юности, но значительно скучнее её, так как тут блеф не предусматривался по определению. Игра была рассчитана на чистую удачу. Так как деньги мне были нужны, а возлагать всё на плечи фортуны или милость шулеров не рационально, я решил внести свою лепту в азартные игры этого мира.

«Сека» пришлась аборигенам по нраву. Тут можно было и давить банком, и блефовать на мелкой карте, словом она оказалась куда азартней и живее. Правда уже совсем скоро все успели позабыть, кто именно был автором этой игры. Она настолько вписалась в общество, что в неё вскоре играли и в благородных салонах, серьёзно полагая, что в неё играли всегда.

Впрочем, от признания меня автором игры мне ни холодно ни жарко. А вот сам процесс закрыл все мои денежные потребности с лихвой. Я запоминал по рубашкам всю колоду уже после второй раздачи и не стесняясь использовал это преимущество, порой ставя в тупик даже шулеров. Впрочем, я всё же старался не наглеть, чередуя выигрыши с проигрышами, и никогда не уносил больше десяти рублей. Попросту незачем.

Именно благодаря карточной игре я смог вложиться в мастерскую Дудина, где станки появились по большей части моими стараниями. Как впрочем и узоры на быках. Да заяви я право на долю и он, скорее всего, не станет возражать. Вот только это не входило в мои планы. Добрые отношения с оружейником, да, а зарабатывать на нём, нет.

Я даже хотел было и родным таким образом помогать, всё же имение не приносило столь уж ощутимого дохода. Сотня десятин пахотной земли, да полсотни выпаса и сенокоса. Этого вполне хватает на прокорм двадцати восьми душ крепостных и более или менее достойное содержание нашей семьи. Но ни о каком серьёзном достатке не может быть и речи.

Отец у меня земельник, а потому и урожаи получаются достойные. Он и пашне ума дать может, и семенной фонд подготовить, и селекцию провести в состоянии. Сила ему в этом в помощь, ну и конечно же стихия земли, к которой он имеет склонность. Вот только Анисим Ерофеевич не один такой талантливый, а потому продовольствие в этом мире стоит достаточно дёшево. Чтобы заработать с земли нужны большие угодья, а иначе только и того, что сводить концы с концами.

Так вот, когда я хотел отдать отцу двадцать рублей, тот из меня всю душу вытряс, пока я наконец не сдался и не сказал, что выиграл их. Не то, что бы мочи не было терпеть, просто увидел как он переживает и стало как-то противно ему врать. Ну, а он не стесняясь лично отходил меня ремнём. Между прочим уже во второй раз! Ладно когда я был мальцом, но блин, мне ведь тогда уже пятнадцать стукнуло!

М-да. Это я что-то отвлёкся. Так вот, самому мне много не нужно. Владеть какой-либо собственностью, пока не пройду инициацию мне нельзя, да и после, до совершеннолетия, то есть, до двадцати одного года, родители имеют право отобрать у меня всё, что я заработаю. В дом нести выигрыш нельзя. Единственно, подкидываю Лизе на карманные расходы, прикрываясь тем, что подрабатываю репетиторством у одного купчины, да рисую карандашные портреты за скромное вознаграждение. Сомнительно чтобы она мне верила, но делает вид, что всё в порядке.

Поэтому тратиться приходится на себя, а мне много и не нужно. Снимаю в доходном доме небольшую квартирку, где проживаю во время своих отлучек из гимназии. Не беспризорную же жизнь вести. По мере надобности вкладываюсь в оружейную мастерскую. Вот по большому счёту и всё.

Не сказать, что у меня сейчас наметился дефицит в средствах, но не помешает восполнить свой бюджет. Всегда плохо себя чувствую с пустой кубышкой. Привычка ещё из родного мира, где я после первого же контракта не испытывал стеснения в деньгах.

— Здравия, дядька Василь, — поздоровался я с трактирщиком.

— И тебе поздорову Шелест. Поесть или в картишки перекинуться?

— Для начала я поел бы, — прислушавшись к своему желудку, решил я.

— Любаву позвать?

— Это как водится, — улыбнулся я в ответ.

После чего кивнул в сторону трёх отдельных комнат. Хозяин поднял два пальца, указывая на то, что свободна вторая. Обычное дело для трактиров, так как публика бывает разная. Опять же, подавальщицы они ведь не только еду разносят, но и компанию составить могут и время скоротать помогут.

Не успел расположиться за столом, как в дверь вошла Любава, девка за тридцать, вся из себя видная, разбитная и страсть какая охочая до удовольствий. Я конечно за день устал, но кто сказал, что для молодого и полного энергии тела это проблема. Вот в моём мире, где я был постарше, такие причины как жара или усталость мне вполне казались весомыми в пользу отдыха, а не дополнительных нагрузок. Пусть и приятных.

Так что, отставив еду на потом, я с готовностью ответил на игривое настроение бабёнки, и сходу подступился к ней с непристойностями. Чему она была только рада, ответив мне с пылом и жаром. Продажная любовь? Ну и пёс с ней. Да и не любовь это, а деловые отношения по удовлетворению потребностей. Вот дома, совсем другое дело, есть парочка вдовушек молодух в соседских имениях, с которыми у меня совсем не деловые отношения…

Поужинав, вышел в зал, и сразу направился к дальнему углу, где за большим столом устроился десяток игроков, да столько же стоит за их спинами. У кого-то нет денег, кто-то ожидает когда место освободится. Но все взирают на игру молча. Одно слово, и можно огрести серьёзный штраф. Шутить тут не любят.

Хозяину с каждого кона перепадает пятак, не так чтобы и мало, но он и не подумает выделять под игру ещё один стол. Потому как основной доход не с игроков, а с торговли вином. Подавляющее большинство посетителей не смогут найти деньги на игру, а вот на выпивку, в лепёшку расшибутся, но сыщут непременно.

— Эй щегол, скажи там, чтобы пива подали, — завидев меня произнёс один из игроков.

Мужику хорошо за тридцать, крепок, ухоженная окладистая борода, сросшиеся густые брови, волосы стрижены под горшок. Ведёт себя если не по хозяйски, то уж точно самоуверенно, как человек знающий, что имеет на это право. Вот только я его не знаю. Да и знал бы, это ничего не изменило бы.

Среди зрителей хватает молодых, но ему приглянулся именно я, хотя выделить меня в среде работяг достаточно трудно. Я ведь не белоручка, и руки в мозолях, и на лице следы от въевшейся в кожу окалины. Возможно причина в моём независимом виде, так как цену себе я знаю. О том, что у меня нет привычки спускать обиды ведают и другие, а парочка сомневающихся убедились в этом окончательно.

— Кто таков? — чуть склонившись к уху Бересты, спросил я.

— Эй сопляк, кому говорю, — вновь подал голос неизвестный.

— Топорок, давнишний друг Архипа. Несколько лет в Воронеже не был, — тихо и ёмко ответил мне вожак ватаги, с которой я частенько имел дело.

— Я кому сказал, — начал приподниматься Топорок.

— Здравствуй, Архип, — не обращая внимания на гостя, произнёс я.

При этом опёрся на палку, с которой последние пару лет не расставался. Оно и от собак отбиться проще, и подспорье, если кому нужно вставить на место мозги. А на случай если проблемы куда серьёзней, внутри прячется клинок из отличной упругой стали. Вот такая трость-шпага, которую на первый и второй взгляд от обычной палки не отличишь. Даже кнопка стопора ножен выполнена в виде сучка. Дорогая вещица, между прочим. Но крайне необходимая для прогулок по окраинам Воронежа.

Помимо этого в рукавах моего кафтана ещё и по паре метательных ножей в петлях. А мечу я их на загляденье. Раньше в подобном оружии смысла не было, потому как сил для нормального броска недоставало. Поэтому я носил пращу, которая места занимает немного, а польза от неё огромная. К слову, я от неё не избавился даже после того, как год назад усилил свой арсенал клинками.

— И тебе поздорову, Шелест. Уймись, Топорок, — взяв товарища за плечо, усадил его Архип. — Береста, сделай.

— Ага, дядька Архип, — с готовностью кивнул тот.

Береста по-прежнему водит ватагу, которая уже имеет определённый авторитет. Стороной их обходит не только молодняк, но и кото постарше. Однако он всё ещё вынужден порой ломать шапку. Перед такими авторитетами как Архип, это не зазорно. Всему есть своё время, и его срок пока ещё не пришёл.

— Что Шелест, решил в картишки переброситься? — спросил Архип, вожак одной из известных в Воронеже ватаг.

— Если место найдётся, так отчего бы и не сыграть. А пока постою, погляжу.

— Ну стой, дело поди молодое, ноги не отсохнут, — улыбнулся Архип.

— Это уж как водится, — кивнул я.

Топорок смотрел на меня без вражды, не ему вязаться с соплёй, но с интересом. Коль скоро его старинный дружок общается со мной на равных, знать я собой что-то представляю, и ему хотелось понять, что именно.

Прошло ещё пять раздач, прежде чем один из игроков решил полезть в кредит, чтобы продолжить игру. Но желающих одолжить не нашлось, а в долг ему не позволили. Я не стал выпячиваться, и лезть поперёд тех, кто стоял тут раньше. Поэтому это место прошло мимо меня. Потом ещё одно, и только после того как обчистили третьего игрока, я наконец оказался за столом.

— Деньга-то есть? — хмыкнул оказавшийся напротив меня Топорок.

— Правила без особенностей? — уточнил я, поведя взглядом по игрокам.

— Банком не давим, выше полтины не поднимаем, — ответил за всех Архип.

— Ясно. Дядька Василь, подай новую колоду, — подняв руку с зажатым между указательным и средним пальцем полтинником, попросил я.

У меня с головой пока ещё всё в порядке, чтобы играть с краплёными картами. Сколько они уже мусолят эту колоду, там уже живого места не осталось.

Реакция на это оказалась неоднозначной. Одни обрадовались, потому как играть новыми картинками куда приятнее, чем старыми и замусоленными. Другие начали недовольно бурчать, на столь явное сомнение в их честности.

— Не доверяешь, стало быть, — хмыкнул Топорок.

— Я всегда играю новой колодой. Это проблема?

— Остынь, Топорок. Спасибо Шелесту, хоть сколько-то нормальными листами отыграем, пока не замусолим. Только он и покупает каждый раз новую колоду, других жаба душит.

— И тебя? — хмыкнув спросил его дружок.

— И меня, — подтвердил Архип. — я ить не из благородных, мне и так нормально.

— От-тано как. Дворянчик, стало быть, — глянул на меня, гость.

Я в ответ только пожал плечами, отдал пятьдесят копеек подошедшему Василю, принял у него запечатанную колоду, и вскрыв упаковку, передал было сдающему. Тот сделал мне знак, мол сам смешай, у тебя это лучше получается. Ну что тут сказать, его правда, я такие кренделя с картами выделываю, что любо дорого. В особенности если это новые листы.

Уже после второй раздачи я знал всю колоду по рубашкам. С абсолютной памятью это не сложно. Разумеется, если уметь ею правильно пользоваться. У меня было более чем достаточно времени, чтобы освоиться с этим. Так что, я видел весь расклад и точно знал, когда у меня на руках выигрышная карта.

Впрочем, это не означало, что с плохой картой я всё время падал. Всякий раз, когда мне выпадала возможность я темнил, вынуждая повышать ставку вдвое. Несколько раз поднимал её на заявленный максимум. Выигрывал далеко не всегда, ведя себя как обычно и не забывая временами проигрывать.

— Свара, — когда мы с Топорком наконец вскрылись, отметил Архип.

— Хочешь поделить банк? — предложил я для порядка.

Вообще-то я был уверен, что он не станет этого делать. И дело даже не в том, что в банк набежало больше пятидесяти рублей, и медь с серебром сейчас лежали посреди стола манящей кучкой. Вовсе нет. Ему хотелось непременно приземлить меня, но сделать это так, чтобы никто не подумал, что старый чёрт, решил связаться с младенцем. И сделать это в игре хороший вариант.

— Не хочу. Либо всё, либо ничего, — пожал плечами напарник по игре.

— Согласен. Кто входит? — тасуя карты, спросил я.

— Не, ребятки, двадцать пять рублей это для меня слишком, — изображая скромность замахал руками Архип.

— Какой банк? — решил уточнить купеческий сынок.

Я видел, что подгорает ещё у одного, на этот раз из благородных. Раньше я его тут не видел, похоже появился максимум неделю назад.

— Играем без потолка, — предложил Топорок, отсекая желающих присоединиться к сваре.

На подобное согласится не каждый. Мало того, что нужно будет положить на кон половину банка, так ещё и ставку сразу могут загнуть неподъёмную, а тогда только падать.

— Как скажешь, — улыбнулся я, продолжая тасовать карты.

Как и ожидалось, при подобных раскладах желающих влиться в игру не нашлось. Да и правильно сделали.

— Даю десять вперёд, — после раздачи карт, сходу повысил ставку Топорок.

Золотой империал прокатился по деревянной столешнице и с лёгким звоном упал на край кучки монет.

— Поддерживаю, — достав из кармана кафтана такую же монету, ответил я.

Не сказать, что я постоянно носил с собой крупные суммы. Но так уж вышло, что к этому моменту я уже выиграл двадцать рублей, и собирался проиграть десять. Ну и такой момент, что в потайном кармане у меня всегда имелось три империала. На всякий пожарный и непредвиденный.

— Двадцать, — бросил на кучку два золотых кругляша Топорок.

— Ого. Архип, а дружок твой из богатеев будет, — покачал я головой. — вскрываюсь за двадцать, — подкинув на кон два империала, ответил я.

Я прекрасно знал что у него карта хорошая, однако я её с лёгкостью перебиваю. Но ну его к ляду, эту тёмную лошадку. Я конечно порой и в минус уходил, чтобы не вызывать подозрений, но никакого желания терять столь крупную сумму, которую потом придётся отыгрывать тихой сапой не один день. Поэтому решил закруглиться.

— Два короля и шаха, — вскрыл я свои карты.

Шесть пики, она же шаха, идёт за джокера, так что его три дамы не катят. Вскрываться Топорок не стал, с досадой сбросив карты рубашкой вверх. Но мне-то этого и не нужно, я и так знал.

После этой раздачи я поиграл ещё с пару часов, спустив полуимпериал. Проигрывать больше не подписала жаба. Ну не виноват же я в самом-то деле, что мне сегодня обломился такой куш. В своей обычной манере мне его до утра проигрывать, а иначе все решат, что я вдруг в одночасье поглупел. Вот уж чего я не собирался делать, так это торчать всю ночь в трактире.

Глава 7

Я открыл глаза и сладко потянулся. Вроде и трудился вчера допоздна, но вот едва пробило семь, и сна как небывало. К слову, это не так чтобы и рано. Обычно тут подъём в шесть утра, но я привык вот так, не слишком рано и совсем ещё не поздно.

Сунул ноги в тапочки и прошлёпал к умывальнику. Мыльня и уж тем паче туалет тут не предусмотрены, если умыться, то таз и кувшин тебе в помощь, помыться, прямая дорога в общественную мыльню или баню. Не в смысле, что они городские, вовсе нет, содержат их частники, просто помыться может всяк желающий за плату малую.

Была у меня мысль переделать квартиру под свои нужды, но я от этого отказался, посчитав что деньгам могу найти и более полезное применение. Заморачиваться этим дома смысл имелся, а на съёмной квартире я его не наблюдал. В конце концов в мыльне то же можно получить в своё распоряжение отдельный кабинет и стоит это не так дорого. Во всяком случае, по моим меркам.

И в отсутствии туалета в квартире так же ничего страшного, хотя конечно дворовый толчок внушал отвращение, но справить по быстрому нужду вполне возможно. Пользоваться же ночной вазой или ведром, откровенно не хотелось. Ну его в пень. Уж лучше перетерплю. Тем паче, что я тут появлялся сугубо переночевать. А вот умывальник штука полезная, и я не поленился затратить усилия на его изготовление, как и потратиться на латунь. Зато его всегда можно унести с собой при смене квартиры.

Умывшись, оделся и вышел из квартиры, направившись прямиком на рынок. А где мне горемычному ещё позавтракать-то. Трактир почти до полудня не откроется, дома я продукты не держу, а то ещё испортятся. Разве только сухари и кусок солонины в керамических чашках с крышками, чтобы мышата не добрались. А ну как в ночь жор нападёт. Молодой же. Но это на экстренный случай, питаться таким образом желания никакого. Да и незачем.

— Здравия, Авдотья Михайловна.

— И тебе поздорову, Петя. Тебе с мясом? — поздоровавшись, тут же поинтересовалась баба.

— С мясом, — подтвердил я.

Она каждый день на рынке спозаранку, и я у неё постоянный клиент. Как ночую не в гимназии, так поутру обязательно к ней. А вот и Ермолаич, приметил покупателя, и направился в мою сторону. Этот торгует сбитнем, всё время с огромным чайником расхаживает. И получается он у него просто на загляденье, ни у кого такого больше не пил. Просил поделиться секретом, так он только отшутился. Коммерческая тайна, понимать надо.

Пристроившись в уголке я приступил к поеданию куска пирога, запивая его горячим сбитнем. Такой завтрак куда приятней гимназистской каши с салом, и не менее сытный. Впрочем, работая физически до четырёх часов, местного обеда, мне всё одно не выдержать. Поэтому как закончу прикуплю ещё кусок.

С одной стороны сегодня воскресенье, и в мастерской Сергея Андреевича выходной. Он сам с семейством, как и его работники сейчас в церкви на службе. Но с другой, меня настолько захлестнула идея создания казнозарядного штуцера, что я готов трудиться с раннего утра до позднего вечера, пока не получу готовые образцы. Впрочем, после полудня ко мне непременно присоединится и сам Дудин. У него свербит не меньше моего.

Изготовление макета из дерева принесло свои плоды. Всё же я не настолько хорош в механике, чтобы представить себе рабочую конструкцию механизма, и чертежи в этом слабые помощники. А вот когда оно наглядно, то получается разобраться в мельчайших деталях.

Словом мне не удалось избежать огрехов и нестыковок, но благодаря модели, с этой проблемой получилось справиться достаточно просто и теперь мы начали делать колесцовый замок и механизм его взведения из металла. Стоит ли говорить, что у нас в руках образовался нестерпимый зуд.

Завтракая в сторонке я посматривал на людей снующих по рыночной площади. Приметил парочку школьников, а вот и гимназисты. Кто из них в самоволке, а кого отпустили на выходные поди разбери, но в обычные дни их тут встретить достаточно сложно.

Ого! Смирнов, тихоня! Это когда он успел закадрить Остроухову. Девица то же из скромных, если не сказать застенчивых. Но вот нашли друг друга, да ещё и скрывают от всех свои отношения. Это я сейчас вижу как горят их глазки, и светятся лица, а вот в стенах гимназии они ведут себя ровно как обычные одноклассники.

Вообще-то шуры-муры до университета не приветствуются. Интерес к противоположному полу конечно присутствует, но не более того. Строить какие-либо планы до инициации не имеет смысла. Это у простецов всё ясно настолько, что помолвить их могут с младенчества. У одарённых всё не однозначно. Родители никогда не одобрят брак с бесталанным, если только парочка не стоит друг друга.

К слову, это случай моих родителей, не достигших особых высот. Матушка уже пять лет как нанесла себе узоры, а батюшка ждёт когда наконец достигнуть пятого ранга, чтобы поступить так же. Коль скоро серьёзно дар не развить, то к чему тогда попусту пыжиться. Лучше уж прекратить рост и единовременно усилиться по нескольким позициям.

Но отношения между молодыми всё же случаются. К примеру эта парочка из таких же семей, что и я, а потому на что-то особое не рассчитывают, и наверняка пребывают в уверенности, что уж у них-то всё получится. Надеюсь, что это и впрямь так, уж больно счастливыми они выглядят.

Желая сократить дорогу я направился через пустырь. Несколько лет назад тут выгорел целый квартал, земля в пределах городской черты достаточно дорогая, и сразу несколько желающих начали борьбу за этот лакомый кусок.

Пока же новый хозяин не нашёлся, тут царит бурьян высотой в человеческий рост. В сплошных зарослях набили тропы бродячие псы, и ватаги малолеток, играющих тут то в войну, то в разбойников, или хотя бы в те же ножички. Порой сюда затаскивают жертву разбоя, раздевая донага, и бросая тело на поживу собакам и воронью. Несчастных обнаруживают, проводят дознание, но их убийц находят всё же нечасто.

По бывшей улице проходит слабо наезженная дорога, которой пользуются не так чтобы и часто. Дурная слава у места, что тут ещё сказать, но с другой стороны, по ней можно изрядно сократить путь, вот и не зарастает окончательно.

А я что говорил. Вон стоит лёгкая карета со скучающим кучером на облучке. Не похоже, чтобы случилась какая-то поломка, скорее всего пассажир решил справить нужду, ну или пассажирка. С общественными отхожими местами в городах ситуация хуже некуда. Мужчинам попроще, завернул за угол, и ладно, если конечно не видеть в этом для себя большого урона, а тогда только терпеть. А вот женщинам уже куда сложнее, им этот вариант вообще ни при каких раскладах не подходит. Срамота же.

Я улыбнулся своим мыслям, без опаски направляясь в сторону кареты, до которой было не больше сотни шагов. Разве только по привычке ожидать любой пакости, пристроил свою палку-трость на плечах, на манер коромысла, да нащупал большим пальцем кнопку стопора.

Не успел сделать и пяти шагов, как из кустов выскочил Топорок, неся на плече какую-то бесчувственную девицу в форменном гимназистском платье. Эт-то ещё что за хрень⁉ Я остановился, в удивлении наблюдая за тем, как дверь кареты распахнулась, и бандит сбрасывает туда свою ношу, а сам резво так на облучок к кучеру.

— И-ийах-х-ха!!! — словно только этого и ждал выкрикнул кучер.

Хлёсткий удар плети и пара лошадей сорвалась с места резво набирая ход. Наверняка несут узоры «Скороход» и «Выносливость», уж больно резво разгоняются. С одной стороны, оно вроде как не моё дело. Но с другой, девицу я не рассмотрел и это с таким же успехом может быть Лиза. Воскресенье, у гимназистов свободный выход в город, если нет провинностей. А она собиралась в гости к Ганиной. Моет быть это она? Да легко! На что я готов ради сестры? На всё!

Я взмахнул палкой-тростью, и нажав на кнопку стопора отстрелил ножны. Приём отрабатывавшийся многократно. Наконечник ножен высверлен и утяжелён залитым свинцом. Так что, когда прилетело в лоб лошадки справа, мало ей не показалось. Болезненное ржание, она вздыбилась останавливаясь и сбивая с шага вторую лошадь. Эта в свою очередь, сбилась с шага, передние ноги подломились, и она с возмущённым ржанием полетела мордой в пыль, увлекая за собой и первую.

Треск ломаемого дерева, скрежет, мат, и карета завалилась набок. Топорка и кучера выбросило на обочину. Мгновение и мой соперник по игре вскочил на ноги, уже сжимая в руке небольшой топор на короткой ручке. Потому и прозвище такое, что он мастерски обращался с этим инструментом. Мог выйти с ним и против длинного клинка, и точно метнуть в противника.

Вот только и меня не в дровах нашли, и коль скоро сказал «А», то говори и «Б». А иначе и начинать не стоило. Поэтому никаких сомнений я не испытывал, и ограничиваться полумерами не собирался. Пальцы левой руки уже сжимали метательный нож. Я конечно правша, но владею обеими руками в равной мере, а потому сверкнувшая на солнце полоска отточенной стали попала в Топорка. Разве только не в грудь а в правое плечо, успел сука отшатнуться.

Мгновение и я выхватил второй нож. Кучер уже поднялся на колено и взводит курок оказавшегося в его руке пистолета. Бросок, и описав пологую дугу клинок впился в его грудь. Выгнувшись дугой, и выпучив глаза неизвестный завалился набок.

И тут дверь перевернувшейся кареты откинулась в сторону, как крышка люка, и из неё появился ещё один неизвестный. Если прежде у меня ещё были какие-то сомнения относительно правильности своего поступка, то теперь они испарились без следа. Незачем законопослушному человеку прятать своё лицо, прикрыв его шейным платком.

Едва показавшись неизвестный взмахнул рукой и в мою сторону устремился веер «Огненных стрел». Я мгновенно вогнал себя в режим аватара, и пригнувшись волчком ушёл за кучу строительного мусора. «Стрелы» с лёгким гудением прошли мимо, пара с громким и тупым стуком ударила в моё укрытие. В носу сразу появился запах кузни, от оплавившихся камней, и вонь сгоревшего тряпья. Ещё и треск разгорающегося пламени послышался.

Матушка конечно учила меня премудростям противостояния одарённым, но все действия предусматривали наличие хоть какого-то щита. Если такового нет, и отсутствует сколь-нибудь серьёзное оружие, то нужно непременно сваливать в туман, с максимально возможной скоростью.

И тут я вновь услышал лёгкое гудение прошедших поблизости от меня «Огненных стрел». Я удивился было скорости перезарядки плетений у неизвестного, и только после сообразил, что летели они с противоположной стороны. От кареты послышались тупые удары и треск дерева. Мне стало настолько любопытно, что я выглянул из своего укрытия.

Рискованно конечно, ведь всё за то, что схлестнулись два одарённых, но любопытство всё же победило. И должен сказать, что оно того стоило. Я успел рассмотреть опадающие по щиту неизвестного всполохи магического огня, не причинившего ему никакого вреда. На карете появилась парочка опалённых дыр, но пламя всё же не занялось. Возможно карета прикрыта защитными плетениями, а может просто так вышло. Одна из «стрел» угодила в лошадь, которая затихла и лишь копыта мелко дёргались в судорожной тряске.

Практически без паузы мой нежданный союзник запустил «Огненный шар», пролетевший мимо меня со скоростью камня из рогатки, не так быстро и ели не ловить мух, то можно увернуться без особого труда.

Вот только мой союзник это прекрасно сознавал, а потому бил не в самого неизвестного, а в землю рядом с ним. Рвануло так, словно прилетел семидесятишестимиллиметровый снаряд. Эффект от плетения матушки был поскромнее. В сторону брызнули раскалённые камни и комья земли, я ощутил под собой лёгкую дрожь, а злоумышленник опрокинулся на спину, но похоже, что больше никак не пострадал.

И тут же последовала третья атака, только на этот раз мимо меня с басовитым гулом пронеслось «Огненное копьё». Дезориентированный противник не сумел увернуться и бросок вышел точным. Но и в этот раз плетение осыпалось бессильными огненными всполохами, по счастью ничего не подпалив.

Наконец завершился откат и неизвестный задействовал своё «Огненное копьё» выпустив его в… Рябову⁈ Оно так же бессильно осыпалось по её щиту, не причинив вреда. Разве только под её ногами загорелась прошлогодняя трава, впрочем, практически сразу она погасла, испустив облачко дыма.

К слову, склон моего укрытия куда прилетела «стрела» всё сильнее охватывало пламя. Эдак можно наворотить таких дел, что мама не горюй. Пожар в нынешних городах всё ещё чреват серьёзными проблемами, даже дворянские дома в подавляющем большинстве своём деревянные.

Следом за «Копьём» Рябова атаковала уже начавшего подниматься неизвестного «Огненной плетью». Она обвила его правую ногу и сбив опять на землю. Казалось мой учитель фехтования наконец пригвоздила противника, и бросилась к нему, быстро сокращая дистанцию. Но тот каким-то образом сумел сбить плетение и выбросил руку в сторону.

Гром, вспышка, и рядом с ним появилось свистящее и завывающее объёмное кольцо из вихрящихся молний. Злоумышленник, а кто ещё-то, не поднимаясь с четверенек прыгнул в него словно лягушка. Сильный хлопок ударивший по ушам и кольцо исчезло.

Охренеть! Хочу так же! Понимаю, что это невозможно, не тот расклад. Но хочу!

— Потрудитесь объяснить, что тут происходит, милостивый государь, — произнесла подошедшая Рябова.

Признаться, я слегка завис при виде её. Женщина в форменном платье буквально преобразилась, разом сбросив лет пятнадцать. Кожа на лице разгладилась и посвежела, на щеках румянец, грудь вздымается спокойно и величаво, вот как хотите так и понимайте. Да она вся светится изнутри! Вот что делает адреналин животворящий! Ну или возвращение в привычную для неё стихию, ведь большую часть жизни она вела солдатский образ жизни. А императорская гвардия по казармам не отсиживается.

— Здравствуйте, Эльвира Анатольевна.

— Здравствуйте, здравствуйте, Пётр Анисимович. Итак? — поинтересовалась она.

Одновременно с этим она вытянула руку в сторону кучи мусора охваченной гудящим пламенем и то начало быстро опадать. Несколько секунд, и о возгорании напоминало только чёрное пятно, не осталось ни одной искорки. Матушка то же так может, но разве только погасить небольшой костёр. Есть плетение которое выжигает воздух и душит пламя. Ну вот такие огневики пожароопасные, а потому обязаны думать и о том, как предотвратить проблемы. Хотя конечно с пожаром справиться им не под силу. Ну, если только ранга эдак с одиннадцатого.

— Я шёл в оружейную мастерскую, когда увидел на дороге карету, — начал пояснять я, наблюдая за тем, как она укрощает огонь. — Потом из бурьяна появился один гопник с гимназистской на плече, забросил её вовнутрь, а сам на облучок к кучеру. Когда лошади помчались я метнул в лоб одной из них ножны своей трости, и взялся за ножи. Кучера наповал, гопник сбежал.

— Остальное я видела. Ладно, пойдёмте посмотрим, кто там в карете, — нервно дёрнув щекой, с явно недовольным видом произнесла учительница.

Не иначе как переживает, не задела ли несчастную. Что ни говори, а парочка её «стрел» прошили карету, и могли попасть в пленницу. Это должна быть пленница, а иначе к чему этому одарённому прятать своё лицо.

Едва заглянув в перевёрнутую карету я тут же облегчённо выдохнул. Во-первых, находившаяся там была без сознания, но ничуть не пострадала, и Рябова быстро привела её в чувство, использовав плетение лечения. Во-вторых, это была княжна Мария, а значит тут точно имело место похищение.

— Сударыня, как вы себя чувствуете? — поинтересовалась Рябова у княжны Долгоруковой.

— Благодарю, со мной всё хорошо. А что случилось?

— Кажется вас пытались похитить. Что вы помните из последнего?

— Ганина пригласила меня на инициацию, и я решила для начала завернуть рынок, чтобы купить подарок. Помню как дошла до рынка, а после… Я открыла глаза здесь.

— Ясно. Думаю лекарь сумеет лучше объяснить, что именно с вами произошло. Моих плетений достаточно только для первой помощи и какого-никакого лечения огнестрельных, колотых и резаных ран, переломов да ушибов.

Ого! А госпожа капитан неплохо подкована в полевой хирургии, ну или в бранном лечении, как это называется здесь. Убедившись что с похищенной всё в порядке, я решил уделить внимание убитому мною кучеру. А заодно облегчить его карманы. Если они с Топорком работали на одного и того же господина, то монета у него водиться должна.

Быстрый обыск выявил, что при убитом имелось пять рублей серебром и медью, вот и всё невеликое богатство. Понятно, что всё относительно, и в этих реалиях сумма немалая, но как по мне, то не очень. Пара двуствольных пистолетов вертикалок отличной выделки голландских мастеров. Они находятся в петлях сразу над тесаком не более локтя в длину, небольшим обратным изгибом клинка, расширяющегося к острию.

Пистолеты не новые, но рублей сорок, а то и побольше за них выручить можно. Возможность второго выстрела увеличивала их стоимость и новая такая пара обойдётся примерно в шестьдесят целковых, при том, что одноствольные стоят вдвое дешевле.

Себе оставлять это оружие точно не стану. С одной стороны оно вроде как мне никто не запретит владеть огнестрельным оружием. Мало того, дома имеется комплект из пары пистолетов и карабина, с которыми я регулярно упражняюсь в стрельбе и хожу на охоту. Но я ведь собираюсь обзавестись чем-то более технологичным и удобным.

Прибрал и свои ножички. Топорок ушёл, но клинок из себя выдернул и бросил. Хорошо хоть не в заросли бурьяна, пусть сталь в них не очень, так как изначально расчёт был на возможность утраты, но баланс выдержан и руки к нему уже привыкли. Не нужно будет по новой нарабатывать навык метания.

Пока возился с трофеями да собирал своё имущество, набежали стражники. Патруль из четверых рядовых, под командованием молодого одарённого, судя по перстню четвёртого ранга.

Рябова представилась, обрисовала картину в общих чертах, указала на взятые мною трофеи, чтобы вопросов потом не возникло. Карету и оставшуюся в живых лошадь собиралась прибрать к рукам госпожа капитан. Что вполне оправдано, потому как если бы не её вмешательство, то мне либо погибать, либо убегать. Второе более вероятно, и ничуть не зазорно. Уж больно силы неравные. Этот гад и против десятка солдат драться сумел бы, а то гляди как бы и не против взвода.

Скорым опросом на месте происшествия дело не ограничилось и нас всех скопом препроводили в Разбойный приказ, для проведения тщательного дознания. Против чего не стали возражать ни я, ни Рябова. Порядок, есть порядок, что тут ещё сказать.

Глава 8

Разбойный приказ располагался в центре города, поблизости от других присутственных мест, в весьма неприметном здании с плацем перед ним. Самая обычная постройка с каменным подвалом где устроены казематы для содержания арестантов. Первый этаж кирпичный, там находится кордегардия*. Второй этаж деревянный, предназначен под рабочие места окольничего, командовавшего стражей, его помощника дьяка, да двух подьячих ведавших дознанием по всем преступлениям в Воронеже.

*Кордегардия — помещение для караула или стражи.

Вот один из них и допрашивал меня по факту нападения на княжну Долгорукову. Надо сказать, шум вышел изрядный. Приказ стоял на ушах, на плацу перед зданием карета в окружении двух десятков княжеских боевых холопов. Сам князь Иван Митрофанович собственной персоной в сопровождении супруги Анастасии Ивановны пожаловать изволили.

На допросе я рассказал всё как было, за одним маленьким исключением, не стал указывать на то, что узнал Топорка, который ранен и сейчас скрывается где-то в городе. Вот как-то сомнительно, что у него получится отсюда выбраться, потому как на ушах стоит не только стража, но и городской гарнизон, и княжеские да боярские боевые холопы, ещё и по всем дорогам и тропам пустили патрули. Завертелось всё так, что мама не горюй.

Указывать конкретно на Топорка я не стал, так как в этом случае сам вполне мог превратиться в объект охоты авторитетов Воронежа. Я как-то не думал, что организованная преступность могла быть в восемнадцатом веке. Хотя, возможно это и особенность этого мира.

Не суть важно. Вот если бы я не имел касательства к этому самому преступному сообществу, то за опознание Топорка мне если кто и мстил бы, то только его дружки и подельники. Однако я был вхож в эту среду, а тут уж спрос отдельный.

С тем кто варится в котле, свои разборки, там совсем не обязательно прирежут, но я-то с боку припёку, а потому то что позволено другим, мне недозволительно. Разборки с Топорком или Архипом, не вопрос, даже найдутся союзники, внутреннее дело, и весь сказ. А вот если пошёл к стражникам, то будь готов к тому, что всяк встречный поперечный сунет тебе в бочину нож. Чтобы другим неповадно было липнуть к ватагам, а после их же и сдавать.

Едва вышел из кабинета подьячего как дежуривший на этаже старый стражник велел зайти к окольничему. Что я и сделал без лишних разговоров. Попал в колесо, пищи, но беги.

— Разрешите? — постучавшись заглянул я в кабинет.

— Проходи Ярцев, — велел сидевший за столом мужчина средних лет, в мундире стражника с горжетом* окольничего. — Вот, ваша светлость, это и есть тот самый гимназист.

*Горжет — нагрудный знак отличия офицеров.

— Здравствуйте, сударь.

Не чинясь, князь поднялся со стула и сделав пару шагов ко мне протянул руку. Ну что сказать, неслыханное дело для такой шишки. Я ответил ему крепким рукопожатием без тени смущения, даже не думая перед ним тушеваться, что он сразу отметил, и похоже ему это понравилось.

— Ярцев. Это не Галины ли Петровны, капитана Воронежского посадского полка, сын? — поинтересовался он.

А я что говорил. Матушка может и бесталанная, но знают и уважают её многие, потому как к дару не мешало бы иметь и ещё мозги, характер, да умение командовать. Ну и такой момент, что он назвал меня её сыном не поминая отца, как я уже говорил, главой нашей семьи считалась именно она. Вот сравняется батюшка с нею по дару, тогда и займёт это место по закону.

— Так и есть, ваша светлость.

— Спасибо вам за спасение дочери, сударь.

— Примите и мою искреннюю благодарность, — поднялась со стула княгиня.

Оба примерно ровесники матушки и Рябовой, но выглядят при этом лет на тридцать пять, не более. Что значит более сильный дар, который способствует не только сохранению здоровья, но и продлению молодости.

— Меня не за что благодарить, ваша светлость, — вновь отвесил я поклон. — Мне только и оставалось, что погибнуть или сбежать. И именно второе-то я и собирался сделать. Всё остальное заслуга Эльвиры Анатольевны, — приложившись к ручке княгини, откровенно ответил я, сделав реверанс в сторону учителя фехтования.

— Но именно вы увидели преступление и не побоявшись не просто подняли тревогу, а попытались воспрепятствовать злодейству, — хлопнул меня по плечу князь. — Я ещё встречусь с вашей матушкой и позабочусь о заслуженной награде за достойное воспитание сына. Что же до вас лично, сударь, то вот вам сто рублей на карманные расходы, и мои искренние заверения в том, что вам всегда рады в моём доме.

Бог весть, как это у него получилось, но по каким-то полутонам, полуинтонациям и ещё нескольким полу, князь сумел передать то, что лучше бы мне не принимать это за чистую монету и не совать нос в княжескую усадьбу. А я и не дурак, оно мне и даром не нужно. Потому как ничего кроме проблем меня там не ожидает.

— Благодарю, ваша светлость, — принимая кожаный кошель, ответил я.

На выходе из Разбойного приказа мне отдали всё моё оружие, изъятое при входе. Как впрочем и трофейное, которое я просто повесил через плечо, намереваясь сразу направиться в оружейную лавку, где и пристроить их к своей вящей выгоде. Хотя причин для поспешности я и не вижу. Благодаря недавнему выигрышу и премиальным от князя мои финансовые потребности закрыты на несколько месяцев вперёд.

— Пётр Анисимович, — окликнул меня девичий голосок, когда я вышел на широкое крыльцо.

Гадать кто бы это мог быть мне нет никакой надобности, потому что я в принципе не могу ничего забыть. Поэтому просто обернулся к княжне и изобразил поклон.

— Мария Ивановна. Прошу прощения, не полюбопытствовал раньше. Как вы себя чувствуете?

— Благодарю, вашими стараниями всё просто замечательно, — одарила она меня улыбкой.

Хм. Заинтересованной? Да провалиться мне на этом самом месте, если это не так. Хотя, откровенно говоря, несмотря на весь мой жизненный опыт я никак не могу понять в чём именно выражается эта заинтересованность. Скорее всего, я интересен ей как занятный персонаж. Девочек привлекают плохие парни, а я, что ни говори, тот ещё кадр.

Да нет же. Как парень я её интересовать не могу по определению. Поскрёбыш не может заинтересовать даже девицу со слабым даром. Они тут все помешаны на его улучшении, а потому если и допускают разницу, то незначительную. О таком чтобы у мужа и жены разрыв в рангах был более одного я ни разу не слышал. Так что, однозначно я ей интересен как занятная и диковинная зверушка.

— Моей заслуги тут нет, все лавры целиком и полностью принадлежат Эльвире Анатольевне, — повторил я уже озвученное ранее.

— У вас такой взгляд, — хихикнула княжна.

— Какой, такой? — не понял я.

— Полный восхищения. Уж не влюбились ли вы в госпожу капитана?

— А, вот вы о чём. Вам когда-нибудь доводилось видеть как сражаются одарённые?

— Учебные схватки наших вассалов и матушки с батюшкой.

— Я наблюдал тренировочный бой родителей. Поверьте, там нет и сотой доли накала противостояния, который я видел сегодня на пустыре. Когда одарённые сходятся в смертельной схватке, то воздух гудит от напряжения. Эльвира Анатольевна буквально преобразилась и помолодела лет на пятнадцать.

— Я это то же заметила. И всё же спасибо вам, за то, что не прошли мимо.

— Не хочу, чтобы у вас сложилось обо мне ложное представление, Мария Ивановна. Не будь на вас гимназистского платья, то я сомневаюсь, что вмешался бы. Я перепутал вас с сестрой.

— Вообще-то мы с Лизой не похожи.

— Некогда было рассматривать. Увидел форменное платье, решил, что это может быть Лиза, и начал действовать.

Признаться, не совсем так. Не с моей абсолютной памятью путать людей. Да, было далековато, но кое-какие детали я всё же рассмотрел, как и не соответствие цвета волос и причёски, другая обувь.

Отчего же тогда я всё одно влез? Нет, дворянская честь тут ни при чём. Пусть меня и растили как благородного, я как был детдомовцем Найдёновым, так им и остался. Будете смеяться, но в тот момент подумалось о том, что вот сейчас я пройду мимо, и по закону подлости, если случится беда с моими сёстрами найдётся тот кто решит, что это его не касается. Тут всего-то отвернуться на пару-тройку секунд.

— Лжёте, — коротко констатировала княжна. — Пётр Анисимович, отчего вы желаете казаться хуже, чем вы есть на самом деле?

— Это не показное, а реальное моё лицо, Мария Ивановна. Общество не принимает таких как я, и лучше уж уродиться простецом, чем поскрёбышем. Так отчего же тогда я должен хорошо относиться к этому обществу? Вы слышали, что меня хорошо знают на Чижовке и ремесленных кварталах?

— Вас там называют Шелест. Многие в гимназии вам сильно завидуют.

— Это пока дело не дошло до инициации, а там и смотреть-то не станут в мою сторону.

— Вы не правы, Пётр Анисимович. Никто из моих знакомых не может похвастать такой целеустремлённостью и энергичностью. Вы не смирились с неизбежным и так как опереться на дар не получится, ищите иные пути которые помогут вам крепко встать на ноги. И это заслуживает уважения.

— Вот так это выглядит в ваших глазах?

— Именно.

— Ну что же, подобную характеристику стоит обмыть кружечкой доброго пива. Схожу-ка я в трактир.

— Ну вот, опять. Вы ведь не в трактир собирались, а в оружейную мастерскую. Не пиво пить, а работать с железом.

— Всё-то вы знаете. Желаю здравствовать, — приподняв картуз, попрощался я.

— Пётр Анисимович, — окликнула она меня, когда я спустился на пару ступеней.

— Да, — обернулся я к ней.

— Спасибо, — с искренней улыбкой повторила она.

— Не за что. На моём месте так поступил бы каждый, — набычившись с наигранным пафосом произнёс я.

Потом подмигнул и отвернувшись сбежал со ступеней. Вообще-то зря я так-то. Девочка и впрямь от чистого сердца поблагодарила, и между прочим, есть за что. Хотя-а, какое мне до неё дело. Мы, что говорится, птицы разного полёта.

— Ярцев, послышался от двери голос Рябовой.

Бли-ин! Ну вот откуда нарисовалась эта княжна. Теперь ещё и госпожа капитан начнёт мне мозг выносить. Но не отмахиваться же от неё. Если всех слать лесом, то отчего бы не свалить в этот самый лес и жить там как Маугли. Но коль скоро живёшь в обществе, будь добр придерживайся общепринятых норм.

— Да, Эльвира Анатольевна.

— Проводите меня, — спустившись с крыльца, попросила она, указав направление.

Вообще-то мне не по пути, и таки да, пусть время уже и заполдень, я всё ещё собираюсь поработать в мастерской, так как зуд в руках никуда не делся. Адреналин это конечно хорошо, но всё же не то, чего мне хотелось бы прямо сейчас. Опять же, мне может и хочется оказаться в бою, чтобы испытать те несравнимые ощущения, но будет лучше если при этом у меня в руках окажется нечто более продвинутое, чем существующие образцы.

— Ярцев, а вы, я вижу не боитесь крови. Вам что же не впервой отправлять человека к царице небесной? — поинтересовалась учитель.

— Сомневаюсь, что она его там примет, скорее уж в преисподнюю, — возразил я.

— С чего такие выводы?

— А куда ещё человека пробавляющегося людоловством. Ведь не ради угощения пирогами пытались умыкнуть княжну.

— Отчего же. Может и пирогами, а то и сладостями редкими, да одевали бы в шелка.

— Вы серьёзно?

— Вы знаете какой ранг должен быть у одарённого чтобы открыть и поддерживать портал для перехода одного человека?

— Нет.

— Одиннадцатый.

— Что-то мне подсказывает, что столь сильный одарённый от нас мокрого места не оставил бы. Мне показалось, что его дар по силе сопоставим с даром моей матушки. Хотя может я и ошибаюсь, — ответил я.

— Не ошибаетесь. Примерно пятый ранг и есть. Чтобы активировать портал достаточно десяти люм Силы, но для его работы в течении каких-то десяти секунд требуется не меньше тысячи. Такой объём столь слабый одарённый может иметь только в накопителе, плюсом к этому он без труда отбил все мои атаки и сбросил «Огненную плеть». По моим прикидкам его запас составлял порядка тысячи двухсот люмов. Для того чтобы активировать портал и держать щит нужны два амулета, и столько же бриллиантов. Знаете сколько стоит один карат алмаза?

— Что-то около двух тысяч рублей, — проявил я свою осведомлённость.

— Именно. Но с шести карат цена возрастает до четырёх тысяч. Один карат может вместить в себя сотню люм. На выходе имеем один камень минимум в десять карат, и второй в два. Сорок четыре тысячи, на эти деньги можно построить тридцатишестипушечный фрегат. Так что, кто бы ни стоял за этим, вложился он в похищение о-очень серьёзно.

— И при чём тут нега, шелка и сладости? — вернул я разговор в прежнее русло.

— Порой девиц готовящихся пройти инициацию похищают с тем, чтобы успеть их сломать и сделать рабынями наслаждения. Поговаривают, что они способны подарить незабываемые ощущения, — как мне показалось, несколько многозначительно произнесла Рябова.

— Ну, это вряд ли. Таким пробавляются татары, и ясное дело вне городов, — словно не замечая этого, усомнился я

Не вижу смысла вестись на эту провокацию. Приметила мои оценивающие взгляды, вот и тешит своё самолюбие, но я-то понимаю, что она не переступит черту. Если после выпуска из гимназии, то ещё возможно, а сейчас втаптывать свой авторитет в грязь связью с учеником, Рябова не станет. Не дура же она в самом-то деле.

— Согласна, сомнительна. Есть ещё один вариант. Вы знаете, что слабый дар это не приговор и его можно развить?

— Как так? Ни о чём подобном никогда не слышал, — я даже остановился, от удивления.

— И тем не менее, — делая мне знак, продолжить движение, заверила она. — Для этого нужно убить волколака, срезать и проглотить его желчный мешочек пока он ещё тёплый. Иной стимулятор на сегодняшний день неизвестен, точно так же как нет замены бриллиантам в качестве накопителей Силы.

— Значит человек лишённый дара…

— Нет. Так это не работает, — перебила она меня, поняв ход моих мыслей. — Волколаки это окончательная трансформация оборотня из человека в волка. А в результате чего появляются оборотни?

— Укус? — предположил я, так как никогда этим не интересовался.

— Смешно, — сдержанно улыбнулась Эльвира Анатольевна. — Это досужие разговоры необразованной черни, образованные же люди знают, что оборотни суть есть результат попадания человека под выброс Силы. Именно она превращает человека в зверя. Волколак так же обладает средоточием Силы, но в отличии от одарённого имеющего вместилище, в них она более материальна и находится в желчи. Иными словами, проглатывая мешочек, вы вливаете в себя Силу которая пытается превратить вас в оборотня. Одарённого непрошедшего инициацию она сожрёт не поморщившись и он обратится. Для инициированного это серьёзным стимул для скачкообразного роста вместилища. Хотя конечно пока дар будет переваривать концентрированную Силу, одарённому не позавидуешь. Крутить и выворачивать его будет знатно, и самое паршивое, что он ничего не сможет предпринять, только метаться в бреду, корчиться, стенать и умолять убить его.

— Вы так говорите, словно сами испытали это на себе.

— Нет, Пётр Антипович, я желчь не глотала, но наблюдала это своими глазами.

— И насколько серьёзным был эффект?

— Просто потрясающим. Тот одарённый за какой-то месяц поднялся до шестого ранга, хотя прежде не мог об этом и мечтать. А вообще, это зависит от того, что за человек послужил материалом для превращения. Если не прошедший инициацию одарённый, то чем выше его потенциал, тем сильнее эффект.

— Ладно. С этим всё понятно. Пусть княжна Мария и третий ребёнок, потенциал у неё самый высокий среди гимназистов, с этим не поспоришь, и как цель она самая перспективная. Но вы же говорите, что для превращения нужно попасть под выброс Силы. И судя по тому, что оборотни редкость, определить место выброса невозможно.

— Определить точку непроизвольного выброса невозможно, но считается что можно инициировать его в так называемом месте Силы. Поговаривают, что таковыми были некоторые капища языческих богов. Тайной этого обряда обладали лишь немногие из волхвов, которых целенаправленно уничтожали с момента крещения Руси. Впрочем, многие учёные полагают это всего лишь легендой.

— Если это только легенда, то отчего тогда вы о ней вспомнили? — пожал я плечами.

— Потому что в последнее время стали упорно ходить слухи о том, что появился некто, сумевший откопать древний обряд. Он обращает людей в волколаков, после чего продаёт состоятельной знати право убить зверя и использовать его желчный пузырь.

— Глотать желчь человека. Каннибализмом отдаёт, — произнёс я.

Меня даже передёрнуло, стоило только отодвинуть сторонние рассуждения и представить себе суть действа. Да ну нахрен! Я лучше бесталанным поскрёбышем останусь!

— Попавший под выброс Силы, уже не человек, а закончивший процесс обращения окончательно перестаёт им быть.

— Как и тот, кто этим занимается.

— Согласна.

— А я думаю, что княжну пытались умыкнуть недоброжелатели князя. Врагов-то у него хватает, а до Марии Ивановны добраться проще всего.

— Вряд ли. Удар выйдет конечно болезненным, но ни её похищение, ни убийство не смогут оказать на Долгорукова серьёзного влияния. Покушавшиеся ничего этим не добьются. Она не наследница и её потенциал не так уж и велик. Для этого куда предпочтительней бить по старшей, Анастасии Ивановне.

— Ну, может и так, — пожал я плечами.

— Кстати, Пётр Анисимович, вы так и не ответили на мой вопрос, относительно вашего спокойствия после убийства того кучера.

— А что тут рассказывать. Трупов я не видел что ли.

— Так вы убивали?

— Нет. Только зверьё на охоте. А трупы… Только на той тропе я обнаружил три, причём два из них были изрядно потрачены собаками. Ну и кроме того видеть доводилось. Окраины Воронежа достаточно опасное место, а я там шатаюсь уже не первый год.

Дурак я что ли сознаваться в убийстве. Даже если это не стражник, и не дьяк Разбойного приказа, а мой учитель фехтования. Приходите завтра! И пусть я дворянин, который вполне может отделаться вирой или вообще без таковой, я придерживаюсь одной простой истины — чистосердечное признание, это шаг к тюрьме. Так что, не убивал, не знаю.

Глава 9

Нормально поработать над новинкой так и не удалось. Зуд-то никуда не делся, но отчего-то не отпускало ощущение, что сегодняшнее происшествие мне ещё аукнется. Топорок давний дружок Архипа, и тот скорее поверит его слову, чем моему. Да и по сути, я ведь и впрямь первым напал. А потому на всякий случай стоит подумать о собственной безопасности.

В этой связи я решил, что от трофейных пистолетов избавляться пока не время. Всё же возможность четырёх выстрелов кряду, да ещё и стрельба дуплетом. Это немного увеличивает шансы против одарённого, лишая его драгоценного времени для накачки щита. Ну и компактность, пистолеты длинной меньше тридцати сантиметров, вполне возможно приладить их в петлях на поясном ремне сзади, под кафтаном.

К слову, Эльвира Анатольевна смотрела на них с лёгким налётом зависти. Подобные образцы не только дороги, но и редки, требуют высокого мастерства, точности и тщательной выделки. К тому же одноствольные куда неприхотливее, что нередко является определяющим для владельцев. А спрос, как известно, рождает предложение.

В связи с тем, что новинкой я не занимался, и Дудин решил не появляться в мастерской, где я оказался в полном одиночестве, что меня вполне устраивало. А заняться я решил своей огневой мощью, коль скоро изначально исходил из возможности столкновения с одарённым.

Калибр у трофейных пистолетов всего-то пять линий*, при довольно коротких стволах, а значит вес и скорость пули несравнимы с тем же длинноствольным армейским образцом. Против обычного человека более чем достаточно, но если иметь дело с силовым щитом, уже маловато.

*Линия — 1/10 часть дюйма, 2.54 мм, 5 линий 12.7 мм.

Поэтому я решил усилить выстрел за счёт изготовления пули длинной в два калибра, для стабилизации которой закрепить на ней войлочный хвостовик, выполняющий одновременно и роль пыжа. Я видел нечто подобное ещё в своём мире, только пули там были другой формы. Разумеется, деталей я не знаю, но опытным путём сумел изготовить нечто удобоваримое для кремнёвых ружей и пистолетов. Прицельная дальность выросла до полутораста шагов, а за счёт увеличения навески пороха, удалось сохранить скорость пули и увеличить её энергию.

Делал я это не любопытства ради и не на будущий сенокос, а для матушки, которая периодически отправлялась нести строевую службу на границе с Диким полем. Мне тогда едва десять исполнилось, и всерьёз меня никто не воспринимал, тем более на фоне того, что из полноценного ружья я стрелять не мог. Только из детского малокалиберного карабина, вот как раз в пять линий он и был. Бред! Мелкашка калибром с крупнокалиберный пулемёт моего мира. Но по факту так оно и есть.

Карабин и без того лягался, а тут ещё и увеличившийся вдвое вес пули и навеска пороха, из-за чего отдача стала ещё весомей. Пришлось мудрить щелевой дульный тормоз, с чем наш кузнец едва сумел кправитьься, и только потом уже додумывать с пулей. Но всё срослось как надо, а матушка увидев результат, взяла новинку на вооружение. Пуля конечно сложнее в изготовлении, но результат того стоил.

Шутка сказать, но увеличив навеску пороха и использовав дульный тормоз, получилось нарастить мощность и прицельную дальность практически вдвое. А это считай одним выстрелом можно вынести стандартный щит одарённого до пятого ранга включительно. Если он конечно не повёрнут на защите, вкладывая в неё весь лимит.

Так что сейчас я всего лишь воссоздал то, что уже давно опробовал. Единственно нужно будет пострелять на разные дистанции, вгоняя навыки в подкорку как на жёсткий диск компьютера.

Стоп! А не ерундой ли я маюсь. Что сказала Рябова? У того одарённого скорее всего амулет где-то люм на двести. А это значит, что он выдержит не менее сорока попаданий из матушкиного карабина. А из этих пистолетов…

Спокойно. Опять же исходя из прошлого опыта прицельная дальность возрастёт до семидесяти шагов, а это ой как немало, и значит приложенные усилия того стоят в любом случае. Что же до этого клятого одарённого, буду надеяться, что мне не доведётся с ним столкнуться. Зато встреча с местной гопотой вполне вероятна.

Сегодня освободился раньше обычного. Просто потому что был занят всего-то изготовлением из куска дубовой доски пулелейки и оправки для крепления хвостовика. С нормально укомплектованной столяркой, это не составляет труда. Так что ещё и пострелять успел, примериваясь к трофейным пистолетам, благо мастерская оружейная и огневой припас у Дудина в наличии.

Ну что сказать, вполне приличное оружие, только лягается слишком сильно. При выстреле дуплетом пистолет буквально выворачивает из руки. В первый раз даже уронил. Но это от неожиданности. Главный же его плюс в компактности, при наличии двух стволов. В смысле, компактный он конечно же в местных реалиях.

Когда вышел на улицу, уже наступили сумерки. Постоял немного решая где поужинать. В деньгах нужды нет, а в трактире дядьки Василя появляться всё же нежелательно. Поэтому я направился в другое заведение, в центре города. Там и кухня получше, и стражи побольше, а значит и не так опасно. Пока всё не устаканится мне Чижовке лучше всё же не появляться. Впрочем, далеко от мастерской отойти у меня не получилось.

— Здорово, Шелест, — выходя на средину пустынной улицы, произнёс Тукан.

Он даже картуз приподнял, в приветственном жесте. Не тот, что привычен мне и похож на фуражку, нынешние скорее войлочная шапка с отворотами и козырьком из того же войлока. Угу. Подумать же больше не о чем. А меж тем рядом с ним встали ещё двое, перекрывая проезжую часть. Со спины появилась троица, отрезая пути отступления. Ножей не видно, зато у всех в руках дреколье.

Как-то побило молью его ватагу. В прежние времена под ним ходило до дюжины мальцов, а потом и подростков. Но кого-то болячка подкосила, кто-то сгинул, а кому-то улыбнулся авось, и его подтянули в ватагу старших. Вот и остались с вожаком только пятеро. К слову, у того же Бересты теперь десяток парней, не смотри, что Архипу в рот заглядывает.

— Сам удумал, или подсказал кто? — спросил я.

Ни капли сомнений, сейчас меня будут приходовать. Судя по отсутствию ножичков не насмерть, но это ненадолго, потому как кончат однозначно. Но я и не надеялся на переговоры. Просто подгадывал удобный момент.

— Архип просил тебя доставить в трактир. И знаешь, ему без разницы целёхонек ты будешь или поломанный. Главное, чтобы мог говорить.

Помнит сучёныш как я ему устроил растяжение. К слову урок оказался настолько действенным, что хватило на целых пять лет. Но похоже теперь он забыт, ну или у Тукана появилась хорошая спина. Всё. Дальше тянуть нет смысла, передние достаточно приблизились, да и задние слишком быстро подходят.

Я вогнал себя в режим аватара и взмахнул руками снизу вверх. С левой руки сорвался клинок впившийся в плечо одного из подельников, он схватился за рану и издав болезненный стон начал оседать на землю. В правой у меня была моя палка-трость, и я как всегда точно отстрелил её ножны, влепив утяжелённый конец точно в лоб второму. Этот только ногами взбрыкнул, и молча запрокинулся на спину.

Я сделал три стремительных шага вперёд, сместился влево отводя клинком удар Тукана дрыном, и тут же впечатал стопу ему под колено. Нога вожака подломилась и он потерял равновесие, но прежде чем он рухнул на дорогу, я сделал ещё шаг, оказался у него за спиной и перехватив шпагу обратным хватом вогнал отточенную сталь ему под правую лопатку. А там уже при падении он сам соскользнул с клинка.

— Стоять! — выкрикнул я.

При этом выхватил второй метательный нож, и выставил перед собой тускло блеснувшую шпагу. Слава она такая, видя стремительную расправу над вожаком и своими товарищами, троица зашедшая со спины сразу вспомнила с кем имеет дело, и что меня лучше не задевать.

— С чего Архип решил меня порешить? — поняв, что теперь есть возможность для разговора, спросил я.

— Так это. Топорок сказывал, что ты на него напал, а как сам убить не смог, побёг к стражникам и те, за нападение на дворянина, учинили облаву по всей Чижовке разыскивая его. Многих похватали и в Разбойный приказ свезли, — ответил один из них.

— Серьёзно? — искренне удивился я.

— Истинный крест, — перекрестился паренёк.

Похоже не врёт. Слухи могут ходить какие угодно, но в то, что у Топорка хватило духу напасть на княжну, не поверит никто. Куда проще принять то, что всему виной я.

— Забирайте своих дружков и дуйте отсюда. Если не поскупитесь, лекарь ещё может вытащить Тукана, а на этих и так заживёт как на собаках. И лучше бы вам пару дней не появляться в трактире дядьки Василя. Целее будете. Вопросы есть? Вот и молодцы. И учтите, в следующий раз порешу всех.

Ну что сказать, планы придётся поменять, причём срочно, и действовать быстро, чтобы потом не было обидно за бесцельно потерянное время. Народ на Чижовке проживает резкий как понос, и с напрочь протёкшими мозгами. Не все, но большинство точно.

До места не так чтобы и далеко, но пришлось повозиться. С одной стороны, лучше появиться там попозже, чтобы местные обитатели малость поостыли и угомонились. С другой нужно обойти заставы и патрули окружившие самую криминальную слободу Воронежа. Впрочем, со вторым как раз проблем никаких, уж кто-кто, а местные обитатели знали тут все входы и выходы. Ну и я конечно же, потому как не первый год уже варюсь в этом котле.

— Здорово, Бес, — ухватив за отворот кафтана, прижал я к забору подростка.

Лет пятнадцать, воришка одиночка, срезает кошели так, что любо дорого, ну и карманник каких мало. Многие зазывают его к себе в ватагу, но он предпочитает держаться наособицу. При этом умудряется никого не обидеть. Да что там, он даже маруху себе завёл.

— Чего надо? — глянув мне прямо в глаза, спросил он.

Не боится. Значит не чувствует за собой грехов. Но держится всё же настороженно, и причина, скорее всего, в опасениях, что нас могут заметить вместе.

— Сыщика мне Бересту, будь другом.

— Ага. А ещё чего сделать?

— Не понял.

— А чего не понял. Не слышал, что про тебя люди бают?

— Брехня.

— Люди поди зазря не скажут.

— Люди сказывают, что ты на дню три раза рукоблудишь.

— Брехня. А Манька мне на что, поди деньгу хорошо зашибаю.

— Так сказывают, не пускает она тебя к себе, мол, малой ещё, а ты всё придумал.

— Да брехня, говорю же.

— Люди поди зазря не скажут, — вернул я ему его же слова.

— Чего ему сказать-то? — наконец сдался паренёк.

— Скажи, что вон там, на пустыре ждать стану. И, Бес… Только ему одному и никому более. Иначе тебе не жить. Мне ить терять нечего.

— Да понял уж. Свалился на мою голову, — вздохнул паренёк, и направился вдоль по улице.

Место я выбрал вовсе не случайно. Тут спрятаться практически негде, как впрочем проблематично и подойти незамеченным. Звёздная ночь и луна мне в помощь. Ещё три дня и наступит полнолуние, так что считай газету читать можно. Трава же вокруг подъедена коровами да козами, которых сюда водят на выпаса.

Зато меня рассмотреть будет проблематично. Спасибо моему прошлому опыту, когда приходилось прятаться не только от людей, но и от коптеров. Ну и конечно же Ефиму Петровичу, отцу моего молочного брата.

Дядька Ефим не простой крепостной, а боевой холоп и с самого начала офицерской карьеры матушки был всё время при ней. Не только отличный боец, но и знатный охотник следопыт, разведчик… Да в качестве кого он только не обретался на заставе, где несла службу его барыня. Ну и разумеется всем премудростям он обучал как своего сына, так и барских детей. Жизнь она такая, никогда не знаешь когда и что может пригодиться.

Я надёргал травы, закрепив её на своей одежде, придав себе облик бесформенной кучки не пойми чего и устроился прямо в неглубокой придорожной канаве. Теперь главное не отсвечивать, и не показываться раньше времени. Ну и ещё один момент, взвести все четыре курка трофейных двустволок. А то мало ли, чего учудит дружок Береста.

Появился он через полчаса. Шёл быстро, едва не спотыкаясь, и постоянно оглядываясь. Совсем не похоже, что кого-то привёл с собой, скорее уж смотрит, чтобы не было хвоста. Прошёл мимо дома, где мы беседовали с Бесом, вышел на пустырь и начал осматриваться в поисках меня. Ну поищи, поищи, а я обожду малость, не притащился ли кто за тобой.

Береста простоял минут пять, потом позвал пару раз, не так чтобы тихо, но и не особо громко. Ещё покрутился, сплюнул в сердцах и направился к дороге, пройдя в каких-то трёх шагах от меня. Ну и дальше по улице.

— Береста, — окликнул я его, поднимаясь во весь рост.

— Твою в гробину душу мать нехай! — едва не подпрыгнул от неожиданности вожак. — Шелест, эдак ведь и заикой оставить можно.

— Ну извини, ни я всё это устроил, — развёл я руками с пистолетами.

— Ой ли? — с сомнением произнёс вожак.

— Береста, ты и впрямь думаешь, что вся эта кутерьма из-за того, что мы схлестнулись с Топорком?

— Позапрошлым летом из-за побитого дворянина Чижовку тоже трясли, — возразил он.

— А кто тряс-то, помнишь?

— Конечно, стражники и солдаты.

— И княжьи да боярские боевые холопы, — словно продолжая его мысль, закончил я.

— Не. Этих не было.

— А сегодня?

— А сегодня были, — задумавшись на секунду, признал он.

— С чего бы?

— Да пёс их знает.

— Я тебе больше скажу, к утру подьячие с заплечных дел мастерами закончат трясти тех кого похватали и коли не сыщут что нужно, всё повторится сызнова.

— Заплечных дел мастера? Чего сразу так люто-то? — удивился Береста.

— А того, что Топорок кинул руку на княжну Марию Ивановну, — спуская курки на предохранительный взвод, пояснил я.

— Чего-о⁉ — не поверил он.

— Того, Береста. Того. Он её оглушил неподалёку от рынка, взвалил на плечо, да на Кусков пустырь, где я его и приметил, когда он её в карету сбрасывал. Она в гимназистском платье была и я её принял за мою сестру, иначе не стал бы вязаться. Мало мне Топорка с кучером, так ведь коль скоро карета, то там непременно ещё и одарённый.

— И как же тогда ты управился?

— Да хрен бы я управился, если бы не моя учитель фехтования, Эльвира Анатольевна. Счастливый случай свёл на той дорожке. Она с тем одарённым схлестнулась так, что думал и меня поджарят. Но тот не выдержал и дал дёру через портал.

— От-тано как всё кучеряво-то. А Топорок тут песни поёт.

— Знаю я, чего он поёт. Жить хочет, вот и валит всё на меня. Если не дурак, то к рассвету ближе, когда сон самый сладкий, будет уходить из Воронежа. И сдаётся мне, вместе с ним подастся и Архип.

— С чего так-то?

— А с того, что Архипу самому бы отдать дружка своего стражникам, и люди его поняли бы. Есть грань за которую заступать нельзя. Но он его покрывает, а значит свой интерес имеет.

— Погоди. Если всё так, тогда твоя правда получается и сегодняшними облавами ничего не закончится?

— Я тебе больше скажу, к утру наверняка подтянутся боевые холопы из дальних уделов, и трясти будут куда сильнее сегодняшнего. Князь не успокоится пока не сыщет того, кто посмел кинуть руку на его дочь. И хоть как ему после доказывай, что Топорок сбежал, не поверит. Как не примет и его труп. Он ему живой, для разговора нужен.

Я не стал говорить о том, что Долгоруков сделает всё, чтобы выйти на того, кто может создавать волколаков. Дураком будет, если не попытается выйти на след и не прибрать к рукам такого умельца. И плевать, что по факту это человеческие жертвоприношения. Возможность иметь под рукой сильных одарённых, как и самому поднять свой дар повыше, дорогого стоит.

— И чего делать? Хоть сам в бега подавайся, — скис Береста.

— Чем тебе Воронеж не угодил?

— Так сам же сказываешь, что кутерьма начнётся.

— А мы сделаем так, чтобы не началась.

— Это как так-то?

— Да просто. Меня Тукан со своими пытался спеленать, да мало каши ели. Отправил я их восвояси, но прежде расспросил и получается, что Архип со своей ватагой ждёт когда меня приволокут в трактир дядьки Василя.

— Так и есть, — подтвердил Береста.

— Ну вот туда я и отправлюсь. А ты подтянешь свою ватагу, и как я начну, вы поможете. Как по мне, то хватит уже тебе Архипу в рот заглядывать, пора самому верховодить на Чижовке.

Глава 10

Собирать парней Бересты не пришлось, они и так были все вместе, в укромном подвальчике под давно обрушившемся домом. Стены и потолок бревенчатые, но вот дом не выстоял, а эта нора очень даже. К тому же, несмотря на близость реки Воронеж, здесь было сухо. Хотя сыростью конечно отдавало, потому как очаг тут не предусмотрен и огонь никогда не разводится. Ещё и ведёт сюда узкий подземный лаз из зарослей крапивы. Тайное логово, оно тайное и есть.

Разумеется я о нём знал, но соваться сюда не прозондировав почву и не заполучив на свою сторону вожака, было слишком опрометчиво. Если бы они захотели меня порешить, то никакой режим аватара мне не помог бы. Впрочем, я и сейчас не полез в эту нору, оставшись поджидать ватагу снаружи.

Отсутствовал Береста довольно долго. Убедить парней не только в моей невиновности, но и в том, чтобы сместить ватагу Архипа, решив вопрос радикально, ему было не просто. Но он всё же управился, даром что ли сызмальства в вожаках ходит, тут и авторитет, и практика убеждения.

— Ну что, управился? — встретил я его на выходе из лаза.

— Нипочём не хотели поднимать руку на старшаков, насилу втолковал, что нам либо давать дёру из Воронежа, либо прямая дорога на дыбу, — ответил Береста.

— Драться-то будут?

— Ещё как будут.

Следом за ним начали появляться остальные ватажники. Обычно-то они выглядят попригожей, но целый день проведённый в подвале, не прошёл даром. Одежда грязная, сами чумазые, что видно даже при лунном свете. Ну не рассчитана лёжка на постоянное проживание, а только чтобы переждать лихо.

— Значит так, братцы, я иду первым, вы держитесь поодаль, но не так чтобы слишком. Как услышите в трактире пальбу, так и вам срок пришёл вступать в дело, — коротко разъяснил я диспозицию.

— Как бы нам потом это дело боком не вылезло, — всё же усомнился один из ватажников.

— А ты не лезь. Встань в сторонку, да погляди, — предложил Береста.

— Ишь каков. А как у вас выгорит, так и я получусь ни при чём.

— Так ведь то твой выбор.

— Да выбрал я. Уж и побухтеть нельзя, — вздохнул он, извлекая из ножен нож, и пробуя его остроту.

— Бес! — позвал я. — Хватит уже прятаться, сюда иди.

— Ну чего Бес-то. Уж и пройти мимо нельзя, — недовольно бурча вышел из кустов карманник.

— Пригляди пока за моей палочкой, — попросил я, бросив ему трость.

— Чего опять я-то? — ловя трость-шпагу, вздохнул он.

— Уверен? — с сомнением уточнил Береста.

— Да. Она только мешать будет.

— А как грудь в грудь, сойдёшься?

— А для этого у меня трофейный тесак есть, он в тесноте поухватистей шпаги будет. Хотел сдать его в оружейную лавку, да как-то не дошёл, — с этими словами я показал пристроенный на спине под кафтаном тесак подвешенный рукоятью вниз.

Там всего-то нужно было перевязь правильно увязать, ну и добавить один ремешок. Зато получилось а ля Крокодил Данди, только клинок у меня всё же побольше будет, ну да бог росточком не обидел, и полы кафтана всяко длиннее его курточки. Зато выхватывать удобно, хотя с сабелькой такой финт уже не провернуть…

— Не боишься с незнакомым клинком на дело идти?

— Не боюсь. Худо-бедно приноровился уж. Ладно, что-то разговорились мы. Пора двигать.

Признаться, я полагал, что по улицам криминального квартала пустят патрули. Но как видно сил на это уже не хватало. Пару стражников не пошлёшь, а больше не получится, потому что все люди, и дополнительные в том числе, задействованы на плотном оцеплении.

М-да. Странно, что окольничий или хотя бы его дьяк не знают о бесполезности этой меры. С другой стороны, они-то может и знают, но как такое сказать князю. Понятно, что Разбойный приказ, как и городской гарнизон, подчиняются государю. Но и у Долгорукова влияния и власти не так чтобы и мало.

Словом, до трактира я дошёл не только без затруднений, но и никого не встретив. Обитатели Чижовки попрятались, и предпочитали не высовывать нос. Кто-то, как и ватага Бересты, предпочёл укрыться в схроне, если таковой имелся, иные, просто сидели по домам, в надежде, что пронесёт.

Сразу подходить к трактиру я не стал, справедливо рассудив, что наверняка кто-то присматривает за заведением снаружи. Нужно же упредить товарищей, если вдруг заявятся стражники. Проблем для меня это не составляло, так как я точно знал где именно располагается наблюдатель на фишке. Как и то, что к ватаге Архипа наблюдатель не относится.

Ну, а я о чём. Вон он, малец сидит в кустах и жуёт пастилу. Не иначе как за труды от самого Архипа получил. К слову, вожак в жадности примечен не был, и к огольцам со всей душой. Если приметит, что кто-то из старших не по делу обижает, так и в морду даст, даже если это свой ватажник. И мальцы за него готовы были в огонь и в воду.

Отношение к нему Бересты, из того же детства. Только я сумел убедить его в том, что в этот раз вожак переступил черту. Опять же, если ватага молодых волчат устранит архиповцев, то ни у кого духу не хватит сказать им поперёк хоть слово. Архип постарался, чтобы у него на Чижовке не было конкурентов.

Спасибо науке Ефима Петровича и по особому устроенным моим мозгам, благодаря чему навыки нарабатываются едва ли не по щелчку пальцев. Малой так аппетитно и жевал пастилу, когда я подкрался к нему сзади и прихватил за горло. Убивать его у меня даже мысли не было. Так. Только слегка придушить, отправив в принудительный сон. Минута другая и он придёт в себя. Но это и не важно, потому что я сноровисто связал ему руки, затолкал в рот его же драный картуз, да развязал тесёмки на портках. Словом, стреножил с гарантией.

Только устранив сторожа, я наконец направился к трактиру, но опять же, входить не стал. Вместо этого пристроился в тени у входа. Лунная ночь интересная штука. На свету можно книгу читать, а как оказываешься в тени, так словно непроницаемым одеялом тебя накрывает.

Трактир и пиво дело такое, что рано или поздно отдыхающим захочется до ветру. И как правило клиенты ходят за угол самого же заведения. Обычная практика. Вот я и решил обожать малость. Минус один ватажник ещё до того, как начнётся кутерьма, это только в плюс. Ага, вот такой каламбурчик.

Едва я занял позицию, как мимо прошмыгнул Бес. Шустрый паршивец, у меня не было шанса что-либо предпринять не поднимая шум. Так и остался торчать столбом, сжимая в руках метательные ножи. И что теперь делать? Сваливать? Кстати, а куда этот паршивец подевал мою трость? Если хотел сдать меня, то она ему очень даже сгодилась бы, в качестве аргумента, что он не врёт.

Пока решал как поступить, дверь опять распахнулась и карманник вышел на улицу, неся в руке корзинку, скорее всего со снедью. Глянул по сторонам и направился ко мне.

— Вся ватага тут, режутся в карты. Тур в кабинете забавляется с Любавой, — улыбаясь сообщил он.

— Ты в курсе, что я тебя чуть не порешил? — спросил я.

— Но не порешил же. Ладно, дальше сам, — подмигнул он мне и убежал.

Ждать пришлось недолго, вскоре дверь вновь хлопнула и на улицу вышло двое из ватаги Архипа. Два, лучше одного, однозначно. Дав им встать у стены, чтобы окропить её, я тенью скользнул сзади, сжимая в каждой руке по ножу. Сейчас мазать никак нельзя, поэтому сразу врубил режим аватара. Ростом меня Бог не обидел, так что я без проблем вогнал им пару метательный ножей в основание шеи. Этот удар не убивает сразу, зато болевой шок парализует противника не позволяя ему издать ни звука.

Оба несчастных повалились мне под ноги, силясь вздохнуть и зажимая раны руками. Я обтёр лезвия об их кафтаны и вернул ножи в петли в рукавах, после чего потянул из-за пояса оба пистолета и взвёл курки. Назад дороги нет, и время сейчас работает не на меня.

Открыв дверь я ввалился в трактир. Как и сказал Бес, вся ватага сидела за игральным столом. Было ещё шестеро посетителей, занявших два стола. Вообще-то для этого времени народу слишком мало, зал практически пуст, что в общем-то вполне объяснимо творящимся сейчас на Чижовке. Не у всякого хватит духа, в такой момент ходить по питейным заведениям, хотя все прекрасно понимают, что ночью малыми силами стражники сюда не сунутся. Ночь время крыс.

Я сразу вычленил Топорка и Архипа. Однако памятуя насколько ушлым был первый, и что второй вовсе не за красивые глазки и велеречивый язык стал вожаком, цели я назначил себе другие. Моя задача сейчас положить как можно большее количество противников, стрелять решил в ватажников.

Вскинув пистолеты я сходу нажал на спуски. Грохнул дуплет, и оружие в моих руках ощутимо лягнулось, а перед взором поплыла белёсая взвесь. Оно и так было прокурено, а тут ещё и порох. Один из ватажников молча навалился на стол, второй взвыл белугой, и скрутившись повалился на пол. А затем к нему присоединились ещё двое, на этот раз сражённые наповал.

Едва прозвучали первые выстрелы, как Архип откинулся на спину, падая с лавки. Топорок хотя и ранен, не отстал от него, укрывшись за столом. А когда грохнула вторая пара стволов, в меня уже летел его топор на короткой ручке. Мгновение, и он с тихим шорохом пролетел мимо меня, с тупым и громким стуком войдя в бревенчатую стену. Несмотря на режим аватара, я едва успел среагировать и уклониться.

Выронив пистолеты потянул левой рукой из петли метательный нож, а правой тесак. И вовремя. Один из ватажников бросился на меня с ножом наперевес. Здоровый мужик, нечего и мечтать свалить такого ударом, да и метни я клинок, вряд ли это его сразу остановило.

Поэтому скользнул вправо, и когда он провалился в пустоту, вспоров своим ножом воздух, я вогнал тесак ему в бок, ниже рёбер. По всему вспорол печень, так как из раны обильно потекла едва ли не чёрная кровь. Впрочем, отметил я это походя, и только благодаря своей отстранённости от тела реципиента, да и вряд ли вспомнил бы об этом, не обладай памятью натурального компьютера.

В следующего я метнул нож, но тот учуяв неладное, сумел увернуться. Впрочем, ему тут же стало не до меня, так как дверь за моей спиной грохнула и в трактир ввалилась ватага Бересты. Молодняк с диким рёвом навалился на старшаков, а тут ещё и посетители решили принять сторону архиповцев, из-за чего начался натуральный бедлам.

Я рванул очередной нож и успел метнуть его в спину, пытавшегося скрыться на кухне Топорка. Попал удачно, под лопатку. Он замер, словно проглотил лом, после чего полуобернувшись завалился на пол. Ну или мне так показалось, так как рассматривать, что там с ним происходит мне было откровенно некогда. На меня навалился сам Архип.

Признаться, я был удивлён его стремительности и грации настоящего хищника. Настолько тяжко мне приходилось только в схватках со старшим братом, матерью и отцом. Но там им в помощь плетения. Немногим уступал боевой холоп Ефим Петрович, имевший узоры «Ловкости» и «Выносливости». А вот от бандита я такого не ожидал.

Мне едва удалось увернуться, чтобы не получить тесак в живот, да и то, отточенное лезвие вспороло рубаху, легонько чиркнуло по коже, и взрезало полу расстёгнутого кафтана. Следующая атака последовала незамедлительно, но и на обратном ходе клинка, Архип не смог меня достать. В последний момент я успел отпрыгнуть назад втянув живот, и отклячив зад. И тут последовало окончание серии, мне в душу прилетела нога. Удар был настолько силён, что меня отбросило назад и я грохнулся на пол.

Из любого другого это выбило бы дух. Да чего уж там, даже мне, несмотря на режим аватара и приглушённые болевые ощущения, пришлось несладко. Но контроля над телом я всё же не потерял. Упав и проехавшись по деревянному полу на спине, я запрокинул ноги назад, приподнявшись на плечах, а затем с силой выбросил вперёд и вверх. Мгновение и я уже на ногах, в полушаге от Архипа, а рука сама пошла вперёд, вгоняя ему в живот тесак. Я провернул острый клинок и выдернул взрезая поперёк внутренности.

Увлечение в юности нижним брейком приносило пользу ещё в прежнем мире, в потасовках, способствуя улучшению координации движений. С возрастом я от этих экзерсисов, как и от рукопашки вообще, отошёл. Но вот здесь прежние навыки заиграли другими красками.

Правда, изначально я решил восстановить прежние навыки из-за девчат, и результат ожидаемо был просто отличным. После, уже во время тренировок с ватагой Бересты, я попробовал использовать некоторые элементы, и весьма удачно. Но учить их этому отказался категорически. Не скажу, что это даёт мне серьёзное преимущество, но некий элемент неожиданности вполне может оказать решительное значение. Вот как сейчас.

Прибрав вожака, я осмотрел обеденный зал. Тут всё уже было кончено. Всех, кто попытался противиться, волчата Бересты порвали без раздумий.

— Не тронь! — выкрикнул я, приметив как один из них нацелился добить Топорка. — Этого вяжите, да повязку на рану наложите, чтобы кровью не истёк.

— Ну и чего вы тут учудили? — входя в обеденный зал, спросил трактирщик.

Каких только побоищ ему за свой век не доводилось видеть, а потому страха в нем не было ни капли, как впрочем и желания попадать под раздачу. Поэтому как только завертелось, он поспешил удалиться, прихватив с собой и прислугу. Но едва всё стихло, вновь появился полноправным хозяином. И отнеслись к нему соответственно.

— Здрав будь, дядька Василь, — поздоровался я.

— И тебе поздорову, Шелест. Так ты объяснишь, чего тут учудил?

— Топорок хотел княжну Марию выкрасть, я ему помешал. Из-за того и весь сыр-бор.

— Чего хотел Топорок⁉ — опешил трактирщик.

— Ты всё верно расслышал, дядька Василь. А Архип его покрывал, перед рассветом они собирались бежать, — продолжил я просвещать хозяина заведения.

Одновременно с этим я сдёрнул с всё ещё живого и стенающего вожака кафтан, и взрезал на спине рубаху. От-тано как! Значит не ошибся и у него действительно имеется пара узоров. Но если у крестьян повсеместно это «Сила» и «Выносливость», то тут в наличии «Ловкость» и «Быстрота». Оба узора заточены под бойцовские качества. Первый способствует координации движений, их рациональной амплитуде и ориентировке в пространстве. Второй улучшает реакцию. То-то он меня едва не достал.

— Ну и пришёл бы к людям, да толком всё рассказал, а не устраивал побоище?

— Так и хотел сделать.

— И чего же не сделал?

— А ты порасспроси Тукана кто его за мной отправил, да зачем.

— Хм. Нужен мне тот Тукан, как зайцу пятая нога. Да аккуратней вяжи, олух царя небесного! Коли дух испустит до того как к стражникам попадёт, ничего у нас тут не закончится, — прикрикнул дядька Василь на молодого ватажника, связывавшего Топорка.

Трактирщик? Так оно и есть. Только возможности и авторитет такие, что если кто и был настоящим хозяином Чижовки, то это он. Хотя всех его людей вышибала, повар, да подавальщицы. Умеет этот хитрован выдерживать баланс, да так, что ни у кого к нему претензий нет, а народ за него кто в глотку вцепиться готов, а кто Бога молит за его здравие.

Подозреваю, что и нормальное отношение на Чижовке ко мне во многом связано с дядькой Василём. Без понятия чем я ему приглянулся, но даже Архип хотя и вёл себя со мной с эдакой толикой покровительства, никогда не задевал. И наверняка убивать меня в подворотне не стали, а решили привести для разговора именно по инициативе хозяина трактира. Хм. Быть может Тукан действовал как раз в обход прямого приказа авторитетного вожака. К чему ему говорящая голова при свидетелях?

Вот такой непростой дядька. И коль скоро он повёл себя именно так, а не иначе, то и сомнений никаких, быть слободе под ватагой Бересты.

* * *

Несмотря на поздний, а вернее ранний час, так как уже начались предрассветные сумерки, князь Долгоруков не спал и работал в своём кабинете. Обстановка дорогая, но без вычурности, всё выдержано в строгом стиле, что свидетельствует о хорошем вкусе.

Иван Митрофанович богат, входит в ближний круг императора, является членом Правящего сената и весьма влиятелен. Поэтому в показной вычурности попросту не видел смысла, предпочитая скромность, которую не доводил до маразма. Одежда из дорогой ткани, но без излишнего золотого и серебряного шитья. Из драгоценностей только кольца с бриллиантами, имеющими практическое значение.

— Дозвольте, ваша светлость? — заглянув, спросил дьяк, личный помощник князя.

— Входи, Фадей Константинович, — закрывая папку с документами, позволил князь.

— Простите, Иван Митрофанович, — поклонился дьяк.

— То есть, выяснить ничего не удалось? — недовольно сжал губы Долгоруков.

— Увы, управиться с узором «Повиновения» не получилось. Мы были крайне аккуратны, но в какой-то момент у него изо рта пошла пена, а затем он испустил дух. И в этот раз лекарь уже не сумел ему ничем помочь.

Князь нарочито аккуратно отложил перо, чтобы не сломать его. Причина вовсе не в бережливости князя, а в том, что он не любил проявлять эмоции на людях. А он сейчас был зол. Нет, он был в бешенстве.

Кто-то посмел поднять руку на его дочь! Но кто? Этот вопрос не давал ему покоя. Недругов у него хватает, но по кому нанести ответный удар, чтобы неповадно было?

А может её и впрямь пытались умыкнуть чтобы сделать из неё оборотня? Мог кто-то покуситься на его кровиночку, чтобы усилить свой дар? Если верить летописям, то в старину глубокую некоторым волхвам такое было по силам. Но даже если те знания и имелись, они уже давно утрачены, став легендой, где правду не отличить от вымысла.

Хотя волколаки вовсе не выдумка, как и возможность усилить дар с помощью их желчного пузыря. Это он знает доподлинно. Но неужели кто-то и впрямь сумел найти способ создавать оборотней? Слухи об этом ходят, но они были всегда, так и оставшись неподтверждёнными.

Тайная канцелярия неоднократно расследовала подобные сведения, и всякий раз оказывалось, что зверь выкупался у охотничьих команд, пробавляющихся охотой на волколаков. Тайна же приобретения права его убийства объяснялась нежеланием покупатели афишировать усиление своего дара.

Так что, возможность этого Долгоруков допускал меньше всего. А вот то, что кто-то решил покуситься на членов его семьи, выглядело куда реалистичней. И он выяснит кто это был. А после ударит в ответ так, чтобы другим неповадно было.

— Кому ты поручил дознание по этому делу?

— Лучшему твоему дознатчику, Мирошкину.

— Хорошо. Выдай ему на расходы тысячу рублей. Пусть не скупится на награды, будет мало, добавим ещё.

— Слушаюсь, ваша светлость.

— Ступай.

Глава 11

— Здравствуйте, Пётр Анисимович, — приветствовала меня княжна.

— Здравствуйте, Мария Ивановна, — не придав этому особого значения, практически холодно ответил ей я.

А что такого? Мне с ней детей не крестить, и вообще, не моего поля ягода. Не верь людям, не будет и разочарований. Вот в своих близких я уверен на все сто, а остальные для меня лишь попутчики, союзники, никто или враги.

Княжна как раз относилась к категории никто, ибо одна мысль о том, что мы можем быть союзниками вызывала только смех. В понимании сильных мира сего, подобные мне могут им только служить. Сейчас в ней говорит юношеский максимализм, как впрочем и в течении последних трёх недель. Угу, это далеко не первый раз, когда она мне докучает, хорошо хоть я не такой частый гость в гимназии.

Впрочем, всё изменится уже завтра, причём в прямом смысле этого слова. Именно завтра ей исполняется восемнадцать и она пройдёт инициацию, после чего её мировоззрение сразу же изменится. С обретением дара это попросту неизбежно. А я не мальчик на побегушках.

Разумеется жить в обществе не придерживаясь его правил не получится, если конечно не желаешь быть вечным бунтарём. Вот уж чего не хотелось бы, так это становиться революционером, и разрушителем старого мира. Не вижу смысла, так как могу хорошо устроиться и в этой среде. Просто нужно решить для себя, что именно является моей зоной комфорта, и занять соответствующую ступень.

К слову, это вовсе не значит, что меня устроит тихий и уютный уголок. Вот уж чего мне и даром не нужно, так это пресной и не интересной жизни. Наоборот, чем старше я становлюсь, тем сильнее просыпается моя неуёмная натура, благодаря которой в родном мире я прошёл через четыре войны. И это при вполне реальной возможности погибнуть, здесь же смерть будет означать всего лишь возвращение домой.

Если я не ошибся в подсчётах, то за прошедшие семнадцать лет, что я наслаждаюсь полноценной жизнью, дома миновало всего лишь двадцать пять дней. В следующий раз нужно будет попросить чтобы забросили куда-нибудь подальше. К примеру в до монгольскую Русь, как Романова, с которым я так и не познакомился.

— Вижу вы опять почтили гимназию своим присутствием, — произнесла княжна.

— Вот уж не думал, что вы входите в состав попечительского совета или стали учителем, — хмыкнул я, делая очередной подход к перекладине.

Появилась она моими стараниями, как и брусья, ещё когда я учился в школе. А всё моё детдомовское детство с выпендрёжем перед друг другом и девчатами. И да, здесь это работало не хуже нижнего брейка. Оба спортивных снаряда в кратчайшие сроки обрели популярность и появились во всех учебных заведениях. Как и в случае с картами, никто и не вспомнил мальчишку, которому стало скучно лазить по канатам, деревьям и наклонным шестам приставленным к стене. Ну и ладно, я и не в обиде.

Как ни странно, княжна дождалась пока я закончу крутить серию из пары десятков подъёмов с переворотом. Заняться ей нечем что ли? Гимнастический зал довольно просторный, спортивных снарядов тут хватает, и народу не так чтобы много, чего стоять над душой. Да вон, хоть соседнюю перекладину занимай.

— Мария Ивановна, я так понимаю, что у вас ко мне какое-то дело? — спрыгнув на пол посыпанный песком, спросил я.

— Вы правильно понимаете, Пётр Анисимович.

— Я вас внимательно слушаю.

— Вам не кажется неприличным продолжать выполнять физические упражнения, когда с вами говорит девица?

— Не кажется.

— А хамить-то зачем?

— А зачем приставать к парням, которые вам явственно дают понять, что не желают с вами общаться?

— Я… Приставать… Да как вы… — даже задохнулась она от возмущения.

— Выдыхайте, Мария Ивановна, выдыхайте. Вы вероятно полагаете, что чем-то мне обязаны за ваше спасение, и желаете выразить свою благодарность? Смею вас заверить, что это не так. Я всего лишь перепутал вас с моей сестрой, в противном случае не стал бы вмешиваться. А напавшего на вас изловил только чтобы обезопасить себя от чижовских крыс. Они, как известно, бьют в спину, и скорее рано, чем поздно, подсадили бы меня на нож. Вот и выходит, что действовал я сугубо в своих интересах, и вы мне абсолютно ничем не обязаны.

— Нас сложно перепутать с Лизой, — возразила княжна.

— Лизой? — удивился я.

— А что такого?

— Когда это вы успели сблизиться? Я что-то пропустил?

— Она моя одноклассница.

— Я в курсе, причём уже десять лет. Но прежде дружны вы не были.

— Она никогда не стремилась мне услужить или сблизиться из-за моего положения, что делает ей честь, и даёт мне основания первой сделать шаг навстречу.

— Пусть так. Я тут при чём? — с княжной говорить бесполезно, а Лизе я прочищу мозги чуть погодя.

— У меня завтра день рожденья.

— И? — не понял я.

— Я уже пригласила Лизу, и пришла лично пригласить вас.

— Меня? — реально выпал в осадок я.

— А что такого? Вы мой спаситель, и брат моей новой подруги. К тому же, батюшка ведь вам сказал, что двери нашего дома для вас всегда открыты.

— М-да. Тяжёлый случай, — тряхнул я головой и вновь повис на перекладине.

Подтянулся и одним плавным движением сделал выход с силой. В прежние времена пришлось изрядно помучиться, пока у меня наконец начало получаться вытворять различные фортели на турнике и брусьях. Здесь всё получалось само собой, спасибо режиму аватара.

— Господи, прямо ребячество какое-то. Ярцев, я никогда не подумала бы, что вы испугаетесь девицу, — произнесла она, глядя на меня снизу вверх.

— С чего такие выводы? — стоя на руках, поинтересовался я.

— А тут много ума и не нужно. Вы просто решили сбежать, вот и вскочили на перекладину.

— Ладно. Если вы так желаете, я приду на ваше торжество. Только хорошенько подумайте, нужно ли оно вам, потому что из этого ничего хорошего не получится. Если передумаете, даже в последний момент ничуть не обидите меня, и даже наоборот, я буду вам только благодарен.

— Вот и поглядим, что из этого выйдет. Значит, завтра жду вместе с Лизой.

Ждёт она. Вообще-то, если судить по её взгляду и манере разговора, в ней нет и капли лицемерия. Она искренне благодарна мне за спасение, настолько, что решила даже сблизиться с моей сестрой. Поначалу-то я и впрямь подумал было, что плохие мальчики обычно привлекают хороших девочек. Но после понял, что тут этого нет и близко. Интерес к необычному персонажу, плюс благодарность, вот и всё.

— Петя, Мария уже пригласила тебя на свой день рожденья? — поймала меня Лиза на выходе из гимнастического зала.

— Мария? Сестрёнка, я ведь уже говорил тебе насчёт сближения с родовитыми дворянами.

— Брось. Ничего особенного у Ганиной не приключилось. Если только не считать опоздание Марии и её рассказ о своём спасении неким благородным рыцарем.

— Тебя спасал, дурында, — потрепал я её по голове, сбивая шляпку.

— Петька! — она ударила меня кулачком в плечо, одновременно поправляя головной убор. — Не смей, вдруг кто увидит или услышит.

— Так пусть знают, что ты у меня умом не блещешь.

— Прибью, паразит, — поднявшись на цыпочки схватила она меня за шею, и начала трясти как грушу.

— Всё, всё, сдаюсь, — вздёрнул я руки вверх, и слабо трепыхаясь в её руках.

— То-то. Смотри у меня, — наконец отпуская меня, произнесла она.

— Лиза, ты бы всё же…

— Пётр Анисимович, хватит искать подвох там, где его нет и близко.

— Хорошо, не буду. Но поход на день рожденья Ганиной вылетел тебе, в смысле мне, в копейку.

— Никогда не думала, что ты скряга.

— Было бы на кого тратиться. А тут целая княжна.

— Надо бы подумать, что ей подарить. Признаться, мне на ум ничего не приходит.

— У Ганиной гости в основе своей были из помещиков, служилых и посадских дворян. Здесь же будет преобладать родовитая знать. Я бы не стал с ними тягаться в значимости подарка.

— Вообще-то, Мария пригласила весь класс и заявила, что подарки дороже одного рубля не примет, а кто решит выделиться, пусть готовится к отказу.

— Так у тебя голова болит над тем, как сделать оригинальный подарок? — догадался я.

— Именно.

— М-да. Вот уж проще было бы подороже, — помял я подбородок.

И я ничуть не лукавил. Деньги для меня и впрямь не проблема. Подумаешь боярские дети. Ну и кто из них сможет позволить себе подарок дороже пятидесяти рублей? Между прочим, серьёзная сумма, ежемесячное жалование подпоручика пятьдесят пять рублей. Я же, над златом не чахну и с лёгкостью могу расстаться с куда большей суммой. Когда есть возможность без труда восполнить свой бюджет, на эти вопросы смотришь просто. А вот с воображением у меня имеются определённые сложности.

— Хотя-а. Не мучайся, Лизок, я придумал. Сделаем подарок один на двоих.

— И что ты придумал?

— Доверься мне. Будет недорого, практично и полагаю ей понравится.

— А мне знать не полагается?

— Конечно полагается…

На первый урок я ещё сходил, пусть и прорисовал всё занятие, устроившись на задней парте. Учитель отнёсся к этому с пониманием, как и в мою детдомовскую бытность. Только там меня не трогали и ставили оценки, лишь за появление на уроках и тихое нахождение на «камчатке». А здесь… Да в общем-то за то же самое. И так же не спрашивали по предмету, ибо чревато выставить себя не в лучшем свете. Там я ни в зуб ногой, зато здесь цитирую учебники и труды учёных с точностью до запятой.

Следующий день не отличался бы ничем особенным, так как инициация одного из воспитанников пусть и значимое событие, тем не менее уже превратившееся в рутину. Однако, князь и княжна нечастые гости в нашем учебном заведении, поэтому с утра поднялась суета, и все носились по двору, дортуарам и учебному корпусу как наскипидаренные.

Марию я видел только мельком, но обратил внимание, что хотя она и держалась молодцом, всё же не могла скрыть охватившего её волнения. Впрочем, могло ли быть иначе. Каким бы серьёзным ни был экзамен, к нему ты хотя бы можешь подготовиться, здесь же от тебя ничего не зависит. И даже хорошая наследственность не может дать стопроцентной гарантии наличия у тебя хорошего потенциала.

Я по обыкновению предпочёл занятие в гимнастическом зале. Это одна из немногих причин моего нахождения в стенах гимназии. Нигде в городе больше не было столь хорошего набора спортивных снарядов. Имелись фехтовальные школы, но там обучали только владению клинком, а из физических занятий лишь всевозможные растяжки. К слову, фехтование здесь неразрывно с занятиями танцами. Ибо считается, что настоящий мастер клинка должен обладать безупречной грацией и плавностью движений.

Появление княжеской четы, инициация Марии, и ажиотаж вокруг этих событий прошли мимо меня. Когда к зале появилась Лиза, я обливался потом, толкая гири. Так взмок, что рубашка облепила рельефное тело, пришедшее на смену подростковой угловатости и договязости. Сестра даже остановилась окидывая меня оценивающим взглядом.

— Э-эх, Петя, достанется же кому-то эта красота, — со вздохом произнесла она.

— Что за разговоры, сестрёнка? — опуская гири, пожурил я.

— Нормальные разговоры. Ты мне брат, но для остальных желанный трофей.

— Я мог бы быть желанным трофеем, Лизок. Не забывай.

— Да ладно. Я тебе как женщина скажу, долг перед родом и будущими детьми конечно велит выйти замуж за обладателя перспективного дара, но это не имеет ничего общего с любовью и желаниями.

— Ли-иза-а.

— Да брось ты. Простецы в моём возрасте уже замуж выходят и детей рожают.

— Созрела, стало быть, — хмыкнул я.

— Да знаю я всё. Лучше скажи, подарок приготовил?

— Не переживай, всё сделал в лучшем виде. Стыдно не будет.

— Не хочешь узнать как прошла инициация?

— Предполагаю, что свечение указало на потенциал восьмого или девятого ранга, — равнодушно пожал я плечами.

— Огневик восьмого.

— Хороший результат для третьего ребёнка.

— Вообще-то не очень. Князь и княжна ещё успеют подняться до двенадцатого и одиннадцатого рангов соответственно.

Ну что тут сказать, права Лиза. С детьми у Долгоруковых как-то не задалось. Даже у старших потенциал не превысил отцовский. Это конечно не приговор, и одарённый ещё может перескочить потолок обозначенный на старте. Однако, как показывает практика, подобные прецеденты довольно редки.

Договорившись с сестрой о встрече на выходе из гимназии, я отправился в мыльню приводить себя в порядок. Волнение уже стихло и гимназисты разбежались по классам. Исключение составил лишь выпускной класс и отпрыски родовитых семей, приглашённые на торжество…

— Здравствуйте, рада что вы пришли, — встретила нас княжна, когда слуга проводил нас в сад.

Столы были накрыты под большими навесами, что позволяло укрыться от жары. Пусть и начало мая, земля ещё отдаёт стылостью, а в тени достаточно прохладно, на солнце припекает изрядно, а потому многие предпочитали держаться под сенью парусины раскрашенной в цвета князя Долгорукова.

— Здравствуйте Мария Ивановна. Позвольте нам с сестрой преподнести вам подарок.

С этими словами я развернул кожаный несессер, в отделениях которого обнаружились шесть метательных ножей, тускло блеснувших воронением, с рукоятями оплетёнными простой кожаной тесьмой. Присутствующие не удержались от любопытства и решили взглянуть на подарок. При этом боярич Тучин самодовольно хмыкнул.

Вообще, настроение у него приподнятое. Насколько я знал он так же обладал потенциалом восьмого ранга, а потому его притязания на руку княжны стали куда менее иллюзорными. Радовался же он тому, что я сел с подарком в лужу. Поскрёбыш? Да ладно! Влюблённый видит соперника в любом мужчине. И уж тем паче в том, кому его избранница благоволит. Ну и потому что именно я оказался на пути злоумышленников, а не он.

— Я же просила подарки не дороже рубля, — вздохнула Мария, явно не желая нас обижать, и в то де время не в состоянии отказаться от своих же слов.

— Так он и не дороже, — пожал я плечами. — Сталь не лучшего качества и в общем не потянет даже на рубль. А сами ножи, моей работы. Вы же знаете, Мария Ивановна, что я регулярно хожу в оружейную мастерскую. Но я не торгую своими изделиями. Так что, ваши требования выполнены.

— Не нашлось доброй стали? — хмыкнул Тучин.

— Не вижу смысла делать из дорогого сырья оружие, которое по факту являющееся расходным, так как может легко потеряться. Это ведь не парадная шпага, и боевые клинки.

— И какой толк от этих ножей для одарённого? — поддержал боярича один из приглашённых.

Я вынул один из ножей и без лишних разговоров метнул в сторону говорившего. Ну не понравились мне его холёная самоуверенность и пренебрежение. Тускло блеснувший росчерк, короткий свист и клинок с тупым стуком вошёл в дерево рядом с лицом говоруна, заставив того вздрогнуть, и в испуге отпрянуть.

— В умелой руке на расстоянии до тринадцати шагов такой нож для щита практически сопоставим с пистолетной пулей. К тому же кроме одарённых, есть и другие противники, а вместилище не бездонное.

— Что вы себе позволяете?.. — начал было испугавшийся дворянин.

— Отличный подарок и великолепная демонстрация. Я принимаю твой подарок, Пётр. Научишь пользоваться? — вклинилась Мария, гася возможный конфликт на корню.

М-да. Неймётся девочке. Среди приглашённой молодёжи прошёл удивлённый шепоток. На ты и по имени, в благородном обществе принято обращаться к близким родственникам и друзьям. Даже давние знакомые общающиеся на протяжении многих лет, обращаются друг к другу не иначе как на вы и по имени отчеству.

— Милостивые государи, вы все прекрасно знаете Петра Анисимовича, он в некотором роде знаменитость нашей гимназии. Как знаете и о том, что не так давно рискуя жизнью он встал на пути моих похитителей, благодаря чему я сейчас стою перед вами. Я полагаю его достойным дворянином и предлагаю ему свою искреннюю дружбу. Ты примешь её?

С этими словами, она протянула мне ручку, озорно улыбнувшись. Можно подумать у меня есть шанс отказаться. Если только имеется желание оскорбить её, при большом стечении народа. Я приложился к пальчикам, не выказывая никаких эмоций. Ну или полагая, что не выказываю. Потому что я был зол. И это ещё мягко говоря…

— И зачем вам это? — когда мы отошли в сторону от веселящейся молодёжи, поинтересовался я.

— Потому что у меня нет друзей, Пётр. Вокруг меня хватает подхалимов, желающих обзавестись связями на будущее, в конце концов тех, кто видит во мне перспективную партию для женитьбы. Но друзей нет. И я надеюсь, что ты будешь первым.

— А с чего вы взяли, что мне это интересно?

— Сейчас ты полагаешь, что я тебя просто использую. Но я докажу, что поступаю искренне и намерена действительно стать твоим другом.

— Ну всё. Теперь мы вместе будем ходить на Чижовку, — хмыкнул я.

— Правда⁈ — тут же возбудилась она.

— Нет, — поспешно возразил я, сразу сообразив, какую глупость сморозил.

— Ладно. Не всё сразу. Когда начнёшь учить обращаться с ножами?

— Я вам ничего не обещал. Вы и сами не маленькая, да и умелые боевые холопы у вас имеются. Захотите научитесь.

— Не устал ещё выкать? Мы же друзья.

— Это вы так решили.

— Ты подал мне руку.

— Не хотел обрести в вашем лице злейшего врага, отвергнув дружбу прилюдно. Но это ничего не значит.

— Колючий ты, Петя.

— А я к вам в друзья не набивался.

— Фи, таким быть.

— Ничего я как-нибудь переживу.

— А приёмам без оружия обучишь. Я слышала, ты молодых волчат обучил, так они в клочья порвали ватагу лихих, верховодивших на Чижовке.

— Откуда вы столько про Чижовку знаете?

— Мне дознатчик батюшкин, Мирошкин, рассказывал. Он много чего знает.

— Ну он ладно, а вам об этом зачем знать?

— Так ведь ты мой друг, должна же я знать чем ты дышишь. Ты ведь не расскажешь

— Ну так, друзьями становятся, через доверие друг другу, а вы взяли и назначили меня в друзья. Прямо облагодетельствовали.

— Это для всех. Пусть знают. А твою дружбу я заслужу по честному, — обворожительно улыбнувшись, заверила она.

Ну что мне оставалось. Махнул рукой, пусть идёт как идёт. Взбрела девочке блажь, ну и пусть её. Через пару-тройку месяцев отправится в Москву в кадетский корпус, куда огневику прямая дорога, и наши пути разойдутся окончательно.

* * *

— Опять не вышло? — князь с явным неудовольствием бросил на стол исписанный листок бумаги и откинулся на высокую спинку кресла.

Изготовлено искусно, с затейливой резьбой по дереву, покрытому сусальным золотом, но при этом жутко неудобное. Долго высидеть в нём не получалось никому, и только сам его светлость находил его удобным и подобающим его положению. Дорого, богато и внушительно. Что полностью соответствует его жизненной позиции.

— Простите, ваше светлость, — склонился дьяк, словно это была его вина.

Князь взял со стола кружку со сбитнем и сделал большой глоток. Ему нравился этот напиток, но сейчас вкус показался отвратным.

От одного только упоминания рода Долгоруковых, его начинало трясти от злости. Как они посмели⁉ Как посмел император⁉ Этот выскочка возомнивший себя самодержцем! Едва только его светлости стало известно о задумке этого венценосного наглеца, как он решил пресечь это на корню. Вырисовывалась превосходная комбинация. Одним ходом можно было ударить сразу по двум фигурам, так раздражавшим его. И с качестве прибавки получить личное удовлетворение. И пусть Долгоруков этого никогда и не узнает, главное, что ОН будет это знать…

Полгода назад на него вышел какой-то неизвестный и предложил приобрести волколака. Князь не раздумывая согласился на это, но охотник предпочёл остаться в тени. Деньги надлежало оставить в определённом месте, после чего он передаст сведения о местонахождении зверя.

Его светлость отправил людей проследить за курьером с деньгами и выйти на продавца. На какое-то время они упустили из виду посланника, и нашли ещё тёплый труп и никаких денег рядом. Однако, уже на следующий день было получено письмо с предложением князю выехать поохотиться в окрестностях одной из его усадеб.

Дознатчик попытался потянуть за почтовую ниточку, но не преуспел в этом. Не помогли даже пытки. Почтари понятия не имели откуда взялось это письмо.

Во время охоты на его светлость вышел волколак и покорно подойдя к его стремени, безропотно позволил себя убить. Князь проверил шкуру зверя, и под шерстью ожидаемо обнаружил узор «Повиновения», ни чем иным такую покорность попросту не объяснить.

Едва употребив желчь князь ощутил страшную резь в животе, а потом его начало крутить и выкручивать. Было настолько плохо, что он готов был исторгнуть из себя это адово зелье. Но всё бесполезно, он не мог не то, что выдавить из себя что-либо, но даже выпить хотя бы глоток воды. Только хрипел, сипел, стенал, дёргался в конвульсиях и мелко сучил ногами.

Но пришло утро, а с ним и невероятное облегчение. Он поднялся свежим бодрым и невероятно голодным. А ещё ощутил жгучее желание непременно окунуться в изнанку, чтобы заняться своим вместилищем и жилами питающими его, из разлитого вокруг океана Силы. И каково же было его удивление, когда он обнаружил, что жилы эти стали толще, а поток в них мощнее. За каких-то полгода он сумел взять следующий, девятый, ранг! А по подсчётам до него ему нужно было расти в течении шестнадцати лет.

Вскоре после получения первого зверя пришло письмо с очередным предложением. Стало очевидным, что князь имеет дело с тем самым неизвестным, кто стал обладателем древнего ритуала, и способен создавать оборотней. Конечно плата, которую требовал охотник была высокой, но возвышение рода этого стоит, поэтому князь согласился не задумываясь.

При очередной передаче денег, он вложил в мешок послание, где пожелал, чтобы следующего волколака создали из младшей княжны Долгоруковой. Подумать только, дочь заклятого врага станет одной из ступеней его возвеличивания. Опять же, у неё хороший потенциал, а значит и результат превзойдёт эффект от прежнего, который уже сошёл на нет.

Но этой пигалице по невероятной случайности удалось избежать похищения. А после её взяли под столь плотную опеку, что о повторном похищении уже не могло быть и речи. Об этом же говорилось в послании, которое так испортило настроение его светлости. Он уже смирился с тем, что превратить её в волколака не получится, но от этого его желание убить девчонку ничуть не уменьшилось.

— Никита, я хочу чтобы этот щенок. Как его? — князь щёлкнул пальцами.

— Ярцев? — догадался дьяк.

— Он. Я хочу чтобы он пожалел, что осмелился влезть в мои дела.

— Мне приказать…

— Нет. Мы уже отправили плату за очередного волколака?

— Деньги нужно оставить в тайнике завтра.

— Вложи в сумку с монетами соответствующее послание. Пусть это сделает охотник. И не самого щенка, а кого-то о ком он будет сильно горевать.

— Я всё понял, ваша светлость, — поклонившись заверил дьяк.

Глава 12

«Могу забрать твою жизнь, но не стану. Пусть это будет тебе уроком и наказанием, щенок, чтобы не лез в чужие дела. Жаль что от поскрёбыша толку немного, а то и тебя прихватил бы. Сестрица твоя конечно то же не очень, но как довесок сойдёт.»

— Что это? — закончив читать, спросила Эльвира Анатольевна.

— Мне на съёмную квартиру подбросили, — угрюмо ответил я.

— Это то, о чём я подумала?

— Лиза в гимназии сегодня так и не появилась, пропала и боярышня Столбова.

— Они всего лишь не пришли ночевать, это пока ещё ни о чём не говорит. Завтра…

— Сестра не входила в круг общения боярышни, мало того, они не ладили. Если это не те, кто торгует волколаками, как шапками на базаре, тогда я испанский лётчик, — перебил её я.

— Кто ты? — вздёрнула бровь учитель фехтования.

— Не важно. Эльвира Анатольевна, не могли бы вы рассказать мне всё, что знаете о ритуале превращения в оборотня.

Ситуация конечно из ряда вон, и я сейчас на взводе, хотя стараюсь держать себя в руках и мыслить трезво. Вот уж чем делу не поможешь, так это бестолковыми метаниями, угрозами и уничтожением мебели, хотя и очень хочется. Но взгляд сам собой зацепился за высокую грудь Рябовой, встретившей меня дома в запахнутом халате. Его полы самую малость разошлись, явив взору простую белую сорочку. Открыто не больше чем в декольте платья, но до чего же притягательно.

— Проходите, Пётр Анисимович, — уловив мой взгляд и запахивая халат под горло, пригласила она.

Тут ещё нужно понять, кто из нас больше смутился. Она, привлёкшая внимание ученика, вовсе не своим положением учителя. Или я, который на какое-то время даже позабыл, зачем сюда пришёл.

— Откровенно говоря, мне не так много известно, — наливая из графина стакан воды, начала говорить она. — К уже рассказанному могу добавить только то, что ритуал вроде бы проводился в полнолуние. Возможно, эти предположения возникли из-за того, что обращение оборотня происходит в полную луну.

Рябова не стала меня убеждать в ошибочности моего вывода, и сразу отнеслась к моему визиту серьёзно.

— И скорее всего имеют под собой основание. Княжну пытались похитить за четыре дня до полнолуния, как и в этом случае, — заметил я.

— Возможно вы и правы.

— Вам известно ещё что-то, Эльвира Анатольевна?

— Нет, это всё. Но я могу предположить, что соответствующие записи могут быть в «Повестях временных лет». Правда, доступ к ним ограниченный, и вас точно не пустят даже на порог библиотеки архиерея.

— Книги хранятся там?

— Конечно там.

— И какой век мне нужен?

— Одиннадцатый-двенадцатый. Но вам туда не попасть.

— Это мои трудности.

— Вас ведь не остановить, Пётр Анисимович?

— Разве только убить. И не советую запирать меня в карцер, потому что тогда я убью того кто меня туда определит. Если не попытаюсь спасти сестру, буду жалеть до конца своих дней. Лучше уж сдохнуть, чем жить зная, что просто принял это.

— В таком случае учтите ещё один момент. Вам придётся иметь дело с одарёнными. Минимум двоими. Один из них сильный, и второй его помощник, выполняющий грязную работу, с которым мы и столкнулись. Сомневаюсь, что обладая таким секретом, этот урод не озаботился усилением своего дара.

— О чём вы хотите мне сказать?

— Только о том, что у вас нет никакой защиты от атакующих плетений, а значит и шансов победить в схватке.

— Огнестрельное оружие бьёт дальше плетений, а стрелять я умею, как имею и отличный штуцер.

— Мои плетения шестого ранга поражают на сто сорок шагов, седьмой ранг способен достать на двести восемьдесят, — покачав головой, возразила Рябова, и продолжила. — Причём не по строю, а по одиночной цели. Сомневаюсь, что ввязавшийся в такую авантюру не подрос хотя бы до этих величин, я бы ещё и выше забралась. Мой средний щит способен выдержать два попадания из фузеи на расстоянии до семидесяти шагов и три, свыше этого. Если же я переведу в щит весь разовый лимит, то выстою против залпа дюжины фузей в упор.

— Вы мне это просто в качестве информации говорите? Спасибо конечно, но родители не только нашим воспитанием занимаются. Или хотите что-то сказать, чего я не знаю?

— Сомнительно, чтобы они вам говорили об этом, но есть способ пробить защиту высокорангового одарённого. Невероятно дорогой, но есть. На пулю можно нанести соответствующее плетение, что поможет пробить щит одарённого. Но есть один нюанс. Плетение нанесённое на предмет, это не то же самое, что и узор сделанный на человеке или животном. Ни один амулет не будет работать без Силы.

— А Силу вобрать в себя может только бриллиант, — закончил я её мысль.

— Совершенно верно, — с лёгким кивком подтвердила она.

— И какой величины должен быть камень, чтобы пробить ваш полный щит?

— Треть карата.

— То есть, на каждый люм щита, нужен люм Силы амулета, — сделал я нехитрый подсчёт.

— Совершенно верно.

— И как можно изготовить такой амулет?

— Вложить камень в пулелейку и залить свинцом, после чего нанести на пулю плетение.

— А оно не повредится, когда пуля будет проходить через нарезы?

— Его же не шилом выцарапывают. Ничего с ним не станется. Правда, для этого понадобится одарённый специализирующийся на плетениях, слишком уж незначительные размеры и точная работа. А ещё нужно учитывать, что после попадания в щит бриллиант разрушится. Чего не случится, если вы промахнётесь.

— Дорогое удовольствие, — заметил я.

— Я бы сказала, очень дорогое.

— Благодарю за помощь, Эльвира Анатольевна.

— Обождите, Пётр Анисимович. Я могу оставить эту записку у себя?

— Зачем?

— Если в первый раз, мои выводы были всего лишь ничем не подтверждённым умозаключением, то вот это, является косвенным подтверждением. Я обязана немедленно доложить начальнику гимназии, а он соответственно в коллегию образования. Этим делом должна заниматься тайная канцелярия.

Я лишь молча кивнул, давая понять, что она может оставить записку себе. Мне она всё одно без надобности, потому что в моей памяти отпечатались все детали, вплоть до заусенцев на бумаге довольно низкого качества.

Из дома, в котором находилась квартира отставного капитана, я вышел вполне удовлетворённый визитом. Конечно, узнать получилось совсем немного, но я, признаться, рассчитывал на куда меньшее. И уж точно не надеялся получить направление, куда нужно топать дальше. Однако всё сложилось удачно, и я взял курс на главный собор Воронежа, при котором и находилась библиотека архиерея.

Часов у меня нет, слишком дорогой аксессуар, который попросту не полагается гимназисту. В учебных заведениях в принципе запрещено выделяться из общей массы. Потому и форма строго регламентированного фасона, пошитая из ткани среднего ценового сегмента. Никаких украшений или излишеств, а часы сегодня вещь статусная. Впрочем, у меня хорошее чувство времени, а потому ориентируюсь с точностью в интервале плюс-минус пять минут.

Взгляд сам собой поднялся на практически полную луну, зависшую на небосклоне. «Волчье солнышко», ох не только из-за завывания серых, её так прозвали. Да и они похоже неспроста горланят в её честь. До полнолуния ещё четыре дня. Хм. Сейчас десять вечера, получается уже три.

Кулаки непроизвольно сжались, а зубы заскрежетали, того и гляди покрошу их. Держись сестрёнка. Гадом буду, но сделаю всё что возможно, преступлю любые законы, людские и божьи, но не отступлюсь. Говоришь, мог порешить, но решил проучить? Ох и дурак ты, мать твою. Какой же ты дурак. Таких как я нужно только убивать и никак иначе. Потому как за любимых, можем хоть весь мир в труху стереть…

В принципе, вскрыть любой, даже самый хитрый замок, для меня не составит труда. Для этого времени из меня получился самый настоящий медвежатник. Тем паче, что на дверях библиотеки висит огромный амбарный замок, на дужку которого согнули небольшой ломик. Страшный монстр снаружи, и механизм не представляющий сложности внутри.

Однако, ни капли сомнений в том, что там имеются ещё и охранные плетения. А я сейчас Силу вообще никак не ощущаю, если только мне не прилетит. Да и после инициации преодоление подобной защиты для меня будет невозможно. Рылом… Пардонте, одарённостью не вышел.

Правда, это вовсе не значит, что мне никак не попасть в библиотеку. Золотой ключик способен преодолеть любые преграды и вскрыть все замки. Просто нужно знать кому занести. Я знал, а потому сначала направился домой к диакону, ведающему библиотекой. Который, впрочем проживал рядом со своим рабочим местом.

Так уж вышло, что мы были знакомы. Он помогал мне получить доступ к старинным, если не сказать древним книгам по медицине. Благодаря общению с другими пилигримами я знал, что познания в этом направлении в Византийской империи были поистине колоссальными, а потом церковь начала задвигать медиков.

Не то, чтобы гонения, но их количество неуклонно уменьшалось, а качество подготовки ухудшалось. Достаточно сказать, что в Константинополе были прототипы гинекологических клиник, и детских поликлиник, а операции проводились под общим наркозом. И от всего этого не осталось ничего, за исключением коновалов недоучек.

Поначалу-то я не собирался изучать медицину, банально было лень. Ну к чему, если есть лекарские плетения. Однако потом до меня дошло, что дар у меня слабенький дальше некуда. Опять же, знания и навыки полученные в теле реципиента останутся со мной и будут хорошим подспорьем в путешествиях по другим слоям. А в том, что я продолжу у меня сомнений не возникало. Вот и изучал медицину, так как это пригодится и в будущем, и сейчас, при моей бесталанности совсем не лишнее.

Договориться с диаконом не составило труда. Сунул ему империал* и он быстренько засобирался из под тёплого бочка супруги. Добытчик!

*Империал — золотая монета номиналом десять рублей.

Моему нынешнему выбору он конечно удивился. Но чинить препятствий не стал, и дополнительную плату не запросил, из чего я делаю вывод, что доступ к «Повестям временных лет» в принципе свободный, если ты конечно сумел попасть в пределы библиотеки. Ну, а коль скоро я тут, то никаких причин не показать мне требуемое.

Признаться, при первом моём посещении этого хранилища знаний, я в наивности своей думал, что меня достаточно запустить сюда, а дальше уж я разберусь. К моему огромному разочарованию, различных книг тут было просто огромное количество, имелись даже папирусные свитки. И всё это нередко навалено в кучу или разбросано по многочисленным стеллажам без какой либо системы. И даже если она была, я не мог её постичь несмотря на свою абсолютную память.

Однако диакон служил здесь уже тридцать лет и в местных развалах был как рыба в воде. И что немаловажно, дополнительную плату за свои услуги не просил. Ты заплатил за вход, и пока не покинешь пределы библиотеки он в твоём полном распоряжении. Однако, едва ступил за порог и он тебя знать не знает. Молодец дядька, мне такие нравятся, пусть и влетают в копеечку, зато и не болтают лишнего.

«Повести временных лет» мне понадобились не столько для того, чтобы собрать как можно больше информации о волхвах, сколько о местоположении их капищ. А так же подтвердить или опровергнуть предположения Рябовой по поводу того, что не каждое священное место, было местом Силы. В летописях я рассчитывал получить сведения об их местоположении. Если получится выудить какую-то дополнительную информацию, это только приветствуется. Хотя надежды конечно не было.

Книг оказалось несколько, включая и списки* с первых экземпляров. Мне нужно было просмотреть все, после чего вычленить первоисточник, так как информация нередко разнилась. Изучать тексты было некогда. Слишком мало времени и много информации. Поэтому я пролистывал книги, вгоняя на свой «жёсткий диск» «скриншоты», которые собирался обработать позже, когда появится время. Ну к примеру, во время скачки, а покататься, чую, мне предстоит изрядно.

*Списки — копии.

Библиотеку я покинул далеко за полночь. Едва оказался на улице, как желудок тут же возвестил о том, что пора бы забросить в топку чего-нибудь пусть и не вкусного, но сытного. Потому как силы мне ещё понадобятся. Я знал только одно место, где можно сносно поесть, и после не маяться животом, поэтому решительно зашагал на Чижовку в знакомый мне трактир. Тем паче, что туда мне нужно было не только для утоления голода.

— Здравия, дядька Василь.

— И тебе поздорову, Шелест. Тут тебя разыскивают, уже почитай часа три как сидят сбитень попивают. Всех клиентов распугали, — кивнул он в сторону дальнего стола.

Ну, насчёт всех клиентов распугали, это он загнул. Практически все столы были заняты, правда публика за ними сидела более или менее приличная. За карточным столом, считай в полном составе ватага Бересты, но не играют, а едят и выпивают, ведя себя при этом вполне пристойно. По всему выходит, что хозяин, а вернее вышибала, разворачивает всех завсегдатаев, что не видят берегов после первого глотка пива, или одеты так, что дыр на одежде больше чем ткани.

— Здравствуйте Мария Ивановна. Я гляжу вы всё же почтили Чижовку своим присутствием, — подойдя поздоровался я с великой княжной.

Никакой ошибки, именно что великой. День её восемнадцатилетия ознаменовался не только инициацией, но и указом его императорского величества. Согласно воле государя Мария Ивановна Долгорукова отныне получала право наследования престола Российской империи. Подумаешь по счёту она была всего лишь седьмой в ряду, и не имела титула царицы. Из песни слов не вычеркнешь, теперь она наследница.

А всё из-за того, что её матушка является Петру Ивановичу старшей сестрой по отцу, который сочетался вторым браком с царевной Прасковьей Ивановной, в каковом и родился нынешний российский император. Ни Долгорукова Анастасия Ивановна, ни её дети не могли участвовать в престолонаследии, но государь решил иначе, и выделил младшую дочь. Скорее всего, только ради того, чтобы потрафить своему ближнику, Ивану Митрофановичу.

За столом с кружкой сбитня великая княжна сидела не одна. Рядом пристроились мужчина и женщина, явно из дворян, и с боевым опытом. Похоже князь приставил к ней для сопровождения парочку компаньонов. Троица одета вроде бы и просто, но в то же время, эта маскировка не способна скрыть их происхождение. Не сказать, что благородные тут редкие гости, однако птицы столь высокого полёта как княжна, сюда всё же не залетали. Вот и перестраховывается трактирщик.

— Мария. Мы друзья. Помнишь? — поправила она.

— Гусь свинье не товарищ, — покачав головой, ответил я.

— Пётр, — возмутилась Долгорукова.

Потом взяла себя в руки, и подала знак сопровождавшим её. Те с явной неохотой поднялись со своими кружками и пересели за соседний стол. Я же опустился напротив. Не хватало только, чтобы она опять подумала, что я от неё прячусь.

— Итак, чем могу быть полезен, ваше высочество?

— Опять!

— Не бывает дружбы по твоему хотению. Так только слуг набирают, — покачал я головой. — Я слушаю вас, Мария Ивановна. Говорите уже чего хотели, да возвращайтесь в гимназию или княжескую усадьбу. Распугали весь народ, дядьку Василя без заработка оставите, он уже за сердце хватается, не знает как вас отсюда выпроводить.

— Дядьку Василя? Вы его так называете?

— А он меня по-простому Шелестом. И знаете, для меня вы с ним стоите на разных ступенях, причём он выше.

— А хамить-то зачем?

— Это не хамство. Вы сами поставили себя в такое положение, заявившись сюда и тыча в меня своей дружбой, о которой я не просил.

Великая княжна сделала над собой усилие, выдохнула и закрыла глаза, беря себя в руки. Вот какого ей от меня нужно? Использовать как игрушку, потому что я хорош собой, спортивного сложения и вытворяю такое, о чём иным без плетений или узоров и мечтать не приходится?

Вообще-то, любовными шалостями пробавляются исключительно дамы замужние или вдовы. Девицам подобное не пристало, и порушенная честь аукнется так, что пух и перья. Могут и в монастырь запереть. Так что, в этом отношении она мною может любоваться лишь на расстоянии.

Хм. А может у неё бзик, типа безответная любовь, все дела. К чести это никакого отношения не имеет, а вот в её юный возраст, когда гормоны бурлят, а сердце требует томлений, вполне вписывается. Опять же, женщинам я и впрямь нравлюсь, что есть, то есть. Хотя во взгляде Долгоруковой я подобного и не замечал. Ну не ослеп же я в самом-то деле.

— Лиза не появилась в гимназии.

— Я знаю и уже ищу её.

— Столбовой тоже нет.

— И это знаю.

— Они не общались. Мало того, Арина порой едко проходилась по отношении Лизы. Окончательно угомонилась, когда я сблизилась с твоей сестрой.

— В курсе, — опять односложно ответил я.

— Я уверена, что их похитили. И возможно те самые, что пытались умыкнуть меня, — вынесла свой вердикт Мария.

— Так и есть.

— Пётр, ты чего как каменный⁈ — вспылила она, шипя рассерженной коброй.

— Лучше будет, если я стану тут орать и крушить всё подряд? Этим я Лизе точно не помогу.

— А что ты собираешься делать?

— Для начала раздобыть парочку бриллиантов.

— Зачем?

— Начинить пули с плетениями, чтобы суметь достать сильного одарённого, — сам не зная отчего, произнёс я, и поднялся и-за стола. — Вам пора, Мария Ивановна.

— Пётр, я могла бы…

— Простите, ваша светлость, но моя сестра в опасности, а времени мало.

Оставив великую княжну я направился в отдельный кабинет, где Любава уже накрыла стол. При моём появлении она игриво повела плечами, отчего сарафан слегка сдвинулся чуть оголив белое плечико. Я лишь отрицательно покачал головой.

— Дядьку Василя попроси зайти.

— Хорошо, — ответила бабёнка, и не подумав обижаться, а напротив выражая озабоченность.

Не успел я опуститься за стол, как дверь отворилась, и на пороге вновь появилась Долгорукова. Она решительно подошла к столу и сняв с шеи кулон, с блеснувшим бриллиантом, положила его передо мной. Потом сняла серёжки и присовокупила к нему.

— Мне на день рождения подарили. Кулон, это щит на двести люм, серьги просто накопители по сотне люм, — произнесла она.

— Теперь хотите купить дружбу? Не слишком ли заигрались, ваша светлость? — откинувшись на бревенчатую стену, произнёс я.

— Дурак ты Пётр, и уши у тебя холодные. Если нужна будет помощь, обращайся, сделаю всё, что смогу.

Проявить гордость и отказаться от подачки? Да щаззз! Придётся, я и на коленях буду ползать, и ножки целовать, и ещё чёрт его знает что, лишь бы это помогло мне вызволить сестру. Если в родном мире, я был никому ненужным одиночкой, то здесь у меня была семья, чем я очень дорожил. А потому я не стал стесняться.

— Мне нужна будет хорошая лошадь с узорами «Скороход» и «Выносливость», — забирая украшения, произнёс я.

— Через два часа она будет возле трактира. Что-то ещё?

— Кто-то занимается фактом вашего похищения?

— Лучший батюшкин дознатчик.

— Не знаете, он сейчас в Воронеже? — пряча украшения в карман, поинтересовался я.

— Вроде бы пару дней назад вернулся.

— Было бы неплохо, если бы он оказался здесь вместе с лошадью?

— Зачем?

— Мы можем помочь друг другу.

— Я навещу его.

Великая княжна посмотрела мне в глаза сделав многозначительную паузу. Но у меня к ней вопросов больше не бело, а время неумолимо утекало, как песок сквозь пальцы. Поэтому я принялся за мясо, давая понять, что разговор закончен. Она лишь осуждающе покачала головой, после чего направилась на выход.

Не успела Долгорукова удалиться, как дверь кабинета вновь отворилась, и вошёл трактирщик. При этом выглядел он серьёзно, явно понимая, что что-то случилось.

— Дядька Василь, мою сестру похитили. Сделал это тот дворянчик, у которого был в услужении Топорок. За сестру я буду резать без разбора и пока дышу, никто меня не остановит.

— За сестру имеешь право. От меня чего хотел? — спросил трактирщик.

— Не слышал случаем, где обретался последние годы Топорок?

— Поговаривали, что в Курске осел. Но это так, слухи.

— А здесь он с кем общался, кроме Архипа, не знаешь?

— Тебе зачем?

— Тот человек подкинул мне на квартиру записку от хозяина Топорка, где тот расписал какой я дурак, что влез не в своё дело, и сестру он выкрал в наказание.

— И?

— Не всяк на Чижовке знает где моя квартира и что у меня есть сестра в выпускном классе гимназии, а уж залётному об этом знать и вовсе неоткуда. Получается, в Воронеже у этого упыря и после Топорка остались глаза и уши. Ватагу Архипа извели, но наблюдатель остался, значит он не из их числа.

— Он не из Чижовки, — покачал головой трактирщик.

Я же говорил, что без понятия с чего этот мужик проникся ко мне. Может оттого, что дворянин не чинясь обращался к нему выказывая уважение, как и полагалось младшему к старшему. Не знаю. Но и сейчас он не стал изображать непонимание, неосведомлённость и неспособность помочь, а сразу включился в процесс.

— То есть, ты знаешь о ком речь? — я слегка подался вперёд.

— Я нет. Малец, Клочок, видал Топорка с каким-то мужичком из ремесленной слободы. Он вроде как шапки валяет. Посиди, я попрошу его разыскать, а там и сам всё вызнаешь.

Глава 13

Пока искали Клочка, я успел съесть поздний ужин, и отвалившись на бревенчатую стену, даже слегка вздремнуть. Давняя привычка, в боевой обстановке использовать для отдыха каждую свободную минуту. Так получается только вздремнуть, зато батареек хватает надолго. Мой потолок трое суток, с серьёзными физическими нагрузками. Впрочем, мне больше и не понадобится.

Почему только трое суток? Да потому что после полнолуния Лизе уже не помочь и смысл пороть горячку исчезнет. Тогда наступит время мести, а это блюдо холодное, к приготовлению которого следует подойти вдумчиво и обстоятельно. Но пока есть хоть один шанс спасти сестру, я не собираюсь медлить.

В кабинете, меня никто не потревожил. Я слышал как Береста хотел было зайти ко мне, но когда уже взялся за дверную ручку его окликнул дядька Василь, после чего вожак ретировался, и других желающих войти ко мне не нашлось.

Клочок оказался мальцом двенадцати лет, не отличающийся какими либо талантами, или они ещё не проявились, а потому он пробавлялся мелкими кражами. В основном это была еда, и порой его ловили, но дело ограничивалось банальным надиранием ушей, уж больно тщедушно и жалостливо выглядел мальчишка. Дядька Василь изредка его подкармливал, когда у того случались совсем уж неудачные дни, но на полный кошт, ясное дело, брать и не думал.

— Чего хотел? — шмыгнув и утерев верхним ребром ладони под носом, спросил малец.

Я не изменил положения тела, как сидел отвалившись к стене, так и продолжал, разве только глаза открыл.

— Ты видел как Топорок с кем-то разговаривал. Так? — уточнил я.

— Ну, — кивнув подтвердил малец.

— Не нукай, не запряг, — осадил я его, чтобы не думал о себе слишком много. — Они просто перебросились парой слов или говорили как давние знакомые?

— Как знакомые говорили. Да мало ли кого Топорок знавал, он ить воронежский.

— Кто был тот мужик?

— Ермолай, шапочник из ремесленной слободы.

— Дом знаешь?

— Знаю.

Я щелчком отправил в полёт четвертак*, который малец поймал с завидной прытью, и едва рассмотрел плату, как его угрюмое выражение лица сменилось счастливым, а губы растянулись в довольной улыбке.

*Четвертак — серебряная монета в двадцать пять копеек.

— Покажешь, — поднимаясь произнёс я.

— Да легко, — радостно ответил тот.

Идти пришлось не так чтобы и близко. Для начала миновали оружейную слободу, затем кузнечную, и только после мы вышли к ремесленной, да и то, нужный дои оказался на дальней её окраине.

— Вот тут он и живёт, — указал малец на высокий забор.

Ну вот так тут всё, не любят аборигены чтобы кто ни попадя заглядывал в их дворы. Хотя окна домов и выходят на улицу, но с наступлением сумерек их закрывают на крепкие ставни. Щели конечно наличествуют, но фрамуги затянуты бычьими пузырями, а потому заглядывать в них бесполезно. Здешним мастеровым даже слюда не по карману.

— Не ошибся? — уточнил я.

— Неа. Точно тут.

— Спасибо. Теперь беги обратно.

Дважды его уговаривать не пришлось, и малец пулей сорвался с места. Я же начал прикидывать как попасть во двор, откуда уже слышался басовитый лай сторожевого пса. Вообще, собачий брёх звучал уже по всей слободе. Вот так какая-нибудь шавка залает, остальные подхватят, а ты мучайся от бессонницы. Впрочем, местные жители уже привыкли к этому, научившись распознавать настроение собачьей разноголосицы.

Однако, меня это не волновало, даже если дойдёт до убийства. Под судом я не окажусь в любом случае, так как дело подпадёт под юрисдикцию князя Долгорукова, а я ведь собираюсь действовать и в его интересах в том числе. Ну погорячился малость, за что меня максимум пожурят. Потому как у правителя этих земель свой интерес имеется.

Вообще-то утром можно было подгадать момент и обставить захват куда тише. Ещё проще дождаться княжеского дознатчика и заявиться сюда уже с ним. Но я был в цейтноте, и не факт, что княжий человек станет иметь со мной дело, а потому приходилось ломиться напролом как кабан на случку.

Подпрыгнув ухватился за край забора, и одним махом выбросил наверх своё тело. Пёс ожидаемо залаял уже не брёхом, а со злостью, готовый порвать меня в клочья. На цепи бобика не держали и он подбежал к забору, встав на него передними лапами, едва не прихватив меня за ступню. Здоровый зараза! Пришлось спешно задирать ногу.

Одновременно с этим я выхватил из-за спины тесак и единым движением нанёс рубящий удар по голове сторожа. Вложился я знатно, да и такая форма лезвия как раз рассчитана больше на рубящие удары, так что пробил черепушку махом. Пёс сразу умолк, осев вдоль забора, едва не вывернув из руки клинок, хорошо хоть тот не завяз в кости.

Я перекинул вторую ногу и спрыгнул во двор. Обтёр лезвие о ещё подрагивающего пса, и направился прямиком к входной двери. Та скорее всего заперта, и наверняка не на крючок, который можно поддеть в щель, а на засов. Однако я был уверен, что хозяин сам появится во дворе. Не может не появиться, из-за поднявшегося шума, и вдруг замолкшего пса. Как бы страшно ему ни было. Потому что всё здесь нажито его трудовыми мозолями.

Я занял позицию у двери и замер, дыша через раз. Есть конечно шанс что никто и не выйдет. Тогда придётся подумать над тем как попасть вовнутрь. Как вариант, вооружиться топором, что торчит в колоде, и разобрать дверь или одну из ставней. Хотя выйдет, конечно, громко.

Не случилось. За дверью послышалась возня, кто-то тихо переговаривался, затем прошуршал засов и наконец дверь отворилась. Я обождал пока на крыльцо не выйдет первый, как я полагал хозяин, после чего ударил по двери, захлопывая её, и отбрасывая идущего следом обратно в сени. И сходу опустил тесак плашмя на голову мужика с окладистой бородой, сложившегося совершенно беззвучно. Подхватил короткую доску и подпёр дверь.

Накинул на руки оглушённого загодя приготовленный конец верёвки, затянув его одним движением. Запихнул в качестве кляпа его же шапку из валяной шерсти, взвалил на плечо как мешок картошки и потащил к калитке. В доме уже орали благим матом, кричали караул и завали на помощь. Только бесполезно это, пока не выйдут на улицу. Сейчас их услышали только соседские собаки и подняли такой лай, что уже и сами не поймут чего всполошились, и соседи слышат только бобиков.

Отойдя от дома на пару сотню шагов я сообразил, что погорячился и следовало прихватить пару-тройку помощников из ватаги Бересты. Мужичок вроде как лаже щуплый, но и я не здоровый бугай, что был в родном мире. Реципиент-то ещё вымахает, и даже сейчас не слабак, но сейчас ему, в смысле мне, семнадцать.

Выйдя на один из пустырей, я сбросил свою ношу, только сейчас сообразив, что мог ведь умыкнуть и не того. Выдернул у него изо рта кляп, приставив к горлу нож, и слегка надавив спросил.

— Тебя как звать?

— Е-эрмо-олай, — запинаясь на распев ответил тот, задрав подбородок и стараясь отстраниться от острого лезвия.

— Не трепыхайся, а то порежу. Топорка откуда знаешь?

— Не знаю я его.

— Значит жить не хочешь. Тогда ладно, — я слегка надавил и острое лезвие взрезало кожу пустив струйку крови.

— Не убивай, — взмолился мужик.

— Так ты же врёшь, значит и живой мне не нужен.

— Топорок племяш мой. Как сестра с семейством преставилась в поветрие, отбился от рук и подался к лихим людишкам. Он сам по себе, я ремеслом пробавляюсь.

— И где он обретался последние годы?

— Говорил, что в Курске осел, с прошлым покончил, и на службу к дворянину пошёл.

— О чём-то просил тебя?

— Угол сдать его товарищу. Как Топорка схватили, он съехал.

— Ладно, помолчи малость.

Я вновь воткнул пленнику в рот кляп, и вздёрнул мужичка на ноги. Хватит его носить на себе, пусть сам ножками топает. Дальше с ним пусть разбирается дознатчик. Не мои трудности. Главное я выяснил. Два независимых источника указали на Курск, значит и мне туда дорога.

Мария не подвела. Когда я притащил шапочника к трактиру, там уже стояли четыре лошади под сёдлами, под присмотром двух крепких парней. По повадкам и жестам, я сразу распознал в них бойцов. Получается, что дознатчик прибыл с поддержкой.

— Мирошкин, Павел Игнатьевич, — протянув руку, представился высокий мужчина крепкого сложения, которого трактирщик устроил в отдельном кабинете.

— Ярцев, Пётр Анисимович. Но, полагаю, что вы это и так знаете.

— Разумеется. Итак, вам удалось что-то выяснить?

— Соглядатай какое-то время жил в доме шапочника Ермолая, — я тряхнул за шиворот своего пленника, — А Топорок последние годы обретался в Курске, куда я и собираюсь выдвинуться утром.

— Любава, позови пожалуйста кого-нибудь из моих орлов, — открыв дверь попросил Мирошкин.

Передав пленника одному из боевых холопов, он велел ожидать снаружи, после чего обернулся ко мне.

— Не уверен, что подобная поспешность оправдана.

— А я уверен, что у меня осталось только трое суток, до того как моя сестра превратится в оборотня. Останавливать меня не советую.

— Да с чего вы взяли, что её похищение может быть связано с ритуалом превращения в оборотня? — пожал плечами дознатчик.

— Я получил письмо, — зачитал я по памяти послание.

— И что тут указывает на некое тайное знание? Просто тот, кто попытался добраться до княгини не сумев это сделать, решил отыграться на вас, похитив вашу сестру, а так же боярышню Столбову, дочь княжеского ближника, — возразил дознатчик.

— Я уверен в правоте своих выводов, — упрямо тряхнул я головой.

— Я занимаюсь попыткой похищения Марии Ивановны уже почти месяц и не смог выяснить ничего. Как-то уж скоро и легко вы получили эти сведения.

— Просто вы взялись не с того конца, — пожал я плечами.

— Великая княжна считает вас за друга, а вы, имея возможность, палец о палец не ударили, чтобы наказать её обидчиков.

— Она может считать меня кем угодно, хоть негодяем, но для меня великая княжна Мария Ивановна, наследница Российского престола с которой у меня нет и не может быть ничего общего. Я могу ей только служить, да и то, не по её желанию, а при определённых условиях. Я ответил на ваш вопрос?

— Но, при этом, от её подарков вы не отказываетесь, — хмыкнул он.

— И не собираюсь отказываться впредь. Если потребуется для спасения сестры, я и вас в задницу расцелую. Я так понимаю, что одна из лошадей моя?

— Вы правильно понимаете.

— Благодарю.

— Предлагаю вам присоединиться ко мне.

— Отчего бы и нет, если нам по пути. Я выдвигаюсь в восемь утра…

— Слишком мало времени, — покачав головой, возразил дознатчик.

— Значит я к вам не присоединяюсь, — просто ответил я, но всё же добавил. — У моей сестры нет времени.

— Я вас услышал, Пётр Анисимович.

Да и чёрт с тобой. Придёшь, хорошо, мне силовая поддержка не помешает. Нет, и не надо, уж как-нибудь разберусь. Этот дознатчик может и хорош в плане интриг, имея дело с аристократами, но уж точно ни черта не ориентируется в кругах криминальных, откуда я и решил зайти.

Попросив дядьку Василя позаботиться о лошади, сам я пешком направился прямиком в мастерскую Сергея Андреевича. Мне не помешает вооружиться, благо карабин и пистолеты для матушки были закончены, а передать их я пока не сподобился. Получилось вполне прилично, процент осечек значительно ниже чем у курковых замков, а количество выстрелов без чистки куда больше.

С пистолетами пришлось провозиться дольше. Здесь схема была не рычажной, а переломной из-за чего никак не получалось добиться нормальной работы самовзвода колеса кресала. Но в результате всё срослось.

Уже после того как добились успеха, мы сообразили как можно сделать такие переломки двуствольными. Получалось немного громоздко, но не критично. Зато на выходе сразу два выстрела, плюс ускоренное перезаряжание. И, да, по этой же схеме можно изготовить и карабин, правда выходило это куда сложнее рычажной схемы, и, скорее всего, не так надёжно, но попробовать в любом случае стоило.

Патроны к пистолетам и карабину были одни и те же, хотя стрелять из них винтовочными зарядами удовольствие ниже среднего. Несмотря на серьёзную отдачу, из-за короткого ствола убойность выстрела падала, но всё одно оставалась куда выше, чем у обычных пистолетов. А благодаря нарезным стволам возросла и прицельная дальность. Так что, плюсы перевешивали минусы.

Оказавшись в мастерской я разобрал переданные мне Долгоруковой серьги и забросив камни в пулелейку, изготовил парочку супер боеприпасов. На шею повесил кожаную ладанку, куда поместил кулон-щит. Оно конечно не танк, но теперь можно не скакать как блоха, опасаясь одного единственного попадания, которое гарантированно поджарит меня, а драться…

— Здравствуйте, Эльвира Анатольевна, — когда учитель фехтования вновь открыла мне дверь, поздоровался я.

— Пётр Анисимович, вам не кажется, что тревожить одинокую женщину в неурочный час второй раз кряду, это слишком, — запахивая халат под горло, недовольно заметила отставной капитан.

Ну что тут сказать. Рябова далеко не первая, кто пеняет мне на это. Подозреваю, что она вернулась домой относительно недавно. Пока дошла до квартиры начальника, пока они оба прибыли в гимназию, потом связались по «Разговорнику» с коллегией образования. А сейчас четыре утра, и на улице предрассветные сумерки. Самый сладкий сон, а тут я весь из себя такой красивый.

— Прошу прощения, Эльвира Анатольевна, но не могли бы вы подсказать, к кому мне обратиться, чтобы нанести плетение на пулю.

— Хотите сказать, что у вас есть бриллиант? — вздёрнула она бровь.

— Два, — уточнил я.

— Вы весьма занятный милостивый государь. Мне за всю свою жизнь не удалось разжиться ни одним камнем, а вы уже через несколько часов заявляетесь ко мне с двумя. Причём готовы безвозвратно их потерять.

— Я их не украл и не отобрал, — заверил я.

— Проходите, — отстранившись в сторону, пригласила она.

Я вошёл в прихожую, она же заперев дверь на засов, вновь поправила полы халата, и под моим пристальным взглядом, прошла в комнату, прихватив подсвечник со свечой. Я поймал себя на том, что не могу отвести взгляда от её фигуры, формы которой прекрасно подчёркивал её халат. Ч-чёрт! Прямо озабоченный какой-то. Та же Долгорукова младшая не вызывала у меня никаких ассоциаций, а она красивая девушка.

На этот раз мы не стали останавливаться в гостиной и прошли дальше, в её спальню, ну или будуар, если хотите. Подойдя к секретеру она откинула крышку, превратившуюся в столешницу. За ней обнаружилось множество выдвижных ящичков, и ниша где пристроились письменные принадлежности, две стопки писчей бумаги и конвертов, спиртовая горелка, огниво и сургуч.

— Давайте пули, — протянула она ладонь лодочкой.

— Вы? — взлетели домиком мои брови.

— Просто мне интересно работать с плетениями и узорами, — пожала она плечами.

Едва я вложил в её ладошку пули, как настал черёд удивляться уже ей. Традиционно их делают круглыми, а тут цилиндро-оживальная. Да и калибр, мягко говоря, нестандартный, всего-то в четыре линии, даже меньше, чем у пистолетов.

— Странная форма, — заметила она.

— Я испытал их, и зарекомендовали они себя отлично, — заверил я.

— Должна кувыркаться, — усомнилась Рябова.

— Она для штуцера, нарезы придают ей вращение и стабилизируют в полёте. Точность гораздо выше штуцера с круглой пулей, вес сопоставим.

— Заряжать должно быть мешкотно?

— Латунный зарядец вставляется в ствол с казны.

— Ваша конструкция?

— Моя и Дудина.

— Такие сложные образцы не отличает надёжность.

— Эти вполне надёжны. Бог даст, я вам такой изготовлю и подарю.

— Ловлю на слове, — улыбнулась она.

После чего подвинула к себе чернильницу и вооружилась тонким стальным пером. Между прочим, дорогая штука, ручной работы голландских мастеров. Но как по мне, на сегодняшний день, оно своих денег стоит. Лучше попросту нет.

Вообще-то, я сомневался, что получится нанести чернила на свинец, и уж тем паче вывести плетения. Но я ошибся, и на пуле начала проявляться чёрная вязь. Только сейчас я сообразил, что узор наносятся не просто так, а с воздействием Силы. А после его ещё нужно и активировать.

Рябова довольно быстро управилась с первой пулей, а там взялась и за вторую. На всё про всё ушло не больше пяти минут. После чего она протянула супер мощные боеприпасы мне.

— И всё? — уточнил я.

— Что вас удивляет?

— Матушка когда наносит узоры на животных или людей, ещё и активирует их.

— Что есть активация?

— Эм-м-м, — выглядеть дураком не хотелось, а доподлинно я не знал.

Банально не интересовался этим вопросом, ввиду собственной ущербности. В моих планах на будущее дар вообще не брался в расчёт. Во всяком случае, до недавнего времени.

— Во время активации идёт первоначальная напитка узора Силой. Вы выкладываете дрова, пристраиваете розжиг, но чтобы получить костёр вам необходимо поднести огонёк. То же самое с узорами, и впоследствии этот огонь никогда не гаснет, подпитываясь от разлитой вокруг нас Силы.

— А на неодушевлённых предметах запитать силой узор не получится, и Силу он берёт из бриллианта.

— Правильно. Только не узор, а плетение. Как вы правильно заметили, суть у них одна, взаимодействие с Силой, в той или иной мере, а механизм разный.

— Понял. Благодарю, Эльвира Анатольевна. Пойду я.

— Погодите, Пётр Анисимович. Хотела поинтересоваться, вы что же батюшке об этом не сообщите?

— Начальник гимназии сообщит.

— Но вам не помешала бы помощь одарённого.

— Батюшка имеет только четвёртый ранг, и сам по себе боец аховый, так что помощь от него будет сомнительной.

— А вы стало быть боец?

— Я умею драться, — кивнув, твёрдо заверил я.

— Понятно. Ну, а как вы посмотрите на то, что я составлю вам компанию?

— А вам-то это зачем?

— Скажем так, у меня есть на то причины. А вам не помешает рядом одарённый боец.

— У трактира на Чижовке меня дожидается лошадь, в восемь утра я выдвигаюсь в путь, — не стал настаивать я.

— А через какую заставу? — уточнила она.

— Через Восточную.

— Отлично, я буду вас там ожидать.

— Договорились.

А что такого? Охотясь на одарённого быть рядом сразу с двумя, куда лучше, чем выступать в одиночку. Опять же, когда дойдёт до драки, то именно они будут первой целью, потому как поверить в то, что у меня есть такие дорогие боеприпасы невозможно. Не станут ли они с ддознатчиком мне мешать? С этим я как-нибудь разберусь по ходу дела.

Что же до резонов Эльвиры Анатольевны, так они на поверхности. Во-первых, она попытается заполучить секрет обращения человека в оборотня. И во-вторых, если повезёт, убить волколака и проглотить его желчный пузырь.

Глава 14

В свою квартиру я пришёл уже в начале шестого, и сразу завалился спать. Пара часов, вот и всё что я мог себе позволить. Но даже такой короткий отдых мне попросту необходим. В дороге толком не поспишь. До Курска я собирался добраться за один дневной переход.

Невозможно? Ну, в моём мире в прежние времена подобное и впрямь было невозможно. Если только не использовать сменных лошадей на почтовых станциях. Но в этом, благодаря узорам «Скороход» и «Выносливость», такая задача уже не выглядит абсурдом. Хотя тут конечно же всё зависит от ранга одарённого накладывающего их на животных. Но в княжеских конюшнях слабых не может быть априори.

Благодаря внутреннему будильнику проснулся я, как и планировал, ровно через два часа. Наскоро умылся, оделся в дорожную одежду, через плечо на грудь повесил бандольеру на шестьдесят патронов, ну или зарядцев, это уж как кому. Не так много, как хотелось бы. Но по сегодняшним временам вполне достаточно. Опять же, на карабине, с боку имеется пресс, с помощью которого их можно переснаряжать.

В кобуры на бёдрах поместил новые пистолеты переломки. Жаль двуствольные образцы не изготовили, ну да чего теперь-то. Трость оставил, а на левый бок привесил трофейный тесак с родной перевязью, типа сабли. Там же, в петлях поверх него пристроилась пара двуствольных пистолетов. Они конечно послабее, и из-за курков несколько громоздкие, но лишними точно не будут, тем паче там пули с войлочными пыжами-хвостовиками, у которых и убойность и прицельная дальность побольше чем у круглых будут.

К трактиру я подошёл минут за десять до назначенного срока. Лошадь по-прежнему стояла у крыльца, но при этом без седла, пристроившегося на перилах, и с вычищенной, лоснящейся серой шкурой. Рядом перемётные сумки выполненные в одной манере с седлом, так сказать гарнитур.

Трактирщик ясное дело уже спал, приставив присматривать за моим добром мальца, всё того же Клочка, неторопливо жующего пастилу. Стоило мне приглядеться повнимательней, как у меня тут же свело челюсти. Это лакомство сварено без капли мёда или сахара, и по вкусу вполне могло соперничать с лимоном.

— Здорово, Клочок.

— Здрав будь, Шелест.

— Спасибо братец, — бросил я ему алтын*.

*Алтын — медная монета номиналом в три копейки.

— Дядька Василь уж расплатился, — поймав монету, и показывая кусок пастилы, счёл нужным сказать малец.

— Вот и хорошо, а это от меня лично.

— Благодарствую.

— Ладно, беги.

Спровадив мальчишку, я подступился к перемётным сумкам. О содержимом одной из них позаботился дядька Василь, собрав мне в дорогу припасы. Всё, как я и просил, ну и заплатил, конечно же. Во вторую я поместил вещи из моего сидора, как впрочем, туда же отправил и сам заплечный мешок. Мало ли как оно обернётся, глядишь и пригодится.

Покончив с этим, начал седлать лошадь. Особо не торопился, так как до назначенного мною срока ещё минут десять, но и не затягивал. Когда уже был готов к движению, из-за угла послышался топот копыт по утрамбованной земле дороги. Что тут творится после дождя, и уж тем паче в распутицу, лучше не вспоминать. Народ в это время предпочитает перемещаться вдоль заборов, по траве.

Вскоре появились три всадника. Дознатчик Мирошкин и двое давешних боевых холопов. Все вооружены и снаряжены для дальнего перехода. Не проронив ни слова, я сел в седло и поехал по улице. Какой смысл здороваться, если виделись не так давно. Поинтересоваться насчёт Ермолая? Я и так могу сказать, что использовали его втёмную и он лично против Лизы не умышлял. Какое бы ему ни назначили наказание, меня это устроит. Даже если просто отпустят, хотя это вряд ли. Минимум выпорют кнутом на площади.

Павел Игнатьевич с расспросами так же не стал лезть. Разве только поравнялся со мной и мы поехали стремя в стремя, пустив лошадей шагом. М-да, у лошадей без узоров это скорее именуется тихой рысью, со скоростью эдак вёрст в десять. Но я уже говорил об особенностях этого мира.

За Восточной заставой к нашей четвёрке присоединилась Эльвира Анатольевна. Не знаю откуда она взяла лошадь, возможно одолжила у кого-то, а может и своя имелась. Трофейная карета ей не досталась. Как выяснилось ту украли, и, скорее всего, собирались бросить сразу за городом.

А я-то в наивности своей думал, что потянув за эту ниточку раскрутят и клубок. Все кареты товар штучный и имеют целый ряд особенностей, а каретных дворов не так уж много, так что установить мастера, а там и владельца не составит труда. Вот и выяснили, причём в тот же день.

Дознатчик держался по правую руку от меня, учитель заняла место по левую. Выглядит так, как будто я стою во главе этого небольшого отряда. Вот интересно, они случаем не подерутся, по поводу командования?

Оказавшись на большаке мы тут же пустили лошадей быстрой рысью. Десять минут бега, и столько же шагом. Но даже в этом случае получалось порядка двадцати пяти вёрст в час. До цели должны будем добежать часов за девять. Хотя нет, с учётом потребности в привале для лошадей, скорее за одиннадцать. Что-то мне подсказывало, что ни о чём подобном лошадки в моём родном мире и мечтать не могли. И это ещё при том, что мы вынуждены сдерживать скакунов, равняясь на самого медленого, под Рябовой. А так бы и за десять управились.

Пока шли рысью, я погружался в себя, обрабатывал «скрины» «Повести временных лет», и усваивал информацию. Как только переходили на шаг, тут же проваливался в дрёму, давая организму хоть какой-то отдых.

Пришлось изрядно повозиться, сверяя информацию, а так же манеру письма, качество пергамента и чернил, чтобы отложить в сторону копии, и уже детально взяться за оригиналы. В итоге мне это удалось, хотя конечно витиеватое изложение, а порой и путаница, серьёзно усложняли работу. Но худо-бедно, к привалу я сумел разложить всё по полочкам, и получить искомую информацию.

Надо сказать, с волхвами оказалось всё не просто, и между ними не было единства, хотя они и поклонялись одним и тем же богам. Ну чисто как православные, католики, протестанты и мусульмане имеющие один корень, но идущие к Богу каждый своим путём, сваливаясь в кровопролитные религиозные воины.

К большинству волхвов отношение у церкви было вполне лояльным. Если не считать разрушения капищ и гонений. Ни о каких проявлениях Силы в их капищах сведений не было. Однако упоминались двое служителей культа, которых именовали чёрным и белым волхвами, но обоих при этом причисляли к слугам дьявола, и расправились соответственно.

Как следовало из текстов, белый открывал врата для Силы опираясь на свой великий дар, обрушивая её на осуждённого к смерти, получая на выходе оборотня. Чёрный проделывал то же самое принося человеческие жертвы. Всего на территории довольно обширного Воронежского княжества имелось только два древних капища, где отмечалось проявление Силы. И как не трудно догадаться каждое из них было под присмотром одного из этой сладкой парочки.

Признаться в отношении их уничтожения я с церковью был солидарен, таких изуверов нужно выжигать калёным железом. И от одной только мысли, что для улучшения своего дара нужно стать, по сути, каннибалом, меня воротило с души. Не то чтобы я был агнцем, но есть черта за которую я заступить всё же не смогу. Как не позволю и другим проделать это.

Надеюсь, что не спроста во всех легендах говорится о том, что серебро гарантированно убивает оборотня и волколака. Судя по информации из церковных книг, причина тут в аллергической реакции, так как пузырь убитого серебром волколака употреблять категорически воспрещается. Изготовить парочку пуль из драгметалла не составит труда. Так что, я ещё испорчу обедню госпоже Рябовой.

Найти древние капища по описаниям в «Повестях временных лет» довольно проблематично, и над этим придётся хорошенько подумать. Для начала сопоставить обрывочные сведения, с имеющейся в моей голове картой княжества. Хотя, до этого наверное лучше расспросить местных жителей на предмет легенд и старинных названий. Понимание этого настроения мне ничуть не добавляло. Я был в жесточайшем цейтноте, а сделать нужно так много.

Через четыре часа пути мы остановились на привал, чтобы обиходить лошадей и дать им роздых. Даже усиленные узорами, животные ни разу не машины, а потому это им попросту необходимо. Вот человек совсем другое дело. При равных условиях на длительных переходах я с уверенностью поставлю на него.

Едва управившись с животными, я отошёл в тень раскидистого дуба и лёг спать. Поесть я и в седле могу, благо сухпай в перемётной сумке имеется. Мысли роились одна дурнее другой, но я сумел взять себя в руки, выбросить всё из головы и уснуть. Привычка использовать для отдыха любую высвободившуюся минуту сказалась и сейчас. Только теперь я не дремал, как поступал в седле, а провалился в полноценный сон.

Разбудил меня не биологический будильник, а Эльвира Анатольевна, которая по виду так же успела поспать.

— Чем ближе вас узнаю, милостивый государь, тем больше вы меня удивляете. Не знай я, что вы гимназист, то сочла бы, бывалым ветераном, умеющим грамотно распределять свои силы. А по способности отдыхать даже в седле, так и вовсе сравнила бы с казаками.

— Степняки и горцы ничуть не уступят им в этом, — заметил я.

— Ну, и с теми и с другими я сталкивалась всё больше на поле боя, а вот с казачками в совместных походах.

— И что, спящих на ходу солдат вам встречать не доводилось?

— Регулярно. Но за это их порют розгами, так чтобы и наука и увечий не случилось. Вот так запнётся какой любитель подремать на ходу, и повредит себе ногу, пополнив ряды раненых. И кто станет вместо него драться?

Подтянув подпруги, мы продолжили путь, сразу перейдя на быструю рысь. Десять минут, и вновь шагом, а я опять задремал.

— Что за чёрт, — вырвал меня из забытья голос дознатчика.

Не вопрос, а скорее встревоженное удивление. А потому ещё не успев толком открыть глаза, я выдернул из кобур оба колесцовых пистолета. Карабин на ремне за спиной, и хвататься за него глупая затея. Тесак? Вот уж не надо, несмотря на то, что я весьма неплохо обращался с холодняком, предпочтение всё же отдавал огнестрелу.

Мы как раз выехали из-за языка леса, который огибала дорога, и перед нашим взором предстала лёгкая карета, без лошадей, с распахнутыми дверьми и вскрытым сундуком на запятках. Кучер обнаружился тут же, у правого переднего колеса, как и двое мужчин среднего возраста, являвшихся скорее всего боевыми холопами. Все тела раздеты донага.

Похоже тут поработали татары. Ну или кто-то из дворян, решивших пошалить на большой дороге. Случалось такое, чего уж там. Но точно не обычная разбойничья ватага, которые нападали только на купцов и никак иначе. Одарённый даже первого ранга, весьма грозный противник для простецов.

Держась настороже подъехали к карете и я тут же соскользнул на землю, склонившись над следами. Спасибо дядьке Ефиму, учившему нас с Ильёй на совесть. Очень быстро я выяснил, что нападавшие были татары, числом не больше десятка. Возглавлял их одарённый, о чём свидетельствовали дыры на карете, борозды и лунки на земле.

Боевые холопы дознатчика так же не остались в стороне, и обследовали место схватки. Наскоро осмотревшись они доложили Мирошкину. Тот кивнул и посмотрел в мою сторону.

— И какие напрашиваются выводы, сударь? — спросил он.

— Татары, — без тени сомнений ответил я, и добавил. — Если судить по вещам оставшимся в сундуке, захватили молодых мужчину и женщину. Случилось это примерно час назад, нападавших около десятка, командует одарённый, водник.

— Почему водник?

— Это экзамен? — я посмотрел в глаза дознатчику.

— Нет, но-о… — слегка развёл тот руками.

— Дыры на карете без ожогов, с взлохмаченными краями, как бывает от пуль. Но пробив преграду, лёд разлетелся и прошёлся внутри крошкой, как дробь, нанеся множественные повреждения, — начал пояснять я. — В лунках была влага, которая успела высохнуть, отчего подсохшая корка покрылась трещинами. Учитывая то, как палит солнце, случилось это примерно час назад.

— Но почему татары? Может кто-то из дворян куражится, — высказал предположение Мирошкин.

— Однозначно татары, это видно по отметинам от стрел, и обломку одной из них. А так же по следам лошадей и обуви. Просто переобуться не получится, — предвосхищая вопрос дознатчика, продолжил я. — Для этого нужны будут ещё и кривые ноги, что у татар наблюдается поголовно.

— Кривые ноги?

— Обратите внимание на характер следов. Постановка стопы однозначно указывает на это.

— Отлично, сударь. Просто великолепно. Сразу видно, что вы сын Галины Петровны. Достойную смену она себе растит.

— В каждой шутке есть доля шутки. Слышали такое, Павел Игнатьевич? — смерил я его взглядом.

— И в мыслях не было задевать ваш слабый дар. Я действительно впечатлён, — открестился дознатчик, и закончил. — Ну что же, предлагаю продолжить путь.

— А как же похищенные? — спросила Рябова.

— У нас важное задание. К тому же, впятером, против десятка, плохой счёт. Сообщим о происшествии на первой же дорожной заставе или патрулю, — пожав плечами, просто ответил Мирошкин.

— У нас двое одарённых, только это делает нас сильнее. Плюс штуцерник. Пётр Анисимович, как вы стреляете?

— Уверено попаду в человека на расстоянии до пятисот шагов, — просто ответил я.

При этом лихорадочно пытался сообразить готов ли я вообще присоединиться к спасательной операции. Как по мне, то куда предпочтительней продолжить движение в Курск, времени у меня всего-то ничего.

— Серьёзно? — искренне удивилась Рябова, взглянувшая на мой карабин другими глазами.

Ну что тут сказать, самый лучший штуцер давал разброс радиусом порядка пятнадцати сантиметров на сотню метров. Но нам с Дудиным удалось изготовить экземпляр который выдавал кучу вдвое плотнее. Просто фантастическая точность, по местным меркам. Конечно к такому оружию должны прилагаться ещё и прямые руки, но с этим у меня полный порядок.

— Даже не сомневайтесь, я хорошо стреляю, — заверил я.

— Ну что же, в таком случае у нас имеется ещё один козырь, — взглянув на дознатчика произнесла она.

— Я должен выполнить приказ князя, а у Петра Анисимовича нет времени. Одарённых у татар так же может оказаться двое, а то и трое, мы этого не знаем. В конце концов они захватили двух дворян, а это о чём-то говорит. Самое лучшее, что мы можем сделать, это продолжить путь, — выдвинул свои доводы Мирошкин.

— Одарённый один, это заметно по следам боя, он израсходовал часть Силы из своего вместилища, и быстро запас не восстановит. И потом, гвардия не считает врага, а сражается с ним, — возразила Рябова.

— Не суть важно, мы едем в Курск.

— Я иду по следу, — упрямо гнула своё отставной капитан.

Она наскоро проверила седельные кобуры, ощупала пару пистолетов в петлях на перевязи, взяла в руки карабин. Наконец удовлетворённо кивнула своим мыслям, и дала шпоры кобыле.

Чёрт! Да, я люблю сестру, и готов за неё порвать любого, как и отдать свою жизнь. Но не могу оставить Рябову одну, как и пройти мимо незнакомой парочки которым я в состоянии помочь. Отчего-то появилась уверенность, что я себе этого по гроб жизни не прощу. Да и родные мои не поймут. Ну вот так у нас в семье. И плевать, что я взрослый мужик со своим взглядом на жизнь. Как показывает практика, он не постоянен и способен меняться. Вот и для меня эти семнадцать лет не прошли бесследно, что-то изменив в моей черепной коробке.

Я ударил в бока лошади и поспешил следом за Рябовой. Сомнительно, что у неё одной получится управиться со всей этой толпой. Но в том, что нам двоим этот орешек по зубам, я не сомневался. Собственно именно эта уверенность и толкнула меня вслед за ней. Я просто знал, что мы можем помочь этим незнакомцам.

— Если мы хотим их нагнать, нужно поторапливаться, — переходя на галоп, произнёс я.

— Пётр Анисимович, вы уверены, что не потеряете след на такой скорости? — присоединившись ко мне, поинтересовалась Рябова.

Её сомнения понять не сложно, мы сейчас неслись галопом, разогнавшись вёрст до девяноста в час. Я мог бы и быстрее, лошадь подо мной и её узоры это позволяли, но нашу скорость определяла кобыла моего учителя.

— Шелест и на ты, так в бою гораздо проще, — предложил я.

— Ладно, тогда меня можешь называть по званию, капитан. Но только в боевой обстановке, — уточнив, согласилась она.

— Принял. А что до следа, то я вижу его отчётливо, даже не сомневайся. Главное нам не влететь в засаду. Татары мастаки на такое.

— У тебя амулет-то есть, или только на пули камни раздобыл?

— Двести люм.

— Ого. Красиво жить не запретишь. Ну что же, тогда первый удар мы выдержим в любом случае. Даже если это будет одарённый.

Я оглянулся через плечо, и увидел как по дороге стелется шлейф пыли. Дознатчик со своими людьми предпочёл направиться в Курск. Ну что же, удачи. Только я сомневаюсь, что у него получится выйти на след оборотней. Моя ниточка ведёт не вверх, где он как рыба в воде, а вниз, где он никто и звать его никак.

* * *

— Мария, а почему я не вижу на тебе серьги, которые мы тебе подарили? — спросила Анастасия Ивановна, намазывая на хлеб вишнёвое варенье. — Этот подарок не для красоты, а на случай если тебе понадобится подпитать щит.

— Да, дочка, к своей безопасности нужно подходить с большой ответственностью, — поддержал княгиню Иван Митрофанович. — И особенно после того как ты стала наследницей престола.

— Седьмая в ряду? Батюшка, ты действительно полагаешь, что я могу получить шанс взойти на престол? Это всего лишь реверанс в твою сторону, знак особого доверия тебе со стороны государя. Да я даже краем не имею никакого отношения к роду Романовых.

— Не род Романовых помазан на царствование, а Пётр Иванович. Романовы не исконные правители земли русской, а избраны на царствование полтораста лет назад. Так что, никаких препятствий к твоему восшествию, буде до этого дойдёт не существует.

— Но батюшка…

— Да, ты права, это реверанс в мою сторону, как и знак особого доверия, что я и твоя матушка безмерно ценим. Но это и дополнительная опасность. Буде ты природной Романовой, это никого не волновало бы. Но ты назначена наследницей указом императора, в обход Правящего сената и Думы, одной лишь волей государя. Этим он хочет показать, что он самодержец и князьям стоит принять такое положение дел. С чем они конечно же не согласятся.

— А почему согласился ты? — спросила Мария.

До неё вдруг дошло, что она оказалась разменной монетой во внутриполитической игре. Как стало понятно и то, отчего избрали на роль красной тряпки для быка младшую дочь князя Долгорукова. Она наиболее слабая и бесперспективная одарённая, её потеря не станет столь уж серьёзной утратой для рода.

Выходит, доказывая верность престолу и государю лично батюшка согласился поддержать его устремления к самодержавию, даже рискуя жизнью собственной дочери. Наличие в роду наследницы престола повышает его статус, наверняка князь получил какие-то преференции, а ещё, его слово в Правящем сенате теперь звучит громче. Да, он делает всё возможное чтобы обеспечить её безопасность. Н-но… Ей вдруг стало горько.

— Государь самодержец и принял решение сам. Нам, как верноподданным, остаётся только выполнять его волю, — ответил князь, взяв в руки хлеб и нацеливаясь ножом на масло.

— Так где твои бриллиантовые серьги, Маша? — вновь поинтересовалась мать.

— Я отдала их Ярцеву Петру, — та и не подумала обманывать или юлить.

— Как это? — не смогла сдержать своего удивления Анастасия Ивановна.

— Лизу, его сестру и мою подругу, похитили, и он хочет её спасти. Ему понадобились бриллианты и хорошая лошадь. Я отдала ему серьги, щит и Ласточку.

— Как ты могла? — едва сдерживаясь, дрожащим голосом произнесла княгиня.

— Пётр спас мне жизнь, его и Лизу я вижу своими друзьями. Эти драгоценности и лошадь мои, и я вольна поступать с ними так, как пожелаю. Разве нет? — она смотрела в гневные глаза матери, даже не думая отводить их в сторону.

— Да, дочь, ты вольна поступать по своему усмотрению, — поддержал её отец. Давайте заканчивать завтрак.

Глава 15

Мы неслись во весь опор уже полчаса. Ни о чём подобном лошадки моего мира не могли и мечтать. Ощущение словно мчишься на мотоцикле по грунтовой дороге, и только пыльный шлейф позади.

Вообще-то опасно, ведь скачем не по дороге, а по степи. Не дай бог нарваться на какую нору или ямку в траве, и лететь мне кубарем, а лошадь однозначно сломает ногу. Бедному животному на такой скорости не рассмотреть возможную опасность, и даже если вдруг как-то учует, то не успеет среагировать. Одна надежда на то, что мы движемся по следам уже прошедших тут всадников.

Как и предполагала Рябова, на такой скорости заметить засаду попросту нереально. Нас спасло то, что татары оценили лошадей под нами, а потому их целью были всадники.

Я и понять-то ничего не успел, когда в меня ударило «Ледяное копьё». Вреда оно не причинило, меня даже не отбросило. Лёд не разлетелся от столкновения с щитом, а пошёл рябью и просто истаял, обдав меня облачком тут же улетучившегося пара.

В Рябову полетело сразу шесть стрел, причём попали все, полтораста шагов для татарского лука вполне приемлемая дистанция, а такой результат сопоставим с тремя мушкетными выстрелами. Либо у неё уже нет щита, либо она всё же вложилась в защиту, понимая, что нас могут подловить в засаду. Причём на открытом месте, вокруг ни одного кустика.

Я натянул поводья, а когда кобыла вздыбилась, выдернул ноги из стремян и соскочил в траву. Кувырок в сторону, и встав на колено, вскинул приклад карабина к плечу, одновременно двигая полозок предохранителя вперёд. Прицелился в одного из воинов и выстрелил. Приклад довольно мягко толкнул в плечо, спасибо дульному тормозу. Воин опрокинулся на спину, и неподвижно замер в зелёной траве, но сначала схватки он всё же успел выпустить как минимум три стрелы. Татары виртуозно обращаются с луком, и умеют стрелять точно и быстро.

Эльвира Анатольевна так же не изображала из себя мишень, и откинувшись на круп, сделала кувырок, соскакивая с лошади. Я хотя и видел эту джигитовку лишь краем глаза, находясь в режиме аватара, всё же сумел как рассмотреть, так и оценить этот кульбит, не побоюсь этого слова, высшего пилотажа.

Она ещё не коснулась земли, а с её руки сорвались пять коротких росчерков «Огненных стрел», ушедших веером в лучников, срезав сразу троих. Двое других продолжали посылать в неё стрелу за стрелой, правда большая их часть проходила мимо цели, так как она и не думала изображать из себя мишень, ну и скоростная стрельба по движущейся цели не отличается результативностью.

Как не попал в цель и прилетевший ледяной шар. Коль скоро я схватился за карабин, одарённый решил сосредоточить усилия на более опасном противнике. Плетение ударило в землю, разбросав мгновенно затвердевшие комья земли и заморозив образовавшуюся воронку. Как будто снаряд полевой пушки прилетел, только картина какая-то сюрреалистическая, ни дыма тебе ни пламени, зато промёрзшая земля и заиндевевшая трава в радиусе трёх метров.

А мёрзлая земля, что твоя каменная картечь, хорошо хоть, на мне щит, иначе если бы не поломало чего, то уж точно выключило бы, потому как солидный ком мёрзлой земли ударил мне в голову. Я то, почувствовал лишь лёгкий тычок, но как оно могло бы обернуться без него, представил себе очень даже живо.

Но сейчас мне как-то не до того. Карабин за спину, и бегом в сторону стрелков, сокращая дистанцию до приемлемой. Набегу рванул из кобур колесцовые длинноствольные пистолеты, одновременно с этим снимая их с предохранителя. Обеими руками я владею в равной мере, как для меня не составляет труда и прицелиться.

Добежав до дистанции в семьдесят шагов опустился на колено, и вскинул пистолеты. Для них это расстояние вполне приемлемо для прицельной стрельбы. Хотя конечно даже при моей способности управлять телом, от промаха я не застрахован, всё же разброс у них вполне себе ощутимый. Но сегодня счастье на моей стороне, и дуплет из двух стволов свалил обоих татар.

Тем временем Рябова атаковала уже одарённого, пустив в него копьё, причём проделала это настолько виртуозно, что тот не успел уклониться. Но оно и не причинило ему никакого вреда. Плетение опало по щиту огненными всполохами на траву, которая с неохотой занялась. Что ни говори, а середина мая, и степь радует глаз сочной зеленью.

Татарин попытался достать её «Ледяной плетью», но не преуспел в этом, чего не сказать об отставном капитане. Она своей плетью сумела не только в очередной раз просадить щит противника, но и захлестнуть его ногу, уронив на землю. Ох и злая же она в драке! Прямо засмотреться можно.

Без понятия сколько у Рябовой люм осталось на щите. Капитан уже использовала три боевых плетения, и если он у неё двойной, то в запасе есть ещё одно, но уже нет защиты. Если тройной, тогда её арсенал пуст, а плетения ушли на перезарядку. Впрочем, если у неё амулет, тогда расклад совершенно иной.

Я наблюдал за нею, одновременно перезаряжая карабин, для чего глаза мне совсем не нужны. Руки выполняли всё без моего участия, на одних только вбитых в подкорку рефлексах. Движения выверенные и скупые. Хвала абсолютной памяти!

Я потянул рычаг-скобу вниз, опуская клиновый затвор, одновременно с этим взводя колесцовый замок и откидывая крышку пороховой полки. Пальцы ухватили ещё горячую, но не обжигающую шпильку, и извлекли толстостенную латунную гильзу, которую я уронил в подсумок закреплённый на бандольере. Выхватил из гнезда очередной патрон, сунул его в патронник, и поднял затвор. Подсыпал из пороховницы порох на полку, и оставив болтаться её на шнурке, закрыл крышку. Всё! К выстрелу готов!

Пока вскидывал приклад к плечу, татарин сбросил с ноги «Огненную плеть» Рябовой и из положения лёжа пустил в неё пучок «Ледяных стрел». Она извернулась ужом, и те с лёгким басовитым гудением пролетели мимо. Я нажал на спуск, и лягнувшись карабин исторг клубы молочно белого дыма, сноп пламени и увесистую пулю, которая достигнув цели, как есть, полностью сохранив свою форму, бессильно упала в траву. Но не бесследно, а просадив щит одарённого на два с половиной люма.

И тут я получил подтверждение того, что запас разового лимита у бывшего гвардейского капитана не бездонный. Рябова вскинула свой карабин и выстрелила в уже поднявшегося на колено татарина. Щит у того либо был уже снесён в ноль, либо серьёзно истончился, но как бы то ни было свинцовый шарик впился в тело, опрокинув противника на спину.

Эльвира Анатольевна забросила карабин за спину, и выхватив пистолеты легко взвела курки. Немыслимое дело для женщин из моего мира. Было дело, я как-то на стрельбище баловался с Наганом, и одна из девушек попросила дать ей стрельнуть из раритета. Выстрелить самовзводом она не сумела, как не получилось у неё и взвести курок, пришлось это делать мне. У здешних образцов боевая пружина ничуть не мягче. Но и одарённые не простые девушки, так как используют усиливающие их плетения, работающие в пассивном режиме.

— А ты хорошо стреляешь, Шелест, — заметила Рябова. — На семьдесят шагов попасть в человека из пистолета, да ещё и с двух рук, это уметь надо.

— Я умею стрелять. Да и пистолеты у меня отличные, — вешая за спину карабин, и извлекая из петель трофейные двустволки, ответил я.

— Я заметила. Помнишь, что обещал справить мне парочку пистолетов и штуцер. Или сказал в горячке?

— Я от своих слов не отказываюсь.

— ну что же, будет время, будет пища. Держись позади и справа от меня, — направляясь к поверженным противникам, распорядилась она.

— Есть, — на автомате ответил я.

Вообще-то в русской армии не используют это слово, вместо этого говорят слушаюсь. Как нет и команды марш, а командуют ступай. А вот дисциплина очень даже используется.

Брать пленных в наши планы не входило, поэтому едва завидев движение, Рябова добила его из пистолета, и повесив его на петлю, взяла в левую руку палаш. Я знал, что она в равной степени хорошо фехтует обеими руками, но на стрельбу это похоже не распространялось. К слову, огнестрелом она пользовалась умело, с сорока шагов попасть в лежащего, не так чтобы и просто. Я про местные образцы.

Следующего подстрелил я. Воин вскочил на ноги, выхватил саблю, и крутанул ею перед собой, словно приглашая сразиться. Левая рука ранена и весит плетью, но победа над ним явно лёгкой не будет. Судя по тому как едва заметно дёрнулась мой учитель, она была совсем не против скрестить клинки. Да только ну его к лешему. Я даже не вскидывая пистолет выстрелил от бедра, вогнав пулю точно в грудь татарина, а после всё же прицелился и из второго ствола сделал контроль в голову одарённому, лежавшему в двадцати шагах от нас. А то мало ли, ещё оживёт ненароком.

После этого вооружился тесаком, и то же взял его в левую руку. Но у меня соображение было другое. Просто левша весьма неудобный противник, а тут если и придётся драться, то непременно с воином, владеющим клинком виртуозно, да ещё и наверняка имеющим усиление в виде узоров.

Впрочем, до рукопашной так и не дошло. Очередного подранка зарубила Эльвира Анатольевна, остальные были мертвее мёртвых. Всё же как-то странно наблюдать красивую женщину в роли бывалого рубаки. Выглядит больно уж непривычно.

Но из песни слов не вычеркнешь. При том, что она не потеряла своей женственности, и ни разу не походит на накачанную культуристку, силы в ней побольше чем в обычном мужике. А уж какой там за плечами опыт я лучше помолчу. Признаться, никто из моих знакомых в родном мире не мог похвастать тем, что ему доводилось резаться в рукопашной.

— Шелест, а ты почему стрелял не в одарённого, а в лучников? — поинтересовалась Рябова, когда мы обыскивали трупы на предмет трофеев.

А что такого? Имеем право. Как говорится, что с бою взято, то свято. Хотя взять с этих детей степи практически нечего. Если только у одарённого, хорошая сабля с самоцветами, и наборный воинский пояс. Ну и туго набитый кошель, хотя, судя по русским монетам, это не его, а такой же трофей. У воинов лишь мелочёвка, несколько турецких монет серебром, вот и весь улов. Впрочем, мне это и не интересно.

— Матушка рассказывала, что они стараются не подпускать к себе татар, потому что они способны в буквальном смысле засыпать градом стрел. Причём бьют при этом прицельно. А каждое попадание стрелы сродни пуле из длинноствольного пистолета. Две, один мушкетный выстрел. Нас же они подпустили близко, на уверенный выстрел.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Шелест. Я конечно предполагала, что от тебя будет толк, но не ожидала столь хладнокровных действий и такой смертоносности.

— И зачем я тогда тебе понадобился? Отослала бы прочь.

— Ты мужчина и одет подобающе дворянину. У татар не имеет значения какой ранг у одарённой, баба и есть баба, знай своё место. Значит и в нашем случае первым атаковали бы тебя. Так оно и вышло.

— То есть прикрылась мною?

— Да они устали бы ковырять твои две сотни люмов щита. А вот если бы весь первый удар пришёлся по мне, то я не выстояла бы.

— А если бы ты поехала одна или у меня не оказалось бы амулета?

— Тогда я не гналась бы за ними очертя голову.

— Резонно. А это что за бутыль, — я кивнул на ёмкость, которую Рябова так же не побрезговала затрофеить.

— Зелье блокирующее дар. В зависимости от его силы, способно лишить доступа к вместилищу от нескольких часов до суток. Очень удобная, и весьма мерзкая штука.

— Ясно.

— Ладно, следопыт, твой выход, нужно найти их лошадей. И скорее всего там же будут пленники с охраной. Ты ведь говорил, что их десяток?

— Я говорил около десятка.

— Ну значит там будет от двух до четырёх воинов. Я ловлю наших лошадей, а ты идёшь по следу. И учти, защиту твою они ковырять будут долго, но не позволяй им сойтись грудь в грудь. От клинка щит ещё защитит, от рук и ног уже нет, а ещё, он не помешает захлестнуть ногу плетью.

— Матушка рассказывала.

— Вот и ладно, — хлопнула она меня по плечу, и побежала к ближайшей лошади, в паре сотен шагов от нас.

Найти след оказалось несложно. Татары поголовно отличные всадники, великолепные бойцы, но знатных охотников откровенно мало, хотя устраивать засады умеют, не отнять. Пешеходы из них так себе, а поэтому след они оставили знатный, и двигаться по нему не составляло труда.

Вскоре я вышел на стоянку, но ничего кроме истоптанной земли и полосы примятой травы уходящей на юг не обнаружил. И такая меня взяла злость, что попадись сейчас в руки татары, так голыми руками порвал бы. Ну вот какого я ввязался в это дело⁉ Теперь они будут улепётывать во все лопатки, и не факт, что у нас получится быстро их нагнать. Время! Придурок! У меня совсем нет времени!

— Я так понимаю, охранники решили не ввязываться в схватку с теми, кто уложил семерых их товарищей, и предпочли сбежать, — произнесла подскакавшая Эльвира Анатольевна.

— Как видишь, — недовольно буркнул я, подходя к своей лошади.

— Ну и чего стоим? Кого ждём? В седло Шелест, и в погоню! Степные лошадки хороши когда речь идёт о долгом переходе, скорость не их конёк.

— Наши лошади не выдержат ещё одну такую скачку.

— А вот тут я с тобой не соглашусь. Я напитала их узоры Силой, так что не загоним, не переживай. Правда, моё вместилище уже опустело на три четверти, так что лучше бы среди них не оказалось ещё одного одарённого.

Скачка продолжалась примерно с полчаса, когда за одним из увалов открылся долгий спуск. Шагах в четырёхстах мы увидели небольшой табунок лошадей и четверых всадников, двое из которых нещадно нахлёстывали лошадей. Если бы они пересели на трофейных верховых скакунов, бросив остальных животных и пленников, то у них ещё был бы шанс. А так, только и того, что оттянули неизбежный конец. И близость границы дикого поля им ничуть не поможет.

Видя перед собой цель я ударил кобылу в бока пуская её в карьер, и оставляя Рябову позади. До этого я хотя и шёл галопом, но всё же не позволял животному выкладываться полностью. Теперь же, стремился как можно быстрее завершить эту клятую погоню.

В трёхстах шагах от беглецов поднялся в стременах и вскинул карабин. Может как всадник я и уступлю степнякам, но для этого моих навыков вполне достаточно. Впрочем, первый выстрел ушёл мимо. Второй так же не достиг цели. Зато третьим я сразил одного из татар, который взмахнул руками, и скатился в бок, повиснув на стременах.

Второй, видя такое дело, обернулся в седле и пустил стрелу. Сомнительно, чтобы целил в меня. С одной стороны, при всех талантах степняков попасть во всадника не так просто. Но даже если и не промахнуться, то его прикроет щит. А вот животные защиты не имели, убей лошадь, и погоня прекратится. Поэтому я ничуть не удивился, когда оперённая смерть прошла впритирку с моей серой кобылой.

Этого я снял первым же выстрелом. Тут и дистанция сократилась, и банально повезло. Впрочем, если бы у меня были пули с хвостовиком, о подобном результате нечего было бы и мечтать. В сравнении с круглой пулей они конечно летят точнее, но с винтовочной им всё же не сравниться…

— Позвольте представиться, поручик от артиллерии Астраханского драгунского полка, Воронин Григорий Тимурович. Моя жена, Софья Тимофеевна.

— В отпуске, или в отставке? — поинтересовалась Рябова, закончив снимать путы с девушки.

Одновременно с этим она обследовала освобождённых на предмет состояния здоровья. Ранений они не имели. Разве только у артиллериста на лбу вздулась крупная шишка. Наверняка подобное украшение имеется и под волосами у его супруги. Известная практика татарских воинов, использующих для оглушения тупые стрелы. У низкоранговых одарённых, каковыми и были освобождённые, дальность атаки сродни пистолетному выстрелу. Так что, хорошему лучнику не составит труда их достать. Да и щиты не столь серьёзные, чтобы противостоять восьмерым превосходным лучникам.

— Супруга в отставке, я в отпуске, — ответил Волков.

— Хм. С пополнением поздравлять пока не буду, но надеюсь, что всё обойдётся, — закончив обследовать покрасневшую Софью, резюмировала Эльвира Анатольевна. — Значит так, зелье блокирующее дар закончит своё действие только к утру. Относительно состояния вашего здоровья толком сказать ничего не могу, я не целитель, пользую лишь плетения бранного лечения, да и то, только чтобы раненого до лазарета донести. Но вашим жизням сейчас ничего не угрожает.

Я мысленно только улыбнулся. Вполне типичная ситуация. Скорее всего, служили вместе, там и спелись. Служба в императорской армии имеет свои нюансы. После кадетского корпуса обязательные три года в армии, затем можно подать в отставку. Если женщина желает продолжать службу, то получает два года отпуска. За это время она обычно успевает выйти замуж и родить ребёнка, после чего на два года возвращается в войска, затем очередные два года семейного отпуска. Так они и служат до выхода на пенсию.

Именно так служила и моя матушка. Правда, в этом случае они стараются выйти замуж за человека мирной профессии, который в их отсутствие ведёт домашнее хозяйство и растит детей. Хотя это вовсе и не значит, что глава семьи она. Как я уже говорил, это зависит от ранга дара.

К слову, желающих остаться на военной службе не так много, как может показаться. Подавляющее большинство ограничивается обязательными тремя годами, после чего отправляются на гражданку.

— Я так понимаю, это принадлежит вам, — Эльвира Анатольевна извлекла из кармана кафтана тугой кошель.

— Принадлежало, — уточнил Воронин.

— Бросьте. Вы живы, и я не вижу ни единой причины оставлять у себя ваши деньги и имущество. Мы заберём только татарских лошадей, всё ваше имущество останется при вас. А захотите так можете и оружие их собрать, качество не ахти, но серебра стоит. Нам же отягчать себя нельзя. Торопимся в Курск. Ну что, Пётр Анисимович, вы готовы, продолжить путь?

— Разумеется, Эльвира Анатольевна.

— Сударь, сударыня, честь имею, — Рябова коротко кивнула освобождённым, и буквально взлетела в седло.

Глава 16

Услышав стук в дверь, Мария глянула в зеркало, не растрепалась ли причёска, и в должном ли состоянии платье. Матушка была строга к внешнему виду, придерживаясь неизменного правила, что встречают по одёжке. Опять же, члены княжеской семьи не могли выглядеть замухрышками. А уж великой княжне так и вовсе подобает иметь вид величественный и внушающий почтение.

Впрочем, сделала она это по привычке, а не ради того, чтобы предстать во всей красе. Тем паче, что по стуку узнала отца. Однако, это не значит, что ей можно иметь неопрятный вид.

— Войдите, — наконец разрешила она.

— Как дела в гимназии, дочка? — присаживаясь на стул, поинтересовался князь Долгоруков.

— Как всегда хорошо, — пожала она плечами.

Инициация ничего не значила. Как уже говорилось, учебный процесс в империи был направлен в основном в воспитательное русло. Поэтому для неё всё осталось по прежнему, уроки, классные и домашние задания. Разве только после занятий ей теперь можно было не находиться на полном пансионе, а уходить домой, где с ней занимался наставник, обучая владению даром.

— Я хотел поговорить насчёт утреннего разговора… — начал было отец.

— Батюшка, я дочь князя и всегда знала, что мне не избежать княжеских и светских интриг, — перебила она его. — Не пожелаю войти в этот мир сама и на своих условиях, меня туда втянут силой, и тогда уж мне придётся подстраиваться под других. Так что, я была готова играть по существующим правилам. Обидно только то, что ты ввёл меня в серьёзную игру, не спросив моего мнения.

— Прости дочка. Так уж вышло. Я не мог отказать государю, а до поры не имел права рассказывать и тебе. Я…

— Батюшка, не стоит утруждать себя объяснениями. Я всё понимаю. Но и вам с матушкой придётся принять то, что коль скоро меня бросили на середину реки, то и мне не остаётся ничего кроме как плыть самой. А значит порой и принимать самостоятельные решения.

— Я уже сказал, что ты имела полное право отдать Ярцеву свои бриллианты. Я, конечно, не одобряю подобное транжирство, но полагаю ты всё же знаешь, что делаешь, и не увлеклась его героическим ореолом твоего спасителя. Всё же он тебе не пара.

Иван Митрофанович внимательно смотрел на дочь, силясь понять, не влюбилась ли она в этого мальчишку.

— Отчего же? — вздёрнула бровь Мария.

— Он из посадских дворян, да ещё и поскрёбыш. Тебе нужны ещё какие-то доводы?

— Императрица Софья была поскрёбышем, что не помешало ей занять престол и провести ряд реформ, сделавших Россию империей и выведших её вровень с европейскими державами.

— Это плохой пример, дочка. Россия, по сути своей, и без неё всегда была империей. Пусть правил ею не император, а царь, зато делал это железной рукой. Она же своими стараниями нанесла серьёзный урон самодержавной власти государя и сильной центральной власти.

— То есть, ты полагаешь, что Пётр мне нравится? — решила уйти от политической темы Мария.

Ведь тогда они договорятся до того, что отец использовал её, причём не столько в своих интересах, сколько следуя плану императора. Скользкая тема, способная внести серьёзный разлад их отношений, чего ей не хотелось.

— Ну, парень он видный, смелый и решительный, такие девицам нравятся, — пожал плечами отец.

— Батюшка, я рассматриваю его как друга. Именно из-за него-то я и решила сблизиться с Лизой, которая так же не будет мне помехой. А интересен мне Пётр потому что слишком независим, и никогда ни перед кем не заискивает. Если он решит, что я его друг, тогда, рядом со мной окажется не компаньон, назначенный тобой, а тот, кто по своей воле пойдёт плечом к плечу, чтобы ни случилось.

— Хм. Ну, в этом ключе, может и есть смысл. Ладно, я пока не стану в это вмешиваться. Глянем, что у тебя получится. А пока, вот, держи, — протянул он ей золотую пластину на цепочке, с вязью плетения и огранённым прозрачным камнем.

— Что это?

— Щит на две сотни люм, не ходить же тебе без защиты. Только за этот ты восполнишь в княжескую казну всё до копейки, — с напускной грозностью погрозил он пальцем.

— Непременно, батюшка, — улыбнувшись заверила она.

* * *

В Курск мы прибыли уже ночью. Пусть я неизменно дремал во время перехода лошади на шаг, и выхватил пару часов на очередном привале, устал как собака. Вот только отдыхать мне некогда.

— Давайте поступим так, Пётр Анисимович, вы отправляйтесь по своим делам, а я пристрою трофейных лошадей у какого-нибудь барышника, после чего отправлюсь в гостиницу «Сверчок», она на Мещанской улице. Найдёте?

— Даже не сомневайтесь.

— Вы уверены, что стоит отправляться в это время. Поздно уже. Может с утра? — попыталась остановить меня Рябова.

— Как раз подходящее время для ночных крыс. Не переживайте, я здесь легко сойду за своего.

От Курска до границы с Диким полем рукой подать, а потому народ тут своеобразный и решительный. На границе всегда слабая центральная власть, и куда больше воли, потому и бежали сюда крепостные.

Кто подавался служить на пограничных заставах, где не спрашивали кем ты был, а глядели кто ты есть. Другие оседали на земле, благо препятствий в этом не чинили, а то можно было и помощь от казны получить. Как и пищаль какую древнюю, чтобы оборониться от татар да лихого народца. Хватало и тех кто примыкал к многочисленным разбойничьим ватагам, шалившим на торговых трактах.

Впрочем, промысел разбоем в этих краях всегда являлся чем-то вроде побочного заработка. Любой хлебопашец, при подвернувшемся случае не преминет пощипать ближнего своего. Да и помещики не гнушаются грабежом, чего уж там.

Зная это, я и оделся как дворянин. Всё же разбойники не татары, а потому с одарёнными стараются дел не иметь. А если не придётся драться с ними, значит и время не потеряю. М-да. Ну, с этим я и сам справляюсь, гоняясь по степи за степняками. На подъезде же к городу переоделся в простую одежду, которую прихватил с собой, чтобы не выглядеть среди братвы курской белой вороной. Эдак ведь и на нож подсадить могут. Воронежцы и в пыль не попадают курянам.

Вообще-то Курск я не знал, но города ведь все на один лад. Окраины либо ремесленные слободы, либо неблагополучные кварталы. Ближе к центру и порядка больше, и дома поприличней, и патрули стражи куда чаще. Хотя и тут случаются, чего уж там. Совсем на Бога положиться никак нельзя. Иное дело, что с улиц в переулки они стараются не заглядывать. Ну и не забывают посетить кабак, чтобы пропустить чарку, дабы скрасить скуку ночного дежурства.

— Оп-пачки, а кого это к нам занесло.

Мне преградили дорогу трое, ещё двое отсекали пути к отступлению. Оно конечно приятного мало, когда тебя обступают молодые и дерзкие с ножами наголо, да ещё и не прячут при этом лиц. Вот плевать как-то, что сейчас ночь, луна уже практически полная, хоть книгу читай, а потому и внешность рассмотреть так же не составит труда. Живым меня выпускать не собираются, к гадалке не ходить. Да и не больно-то надо!

— Здорово, братцы. Вот вас-то мне и надо. Вы ножички-то уберите, а то ещё порежетесь ненароком.

Отчего-то сразу вспомнился Крокодил Данди и момент когда его хотели ограбить гопники. Но хвататься за тесак я всё же не стал. Вместо этого в моих руках оказались метательные ножи, которые я без раскачки метнул в шедших сзади. При этом даже не оборачивался, но клинки нашли свои цели и за спиной послышались стон и усталый вздох.

Ну, а чего эти придурки хотели⁉ И без того настроение ни к чёрту, а тут ещё клоуны нарисовались, «жизнь или кошелёк». А я между прочим не в Воронеже, мне с местной гопотой дел не иметь, и стесняться нет ни единой причины. Ну вот так, как-то сложилось всё в кучу.

Не успели поймавшие клинки осесть на землю, как в сторону находящихся передо мной полетело ещё два ножа. И остался передо мной вожак, в одночасье лишившийся своей ватаги. Спору нет, куряне жёсткие ребята, но на всякий лом найдётся другой. Бедолага ещё и понять-то толком ничего не успел, а я уже подскочил к нему и опустил на голову тесак. Пока плашмя. Нужно же с кого-то начинать разговоры.

Быстро связал пленника и провёл контроль. Трое из четверых оказались ранены, а свидетели мне ни к чему. Затем взвалил связанного на плечо, и поспешил убраться куда-нибудь в сторонку, а то и собаки подняли такой лай, что хоть уши затыкай. И вообще, разговор по душам посреди улицы, пусть ночью и на глухой окраине, решение не из лучших.

— Опамятовал, — когда вожак открыл глаза, удовлетворённо произнёс я. — Жить хочешь?

Пленник замычал и тут же мелко закивал в знак согласия. Я лишь удовлетворённо улыбнулся и ободряюще подмигнул. Главное в человеке поддерживать уверенность в лучшем исходе. Ну вот нет у меня времени долго рассусоливать.

— Знаешь этого?

Я показал листок бумаги с рисованным портретом Топорка. Выполнен хорошо, всё же рисовать мне нравилось, хотя до гиперреализма и далеко. Причём дело не только в моём недостаточном мастерстве, которому ещё расти и расти. Такой портрет априори быстро не нарисовать, а времени у меня не было.

Вновь утвердительный кивок и бодрое мычание человека желающего что-то спешно сообщить. Я поднёс палец к губам, мол, потише.

— Я сейчас выну шапку из твоего рта, но ты не шуми. Лады? Станешь кричать, я тебя порешу, как дружков твоих и пойду другого видока искать. Договорились? Молодец.

— Гхм-м-гх, — как можно тише прокашлялся он, а потом просипел. — Топорок это.

Вообще-то ничего удивительного в том, что он его знает. Разумеется, если покойный и впрямь был в Курске, в чём я не сомневался. Город-то по сути небольшой, с населением всего-то тысяч восемь, может чуть больше. Так что, гопота знает друг дружку как облупленных.

— Где его сыскать?

— Да бог весть. Он уж год как лихими делами не пробавляется. Слышал, что вроде как с кем-то на стороне дела ведёт, но что именно делает не знаю.

— Где появляется?

— Да уж месяц как ни слуху ни духу.

— Куда хаживал раньше?

— Трактир на Лосиной улице. В картишки любит перекинуться.

— Спасибо.

Я без лишних разговоров вогнал ему тесак в сердце. А что такого? Я ведь не обещал не убивать, а просто спросил хочет ли он жить.

Чтобы найти нужную улицу пришлось постараться, потому как прохожих в этот поздний час не было. Как я ещё умудрился нарваться на эту пятёрку. Впрочем, наверняка случайно, не думаю, чтобы они охотились в столь бесперспективном месте. Я даже успел пожалеть, что оприходовал вожака, а не воспользовался им как проводником. Прибить-то дело не хитрое. Но мне всё же повезло.

— Браток, — окликнул я парня, идущего под ручку с девушкой.

Среагировал он молниеносно. Обернулся в мою сторону, разом заводя девчушку себе за спину, и опуская руку, но рукоять ножа в ножнах на поясе. Ничего особенного, самый обычный клинок, какие тут приняты в обиходе. Оно и сало порезать, а придётся так и для обороны использовать можно.

— Прости, браток и в мыслях ничего дурного не было, — я поднял руки, показывая открытые ладони.

— Чего надо? — даже не пытаясь выглядеть дружелюбным, спросил тот.

— Мне Лосиная улица нужна. Там говорят трактир есть, в картишки хотел перекинуться.

Парень смерил меня недоверчивым взглядом, осмотрелся по сторонам, нет ли ещё кого. И даже не думая расслабляться, кивнул вправо.

— По переулку, третий перекрёсток.

— А трактир одесную* руку или в ошуйцую**, — уточнил я, чтобы не отправиться в противоположную сторону.

*Десница — правая рука. Одесную — по правую руку.

**Шуйца — левая рука. Ошуйцую — по левую руку.

Благодаря регулярной армии и строевой подготовке в обиход всё больше и больше входят лево и право. Но это всё больше среди дворян, служивых и грамотных простолюдин, основное население продолжает определять стороны по старинке.

— Одесную, — ответил парень.

— Спасибо, братец. Извини, что потревожил.

Всё так же демонстрируя миролюбие выставленными руками, я пошёл в нужную сторону. Когда же повернул и скрылся за забором, услышал удаляющиеся шаги. Разошлись миром, вот и ладушки.

К нужному трактиру я подошёл довольно быстро. Однако заходить в него не стал. Рупь за сто, что мне там рады не будут, а я здесь не ради уменьшения поголовья преступного элемента славного града Курск. Хотя скорее на голову окоротят меня. Не следует брать на себя слишком много. Вот если бы завалиться туда вместе с Рябовой, тогда совсем другой расклад. А так-то, лучше не зарываться.

Я занял позицию в тени высокого забора, из-за которого доносился ленивый брёх сторожевого пса. Да и тот вскоре затих. Чего понапрасну глотку рвать, если прохожие тут не такая уж и редкость. То в трактир проходили новые посетители, то из него выходили подгулявшие, а парочку так и вовсе взашей вышвырнул вышибала. Но никто из них для беседы не подходил.

Мне ничего не оставалось кроме как терпеливо ждать. Всегда ненавидел рыбалку, с её дурацким поплавком. И снайпер из меня не вышел именно из-за отсутствия этой самой терпелки, когда ради одного единственного выстрела нужно лежать без движения часами. Но ничего не поделаешь, мне нужна информация и я знал откуда её получить, только источник никак не появлялся.

Дверь трактира в очередной раз хлопнула и на улицу вышел малец, на вид лет двенадцати. Подтянул портки, шмыгнул носом и пошагал вдоль по улице, собирая свою дань собачьего брёха. То, что нужно. Главное не упустить.

Ребёнок? Так и есть. Этим ребяткам приходится выживать в жестоком мире полагаясь только на себя. И для этого они должны знать все опасные места и безопасные норки, к кому прислониться, а кого и посторониться. Так что в качестве получения информации идеальный источник.

Разумеется я не собирался его пытать и убивать. Хотя кто знает, что из него получится через пару тройку лет, глядишь ещё и душегуб, каких Курск ещё не видел. Но этого никому не дано знать, а потому и думать о таком не стоит. А вот разговорить его, это уже совсем другое дело, и в помощь мне мой возраст. Да, я далеко не худосочный и зарядить могу от всей широкой души так, что небо вызвездит. Но при этом я по сути всё ещё подросток, и это явно заметно. А значит и расположить к себе мальца мне куда проще, чем взрослому.

Дав мальчишке отдалиться от трактира я быстро нагнал его. Мало того, что двигался бесшумно, как учил дядька Ефим, так ещё и брёх собачий мне в помощь. Мальчишка так и не понял, что стряслось, когда я зажал ему рот, и прижал к себе отрывая от земли. Он отчаянно замычал и начал биться в руках, но всё это оказалось бесполезно. Я словно хищник схвативший добычу, поволок его прочь.

— Достал, малой. Ещё раз трепыхнёшься, прирежу к бениной маме. Слышь меня? — я тряхнул пленника, всё так же сжимая в своих объятиях.

Услышал и успокоился. Понял, что поделать ничего не может, и немедленной гибели предпочёл прожить чуть дольше. Надежда, она тётка такая, умирает последней. Вот и молодец, присутствие здравого смысла только приветствуется. Я огляделся по сторонам, и вновь поспешил по улице, стремясь найти какой-нибудь пустырь.

Плохо когда местность тебе незнакома, но я всё же управился, хотя и не так скоро как хотелось бы. Всё же окраина, и подобные тихие места тут не невидаль какая. Как дом сгорит, так и строиться на его месте некому, а если останется без хозяина, то временные постояльцы не станут присматривать за строением и подправлять его. Пройдёт несколько лет и такой домишко сам без догляда рассыплется.

— Ты не подумай, браток я не душегуб какой, и не хочу тебя порешить, — продолжая удерживать пленника, тихо заговорил я ему в ухо. — Поговорить надо, а я не местный, из Орла. Коли сунулся бы в трактир или к кому из лихих, так меня на ломти порезали бы. А мне ну очень надо человечка сыскать, да посчитаться с ним. Он сестру мою выкрал. Вот выну её из беды, а там и помирать можно.

Малец что-то коротко промычал, и с явным недовольством трепыхнулся в руках, мол, отпусти. Одно из двух, либо сейчас побежит, либо разговор у нас всё же сладится. Лучше бы второе. Потому что тогда дело серьёзно усложнится. Убивать его я точно не буду.

— Чего схватил как лиходей. Подошёл бы да по-людски поговорил, — с недовольным видом отряхивая свои обноски, возмущённо прошипел малец.

Я отметил, что говорит он тихо и стрекача не задал, а значит готов говорить. Теперь остаётся правильно его просчитать, чтобы разговор у нас сложился. И тут нужно понимать, что несмотря на не обсохшее на губах молоко, эти цыплята вполне серьёзно полагают себя взрослыми, а потому и говорить с ними лучше как с равными.

— Меня Лукошком звать, — представился я.

— Воробей, — изо всех сил стараясь придать себе солидности, назвался в ответ мальчишка.

— Я тебе уже сказал, Воробей. Эдак ты со мной и говорить не стал бы, а сразу сбежал бы. Это за беспокойство, — я бросил ему четвертак.

— С чего бы мне бегать? — ловко поймав серебряную монету, возразил мальчишка.

— А с того, что я сам не так давно в твоей шкуре был, и знаю каково оно без родни на улице. Это сегодня подрос, да научился всяким ухваткам, так, что и взрослого на кулак намотаю, а тогда-то всяк прибить мог, вот и хоронился по углам, да за сестрёнкой присматривал.

— Но-но, я ни от кого не бегаю. Вот ещё. Это ты меня не знаешь, а иные стороной обходят, потому как за мной серьёзные люди стоят. Только глазом поведу, так все от страха столбенеют.

— Повезло тебе, — вздохнул я, стараясь натурально изобразить зависть. — А вот меня побило, помотало, сколь раз под пьяные кулаки попадал уж и не упомню. И хоть бы одна скотина заступилась. Никому дела не было. Даже когда студёной зимой в канаве валялся с отбитым нутром. Если бы не сестра, так и подох бы, как пёс подзаборный.

— Да ладно, чего ты? Не помер же, да ещё эвон каким вымахал. Сам сказываешь, как вдаришь, так небо с овчинку покажется. Кого ты там ищешь-то?

— Вот.

Я достал листок с рисованным портретом Топорка. Не стал называть его специально. Если не узнает, то и говорить с ним не о чем. Хотя конечно было бы жать потраченного времени.

— Топорок, — покачал головой мальчишка, и тут же с подозрением. — А чего это у тебя бумага, ну чисто как сыскной лист у стражников?

— Где ты у стражников видал такие хорошие рисунки? — натурально возмутился я. — Ты говори, говори, да не заговаривайся. Мне за мои картинки господа деньгу платят, чтобы ты знал.

— Ну чего ты завёлся-то? Просто я среди нашего брата ещё ни разу не видал, чтобы так-то лики писали. Даже у иконописца Матвея не так ладно выходит. Вот и удивился.

— Так ты его знаешь? — уточнил я, тряхнув рисунком.

— Да кто же его не знает. Из воронежских он, но у нас несколько лет обретался, поначалу окрест, потом в граде. Да только ить поговаривали, что его в Воронеже с месяц как стражники порешили. Нешто не слыхал, коли по следу идёшь?

Во-от. А я о чём. Мальцы они такие, пронырливые, знают и помнят куда больше. Убитый вожак о гибели Топорка ничегошеньки не знал, так как ему это не интересно, а вот Воробей знает, потому что любая крупица информации ему может жизнь спасти. Только нужно уметь её из него выудить.

— Слыхал, — подтвердил я.

— Так, а чего же тогда?.. — малец в недоумении развёл руками.

— А я разве сказал, что его ищу? Говорю же, сестру он мою выкрал. Да был не один. Его-то прибрали, да подельник ушёл и её уволок. Вот только его я не видел.

— Ясно, — деловито кивнул малец.

— Помоги, ради Христа, а уж я в долгу не останусь.

— Поначалу-то он к ватаге Ступы прибился, но с год назад подался оттуда в услужение к дворянчику одному, — помяв подбородок, и чуть важничая, начал рассказывать мальчишка. — Заматерел, прикид сменил, чуть не в господском расхаживал, да не в ношеном, а в новом. Хотя как был скотиной, так и остался, — сплюнул Воробей.

— А что за дворянчик?

— Да есть тут один, Егоров, поскрёбыш. Два года как в гвардии отслужил и вернулся. Чем занимается не знаю, но вернулся при деньгах, и сейчас монета водится.

— И что, Топорок прямо у него и жил.

— Не, — замотал Воробей головой. — Жил-то он всё так же в слободке, просто с местными больше дел не имел. Чем промышлял помалкивал, да отшучивался, мол птицу счастье за хвост поймал. Я случайно приметил его с Егоровым, и разок слышал о чём говорят. Дворянчик сказал, что велено, мол, кого-то там умыкнуть и сделать всё тихо.

— А где тот Егоров живёт не ведаешь? — бросая мальцу целковый, спросил я.

— Отчего же не ведаю, — ловко поймав награду, хмыкнул тот.

Глава 17

Лиза открыла глаза, и поняла что лежит на животе на чём-то жёстком, а её ноги и руки разведены в стороны и связаны лишая возможности пошевелиться. В смысле, торсом как-то ещё могла бы пошевелить, но тот был прихвачен ремнями. Она приподняла голову и осмотрелась, насколько это было возможно. Какая-то комната с голыми бревенчатыми стенами, у окна стоит письменный стол, с книгами, бумагами и писчими принадлежностями. Рядом стул с высокой спинкой, довольно грубой работы, с боку лавка, чуть дальше полки, так же заваленные книгами и бумагами.

Как оказалось, сама она так же лежит на столе, но уже более основательном. У них в усадьбе есть такой же, к нему привязывают человека, чтобы он ненароком не помешал нанесению узора, потому как процедура эта болезненная. Делать их следует когда человек или животное в сознании, а иначе ничего не получится. Тех же лошадей или быков на столе не разместить, поэтому их связывают и притягивают к земле с помощью вбитых кольев. Крепостные рассказывали, что боль не назвать нестерпимой, но приятного мало.

Стоп! А она-то тут что делает⁉ И где это тут⁉ Последнее, что помнит Лиза, как шла на рынок, чтобы купить сладости. У Петра завтра день рожденья, хотела сделать ему приятное. Он тот ещё сладкоежка, хотя и старается этого не показывать. И всё. Дальше темнота. А теперь она тут. Её накрыла волна страха.

Она успела передумать о многом, испугаться, укорить себя за малодушие и бредовые страхи, ужаснуться и поверить в то, что это только чья-та шутка, злая, жестокая, но шутка, когда наконец хлопнула входная дверь. Лиза обернулась на звук и увидела мужчину вошедшего в комнату. Чуть за тридцать, крепкого сложения, в простом кафтане дворянского кроя, на голове мурмолка с лисьей оторочкой. Не сказать, что богатое одеяние, но сукно добротное и дорогое. Как и сапоги отличной выделки. Через грудь перевязь, на боку шпага, под кафтаном поверх камзола широкий поясной ремень с заткнутыми за него двумя пистолетами.

— Опамятовала, девочка, — удовлетворённо произнёс он, и прошёл к письменному столу.

Снял с себя перевязь и повесил на крюк вбитый в стену, поверх пристроил мурмолку. С глухим стуком выложил на столешницу пистолеты, рядом положил перчатки. Обернулся в сторону смотревшей на него пленницы и ободряюще улыбнулся.

— Не переживай милая, скоро всё закончится, — подмигнув заверил он.

Только теперь она сообразила, что лежит абсолютно нагая. Страх словно испарился, и её залила краска стыда. Она знала всё о взаимоотношениях мужчины и женщины, благо матушка вовремя всё ей рассказала, да и старшей сестре было, что поведать. Она конечно девица, но ей уже двадцать один, служит на Кавказе, и успела наслушаться от сослуживцев.

О чём это она⁉ Лиза попыталась прикрыться, что угадывалось, даже несмотря на практически полную невозможность пошевелиться. Но делала это молча, даже не пытаясь унизить себя мольбами о пощаде. Она видела, что этот её не выпустит, так к чему тогда попусту сотрясать воздух и терять своё лицо перед ликом смерти.

— Полноте, красавица, не стоит переживать, твоей чести ничего не угрожает. Я же не дурак портить заготовку. Не знаю в чём тут прихоть Силы, но из девственниц зверь получается сильнее.

Незнакомец скинул кафтан, повесив его на спинку стула, избавился от поясного ремня, и вновь мило улыбнувшись взял в руки чернильницу и тонкую кисть. Такую обычно используют для нанесения контура узора. Приблизился к ней, и заметив на столе кровь, вздёрнул бровь.

— О! У тебя недомогания. Неожиданно. Я взял тебя в довесок, и чтобы насолить твоему братцу, но похоже ты мало чем уступишь боярышне, если вообще уступишь. Хорошо. Не люблю делать халтуру.

— О чём вы? — не удержалась от вопроса Лиза.

— Не обращай внимания, — подступаясь к ней, произнёс он.

— Что вы?.. — хотела было спросить она, и осеклась.

Она поняла, чего он хочет, и её словно окатили ушатом холодной воды. Этот негодяй собирается нанести ей узор! Любой из них не только поставит крест на инициации дара, но и заблокирует дальнейший рост инициированного одарённого. Его вместилище замрёт на данном этапе, сколько потом не старайся его развивать, и избавиться от узора будет уже невозможно.

Матушка приняла узоры, потому что её дар рос в год по чайной ложке и имел потенциал всего-то шестого ранга, который она сумеет получить на склоне лет. К чему он ей тогда, пусть различие между этими ступенями и существенные. Поэтому она решила принять узоры и усилить себя на пятом ранге, пока полна сил и есть реальная возможность использовать полученное преимущество.

— Лучше убей меня, — севшим голосом произнесла Лиза.

Страх, неизвестность, её нынешнее унизительное положение, всё это отошло на второй план. Она с детства чувствовала свой дар, теплящийся едва ощутимой искоркой. Она всегда знала, что отличается от подавляющего большинства людей, именуемых простецами. Сколько себя помнила Лиза ждала того момента, когда дар возгорится пламенем. И тут вдруг…

— Брось. Тебе понравится. Просто верь мне, — ободряюще улыбнулся похититель, окуная кисточку в чернильницу.

Поделать она ничего не могла, поэтому решила встретить свою судьбу с гордо поднятой головой. Ну или горделивым молчанием. Она не проронила ни звука, когда кисточка коснулась её белоснежной кожи, обжигая её вливаемой Силой.

Поначалу похититель обрисовал контуры узора, тонкой кистью, затем вооружился средней, чтобы заполнить его, всё так же вливая Силу, но уже в больших объёмах, отчего боль была практически нестерпимой. При подобной операции даже крепкие мужики скрипели зубами и пускали слезу, женщины неизменно голосили и причитали. Понимание того, что это пойдёт на пользу, не делало процедуру менее болезненной. Но Лиза молча плакала и скрипела зубами, не столько из-за боли, сколько от безысходности.

Закончив наносить узор, неизвестный удовлетворённо осмотрел дело рук своих, и потянулся к своему вместилищу, чтобы напитать плетение Силой, и инициировать его. Он встал над пленницей, поднял руку, словно поп собирающийся благословить прихожан, и как бы уложил невидимую ветвь на спину девушки. Послышался звук хлопка в ладони, а по узору пробежали огненные всполохи.

Лизу пронзила невыносимая боль, но она всё же смогла сдержать стон, лишь коротко охнув. И тут же все неприятные ощущения куда-то пропали. Ей уже не было стыдно, не хотелось избавиться от пут, она по прежнему ощущала искру своего дара, но коль скоро её господину угодно, чтобы она так и не испытала радости инициации, так тому и быть. Она готова выполнить любую его волю, и беспокоит её лишь то, что она как-то может не угодить или расстроить его…

* * *

— Вот он его дом, — кивком указал Воробей.

— А кто с ним там живёт случаем не ведаешь? — вглядываясь в окна выходящие на улицу, поинтересовался я.

— Не. Откуда мне знать. Я и про то, что Топорок с ним водится узнал по случаю.

— А говорил об этом кому?

— Никто не спрашивал, я и не говорил.

— Вот и помалкивай, — бросил я ему ещё один целковый.

— Да не вопрос, — поймал тот увесистый кругляш.

— Если помощь понадобится где тебя сыскать?

— На рыночной площади. Меня там все местные торговцы знают, — ответил малец, взмахнул рукой в знак прощания и побежал прочь.

Я вновь посмотрел на добротный бревенчатый дом. Не сказать, что выделяется в общем ряду. Такая же видавшая виды постройка, со слегка покосившимся посредине между углом и воротами высоким и глухим дощатым забором. На улицу выходит три окна, забранные ставнями.

Во дворе брешет солидный пёс, это по голосу заметно. Дворяне на таких сторожей накладывают узоры «Повиновения», чтобы никто не смог подкупить их куском отборного мяса. С этого момента собачка принимала пищу только от хозяина или тех, на кого он укажет. Это же относится и к выполнению команд. Настоящий неподкупный страж, готовый сражаться до последнего вздоха, а учитывая размеры с телёнка, это серьёзная такая проблема.

Времени на подготовку нет, но как минимум осмотреться не помешало бы. Поэтому я приблизился к забору, ближе к воротам, и подпрыгнув ухватился за край. Пёс тут же почуял меня и метнулся в мою сторону с утробным и угрожающим лаем. Признаться, голос у него звучал настолько грозно, что я невольно даже вздрогнул, хотя и понимал, что добраться до меня у него нет никаких шансов.

Толкнувшись от досок носками сапог, я одним движением взлетел над забором, встав на вытянутые руки. Внизу в бессильной ярости встав на задние лапы, лаял огромный пёс. Угу. Так и есть, с телёнка будет и не на привязи. Я быстро окинул взглядом залитый лунным светом двор, после чего соскочил обратно на улицу, и пошёл прочь. С моей памятью этого вполне достаточно. Во всяком случае, для плана верстающегося на коленке.

Мне стоило поторопиться, а то ведь ещё час, и начнёт светать. Я это ни к тому, что развиднеется, благодаря луне с этим проблем никаких. А вот то, что город начнёт просыпаться уже совсем другое дело. Вот и пошёл быстрым шагом к центру города, где и должна проходить Мещанская улица, потому как сомнительно, что Рябова устроится на ночлег в каком-то клоповнике.

На подходе к центру я столкнулся с подгулявшим мужичком, похоже мелкий лавочник, который пил и, скорее всего, играл всю ночь. Причём, наверняка выиграл, уж больно настроение у него хорошее, а при виде меня, в глазах сразу появился испуг, и он начал трезветь на глазах. Спросил дорогу, и тот обрадовавшись тому, что грабить его не собираются, с радостью и плохо скрываемым облегчением указал направление.

Можно было конечно и у Воробья спросить, но я ему уже и без того слишком много рассказал. Насчёт убиенных я не переживал, стража особо копать не станет, мало ли какие местные разборки. Если лихой народец друг дружку режет, так им работы меньше. А вот за дворянина спросят по всей строгости.

— Пётр Анисимович, это уже ни в какие ворота. Ладно ещё вы меня посреди ночи посещаете дома. Но в гостинице… — Эльвира Анатольевна осуждающе покачала головой.

— Прошу прощения, но дело безотлагательное. Знай я, что выйду на того кому служил Топорок, так озаботился бы заранее, — повинился я.

— Толком говорите.

— Есть некто такой Егоров, дворянин, поскрёбыш, отслуживший в гвардии и с год назад вышедший в отставку.

— Тот точно был рангом не ниже пятого, — уверенно заявила Рябова. — Иначе таким объёмом Силы оперировать не смог бы.

— И это ещё одна гирька на весы того, что Лизу похитил волхв.

Ну, а как мне ещё называть того, кто откопал старинный ритуал. При желании, конечно, можно найти ещё с пару дюжин прозвищ, но и так нормально.

— Думаете, что он и есть главный? — усомнилась Рябова.

— Нет. Егоров точно лишь помощник. Я бы на месте волхва для начала поднял бы себе ранг, и только после этого начал торговать волколаками. И непременно обзавёлся бы помощником.

— И желательно из сослуживцев, — предположила Эльвира Анатольевна.

— Полагаете, что волхв то же поскрёбыш?

— А почему бы и нет?

— Слишком слабый дар, — усомнился я.

Впрочем, сделал я это без огонька. Так как вспомнил, что чёрный волхв седой старины практиковал человеческие жертвоприношения. Мог ли и этот пойти по тому же пути? Да легко! Он же получается душегуб каких мало. Так, стоп, сейчас не о том думать нужно.

— Эльвира Анатольевна, я к вам за блокирующим зельем, не то, этот Егоров раскатает меня в тонкий блин.

— Ну, это вряд ли, с вашим-то амулетом. Там Силы ещё более чем достаточно.

— Ну, значит поднимет ненужный шум. А без дара, я его уработаю, — уверенно заявил я.

— То есть, хотите идти в одиночку?

— Как по мне, то так будет лучше. Мало ли как оно там всё обернётся. Один я сумею скрыться, а вот с вами, всё будет сложнее.

— А стражу привлечь не желаете?

— Что-то мне подсказывает, что с семнадцатилетним мальцом никто не станет даже разговаривать. К тому же, за Егоровым наверняка нет никаких грехов. С чего его хватать и допрашивать, да ещё и с пристрастием, а добром он ведь не скажет?

— Может стоит найти Мирошкина?

— Если потребуется подмога, другое дело, а в розыске, он мне не помощник. К гадалке не ходить, отстранит меня и сам схватит Егорова, а я опять останусь с носом. Ему главное изловить волхва и желательно живого, чтобы заполучить секрет для князя. А для меня главное это сестра.

— Звучит убедительно. Держите, — протянула она мне склянку с блокирующим зельем.

— Какая дозировка?

— Подействует даже если капля на кончик языка попадёт, но только на минуту другую. Можно добавить в питьё, дозировку сами прикидывайте. Мне как-то не доводилось пеленать и конвоировать одарённых.

— Ясно. Спасибо, разберусь, — пряча склянку в карман, произнёс я. — А где мои перемётные сумки?

— Там, вместе с оружием, — указала она в угол.

Я поблагодарил, и нырнул в ту, где находились мои вещи, а вскоре извлёк два куска обработанной и короткостриженой овчины. Это мои поршни, которые я изготовил, чтобы надевать поверх ботинок или сапог, для бесшумной ходьбы. Ну сложно назвать меня законопослушным, что тут ещё сказать. Можно конечно и только ими обойтись, но я не настолько бедно одевался, чтобы расхаживать по городу в подобной обувке. Так что, до места нёс в кармане, а надевал только непосредственно перед делом.

За тем из сумки появился продолговатый кожаный мешочек со свинцовой дробью. Отличная штука, не оставляющая следов, но при ударе по голове выключающая с гарантией. Разумеется, при наличии щита она бесполезна, и даже если я сумею блокировать дар, Егоров наверняка и спит с амулетом. Я бы с ним точно не расставался. Но ведь в доме он наверняка не один, а убивать прислугу мне не хотелось бы.

Рябова следила за моими действиями с нескрываемым любопытством и одобрением. А ещё, в её взгляде угадывалось удивление, ну и явные признаки того, что я с каждым разом вырастаю в её глазах.

При этой мысли мой взгляд невольно зацепился за женские прелести, отчего отставной капитан в который уже раз почувствовала себя неуютно. Эльвира Анатольевна ещё больше запахнула халат, хотя чего там запахивать, когда и без того всё закрыто под самое горло. Требовательный кивок в сторону двери, мол, убирайся уже, и я молча направился на выход.

На крыльце приметил двух котов, лениво развалившихся на ступенях. Один поджарый, гладкошёрстный и полосатый, второй, судя по габаритам, отъевшийся и длинношёрстный. Я присел, чтобы погладить их, и оба отнеслись к моим действиям благосклонно. Глянули, кто там лезет, после чего развалились на ступени, довольно вытянувшись. Сразу видно, что домашние и избалованные.

Я взял на руки того, что побольше, пристроив на сгибе левой руки и почёсывая за ушами. Либо особый любимец, либо ленив до безобразия, потому что в руках ощущалась откормленная тушка. Как раз то, что нужно. Этот скакать и прыгать не будет, просто потому что сделать ему подобное проблематично, и остаётся лишь передвижение по земле.

Ну что я могу сказать, везёт мне сегодня настолько, что прямо боюсь сглазить. Куда не сунусь, везде сопутствует удача. Начиная с покойного вожака гопников, продолжая мальчонкой Воробьём. А теперь вот и котейку нашёл как по заказу — ручного, покладистого и неповоротливого.

Обратно к дому Егорова я подошёл когда уже начались предрассветные сумерки. Если судить по тому, что я увидел с забора при лунном свете, и верить моему обонянию, то худобы на подворье нет. А значит и особой причины прислуге подниматься ни свет, ни заря тоже. Но тянуть кота за подробности всё же не стоит. Поэтому я без лишних разговоров подошёл к забору с мурзиком на руках.

Со двора послышался басовитый брёх сторожевого пса. Пушистый любимец гостиницы, или ещё чей, заподозрил с моей стороны подлянку, и начал выворачиваться в руках, стремясь обрести свободу и податься куда подальше от этого беспокойного места. Ну что тут сказать. Поздно пить Боржоми, коли почки отказали.

Я замахнулся и под аккомпанемент истеричного «рмя-я-яу-у-у» перебросил мурлыку через забор, стараясь забросить его подальше от собаки и поближе к распахнутой калитке в садик. Мохнатый страж поначалу опешил от неожиданности, а потом со злобным утробным рычанием рванул в погоне за представителем ненавистного племени. Котик в очередной раз панически заверещал, попутно успев ещё и угрожающе зашипеть. И, как мне кажется, последнее адресовалось мне.

Глава 18

Не теряя времени я подпрыгнул и ухватившись за край забора в секунду перемахнул через него, оказавшись во дворе. Ноги закутанные в овчину глухо и практически бесшумно бухнули о землю, и я с низкого старта рванул к распахнутому окну. Ночь выдалась тёплая, вот и не стали закрывать. Неплохо, если бы это оказалась господская спальня. Сразу закрыл бы главный вопрос.

Вроде и небольшое окошко, но я в него даже не влез, а скорее влетел. Причём умудрился сделать это не потревожив пожилую парочку спящую на широкой постели. Впрочем, чему тут удивляться, если их не разбудил даже злобный лай, который всё ещё доносился из сада.

Я быстренько прикрыл за собой створки, и подступился к спящим. Однозначно дворовые слуги, крепостные или наёмные бог весть, да и без разницы, для меня это всего лишь источник опасности. Извлёк из нагрудного кармана мешочек с дробью и первым делом оглушил бабу. Мужик тот спросонья пока поймёт что к чему, да полезет с разборками, за это время я его дважды выключить успею. А вот баба, начнёт верещать ещё не поняв, что случилось.

Оглушив обоих, прислушался к происходящему во дворе. Пёс прекратил лаять и вернулся во двор. Покрутился, и устроился в своей будке. Меня он уже не чуял, или считал, что коль скоро нахожусь в доме, то всё в порядке. Кто знает, что в его косматой башке творится. В доме всё тихо, только и того, что под полом скребётся мышь. Середина мая, грызуны пока не торопятся мигрировать в поля.

Связав слуг и заткнув им рты кляпами, я вышел из их комнатушки. Сразу за дверью прихожая, далее коридор, погружённый в темноту, хотя на улице уже предрассветные сумерки. Только сквозь окна выходящие во двор проникает какой-никакой свет, но этого явно недостаточно для того, чтобы уверено ходить.

Сейчас не помешал бы даже самый слабенький дар, позволяющий использовать плетение «Кошачье зрение». Но чего нет, того нет, а потому продвигался я как на минном поле. Ловил малейшие отблески света и ощупывал пространство перед собой как руками, так и ногами. Ну да, практика у меня имеется, я далеко не законопослушный гражданин.

Нет, домашними кражами в этом мире я не пробавлялся. Как уже не раз говорил, в деньгах я стеснений не ощущаю. А вот забраться к кому-нибудь чтобы пощекотать нервы, это совсем другое дело. Проникнешь на подворье, пройдёшь весь дом насквозь, выберешься на противоположную улицу, и совсем иначе себя чувствуешь. Потому что ты можешь это сделать, и никому невдомёк, что ты там был. Ага, вот такое развлечение.

В гостиной было не сказать, что светло, но хоть что-то, так как свет проникал сквозь щели ставней на окнах выходящих на улицу. Их задача ведь защита от татей, а не светомаскировка. И с этим они прекрасно справлялись.

Сквозь неясный свет с трудом удалось рассмотреть две двери. Заглянув в одну из них я обнаружил рабочий кабинет, с окном выходящим на улицу, и так же забранным ставнями. Зато когда отворил вторую, оказался в спальне. Сквозь распахнутое окно, выходящее в садик свободно проникали предрассветные сумерки и видимость была отличной. Хозяину дома то же жарко. Ну или просто соскучился по свежему воздуху, после стылой зимы и законопаченных окон.

У стены широкая постель, на которой спит мужчина лет двадцати пяти. Именно столько ему и должно быть, коль скоро он год назад вернулся со службы в гвардии. Высок, крепок, что угадывается даже под одеялом. Спит на спине, и слегка похрапывает. Это хорошо. Просто замечательно.

Я достал склянку и откупорив её, приблизился к спящему. Поднёс горлышко к приоткрытым губам и влил толику зелья. Спящий почмокал губами, пробормотал что-то невнятное и отвернулся к стене.

Но не успел я убрать бутылочку, как он вскочил, словно ошпаренный. С чего бы? Кошмар приснился? Да наплевать! Вот некогда думать, эти мысли ещё проносились в голове, а мой кулак уже врезался челюсть всполошившегося Егорова. Вложился я настолько качественно, что он тут же завалился набок, ткнувшись лицом в большую перьевую подушку.

Запоздало подумалось о том, что эдак могу и перелом ему устроить, а тогда уж какой из него собеседник. Но сомневаться и сожалеть о содеянном уже поздно. Что сделано, то сделано, остаётся лишь принять последствия, какими бы они ни были.

Дар и амулет способны защитить от любого оружия, но не реагируют если атаковать голыми руками и ногами. Вот если на сапогах есть хотя бы набойки или шпоры, тогда ими лучше не махать, потому что Сила защитит атакуемого.

Права оказалась Рябова, амулет, в виде золотой пластины с вязью плетения и двухкаратным бриллиантом обнаружился у него на цепочке. Ну ни дать ни взять личный номер, уж больно по форме похоже. Его я прибрал себе, невольно задавшись вопросом, а как они будут друг с другом взаимодействовать два щита, будучи оба на мне. Или их возможности суммируются? Никогда не интересовался этим вопросом.

Егоров пришёл в себя, когда я уже закончил его привязывать к креслу. Дёрнулся, в безуспешной попытке освободиться, и что-то там промычал. Я похлопал мужчину в исподнем по плечу, мол не суетись лишний раз, и вооружившись свечой отправился проверять дом на предмет других обитателей, ну мало ли, вдруг ещё кто есть. В спальне-то светло, а вот в других помещениях не очень.

— Ну что, сучёнышь, поговорим, — произнёс я, присаживаясь напротив связанного.

Мы находились при свете свечи, так как я мало, что закрыл створки окна, так ещё и занавесил его стёганым одеялом. В спальне стало темно, зато если клиент попробует поднять шум, на улице не больно-то и услышат. А он попробует. Потому что миндальничать с ним я не собираюсь. Держать же его всё время с кляпом во рту, я не собираюсь. Мне ведь с ним поговорить нужно.

Первое что я сделал, это налил в кружку немного кваса, и добавил туда зелья. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Вот ни капли желания разбираться с его даром. Лучше уж погасить с гарантией. Запрокинул ему голову, и заставил выпить. Проглотил он немного, в основном расплескал, но я посчитал, что принятого теперь хватит для разговора с гарантией. В живых его я оставлять не собирался.

— Значит так, чтобы избежать ненужных разговоров, оправданий и искренних заверений, я точно знаю, что ты причастен к похищению моей сестры Ярцевой Елизаветы. Ещё и записочку мне подбросили. Глупое ребячество. Лучше бы вы схватили меня, а ещё лучше, вообще обходили бы стороной. Впрочем, не суть. Итак, где моя сестра и что с ней? Говорить будем?

Пленник утвердительно закивал, как человек спешащий сообщить что-то важное. Прекрасно понимая, что сейчас произойдёт, я выдернул кляп, вырвав из пленника болезненный стон, после чего тот поспешно заговорил.

— Послушай парень, это какая-то ошибка, я не знаю твою сестру и тебя вижу впервые в жизни. Давай договоримся. Хочешь, я тебе заплачу…

Дальше слушать я его не стал. А зачем? Самоутверждаться за его счёт я не собираюсь. К тому же, этот страх и желание угодить мне, всего лишь игра, и между прочим, не такая уж и талантливая. Нет, он конечно же боялся, но не до мокрых штанов. А иначе волхв не привлёк бы его в свою команду. Ни к чему ему иметь дело с трусом и размазнёй.

Отчего такая уверенность в собственной правоте? Я узнал его, по отсутствующему мизинцу левой руки. Не бывает таких совпадений, чтобы малец указал на того, кому служил последний год Топорок, и у него по чистой случайности имелось точно такое же увечье.

— Не этих слов я от тебя жду, — вновь затолкав ему в рот кляп, покачал я головой. — Кому ты служишь? И где моя сестра? Вот что меня интересует. Всё остальное чушь и враньё.

Я пожал плечами и приступил к, как это любят описывать в книжках, экспресс допросу в полевых условиях. А по сути, начал истязать пленника. Он мычал елозил на стуле выпучив глаза, тряс головой словно хотел что-то сказать, но я и не подумал вынимать кляп. Просто не хотел терять время на пустые разговоры. А ещё боялся, что могу смалодушничать и дать заднюю. Я никогда прежде ничего подобного не делал, и даже не видел. Ну вот не случилось на моё счастье у меня подобного опыта. Хотя теорию я знал и сейчас её применял.

Когда же я наконец увидел в его взгляде мольбу и как мне показалось готовность говорить, он вдруг забился в падучей. Я вырвал кляп, но он лишь хрипел пуская пузыри кровавой пены. Если бы у него случился болевой шок, тогда ещё ладно, но чтобы такое. Меньше минуты и он обвис. Пульс не прощупывался. Твою мать! Эпилептик, что ли?

Сам не знаю с какого перепуга, но я взрезал ему на спине исподнюю рубаху, сдёрнул её и оторопел. Поскрёбыш отслуживший положенный срок в гвардии должен был обзавестись своим набором узоров, потому что на рост рангов ему надеяться не приходится. В основном они поднимаются до второго, и получив возможность нанести четыре узора делают это.

Но на теле убиенного их имелось семь, что свидетельствует о пятом ранге. Как такое возможно, при их наличии, мне было непонятно. Возможно, желчь волколака даёт возможность пробить такое ограничение. Кто знает. Куда больше меня занимало наличие среди них узора «Повиновения». Я видел как мать и отец наносили такие же на наших сторожевых псов, поэтому ошибки никакой.

Это что же такое должно было случиться, чтобы одарённый согласился на подобное украшение? Ведь этим ты полностью отдаёшь себя во власть нанёсшего узор, превращаясь в его покорного раба. Правда, при этом остальные черты характера не теряются, но всё что касается хозяина — слепая вера, повиновение и беззаветная преданность.

Ладно, опустим это. В конце концов, узор можно нанести и против воли. Это распространённая практика в тех же заокеанских колониях, где рабы трудятся на плантациях, или в Османской империи и на Ближнем востоке. Идеальное решение. Правда, есть один нюанс, продать невольника с таким украшением уже не получится.

Куда больше меня волнует, что делать дальше? Ниточка которую я нащупал оборвалась. Как мне узнать кому он служил? Поискать среди возможных однополчан, как предполагала Рябова? Попробовать, конечно, можно, но в положительный результат я не верю. Слишком уж очевидный след. А коль скоро этот волхв до сих пор ни под кого не лёг, значит прятать следы он умеет.

При свете свечи я обыскал спальню, но не нашёл ни единой зацепки. После чего переместился в кабинет. Обстановка не сказать, что богатая. Письменный стол с выдвижными ящиками, книжный шкаф, с довольно скудной библиотекой, кресло, у стены небольшой жёсткий деревянный диван с парой подушек.

Пробежался по корешкам книг. Ничего особенного, художественная литература, господину Егорову нравились любовные романы. Внешность у него мужественная, такие нравятся девицам, книги же способствуют расширению кругозора, позволяют обогатить словарный запас и обзавестись набором интересных цитат.

На самой нижней полке обнаружился ряд потрёпанных книжиц в одинаковом переплёте. Названия на корешках отсутствует, только нумерация. Я взял последнюю в ряду, и открыв сразу понял, что именно держу в руках. Это был дневник. Прямо поветрие какое-то, их вели все, девушки, парни, зрелые дамы и мужи. Некоторые на склоне лет садились за мемуары, чтобы осчастливить потомков своими глубокими измышлениями, и поделиться, вне всякого сомнения, уникальным жизненным опытом.

Я взял крайний в ряду дневник и открыл последнюю страницу. Чистая, значит не закончен. Вернулся в начало и пролистал страницы исписанные убористым почерком, чтобы составить себе представление об их владельце. Благо я не только быстро читал, но и усваивал прочитанное. По всему выходило, что Егоров отслужил в гвардейском драгунском Измайловском полку одарённых, и год назад вышел в отставку. Вернувшись в родной город при деньгах, он купил себе домик и занялся частными уроками, обучая дворянских детей фехтованию и подлой борьбе.

Ничего подлого в ней не было, просто рукопашный бой без оружия, хотя и не в моём понимании. Ну вот такое название, пошедшее от подлого сословия, которым иметь оружие запрещалось, а потому драться они могли только без него. Однако, Сила внесла свои коррективы, и так как никакой щит не мог уберечь от удара невооружённой ногой и рукой, то эту борьбу стали изучать и дворяне.

Записи обрывались датой годичной давности. Пометка о том, что на завтра он приглашён в поместье к некоему Седову Илье Макаровичу, с которым познакомился совершенно случайно, за игрой в карты в доме у Елесеева.

Хм. Может быть это новой ниточкой? Без понятия. Для начала не мешало бы разузнать кто он такой, где его усадьба, и отсюда плясать. Но очень похоже. Покойный скрупулёзно на протяжении многих лет вёл дневники, которые хранил и систематизировал. И вдруг, ему это стало не интересно. Значит у него поменялись приоритеты. Как вариант, с момента посещения поместья и получения узора, всё его существо стало направлено на службу своему господину.

Дневник я сунул во внутренний нагрудный карман. Кстати, опять моё изобретение. Аборигены обходятся боковыми наружными, европейские кафтаны ещё и большие обшлаги* имеют, где можно носить хоть те же бумаги. Но мне этого оказалось недостаточно. Без понятия, подхватил ли кто у меня эту идею или я один такой. Но мне удобно, а потому я леплю их на всех своих кафтанах и камзолах. Дело-то не хитрое, пришить клочок подкладки.

*Обшлаг — отворот на рукаве мужской одежды.

После этого я заглянул в выдвижные ящики стола. Но там ничего интересного не нашёл. Разве только шкатулку, в которой в общей сложности обнаружилось триста пятьдесят три рубля в золоте и серебре. Деньги я без каких-либо угрызений совести ссыпал себе в карман. И как-то наплевать на неподобающее поведение, и что это не трофеи на поле боя, а самый настоящий грабёж с отягчающими.

Ещё и пожалел о том, что там не оказалось амулета портала. Возможно господин выдаёт его своему подручному только когда тот отправляется на дело. Лично я так и поступал бы. Уж больно дорогое удовольствие.

Наружу выбрался через окно спальни в сад, не забыв для начала сместиться к калитке во двор, и закрыть её, Мне только с четвероногим сторожем не хватало схлестнуться. Но тот отчего-то вёл себя подозрительно тихо. Впрочем, разбираться по этому поводу я не стал, побежав к забору сада, за которым должен был находиться переулок. Всё меньше шансов нарваться на возможных свидетелей, чем на улице…

— Одарённый согласившийся на узор «Повиновения»… — с сомнением произнесла Рябова, которую я вновь разбудил ни свет ни заря.

— И тем не менее, — утвердительно кивнув, заверил я.

— Но даже если и так, он что же преставился, едва вы спросили его о сестре.

— Скажем так, я не стеснялся в методах, — уклончиво ответил я.

— Это недостойно дворянина, — заметила она, правда как-то без огонька, всё же бывалая дама.

— Возможно. Но ради сестры, я ещё и не на такое пойду.

— Ладно, опустим.

— Согласен, подробности ни к чему. А что до узора, то обращающий людей в оборотней, не остановится и перед клеймением. Кстати, он не узнает о том, что носивший его клеймо мёртв?

— Нет. Вот тот кто носил его украшение об этом непременно узнает.

— Как?

— Лишится чувств, а после поймёт, что больше не зависит от хозяина. С кончиной нанёсшего узор «Повиновения» развеивается. Подобное же свойство и узора «Верности», но он подразумевает под собой служение роду, а потому для этого придётся вывести весь род. А это достаточно сложная задача.

— Кстати, а как так получилось, что зелье блокировало дар, но узор всё равно сработал?

— Я уже говорила вам, Пётр Анисимович, что зелье блокирует вместилище, на которое и завязан дар, узоры же к вместилищу не имеют никакого отношения. Разве только его объём влияет на их количество.

— Понятно. Ну что же, пока весть о гибели Егорова не распространилась, необходимо узнать кто такой этот господин Седов. В дневнике только имя, и ничего больше. На этом записи обрываются.

— Быть может он и не имеет никакого отношения к нашему делу, — с сомнением пожала плечами Рябова.

— Я такую возможность не исключаю. Но пока это всё, что у нас есть.

— Согласна. Тогда давайте сделаем так. Вы ложись отдыхать, а я попытаюсь выяснить всё возможное об этом господине.

— И как вы это сделаете? Надеюсь не отправитесь прямиком в дворянское собрание? Тогда уж лучше выйти на лобное место и сообщить о наших планах во всеуслышание.

— Нет конечно же. Навещу начальника местной гимназии. Он по долгу службы обязан знать всё дворянство в округе Курска.

— А если у Седова нет семьи?

— В любом случае, с чего-то ведь начать нужно. И, да, дайте мне ваш амулет, я попрошу моих коллег слить в него понемногу Силу, и заполню до краёв.

— Буду признателен, — снимая с шеи ладанку, ответил я.

О трофейном щите я говорить и не подумал. Рано ещё. Того, что он может оказаться разряженным я даже не допускал. Это было бы невероятной глупостью со стороны Егорова. Ему ведь не нужно ни к кому обращаться, достаточно постепенно сливать часть запаса из своего вместилища.

— Кстати, Эльвира Анатольевна, я что хотел спросить. Когда я влил спящему в рот Егорову пару капель зелья, он через несколько секунд вскочил как ошпаренный.

— Ничего удивительного. Одарённые настолько привыкли к постоянной связи с даром, что даже не обращают на это внимание. Но стоит ей пропасть, как на них сразу наваливается опустошённость. Мерзкое чувство. Нас поили этим зельем в кадетском корпусе, чтобы дать понять, каково это, ощущать дар, но не иметь возможности к нему прикоснуться.

— Понятно.

— Ладно, с познавательной лекцией покончено, забирайте ваши вещи и перебирайтесь в соседний номер, я его зарезервировала за вами. Наши лошади на конюшне, о них позаботился конюх. Поэтому поспите. Думаю, что часа четыре у вас есть. Пока ещё слишком рано и в гимназии я никого не застану.

— Четыре часа сна, звучит заманчиво, — кивнув согласился я.

Глава 19

Перебравшись в свой номер, я не раздеваясь лёг спать. Не то, чтобы собирался воспользоваться советом Рябовой и давить на массу четыре часа. Она конечно пока ещё не давала повода усомниться в её честности, но и полностью доверять ей я не собираюсь. С другой стороны, час сна я себе позволить могу. Сомнительно, чтобы Воробей заявился на рынок раньше. А других знакомых у меня в Курске нет.

Когда я пришёл на рыночную площадь торговля была уже в разгаре. На первый взгляд, никаких отличий от Воронежа. Все те же торговки зазывающие и нахваливающие свой товар. Приценивающиеся покупатели, шпана, снующая между рядами, в поисках зазевавшегося клиента, которого можно обчистить. Мальцы, деловито расхаживающие от одного прилавка к другому, и предлагающие свою помощь.

Не все пробавляются мелкими кражами и попрошайничеством. Есть такие, что готовы есть только тот кусок хлеба, на который заработали. К этим годами присматриваются купцы и лавочники, а когда те входят в возраст, то привечают к себе, как человека которому можно доверять. Случается и дочерей своих отдают за них, чтобы сильнее привязать ценного работника.

— Здравия, тётушка, — поздоровался я с дородной торговкой.

— И тебе поздорову, вьюнош.

— С зайчатиной пироги есть?

— Как не быть, есть конечно. Только из печи, ещё горячие.

— Дай мне два куска, — выкладывая перед ней копейку попросил я.

— Держи милок. На здоровье.

— Спасибо. А Воробья сегодня ещё не было?

— Да как же не было. Тут крутится. Да эвон, Глашке помогает.

Я глянул в указанную сторону и приметил моего давешнего знакомого, который как раз поставил на землю корзину, и принимал плату от очередной торговки в виде пряника. Я поспешил к нему, пока тот не затерялся в толпе.

— Привет, Воробей.

— И тебе поздорову, — непроизвольно воровато осматриваясь, приветствовал он меня.

— Держи, для тебя купил, — протянул я ему второй кусок пирога.

— Благодарствую, — буркнул тот в ответ, с обречённым видом принимая угощение.

— Что-то мне не нравится твой настрой. Отойдём?

— Я это… Дела у меня.

— Я тоже дурака не валяю. Отойдём. И не надо бегать, потому как поймаю.

Говорил я уверенно, как человек знающий цену своим словам, и мальчишка поверил в то, что сбежать у него не получится. Поэтому покорно пошёл рядом со мной.

— Чего такой смурной, словно на порку тебя ведут? — поинтересовался я.

— Слушай, Лукошко, ну чего ты ко мне вяжешься?

— Ты чего, Воробей, нормально же общались.

— Не нужно мне с тобой общаться. Ты меня не знаешь, я о тебе не ведаю, разошлись пути дорожки.

— Чего так-то?

— Да ничего. Ты появился, и тут кто-то ватагу Шкворня подчистую вырезал, да и самого его чуть погодя на пустыре сыскали. А сейчас вон по рынку разговоры ходят, мол, кто-то дворянина Егорова лютой смерти предал.

А я о чём говорил. Вот такие мальцы всегда нос по ветру держат и впитывают все слухи, так как на интуитивном уровне понимают, что информация это жизнь. Вот только я никак не ожидал, что так рано станет известно о гибели этой паскуды. Стариков я связал хорошо, да и по голове им прилетело знатно.

— За Шкворня ничего не скажу, а что до дворянчика… Ты что же, Воробей, думал я его, как тебя, пирогами потчевать буду? Правда так думал? Вот и хорошо, а то я уж решил, что с дурнем связался. Но коли ты умный, то понимание имеешь, что мы теперь с тобой одной ниточкой повязаны. Ты обо мне никому не говорил?

— Нет.

— Вот и дальше помалкивай.

— Отпустил бы ты меня, а, Лукошко?

— Прости, — искренне вздохнул я. — Но про сестру я тебе не врал, и эта гнида мне так и не сказал куда её подевал. Не успел, преставился. Надо бы теперь другого человечка поспрашивать. Ты про такого помещика Седова случаем не слыхал?

— Нет, — затряс головой малец.

— Ты пирог-то ешь. Остынет не такой вкусный будет. Вот так. Молодца. Нужно мне этого Седова сыскать. До зарезу нужно. Помог бы ты мне, а. У тебя ведь знакомцев много, что тебе эдакая безделица.

— Ну чего ты ко мне вяжешься?..

— Кто к тебе вяжется? Я же не за даром прошу, — сунув ему в ручонку серебряный целковый, произнёс я.

Заработал он на мне уже изрядно. Столько не всякий мужик в месяц поднимает, вот только лёгкие деньги Воробья ничуть не радовали. Но и отвязаться от меня у него не получалось. Не моей виной он оказался на улице, а отказываться от его помощи только из-за его малолетнего возраста, я и не подумаю. В своё оправдание могу сказать только то, что не собираюсь пускать его под молотки, а честь по чести расплачусь и нигде упоминать не стану.

— Сведу я тебе к ростовщику, который всё про всех знает. Только ты не говори, что про него от меня прознал, — спохватился малец.

— На ростовщика выйти не велика наука. Веди, Сусанин.

— Чего это? Воробей я.

— Да помню я, помню.

М-да. Ну надо же, такое очевидное решение, а я о нём и не подумал. Рано или поздно но практически все проходят через их цепкие лапки. Я не знаю тех, кто не бывал стеснён в средствах, просто потребности у всех разные. А прежде чем давать в долг, не мешало бы узнать о клиенте.

Кто бы сомневался, что малец приведёт меня к дому старого еврея, которого все называли не иначе как дядя Яша. Обычный дом, с глухим забором, калитка с молоточком. На стук появился здоровенный бугай, охранник, как я понимаю. Но это так, вывеска, и поможет подобная мера только от шпаны, да и то не от любой.

При входе сторожка с большим застеклённым окном, за которым с книгой в руках сидит мужчина благообразного вида. Вот одарённый в качестве силовой поддержки, уже совсем другое дело. Да, благородный на службе у еврея, но что поделать, кушать-то хочется.

— Чем может быть вам полезен старый еврей, сударь, — намётанный глаз ростовщика тут же определили во мне благородного, едва я переступил порог его кабинета.

— Я ищу одного дворянина, и уверен, что вы сможете мне в этом помочь.

— Вы видно ошиблись, сударь, я всего лишь ростовщик, а вам нужно в дворянское собрание. Уверен, что вам там помогут.

— Как и разнесут сплетню о моих поисках. Дело же моё деликатное, шума не терпит, — возразил я и выложил на стол туго набитый кожаный мешочек. — здесь пятьдесят рублей, уважаемый.

— Похоже этот человек вам сильно нужен, — откинувшись на высокую спинку стула, хмыкнул еврей.

— Нужен. Но не настолько, чтобы я стал за него переплачивать.

— Но я ведь могу и не знать того, кого вы ищите.

— Деньги в любом случае ваши, только если выяснится, что вы знали, но не сказали… — я легонько пожал плечами.

Мой юный вид ничуть не обманул старого пройдоху. Уж больно уверенно я держался. Настолько, что ощущалась за моей спиной сила, что целиком и полностью соответствовало действительности.

— Я маленький человек, господин, и мне не хотелось бы оказаться втянутым в дела благородных.

— Слово чести, что наш разговор останется только между нами.

— И кто вам нужен? — после недолгого раздумья, поинтересовался ростовщик.

— Помещик Седов Илья Макарович.

— Знаю такого. Прежде-то был служилым дворянином, но три года назад выкупил поместье у Чёрной рощи.

— Чёрная роща? — переспросил я.

— В старину там стоял Чёрный лес, но деревья повывели под пашню, осталась только роща на неугодных землях, куда соху не воткнуть.

— Спасибо, уважаемый, — многозначительно посмотрев на ростовщика, произнёс я и направился на выход.

Карту Воронежского княжества, куда входил и Курск с окрестными землями, я знал. Как помнил и наличие рощи с таким названием, но в летописях значился лес, вот и не соотнёс названия. А между тем, именно там и находилось капище чёрного волхва. Вот так вот оно всё взаимосвязано, оказывается.

Сомнений по поводу того, что именно там располагается место силы, а Седов и есть разыскиваемый мною похититель сестры, у меня не было. Просто потому что это не детектив, где сюжет закручивается с каждой новой главой, нагнетая напряжение, а множество улик указывавших на подозреваемого всего лишь стечение обстоятельств. В жизни подобные совпадения однозначно указывают на то, что ты у цели.

Остаётся понять, что он собой представляет, сколько у него крепостных, и есть ли среди них боевые холопы. А значит, нужно наведаться в гости и разведать обстановку. Причём делать это безотлагательно.

Стук в дверь раздался, когда я уже заканчивал экипироваться и практически был готов к выходу.

— Ого. А вы времени даром не теряете, милостивый государь, — удивилась моей оперативности, вошедшая в номер Рябова.

— Есть новости? — поинтересовался я.

— Поместье Седова находится в двадцати вёрстах к югу от Курска, у местечка известного как Чёрная роща.

— От кого сведения?

— От начальника гимназии. И нет, он никому не разболтает.

— А как же слово и дело государево?

— Ну, он ведь ничего не знает о волхве и похищении девиц, этим делом занимается тайная канцелярия. Экспедитор наверняка уже в Воронеже.

М-да. Тайная канцелярия. Насколько мне известно, в её штате не более трёх десятков человек, которым не разорваться на всю империю. Как-то бестолково тут относятся к вопросам безопасности. Полиция, в смысле стража, имеется повсеместно и подчиняется полицмейстеру, это типа министра внутренних дел. А вот аналог ФСБ куцый какой-то, это если мягко сказать.

— А экспедитору вам не следует доложить? С меня-то взятки гладки, а вот вам как бы не нагорело.

— Я не служу в тайной канцелярии. Когда, и если, увижу его, то сообщу непременно. Ибо дело это государственной важности. Но пока, не вижу для этого возможности. Вы, я так понимаю, собираетесь… — она запнулась, предоставляя мне возможность обозначить свои планы.

— У меня те же сведения. И коль скоро он так близко, то как бы не подался в бега, когда до него дойдёт весть о гибели Егорова.

— Да. Молва о его лютой смерти уже пошла по городу. Вы собираетесь отправиться туда в одиночку?

— А вы знаете где можно найти Мирошкина?

— Увы, но он не сказал.

— А в разбойном приказе нас никто и слушать не станет, мне же нужно спасти сестру, — возразил я.

— Резонно. Ну что же, составлю вам компанию. Правда, мы понятия не имеем какой у этого Седова ранг. К тому же у него может оказаться щит, и телепорт.

— И что вы предлагаете?

— Я попросила о помощи моего местного коллегу, учителя фехтования гимназии. Два одарённых и невероятно нахальный и способный юноша это уже совсем другое дело.

Обрадовался ли я тому, что у нас появился ещё один помощник? Вот уж нет. Но и выбора был лишён. Чем бы не руководствовалась Рябова, у меня нет возможности сбросить её с хвоста. Остаётся только взаимодействовать и постараться сделать так, чтобы не пострадала Лиза.

— Кстати, Пётр Анисимович, я заполнила ваш щит, — передавая мне ладанку, произнесла она.

Проверить это я не мог, но и причин не доверять ей никаких. Поэтому я поблагодарил учителя фехтования, и повесив мешочек на шею попросил собираться, пока я буду седлать лошадей. Разумеется, если она намерена составить мне компанию. На что та ответила утвердительно с самым решительным видом.

Гостиницу мы покинули уже через пятнадцать минут, учитывая скорость лошадей, мы всё же должны будем оказаться в поместье раньше, чем до волхва дойдёт весть о гибели его помощника.

За городской заставой нас уже ожидал кряжистый мужчина лет шестидесяти. Вряд ли старше, так как на лице явственно присутствуют следы злоупотребления спиртным, хотя сейчас он и трезв как стёклышко. А дар, он своеобразный. Способен излечить серьёзные увечья, и в то же время, ничуть не препятствует разъедать организм тем же алкоголю или табаку.

— Матвеев Филипп Львович, а это тот самый интересный молодой человек о котором я тебе рассказывала, Ярцев Пётр Анисимович, — представила она нас друг другу.

Новый знакомый не чинясь пожал мне руку, окинув оценивающим взглядом, чему-то там кивнул, и развернув лошадь дал ей шпоры.

— Пётр Анисимович, позвольте вас спросить? — Эльвира Анатольевна, поначалу ехавшая рядом с Матвеевым, отстала от него, и поравнялась со мной.

— Разумеется, — легко согласился я.

Не то, чтобы я был склонен к разговорам, просто с каждой пройденной верстой в душе нарастала тревога за сестру. Умом я понимал, что та авантюра со спасением четы Ворониных не оказала никакого влияния на розыски Лизы. И даже наоборот, в наших руках оказалось блокирующее зелье, которое мне помогло. Управиться же быстрее в Курске у меня вряд ли получилось бы. Казалось авось улыбается мне во все тридцать два зуба. Но вот свербело и всё тут.

— Отчего вы так яростно отвергаете дружбу великой княжны Марии? — поинтересовалась Рябова.

— А вам откуда это известно?

— Уж простите, но вы не делаете из этого тайны, и не знает об этом только слепой и глухой.

— Избалованная девчонка, которая решила, что может просто указать пальчиком, и получить то, что ей нужно.

— В чём-то вы правы, её высочество привыкла получать то, что пожелает. Но как по мне, то она действительно ищет друга на которого сможет положиться, только делает это так, как привыкла с детства.

— Вот именно. А я не игрушка. И вообще, между нами нет и не может быть ничего общего. Лучше бы ей искать друга в своём окружении.

— Весь её круг состоит из тех кто заискивает перед ней из-за её положения, рассматривает её как полезное знакомство на будущее или как выгодную партию для женитьбы. Ничто из этого не является дружбой. Заслужив же расположение независимого и дерзкого молодого человека, она получит надёжное плечо.

— Какой ей прок от бесталанного поскрёбыша, — отмахнулся я.

— Подумайте над тем, что вы уже сделали, и что собираетесь сделать в ближайшие часы, — пожала плечами бывшая капитан.

— Ну может вы и правы. А к чему вы вообще заговорили об этом?

— Ваш амулет. Я видела его на великой княжне, теперь он у вас. Как наблюдала и пару бриллиантовых серёжек, а вы снарядили камнями две пули. И наконец, под вами любимая лошадь её высочества, Ласточка. Если вы полагаете, что эти подарки для неё ничего не стоят, то сильно ошибаетесь.

— Я так не считаю. Однако не откажусь ни от чего, что поможет мне спасти сестру.

— То есть, пойдёте до конца за того, кто вам дорог.

— Именно.

— Вот, её высочество, и желает стать для вас тем самым дорогим человеком. Потому что, решение государя поставило её под удар противников самодержавия, и я не удивлюсь, если на неё готовится покушение в эту самую минуту.

— С чего бы это? — искренне удивился я подобному повороту.

— Императрица Софья будучи, как и вы, поскрёбышем, желала занять престол, но прав на это попросту не было. Дар это конечно хорошо, но он не способен заменить право рождения, а ещё, не оказывает влияния на ум. Софья же была умна. Единственная возможность для неё получить престол, это заручиться поддержкой князей и бояр, что она и сделала поступившись толикой самодержавной власти. Потом ещё немного. Затем ещё чуть-чуть. Вне всякого сомнения, для России она сделала многое, провела реформы, вывела страну из отсталой, слаборазвитой в европейские лидеры. Перед её кончиной с мнением Российской империи уже не могли не считаться. Но как показали последующие годы правления Анны Иоанновны и регентство её сестры Прасковьи Иоанновны, отсутствие на престоле интригана способного играть на интересах и противоречиях влиятельных родов, ведёт к упадку. Причём по всем направлениям. Не идёт это на пользу и самим родам, которые вязнут в междоусобицах и постепенно теряют своё влияние. Даже если какой-то род временно возвышался, вскоре его низвергали остальные.

— Очень познавательно, но при чём тут великая княжна Мария? — не удержался я от вопроса.

Уж больно как-то издалека зашла Рябова. Того и гляди, не успеет ответить, потому что с каждой минутой мы были всё ближе к цели нашего, не столь уж и далёкого, путешествия.

— Все просто. Его императорское величество Пётр Иванович положил много лет на то, чтобы укрепить вертикаль власти. Именно его стараниями появились разбойные приказы и стража в нынешнем их виде. И окольничими в них сидят не княжьи люди. Играя на противоречиях ему удалось провести закон ограничивающий численность княжеских дружин и боевых холопов.

— То же мне запрет, — не удержавшись хмыкнул я. — Да я прямо сейчас могу назвать несколько способов обойти ограничение численности дружины. А количество боевых холопов так и вовсе контролировать невозможно.

— Правильно. Но если это понятно даже юноше, то неужели полагаете, что этого не сознаёт государь?

— И зачем тогда это нужно? — хмыкнул я.

— Затем, что попытка обойти закон, есть преступление, за которое назначено конкретное наказание.

— То есть, у государя появился инструмент с помощью которого он может взять провинившегося за причинное место. Неплохо. Но при чём тут её высочество?

— Она не принадлежит к роду Романовых, а является дочерью сводной сестры Петра Ивановича. Прав на престол у неё не более чем у меня. Софья была бездетной, а потому, при дружном одобрении княжеских родов сумела провести через Правительствующий сенат и Думу закон, согласно которого император или императрица может выбрать наследника по своему усмотрению, дабы страной правил достойный и умный император, а ни какая-нибудь посредственность. Князья усмотрели для себя возможность посадить на престол своего представителя, вот и поддержали.

— Теперь же, желая показать всем, что он самодержец, Пётр Иванович назначил её одной из наследниц исключительно своей волей. Седьмая в ряду, без шансов занять престол, она является символом его самодержавной власти, — закончил я.

— Совершенно верно. Так что, те кому не нравится подобный расклад, постараются её устранить. Теперь понимаете, насколько ей важно иметь подле себя тех кто не станет перед ней заискивать, но сможет встать плечом к плечу?

— Это-то я понимаю. Но не понимаю с чего она решила, что я соглашусь влезать в эти проблемы.

— Ничего она не решила, просто старается заполучить вас. Слишком прямолинейно и грубо, но это свойственно юности как впрочем и условиям в которых она росла не зная ни в чём отказа.

Я призадумался. А надо ли оно мне? Вот уж нет! От помощи я не откажусь, как и отплатить добром за добро, но добровольно совать голову в пасть тиграм… Да пошло оно всё лесом! И даром такой радости не нужно.

Глава 20

Ничего удивительного в том, что рощу не вывели под корень. Здесь овраг на овраге, и я пересёк уже третий ручей, а ведь прошёл меньше полверсты. Так что, ни о какой пашне и речи быть не может. Зато вполне подойдёт для заготовки дров трём деревенькам окрест.

Вот интересно, как этот гад умудряется скрывать свои чёрные делишки при наличии соседей? По своему опыту знаю, что помещики частенько ездят в гости друг к другу, запросто оставаясь на обед, или переночевать, а то и погостить несколько дней. Совместное времяпрепровождение в сельской местности это само собой разумеющееся. Если только этот Седов не отличается крайней нелюдимостью.

Я склонился над ручьём, зачерпнул ладонью воду, прополоскал рот и выплюнул. На какое-то время это отобьёт охоту пить, уж больно жаркое выдалось утро. Напиваться же нежелательно, чтобы в самый неподходящий момент не потянуло в кустики. Привычно ощупал пучки травы, не сбились-ли. В разведке я никогда не служил, но принципы маскировки мне известны, плюс охотничья наука дядьки Ефима.

Лошадей мы оставили на дальней от имения кромке рощи. Рябова на пару с Матвеевым вполне способны потягаться с полуротой солдат, но с их же слов, навыками охотника похвастать не могли. Поэтому им оставалось двигаться вслед за мной, на пределе видимости.

Когда приблизимся к цели, им и вовсе придётся какое-то время сидеть под кустиком и не отсвечивать. Потому что меня совершенно не прельщала драка, пока моя сестра не будет в безопасности. Этот урод напропалую использует узор «Повиновения», и если ему будет грозить опасность, все носящие такое украшение бросятся защищать своего хозяина. И что, мне драться с сестрой? Или позволить кому-то её убить? Да я раньше завалю Рябову и Матвеева, при всём моём уважении.

Я привстал, осмотрелся, поудобней перехватил карабин, и перешагнул через ручей. Оно конечно разведка, но мало ли как оно всё обернётся, а потому я прихватил с собой весь свой арсенал, вплоть до метательных ножей. Мало того, оба длинноствольных револьвера в кобурах на бёдрах, я зарядил супер-пупер-мегаохренеть какими пулями. Причём, ни капли иронии, учитывая их убойность и цену.

Короткий рык. Лёгкий шорох. И стремительная серая тень. Я даже понять-то ничего не успел, только и того, что инстинктивно выставил перед собой карабин. Живой снаряд влетел в меня, сбив с ног и подмяв под себя. Острые клыки клацнули у самого горла, не дотянувшись всего-то пару сантиметров, не больше. Не успей я выставить оружие упёршееся в грудь волколака подобно перекладине, и он уже вырвал бы мне глотку.

Чуть довернув карабин, мне удалось свалить зверя в бок, но он извернулся и вновь атаковал. Я выпустил бесполезное оружие, и ухватил хищника за горло. Удержать такую мощь мне было не под силу, зато с собственным весом справился легко. Рвущийся к глотке волколак протащил меня по прошлогодней листве, оставляя широкую тёмную борозду. Но я и не подумал ослаблять хватку, упираясь изо всех сил.

Пара секунд такой борьбы, растянувшихся в минуты, и я чуть сместив руки сумел изменить направление атаки зверя. В смысле сместился я, мне с такой мощью не тягаться, но рвущийся к моему горлу волколак продолжая давить ткнулся мордой в землю. Лишь незначительная заминка, но мне в режиме аватара этого хватило, чтобы рвануть из петли на рукаве метательный нож.

Я едва успел его направить, когда вновь рванувшийся на меня волколак сам насадился на клинок своим левым глазом. Зверь коротко проскулил, замер, словно его хватил столбняк, после чего упал на меня, прижав правую руку. Впрочем, не сказать, что он смог её обездвижить. Я достаточно легко выдернул её и вскочил на ноги, и выхватил из-за спины тесак. Но нужда в этом отпала, зверь у моих ног был мёртв.

Вот кто мне объяснит как такое возможно? Росту в этом хищнике больше метра, масса за сотню кило точно, силища, ну не будем о грустном. И ведь основой для этой горы послужил обычный человек, в которого он обращается будучи оборотнем, отличающегося от волколака только тем, что тот уже окончательно становится зверем.

— Шелест, живой⁉ — подбежав спросила Рябова.

Матвеев тоже рядом, но в отличии он Эльвиры Анатольевны не пытается мне помочь, а посматривает окрест, сжимая драгунскую фузею. Нечто среднее между пехотной и кавалерийским карабином. Как по мне, то всё равно громоздкое. Не для леса оружие. Хорошо хоть палить не стали.

— Со мной всё в порядке, — осмотрев себя, сообщил я.

Склонился над убитым зверем и выдернул из глазницы нож. Обтирая клинок о гладкую серую шерсть, приметил под ней что-то тёмное. Провёл ладонью против шерсти и сумел разобрать рисунок узора «Повиновения». Вполне ожидаемо.

— Просто и банально, — заметил Матвеев.

— Кстати, до полнолуния ещё два дня, а он уже полностью обратился, — заметила Рябова, имея ввиду то, что после смерти зверь не принял человеческую форму.

— Так ведь этот гад ворует одарённых детей, а у нашего брата процесс идёт быстрее, — заметил Матвеев.

Показалось, или я расслышал в его голосе разочарование? Скорее всего так и есть. А и то, шутка сказать, такой ценный ресурс и валяется бесполезным трупом. Мне ведь его желчь не употребить, потому что не инициированный, и сам оборотнем стану. А им нельзя, так как зверя нужно убить самолично.

М-да. Вот интересно, стал бы я извлекать и глотать желчь? Сейчас-то я точно знаю, что не буду этого делать, но ведь я и инициацию не прошёл. А как оно сложится после этого? Пересилит ли во мне желание обладать сильным даром, отвращение к каннибализму? Я взглянул на целый глаз волколака. Несмотря на остекленевший взгляд он всё ещё источает ненависть и жажду убийства. Но это человеческий глаз. Да ну его к ляду, не стану я ничего жрать!

Отогнав от себя наваждение, подобрал свой карабин и двинулся дальше. Я пришёл сюда не для самокопания и нравственных метаний, а чтобы спасти сестру. И для того чтобы это клятое клеймо исчезло мне нужно убить некоего урода по фамилии Седов…

Имение представляло собой обычный помещичий дом, в том же стиле, что и наш. Одноэтажный, с колоннадой и фронтоном над крыльцом. По бокам широкая терраса, с одной стороны стоит обеденный стол, с другой несколько кресел качалок. Сзади хозяйственные постройки, а чуть дальше деревенька.

Странная она какая-то. Так-то вроде всё в порядке, в два ряда стоит восемь добротных изб, что говорит о восьми семьях крепостных. По двору усадьбы и небольшой улице деревеньки ходят молодые бабёнки и под стать им мужички. Вряд ли среди них есть кто-то возрастом старше двадцати пяти. И ни одного ребёнка или старика. Вообще. А так не бывает. Если только не выкупать молодых крепостных.

И тут до меня дошло. Узор «Повиновения», всё дело в нём! Согласно закона узоры наносят по достижении восемнадцати лет. С одной стороны, с этого момента организм считается полностью окрепшим и набравшим силу. С другой, мужчина ведь может угодить и в рекруты, а в армии в почёте другие узоры. Крестьянам же, как правило, наносят «Силу» и «Выносливость», необходимые им для работы.

Не инициированному больше двух нанести не получится. Одарённым с каждым рангом добавляется и количество узоров, но даже один, блокирует дальнейшее развитие вместилища, которое по сути и определяет ранг.

Так вот, Седов по ходу выкупал молодых и не имеющих узоры, после чего делал их преданными лично себе, обеспечивая тайну соей деятельности. От них этого не скрыть, как ни старайся. Потому нет и стариков. Отсутствие детей объясняется тем же, не станешь же рисковать и им наносить узор в нарушение закона.

Как глупо иметь в своём непростом хозяйстве и мелких проныр, которых не удержат никакие запреты, и перед которыми не устоят никакие запоры. А там и болтать начнут лишнее. В то время как их отсутствие возможно объяснить рачительностью хозяина. Есть целый ряд помещиков считающих, что раньше двадцати пяти лет девицам лучше не рожать, так как только в этом возрасте получается крепкое и здоровое потомство. Ну да, отношение как к скотине. А кто ещё для них крепостные?

И ещё такой момент. Нет ни одной собаки. Самая настоящая небывальщина, потому что они есть везде. Но только не там, где за свою зверушку выступает волколак. С инстинктами бороться практически нереально. Как тот же пёс с узором погнался за котом, точно так же волколак не способен удержаться при виде бобика.

Сколько ни вглядывался, но ни сестру, ни Столбову так и не увидел. Возможно, что несмотря на клеймение их держат взаперти. Мало ли кто может пожаловать в гости, а тут две девицы, явно не крестьянской наружности. Значит нужно подобраться поближе и обследовать постройки на заднем дворе.

Я заложил петлю, используя заросли бурьяна и складки местности подобрался к постройкам сзади. Не сказать, что было просто, но и не так чтобы сильно сложно, ведь, что ни говори, а народу в имении откровенно мало. Чего не сказать о заботах. Ведь от полевых работ не откреститься, нужно же создавать видимость, а пашня сама себя не обработает.

На хозяйственном дворе находился только конюх, сидевший у открытой конюшни и чинивший сбрую. Рядом сеновал, дальше житница, а то как же имение и без хранилища для зерна. Чуть в стороне баня.

Но моё внимание привлекла постройка рядом с ней. Весьма странная, должен заметить. Оконные проёмы выходящие на хоздвор были затянуты бычьими пузырями, и это нормально. Но торцевое забрано бликующими под этим углом стёклами, что для банальной хозпостройки дорогое удовольствие.

Я вновь заложил дугу, подбираясь к этому окну так, чтобы ближний угол строения скрывал меня от конюха, а дальний со стороны деревеньки. Заглянул в окно. Хм. А вот похоже и рабочий кабинет хозяина, который он решил устроить подальше от случайного взгляда гостей, которым на хоздворе нечего делать.

Внутри я рассмотрел стол с ремнями. Нечто похожее имеется и у нас в имении, как и у соседей, для фиксации человека при нанесении узора, что ни говори, а процедура болезненная. Но у нас ремни убираются, а стол используется и для других нужд, здесь же всё основательно и заточено только под одну цель.

Перед окном рабочий стол с какими-то бумагами, на стене полки с книгами. Напротив дверь, и ведёт она не на улицу, а сам кабинет никак не мог занимать всю постройку.

Я отложил карабин и вооружившись ножом поддел штапик на одной из фрамуг оконной створки. Пара минут, и я отставил в сторону извлечённое стекло, а через образовавшуюся лазейку сумел дотянуться до шпингалетов. Внутренние створки и так были открыты, весна, и в утеплении смысла уже нет, зато свежий воздух во время работы совсем не помешает.

Забрался вовнутрь, и прикрыл за собой окно. А вот теперь стоит осмотреться. Я сюда забрался не только из любопытства, но и в надежде обнаружить записи этого клятого волхва. Вот как-то сомнительно, что мне простится его убийство. Потому что значимость подобных знаний для государства переоценить сложно. И если просто грохнуть этого придурка, с меня серьёзно спросят. А вот если я сумею предоставить сведения об обряде, тогда совсем другое дело.

К чему это я? Просто из обрывков фраз между Рябовой и Матвеевым я пришёл к выводу, что они собираются измотать Седова, и истощив его вместилище взять тёпленьким. Вот только это означает, что даже если мы освободим сестру, то она останется заклеймённой. И так как день рожденья у неё через девять дней, то разобраться с этим клятым волхвом не успеют.

Вот и получается, что либо моя сестра так и останется его рабыней, либо его всё же казнят, и она очнётся с осознанием того, чего лишилась. А вот не уверен я, что она не наложит на себя руки. Это я имею жизненный опыт не то что без дара, но и магии в принципе. И будущее своё я планирую исходя из её отсутствия.

Не теряя времени я начал просматривать все бумаги которые обнаружил на столе. Взгляд скользнул по полкам, но мне подумалось, что наиболее значимые материалы должны находиться в рабочем столе, и я подступился к выдвижным ящикам. Первый же оказался запертым. Недолго думая я вооружился своим набором отмычек. Абсолютная память, слесарское прошлое и желание пощекотать себе нервы сделали своё дело. Тем паче, что замок не отличался сложностью.

Внутри обнаружились три тетради. Изучать содержимое некогда, поэтому я тупо пролистал их, фиксируя в памяти, чтобы разобраться с этим после. Закончив с ними, я вскрыл следующий ящик, там лежала весьма объёмная книга, которую я так же пролистал, вгоняя её содержимое себе в подкорку.

В третьем оказались две шкатулки с золотыми и серебряными монетами. На вскидку тысяч двадцать. Нет, я конечно понимаю, что банки тут ещё в зачаточном состоянии и им по хорошему никто не доверяет, а сейфов не существует в принципе. Но хранить серьёзную сумму вот так, практически открыто… Если нет хранилища с крепкими решётками и обитыми железом дверьми, можно ведь устроить тайник.

Впрочем, скорее всего это лишь незначительная часть его средств, а то и плата полученная недавно и ещё не успевшая перекочевать в основное хранилище. Бог с ними, деньги меня сейчас интересовали меньше всего, поэтому я просто задвинул ящик и подступился к книжным полкам.

Только покончив с этим я наконец решил осмотреть постройку полностью. Оно бы сразу, но с одной стороны, я вёл себя исключительно тихо, а с другой, не сомневался в том, что тут никого нет.

Осторожно приоткрыл дверь и оказался в прихожей, Слева выход на улицу, справа печь, которая по случаю тёплой погоды не топится, напротив вход в соседнюю комнату.

— Лиза? Арина Егоровна? — я так и замер в удивлении.

Девушки спокойно сидели за вышивкой, сосредоточенно нанося стежки. Вот уж что сестра ненавидела, так это всевозможное рукоделие. Она с детства была уверена в том, что как и матушка станет бойцом, а потому ей куда ближе были мальчишеские забавы.

— Петя⁉

Лиза оказалась удивлена куда больше меня, а ещё, обрадовалась и подскочив ко мне повисла на шее и смачно чмокнула в щёку. Боярышня Столбова окинула меня с чувством собственного превосходства, и не подумав подниматься со скамьи.

— Сударь, — лаконично поздоровалась она, коротко кивнув, и вновь вернулась к вышивке.

А что такого. Узор «Повиновения» распространяется только на их господина, во всём остальном они остаются прежними, и всё что не идёт в разрез с их хозяином, воспринимается по старому. Хорошо хоть Седов не велел им рассматривать каждого как врага, а то здесь уже началась бы битва, и не факт, что победил бы я. Не стоит забывать, что этих девиц учили драться.

Рассусоливать некогда и решение я принял сразу стоило только прийти в себя, то есть в считанные секунды. Сделав шаг к Столбовой, без лишних слов и рефлексий ударил её прикладом карабина в челюсть, отправляя в нирвану.

— Петя! — возмутилась Лиза.

И тут же получила точно такой же гостинец и по тому же месту. Ожидай она от меня подобной подлости и попыталась бы противодействовать, а мне понадобилось бы дополнить атаку ещё каким-нибудь приёмом, а может и не одним. Но удивление и возмущение на её лице сменилось закатанными глазками, и она рухнула на пол.

— Господи, что я творю. Прости сестрица, — вздохнул я.

Впрочем, чувство вины ничуть не помешало мне связать обеспамятевших девчат, не забыв затолкать им в рот кляпы. М-да. Столбова отделалась синяком и ушибом, а вот Лизе я кажется сломал челюсть. Она же меня потом без соли сожрёт. А если узнает отец, то он ещё и за розги возьмётся. Я ведь должен защищать сестру, а не увечить.

Закончив их вязать, подошёл к окну затянутому бычьим пузырём. При нормальном зрении света он пропускает достаточно, но совершенно не прозрачен. И подобное решение хозяина имения вполне объяснимо, ему не нужно чтобы кто-то видел его подопечных. Проковыряв кончиком ножа дырочку я взглянул на хозяйственный двор, чтобы оценить обстановку.

Ч-чёрт! На подобную удачу я не мог даже надеяться. И без того у авося от улыбки мне лицевые мышцы сводит, а тут ещё и это. К гадалке не ходить появившийся во дворе господин в добротном кафтане дворянского кроя, со шпагой на боку и парой пистолетов за поясом хозяин поместья.

Я рванулся к входной двери, чтобы решить вопрос всего лишь парой выстрелов бриллиантовыми пулями. В том, что дверь не заперта, я не сомневался. Так как не приметил у девушек отхожего ведра, не под себя же им ходить. Да и нет смысла запирать, коль скоро тут все на хозяина молиться готовы и выполнить любую его волю.

Встав напротив двери, я прислонил рядом с входом карабин, и потянул их кобур длинноствольные пистолеты, одновременно сдвигая вперёд полозки предохранителей…

Глава 21

Ч-чёрт! А какая у него стихия? А вдруг огонь. Ну мало ли, может ведь случиться и так, что он опередит меня, щит-то выдержит, но домик может загореться. А то глядишь ещё и «Шаром» приложит, который у сильного одарённого что твой крупнокалиберный снаряд. А в домике, между прочим, связанные и беспомощные девчонки.

Я рванул дверь кабинета и подбежав к окну толкнул створки, вывалился наружу и выбежал из-за угла с уже вскинутыми пистолетами. На то, чтобы взять в прицел Седова ушло меньше секунды. В том, что я не промахнусь, сомнений никаких, тут всего то полтора десятка шагов.

Услышав посторонние звуки хозяин имения остановился, в недоумении бросив взгляд на конюха. Тот так же поднялся и уже двинулся в мою сторону. Именно в этот момент оба моих пистолета грохнули посылая в неподвижного противника смертоносный свинец.

Обзор на мгновение заволокло непроницаемой завесой, но пороховой дым быстро поднялся вверх сносимый лёгким ветерком. Так что очень скоро я увидел совершенно невредимого хозяина поместья. И тут же с басовитым гулом в меня прилетело «Ледяное копьё», которое, впрочем так же не причинило мне вреда, истаяв облачком пара, истаявшим ещё быстрее дыма.

Я всё ещё пребывал в растерянности, когда в меня врезался конюх, снеся меня как кеглю. Мы немного прокатились по земле, в результате чего он оказался сверху и врезал мне кулаком в челюсть. В смысле, попытался это сделать. Я уже сбросил оцепенение и вогнал себя в режим аватара.

Мысли ясные, движения чёткие и просчитанные. Поэтому я успел увернуться, а кулак со всего маху врезался в утоптанную землю. Конюх взревел от боли, но хватку не ослабил. Впрочем, мне этого и не требовалось, благо левая рука свободна, а владею я ими обеими в равной степени. Рукоять пистолета с едва слышным хрустом проломила височную кость. Может о Егорове Седов и подумал, снабдив его амулетом, но о крестьянах подобною заботу не проявил.

Едва я отбросил тело, как тут же выбросил своё тело вверх, используя один из приёмов нижнего бейка. И сделал это как нельзя вовремя, потому что именно в это мгновение подомной с гудением пролетел жгут «Ледяной плети». Ни попасть, ни тем более захватить меня этим плетением у противника не получилось. А вот я опустился на ноги, ощутив под ногами мгновенно ставшую каменно твёрдой промороженную землю.

Хвататься за двуствольные пистолеты бесполезно. Энергия их пуль просто смехотворна даже против средненького щита, а тут скорее всего дело обстоит куда серьёзней. Единственный шанс, это ближний бой.

На оценку ситуации и принятие решения мне понадобилось меньше секунды. Но и Седову этого времени оказалось более чем достаточно, чтобы атаковать меня «Ледяным шаром». Уж лучше бы и впрямь в меня. Но он ударил мне под ноги, вздыбив мгновенно промёрзшую землю. Мою тушку отбросило назад приложив о бревенчатую стену дома. Шит, сработал должным образом, и я не пострадал. Разве только защита всё равно просела, а я на какое-то время оказался дезориентирован.

Воспользовавшись этим волхв пустил в меня пучок «Ледяных стрел», и в этот раз я не успел увернуться, приняв на щит всю мощь удара, лично на мне никак не навредившую. Рассмотреть сколько именно было «стрел» у меня не получилось. Вот если бы он пустил веер, тогда можно было бы попытаться определить хотя бы примерный ранг противника. А так, схватка продолжалась втёмную. И, да, я понятия не имел, сколько ещё продержатся мои амулеты, потому что попросту не чувствовал Силу.

Я вновь рванул вперёд, намереваясь свести бой в рукопашную. Но всё, что я успел, это убрать в кобуры бесполезные пистолеты, и сделать пару шагов. Потому что в следующее мгновение в меня опять ударила «Ледяная плеть». Я попытался увернуться, но и противник учёл это, а потому сумел подправить направление атаки и захлестнуть-таки мою ногу. Боли от удара я не почувствовал, зато от резкого рывка болезненно хрустнуло колено. Вряд ли, что-то серьёзное, но вот от такого амулет уже не защищает.

Удерживая ногу в захвате, Седов протащил меня по земле, а когда остановил, то в мою тушку прилетело очередное «Ледяное копье». Я бог весть насколько оно просадило мою защиту и сколько ещё у меня получится выстоять, но похоже я выбрал весь свой лимит удачи и боевых возможностей.

И так мне стало стыдно. Именно стыдно, потому что смерти я не боялся, потому что по факту и не умру. Чего не сказать о сестре, которую я не смог защитить. Самоуверенный болван!

— Не понял. Ты кто такой? С пистолетами против одарённого? Серьёзно? — продолжая меня удерживать в захвате плети, недоумевал Седов.

Я дёргался пытаясь освободиться, но у меня ничего не получалось. Избавиться от захвата «плети» можно только тремя способами. Первый, это выпустит сам атаковавший, второй, у него иссякнет запас Силы во вместилище, откуда он постоянно её подпитывает и третий, сбрасывающим плетением. Но никакая сила воли, решимость, ненависть или ещё что-либо помочь тут не способны. Иными словами, я был бессилен и обречён.

Однако, имелся и положительный момент. Ногу пробирал холод, но не обжигающий, и промораживающий насквозь, тут щит держал исправно. Но вместе с тем повреждённую ногу заморозило и боль отступила. Так себе аргумент, если честно.

Идиот! Какой же я идиот! Нужно было позволить ему войти в домик, и атаковать в ближнем бою, тогда у меня был бы шанс, но я по обыкновению решил сделать ставку на огнестрел. А здесь его роль не так высока, как в моём родном мире. Там, я никогда не доводил дело до рукопашной, здесь же она явилась моим единственным шансом против этой твари. И потом, если он снабдил амулетом своего подручного, то неужели не подумал о себе.

И тут по телу волхва пробежали огненные всполохи. Раз. Другой. Третий. А вот и кавалерия. Вообще-то я не ожидал, что Рябова и Матвеев поспеют до того как я закончусь. Что ни говори, а они были далековато от имения. Но как видно наложили на себя плетение «Скороход».

Причём бить по Седову они начали на бегу. Это ведь не оружие, конструкт полетит туда куда и задумано, со снайперской точностью. Если только хватит дальнобойности и атакуемый не станет уворачиваться. Первые атаки прошли внезапно, а потому попали по месту. Зато пучок «Огненных стрел» прогудел мимо, и достигнув предела дальности истаял в воздухе.

Хозяин поместья отпустил меня, и переключился на моих союзников, решив, что я для него сейчас представляю наименьшую опасность. В принципе, так оно и есть. Если только не сойдусь с ним в рукопашной, и если у меня хватит щита, чтобы при этом остаться в живых.

А тем временем к хозяину на помощь бежали его крепостные. Хм. Или всё же боевые холопы. Причём и мужики и бабы, потому что приближающиеся со стороны деревеньки были вооружены фузеями с примкнутыми штыками, и имели перевязь, на которой болтались тесаки, типа моего, и патронные сумки. Причём оружие в их руках вовсе не выглядело какими-то дубинками, или вилами. Работавшие в поле так же спешили на выручку господину, кто бегом, а кто намётом на лошадях, при этом грозно размахивая каким-то дрекольем.

Моя помощь Рябовой и Матвееву против Седова была более чем сомнительной, зато я мог сделать так, чтобы они меньше отвлекались на его подмогу. Выхватив из-за пояса двуствольные пистолеты, я упёр их курки в бока, и толкнул вперёд, изготавливая к бою. Продолжая это движение вскинул оружие на линию прицела и нажал на спуск.

Пятьдесят шагов, для пули с хвостовиком вполне приемлемая дистанция, и первым же выстрелом я свалил бегущего мужчину. Бил как в тире, не спеша, выверено и чётко, как метроном. Четыре выстрела, четыре убитых и раненых, тут уж кому как повезло. И тот факт, что одной из моих жертв оказалась женщина, которая сейчас каталась по земле, прижимая руки к животу меня ничуть не смущал.

Ну, хотя бы потому что до этого она бежала с фузеей наперевес, и держала его вполне уверено, а значит полезла бы в драку. Даже если бы промазала выстрелив из него, вполне могла ткнуть штыком, а в умелой руке такая атака сродни выстрелу из фузеи, в менее опытной, сопоставим с длинноствольным пистолетом.

К тому же от холодняка «Щит» уже не помогает, тут нужно другое плетение «Кольчуга». Оба они в равной степени противостоят магическим атакам, но первое защищает ещё и от метательного, а второе от колюще-режущего. А под такую защиту нужен отдельный слот в боевом наборе, количество которых ограничено, как и объём Разового лимита.

Тем временем, Рябова взмахнула рукой, и с неё сорвался веер «Огненных стрел», срезавших двоих набегающих со стороны поля, и ранив лошадь под третьим. Та полетела через голову, оглашая округу жалобным ржанием и подминая под себя седока. Сомнительно как-то, чтобы с ними проводили кавалерийскую подготовку, скорее всего только пехотную.

Расстреляв заряды, я отбросил двуствольные пистолеты, потянул из кобуры длинноствольный, переломил ствол, и выбросив пустую гильзу вогнал в патронник снаряжённый патрон. В домике карабин, но с одной стороны я так доподлинно и не знаю заперта ли дверь, с другой, получится едва ли быстрее, чем перезарядить этот.

Манипуляции с пистолетом я проделывал не глядя, отточенными, выверенными движениями. Одновременно с этим контролируя обстановку. Рябова и Матвеев сблизившись с Седовым, разошлись в стороны, раздёргивая его внимание и атакуя с двух сторон. Плетения на крестьян они больше не тратили, используя для этого огнестрел. И весьма удачно, надо сказать. Подпускали вплотную и били в упор.

Крестьяне прежде чем бросаться в штыковую, так же стреляли по учителям, однако безрезультатно. В смысле, от щитов конечно что-то отъедали, но добраться до плоти их пули не могли. Впрочем, если долго мучиться, то что-нибудь получится, тем паче, что и сам хозяин поместья не отмалчивался, атакуя плетениями со скорострельностью… Ну, не пулемёт конечно, но с учётом непременного отката очень быстро.

Вообще, вот так взглянешь на поединок одарённых, и складывается ассоциация о каком-то световом шоу. И только когда плетения бьют не по щитам, осыпаясь красивыми и практически безвредными всполохами, а по не имеющим защиты людям или предметам, становится заметна мощь Силы, и появляется всеобъемлющее желание обладать ею.

Обо мне словно все позабыли. Крестьяне, как и их господин сосредоточили всё своё внимание на одарённых. Перезарядив пистолет, я выстрелил в бегущего мимо мужчину, и дистанция в семьдесят шагов меня ничуть не смущала. Тот запнулся, и растянулся на земле.

Наконец я решил воспользоваться тем, что выпал из поля зрения противника, и ринулся в атаку, стремясь свести дело к рукопашной. Но когда до волхва оставалось не больше пяти шагов, я вдруг услышал знакомые свист с завыванием, а затем появилось завихрение молний в виде кольца. Портал! Этот ублюдок сейчас сбежит! Я оттолкнулся и пушечным ядром полетел вперёд.

Когда мои руки уже схватили волхва, земля под нами разверзлась, нас подкинуло вверх и отбросило в сторону. Грудь обожгло холодом, словно там оказалось два обжигающих куска льда. Разрядились амулеты и я остался без защиты.

Голова пошла кругом, а тело охватила острая всепоглощающая боль. Однако я сумел купировать её, и не только не провалиться в забытье, но и сохранить ясность ума. То есть, прекрасно сознавал, что если я сейчас не кончу Седова, он уж точно расправится со мной, даже самым простеньким плетением.

Воспользовавшись его замешательством, я извернулся и захватил его шею сгибом ноги. Ещё один доворот телом, и я завалился на бок, едва расслышав влажный хруст позвонков.

— Какого хрена! — донёсся до меня возмущённый крик Матвеева. — Элка, ты нахрена его с собой взяла⁉

— Спокойно, Филипп. Чего теперь-то орать. Видишь крестьяне обеспамятели, значит мертвее мёртвого наш волхв. Шелест, зачем?

— Он ушёл бы, — купируя боль, и сдёргивая с себя тлеющую одежду, произнёс я.

— Мы специально не разряжали «Огненные шары», чтобы ударить ему под ноги, когда он активирует портал, — пояснила Эльвира Анатольевна.

— Мне откуда было это знать. И потом, моя сестра…

— У неё ещё целых девять дней. Мы бы сегодня выпотрошили его до дна, и порешили при оказании сопротивления. А теперь, что прикажешь делать? — развела она руками.

— Воспользоваться его записями, — пожал я плечами, и тут же поморщился, так как принятых мною мер по обезболиванию оказалось явно недостаточно.

— Ты их нашёл? — удивилась Рябова.

— В этом домике его рабочий кабинет, и там полно бумаг, книг и рабочих тетрадей. В крайнем случае, есть выжившие крестьяне, которые просто без сознания. Вряд ли он так уж хоронился от них если все они носили узор «Повиновения». Нужно просто их допросить, и вызнать где находятся его тайники, как и капище. Вот и всё.

— Да уж теперь придётся, — вздохнул Матвеев, и начал отдавать распоряжения. — Эльвира, давай в домик, проверь кабинет. Молодой, ты как, двигаться в состоянии, или нужна помощь?

— Ожоги не мешало бы обработать, но пока могу и потерпеть.

— Тогда обходим крестьян, раненых добивай, врачевать их некогда, обеспамятевших вяжи и стаскивай сюда.

— Филипп, он же мальчишка… — попыталась было возразить Рябова.

— Нагадил, пусть подтирает, — резко оборвал её старший товарищ.

Интересно, а какого он тут раскомандовался, а она его слушает? Рябова вообще-то, выходец из гвардии, и преподаёт в гимназии стольного града княжества. Как у них тут сложилась такая иерархия? Когда-то служили вместе и он был её наставником? Ну-у, как вариант.

Помнится, я к своему ротному со всем уважением, даже спустя годы. К тому моменту у меня за плечами имелся солидный боевой опыт, а он дослужившись до комбата успел позабыть каково оно было в Чечне, белил бордюры, да красил газоны перед проверками.

Но это сейчас, а тогда, там, ему молодому лейтенанту было так же ссыкотно как и нам, но он засунул страх за себя любимого глубоко-глубоко, и стал бояться за нас. Подбадривать, покрикивать, отвешивать пинки, хватать, тащить и толкать. За что ему спасибо. Да, потери у нас были серьёзные, но если бы не этот, каждый раз едва не обделывавшийся летёха, мы там вообще все полегли бы. И я этого забывать не собирался…

Прежде чем идти вязать пленников, я решил обыскать труп Седова. Ничего не знаю. Что с бою взято, то свято. Ну-у-у… Во всяком случае попробовать-то можно. Тем паче, что в кабинете имеется порядка двадцати тысяч и я готов отказаться от своей доли. Деньги не проблема, а вот приобрести бриллианты, задачка нетривиальная. Мало, что дорогой товар, так ещё и не достать.

— С трофеями потом разберёшься. Делом займись, — одёрнул меня Матвеев…

Вообще-то, выбора у крестьян не было. Сначала их продали как скотину, потом заклеймили, вынудив верно служить своему господину. Да прикажи он матери с узором «Повиновения» убить родное дитя, и она без промедления и сомнений сделала бы это, считая своим долгом. Так что, добивание раненых я полагал самым настоящим убийством. В бою, или упырь какой, это одно, а вот так, уже совсем иное. Я до подобного никогда не опускался. И не собирался делать это сейчас. Поэтому раненым наложил повязки из отрезов их же одежды и стащил к центру хоздвора, как и было велено.

Однако, Матвеев мой душевный порыв не одобрил, и осуждающе покачал головой. Но и говорить ничего не стал. Так мы и трудились молча, пока выжившие не закончились. Четверо просто в беспамятстве и пятеро ранены, трое из которых настолько тяжело, что без немедленной помощи одарённого лекаря однозначно не жильцы. Но Матвеев оказывать им помощь не собирался, хотя бранное лечение наверняка знает.

— Порядок, Филипп, есть рабочие дневники. Не знаю какого чёрта он держал их тут, но на первый взгляд тут всё, что нужно. Там ещё и книга старинная, страницы пергаментные с руническими письменами, — довольным тоном сообщила вышедшая из домика Рябова.

— Вот оно как. Похоже и впрямь то, что нужно. Значит так, молодой, всё что на трупе, твоё. Что с бою взято, то свято. До остального не вздумай тянуть свои загребущие ручонки. Понял ли?

— Вообще-то, там ещё и золото с серебром, — я всё же не удержал на поводке свою жабу.

— Ты на казённое добро роток-то не разевай. Хоть понимание-то имеешь, что на трупе найдёшь?

— Имею. Как минимум два бриллианта, в общем карат эдак на двенадцать, а то и больше.

— Молодец, сообразительный.

— А больше-то почему? — поинтересовалась Рябова.

— Так я в него две пули, на пару сотен люм, всадил.

— Ты стрелял обычными пулями, покачав головой, возразила она.

— Это как так? — удивился я.

— Он нужен был нам живым, — ответила она, и достав из бокового кармана две пули с вязью плетений и протянула мне.

— То есть, вот так вот значит.

— Значит так, Пётр Анисимович. Я же тебе говорила, дело государственной важности.

— Вы в отставке.

— Я давала присягу, а значит буду служить России до самой кончины. Собирай трофеи, приведи лошадей, пока девчата не пришли в себя, а после оседлаешь парочку из этой конюшни и сопроводишь сестру и боярышню Столбову в Воронеж. О том, что тут случилось ни кому ни слова. Вас ещё навестит экспедитор тайной канцелярии.

— Экспедитор?

— Ты часом не подумал там малец, что мы всё это решили прикарманить? — возмущённо вздёрнул брови Матвеев.

— Да не подумал я ничего такого. Просто вы учителя, и тайная канцелярия…

— Вот потому что учителя, мы и умываем руки, — пояснила Рябова

— Эльвира Анатольевна, вы это, не посмотрите девчат. А то я им по скулам прикладом, чтобы связать и не пустить в драку.

— Останутся синяки или нет, они тебе этого всё рано не забудут, — хмыкнула она.

— Да не в этом дело. Я Лизе кажется челюсть сломал.

— Чего ты сделал? — хмыкнул Матвеев. — Ну т-ты силё-ён…

Глава 22

— С этим я ещё ознакомлюсь, — император накрыл ладонью папку, лежавшую перед ним на рабочем столе, — А пока коротенько доложи, Александр Иванович, как обстоят дела.

Шувалов не блистал умом, но имел одно неоспоримое достоинство, он всегда был предан императору, сначала старшим товарищем по детским играм, а после соратником и сподвижником.

С момента совершеннолетия и самостоятельного восшествия на престол император Пётр назначил его на должность начальника Тайной канцелярии. И с тех пор тот руководил этой едва ли не самой важной службой. Причём, несмотря на невыдающиеся личные качества, кадры он подбирал с умом, и от их дельных советов не отмахивался.

Как результат, за достигнутые успехи десять лет назад император даровал ему титул боярина. И все поговаривали, что эдак он вскорости и в князья выйдет. Вполне возможно, сам император такую возможность не исключал, и мало того, старательно подводил к этому. Ещё один княжеский род, пусть и новоявленный, искренне поддерживающий престол, лишним всяко разно не будет.

— Государь, выездом на место мой экспедитор установил, что слух о некоем одарённом вызнавшем секрет волхвов об обращении людей в оборотней правдив.

— Та-ак, — подался вперёд император. — дворянчика того схватили.

— Нет, государь, он был убит при задержании.

— Кто посмел⁉ — вскинулся Пётр.

— Мальчишка, гимназист, спасавший сестру. Но захвачены все его бумаги и дневники с описанием ритуала, — поспешил успокоить государя Шувалов.

— Бумаги, это всего лишь бумаги, — отрезал Романов.

— Я потому и не спешил с докладом, государь. Экспедитор с помощью двух учителей гимназий сумел провести ритуал, обратив в оборотней двоих крестьян, которые к следующему новолунию полностью превратятся в волколаков.

— Хм. Ну, ладно хоть так. Отчего не доложил сразу? Почему отправил только одного экспедитора? Что за небрежение, Александр Иванович? — успокоившись и откинувшись на высокую спинку кресла, с ленцой возмутился Пётр.

— Не хотел привлекать к этому делу лишнее внимание. Слухи, так слухами и останутся, а похищение двух девиц представим как торговлю людьми. Они сейчас в шаге от инициации, а такие невольницы в цене. Окрестные имения выкупим на подставных лиц, а там, через пару-тройку лет они разорятся и отойдут казне. Людей для этого дела подберу особо. Покойный Седов разработал хорошую схему, нам остаётся только использовать её. Правда, этот варнак похищал дворянских детей, чтобы иметь лучший эффект.

— Об этом нечего и думать. Сколько человек можно обращать за раз? — поинтересовался император.

— Двоих, в один цикл луны, не больше. Во всяком случае, из записей Седова следует, что попытка увеличить количество приводило к мучительной смерти обращаемых.

— Значит так, лишнюю возню вокруг капища не устраивай. Имение провинившегося людоловством и ныне покойного помещика забрать в казну. И одарить оным кого-нибудь за заслуги. Сам присмотри кого. И на этом всё.

— Но-о…

— Забудь про чёрную рощу. Бумаги под крепкий замок, в самое надёжное хранилище. Отряди человека. Многие в курсе о волхве?

— Учителя, мальчишка тот, экспедитор, мой дьяк и я да вы, государь.

— Многовато получается. А тех кто не знает точно, но в курсе подозрений поди ещё больше?

— Так и есть, государь.

— Поручи этому самому экспедитору поработать с «Повестями временных лет» и выяснить места других подобных капищ. Для спешки причин у нас нет, а вот если начнём обращать на капище Чёрной рощи, можем не удержать секрет. А слухи, пусть ходят, они всегда были.

— Будет исполнено, ваше величество.

Шувалов поклонился, и направился на выход. Не любил император когда излишне лезли на глаза, вот боярин и старался лишний раз не отсвечивать. При этом не забывал тихонько посмеиваться над теми, кто наоборот всячески старался обратить на себя внимание. Император терпеть не мог заискиваний, зато ценил верность, старательность и трудолюбие. Даже если ты при этом звёзд с неба не хватал.

Боярин вышел из дворца и сел в подъехавшую лёгкую карету, которая вынесла его из Кремля, направляясь на улицу Мясницкую, где и располагалась Канцелярия тайных и розыскных дел, которую иначе как Тайной канцелярией никто и не называл. Ехать чуть больше версты, и для лошадей с соответствующими узорами это не расстояние, но с некоторых пор его величество весьма болезненно реагирует на разного рода лихачей. Не хватало ещё его ближайшему сподвижнику подавать дурной пример. Ладно бы ещё в этом была необходимость, но ведь ничего подобного.

— Есть какие-либо поручения?

Едва Шувалов опустился в кресло за своим рабочим столом, как к нему в кабинет вошёл дьяк, Шешковский. Второй человек в канцелярии, наряду со своим начальником имеет право напрямую обращаться к государю. Хотя конечно войти без доклада права не имеет. Пока, не имеет.

Боярин обратил на него внимание едва только возглавив канцелярию. К тому моменту молодой человек служил экспедитором, как у них говорят, работал в поле, занимался непосредственно розыском, задержаниями преступников, разбирался с делами не входившими в круг обязанностей Разбойного приказа, но и не требующие привлечения дополнительных сил.

После пары успешных дел, Александр Иванович перевёл Степана Ивановича в подьячие. А там, карьерный рост не заставил себя долго ждать. Вот уже пять лет, как тот стал вторым человеком в канцелярии и тем, кого Шувалов прочил в свои преемники, так как здоровье всё чаще давало сбои. Опять же, справедливости ради, именно на его плечах сейчас в основном и лежали все служебные заботы.

— Государю не понравилась твоя задумка относительно имений вокруг Чёрной рощи. Он полагает, что так мы наоборот привлечём к ней внимание. Присмотри кандидатуру кому можно за службу верную подарить имение отошедшее в казну.

— Я всё понял, ваше сиятельство.

— Ты не понял. Бумаги в самый дальний и крепкий угол. Исаеву рыть в церковных библиотеках, но сыскать такое же капище.

Детали того как и что нужно сделать Шишковскому можно не расписывать, он и впрямь знает своё дело туго, так что позаботится обо всём должным образом. Тут главное обозначить направление, а дальше он и сам додумает. Разве только после можно слегка подправить условия задачи, как сейчас.

— Кстати, в прежних докладах имелось упоминание об использовании подручным этого Седова «Портала». Да и из опроса Рябовой следует то же самое. А меж тем в документах нет никаких упоминаний о камнях.

— По докладу экспедитора этот мальчишка Ярцев подгрёб бриллианты под себя. Всего три камня, два двухкаратника и один на десять. Ещё и пару добрых лошадей из конюшни Седова прибрал к рукам. Весьма ушлый молодой человек, — с улыбкой констатировал Шишковский.

— Находишь это смешным? Напомнить, что это казённое имущество?

— Если бы не этот проныра, мы ещё долго искали бы Седова, и не факт, что нашли бы раньше кого-то из князей. И потом, что с бою взято, то свято.

— Как минимум Егорова он придал лютой смерти и не в бою, — хмуро возразил Шувалов.

— Согласен, мальчишка не боится испачкать руки. Но главное ловок шельма. Лучший дознатчик Долгорукова за месяц не сумел вызнать то, что этот сорванец сделал за сутки.

— Решил присмотреться к нему?

— Он может быть полезен.

— Не дороговато?

— Казна ничего не потеряла.

— Зато недополучила.

— Если мыслить днём сегодняшним, так оно и есть. Если зрить в день завтрашний, то всё видится иначе.

— Ты загадками-то не говори, прямо излагай.

— Великая княжна Долгорукова Мария Ивановна тяготеет к этому молодому человеку.

— Он же вроде поскрёбышь? — удивился Шувалов.

— Это так. Но и она рассматривает его как сподвижника. В свете же того, что этого Ярцева отличает решительность, его любит авось и он не лишён прозорливого ума, эта дружба может быть полезна. Не скажу, что на это стоит всецело положиться, но как один из положительных моментов рассматривать можно. Мария Ивановна сейчас под прицелом у многих.

— Только учти, если вдруг он окажется у нас на службе, о всевозможных трофеях может забыть раз и навсегда, — сдаваясь, произнёс Шувалов.

— Он ещё молод и горяч. Время и жизненный опыт всё расставят по своим местам.

— Ладно, пусть его. Что с покупателями Седова?

— Увы, но никаких имён и прозвищ, покупателей он так и называл «покупатель». Либо ему было всё равно кому сбывать столь оригинальный товар, либо он имел дело только с одним клиентом.

— Сыщи мне этого клиента. Он повинен в государственной измене.

— Мы прилагаем все усилия, Александр Иванович.

* * *

— Разрешите, ваша светлость? — постучавшись заглянул в дверь дьяк.

— Наконец-то, — отставляя кружку с недопитым сбитнем, удовлетворённо произнёс князь. — Ты чего такой смурной, Никита?

— Деньги в тайнике так и остались нетронутыми. За ними никто не пришёл. А меж тем, все сроки вышли

— То есть как это деньги в тайнике? Что случилось? — недовольно поинтересовался князь.

— Прошу простить, ваша светлость, но нам пока ничего неизвестно. Быть может охотник решил сменить покупателя из-за наших непрекращающихся попыток выяснить кто он. Или случилось ещё что-то, я теряюсь в догадках.

— Та-а-ак. А случаем царёвы людишки не прибрали его? Что слышно из Москвы?

— Никаких тревожных вестей не поступало. Вообще ни откуда, — решил уточнить дьяк.

— Ты вот что, Никита, отправь весточку в Воронеж, пусть тамошний человечек оглядится по сторонам, может что-то странное приключилось, а мы и не знаем.

— А при чём тут Воронеж?

— При том, что ты сам докладывал, будто две девицы пропали, и одна из них сестра этого мальчишки…

— Ярцева, — подсказал дьяк.

— Вот. Ярцева этого. Значит охотник заказ принял, и приступил к выполнению. И это единственное известное нам место его охоты. Дальше объяснять надо, или пора тебя на свалку, а на твоё место кого по-провористей?

— Я всё понял, ваша светлость.

— А раз понял, исполняй.

Князь недовольно откинулся на спинку кресла. Потом потянулся за сбитнем, сделал глоток и скривившись отставил в сторону. Опять вкус ему показался отвратным, хотя только что пил с удовольствием. Наверное успел остыть. Ну, или всё же настроение ни к чёрту, ни к ночи будь помянут.

* * *

День выдался не то что тёплым, а даже жарким. Но я стоически переносил тяготы и лишения гимназической жизни вырядившись по полной форме, и будучи застёгнут по самое горло. Не каждый день в нашей семье праздник, вон даже матушка, несмотря на службу, сумела всё же отпроситься на сутки, без учёта дороги.

Впрочем, если бы не похищение Лизы и ходатайство самого князя, вряд ли её отпустили бы. Не гляди, что посадское войско, дисциплина там как бы не суровей, чем в регулярной армии. Потому как границу с татарами стерегут, а эти ошибок не прощают, чуть дал слабину, наплевал на кровью написанные уставы, глядишь и заставу вырезали.

Зато старшие брат и сестра отсутствуют. У Игоря заканчивается третий год строевой службы, и в отпуск он отправится не раньше, чем в войска поступит молодое пополнение. Только когда выпустившиеся из корпуса прапорщики займут свои должности, отслужившие первый срок офицеры либо отправятся на гражданку, либо в двухгодичный отпуск, чтобы обзавестись семьями, а затем продолжить службу.

Старший брат наследник и либо он продолжит службу в Воронежском посадском полку, и тогда имение останется за семьёй. Либо откажется, и с выходом матушки на пенсию мы должны будем оставить казённое имение. Ну или остаться в качестве арендаторов.

У Веры и вовсе первый год на исходе, а раньше чем через полтора свежеиспечённые офицеры в отпуск не ездят. Помнится, мне рассказывали, что в моём мире отцы командиры годами не появлялись в своих полках, кутили по кабакам, кружились на балах и вообще наслаждались жизнью. При этом с гордостью носили форму, и таки получали жалование, а солдатиками занимались унтера. Так вот, здесь ничего подобного и близко не было, а ежегодный отпуск на строевой службе составлял всего лишь двадцать суток, не считая дороги…

Мы обычные посадские дворяне, поэтому никакой помпезности, это лишь наш праздник и ничей больше. На площадке перед залом Силы стояла только наша семья, и две девушки с которыми общалась Лиза. Боярышня Ганина, вроде как называвшая себя её подругой так и не заявилась. Возможно даже не вспомнила об этом. А то, что пригласила Лизу… На её инициацию закатили пир горой, и чем больше народу, тем лучше.

Хм. А вот это неожиданно. На краю площадки у смой стены учебного корпуса замерла боярышня Столбова. Подругами с Лизой они никогда не были, мало того, она всегда старалась её задеть, а тут вдруг соизволила прийти. Скорее всего желает убедиться в том, что несмотря на наложенный и затем исчезнувший узор, инициация всё же возможна. Вот как-то сомнительно, что она тут для поздравлений.

По счастью девушки не знали с какой целью их похитили, поэтому им озвучили версию с намерением продать их в рабство. Мол, Седов спелся с татарами, благо до границы недалеко и сбывал им благородных девиц. Так же звучала и официальная версия проведённого следствия.

— Фу-ух! Успела! Здравствуйте Галина Петровна, Анисим Ерофеевич, моё почтение, — поздоровалась запыхавшаяся великая княжна.

— Мария Ивановна, вы-то тут какими судьбами? — когда с приветствиями было покончено, поинтересовался я.

— А где я должна быть, когда у моей подруги инициация? Просто часы в гимнастическом зале отстают.

На уроки в гимназию Мария сейчас ходила по свободному графику, выделяя достаточно много времени на занятия дома с персональными учителями. В том числе и владению Силой. В столичный кадетский корпус она однозначно отправится с уже полученным первым рангом.

Её личный коэффициент рассчитывающийся в зависимости от потенциала должен составлять где-то одну целую восемь десятых. Значит, если среднестатистическому одарённому для получения первого ранга потребуется порядка четырёх месяцев, она управится за два с небольшим. А то и быстрее, тут ведь и от усидчивости зависит. Само по себе ничего не получается.

Двустворчатая дверь в зал Силы распахнулась и оттуда вышли четверо учителей, представители четырёх стихий, и раздосадованная Лиза. Учителя подошли к родителям, и поздравили их с успешной инициацией чада. Но без подробностей. По традиции эту новость должен сообщить сам гимназист.

— Земельник, потенциал пятый ранг, — шмыгнув носом, обречённо произнесла сестра.

— Поздравляю дочка, — обняла её мать, и уступила место отцу.

Ну что тут сказать, Лиза всегда полагала, что будет огневиком и станет служить в армии. Но ни как матушка, а до самой пенсии в регулярной армии. А тут… Земельник. О военной службе можно было забыть раз и навсегда.

— Поздравляю, — после отца подступилась к ней Мария.

Следом с поздравлениями подошли одноклассницы. Последней приблизилась Столбова. Они с Лизой обменялись выразительными взглядами, словно между ними произошла важная немая беседа, после чего Арина поздравила её и направилась на урок.

— Предлагаю отпраздновать это событие и посетить кофейню, — произнёс я, подбросив на ладони два рубля выданных мне матушкой.

Я конечно брать не хотел, потому как у самого денег куры не клюют, причём не игровых, а вполне себе трофейных. Одна только продажа татарских лошадей со сбруей принесла нам с Рябовой по три сотни. Но матушка заявила, что этот праздник дочери должна оплатить она, и никак иначе.

— Вы уж повеселитесь по молодёжному, а у нас с отцом назначена аудиенция у князя, — произнесла мать.

По обыкновению я заметил, что она испытывает неловкость, изображая из себя главу семьи, ведь дома всегда всё было иначе. Превосходя батюшку рангом, она всегда почитала его, и это же вкладывала в наши головы, говоря, что её преимущество лишь временное, и придёт срок, когда всё станет на свои места.

Ну что тут сказать, любили они друг друга. Настолько сильно, что увлеклись, забылись и зачали моего реципиента. Да ладно, я не в обиде. Парнишка быть может и дулся бы, но это если бы выжил, что вряд ли, как впрочем незавидная доля ждала и чету Стукаловых. А меня всё устраивало, так как магию эту я и не думал воспринимать всерьёз.

Хотя конечно хотелось бы, не без того. И ведь теперь есть возможность. Я осмыслил-таки и разложил по полочкам всю информацию, почерпнутую в кабинете Седова. Вообще-то, сволочь он конечно знатная…

Как следовало из трёх дневников, что были в столе, Седов всегда тяготел к историческим трудам и подумывал написать свой. Поиски материалов привели его конечно же в соборную библиотеку. В России всё ещё никто не мог соперничать с церковью собраниями учёных трудов, и уж тем паче старинных рукописей. Три года назад он случайно обнаружил странную книгу с руническими письменами. В неё был вложен небольшой лист пергамента с переведённым алфавитом, заботливо составленным ещё в седую старину каким-то священником.

Он довольно быстро разобрался с механизмом обряда, но оставалась одна загвоздка, активация плетения требовала слишком много Силы, которой у посредственного одарённого попросту не было. Зато имелась подсказка, как можно её компенсировать. Всего-то нужно было принести в жертву шестерых, чтобы создать выброс Силы, и обратить седьмого.

Он проделал это трижды. Одного волколака использовал на себя, сумев подняться с четвёртого на пятый ранг. Двух других продал, прокатился заграницу, где прикупил себе десятикаратный бриллиант, создав из него амулет «Портала». Сам же камень одновременно можно было использовать и в качестве аккумулятора для активации плетения выброса Силы.

Год назад он обзавёлся помощником, и сделал одно открытие. Если употребить желчь находясь в потоке Силы, то возможно пробить барьер узоров, и продолжить рост рангов. Правда только на один лунный цикл, но этого уже ой как не мало. За этот срок Егоров, обосновавшийся в имении Седова успел подняться до третьего ранга. Опоив его блокирующим зельем новый друг наложил на него «Повиновение», после чего продолжил его развитие, но уже как преданного пса…

— Ну что, в кофейню! — кивнув в сторону выхода, повторил я своё предложение.

— Да как-то праздновать особо и нечего, — с грустью произнесла Лиза.

— Ты это брось, — возразил я. — Чем плох батюшка. Опять же, стихия земли не означает, что ты не можешь использовать боевые плетения.

— Лиза, я ничего не буду обещать, но попробую поговорить с батюшкой, быть может он сможет устроить тебе поступление в кадетский корпус, — пообещала Мария.

— Если так уж хочется поучаствовать в её судьбе, то попроси устроить её в московский университет, — возразил я.

— Нужен он мне, — фыркнула Лиза.

— Брось. Нужно использовать сильные свои стороны, а не гнаться за недостижимым. Вот я, например, вообще на дар не рассчитываю, и что, спасло это твоего похитителя, метавшего в меня ледяными сосульками.

— Так мы идём в кофейню или как? — поинтересовалась одна из подруг сестры.

— Обязательно. Сударыни, прошу, — я вновь сделал приглашающий жест в сторону выхода, где уже скрылись наши родители.

Глава 23

Кофейни сравнительно недавно стали появляться в Европе, и довольно быстро завоевали популярность. Место где можно выпить терпкий ароматный напиток, со всевозможными сладостями, куда приходят не только с друзьями, но и с детьми. Не знаю как в других странах, но в России алкоголь в таких заведениях подавать строжайше запрещено. И это несмотря на то, что «пьяные» деньги и в этой реальности составляют серьёзную статью дохода казны.

В Воронеже кофеин было две, ровно по числу кондитерских, потому как они при них и состояли. К слову, там же подавали и самое натуральное мороженое. Я был сильно удивлён тем фактом, что это довольно древнее лакомство. Правда в привычном мне виде оно появилось сравнительно недавно, и на уличных лотках его не купить. Только на заказ или изготавливают с помощью домашних ледников.

Девушки устроились за столом, весело щебеча и всячески подбадривая Лизу, настроение которой постепенно улучшалось, и она даже пару раз улыбнулась. Очень надеюсь, что сладости подействуют на неё благотворно. Хотя конечно когда рушится мечта, оно всегда неприятно.

Я сделал заказ серьёзно превысив двухрублёвый лимит матушки. С одной стороны, я и сам ни разу не дурак поесть сладкого, с другой, это дарит атмосферу радости, ну и с третьей, я решил припарадить сестре коробку с пирожными, чтобы она угостила весь класс. Заказал с запасом, так чтобы непременно досталось всем.

Вскоре подружки Лизы оставили нас, убежав по делам. Отметить инициацию подруги хороший повод, чтобы пропустить уроки, а потому нужно использовать его в полной мере. Девушки хотели сходить на представление бродячего театра, три дня назад установившего сцену на краю Конной площади. Вообще-то там торгую лошадьми, но место проходное, а потому знающие город выбирают именно его, а не центр, делая ставку на массовость, а не на чистоту публики.

Вообще-то князь уже начал строительство театра, но когда ещё тот будет завершён. К тому же, черни тех представлений не увидеть, если только купцы да мещане, где-нибудь на галёрке, остальным же вход будет заказан. Впрочем, при театре планируется создать свою труппу, так что это будет не вместо бродячих актёров, а новым этапом.

— Мария Ивановна, я благодарю вас за помощь, и возвращаю вам ваши кулон и серьги, — когда мы остались одни, я подвинул по столу кожаный мешочек.

Пришлось постараться, чтобы придать серьгам прежний вид, благо я не курочил металл, а достаточно аккуратно извлёк камни. Не в расчёте на то, что смогу восстановить, а просто потому что не видел смысла ломать то, что можно сохранить без особого труда.

К слову, амулеты «Щиты» я подарил матушке и батюшке, чем сильно их озадачил. За малым батя, который конечно же батюшка, не снял ремень, чтобы вызнать где я, гад такой, раздобыл такое богатство. Спасибо Рябовой, которую я попросил присутствовать при этом разговоре. Ей поверили, и подарки приняли.

А что такого? Не чахнуть же мне над ними как царь Кощей над златом, если это может принести пользу матушке, которой ещё год на границе жизнью рисковать, да и отец регулярно участвует в патрулировании. Впрочем, уверен, что эти камни вскорости сменят хозяев, и окажутся в распоряжении Игоря и Веры. С чем я был полностью согласен.

Сам я так же не обижен, так как при мне остался десятикратник. «Портал» мне без надобности, поэтому я выковырял камень из амулета, и изготовил другой, на который попросил Рябову нанести плетение «Щита». Тысяча люм! Да в меня теперь можно из пушки садить, я только соринку с рукава кафтана стряхну.

Правда, ножичком поддеть меня можно без проблем, от холодного оружия он не защитит. Но с другой стороны, я пока варежку не ловил, даст бог и дальше не поймаю. А защита родным не помешает, не все о себе думать

— Это был подарок, — зарделась от неудовольствия великая княжна.

— Мария Ивановна, вы действительно хотите иметь друзей, а не купить их? — поинтересовался я, отправляя в рот ложечку мороженого.

Между прочим, уже четвёртая порция. Ну о-о-очень вкусно. Ничего не могу с собой поделать. Я конечно мясоед, но это ведь не еда, а удовольствие.

— Да, я хочу иметь друзей, — медленно кивнув, подтвердила она.

— Я не знаю, с чего вы решили, что именно я смогу им стать, но пару правильных шагов вы уже сделали. Пришли нам с Лизой на помощь, предоставив мне амулет и серьги. Они реально помогли. Но теперь нужда в них отпала, а для подарка это слишком дорого. Возьмите их обратно, примите мою искреннюю благодарность и заверение в том, что этого я никогда не забуду.

— А какой второй шаг?

— Вы пришли поздравить Лизу, и вот уже два часа пытаетесь взбодрить мою повесившую нос сестру. И я вижу, что вы делаете это не для того, чтобы получить очки в наших глазах, а чтобы искренне поддержать её. Хотя бы потому что сами недавно прошли через то же самое.

— С чего вы это взяли. Потенциал восьмого ранга, это хороший результат, — вскинулась Мария.

— Но не с вашей наследственностью, которая могла подкинуть даже третьего ребёнка до одиннадцатого.

— Жалеете меня?

— Вовсе нет. Объясняю отчего верю в вашу искренность. Всё ведь познаётся в сравнении. Вы надеялись на кровь, которая не вода, и были разочарованы, что катастрофически недотягиваете до уровня своей семьи. Лиза, понимала, что будет бесталанной, но рассчитывала быть огневиком или хотя бы водником, но получила на её взгляд бесполезную стихию. Так что уровень ожиданий у вас разный, а разочарование одинаковое.

— Ну что подруга, выпьем с горя вина? Нам, в отличии от твоего братца, уже можно, — убирая мешочек с украшениями в карман, предложила Мария.

— Когда это его останавливали запреты, — с грустью улыбнулась Лиза.

— Тогда предлагаю переместиться в трактир.

— Сударыни, уверены, что не станете буянить? — поочерёдно посмотрев на девушек, поинтересовался я.

— Как пойдёт, — пожала плечиками великая княгиня.

— Тогда нам не мешало бы переодеться. В трактире не станут интересоваться, одарённые вы или нет, просто не пустят в гимназистских форменных платьях.

— Не хочу идти в гимназию, — вздохнула Лиза.

— И не надо. Идём ко мне домой, найдём во что тебя обрядить. А братец твой и так не пропадёт.

— Это аргумент, — хмыкнув согласился я. — Любезный, — подозвал я полового. — Заказанные мною пирожные готовы?

— Не извольте беспокоиться, господин, всё уже готово и как вы сказали, уложено в коробку.

— Принеси мне перо, чернилы и лист бумаги, а после нужно будет доставить коробку в гимназию в выпускной класс.

— Сию минуту, — парень поклонился отправился выполнять распоряжение.

— Значит так, Елизавета Анисимовна, сейчас вы напишите своим одноклассникам, как у вас всё замечательно, что вы желаете всем приятного дня, а сами отправляетесь кутить в трактир. Но дабы подсластить им горькую пилюлю предоставляете им коробку с пирожными. Только без упадничества и язвительности, а лишь восторг, — воздев палец, закончил я.

— Было бы чему завидовать, — фыркнула Лиза.

— Вообще-то, в Московский университет набирают только родовитых дворян, и представителей старинных благородных родов с высоким потенциалом. Так что поверь, завидовать они будут, — возразила Мария.

— Ну вот. А я о чём, — слегка разведя руками, поддержал я Долгорукову.

— Но я ещё не решила… — начала было Лиза.

— Так решай, — отмахнулась великая княжна.

Половой принёс бумагу, перо и чернила, после чего мы втроём засели за послание «турецкому султану». Получилось довольно весело и громко. Я даже пару раз оглядывался по сторонам, не слишком ли мы шумим. Зато девчата даже не заморачивались по этому поводу, хотя в нас и стреляли неодобрительными взглядами. Впрочем, дальше дело не шло, похоже уже знали кто устроился за дальним столиком.

К слову, моя инициатива, Мария порывалась устроиться на самом почётном месте у окна. Но мне как-то не улыбалось сидеть у всех на виду вместе с потенциальной мишенью. Её компаньоны и вовсе мышей не ловят. Эта сладкая парочка устроилась за соседним столиком, и так же попивала кофе с пряниками. Телохранители, итить их в душу мать нехай!

— Так, Пётр, тебе направо, нам налево, как переоденешься подходи к нашей усадьбе, — когда мы наконец оказались на улице, решительно произнесла великая княжна.

— Не согласен, — возразил я. — Чего мне понапрасну ноги бить. Как переоденетесь, подходите к моей съёмной квартире, Лиза знает где. Там же неподалёку есть приличный трактир.

— Лень, это грех, Пётр Анисимович, — назидательным тоном произнесла Мария.

— Знаю. Но ничего не могу с собой поделать.

— Значит договорились, ожидай на своей квартире, — подытожила великая княжна.

Показалось, или девица слегка обрадовалась возможности взглянуть на мою берлогу. Мелькнуло эдакое лёгкое возбуждение и интерес. Только кто же станет дожидаться их в квартире, обожду у парадной, благо там имеется лавка.

Признаться, я уже и не знал как относиться к Долгоруковой. С одной стороны вроде как ничего не поменялось. Друзья для сильных мира сего были, есть и будут расходным материалом. Представить себе что-то иное, я попросту не могу. С другой, по прежнему отталкивать её, при том, что она и впрямь старается, наступая себе на горло, как-то неправильно, что ли.

Опять же, если у неё получится продавить папашу насчёт протекции для Лизы, то за это можно немного и потерпеть. Что ни говори, а Московский университет это в первую очередь не уровень образования, а связи. Конечно, бесталанной Лизе в кругу перспективных одарённых придётся не так уж и легко, но тут близость с великой княжной, если таковая сохранится, как раз окажет положительный эффект.

Что же до меня, то Мария уедет уже в конце лета, я к ней не пристёгнут, а пару-тройку дней в её обществе уж как-нибудь переживу. Ради сестры и не на такое пойду. А после, рядовой гвардии Измайловского драгунского полка одарённых Ярцев, прошу любить и жаловать. Муштра, учения, опять муштра, караулы, летние лагеря, боевые выходы или сопровождение высоких персон. Служба, одним словом.

Да и Мария будет не в универе, а в корпусе, где жёсткая дисциплина. После выпуска служба по распределению, и что-то мне подсказывает, что проходить её великая княжна станет не во дворце. Во всяком случае, её старшие сёстры не паркетные шаркуны, а находятся в действующих частях. Старшая на границе с Диким полем, младшая на Кавказе…

Расставшись с девчатами я направился прямиком к себе на квартиру. Шёл неспешно, так как им нипочём не успеть застать меня в жилище. Как бы они не торопились, я всё равно окажусь там много раньше, успею переодеться, спуститься на улицу и заскучать.

Стоило немного отдалиться от центра, как пришлось обходить лужи и непросохшие из-за тени участки дороги. Мощёные улицы остались позади. Князь конечно старается облагородить город, но брусчатка удовольствие дорогое и небыстрое. Да даже булыжная мостовая вылетит в копеечку.

Вообще-то у меня в загашнике есть парочка технологий которые я придерживаю до той поры пока не расквитаюсь с армией. Первая, перегонка нефти, позволяющая получить кроме различных фракций топлива, ещё и битум, а это асфальт. Вторая, изготовление цемента, что вообще вызовет настоящую революцию в строительстве. Ведь нынешние долгострои в основном обусловлены длительным сроком схватывания раствора.

Запустить хотя бы один из этих проектов и при сохранении коммерческой тайны можно стать миллионером. И это в местных реалиях, по меркам моего мира миллиардер получается, причём долларовый. Правда, есть одно «но». Если мне это будет интересно, что вовсе не факт. Даром что ли наладил мосты с оружейником, и вкладываю силы в создание новых образцов огнестрела.

Ну вот есть у меня шило в одном месте, и ничего-то я с этим поделать не могу. Задним числом теперь понимаю, что тогда последовал следом за Рябовой не только потому что, после будет стыдно, но и из-за неуёмного характера. Сестре я в тот момент помочь не мог, а внутри кипело адское варево, хотелось конкретных действий, чтобы выплеснуть сидевшую во мне злость.

Татары оказались как раз вовремя, что позволило сбросить напряжение. Вот только оно опять начало нарастать, когда вместо продолжения пути на Курск, нам пришлось вновь отправляться в погоню…

Вроде и ничего необычного. Идёт себе горожанин и идёт. Но мне показалось, что он двинулся мне навстречу, едва я появился на дорожке ведущей к дому. Бог весть с чего я напрягся, может из-за воспоминаний, только что крутившихся в голове, или оттого, что я не помнил этого мужчину, а в моём случае это попросту невозможно. Как бы то ни было, но я машинально скользнул в режим аватара.

Удар был настолько внезапным и стремительным, что я едва успел среагировать. Вот только что в руке неизвестного ничего не было, а мгновение спустя его пальцы сжимают тускло блеснувший клинок, атакующей коброй устремившийся мне под вздох. Сделав шаг в сторону с одновременным разворотом, я в последний момент успел уйти с линии атаки. Отточенная сталь с лёгким треском взрезала ткань форменного кафтана, но так и не добралась до тела.

Разворот вокруг своей оси, и мой локоть врезался в затылок нападавшего. Тот коротко хекнул, и безвольно упал на землю, словно из него выдернули стержень. Всё произошло настолько стремительно, что я лишь после сумел разложить всё по полочкам, и воссоздать хронологию.

Бог весть отчего, но едва осознав, что меня только что едва не зарезали как порося, я выхватил метательный нож, и одним движением взрезал кафтан и рубаху на спине обеспамятевшего. Два узора. «Быстрота», улучшающий реакцию, и так хорошо знакомый мне «Повиновение».

Может это шестое чувство, или причина в том, что я продолжал находиться в режиме аватара, но периферийным зрением уловил какое-то движение. Я был на взводе, а потому не стал выяснять случайный это человек или враг. Рука сама метнула нож, и до слуха донёсся сдавленный вздох. Ну вот так у меня, я редко промахиваюсь.

И тут в меня прилетела «Ледяная стрела», которая сразу истаяла, не в состоянии соперничать с моим «Щитом». Похоже, что одарённый, находившийся от меня в сорока шагах по дорожке, не ожидал подобного, потому и пустил только одну стрелу. Он на мгновение растерялся, чего мне хватило, чтобы сорваться с места и устремиться к нему. Уже на пятом шаге в меня влетело «Копьё», которое истаяло с не меньшей стремительностью, разве только облачко пара получилось побольше.

Врёшь, паскуда! Меня без соли не сожрёшь! У подручных с ножичками и голыми руками ещё были шансы, а вот у тебя с твоим даром, никаких. Разве только…

Я резко оттолкнулся от дорожки взмывая вперёд и вверх, когда там, где я был мгновение назад, земля вздыбилась ледяным взрывом, и по моей спине забарабанили комья мёрзлой земли. Впрочем, вреда они мне не причинили, а благодаря ударной волне я сумел пролететь на полтора-два шага дальше.

Едва приземлившись, ушёл в кувырок со смещением вправо, влетев в куст сирени. И сделал это как нельзя кстати, потому что по дорожке стеганула «Ледяная плеть». Только этими двумя плетениями неизвестный мог меня достать. Всё, на несколько секунд его арсенал пуст, пока будет идти откат, и мне следует этим воспользоваться.

Я выскочил из кустов, словно чёртик из коробки, и понёсся вслед за бросившимся в бега одарённым. Ну что сказать, благодаря режиму аватара и моему высокому росту, скорость я набрал изрядную. Но к сожалению догнать неизвестного у меня не получалось. Наверняка он использует пассивные плетения способствующие быстроте бега, выносливости, силе и ловкости. Дураком был бы если бы не использовал. Да и не смог бы он от меня убежать, не имей подобного преимущества…

Глава 24

Врёшь сука! Не уйдёшь! Я отвернул в сторону, и не думая продолжать бесполезное занятие. Если нужно кого-то догнать, не обязательно бежать за ним, порой полезно выбрать едва ли не противоположное направление.

Толчок, и моя правая ступня нашла опору в выщерблине стены доходного дома. Ещё один, и левая встала на верх каменного забора купеческой усадьбы. По верхней кромке понатыканы осколки битого стекла, но есть чистый участок шириной чуть больше ступни. Я лично его готовил, и увидеть эту проплешину запросто не получится, вот и не замечали, уже года два как.

Разворот, толчок, и мои руки ухватились за перила балкона второго этажа всё того же доходного дома. Руки привычно выбросили тело вверх, словно на перекладине турника. Мгновение, и я оказался на перилах, как курица на насесте. Подпрыгнул и ухватившись за балкон третьего этажа, быстро перебирая руками по балясинам добрался до поручней. Очередной прыжок и выход силой вынесли меня на крышу. Не останавливаясь я побежал громыхая металлом кровли.

Казалось бы, со всей этой эквилибристикой я потерял время. На деле же, мне прекрасно знаком этот район, исхоженный мною за эти годы вдоль и поперёк. Незачем пыжиться стараясь переиграть плетения, играющие на руку одарённому. Лучше воспользоваться преимуществом знания местности. У беглеца нет иного пути, как в обход купеческой усадьбы, и выхода на параллельную улицу.

Я перепрыгнул на крышу соседнего дома, пробежался по крыше, и спрыгнул на кровлю двухэтажного. Пробежал её поперёк и не останавливаясь запустил своё тело в полёт, ухватился за толстую ветвь раскидистого клёна, и далее спрыгнул на дорогу, погасил инерцию сделав кувырок, и вновь вскочив на ноги.

Когда беглец появился из-за поворота, я встретил его подсечкой. Надо отдать должное полетевшему в пыль противнику, тот успел среагировать, и уйти в кувырок. Доли секунды, и он оказался на ногах развернувшись ко мне. Даже не знаю, успел бы я вот так, всё же плетения и узоры работают, это факт.

Не давая противнику времени опомниться, я ринулся к нему сокращая дистанцию, сходясь грудь в грудь и сводя всё к рукопашной. Практически все боевые плетения дистанционные и требуют определённого простора, чего я предоставлять не собирался. Противник ростом чуть ниже меня, не такой массивный, хотя в клинч с ним лучше не сходиться, поломает к бениной маме. Потому как пассивкам как раз наплевать в каких условиях работать. И он будет дураком, если у него не активирована «Сила».

Впрочем, есть ведь и контактные плетения, нужно только время, чтобы их активировать. Я ему его предоставлять не собирался, поэтому нанёс обманный удар правой, и атаковал левой. Как по мне, то проделал я это виртуозно и на высокой скорости. Но одарённый всё же успел среагировать и блокировать оба удара. Да ещё и в контратаку перешёл, ударив меня коленом под вздох.

Я успел среагировать, но полностью избежать плюхи не удалось, и частично удар всё же прошёл. Ч-чёрт! С противниками имеющими узоры, мой режим аватара ещё справляется, но вот с одарёнными как-то не очень. К тому же, этот гад наверняка учился ещё и приёмам подлой борьбы, уж больно ловок, а этого одними лишь плетениями не добиться, нужно ещё и ухватки знать.

Боль я купировал, и вновь пошёл на сближение, рванув из петли нож. Ну мало ли, вдруг он всё же не удосужился наложить «Кольчугу». Клинок натолкнулся на мягкую и в то де время непреодолимую преграду. Убийца даже отвлекаться на это не стал, а врезал мне по ушам, руками по которым побежали льдисто-синие всполохи. Дохнуло холодом, но я ничего не почувствовал, потому что «Щит» блокировал «Ледяные кулаки».

Идиот, раз уж сделал ставку на «Кольчугу», то и бил бы просто руками, без подпитки Силой. Тогда получилось бы как минимум дезориентировать меня. Но он решил, что сумеет пробить мой амулет. Ну откуда ему знать, что у меня десятикаратный бриллиант, который замучаешься ковырять.

Зато я воспользовался моментом, и выпустив нож без замаха, коротко ткнул убийцу в печень костяшками пальцев. Сработало! Противник хекнул, и подался назад, я же воспользовавшись его замешательством, врезал ему по голове подъёмом стопы. Чистая победа! Его снесло как кеглю в боулинге, дополнительно приложив головой о твёрдую дорожку. В смысле, непременно приложило бы, но тут уж его щит сработал как надо, и он не получил ни царапины.

Пока он не пришёл в себя, я оседлал его, и приоткрыв рот достал из внутреннего кармашка кафтана небольшую оловянную фляжку. Специально для неё шил, и теперь всегда имею при себе немного блокирующего зелья, которое так и осталось у меня.

Не мешало бы раздобыть рецепт, а то в наличии не больше пятидесяти грамм, курам на смех. Вообще-то оно запрещено к свободному обороту и за преступление с его помощью наказание суровое, для простецов смертная казнь, без вариантов. Поэтому ничего удивительного в том, что его рецепт известен далеко не всем одарённым. Впрочем, возможно причина в том, что для его изготовления необходимо иметь дар не ниже восьмого ранга.

Что за… Я приложил палец к сонной артерии. Ничего. Труп? Я катнул голову в бок, и она безвольно, и уж как-то совсем легко повернулась. Сломал шею? Но как же тогда «Щит» который предохранил его от удара о землю? При падении он ещё был жив, а дошёл уже позже, когда я его начал ворочать? Ч-чёрт!

Стоп! Первый нападающий. Тот мужик. Я ведь его не убил, а только вырубил. Обыскивать труп не стал, просто некогда. Куда важнее захватить пленного. Если узор нанёс этот одарённый, значит с его смертью он исчез и допрашивать можно без опаски. Я вскочил и рванул вокруг купеческой усадьбы, ну вот никакого желания прыгать по крышам, когда можно обойтись и без этого.

Стоять! А куда я спешу? Если узор исчез, значит тот мужик валяется без сознания. А вот этого просто так оставлять нельзя. Не успею я добежать до места схватки, как его разденут до исподнего. Поэтому вернувшись приступил к его обыску и сбору трофеев.

Ну, что сказать, пятьдесят восемь рублей золотом и серебром, пара потёртых пистолетов, шпага хорошей стали, на обычной перевязи, кинжал, так же неплохой работы. Вот в принципе и всё, чем удалось поживиться. Признаться, я где-то надеялся обнаружить ещё один камень, но не судьба. Всё же достаточно дефицитный и весьма востребованный товар.

Наконец я побежал по дорожке и довольно скоро оказался на месте. Труп лежал там, где и ему и положено, разве только раздет донага, даже исподним не побрезговали. Вот же народ! И когда только успели. А вот второй отсутствует. По дороге сюда я его не встретил, и тут не валяется. Попытался рассмотреть следы, но их уже успели затоптать. И куда он подевался? По идее далеко убежать не мог, и должен валяться где-то поблизости.

— Ростик, Юрка, сюда идите, — позвал я двоих мальчишек лет десяти.

Проживают неподалёку и друзья, не разлей вода. Эти всегда в курсе того, что творится на улице. Ну и у меня к ним ясное дело имеется подход.

— Чего тебе, Шелест? — поинтересовался Ростик, что был в их паре побойчее.

— Мужика я тут приложил слегка, не видели?

— Неа, — потряс головой мальчишка.

Ну-у-у, таки да, они самые информированные, только это не значит, что всегда видят раньше других. Дай срок и они всё непременно вызнают, но вот конкретно сейчас не в курсе.

— Ладно. Тогда так. Для начала вы оба, расскажите дворовым, чтобы вернули мой нож. Если найду сам, тот кто взял будет иметь бледный вид и вялую походку. Дальше. Ростик, знаешь Беса с Чижовки, на рынке вечно ошивается?

— Знаю.

— Сыщи его, и скажи что я буду ждать его на той стороне, за углом купеческой усадьбы, — указав направление рукой произнёс я.

— Ага, сделаю, — поймав копейку, пообещал малец, и сорвался с места.

— Юрка, сыщи патруль стражи и приведи их туда же на угол, скажи, что там побитый дворянин. Да и про этого жмура не забудь.

— Понял, Шелест, — не менее ловко поймав свою копейку, выкрикнул мальчишка и убежал.

Ну и я поспешил взять ноги в руки, и вернуться к трупу одарённого. Нет, ну что ты будешь делать, на ходу подмётки рвут! И ведь это не Чижовка, а вроде как вполне себе благополучная мещанская слобода. Ан нет, обобрали труп несостоявшегося убийцу до нага. Даже крестик сняли.

Я пристроился в сторонке на валуне, и достал из кармана записную книжку со свинцовым карандашом. Появилась у меня привычка носить её, оно и записку послать можно, и личность чью-нибудь изобразить. Вот такая у меня пошла развесёлая жизнь, прямо Шерлок, мать его, Холмс.

Пока дожидался Беса и патруль, успел сделать по два наброска с личностями пропавшего у убитого киллеров. Ну и труп одарённого осмотрел уже без одежды. На спине семь узоров, что соответствовало пятому рангу, и «Повиновения» среди них нет.

Может пропавший носил не его клеймо, а кого другого, потому сознания и не потерял? Впрочем, он мог отбежать и завалиться под каким кустом, мало ли пьяных валяется. И ведь этих не обирают до нитки, только карманы да пояса потрошат. На Руси к убогим и алкашам всегда с пониманием и лаской, хотя с какого такое отношение к последним убей меня не пойму.

— Чего искал? — эдак важничая подошёл подросток карманник.

Словно и не он только что бежал так, что до сих пор унять дыхание не может. Ну хочется ему изображать из себя крутого, и пусть его. Меня это не парит, и вообще, если зарываться не будет, я даже подыграть могу, но попробует перегнуть, уши оборву.

— Бес, вот тебе рисунки, передай Бересте, что эти утырки меня на нож подсадить пытались. Один уже лёг, со второго хочу спросить. Надо бы сыскать, в долгу не останусь.

— Так это Груздь и Мышата. Два дня как появились в слободе. Чин чином занесли Бересте, на младые лета его даже не глянули, сказывали, что хотят малость поработать в Воронеже. Взнос за каждый день делали, но только никто не слышал, чтобы они кого оприходовали, чем занимались не пойми.

— Ясно. Но ты просьбу мою Бересте сейчас же донеси, будь другом. А после пробегись в ремесленную слободу и рисунки эти покажи шапочнику Ермолаю, не припоминает ли, — сунув в руку Беса полтину, попросил я.

— Сделаю в лучшем виде, — солидно кивнул тот, и пулей сорвался с места.

Стражу ждал недолго. Как и следовало ожидать в первую очередь они прибежали к трупу дворянина. Подобное преступление не просто в приоритете, но непременно расследуется с тщанием, и срока давности не имеет. Ещё и окольничего время от времени за вымя дёргать будут. Так что, ничего удивительного в том, что он вскоре лично прибыл на место…

Допрос, как и в прошлый раз вёл подьячий, и тот же самый. Впрочем, тут пятьдесят на пятьдесят, либо он, либо его сослуживец. На плечах этой парочки висят все розыскные и следственные мероприятия.

Когда вышел из кабинета, то в коридоре столкнулся с родителями. Потупился, шаркнул ножкой, типа весь такой невинный. Ну, а что такое-то? Я в этот раз и впрямь не виноват. Не я же затеял всё это, в самом-то деле.

— Прямо и не знаю как с тобой быть, — вздохнул отец. — Сечь розгами, уже вроде как не по возрасту, кнутом выпороть, так ты дворянин, а я не палач.

— А ты вожжами. Оно как-то по-домашнему, и в то же время наука на будущее запомнится, — посоветовала мать.

— За что, матушка? — возмутился я.

— А это ты нам скажи, за какие такие делишки к тебе душегубы заявились? Что ты от нас скрываешь?

— Да не скрываю я от вас ничего. Всё как на духу выложил. Ну вот ума не приложу, кто решил меня живота лишить.

— Записка та, что тебе подбросили, и которую нам начальник гимназии показывал… — начал было отец.

— Егоровым писана, коего я порешил. Я видел его почерк, одна рука. Иных сообщников у него с Седовым не было. Так что, отсюда прилететь не могло, — перебив батюшку, твёрдо заверил я.

— Так с какого тогда?

— Не знаю. Одного душегуба я только оглушил, но пока за одарённым гонялся, он опамятовал и дёру дал.

— Может в имение тебя забрать? Всё одно конец учебного года, а ты в гимназии не сидишь. Да и Лизу прихватить не помешает.

— Нет, батюшка, прости, но я никуда не поеду. Бегая от проблем, ничего не решить. А решать нужно. Я конечно недоросль, но без соли меня не сожрёшь, и в том вы убедились. А вот Лизу забирайте. Мне оно так сподручней будет, голова за неё болеть не станет.

— Ишь каков, всё рассудил и решил, — начал было отец.

— Батюшка, — снова перебил его я. — Всё одно по-своему сделаю. Потому, просто отпусти. А там, как разрешу всё, приеду в поместье, берись хоть за розги, хоть за кнут, ну или вожжи опробуй.

— Не поместье, более, а имение, — поправила меня мать. — Князь Долгоруков выкупил у казны дом, земли с деревенькой да крестьянами, и передал все это мне, дополнив сотней десятин пахотной земли. В благодарность за спасение тобой Марии Ивановны. Так что, теперь это наша вотчина.

— Хорошая новость, — улыбнулся я.

— Ладно, сын. Твоя правда, разобраться с этим стоит, а в стражу я не верю, — вновь заговорил отец. — Ефима бы к тебе приставить.

— Нет уж, пусть он при матушке будет, — поспешил я откреститься от боевого холопа.

— Ну может тогда Илюху?

— Этот города не знает, за ним за самим глаз да глаз нужен будет. Правда, Батюшка, мне одному сподручней будет. Я вон к Эльвире Анатольевне обращусь, если понадобится. Ей-то поди вы доверяете.

Семнадцатилетний пацан, рассуждающий насчёт таких серьёзных вопросов? И при этом с его мнением считаются? Так и есть. Во всяком случае, в нашей семье меня уже давно не воспринимали как парубка, нуждающегося в постоянной опеке, а держали за взрослого и самостоятельного. А уж после того, как вызволил сестру, мои позиции и вовсе подскочили на несколько пунктов. А тут ещё и схватка с одарённым убийцей и его помощниками, оставшаяся за мной.

— Пётр давай мой амулет переделаем под «Кольчугу», — предложил отец.

— Не нужно, батюшка. Деньги у меня есть, так что сегодня же прикуплю стальную кольчугу, чтобы под одеждой носить, никаким ножичком не дотянутся. А так-то я тоже не подарок, сам ведь знаешь.

— Вырос ты сынок, — провела рукой по моим волосам мать…

Когда вышел на улицу, там ко мне подошли всполошённые Мария и Лиза. Однако, как ни любопытно им было, обстоятельной беседы не получилось. Времени в обрез. Поэтому сестру сдал на руки родителям, великую княжну, сопровождавшим её компаньонам, а сам побежал по делам.

И в первую очередь в оружейную слободу. Нужно выполнять данное обещание, ну и поспокойней так. Кольчужная майка движений практически не стесняет, конечно если носить её умеючи, но с моей памятью это не проблема. Зато реально прикроет от ножей жизненно важные части тела.

— Здравия, дядька Василь, — войдя в трактир, поздоровался я с хозяином.

— И тебе поздорову, Шелест. Я гляжу, тебе всё неймётся.

— Да я-то тут при чём, сами вяжутся. Ты же знаешь, я сам никого никогда не задевал, но и спуску не давал.

— Ну-ну. Береста просил сказать, что ждёт тебя в известном месте.

— Ага, спасибо.

— Перекусишь?

— Не проголодался ещё. Вот закончу, а тогда непременно.

— Ну, беги.

Известное место, это берлога на старом пепелище. И ждать Береста меня там может только по одной причине, они сыскали небезызвестного Груздя. Теперь залётный ждал своей участи за беспредел. И вопрос тут вовсе не в том, что он хотел порешить именно меня, имеющего на Чижовке определённый вес и авторитет. Он в принципе хотел лишить жизни дворянина, а такое не спустят, мало слободе было недавних потрясений, так тут ещё и это.

— О! Узнаю. Ну здравствуй, Груздь, — отряхиваясь после тесного лаза, поздоровался я.

— За ради Христа, не лишал бы ты меня живота, господин хороший. Ить спину мою ты видел и знаешь, что не своей волей я руку на тебя кинул. Всё это хозяин наш, Лебедев Иван Степанович. Мы с Мышатой и ослушаться-то его не могли, из-за узора того клятого. Сказал бы мамку родную прирезать, так и глазом бы не моргнули.

— И где проживал, ваш Лебедев? — поинтересовался я.

— Во Владимире усадьба его. Пробавлялся он душегубством за деньгу, через человечка верного в Суздали…

Глава 25

— И что, даже ножичком его не пощекочешь? — удивился Береста, когда я выбрался из лаза.

— Мне не нравится ковырять железом живых людей, — покачал я головой, протягивая ему трофейный кошель с несостоявшегося киллера.

— А если он соврал? — подбрасывая плату на ладони, усомнился Береста.

— Ты же слышал, если соврал я вернусь и тогда он станет молить меня о смерти. Конечно он может не поверить, но это уже будут его проблемы. Ты вот что, Береста, хорошенько за ним присмотри с недельку, а я пока прокачусь во Владимир, и в Суздаль, посмотрю что там к чему. Когда вернусь, решим, что делать с этим утырком.

— Вообще-то, это получается не подстава, а дворянские разборки, чижовская братва тут ни при делах.

— Если бы у них получилось достать меня, ты бы думал так же? — хмыкнув искоса посмотрел я на вожака ватаги.

— Если бы у них получилось, то все подумали бы, что дворянина грохнул кто-то из нас, и тогда только держись. Но ведь он с дружком и впрямь ничего не могли поделать.

— А вот я думаю, что они и без узоров помогали бы тому одарённому. Однако он, ради собственного спокойствия, решил их стреножить, только и всего. Так что, держи этого правильного пацана под крепким замком.

— Какого пац?.. Кого? — вожак попытался осмыслить сказанное мною.

— Не бери в голову. Просто не прохлопайте его.

— Хорошо.

— Вот и ладно. О! Быстро бегаешь, Бес. Показал рисунки?

— Показал. Не видал он его.

— А ты сказал, кто его просил глянуть на листки.

— Да он и сам всё понял, велел кланяться, но помочь не может, потому как не видал этих двоих.

— Спасибо Бес, — хлопнул я паренька по плечу, и пошёл по тропе на дорогу.

Итак, к волхву это нападение никакого отношения не имеет. Впрочем, я так и подозревал, ведь ознакомился с его дневниками. Правда, подробностей относительно похищения Лизы никаких. Обычный рабочий момент, а потому кто именно наблюдал за мной и собирал сведения там не указано.

Но ведь это могли быть и крепостные волхва, или кто-то, кого он подрядил на конкретную работу. Людей он давил как мух, так что не удивлюсь, если для разового задания подбирал отдельного человека, а после пускал его в расход. Никаких моральных принципов, подход к людям сугубо утилитарный. Мразь, как она есть, что тут ещё сказать.

Остаётся великая княжна. М-да. Хочу я быть её другом или нет, неважно, меня уже включили в расклады и не вычеркнут из них сколько бы я ни брыкался. Итак, для всех и каждого я друг Марии Ивановны, а Лиза её подруга. Но за сестру можно пока не волноваться, обычная мелкопоместная дворянка, да ещё и третья дочь. С великой княжной толком она ещё не сошлась, а потому непонятно как та отреагирует на её гибель. Так что сестрёнка пока никому не интересна.

Я был бы ещё менее привлекательной мишенью, но так уж вышло, что именно благодаря моему вмешательству младшая Долгорукова осталась жива и невредима. Не напади я, и карета спокойно прокатила бы мимо уступившей ей дорогу Рябовой. Бывшая капитан влезла в драку уже по факту. И значит меня хотят наказать за то, что сунул нос не в своё дело, а заодно показать остальным, насколько вредна для здоровья излишне активная жизненная позиция.

Получается я перешёл кому-то дорогу. Причём он настолько мстителен и влиятелен, что заказал мою сестру волхву, чтобы сделать из неё волколака и, образно говоря, а может и не образно, сожрать её. И тогда получается, что великую княжну он так же заказал, желая нанести упреждающий удар по решению императора. Не с бухты-барахты ведь возникло это решение с введением её в очерёдность на наследство. Ну или как вариант, этот кто-то до коликов ненавидит Долгорукова и желая насолить врагу решил похитить его дочь, а удовлетворяя своё эго употребить её жизнь для роста собственного дара.

О как я умею лихо закручивать, аж голова кругом от перспективы бодания с сильными мира сего. В смысле, мне это и нахрен не нужно! Но похоже, меня никто не спрашивает, и я уже в колесе, а тогда уж пищи, да беги.

Впрочем, вполне может статься и так, что это я сейчас всё нафантазировал из-за больного воображения и высокого самомнения. Подручные волхва вполне и сами могли случайно прихватить Марию Ивановну, и лично Седову не понравилось то, что из-за меня у него случилась осечка, а характер оказался мстительным и мелочным. Нужно как-нибудь выяснить, что за человеком был покойный. Ну, за исключением того, что он мразь каких мало.

Но в этот расклад не вписывается сегодняшнее покушение. Если только кто-то из клиентов знал, чем пробавляется Седов, и теперь мстит за потерянную возможность развития дара. Ну-у, как вариант. В любом случае нужно найти того кто меня заказал и оторвать ему башку, потому как лучшая защита, это нападение.

Пугает ли меня то, что заказчик может оказаться кем-то из князей? Признаться, да. Потому что иметь дело с сильным мира сего, опасно, причём даже не столько для меня, сколько для моих близких. А вот трудности с его устранением меня совершенно не смущали. Потому что, не местным тягаться со мной, если я решу до кого-то дотянуться, то никакой дар, магическая защита и окружение компаньонов не сумеют ему помочь. Факт…

После приключения с волхвом в моём распоряжении оказались две отличные лошади, продавать которых я и не подумал. Как впрочем и отправлять в имение. Определил на постой в платную конюшню, под профессиональный уход. Я конечно и сам знаю, как за ними смотреть, из помещиков я в конце концов, или погулять вышел, но как-то лениво. А так, не очень-то и дорого получается.

Вот с оружием малость прогадал. Прежний комплект из карабина и пары пистолетов подарил матушке. Тот что за эти дни изготовил сам Сергей Андреевич уже у отца. Вот и пришлось вооружаться обычным гладкоствольным дульнозарядным карабином.

Нет, в мастерской у Дудина имелись в наличии и штуцера, но заряжать их слишком мешкотно, а одаривать этот мир пулей Минье я спешить не желал. То что легко сделать, ведь легко и повторить. Ну и зачем мне самому себе плодить трудности, чтобы потом чесать репу, как их преодолеть. Я потому и пошёл по пути изготовления сложных образцов стрелкового оружия, чтобы желающих владеть такой дорогой игрушкой было немного, а в головы местных оружейников не закралась мысль о начале масштабного производства.

Конечно пуля с хвостовиком это то же уже достаточно просто, но у неё всё же не те дальность и точность, что у штуцера, изготовление сложнее, и о массовом использовании говорить не приходится, так как в войсках столь серьёзная разбежка по калибрам, что хоть стой, хоть падай.

Плюсом к карабину, уже привычные мне двуствольные пистолеты, тесак и метательные ножи. Не на прогулку собрался. Как я уже говорил разбойники на дорогах это не редкость, а данность сегодняшнего дня. Иное дело, что для всякой ватаги своя дичь, но уж одинокий-то всадник всяко-разно окажется по зубам чуть не каждому встречному поперечному.

Подумалось о том, что от отправки ко мне молочного брата я наверное всё же отказался зря. Пусть он города не знает, и за ним нужен глаз да глаз, в дороге от него толк был бы. Что ни говори, а батя его готовил как боевого холопа, и я кое-каким ухваткам обучил, так что в драке однозначно было бы хорошее подспорье.

Впрочем, если ехать быстро, то и с неприятностями получится разойтись. С Лизой и Столбовой мы из под Курска за один переход добрались, и никого не встретили. Так что, не стоит непременно ожидать неприятностей. Опять же, одежда дворянина, тоже какая-никакая, а охранная грамота, от мелких банд…

Вообще-то, путь не близкий. Как ни крути, а более пяти сотен вёрст, но одвуконь я преодолел их без труда. М-да. Ну как без труда. Я с уверенностью могу сказать, что на дальнем переходе лошадь однозначно проиграет тренированному человеку. Но это если она не имеет соответствующих узоров. А так, я им проиграл вчистую, и едва ли не валился из седла. У меня-то такого подспорья нет и близко. Как бы то ни было, а на закате второго дня я был по названному Груздём адресу.

Решил не разводить кружева, а просто постучать в калитку. Ну, а что такого? В доме наверняка есть слуги. В том, что личность убиенного ещё не установлена, я уверен, а потому во Владимире о его гибели никто ни сном, ни духом. Риск минимален. Зато есть возможность побывать у него дома и собрать дополнительную информацию.

Из-за забора послышался лай сторожевого пса, но сколько я ни стучал, к калитке так никто и не вышел. Думал уже, что уйду ни с чем, даже не выяснив, действительно ли тут проживал некий дворянин Лебедев.

— Не стучите, господин хороший. Нет дома никого.

Я обернулся на голос, пожилая женщина, судя по одеянию прислуга, я приметил её, когда она ещё только поднималась вверх по улице.

— Я проездом из Мурома, батюшка сказал, что смогу остановиться у его знакомого, Лебедева Ивана Степановича.

— Всё верно, господин, это его дом и есть. Только их благородия нету, неделю назад куда-то по делам с двумя слугами уехали. А прислуга домашняя, позавчера после полудня куда-то подались, вроде и без вещей, а так и не вернулись. Если до завтрашнего вечера никто не объявится, госпожа моя в княжескую управу обратится, потому как пёс ихний с голодухи воет, никому покою не даёт.

— А покормить не пробовали?

— Дак он же от чужих не возьмёт. Нешто у вас собак не клеймят?

— Это да. Есть такое. Ну что же, коли так, то переночую в гостинице. Где ближайшая не подскажете…

Я предположил, что Лебедев повязал «Повиновением» всех своих домашних, и как только слуги поняли, что отныне свободны, то предпочли сбежать. Не знаю как у них с паспортами, быть может и не глупые, чтобы бежать на удачу. С другой стороны, можно податься за Урал или на границу с Диким полем, два направления откуда выдачи нет, и где никто не спросит документы, или выправят на то имя, какое назовёшь. Правда, если уж там набедокуришь, то и спрос куда строже, чем во внутренних княжествах…

Пёс схватил кусок сырого мяса ещё в полёте, и проглотил всего лишь пару раз поведя челюстями. Ещё два куса ушли в топку столь же стремительно, больше давать я поостерёгся. Пусть лучше будет полуголодным, чем набьёт брюхо. Так-то он вон, виляет хвостом, и ещё просит, а как сыт будет, то глядишь и о долге сторожа вспомнит. А мне этого не нужно.

Дверь не заперта, в доме беспорядок. Причём только на господской половине. В кабинете одна половица поднята, наверняка там был тайник. Ещё один обнаружился в стене, за снятой картиной. Третий в отдушине печи. Все пустые, ясное дело.

Ну что тут сказать, от слуг с узором «Повиновение» хозяин явно не таился, и те прекрасно знали где он хранит ценности. Как только привязка пропала, слуги решили прикарманить всё нажитое непосильным трудом и дать стрекача налегке, имя при себе только деньги. Правильное решение, так меньше шанс привлечь к себе внимание, а всё необходимое можно приобрести и в пути, были бы средства.

Ну да бог с ними, с деньгами, они меня не интересовали. Главное, что пока всё сходится и я в доме того, кто припёрся в Воронеж по мою душу. Не зря два дня в седле корячился. Теперь не помешало бы найти ещё что-нибудь полезное.

Однако на этом моё везение закончилось. Обыск рабочего кабинета результата не дал. Я обнаружил столь модные сейчас дневники хозяина дома, но там не оказалось ничего предосудительного, ни единого слова о его тайной жизни. Письма так же не несли никакого компромата. Одним словом, половину ночи я провёл впустую…

Купчишку, что держал скобяную лавку и пробавлялся скупкой краденого, я нашёл без труда. Ещё и нужного мальца на рынке отловил, да поспрашивал. Никакого насилия, чисто на взаимовыгодных условиях. В крайнем случае, можно было подойти с подношением к местному авторитету, и оформить прописку, чтобы вообще никаких вопросов. Но коль скоро получилось собрать информацию пройдясь по вершкам, копать глубоко не вижу смысла.

К лавке я подошёл в час по полудни, когда солнце стояло в зените, и прохожих на пыльной и залитой жаркими лучами улице практически не было. На входе в лавку разошёлся с какой-то женщиной из мещан, и всё, внутри больше никого. Не нужно изображать из себя покупателя, присматривающегося к товару. Достаточно просто задвинуть засов.

— Эй, ты чего… — возмутился было лавочник, и тут же осёкся.

— Если хочешь жить, веди себя тихо, — нарочито медленно взводя сначала один, а после и второй курки двуствольного пистолета, произнёс я.

— Всё вот здесь, под прилавком, — задрав руки, и отступая на шаг к полкам с товарами, произнёс лавочник.

— Это хорошо, что ты ведёшь себя тихо, — короткий взмах, свист, и клинок со стуком вошёл в полку у самого уха вздрогнувшего купчишки. — Если задумал глупость, мне не нужно стрелять, я и с ножичком управлюсь.

— Я ничего не задумал. Деньги под прилавком, — затряс он головой.

— Это хорошо, что не задумал, — извлекая очередной метательный нож, произнёс я. — но меня эта твоя мелочь не интересует.

— Я вижу ты не местный. Людям-то представился? — начиная приходить в себя, купчишка попытался урезонить меня.

— Думаешь, я кому-то что-то должен?

— Но…

— Я не из разбойного люда, Пахом. Я из Воронежа, куда ты отправил Лебедева, ну или, если хочешь Кобзаря, убить меня.

— Я…

— Его и Мышату я порешил на месте. Груздю повезло меньше и он все мне рассказал. Уверен, что хочешь именно такого разговора?

— Я не знаю…

— Кто заплатил за мою смерть? Не говори, что ты не причастен, если хочешь жить. Да и умереть можно по-разному.

— Помоги!..

Ну должен был он попытаться. Не мог не попробовать. Крик на высокой ноте, оборвался хрипом. Трудно кричать когда тебе в трахею прилетает ребро ладони. Довершил дело я ударом по темени, после чего утащил пленника в подсобку, ну или складскую комнату. Тут разговор должен был состояться более обстоятельный, и так как клиент чего-то не понимал, более жёсткий.

Да, мне противно истязать пленных, но умирать я так же не спешу. К тому же, под ударом не только я, но и мои близкие. Поэтому мне нужен не Пахом, а его наниматель. И вообще, то, что этот урод лично никого не убивал не значит, что на его руках нет крови. Есть, и причём по самые локти. Так что, я не стеснялся и не сдерживался. Вернее, пересиливал себя, и всё время старался держать перед взором глаза сестры, когда она пришла в себя, после исчезновения узора «Повиновения». За этот взгляд я и сотню уродов замучаю без малейших угрызений совести…

Увы. Либо этот урод оказался слишком крепким орешком, либо он и впрямь не знал кто к нему пришёл под покровом ночи, и с маской на лице. Сказал, что дело срочное, и заплатил настолько щедро, что удалённость в пять сотен вёрст не вызвала никаких дополнительных вопросов. Тупик. Ни одной зацепки. Нет, Шерлок, мать его, Холмс, может и нашёл бы их с десяток, но я их не видел…

Обратно я уже так не погонял, и в Воронеж вернулся на исходе третьего дня. Поблагодарил Бересту за охрану Груздя, и походя вогнал тому нож в сердце. Я не святой прощать тех, кто пытался меня убить, по какой бы то ни было причине. Опять же, он из лихих, а значит и кровь на руках имеет, и дальше этим будет пробавляться. Доплатил Бересте два рубля, чтобы прибрали тело, и дело с концом…

* * *

— Рассказывай, — отставляя кружку со сбитнем, потребовал князь.

В последнее время новости не радовали, а потому при виде такого выражения лица у дьяка, и любимый напиток в горло не лез.

— Простите, ваша светлость, — завёл привычную шарманку Никита.

— Ну, не тяни. Я уже понял, что вести дурные. Теперь хочу их услышать.

— Человечек из Воронежа сообщил, что на Ярцева напали одарённый и два простеца. Двоих он убил на месте, один простец сбежал.

— Напомни мне, этот Ярцев недоросль, не прошедший инициацию, и к тому же поскрёбыш.

— Так и есть, ваша светлость.

— И он прибрал одарённого. М-да-а. А этот малец не так уж и прост.

Князь посидел с минуту в задумчивости, и наконец кивнул своим мыслям.

— На меня через того душегуба выйти сумеют? — спросил он дьяка.

— Нет. Человечек во Владимире обрубил концы, что вели к нему. А не доберутся до него, и ваше имя не всплывёт.

— Это хорошо. Вот что, как и Машку, оставь этого щенка пока в покое. Пусть ходит сторожится. Мне оно так даже приятней. Не знаю с чего я закусил удила. Не иначе как Петрушка выбесил, со своим своеволием. Да и Машкой закусить не вышло. Торопиться мне некуда, обожду, глядишь и удобный случай сам собой представится. Просто человечек в Воронеже время от времени пусть поглядывает за щенком.

— Сделаю, ваша светлость.

— Что-то ещё?

— Под Курском в своём имении при задержании был убит помещик Седов, промышлявший людоловством. Его имение отошло казне. Сестра Ярцева и пропавшая вместе с ней боярышня Столбова, вернулись в гимназию. По слухам, тот самый Седов их и похитил.

— Вот значит как. Нашли, стало быть, охотника, людишки государевы, — довольно хмыкнул князь. — Гадаешь чему радуюсь?

— Не понимаю, ваша светлость, — вынужден был признать дьяк.

— Дурья ты башка, Никита. Даю руку на отсечение, бумаги покойного теперь в Тайной канцелярии.

— Но оттуда их ведь не достать.

— Главное знать где они, а уж как достать придумать всегда можно, — довольно ухмыльнулся князь.

Потянулся, взял кружку с успевшим остыть сбитнем. Но несмотря на это, вкусом остался доволен. Не так всё и плохо. Секрет чуть дальше протянутой руки, и при должном старании до него дотянуться можно. А что до Долгорукова и этого щенка… Ничего. Как там говорят в Италии — месть блюдо холодное…

Глава 26

Меня определили в центр четырёхлучевой звезды, по лучам которой выбита вязь плетений связанных в единый конструкт. На вершинах расположились четверо учителей гимназии, представители разных стихий. Вид у них, самый что ни на есть торжественный, и несмотря на ожидаемо слабый дар, к делу они подошли со всей ответственность, чтобы я проникся. Ну или это нужно им, чтобы лишний раз убедить себя, что они делают по настоящему важное дело.

В принципе, для инициации подобные сложности не нужны, достаточно одного одарённого и пары пасов руками, с несложным плетением. Сильные одарённые и вовсе способны активировать дар самостоятельно. Но при вот таком подходе получается сразу определить к какой именно стихии имеется предрасположенность у ученика, и каков его потенциал.

Так-то, одарённые могут использовать плетения любой стихии. Однако, если «Огненный шар» огневика будет сопоставим с фугасом полевой пушки, то у воздушника того же ранга потянет хорошо как на ручную гранату. Иными словами смысла использовать плетения не своей стихии попросту нет.

Не произнеся ни слова, бравая четвёрка синхронно проделала определённый порядок пасов руками, к слову, тоже совершенно не нужные, и я почувствовал как сквозь меня словно пропустили слабый разряд электрического тока. От неожиданности я вздрогнул и едва не выплюнул заряд мата. Хорошо хоть сдержался. Мне-то наплевать на всю эту торжественную лабуду, но не хотелось обижать тех, кто положил свою жизнь на алтарь образования. Пафосно? Возможно. Но при всей моей циничности, я уважаю учителей. Правда.

Вязь плетений на лучах вдруг засветилась, ровным слабым голубоватым светом. Видели как светится в темноте фосфор, вот что-то подобное. Разве только, Лиза рассказывала мне, что вязь близкой мне стихии должна испускать более яркое свечение. Но у меня похоже дар настолько слаб, что и не отличить какой из лучей ярче.

— Что скажете, коллеги? — произнёс Иванов.

В этом году его класс выпускной, а потому место на вершине луча стихии воды принадлежит ему. Ну и руководит тут так же он.

— Универсал, — произнёс представитель земли.

— Слабый универсал, — уточнил воздушник.

— В потенциале третий ранг, не так уж и плохо в его ситуации, — подытожил огневик.

Ага. Универсал значит. То есть, я смогу использовать с равной эффективностью плетения любой из четырёх стихий. Явление весьма редкое и связано, скорее всего, с моим нестандартным появлением в этом мире, и благодаря тесной связи с единым информационным полем Земли. Иного объяснения у меня нет, потому что все известные универсалы неизменно были сильными одарёнными. Я же какой-то нонсенс.

Для общего понимания, среднестатистическому одарённому чтобы получить первый ранг нужно затратить порядка четырёх месяцев. В зависимости от потенциала этот срок может либо увеличиваться, либо уменьшаться. В моём случае он составит больше двух лет, а второй я смогу получить и вовсе лет через пятнадцать. Даже в случае с Лизой, у которой потенциал всего лишь на два ранга выше моего, ситуация куда лучше.

Впрочем, это тоже относительно, ведь к пятидесяти годам она сможет подняться всего лишь до четвёртого ранга. Так что, если она не пожелает связать свою жизнь с сельским хозяйством, то ей придётся, как и мне, рассчитывать только на свои мозги. Слава богу она это понимает, не строит иллюзий и усердно грызёт гранит науки, выбрав специальность архитектора.

Был ли я расстроен? В принципе нет, ведь говорил же, что никогда не делал ставку на дар. Хотелось бы конечно, но если нет, то ничего страшного. В конце концов я выходец из мира лишённого магии и для меня это норма. Хотя чего греха таить, конечно же хотелось пускать молнии из задницы. Но, чего нет, того нет.

— Пётр Анисимович, вы теперь можете взглянуть на своё вместилище, — произнёс воспитатель.

— Угу. Уже смотрю.

Я конечно ставку на дар не делал, но не узнать, что именно происходит во время инициации не мог. Как не пропустил и вопрос относительно вместилища, а потому знал, что нужно постараться заглянуть внутрь себя. Следуя инструкциям уже прошедших через инициацию, я постарался это повторить и у меня получилось. Между прочим не так чтобы и трудно, хотя конечно некоторой концентрации требует. В будущем я буду проделывать это походя, не прилагая никаких усилий. Ну это и понятно — во всём нужна сноровка, закалка, тренировка.

Итак, всё как и описывали другие. Вместилище представляет собой эдакий кристалл к вершинам граней которого тянутся, так называемые жилы, а я бы сказал каналы, концы которых постепенно размываются и теряются в пространстве. Когда научусь выходить в изнанку, то увижу разлитую вокруг Силу, эдакий безбрежный океан, переливающийся всеми цветами радуги.

М-да. Ну, то, что я вижу назвать каналами или жилами язык не поворачивается. Эдакие хиленькие нити, да ещё и беспрестанно трепещущие, того и гляди оборвутся. По сути именно они-то и определяют развитие вместилища, основы, на которой и держится дар. Именно по этим каналам идёт насыщение Силой, которой затем оперирует одарённый. Ну что тут сказать, всё грустно.

— Универсал? — искренне удивилась мать.

Отец досадливо крякнул. Ну вот как так может быть? С одной стороны весьма редкое явление и несомненная удача, с другой столь слабый дар, ставящий на всём крест. Это можно сравнить с миллионом помноженным на ноль. Ничто. Гримаса судьбы.

— Вы чего так расстроились-то? Никто ведь не надеялся на чудо, — с искренней улыбкой попытался подбодрить их я.

Сам я расстроенным не выглядел, да и не был. Нет, где-то там в глубине души конечно же теплилась надежда, а вдруг. Но это было настолько глубоко, что об этом даже говорить не стоит. И день этот должен был быть самым рядовым. Ну почти рядовым.

— Как бы то ни было, теперь ты настоящий одарённый. Предлагаю отметить это событие, — произнёс отец.

— А вот с этим я согласен, событие это достойно того, чтобы его отметить, — поддержал его я.

Правда, я вкладывал в эти слова совершенно иной подтекст, но родителям это знать пока ни к чему. Есть у меня кое-какие планы, которые я довольно долго откладываю на потом. Тянуть и дальше не вижу никакого смысла.

— Предлагаю сходить в кофейню. Мы там в прошлом году отмечали инициацию Лизы, — высказал я своё мнение.

Оно конечно можно и в трактир благо возраст мне уже позволяет, а родители давно закрывают глаза на мою полную самостоятельность. Но тяга к сладкому у меня никуда не пропала, а потому бокалу вина я предпочёл ароматный кофе с заварными пирожными. К тому же, не следовало забывать и об одноклассниках. Из меня конечно получился тот ещё товарищ, но угостить-то сам бог велел.

— Пётр поздравляю. Извини, с урока не отпускали, — подошёл ко мне Ванька Смирнов.

— Латынь, — вспомнил я расписание.

— Она.

— Карл Зиновьевич меня любит особо, — не сдержался я от ухмылки.

— Это точно, — подтвердил сосед по поместью, и один из немногих одноклассников с которым я поддерживал отношения.

— Пётр Анисимович, поздравляю с инициацией.

А вот это неожиданно. Остроухова Ксения, подружка Смирнова. Я ни при чём! Это не я выдал их роман. Кто-то из младших гимназистов застукал их целующимися, и разболтал остальным. Признаться, я думал, что смущение оттолкнёт их друг от друга. Но на деле они лишь почувствовали облегчение и перестали скрываться. Остроухова уже прошла инициацию с вполне себе средним потенциалом седьмого ранга. Ване это предстояло через неделю, но не думаю, что и у него будет выше или ниже среднего.

— Благодарю вас, Ксения Аркадьевна. Мы собираемся в кофейню, не присоединитесь к нам? — предложил я.

— С удовольствием, — ответил за двоих Ваня.

Подруга лишь по хозяйски взяла его под ручку. В принципе они оба застенчивые, но когда оказываются вместе, то хорошо друг друга дополняют и поддерживают. Мать с отцом при виде этой картины понимающе переглянулись. Хм. Ну о-¬¬о-очень понимающе. У них у самих глаза так заблестели, что мне захотелось срочно отправить их в ближайшую гостиницу, дабы выпустили пар. До них я не верил в то, что такое возможно в принципе, но эти двое до сих пор любили друг друга, и похоже с каждым годом только крепче.

На выходе из гимназии к нам присоединился мой молочный брат, Илья, который вот уже год как стал полноправным боевым холопом и проживает со мной в Воронеже. Отец прекрасно знает о том, что я снимаю квартиру, а значит есть где его разместить. После моего возвращения из Владимира батюшка просто объявил мне свою волю, и я не стал обострять.

Поначалу мне пришлось изрядно понервничать, пока сельский увалень наконец адаптировался в городе. Это он на деревне первый парень, а тут оказался объектом насмешек и розыгрышей. Ну и сам с завидным постоянством попадал в различные передряги.

Однако, дураком Илья никогда не был, а потому делал выводы, мотал на ус, и постепенно менялся, адаптируясь под новые реалии. Возможно оттого, что становиться за плуг ему категорически не хотелось. А с момента как князь отблагодарил матушку увеличив наши пахотные угодья вдвое, работы так же стало больше, и рук соответственно не хватало.

Несмотря на жаркий день, одет мой молочный брат в кафтан, под которым прячется пара двуствольных пистолетов, на спине в ножнах закреплён тесак, а в петлях на рукавах метательные ножи. Сам я вооружён только ножами и своей палкой-шпагой. Ну вот никакого желания расслабляться. Я ведь так и не выяснил, кому именно перешёл дорогу настолько, что он готов был пригласить наёмного убийцу аж из Владимира.

Праздничный стол удался на славу. В смысле, я налопался торта, пирожных и мороженного от пуза. Мне вполне по карману питаться так хоть каждый день. Но ведь тогда это была бы еда, а хотелось праздника. Поэтому я намерено обходил кофейню стороной, хотя сам кофе пил регулярно. Коль скоро в квартире теперь есть постоянный жилец, то и набор посуды появился и продуктов стало куда больше, а главное, есть кому готовить и прибираться, хотя ему это и не нравится.

— Принимайте угощение! — выставив на стол коробку полную пирожных, возвестил я на всю столовую гимназии.

Вообще-то я их принёс не только на свой класс, но угостил и остальных. Заказ вышел настолько дорогим, что батюшка даже неодобрительно покачал головой. Однако возражать не стал ведь это мои деньги. Причём полученные не с игры.

С одной стороны, я ещё не успел пустить по ветру честные трофеи. С другой, оружейник Дудин заявил, мол, так дело не пойдёт и я должен получать свою долю с продаж образцов изготовленных по моим чертежам. Был и третий источник, я зарабатывал тем, что рисовал лубки.

Тут правда заработок и вовсе копеечный, но это ведь для души. Тем паче, что я рисовал не привычный в России лубок, а самые настоящие комиксы, ещё и протравливал на медной пластине, для печати. Вот так я стал своеобразным писателем, ага. Кстати книжонки разлетались как горячие пирожки, только подавай Хотя больших денег всё же не приносили…

— Надо же, поскрёбыш, а празднует так, словно великий одарённый в мир пришёл, — хмыкнув заметил боярич Ворохов.

Этот так же недавно прошёл инициацию и в отличии от меня имел потенциал девятого ранга. Это конечно побольше, чем у великой княжны, заканчивавшей первый курс московского кадетского корпуса, но ума он так и не нажил.

— Угощайтесь, Глеб Егорович, — сделал я ему приглашающий жест.

— Что, понял где твоё место, — хмыкнул боярич.

— Странные вещи вы говорите, Глеб Егорович. Я всегда знал где моё место и сколько мне по силам унести. К примеру, год назад это был одарённый пятого ранга, напавший на меня из-за угла. Через сколько вы сумеете достигнуть такого роста? Лет семь или восемь? А я уже сегодня универсал.

— Что толку от твоего универсала, если ты бесталанный.

— Ну, дар можно и развить. К примеру выкупить волколака у охотничьей команды. Редкость несусветная, стоит дорого, но проблему роста дара решает. А вот если к восемнадцати годам ума не нажил, то боюсь это навсегда.

— Ты это мне сказал? — под раздавшиеся в столовой смешки, вскинулся боярич.

— Ну что вы. Я просто рассуждаю на отвлечённые темы. И, да, Глеб Егорович, вам не кажется, что тыкая мне, вы меня ничуть не принижаете, так как всем известно моё дворянское происхождение. А вот вас мужицкая речь не красит.

— Ты-ы… — задохнулся Ворохов.

— Да, Глеб Егорович? Я вас внимательно слушаю. Простите, мне показалось, вы хотели что-то сказать. Угощайтесь пожалуйста, пирожные наисвежайшие.

Покрасневший как рак боярич отодвинул от себя угощение, и взялся ужинать кашей. Ну, не хочешь, как хочешь. Решил что коль скоро у него высокий потенциал, то это что-то решает, а о том, что вот сейчас, даже пройдя инициацию мы попросту не в состоянии использовать Силу, позабыл.

Ну что тут сказать, придурок как он есть. Хорошо хоть сообразил, что до драки лучше не доводить, ибо быть ему опять битым. Хорошо всё же подкреплять своё доброе слово парой тройкой крепких тумаков. Так наука в черепушке задерживается подольше.

— Александр Владиславович, разрешите обратиться, — догнал я воспитателя в коридоре.

— Слушаю вас, Пётр Анисимович, — обернулся ко мне Иванов.

— Хотел сказать вам, что коль скоро инициацию я прошёл, а показатели мои зафиксированы в книге выпускников, то пора бы мне и честь знать.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я покидаю достойные стены гимназии и отправляюсь домой. Новых знаний я тут не почерпну, а в конце лета меня уже ждёт казарма гвардии Измайловского полка и муштра.

— Я помещу вас в карцер.

— Действительно полагаете, что удержите меня этим? И потом, несмотря на мои выкрутасы, я всегда с уважением относился к вам как к учителю и воспитателю, принимая ваши меры воздействия как должное. Но только до сегодняшнего дня, Александр Владиславович. Не перегибайте, лишнее это.

— Угрожаете?

— Я искренне благодарен вам за годы школы и гимназии, как я могу угрожать своему воспитателю. Максимум чем вы рискуете, это потерей уважения одного поскрёбыша.

— Пётр Анисимович, законы не просто так пишутся. Если вы не доходите до конца учебного года оставшиеся две недели, то никогда, повторяю, никогда не сможете получить аттестат об окончании гимназии. А без него не поступите в университет, не только для одарённых, но и для простецов.

— Я не собирался в университет. Мне осталось отдать долг в армии, а туда и так загребут. Отслужу и вольная птица. Спасибо ещё раз, и до свидания.

Я поднялся в дортуар, собрал свои нехитрые пожитки, попрощался со всеми, и направился на выход. В смысле к лазу, конечно же. Кто же меня в ворота выпустит, да ещё и с сундуком в руках. Скорее уж дворник за ухо поймает, и потащит пред светы очи дежурного учителя. Был конечно вариант что Иванов взбрыкнёт. Но мне в это не верилось. Строгий, факт, но здравомыслящий преподаватель.

— Я уж думал ты передумал, — встретил меня молочный брат.

— С чего бы мне передумывать. Просто нужно было попрощаться. Держи, и дуй домой, — передал я Илье сундучок с вещами.

— А сам куда?

— Нужно по делам ещё кое-куда наведаться.

— Я с тобой.

— Остынь, телохранитель. Я тебя согласился взять только по настоянию батюшки, а то сидел бы сейчас в деревеньке, да быкам хвосты крутил.

— И так крутить буду, поди в гвардию ты меня с собой не возьмёшь.

— Ничего, отправишься с Игорем, а лучше к Вере приставить, за сестрицей присмотришь. Вот узоры наложим, и готов молодец.

— Мне с тобой сподручней.

— Ну, брат, сподручней то оно сподручней, да только в гвардии ни слуги, ни боевые холопы, ни даже молочные братья не допускаются.

— Ты обещал мастера знатного присмотреть для узоров, — напомнил Илья.

— Вот как раз и иду договариваться, — заверил я брата, и развернув его, придал направление.

Идти было недалеко, поэтому не прошло и десяти минут, как я уже стучал в знакомую дверь. Как обычно Эльвира Анатольевна открыла её сама. И по обыкновению в халате, так хорошо подчёркивающем её женские прелести. Я вновь не удержался, пробежавшись взглядом по её сбитой и всё ещё манящей фигуре.

— Опять что-то стряслось, Пётр Анисимович? — по обыкновению прикрывая полы халата под горло, поинтересовалась женщина.

— Есть одно срочное дело.

— Господи, у вас хоть когда-нибудь другие-то были, — отступая в сторону, и пропуская меня в квартиру, вздохнула она.

Я не стал заставлять себя уговаривать и скользнул в прихожую. Дождался когда она закроет дверь на засов, и обернётся ко мне.

— Я сегодня прошёл инициацию.

— Знаю. Гримаса судьбы, универсал, и практически бесполезный дар. Но если вы пришли чтобы…

— Я пришёл сказать, что моя нога больше не переступит порог гимназии.

— Я бы не назвала это решение умным. Вам не выдадут аттестат, и на дальнейшем образовании можно будет поставить крест.

— Меня это не заботит.

— А что же вас заботит, Пётр Анисимович.

— Только то, что вы Эльвира Анатольевна с этого момента уже не мой учитель.

Я подступил к женщине, взял за плечи и притянув к себе впился в губы. Она сжала их в тонкую жёсткую линию, не сводя удивлённого взгляда от моих глаз, тело её напряглось, и я ощутил под ладонями крепкие тренированные мышцы. С учётом пассивных плетений, она могла свернуть меня в бараний рог или по меньшей мере оттолкнуть, как вариант вышвырнуть в окно, и никакие мои ухватки тут не помогли бы. Но она этого не сделала.

Какое-то время она сохраняла напряжение, не в состоянии решить для себя как ей поступить. Наконец отстранилась от моих губ, продолжая смотреть мне в глаза.

— Да пошло всё к чёрту, — выдохнула она, и теперь уже сама впилась в мои губы долгим жадным поцелуем…

Глава 27

Я повернул голову вправо и посмотрел на Эльвиру. Женщина лежала на животе, простыня укрывала только крутые бёдра и упругие ягодицы, спина оставалась открытой, и мне были прекрасно видны украшавшие её узоры. Семь столбцов жирной вязи, по сути своей татушки, только техника серьёзно так отличается. Ещё два столбика на плечах, итого девять, а это значит, что у неё уже седьмой ранг.

До этого я только предполагал, что тогда, в имении Седова, они наверняка вызнали у крестьян где именно тот проводил обряд, и попробовали его осуществить сами. Теперь знал это точно. Впрочем, как понимал и то, что двое пошли на опыты, а остальных от греха подальше порешили. Всё же государственная тайна, да ещё какая. Получение важнейшего ресурса этого мира, по развитию дара.

Я вообще удивляюсь с какого перепуга не грохнули и меня до кучи. А меж тем, этот шаг был бы вполне логичен. Там где завязаны стратегические интересы империи, важность жизни отдельно взятого её гражданина вообще не рассматривается.

К слову, ресурс конечно стратегический, но только при наличии нескольких мест Силы. На одном обратить больше двух человек в лунный цикл не получится. А значит за год это всего лишь двадцать четыре волколака. Даже для княжества это не так чтобы много.

Поначалу-то ранги получать просто, а вот дальше, с каждым разом всё труднее. К примеру, среднестатистический одарённый может получить седьмой ранг, эдак лет в восемьдесят, восьмой примерно в сто пятьдесят. Девятый уже в двести семьдесят. Нормально, да? Поэтому нужны новые капища…

Итак, Рябова, сотоварищи обратила в волколаков парочку крестьян, чтобы проверить подлинность записей дневников Седова. Стоп! Для активации плетения им необходимо было иметь большой запас Силы. Доморощенный волхв использовал десятикаратный бриллиант, но камни уехали со мной. Впрочем, у них там ведь хватало пленных, а поначалу он использовал жертвоприношение.

Я ещё раз окинул взглядом спящую Рябову. Испытал ли я к ней злость или стала ли она мне противна? Признаться, нет. Ну вот так тут, такой мир, время и нравы, что это воспринимается вполне нормально. Во всяком случае, если делать это не из корысти, а на благо государству и престолу. Не стоит подходить к аборигенам с мерилом моего слоя.

У меня был сослуживец, который рассказывал, как его деда, ещё до революции женили на тринадцатилетней бабке. И что теперь его прадедов и прабабок нужно обвинять в растлении малолетних? Это была всего лишь данность того времени, у которого имелись свои законы и мерила морали, вот и всё.

Хотя Рябова и Матвеев меня удивили. Никогда бы не подумал что подобное поведение свойственно армейским, и уж тем паче, гвардейским офицерам. Не укладывается это как-то в голове, хоть тресни. Но факт, остаётся фактом, они работали в тесной связке с экспедитором Тайной канцелярии.

Я хотел было погладить её по спине, и вернуться к чему-то более приятному, чем сон. Но тут моё внимание привлекла вязь на её правом плече, которое я мог видеть полностью, и теперь уже при свете раннего утреннего солнца. Без понятия, с чего мне это пришло на ум, но вот отчего-то показалось, что-то неправильное в узоре. Как пришло и понимание того, что я бы эту «Силу» нанёс чуть иначе. Вон та завитушка лишняя, и вот эта тоже, а здесь я нарастил бы, как и рядом, вон там добавил бы. Да, так было бы однозначно лучше.

Только вчера прошёл инициацию, а теперь стал великим специалистом по плетениям? Вот с чего такие выводы, если всё выполнено по науке, согласно каталога узоров, который я видел в родительской библиотеке? Да чёрт его знает, но вот присутствует уверенность, что я прав, и всё тут.

Хм. А может это быть результатом того, что я засланец? Ведь учитывая то, что после смерти я могу вернуться в своё тело, у матрицы моего сознания сохраняется контакт с единым информационным полем Земли. Это факт, потому что я лично беседовал с теми, кто не единожды уже путешествовал по мирам, умирал там и возвращался в своё родное тело. Ну, да, такое вполне возможно. В смысле, я без понятия, но это могло бы объяснить вот эту мою безосновательную уверенность.

Нужно будет вплотную заняться этим вопросом когда вернусь домой. Благо время у меня есть, а все узоры, и на людях, и на животных наложены матушкой, как наиболее сильной одарённой в нашей семье.

Просто мне как-то сомнительно, что возможно исправить чужую работу. Или можно, но тогда ранг должен быть не ниже того, кто наносил их. Ну кто его знает, вдруг если в узоры нанесённые одарённым восьмого ранга, внесёт изменения пятый, то и настройки слетят на минималки. Это ещё если такие изменения в принципе возможны.

Отложив все вопросы на потом, я протянул руку, и погладил Рябову по спине. Она вздрогнула, после повернула голову ко мне, и встретившись со мной взглядом, чуть смущённо улыбнулась.

— Проснулся?

— Давно, — продолжая поглаживать её, и ощущая как она легонько вздрагивает от этой немудрённой ласки.

— Уже собрался с силами? — она кокетливо сощурилась.

— Ничего, вот разовью дар, тогда ещё поглядим, у кого сил побольше.

— Через несколько лет ты и не взглянешь на меня, потому что к тому времени, несмотря на дар, я буду выглядеть как старуха, даже на твой странный вкус.

— Отчего странный?

— Оттого, мальчик, что я тебе в бабки гожусь. У меня внуки должны были быть твоего возраста.

— Внуки? Ты была замужем?

— А что тебя удивляет?

— Не то, чтобы удивляет. Просто я слышал о женщинах полностью отдающих себя службе. На семью их уже не хватает.

— Не мой случай. У меня всё было как полагается. Отслужила три года после корпуса, и вышла в отставку. Муж земельник, занимался имением, доставшимся мне в наследство. Трое деток, мальчик и две девочки. Мы жили в Киевском княжестве, недалеко от границы с Диким полем. В тот день, меня не было дома, ездила по делам в Киев, а когда вернулась узнала, что был набег. Имение разграбили, муж погиб, детей увели. Я отправилась на поиски, и добралась до константинопольских невольничьих рынков, кучу народу извела, но всё без толку. Сама не знаю, как не сгинула. Когда вернулась, имение продала и подалась на службу. Потом оказалась в гвардии, а там отставка и гимназия.

— А замуж выйти никогда не хотелось?

— Чтобы удовлетворить потребности тела, не обязательно выходить замуж. А мать из меня уже так себе, только поскрёбышей плодить. Это ты у нас особенный, — она потрепала меня по волосам, — тебя ничуть не заботит слабый дар, или даже его полное отсутствие. Других подобных тебе я не встречала ни разу, потому что для всех это архи важно.

— Понятно, — я поцеловал её в плечо, и вновь вспомнил об узорах. — Кто наносил?

— Полгода назад, лично князь Долгоруков, в благодарность за спасение Марии Ивановны. Это было моей просьбой.

Ну что же, вполне объяснимо. Чем сильнее одарённый наносящий узоры, тем ощутимее эффект.

— Тебе зачем? — поинтересовалась она, подперев ладошкой голову.

— Ищу хорошего мастера.

— Рановато собрался. Ты для начала всё же подрасти хотя бы до первого ранга, а там уж не два, а три узора можно нанести. Всё подспорье. Или и вовсе можно…

— Н-нет, — перебил я её, и попытался объяснить. — Я не привереда какой, но для меня это всё одно отдаёт каннибализмом.

— Глупость.

— Не глупость. У убитого мною волколака глаза были человеческие.

— Пётр, у тебя ведь хорошая память. Постарайся припомнить, когда тот зверь пытался дотянуться до твоего горла, много ли в нём было человеческого?

— Твоя правда, кроме жажды убийства там не было ничего. Я такого даже у загнанного в угол волка не видел.

— Ну вот тебе и ответ, насчёт каннибализма. В благодарность за всё, я могу провести обряд, благо у тебя есть крупный бриллиант, и Силы будет в достатке. Прихватим какого упыря душегуба, которого не жаль пустить в расход, чтобы совестно не было. Подумай сам, ты за месяц сумеешь подняться до второго ранга. Это реально, поверь.

— Нет. Я так не могу. Во всяком случае, пока.

Я не кокетничал. С одной стороны, хотелось подрасти в рангах, это факт. Да, я не делал ставку на дар, но если есть возможность, то отчего бы ею не воспользоваться. Но с другой и впрямь не мог через себя переступить. Ну вот противно и всё тут.

— Ладно. Но насчёт первого ранга всё же подумай. Это не так долго, всего-то пара лет.

— Да я не для себя. Мой молочный брат в возраст взошёл, он сын боевого холопа, и сам по той же стезе пойдёт. Хотелось бы чтобы узоры были посильнее.

— Вот в чём дело. Ну, я сомневаюсь в том, что князь согласится наносить узоры на твоего холопа, пусть и боевого, — хихикнула она.

— Я догадался, — подпустив язвинку, ответил я.

— Слушай, а как тебе одарённый седьмого ранга? Понимаю, что раскатал губу на восьмого, но тут я тебе не помощница.

— То есть ты предлагаешь…

— А почему бы и нет. Могу же я напоследок сделать тебе подарок.

— Почему напоследок?

— Пётр, не стоит изображать из себя саму наивность. Будь ты таким и ничего бы не случилось. Хорошего по чуть-чуть. Как только ты выйдешь за дверь, всё закончится.

— Но я ещё даже не поднялся с постели, — заметил я.

Рябова погладила меня по груди, её рука опустилась ниже и улыбнувшись она потянулась к моим губам…

Вечером того же дня, я привёл Илью к ней на квартиру. На этот раз дверь нам открыла её приходящая служанка, а сама хозяйка встретила нас не в халате, а в платье. Процедура нанесения узоров заняла не так много времени. К слову, вот и практическая польза от чрезмерного количества часов рисования в школе и гимназии. Наносить узоры должен уметь каждый одарённый.

Я даже не пытался оказывать знаки внимания Эльвире Анатольевне, и уж тем паче не собирался разговаривать на ты. Лишнее это и весь сказ. Нужно дать ей немного времени полностью осознать произошедшее и соскучиться, пока она не начнёт считать дни после нашего расставания. Уж я-то знаю.

Дело вовсе не в личном опыте в родном мире. Там как раз с этим было не очень, потому что никаких даже намёков на серьёзные отношения. Я этим даже не заморачивался, меняя подружек как перчатки. Зато тут завёл интрижки с двумя соседскими вдовушками. Уж три года как кручу романы, старательно избегая пересечений. И с ними начиналось всё куда сложнее, потому что мне тогда было всего-то пятнадцать…

— Александр Владиславович? — серьёзно так удивился, когда по возвращении от Рябовой, к нам заглянул Иванов.

— Не ожидали, Пётр Анисимович? — проходя в комнату, и присаживаясь, улыбнулся воспитатель.

Илья заглянул в дверной проём, и за спиной учителя виновато развёл руками, мол, что он мог поделать, не гнать же в самом-то деле. Я легонько кивнул в сторону кухни, давая ему знать, что неплохо бы чем-нибудь угостить гостя.

— Признаться не ждал. Если вы пришли убедить меня вернуться в гимназию, то право, это напрасный труд.

— Вы ещё молодой человек, Пётр Анисимович, а молодости свойственно ошибаться. Вот, это ваш аттестат, — он протянул мне лист картона, сложенный пополам.

— Аттестат? — удивился я.

— Ни у кого из учителей не возникло сомнений относительно того, что вы без труда с отличием выдержите экзамены по их предметам. Но все оценки в нём удовлетворительные. Не любят вас учителя, Пётр Анисимович.

— А я к ним так только с уважением.

— Знаю. Потому и убедил их, как и директора, оформить вам документ об окончании гимназии. Вдруг всё же решите продолжить образование.

— Это вряд ли.

— Напрасно. Университет, это ещё и возможность завести полезные знакомства, причём не только в стенах заведения, но и при участии в светской жизни. Студенты всегда желанные гости на различных торжествах и мероприятиях.

— Тут спорить не буду. Но для этого можно подобрать и другой ключик.

Вот, спасибо мужику. Простое огромное человеческое спасибо. Не за аттестат, тот мне действительно не нужен, а за то, что я в нём не ошибся. Гимназический устав и закон, конечно регламентируют внутренний распорядок, быт и учебный процесс. Но жизнь, как правило, вносит свои коррективы, и Александр Владиславович это прекрасно понимает.

— Ого. Кофе, пряники. Вы хорошо устроились, Пётр Анисимович, — хмыкнул Иванов.

— Ещё год назад угостить мне вас было бы нечем. Спасибо батюшке, настоял на отправке сюда моего кровного брата. Его стараниями квартира преобразилась.

— И всё же, гимназист имеющий в городе своё съёмное жильё… Такого я не припомню.

— Люблю комфорт, — разведя руками, я указал воспитателю на угощение…

Из Воронежа мы выехали сразу поутру. Не оставалось у меня тут дел. А по имению признаться успел соскучиться. Опять же, две вдовушки меня заждались, и мысль о них заставляя быстрее течь по жилам кровь. Кто сказал, что амурные переживания только для девочек. Да плюньте ему в лицо! Любому греет душу, когда его ждут, вздыхают и шепчут в ухо благоглупости.

Впрочем, с того момента когда я рассмотрел узор на плече Рябовой, влекли меня в деревню вовсе не дела амурные, а вполне себе приземлённые. Очень уж хотелось выяснить правильность моих предположений. И если я окажусь прав, то… Чёрт возьми, тогда быть может появятся и ещё какие варианты. Ну, к примеру, в прокачке вместилища.

— Что ты хочешь сделать? — на утро удивилась моей просьбе матушка.

— Попробовать изменить рисунок узора на одной из лошадей, — ответил я.

Мы сидели на террасе, и завтракали запивая чаем свежеиспечённые блины. Кра-со-та! Вот по таким утренним часам я так же скучал.

— С чего такое желание? Ты даже образования не имеешь, — поддержал матушку отец.

— Понимаете, я тут взглянул на один узор, и вдруг увидел как его можно усовершенствовать. Убрать лишнее конечно не выйдет, но если кое-где добавить, то эффект должен получиться лучше.

— А если загубим лошадь? — отпив глоток чаю, хмыкнул отец.

— Тогда куплю две, — продолжал убеждать я родителей. — Матушка, ну не на людях же пробовать. У самого у меня не получится, ведь до третьего ранга накладывать узоры невозможно. То есть, мне такое не сделать никогда.

— Отчего же? — дёрнул уголком губ отец.

— Оттого, что едва получив первый ранг, я обзаведусь узорами. Кстати, Илья их уже имеет, седьмого ранга.

— Раскошелился значит, — понимающе кивнул отец.

— Подарок от Эльвиры Анатольевны.

— Я гляжу все учителя прямо обрадовались, когда избавились от тебя, — хмыкнула мать.

— Может и так. Меня это не волнует. Матушка…

— Ну хорошо. Никодим, — позвала она.

— Тут я барыня, — отозвался дворовый холоп.

— Выведи Зорьку и обрей узор «Силы».

— Слушаюсь, — с готовностью отозвался тот.

Через час я вглядывался в узор лошади, и не мог понять, что собственно говоря происходит. Все узоры, и для людей и для животных идентичны. Единственно нужно исходить из массы носителя этого украшения. На лошади он должен быть больше раза в три, чтобы давал должный эффект. На быке в четыре.

Однако, когда рассматривал узор на Эльвире, видел одну конфигурацию изменений, на Илье другую, на Зорьке третью. Основа оставалась неизменной, дело касалось дополнений. Это что же получается, я вижу как должен лечь узор индивидуально под каждого носителя, чтобы получить максимальный эффект? Как вариант. Но тут не попробуешь не узнаешь. Потому что я это вижу, как-то там сознаю, но не имею под этим никакой базы. Вообще. Просто тыкаю по наитию и всё.

Перед тем, как зафиксировать лошадь на земле, между вбитыми кольями, определили минимальный груз, который она не смогла потянуть волоком. Затем я по своему усмотрению подправил, контуры узора. Именно подправил, а не только дополнил.

Матушку это немного удивило, так как всем известно, что стереть узор не получится, даже частично. Однако она не сказала и слова. Вооружилась тонкой кисточкой и начала вносить правку в контур узора, вливая в него Силу. Удивительное дело, но получилось прорисовывать даже там, где линия проходила по уже существующим элементам. Возможно, причина в том, что мои изменения и впрямь вносили улучшения.

Наконец матушка закончила, и мановением руки инициировала узор. Хлопок, по рисунку пробежали огненные всполохи, а излишки, отсечённые новым контуром исчезли словно их и не было.

Последующие испытания показали, что лошадка прибавила процентов на десять от прежнего. Родители в удивлении переглянулись, и одновременно устремили взгляды на меня. А я-то чего? Я и сам обалдел!

Глава 28

Ну что сказать, задал я задачку. В смысле, я ни при чём. Просто родители решили, что коль скоро можно повысить эффективность узоров, то глупо от этого отказываться. Поэтому мы с матушкой целую неделю занимались их правкой. Сначала на животных, а после на крестьянах. Первых конечно никто не спрашивал, вторые же сами изъявили желание, так как работы реально много, и возможность усилиться была воспринята с воодушевлением.

Всего в нашем имении двадцать восемь крепостных взрослых и детей, из которых работников, включая подростков, восемнадцать человек. Остальные старики и совсем ещё дети. Плетения и вовсе лишь у десятерых. Есть ещё семья Стукаловых, но жена и две старшие дочки относятся к домашней прислуге, а Ефим с Ильёй боевые холопы.

Этим двоим плетения менять не стали, так как их накладывала не матушка, а одарённые более высокого ранга, и лучше бы с этим не рисковать. В качестве опыта правку в узор одной из старых лошадей, внёс отец, как результат тот стал слабее и выправить его уже не получилось. Возможно оттого, что он превратился в индивидуальный, и править там попросту уже нечего.

К слову, начиная с прошлого года финансовое положение нашей семьи резко изменилось, а в этом году, с увеличением пахотных угодий, доход возрастёт ещё больше. И не без гордости должен сказать, что это моя заслуга.

Случилось это после знаменательной порки за игру в карты. Мне реально хотелось помочь родителям, и прилетевший по пятой точке ремень заставил работать мозги в правильном направлении. Как ни странно, помогли несколько лет работы на сахарном заводе. Даром что ли я там трудился слесарем широкого профиля, да ещё и специальность токаря освоил. Чинить оборудование приходилось довольно часто, и я волей-неволей изучил весь процесс получения свекольного сахара.

Именно после порки мне на глаза попался корнеплод сахарной свёклы. Случилось это как раз на праздники и я решил этим воспользоваться, закупив её целых десять пудов. Потом потратил игровые деньги на то, чтобы изготовить необходимое оборудование. Получилось весьма грубо, но прототип оказался рабочим и вскоре я сумел выдать самый настоящий сахар.

При том, что на корнеплоды я потратил пятьдесят копеек, при продаже полученного продукта я мог выручить восемьдесят. Даже начни я активно скупать и перерабатывать свёклу, и то сумел бы не толь ко отбить все накладные расходы, но и немного заработать. И это при том, что сырьё оказалось весьма низкого качества, с содержанием сахара едва дотягивающим до трёх процентов.

Но ведь батюшка у меня земельник, и селекция для него не пустой звук. Ему главное понять в каком направлении работать, а там толк будет. И надо сказать, успехи его были просто потрясающими. Уже в прошлом году он довёл содержание сахара до восьми процентов, при урожайности свёклы в сто девяносто пудов с десятины. Чистый доход составил семь тысяч рублей.

В моём технологическом мире, это был невысокий показатель, но я верю в то, что в магическом он окажется не хуже, и уж точно времени для повышения продуктивности овоща потребуется куда меньше. Стихия земли в помощь. К тому же отец заверил, что в этом году помимо увеличения пашни, он ещё и семена сумел подготовить от более продуктивных плодов. А потому ожидает чистую прибыль никак не меньше шестнадцати тысяч. И, да, со сбытом проблем никаких. Сейчас сколько не выкинь на рынок, сметут всё.

Разумеется не обошлось без вопросов откуда мне известна технология. Я заявил, мол, вычитал это в каком-то трактате о древнем Риме, уже и не помню в каком. Решил проверить, и на выходе получил искомую белую пудру. Поверил ли мне отец? Как-то сомнительно. Скорее всего нет. Но и пытать не стал. Промышленный шпионаж это не карты, в этом нет ничего зазорного. Вроде бы. Ага.

А вообще конечно не полные два десятка работников на две сотни десятин пахоты, и переработку столь значительного урожая, это перебор. Намотать на кулак жилы, и выдать результат раз, ну два, это ещё возможно. Но жить так всё время, нереально. Поэтому после реализации первой партии продукции отец планировал выкупить ещё три-четыре семьи, чтобы увеличить число работников хотя бы до тридцати человек. При весьма высокой цене на сахар подобные траты более чем оправданы.

— Куда собрался? — когда я вышел на крыльцо, поинтересовалась мать.

Вопрос не праздный, потому что одет я был, что говорится на выход. Семья же вроде бы никаких визитов не планировала. Сезон полевых работ в самом разгаре, для мелкопоместных дворян, не имеющих возможности нанять управляющего, это горячая пора.

— Хочу нанести визит Ефросинье Григорьевне, дочь её просила кое-что передать, — ответил я матери.

— Вечер уже. Не поздно ли будет возвращаться? — усомнилась она.

— Ничего, мы при оружии, — я показал двуствольные пистолеты на бёдрах, и двуствольный же карабин в руках.

Вообще-то, гладкоствольное ружьё. Я припомнил как один мой товарищ показывал мне самодельные охотничьи стреловидные пули. Мы даже постреляли из них по мишени. Так вот, они показывали неплохие результаты по прицельной дальности и кучности. В смысле, в сравнении с моими здешними штуцерами.

Вот я и попробовал изготовить свою стреловидную пулю, которую испытал с помощью дульнозарядного карабина, выделки мастерской Дудина. У него налажено производство сразу нескольких моделей, на разный вкус и кошелёк, благодаря чему есть стабильный спрос и реализация.

В изготовлении такая пуля оказалась достаточно сложной, к тому же не менее важно изготовить поддон в пределах соответствующих допусков. Мне пришлось покорпеть над небольшим токарным станком по дереву, с приемлемой точностью.

Несмотря на то, что положительный результат я получил не сразу, мои старания были вознаграждены. Точность вышла выше чем из моего штуцера, а при сопоставимом весе пули, скорость стрелы получалась вдвое выше, и как следствие, возросла её энергия. Два выстрела из моего ружья соответствовали четырём из фузеи, а этого достаточно чтобы вынести стандартную защиту одарённого шестого ранга. Причём на дистанции до пятисот шагов. Если попаду, конечно, уж больно большой разброс на такой дистанции, круг больше локтя в диаметре, не шутка.

— Оружие это конечно хорошо, но если припозднишься, лучше останься у неё переночевать. Так и нам с отцом будет спокойней, — одарив меня ироничной улыбкой, заметила матушка.

Хм. А ведь она похоже в курсе того, что у меня роман с Котовой. И кажется, Галина Петровна находит это забавным, но нет и намёка на осуждение. Впрочем, Ефросинья Григорьевна женщина в самом соку, и уже овдовела, сама поднимает двух сыновей и дочь. Муж её был поручиком Воронежского драгунского посадского полка и погиб на границе с Диким полем. К шалостям же вдов, если они придерживаются определённых рамок приличий, в благородном обществе относятся вполне благосклонно. Вот и матушка не осуждает.

К слову, моя другая пассия сошлась с одним вдовцом, у которого после смерти супруги на руках так же оказались двое детей. То есть, о потомстве он уже не думает, и им не придётся плодить поскрёбышей. И оно к лучшему. Я искренне желал счастья моим пассиям, и если бы Котова нашла себе пару, я только порадовался за неё. Но коль скоро она продолжает коротать вечера в одиночестве…

— Здравствуйте, Ефросинья Григорьевна, — изобразил я кивком поклон, едва хозяйка дома вышла из внутренних покоев.

— Пётр Анисимович, добрый вечер, — протянула она мне ручку для поцелуя.

Я конечно же приложился к ней, но от меня не укрылась холодность и даже раздражение Котовой. Похоже она изволит гневаться. Я прислушался к себе, пытаясь понять расстраивает меня это, или наоборот радует.

Я не мог не приехать, чтобы избежать глупостей с её стороны. Имел возможность наблюдать, как взрослые женщины начинали вести себя словно влюблённые девчонки, навязывались, да ещё и отправляли сообщения жёнам любовников. Типа — отвали убогая, он меня любит! Справедливости ради мужики от них ушли не далеко, но с ними подобное всё же случается реже.

Хорошо хоть вопрос с Пановой рассосался сам собой, и одной проблемой стало меньше. Впрочем, всё за то, что там-то как раз здравый рассудок не терялся и она прекрасно сознавала чего именно хочет.

А вот тут, может выйти и что-то нехорошее. Троих она уже родила, больше обзаводиться детьми не пожелает. Я поскрёбыш, в местных реалиях то же лучше обойтись без потомства, чего убогих плодить. Идеальный вариант, чтобы пойти со мной под венец и пожить для себя, больше не обременяясь детьми. А Ефросинья Григорьевна явно тяготилась ими, хотя и старалась предоставить им не меньше чем другие родители.

— Прошу вас присаживайтесь, — Котова указала на стул у небольшого чайного столика.

Как такового ритуала чаепития в России нет, хотя с появлением самоваров, начало положено. Признаться, я всегда полагал, что самовар известен на Руси издревле и до появления здесь чая его использовали для приготовления сбитня. И каково же было моё удивление когда я узнал, что вот этому вёдерному пузатику едва ли двадцать пять лет от роду. Что-то наподобие использовалось и в древнем Китае, и на ближнем востоке, но в привычном мне виде он появился всего-то в конце тридцатых начале сороковых годов этого, восемнадцатого века.

Новинка набирала популярность не так быстро, как можно было бы себе представить. Причина в дороговизне самого чая. Регулярно употреблять этот напиток могли позволить себе немногие. Сбитень же традиционно готовили в керамической посуде, а в последнее время всё больше в чугунке.

Однако, в гостиных домов всё чаще стали появляться вот такие столики, с самоварами и чайными приборами. Чай невольно стал эдаким мерилом достатка. Как впрочем и сахар, который неизменно употребляли в прикуску. Так что, мелкопоместные дворяне берегли этот напиток для встречи гостей, ежедневно употребляя древний как сама Русь сбитень.

— Чаю? — предложила хозяйка.

Похоже она как раз собиралась к вечернему чаепитию, коль скоро самовар пышет паром. А значит дела у неё идут хорошо, как я уже говорил, чай, это показатель благосостояния. Впрочем как и кофе, но он отчего-то пользовался меньшей популярностью, хотя я предпочитал именно его.

— Не откажусь, — я обозначил благодарный поклон, и протянул чашку хозяйке дома.

— Какие новости в Воронеже?

— Дочь ваша, Анфиса Васильевна просила кланяться.

— В гимназии выходные?

— Нет, я отпросился у начальника, по личным причинам.

В ответ она понимающе улыбнулась, так как прекрасно знала, что я ни у кого и никогда не отпрашивался, а просто уходил за пределы гимназии.

— Слухами земля полнится, Пётр Анисимович, что вы приехали домой ещё неделю назад.

— Так и есть, Ефросинья Григорьевна.

— Что же не нашли минутку, чтобы навестить меня пораньше, чтобы передать поклон от дочери?

— Был занят дома.

— А мне казалось решили навестить Еву Ярославовну, — с толикой язвинки, произнесла она.

— С чего бы мне к ней ехать? Просто, я ведь прошёл инициацию.

— Правда? Поздравляю, — изобразила она свою неосведомлённость.

Вот уж напрасный труд. Она прекрасно знает когда у меня день рожденья. Но понимает, что потенциал у меня никакой, а потому, хотя и злится, но не желает ранить. Она ведь местная, а для них это ох как важно.

— И есть с чем, — изобразив поклон, заверил я.

— Правда? — вздёрнула она брови.

— Потенциал у меня невелик, но совершенно случайно я узнал о том, что могу рассмотреть как именно изменить узор, чтобы он приносил больше пользы.

— Серьёзно? — с сомнением спросила она.

— Мы дома всем крепостным, лошадям и быкам узоры изменили. У одних прибавка составила двадцатую часть, но есть и те у кого дошло и до шестой.

— И как вам это удаётся?

— Не знаю. Просто смотрю на узор и вижу как его изменить.

Ну что сказать, помещица и хозяйка, не могла проигнорировать подобную новость, проявив живой интерес. И куда только подевалась её обида? Я отвечал откровенно, в подробностях описывая сам процесс. А чего скрывать-то? Шила в мешке не утаишь, слухи довольно быстро распространятся.

— Пётр Анисимович, я могу надеяться, на вашу помощь в этом вопросе?

— Хотите выправить узоры?

— Да.

— Ну-у, в один день нам не управиться. И в основном из-за того, что вам банально не достанет запаса Силы.

— Понимаю. Поэтому и хотела просить вас задержаться на несколько дней.

— Думаю это возможно. Во всяком случае, пока причин для скорого возвращения нет.

— Замечательно.

Чаепитие прошло в тёплой дружественной обстановке, я был прощён и восстановлен в прежних правах, что было подтверждено через каких-то полчаса после моего отхода ко сну. То есть, как только хозяйка покончила с вечерним туалетом.

— Ты уже спишь, мой витязь? — ввинтившись ко мне под одеяло, выдохнула она в самое ухо.

— Засыпаю, — тихо ответил я, ощущая прижимающееся нагое и прохладное тело,.

— Мне холодно, согрей пожалуйста, — вновь прошептала Котова, обнимая меня со спины.

Что есть, то есть, она всегда была прохладная как лягушка. В смысле тела, а не темперамента, уж с ним-то у неё всё было в полном порядке. Даже охочая до этого дела Любава с Чижовки с ней не сравнится. Может потому что для той это всё же работа, а вот тут только желание и ничего более.

Я повернулся к хозяйке дома, взглянул на лицо, освещённое лунным светом проникающим в окно. Ненавижу задёрнутые занавески, так как из-за них я не высыпаюсь.

— Соскучилась? — поведя пальцем по овалу её лица, спросил я.

— Очень, — прихватив его своими мелкими зубками, ответила она…

Уснули мы довольно поздно, усталые и довольные собой, как кот с кошкой объевшиеся сметаны. У меня даже закралась крамольная мысль, а не стоит ли отказаться от разрыва с вдовушкой. Ну не обязательно же она возжелает потащить меня под венец, во всяком случае, секс без обязательств до сих пор её вполне устраивал. Опять же, я скоро отчаливаю на службу в гвардию, и не вижу смысла отказываться от приятного времяпрепровождения.

Зато пробуждение вышло… Крики во дворе, топот по полу и тревожный не стук, а самый настоящий грохот в дверь гостевой спальни. Это что же такое должно было стрястись, чтобы слуги позволили себе подобное.

Я как был нагой вскочил с постели и схватил свои двуствольные пистолеты переломки. В них так же стреловидные пули, хотя из-за короткого ствола они успевают разогнаться до почти вдвое меньшей скорости, зато энергия сопоставима с фузейной пулей. Так что, при случае я удивлю с гарантией и одарённого.

Ефросинья так же вскочила на ноги, не заботясь о приличиях. Пара секунд, не больше, и передо мной одарённая шестого ранга, готовая драться. Она огневик и отслужила три года в армии, успев поучаствовать в войне с Польшей, и помимо мелких стычек, прошла через три крупных сражения. Так что, при всей женственности и темпераменте, она настоящий боец, с реальным боевым опытом.

— Барыня, вставайте, беда! — послышался из-за двери взволнованный голос старосты деревни, Елизара.

Мы с ней переглянулись, и начали одеваться. Ну что сказать, наша любовная связь, по меньшей мере для её крепостных, секрет Полишинеля, а дело похоже спешное. Опять же, нападать на нас никто не собирается, так что боевые плетения и оружие пока можно отставить в сторонку.

— Что случилось? — спросила Котова, выйдя из гостевой спальни, одетая в халат и тапочки.

— Беда, барыня. Ерёма, Алексеев сын, волком обратился. Родные скрывали, надеялись, что всё образуется, в церкви да перед образами поклоны били. И он в церкву запросто ходил, вот и решили, что Господь не попустит. Да только он сегодня порвал всю семью, одна Стешка и выжила, потому как сумела в окно выскочить, да шум поднять.

— Оборотень? У меня? — удивилась Котова.

— Весело, — покачал я головой силясь понять как к этому относиться.

Глава 29

Ага. А вот и наш Ерёма. Знатно его корёжит, вон как извивается, словно каждую косточку выворачивает. Впрочем, скорее всего так оно и есть. Шутка сказать, обратиться в волка, а потом обратно. Это же полная трансформация скелета, как впрочем и всех органов. В голове не укладывается, как такое возможно. Одно дело слышать об этом, и совсем другое видеть своими глазами.

Я наблюдал за происходящим на дне оврага с расстояния в версту, никак не меньше. Спасибо подзорной трубе. Хм. Ну или скорее уж подозрительной, уж больно качество у неё аховое, более или менее нормальная картинка в центре, и довольно широкое мутное кольцо по краям. Но даже этот, далёкий от самого паршивого китайского качества прибор, здесь стоит целых сто рублей. Но другого нет, а потому и жалеть не приходится.

Выслеживать оборотня в образе зверя задачка не тривиальная. Его зрение, слух и обоняние обострены настолько, что никакой настоящий волк не сравнится, а его хитрости обзавидуется лисица. Даром что ли за волколаками охотятся профессиональные команды, имеющие собственные приёмы и уловки, а самое главное опыт, который приходит только с практикой.

Котова решила заполучить своего крепостного, отправившись на охоту вместе со своими двумя боевыми холопами. Однако, всё за то, что это бесполезное занятие, и они окончательно потеряли след. Лично я так же начал охоту, прихватив в качестве напарника молочного брата. Правда, в отличии от Ефросиньи Григорьевны так и не решил для себя, зачем мне это.

С одной стороны, при мысли об охоте на оборотня, в известном месте засвербело шило и мне захотелось утереть нос другим охотничьим командам. А в том, что вскоре слухи распространятся и они появятся, сомнений никаких. Не иначе как проснулась адреналиновая зависимость.

Вторая причина в том, что это шанс развить свой дар. Шутка сказать, но с помощью этого трофея я могу в течении всего лишь месяца получить первый ранг. А ведь обычным путём мне до него идти не менее двух лет. Я конечно могу хоть тысячу раз говорить о том, что мне наплевать на дар и я не делаю на него ставку, тем не менее я видел схватку одарённых, сам дрался с ними, и мне хотелось оперировать Силой как они, и даже лучше их.

Но есть и третья причина. Можете назвать меня идиотом, который сам не знает чего он хочет, но я так и не решил для себя готов ли проглотить этот злосчастный желчный мешочек, и развить свой дар. И наряду с желанием повысить ранг, я вполне серьёзно рассматривал вариант с убийством оборотня, чтобы трофей так никому и не достался.

Долгих десять дней мы выслеживали оборотня, всё дальше уходящего от отчего дома. Порой мы теряли его след, и начинали кружить в попытках обнаружить. Спасибо моей абсолютной памяти, благодаря которой мне удавалось фиксировать малейшие приметы, и сопоставлять с теми, что хранились в моём мозгу, как на жёстком диске.

Оборотень, конечно, не мог не оставлять за собой кровавый след. Нужно же ему чем-то питаться, а вегетарианец из него так себе. Но деревень он всё же старался избегать, и питался дикими животными. Отчего выслеживать его становилось только сложнее

Не знаю чем руководствовался Ерёма выбирая маршрут, но закладывая хитрые петли и выписывая зигзаги поначалу он смещался в сторону Дикого поля. Однако в какой-то момент в его башке что-то щёлкнуло, и его вдруг потянуло на север.

Признаться я уже начал сомневаться в себе, а по следу ли оборотня двигался всё это время. Но страхи оказались напрасными и мы настигли-таки его рядом с границей Воронежского княжества, неподалёку от Московского тракта, тянущегося серой лентой за увалом у нас за спиной…

Наконец Ерёма замер, растянувшись на траве, похоже наслаждаясь отсутствием боли, а может и попросту потерял сознание. Я взглянул на солнце и безошибочно определил, что сейчас одиннадцать часов утра. Ничего удивительного, до полнолуния осталось три дня, и чем оно ближе, тем позже зверь обращается в человека. Этот несчастный не одарённый, а потому и окончательное превращение случится когда луна минует точку поворота.

Уже сейчас наблюдаются явственные изменения. В человека-то он обратился, только остался покрытым шерстью. Это я в свою подзорную трубу ещё вижу, а вот разобрать остались ли у его головы волчьи черты, отсюда не получается. Всё же кратность и чёткость картинки у этой оптики, мягко говоря, не очень.

— Ну как, Шелест? — нетерпеливо толкнул меня в бок Дымок.

Ну, а что такого? Мы давно уже вместе охотимся и познаём воинскую науку, а потому во время охоты неизменно обращаемся друг к другу по прозвищам, так оно проще. Опять же, Илья ведь мой молочный брат, и ему позволяется многое.

— Сам глянь, — протянул я ему трубу, ничуть не чинясь.

Стукалов младший поднёс окуляр подзорной трубы к глазу и тут же начал комментировать увиденное, это чтобы я раньше времени не отобрал игрушку. Труба конечно качества так себе, зато дорогая. При том, что на оружие для Ильи я не поскупился, покупать ему оптику не собираюсь.

— Запарился к ручью подался. Ох, йо-о! — тихо воскликнул Дымок.

— Что там? — отбирая у Ильи трубу, спросил я.

— Он не пьёт, а лакает, ну чисто волк, — произнёс Дымок, пока я вновь наводил окуляр на Ерёму.

Так и есть. Встал на четвереньки и лакает из ручья подобно зверю, всё в точности как и описывается в трактате. Правда, для нас в этом мало хорошего, так как с момента начала преобладания звериной сущности, обостряться и органы чувств. А значит подобраться на расстояние уверенного прицельного выстрела будет довольно сложно.

Скороговорка нестройного фузейного залпа раздалась настолько внезапно, что рефлексы сработали сами собой. Я выронил трубу и выкатился из под куста вправо, прихватив свою двустволку. Дымок поступил так же, но ушёл влево. Лёжа на спине, я осмотрелся, поводя стволами по увалу в поисках опасности.

Вслед за фузейными раздались пистолетные выстрелы. Чтобы отличить их не нужно обладать абсолютной памятью, достаточно незначительной практики. Как не сложно понять и то, что стреляли со стороны тракта и не в нас.

— Разбойники? — предположил Дымок.

— Скорее всего, — уже успокоившись, ответил я.

После чего резко перевернулся на живот, устремив взгляд в сторону кустов где собирался устроить себе днёвку оборотень. Ерёму не видно. Может забился в заросли и пережидает напасть?

— С-сука! — в сердцах выдал я.

Чтобы рассмотреть как покрытый серой шерстью человек выскочил из оврага и припустил во все лопатки по степи, оптика не нужна. Вот же! Ну и где мне его потом искать⁉ Мы десять дней шли за ним, и это учитывая то, что разрыв составлял не более нескольких часов.

За прошедшие дни мы вымотались настолько, что от одной только мысли о скорейшем отдыхе подкашивались ноги, а глаза закрывались сами собой. И это несмотря на узоры седьмого ранга у Ильи и моего режима аватара, из которого я считай и не выбирался. И теперь всё начинать сначала?

— Что делаем, Шелест? — поинтересовался Дымок.

— Ходу, — кивая в сторону звуков схватки, принял решение я.

Глупость? Возможно. Но, во-первых, не дело оставлять без помощи людей проезжих, потому как пусть я и не лучший образчик человечества, лихой народец я всё же не люблю. А во-вторых, я сейчас настолько зол, что о-о-очень хочется порвать кого-нибудь как тузик грелку.

* * *

Тракт вился серой лентой вдоль протяжённого увала с одной стороны и колосящихся полей с другой. По золотому морю то и дело пробегали волны, от игривого сухого ветра. Из под копыт поднимается шлейф пыли. Вот так сразу и не скажешь, что ещё позавчера прошёл обильный дождь, уж больно быстро просохла земля.

Глянув назад Мария в очередной раз похвалила себя, что не захотела остаться в лёгкой карете вместе со служанкой. Она способна защитить от непогоды, и даже зимой в ней можно установить небольшую печурку, но не предохраняет от пыли, просачивающейся в мельчайшие щели и взвесью поднимающейся внутри. Бр-р-р!

Пара боевых холопов держится передовым дозором достаточно далеко впереди, чтобы пыль из под их копыт уносило в сторону. Двое компаньонов чуть позади, между нею и каретой. Так что великая княжна ощущает лишь ветер в лицо и пряный запах степного разнотравья.

Вокруг ни кустика, только низкая трава подъеденная пасущимся здесь скотом. И вдруг справа, словно из под земли появился с десяток неизвестных с прикрытыми лицами. Одновременно с этим от двоих из них метнулись росчерки «Огненных копий». Случилось это настолько внезапно, что компаньоны, одарённые шестого ранга не успели среагировать, и плетения проломившись сквозь «Щиты» пронзили их тела насквозь, оставив лишь дыры с обгорелыми краями.

Одновременно с этим грохнул нестройный залп из фузей. Мария ощутила лёгкие тычки в бедро, бок и плечо, но смертоносный свинец не причинил ей вреда. Её собственного «Щита» хватило бы разве только на отражение пистолетной пули, но амулет на груди с честью справился с этой задачей. А вот лошади под ней повезло куда меньше, амулеты способны прикрыть только владельца. Ласточка коротко заржала и полетела через голову, увлекая за собой и всадницу.

Если бы Долгорукова была не в дамском седле, а в обычном, к которому уже привыкла в корпусе, то успела бы соскочить, выдернув ноги из стремян. Учили их крепко, так, что тело само всё делало, а ты только потом понимал, что случилось. Но с двумя передними луками, так запросто не управиться, а потому она полетела через голову кобылы. Спасибо плетению «Ловкости» в самый последний момент успела высвободить ноги и сгруппироваться, только юбки взметнулись.

Кувырок вышел не идеальный, зато обошлось без травм. Она и испугаться-то толком не успела, как впрочем и осознать, что собственно говоря происходит. Великая княжна оказалась на колене и на какое-то время замерла в растерянности. И тут перед взором полыхнуло алым, а по телу осыпался каскад огненных всполохов. И следом ещё раз. От неожиданности она вскрикнула, и закрыла глаза руками.

Трусихой Мария всё же не была, скорее уж наоборот для девицы имела весьма бойкий нрав и случившееся привело её в чувство. «Огненные шары»? В неё только что запустили «Огненными шарами»⁉ И это посреди владений Долгоруковых!

Впрочем, предаваться раздумьям и переживаниям Мария не стала. Мгновение, и от растерянности не осталось и следа, а она наконец увидела атаковавших её одарённых. Оба высокие, в тёмных плащах, и широкополых шляпах, лица прикрыты шейными платками.

Одеты на западный манер, но это ни о чём не говорит, скорее всего они русские. И здесь они не ради грабежа, а именно по её душу. Это ведь не первое покушение, и не потому ли её сопровождали двое довольно сильных одарённых. М-да. Похоже всё же недостаточно, коль скоро их снесли единственным ударом. Впрочем, неизвестные наверняка изрядно вложились в него, так, чтобы наверняка.

Нападающие действовали достаточно слажено. Пока часть из них сосредоточила огонь на ней, ссаживая её на землю, остальные отстрелялись по экипажу. Подстрелили одну из лошадей из-за чего случилась свалка и карета свалилась на бок. Кучера и слугу бывшего рядом с ним не видно, изнутри доносится истеричный крик Дуняши. Боевые холопы ушедшие передовым дозором уже скачут во весь опор ей на помощь.

За год с небольшим она успела развить дар до второго ранга, но ей доступны только два активных боевых плетения, «Щит» и «Огненный шар». Использовать столь мизерную защиту глупо, амулет с этим управится куда лучше. От боевого заклятия, пусть и слабенького толку будет куда больше. Вот она и держала его наготове. Одна беда, дальность у него всего-то тридцать шагов, а до цели порядка семидесяти.

Как ни быстро она соображала, прежде чем начала действовать в неё начали палить из пистолетов. Рядом вжикнуло три пули, ещё четыре попали в цель и она вновь ощутила лёгкие тычки. Одарённые так же вскинули пистолеты.

Похоже они вложили практически весь свой разовый лимит в «Копья», оставив на «Шары» стандартный заряд. Это плетение довольно медленное и при должной сноровке вполне возможно увернуться. Но если цель зафиксировать, что и случилось в её случае, то попасть не составит труда.

Вряд ли они рассчитывали достать её, скорее уж хотели просадить «Щит», после «Копья», «Шар» второе по силе плетение, а о наличии у неё амулета они наверняка знали. Не могли не знать.

Мария откинулась вправо, перекатываясь к бьющейся в агонии Ласточке. Грохнул выстрел, пуля с глухим стуком ударила в землю, выбив пыльный фонтанчик. Она поднялась на четвереньки и путаясь в юбках, взметая за собой пыль посеменила к своей цели.

Пальба тем временем не прекращалась. Но стреляли уже не в неё, а в стремительно приближавшихся всадников. Боевые холопы выстрелили из своих карабинов, каким-то чудом умудрившись свалить одного из нападавших, после чего потянули из ножен сабли. Стоит им влететь в разбойников и они наворотят таких дел, что мало не покажется. Нападавшие прекрасно понимают это, вот и палят в них из пистолетов.

Как же трудно передвигаться на четвереньках в обычных юбках, путающихся в ногах. То ли дело юбка-штаны, и практично, и не в пример удобней. Но она приличествует только мундирному платью, без оного девице такое одеяние не подобает. Метя пыль и быстро перебирая руками, Мария наконец добралась до бьющейся в агонии лошади. Неизвестные одарённые вновь выстрелили из пистолетов, но попали в Ласточку, заставив её затихнуть.

Вот и хорошо, а то поди ещё ухвати рукоять пистолета, когда лошадь бьётся. Пока Мария тянула его из седельной кобуры, в нападавших влетел последний оставшийся в живых боевой холоп. Одного из бандитов он снёс лошадью, двух других срубил клинком, взмахнув им крест-накрест. Даже стреляя в него в упор, злоумышленники умудрялись промахнуться.

Кто знает сколько он ещё наворотил бы, если бы не «Огненный шар», разорвавший его в клочья. Пользоваться боевыми плетениями вот так запросто не получится. Необходимо подготовить плетения первой очереди и изменить порядок походя не получится. На это понадобится больше времени, чем откат двух атакующих, а в арсенале неизвестных похоже были только «Копья» и «Шары».

Пистолеты оказались разряженными, вот и пришлось использовать несопоставимо мощное плетение против простеца не имеющего никакой защиты. Рвануло так, что волной опрокинуло и нападавших находившихся в стороне. Но кажется всё же обошлось без потерь.

Откат у одарённых завершился, последний её защитник пал и теперь им не составит труда расправиться с ней. Вот только сдаваться без драки она не собиралась.

Наконец пистолет оказался в её руке и она уже приготовилась взвести курок, как вдруг заметила набегавшего на неё одного из нападавших. Не думая она метнула в него «Огненным шаром». Плетение сорвалось с её руки и ударило лиходея в грудь.

Всего-то пара люмов, но при отсутствии защиты этого ему хватило за глаза. Он только ногами взбрыкнул, и рухнул на землю с развороченной грудью. При этом он оказался настолько близко, что её ноздри уловили запах горелого мяса. Хм. Или всё же жареного? У неё даже слюнки потекли.

В этот момент в неё прилетело два «Огненных копья», осыпавшихся вдоль тела всполохами. Вложились в плетения они настолько хорошо, что в её амулете остались лишь какие-то жалкие крохи Силы. Ещё совсем чуть-чуть и ей настал бы конец. Увлеклась, не восполнила заряд съеденный пулями и шарами. Недопустимая невнимательность!

Скрывшись за трупом лошади Мария начала спешно перекачивать Силу из серёжек в кулон. Проделывая это она привычным движением взвела тугой курок пистолета. Если бы не пассивное плетение «Силы», то ей понадобилось бы поднапрячься, а так вышло достаточно легко и сноровисто. А главное вовремя. Выглянув она увидела очередного нападавшего ринувшегося в атаку.

Княжна вскинула пистолет и нажала на спуск. Благодаря пассивке оружие не казалось тяжёлым, рука тверда, а удар курка не сбил прицел. Вот с самой точностью у неё всё же есть некоторые проблемы. Впрочем, попасть с дюжины шагов в бегущего противника не такой уж и плохой результат. И ничего страшного в том, что пуля угодила в бедро. Главное, что катающийся по траве и зажимающий рану нападающий какое-то время уже не противник.

До второго пистолета не дотянуться и она потянула из седельных ножен шпагу. Не вычурную игрушку, а самый настоящий боевой клинок из доброй стали, с удобной рукоятью оплетённой обычной кожей. Ну, разве только на клинке ещё и плетение «Стилет» присутствует, а в навершии имеется небольшой бриллиант в полкарата, который позволит пробить достаточно серьёзную «Кольчугу».

Мария неплохо фехтовала, но это если с одним противником. Двое управятся с ней довольно быстро. Ну или попытаются это сделать, так как у неё имеется ещё и однокаратный амулет «Кальчуга», который она может использовать и как емкость для Силы, чтобы пополнить своё вместилище, или перекачать в другие амулеты.

Впрочем, одарённые не рвутся сходиться в рукопашной, возможно знают и о клинке и амулете. Ещё и людей своих окликнули, чтобы не подставлялись по глупому. Пока идёт откат, эта парочка начала обходить Марию с двух сторон, лишая её возможности укрыться. Вот и замечательно. Они сами предоставляют ей шанс вывернуться.

Она выдержит очередной двойной удар «Копьями», а в одной из серёжек ещё осталось немного заряда, плюс её вместилище, пусть это и крохи, и амулет «Кольчуга», придётся делать ставку не на защиту, а на собственные навыки. Если до завершения отката ей удастся разобраться с одним из одарённых, то «Копьё» и «Шар» от второго она выдержит без труда, даже не сумев увернуться. А там всё будет в её руках. Он, конечно, то ж умеет фехтовать, но тут у неё шансов больше, чем в противостоянии даров.

— Боже, прости мне мои прегрешения. Батюшка, матушка, прощайте, — Мария истово перекрестилась, и решительно поднялась, рванув к противнику справа.

Никто не сможет поставить Долгоруковых на колени! Пусть она умрёт, но умрёт с оружием в руках, сражаясь до последней возможности, а не моля о пощаде!..

Глава 30

Перед увалом мы с Дымком сначала пригнулись, а затем и вовсе поползли. Выбегать с шашкой наголо не оценив обстановку, это надо головой заболеть. Кстати, тут шашки не распространены, палаши, шпаги и сабли. Хоть убей не знаю в чём тут отличие, но коль скоро в результате пришли к этому клинку, так может есть смысл привнести его заблаговременно? В смысле в ограниченном количестве, конечно, а там если он и впрямь так хорош, то и сам себе дорогу пробьёт.

Угу. Нервишки малость шалят, вот думаю на отвлечённые темы. Бывает такое у меня, но это ничего, как только дойдёт до дела, куда всё и денется. Проверено.

Шагах в двухстах от нас опрокинутая карета. Слуги и охрана перебиты, девушка, судя по одеянию из благородных, укрылась за лошадью, и ударила «Огненным шаром» по одному из нападавших, который уже практически добежал до неё. Попала удачно, бедолаге разворотило грудь, он только ногами взбрыкнул, правда заряд у плетения так себе, похоже совсем ещё юная особа, ну или бесталанная, как я.

Нападавших оставалось семеро, двое из которых были одарёнными. Ну, а кто ещё-то, коль скоро метнули в засевшую за трупом лошади по «Копью», которые осыпались по её «Щиту» беспомощными огненными всполохами. Следом полетел «Шар» но она сумела увернуться от медлительного плетения, которое пролетело мимо и на пределе дистанции рвануло в воздухе, издав громкий хлопок. Однозначно прошла и взрывная волна, только она никому не навредила.

— Значит так, Дымок, прячешься за меня и перезаряжаешь ружья.

— Я…

— Заткнись и делай, — резко одёрнул я его.

Не хватало ещё выслушивать его пререкания, и заверения о том, что он готов драться не щадя живота своего. На мне амулет в тысячу люм, и стреляю я гораздо лучше него, а здесь мазать никак нельзя. Очень надеюсь, что на этой парочке нет амулетов, иначе придётся кисло.

Пока я одёргивал Дымка, девушка успела подстрелить из пистолета ещё одного храбреца ринувшегося на неё. Не убила, а лишь ранила в ногу, но из боя вывела однозначно. Вон, катается по траве, позабыв от боли обо всём на свете.

Отстрелявшиеся одарённые начали обходить её по флангам лишая возможности использовать укрытие. Лошадь конечно не идеальный вариант, но её туше вполне по силам в значительной мере погасить мощь боевого плетения. Значит и по «Щиту» прилетит ослабленный удар.

Когда я наконец вскочил на ноги, чтобы вмешаться, девушка так же поднялась во весь рост и побежала со шпагой на перевес в сторону одарённого заходившего справа. Либо глупость и отвага, либо она знает что делает.

— Мария⁈ — не удержался я от восклицания, узнав в девушке великую княжну.

Как там было в «Гусарской балладе» — три тысячи чертей, свиданье как в романе? Ну, до свидания ещё далеко, но провалиться мне на этом месте, если это не невероятное стечение обстоятельств. Ну или судьба, если хотите.

Я вскинул ружьё и прицелился в одарённого которого сейчас атаковала Долгорукова. Очень может быть, что у неё в руках не простой клинок, но и её противник выхватил шпагу, а у него ранг всяко выше, и значит есть преимущество в усиливающих пассивных плетениях. На ней наверняка имеется амулет «Кольчуга», но ни одно плетение или камень на способны защитить от безоружных ударов. И в этом у неизвестного наверняка преимущество.

У колесцового замка и закрытой полки есть неоспоримое преимущество перед батарейным замком. Можно не щуриться и не отворачиваться опасаясь получить крупинку несгоревшего пороха в глаз. Сколько людей вот из-за такой мелочи лишились зрения. Поэтому после первого выстрела я и не подумал прикрывать веко, вместо этого подправил прицел сбившийся из-за отдачи, и выстрелил вновь, целясь уже сквозь белёсую дымную завесу.

Первая пуля достигла противника ещё до того, как до дерущихся донёсся звук выстрела. Вторая прилетела едва отгремел выстрел. Неизвестный рухнул как подрубленный, а великая княжна остановилась в растерянности осматриваясь по сторонам. Она настолько была удивлена, что пропустила сначала «Копьё», а следом и медлительный «Шар», осыпавшиеся по ней огненными всполохами.

— Ружьё, — передавая назад разряженную двустволку, приказал я.

Дымок без лишних слов передал мне оружие. Однако, не успел я прицелиться во второго одарённого, как ощутил пару лёгких тычков в живот и бедро, а рядом прожужжали ещё две пули. Оставшиеся простецы, успели перезарядить фузеи и выстрелили в меня. А молодцы, сволочи, метко бьют! На дистанции в полтораста шагов попасть в человека из гладкоствола, да ещё и круглой пулей, это уметь надо.

Мария наконец сообразила, что происходит и побежала в сторону второго одарённого, который так же выхватил шпагу и выкрикнул команду оставшейся четвёрке. Те сразу же бросились в мою сторону, стремясь свести всё к рукопашной. А как ещё их понять, коль скоро они на бегу выхватывали клинки.

— Дымок, держись позади, — напомнил я молочному брату, вскидывая ружьё.

Я успел выстрелить прежде чем Долгорукова добежала до одарённого, но тот, скорее всего ориентируясь по дымам из стволов, сумел дважды избежать попаданий стреловидных пуль. Ну что тут скажешь, плетения усиления в действии. Ловкость и реакция выше всяческих похвал, так как успеть среагировать в доли секунды, это я вам скажу, уметь надо. Однозначно не бесталанный одарённый.

Долгорукова сошлась с противником, и тот вновь заставил меня уважительно крякнуть. Уворачиваться от выстрелов и одновременно вести бой с великой княжной непростая задача, поэтому он пошёл по другому пути, выставив между нами Марию.

Пока стрелял в одарённого, успели приблизиться его люди. Я выронил ружьё, и рванул из кобур пистолеты. Сдвинул полозки предохранителей, одновременно вскидывая оружие. Четыре выстрела отзвучали скороговоркой, и все четверо повалились в траву. Ну, а что такого-то? Стреляю я хорошо, бояться пальбы или прилетевших плетений мне нечего, а потому отработал как на стрельбище. Всё же великое дело эти амулеты.

— Дымок, пистолеты, — роняя свои в траву, приказал я.

Тот без лишних слов сунул мне в руки заряженные, копии упавших в траву, и я сорвался с места, успев крикнуть за спину.

— Не приближайся ближе чем на двести шагов!

Судя по предельной дистанции на которой рванул один из «Шаров», мы имеем дело с шестым рангом, с дальностью атаки до полутораста шагов. Мне эти атаки нипочём, а вот чтобы срубить Илью копьё не понадобится, хватит одной стрелы с самым минимальным зарядом.

Одарённый без сомнения ловкий и умелый боец, но и Марию не в дровах нашли. Недаром с ней занимались лучшие учителя, ну и за прошедший год в корпусе она успела чему-то научиться. Держалась Долгорукова не просто достойно, но ещё умудрялась и переходить в контратаки, а может противник просто затягивал, прикрываясь ею. Не успел я пробежать и трёх десятков шагов, как он взорвался каскадом ударов и выпадов, завершив атаку ударом ноги в грудь. Вернее даже толчком, опрокинувшим её навзничь. Три стремительных шага, и подъём его стопы влетел ей в голову, опрокинув на правый бок, и заставив замереть без движения.

— С-сука, порву! — непроизвольно вырвалось у меня из глотки.

Одарённый не стал торопиться добивать великую княжну, которая как минимум без сознания, и сейчас опасности не представляет. А вот я совсем другое дело, похоже ему не понравилось, как я парой выстрелов положил его товарища. Мне бы точно не понравилось.

Неизвестный ударил в меня «Копьём». Наверняка его удивило то, что оно осыпалось по мне всполохами, не причинив вреда. Я даже с шага не сбился. И в то же время разогнался настолько, что ни о каком маневрировании не могло быть и речи. Как не медлителен сорвавшийся с его руки «Шар», он прилетел точнёхонько в меня. Хотя и с таким же нулевым результатом.

Зато Силы в эти самые мощные плетения было влито неслабо. Я уже чувствовал свой амулет, а потому видел, как его заряд просел почти на десятую часть. Нет, понятно, что для моего камня это не фатально, но ведь всё познаётся в сравнении, потому что в моём камне тысяча люм. Не будь на мне столь мощного «Щита» и мне уже пришёл бы конец.

Не в силах остановиться, так чтобы не сверзиться, я вскинул пистолеты, к чему противник отнёсся совершенно спокойно, выставив для встречи свою шпагу. Напрасно. Эти длинноствольные красавцы стреляют вовсе не свинцовыми шариками, и находятся в руках отличного стрелка. Вот если бы он опять стал уворачиваться, или наплевав на гордость побежал, используя преимущество в плетениях усиления, тогда совсем другое дело. А так…

Четыре выстрела прозвучали автоматной скороговоркой. Рукояти пистолетов увесисто толкнули в ладони, а мой несостоявшийся противник переломился в поясе, упал на колени и завалился набок. Занавес.

Я попытался остановиться, проехался подошвами сапог по траве, и выметнув их вперёд и вверх грохнулся оземь, серьёзно приложившись плечами. Будь у меня плетение «Ловкости» и возможно всё вышло бы иначе. Но из меня одарённый, как из свиньи балерина, а «Щит» отчего то не захотел защитить своего владельца, и из меня попросту выбило дух.

Не в состоянии вздохнуть, я поспешил купировать боль, заодно проведя ревизию телу, не сломал ли чего. Совершенно случайно обнаружил, что в режиме аватара могу это делать. Вроде все кости целы, но ушибся я знатно. Пришлось глушить болезненные ощущения так сильно, что поднимаясь я плохо владел телом и походил на пьяного.

И тут сзади грохнул выстрел. Я обернулся сначала в сторону Дымка, потом глянул вправо, и увидел едва уловимое движение одного из нападавших. Этого подстрелила Мария, и я точно помню, как его корёжило из-за раны в бедро. Похоже он совладал с собой и решил подстрелить меня, а молочный брат его упокоил окончательно. Ну и на кой я тогда ношу амулет, сравнимый с танковой бронёй?

Кричать далековато, поэтому я поднял разведя руки в характерном жесте недоумения. Тот в свою очередь слегка развёл опущенными руками, мол, прости, так получилось. Угу. Вот молодец! И что делать, если среди нападавших не найдётся раненых? Как узнать кто они, откуда, и какого собственно говоря чёрта.

Ладно, с этим разбираться будем после, а сейчас не мешало бы выяснить что с Долгоруковой. Я частично вернул чувствительность телу, и недовольно скривился. Всё же сильно приложился, перелома или трещины нет, но ушиб однозначно вышел знатным.

Я присел над Марией, прикоснулся к жилке на шее и тут же почувствовал упругие толчки. Это хорошо. Значит жива. Попробовал повернуть голову, порядок, не безвольная тряпка, и позвонки, скорее всего, не пострадали. Слегка похлопал её по щекам. Веки вздрогнули, ресницы затрепетали, взгляд постепенно прояснился и она пришла в себя.

— Пётр? — удивлённо выдохнула она, наконец узнав меня.

— Ага. Я и есть. Мария Ивановна, вы бы заглянули в себя, да посмотрели не сломано ли чего.

— Мы друзья и на ты. Помнишь?

— Вот только не начинайте. Если я вас не довезу живой, то мне не до ваших игрищ будет.

— В смысле игрищ⁉ — резко сев, возмутилась она. — Ой! — тут же схватившись за голову, она повалилась на бок и тоненько заныла.

— Да тише вы, ваше высочество, не хватало только чтобы вы сами себя доконали! — Придерживая её, на этот раз возмутился я.

Нет, правда, вот сейчас она тут сама себя в могилу сведёт, мне же потом доказывай, что не верблюд, и я на неё не покушался, а совсем даже наоборот.

— Бэ-э-э.

Ну-у здравствуй попа новый год. Хотя, лучше уж сотрясение головного мозга, чем проблемы с позвоночником или костями черепа. Хотя-я-я, с последним пока ещё ничего не понятно. Или всё же проблем нет? Если бы черепушка треснула то она должна была бы отправиться в кому, и её не рвало бы. Ведь правда же?

Ч-чёрт! Ну вот как такое возможно⁉ Как можно блевать, сохраняя собственное достоинство. Можете смеяться в голос, но именно это я и наблюдал. Я в этой реальности то же как бы не сельский увалень, мне с детства прививали хорошие манеры, у меня было соответствующее воспитание, но ни во мне, ни в моём окружении и близко нет того, что я наблюдал сейчас.

Или я вижу только то, что хочу видеть? Эй, Шелест, ты же там ничего себе не надумал? Прислушался к себе. Да вроде ни капли влечения, и под ложечкой ничего не ёкает. Хотя придерживаю её с максимально возможной нежностью. Впрочем, а как я ещё должен обращаться с человеком получившим травму.

— Ну, вы как, Мария Ивановна?

— Н… Ох. Н-нормально. Сейчас.

Она на несколько секунд словно ушла в себя, а затем на её лица появилось явное облегчение. Если я мог провести поверхностную диагностику своего организма благодаря возможности отстранения сознания от тела. Одарённым подобная возможность предоставлялась с получением первого ранга. Не сказать, что они превращались в лекарей, но на оказание первой помощи их познаний и дара уже хватало. Хотя, лучшие лекари получались всё же из земельников.

— Что с моими людьми? — наконец поинтересовалась Мария.

— Пока не знаю. Дымок, — повысил я голос.

— Разбойники все готовы.

— Раненых нет?

— Ни одного.

— Ну и какого ты пристрелил этого?

— Да я-то чего. Он из пистолета в тебя целился, ну я и пальнул.

— И что бы он мне сделал?

— Не подумал.

— Проехали. Проверь остальных. И кажется кто-то шебуршится в карете, — приняв от брата своё ружьё, произнёс я.

— Дуняша, всё в порядке, лихие все мертвы, — выкрикнула великая княжна.

И тут же скривилась. Что ни говори, а её силёнок пока ещё маловато, чтобы оказать себе более или менее серьёзную помощь.

Я глянул на Илью и указал в сторону кареты, мол, разберись. Тот ответил понимающим кивком, и направился к лежавшему на боку экипажу.

— Ты как тут оказался? — спросила Мария, наблюдая за тем, как мой молочный брат помогает выбраться служанке.

— Стреляли, — лаконично ответил я, фразой из любимого в детстве фильма.

— Это понятно, а здесь-то какими судьбами? — улыбнулась она, оценив шутку.

Вот молодец девчонка. Ладно я, взрослый и повидавший многое мужик, риска для жизни по факту нет, и речь вовсе не про амулет, с которым, к слову, вообще всё проще пареной репы. Имей я такую защиту в родном мире, и вовсе превратился бы в терминатора. Хотя конечно до фактуры Шварца мне что там, что тут, как до Шанхая р… В пешем порядке, словом. Но она-то девочка, девятнадцати лет отроду, и такая потрясающая выдержка.

— Охотились за оборотнем. Он петлял сначала в сторону Дикого поля, но потом отчего-то начал забирать на север. Десять дней шли по следу, и сегодня наконец выследили его, я уж думал поставить в этом деле жирную точку, уж больно он мне надоел, но тут вмешались вы, ваше высочество, и этот паразит ударился в бега. Даже не знаю, как теперь его догонять, учитывая то, что мы с Дымком вымотались как загнанные лошади, да и вас ещё нужно сопроводить в Воронеж.

— Тебя. Мария. Ты когда уже это прекратишь? Тут вообще кроме нас никого.

— Мария Ивановна, давайте не будем путать мокрое и мягкое. У государей не бывает друзей, есть только слуги, даже если они соратники.

— Из тебя никудышный слуга, зато друг хороший, — возразила она. Стоп! Ты сказал выслеживали оборотня и ты хотел его убить?

— Ну да. Он как раз собирался залечь на днёвку, самый подходящий момент, чтобы подкрасться к нему.

— Оборотня? Не волколака?

— Ему ещё трое суток до полного обращения. Это крестьянин из соседнего с нами поместья.

— И зачем тебе убивать его сейчас? Это же возможность…

— Судя по всему, эти двое, — я дважды кивнул в сторону трупов одарённых, — имели шестые ранги. Сильно им это помогло против кадета первогодки и поскрёбыша?

— Задай вопрос по-другому — скольких бы одарённых ты озадачил имей ещё и шестой ранг?

— Это да, — хмыкнув согласился я, и уже серьёзно, — глотать жечь человека это…

— Волколак зверь, — покачав головой, перебила она меня.

— Волколак человек, которому сильно не повезло. Сила его изменила, но сути это не меняет.

— То есть, ты хотел его убить, чтобы он не достался никому?

— Ну и прибить скотину за то, что он вырезал свою семью, — с полной серьёзностью, дополнил я.

— Но ведь он в тот момент ничего не соображал, его человеческая суть спала крепким сном, и властвовала звериная.

— Зато он прекрасно понимал, чем это может обернуться, когда пребывал в человеческом облике, и мог порешить себя. А нет, так бежать без оглядки подальше от дома и семьи. Но нет, это трусливое отродье до последнего цеплялся за привычную жизнь и родных, которые не могли его предать. Мразь, как он есть. И плевать на любые оправдания, потому что в его силах было не допустить этого, но он смалодушничал.

Глава 31

В этот раз обошлось без материального вознаграждения. Князь Долгоруков не вручил мне деньги и не прирезал к имению родителей ни одной десятины земли. Он дал нечто большее. Сказал, что теперь мой должник, и теперь уже без подтекста, имея ввиду именно то, что говорил. Это конечно не неоплатный долг, что звучало бы куда предпочтительней, но как минимум однажды я смогу рассчитывать на него, и тут уж лучше не продешевить.

Что же до материального поощрения, то оно и без того вышло изрядным. Оружие, снаряжение и лошади, которые обнаружились неподалёку в овраге, всё это в сумме тянуло больше чем на две тысячи рублей. Прорва денег, если что. Я даже понятия не имею куда мне сейчас столько.

В этой связи решил отдать их на хранение одному еврею ростовщику. Процент за возможность пускать моё серебро в оборот он положил просто нищенский, зато деньги будут в полной сохранности. Правда получить всю сумму я мог только заранее сообщив об этом или с потерей части суммы.

Класть деньги в семейную казну не хотелось категорически. Никаких сомнений, что отец выдал бы мне их по первому требованию, но у него возникли бы вопросы. Врать же мне не хотелось, а правда… Средства мне ведь могли понадобиться и для чего-нибудь сомнительного, а мне не хотелось расстраивать родных.

— Здравствуйте Пётр Анисимович.

— Эльвира Анатольевна, — поздоровался я, поднимаясь из-за стола и прикладываясь к её ручке.

Коль скоро оказался в Воронеже, я не смог отказать себе в удовольствии и не посетить полюбившуюся мне кофейню. Перерыва порядка трёх недель более чем достаточно, чтобы соскучиться по местным яствам. Вот и балую себя. Ну и заказал торт для молочного брата, ему в это заведение нельзя, не того поля ягода. Поэтому придётся обойтись гостиничным номером. С квартиры-то мы съехали.

Ну, а пока суд да дело, Илья ожидает меня на улице. Я и не думал забывать о том, что перешёл дорогу кому-то весьма влиятельному и мстительному. И хорошо, если вчерашнее нападение его же рук дело, а то ведь ещё одного врага можно сыскать на свою задницу. Поэтому лишние пара глаз и рук, лишними точно не будут. Ещё бы достать амулет и для Дымка.

Я вообще поражаюсь, с чего у князя такой халатный подход к охране дочери. Компаньоны это конечно замечательно, но отчего не снабдить их хотя бы однокаратными «Щитами», лучше двухкаратниками. А то охрана как-то быстро кончилась.

Да и сами одарённые, те ещё лопухи, пусть о мёртвых и не принято говорить плохо. Знали ведь, что на княжну идёт охота, так отчего было не вложиться по максимуму в защитные плетения. Лично я именно так и поступил бы. И как-то наплевать, что при подобном подходе на боевые разового лимита уже не достанет. Живой может ещё что-то придумать, мёртвый уже ничего поделать не сумеет.

— Присядете? — предложил я своей бывшей учительнице.

— Благодарю.

Тут же подошёл половой, и я предложил Эльвире Анатольевне сделать заказ. Она без капли смущения приняла угощение, попросив принести мороженое, кофе и пару заварных пирожных. Ну, что сказать, не переживала она по поводу своей фигуры, да и стоило ли, при её-то систематических физических нагрузках. Опять же, дар оказывает благотворное влияние. Откровенных толстяков я среди одарённых пока не наблюдал.

— Я гляжу, Пётр Анисимович, вам спокойно не живётся, — улыбнувшись произнесла она.

— Вы о происшествии на Московском тракте?

— Не только. Ведь вы как-то оказались там.

— Совершенно случайно. Или у вас имеются основания полагать о моей причастности к покушению на великую княжну?

— Ни в коей мере. Я имела ввиду именно то обстоятельство, что привело вас туда. Охота за оборотнем. Помнится вы говорили, будто вас не интересуют волколаки и вы не намерены использовать этот путь для роста дара.

— А разве есть другой? — вздёрнул я бровь.

— Если и есть, то он неизвестен. Значит…

— Ничего это не значит, Эльвира Анатольевна. Вы правильно сказали, я охотился на оборотня. Просто когда я уже был готов его пристрелить, произошло нападение на Марию Ивановну. Случись это на каких-то полчаса позже, и я успел бы подобраться к лёжке Ерёмы, чтобы закатать ему пулю в лоб.

— И вот так запросто отказались бы от возможности получить ранг в течении одного месяца? А быть может и сразу второй?

— Допустим, я перешагну через свои же слова. Что мне это даст? Ничего. Зато при наличии должной защиты, а она у меня есть, я со своим оружием способен в одиночку положить двух шестиранговых одарённых. Как вы считаете, при таких раскладах есть смысл мне поступаться своими принципами ради получения начального и заведомо слабого ранга?

— Кстати, ваши пули. Как вы это сделали?

— Всё просто и в то же время сложно. О массовом их производстве не может быть и речи. Для личного использования, придётся обзавестись специальным токарным станком, и отличным токарем, способным на ювелирную точность. Да и процесс изготовления стреловидной пули кропотливый, сложный и требует не меньшей точности. Малейший перекос или зазор и пуля полетит куда угодно, но только не в цель. Хотя и сохранит при этом убойность.

— И всё же, вы не могли бы поделиться со мной секретом?

— Нет.

— Почему?

— А почему я должен это делать, Эльвира Анатольевна?

— Хм. Действительно. Итак, вы просто хотели убить оборотня. Но зачем вам это понадобилось? Поговаривают, что вы выслеживали его целых десять суток.

— Так и есть. А насчёт почему. Я хотел, чтобы эта мразота подох в человеческом облике, и желательно, перед смертью осознал, что убиваю я его за изведённую им семью.

Ну вот так оно у меня теперь. Быть может оттого, что я прожил свою жизнь отвергая семейные узы и родственные связи. Попав же в этот слой оказался по другую сторону, и теперь за родных готов стереть в труху хоть весь белый свет. И вдруг нашёлся тот, кто сам же перебил своих близких из-за собственного малодушия.

Говорят, что самые ярые фанатики получаются из противников. Потому что они приходят к этому выбору осознанно, через разочарования, метания и муки. Хм. Получается, я теперь семьянин фанатик. Надеюсь, что всё же только фанат. Есть разница.

Мы поговорили с Рябовой ещё какое-то время, пока она доедала своё мороженое и пила кофе. После чего простились и Эльвира Анатольевна ушла. Я же остался, дожидаться, когда приготовят заказанный торт. В начале планировал наскоро перекусить сладеньким, и пока торт готовится, отправиться на прогулку с Ильёй. Но случилась эта нечаянная встреча, а теперь и смысла уходить никакого.

— Здравствуй Пётр, — Мария без приглашения опустилась напротив меня.

— Здравствуйте, ваше высочество, — я поднялся со стула и приложился к её ручке.

— Вижу весело проводишь время, — улыбнулась она.

— Не понимаю о чём вы.

— Брось, весь воронежский свет с полусветом в придачу судачит насчёт того, что вы с Рябовой любовники, — хмыкнув, небрежно бросила она.

Я посмотрел на неё внимательным взглядом пытаясь уловить скрытый подтекст. Ну там, ревность или ещё что-то на подобии. С чего-то ведь Долгорукова брякнула это. Однако, либо она слишком хорошо владела собой, либо это всего лишь дружеская подначка. Понятно, что я её за подругу не держу, но она-то, вроде как, позиционирует себя именно так.

— Во-первых, это вздор. А во-вторых, даже если и так, не вижу ни единой причины отчего нам не быть любовниками. Я уже не гимназист, она не мой учитель. Или наше благородное сословие вдруг стало целомудренным? Для этого нужно вернуться назад хотя бы эдак лет на сто, во времена Домостроя. Когда любовники хоронились пуще иноземных подсылов, а не бахвалились своими победами.

— Ну-у, может статься ей попросту завидуют. Если ты не обратил внимания, то в твою сторону посматривают все без исключения дамы и девицы. Одни из зависти Рябовой, другие из-за твоего героического ореола. Вчерашнее происшествие, всколыхнуло в памяти воронежцев события годичной давности. Представляешь, все вдруг позабыли о том, что ты поскрёбыш.

— А об этом-то с чего забывать? — я даже не пытался скрыть того, что не верю Марии.

— Думаешь только ты не ставишь на дар? Или в семьях возлагают большие надежды на младших дочерей? Зато заполучить в зятья того, кому обязан сам князь Долгоруков, а великая княжна Долгорукова упорно добивается дружбы, это уже дорогого стоит. Цени, Ярцев, я подняла твою значимость до таких высот, о каких ты и мечтать не мог, — приосанившись, с наигранным превосходством произнесла она.

И чего собственно говоря кривляться. Она ведь и впрямь может себе позволить говорить со мной свысока. Наши положения несопоставимы, и как бы я ни пыжился, мне придётся придерживаться существующих правил, занять свою нишу и не отсвечивать. Вообще-то, я именно так и собирался поступить, если бы не эта упрямая пигалица.

— Из Лизаветы тоже сделала завидную невесту? — хмыкнул я.

— А т-ты как думал, — улыбнулась она, благодарно кивая половому, принёсшему её заказ. — Она теперь желанная гостья на званых вечерах и балах. Пользуется популярностью у молодых людей.

— И тоже у младших сыновей?

— Увы, но совсем уж наплевать на дар невозможно, — слегка развела она руками.

Разговор ни о чём. Я заказал ещё одну порцию мороженого, ни сидеть же просто так. Вот только поддерживая беседу, я был вовсе не с Марией, а обдумывал вдруг возникшую в голове мысль.

Коль скоро я могу рассмотреть как улучшить узоры, так может мне получится усовершенствовать и плетения? Все одарённые используют некий стандарт, который выдаёт усреднённые показатели. Но если получится индивидуальный подход и с плетениями…

При инициации одарённых используется конструкт в виде четырёхлучевой звезды из разных плетений. В случае с прорывом Силы, используется шестилучевая. Могу ли я внести в них изменения? А главное, что получу на выходе? Интересные вопросы. Очень интересные.

— Мария Ивановна, а можем мы сейчас навестить тренировочную площадку в вашей усадьбе? — вдруг не к месту поинтересовался я.

— Эм-м… Что? — не поняла она, моего резкого перехода. — Зачем тебе понадобилась тренировочная площадка?

— А до того, не могли бы вы показать мне свою Суть.

— Пётр, ты конечно мне друг… — растерянно начала было она.

— Пожалуйста, — перебил её я.

Оно конечно обратиться с подобной просьбой я мог бы и к родителям, но уж больно засвербело от возникшей догадки. Настолько, что захотелось проверить немедленно. Ну, а коль скоро кто-то позиционирует себя как друг, то отчего бы и нет.

— Тебе не кажется, что просить о подобном верх неприличия?

— М-да. Простите, как-то не подумал, — невольно смутился я.

Показать Суть, это не просто продемонстрировать своё вместилище, но и вместе скользнуть в транс, медитацию, или как там оно правильно называется, здесь говорят пройти в изнанку мира. И так уж получается, что там мы не только можем видеть возможности друг друга, но и наши образы предстают в чем мать родила. Меня впервые в изнанку вывел отец, и я как-то не придал этому значения. И вот такое предложить девице. Меня и впрямь понесло куда-то не туда.

— Ещё раз прошу меня простить, Мария Ивановна, просто увлекла одна догадка. Я пойду, — коротко кивнув на прощание, я направился на выход.

Не дойдя до входной двери, повернул к стойке, заплатил за нас двоих, и за доставку торта в гостиницу. Нам с Ильёй нужно немедленно прогуляться в одно место.

Я решил, что начинать нужно с самого простого и доступного. Поэтому направился прямиком к одному бесталанному и спившемуся дворянчику. Он был частым гостем трактира дядьки Василя, нередко напивался в усмерть, и его волокли до дома, ну или конуры, каковая выполняла эту роль.

— Шелест?

Удивился тот, увидев меня на пороге невероятно грязной… Нет, пожалуй квартирой эту конуру язык не поворачивается назвать.

— Здравствуйте Виталий Николаевич.

— Э-эм-м… Здравствуйте, Пётр Анисимович, — стушевался тот ещё больше, и наконец отошёл в сторону, делая приглашающий жест.

М-да. Ну чисто бомжатник, и вонь стоит точно такая же. Похоже эти типы во всех мирах одинаковы. Непонятно за счёт чего он живёт, да я признаться никогда и не интересовался. Всяк убивает свою жизнь так, как ему заблагорассудится. Он решил спустить свою в унитаз, ну так туда ему и дорога.

К слову, в этом слое я не видел и не слышал ни о чём подобном, разве только у нас дома. Медник долго не мог понять зачем мне нужна такая конструкция, но солидное вознаграждение сделало своё дело. А моя семья оценила удобство тёплого ватерклозета.

— Опохмелиться? — я поднял левую руку с бутылкой дешёвого вина, а следом правую, со второй, — Или набраться.

— Я пожалуй выберу второе.

— Логично. Если есть возможность получить больше, то зачем ограничивать себя меньшим.

— И что от меня требуется?

— Всего лишь войти со мной в изнанку и показать свою Суть.

— Всё?

— Пока не знаю. Но точно скажу, что вреда вам от этого не будет никакого.

— Давненько я уже не хаживал в изнанку. Ладно. Пошли.

Я устроился на колченогом табурете, а он на лежаке, выполняющем роль постели. Никаких особенных поз не нужно, главное, чтобы было удобно. Мы взялись за руки, и посмотрели друг другу в глаза, а когда установился прочный зрительный контакт, заглянули в себя.

Безбрежный океан переливающийся всеми цветами радуги. Северное сияние, только в сотню раз круче. И посреди этой безбрежной и всепоглощающей Силы, мы двое, а за нами наши вместилища. Моё выглядит убогим даже в сравнении с вместилищем этого, далеко не блистающего одарённого замершего на третьем ранге, с потолком пятого. Теперь ему уже не светит продвинуться вперёд. Как только осознал, что успеха на этом поприще ему не добиться, сделал себе узоры, чтобы не оказаться у кого-нибудь в рабстве. Ведь узор «Повиновения» ни чем иным, как рабским ошейником, не является.

Ы изнанке он выглядит крепким мужчиной средних лет, без печати оставленной алкоголизмом. Правда, безнадёга, страх и обречённость из его глаз так никуда и не делись. Это всего лишь астральная оболочка того, чего уже давно нет.

Я, как и подавляющее большинство одарённых, а молодые так точно, регулярно бываю в изнанке, трудясь над ростом своего вместилища. Кропотливая работа, и пока идёт туго, как и у любого начинающего. Впрочем, и после легче не станет, но это будет уже трудность чисто физическая, потому что ты уже знаешь что, куда, откуда и зачем. Но вынужден трудиться на пределе сил, при этом не превышая лимита в один час, иначе можешь стать одержимым Силой. То есть, попросту слететь с катушек.

— Виктор Николаевич, не могли бы вы показать все свои плетения.

— Зачем?

— Хочу на них взглянуть.

— Извольте.

Он провёл перед собой раскрытой ладонью, словно протирая запотевшее зеркало. И перед ним появился ряд столбцов затейливой вязи. Отдалённо чем-то напоминает орнамент на российских монетах моего слоя. Ни одного незнакомого символа, все они прописаны в соответствующих учебниках. Просто мне, ввиду отсутствия у меня ранга, пока не доступен ни один из них.

Я подошёл к строке с плетениями, и вгляделся в одно из них. Потом в другое. В третье. На моих губах невольно появилась удовлетворённая улыбка. Есть! Это работает! Единое информационное поле Земли тому причиной, или моя универсальность, а скорее всего и то и другое вместе взятые, но я видел как улучшить плетения, чтобы они стали мощнее. Так же пришло и понимание того, что изменённая вязь будет сугубо индивидуальной. У любого другого это плетение попросту не сработает.

Выходит, у меня должно получиться изменить и плетения шестилучевой звезды вызова прорыва Силы. Что мне это даст? Без понятия. Не попробую не узнаю. Но я теперь даже не уверен, а точно знаю, что такое возможно. Остаётся попробовать.

Отправляться на капище под Курск, затея так себе, там наверняка окапались слуги государевы. Но в «Повестях временных лет» говорилось, что на территории Воронежского княжества имеется ещё одно капище, обладающее Силой. Остаётся только найти его, начертать плетение, залить его Силой из моего десятикаратного амулета, пощупать своими руками и используя мои нечаянные таланты поглядеть, можно ли что-то там изменить.

Да как два пальца об асфальт!

Content

Шелест-1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31