Юрий Розин

Легенда о Лазаре 8

Тигр в волчьей шкуре

Глава 1

— Здравствуйте, профессор Сван. Здесь свободно?

— Ула, здравствуй. Да, пожалуйста, садись. — Лаз, улыбнувшись, указал на стул напротив. Покраснев ещё больше, девушка села и начала вытаскивать из сумки учебники. — Занимаешься даже в выходной? Похвально!

— А? Да, спасибо…

— Всё-таки решила плотнее заняться магией приручения, как я советовал? — он кивнул на книгу у девушки в руках. — Давно начала читать?

— Где-то с неделю назад.

— Интересно?

— Да, очень! Не понимаю, почему Ми’Рата не включают в обязательную программу. Ведь так хорошо пишет: всё понятно, читать легко, он даже описывает случаи из личной практики общения с магическими зверями, иногда пара абзацев о таком опыте может рассказать больше, чем целая глава о том же звере из другой книги! Ой… — увлёкшись, девушка не заметила, что начала говорить слишком громко для библиотеки и что на неё уже многие довольно косо поглядывали. Так что она перешла сразу на шёпот, — прошу прощения.

— Ничего страшного, — улыбнулся Лаз. — Рад, что ты нашла тему, которая тебя так увлекла. Кто знает, может быть, ты теперь даже профиль сменишь…

— Нет-нет-нет! Ни в коем случае! Приручение — это, конечно, очень интересно, но магия изменчивости нравится мне куда больше.

— Рад это слышать, иначе я разочаровался бы в себе, как в преподавателе.

— Не говорите так… вы — отличный учитель, — она снова покраснела и потупила глаза.

— Спасибо на добром слове. Напомни, когда у меня занятие с вашей группой?

— Должно быть послезавтра…

— О, отлично, время есть. Постараюсь подготовить что-нибудь про потенциальное совместное по использованию магии изменчивости и приручения, должно получиться неплохо. Что думаешь?

— Н… наверное…

— Ну, тогда не буду мешкать, пойду за материалами. Хорошего дня, Ула.

— И вам, профессор Сван!

Поднявшись с места и собрав магией кучи разложенных на столе бумаг, Лаз кивнул девушке и направился к выходу из библиотеки. Студентка осталась сидеть на месте, провожая его взглядом.

Он знал о том, что она влюбилась в него чуть ли не с первого взгляда, когда в начале года он пришёл знакомиться в её группу в качестве куратора. И знал о том, что Ула минут пять собиралась с мыслями, прежде чем решилась к нему подойти, и ему стоило большого труда не начать улыбаться, наблюдая за её внутренними терзаниями.

А ещё знал о том, что парень, сидевший через пару столов, на самом деле мелкий наркодилер и толкает местным студентам отраву под говорящим названием «Душеед»; что местного библиотекаря за интрижку с одной из студенток выгнала из дома жена, в результате чего ему не осталось ничего другого, кроме как ночевать в своей подсобке в тайне от начальства; что в одной из книг, пылившихся на дальних полках библиотеки, озаглавленной «Исследование традиций и обычаев коренных народов островов Кампи», на месте вырезанных страниц хранится очень внушительная заначка председателя совета правления академии…

В этом месте было мало вещей, о которых Лаз бы не знал.

И тому было три причины. Первая заключалась в том, что после убийства Даата он в принципе стал ещё более мнительным, чем раньше, и теперь постоянно подозревал за собой слежку, хотя объективных причин на это у него не было.

Вторая была куда проще и вместе с тем намного важнее. Перед тем, как умереть, глава «Крыльев» успел поведать, куда продал Айну и Фауста. Если точнее, то, пожирая душу старого алкарн, Лаз успел увидеть часть воспоминаний Даата, из которых стали ясны страна, город и организация, связанная с покупкой рабов.

Эрд, крупнейшая и сильнейшая империя Сфарры, столица этой империи — Элтор, и Национальная Академия, крупнейшая школа по обучению магии в стране, где он и работал преподавателем уже полтора месяца. К сожалению, большего ему выяснить не удалось. Их сражение уничтожило всю базу, так что никаких документов на продажу найти не получилось, а на пытки, даже самые жуткие и изощрённые, старый алкарн отвечал лишь проклятьями.

Был, конечно, ещё вариант найти главное тело Марсинии и вытрясти информацию из неё. Секретарь Даата обязана была знать, куда отправили столь важный груз.

Вот только её клон растворился в воздухе до того, как Лаз успел его поймать. И он понимал: первое, что она, скорее всего, сделала — это поспешила спрятаться в такую дыру, откуда даже Мастеру Метаморфоз будет невероятно сложно её достать. А жаль, ведь читать воспоминания «еды» у Лаза с каждым разом получалось всё лучше и лучше.

С этим была связана третья причина, почему молодой человек продолжал нон-стоп осматривать всё вокруг с помощью магии. Он опасался, что монстр внутри начнёт как-то влиять на его сознание, поэтому держал каждый сантиметр окружающего пространства под неусыпным контролем, чтобы заметить нестыковки, указывающие на иллюзии или галлюцинации.

Тогда, под воздействием башен, с огромным трудом, принеся в жертву несколько десятков чужих жизней и душ, Лаз всё-таки выиграл в бою с монстром, оставив контроль над телом за собой. Вот только это не значило, что он избавился от твари внутри себя окончательно.

Это было невозможно, потому что они были единым целым. Кровожадное чудище, с огромным удовольствием уничтожившее бы весь этот мир, было таким же Лазарисом Морфеем, как и тот человек, которого знали Айна, Фауст и все остальные.

Разница была лишь в наличии или отсутствии внутренних стопоров, благодаря которым люди могли сдерживать сиюминутные желания и мир до сих пор не погрузился в хаос. В каком-то смысле ему даже можно было поставить диагноз «диссоциативное расстройство» или, по-простому, раздвоение личности. Хотя, в отличие от по-настоящему больных людей, Альтер-эго Лаза появилось не в результате какой-то психологической травмы.

Монстра внутри Мастера Метаморфоз породила энергия Хаоса.

Лаз очень давно знал, что она имела свой, не самый простой «характер». И не было ничего удивительного, что столь мощная и деструктивная по своей сути сила, став неотделимой частью его души, заняв в ней половину места и наложившись на уже существовавшие проблемы, в итоге дала жизнь подобной сущности.

Поэтому же монстр имел куда лучший контроль над энергией Хаоса, включая самую жуткую и мощную способность — поглощение чужой энергии, в том числе и чужих душ. И стало огромной удачей, что, когда после активации башен монстр проснулся и начал усиленно пожирать энергию Хаоса из окружающего пространства, Лаз смог использовать эту его способность, поглотив души более тридцати магов и сохранив баланс.

Эта ситуация значительно отличалась от той, что произошла в конце боя с культом Монарха на Люпсе. Лаз не был тяжело ранен, не был истощён, не соглашался добровольно отдать контроль над своим телом. И без серьёзного преимущества монстр не смог перехватить управление.

Вот только и Лаз не мог с ним ничего сделать. Так что, в конце концов, они заключили сделку. Не слишком приятную и выгодную для обоих, но необходимую в сложившихся обстоятельствах. Монстр не мешал Лазу жить и давал в случае необходимости пользоваться своими силами, а Лаз удовлетворял жажду своего Альтер-эго и время от времени «подкармливал» его душами.

Того, что перевес обычной энергии из-за таких «перекусов» мог накопиться и привести к доминированию истинного эго над монстром, последний не боялся. Дестабилизация энергии, даже не в пользу энергии Хаоса, была для Лаза крайне вредна, ведь на равновесии энергий в его душе держалось и его ментальное состояние, которое нельзя было назвать устойчивым даже в лучшие времена.

Однако этот договор не был ничем подкреплён, всё основывалось только на честном слове обеих сторон. И так как сам Лаз при первой же удачной возможности наплевал бы на все обещания и запрятал монстра в самом дальнем уголке своей души, он мог без сомнений утверждать, что его Альтер-эго поступит точно также.

Поэтому он не мог ни на секунду расслабиться, отказывая себе даже в банальном сне. А так как резня на базе «Крыльев» произошла в середине лета, выходило, что он не спал уже почти три месяца. И в том, что, возможно, это было лишь благодаря энергии Хаоса, изменившей его душу, вполне реально было усмотреть некую дикую, извращённую иронию.

Выйдя из библиотеки, Лаз свернул на узенькую дорожку, ведущую вдоль стены здания, дошёл до угла и углубился в раскинувшийся на территории академии парк. Идя по вымощенной камнем дорожке под уже почти полностью облетевшими вековыми клёнами было почти невозможно поверить, что где-то совсем недалеко кипела жизнь огромного города и вершились судьбы нации.

Но это было так. Национальная Академия была не только крупнейшей, но и богатейшей школой магии в стране. А с учётом того, что Эрд был первой среди равных империей этого мира, возможно, что и богатейшей школой всей Сфарры. Так что не было ничего удивительного, что она могла себе позволить так расточительно тратить землю в центре столицы, всего в двадцати минутах неспешного шага от императорского дворца.

Лаз вышел на давно облюбованную площадку с установленными по периметру лавочками, уселся и прикрыл глаза. Общение с юными студентками было, конечно, приятным времяпровождением, но ему хотелось тишины. Чтобы ничто не отвлекало от мыслей.

Ведь подумать ему было о чём. Больше месяца он потратил, изучая страну, город и академию, а также создавая себе достаточно убедительную легенду. К ней Лаз подошёл со всей серьёзностью.

Саймон Сван имел родину, родителей и подробное прошлое, начиная с рождения и до сего дня. В семь — несчастный случай, забравший родителей и детдом. В шестнадцать — окончание с отличием школы для юных магов, похожей на Дом Магии Кристории. В двадцать один — окончание Исследовательского Института Теории Магии в Заргане, опять же одним из лучших студентов. До двадцати восьми — работа в том же институте. И вот, в двадцать восемь, Саймон решил попробовать себя в преподавании. У него был дом в Заргане, была даже жена, которую он оставил дома, пока сам уехал на годовые заработки в столицу.

Сказать, что Лазу было сложно создать и подложить нужные бумаги во все нужные заведения — значит, не сказать ничего. Для одного только подтверждения приобретения дома, самого простого из всего, что Лазу нужно было сделать, ему пришлось пробираться в три разных городских архива.

К счастью, Зарган, хоть и был сравнительно большим городом, не был защищён грибами противомагической защиты. Так что Лаз мог использовать магию мастера для подделки документов. Иначе он бы точно не успел вовремя.

С другой стороны, при цветущей таким пышным цветом бюрократии, после того, как его данные оказались в системе, Саймону Свану уже не надо было никому ничего доказывать. Документы в порядке — значит, человек чист. И всех это устраивало. По крайней мере, Лаз мог не волноваться, что к нему придут строгие дяди с неудобными вопросами.

Хотя в теории, такие дяди прийти всё-таки могли. Потому что последние полтора месяца Лаз, помимо ведения лекций, проверки работ, составления учебных планов и заполнения бумаг, занимался также поиском следов Айны и Фауста. И было это неожиданно сложно.

В дополнение к полю подавления магии Мастеров, накрывавшему всю академию, стены каждого здания были защищены артефактами, блокировавшими приходящее извне магическое восприятие. Аналогичные артефакты охраняли и некоторые помещения вроде кабинетов преподавателей или хранилищ.

А ещё на всех дверях стояли магические замки, даже на тех, что вели в подсобки с мётлами и швабрами. В большинстве помещений и коридоров находились артефакты наблюдения, регистрировавшие любое отклонение от нормального магического поля. Студентам, в отличие от Дома Магии Кристории, было запрещено пользоваться магией вне специальных тренировочных зон, для отслеживания чего каждый студент был обязан носить особый браслет…

В каком-то смысле Национальная Академия Эрда была больше похожа на тюрьму или исправительную колонию.

Лаз за это время успел понаставить по всей академии немало жучков, не магических, а электронных, но реальных зацепок найти ему так и не удалось. Либо полученная из памяти Даата информация была ложной, во что верилось с огромным трудом, либо ему всё-таки нужно было действовать агрессивнее.

И начать Лаз собирался через неделю, когда академия закроется на десятидневные осенние каникулы. А пока что ему оставалось только продолжать играть роль преподавателя магии изменчивости.

Хотя, почему «играть роль»? Ещё когда он сам учился в Доме Магии, Лаз хотел примерить на себя профессорскую мантию и, раз уж так совпало, не собирался халтурить. К своим обязанностям Мастер Метаморфоз относился очень серьёзно.

А с учётом того, что во всей Сфарре вряд ли нашлось бы даже полдюжины человек, знавших об энергии Хаоса больше Лаза, лекции его пользовались неизменной популярностью далеко не только из-за привлекательности профессора за кафедрой.

* * *

— Всем доброе утро! — открыв дверь в аудиторию, Лаз заглянул внутрь и, усилив голос магией, перекрыл гомон студентов.

В ту же секунду разговоры стихли, превратившись в шепотки, а по старинным деревянным панелям пола застучали подбитые подошвы: дети разбегались по местам.

Хотя детьми их уже назвать было можно с большой натяжкой. Самой младшей из этой группы пару недель назад исполнилось шестнадцать, старшему же должно было зимой стукнуть двадцать пять.

В Национальной Академии Эрда система обучения была очень гибкой. Студенты начальных курсов могли посещать лекции старшекурсников, а тем, в свою очередь, не запрещалось появляться на занятиях младших. Правда, в том классе, куда он сейчас зашёл, такая разница в возрасте студентов была не поэтому.

Каждый из этих восьми имел либо высший, либо очень близкий к высшему потенциал, и каждый уже подписал контракт, по которому после обучения в академии из них сделают искусственных Мастеров.

По легенде Саймона Свана тоже когда-то рассматривали в качестве кандидата в Мастера, но против сыграло его иностранное происхождение, так что не сложилось. Этим же молодым людям повезло больше. По крайней мере, так считалось.

На самом же деле, с удачей искусственных Мастеров ещё можно было поспорить. Сила подчинения души — это был, бесспорно, невероятный дар. Но опасность самого процесса, в котором даже среди высших было немало провалов и смертей, никуда не делась и за двести пятьдесят лет избавиться от неё так и не смогли.

К тому же эти ребята в случае успешного становления Мастерами обязаны были работать на Эрд до самой смерти, то есть потенциально сотни лет. И хотя к Мастерам относились как к маленьким божкам, участь быть привязанным к одному месту и одной работе навечно мало кого прельщала.

Причины, почему студенты пошли на это, могли быть самыми разными. Кто-то был истинным патриотом, кому-то обещали кучу денег, кому-то, к примеру, исцеление родителей от болезни, неизлечимой для классической медицины, а кто-то просто хотел стать Мастером в поисках власти, силы, популярности — каждому своё.

И, может быть, он сочувствовал их участи, а, может, видел в разношёрстной компании тени своих сестры и друзей из Дома Магии, но Лаз испытывал к мини-Мастерам, как эту группу называли в академии, большую симпатию.

— Профессор Сван, доброе утро! — староста группы, высокая и изящная алкарн-полукровка по имени Шира, подскочила со своего места и вытянулась по струнке, словно перед генералом на параде.

— Доброе утро… — нестройный гул голосов вторил старосте. Занятие Лаза было в этот день самым первым, к тому же сразу после выходных, так что многие спали на ходу, а кто-то и вовсе страдал от похмелья.

— Итак, о чём поговорим сегодня? — Лаз занял своё место и спрятал портфель под кафедру.

На занятия мини-Мастеров он почти никогда не готовил материалы к лекции, поскольку у них в принципе не было утверждённой программы обучения и экзаменов.

Так как мастерские специализации проявлялись значительно лучше, если соответствовали личным предпочтениям мага, обычно кандидатов в искусственные Мастера не заставляли заниматься чем-то конкретным. Наоборот, они должны были пройти едва ли не все курсы в академии, чтобы определить, к чему, в буквальном смысле, лежала их душа.

При этом новые мини-Мастера появлялись постепенно и могли даже прийти прямо посреди года, а внутри группы кто-то мог только-только начать обучение, а кто-то уже прослушать практически все лекции в академии. В результате составление учебного плана для них превращалось в настоящую пытку.

Так что Лаз решил просто махнуть на систематичность информации рукой.

— Мы решили, что сегодня предоставим Вам выбор, профессор.

Лаз без труда услышал пренебрежение в голосе самого старшего студента группы. Его звали Ма’Ласиан, и в компании он был главным заводилой. Невысокий, очень смуглый, налысо обритый молодой человек, несмотря на многочисленные замечания преподавателей и вопреки установленному студенческому дресс-коду продолжал демонстрировать всем желающим свой накачанный пресс и сложную геометрическую татуировку во всю спину. От неё, кстати, Лаз ощущал волны мощной магии: выбитый на коже узор был не просто украшением, а экзотического типа артефактом, сейчас, правда, не активным.

— Все согласны? — ответом ему были молчаливые кивки. — Ну ладно. Тогда… хм… последняя неделя перед каникулами, хочется вас как-то порадовать… как насчёт немного размять косточки? Кто хочет устроить спарринг?

Глава 2

Аудиторию сотрясли одобрительные возгласы и аплодисменты. Запрет на использование магии для студентов распространялся и на мини-Мастеров, и только на практических занятиях под присмотром преподавателей они могли разгуляться по полной.

— У вас есть какое-нибудь занятие после моего?

— Теория структуры души…

Даже Шира, самая ответственная и трудолюбивая из группы, понурилась и тяжело вздохнула, про остальных не стоит и говорить. И Лаз их прекрасно понимал. Бесспорно, понимание устройства души было очень полезно для магов. Но изучение энергетических массивов и паттернов, что лежали в основе человеческих душ, было невероятно скучным занятием.

Сам Лаз всегда интересовался этой темой, но только потому, что хотел разобраться в том, что творилось с его собственной душой, а не потому, что это было интересно.

— С профессором Дайн?

— Ага.

— Тогда давайте договоримся так: если покажете хорошие результаты, я договорюсь с ней, и мы продлим практическое занятие ещё на час. Что скажете?

— Ура профессору Свану!

Сио’Геата, рыжая девчушка, самая младшая в группе, ей было всего шестнадцать, от переизбытка эмоций вскочила с места и запрыгала от восторга. Лаз широко улыбнулся.

Эти восемь мини-Мастеров, и правда, напоминали ему друзей из академии Савойна Листера. Однако причина была в царившей в этой группе атмосфере, а не потому, что они были внешне или по характеру похожи на студентов высшей группы факультета магии. На самом деле, Геата была единственной, в ком Мастер Метаморфоз мог найти знакомые черты.

Волосы, веснушки, задор и непосредственность, открытость, словно она готова была заговорить с первым встречным и проболтать до ночи, почти совпадавший возраст… Лаз не мог не вспомнить Жарди Шинил, Рыжика.

Она умерла во время атаки на Апрад за семнадцать лет до того, как произошла финальная битва с культом Монарха, и увидеть в одной из мини-Мастеров тень погибшей подруги было для него очень странно. Как дежавю, но не мимолётное и резкое, а словно размазанное по времени, постоянно дёргавшее какие-то ниточки на краю сознания.

Когда Лаз впервые поймал себя на этом чувстве, он даже подумал, что это монстр внутри что-то чудит с его восприятием. Но после многих проверок стало ясно, что ничего подозрительного в Геате не было. Это было простым совпадением, примерно из той же категории, что и встреча в Эшельраге с Эминой, внешне невероятно похожей на его земную любовь.

Вот только от осознания того, что это совпадение, какие-то отеческие забота и внимание, что Лаз испытывал по отношению к Геате, никуда не исчезли. Если бы у него самого были дети, он бы хотел, чтобы они были именно такими. Беззаботными и радостными, не отягощёнными мыслями о творившихся в мире кошмарах.

Казалось бы, довольно несвоевременные, с учётом того, зачем он прибыл в Эрд, мысли.

Но, во-первых, с учётом земной жизни сейчас Лазу уже было больше шестидесяти, в таком возрасте некоторые даже правнуками обзаводятся, не то что детьми.

Во-вторых, он был женат на любимой женщине, и, хотя этот вопрос они с Айной обсуждали очень редко, разговоры о детях, конечно, имели место. Да и немалую часть своих исследований за те четыре месяца, что он провёл в «Крыльях», Лаз посвятил именно возвращению своему телу репродуктивной функции.

В-третьих же, хоть он и был человеком крайне хладнокровным, бесчувственным или сумасшедшим его назвать точно было нельзя. А после того, как от твоих рук обрывается ещё даже не успевшая нормально начаться жизнь, тяжёлые мысли не придут в голову только последнему психопату.

Да, после того, что произошло на базе «Крыльев» и что ему пришлось сделать, такие мысли начали посещать Лаза всё чаще.

За свою жизнь Мастер Метаморфоз убил многих. Более двадцати тысяч человек будучи Ужасом из Сайркина, потом ещё несколько сотен, пока он играл роль чудовища во время войны каганата с озёрниками, много тысяч человек на войне с культом Монарха и некоторых — уже здесь, в Сфарре.

Но очень редко когда Лаз убивал тех, кто не был готов к бою, и никогда — детей.

Давно, перед финальным боем с культом, он спросил у Фауста, готов ли тот убить ребёнка, взятого врагом в заложники. Один из многих споров двух во многих вопросах не сходившихся друзей.

Кто же знал, что этот разговор однажды воплотится в жизнь. Впрочем, с учётом того, какую жизнь Лаз вёл, рано или поздно что-то подобное должно было произойти.

И именно поэтому он остановил сердце Нисса сам, а не дождался, когда это сделает Даат. Это он, Лазарис Морфей, был виноват в том, что сблизился с мальчиком и этим сделал его заложником. И он, Лаз, должен был нести груз ответственности за свои поступки.

Он не имел права убегать от действительности, не имел права сбрасывать вину за смерть Нисса на старого алкарн. Даат был не причиной, лишь следствием.

Но зато потом Лаз сполна отыгрался на «Крыльях» и их главе. К счастью, готовясь к появлению Лаза, Даат эвакуировал всю центральную область базы, оставив лишь Мастеров и магов, ответственных за орудия, которые были стащены со всей территории. Так что, когда они сражались, никто из гражданских не пострадал.

И до сих пор, вспоминая тот бой, Лаз не мог сдержать восторженную дрожь.

О, это была поистине великолепная бойня. Впервые, наверное, с Сайркина Лаз позволил своей ярости пылать в полную силу.

Айны рядом не было, не было Фауста, не было посторонних, кто мог бы пострадать. И Мастер Метаморфоз позволил «Крыльям» увидеть, за что на самом деле его прозвали Ужасом.

Сайла отделалась легко. На ней он лишь разогрелся, вырвав из груди сердце и раздавив на глазах у ещё не успевшей умереть суккубы.

А вот остальным, решившим последовать за тем, кто брал в заложники детей, пришлось куда хуже. Сполна воспользовавшись силой монстра, который был только рад подобному буйству, Лаз в одиночку одолел десяток Мастеров, в числе которых были два лидера группировки, а также самого Даата, с первых секунд боя принявшего свой облик огромного демона.

От такого количества поглощённой за раз энергии, душ и воспоминаний баланс в его душе чуть не нарушился, и ему стоило огромных усилий удержать разум в стабильном состоянии. Два дня после бойни он был на грани безвозвратного падения в ничто, когда его место занял бы буквально только что усмирённый монстр.

Но, к счастью, всё обошлось, голова Даата с раскрытым в беззвучном вопле ртом заняла место надгробия на могиле Нисса, а сам Лаз вновь значительно увеличил свой запас энергии.

Теперь, если не брать в расчёт умения и основываться лишь на чистой мощи души, он, скорее всего, был одним из сильнейших во всей Сфарре. А после добавления в уравнение специализации Мастера Метаморфоз боевых форм, которые он продолжал улучшать, и впечатляющего опыта сражений выходило, что достойных противников для Лаза, вероятно, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

И вот такой человек сейчас шёл в окружении оживлённо переговаривавшихся студентов по парковой дорожке под опадающими клёнами.

Один из сильнейших магов этого времени, убивший собственными руками десятки тысяч человек, в чьей памяти ещё свежа была страшная война, какой этот мир не видел уже двести пятьдесят лет, и одержимый, до кучи, бесчеловечным монстром, главным желанием которого было тотальное опустошение этого мира.

А он улыбался и шутил как ни в чём не бывало, колкостями отвечая на колкости Ласиана и с теплотой во взгляде наблюдая за носившейся между деревьями Геатой.

В каком-то смысле Лаз, отлично осознававший абсурдность и даже дикость ситуации, наслаждался ей. Ему никогда не была чужда любовь к пафосу и картинным эффектам, и подобный театральный фарс доставлял ему истинное удовольствие.

Но даже, несмотря на то, что его слова и эмоции в адрес ребят были совершенно искренни, и ему по-настоящему нравилось с ними общаться, он всё больше и больше ощущал свою неуместность.

Раньше, на Люпсе, они уже говорили с Фаустом о том, что принадлежат к миру, отличному от того, в котором жили Лани, Сариф, Жарди, его отец и все остальные. Но тогда это были именно разговоры, мысли, нечто рациональное, что рождается в голове и там же остаётся. Теперь некая инородность начала чувствоваться на каком-то подсознательном уровне.

Словно он было слоном среди муравьёв, способным слышать букашек вокруг, понимать их проблемы и проникаться ими, радоваться и переживать за них, но навсегда лишённым шанса стать полноценной частью их жизни. Следствием чего именно это было: силы, тяжёлого опыта или существования пока что затихшего в глубине разума монстра — Лаз не знал. Не знал, и как исправить такое положение дел, да и надо ли было исправлять его вообще.

Он не считал себя высшим существом, для Бога у него было слишком много психологических проблем, уродливых душевных шрамов и сомнений. Но не лучше ли было ему оставаться в мире таких же, как он, сильнейших?

Пока что он не мог ответить на этот вопрос. Но что-то подсказывало Лазу, что не далёк тот день, когда он получит полный и всеобъемлющий ответ. А сейчас он продолжит, пока есть возможность, наслаждаться моментом.

Айне с Фаустом его самобичевание за неверный приказ о возвращении в «Крылья» всё равно не поможет. А через несколько дней, когда большинство студентов и преподавателей разъедутся на каникулы, он займётся академией и её тёмными делишками вплотную.

— Ну что, все готовы? — Лаз, окутавшись серовато-красным дымом, с его навыками подделать туман трансформации не составляло труда, взглянул на своих студентов глазами почти забытой формы Железного Дьяволёнка, почти победившего на магическом турнире Апрада. — Покажите мне, что вы успели усвоить из моих лекций!

* * *

Магия изменения, а особенно магия трансформации, то есть использование энергии Хаоса на собственном теле, на самом деле была не слишком популярна в Сфарре. На Люпсе она считалась чуть ли не Святым Граалем всех магов, так как могла дать значительный прирост к мощи заклинаний за счёт вывода части души в реальный мир. Но за многие столетия исследований учёные Сфарры пришли ко многим другим решениям этой проблемы.

Однако, это вовсе не значило, что магия Лаза, если он не станет использовать боевые формы и способности Мастера, была слабее магии Сфарры. Его магия Метаморфоз уже давно отличалась от магии трансформаций ничуть не меньше, чем магия изменчивости. Так что она не была лучше или хуже, они просто были разными.

И уж точно никаких сомнений не было в том, что даже без способностей излома, как называли в Сфарре мастерскую магию, Лаз оставался невероятно силён. Куда сильнее обычных искусственных Мастеров.

Так что восьмёрке мини-Мастеров не стоило даже думать о том, чтобы победить своего преподавателя. Впрочем, это не значило, что им нельзя было попытаться. И у них уже было несколько тренировочных боёв с профессором. Но раньше Лаз лишь учил их, показывал какие-нибудь приёмы магии изменчивости или же ближнего боя.

Сегодня же, то ли из-за того, что хотел развеять обуявшую его меланхолию, то ли подготавливаясь мысленно к надвигавшейся буре, которая с большой вероятностью начнётся после его первого хода, Лаз решил не ограничивать ни себя, ни своих студентов.

— Ну, профессор, давайте смахнёмся!

Ласиан, налысо бритый заводила группы мини-Мастеров, вызвался первым. Его тело окутал туман трансформации, яркий и бурный, словно настоящее пламя, и в атаку на Дьяволёнка бросился трёхметровый десятирукий великан, скалящий полную клыков пасть в кровожадной усмешке.

Ласиан был самым старшим в группе, ему было двадцать четыре, а также он был высшим магом с максимально возможным потенциалом души. Так что не было ничего удивительного, что ему хватило энергии на подобное превращение.

Однако, положившись на рост и силу, молодой человек забыл о балансе. Большое количество плоти на уровне груди значительно смещало центр тяжести и лишало тело устойчивости. Именно поэтому сам Лаз, создавая форму, впоследствии ставшую Ужасом, согнул ей спину, как у горилл или шимпанзе, чтобы иметь возможность в любой момент опереться ещё и на верхние конечности. И ведь у той формы рук было всего четыре, а не десять.

Так что не было ничего удивительного в том, что Дьяволёнку, по сравнению с трансформацией Ласиана казавшемуся довольно мелким, даже атаковать не понадобилось. Он лишь сместился чуть вбок и, поймав момент, выбил ногу своего студента, на которую тот собирался наступить, вперёд.

Ласиан, не сумев быстро поймать равновесие, растянулся в почти идеальном шпагате, после чего завалился на бок и, взвыв, схватился за пах. Лица всех парней группы от такого скукожились, словно они на себе ощутили эту боль.

— Если хочешь иметь десять рук, позаботься о том, чтобы они не перевешивали ноги, — усмехнувшись, Лаз присел перед Ласианом.

— Профессор… это жестоко… — с трудом выталкивая слова, прошептал великан.

— И хорошо, в следующий раз ты на такой приём точно не попадёшься, будешь знать, чем рискуешь. Ладно тебе притворяться, ты ведь в трансформации. Хоть и больно, но повреждений у тебя точно никаких нет. Вставай давай. Кто следующий? — он оглядел остальную группу. Однако энтузиазма в них после произошедшего с Ласианом явно поубавилось, вызываться никто не спешил. — Да ладно вам, вы будущие Мастера или кто? Калечить никого не собираюсь, чего вы боитесь?

— Я хочу! — Геата подскочила на месте, видимо, на что-то решившись.

— Ну, давай, посмотрим, что ты покажешь.

— Ага!

Геату окутал туман нежно-жёлтого, как маленький цыплёнок, цвета. Однако выбравшееся из него существо походило скорее не на птицу, а на кошку, если ещё точнее, то на рыжую рысь размером со льва. В отличие от Ласиана и Ширы, пошедших по довольно специфическим путям, Геата выбрала вполне классический тип трансформации.

Так называемые звериные формы, то есть подражавшие конкретным животным, создавать было довольно просто, так как ничего кардинально нового придумывать не требовалось. Просто скопировать анатомию уже существовавшего зверя и отмасштабировать до требуемых размеров, максимум немного подправить детали для конкретных целей.

Правда, управлять такой трансформацией, по крайней мере, в первое время, было куда сложнее, чем гуманоидными формами с куда более привычными положением тела, центром тяжести и распределением мышечной массы. Так что выбирали звериные формы далеко не все.

Издав воинственный, хоть и не слишком угрожающий рык, Геата рванула на Лаза.

К сожалению для неё, на своём веку Мастер Метаморфоз поймал, убил и препарировал столько самой экзотической живности, что хватило бы на десяток зоопарков. Анатомию животных Лаз знал досконально и прекрасно понимал, как надо себя вести в бою против практически любого рода живности.

И тот факт, что под обличьем рыси прятался человек, ему нисколько не мешал. Тело зверя предполагало, что и способы нападения будут мало отличны от звериных. Так что довольно быстро рысь-переросток оказалась прижата к земле, не в силах ни вырваться из крепкого захвата Дьяволёнка, ни как-то ему навредить.

— Звериная форма, — назидательно вещал Лаз, крепко сжимая шею Геаты рукой, — означает, что ты не сможешь использовать бо́льшую часть своих человеческих преимуществ. Интеллект — это, конечно, хорошо, но прямохождение и руки были нам даны природой не просто для красоты. Да, звери сильнее и быстрее людей, у них есть клыки и когти, но редко когда ты будешь сражаться с обычными людьми. И просто так отбрасывать данные тебе миллионами лет эволюции дары — это глупо. Попробуй создать гибридную форму. Это будет куда сложнее, с точки зрения магии трансформации, но даст тебе возможность совместить звериные и человеческие сильные стороны.

С этими словами он разжал захват, и Геата, недовольно зашипев, вернулась к группе, где перекинулась в человеческий облик, потирая ладонью шею. Как бы девочка Лазу ни нравилась, создавать себе любимчиков он не собирался. К тому же такой немного жестокий способ как нельзя лучше подходил, чтобы ребята быстрее запомнили все его уроки.

Вздохнув, Лаз задумался о Принцессе, о которой ему напомнила трансформация Геаты. Перед атакой на базу «Покоя» кошку он оставил в безопасном месте, и после она вместе с ним вернулась в «Одиннадцать крыльев», где также вполне успешно пережила устроенную Мастером Метаморфоз резню.

К сожалению, взять Принцессу с собой в Эрд молодой человек не решился. Да, он создал себе совершенно новую личность, историю и внешность. И да, о том, что Лаза на Акилоне — северном континенте, сопровождала чёрная кошка, было известно очень немногим.

Но он собирался с головой нырнуть в самое сердце вражеского лагеря, а на кону стояли жизни Айны и Фауста. Он не мог рисковать, давая врагу даже столь незначительный шанс связать Саймона Свана и Лазариса Морфея. Так что с Принцессой ему пришлось временно расстаться.

Питомицу свою он оставил на Мадисаре — восточном континенте Сфарры, на так называемых Диких землях — области, отчасти напоминавшей Южный континент Люпса, полной буйной энергией Хаоса и свихнувшихся от этого монстров.

Местечко было опасное, но для умеющей колдовать кошки, а Принцесса в этом отношении оказалась неожиданно талантлива для зверя — в самый раз. Тем более что в ошейник Принцессы Лаз заключил несколько довольно мощных защитных заклинаний.

Надо ли говорить, что по своей питомице, бывшей с ним вместе дольше, чем кто бы то ни было, включая Айну и Фауста, Лаз очень скучал? К сожалению, вернуться к нему она сможет лишь после того, как он закончит все дела в Эрде и спасёт своих жену и друга. Встряхнувшись, Лаз повернулся к ещё не показавшим себя студентам.

— А вам, что, особое приглашение надо?

* * *

Ушли они с тренировочной арены лишь через полтора часа. За это время Лаз успел повести несколько спаррингов с каждым из своих студентов, каждый раз побеждая благодаря какой-то уязвимости в трансформациях или стиле боя ребят и указывая им на их ошибки.

В конце он позволил мини-Мастерам нападать на него всем разом, в результате чего даже ему пришлось несладко. Использование обычной магии по молчаливому согласию было запрещено, а Дьяволёнок был, честно сказать, довольно устаревшей формой.

На ногах Лаз оставался только за счёт своего огромного боевого опыта и навыков, а также из-за малого опыта своих студентов. Но, в конце концов, им всё-таки удалось его повалить, в буквальном смысле задавив весом. В какой-то момент Дьяволёнок оказался погребённым под грудой тел, и даже с его физической силой выбраться, не навредив ребятам, оказалось невозможно. От души смеясь, Лаз признал своё поражение, и на этом урок закончился.

Попрощавшись со своими студентами, профессор Саймон Сван вернулся в преподавательское общежитие и упал на кровать. Улыбка, только что игравшая на его губах, исчезла, молодой человек закрыл глаза и тяжело вздохнул.

Ему было очень комфортно с этими ребятами, но это была лишь возможность забыться. А после того, как веселье закончилось, тяжёлые мысли дали о себе знать с удвоенной силой.

И не удивительно: жена и лучший друг, находящиеся где-то в рабстве. Если это не повод для волнения, то, что повод?

Он почти не сомневался, что с ними всё хорошо. Вредить столь ценным приобретениям их новые «хозяева» вряд ли стали бы, а рабская печать не была абсолютной и не могла заставить Мастеров делать всё, что «хозяевам» заблагорассудится. Но беспокойство от этого никуда не исчезало.

Но больше всего его злило даже не это, а то, что ему сейчас приходилось скрываться и искать информацию тайно. Вновь, в который уже раз, ему не хватало силы на то, чтобы, к примеру, заявиться в императорский дворец Эрда и потребовать вернуть ему жену и друга.

Казалось, времена его слабости давно прошли, на Люпсе он с текущей силой, и правда, мог бы буквально повелевать всеми тремя континентами. Но Сфарра была куда более продвинутым и могучим миром, и он вновь был вынужден прятаться под чужой личиной.

Единственное, что его утешало — такое положение дел уже скоро должно было перемениться.

Хоть он и не собирался во всеуслышанье заявлять о себе, привлекая внимание скрывавшихся за кулисами врагов, пассивному наблюдению тоже подходил конец. Лаз вызнал об академии и её владельцах всё, что мог, новая информация могла попасть к нему только из-за чьей-нибудь оплошности.

И Мастер Метаморфоз не собирался ждать у моря погоды, ведь могли пройти недели и даже месяцы, прежде чем подвернулась бы удачная возможность.

А потому тихому и незаметному шпионажу наступил закономерный конец.

Глава 3

На второй день каникул почти все студенты и большая часть преподавательского состава уже разъехались. На территории академии остались лишь рабочий персонал, управляющий состав академии, а также те ученики и учителя, которым либо некуда было уезжать, либо незачем.

Далеко не для всех академия делала исключение, позволяя оставаться в своих стенах. Но где-то три десятка человек всё-таки получили такую возможность, и Саймон Сван был среди них.

Ему, правда, пришлось отказаться от трети жалования за прошедшее время учёбы, но с деньгами Лаз расстался без сожалений, они для него давно ничего не значили. Даже если бы у него забрали всю плату, он бы не сказал и слова, лишь бы остаться в академии и начать осуществлять свою задумку.

И первым человеком, кому не повезло с ним столкнуться, стал ректор академии Си’Прак Кармал, алкарн, занимавший эту должность уже более двадцати лет.

При этом сам Си’Прак магом не был. Однако вместо этого он был крайне умелым чиновником, происходил из известной и уважаемой семьи Кармал, в прошлом заключавшей браки даже с императорской фамилией Эрда, а также был очень хитёр и отлично умел читать людей. Благодаря всему этому он стал ректором Национальной Академии ещё до того, как ему исполнилось сорок.

Так что не было ничего удивительного в том, что он умел сохранить самообладание и найти для себя выгоду в любой ситуации. Однако на второй день каникул произошло кое-что максимально странное даже для его опыта.

Просигналил его охранный амулет. Это означало, что в магический замок на двери его кабинета был взломан, и Си’Прак в сопровождении пары магов-охранников поспешил на место преступления.

Для того, чтобы обнаружить вальяжно раскинувшегося в его, ректора, кресле, молодого человека, при виде Си’Прака широко улыбнувшегося и вежливым жестом пригласившего «гостей» войти. При виде такой наглости даже ректор с двадцатилетним стажем оказался в замешательстве.

Подобное вторжение в принципе могло считаться уголовным преступлением. А кабинет главы академии, где, в том числе, хранились документы из императорского дворца и бумаги с грифом «СЕКРЕТНО», и вовсе был запретной территорией.

Однако этот молодой человек, в котором Си’Прак без труда узнал нанятого этим летом преподавателя магии изменчивости, даже не пытался сделать вид, что его это волнует. Чуть наклонившись вперёд, он взял уже наполовину пустую пузатую бутыль, которую достал, очевидно, из открытого теперь бара самого ректора, плеснул в бокал янтарной жидкости и, отсалютовав ошарашенному Си’Праку, осушил бокал до дна. После чего, довольно поморщившись, вновь откинулся на спинку кресла.

— Ну что же вы стоите, словно у вас геморрой? Разве мы — чужие люди? Проходите, господин ректор, присаживайтесь.

Ситуация была настолько абсурдной, что даже маги-охранники, готовые схватить и наказать любого преступника, растеряли весь боевой настрой и с недоумением повернулись к Си’Праку.

— Господин ректор… вы его знаете?

Молодой человек выглядел кем угодно, но только не нарушителем спокойствия и грабителем. Скорее уж походило на то, что он был старым другом главы академии, захотевшим сделать своему приятелю странный сюрприз.

Си’Прак не знал, злиться ему, удивляться или восхищаться смелостью и наглостью вторженца. Но, по крайней мере, первый порыв приказать арестовать профессора Свана он в себе задавил.

Занимая двадцать лет столь высокий и важный пост, Си’Прак усвоил одну простую истину: если не можешь принять быстрого и чёткого решения — не стоит себя заставлять. Если бы забравшийся в его кабинет человек при появлении ректора и охраны попытался скрыться, напал на них или же начал оправдываться, всё было бы понятно.

Но сегодняшний случай выходил за рамки привычного, и ректор, не имея чёткого представления о том, как ему поступить, решил повременить с решением. Арестовать вторженца никогда было не поздно. После активации тревоги комната запечатывалась сильнейшей магией и ни выбить окно, ни выломать двери, ни пробить стены у чужака бы не вышло.

— Что вам здесь нужно, молодой человек? — не без раздражения в голосе спросил Си’Прак.

— Ой, да ладно вам, господин ректор, — профессор Сван притянул к себе магией ещё один бокал из бара, поставил напротив себя и наполнил хорошей порцией рома. — Мы оба прекрасно знаем, о чём я хочу поговорить. Вернее, о ком. К чему это напряжение? Сядьте, выпейте со мной. Мы ведь не… Звери. Правда?

Ректор Национальной Академии Си’Прак Кармал переменился в лице.

* * *

На самом деле, Лаз невероятно рисковал, делая столь отчаянный ход. Тому, что глава академии связан с покупкой Мастеров-рабов, а также с культом Монарха версии Сфарры ещё полчаса назад не было никаких доказательств, лишь косвенные улики и его, Лаза, догадки.

Однако если бы он не пошёл на этот шаг, ему бы пришлось вести долгое и, возможно, бесцельное расследование, по мельчайшим крупицам собирая драгоценную информацию. Так что осталось лишь идти ва-банк, положившись на свой ум и сделанные этим умом выводы.

Во-первых, после месяцев путешествий по Эрду, копания в бюрократических дебрях и поисков следов Айны и Фауста, Лаз уже не сомневался: в этом мире был свой «бог» и свой культ поклонения ему и его силе. Несмотря на то, что, как и на Люпсе, ему не удавалось отследить цепочки взаимосвязи культа дальше пары-тройки звеньев, само существование организации не подвергалось сомнению. Ему даже удалось выяснить название этого культа, вернее, имя сущности, которой в нём поклонялись. Если на Люпсе был Монарх, то в Сфарре его звали Зверем.

Во-вторых, после долгих и внимательных изучений множества трудов по высшей теоретической магии как в Леракии ранее, так и сейчас в Эрде, Лаз убедился в том, что использованные «Покоем» башни и магия накачки энергией Хаоса до сих пор не были известны нигде в мире. Не существовало даже приближённых наработок, не то что полностью рабочих прототипов, лишь робкие потуги экспериментировать с насильственным введением энергии Хаоса животным. Так что, вспоминая Сына Монарха с его уникальной магией синергии элементов и способ создания Мастеров, явно имевшийся у культа Монарха на Люпсе, можно было сделать вывод, что за башнями «Покоя» стоял культ Зверя.

В-третьих, из того, что «Покой» вдруг ни с того ни с сего сменил главу и решил поддержать Эрд в его экспансии, становилось понятно, что за таинственной Ноэль, новой главой «Покоя», стояла также и Эрдская империя. А из этого логично вытекал и следующий, уже куда более серьёзный и пугающий вывод: в самой могучей империи мира культ Зверя если не захватил власть полностью, то, по крайней мере, имел немалый вес, позволявший напрямую влиять на политику страны. В противном случае становилось практически невозможным, что правительство и император Эрда могли так долго не замечать у себя под боком подобной силы, развивавшейся и направлявшей своих агентов на другие континенты.

В-четвёртых, раз Национальная Академия получала всяческую поддержку и финансирование от императорского дворца, то логично было предположить, что и культ Зверя приложил свою руку к месту обучения лучших молодых кадров страны. Несмотря на свою власть, культ предпочитал действовать тайно, и возможность по-тихому вербовать перспективных студентов должна была выглядеть для них крайне заманчиво. И даже если ректор Си’Прак не состоял в культе сам, он как минимум должен был знать о существовании культа, за двадцать лет работы о подобном не догадался бы только последний идиот.

В-пятых, уже переходя к вопросу о работорговле, воспоминания Даата были однозначны: Национальная Академия точно приложила руку к покупке Айны и Фауста. О том, было ли это совпадением или же тайным планом того же культа, Лаз не мог знать наверняка и предпочитал не строить беспочвенных теорий. Но сама по себе связь была несомненна. Лаз успел изучить Си’Прака и мог точно сказать: шестидесятилетний алкарн был умён, хитёр, въедлив и настойчив. Пост ректора за двадцать лет не избаловал его, а наоборот, отточил его навыки управленца и чиновника. Так что опять же, даже если ректор не занимался покупкой рабов сам, он просто обязан был что-то знать.

Да, Лаз мог начать с меньшего. Пойти к какому-нибудь декану или другому преподавателю. Но в каком-то смысле это был даже больший риск.

Если ректор практически наверняка был связан с разного рода тёмными делишками, то вот все остальные в академии вполне могли оказаться кристально чисты. Да, Лаз бы не выбрал тех, по поводу кого не было никаких подозрений. Но он не считал себя гениальным детективом и понимал, что всегда мог ошибиться и выбрать невиновного.

И тогда этот фарс и финальная фраза про «Зверей», имевшая второй смысл лишь для сведущих — всё это оказалось бы бесполезным. Может быть, его бы и не арестовали, но тот же Си’Прак вполне мог что-то заподозрить и, к примеру, спрятать какие-нибудь важные бумаги.

А так, вломившись сразу к главе академии, Лаз хоть и поставил себя на самый край пропасти, но также получил и редкую возможность изучить обиталище ещё не пуганого ректора. И за те несколько минут, что Си’Прак с охраной спешил к своему кабинету, Мастер Метаморфоз успел неплохо в нём похозяйничать.

Экстренная блокировка, изолировавшая помещение от внешнего мира как физически, так и энергетически, в данном случае сыграла в обе стороны, позволив Лазу разгуляться по полной.

Даже если он не мог использовать мастерскую магию, остальных его умений с лихвой хватило на то, чтобы вверх дном перевернуть весь кабинет, заглянуть в каждую щёлочку и под каждую половицу, перебрать все до единой бумаги, вскрыть два из трёх сейфов, перетряхнув их содержимое несколько раз, а потом восстановить всё в изначальном виде так, что никто, включая самого ректора, ничего не смог бы заметить, после чего налить себе рома и вальяжно развалиться в кресле.

И, надо сказать, прочитал Лаз много чего интересного, в том числе и того, что напрямую относилось к интересующим его темам: культу Зверя и работорговле.

К сожалению, по-настоящему нужные ему сведения либо находились в последнем из сейфов ректора, закрытым на созданный Мастером замок, либо были спрятаны где-нибудь в другом месте, либо и вовсе не существовали в возможном для получения и прочтения посторонними виде. Но даже без этого у него теперь было достаточно информации, чтобы их с ректором разговор прошёл без сучка и задоринки.

* * *

— Всё в порядке, ребята, можете быть свободны.

Надо было отдать ректору должное, его голос и поведение после секундного замешательства пришли в норму, и уже никто бы не смог понять, что слова вторженца его как-то задели.

— Ну… как скажете. Хорошего дня, господин ректор, тревогу и блокировку кабинета мы отключим.

Маги не были идиотами, так что во «всё в порядке» точно не поверили, но также и прекрасно понимали, что лезть, куда не просили, не стоило. Может быть, сам Си’Прак и не был магом, но за ним стояла такая сила, что паре охранников даже не снилась, так что они вежливо попрощались, напоследок бросив на Лаза недоумённые взгляды, и вышли из кабинета.

— Ну, вот это другое дело! — довольно улыбнулся молодой человек, снова жестом приглашая Си’Прака сесть.

На этот раз ректор не отказался и действительно уселся в гостевое кресло собственного кабинета.

— Хочу предупредить, — сухо сказал он, подняв бокал и покатав янтарный ром по стенкам, — у меня при себе достаточно защитных артефактов, чтобы продержаться несколько минут даже против Мастера. Не пытайтесь со мной играть, иначе я всё-таки вызову охрану, и на этот раз не двоих, а вообще всю, что есть в академии.

— А вы как всегда подозрительны и предусмотрительны. Очень похвальные черты для главы столь крупного и богатого заведения.

— Мы с вами знакомы?

Сказанное Си’Прака явно смутило. Да, они с Лазом встречались в начале учебного года на церемонии вступления, когда ректор произносил речь с трибуны, а все профессора сидели рядком у него за спиной. Плюс, может быть, пару раз пересекались в библиотеке или в столовой.

Но обычный профессор и глава академии находились на слишком разных уровнях власти, так что за все полтора месяца учёбы хорошо, если они обменялись десятком ничего не значащих фраз.

— Отчасти знакомы. Можно сказать, что я — ваш большой поклонник. Вы столько лет находитесь практически на вершине, что просто не можете не обзавестись кругом преданных почитателей.

— На что вы намекаете?

На кого-кого, а на фаната Лаз походил мало.

— Да ни на что я не намекаю. Просто хочу сказать, что ваша карьера и история — предмет моего пристального внимания, настолько пристального, что даже ваши потенциальные биографы позавидуют. Например, то дело пятилетней давности в Чараке. — Си’Прак глубоко сглотнул. — Великолепно проделано, можно даже сказать мастерски, целый корабль — ПУФ! — испарился, как будто его и не было. Причём не только физически, но и из всех документов, что в Эрде, признаться, совсем не просто. Или же тот случай восемь лет назад с грузом артефактов стихийной защиты…

— Что вам нужно⁈

Ректор Национальной Академии, наконец, потерял терпение, вскочив, выхватив из-за пояса короткий кинжал, явно зачарованный какой-то магией и наставив его на Лаза.

И такая реакция была не удивительной. О подобных грязных делишках Си’Прака не должен был знать никто, включая даже императорский дворец. Если бы это всплыло на поверхность, ректора в лучшем случае ждало отстранение от должности и лишение всех регалий и титулов, а в худшем — казнь за измену.

Естественно, Лаз не был гениальным сыщиком и не вынюхивал информацию о Си’Праке по всему Эрду. Однако он был великолепным магом с идеальной памятью и натренированным за многие годы на выполнение десятков и сотен параллельных вычислений мозгом.

Если Лаз мог за считанные секунды создать сложнейшее заклинание, охватывающее десятки областей науки от атомной физики до метеорологии, разобраться в бумагах Си’Прака для него не составляло труда. Это уже была не дедукция и не сложные умозаключения, а просто перемешивание цифр, в чём Лазу не было равных.

Да, ректор очень умело подчищал хвосты, из горы документов Мастер Метаморфоз смог выудить достоверные данные лишь по десятку афер, тогда как всего их, наверняка, были сотни. Но этого было достаточно для того, чтобы оказать на главу академии необходимое давление, а также убедить его, что Лаз, и правда, месяцами и даже годами по крошкам собирал все эти сведения.

Предположить, что за те пять минут, что он бежал до двери своего кабинета, а потом ещё несколько минут, пока шёл их странный диалог, молодой человек успеет просмотреть, запомнить, а после понять и сопоставить тысячи и десятки тысяч строк отчётов, докладов, заявок, грантов, анкет и прочего бюрократического мусора, не смог бы даже самый последний параноик.

Однако это было именно так. Даже сейчас, продолжая широко улыбаться, Лаз продолжал в уме сопоставлять и пересчитывать огромные потоки данных.

— Что мне нужно? Да ничего особенного. Я просто хочу, чтобы вы представили меня культу Зверя. И не как рядового бойца, которого можно просто выбросить, словно разменную монету. Нет, я хочу большего, хочу власти, такой, как у вас.

В его глазах зажглись вполне натуральные искорки азарта и одержимости. И Си’Прак, осознав, что его неожиданный собеседник, несмотря на его странности и таинственность, всё-таки вполне обычный человек с понятными ему, ректору, амбициями и стремлениями, немного успокоился. По крайней мере, с такими людьми он знал, как вести дела, знал что у них на уме в отличие от сумасбродов и сумасшедших.

— Это не слишком трудно организовать, — улыбнулся престарелый алкарн, убирая кинжал и снова садясь в кресло. — Культ всегда ценил амбициозных людей, как вы, не боящихся препятствий на пути к цели.

— Рад, что мы понимаем друг друга.

— Это взаимно. Что ещё вы хотели?

— Ай, господин ректор! — Лаз сделал вид, что его поймали за руку, неловко засмеявшись и погрозив Си’Праку пальцем, — вас не проведёшь! У меня, честно сказать, в последнее время возникли кое-какие финансовые трудности… так что, раз уж вы сами подняли этот вопрос, я бы хотел долю.

Си’Прак решил сыграть под дурачка.

— Долю чего?

— Не притворяйтесь, господин ректор! Я прекрасно знаю, что мелкие артефакты и корабли с грузами зачарованных металлов — это лишь цветочки! Так, мелкая халтурка на стороне, пока большой брат не видит. Я хочу долю в самом главном вашем бизнесе! Торговля рабами! Что может быть прибыльнее, особенно если за кулисами стоит такой человек, как ректор крупнейшей академии мира⁈

— Молодой человек, то, о чём вы говорите — уже даже не вопрос государственной измены, а тянет на заговор против императорского дворца! Я бы никогда не стал в подобном участвовать!

— Хватит… прекращайте пытаться меня облапошить! Я точно знаю, чем вы занимаетесь и как долго! Отлично представляю масштаб подконтрольной вам и вашим дружкам сети! Если вы не возьмёте меня в долю, то для начала я пойду с этой информацией в императорский дворец, а если не поможет — разнесу информацию о ваших делишках по всем уголкам Эрда!

Лаз вскочил, в его глазах плясали огоньки ярости.

Подобный всплеск был лишь игрой, ему нужно было дать Си’Праку поверить, что он, Саймон Сван — просто везунчик, наткнувшийся на клад и возжелавший захапать как можно больше и как можно быстрее, а вовсе не гениальный манипулятор. Убедить, что опасаться его не стоит, и лучше было бы наоборот, попытаться как-то использовать.

Но его эмоции в этот момент были вполне настоящими. Он не мог не быть зол на того, кто был причастен к покупке его жены и друга. Если бы он был уверен, что сможет выудить из памяти ректора нужные ему сведения, Лаз бы поглотил его душу, не раздумывая ни секунды. К сожалению, шанс неудачи был довольно велик, и ему приходилось играть из себя взбалмошного эгоцентрика с манией величия.

— Хорошо-хорошо, успокойтесь, молодой человек, присядьте, и мы всё обсудим.

Глава 4

Лаз почти физически ощутил, как Си’Прак с облегчением вздохнул где-то в глубине души, осознав, что человек перед ним вовсе не является полным хозяином положения. Более того, теперь уже он, Си’Прак, предлагал Саймону сесть и поговорить, а значит, получил преимущество, перехватил контроль над ситуацией.

И теперь облегчённо вздыхать мог уже сам Лаз. Такой ректор ни за что не станет атаковать его или вызывать охрану. Посчитав себя самым умным в комнате, глава академии расслабился и успокоился, и наверняка даже начал продумывать какие-то свои схемы.

И это было не плохо, даже наоборот. Лазу не нужно было подавлять ректора, это даже было нежелательно. Несмотря на то, что ему удалось напугать престарелого алкарн, на самом деле компромата у него было немного.

Если бы он решил пойти по пути жёсткого контроля и наглого шантажа, когда Си’Прак оказался бы загнанным в угол, истинная неполная осведомлённость Лаза быстро выплыла бы наружу, порушив все планы. Теперь же, хотя ректор до сих пор боялся того, что молодой человек мог растрепать, он начал относиться к Лазу с долей пренебрежения. И вероятность того, что он станет реально проверять, что именно известно его нежданному шантажисту, стала куда ниже.

— Я вас предупредил, — недовольно буркнул Лаз, вновь опускаясь в кресло.

— И я вас услышал, — словно взрослый, выслушивающий обиды малыша, кивнул Си’Прак. — Скажите, может, вы бы хотели, чтобы вместе с вами я представил культу какого-нибудь вашего друга? Может быть, супругу?

У ректора Национальной Академии память, надо сказать, тоже была отменной. Помнить, что у нового преподавателя, с которым он никогда нормально не общался до этого, была жена — это надо уметь. Впрочем, вовсе не в заботливости было дело. Таким ходом Си’Прак хотел узнать, были ли у Лаза сообщники, и Мастер Метаморфоз был бы слишком глуп, если бы этого не понял. Раскрывать своё понимание, правда, он не спешил.

— Никого, кроме меня, — отрезал он, залпом осушая бокал, после чего ехидно ухмыльнулся. — Жену, скажете тоже. Да больно она мне нужна! Заполучив власть и деньги, я себе таких ещё десяток найду. Даже не таких, а куда красивее!

— В этом я нисколько не сомневаюсь. Молодость — прекрасная пора любви и страсти!

— Да, страсти будет много, — глумливо усмехнулся Лаз. — Так что, вы согласны на мои условия?

— О какой доле идёт речь?

— Я хочу пятьдесят процентов вашей прибыли! — заломить такую цену было вполне в духе его нового амплуа и Си’Прака это, похоже, нисколько не удивило.

— Молодой человек, будьте благоразумны, ни в каком виде я не соглашусь на такую сделку, можете сразу сдать меня императору. Предлагаю вам пять процентов, это уже невероятные деньги, с которыми вы сможете припеваючи жить, ни в чём себе не отказывая.

— Чушь! — рявкнул Лаз, — не пятьдесят, ладно, но как минимум тридцать!

— Семь процентов, сможете купить своим десяти новым жёнам по дому.

— Двадцать!

— Восемь.

— Пятнадцать!

— Знаете, — Си’Прак широко улыбнулся, — я буду щедр и предложу вам десять процентов. Что скажете? Это огромные деньги, их будет крайне сложно потратить даже со всеми вашими желаниями.

Лаз сделал вид, что глубоко задумался.

— Ладно, идёт! Десять процентов. Но не думайте меня надуть!

— Нет-нет, что вы, никакого обмана. Десять процентов прибыли от работорговли, и я представлю вас культу Зверя в качестве своего хорошего друга. Может быть, руководящий пост вы и не получите, просто так его никому не дают, но, уверен, вас не обидят.

— Идёт! Сделайте это — и я забуду обо всём, что успел на вас накопать.

— Договорились, — Си’Прак встал и протянул через стол руку.

Молодой человек ответил на рукопожатие, после чего они разошлись, оба полностью удовлетворённые исходом переговоров, и Лаз вернулся в свою комнату в учительском общежитии.

Он прекрасно понимал, что ректор академии просто так дело не оставит. Под Саймона Свана начнут копать не только люди самого Си’Прака, но и, вероятно, кого-нибудь из культа Зверя.

Вот только даже если они отправятся в Зарган и начнут спрашивать о нём у сотрудников исследовательского института, всё будет бесполезно. Лаз потратил полтора месяца лета не только на рассовывание бумажек по разным архивам и конторам.

Да, сам Лаз не умел пользоваться ментальной магией, но у него осталось немало артефактов, созданных с поддержкой Айны. Так что без грибов подавления привить ложные воспоминания нескольким десяткам обычных магов не было невыполнимой задачей.

У Саймона Свана были коллеги, друзья детства, бывшие девушки, недовольные соседи — в общем, полный набор. Даже свою жену Лаз не выдумал, а, используя всё те же артефакты, вклинил себя в воспоминания одинокой девушки, жившей неподалёку от купленного им дома, ждавшей мужа из армии. Подменить кое-какие детали, и её супруг-военный превратился в перспективного молодого учёного, отправившегося в столицу на заработки.

Естественно, его подготовка не могла быть идеальной. Как минимум, внедрение воспоминаний было довольно зыбким, и, если бы кого-то из его «знакомых» начали серьёзно допрашивать о Саймоне Сване, магия, скорее всего, развеялась бы.

Однако из-за довольно щекотливой для самого ректора ситуации вряд ли эти проверки будут настолько тщательными, по крайней мере, поначалу. Си’Прак и культ тоже не могли рисковать, привлекая ненужное внимание к подозрительной активности их людей в Заргане.

Так что у Лаза была как минимум пара месяцев, а то и все полгода, прежде чем его обман вскроется. Конечно, если им не заинтересуется структура посерьёзнее, типа имперской тайной службы. Впрочем, о таком молодой человек старался не думать, как говорится, волков бояться — в лес не ходить.

Впрочем, Лаз рисковал не только раскрытием своей поддельной личности. Си’Прак вполне мог попытаться банально прикончить неудобного шантажиста тем или иным образом. К сожалению для главы академии, убить Мастера Метаморфоз было проще сказать, чем сделать.

Хотя тело Лаза было напрямую связано с его душой, и все повреждения тела отражались и на душе, это относилось в основном к магическим атакам или же невероятным по силе физическим ударам уровня Фауста. Ни нож в сердце, ни подмешанная в пищу лошадиная доза яда, ни удушение, ни попадание под рухнувший с неба рояль не оставили бы на душе Мастера Метаморфоз даже крошечного повреждения, а значит, и его тело мигом исцелилось бы.

К тому же, прежде чем убивать, Си’Праку нужно было узнать, где у Лаза припрятан тайничок с компроматом, и уничтожить все неудобные документы и данные. В противном случае с помощью какого-нибудь артефакта после смерти шантажиста все улики вполне могли сами по себе отправиться в ту же тайную службу.

К сожалению для ректора, никакого тайничка у Лаза не было, просто потому что весь компромат он узнал в его же, Си’Прака, кабинете. Так что просто следить за профессором магии изменчивости Саймоном Сваном главе Национальной Академии придётся ещё ой как долго.

* * *

Лаз спал. Вернее, делал вид, что спал. С его «откровенного разговора» с Си’Праком прошло несколько дней, и, даже если бы ему не надо было поддерживать концентрацию из-за Альтер-эго хаоса, Лаз ни за что не проявил бы подобную беспечность.

И он нисколько не удивился, когда в какой-то момент защёлка на окне медленно открылась, и в комнату, наплевав на все ограничительные заклинания, запрыгнула тёмная фигура. Глянув на «спящего» профессора, незнакомец хмыкнул и распространил вокруг себя мощную магию восприятия, собираясь, похоже, за раз изучить всё содержимое комнаты и отыскать потенциальные тайники.

Мешать ему Лаз даже не собирался.

Во-первых, потому что никаких тайников не было, вся информация хранилась у него в голове, а, во-вторых, потому что до утра вторженец не доживёт, и пока что можно было позволить ему побаловаться.

Своё магическое восприятие Лаз, естественно, убрал, чтобы не растревожить ночного гостя раньше времени, но всё, что происходило в комнате, он отчётливо видел. Вернее, слышал, так как воспользовался довольно примитивным, но от того не менее действенным методом эхолокации как у летучих мышей или китов.

Звук, испускаемый его телом, был не слышим для человеческого уха, так что незнакомец никак не мог понять, что за ним наблюдают. А так как после создания нужных органов метаморфоза закрепилась и не требовала энергии на поддержание, магии от «спящего» не исходило ни грамма.

А гость, между тем, похоже, закончил свой осмотр. Результат был очевиден, так что следующей целью ночного визитёра стал уже сам профессор Сван. Подойдя к кровати и, похоже, оглядев свою жертву с ног до головы, он достал из складок своего одеяния небольшой пузырёк. Откупорив крышечку, незнакомец вытащил магией из пузырька небольшую капельку жидкости и заставил её влететь спящему в рот.

В первую секунду Лаз хотел воспротивиться этому и всё-таки напасть на вторженца. Но желание узнать побольше всё-таки перевесило возможные риски. К тому же, даже если это был не обычный яд, а нечто с добавлением магии, сопротивляться подобному для тела Мастера Метаморфоз было довольно просто.

Несколько минут прошло в томительном ожидании, ночной гость явно дожидался, пока отрава подействует. И яд, в идеале подавлявший энергию и не дававший пользоваться заклинаниями, действительно сработал. Уже через пару минут молодой человек почувствовал некоторое онемение, энергия словно загустела, стала вялой и неподатливой.

Впрочем, даже так Лаз мог не опасаться, что его ночной гость сбежит. Может быть, скорость, с которой он создавал заклинания, и количество энергии, что он мог использовать за раз, действительно уменьшились где-то в два или три раза. Но доли секунды, помноженные на три — всё равно доли секунды, а море энергии, поделённое надвое — всё равно море.

— Пора просыпаться, золотце… — промурлыкал вторженец, одной рукой с силой прижимая рот Лаза, чтобы тот не закричал, а второй приставляя нож к животу в районе печени. — Не дёргайся, иначе тебя ждёт долгая и мучительная смерть.

— Мф… ха! Шо…

Удивление и недоумение, а потом осознание и страх, промелькнувшие на лице Мастера Метаморфоз, были сыграны крайне натурально. Придраться было не к чему, и даже такой профи, как его ночной гость, ничего не заподозрил.

К его сожалению, ни он сам, ни кто-то из тех, кто его послал, не могли предположить, что, посылая волка к овечке, на самом деле отправляют его в тигриную пасть.

— Тихо-тихо. Говорю же, не рыпайся, а то хуже будет, и, конечно же, не кричи. Мы с тобой для начала просто поговорим, идёт? — голос незнакомца на самом деле был очень приятен, даже музыкален.

Ещё бы чуть-чуть и можно было подумать, что он напевал колыбельную, а не угрожал смертельной расправой.

Лаз, несколько секунд поизображав панику, затем попытку борьбы и, наконец, смирение, аккуратно кивнул. Вторженец убрал ладонь от его рта.

— Кто вы⁈ — придушенным шёпотом спросил допрашиваемый, — у меня с ректором Си’Праком был договор! Он знает, что его ждёт, если я растрезвоню о его делишках?

— Во-первых, — сладко улыбнулся ночной гость, сильнее вдавливая острие кинжала в живот Лаза, — для тебя он — господин Кармал. Во-вторых, даже если бы у тебя получилось что-то там «растрезвонить», в это бы никто не поверил. Кто ты и кто глава Национальной Академии? А я — твой сегодняшний вежливый, если ты прекратишь нести бред и станешь послушным, и крайне грубый, если продолжишь буянить, дознаватель. И теперь будь добр, отвечай на МОИ вопросы, а не задавай свои.

Лаз мысленно усмехнулся. Угрозы-угрозами, но тот факт, что «господин Кармал», культ Зверя или кто бы там ни было, послал к нему киллера, недвусмысленно свидетельствовал о том, что Лаза, а вернее, того компромата, что у него мог быть, боялись.

Может быть, не сильно, иначе не действовали бы так с нахрапа, но всё-таки боялись. Вслух этого он, конечно, не сказал, избранное им для общения с ректором амплуа было не настолько хитро.

— Спрашивай…те.

— Вот, уже другой дело! — нажим кинжала ослаб. — Итак, первый вопрос: что тебе известно о культе Зверя?

В глазах Лаза на мгновение промелькнул холодный отблеск. Если первый вопрос «дознавателя» был не о компромате на Си’Прака, значит, и послал его не ректор, а именно культ. И если к делишкам главы академии Лаз совершенно заслуженно мог относиться как к ничего не значащей ерунде, то вот культ Зверя Сфарры был противником, с которым Мастер Метаморфоз пока что был не в силах сладить.

И это даже если забыть об императорском дворце Эрда, вероятно, уже давно заражённом этой гнилью. Нужно было действовать как можно осторожнее, и хорошо, что Лаз не попытался поймать ночного гостя сразу, как тот влез в окно, иначе он вполне мог сбежать, используя какой-нибудь хитрый трюк.

— Знаю, что это крупная тайная организация в Эрде, спонсирующая академию и… господина Кармала, имеющая большую агентурную сеть и занимающаяся самыми разными видами деятельности, в том числе и незаконными, — о связи с императорским дворцом Лаз намеренно не упомянул.

— Надо же, похоже, ты умеешь говорить связно, не возмущаясь и не вопя, — на лице ночного гостя отразилось, похоже, вполне искреннее удивление. — Интересно, как же ты умудрился нарыть такую информацию?

Ответ на этот вопрос, а также не те, что были связаны с источниками компромата, Лаз подготовил заранее.

— В Заргане, городе, откуда я родом, некоторое время назад сгорел склад. Я был неподалёку и поспешил на место, хотел потушить огонь и, похоже, спугнул поджигателей, они сбежали через заднюю дверь, когда я вошёл в здание. Склад было уже не спасти, но я заметил открытый потайной шкаф в одной из стен, наполненный бумагами. Их я вынес и после изучил.

В этой истории на самом деле было куда больше истины, чем могло показаться. В Заргане Лаз разведывал информацию относительно культа и так как довольно быстро двигался от одного ключевого узла к другому, культу не оставалось ничего другого, кроме как обрезать все нити такими вот топорными приёмами.

В конце концов, в организации состояли не только Мастера, но и вполне обычные люди, которым замести следы каким-нибудь хитрым магическим образом было не суждено. И Лаз действительно в какой-то момент наткнулся на описанный им склад.

Вот только на самом деле, когда он туда прибыл, здание уже сгорело дотла, и найти что-либо внутри было нереально. Однако его ночной гость знать об этом не мог. История выглядела максимально складно, выдать ложь Лаза могли только те, кто тогда спалил склад. Но ведь в теории и они могли лгать, чтобы избежать наказания за некачественно выполненную работу.

— Вот как… — глаза дознавателя превратились в две узкие щёлочки. — И что же было в тех бумагах?

— Информация о культе, а также связь с… господином Кармалом. Меня это крайне заинтересовало, и я начал копать. А вы, что, из культа, да?

— Я сказал, что я задаю вопросы! — отрезал ночной гость, но просто по его резкому ответу было понятно, что Лаз попал в точку. Похоже, факт того, что важные документы культа попали в руки к постороннему, выбил вторженца из колеи, в противном случае столь тривиальной ошибки профи бы не сделал. — И где теперь эти бумаги?

— Я спрятал их. В надёжном месте.

— Парень, не зли меня, где документы⁈

— Чёрта с два я тебе что-то скажу! — Лаз сделал вид, что взорвался от гнева. — Я не дурак и прекрасно понимаю, что без этих бумаг меня тут же порежут на лоскуты! Хочешь, чтобы я просто так отдал тебе в руки свой спасательный круг? Не дождёшься! Я знаю про ваш культ такое, что даже храбрейшие ужаснутся, и, если я умру, копии этих документов отправятся в крупнейшие новостные службы страны. Кто-нибудь из них точно захочет напечатать подобную сенсацию, в этом я уверен! Если хочешь рискнуть — давай, убей меня, или не делай вид, что можешь это сделать так просто!

— Пацан, не пытайся мне угрожать, — в ставшем абсолютно ледяным голосе дознавателя больше не было и грамма волнения. Он действительно был профи и, хоть и утратил спокойствие на пару секунд, вернул его себе без труда. — Может быть, ты считаешь, что смерть — это худшее, что с тобой может произойти, но поверь, это совсем не так. Си’Прак отключил сигнализацию на этой комнате и оповестил рабочих и прислугу. Сейчас в академии каникулы, у нас есть ещё целых четыре дня до того, как тебе надо будет вернуться к занятиям. А здесь у меня, — он вновь достал пузырёк с отравой, — яда хватит на то, чтобы держать тебя без энергии дней десять, не меньше! Ты даже не представляешь, какую боль можно доставить человеку и каким пыткам подвергнуть, когда есть достаточно времени. Никто тебя не услышит, никто не придёт на помощь, и я точно позабочусь о том, чтобы ты не умер. Лучше скажи по-хорошему, где документы, и умри тихо и мирно, иначе тебя ждёт настоящий ад!

— Говоришь, сигнализация отключена, и никто не будет заходить сюда до начала занятий? Серьёзно?

Глава 5

Сердце ночного гостя пропустило удар.

По всем правилам и логике этот человек сейчас должен был либо начать умолять его сжалиться, либо предпринять последнюю попытку вырваться, либо тут же выложить всё, что знал, включая фазу луны, в которую прятал свой тайник с бумагами культа. Но вместо этого «жертва» была абсолютно спокойна, и даже та напускная бравада, которой незадачливый профессор пылал пару минут назад, исчезла без следа.

Вторженец попытался было отогнать от себя эти странные мысли, но выработанная за годы нелёгкого труда на «изнанке» общества интуиция отчаянно вопила о неестественности ситуации. Однако всё-таки работа есть работа, и её надо было выполнять. Так что ночной гость тряхнул головой и надавил кинжалом настолько сильно, что из-под острия выступила капелька крови.

— Да. Четыре дня в страшных мучениях, представь, каково это? Когда кости выкручиваются, трескаются и разлетаются на крошечные осколки, застревающие в мясе, когда раскалённые иглы входят в мошонку, когда кожа срезается лоскутами. Говорю тебе сразу, ты такого не выдержишь. Предлагаю закончить всё сейчас и не оттягивать неизбежное.

— Это ты прав, — неожиданно губы лежащего на кровати человека растянулись в жуткой, противоестественной, невозможной для живого человека ухмылке от уха до уха. После чего он сам приподнялся на локтях, насаживая себя животом на лезвие. — Стоит закончить.

Дознаватель выпустил из руки рукоять кинжала и вскочил. Сейчас у него в голове была лишь одна мысль: «Бежать!» Он не представлял, что и в какой момент пошло не так, почему вместо взбалмошного и неуравновешенного профессоришки он наткнулся на ЭТО.

Но одно он знал точно: если в ближайшую секунду он не покинет эту комнату, то уже не покинет её никогда. К сожалению, даже секунды Лазу было вполне достаточно.

Налетев в оконном проёме на непроницаемую стену вместо пустого воздуха, ночной гость понял, что придётся сражаться. Он повернулся на пятках, выхватывая из ножен короткий кортик, парный к… тому кинжалу, что невиданное нечто сейчас, вставая с кровати, преспокойно вытаскивало из своего живота.

— Хороший кинжал, — пророкотало чудище. — Жаль, что я такими не пользуюсь.

— Умри, монстр! — воскликнул вторженец, бросившись в атаку.

Надо было отдать ему должное, действовал он, несмотря на ситуацию, взвешенно и разумно. Одновременно создал несколько сложных заклинаний: ускоряющее, увеличивающее пробивную силу удара, покрывающее его самого плотной бронёй, а также искривлявшее свет вокруг его тела, что заставляло думать, что он находится примерно на полметра левее реальной позиции — всё это было крайне профессионально.

К тому же тот флакончик с отравой, что он так и не успел убрать обратно в карман, он разбил о лезвие кортика, рассчитывая таким образом ввести в тело Лаза как можно бо́льшую дозу. К сожалению, против Мастера Метаморфоз, даже ослабленного ядом и не способного пользоваться мастерской магией, это было мало полезно. После того, как комната была опечатана Лазом, единственное, что ждало ночного гостя — это провал.

— Так, на чём мы там остановились, напомни? Было что-то про четыре дня в страшных мучениях и ещё, кажется, про раскалённые иглы в мошонку. Стоит признать, звучало крайне занимательно. Ну, что, приступим?

* * *

Лаз, с аппетитом поглощавший обед в столовой академии, был в прекрасном расположении духа. То, что он четыре дня кряду зверски пытал, а потом хладнокровно убил человека, не только не испортило ему аппетит, но и помогло немного успокоить бурлящую внутри ярость.

И уже только это было максимально наглядным подтверждением того, что от того Лазариса Морфея, что щадил и жалел врагов, потому что считал себя недостойным решать чужие судьбы, не осталось и следа. Хотя внешне он казался интеллигентным и даже утончённым молодым человеком: всегда в строгом костюме, аккуратно выбрит и причёсан, со всеми вежлив и обходителен — под этой оболочкой таилось нечто в полном смысле этого слова жуткое.

Так что ничего удивительного, что после того, как у Лаза на несколько месяцев забрали жену и лучшего друга, отправив их непонятно куда в рабство, первый, на которого он смог спустить свою ярость, окончил в виде бесформенного окровавленного обрубка человека, едва способного мыслить и говорить.

Жалости и раскаяния Лаз не испытывал ни доли мгновения. Просто потому, что для него, не обладавшего навыками Айны в ментальной магии, это был единственный способ выудить из ночного гостя необходимую информацию и убедиться в её достоверности.

А узнал он, действительно, немало. Часть воспоминаний киллера была заблокирована особой магией наподобие клятвы души, и раскрыть Лазу особо важные секреты он был физически не в состоянии. Но даже так у доверенного агента культа Зверя в голове было предостаточно сведений.

Имена предыдущих жертв, контакты в культе, с которыми киллер связывался ради новых заказов; информация, которую он выудил из «допрашиваемых», раскрывавшая немало грязных секретов богатейших и влиятельнейших людей страны; досье на Си’Прака, которое он прочёл перед отправкой на свою последнюю миссию; а также куда более полное и всеобъемлющее представление о культе Зверя Сфарры, чем то, что имел Лаз.

Как Мастер Метаморфоз и опасался, последователи «бога» в Эрде имели огромную власть. Они не захватили престол, как это было в начале континентальной войны на Люпсе, и императора нельзя было считать частью культа. Но у них было достаточно сил, чтобы влиять на политику империи и даже напрямую продавливать выгодные им законы и приказы.

В грубом приближении около тридцати процентов всего Эрда находилось под властью культа. А если посмотреть на картину более глобально и учесть не фактические активы и средства, а само влияние тех или иных сторон и организаций, то выходила и вся половина империи. Половина крупнейшей и сильнейшей Эрдской империи Сфарры находилась в руках непримиримых врагов Лаза.

Единственным преимуществом, что пока имел профессор Сван — это его инкогнито. Никто не знал и не догадывался, что молодой профессор магии изменчивости и Мастер Метаморфоз, в одиночку вырезавший главную базу одной из крупнейших теневых группировок Леракии, — один и тот же человек. И это позволяло Лазу постепенно и неторопливо накапливать другое преимущество. Информацию.

И даже неважно было, что у него не было никаких фактических доказательств. Культ не просто так многие годы и, возможно, даже века тщательно отсекал все возможности огласки своего существования. Они опасались Лаза не потому, что ему было что-то известно, а потому, что его не получалось контролировать.

Именно поэтому к Лазу был отправлен ночной гость. Вот только стало только хуже.

Статус и личность Лаза начали вызывать лишь больше вопросов, и действовать против него теперь было уже нельзя. Культ облажался, и, судя по довольному лицу молодого профессора, это было в рамках его ожиданий. Посылать второго киллера было даже не бессмысленно, это был настоящий идиотизм. Из неудобного шантажиста, похожего на некстати выскочивший на лице прыщик, Лаз превратился в неизвестную и неопределимую болезнь, лечить которую без диагноза было себе дороже.

А потому культ рассудил здраво: не можешь победить — возглавь. Тем более что молодой профессор сам уже выказал вполне однозначную заинтересованность. Позволение ему присоединиться решало проблемы с компроматом, а также потенциально могло принести даже выгоду.

В конце концов, в культ входили далеко не только сильные мира сего, но и те, кто был наделён менее заметными, но не менее полезными навыками. А у Лаза эти навыки, определённо, были.

* * *

— Профессор Сван, можно с вами переговорить? — когда Лаз вышел с очередной лекции, его неожиданно перехватил ректор Си’Прак.

С начала учебного периода и его встречи с ночным гостем прошло чуть больше недели, и за это время в его сторону не предпринималось никаких действий. Даже соглядатаи, которых глава академии приставил к Лазу, думая, что тот не заметит, исчезли.

Вряд ли это была вежливость, скорее уж Си’Прак не хотел, чтобы с его людьми произошло то же, что с наёмным специалистом культа. Теперь глава академии чувствовал в адрес Лаза лишь удивление, густо замешанное на страхе. Потому что, даже если он не верил, что молодой человек сам обладал способностью по-тихому справиться с ночным гостем, то эта сила принадлежала кому-то, стоящему за профессором магии изменчивости.

Всю эту неделю Си’Прак старательно избегал Лаза, а если они всё-таки случайно сталкивались где-нибудь в коридоре или столовой, престарелый алкарн тут же опускал глаза и спешил пройти мимо. Так что подобная инициатива могла означать лишь одно: в глобальной игре, в которую играли Лаз и культ Зверя, его противники сделали очередной ход.

— Да, конечно, господин Кармал. О чём вы хотели поговорить?

После того, как ночной гость отдельным пунктом настоял на подобном обращении, что, очевидно, не могло быть приказом культа, а исходило лично от Си’Прака, Лаз не обращался к главе академии никак иначе. При этом, хотя другие могли и не замечать, сам ректор просто не мог не ощущать пропитывающий эти слова сарказм. И теперь от каждого: «Доброе утро, господин Кармал!» и «Приятного аппетита, господин Кармал!» — Си’Прак дёргался, словно от удара током.

— Следуйте за мной.

— Как угодно господину Кармалу.

Через несколько минут они вошли в кабинет ректора, и алкарн привычным движением активировал блокировку помещения. Си’Праку, естественно, было невдомёк, что в самый первый раз, когда Лаз здесь был, грубо вломившись в святая святых академии, он уже расставил по кабинету несколько электронных жучков.

Чтобы перестраховаться, он не сделал их передатчиками, так что до поры записанная на них информация была ему недоступна. Но потом, если будет нужно, Лаз сможет быстро изъять все жучки.

Даже если для этого нужно будет вновь вломиться в кабинет ректора, добытый компромат точно будет стоить того. Как минимум маленькие шпионы уже записали разговор Си’Прака с наёмным убийцей, а теперь, похоже, запишут и кое-что даже более интересное.

— Присаживайтесь.

— Спасибо, господин Кармал.

Лаз опустился в гостевое кресло, закинул ногу за ногу и улыбнулся Си’Праку. Ему больше не нужно было играть из себя взбалмошного и глуповатого персонажа. Главной цели — недооценки его противником, он уже добился.

Теперь, после смерти ночного гостя, даже если бы он продолжил строить из себя дурачка, в это вряд ли бы кто-нибудь поверил. Однако и свои настоящие личность и характер показывать было рано. Начни Лаз вести себя в своей обычной манере, и тем более используй он на Си’Праке давление ауры Хаоса — и культ, вероятно, не пожалеет никаких средств, лишь чтобы избавиться от столь явной угрозы. Так что Лаз перешёл от личины неуравновешенного везунчика на нечто лишь чуть-чуть более привычное.

— Признаться честно, при нашей первой встрече я вас недооценил, профессор Сван, — улыбнулся в ответ ректор, после чего достал из стола пару бокалов и бутылку рома, точно такого же, как тот, что Лаз экспроприировал в первый раз. — Будете?

— Спасибо за комплимент, — Лаз вежливо кивнул, принял из рук Си’Прака бокал и сделал большой глоток. — Дайте угадаю, именно вам сказали пообщаться со мной в качестве чего-то вроде компенсации. Так как де-юре именно вы — тот, кто нарушил наше первоначальное соглашение, отдавая вас мне на откуп, культ хочет… — он пощёлкал пальцами, словно пытаясь ухватить ускользающее с языка слово, — умаслить меня. Дать выместить на вас гнев и уменьшить вероятность нежелательного исхода. Я прав?

Си’Прак выглядел так, словно за раз разжевал и проглотил целый лимон. Строить хорошую мину при плохой игре, улыбаться в лицо, пока в мыслях поливаешь собеседника помоями — это была основа любых переговоров. Но теперь Лаз выложил все карты на стол, образно говоря, ткнул Си’Прака лицом в его же дерьмо. И, естественно, старому алкарн это было не слишком-то приятно.

— Можете не отвечать. И вы должны понимать: я не считаю посланного вами ночного гостя чем-то заслуживающим внимания. На самом деле, если бы никто так и не появился, я был бы разочарован. Это означало бы, что вы и культ не соответствуете тому впечатлению, что на меня произвели. К тому же теперь мы разом перескочили все вопросы касательно моей квалификации при вступлении в культ. Мои условия остаются прежними: я хочу стать частью культа, а также хочу долю в вашем бизнесе. Однако, если бы я оставил всё как есть, вы бы, наверняка, сочли меня… излишне терпеливым. Я прекрасно понимаю, что в тех кругах, куда я стремлюсь, подобная черта характера считается как минимум слабостью, а как максимум — уязвимым местом, в которое можно бить без зазрения совести. А потому условия немного меняются. Вместо десяти процентов ваших доходов я хочу двадцать. И на этот раз о торге не может быть и речи. Также вместо вашей рекомендации меня культу я бы хотел получить приглашение от них самих, будем считать это своего рода компенсацией за причинённые мне неудобства.

Си’Прак, уже успевший убрать бутылку рома обратно в стол, теперь сидел, откинувшись в кресле, глядя на Лаза из-под полуприкрытых век.

— А ещё что? Может быть, моё место ректора академии? А может, титул лидера культа?

— Господин Кармал, не стоит. Эти изменения — целиком и полностью результат ваших ошибок и нетерпения. Если бы вы сразу приняли моё предложение, ничего подобного бы не произошло.

Глава академии вновь скривился. Легко сказать: «сразу принять». Естественно, он не собирался раздавать свои собственные деньги и пользоваться ради первого встречного своими связями с культом.

Но на этот раз Си’Прак был вынужден признать: его обвели вокруг пальца. Когда Лаз в первый раз забрался к нему в кабинет, ректор испытывал кое-какие опасения, но потом, после их разговора, перестал ощущать от молодого профессора даже толику угрозы. Просто очередной жадный до власти идиот, которому повезло наткнуться на «клад».

Но смерть наёмника культа и то, как Лаз говорил сейчас… глупостью и инфантильностью там даже не пахло. Перед престарелым алкарн сидел тонкий манипулятор с неизвестной поддержкой за плечами. Не было никаких сомнений: предыдущее торопливое и наивное поведение — искусная маска.

Словно волк, облачившийся в овечью шкуру. Вот только вместо того, чтобы отправиться в стадо овец, где он смог бы пировать без забот и хлопот, этот человек решил приманить самих волков. И только глупец сказал бы, что ему это не удалось. Определённо, он и те древние интриганы из культа, о которых Си’Прак не мог думать без дрожи, стоили друг друга.

— Возможно, мы всё-таки обсудим… — начал было ректор, но Лаз прервал его, поднявшись из гостевого кресла.

— Тут нечего обсуждать, господин Кармал. Пятая доля ваших доходов и приглашение из культа — передайте им мои слова. Уверен, они в итоге согласятся, зная, что стоит на кону. Как и вы. А теперь, прошу меня простить, но у меня следующее занятие.

* * *

С разговора Лаза с Си’Праком прошло несколько дней, однако никаких сообщений от ректора или культа не было. Это могло означать одно из двух: либо в культе ведутся активные споры по поводу того, как ответить на провокационное требование молодого профессора, либо же они ищут нового киллера.

В любом случае Лазу это было выгодно, так что он не собирался торопить события. Несмотря на то, что каждый новый день без новостей — это лишний день в рабстве для Айны и Фауста, нетерпение также было проявлением слабости. Лучше было потерпеть, чем дать культу зацепку о способах давления на него.

Наконец, наступили выходные второй учебной недели. Занятия в эти дни проводились, но необязательные, студентам нужно было договориться с преподавателем о дополнительных часах. Лаз также получил два запроса о внепрограммных лекциях для младших курсов, но смог организовать всё так, чтобы лекции прошли с утра и у него остался свободный день.

Сегодня он собирался в кои-то веки выбраться в город. Не потому что ему было что-то нужно в Элторе, скорее, просто немного развеяться и привести в порядок мысли. Из-за того, что он уже несколько месяцев не спал, его мозг уставал куда быстрее обычного, и даже усиленная энергией Хаоса душа в какой-то момент могла не выдержать накопления стресса.

И, надо сказать, в столице Эрда было много мест, на которые стоило посмотреть.

Эрд был не только самой многочисленной нацией с населением, стремительно приближающимся к шестистам миллионам. Его наёмники часто нанимались другими странами для участия в их мелких войнах, именно через Эрд происходила торговля между восточным и западным континентами, а также он часто выступал в роли посредника между «младшими братьями» в разрешении внутренних споров. К тому же Эрдская империя активно поддерживала любые инновационные технологии и магию, являясь лидером в этой сфере.

Естественно, со всего этого огромная империя имела не менее огромную прибыль, так что было не удивительно, что богатство столицы Эрда не поддавалось никакому объективному подсчёту. И если уж весь Элтор был смехотворно богат, то про центральный район, где находились императорский дворец и Национальная Академия, располагались особняки аристократии, центральные представительства всех крупнейших гильдий, предприятий и фирм империи, а также множество памятников архитектуры и наследие более чем полутысячелетней истории Эрда, не стоило и говорить.

Без сомнений, даже за неделю Лаз бы не смог осмотреть все достопримечательности центра Элтора, не то что за половину дня. Но носиться в поту и мыле по улицам только чтобы увидеть на один-два храма больше Лаз и не собирался.

Наоборот, он выбрал довольно расслабленный маршрут, огибавший бо́льшую часть самых популярных туристических мест. Толкаться в толпах праздных гуляющих он совершенно точно был не в настроении.

За день он по-настоящему посетил лишь четыре или пять мест, которые можно было назвать «достопримечательностью», в том числе главный монетный двор Элтора и государственную художественную галерею. Там он присоединился к довольно интересной экскурсии, рассказывающей об истории развития искусства Эрда, во многом схожего с земным. На большее его не хватило.

Ближе к вечеру, когда осеннее небо уже стало тёмно-синим и на улицах зажглись десятки фонарей, Лаз и вовсе покинул главные улицы постоянно обновляемого и перестраиваемого центра, углубившись в извилистые переулки старых районов.

Где-то здесь, если верить купленному им путеводителю, должен был находиться старейший бар Элтора. Лаз, никогда не отказывавший себе в удовольствии выпить чего-нибудь горячительного, естественно, не мог пропустить подобную «достопримечательность».

Проплутав по кривым улочкам больше получаса и, в конце концов, даже использовав магическое восприятие, чтобы определить цель, он наконец-то обнаружил совершенно неприметную дверь без какой-либо вывески или иных опознавательных знаков.

Определённо, это место было исключительно «для своих». Не зная, что тут находится бар, обычный прохожий никогда бы его не отыскал. Более того, пройдя сквозь дверной проём, Лаз отчётливо ощутил на себе чьё-то восприятие. Старейший бар столицы, определённо, был не просто питейным заведением.

Впрочем, сегодня молодой человек не собирался участвовать ни в каких сомнительных предприятиях, он пришёл сюда просто выпить.

В баре, несмотря на вечер выходного дня, было почти пусто. Занято было лишь три столика, и ещё двое сидело за барной стойкой.

Так что новому гостю было уделено немало внимания. На Лаза поднялись полторы дюжины глаз, но, не узнав в мужчине никого знакомого, большинство посетителей быстро вернулись к своим кружкам. Лишь один человек продолжал пристально разглядывать вошедшего. И Лаз, в свою очередь, также не мог отвести взгляд от этого мужчины.

Длинные рыжевато-коричневые волосы, сравнительно небольшой рост, смуглая, словно у аборигена с островов, кожа и опущенные уголки глаз, создававшие впечатление перманентной грусти. Красные перчатки и сапоги пропали, как и мешковатый балахон и шарф с кисточками, уступив место вполне обычному костюму, популярному среди официальных лиц и чиновников Эрда, но серьги в форме игральных костей всё ещё были на месте. Никаких сомнений быть не могло.

Напротив Лаза, с любопытством изучая молодого человека, сидел Ашадин.

Глава 6

По словам Даата, а врать главе «Крыльев» тогда было незачем, хотя Ашадин и освободил Сиору от магии подчинения, участвовать в похищении продаже Айны и Фауста Мастер Закона отказался. Более того, узнав о том, что старый алкарн решил предать своих спасителей, мужчина вышел из группировки и разорвал все связи, что строил много лет.

В результате об Ашадине у Лаза было исключительно положительное впечатление. Несмотря на то, что он приложил свою руку ко многим довольно сомнительным вещам, у него оставалось понятие о чести и благодарности. С таким человеком было не стыдно быть друзьями.

Однако, понятное дело, сейчас Лаз не мог раскрыть Мастеру Закона свою маскировку. Знать о том, кто он на самом деле, не должен был никто во всём Эрде.

С другой стороны, подобную встречу сложно было назвать как-то иначе кроме как судьбоносную. Да, бар, который Лаз выбрал, был в каком-то смысле уникальным во всём Элторе, и Ашадина, также большого любителя выпить, в таком месте встретить было куда более вероятно, чем в каком-нибудь музее или просто на улице. Однако это всё равно было огромное совпадение…

Или нет? Лаз вдруг задумался о том, что могло привести Мастера Закона в Эрдскую империю. «Одиннадцать Крыльев Даата» были расквартированы в Леракии, что находилась в каком-то смысле на другом конце мира. Даже если Ашадин и покинул группировку, в Леракии у него должно было остаться большинство друзей и знакомых.

Его путешествие в Эрд в таких обстоятельствах казалось странным. Тем более что с учётом довольно напряжённых отношений между империями, после предательства «Покоя» сложность путешествия от Акилона до Тэрна должна была вырасти ещё больше.

Возможно, конечно, что Ашадин решил просто уехать подальше от территорий «Крыльев», как можно дальше. Лаз такой мотив прекрасно понимал, сам в прошлой жизни уехал в другую страну, оставив квартиру, машину и работу, лишь бы не пересекаться с тяжёлыми воспоминаниями.

Однако всё-таки ему не верилось, что Мастер Закона решил сбежать от своих ошибок. За несколько месяцев знакомства Лаз успел неплохо понять характер Ашадина. Хотя тот казался несерьёзным и импульсивным, особенно когда дело касалось игр и ставок, это была лишь удобная маска, примерно такая же, какой были для самого Лаза серый костюм-тройка и вечная вежливая улыбка. А под этой маской скрывались твёрдый характер и железная воля.

Тогда, возможно ли, что Ашадин прибыл в Элтор, потому что так же, как и Мастер Метаморфоз, искал проданных в рабство? Это казалось логичным: его чувство вины перед Лазом, Айной и Фаустом было очевидно уже по его выходу из «Крыльев». Не было бы удивительным, если бы Мастер Закона решил не ограничиваться только угрызениями совести.

В таком случае объединиться с Ашадином было бы великолепным бонусом. Лаз не сомневался в своих навыках, но он не был настолько самоуверен, чтобы считать, что ему в принципе не нужна помощь.

Тем более что две головы куда лучше одной, да и силу Мастера Закона не стоило сбрасывать со счетов. Хотя в прямом столкновении даже пять Ашадинов ничего Лазу бы не сделали, его уникальная магия была чем-то, что Мастеру Метаморфоз было неподвластно.

Вот только как ему выяснить, зачем Ашадин прибыл в Элтор и, если их цели совпадали, как сообщить о своей готовности к сотрудничеству, не раскрывая своей истинной личности?

Сейчас он был Саймоном Сваном, преподавателем магии изменчивости в Национальной Академии, человеком довольно талантливым и с определённым статусом, но не более того. С Мастером, а тем более с таким сильным, как Ашадин, его нельзя было и сравнивать.

Пока Лаз думал, Мастер Закона решил проявить инициативу.

— Доброго вам дня, уважаемый. Прошу прощения за мою наглость, но у меня к вам есть один очень важный вопрос. Скажите, пожалуйста, не знакомы ли мы с вами каким-нибудь образом? Просто ваше лицо кажется мне странно знакомым, словно мы раньше уже встречались, но я забыл, где именно.

Лаз улыбнулся: словоохотливость Ашадина никуда не делась. После чего, состроив удивлённую физиономию, повернул голову и посмотрел в небольшое зеркало, висевшее на стене рядом с входом.

Саймон Сван не только имел совершенно иное лицо, он также был ниже, более худощавым, и его аура также полностью отличалась от ауры Мастера Метаморфоз. Даже если кто-то видел Лаза раньше и в деталях запомнил его облик, найти сходство было невозможно.

Однако определённые манеры и особенности поведения изменить было куда сложнее, к тому же, даже сменив облик, Лаз не отказался от своей излюбленной одежды. Крой костюма стал иным, по моде Эрда, но цвет и строгий стиль остались теми же.

В итоге Ашадин, довольно часто видевшийся с Лазом на протяжении нескольких месяцев, вероятно, ощутил нечто сродни дежавю.

— Прошу прощения, но я вас не знаю. Чем вы занимаетесь? Вы — маг-исследователь? Мы могли встречаться на какой-нибудь конференции.

Ашадин, неловко усмехнувшись, покачал головой.

— Нет, к большому сожалению, к исследованию магии я имею очень косвенное отношение. Прошу меня простить, судя по всему, я просто обознался, такое случается.

— Да ничего страшного, — Лаз подсел за барную стойку к Мастеру Закона. — В любом случае это хороший повод для знакомства.

— И то верно. Ашадин, приятно познакомиться, — мужчина протянул Лазу руку.

— Саймон, мне тоже приятно.

— Саймон. Какое необычное имя для Эрдской империи.

— Я родился в Убнурре и только потом переехал в Эрд. Кстати, то же могу и про тебя сказать… ничего, что на ты?

— Как будет угодно. Ты полностью прав, дело в том, что я тоже не из этих мест.

— Ну, тогда это точно судьба! И за это надо выпить. Что тут хорошего наливают?

— Могу лишь посоветовать: мне, признаться, очень нравится один местный коктейль, называется Око Бури, — Ашадин жестом подозвал бармена.

— Красиво звучит. Пожалуй, попробую.

— Два Ока Бури, будьте так любезны.

Пока они ждали свои коктейли, «новые знакомые» успели обсудить Элтор и парочку местных достопримечательностей, а также поразглядывать стоящие в глубине бара странные бутылки с разным алкоголем. Наконец, им принесли высокие бокалы с медленно вращающейся густой жидкостью цвета сумрачного неба. При этом на поверхности плавал тонкий слой более светлой фракции, благодаря чему, если смотреть на бокал сверху, коктейль походил на крутящийся вихрь.

— Действительно красиво, — кивнул Лаз. — Как его? Залпом?

— Ну, можешь попробовать… — усмехнулся Ашадин, пригубливая коктейль. Судя по тому, как сморщилось его лицо, Око Бури было довольно крепким.

В принципе, Лаз вполне мог бы выпить весь этот бокал и ничего не почувствовать. Человеку, который спокойно пил медицинский спирт, подобные «вызовы» казались просто смешными. Но дело ведь было не в увеличении количества алкоголя в крови, а в приятной атмосфере и общении, так что он тоже просто немного отпил из бокала. Густая жидкость с приятным послевкусием каких-то ягод мягко скользнула в горло.

— Ну как оно на вкус?

— Одобряю, — удовлетворённо кивнул Лаз. Око Бури действительно было хорошо.

— Я очень рад, что этот коктейль тебе пришёлся по вкусу.

— Ну, тогда давай за знакомство!

Они аккуратно чокнулись тонкими дутыми бокалами и сделали ещё по глотку.

— А ты вообще в Элторе по делам или так, погулять? — Лаз, причмокнув, задал главный вопрос. Понятно, что Ашадин не сказал бы ему правду, но кое-что можно было понять и просто по реакции. И она Лаза не разочаровала.

— Да так… — Мастер Закона немного тяжело вздохнул. — Ищу кое-кого.

— С друзьями разминулись? — «понимающе» спросил Мастер Метаморфоз.

— Что-то вроде того.

— Да, бывает…

Немного посидели молча.

— А ты сам, если это, конечно, не секрет, по какому делу в городе?

— Я работаю в Национальной Академии преподавателем. Приехал в середине лета из Заргана, может, знаешь, это на востоке от Элтора.

— К сожалению, не знаю, прошу прощения.

— Да не важно. Приехал, устроился, уже почти два месяца проработал и только сподобился в город выбраться погулять, представляешь? Всё работа, работа, работа… учить, оказывается, не так просто, как я думал, ошибаюсь пока довольно часто. Несколько раз даже было по-настоящему стыдно. К счастью, у меня сложились неплохие отношения с ректором академии, так что особо никаких санкций не применяют, один раз только зарплату за неделю урезали…

— Серьёзно? С Си’Праком Кармалом?

В мыслях Лаз широко улыбался. После его слов о том, что он «ищет кое-кого», Мастер Метаморфоз уже почти не сомневался, что Ашадин в городе ради Айны и Фауста. А это значило, что Мастер Закона должен был иметь определённое представление о том, куда продали жену и друга Лаза.

Можно было предположить, что Ашадин знал и кое-что сверх этого. И Лаз, упомянув Си’Прака, закинул удочку, решив выяснить, была ли известна мужчине причастность главы академии к работорговле. Судя по его заинтересованности, определённо, была. И, возможно, он знал даже что-то также, чего не знал сам Лаз…

Нужно было придумать способ либо тайно сообщить Ашадину о его истинной личности, либо втереться в доверие настолько, что он сам расскажет всё, что Лазу было нужно знать. Второе казалось куда менее вероятным, но зато более безопасным. Тем более что Лаза, вероятно, скоро должны были побеспокоить из культа Зверя, и нельзя было допустить ни одной осечки.

В этот вечер они, если и касались темы академии, то делали это очень вскользь. Ашадин, очевидно, уже начавший планировать, как подобраться к ректору через Лаза, не хотел спугнуть столь неожиданно подвернувшуюся удачу. А сам Лаз предпочёл пока оставить Мастера Закона в качестве резерва на тот случай, если с культом всё пойдёт не по плану или просто слишком медленно. В результате они разошлись часам к десяти вечера, договорившись встретиться через неделю в этом же баре.

Ашадин, не обладавший телом Мастера Метаморфоз, после нескольких бокалов Ока Бури немного шатался, но пьяным ни в коем случае не был и до дома добраться смог бы без каких-либо проблем. Да и вряд ли кому-либо удалось бы создать реальные проблемы Мастеру.

Сам Лаз после коктейлей всё ещё был трезв, как стёклышко, так что в академию сразу не пошёл, ещё где-то час-полтора петляя по городу. Однако когда время уже было к полуночи, он всё-таки развернулся в сторону центра. Хотя спать ему было не нужно, лучше было не возвращаться в общежитие совсем уж поздно.

Тем не менее, пока он дошёл до ворот академии, пока перекинулся парой слов с охранником, пока неспешным шагом добрался до преподавательского общежития и поднялся на свой этаж — на часах уже был второй час ночи. Хотя сегодня и был выходной, с улицы Лаз не увидел ни одного освещённого окна, да и из-за дверей не доносилось никаких звуков, кроме храпа. Здание погрузилось в темноту и тишину.

И от того тихое шебуршание, донёсшееся из-за двери его, Лаза, комнаты, показалось неестественно громким.

Лаз нахмурился. Всё «запрещённое» он хранил у себя в голове, ничего подозрительного или опасного ночные гости найти бы не смогли. Напрягло его то, что люди ректора его комнату уже перетряхивали.

Хотя после они постарались вернуть всё на свои места, от фотографической памяти Мастера Метаморфоз обследование комнаты не укрылось. И вряд ли сейчас они вдруг решили повторить свой обыск. К тому же Лаз достаточно хорошо понимал уровень тех людей, что Си’Прак отправлял в прошлый раз. Может быть, до его ночного гостя им было как до луны пешком, но они точно не были настолько дилетантами, чтобы шуршать бумагами на весь коридор общежития.

И тем более такими дилетантами не были потенциальные разведчики культа, которые теоретически могли проводить своё расследование отдельно от людей ректора. Да даже если бы кто-нибудь случайно смахнул какие-нибудь бумаги, обученные взломщики просто не могли не оставить хотя бы одного человека «на стрёме», а по-хорошему поставили бы как минимум двоих: одного на входе в общежитие и одного у ворот академии.

Суммируя всё вышеперечисленное, можно было сделать только один вывод.

— Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — Лаз, резко открыв дверь и включив светильник, окинул взглядом пятерых из восьми мини-Мастеров, до того активно рывшихся у него в столе, шкафу и под матрасом.

— Ой! — испуганный возглас рыжеволосой Геаты, учитывая обстоятельства, звучал крайне комично.

— Твою мать! — бритый налысо Ласиан, державший в руках несколько вешалок с костюмами Лаза, пока пухляш Мэнгон ощупывал карманы, выругался и с силой бросил вешалки на пол. — Я ведь говорил, что надо кому-нибудь у входа стоять!

— Профессор Сван… эм… — Ширу застали в довольно неоднозначный момент: девушка, лёжа на кровати, просунула руки между матрасом и стеной.

— Шира, ну ты-то куда? — стараясь не начать улыбаться, пожурил Лаз. — Ты ведь староста группы!

— Мы можем всё объяснить!

— Очень интересно послушать.

— Чего с ним разговаривать? — гаркнул Ласиан, поднимая к лицу кулаки. — Он наркотики по академии распространяет! Надо напасть всем вместе, на шум точно другие преподы сбегутся! За применение магии после такого нас точно не накажут.

— Наркотики, серьёзно? — Лаз всё-таки не удержался, и его губы расплылись в широкой улыбке. — Дайте угадаю, вы тут ищите доказательства и, если повезёт, то вообще заначку?

— А что если так? — в глазах молодого человека не было ни капли страха.

На самом деле, если считать официальный возраст Саймона Свана, то он был ненамного больше, чем у Ласиана. Самому старшему мини-Мастеру скоро должно было исполниться двадцать пять, тогда как вымышленной личности Лаза было двадцать восемь.

С учётом того, что «скинхед» был высшим, а также с самого раннего возраста тренировался в боевой магии, будь профессор Сван настоящим, в реальном бою он действительно легко мог бы проиграть своему студенту.

При этом, если бы он не только не проиграл, но и победил бы с большим отрывом, то у кого-нибудь точно возникли бы подозрения. Всё-таки Саймон Сван был магом-учёным, да, специализирующимся на довольно мощной магии изменчивости, но всё равно лишь исследователем.

То, как легко он раскидывал мини-Мастеров на их тренировках, можно было легко объяснить огромной разницей в опыте трансформаций. Но если бы Ласиан применил все свои умения, это был бы совсем иной разговор. Тем более что их тут было пятеро, и каждый в той или иной степени практиковался в боевой магии. Так что конфликт не был Лазу на руку.

Но он просто не мог оставаться серьёзным, глядя на то, как Чиала аккуратно и очень медленно убирает стопки бумаг обратно в ящик стола.

С учётом двух жизней Лазу уже было за шестьдесят, и за эти годы он пережил много такого, чего этим мини-Мастерам даже не снилось. Любовь и смерть, война и убийства, отчаяние и ярость — ментально Лаз часто ощущал себя куда старше даже этих шестидесяти.

Несмотря на то, что пятёрку перед ним уже вполне можно было считать взрослыми, ну, может быть, не считая шестнадцатилетнюю Геату, для Лаза они мало чем отличались от копающейся в песочнице малышни. Он прекрасно понимал, что этот ночной налёт не имел под собой никакого злого умысла. Более того, они, скорее всего, реально верили, что делают хорошее дело. А потому он просто не мог на них злиться.

— И кто вам сказал, что я наркотиками торгую?

— Я… не могу сказать, — Шира, уже успевшая встать и разгладить платье.

— Это был ректор? А ведь он, наверняка, предостерёг тебя, не рассказывать никому. Неужели ты такая болтушка?

— Вовсе нет! Я… — Шира наконец-то поняла, что своими словами раскрывала Лазу всю правду даже без прямых ответов и, недовольно нахмурившись, замолчала.

— А вы не думали, что если бы я, и правда, был наркоторговцем, ваш обыск мог бы меня спугнуть? Вы ведь, наверняка, не смогли бы сложить всё, как было.

— Нам просто нужно было найти доказательства — и всё! — Ласиан явно не понимал, как ему поступить. Бросаться с кулаками на человека, который просто стоял и мирно с ними беседовал, — это было странно и даже как-то… нечестно.

— Ну а что если бы вы их не нашли? Кстати, я могу вас клятвенно заверить, что их тут и нет. Могу даже помочь с поиском, чтобы быстрее дело пошло. Если найдёте что-нибудь, я буду удивлён больше всех.

— Мы… — мини-Мастер запнулся, но свою ошибку признал быстро. — Мы не знаем. Но они уже две недели ищут, и до сих пор ничего, преступник… ну, вы, в смысле, могли уйти. Так что мы решили действовать сами, в конце концов, поймать вас и отвести на пост.

— «Они»?

— Ну… те, кто расследует дело о наркотиках.

Лаз тяжело вздохнул. Вот так рассказывать «наркоторговцу» о ведущемся против него расследовании…

Но, конечно, он понимал, что их наивности, честности и самоуверенности причиной не была глупость.

Во-первых, будущим Мастерам, вынужденным на протяжении многих лет учиться в основном магии, было сложно находить источники социального просвещения. Это он, урождённый землянин, вырос, считай, в обнимку с телевизором, откуда тёк слабо фильтруемый поток самой разнообразной информации. А в Сфарре, где никаких телевизоров не было, узнавать о том, как на самом деле всё вокруг устроено, приходилось на собственной шкуре.

В будущем, когда они станут настоящими Мастерами и попадут во внешний жестокий мир, они всё поймут. Но пока что их всех, и даже Ласиана, можно было сравнить с цветками в теплице, не знающими о холоде и проливных дождях.

А, во-вторых, они действительно были очень сильны. На Люпсе маги примерно их возраста, может, чуть постарше, участвовали в большом Апрадском турнире и показывали силу, способную переменить ход сражения. А ведь в Сфарре магия шагнула далеко вперёд по сравнению с прошлым миром Лаза.

Пятерых высших магов, пусть и юных, было вполне достаточно, чтобы стереть с лица земли тысячную армию. Даже кажущаяся невинной девочкой Геата обладала силой без труда разрушить до основания всё здание общежития. По крайней мере, если бы оно не было защищено магией.

Да, они попались с поличным, но так как для них Лаз всё ещё был «плохим парнем», они не ощущали большого стыда. И, опять же, раз уж их поймали, они уже не считали нужным что-либо скрывать.

Лаз тяжело вздохнул. Когда последний раз он мог позволить себе такую беззаботность? В первый год учёбы в Доме Магии, вероятно. И то на него в то время уже давили понимание собственной ущербности и знание о живущей в душе тьме. Возможно, по-настоящему беззаботным он был лишь в своём земном детстве, больше пятидесяти лет назад.

— Будете заканчивать обыск?

— А какой теперь смысл? Вы уже здесь.

— Ну, тогда давайте так. Вы сейчас поможете убрать всё, что тут раскидали, а потом мы пойдём в столовую и всё обсудим за чашечкой чая. Если что, можете в любой момент на меня напасть или поднять тревогу, я не против. Ну, что скажете?

Глава 7

В итоге всё закончилось в пользу Лаза. Если Си’Прак мог наврать Шире о подозрениях в адрес профессора магии изменчивости, то почему ему самому нельзя было сделать также?

Мастер Метаморфоз просто заявил пятёрке ночных взломщиков, что расследование действительно имело место быть, но в итоге выяснилось, что следователи думали не на того. Естественно, одних слов Лаза было бы недостаточно, чтобы полностью развеять сомнения мини-Мастеров.

Однако Лаз не только не возражал против повторного полного обыска своей комнаты, но даже предложил отправиться всем вместе к ректору, чтобы тот подтвердил его слова. Подобная честность и открытость, вкупе с уже заслуженной Лазом ранее репутацией, сделали своё дело.

Может быть, у кого-нибудь из студентов и остались ещё подозрения, у Ласиана так точно. Но они, что называется, сменили гнев на милость и искренне извинились перед Лазом за своё поведение.

— Я же говорю, что всё нормально, — улыбнулся Мастер Метаморфоз, — вы бы ещё на колени встали. Но одно меня всё-таки интересует. Как вы смогли забраться в мою комнату, не подняв тревоги?

Жилые комнаты в академии, а тем более те, что принадлежали преподавателям, были защищены не только от магического восприятия. Когда дверь закрывалась снаружи, в комнате, во-первых, включалась сигнализация, которая должна была сообщать о появлении посторонних, а, во-вторых, сама дверь, а также окна и даже стены блокировались мощной магией.

В таком состоянии комната могла выдержать удар стенобитного тарана и остаться совершенно целой.

В том, что Лаз смог прорваться в кабинет Си’Прака, не было ничего удивительного, в конце концов, он даже без мастерской магии был невероятно силён. Но он всё равно даже не рассчитывал обойти сигнализацию и остаться незамеченным.

Да, на кабинете ректора защита, вероятно, была серьёзнее, чем на жилой комнате обычного преподавателя. Но всё равно Лаз не верил, что мини-Мастера смогли вскрыть дверь и не поднять тревогу.

— Мой отец… — Мэнгон, чуть полноватый молодой человек с дикими кудряшками на голове и вечно немного смущённым видом, поднял руку, словно отвечал на занятии. — Мой отец — глава компании «Стража Магвук». Защитные системы академии — их рук дело. До того, как поступил сюда, я часто помогал отцу на работе, даже частично спроектировал некоторые структурные блоки этих систем. Вскрыть такую дверь, как вашу — это не сложно.

Лаз хмыкнул. Да, он часто забывал, что эти ребята — не просто студенты. Не у всех них было такое же высокое происхождение, как у Мэнгона, но все они были высшими или почти высшими. А значит, среди них не было посредственностей.

Конечно, это не было непреложным правилом. Но в подавляющем большинстве случаев маги с большим потенциалом были куда талантливее, умнее и способнее, чем обычные люди.

Лаз и на себе испытал этот эффект. Его душа и личность, правда, уже были полностью сформированы до рождения на Люпсе, так что никаких особых дополнительных талантов он не приобрёл. Но его способности к обучению, запоминанию и пониманию выросли феноменально.

Что говорить, если он к семи годам уже прочёл и почти целиком запомнил содержимое нескольких сотен книг, что хранились в библиотеке дома Морфеев. Может быть, ему не хватало той «искры гениальности», что имелась у таких людей, как Ласс Нель или Кресс Мадро.

Но благодаря долгому и упорному накоплению знаний в итоге Лаз стал по-настоящему гениальным магом. И энергия Хаоса, перестроившая его душу, не была тому единственной причиной.

Конечно, потенциал этих детей был в разы меньше, чем даже у молодого Лаза, но они всё равно были крайне неординарными личностями. В памяти Мастера Метаморфоз сами собой всплыли досье на мини-Мастеров, предоставляемые всем преподавателям в начале учебного года.

Личность отца Мэнгона, главы «Стражи Магвук», там тоже была указана, просто на момент прочтения Лаз не знал и не слишком интересовался, что это за «Стража» такая. Немного иным взглядом Мастер Метаморфоз окинул пятёрку студентов.

Мэнгон был наследником, судя по всему, одной из крупнейших компаний Элтора, если не всего Эрда, раз уж их услугами пользовалась даже Национальная Академия. И тот факт, что он в свои двадцать уже приложил руку к разработке таких сложных защитных систем, говорил сам за себя.

Чиала, вторая с конца по старшинству студентка в группе, ей было восемнадцать, происходила из семьи потомственных Мастеров. Это было огромной редкостью даже в огромном Эрде, чтобы аж три поколения подряд становились Мастерами, причём не искусственными, а естественными. И Чиала со своим почти высшим потенциалом, а также поддержкой семьи, имела немало шансов стать четвёртым поколением.

Ласиан, несмотря на своё поведение и вызывающую внешность, и вовсе был высоким аристократом. Род Барсма имел примерно такую же длинную историю, что и весь Эрд, был одним из столпов империи, наслаждался благосклонностью дворца и не раз в прошлом связывал себя браком с императорской фамилией. При этом Ласиан уже стал гордостью семьи, даже без титула Мастера, так как смог усовершенствовать магию своего рода. Сложная геометрическая татуировка, что украшала спину Ласиана, была особым типом атрефактной магии семьи Барсма, но также и его собственным творением, значительно превосходившим своих предшественников.

Геата, ещё одно интересное совпадение с прошлым самого Лаза, была внучкой министра иностранных дел Эрда. Её семья не была знаменита, не была богата, не имела давней истории и не могла похвастаться могущественными магами в роду, но не уважать их было нельзя. Дед Геаты забрался по социальной лестнице из самых низов, полагаясь лишь на себя и свои амбиции, достигнув в итоге фактического максимума, дозволенного человеку в Эрде. И теперь, если в их семье появится ещё и Мастер, его влияние вырастет ещё больше.

Шира из них пятерых имела самое низкое происхождение, она была дочерью мелкого чиновника и обычной домохозяйки. Да, она была высшей, и, очевидно, это давало ей огромное преимущество. Но по сравнению с тем же Ласианом, с детства окружённого частными преподавателями и имевшего все возможности для роста, её стартовая точка была несравнимо ниже. Но при этом сейчас она была в лучшей и крупнейшей академии страны на полном государственном финансировании, чем не мог похвастаться никто из группы.

И от того ещё более удивительным становилось то, что, несмотря на их более чем внушительные статусы, никто из мини-Мастеров не относился к так называемой «золотой молодёжи». Да, они были горды и самоуверенны, но не высокомерны и не спесивы. Даже в такой неоднозначной ситуации никто из них не подумал козырнуть своими отцами или дедами.

Отчасти это было следствием культивируемого повсеместно в Эрде менталитета. Всеми признанная сильнейшей империя хотела, чтобы все её граждане могли самим своим существованием подтверждать этот статус. Такие вещи как кумовство, взяточничество, расхищение, мошенничество — повсеместно осуждались, и наказание за выявленные случаи было куда строже, чем, к примеру, за грабежи, а иногда даже строже, чем за убийство.

Естественно, не было никаких сомнений: всё вышеперечисленное было неизбежно в огромной империи вроде Эрда. Вспомнить хотя бы Си’Прака с его длиннющим списком преступлений и тем более процветающий культ Зверя.

Но на официальном уровне никто и никогда не посмел бы заикнуться об этом. Так что детей, даже в семьях высшего общества, обучали именно в таком, честном и праведном ключе. Со своими проблемами справляться самим и отвечать за свои ошибки. Обращение за помощью к семье не считалось неверным, но вполне могло надолго оставить позорную печать «хлюпика» и «маменькиного сынка».

Опять же, естественно, что далеко не вся молодёжь реально жила «по чести».

Но все остальные Лаза и не особо интересовали. А вот сидящая перед ним пятёрка — другое дело.

И даже больше теперь, после того, как они, пусть и довольно неуклюже, но продемонстрировали свои лучшие побуждения и стороны. Изначально его присоединение к Национальной Академии имело лишь одну цель — подобраться к Си’Праку и через него выйти на культ и покупателей Айны и Фауста.

Но теперь, познакомившись с этими ребятами и даже, в каком-то смысле, пережив вместе небольшое приключение, Лаз уже не мог просто отмахнуться от них и той связи, что между ними появилась. К тому же его всё ещё тяготила смерть Нисса, и Мастеру Метаморфоз очень хотелось хоть как-то, хоть на самую малость искупить свою вину перед мальчиком, а месть и войну с культом было сложно назвать искуплением.

— Давайте договоримся так, — произнёс Лаз после долгих размышлений. — Мы забудем то, что произошло сегодня, я на вас, правда, не злюсь. Но если вы останетесь совсем безнаказанными, это будет неправильно, согласны?

— Ну…

— Это был риторический вопрос. Наказание вам понести придётся. И в качестве наказания я назначаю вам пятерым по шестнадцать дополнительных часов занятий в неделю.

— Сколько⁈ — Ласиан явно был недоволен таким поворотом дела.

— Шестнадцать. По два часа в учебные дни и по три — в выходные. Заниматься будем на тренировочном полигоне по вечерам. У вас, похоже, слишком много свободного времени после занятий, — все, включая даже лысого забияку, смущённо потупили глаза. — Возражения не принимаются, но если будете хорошо себя вести и старательно заниматься — я подумаю о том, чтобы уменьшить время наказания.

— Зачем нам целых шестнадцать часов занятий магией изменчивости в неделю, если обычно у нас всего четыре с половиной? — Чиала надула губки. Магия изменчивости никогда не была её любимой и старалась девушка на занятиях больше по инерции, так как в принципе была довольно ответственной и трудолюбивой.

Лаз хитро усмехнулся. Если бы вместе с ними за столом присутствовали Айна или Фауст, даже несмотря на то, что лицо Мастера Метаморфоз было совершенно чужим, они бы мгновенно узнали эту озорную улыбку. Не приходилось сомневаться, у Лаза в голове созрел авантюрный и, вероятно, довольно опасный план.

— А кто тебе сказал, что мы будем заниматься магией изменчивости?

* * *

— Все пришли, и никто не опоздал, это радует.

Последний выходной Лаз позволил пятёрке отдохнуть, так что «наказание» началось в первый учебный день следующей недели. На часах было почти восемь, на тренировочном полигоне было пусто и тихо.

На самом деле, если бы не то, что сейчас Си’Прак в принципе не мог отказать ни одной просьбе Лаза, их бы сюда не пустили даже с преподавательским статусом Мастера Метаморфоз. Полигон, даже защищённый заклинаниями, неизбежно страдал от тренировок юных магов, и по вечерам в нём обычно проводились ремонтные работы.

Теперь же рабочим придётся трудиться ночью, что не могло не сказаться на стоимости их услуг. К сожалению, отказать своему шантажисту ректор не мог.

— И чему же вы собираетесь нас учить? — крайне недовольный тем, что ему прибавилось ещё целых шестнадцать часов занятий, скрестивший руки на груди и сильно нахмурившийся Ласиан практически воплощал собой слово «скептичность».

— Чуть позже узнаете, — Лаз улыбнулся. — Мэнгон, ты можешь отключить следящую магию на полигоне?

— Эм… — такой странный вопрос явно вогнал молодого человека в ступор. — Ну, в принципе могу, да. Но зачем?

— Сделай, будь добр, я потом всё расскажу.

— Это вообще-то незаконно…

— Серьёзно будешь об этом вспоминать после того, как таким же способом вторгся в мою комнату? И не переживай, если что, я возьму вину на себя.

— Ну ладно…

Недоумевающий мини-Мастер прикрыл глаза, и Лаз ощутил волну магического восприятия. Мэнгон прощупывал полигон. Спустя пару минут он вернулся в реальность и нахмурился.

— Сможешь? — переспросил Лаз.

— Десять минут.

— Хорошо, приступай, мы не торопимся.

Немного поколебавшись, в конце концов, Мэнгон, поймав кивок Ласиана, всё-таки отправился к одному ему видимой точке на стене полигона. Лаз мысленно усмехнулся: старший студент группы был не просто заводилой компании, но и, похоже, самым настоящим лидером.

На протяжении чуть больше чем десяти минут наследник «Стражи Магвук» двигался по пространству полигона, каждый раз задерживаясь секунд на двадцать. Лаз, даже с его знаниями и пониманием магических структур и магии в целом, не мог понять какой-либо системы в действиях Мэнгона.

Останавливался молодой человек, казалось бы, в совершенно случайных местах. Стена, рядом с которой он что-то колдовал, ничем не отличалась от такой же стены на метр в сторону, ни внешне, ни в магическом восприятии. Но Лаз был склонен доверять юному дарованию, вскрывшему его комнату.

И действительно, когда Мэнгон закончил, ощущение слежки, направленного в спину взгляда, которым отличались системы наблюдения полигона, исчезло.

— Готово.

— Ты, как, не устал?

— Это не сложно, нужно просто знать, что и как делать.

— Ну, хорошо, тогда приступим.

— К чему?

— К бою, конечно, — улыбнулся Лаз.

— Опять сражаться с вами в трансформации? — недовольство в голосе Ласиана можно было мазать на хлеб. — И что, так каждый раз будет?

— Если хочешь, можешь использовать трансформацию. Если хочешь, можешь не использовать. Вообще можешь использовать всё, что душе угодно, — Лаз не прекращал улыбаться. — Можете нападать по одному или все вместе, как угодно. И дополнительное условие: если хотя бы раз сможете меня победить — наказание закончится для всех.

— Вы серьёзно? — Шира даже рот приоткрыла от удивления.

Недовольство и скепсис мгновенно сменились искренним недоумением. Мини-Мастера не могли не признавать превосходство Лаза в магии изменчивости, но никто из них не верил, что в полноценном бою учёный-испытатель мог быть сильнее кандидатов в Мастера.

— Абсолютно серьёзно. Одна победа — и можете идти по кроватям. Но я хочу предупредить о двух вещах. Во-первых, вы не должны кому-либо говорить о том, что будет происходить на этих занятиях, иначе я буду очень недоволен. Поверьте, вы этого не хотите. А, во-вторых, я уже не буду так аккуратен, как на наших обычных тренировках. Сломанных костей постараюсь избежать, но синяков, ушибов и ссадин будет с избытком.

— Хотите сказать, что всё равно будете нас жалеть? — теперь Ласиан уже откровенно злился.

— Конечно, вы же, в конце концов, мои студенты. Детишки, так сказать.

— Да я тебя так отделаю, что ты сам потом от стыда не захочешь никому об этом рассказывать!

— Ласиан! — Шире явно пришлось не по душе такое обращение к преподавателю.

— Чего⁈ Он первый начал! Всерьёз нас не принимает, детьми считает! Сидите, я сам его раскатаю, и мы пойдём это отметим.

— Жду-не дождусь, — улыбка Железного Дьяволёнка, растянутая от уха до уха, была уже довольно жуткой.

Однако таким Ласиана было не напугать. Он поднял руки к лицу, словно в боксёрской стойке, его тело окутал туман трансформации. Из него молодой человек вышел, почти не изменившись внешне, разве что его мышцы стали куда рельефнее, а кожа приобрела алый оттенок, но его аура стала в несколько раз сильнее.

Но это не было финалом. Чёрный узор на его спине вдруг вспыхнул густым тёмно-синим светом, сформировавшим над плечами Ласиана неясный образ огромных крыльев. И в следующую секунду на том месте, где стоял мини-Мастер, уже никого не было.

Лаз мысленно зааплодировал. Ласиан не только смог отлично интегрировать магию изменчивости в свой боевой стиль, но и его атрефактная татуировка была чудесной магией, влияющей сразу на множество параметров: скорость, взрывную мощь и даже восприятие окружающего мира.

К тому же он теперь использовал наиболее привычную магию, основанную, судя по всему, на сжатии и мгновенном высвобождении энергии, идеально подходящую к его крыльям. По сравнению с формой десятирукого великана, что он использовал на тренировках магии изменчивости, сейчас Ласиан был практически на порядок сильнее.

Если бы Лаз использовал исключительно физические данные формы Железного Дьяволёнка, то стоило бы забыть о победе, даже нормально среагировать на атаки мини-Мастера было бы нереально.

Вот только ключевыми словами было: «если бы». Предложив пятёрке использовать все свои силы, сам Лаз не собирался ограничиваться только трансформациями. Естественно, он оставлял мини-Мастерам огромную фору, отложив в сторону настоящие боевые трансформации, мастерскую магию и не используя даже десятую долю своей энергии. Но всё равно разницу в навыках между ним и Ласианом было невозможно преодолеть.

С гулким ударом тело мини-Мастера врезалось в стену тренировочного полигона. Лаз не соврал, сломано у Ласиана ничего не было. Но ощущение выбитого из лёгких воздуха, а также боль от столкновения с каменной стеной не были чем-то, что можно было легко перенести.

С трудом встав на четвереньки и с присвистом вдохнув порцию кислорода, он с шоком в глазах посмотрел на Лаза. На самом деле Ласиан даже не смог понять, что произошло. В одну секунду он на полной скорости нёсся на противника, рассчитывая одним точным ударом в солнечное сплетение отправить того в полёт, а в следующую летел уже он сам, причём полностью потеряв ориентацию в пространстве и не способный что-либо сделать.

Никаких сомнений: если бы Лаз в этот момент захотел добить молодого человека, ему удалось бы это без труда. Ласиан не просто проиграл, он проиграл с треском и грохотом.

— Всё ещё считаешь, что у меня нет права считать вас детьми? — рассмеялся Дьяволёнок.

— Как ты… как вы это сделали? — Шира, также специализировавшаяся на скоростных атаках, даже пристально наблюдая за происходящим, не смогла ничего понять или заметить.

— Если расскажу, будет неинтересно, тебе не кажется? Ну? Кто следующий?

Глава 8

За систематическими избиениями прошло десять дней. Мини-Мастера в общем счёте уже почти сутки терпели унизительные поражения одно за другим, и, в отличие от их обычной практики, справиться с профессором Сваном им не удавалось даже совместными силами. Однако никто из них не посмел бы сказать, что эти «занятия» не были для них полезными.

Как и во время тренировок в рамках обучения магии изменчивости, Лаз не просто бил их. Мастер Метаморфоз без труда находил уязвимые места и бреши в их боевых стилях, прицельно атакуя именно такие слабости, а потом объяснял, где мини-Мастера ошиблись.

Наибольшие успехи показывали Ласиан, тут у Лаза не было никаких сомнений, а также, что уже было куда занимательнее, Геата. Шестнадцатилетнюю девочку, поначалу вполне заслуженно побаивавшуюся драться с неожиданно ставшим невероятно сильным профессором, в какой-то момент словно подменили.

На очередном «занятии» она вышла вперёд первой, опередив даже главного забияку компании, без предупреждения набросившись на Лаза. Поначалу он даже подумал, что Геата не выдержала подобного темпа и впала в, если так можно выразиться, истеричную ярость. Но радостный смех и широкая улыбка, украшавшая лицо девочки, пока они обменивались атаками, напрочь отметали эту идею.

Геата, конечно, не обезумела или нечто подобное. Получив от Лаза крайне болезненный ожог на бедре, девочка тут же скривилась и, едва сдерживая слёзы, вернулась на трибуны, признавая этим своё поражение.

Однако её страх перед боем с этого момента просто улетучился, словно его и не было. И это позволило Геате сражаться с полной отдачей, что, естественно, было куда полезнее для её роста.

Из остальной троицы Шира показывала средние результаты, а Мэнгон и Чиала и вовсе с трудом усваивали новые знания. Это было нормально, и Лаз ни в коем случае не считал, что ребята бездарны или ленивы.

Но, к сожалению, у него не было долгих лет и даже месяцев на то, чтобы вести этих ребят по их пути становления Мастерами. Всё что он мог — это дать им начальный импульс. И времени на это у него получилось уделить всего десять дней. И хотя победить им так и не удалось, даже нападая всем впятером, а количество крайне болезненных ударов, что было им нанесено, уже пошло на сотни, в итоге к Мастеру Метаморфоз ребята испытывали лишь благодарность.

Даже Ласиан, когда Лаз сообщил им о завершении «наказания», уже не радовался, а наоборот, начал возмущаться. К сожалению, продолжать тренировать мини-Мастеров Лаз больше не мог, как бы ни хотел.

Причина была в том, что накануне его позвал к себе Си’Прак и сообщил, что культ наконец-то принял решение и его, Лаза, приглашают на встречу. Причём встречу назначили на раннее утро следующего дня, то есть дали Лазу, считай, сутки на подготовку.

С учётом того, что до этого культ безмолвствовал больше двух недель, такая спешка была крайне подозрительна. Вернее, была бы, потому что жучки Лаза, установленные в его доме в Заргане, пару дней назад просигнализировали о вторжении чужаков.

Этого стоило ожидать, культ не лишил бы себя невероятно полезного и удобного козыря в лице жены Саймона Свана. Впрочем, это уже не было важно.

Пока он был в кабинете ректора, Лаз собрал все свои жучки, информации и компромата в которых за более чем месяц накопилось более чем достаточно для укрепления его позиции в переговорах с культом.

В назначенный день, вернее, утро, всего часов в шесть, в дверь комнаты Лаза постучали. На пороге стоял не сам Си’Прак, но один из его доверенных людей, которого Мастер Метаморфоз уже не раз замечал то тут, то там.

В академии этот человек работал обычным уборщиком, но при этом, определённо, был магом, и довольно сильным, а также, судя по физической форме и стойке, имел представление о боевых искусствах. И сейчас, когда вместо формы уборщика на нём появился классический костюм дворянской стражи, мужчина словно стал другим человеком.

— Вам очень идёт, — улыбнулся Лаз.

— … Следуйте за мной.

Они покинули преподавательское общежитие, а затем и территорию академии, однако далеко не ушли. Встреча была организована в центре Элтора.

Впрочем, ни тайного клуба, ни подпольного притона, ни скрытого в стене прохода Лаз не увидел. Всё было куда банальнее. Один из самых дорогих ресторанов столицы предоставлял частные комнаты для ВИП-клиентов, защищённые от прослушки и вторжения. Именно такой культ и воспользовался.

— Проходите, господа скоро прибудут, — уборщик указал рукой на дверь одной из комнат, сам между тем встав сбоку от неё на карауле.

Лаз вошёл, но спустя какое-то время выглянул из двери.

— Я могу пока что-нибудь заказать? Я не завтракал.

— Официант придёт через пару минут, — немного поколебавшись, кивнул уборщик.

— Спасибо.

Лаз вернулся в комнату и откинулся на подушках. Частный зал для ВИП-гостей был обставлен шикарно. Вероятно, не во всех особняках дворян можно было найти такую мебель, а свисающая с потолка хрустальная люстра и вовсе скорее бы подошла какому-нибудь дворцу.

Впрочем, раз уж культ пригласил его сам, Лаз не собирался стесняться. Пришедшему, и правда, буквально через две минуты официанту он заказал немало крайне дорогих блюд, в том числе омлет с крабовым мясом, тосты с чёрной икрой и три бутылки игристого вина двадцатилетней выдержки. И, судя по лицу официанта, ничего удивительного в таком заказе он не видел. ВИП-зал, что сказать.

Ждать Лазу пришлось довольно долго. Когда он пришёл, было только полседьмого, но обещанные уборщиком «господа» заявились лишь к одиннадцати.

В этом не было ничего странного, простой приём психологического давления, призванный вызвать у объекта тревогу и нетерпение. Если бы Лаза можно было поймать на такой трюк, он уже много лет был бы мёртв. И его «жена», вошедшая вслед за господами с отсутствующим выражением на лице, также не смогла даже немного пошатнуть спокойствие Мастера Метаморфоз.

Он просто поднял бокал с вином и отсалютовал Си’Праку и ещё троим незнакомым ему людям. Веко ректора академии дёрнулось.

— Пожалуйста, присаживайтесь, я вас уже давно жду. Хотите чёрной икры? Отличный вкус, хочу сказать, этот ресторан, определённо, заслуживает свою…

— Хватит кривляться.

Голос одного из господ, судя по всему главного в троице, высокого мужчины с густой иссиня-чёрной бородой и увешанными перстнями пальцами, несмотря на то, что не был громким, заполнил всю комнату и заставил дрожать посуду на столе, стекло в дверцах шкафов и хрусталь люстры. Этот человек, определённо, был магом. Лаз не мог сказать, Мастером или нет, но, так или иначе, магом, и очень сильным.

Впрочем, Лаз не был бы Лазом, если бы так просто прогибался под других.

— А если я не хочу?

Дрожь в комнате мгновенно стихла, магия мужчины была искусно отменена без каких-либо следов и последствий, что было даже сложнее, чем изначальное заклинание.

Это заставило его нахмуриться и с недовольством взглянуть на Си’Прака. Посыл был понятен: «Почему ты не сказал, что он так силён?» К сожалению, сожалеть об упущенной информации было поздно.

— Господа, давайте не будем ссориться и начнём наши переговоры, — ректор, чтобы хоть как-то загладить вину, выступил миротворцем.

— Господин Кармал, вы, правда, считаете, что можно называть это переговорами, пока она здесь? — Лаз указал на свою «супругу».

— У вас, молодой человек, свои методы воздействия, у нас — свои. По-моему тут всё честно, — другой господин, ещё более высокий и при этом очень толстый, почти жирный, облачённый в традиционную бело-серую мантию чиновников Эрда, смотревшуюся на нём как закинутый за спину слюнявчик, широко и совершенно неискренне улыбнулся.

— Что вы, я нисколько не отрицаю такую «честность» на переговорах. Я просто хотел спросить: зачем вы привели сюда постороннюю женщину? Не кажется ли вам, что это… противоречит самой сути нашей встречи?

— Хватит притворяться! — у Си’Прака, и так уже изрядно настрадавшегося от Лаза за последний месяц, всё-таки не выдержали нервы. — Неужели тебе всё равно, что будет с твоей женой?

— Конечно, не всё равно. Я очень люблю и забочусь о своей жене. В каком-то смысле я всё это затеял именно ради неё. Но какое отношение к моей жене имеет эта женщина?

Выражение недоумения на лице Лаза было таким натуральным, что даже на сто процентов уверенные в личности девушки господа засомневались.

Переглянувшись друг с другом, они подтолкнули пленницу вперёд, и Лаз ощутил, как исчезает наложенная на неё ментальная магия. Впрочем, судя по всё ещё немного потерянному взгляду, магию они сняли не всю.

— Как твоё имя? — первый мужчина положил руку на плечо девушки, и та, словно проснувшись, повернула голову в его сторону.

— Раана.

— Полное имя.

— Ру’Раана Марпан.

— Марпан? Не Сван?

— Марпан.

— Ты знаешь этого человека? — он указал на Лаза.

— Нет, никогда его не видела.

Повисла тишина.

У троицы, как, впрочем, и у Си’Прака, явно случился приступ непонимания. И не удивительно, ведь мало того что у девушки была другая фамилия, не такая, как в отчётах, так ещё и Лаза она видела впервые в жизни, хотя вроде как они должны были быть мужем и женой.

Соврать Раана не могла, так как находилась под воздействием ментальной магии, блокирующей какую-либо сложную мозговую деятельность вроде фантазии или лжи. Но когда её похищали, её уже проверили, и она назвала нужную фамилию: Сван. А это означало, что либо магия не действовала, либо…

— Дайте угадаю, вы её не допрашивали, — улыбнулся Лаз, на этот раз почти искренне. Выражение недоумения на лицах членов культа было для него лучшим зрелищем. — Хотя, что это я, вы, наверняка, её до сего дня и не видели ни разу. Ваши люди её не допрашивали. Убедились, что она — та самая, запаковали и поспешили в Элтор. Очень жаль, что весь до жути банальный и скучный план пошёл коту под хвост. Потому что она — моя жена ровно настолько же, насколько любой из вас — моя жена. И теперь мои требования снова возрастут. Кстати, надеюсь, вы не настолько наглые, чтобы прерывать эту встречу и переносить её на другой день, только чтобы попытаться нарыть на меня ещё что-нибудь? Нет, я, в принципе, не против, мне редко удаётся так вкусно, а главное бесплатно, поесть. Но учтите, что в следующий раз я запрошу ещё больше.

Лица всех господ скривились, а Си’Прак, осознавший, что теперь ему придётся отдать ещё бо́льшую долю своего бизнеса, аж затрясся от гнева и негодования.

Лаз попал в самую точку, план был слишком банален. Но культ использовал тактику похищения и шантажа слишком много раз, и слишком много раз успешно, чтобы отказываться от неё без каких-либо к тому причин.

— Да, хочу вас заранее предупредить: мне по большому счёту плевать, и если она вернётся домой в целости и сохранности, у меня не будет причин и возможностей что-либо делать. Но если девушка просто исчезнет, то запись её похищения станет ещё одним убедительным компроматом в моей коллекции. Ваши люди, может, и скрыли свои лица, но вот изменить голоса и скрыть ауры не подумали, а также неосторожно упомянули культ. Может быть, по отдельности этого и мало, но вот вместе с остальным — вполне достаточно для очередного обвинения.

По щелчку пальцев Лаза в воздухе повисла отчётливая картинка того, как трое людей в чёрных масках скручивают девушку, сейчас стоявшую посреди ВИП-комнаты.

Частично Лаз блефовал. Его жучки могли писать звук и видео и действительно записали похищение Рааны, но были чисто-механическими устройствами, а значит, ауру фиксировать не умели. И никто из похитителей не был настолько тупым, чтобы произнести запретное название. Однако знать этого господа не могли, а он не был настолько глуп, чтобы включать воспроизведение видео.

— А теперь давайте действительно всё обсудим, но для начала поручите своим людям снаружи позаботиться о девушке, и ещё было бы неплохо вам представиться, — Лаз, делая вид, что не замечает испепеляющих взглядов культистов, намазал на маленький тост немного чёрной икры и отправил в рот. — А то вы моё имя знаете, а я ваши — нет.

— Я, честно сказать, сильно сомневаюсь, что Саймон Сван — это твоё настоящее имя.

— Ну и что? — провокация своего эффекта не возымела ни в малейшей степени. — Мне прямо сейчас не слишком интересно, кто вы на самом деле, просто не могу же я обращаться, каждый раз тыкая пальцем. Можете придумать имена, если хотите. Только для удобства.

— Сив, — мужчина, до этого не произнёсший ни слова, с бритой на лысо головой и слепым из-за глубокого шрама левым глазом, поднял руку первым. Вот он, Лаз не сомневался ни секунды, был Мастером, он даже не пытался это скрывать.

— Можешь звать меня Бароном, — вздохнул бородатый лидер троицы, откидываясь на подушках.

Похоже, он понял, что прошибить Лаза простыми приёмами не получится, а потому быстро изменил подход, решив, похоже, попытаться улучшить отношения.

— Зови меня Ваше Превосходительство, — ехидно усмехнулся толстяк, явно думая, что оказался самым остроумным.

— Итак, Сив, Барон и Жирдяй, — ничуть не изменившись в лице, поздоровался Лаз.

Лысый Сив, услышав это, бросил взгляд на толстяка и улыбнулся краешками губ. С учётом его предыдущей молчаливости и безэмоциональности это можно было считать безудержным хохотом.

Похоже, отношения между этими тремя не были гладкими. Впрочем, оно и не слишком удивительно, всё-таки культ не был монолитной структурой, сплочённой общими помыслами и целями. Внутренние конфликты вполне могли возникнуть.

— Как ты смеешь, сопляк! — толстяк подскочил с дивана, мгновенно покраснев от гнева и ткнув в Лаза мясистый палец. — Одного моего слова хватит, чтобы…

— Сядь.

Строгий голос Барона подействовал на толстяка, словно паралитический яд. Он застыл на полуслове с открытым ртом, с губы свисала струйка слюны. Шокированный взгляд медленно переместился с Лаза на чернобородого.

— Как вы можете…

— Я сказал, сядь на место!

Лаз, смерив взглядом пристыженно опустившегося обратно толстяка, с интересом посмотрел на Барона. Мужчина по определению не был ему симпатичен, как и все остальные люди, состоявшие в культе.

Но нельзя было не признать, он был достоин уважения. Сив был Мастером, а статус даже самый слабого искусственного Мастера в Эрде приравнивался к графскому титулу. И при этом лысый маг всё ещё имел некие неразрешённые вопросы с толстяком, то есть статус последнего был примерно таким же.

Однако даже так, одного предложения от чернобородого хватило, чтобы «Его Превосходительство» потупил глазки и затих, несмотря на свой явно не самый приятный характер. Как бы ни был высок статус Барона, одним только статусом такого невозможно было добиться. Нужны были реальная власть и, что важнее, заслуженное уважение.

— Ты можешь звать его Арно, — повернулся чернобородый к Лазу.

— Понял.

— Итак, чего ты хочешь?

— Сразу к делу?

— Незачем тянуть, — Барон словно отмахнулся от мухи. — Чаще всего именно культ приглашает к себе новобранцев. Но случаи вроде твоего, когда человек приходил сам, тоже имеют место быть. Я не могу не признать: ты для нас опасен. Но это только пока ты вне культа. Внутри ты можешь стать невероятно полезным активом, и я согласен официально принять тебя, даже понимая, что за это придётся заплатить. Вот и спрашиваю: что ты хочешь?

Лаз улыбнулся и кивнул.

— Приятно иметь дело с разумным человеком. Пятую долю доходов господина Кармала я поднимаю до четверти. В данном случае не буду очень жадничать, так как, скорее всего, к похищению девушки он не имел отношения. Просто напоминание, чтобы не расслаблялся.

— Пусть так. Что ещё?

Си’Прак настолько громко заскрежетал зубами, что это было слышно всем в комнате. Это ведь были его, Си’Прака, деньги! Однако в присутствии Барона ректор не посмел что-либо возражать.

— Ещё хочу должность повнушительнее, чем простой профессор. Чтобы не зависеть от расписания занятий и иметь свободу действий.

— Ты хочешь остаться в академии? — такой поворот событий чернобородого явно удивил.

— Да. Это достаточно удобное прикрытие, тем более после того, как я получу свои привилегии. К тому же было бы подозрительно, если бы я ушёл посреди учебного года.

— Хм… соглашусь, ладно. Прак, что ты можешь предложить Саймону?

Ректор тяжело вздохнул, из последних сил пытаясь проглотить гнев.

— Могу предложить должность в деканате или же, как вариант, позицию гостевого преподавателя.

— Деканат и перекладывание бумажек меня не слишком интересуют, — поморщился Лаз, — а что за гостевой преподаватель?

— Технически это должность для именитых профессоров или Мастеров, которые соглашаются провести в академии несколько лекций. Они свободны в выборе количества и времени занятий, не обязаны следовать учебному плану, избавлены от бумажной работы, кроме проверки заданий студентов, а также получают тройное по сравнению с обычными профессорами жалование при учёте аналогичного времени преподавания. Если занятий будет больше или меньше, ставка также будет меняться.

— Звучит отлично! — Лаз с довольным выражением осушил очередной бокал. — И последнее моё условие: культ не будет давать мне заданий за пределами Эрда, а задания вне Элтора будут ограничиваться максимум неделей срока.

— Не хочешь покидать столицу? Почему?

— Очень понравился один местный бар, — на лице Мастера Метаморфоз расплылась невинная улыбка.

— Эти условия вполне приемлемы, — спустя некоторое время вынес свой вердикт Барон, — но надеюсь, что ты также пойдёшь на определённые уступки.

— Слушаю.

— Ты должен передать нам весь имеющийся у тебя компромат и принести клятву души, что…

— Не может быть и речи.

В ВИП-комнате воцарилась неприятная тишина.

Глава 9

— Я пошёл тебе на встречу, даже не торговался, и имею право рассчитывать на то же с твоей стороны.

Несмотря на то, что голос чернобородого был всё ещё спокоен, было видно, что отказ его серьёзно разозлил.

— Всё ещё нет. Вы сели в лужу с моей «женой», так что теперь вам нечем крыть мои карты. Мои условия вы приняли потому, что они вас устраивают сами по себе. Вам нет смысла торговаться ни за что, кроме денег господина Кармала, да и это, по сути, не ваша забота. Так что до этого мы обговаривали условия сотрудничества. Шантаж начинается только сейчас. Я не отдам вам документы. Если хотите, могу принести клятву, что не придам ничего из того, что есть в этих документах, огласке, если культ не выступит против меня первым. Это максимум доброжелательности, что я могу проявить. Если вы будете гнуть свою линию, мне хватит духу сделать культ своим вечным врагом. Тем более что пока что я не вижу, почему бы мне стоило этого бояться. Я готов выслушать другие ваши условия, не касающиеся документов. И их мы обязательно обсудим уже без таких ультиматумов. Но здесь, уж извините, но вы не заставите меня отступить и на полшажочка.

— Вот поэтому такие, как ты, и не приветствуются культом, — холодным голосом произнёс Барон. — Хорошо, твоя взяла. Но если ты отклонишь и следующее моё предложение, то мы на этом закончим. Можешь публиковать, что хочешь, и посмотрим, сможешь ли ты справиться с последствиями.

— Я весь внимание.

— Я хочу, чтобы ты подписал контракт на столетнюю службу.

Лаз нахмурился.

— Рабом меня хотите сделать?

— Не совсем. Мы можем обсудить условия: на какие вещи ты готов идти, а на какие нет, что мы можем и не можем тебе приказывать. К примеру, в контракте, очевидно, будет пункт о том, что ты не будешь исполнять приказ о передаче компромата.

— Понятно. В таком случае, если мы дополнительно обсудим условия, я согласен. Только сто лет — это многовато, я пока что даже тридцати не прожил. Давайте десять?

— Девяносто пять.

— Одиннадцать.

— Девяносто.

— Двенадцать.

.

.

.

Лаз знал, что к примерно к этому всё и придёт. Для культа он был неизвестным фактором, переменной в уравнении, его было необходимо ограничить. И лучшим и очевидным способом была клятва души. Контракт, о котором говорил Барон, просто назывался иначе, по сути, это было ровно то же самое.

Клятва души была магией очень древней. О ней знали даже на Люпсе, правда, там она была тайной королевских семей, тщательно оберегаемой от посторонних.

В Сфарре же, с развитием магии как науки и более полным пониманием устройства человеческих душ, клятва души стала куда более массовым явлением. Даже обычные фирмы иногда требовали от сотрудников заключения клятвы, когда речь шла о каких-нибудь конфиденциальных вещах, риске шпионажа или потенциальных больших прибылях, что уж говорить о культе.

Суть клятвы души была довольно проста. Маг, «принимающий» клятву, с помощью магии воздействовал на душу человека, «дающего» клятву. При условии того, что дающий не сопротивлялся и открывал доступ к своей душе, она, душа, входила в особое состояние, называемое «мягким резонансом».

В таком состоянии мысли и побуждения человека имели куда большее влияние на его душу. И если он много раз повторял, к примеру, некое обещание, то после выхода из мягкого резонанса это обещание отпечатывалось на его душе, создавая нечто вроде оттиска, не дающего это обещание нарушить.

Такое сравнение, конечно, было крайне условным, так как душа была эфемерна и не имела даже размерности, но для понимания процесса было вполне уместно. Войти в состояние мягкого резонанса самостоятельно было невозможно, а значит, и убрать оттиск своими силами никто не мог.

К тому же, если бы один маг попытался помочь человеку снять оттиск другого мага, это с большой вероятностью привело бы к плачевным последствиям. Всё из-за того же мягкого резонанса внутри оттиска оставались следы энергии принимающего мага и посторонняя энергия, пытающаяся воздействовать на оттиск, в лучшем случае просто была бы отторгнута, а в худшем повредила бы саму душу. И чем глобальнее был эффект оттиска, тем сложнее было постороннему что-либо сделать.

В итоге выходило, что мягкий резонанс был идеальным состоянием для заключения рабских контрактов. Если человек давал клятву беспрекословного подчинения, а это, определённо, была крайне глобальная клятва, затрагивающая чуть ли не все уголки души, отменить такую клятву без согласия принимающего мага было уже невозможно.

Клятва верности и служебный контракт были куда менее жёсткими оттисками, но всё равно не стоило надеяться на то, что их удастся легко снять. Тем более что Сив, Мастер, наверняка присутствовал именно для того, чтобы быть принимающим клятву магом, что увеличило бы силу оттиска в несколько раз.

Будь на месте Лаза другой человек, и его крестовый поход против культа окончился бы, не успев полноценно начаться.

Вот только Мастер Метаморфоз не просто так много раз заявлял, что давно перестал быть человеком. Это не было самобичеванием, и не был красивый оборот речи. Человека человеком в первую очередь делали не руки-ноги-голова, а душа. И душа Лаза много лет назад перестала быть человеческой.

Сила хаоса превратила упорядоченную структуру в вечно меняющееся, текучее и непостоянное месиво энергии. Воспоминания, личность, эмоции и всё прочее, составлявшее основу души, у обычного человека прочно закреплённое в одной конкретной области души, у Лаза могло в один момент находиться тут, в другой — там, а в третий равномерным слоем размазаться по всей огромной душе Мастера Метаморфоз.

И хотя Лаз не мог быть уверен в этом на сто процентов, так как до сих пор у него не было шанса это проверить, но вероятность того, что на нём процесс заключения клятвы не сработает, была крайне высока.

Печать на твёрдом объекте могла остаться на долгие годы, но попытка сделать печать на пластилине или и вовсе на жидкости ни к чему не приведёт. Также и здесь, если где-то в его душе и останется оттиск клятвы, это не будет практически ничего значить глобально.

В крайнем случае, он всегда сможет просто оторвать от своей души кусок с оттиском и уничтожить его. Это нанесёт определённый ущерб, но точно не будет очень опасно.

А потому, поторговавшись для приличия об условиях контракта и клятвы, Лаз без лишних слов позволил Сиву влить энергию в свою душу. Насколько было известно Мастеру Метаморфоз, принимающий маг, хоть и воздействовал на чужую душу, не вторгался туда напрямую, как сам Лаз когда-то делал с Сыном Монарха.

А значит, аномалия его души должна была остаться для Сива незамеченной. И верно, лысый Мастер не показал ни удивления, ни смущения, пока исполнял заклинание клятвы.

С учётом его каменного лица, в принципе, это не могло быть стопроцентным доказательством. Но, если бы он что-нибудь обнаружил, то наверняка бы сказал Барону, иначе какой в этом смысл, и если Барон был спокоен, то можно было сделать вывод, что всё в норме.

Остальное было уже рутиной. Лаз несколько десятков раз повторил про себя текст клятвы, а потом и контракта, ощущая как формируется и становится всё чётче оттиск.

В конце концов, Сив, через магию клятвы также ощущавший появляющееся клеймо клятвы, удовлетворённо кивнул и начал отзывать свою энергию. Ритуал был окончен, и лицо Барона тут же прояснилось. Надоедливый вымогатель и шантажист превратился в ценный актив культа, которым можно было свободно пользоваться ближайшие тридцать лет.

Лаз, заглянув внутрь своей души, также остался удовлетворён результатом. Хотя совсем убрать оттиск было невозможно, он вполне мог бы изолировать его в отдельный «пузырь» так, чтобы при нарушении условий клятвы пострадал только небольшой кусочек души, нужны были только несколько дней медитации.

Его магическая сила из-за изоляции части души также должна была снизиться, но всего процентов на шесть-семь, что было не слишком много. Это была приемлемая плата за полное и безоговорочное доверие культа, которым он теперь мог пользоваться.

А значит, можно было приступать к следующему шагу его плана.

«Айна, дождись меня…»

* * *

— Профессор Сван, с вами всё в порядке?.. Профессор?

— А? Да-да, я в порядке… — Лаз дёрнулся и отвёл взгляд от окна, — просто задумался немного, прошу прощения. Что ты говорила?

— Я спросила, возобновите ли вы дополнительные занятия в будущем?

— А что, тебе так понравилось быть битой?

Шира, за эти десять дней успев привыкнуть к насмешливому тону Лаза, на подколку вообще не отреагировала.

— Нет, но эти спарринги очень помогли нам всем в понимании своих способностей, ради такого стоит немного потерпеть.

Несколько секунд они провели в молчании.

— Честно сказать, пока не знаю насчёт этого. Я бы хотел продолжить, но пока нахожусь в «подвешенном» состоянии, не знаю, что будет через день или неделю, так что не хочу ничего обещать. Давай вернёмся к этому вопросу попозже, когда я разберусь со своими делами, идёт?

— Да, конечно… — девушка даже смутилась немного.

— Ну, вот и славно. А теперь вернёмся к нашим баранам… о чём мы там говорили?..

* * *

Лаз не просто так был рассеян и задумчив. Через пару дней после первого «собеседования» ему назначили второе, уже более «предметное».

В культе, если ты не приносил своим существованием пользу общему делу, то ты был вреден. Нахлебники, даже те, что пробрались в организацию через заднюю дверь, не допускались, и в том числе из-за этого культ смог заполучить те силу и влияние, что у него были.

Так что Лазу, так или иначе, предстояло поработать на благо культа Зверя, а на этом втором «собеседовании» должно было быть принято решение, в качестве кого.

И Лаз всё никак не мог решить, какая именно роль для него предпочтительнее.

Стоит ли ему раскрыть свою силу Мастера, не всю, естественно, но, по крайней мере, показать, что он — подчинивший душу маг?

Или ограничиться тем, что он уже показал, то есть незаурядными умом и хитростью, достаточными для того, чтобы дважды обвести культ вокруг пальца?

А может, извернуться и продемонстрировать некие третьи навыки, чтобы сместить решение «отдела кадров» совсем в иное русло? Ведь таких навыков у Мастера Метаморфоз было очень немало. Обширные знания в биологии и химии, почти совершенное понимание анатомии и протекающих в человеческом теле процессов, а также беспрецедентные для этого мира знания в физике, электротехнике и инженерии — и это ещё далеко не всё.

Покажи Лаз культу своих жучков, имеющих размер меньше ногтя, работающих без какой-либо магии и способных на запись звука и изображения — его статус мгновенно превысил бы и Барона, и Сива, и Арно.

Однако, естественно, давать своему врагу подобное преимущество он не собирался. И по той же причине не слишком хотел раскрывать свою силу Мастера. В одиночку он, конечно, не смог бы наворотить слишком многого, но ему всё равно претила мысль использовать магию на пользу культу.

Если это не станет необходимостью для достижения будущих целей, он предпочёл бы оставить магию за скобками. С другой стороны, чем он будет полезнее и ценнее для культа, тем ближе будет его главная цель — освобождение Айны и Фауста. При осуществлении этой задачи для Лаза не было запретных и недостойных приёмов.

Но, опять же, раскрытие его статуса Мастера могло привести и к обратному эффекту. Его могли начать опасаться ещё больше и, пусть не противодействовать напрямую, но всячески втыкать палки в колёса.

Получалось, что всё упиралось в простое везение. В любом случае, что бы Лаз не выбрал, критично важным были те задания, что он получит от культа. Что-то важное быстрее принесёт ему доверие, а значит и столь необходимую информацию, а бесполезные миссии лишь потратят впустую время.

И Лазу очень не хотелось, прогадав с выбранной ролью, отбросить себя в поисках жены и друга на долгие недели, а то и месяцы. Но, так или иначе, выбор делать было нужно.

На этот раз пришли уже к нему.

Как и было обещано, во втором часу ночи в окно комнаты Лаза в преподавательском общежитии постучали. На условный стук, бывший одновременно и сигналом, и паролем, следовало сначала ответить, трижды включив и выключив свет в комнате, и только потом уже открывать створку.

Несмотря на то, что все официальные члены культа подписывали строгую клятву души, подобная конфиденциальность всё равно соблюдалась, что не могло не удивлять. С другой стороны, вероятно, именно благодаря таким вот предосторожностям культ оставался в тени истории уже многие века.

На середину комнаты, поблёскивая в свете уличных фонарей каплями дождя на плаще, спрыгнула мужская фигура. Лицо Лаз рассмотрел тут же. Это был Сив, лысый молчаливый Мастер, присутствовавший на первом знакомстве.

Он же проводил ритуал принятия клятвы души Лаза, так что в каком-то смысле являлся куратором новоиспечённого члена культа. Скорее всего, поэтому прислали именно его, а также, возможно, потому что боялись таинственной силы, стоящей за Саймоном Сваном и расправившейся с нанятым киллером.

Впрочем, того, что узнал Мастера, Лаз не показал. В комнате, даже со светом с улицы, было слишком темно и обычный человек не должен был разглядеть даже контуры лица под глубоким капюшоном, не то что однозначно определить личность ночного гостя. И показывать хоть какие-то свои козыри Лаз не собирался.

Сделав вид, что пытается что-то рассмотреть в полутьме, он потянулся рукой к выключателю настольной лампы.

— Нет, — максимально лаконичный приказ мужчины лишь подтвердил уверенность Лаза. Впрочем, даже одного этого слова было достаточно, чтобы перестать притворяться недоумевающим.

— Сив? Это вы?

Голова ночного гостя опустилась и вновь поднялась.

Несколько секунд прошли в тишине.

— Начнём? — спросил Лаз, осознав, наконец, что с таким молчуном, сколько не пытайся, нормального диалога не построить.

Тёмная фигура снова кивнула, после чего сняла мокрый плащ и бросила его прямо на пол у окна. Лаз поморщился от вида растекающейся лужи, но промолчал, уселся в рабочее кресло самого преподавателя магии изменчивости.

Сив, достав откуда-то из внутреннего кармана несколько небольших листков бумаги, протянул их Лазу.

Оказавшись в руках Лаза, листки окутались тусклым флюоресцентным свечением, позволявшим без труда читать написанное, но практически не освещавших ничего вокруг. Мастер Метаморфоз взял стопочку примерно из дюжины бумажек и поднял первый листок к глазам.

«Вопрос 1: Являетесь ли вы Мастером?»

Лаз поднял на Сива насмешливый взгляд. То, что лысый маг во время собеседования будет также скуп на слова, как в прошлый раз, было очевидно.

Но бумажки с вопросами? Это уже не просто молчаливость, куда больше походило на какие-то комплексы, а то и самую настоящую фобию. Впрочем, Лазу до личных проблем Мастера культа не было никакого дела.

— Нет, я не Мастер.

Лаз всё-таки решил не раскрывать своей тайны. Вероятность успеха его «операции» в любом случае зависела от удачи, так что было лучше оставить за собой как можно больше секретов.

Сив в очередной раз кивнул, ни на секунду не усомнившись в правдивости этого ответа. Клятва, что Лаз дал, включала в себя запрет лжи вышестоящим, и, если бы Лаз соврал, его душу должно было скрутить приступом нестерпимой боли.

Более того, так как лысый маг сам принимал клятву, он мог ощутить колебания печати внутри души Лаза. Даже если бы молодой человек каким-то образом смог подавить отдачу от нарушения клятвы, сама печать не могла не отреагировать на это.

К сожалению для культа, кусочек души Лаза, на который была наложена печать, уже давно был практически полностью изолирован от остального объёма и дополнительно «завёрнут» в несколько слоёв души.

А это значило, во-первых, что нарушение клятвы никак на самом Лазе не скажется, а во-вторых, что колебания печати до внешнего мира доносились словно из-под толщи воды. Что-то Сив мог почувствовать, но он бы никогда не подумал, что эти слабые вибрации — ответ на нарушение клятвы.

К сожалению, так было только со сравнительно слабыми побочными запретами, вроде «не солги». Если бы Лаз нарушил один из ключевых пунктов клятвы, к примеру, напал бы на другого члена культа или попытался рассказать кому-либо постороннему об организации, печать мгновенно взорвалась бы, и такое Сив бы точно почувствовал.

А потому пока что Лаз был вынужден ограничиваться простым враньём, хотя у него уже очень давно кулаки чесались разнести весь культ по кирпичику.

Отложив первый листочек, Лаз взял следующий.

«Вопрос 2: Владеете ли вы каким-либо имуществом, движимым или недвижимым, долей в каком-либо бизнесе или предприятии, акциями…» — в конце списка была указана минимальная стоимость, превышение которой означало, что об этой собственности надо сообщить. По сути, это был вопрос о богатстве Лаза.

И вот тут Мастер Метаморфоз мог, нисколько не кривя душой, ответить, что он, по меркам культа, нищий. Кроме дома в Заргане, небольшого счёта в банке на имя Саймона Свана и того, что имелось в этой комнате, у него не было ничего. Ну, ещё была доля от доходов Си’Прака, что вполне соответствовало списку, но об этом Сив знал и без Лаза.

«Вопрос 3: Состоите ли вы в родственных связях с кем-либо из представителей аристократии Эрда или иных стран, Мастерами, крупными предпринимателями или иными лицами, подходящими под описание: 'сливки общества?»

Лаз вновь поднял взгляд на Сива. Упоминание «сливок общества» не могло появиться в официальном документе, это был нонсенс. И значит, странная формулировка предыдущего вопроса не была его фантазией.

Эти вопросы писал сам Сив, что лишь подтверждало подозрения о наличии у лысого Мастера каких-то серьёзных психологических расстройств. Нормальный человек никогда не стал бы заморачиваться подобным, если бы общение с другими людьми не вызывало у него проблем на подсознательном уровне.

Что отлично демонстрировало простую идею: подчинение души не создавало сверхчеловека, у Мастеров, так же, как и у обычных людей, могли быть самые разные проблемы, в том числе и с головой. Лаз, конечно, сам был тому отличным доказательством, но чужой пример был куда нагляднее.

— Нет, не состою.

Конечно, в каком-то смысле он соврал, так как Айна, его жена, была Мастером, но это была настолько поверхностная ложь, что печать даже не пошевелилась.

Остальные листочки были примерно о том же и сводились к одному большому вопросу: «Чем вы можете быть полезны культу?»

И, если обобщить слова Лаза, то, грубо говоря, выходил примерно следующий ответ: «Для культа я полезен потому, что умён». Естественно, напрямую он этого не говорил, но понять подтекст было крайне просто.

Сив, осознав всю наглость, нахмурился, но ничего не сделал и, естественно, ничего не сказал. Это заявление было вполне справедливо, и такое преимущество не было ни на грамм хуже других. В каком-то смысле оно было даже лучше, ведь без достаточного интеллекта и сила, и деньги, и власть становились бесполезными.

Протянув руку, Сив дождался, пока Лаз вернёт его вопросники, которые аккуратно спрятал, а потом достал, похоже, из пространственного артефакта, ещё одну, уже куда большую кипу листов. На самом деле даже не листов, это были аккуратно подвязанные папочки в общем количестве более тридцати штук.

Все их, однако, Сив Лазу передавать не собирался. Выглядя так, словно забыл о существовании второго человека в комнате, он принялся внимательно перебирать папки, раскладывая их на две неравные стопки. В первую попали почти все, тогда как во второй спустя четверть часа оказалось лишь четыре. Их Сив вновь открыл, достал первые листы и передал Мастеру Метаморфоз.

Лаз с любопытством принял бумаги. Что это такое, он уже догадался.

Миссии, которые он должен был выполнить для Культа.

Глава 10

Разложив перед собой четыре вновь начавших флюоресцировать листа, молодой человек вгляделся в написанное. Два листа были озаглавлены: «Шпионаж», один: «Разведка» и ещё один: «Вербовка». Последний Лаз мысленно отмёл сразу, увеличивать численность и силу культа он не хотел. Так что начал с «Разведки».

Объект миссии — недавно открывшийся в Далоте, крупном городе в пятистах километрах к северу от Элтора, подпольный аукцион, занимающийся краденным антиквариатом. Цель миссии — отправиться в Далот, посетить аукцион под видом покупателя, оценить обстановку и по возможности выяснить источники поставок. На всё давалось пять дней: день туда, три дня там и день обратно.

Как он и потребовал у Барона, миссия вне столицы даже в случае форс-мажора не должна была затянуться дольше, чем на неделю, не слишком сложна, а также была по большому счёту безопасна, вряд ли у торговцев предметами древности, пусть и краденными, была серьёзная охрана.

Но ещё она была совершенно бесполезна для Лаза. Всё, чего он бы добился — это повысил доверие к себе у культа. Неплохо, конечно, но это было слишком мелко. Чтобы такими мелкими шажками добиться желаемого, ему потребуются месяцы. Так что «Разведку» он отложил.

«Шпионажи», в целом, были схожи. Эти миссии уже были в границах Элтора. В одном в качестве цели был обозначен завод по производству глайдеров, куда нужно было поступить на административную должность, обеспеченную связями культа, и в итоге получить чертёж инновационного магостартера, разработанного местными инженерами.

Второй «Шпионаж» был о родовом поместье некоего дворянина, имя и титул в краткой сводке не указывались. Опять же, поступив туда в качестве одного из управляющих, нужно было в итоге добраться до, вот ирония, компромата на одного из высокопоставленных членов культа, что этот дворянин хранил у себя в сейфе.

Эти миссии были уже куда более важными, и успешное их выполнение обещало немало преимуществ. С другой стороны, Лаз понимал, что это всё ещё его проверка. Поверить в то, что на огромное производство и в родовое поместье с десятками слуг, охранников и администраторов культ хочет заслать новичка, чтобы тот добивался всего с нуля — Лаз не был так наивен.

Даже если, допустим, у культа не оказалось людей среди сотрудников завода и прислуги особняка, подкупить кого-нибудь и тем более послать в тихую ночного специалиста, как они уже делали — куда быстрее и удобнее. Это «компромат» Лаза спрятан, так что его не смогли прижать обычными способами, а местоположение чертежей и документов дворянина известно.

То есть, хоть польза от выполнения этих заданий и была велика, она оставалась в рамках «обычного». К тому же миссии по шпионажу могли затянуться на недели, а то и месяцы, что в итоге могло превратить итоговую награду в пшик.

Мысленно вздохнув, Лаз взял лист, озаглавленный: «Вербовка». Ему не хотелось втягивать очередного бедолагу во тьму культа, но между неизвестным ему человеком и Айной с Фаустом выбор был очевиден. Тут уже было имя: Гатгерцог Ин’Раконт Шартал.

Между аристократией Эрда и привычным Лазу по Земле и Люпсу дворянством было одно серьёзное различие. Здесь титулы давались не навечно.

Пожалованный титул барона был «действителен» одно поколение, то есть сын барона всё ещё был бароном, а вот внук — нет. Титул графа распространялся на три поколения, герцога — на четыре, а князя — на пять.

При этом, если никто из потомков обладателя титула не подтверждал, что достоин того же, после смерти всех «действительных» дворян, титул теряла вся фамилия. Военные подвиги, пополнение казны, успехи в административных делах, помощь в разработке какой-нибудь крупной инновации — всё что угодно для процветания Эрдской империи в обмен на заветный титул для своей семьи.

К сожалению, заслуг на всех никогда не хватало. И каждые несколько лет Эрд наблюдал закат какого-нибудь аристократического рода.

Род Шартал пока что не был лишён герцогства, но приставка «Гат» перед титулом была своего рода клеймом. Она свидетельствовала о том, что Ин’Раконт принадлежал к последнему, четвёртому поколению, и при этом ни он, ни кто-либо из его предков не смог подтвердить свой титул.

Со смертью Ин’Раконта Шарталы перестанут быть герцогами.

Казалось бы, не всё так страшно, Ин’Раконту было всего сорок семь, к тому же у него был сын двадцати двух лет, высший маг, которому была прямая дорога в Мастера. Если наследник случайно не умрёт, то одной своей работой на империю до смерти отца сможет накопить минимум на графский титул, а если хоть немного повезёт — то и отстоять герцогский.

К сожалению, недавно выяснилось, что для Ин’Раконта прожить даже пару лет будет чудом. Магия могла многое, но лечить метастазирующий рак, увы. Тем более, что медицина в Сфарре была развита также куда хуже, чем на Земле примерно в ту же эпоху, опять же из-за помощи магии.

Теоретически можно было получить помощь от целителя-Мастера, магия излома которого могла нарушать правила реальности и исцелять даже такие болезни. Но Мастеров, что были на такое способны, могли себе позволить нанять лишь богатейшие и влиятельнейшие люди планеты. Умирающему главе умирающего рода это точно было не по карману.

В результате выходило, что Ин’Раконт, даже поддерживаемый магией, протянет ещё в лучшем случае пару лет. К тому времени его сын, каким бы он ни был способным, просто не успеет доказать даже баронский титул, а, скорее всего, и Мастером вряд ли успеет стать.

И культ, по своим каналам узнавший о горе рода Шартал, решил протянуть Ин’Раконту руку помощи.

Ну, как руку. Жадную клешню, покрытую острыми крючьями, схватившись за которую, обратно ладонь уже не отдёрнуть.

В обмен на помощь Мастера-целителя, а если не удастся спасти больного, то послабление и отсрочку для сына гатгерцога, культ собирался потребовать весь род Шартал себе на блюдечке. Герцоги, пусть и почти позабытые, всё ещё герцоги. Тем более с молодым главой-Мастером.

Миссия Лаза заключалась в том, чтобы попасть в родовой особняк Шарталов, втереться в доверие к Ин’Раконту и предложить ему сделку. Чтобы предложение исходило от приближённого человека.

Мол, я знаю кое-кого, кто может помочь. Небесплатно, конечно, но ситуация-то критическая. Пан или пропал. И вот эта миссия уже походила на настоящую.

Во-первых, в обзорном листе было куда больше информации, то есть культ не был уверен, что может понадобиться Лазу, а что — нет.

Во-вторых, было указано, что диагноз Ин’Раконту был поставлен всего около месяца назад, а значит, у культа реально не было времени, чтобы отправить к Шарталам своих людей, и Лаз действительно должен был стать настоящим посланником.

В-третьих, в отличие от заданий по шпионажу, Лазу обещалась полная свобода действий, лишь бы цель была достигнута до смерти Ин’Раконта.

И последнее, целый герцогский род с Мастером в придачу в подчинении — это нечто на несколько порядков более ценное, чем какие-то чертежи или чьи-то любовные письма. Награда за такую миссию будет не просто большой, огромной.

Почему Сив вообще показал её Лазу, было решительно непонятно. То ли проникся наглостью и самоуверенностью молодого человека, то ли у культа в кои-то веки не нашлось вовремя подходящего кандидата, то ли ещё что — Лаз не знал.

Но, учитывая всё вышесказанное, отказываться от такой удачи было бы настоящим кощунством.

* * *

За ночь Лаз изучил матчасть.

Род Шартал, и правда, умирал. Даже если бы у Ин’Раконта не обнаружили рак, мало что бы изменилось. Болезнь просто стала последним гвоздём в крышку гроба герцогской фамилии.

Начался род с прапрадеда Ин’Раконта, и всё было замечательно, они преуспевали. Однако уже внучка основателя, бабка Ин’Раконта, титул деда подтвердить не смогла, к тому же из-за сделанной ошибки была вынуждена передать половину принадлежавших семье территорий соседнему графству.

Впрочем, по сравнению со своим сыном, её можно было считать образцом для подражания. Мелочный, взбалмошный, слабый телом и духом он пустил семью под откос. И Раконту, ставшему герцогом в пятнадцать после скоропостижной смерти отца от сифилиса, досталась уже прогнившая развалина.

Сам Раконт унаследовал немало чёрт прадеда и прапрадеда и был не по годам умён. К сожалению, как бы ты ни был умён, те, кто старше тебя в пять раз, неизбежно будут умнее. Ну, или, по крайней мере, хитрее.

Ещё не успевшие умереть старики, воспользовавшись неопытностью молодого гатгерцога, собрали вещички и сбежали, забрав с собой, считай, девяносто процентов семейных сокровищ. Кто за море, а кто в бизнес, где их с богатствами герцогства приняли с распростёртыми объятьями.

Пока Раконт был молод, возвращению принадлежавших ему по праву денег мешало отсутствие связей. А когда он повзрослел и получил возможность сделать хоть что-то, концов уже было не найти. В итоге к двадцати годам он остался без большей части денег, без поддержки семьи и даже без своих земель, которые пришлось продать, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.

И рак всё окончательно порушил. Когда каким-то образом едва ли всему Элтору стало известно, что последний законный герцог рода Шартал не протянет и пары лет, от Раконта побежали все, словно он болел не раком, а проказой. В результате в родовом поместье, где в лучшие времена работало несколько сотен слуг, осталось от силы пара десятков человек, включая самого гатгерцога и его сына.

Да и этот дом уже выставили на торги, содержать его всё равно было некому и не на что. Вместо того, чтобы тратить деньги на обслуживание огромного дома гатгерцог собирался перебраться в пригород, где у рода была небольшая усадьба. А все средства, пока ещё может, вложить в сына.

Неожиданное рождение высшего мага было настоящим благословением. Многие прочили молодому человеку, которого звали Ас’Рианет, яркое будущее, но случился рак, и благословение стало проклятьем.

Бывшие враги семьи, уже успевшие забыть о Шарталах, похоже, решили ни в коем случае не допустить даже возможности появления в умирающем роду Мастера. Всех учителей, репетиторов, инструкторов и тренеров, что Ин’Раконт нанимал для сына, либо перекупали, либо запугивали. В результате молодой человек не прошёл отбор в финансируемую императорским дворцом программу для будущих Мастеров. И теперь лишился последнего шанса получить нормальное образование по магии.

Из этого становилось понятно, почему культ сбросил эту миссию в категорию «проверочных». В теперешнем состоянии Раконт, скорее всего, согласился бы на предложение культа, даже не раздумывая. Лишь бы обеспечить сыну нормальное будущее. Лазу вряд ли понадобится на это даже неделя.

Однако после бессонной ночи и раздумий о том, как поступить, Лаз принял довольно неожиданное решение. Да, он мог бы выполнить задание за несколько дней и потом приступить к следующему, но в этом задании он увидел шанс.

Благодаря правилу о подтверждении титула дворянство Эрда не загнивало в праздности и ничегонеделании, а постоянно боролось за жизнь и власть. Потому, хотя власть аристократии не была абсолютной, не считаться с благородным статусом собеседника было невозможно, и этот статус значил действительно очень многое.

Изначально Лаз собирался использовать культ, его связи, деньги и силу для своих целей, а потом ударить по самому культу его же оружием. Но тут сама судьба подала ему наводку на иное решение.

Да, Шарталы были умирающим, а, если честно, уже умершим родом. Но герцог, как бы низко он ни пал, оставался герцогом. Это ведь был невероятно высокий дворянский титул. Выше герцогов были только князья, которые, в подавляющем большинстве случаев, должны были быть связаны браком с королевским родом.

Имя Ин’Раконта могло хоть у кого вызывать смех. Но на официальном уровне его слово всё ещё имело огромный вес и открывало огромное количество запертых для обычного человека дверей. Если бы Лаз смог заполучить такого союзника, его поиски Айны и Фауста ускорились бы многократно.

Однако для этого мало было просто втереться в доверие к Ин’Раконту. Нужно было намертво привязать к себе гатгерцога, чтобы, даже если бы Лаз сам захотел уйти, тот бросился ему в ноги и умолял остаться.

И у Лаза было, с чего начать.

* * *

— Ооо! Как я рад, что ты почтил меня своим приятным визитом! Рад видеть, садись скорее, сегодня мы будем пить долго и самозабвенно!

Ашадину, похоже, не хватало общения в Элторе. Стоило только Лазу войти в бар, как на лице Мастера Закона расплылась радостная улыбка. Бармен, немного встрепенувшись, с любопытством и некой долей признательности взглянул на нового гостя.

— Добрый вечер, — Лаз с удовольствием пожал мужчине руку.

Пожалуй, Ашадин был единственным человеком в Сфарре, кого он мог, не кривя душой, назвать своим другом. Тем более после того, как маг отказался от своей должности лидера «Крыльев» и выстраиваемых долгими годами связей ради него, Айны и Фауста.

И то, что, встретившись вновь, в каком-то смысле «заново», они также быстро нашли общий язык, Лаза не могло не радовать. Однако дружба дружбой, а сегодня молодой человек пришёл сюда в поисках Ашадина вовсе не для того, чтобы с ним пить.

— Итак, что будешь употреблять на этот раз? Око бури или попробуем что-нибудь новенькое? Готов порекомендовать тебе ещё один открытый мной недавно коктейль…

— Ничего, — Лаз покачал головой, — сегодня я здесь не в поисках алкоголя, а из-за тебя.

— Меня? Неужели? — Ашадин немного напрягся. — И чем же я могу быть полезен?

— Хотел попросить помощи в одном деле. Тебе что-нибудь известно о роде Шартал?

Мужчина замолчал, роясь в воспоминаниях.

— Вроде бы нет, такого имени я в своей жизни ещё не встречал. А почему бы мне стоило его знать?

— Хочу, чтобы ты помог мне с обучением наследника этого рода, Мастер Закона.

Последние два слова Лаз проговорил одними губами, но Ашадин без труда смог угадать собственный титул. Его благодушная улыбка тут же исчезла, лицо нахмурилось, отчего он стал походить на грустную маску Пьеро, а в воздухе разлилась густая и тягучая энергия, сковывая тело Лаза, словно тисками.

Бармен, тоже маг, без труда ощутил эту энергию, но вмешиваться не стал. Пока это не касалось сохранности бара и безопасности других посетителей, это его не касалось.

— Кто ты? — отсутствие обычного словоблудия лучше всего свидетельствовало о напряжении.

— Один из тех, кого ты уже давно ищешь, — хитро улыбнулся Лаз. — Неужели ты действительно думал, что прибытие бывшего члена теневой гильдии Леракии в Элтор пройдёт незамеченным? Живёшь уже столько лет, а до сих пор не избавился от детской наивности.

— И давно вы за мной следите?

— На такие вопросы я отвечать не собираюсь. Не смог обнаружить слежку — и хочешь, чтобы тебе открыли все карты? Да, предупрежу сразу, попытка убить меня, во-первых, будет провальной, а во-вторых, скорее всего, будет означать смертный приговор. И не только для тебя. Надеюсь, ты это понимаешь?

— … да, — кулаки Мастера Закона сжались, но потом бессильно опустились на стол.

Расчёт Лаза оказался верным: стоило просто намекнуть на опасность для жизни Айны и Фауста, как мужчина тут же сдался. И молодой человек тут же решил, что в ответ на такое самопожертвование сделает для Ашадина всё, на что будет способен.

— Вот и славно. Мы будем работать вместе в поместье рода Шартал. Главная цель — в кратчайшие сроки подготовить наследника семьи, Рианета, к становлению Мастером. Второстепенная цель — всячески содействовать восстановлению семьи Шартал, её богатства, славы и могущества. Подробности о роде и его текущих проблемах сможешь прочесть здесь.

Лаз достал из глубокого внутреннего кармана пальто папку с бумагами. Это не было то досье, что он получил от Сива. Его он составил сам, убрав все упоминания культа и дополнив кое-какими личными заметками. Ашадин принял папку с явной неохотой, но поделать ему было нечего.

— Как Мастер, обеспечишь как можно более полное понимание им магии излома, а также процесса подчинения души. Также будешь получать дополнительные задания, но это уже обговорим отдельно. Пока что это всё, какие-нибудь вопросы?

— Вы знаете, зачем я в Элторе?

— Догадываемся.

— Тогда я хочу знать: они живы?

— Чем лучше ты будешь выполнять порученную работу, тем больше будет вероятность этого. Мы поняли друг друга?

— Да.

— Ну, вот и хорошо. Всё ещё хочешь со мной пить?

— Не особо.

* * *

Играть плохого парня Лазу в каком-то смысле даже понравилось. Тем более что он не сказал Ашадину ни слова лжи, Мастер Закона просто додумал лишнее, не подозревая, кто такой Лаз на самом деле и что они на самом деле на одной стороне.

К сожалению, иного способа быстро приобщить Ашадина к делу без раскрытия своей личности Лаз не нашёл. А после того, как он официально присоединился к культу, это было чревато не только провалом всей операции, но и опасностью для самого Ашадина.

При этом любые попытки предложить совместную работу в поместье Шартал без долгого выстраивания доверительных отношений обернулись бы подозрительностью и, возможно, непредвиденными ситуациями. И так как ждать несколько месяцев, пока Ашадин ему доверится, Лаз не мог, то решил пойти по «простому» пути, фактически вновь прибегнув к шантажу.

Однако он поступил так далеко не только из соображений удобства.

К сожалению, шансы того, что Мастер Закона выкинет какой-нибудь фортель, даже теперь не были нулевыми. Но даже если что-то пойдёт не так и их кооперация будет открыта культу, по сути, к Лазу не сможет возникнуть никаких серьёзных претензий.

Да, работал вместе с не-членом культа. Но никакой информации об организации он Ашадину не раскрыл, и это было чистой правдой. Более того, даже его шантаж, по сути, не содержал в себе никакой реальной информации. Такое решение виделось Лазу самым безопасным для всех участников этой аферы.

В качестве учителя Рианета его приняли даже без особого собеседования. Сейчас, пожалуй, для Шарталов даже обычный школьный учитель был бы приемлемым вариантом, не то что профессор из Национальной Академии. Тем более что обещанный Си’Праком высокий статус гостевого преподавателя Лазу уже предоставили.

Ашадин также был «завербован» и представлен Раконту. А это означало, что началу операции «Восстановление рода Шартал» теперь уже ничто не могло помешать.

Ну… почти ничто.

Глава 11

«Особые» занятия с мини-Мастерами Лаз возобновил. Теперь, правда, они были не каждый день. Он заранее договаривался с ребятами, а потом и с администрацией академии, чтобы можно было заниматься в учебное время, лишний раз не обращаясь к Си’Праку.

В один из вечеров, возвращаясь из тренировочного комплекса после двухчасового спарринга, компания из шести человек неторопливой походкой дошла до преподавательского общежития.

Ребята провожали Лаза так каждый раз. Естественно, не потому, что беспокоились о том, что на молодого человека кто-то может напасть из темноты поздней осени. Просто потому что общежитие преподавателей находилось на пути от комплекса до их собственного места обитания.

Попрощавшись, компания двинулась дальше, а Лаз решил ещё немного подышать свежим осенним воздухом, а также подождать подмеченных ещё с утра гостей. Круглосуточно исследовавший всё вокруг Мастер Метаморфоз не мог не найти подозрительную парочку, постоянно околачивавшуюся именно в тех частях академии, где у него были занятия.

К ним пару раз подходили охранники, но двое мужчин отговаривались тем, что изучают академию по приказу своего работодателя. Так как в столь престижном заведении отпрысков благородных фамилий и наследников крупных фирм было огромное количество, такое объяснение никому не казалось подозрительным.

И Лаз бы тоже не обратил на парочку особого внимания, если бы не натыкался на них на протяжении всего дня. Нет, нос к носу они не сталкивались, но двое мужчин постоянно находились где-то рядом, что было слишком для простого совпадения.

И последним доказательством было то, что они последовали за Лазом и ребятами, когда те вышли из тренировочного комплекса. Бояться таинственную парочку ему, естественно, было незачем. Они точно были магами, но вряд ли Мастерами, да и в любом случае нанести вред Мастеру Метаморфоз они бы не смогли.

Однако узнать, кто это и что им нужно, Лазу очень хотелось. Были ли это очередные приставленные культом сторожевые псы, нанятые Ашадином разведчики или ещё кто, неизвестность молодому человеку не нравилась в любом случае. Так что он решил облегчить им задачу, сев в парке на лавочку под сломавшимся фонарём и прикрыв глаза.

Парочка подошла и молча села по бокам, зажав Лаза в «тиски». Оба они были довольно высокими и накачанными, а скрытые под одеждой бронекостюмы дополнительно увеличивали объёмы тел. Молодой человек, и правда, словно оказался между двумя скалами.

— Чем могу помочь, господа? — Лаз положил руки на плечи мужчин. Играть испуг, как в случае с ночным гостем, ему было лень.

— Руки убрал, — пробасил один из них, приоткрывая полу плаща и демонстрируя вложенный в кобуру пистолет.

Огнестрельное оружие в Сфарре было, хоть из-за магии и не получило такой популярности, как на Земле. Однако этот пистолет был не просто огнестрелом, а магическим артефактом.

Такое оружие было на порядки дороже и могло быть использовано только магами. Но зато его разрушительная мощь в разы превосходила всё, что могли продемонстрировать земные пистолеты даже двадцать первого века. Парочка явно была не простая.

— Будете стрелять на территории Национальной Академии? Вы ведь понимаете, что за такое ваши работодатели вас по головке не погладят?

— А мы осторожно, — улыбнулся второй.

— Допустим. Чего хотели?

— Даже думать не смей о том, чтобы заниматься с мальчишкой Шарталов. Раньше мы общались вежливо, даже предлагали вам деньги, но вы, похоже, никак не научитесь, хотя вроде бы сами других учите.

Второй хмыкнул, шутка ему явно пришлась по вкусу.

— Так что теперь у наших, как ты говоришь, «работодателей» кончилось терпение. Либо ты больше никогда не появляешься в доме Шарталов, либо мы обеспечим несколько новых отверстий в твоём теле. И не переживай, академия нам не помешает.

— Это всё?

— Нет, далеко не всё!

— Ох… нет, знаете, это — всё.

Лаз поднялся с лавочки. Пара бугаёв, сейчас не способная двигать ни единым мускулом и где-то глубоко внутри вопившая от охватившего их ужаса, проводила его взглядами.

— Мне было интересно, насколько высоко меня оценивают ваши боссы. Выводы неутешительные. Пожалуй, стоит как-нибудь намекнуть им, что отправлять по мою душу таких, как вы, — это самое настоящее оскорбление. К сожалению, передать это послание вам не доведётся. Вы уже слишком много знаете. К тому же я больше месяца никого не убивал…

* * *

Против рода Шартал, как выяснилось после пары часов пыток и последующего поглощения душ незадачливых головорезов, сформировался своего рода альянс из восьми семей: одной герцогской, четырёх графских и трёх баронских. Кто-то хотел отомстить за старые обиды, кто-то в прошлом приютил старейшин-перебежчиков рода и теперь намеревался спрятать последние концы в воду, а кто-то просто решил таким образом заслужить доверие более знатных родов.

По неприятному стечению обстоятельств единственным герцогским родом альянса был род Римад, дом Чиалы, одной из подопечных Лаза. Вряд ли девушка имела к происходящему хоть какое-то отношение, но сам факт означал, что в какой-то момент Мастеру Метаморфоз придётся напрямую или косвенно пойти против семьи своей ученицы. Это Лазу, понятно, не понравилось.

Поделать с этим, к сожалению, было ничего нельзя. Римады были герцогами, как и Шарталы, тем более с тремя Мастерами в трёх поколениях подряд, что делало род несоизмеримо выше по сравнению с почти разрушенной семьёй Ин’Раконта. Что они не поделили с почти исчезнувшими Шарталами — вопрос, вероятно, уже довольно далёкого прошлого, вряд ли современная семья гатгерцога могла хоть как-то насолить роду Мастеров.

С одной стороны, это было проблемой. Аристократы Сфарры, как и на Люпсе, пеклись о своих авторитете и чести, и отомстить за своих предков Римады были просто обязаны ради сохранения той самой чести. С другой, если глава рода Чиалы окажется не слишком узколобым и упёртым, Лазу, вероятно, удастся закончить конфликт по-тихому, оказав сравнительно небольшое давление. Всё-таки месть полувековой давности объективно не стоила слишком больших усилий.

Впрочем, этим стоило заняться немного позже. Для начала, Лазу всё-таки стоило явиться в особняк Шартал для первого занятия с Рианетом. Изначально он хотел подождать ещё пару дней. Но после исчезновения громил альянс родов, чего доброго, мог психануть и начать действовать более агрессивно.

Даже взяться за самого парня, чего Мастеру Метаморфоз ни в коем случае нельзя было допустить. Так что следующим утром, воспользовавшись своим статусом приглашённого профессора и отменив все лекции на день, Лаз прямым ходом направился в особняк Шартал.

— Профессор Сван, я правильно понимаю? — встретили его нестандартно.

— Ваша светлость! — в соответствии с этикетом Лаз убрал одну руку за спину, вторую прижал к середине груди и немного согнул спину. По-хорошему перед герцогом ему, простолюдину, стоило опуститься на колено. Но, как у мага, у него были определённые привилегии. К тому же вставать на колени, пусть даже формально, Мастер Метаморфоз не собирался ни перед кем.

Гатгерцог Ин’Раконт не выглядел больным. То, что он активно боролся со страшным недугом, выдавали лишь худоба и небольшая бледность. Несмотря на то, что род загибался, средств на врачей и целителей Шарталы не жалели, так как от срока жизни Ин’Раконта зависело само существование семьи. Однако Лаз даже без мастерской магии мог ощутить, насколько плачевным было состояние гатгерцога.

Рак — мутировавшие и вышедшие из-под контроля клетки организма. Такой недуг существовал во всех мирах и временах, поскольку фундаментальное устройство живых существ не зависит от планеты, где они проживали.

Однако в мирах, полных энергии и магии, в отличие от Земли, раковые опухоли подвергались не только обычной генетической мутации. В чём-то это напоминало монстров Южного континента Люпса. С той разницей, что раковые клетки подвергались мутации не из-за энергии Хаоса, а из-за сбоя вложенной в них душой «программы».

При этом кусочки души, связанные с раковыми клетками, как бы теряли связь с основным массивом души, оказывая губительное воздействие на душу. Их даже можно было считать энергетическим аналогом раковых опухолей. Это делало рак в Сфарре не только ещё более живучим и опасным заболеванием, по сравнению с земным, но также, в каком-то смысле, давало ему отдельную жизнь.

И в энергетическом восприятии в лёгких Ин’Раконта Лаз мог разглядеть эти инородные «организмы», чьей единственной «целью» был захват всего вокруг. Зрелище откровенно мерзкое, особенно если знать чуть больше теории. А Лаз знал очень много, успев за последние несколько дней прошерстить немало медицинских справочников и книг по анатомии.

В истории были известны случаи, когда раковые клетки из-за мутации получали возможность поглощать энергию, что делало их практически неуничтожимыми. А в одной из книг Лаз нашёл упоминание об опухоли, что начала впитывать даже силу Хаоса, в итоге превратив больного в нечто вроде тех мутантов, что породили башни на базе «Покоя».

К счастью, случай гатгерцога был хоть и смертельно опасным, но сравнительно классическим. Рак мутировал, но никаких особенных свойств не получил, и теоретически его можно было «выжечь», даже несмотря на метастазы.

Однако до того, как ему просто позволят провести более тщательное обследование Ин’Раконта, было ещё много времени. Хотя он и был «благодетелем» Шарталов, согласившись обучать наследника, когда все остальные отказались, нужный уровень доверия был очень далеко.

— Не нужно формальностей. Я вышел лично посмотреть на человека, что согласился учить моего сына, а потом исчез почти на неделю.

— Мне нужно было подготовить кое-какие учебные материалы, — не моргнув глазом, ответил Лаз, распрямляясь.

— Если вы пришли сюда сами, значит, знаете о том, что каждый лишний день промедления для моего сына критичен. Я надеюсь, что эти учебные материалы стоили этой задержки.

Ин’Раконт явно был недоволен, и его можно было понять. Если бы род Шартал не находился в бедственном положении и у гатгерцога был выбор, он бы не позволил Лазу переступить порог поместья даже после одного дня задержки, не то что после пяти. Это было вопросом той самой чести, которую Ин’Раконту теперь приходилось отбрасывать. Так что он злился даже не столько на Лаза, сколько на свою беспомощность.

К сожалению, Лазу нужна была эта отсрочка. Он решил не просто выполнить задание культа, а «присвоить» семью Ин’Раконта. Так что после первого визита к Шарталам и изучения внутренней ситуации в поместье, Мастер Метаморфоз, помимо занятий в академии, тратил бо́льшую часть времени на подготовку. И изучение болезни гатгерцога было лишь частью этой подготовки.

Оставшиеся активы рода, история семьи, успехи Рианета в предыдущей академии, а так же, как он и сказал, разработка оптимального учебного плана — всё это требовало времени. К последнему Лаз отнёсся, вероятно, даже слишком ответственно, составив не один, а целых три плана в зависимости от того, что увидит при встрече с сыном гатгерцога.

Но работать вполсилы Мастер Метаморфоз не умел, тем более что собирался, если получится, сделать из Рианета ценного подчинённого. Поэтому, хоть он и понимал, что столкнётся с недовольством Ин’Раконта, он всё-таки пошёл на это и не появлялся бы в поместье ещё пару дней, если бы не появление амбалов альянса родов.

— Могу пообещать, что стоили, Ваша светлость. К тому же я нашёл ещё одного человека, что будет мне помогать в обучении молодого герцога.

— О? Он тоже из Национальной Академии?

— К сожалению, нет, и опыта в преподавании у него не имеется, однако он — Мастер.

— Действительно?

От недовольного выражения лица Ин’Раконта не осталось и следа. Учитель-Мастер, определённо, стоил даже не пяти дней, а пяти месяцев ожидания.

— Да, по предварительному плану он будет наставлять молодого герцога в вопросах подчинения души.

— Это очень хорошие новости. Но сколько же будут стоить его услуги?

— Не слишком много, столько же, сколько мои. Он согласился на эту работу, поскольку у него имеется передо мной давний должок, так что об этом можете не волноваться.

Гатгерцог, которому сейчас стоило бы начать приплясывать от радости, вновь нахмурился.

— Не слишком ли вы, господин Сван, стараетесь? Вам ведь уже, наверняка, поступили предложения отказаться от работы на наш род и, вероятно, даже более выгодные клиенты появились. В чём ваш интерес?

— О, предложение действительно поступило, — на лице Лаза расплылась улыбка, от которой Ин’Раконт инстинктивно вздрогнул, ощутив прошедший всему телу озноб. — Отчасти поэтому я и подошёл к делу так серьёзно. Не люблю, когда мне пытаются ставить условия.

— Хм… — гатгерцог явно не был убеждён до конца, но, похоже, пока решил всё-таки отступить. — Хорошо, пусть так. Теперь я бы хотел услышать, чему вы собираетесь учить моего…

— Отец! — с балкона второго этажа, разговор Лаза с Ин’Раконтом проходил в большой гостиной, по пояс свесился молодой человек. — Тебе не кажется, что это слишком?

Единственный представитель поколения Ас рода Шартал, Ас’Рианет Шартал, был высок, ненамного ниже истинного облика Лаза. Но вот до физической формы Мастера Метаморфоз ему было очень далеко. Наследник Ин’Раконта, явно худощавого и до болезни, был, мягко говоря, полноват.

До Арно, толстяка из культа, что устраивал Лазу собеседование, ему, к счастью, ещё было далеко. Но границу «здоровой полноты» Рианет уже давно пересёк. Весил он, вероятно, килограммов сто двадцать, и ситуацию спасал лишь высокий рост.

Некрасивым его, при этом, называть точно было нельзя: широкие плечи, правильные пропорции тела и черты лица, волосы красивого чернильно-чёрного цвета. Сбрось он весь хотя бы до сотни и избавься от лишнего подбородка, точно приобрёл бы большую популярность у девушек.

— Не кажется, — поднял голову Ин’Раконт, — я должен знать, на что трачу свои деньги и, возможно, последний шанс для тебя получить необходимое образование.

— Раз это последний шанс, не примешь ли ты его ответ в любом случае? — Рианет торопливо, отчего объёмный живот подпрыгивал на каждой ступеньке, спустился в гостиную залу. — К тому же, как мне кажется, будет лучше для начала хотя бы позволить господину Свану провести пару занятий. Я уж точно смогу определить, насколько он компетентен.

Лаз про себя усмехнулся. Мальчишка явно был довольно инфантильным. К счастью, в высокомерие и звёздную болезнь этот инфантилизм ещё не превратился. Скорее, был естественным продолжением его молодого возраста, высшего потенциала и, хоть и мало что стоившего, но всё-таки настоящего аристократического статуса.

С таким можно было работать, просто нужно будет сразу установить свой авторитет, чтобы парень не задирал нос. И слова Рианета его нисколько не тронули. Ин’Раконт, тем не менее, всё-таки счёл необходимым напомнить сыну о приличиях.

— Не веди себя так, словно знаешь всё на свете. И извинись перед господином Сваном, в конце концов, это нам тут делают одолжение, а не ему.

Молодой человек нахмурился, но всё-таки повернулся к Лазу и вежливо кивнул.

— Прошу прощения за свои слова, я был груб.

— Не стоит. Приятно познакомиться с молодым герцогом, — Мастер Метаморфоз вновь поклонился.

— Не обращайтесь к нему так. И кланяться ему тоже не стоит. Рианету стоит начать привыкать к тому факту, что он скоро потеряет дворянский титул, — неожиданно строго и даже, можно сказать, безжалостно произнёс Ин’Раконт.

— Отец!

— На правду не обижаются, Рианет, — отрезал гатгерцог. — Обстоятельства сложились так, как сложились, и нет смысла пытаться это отрицать. Я могу лишь надеяться, что однажды у тебя хватит способностей вновь получить титул, вот тогда ты сможешь без зазрения совести пользоваться всеми привилегиями аристократии. А теперь, прошу меня простить, мне нужно принять лекарства. Профессор Сван, было приятно с вами познакомиться, буду с нетерпением ждать результатов вашей работы, надеюсь, вы меня не разочаруете.

На этой ноте гатгерцог встал, кивнул Лазу и, не говоря больше ни слова, ушёл, оставив ученика и учителя наедине.

— Я… прошу понять… Он… очень остро переживает… ситуацию… — Рианет, из которого в секунду выветрилось всё высокомерие, тяжело вздохнул и повернулся к Мастеру Метаморфоз.

— Ничего страшного, я всё понимаю.

Лаз, вероятно, лучше многих мог понять, что сейчас чувствовал Ин’Раконт. Страх смерти, таящейся в твоём собственном теле и медленно выедающей тебя изнутри, бессилие от невозможности что-либо изменить в надвигающемся кризисе, боль за любимых людей, которых хочешь уберечь, даже если им от этого будет больно и обидно — всё это он пережил.

Вероятно, отчасти поэтому он и отнёсся к этому делу с таким вниманием, совершенно необязательным, если подумать. Конечно, спасение Айны и Фауста для него оставалось на первом месте, и, если бы было нужно, он бы без сожалений бросил род Шартал на съедение культу. Но, пока помощь этой семье совпадала с его собственными целями, он не собирался жалеть сил.

— Итак… Рианет?

Молодой человек немного вымученно улыбнулся и кивнул.

— Хорошо. Рианет. Ты готов к нашему первому занятию?

Глава 12

Ещё одним направлением расследования Лаза, помимо рода Шартал, был, как не сложно догадаться, культ Зверя. Теневой спрут, протянувший свои щупальца, казалось, во все уголки Эрдской империи, а то и всего мира, чётко выверенная и настроенная машина по захвату власти и расширению влияния, с которой ему рано или поздно пришлось бы сразиться. И просто понять, как подступиться к борьбе с таким монстром — уже было задачей не из лёгких.

Пока что самым очевидным выходом было медленное продвижение. Продолжать исполнять задания культа под личиной Саймона Свана, втираться в доверие, зарабатывать авторитет, подниматься по карьерной лестнице, чтобы получать доступ ко всё более и более ценной и секретной информации, в итоге обернув эти знания против самой организации.

Классический путь шпиона, засылаемого в стан врага. И отказываться от этого пути Лаз не собирался. Однако это не значило, что других путей для достижения цели вовсе не было.

И второй самой логичной вещью, что стоило сделать, было выяснение личностей трёх его собеседователей. На то, что имена будут настоящими, Лаз даже не рассчитывал. Однако кое-какая информация у него всё-таки была.

Не сложно было догадаться, что Барон, и правда, был аристократом. Не обязательно именно баронского рода, но того, как он себя держал, как говорил, а также того, с какой лёгкостью затыкал рот толстяку, при том что последний в ответ не смел и слова сказать, было достаточно для вполне уверенного предположения.

Про самого Арно сказать было куда сложнее. То ли он был государственным служащим высокого пошиба, то ли каким-то крупным бизнесменом — не особо понятно.

С Сивом было наоборот, намного проще. Мастеров в Сфарре было в сотни раз больше, чем на Люпсе, но всё равно не чрезмерное количество. Несколько тысяч на всю планету и около тысячи в Эрде, если считать разного рода иностранных наёмников и членов тёмных гильдий. Из тысячи найти одного, зная внешность и такую заметную чёрту как патологическое нежелание говорить вслух — задача уже не такая сложная.

Вот только ни подходящего под описание аристократа, ни госслужащего с весом под два центнера, ни почти немого лысого Мастера Лаз так и не смог найти. Складывалось впечатление, что эта троица появилась из воздуха лишь для того, чтобы провести с ним беседу, а после туда же, в воздух, и испарилась.

Вряд ли культ стал бы ради него тратить столько сил, даже несмотря на то, сколько нервов он им потрепал. А это означало… непонятно что. Лаз, сколько бы ни напрягал голову, никак не мог понять, почему ему не удавалось наткнуться на след хоть одного из троицы.

Последним же занятием Лаза было копание в бумагах Си’Прака. Ректор Национальной Академии после официального вступления Лаза в культ уже был не в силах откреститься от обещанного процента доходов. А потому был вынужден предоставить своему новоиспечённому бизнес-партнёру всю информацию о проводимых сделках.

Естественно, Лаз в этом даже не сомневался, часть ушлый алкарн всё-таки прятал, но ему было плевать. Ему были нужны только одни сведения: покупка и продажа Си’Праком рабов.

Национальная Академия подчинялась, по сути, напрямую императорскому дворцу. Так что товары академии не подлежали досмотру и пропускались вне очереди на всех контрольных пунктах и заставах. И потому Си’Прак отлично подходил на роль доставщика живого товара от продавца к покупателю.

В найденных бумагах речь шла далеко не только о рабах-Мастерах. Наоборот, таковые в принципе были невероятно редким и эксклюзивным товаром. В основном, конечно, объектами торговли становились вполне обычные люди и алкарн. Но, естественно, куда больше обычных людей ценились рабы-маги, а куда больше обычных магов — рабы-Мастера.

Позволить себе раба-Мастера могли очень и очень немногие. Даже если речь шла о Мастерах искусственных, сравнительно слабых и ограниченных в разнообразии специализаций. А потому можно было не сомневаться: что Фауст, что, тем более, Айна, достались кому-то очень и очень влиятельному и могущественному.

К сожалению, информации о том, кого и как именно перевозили, в бумагах не было. Также не указывались точный адрес и покупатель, лишь область, где товар следовало сгружать. Однако основываясь на пути прибытия товара в Эрд, времени доставки, а также на том, чьи владения находились неподалёку от «зоны выгрузки», Лаз смог определить несколько потенциальных целей.

Возможных покупателей нашлось пять, из которых три находились в столице. Изучив пути и стратегии доставки «особых грузов», Лаз получил неточные адреса, а лишь области для поисков. Однако дальше можно было сопоставить эти данные с информацией о находящихся в районе домах, и область превращалась уже в сравнительно краткий список объектов.

В Элторе в итоге, если Лаз всё сделал правильно, вышло пятнадцать возможных покупателей. Так много, потому что все три раза грузовики с живым товаром останавливались для выгрузки в центре города. Два — в районах высшей знати, кстати, сравнительно недалеко от поместья Шарталов, когда-то преуспевающего герцогского рода, а вот третий…

Произошёл неподалёку от вторых ворот в императорскую крепость.

Это могло быть совпадением, в самом центре столицы было ещё очень много самых разных потенциальных целей, но интуиция подсказывала Лазу, что он всё понял правильно. Одним из возможных покупателей его жены или друга был императорский дворец Эрда. Не обязательно, конечно, сам император или кто-то из его семьи, это мог быть кто-то из министров или иных высших чинов империи. Но намного проще от этого не становилось.

Проверив и перепроверив всё раза три или четыре, Лаз ощутил разгорающуюся головную боль. Да, он всё равно собирался сражаться против культа, без сомнений запустившего свои лапы и в императорский дворец, но по изначальному плану до противостояния масштаба империи и континента должно было пройти минимум несколько лет.

Лаз собирался прощупать почву, укрепить своё влияние в культе, собрать как можно больше сторонников, включая мини-Мастеров, род Шартал, Ашадина, возможно, кого-нибудь из культа, недовольного своим положением, и, конечно, Фауста с Айной, являвшихся как его главными помощниками и серьёзной военной силой, так и единственной слабостью Мастера Метаморфоз в Сфарре.

Теперь же выходило что, возможно, ему придётся начать это противостояние куда раньше и без особой подготовки. Оставлять своих жену и друга в рабстве годами Лаз никак не мог.

А потому прежде Лаз решил всё-таки проверить других потенциальных покупателей за пределами Элтора. Он понимал, что, если начнёт действовать против дворца, обратной дороги уже не будет и не хотел с этим торопиться.

Две другие зоны выгрузки были куда обширнее, так как грузовики в этих случаях останавливались не в каком-то конкретном районе города, а просто в чистом поле, где этому всё равно не было никаких свидетелей. Не подвозили товар прямо к дому адресата они только потому, что сами покупатели этого не хотели, как и ректор Си’Прак, впрочем.

С другой стороны, в таком отдалении от столицы было куда меньше потенциальных покупателей рабов на один квадратный километр, так что потенциальных целей нашлось всего четыре, причём одна из них — совершенно однозначная. Зимний особняк княгини Саймской, сестры главы одного из самых богатых и влиятельных родов Эрда.

Когда-то княгине повезло стать женой племянника текущего императора Эрда. А потом в каком-то смысле повезло стать его же вдовой, мужчина в одно утро просто не проснулся. Винить Па’Наору никто не стал, врачи при вскрытии нашли аневризму в мозгу, предугадать смерть было практически невозможно.

По традициям империи выходить замуж повторно княгиня уже не могла, обязанная вечно скорбеть по своему августейшему мужу, но ей это, похоже, было и не особо нужно. Успев заиметь немало связей в императорской семье, а также отличаясь незаурядным интеллектом и хорошей деловой хваткой, Па’Наора быстро заняла место правой руки брата, помогая ему во всех делах рода.

К тому же сестру свою Па’Матрок Саймский очень любил и ценил и стал ценить ещё больше после того, как она стала его советником. Так что было совершенно неудивительно, что княгиня могла себе позволить купить Мастера в личное пользование.

Её Лаз и решил проверить в первую очередь, тем более что её зимний особняк находился сравнительно недалеко от Элтора, всего каких-то трёх сотнях километров. Для Мастера Метаморфоз — всего час пути.

К землям рода Сайм Лаз подлетел около часа ночи. Территория примерно в сотню квадратных километров с огромным особняком посередине была защищена не только высоченным забором, но и системой сигнализационной магии, куполом накрывавшей область вокруг основного здания как с воздуха, так и под землёй.

Более того, на самой высокой башне особняка Лаз с большим удивлением заметил медного отлива грибную шляпку подавителя мастерской магии. Вот только из-за небольших масштабов гриба область подавления была меньше, чем купол сигнализации. И это было фатальным просчётом проектировщиков.

Лазу не составило большого труда преодолеть сенсорную магию с помощью навыков Мастера, а потом по-тихому влететь внутрь зоны подавления. Внутри же особняка, в отличие от академии, никаких сенсоров и датчиков магии не стояло, а избежать взглядов нескольких стоящих на карауле магов было совсем уж просто. Разве что стены были защищены уже привычной Лазу магией анти-восприятия, так что изучать всё пришлось по старинке, глазами.

В результате уже через четверть часа после прибытия Лаз висел в воздухе и осторожно заглядывал в окно спальни княгини. Изначально он хотел убедиться, там ли вообще Па’Наора. По его данным Элтор она покинула, но могла отправиться и куда-нибудь ещё, не обязательно сюда. Если бы её в особняке не было, то и охраны было бы куда меньше, а значит можно было бы спокойно проникнуть внутрь и всё осмотреть. Однако княгиня в спальне всё-таки была.

И не одна, а с Фаустом.

* * *

— Вот старый ублюдок… — пробормотал про себя Лаз, после чего отлетел от окна и опустился в прилегающем к особняку парке.

Наблюдать за тем, как пёстрый мечник старается над княгиней, у молодого человека не было никакого желания. Удача наконец-то повернулась к нему правильной стороной: в первом же месте, которое он должен был осмотреть, нашёлся Мастер Меча, причём явно пребывающий в добром здравии.

И он точно знал, что Фауст не мог его не почувствовать. Не магией, ей пёстрый мечник не владел, а чисто инстинктами, иногда настолько точными, что даже Лазу казались чудом. И не прервал процесс, скорее всего, просто потому что не почувствовал от чужака угрозы.

Когда они закончат, Мастер Меча к нему придёт, можно было не сомневаться. Так что Лаз, очистив землю от снега, просто сел под деревом, достаточно слабо освещённым фонарями вокруг особняка, и принялся ждать.

Часа через полтора его шеи коснулось острое лезвие.

— Кто ты и что тут делаешь? — голос Фауста спустя полгода поисков заставил молодого человека широко улыбнуться.

— Я вот думаю, есть ли на твоей душе вообще клятва, или же ты по собственной воле остаёшься здесь? Секс с настоящей княгиней… такого поди за все пять с половиной сотен лет не было.

Он мог не оборачиваться, и так прекрасно знал, какое сейчас на лице Мастера Меча было выражение.

— Лаз⁈

— Как ты догадался?

Спустя секунду молодой человек уже висел в воздухе, зажатый в крепких объятьях пёстрого мечника.

— Чёрт побери, парень, я так скучал!

— Эй, поставь обратно! У нас с княгиней разные вкусы! — с деланным недовольством воскликнул Лаз, но улыбку убрать у него не получалось, что бы он ни делал.

— Как ты меня нашёл? — наконец, Фауст поставил друга на землю, — и что с тем ублюдком Даатом?

— Мёртв. Я его убил.

— Это хорошо. А как там Нисс? Ты его спас?

Лаз в мгновение помрачнел.

— Нет. Он тоже мёртв.

— Сволочь! — Фауст с такой силой ударил кулаком в ствол дерева, что на коре остался отпечаток, а сверху на них с веток рухнул снежный сугроб. — Твою мать!

Стряхивая с плеч белый порошок, Мастер Меча не переставал материться, костеря главу «Крыльев» последними словами. Лаз, на которого благодаря магии не попало ни снежинки, тяжело вздохнул. Он легко мог бы скрыть правду, просто ничего не рассказав Фаусту. Но это было неправильно, ни по отношению к другу, ни по отношению к себе.

— Нисса убил не Даат. Его убил я.

Пёстрый мечник замер на месте, круглыми глазами уставившись на Лаза.

— Даат взял его в заложники и потребовал, чтобы я заключил контракт души в обмен на жизнь паренька. Так же, как и с вами.

— Тот разговор… — пробормотал Фауст.

Ему, как и Лазу, на ум тут же пришёл их давнишний спор, случившийся ещё до войны с культом Монарха на Люпсе. Лаз спросил его, хватит ли у Фауста духу убить Ронду, если враг возьмёт её в заложники. Тогда это были лишь слова, хотя Фауст и понимал, что Лаз говорил серьёзно. Но теперь эти слова воплотились в жуткую реальность.

— Была возможность его спасти?

— Не было. Если бы я попытался, мы умерли бы оба.

— Либо сейчас был бы в том же положении, что и я…

— Да.

— Понятно. Ашадин ему отказался помогать, знаешь? Сказал, что не хочет в этом участвовать и покинул «Крылья».

— Знаю, — Лаз кивнул. — Я его недавно встретил, он в Элторе, ищет нас.

— Серьёзно? Вот ведь… надо будет его выпивкой угостить, что ли. И что он сказал?

— Я ему не открылся. Он до сих пор думает, что нас всех троих держат где-то в рабстве.

— Почему⁈

— Потому что я ввязался в слишком опасную игру и не могу рисковать даже в малости. Я расскажу тебе всё потом, пока что надо придумать, как тебя вытащить.

— Это правильная мысль, — Фауст кивнул, сразу став серьёзным.

— Какие условия твоей клятвы? И скажи дословно.

— Я должен защищать Наору от любых угроз, не могу отходить от неё дальше чем на триста раку, а также не имею права рассказывать никому постороннему о том, что я — раб или каким-либо иным образом просить помощи.

— Наору? — Лаз не удержался от подколки. — А вы, как я погляжу, неплохо так сблизились. Предупрежу сразу, с собой на Люпс мы её не возьмём.

Пёстрый мечник, впрочем, ответил в своей обычной манере, сделав вид, что ничего не заметил.

— О, шикарная женщина! Горячая и страстная! Магией не владеет почти, но сил столько, что даже я иногда устаю.

— Ну, это понятно, всё-таки возраст даёт о себе знать: одышка, спазмы, судороги… смотри, как бы не сломать или не вывихнуть себе чего.

— Не волнуйся, я осторожен. Кстати, если хочешь, могу вас познакомить, хоть будет время дыхание перевести. Да и по возрасту вы куда лучше походите, сколько там тебе с учётом обеих жизней? Шестьдесят?

— Шестьдесят один. Но я, пожалуй, откажусь.

Вдруг пёстрый мечник дёрнулся.

— Чёрт, я — дурак! Прости, пожалуйста. Ты ведь её ещё не нашёл? Иначе вы бы появились вместе.

— Не нашёл. Но у меня уже есть идеи, где её могут держать.

— Оптимистичные?

— Не очень. В худшем случае нам придётся, считай, с целым миром сражаться.

— А когда-нибудь было по-другому? — невесело усмехнулся Фауст.

— Это да… ладно, давай разбираться с проблемами по мере поступления. Скажи, если тебе запрещено рассказывать что-либо посторонним, то, как же ты мне тогда это рассказываешь?

— Ну, ты ведь мне не посторонний, — улыбнулся Фауст.

Молодой человек ухмыльнулся в ответ. Пёстрый мечник был полным нулём в магии, с огромным трудом понимал естественные науки, но дураком его назвать было никак нельзя. Воспользовавшись игрой слов, он исказил клятву таким образом, чтобы при встрече с Лазом или Айной иметь полную свободу.

— Кто принимал клятву?

— Маг из рода Сайм, один из людей Наоры. Не Мастер, но, насколько я понимаю, это и не нужно.

— Не нужно, — Лаз кивнул. — Но в теории это может помочь… сядь.

Фауст послушно опустился на землю, которую Мастер Метаморфоз снова очистил от снега.

— Я собираюсь исследовать твою душу. Не сопротивляйся мне и постарайся вытерпеть.

— Будет то же, что и с Сыном Монарха?

— Намного хуже.

Во-первых, когда Лаз осматривал душу Сына Монарха, он ещё не был Мастером, и его душа была куда слабее. Во-вторых, после того, как внутри души Лаза проснулся монстр, его губительная аура стала значительно агрессивнее и сильнее.

А ещё Фауст был Мастером, так что его душа будет сопротивляться куда активнее, чем душа обычного мага, что означало куда более медленное и болезненное продвижение энергии Лаза. Это молодой человек уже успел проверить на душах Даата и прочих Мастеров «Одиннадцати Крыльев».

— Ох, брат… — немного подумав, Фауст поднял руку и засунул часть кисти в рот. В ответ на молчаливый вопрос Лаза он вынул руку и пояснил, — деревяшку я с лёгкостью перекушу, а восстанавливаться мясо будет куда проще чем зубы. Да и не так болезненно.

— Понятно. Ладно, теперь не дёргайся.

Рука молодого человека легла на лоб Мастера Меча.

Глава 13

— Сволочь… — тяжело дыша, Фауст откинулся на спину, наплевав на чистоту рубахи. Всё тело пёстрого мечника покрывал пот, загорелая кожа была мертвенно бледной, а руки, одна с почти откусанным большим пальцем, не переставали дрожать. — Скажи хотя бы, что это тебе помогло…

— Помогло.

— И что?

— Хорошая новость: то, что он не Мастер, и правда, помогло. Отпечаток его энергии я могу выжечь своей мастерской магией, но тогда маг Саймов это точно почувствует и поймёт, что клятва уничтожена.

— Не получится разыграть всё как мою смерть?

— Нет, уничтожение клятвы отличается от полного исчезновения души. Если выбрать этот вариант, то за тобой точно начнётся охота, к счастью, не слишком обширная, всё-таки официально рабство в империи вне закона. А ещё, к сожалению, я не смогу сделать этого здесь, так как в особняке стоит подавитель. Стоит использовать магию излома, как повторится то же, что было в той больнице.

— Нормально магичить ты уже не сможешь, — понимающе кивнул Фауст.

— Ага. В принципе можно будет всё провернуть чуть позже, когда княгиня будет возвращаться в Элтор и выедет из зоны действия подавителя. Но тогда надо будет как-то всё так подгадать, чтобы она меня не заметила. Можно попробовать…

Фауст резко зажал Лазу рот.

— Остановись, я уже чувствую шевеления клятвы. Я должен защищать её от всех возможных угроз, и даже то, как ты планируешь что-то против неё, вызывает отклик.

— Да уж, не самое приятное… ладно, я понял. Есть ещё вариант. Я могу попробовать подправить клятву в части про расстояние. Так как система мер этого мира тебе непривычна, а ты ей здесь почти не пользовался, в этой части клятва получилась не такая жёсткая, как в остальных аспектах. Если получится, ты сможешь спокойно перемещаться и, пока княгиня спит или занята какими-нибудь делами, покидать её и помогать мне.

— Такое, и правда, возможно? — на лице пёстрого мечника легко читался скепсис.

— Клятва души — это не составленный на бумаге контракт. И клянёшься ты не кому-то, а самому себе. Если, к примеру, ты поклянёшься никогда не саршировать анунаков, эта клятва не будет иметь ровным счётом никакой силы, поскольку эти слова для тебя ничего не значат. Тут примерно та же история. Ты привык пользоваться люпсовской системой байз, и, пусть ты знаешь, что такое раку, для твоего сознания это не очевидная информация. Чтобы понять, сколько это — триста раку, тебе надо напрячь голову, вспомнить отношение раку к байз, пересчитать… так что, если немного вмешаться в клятву, а также чуть-чуть использовать на тебе гипноз, всё вполне может получиться. На другой конец света ты от неё не сбежишь, конечно, так как будешь понимать, что клятва такого бы точно не позволила, но вот превратить пятьсот байз в, скажем, пятьсот текбайз — уже не проблема.

— Ясно… но ты, правда, собрался меня гипнотизировать?

— А что, боишься, что я чего-нибудь лишнего тебе внушу?

— Были такие подозрения, да.

Лаз рассмеялся.

— Не переживай, это не в моих интересах.

— Почему это?

— Потому что для гипноза я использую созданный с помощью Айны артефакт, сам-то ментальной магией не владею, так что всё будет довольно грубо. Стоит в твоём сознании нарушиться хотя бы какой-нибудь одной из заданных установок, как тут же разрушится весь гипноз целиком. Так что я ограничусь только частью про раку, можешь не переживать.

— Ну, смотри.

— Мне кажется, что пока что второй вариант будет лучше. Не будем сразу рубить с плеча. К тому же так будет намного легче, когда решим уничтожить клятву и нужно будет выйти из зоны действия подавителей.

— Ты опять будешь мне в душу лезть?

— Не сегодня. Вернусь через пару дней. Нужно подготовить тебе маскировку. К тому же тебе сейчас стоит отдохнуть немного.

— Хорошо. Прямо сейчас собираешься уходить?

— Нет, мне ведь надо тебе рассказать, что вообще сейчас происходит и насколько всё плохо.

— О, это я люблю, валяй.

* * *

— Такие вот пироги.

— Да уж… — выслушав историю о последнем полугоде Лаза, на что ушло добрых два часа, Фауст, уже поднявшийся с земли и теперь сидевший, прислонившись к дереву, глубоко вздохнул. — А я ещё думал, что мне с этим рабским контрактом тяжело.

— Да ладно тебе, «тяжело», не оскорбляй даму. Княгиня очень изящной конституции.

— Ой, да иди ты… — спорить пёстрому мечнику сейчас было откровенно лень. — Ты реально собираешься сражаться с таким монстром? Ты не забыл? Это ведь не наш мир. Нам до него не должно быть особого дела.

— На Люпсе был почти такой же монстр. Считай, что это тренировка перед возвращением. К тому же у меня есть отчётливое ощущение, что в этой борьбе я найду ответы на многие свои вопросы. Кто была та, что отправила меня на Люпс и зачем, кто такие Монарх и Зверь и что им от меня нужно, откуда такая тьма у меня в душе… это для меня едва ли не более важно, чем война на Люпсе.

— Серьёзно? А если пока ты будешь узнавать правду культ победит?

— Мы убили большинство их Мастеров. После взрыва Ронды и убийства Рудгерта у них осталось хорошо если четыре-пять таких одарённых. И теперь я понимаю, что новых наклепать в экстренном режиме у них не получится. А через несколько лет и у наших, наверняка, начнут появляться свои Мастера. Единицы, но этого будет достаточно, чтобы поддержать баланс. Так что быстрой победы ни одной стороне не получить.

— Но ведь люди будут умирать.

Это был их вечный спор. Как бы крепко они ни дружили, как бы хорошо друг друга ни знали, принять позицию другого по этому поводу было для обоих попросту невозможно.

— Люди всегда умирают, Фауст. Они умирают и в этом мире от действий местного культа. И войны с поражением культа не окончатся. Во время войны я принял на себя ответственность за жестокие поступки, которые совершал, но я не собираюсь брать ответственность за то, что я не делаю для Люпса, находясь здесь. С тем же успехом я мог бы волноваться за свой родной мир, в котором прожил первые тридцать лет жизни. Его население в десять раз больше, чем на Люпсе, и войны куда масштабнее и кровавее, а с магией я мог бы сделать очень много. И если ты думаешь, что я считаю себя больше жителем Люпса, чем Земли, то ты ошибаешься. Просто на Люпсе у меня остались близкие люди, а на Земле — нет.

— Но ведь и твоя семья может пострадать, Лаз. Что если ты вернёшься и узнаешь, что опоздал на какой-нибудь месяц?

— Значит, такова судьба. Только в глупых книжках герой всегда успевает в самый последний момент остановить клинок врага или обезвредить бомбу. В жизни, если ты не пришёл заранее, ты всегда — опоздавший. А что если я вернусь, но нам не получится победить, потому что культ опять использует какую-нибудь хитрую магию, которую я смог бы отменить, если бы узнал то, что хотел? Ведь магия — это не строгая система, она зависит лишь от того, как мы её понимаем и воспринимаем. Ты можешь поручиться, что, вернувшись просто так, мы победим? У культа нашлась магия перемещения между реальностями. В этом мире они смогли использовать энергию Хаоса совершенно жутким образом, от которого мы чуть не погибли. Что ещё может быть у них в рукаве? Ты знаешь? Я — нет.

— Опять ты…

— Что?

— Используешь логику, твою-то мать! Я знаю, что твои доводы правильны и не могу с ними спорить, но нельзя во всём руководствоваться логикой! Нужно давать вести себя чувствам. Иначе однажды ты окажешься в полном и беспросветном одиночестве!

Пёстрый мечник осёкся. Губы Лаза расплылись в его фирменной жуткой ухмылке, невозможной для нормального человека с нормальной мимикой, а глаза заволокло чёрным. Выглядело это настолько неестественно и жутко, что даже Фауста, видевшего это уже не один десяток раз, всё равно передёрнуло.

— Чувства? Хочешь, скажу, что я чувствую? Я хочу к чертям разорвать всех, кто посмел тронуть тебя и Айну, прикончить ту бабу, которую ты только что трахал. Потом вломиться во дворец и насадить императора жопой на самую длинную пику, какую найду. А после превратить всю эту насквозь прогнившую империю в выжженную пустыню! Чтобы больше не осталось ни единой мрази, которая бы посмела поднять руку на мою жену! Такими чувствами ты хочешь, чтобы я руководствовался?

Исходившая от Лаза жажда крови и убийства была настолько сильна, что даже Мастер Меча, навидавшийся в своей жизни самой разной жути, задрожал и схватился за рукоять меча. К счастью, всё закончилось также быстро, как и началось. Молодой человек раз моргнул, и чёрные глаза снова стали обычными, как и улыбка от уха до уха.

— Думаю, — как-то вымученно улыбнулся Мастер Метаморфоз, — будет лучше, если я буду следовать чистой логике.

— О чём ты мне не рассказал?

Фауст знал своего друга достаточно хорошо, чтобы понять: даже для Лаза подобное не норма.

Но молодой человек покачал головой.

— Это история для другого раза.

— Ловлю тебя на слове.

— Как угодно. А теперь я пойду. Учти, когда я уйду, купол тишины вокруг нас исчезнет, это так, на всякий случай.

— Хорошо… — Фауст шагнул вперёд и положил на плечо друга руку. — С ней всё будет в порядке.

— Да, — Лаз кивнул, а потом по спине пёстрого мечника вновь пробежал табун мурашек. — Иначе до уничтожения культа этот мир не доживёт…

* * *

Сегодня был первый день, когда для обучения Рианета в поместье Шарталов пришёл Мастер. Ашадин, сейчас испытывавший по отношению к Лазу не самые положительные эмоции, внешне своих настроений ничем не показывал. Нельзя было даже заподозрить, что между этими двумя есть какие-то разногласия.

Вежливо представившись Ин’Раконту, вышедшему поприветствовать Мастера лично, и быстро завоевав симпатию гатгерцога, Ашадин последовал за Рианетом в их учебный кабинет.

Ин’Раконт же, где-то час уделив насущным делам, проследовал в библиотеку, где его уже ждал Лаз.

— Вы тоже хотите их дождаться, Ваша светлость?

Библиотека находилась неподалёку от учебного кабинета, и через открытые двери точно было быть слышно, как выходят из комнаты Ашадин с Рианетом.

— Да, — кивнул Ин’Раконт. — Вы, конечно, обещали, что Мастер Ашадин будет заниматься с моим сыном. Но пока я не услышу это от него лично, я не успокоюсь.

— Считаете, что я наврал?

— Считаю, что ни такой, как я, стоящий одной ногой в могиле аристократ без рода, ни тем более такой, как вы, не обладающий в Элторе ни властью, ни связями, не сможем как-то повлиять на мнение Мастера, если он не захочет учить Рианета.

— Вы как всегда прямолинейны и безжалостны.

— Когда рискуешь в любой момент испустить последний вздох, становится не до сантиментов, молодой человек.

Лаз мысленно улыбнулся. Интересно, что бы сказал Ин’Раконт, если бы узнал, что на самом деле Лаз старше его лет на десять, а также является одним из сильнейших Мастеров этого мира? Насколько бы тогда изменилось его отношение?

— Кстати об этом… Ваша светлость, вы знаете, что в теории существует способ избавиться от метастазирующего рака и без помощи Мастера-целителя?

Гатгерцога словно плетью по спине ударили. Его лицо в мгновение помрачнело, а голос стал ещё холоднее и строже.

— Молодой человек, не разбрасывайтесь такими словами, если не понимаете, о чём речь.

— О, поверьте, я отлично понимаю! — Лаз поднял руки в защитной позе, — позвольте объяснить.

Несколько долгих секунд Ин’Раконт молчал, буравя молодого человека взглядом, но, в конце концов, кивнул. В его положении нельзя было привередничать.

— Говорите.

— Вы должны лучше многих понимать, что науки постоянно развиваются, как магические дисциплины, так и медицина. И лечение рака — это одна из главных целей современной медицины. Сейчас от разных видов рака по Эрду ежегодно умирает в среднем несколько сот тысяч человек ежегодно. И исследования этой болезни могут не только помочь в лечении, но и открыть много новой информации о нашем теле и здоровье в целом.

— Вы, эту речь готовили, признайтесь.

— Ну, есть немного, — смущённо улыбнулся Лаз. — Но, поверьте, без какого-либо подвоха. Просто, работая здесь, на вас, я не мог не углубиться в тему и не прочитать парочку научных трудов. И сейчас я заговорил об этом, потому что недавно ко мне попала совершенно невероятная информация.

— Если бы я вас не знал, молодой человек, точно бы подумал, что вы — уличный торговец, пытающийся продать мне какой-нибудь бесполезный мусор под видом уникального товара. Говорите по делу или помолчите и не мешайте мне читать.

— Ваша светлость, вы знаете, откуда я родом?

— Из Заргана.

— Это верно, но родился я не там и даже не в Эрде. На самом деле мои родители из Убнурра, и до трёх лет я жил там.

— Серьёзно? — Ин’Раконт поднял бровь. — Это объясняет ваше странное имя…

— В том числе. Но сейчас речь о том, что мои родители были врачами и в Убнурре у них остались кое-какие связи, которые я продолжал поддерживать. И недавно до меня дошли новости, что один знакомый знакомых моих родителей, очень известный врач и исследователь, вероятно, нашёл способ исцеления раковых опухолей!

В библиотеке повисла долгая и какая-то неловкая тишина. История Лаза была слишком похожа на фальсификацию и вообще на начало какой-то аферы. Любой здравомыслящий человек тут же это бы понял. А Ин’Раконт был более чем здравомыслящим человеком. Поверить в такое совпадение было невозможно, немыслимо, нерационально…

Вот только гатгерцог умирал. Смерть стояла если не на пороге, то точно у ворот поместья, и у мужчины не осталось вариантов решения проблемы. Лаз сказал, что прочитал «парочку» научных томов, хотя на самом деле их были десятки. Но и сам Ин’Раконт, хоть и не мог погрузиться в информацию также глубоко, после того, как узнал свой диагноз, изучил едва ли не всю доступную ему литературу. И из того, что он успел прочесть, было ясно, что действительно больше не осталось ничего, что могло бы помочь.

А история о чудесном «заморском докторе», которому удалось невозможное, как бы ни была абсурдна, оставалась возможностью. Возможностью на исцеление и, если не восстановление рода Шартал в его старой силе, то по крайней мере на удержание его от падения в пропасть.

Отчаявшийся человек способен ухватиться за любую, даже самую тонкую соломинку. И Ин’Раконт, хоть и был гордым человеком с сильным внутренним стержнем, оставался человеком.

Он не успел ничего ответить Лазу, так как почти в тот же момент из коридора послышались звуки шагов — это Ашадин с Рианетом вышли из учебного кабинета. Но Мастер Метаморфоз смог увидеть промелькнувшую в глазах гатгерцога искорку надежды. Не оставалось сомнений: в ближайшем будущем Ин’Раконт поднимет эту тему сам.

* * *

— Мастер, что скажете о моём сыне?

— С полной ответственностью заявляю, что ваш сын — очень талантливый, целеустремлённый и способный молодой человек, — улыбнулся Ашадин. — Я уверен на все сто процентов, что при условии должного старания и небольшой капельки удачи у него получится подтвердить славу своего рода и, возможно, стать даже естественным Мастером.

— Серьёзно⁈

— Я серьёзен как никогда! И хочу также отдельно отметить, что занятия с профессором Сваном пошли молодому Рианету на пользу. Это отмечает сам молодой человек, да и я, узнав получше, чему профессор Сван учил молодого Рианета, не могу не прийти к выводу, что эти занятия более чем продуктивны. Тем не менее, прежде чем наконец-то приступить к полноценным занятиям, мне бы хотелось провести с молодым Рианетом также и небольшой спарринг. Надеюсь, вы не будете против этого?

— Спарринг? Зачем? — Ин’Раконт, хоть и вёл себя по отношению к сыну довольно холодно, очень о нём беспокоился, и подобное неожиданное предложение изрядно его напрягло. Шутка ли, бой с настоящим Мастером пусть даже и тренировочный.

— О, это очень просто. Молодой Рианет, насколько я понимаю, собирается в дальнейшем продвигаться по гордому и востребованному в наши неспокойные времена пути боевого мага, так что это вполне резонная мысль, вам так не кажется, Ваша светлость?

— Рианет⁈

О том, что его сын хочет стать Мастером боевой специализации, гатгерцог слышал впервые. И на самом деле в этом не было ничего удивительного, так как эту идею молодому человеку подкинул и тщательно прививал её никто иной как Лаз.

Ему в помощниках не нужен был клерк или агроном, ему нужен был воин. А потому он, также аккуратно и ненавязчиво, весь прошлый месяц взращивал в мозгу Рианета простую мысль: раз Ин’Раконт скоро умрёт, то у него, Рианета, не будет времени на медленный и плавный рост.

Ему нужны будут силы, чтобы защитить себя, а потом и чтобы восстановить право своего рода, и для этого специализации счетовода или техника были мало полезны. Единственный разумный выбор — это стать боевым магом, чтобы и нападение потенциальных убийц отразить, и на одной из множества войн Эрда суметь прославиться.

— Это правда, отец, — немного помолчав, видимо, собираясь с мыслями, ответил Рианет. — Ты сам говорил, что с твоей смертью я перестану быть герцогом и лишусь всего, чем сейчас владею. Только если я пойду по пути боевого мага, я смогу это всё вернуть и не умереть в процессе.

— Если станешь боевым магом, умрёшь куда быстрее! Даже если ты станешь искусственным Мастером, это минимум десяток лет накопления знаний и умений. За это время тебе не останется ничего другого, кроме как участвовать в боевых операциях! Это верная дорога в могилу, неужели ты не понимаешь?

— А какая альтернатива? — вдруг рявкнул молодой человек, от которого даже Лаз никак не мог ожидать подобного. — Сидеть в министерстве годами, наблюдая за тем, как немногое оставшееся имущество моей семьи растягивают по кусочкам эти падальщики⁈ И что я смогу с ними сделать, даже если стану Мастером? Статус — это ни разу не сила, отец, тебе ли этого не знать? Наш прадед получил титул не за то, что сидел и перебирал бумажки и не за поварские навыки! Он завоевал себе славу, и я хочу поступить также!

У Рианета, определённо, накипело. Гатгерцог, который не только был раза в два легче сына, но и почти на голову ниже, оказавшись под таким давлением, весь словно ещё больше сжался. Даже он, похоже, ни разу не видел сына таким.

— Ты говоришь, что я должен быть сильным, что я должен смириться с положением вещей, постоянно напоминаешь мне о том, что тебя скоро не станет. Неужели ты думаешь, что я забываю об этом хоть на день⁈ Моя мать умерла давным-давно, вся моя семья разбежалась, предав нас и забрав большую часть денег и имущества, и ты — единственный, кто у меня остался! Я не забуду об этом, даже если очень захочу! И я хочу стать достойным сыном, а не жалким хлюпиком, что не сможет даже отомстить тем, кто привёл нашу семью к такому концу!

В конце у Рианета по щекам уже ручьями текли слёзы. Со всеми его высокомерными замашками, могучим телосложением и силой высшего мага можно было легко забыть, что ему было всего двадцать. Конечно, ребёнком его назвать язык бы уже точно не повернулся, но и взрослым в полной мере он ещё не был.

На то, чтобы успокоить молодого человека, ушло около получаса. Ин’Раконт попытался было извиниться перед Ашадином за такое поведение сына, но в ответ тот лишь рассердился. Если раньше Мастер Закона относился к происходящему лишь как к устроенному Лазом фарсу, то теперь ситуация, в которой находились Шарталы, его явно тронула по-настоящему. И Лаз был этому очень рад.

Конечно, такое развитие событий он не мог предугадать, но сложилось всё более чем удачно. Ашадин теперь вряд ли будет филонить на работе, Ин’Раконт не станет препятствовать сыну, а Рианет, выплеснув накопившиеся эмоции, сможет больше сосредоточиться на занятиях.

В том, что касалось Шарталов, всё шло даже с опережением графика. И теперь стоило уделить чуть больше внимания тем, кто мог всё это похерить. Следующими на очереди был «альянс» родов, сговорившихся против Ин’Раконта и его сына. Прощать подобное, а тем более подосланных головорезов, Лаз не собирался. Но на этот раз действовать он решил не в одиночку.

Глава 14

— Ваша светлость… Ваша светлость… Ваша светлость, проснитесь!

Шу’Раксал Римад дёрнулся во сне, громко всхрапнул и, наконец, проснулся, рефлекторно схватив слугу, трясущего его плечо, за руку.

— А? Что… что случилось?

— Ваша светлость… вас ждут гости.

— Что? Ты сдурел, что ли⁈ — стараясь не разбудить жену, герцог говорил гневным шёпотом, от чего терялась немалая часть ярости, но молодой слуга всё равно едва держался на ногах от страха. — Ночь на дворе, какого чёрта их вообще пустили⁈ Гоните их взашей! А ты уволен!

— Дорогой, что происходит?

— Ничего, Аэлия, просто кто-то тут не умеет выполнять свою работу! Пошёл прочь!

— Со всем уважением, Ваша светлость, но этот человек сказал, что это по поводу Шарталов. А ещё с ним… Мастер.

Хотя Раксал сам был Мастером, относиться с пренебрежением к подчинившим душу было нельзя даже ему. К тому же имя ненавистного рода тоже было серьёзным аргументом за то, чтобы встретиться с ночными гостями. Так что герцог поумерил свой гнев.

— Они назвались?

— Первый нет, а Мастер представился Туком.

— Не слышал о таком… Хорошо, можешь идти, я скоро подойду.

— Спасибо, Ваша светлость.

— Всё в порядке? — Урм’Аэлия Римад приподнялась на локте и с беспокойством взглянула на мужа. Она лучше многих знала, как мало было причин, способных поднять герцога из постели посреди ночи.

— Пока не уверен, но в любом случае волноваться не о чем. Спи, я скоро приду.

— Не думаю, что смогу уснуть. Лучше дождусь тебя, расскажешь, кто это такие были.

— Как угодно.

Поцеловав супругу, Шу’Раксал накинул тяжёлый красный халат, украшенный золотом, вдел ноги в такого же стиля тапочки и вышел из спальни. За дверью его ждал слуга.

— Они в третьей гостиной, Ваша светлость.

— Пошли.

В полном соответствии с принципом «делать хорошую мину при плохой игре», несмотря на все свои раздражение и подозрительность, встречать нежданных гостей герцог вышел с широкой улыбкой на лице.

— Доброй ночи!

Он подошёл и, на секунду замявшись, протянул руку огромному, на две головы выше и так довольно высокого Раксала, с плечами широкими как дверь и телом, бугрящимся мышцами, человеку. Судя по красноватой коже и загнутым назад рогам в роду у него были алкарн, но явно минимум три-четыре поколения назад, так что называть его стоило именно человеком.

— Здравствуйте, герцог, — великан заключил ладонь Раксала в свою лапу, в которой первая пропала совершенно бесследно.

— В чём причина вашего столь позднего визита? — осведомился Раксал, растирая ноющую кисть.

Гигант перед ним без сомнений был Мастером, причём довольно сильным. Скорее всего, сильнее самого Раксала, подчинившего свою душу лишь несколько лет назад. Каким бы высоким ни было положение герцога, ссориться с ним без особой на то причины было попросту глупо.

Ответа от Мастера он, впрочем, не дождался. Вместо этого великан лишь молчаливо кивнул на своего спутника, всё это время стоявшего чуть в сторонке с елейной улыбочкой на лице. Смысл был понятен: «Разговаривай с ним».

Герцог перевёл взгляд на мужчину. На вид ему было лет семьдесят. Невысокий, худощавый, со впалой грудью и возрастным пузиком, растягивавшим низ чиновничьего наряда. На почти седой голове красовалась обширная лысина, а в прищуренных глазках за толстыми очками было почти невозможно разглядеть зрачков.

Раксал тут же ощутил по отношению к этому человеку инстинктивную неприязнь. С некоторой надеждой он вновь посмотрел на мускулистого Мастера, но тот явно не собирался больше говорить ни слова. Так что герцогу не оставалось ничего иного, кроме как подойти к старику и также протянуть руку.

— Доброй ночи… — это приветствие прозвучало куда более холодно.

— Доброй ночи, Ваша светлость, — вежливо кивнул старик, после чего взял ладонь Раксала так, как по этикету следовало брать руку дамы, едва заметно улыбнулся уголками рта, а потом ещё и облизнул губы кончиком языка, глядя герцогу прямо в глаза.

Раксала всего передёрнуло, и он резко отдёрнул руку, словно перед ним был не человек, а ядовитая змея. Чтобы побыстрее закончить очень странный процесс знакомства, он показал на широкий диван.

— Присаживайтесь.

— Спасибо, — гигант тяжело опустился на мягкую подушку.

— Благодарю, Ваша светлость, — старик сделал пару шагов, оказавшись сбоку от спутника, и вновь расплылся в своей, теперь уже казавшейся Раксалу неприятной и даже мерзкой улыбочке, — но я постою.

— Как угодно. Итак, ещё раз, для чего вы здесь? От слуги я узнал, что это как-то связано с родом Шартал. Я знаю о Шарталах, но решительно не понимаю, какая связь между ними и мной.

— Ну, полно, полно, Ваша светлость… — голос старика был таким же как его улыбка, мягким, музыкальным, почти медовым, но герцогу сейчас даже в этом меду чудился яд. — Мы тут все деловые люди. Давайте будем честны. Семьдесят лет назад Шарталы вырвали у Римадов контракт на финансирование армией западных регионов. В результате ваш дед лишился возможности сблизиться с тогдашним кронпринцем, а ваша тётка не смогла войти в императорскую семью. А ведь всё уже было подготовлено и складывалось так удачно…

— Откуда вам это известно? — кипя внутри от гнева, спросил Раксал, буравя взглядом старика.

Тот, однако, словно бы и не заметил вопроса.

— А что самое обидное — сами Шарталы не получили от того контракта никакой пользы. Наоборот, едва смогли избежать краха и были вынуждены продать половину родовых земель, чтобы возместить убытки. Не будь они такими жадными, не пытайся лезть куда не просят, вы бы могли уже стать князем. А ваша дочка, наверняка, была бы помолвлена с пятым принцем, а там и до императорской семьи недалеко…

— Да, чёрт побери! — со злобой прошипел Раксал.

— Но Шарталы, — продолжал лить свои сладкие речи старик, — так или иначе, исчезнут через год-другой. Смерть Раконта неизбежна, и после этого род официально потеряет все привилегии. Сынок Раконта не сможет ничего сделать. Так что ваши, уважаемый герцог, попытки насолить Шарталам — не что иное как плевок в человека, сидящего по уши в выгребной яме. В этом нет никакого смысла. Сегодня мы здесь, чтобы предложить вам куда более интересный вариант разобраться с вашими врагами.

— Я слушаю.

Раксал отчётливо чувствовал от речей старика запах гнили. Просто не могло быть всё так удачно и ко времени, в жизни не бывает подобных подарков. Однако глава Римад был не в силах приказать странному гостю молчать.

— Уважаемый Мастер Тук, — старик кивнул в сторону молчаливого великана, — как и вы, имеет к роду Шарталов давнюю претензию. Её суть я раскрыть не в праве, если Мастер Тук захочет, он расскажет сам. И он готов оказать нам посильную поддержку, с единственным условием… — старик вдруг замолчал и многозначительно обвёл взглядом трёх стоящих по углам комнаты слуг.

— Выйдите и закройте за собой дверь, — правильно истолковав намёк, приказал Раксал. — Никому не входить без моего приказа.

— Да, Ваша светлость.

Когда в гостиной остались лишь они трое, герцог дополнительно активировал магическую блокировку комнаты.

— Рад общаться с умным человеком, — улыбнулся старик. — Условие Мастера Тука простое: ничто незаконное не должно всплыть на поверхность. По завершению всей операции у империи к нему не должно остаться никаких претензий.

— Это легко устроить, — кивнул Раксал. Для герцога подобные вещи, и правда, были лишь игрой. — Но вы так и не пояснили суть своего плана.

— Я подхожу к этому, Ваша светлость. Но прежде хочу спросить: вам известно, что, несмотря на ваши приказы, нашёлся-таки смельчак, что взялся обучать мальчишку Шарталов?

— Да, я слышал о нём, он — профессор в Национальной Академии. Но просто «смельчаком» я бы его не назвал. К нему были посланы люди для… разъяснительной беседы, но в итоге они просто исчезли. Так что за этим профессором точно стоит кто-то довольно влиятельный.

— Логичный вывод, — кивнул старик. — И вы правильно сделали, что не предприняли второй попытки надавить на этого профессоришку. Не могу быть уверен на сто процентов, но у меня есть достаточно надёжный источник, согласно которому людей, стоящих за ним, злить… не стоит.

— Даже мне? — Раксал с усмешкой поднял бровь.

— О, Ваша светлость, конечно же, почти нет вещей, которых вам стоило бы опасаться, в конце концов, сила рода Римад известна и признана повсюду в Эрде. Но проблема в том, что ТЕ личности… им плевать на титулы и силу. На том уровне грехопадения, на котором находятся они, уже нет ничего запрещённого, и ни один приём не считается слишком грязным, чтобы его применить. Шантаж, похищения, яды, подрывы экипажей, подосланные камикадзе… с таким врагом никто не сможет заснуть спокойно.

— Хватит нагнетать, о ком речь?

— Работорговцы, Ваша светлость, — торжественно произнёс старик. — Официально в империи торговля людьми вне закона, и тех, кто этим промышляет, ждёт казнь на месте без суда и следствия, так что им нечего терять. Однако, как бы безрассудно это ни звучало, именно с ними связан наш план.

На лице Раксала расплылась довольная улыбка. Даже без дальнейших объяснений старика он уже примерно понимал, в чём суть. Однако он всё-таки, устроившись на диване поудобнее, кивнул.

— Я весь внимание.

— Мальчишка, Рианет. У него высший потенциал. Даже если лишить его доступа к частным учителям и лучшим академиям страны, с такой силой души он легко сможет влиться в одну из государственных программ по созданию искусственных магов. И в итоге вполне может стать источником множества проблем. Тем более если узнает, кто вставлял его семье палки в колёса, пока его отец был при смерти.

В этот момент губы старика вновь изогнулись в этой едва заметной ухмылочке, и Раксал ощутил, как поднялись волоски на затылке. Герцог прекрасно понимал намёки. Сейчас, фактически, этот змей пообещал, что расскажет сыночку Ин’Раконта о «вкладе» рода Римад в происходящее, если Раксал откажется им помогать.

Угроза, конечно, не так чтобы очень серьёзная. Вот только глава Римад также понимал, что, встань в итоге эта парочка на сторону Рианета, и количество его проблем вырастет в геометрической прогрессии.

Теперь в происходящее Раксал верил куда больше. Неожиданно упавший с неба кусок сладкого пирога оказался завёрнут в отравленную обёртку. Это было куда больше похоже на то, с чем герцогу приходилось сталкиваться чуть ли не ежедневно, разбираясь с обязанностями главы огромного дворянского рода.

Старик между тем продолжал.

— От мальчишки надо избавиться. Однако просто убить его было бы слишком просто, да и невыгодно. И тот профессор, а вернее, те люди, что стоят за ним, наверняка, это отлично понимают. Тем более что у мальчишки впереди ещё целая жизнь, и сделать из него такого Мастера, какого будет нужно, не составит большого труда.

— Не хотите ли вы сказать, что собираетесь выхватить добычу из-под носа у тех, кому только что настоятельно не советовали переходить дорогу? Это немного безрассудно, вам не кажется?

— Это было бы безрассудно, если бы у профессора всё шло гладко. Однако проблема в том, что несколько дней назад в поместье пришёл человек, который с большой вероятностью является Мастером.

— Мастером⁈ Откуда этот ходячий труп достал Мастера⁈

— К сожалению, мы этого не знаем. Но его личность почти наверняка была определена правильно. Его зовут Ашадин, он — естественный Мастер с Акилона, несколько месяцев назад прибывший в Эрд. Он, однозначно, не имеет никакого отношения к работорговле и, похоже, действительно прибыл, чтобы учить Рианета.

— Раконт, ублюдок… как ты заполучил себе в помощники Мастера? Неужели у тебя остались какие-то связи от живших на побережье дедов? — Раксал бормотал себе под нос, почти позабыв о ночных гостях.

Появление лояльного Шарталам Мастера меняло очень многое. Даже если он не сможет вылечить Ин’Раконта, под покровительством Мастера Рианету ничто не помешает вырасти и окрепнуть достаточно, чтобы подтвердить хотя бы баронский титул. И тогда справиться с ним будет куда сложнее. Это даже не говоря о силе самого Ашадина. Естественный Мастер, даже не боевой специализации — сила, с которой нельзя не считаться.

— Ваша светлость, не спешите с выводами. Появление Мастера — это, бесспорно, неожиданно и нежелательно для нас всех, но из этого можно и извлечь выгоду. Боссы профессора тоже, наверняка, не предполагали такого развития событий и сейчас должны находиться в панике. Справиться с Мастером — это, как вы не можете не понимать, сложность совершенно иного уровня. И вот тут в дело можем вступить мы. С помощью Мастера Тука, а также вашей поддержкой мы сможем оттеснить… конкурентов и поймать и мальчишку, и этого Ашадина. После чего уже без зазрения совести продать их, получив не только моральное удовлетворение для всех сторон, но и немалую прибыль. Вы должны представлять, сколько на чёрном рынке стоит раб-Мастер.

— Вы ведь понимаете, что я проверю всё, что вы мне тут рассказали? И если что-нибудь не будет сходиться с действительностью, с чистой душой сдам вас, сказав, что вы предлагали поймать и продать в рабство Мастера другой страны и отпрыска герцогского рода.

— Как вам будет угодно, Ваша светлость, — в третий раз старик улыбнулся этой змеиной улыбочкой, отчего Раксала вновь передёрнуло. — Мы, как вы можете понять, пришли к вам с открытыми картами. Кое-чего я, естественно, не могу раскрыть, но, уверяю, вы не найдёте ничего, что бы противоречило моим словам.

Герцог вновь с лёгкостью смог прочитать между строк. Старик не говорил, что сказал правду. Он лишь пообещал, что расследование Раксала ничего не найдёт. Вот уж действительно хитрый змей.

— Есть ли уже у вашего плана какие-нибудь детали? Что конкретно потребуется от меня?

— Пока что — терпение. Мы должны всё подготовить и убедиться, что всё пройдёт гладко. От вас, уважаемый герцог, потребуется помощь на поздних этапах, с такими вещами как место содержания, избавления от улик и тому подобное. К сожалению, мы не владеем подходящими для того ресурсами.

— Что же, это меня устраивает. Приходите через три дня, обсудим детали.

Старик переглянулся с великаном, и тот одобрительно кивнул.

— Нас это тоже устраивает. На этом разрешите откланяться, Ваша светлость. Было приятно познакомиться, — старик потянулся для прощального рукопожатия, в ответ на что Раксал сложил руки на груди, спрятав ладони подмышками.

— Мне тоже было… приятно.

* * *

Небольшой лесок неподалёку от ворот в Элтор сотрясали раскаты дикого хохота. Смеялись двое. Задыхаясь и едва стоя на ногах, они хохотали во весь голос, пока из глаз у обоих не потекли ручейки слёз.

— Чёрт, парень… — Фауст, всё ещё не пришедший до конца в себя, поднял на друга покрасневшие глаза. — Я честно думал, что ты попытаешься его руку поцеловать.

— Была такая мысль, но тогда я бы точно не выдержал, да и ты, скорее всего, тоже…

— Это точно!.. — обоих вновь поглотил приступ неудержимого смеха.

Конечно же, странной парочкой, заявившейся посреди ночи к герцогу Римаду, были они. Используя свою магию, Лаз замаскировал их обоих так, что хотя бы предположить сходство не пришло бы в голову даже самому последнему конспирологу, а потому получил редкую возможность насладиться отыгрышем совершенно непривычного для себя амплуа.

Однако к отцу Чиалы Лаз, естественно, приходил далеко не только за материалом для будущих шуток. И только сам Мастер Метаморфоз знал, каких огромных трудов стоило раскопать всю эту информацию про вражду двух родов, а также герцога и князя Марбрана, нужную для того, чтобы подсадить Раксала на крючок и заставить принять их всерьёз.

И Лаз действительно не кривил душой: сколько бы герцог ни копал, расхождений произнесённых этой ночью слов с действительностью отыскать было невозможно. Другое дело, что из-за недомолвок и недосказанностей эти слова ровным счётом ничего не значили, но Раксалу об этом знать было необязательно.

Лаз не собирался убивать герцога или разрушать род Римад.

Во-первых, это было бы имело слишком много неприятных последствий, а, во-вторых, Раксал такого попросту не заслужил. Да, он хотел отомстить Шарталам за фактически несуществующую обиду, но, помимо парочки избитых учителей, соблазнённых обещаниями Ин’Раконта, никто не пострадал. Да и Лаза те головорезы вряд ли убили бы.

Ну и, в-третьих, Лазу не хотелось слишком вредить семье своей ученицы. Так что заставить Раксала потерять определённую немаленькую сумму денег было бы вполне достаточно.

Главной же цели всего этого фарса — заставить Римадов и их прихвостней на время отстать от Шарталов, они с Фаустом практически добились. Осталось лишь обсудить с герцогом проценты дележа будущей прибыли от продали рабов.

Лаз был очень доволен. Пусть это была лишь второстепенная проблема, и справиться с ситуацией можно было куда проще, но дело всё-таки было сделано, а значит, он оказался на шаг ближе к достижению своих основных целей. Как говорится, нужно хвалить себя стоит за любые, даже самые маленькие победы. К тому же никто бы не стал отрицать, что победил Лаз более чем эффектно и стильно.

Глава 15

Как-то незаметно, до последнего не подавая никаких сигналов о своём появлении, в Элтор пришла весна. Ещё буквально неделю назад улицы были белыми от снега, а деревья стояли голыми и мёртвыми, а теперь в тонущей в зелени столице было практически невозможно встретить человека в тёплой одежде. А ещё начало весны означало начало каникул в Национальной Академии.

Все студенты разъехались, и ничего не предвещало странностей. Но, когда они вернулись через неделю, у многих, а в особенности у группы мини-Мастеров, появился резонный вопрос: «А где профессор Саймон Сван?»

К сожалению, администрации академии не было, что им ответить. Ни у кого, включая ректора академии Си’Прака Кармала не было даже намёка на то, куда молодой человек подевался. Он просто исчез в самом начале каникул, отделавшись расплывчатыми словами об «отпуске» и «море».

И хотя Лаз действительно отправился на море, ни на каких пляжах он, естественно, не прохлаждался. Его интересовала прибрежная территория, некогда занимаемая родом Шартал.

Тэрн, южный континент Сфарры, полностью занимаемый Эрдской империей, хоть и был де-юре единым, де-факто состоял из двух половинок. И львиная доля населения, а также бо́льшая часть крупных городов Эрда, приходились на западную половину. А всё потому, что восточная, по сути, была двумя огромными пустынями: ледяной ближе к полюсу и песчаной — на территории умеренного климатического пояса. Разделяли же эти две пустыни огромные горы — Харэрданский хребет.

Именно ему, а также двум пустыням, называемым Маридал и Унгидал, Эрд во многом был обязан своим процветанием. Потому что, как и на территории Танильского каганата на Люпсе, под Хаэрданскими горами, Маридалом и Унгидалом находились крупнейшие на планете залежи магических металлов и минералов.

Однако проблема была в том, что между двумя частями континента находился пролив, построить через который достаточно широкий и крепкий мост было невозможно со всеми технологиями и всей магией современной Сфарры. Так что единственной возможностью доставки материалов на основную, западную половину Эрда, были морские пути.

Большая их часть проходила в Центральном океане. Переправлять сотни и тысячи тонн материалов по холодным северным водам было и затратнее, и дольше. А там, где были огромные объёмы доставляемых товаров, неизбежно появлялись торговцы, деньги и пираты.

Справиться со всеми морскими волками сразу было не под силу даже огромной армии Эрда, это было всё равно что ловить комаров в летнем лесу. Не помогало даже вмешательство Мастеров. Ведь прежде чем они могли вступить в бой, пиратов сначала нужно было найти, а в бескрайних водах Центрального океана это было проще сказать, чем сделать. Да и у самих пиратов могли быть свои Мастера, такое тоже случало нередко.

В результате император Эрда решил немного облегчить себе задачу и заодно заставить шевелиться аристократию. Выделяемая какому-либо роду земля на побережье была знаком большого доверия со стороны дворца и престижа. Но также подразумевала серьёзные обязательства по контролю пиратского произвола на вверенной территории.

Так что получение такой земли могло стать как благословением, так и проклятьем для дворянского рода. Если быть достаточно способным, то можно невероятно быстро подняться. Но если не иметь нужных навыков, то потеря не только значительной части состояния, но и репутации, и доверия не заставят себя долго ждать.

Когда-то роду Шартал принадлежал довольно длинный участок береговой линии, но сейчас у них не было ничего. Территории, принадлежавшие когда-то семье, были поделены между несколькими баронскими и графскими родами.

И это, как считал Лаз, было недопустимо. Его целью было восстановление семьи Ин’Раконта в её прежнем величии. А что могло быть более подходящим для этого, как не дело, которым род гатгерцога когда-то и прославился — истребление пиратов?

За шесть дней от его рук пали семнадцать мелких и три сравнительно крупных группировки. Но до, скажем так, идеального счёта, осталась ещё одна пиратская банда. И возвращаться в Элтор, справившись с двадцатью группировками из двадцати одной, Лаз не собирался.

Проблема была в том, что эта последняя банда под каким-то слишком уж банальным названием «Морские Дьяволы», неожиданно по масштабам тянула как минимум на крупную теневую гильдию и могла оказаться крепким орешком даже для Мастера Метаморфоз.

Справедливости ради стоило сказать, что на самом деле в нужном ему районе орудовала лишь одна из ветвей этой группировки. Но Лаз не признавал полумеры и, если уж решил закончить со всеми пиратами в регионе, отступать на полпути не собирался.

Именно поэтому он опоздал к началу учёбы. Был слишком занят, появляясь тут и там по всему побережью на опорных базах «Дьяволов», атакуя, убивая нескольких рядовых и бесследно исчезая.

Такая стратегия «покусываний» имела довольно простую цель: запугать пиратов, чтобы они все собрались в одном месте. Бой в таком случае будет куда сложнее, Лаз это понимал. Но отлавливать по всему Центральному океану сбежавших разбойников он тоже не собирался.

На третий день план увенчался успехом. Паникующие «Дьяволы», искренне не понимающие, что происходит и кто и зачем совершает эти налёты, отдали приказ об общем сборе. И ещё через четыре дня на главном искусственном пиратском острове, дрейфующем где-то в полутора сотнях километров от берега, собралась самая настоящая армия из более чем двух тысяч рядовых морских волков, трёхсот магов и аж тринадцати Мастеров.

И когда в небе над островом появилась одинокая фигура, не отвечавшая ни на какие условные сигналы, скорости, с которой «Дьяволы» принялись готовиться к сражению, позавидовали бы даже бывалые вояки. Вот только Лаз не собирался давать им времени на подготовку

Огромный, размером с поместье Шарталов, фаэрбол, родившийся в воздухе перед Мастером Метаморфоз, устремился вниз, на базу «Дьяволов».

Поднялся штормовой ветер, призванный одним из Мастеров пиратов, разметавший фаэрбол по небу. А в следующую секунду Лаз ощутил множество направленных на него заклинаний. Не только магии излома, но и вполне обычных. Маги, оставшиеся на острове, тоже вносили свой вклад в сражение.

В такой ситуации, если Лаз, конечно, не собирался использовать силу поглощения своего Альтер-эго, бой ему предстоял далеко не лёгкий. Вот только даже без монстра, сейчас в предвкушении наблюдавшего за разворачивающимся сражением, Лаз не собирался осторожничать и прибегать к каким-либо хитрым тактикам. Хотя внешне он и выглядел вполне спокойным и сосредоточенным, это не должно было продлиться долго.

Уже сейчас, до того, как пролилась первая кровь, Мастер Метаморфоз едва мог сдержать восторг. В эти месяцы в первую очередь он, естественно, скучал по Айне и Фаусту, но вот на втором месте было нечто куда менее… человечное. С самой расправы над Даатом Лазу до дрожи не хватало боя. Хотя нет, это было неправильное слово.

На мир взглянули огненные глаза Дьявола. И многие «Морские Дьяволы», ощутив, как начинают гореть лёгкие, а кожа покрывается крупными каплями пота, впервые подумали, что, возможно, даже всем вместе им не удастся сегодня победить.

В мгновение ока, сложив пространство перед собой, крылатая форма огня переместилась за спину лысому Мастеру, и пышущая жаром лапа пробила тело мужчины, выйдя из груди с ещё бьющимся сердцем в когтистых пальцах.

Крови не было. Из-за жара, исходящего от внешней брони Дьявола, она просто не успевала вытекать из раны. Воздух мгновенно наполнился едким дымом испаряющихся телесных жидкостей. Всё замерло на несколько секунд, никто из пиратов не мог и представить, что один из них умрёт так скоро после начала боя, да ещё и таким жутким образом.

— Старик! — полный отчаяния и боли голос высокой и статной девушки с копной густых ярко-синих волос привлёк внимание Дьявола.

Улыбнувшись ей пастью, полной бритвенно-острых акульих зубов, крылатый монстр сжал кулак, и во все стороны брызнули ошмётки плоти. Большая часть, однако, вытекла из ладони на руку. Под взглядами одиннадцати пар глаз Дьявол высунул изо рта длинный, мясистый, раздвоенный на конце язык и собрал в пасть часть крови и кусков сердца.

— Очень вкусно! — пророкотала крылатая тварь, одним движением сбрасывая с руки бездыханное тело.

— УБЬЮ! — завопила девушка, очертя голову бросаясь в атаку, прямо на летящий в неё очередной огромный фаэрбол.

— Стой, дура! — донеслось ей вдогонку, но ярость полностью застлали её разум.

Переполненная гневом, она, встретив огненный шар ничуть не меньшей водной сферой, не заметила скрытой внутри пламени второй атаки. И спустя доли секунды ещё один Мастер «Морских Дьяволов» уже падал вниз, в воду, с пробитой сконцентрированным пучком плазмы головой.

Следующим стал тот Мастер, что остановил первую атаку Лаза на искусственный остров, его разрезало напополам от ключицы до середины бедра. Четвёртый сгорел дотла, не успев вовремя поставить защитный барьер, пятый потерял сознание из-за резко покинувшего лёгкие воздуха и был обезглавлен острой, словно клинок, кромкой крыла…

Да, неправильно было говорить, что Лазу не хватало боя. Ему не хватало БОЙНИ.

Это была основная причина, по которой он не взял с собой Фауста. Никому из его близких людей не стоило видеть, как его губы расплываются в блаженной улыбке от зрелища оторванной от тела головы и хлещущих в небо фонтанов крови.

Конечно, что Айна, что пёстрый мечник прекрасно понимали, что уравновешенным и миролюбивым человеком Лаз далеко не был. Но понимать — это одно. А своими глазами наблюдать, как любимый муж и лучший друг вырывает из чужого тела сердце, давит его в кашу и слизывает стекающие по руке ошмётки… совсем другое.

Отчасти, конечно, это была игра, способ вызвать ужас, заставить врага потерять любую волю к борьбе и сдаться на волю судьбы. Но лишь отчасти. Кайф, что Лаз испытывал от вида пролитой им крови, убийств и чувства своей власти и переполняющей всё естество силы, был совершенно настоящим. Это был его наркотик, и соскочить с иглы Лаз уже был не способен. И в этом они с его Альтер-эго полностью сходились.

Так что на эти полчаса, пока на искусственном острове «Морских Дьяволов» не осталось ни единого живого существа, впервые с момента своего появления монстр перестал давить на Лаза, полностью погрузившись в наслаждение процессом.

И хотя немалая часть сознания Мастера Метаморфоз была занята собственно бойней, всё ещё главенствующее рацио не могло не воспользоваться шансом. Столь редким шансом изучить сидящую в собственной душе тварь, понять, как с ним бороться и как победить.

И ответ неожиданно нашёлся. Вот только далеко не такой, как Лазу бы хотелось.

* * *

— Помнишь, в какой-то момент войны с культом у нас был разговор о моём шансе вернуться к человечности?

Лаз с Фаустом сидели на лавочке в парке и по очереди отхлёбывали из здоровенной бутыли, принесённой Мастером Метаморфоз. Княгиня Саймская приехала в Элтор, и пёстрый мечник, разумеется, последовал за ней, что оказалось очень удобно.

— Помню, — Мастер Меча всё также сосредоточенно смотрел на друга, — и, насколько я понял, из-за того что произошло в кратере, из-за той сущности, что сейчас сидит внутри тебя, ты этого шанса лишился.

— Да, всё так. Я хотел спасти Айну, а она хотела свободы, и мы… пришли к взаимопониманию. И сейчас я вновь оказался на распутье. Когда я сражался с пиратами «Морского Дьявола», я смог изучить своё Альтер-эго. Раньше я думал, что он — паразит, порождённый смешением энергии Хаоса и моей души. По факту так и оказалось, но это не всё. Смотри.

Молодой человек махнул пальцем и в воздухе перед лавочкой появился плоский рисунок. Вернее что-то вроде схемы, поскольку кроме большого круга, разделённого на синюю и красную половины, больше ничего не было.

— Обычно энергия Хаоса слабо взаимодействует с человеческой душой. Они, как вода и масло, не соединяются, сколько их не смешивай. — Два цвета на схеме начали вращаться, проникать друг в друга, но, когда движение остановилось, они со временем вновь вернулись к изначальному положению. — В моей душе эти силы всё-таки смешались, но до сих пор энергия Хаоса — это энергия Хаоса, а моя душа — это моя душа.

Схема вновь начала крутиться, но уже куда быстрее, цвета начали разрываться на фрагменты, от них отделялись кусочки поменьше, те распадались на совсем крошечные капельки и, когда всё остановилось, круг стал похож на чей-то психоделический бред. Однако, как и сказал Лаз, цвета не смешались, схема по-прежнему состояла из синих и красных пятен, чётко разделённых между собой.

— Понял, — немного помолчав, кивнул Фауст.

— Хорошо. Вернёмся к Альтер-эго. Я выяснил, что после того, как он обрёл самосознание и захватил часть моей души, простым паразитом он быть перестал. Теперь он и я — две половинки одного целого, при этом моей основой является моя же душа, а его основой — энергия Хаоса. И прямо сейчас мы играем в перетягивание каната. Кто победит, получит основу другого под контроль. Но вот эта ситуация со смешением двух энергий, — Лаз махнул в сторону всё ещё висящего в воздухе пёстрого круга, — не изменится ни от моей победы, ни от его. Всё понятно пока?

— Понятно, продолжай.

— Хорошо. Главная проблема в том, что мы оба — это Я. Лазарис Санктус Морфей. Пока я жив, мы оба будем существовать, и полное уничтожение другого невозможно. Победа будет означать лишь подавление оппонента, изоляцию его в глубине души без доступа к энергии. Однако существует способ кардинального решения проблемы…

Фауст нахмурился.

— Дай догадаюсь. Вы можете стать единым целым?

— Ага. В этом случае конфликт энергий исчезнет, моя душа и энергия Хаоса станут единым целым, — капли синего и красного в круге начали сливаться, в итоге окрасив схему в общий тёмно-фиолетовый цвет, — а моё психологическое состояние стабилизируется настолько, насколько это вообще возможно.

— Ну, так и в чём проблема? Пока из перечисленного я могу сделать вывод, что от этого объединения будут одни плюсы.

— Плюсы, да… ну-ка подумай ещё раз и скажи, что будет, если я стану нераздельным целым с сущностью, единственными целями которой являются мировое господство и получение безграничной силы любыми средствами?

— Ох, ты… это будет…

— Как говорится, слов много, да только все матерные.

— Ага, варианты не лучшие при любом раскладе.

— Вот то-то и оно. Но на самом деле я с этим уже давно смирился. Куда больше меня волнует, не является ли эта идея со слиянием лучшим выходом из ситуации.

Глаза Фауста стали круглыми словно блюдца.

— Какая морская тварь тебя укусила⁈ Ты серьёзно обдумываешь перспективу стать машиной для убийств? Я помню, каким ты был, когда убивал Руди. И клянусь, отдал бы правую руку в обмен на то, чтобы больше никогда не встречаться лицом к лицу с той тварью! А ты хочешь стать таким добровольно⁈

— Да погоди ты орать! Я ведь сказал, что это будет равное слияние, пятьдесят на пятьдесят, скажем так. В итоге того меня, который сейчас разговаривает с тобой, конечно, не будет, но и окончательно в чудище я не превращусь. Стану более жестоким, более бескомпромиссным, более агрессивным — это да. Но и человеческие эмоции: любовь, дружбу, сострадание — я не потеряю. Ты также останешься моим другом, а Айна — любимой женщиной. Да и в целом, я и так сейчас далеко не самый положительный персонаж, кому станет хуже, если этой «положительности» станет чуть меньше?

— Мне, чёрт тебя дери, станет! — рявкнул Фауст так, что с соседних деревьев вспорхнули птицы, — и Айне тем более станет! Я, может, на неё и катил часто бочку, но одного у девчонки не отнять: она тебя любит и жизни ради тебя не пожалеет. Если я правильно понял, ты хочешь это сделать, потому что от такого слияния станешь сильнее. Сможешь вломиться в императорский дворец и вывести её через парадный вход. Но ты вообще подумал о том, что она почувствует, когда спасать её придёт наполовину психопат?

— Знаешь, Айна, она… — Лаз говорил тихо, словно общался с самим собой. — Однажды она состарится, станет седой, морщинистой и сгорбленной, а потом тихо уйдёт во сне. И она мирно примет это. А вот мне такого не дано. Я вру ей и самому себе, говоря, что мы проживём вместе долгую счастливую жизнь и умрём от старости в один день. Что бы я не делал, какие бы исследования не проводил, естественной смерти мне не видать. Я это чувствую, Фауст. Я проклят на вечность в этом мире. Но именно она была той, что вытащила меня на свет из великой тьмы. И в благодарность за то, что она сделала для меня, я должен дать ей возможность дожить до того момента. Пока что всё идёт хорошо, даже более чем, но нам не может вести вечно. Что-то пойдёт не так, и нас, не дай бог, раскроют. Культ поймёт, кто мы такие, и Айну могут взять в заложники, а то и убить. И я… я боюсь этого, Фауст. Это единственное, чего я ещё боюсь. Если я увижу её тело… даже не хочу думать об этом. Я должен спасти её, должен защитить, уберечь. Я ведь уже всё равно проклят, в моей душе — тьма, в моих мыслях — кровь. Какая разница, что будет со мной, если она будет жить? И какая разница, как она будет несчастна, если останется в этом мире?

— Лаз… ты ведь понимаешь, что то, что ты описал, — также тихо, где-то растеряв весь свой гнев и весь запал, произнёс Фауст, — это ведь уже не любовь, а эгоизм и собственничество. Что, если всё дойдёт до того, что тебе придётся запереть её в условной высокой башне, чтобы спасти? Чем это будет отличаться от рабства, в котором она сейчас?

— Сейчас ей пользуются, как хотят, не считаясь…

— А ты разве не этого же добиваешься? Хочешь использовать её для удовлетворения своих желаний. Это не её желание — дожить до старости, она была бы счастлива умереть даже завтра, если бы её смерть тебе хоть чем-нибудь помогла. Это твоя мания, твоя одержимость и, по крайней мере, исходя из того, что я слышал до сих пор, считаться с её желанием ты не хочешь. Так что, если я всё понял правильно…

— Но… я ведь люблю её?.. — уже совсем почти неслышно то ли сказал, то ли спросил молодой человек.

— Если ты по-настоящему любишь её, то должен сделать так, как она бы того хотела, как бы тебе ни было больно и страшно. Она тебя любит именно так. Она принимает тебя таким, какой ты есть, даже, как ты сказал, проклятым. И, уверен, если ты всё-таки проведёшь это своё слияние, она примет и это, потому что любит. Я знаю, что ты тоже любишь её, что это не пустые слова. И прекрасно понимаю, насколько всепоглощающим может быть страх, тем более самый главный страх в твоей жизни. Но то, что ты до сих пор чего-то боишься, как раз и значит, что ты ещё остаёшься человеком. Даже думать не смей о том, чтобы ещё дальше уйти от своей человечности, тем более ради Айны. Потому что именно это будет самым большим надругательством над её спасением, а вовсе не наши маленькие перформансы.

— А ты не растерял своего красноречия в рабстве, — молодой человек тяжело вздохнул, а потом вдруг тихо и как-то истерически захихикал, отчего пёстрый мечник вздрогнул, словно от порыва холодного ветра. — Я так устал от этого всего, Фауст… от борьбы, от вечного противостояния с тенями, от интриг и махинаций, от грязи и смерти… ты не представляешь, как мне хочется просто выкрасть Айну и скрыться с ней где-нибудь в горах или глубоко в океане, и жить десятки, сотни лет, и пусть этот мир хоть сгорит в пепел.

— И что тебе мешает? Я, конечно, хочу вернуться на Люпс, но готов и подождать. Почему бы тебе действительно не перевести дыхание, отдохнуть какое-то время? Ладно, не сотни лет, но десяток годков спокойствия вы оба заслужили как никто другой.

— Не раньше, чем я уничтожу культ.

— Да что же у тебя за одержимость такая? Они, конечно, плохие ребята, и борьба против них — дело правое, нет вопросов, но, по-моему, это не стоит того, чтобы ложиться на это костьми.

— Честно? Я и сам до конца не уверен. Месть и праведный гнев — это всё есть, конечно. Но моё желание расправиться с культом исходит откуда-то из глубины души. И почему-то я на сто процентов уверен: желание культа меня уничтожить — это тоже не только вопрос выгод и потерь. Если тебе так будет проще понять, мы словно два тигра на одной горе — не можем спокойно существовать, пока другой жив.

— Тигр, да? — Фауст улыбнулся и хлопнул друга по плечу. — Ну, что сказать, звучит неплохо.

Глава 16

Как подчинённому культа Зверя, принёсшему клятву души, Лазу не отказывали в информации. Пока нужные сведения не имели большой важности, Лаз мог получать столько, сколько хотел. Всё, что было нужно — оставить в условленном месте сообщение с запросом — и максимум через сутки после краткого стука в дверь требуемые бумаги оказывались у него на пороге.

И чем больше он узнавал о высших слоях эрдского общества, тем отчётливее понимал, насколько широко раскинулись щупальца того спрута, с которым ему предстояло схлестнуться.

Даже при самых пессимистичных оценках из власть предержащих Эрда в культ входило от силы процентов пятнадцать-двадцать. Но проблема была в том, что культ брал не количеством, а качеством. Целями культа становились лишь самые выдающиеся, либо же перспективные личности, семьи или компании.

Однако была одна категория организаций, в какой-то мере застрахованных от влияния культа по самой своей природе. Гильдии. И всё дело, как не сложно догадаться, было в Мастерах, ведь подчинившие душу маги в большинстве своём были большими индивидуалистами, и их крайне сложно было «приручить».

Единственным вариантом привлечения в культ целой гильдии была постепенная вербовка одного Мастера за другим с отсеиванием тех, что были слишком несговорчивы. И, очевидно, это было на порядок медленнее, чем получение контроля над аристократическим родом или крупной фирмой.

Так что в большинстве случаев в гильдии было от силы два-три Мастера, подчинённых культу, чьей главной задачей было докладывать о действиях гильдии, а не выполнять какие-то серьёзные миссии.

Были, конечно, исключения. Ярким примером был «Покой», где ставленники культа в один прекрасный момент банально захватили власть. Но не приходилось сомневаться, что такой «государственный переворот» планировался годами и потребовал огромных вложений.

Из всего вышесказанного можно было сделать простой вывод: если Лаз хотел провернуть нечто крупное и не попасть при этом под пристальное внимание культа, наилучшим вариантом, где это можно было сделать, были гильдии. И в одну из таких, под поэтичным названием «Утренняя слеза», он в один прекрасный день и пришёл.

— Доброе утро, — охранник на входе в здание гильдии, молодой улыбчивый парень, преградил путь высокому и очень худощавому мужчине, под личиной которого Лаз прятался на этот раз. — Пожалуйста, назовите причину вашего визита.

— Доброе. Я бы хотел встретиться с вашей главой, — сухо ответил Лаз, пригладив зализанные назад волосы тонкими узловатыми пальцами.

— Вам назначена встреча?

— Нет, к сожалению.

— Тогда, боюсь, что это не…

Тут вдруг охранник поперхнулся и схватился за грудь, после чего, больше не способный стоять на ногах, рухнул на четвереньки. Жуткая и гнетущая аура, охватившая его с головы до пяток, казалось, затекла в лёгкие и заполнила их полностью вязкой липкой тиной. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Уверен, она меня примет, — безэмоционально бросил Лаз, перешагнув через дрожащее тело охранника и войдя во владения «Утренней слезы».

Повсюду в здании уже вопила сирена, оповещая о чрезвычайном положении, но «Утренняя слеза» не была расквартирована в Элторе или другом крупном городе, где были бы расставлены подавители магии. Справляться с буйным Мастером гильдии нужно было своими силами. И, надо сказать, отреагировали на появление незваного гостя они очень быстро.

Не успел Лаз преодолеть половину парадной залы, как его взяли в кольцо.

— Назови себя!

— Эго, — Лаз поправил сидящие на длинном крючковатом носу очки. После подчинения души в большинстве случаев такие незначительные физические дефекты как близорукость пропадали. Но в данном случае было сразу понятно, что очки, даже не имевшие диоптрий, выполняли чисто декоративную функцию, дополняя образ. — И я не собираюсь с вами драться. Я лишь хочу поговорить с вашей главой.

— Говори.

Вперёд шагнула девушка довольно экстравагантной внешности. С ног до головы её тело, облачённое лишь в короткую юбку и узкий топик, несмотря на ещё довольно прохладную весеннюю погоду, покрывала вязь сложных татуировок. Однако обмана точно не было, Лаз заранее выяснил, как выглядит Юланна, глава «Утренней слезы», и это была именно она.

— Прошу прощения, но я предпочёл бы обсудить всё тет-а-тет.

— С какой стати?

— Потому что сейчас я прошу вежливо.

Сотканная из доли огромной энергии Лаза и губительной для человеческого разума силы Хаоса волна ауры на этот раз прошла сквозь всё здание гильдии. Маги, стоявшие в задних рядах оцепления, застонали и около половины, не сумев выдержать давления, опустились на колени.

А пять Мастеров, принявших на себя основной удар, были вынуждены сделать шаг назад, чтобы не потерять равновесие. Неподвижно осталась стоять только Юланна, но и на её лице там, где не было чёрного узора, можно было заметить неестественную бледность.

— Следуй за мной, — немного подумав, произнесла глава гильдии.

* * *

— Итак, я тебя… — Юланна замялась, похоже, решая, что ей важнее, гордость или осторожность. — Вас. Внимательно вас слушаю.

— Можете не волноваться, от вас и «Утренней слезы» мне не нужно ничего особенного, — произнёс Лаз, снова поправляя очки. — Лишь небольшая услуга, но, обещаю, вы не останетесь внакладе.

— Я могу сейчас отказаться?

— Почему же?

— Не хочу лезть в то, что мне не по зубам.

Мастер Метаморфоз мысленно зааплодировал. Чувствовалось, что она не просто осторожничала. А значит, что, вероятно, по одной только волне ауры Юланна смогла за долю секунды прикинуть его примерную силу и сделать, в целом, правильный вывод. Лаз и сам считал, что немного перестарался с устрашением, не смог сдержаться от очередного эффектного жеста.

— Вы можете отказаться, я не против. Но меня, если быть полностью откровенным, не прельщает мысль искать кого-то ещё. Так что было бы замечательно, если вы меня всё-таки как минимум выслушаете.

— Я смогу отказаться потом?

— Разумеется.

— Тогда, ещё раз, я Вас внимательно слушаю.

— Благодарю. Дело вот в чём…

Лаз махнул рукой, и на пол между ним и Юланной из пространственного хранилища высыпалось около пяти десятков круглых объектов размером с кочан капусты каждый.

— Хороший был ковёр… — задумчиво произнесла гильдмастер, глядя на вытекающую из отрубленных голов кровь.

Мастер Метаморфоз сделал вид, что не услышал.

— Это — головы Мастеров и сильнейших магов пиратской группировки «Морские Дьяволы», а также лидеров около полутора десятков других группировок поменьше, орудовавших на торговых путях Центрального океана примерно между двадцатым и двадцать третьим градусами западной долготы. Думаю, не нужно объяснять вам, сколько можно получить за них.

— Не нужно… — Юланна уже сама забыла про испорченный ковёр. Рассыпанные по нему головы были несравнимо дороже, скорее всего, они были в несколько десятков раз дороже всего главного здания «Утренней слезы».

— Хорошо, что вы понимаете их ценность. Так вам будет куда проще согласиться принять их все.

— Принять? Вы хотите отдать их просто так? Бесплатно⁈ — на лице гильдмастера шок перемешался с алчностью. В конце концов, для неё и для всей гильдии это было сродни упавшему с неба сундуку сокровищ.

— Не совсем. Как я уже сказал, мне от вас нужна услуга.

— Какая?

— Во-первых, вы никому не скажете, что эти головы вам принёс я. Можете разъяснить ситуацию своим Мастерам, кому больше всего доверяете, но и только. Во-вторых, в ближайшее время вы вместе с достаточным количеством Мастеров своей гильдии отправитесь к Центральному океану. Пока что об исчезновении пиратов никому неизвестно, и я хочу, чтобы вы сделали вид, что их устранение — ваша заслуга. Если согласитесь, я сообщу подробности, чтобы ваш рассказ был правдоподобнее. Если что, говорите, что воспользовались наводкой крота в рядах «Дьяволов» и застали их врасплох, когда они собрались для большого совета на своей главной базе. «В-третьих» я расскажу, если вы согласитесь мне помочь. Но, уверяю, это не потребует от вас никаких особых усилий.

Юланна молчала очень долго. Но, в конце концов, натура наёмника, хорошо спрятанная под мини-юбкой и умелым макияжем, взяла верх.

— Я согласна.

— Хорошо. Но я также хочу, чтобы вы принесли клятву души. Вы, а также все Мастера, кому вы расскажете о нашем договоре.

— Идёт.

— Очень хорошо. Ну, вот видите, а вы не хотели меня слушать…

* * *

Лаз спланировал это задолго до того, как отправился убивать пиратов. Ин’Раконт не мог просто вывалить эти пятьдесят голов, чтобы получить за них вознаграждение. Но и себя, естественно, Лазу раскрывать было нельзя. Нужна была некая третья сторона, достаточно сильная, чтобы можно было поверить в её причастность к геноциду пиратов, но при этом имеющая легальный статус и имеющая связей с культом Зверя.

«Утреннюю слезу» он нашёл ещё месяц назад. Эта была средних размеров гильдия наёмников с примерно двадцатью Мастерами в составе. Важным было то, что и Юланна, глава гильдии, и многие её члены не были эрданийцами. Когда-то они просто прибыли в империю, если так можно сказать «на заработки», и «Утренняя слеза» появилась именно как объединение таких вот иноземцев.

Так что шансов, что среди приезжих окажутся члены культа, было куда меньше. Что не менее важно, у гильдии была очень хорошая репутация, работу они выполняли добросовестно и с самоотдачей и не боялись браться за крупные и сложные заказы.

Вернувшись после уничтожения «Морских Дьяволов» и переведя дыхание с помощью небольшой пьянки с Фаустом в парке, Лаз на следующее же утро явился в «Утреннюю слезу». Весь этот фарс нужен был для того, чтобы Юланна осознала его силу и не пыталась в будущем лишний раз копать под несуществующего Эго, даже если переговоры провалятся.

К счастью, всё прошло неплохо, гильдмастер согласилась, и к вечеру того же дня Лаз уже принимал клятву души у неё и ещё у восьми Мастеров «Утренней слезы», наиболее доверенных её людей.

Тогда же Лаз озвучил и третье своё требование. Очевидно, оно состояло в помощи Шарталам. Для аристократа было вовсе не обязательно лично совершать подвиги, чтобы заслужить славу и почёт. Скорее, наоборот, в большинстве случаев всю работу совершали верные аристократу вассалы или же привлечённые им союзники.

Конечно, в последнем случае вклад самого дворянина заметно уменьшался. Но если Юланна официально «поделится» с Шарталами своим достижением по устранению пиратов, на долю Ин’Раконта всё равно придётся немало славы.

В итоге, если всё пройдёт гладко, «Утренняя слеза» получит огромную прибыль от наград за головы пиратов, род Ин’Раконта получит часть почёта и ценного союзника, а Лаз окажется на шаг ближе к своей цели по восстановлению семьи Шартал.

На самом деле, если Ин’Раконт не упустит возможность и сделает всё правильно, то уже после одной только расчистки торговых путей Рианету могут пожаловать титул. Скорее всего, баронский, на что-то большее рассчитывать было бы слишком оптимистично, но и этого хватит, чтобы вытащить род из ямы.

* * *

— Сив, это вы?

Тёмная фигура, появившаяся в комнате Лаза впервые за несколько месяцев, едва заметно кивнула.

— Вы знаете, что происходит у Шарталов? О той гильдии, что заявили о своей поддержке рода?

Ещё один кивок.

— Это всё усложняет! Я уже втёрся в доверие к Раконту, занимаюсь с его сыном и добился немалых успехов, уже начал подготовку к финальному шагу — а тут это! С помощью «Утренней слезы» Раконт даже может найти целителя, и тогда всё, над чем я работал, пойдёт коту под хвост!

Спустя несколько секунд тишины, разбавленной шуршанием карандаша по бумаге, молчаливый Мастер достал откуда-то блокнотик и начал писать на нём, на тёмном фоне его силуэта вспыхнули слова: «Что вы хотите?»

— Хочу увеличения вознаграждения.

Новая порция слов была неутешительным ответом.

«Этого не будет. Происходящее — ваша проблема».

— Тогда… — Лаз изобразил усиленную мозговую деятельность, — тогда я хочу всю информацию по «Утренней слезе», что у вас есть! Я должен понять, почему они вдруг решили помогать Шарталам.

«Она будет предоставлена».

— И не ждите, что я разберусь с этим в ближайшее время.

На этот раз пауза была дольше, но, в конце концов, Сив, похоже, всё-таки решил сохранить предыдущий флегматичный тон.

«Эта миссия изначально не имела срока исполнения».

— Ладно, это всё, что я хотел сказать. Спасибо за помощь, — Лаз постарался пустить в голос побольше сарказма.

Конечно же, всё это было представлением. Однако, когда он уже думал, что на этом разговор закончится и Сив просто исчезнет в окне, в темноте вдруг зажглась новая строчка текста.

«Что вы думаете о культе?»

Лаз замер на месте, пристально изучая лицо ночного гостя. В темноте и под глубоким капюшоном обычному человеку разглядеть что-либо было бы нереально, но это тело Лаз создавал далеко не обычным. Однако ничто в мимике Сива не выдавало его эмоций.

— Это какая-то проверка?

«Нет».

— Что же, убедили, — съехидничал Лаз, а в его голове между тем вспыхивали и тут же гасли десятки мыслей и предположений. — Ладно, думаю, это в любом случае не будет большим откровением. Культ для меня — это способ взобраться повыше самым быстрым и комфортным маршрутом. Ни больше, ни меньше. Думаю, в ваших рядах таких, как я, немало.

«Это правда». А спустя ещё почти минуту вспыхнуло: «Я правильно понимаю, что, если будет возможность возвыситься быстрее, чем в культе, вы ей воспользуетесь?»

— Если это не будет противоречить условиям моей клятвы… — медленно ответил Лаз, сейчас осторожничающий уже не потому, что так было нужно для поддержания амплуа, а по собственной инициативе.

«А если бы её не было?»

— Говорите прямо, Сив, что вам нужно?

«Вы бы предали культ, если бы получили от этого выгоду и избежали последствий?»

Происходящее стало настолько странным, что даже Лаз уже не слишком понимал, что именно стоит говорить и что делать. Его куратор, тот, кто принимал его клятву, спрашивает, не хотел бы он предать культ. Была ли это всё-таки проверка, или же за вопросами Сива крылось нечто куда большее?

Если первое, то единственно правильным ответом было бы отрицание. Но вот если второе…

До сих пор Лаз выигрывал у культа каждую их маленькую партию. Но ни в коем случае не стоило думать, что причина тому крылась в некомпетентности членов тайной организации.

Наоборот, все эти победы обеспечивались исключительностью Мастером Метаморфоз. Его магия, разработанная по большей части им лично, сильно отличалась от магии Сфарры, поэтому многие его трюки оставались нераскрытыми даже без способностей излома. А ведь ещё были земные знания о науках и технологиях, непредставимых пока что в этом мире.

Будь на месте Лаза любой другой маг, даже обладающий схожей огромной силой, водить культ за нос так долго для него было бы нереально. Как минимум у него не получилось бы так долго скрывать свою силу Мастера, раскрытие которой поставило бы крест на всей конспирации.

Но чем глубже Лаз погружался в дела культа, чем больше ему приходилось сражаться на привычном для врага поле боя — тем меньшее значение имели его былые преимущества. На этом этапе его планов всё больше и больше шагов были завязаны на личное общение с людьми, а не на магию и технологии.

И вот тут никаких глобальных преимуществ, кроме идеального навыка смены внешности, у Лаза не было. Рано или поздно в культе вполне могли сложить кусочки этого сложного пазла и докопаться до истины. Так что в последнее время Лаз работал буквально на износ, стараясь успеть сделать как можно больше, пока его вмешательство ещё никому не бросилось в глаза.

Союзники ему сейчас были просто жизненно необходимы. И Лаз не собирался привередничать, он был готов принять помощь, откуда угодно. А то, что спросил у него Сив, явно намекало на некий союз против культа, что было невероятно притягательной перспективой.

Голова от количества мыслей была готова взорваться, и это при том, что ответ нужно было дать быстро. В противном случае Лаз в любом случае остался бы в проигрыше: Сив-культист принял бы молчание за тихое согласие с идеями предательства, а Сив-контркультист списал бы на неуверенность и ненадёжность. Нужно было что-то говорить, и Лаз решил последовать старой поговорке о рисках и шампанском.

— Как я уже сказал, меня интересуют лишь власть и сила. Я пришёл в культ потому, что посчитал это возможностью. А возможностей я не упускаю.

Роковых слов Лаз всё-раки решил не произносить, но подтекст был вполне очевиден.

«Хорошо».

Блокнотик скрылся во внутреннем кармане, и Сив, так и не издав ни единого звука, выпрыгнул в окно. Никаких ответов Лаз так и не получил. По крайней мере, сегодня.

Глава 17

За полгода, прошедшие с начала учёбы, группа мини-Мастеров успела пополниться уже дважды. Одна девушка пришла где-то в середине зимы, и вот сейчас, благодаря тому, что Ин’Раконт не щёлкал клювом и после получения поддержки «Утренней слезы» успел подсуетиться, к Геате, Ласиану и остальным, наконец, присоединился Рианет.

При этом их частные занятия в поместье закончились, Лазу нужно было больше времени на заботу о более важных вещах. Но гатгерцог не возражал. За несколько месяцев, что Мастер Метаморфоз учил его сына, тот значительно продвинулся в изучении магии и сбросил около двадцати кило, поскольку Лаз настаивал на ежедневных тренировках и соблюдении диеты. К тому же Ашадин обещал продолжить занятия с молодым человеком. Так что глобально Рианет ничего не терял.

Даже наоборот, ведь академия могла обеспечить то, что Лаз не мог дать своему ученику при всём желании — возможность общения со сверстниками. И так как пятёрка во главе с Ласианом уже очень давно сгрудилась вокруг своего «мучителя», не оставлявшего их без синяков и ссадин ни на одном спарринге, в коллектив Рианет должен был влиться очень быстро.

Лаза, правда, сейчас волновали совсем другие вещи.

Во-первых, после того, как «Утренняя слеза» заявила о своей поддержке Шарталам, зашевелился альянс родов с герцогом Римадом во главе. На слушании дела об уничтоженных пиратах, когда Юланна собиралась официально передать Шарталам часть заслуг за это свершение, возникли проблемы. Да и с поступлением Рианета в академию не обошлось без сложностей, которые Лазу пришлось решать с помощью Си’Прака.

Во-вторых, после ночного визита Сива всё вроде как было тихо, но Лаз не мог не волноваться. Правильно ли он сделал, не отметя идею предательства сразу? Чутьё подсказывало, что правильно, да и Фауст был того же мнения. Но неприятный осадок после того разговора всё равно остался.

И, в-третьих, разумеется, была подготовка к вызволению Айны. Вероятность того, что его жену купил кто-то из императорской семьи, сейчас составляла почти сто процентов. Все остальные варианты уже были проверены и отметены.

Более того, они с большой долей вероятности знали личность покупателя. Далг’Грайтон Раут, дядя нынешнего императора, исполнявший в Эрде обязанности министра внутренних дел.

Это, на самом деле, было маленькой катастрофой, ведь вызволять жену Лазу придётся со второй по защищённости территории в Эрде, на первом месте был сам дворец императора. Однако пока у Лаза на службе были его навыки смены внешности, всё вполне могло выгореть, главное было не давать имперским ищейкам в будущем никаких наводок.

Волноваться сейчас стоило о том, как попасть сначала за стены императорского замка, потом в здание министерства внутренних дел, а потом найти Айну и проделать всё в обратном порядке. Даже будь навыки маскировки Лаза в десять раз лучше, просто так в замок не пускали даже глав герцогских родов.

И тогда Мастеру Метаморфоз в голову пришло воспоминание почти двадцатилетней давности о приёме в Лотосе, столице Озёрной империи, в доме герцога Калтира Ланоританского. Вот уж жестокая ирония, появился он на том банкете ровно с той же целью, что и сейчас — найти Айну.

Тогда он, правда, ещё не знал, как она выглядит, но их встрече в итоге это не помешало. И сейчас, вероятно, воспользоваться похожим подходом было бы хорошей идеей. Большое торжество, много народу, все пьют и веселятся — будет не сложно потеряться в толпе и незаметно исчезнуть.

И в ближайшем будущем, если точнее, то через полтора месяца, подобный роскошный приём и правда должен был произойти в императорском дворце. Поводом был день рождения кронпринца империи, его тридцатилетие. Юбилей наверняка привлечёт очень много гостей со всего Эрда, засвидетельствовать своё почтение прибудут даже те, кто обычно избегал подобных мероприятий.

Вот только была проблема. Юбилей кронпринца обещал стать крайне масштабным событием, привлекающим к себе внимание всех сливок общества империи. Фейс-контроль на такое мероприятие не мог быть более строгим. И Шарталов на приём банально не пригласили.

Конечно, это был далеко не последний банкет, в середине лета предстояло отпраздновать день рождения самого императора, а потом, ближе к осени, и день рождения первой императрицы. Но с учётом происходящего с культом, Лаз не хотел ждать ещё почти полгода. А значит, ему нужно было срочно придумать, как выбить для Шарталов билет на юбилейный банкет.

Грубо говоря, столь необходимое приглашение могло быть получено двумя способами.

Первый — легальный. Шарталам просто нужно было снова каким-либо образом заслужить благосклонность дворца и на этот раз в билетах им бы вряд ли отказали. Вот только для семьи, на которой все уже поставили крест, выдать несколько таких заметных подвигов подряд было бы, по меньшей мере, подозрительно.

«Утренняя слеза» смогла объяснить свой поступок давним долгом Юланны перед прадедом Ин’Раконта. С учётом её возраста это было вполне возможно, а свидетелей обратного, по понятным причинам, найти было почти нереально. Но во второго такого «должника» уже никто не поверит, слишком большое совпадение.

Был, впрочем, и второй путь. И в каком-то смысле он был даже проще. Нужно было попросту «достать» приглашения через кого-нибудь из «знакомых».

И самым удобным вариантом выглядел, естественно, культ. Лаз ни на секунду не сомневался: для организации подобного масштаба получить парочку приглашений — раз плюнуть. Вот только это всё равно не могло быть дешёвым удовольствием. Лазу, который пока что не выполнил даже самого первого своего задания, вряд ли выдали бы приглашение просто за красивые глаза.

Однако попробовать ему никто не запрещал, да и особо подозрительным это вряд ли будет. К тому же Лазу было необходимо разобраться в намёках Сива по поводу контрагентов в культе. Так что примерно через неделю после последнего ночного визита, Лаз вновь оставил в условленном месте сообщение о том, что хочет видеть своего куратора. Молчаливый Мастер не заставил себя долго ждать, появившись тем же вечером.

— Я уже понял, что вы не любите долгие разговоры, — улыбнулся Мастер Метаморфоз, — так что сразу к делу. Мне нужны приглашения на юбилей кронпринца для Ин’Раконта, Рианета и меня.

Уже знакомым методом вскоре был оглашён закономерный вопрос.

«Зачем?»

— Парня отдали в академию и от моих преподавательских услуг отказались. Так что, хотя я и стал желанным гостем в поместье, возможностей видеться с ним и его отцом наедине стало значительно меньше. Тем более я практически лишился возможности как-то давить на Ин’Раконта. Приём — это отличный шанс не только дополнительно улучшить наши отношения, но и напомнить им обоим, что они могут получить, если вернут уважение и статус. Всё-таки Раконту недолго осталось, может, удастся всколыхнуть в нём давно забытую жажду роскоши. Да и, чего греха таить, мне самому интересно посетить такое мероприятие, почувствовать, так сказать, запах наивысшей власти.

На последних словах Лаз постарался изобразить на лице выражение нездоровой одержимости, практически мании. Не слишком явное, переигрывать не стоило, но человеку, имеющему какие-то личные желания и цели, всегда было легче поверить, чем бескорыстному самаритянину.

А это было важно, потому что Лаз впервые настолько нагло врал в лицо представителю культа. С учётом того, что до этого в большинстве случаев обман Лаз вуалировал неоднозначностью, полуправдой и недоговорками, сейчас он рисковал как никогда.

И это можно было отлично ощутить по «недовольству» клятвы. Если бы Лаз не запечатал её на изолированном островке души, сейчас бы он, наверняка, испытывал бы дикую боль.

Из-под капюшона Сива, тем же синеватым светом, что и выводимые им в блокнотике надписи, блеснули глаза мага. Дураком молчаливый Мастер точно не был и, похоже, всё-таки уловил в словах Лаза фальшь. Но клятва, для других оборачивавшаяся непреодолимой стеной, для Мастера Метаморфоз была настоящим спасательным кругом.

То, что Лаз смог как-то избавиться от власти клятвы, было примерно так же вероятно, как встретить пингвина в пустыне. И это избавляло молодого человека от всех подозрений.

К сожалению, отсутствие сомнений в честности не было равно автоматическому одобрению всех требований. И вскоре на блокнотном листке появился совсем не устраивавший Лаза ответ.

«Это невозможно».

— Но почему⁈ Ладно, вы отказались увеличивать моё вознаграждение, но хотя бы так помогите! Это же в ваших интересах, заполучить во владение не умирающий, а уже начавший восстанавливаться герцогский род!

«Это превышает ваши полномочия. Не забывайте, что это всё ещё проверочное задание. Приглашение достать можно, но в этом случае ваша первая миссия будет считаться проваленной. Вы согласны?»

— Нет, конечно, — недовольно буркнул Лаз. Его разочарование было совершенно реальным, самый простой и удобный способ не выгорел.

Правда, можно было попробовать ещё кое-что.

— Сив! — окликнул Лаз мага, уже собравшегося покинуть его комнату всё также через окно. Тот обернулся и выжидательно замер на месте. — Я, и правда, очень хочу туда попасть. И готов использовать… любую возможность.

Намёк был не слишком явным, но Лаз надеялся, что молчаливый Мастер ещё не забыл, о чём они говорил неделю назад. Тишина длилась очень долго. Почти минуту тёмный силуэт стоял совершенно неподвижно, лишь изредка можно было заметить светло-синие искорки под капюшоном. Но, наконец, блокнотик вновь появился у Сива в руках, и перед Лазом зажёгся ответ.

«Это возможно. Но при одном условии».

— Каком?

«Вы ответите на один мой вопрос».

— Конечно, спрашивайте.

«Ответите честно».

Сердце Лаза пропустило удар. Сейчас он совершенно точно балансировал на самом краю пропасти. Но отступать было поздно.

— Хорошо.

Лаз уже приготовился к очередным написанным на бумаге словам, но на этот раз совершенно неожиданно Сив произнёс свой вопрос вслух.

— Как вы относитесь к культу?

Его голос бы странным, каким-то неестественным и дребезжащим. Вероятно, именно так и должен был звучать человек, не открывающий рта долгими неделями. Но Лаз с его куда лучшими, по сравнению с человеческими, органами чувств, был готов поклясться, что дело было не только в этом.

Вот только в чём именно, он понять не мог, а между тем нужно было отвечать. И что-то ему подсказывало, что от его ответа будет зависеть, не только получит ли он сегодня приглашения на юбилей кронпринца. И он сделал так, как его попросили. Ответил честно.

* * *

Небольшой клочок заброшенной земли в пригороде Элтора был куплен на деньги бизнеса Си’Прака, отмытые через герцогский род Шартал. И юридически именно они были покупателями, так что Лазу на этот раз даже не пришлось что-то мудрить с документами. Здесь, на глубине в несколько десятков метров, он организовал свою главную лабораторию.

Здесь хранились результаты почти десяти месяцев разработок и исследований Мастера Метаморфоз. При этом многие созданные Лазом предметы и артефакты были уникальны, а за информацию о способах создания некоторых даже могли начаться небольшие войны. И сейчас этот невероятный арсенал распределялся по карманам и пространственным хранилищам. До грандиозного приёма в императорском дворце оставалось два дня.

* * *

— Здравствуйте, друзья мои, — войдя в аудиторию и привычно обведя взглядом своих студентов, Лаз подошёл к преподавательскому столу. — Ну что, очередные небольшие каникулы начнутся уже завтра, кто чем планирует заняться?

— Я еду за город… — мечтательно улыбнулся Уварн. — Уговорил родителей оставить меня на выходные одного, буду балдеть!

— Везунчик хренов… — буркнул недовольный Ласиан.

Бритый задира всю неделю ходил, словно пчелой ужаленный, и все знали, почему. За его характером и внешностью это забывалось, но Ласиан на самом деле был из древнего княжеского рода. И, конечно же, его семья получила приглашение на предстоящее празднование юбилея кронпринца.

Что Ласиана совершенно не устраивало. Если верить кое-каким слухам, он даже попытался устроить дома забастовку, но его отец, двоюродный брат главы рода и довольно сильный маг, в буквальном смысле выбил из сына все поползновения к бунту. Судя по тому, что за последнее время от Ласиана никому не удавалось услышать хотя бы трёх фраз без ругани или оскорблений, эти слухи были не беспочвенны.

— Кто ещё, кроме Ласиана, идёт на приём? — жалеть чувства старшего мини-Мастера Лаз не собирался.

— Я иду, — подняла руку Чиала.

— И я тоже, — отозвался с задних рядов Мэнгон.

— И я, и я! — Геата радостно запрыгала на стуле.

— Отцу не так давно тоже пришло приглашение… — немного неуверенно произнёс Рианет, косвенно осведомлённый о причастности к делу самого Лаза.

— Моему тоже, — кивнула пришедшая зимой девушка алкарн, её звали Ярса.

— Шестеро из десяти. Неплохо.

Лаз мысленно вздохнул. Приглашения, ради которых он столько отдал, эти ребята получали просто так. С другой стороны, оно и понятно. Юный княжич, юная герцогиня, сын владельца одной из крупнейших компаний по производству защитных систем и артефактов, внучка министра иностранных дел и ещё дочь посла империи Седьмого Крыла.

Рианет, официально даже не имевший титула, и правда, сильно выбивался из этого списка. Ничего удивительного, что изначально Шарталы должны были остаться без приглашения.

— Лучше бы все вместе отправились с этим белобрысым.

— По-моему, ты всё-таки слишком драматизируешь, Ласиан. Ладно, все поняли, что тебе не хочется идти, но ведь это всего один вечер из четырёх нерабочих дней. Не такая большая плата за два лишних выходных, не думаешь?

— Ага, вам легко говорить! Вот только для меня этот вечер будет длиться вечность! Ненавижу эти официальные приёмы с чёртовой тучей правил этикета, а ведь ещё придётся общаться со всеми этими напыщенными сынками и дочками других родов. «Не кажется ли тебе, что твоя внешность не подходит к образу сына рода Ургат, Ласиан?» «Когда ты уже прекратишь вести себя как деревенщина, Ласиан?» «Всё ещё не научился нормально себя вести, Ласиан?» Грёбанная пытка и грёбанные снобы, считающие себя венцом творения!

У него явно накипело. К концу этой тирады Ласиан был весь красный от гнева, татуировка на его спине начала мерно отсвечивать синим, а карандаш, которому не повезло оказаться у него в руке, превратился в щепки.

Все мини-Мастера сидели на местах тихо, как мыши, и в шоке глядели на открывшегося с совершенно новой стороны одногруппника. Лаз, зная парня уже не первый месяц, конечно, догадывался о чём-то подобном, но даже подумать не мог, что всё настолько запущено.

К счастью, далеко не всех ребят речь главного бунтаря группы ввела в ступор. Когда тонкие девичьи ручки обвили шею со спины, Ласиан аж подпрыгнул от неожиданности и рефлекторно попытался схватить «нападающего». Но Геата, подошедшая к нему по заднему ряду, никак на это не отреагировала, и, к счастью, парень успел остановиться до того, как его пальцы впились девушке в лицо или шею.

— Ничего страшного, мы ведь почти все вместе пойдём! Мы будем тебя защищать!

Лаз широко улыбнулся. Нескончаемые теплота и радость, что шли от этой рыженькой девочки, поражали его до сих пор. И на Ласиана они тоже оказали своё действие. Его тело расслабилось, свечение пропало, и, наконец, той рукой, которой собирался ударить Геату, он даже как-то нежно погладил её по ладони.

— Ну, если так, тогда я спокоен.

— Ну, вот и отлично! — радостно рассмеявшись, девушка чмокнула друга в щёку и, разомкнув объятья, вернулась на место.

— Я даже больше скажу, Ласиан, я тоже буду на приёме. И тоже буду тебя защищать, если захочешь, — Лаз, ехидно улыбнувшись, подмигнул Геате.

— Да больно надо, — тут же вернувшись к своему обычному настроению, огрызнулся парень, но потом, осознав смысл сказанного, с удивлением переспросил, — вы тоже идёте? Почему вас-то пригласили?

— Это вообще-то было довольно обидно. Почему это меня не могут пригласить?

— Ну… — Ласиан замялся. Ответ был очевиден, но сказать в лицо Лазу что-нибудь в смысле: «Потому что вы недостаточно хороши», — у него всё-таки не хватало духу. Просто от мыслей о подобном места заживших ушибов начинали саднить.

— Ладно-ладно, не тужься. Меня пригласил отец Рианета, так как ему досталось три приглашения. Так что если вам вдруг станет скучно на приёме, сможем устроить внеочередной урок по магии изменчивости.

— Даже на такое согласен, лишь бы не видеть этих надменных рож.

— Ну, тогда на мероприятии я тебя жду сразу с конспектами.

— Ага, ещё чего!

По классу прошлась волна смешков. Напряжённый момент был полностью забыт. Ну… почти забыт.

— Ласиан, останься после занятия, у меня тоже есть что тебе сказать…

* * *

Тринадцатого цветов по календарю империи Элтор праздновал юбилей кронпринца поколения Барс, Барс’Майрота Раута. К двум стандартным выходным были прибавлены ещё два, госслужащие получили большие премии, а в императорском дворце во второй день маленьких каникул устраивался грандиозный светский приём, на который были приглашены самые известные люди со всего Эрда.

На фоне роскошных, украшенных позолотой и вензелями автомобилей, стилизованных под уже давно устаревшие кареты, подъехавшая вполне обычная машина даже без отличительных номеров казалась совершенно неуместной.

Четверо, потому что, кроме Ин’Раконта, Рианета и себя самого, Лаз выбил приглашение и для Ашадина. После того как семья Шарталов стала ему полностью лояльна, и после третьей ночной встречи с Сивом Лаз посчитал, что скрывать от Мастера Закона правду больше нет смысла.

Естественно, Ашадин был в настоящем шоке. И вполне ожидаемо, что Мастера Метаморфоз и Мастера Меча он больше четверти часа покрывал отборной бранью, пока, в конце концов, не выдохся и не был обезврежен бокалом виски.

С этим все основные хвосты Лаз успешно закрыл. Источник денег, прикрытие в виде герцогского рода, благодарность гильдии наёмников «Утренняя слеза», пообещавших прийти к Лазу на помощь и, конечно же, активная роль в культе и практически полное доверие начальства. А ещё был Сив… о нём Лаз, впрочем, пока старался не думать. Вернётся к этому после того, как воссоединится с женой.

В общем, всё, что он мог сделать, Лаз сделал. На самом деле вряд ли хоть у кого-нибудь получилось бы сделать больше. Оставалось только правильно воспользоваться всеми накопленными активами.

Вежливо кивнув открывшему дверь машины слуге, Мастер Метаморфоз выбрался наружу и полной грудью вдохнул прохладный вечерний воздух, полный запахов алкоголя, пороха из фейерверков, духов и богатства. Кульминация первого акта его войны началась.

Глава 18

Пройдя по парадному коридору, компания из двух Шарталов и двух Мастеров разделилась и разошлась кто куда по огромному парадному залу. До официального начала мероприятия был ещё почти час, а до тех пор гости были, грубо говоря, заперты здесь, чтобы, когда официальная часть наконец начнётся, никого не пришлось бы ждать или искать по всему дворцу.

А это, стоило поверить, было бы ой как непросто. Если несколько тысяч гостей и примерно столько же слуг с комфортом размещались в тронном зале, можно было представить масштабы всего дворца. И это была одна из немногих вещей, по-настоящему поразивших Лаза в этом мире. Дворцы Люпса были, конечно, грандиозны, но на Земле он помнил не менее величественные строения.

Но вот архитектура Сфарры, естественно, благодаря магии, ушла далеко вперёд по сравнению с земной. Тем более что императорский дворец Элтора был создан с использованием новейших разработок в этой сфере. Это был один из последних проектов предыдущего императора и скорее всего одно из самых огромных зданий всей планеты, если не самое огромное.

Но, чтобы попасть в министерство внутренних дел, ему всё-таки нужно было дождаться окончания церемонии. Тогда двери во внутренние части дворца откроются, и гости начнут разбредаться по территории дворца, таким образом, дав ему возможность выскользнуть незамеченным. Хотя в принципе можно было прибегнуть к помощи одного из его изобретений.

Но, с другой стороны, куда ему было спешить? Он терпеливо готовил всё так много месяцев не для того, чтобы в последний момент уничтожить весь план из-за глупой торопливости. Делать всё стоило постепенно и последовательно.

В небольшом потоке гостей Лаз добрался до уборных. На всём пути от тронного зала стояли слуги, провожавшие гостей глазами — вежливое напоминание, что больше никуда пытаться пройти не стоило. Но Мастера Метаморфоз это наблюдение особо не заботило. Слишком много было вокруг него народу, чтобы прислуга смогла запомнить его лицо и удивиться появлению на обратном пути неизвестного человека.

Зайдя в кабинку, Лаз достал из бокового кармана небольшой блокнотик с украшенной стальным вензелем обложкой. Этот вензель был одним из замков пространственного хранилища, где хранились созданные им изобретения.

Чуть-чуть согнув блокнот, чтобы не плотно приклеенный вензель отошёл от обложки, Мастер Метаморфоз без труда отломал «хвостик» узора. Через секунду у него в руке уже был небольшой шарик, матовый и чуть шершавый на ощупь. Всё что требовалось — влить в сферу чуть-чуть энергии для активации.

Это было довольно иронично, но главным изобретением в истории Сфарры после открытия способа искусственного создания Мастеров по праву признавались грибы-подавители. Мастерская магия «ломала» законы реальности, а эти артефакты, требующие постоянной подпитки огромными объёмами энергии, препятствовали этому.

Однако Лаз не был бы Лазом, если бы не попытался как-то обойти столь досадное ограничение. И с определёнными оговорками, но ему удалось. Довольно невзрачно выглядящий шарик в его руках был первым рабочим прототипом нейтрализатора ауры подавления изломов. Пока что он работал лишь в крайне ограниченном радиусе и выгорал изнутри за считанные минуты, но это всё равно было вполне достаточно, чтобы считаться чудом современной магической инженерии.

У Лаза таких шариков было пять, каждый прятался внутри одной из завитушек вензеля на блокнотике. И первый он использовал, чтобы применить мастерскую магию для смены внешности и не поднять тревогу.

Отломанная завитушка с пространственным карманом внутри, а также отработавший своё шарик отправились в путешествие по канализации, и Мастер Метаморфоз, уже вполне обычной магией подправив ставший слишком маленьким костюм, вышел из кабинки. Подойдя к раковине, тщательно вымыв руки и умывшись, Лаз встретился глазами со своим отражением и довольно улыбнулся.

И у него была на то веская причина: впервые за почти год он вернул свою настоящую внешность. Правда, выглядел он сейчас лет на пятьдесят, «состарив» кожу, соорудив себе аккуратные усы и бороду и вместо привычной короткой причёски убрав длинные волосы в конский хвост.

В этом, определённо, были свои риски, но не слишком большие. Людей, помнивших его внешность достаточно хорошо, во всей Сфарре можно было сосчитать по пальцам, а уж узнать под таким «гримом» его и вовсе смогли бы максимум трое: Айна, Фауст и, может быть, Ашадин. А с женой после столь долгой разлуки Лаз всё-таки хотел встретиться в своём истинном теле.

Вернувшись в тронный зал, он спокойно влился в толпу, взял с подноса официанта бокал с игристым вином и какой-то снек и с совершенно искренним интересом принялся рассматривать внутреннюю отделку стен. До окончания церемонии чего-либо другого предпринимать он не собирался. Разве что, прогуливаясь между гостей, отыскал в толпе княгиню Саймскую и молчаливо стоявшего у неё за спиной Фауста.

Лицо, которое он собирался использовать, Лаз другу уже демонстрировал, так что Мастер Меча не удивился. Лишь кратко кивнул, подтверждая, что заметил. Повторив ту же «процедуру» с Ашадином и тем самым выполнив запланированную на данный момент программу максимум, Лаз с чистой совестью вернулся к созерцанию.

Наконец, спустя почти полтора часа, когда количество выпитых Мастером Метаморфоз бокалов начало приближаться к двузначному числу, в тронном зале началось шевеление. Слуги торопливо сновали между людьми, собирая бокалы и тарелочки, а сами гости прерывали разговоры, разворачиваясь в сторону входа. Церемония начиналась.

Внутри тронного зала на пути от входа к трону начал образовываться естественный коридор. Гости расступались, давая пройти кронпринцу-юбиляру, все эти часы встречавшему гостей у хода.

По мере того, как кронпринц шёл через толпу, гул разговоров начал постепенно стихать. И когда он, наконец, остановился в десяти метрах от трона, встретившись со своей женой, дожидавшейся его в конце людского коридора, можно было услышать лишь редкие шепотки. Постояв около минуты, именинник встал на одно колено, и в ту же секунду гости тоже начали опускаться в коленопреклонённые позы.

Лаз недовольно хмыкнул. Он, конечно, знал, что ему придётся это делать, и понимал, что это лишь игра, но менее неприятным от этого процесс не становился. На секунду ему захотелось вернуться на Люпс не потому, что там ещё шла великая война против культа, и не потому, что его ждала семья, а потому что в том мире он уже стал достаточно сильным, чтобы ни перед кем не кланяться.

Гордость его, впрочем, не была сильнее здравомыслия. И Лаз, как и несколько тысяч людей вокруг, опустился на колено и склонил голову в ожидании появления императора. К счастью, ждать себя Беов’Валгур Раут не заставил, появившись во вспышке портала.

— Встаньте! — голос императора, многократно усиленный магией, эхом разнёсся по залу. Сам он после этих слов начал неторопливо спускаться с возвышения, двигаясь навстречу сыну.

* * *

Описание церемонии, состоящей из нескольких десятков элементов, у каждого из которых был особый смысл, а у многих дополнительные скрытые подсмыслы или даже несколько вариантов трактования, растянулось бы очень надолго. Так что к концу официальной части, когда на шее кронпринца появился венок из каких-то особых трав, а император, приколов к своей мантии засохшую веточку с желтоватыми цветочками, вернулся на трон, Мастер Метаморфоз успел изрядно заскучать.

К счастью, больше этим вечером ничего подобного не планировалось. В ближайшие два часа гости будут предоставлены сами себе, а после накроют столы для банкета. Правда, на этот раз в тронном зале на всех места всё-таки не предполагались. Не самые видные члены общества, которым не обязательно было созерцать лик императора, будут пировать в залах поменьше.

Лаз, впрочем, так далеко пока что не заглядывал. Его эти два часа интересовали совсем по другим причинам, нежели обычных гостей. По завершении вечера он планировал покинуть замковый комплекс вместе с Айной, а для этого нужна была серьёзная подготовка. И первым пунктом была организация диверсии.

Розовых очков Лаз уже давно не носил и не рассчитывал, что всё получится идеально. Незаметно выбраться из дворца, проникнуть в здание министерства внутренних дел, благополучно найти там Айну и всё также незаметно покинуть дворец — такого везения не бывает.

Так что, чтобы первый же прокол не стал крахом всей операции, Лаз спланировал и подготовил самый настоящий теракт. Убивать никого он без нужды, естественно, не собирался, хотя и такой вариант был на рассмотрении, но всё равно запланированную им диверсию, с точки зрения правительства Эрда, никак иначе назвать было нельзя.

И основой для этого должно было стать ещё одно его изобретение. Растение дурмана и его особые свойства были известны человечеству многие сотни лет. В Сфарре дурман рос на Мадисаре и ввозился на территорию Эрдской империи в качестве ингредиента различных фитотерапевтических препаратов.

Чтобы достать его в не засушенном виде Лазу пришлось обойти около десятка аптек народной медицины Элтора, но, в конце концов, заветная трава попала в его руки. И из них в теле Лешего за несколько месяцев удалось вывести семена по-настоящему жуткой заразы.

Именно её сейчас прятали по всему дворцу Лаз, Ашадин и Фауст. Небольшие чёрные семечки, пока что совершенно безобидные, оставлялись в тарелках с объедками, в вазонах с декоративными кустами и за спинками пышных диванов, спускались в канализацию, выбрасывались в мусорки…

Пёстрый мечник вынужден был сопровождать княгиню Саймскую и не мог спокойно бродить по комнатам дворца, так что сосредоточился на главном зале, а Мастера Метаморфоз и Закона взяли на себя меньшие залы и комнатки. Семечки должны были прорасти спустя где-то часа через два, когда уже начнётся большой банкет. И если обычный дурман, если его не трогать, не мог никак навредить, то модификация Лаза даже без прямого контакта могла устроить настоящий хаос.

Естественно, Лаз даже не рассчитывал спрятать семена магического дурмана повсюду, тем более что он и времени на это много тратить тоже не мог. Хватило бы и четверти всех комнат, с чем он более-менее успел справиться где-то за полчаса. Если посчитать ещё и успехи Ашадина и Фауста, то должно было выйти около половины доступной для гостей территории дворца, что уже было отлично.

И он уже собирался приступить к следующему этапу, но тут вдруг произошло нечто, сбившее Мастера Метаморфоз с ритма. Он как раз выходил из небольшой пустовавшей комнатки, когда столкнулся в дверном проёме с женщиной. Фигуристая, в куда более откровенном, чем у большинства дам на мероприятии, платье с оголёнными плечами и глубоким вырезом на бедре, с пышной гривой красивого пшеничного цвета, она не могла не привлечь внимание. А ещё она уже была изрядно подшофе, о чём свидетельствовал характерный запах и бутылка вина в руке, от горлышка которого дамочка только что оторвалась.

— Ой, прошу прощения… — слегка запинаясь, выдала она, когда, вместо того, чтобы разойтись с Лазом в довольно широком проходе, уткнулась прямо в грудь Мастера Метаморфоз и, чтобы не упасть, схватилась за лацкан.

— Ничего страшного, — улыбнулся Лаз, отстраняя от себя незнакомку и меняясь с ней местами.

Его костюм женщина, однако, всё ещё не отпускала.

— Выпьете со мной? — в её глазах вспыхнули озорные огоньки.

— Нет.

— Почему?

— Мне надо идти.

— Ску-у-ука! — протянула дамочка, наконец-то разжав пальцы и ввалившись в комнатку. Там она благополучно упала на диванчик, расплескав вино, а потом ещё раз поманила Лаза пальчиком.

Вместо ответа Мастер Метаморфоз вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

В принципе в этом происшествии не было ничего особенно примечательного, он и до этого сталкивался с другими гостями, в конце концов, даже в огромном дворце несколько тысяч человек не могли не пересекаться. Но что-то его всё-таки напрягало.

На всякий случай Лаз тщательно ощупал все места костюма, которых странная дамочка касалась, но ничего подозрительного не обнаружилось. В конце концов, он всё-таки решил перестраховаться и нарушил негласное правило дворца, «просветив» дверь в комнату магией восприятия. Но женщина просто лежала на диване, что-то бормоча себе под нос и прикладываясь к уже почти пустой бутылке.

Так что, в конце концов, Лаз списал всё на разыгравшуюся из-за напряжения паранойю и вернулся к своей основной цели. Ему нужно было подготовить ещё кое-что, уже не такое масштабное, но не менее важное. Поднявшись по лестнице на четвёртый этаж, самый высокий из открытых для гостей, а потому наиболее тихий и «необитаемый», он прошёл в самый конец коридора и толкнул дальнюю дверь.

Перед тем как отправляться на это мероприятие, Лаз успел достать, изучить и запомнить план дворца. Подробностей планировки внутренних, недоступных для простых людей помещений на нём не было, но Мастеру Метаморфоз они и не были нужны. Ему было нужно окно, смотрящее на здание министерства внутренних дел.

Как он и ожидал, в таком отдалении от центра мероприятия никого не было. Комната была пустой, как и несколько соседних. И ожидать, что тут кто-то появится в ближайшем времени, не стоило.

Впрочем, Лаз всё-таки закрыл дверь за замок и выключил свет. На этот раз сломана оказалась парадная брошь, и в руках Лаза оказалось самое громоздкое из его изобретений. Это была установка портала фиксированного смещения.

Не прямо инновационное приспособление: в армии Эрда, насколько Лазу было известно, похожими уже пользовались — но всё равно редкий и невероятно дорогой, если покупать его на чёрном рынке, артефакт.

Он создавал тоннель через пространство по заранее запрограммированному вектору. Если узловые точки обычного портала можно было как угодно двигать друг относительно друга, то при передвижении этой установки двигалась и точка выхода, словно они были соединены невидимым каркасом.

Поставленную на пол под диваном металлическую плиту с тремя антеннами Лаз около получаса настраивал таким образом, чтобы выход портала оказался внутри министерства внутренних дел. В итоге получилось определить точкой выхода кабинет с тёмным окном на третьем этаже, смотрящим на дворец. Так в случае чего Лаз сможет хотя бы примерно оценить ситуацию, не покидая министерства.

На этом бо́льшая часть подготовительных работ была закончена. Оставалось ещё кое-что, но этим уже следовало заняться после начала банкета. Так что Лаз, убедившись, что за ним никто не следил, вернулся с четвёртого этажа обратно на первый, к главным толпам, не забыв, естественно, запереть за собой дверь в комнату с порталом.

Взяв с подноса официанта ещё бокал вина, он влился в ряды празднующих, даже завязал с кем-то беседу на предмет качества закусок, довольно быстро найдя в тронном зале свою последнюю на этот вечер цель.

Ма’Ласиан Ургат, как он и предрекал во время последнего занятия, был окружён отпрысками других знатных фамилий. Что именно они обсуждали, Лазу за гулом толпы не было слышно, но, судя по красному как помидор лицу лысого задиры, приятного в этом было мало.

К счастью для него, Геата и Мэнгон не забыли данное обещание и сейчас стояли рядом с другом, явно старательно защищая его от нападок. Чиалы видно не было, как, впрочем, и двух других студентов, но на них Лазу, по большому счёту было плевать. Его подопечными была пятёрка с Ласианом во главе и только. Впрочем, на этой мысли Мастер Метаморфоз тяжело вздохнул, этим вечером он точно не будет подходить на роль образцового учителя.

Глава 19

— Уважаемые гости, прошу, проходите и занимайте свои места!

Этот призыв звучал уже минут десять. Слуги ходили по дворцу и созывали гостей на финальный акт вечера — торжественный банкет. Благо, аппетит, который уже нельзя было раззадорить больше, собирал людей у столов лучше любых слов.

Лаз стоял в одном из проходов, ведущих в главный зал. Здесь ему место в любом случае не полагалось, но пока ещё начало банкета не было объявлено, слуги не пытались что-либо с ним сделать. Слишком долго ждать Лазу, однако, не пришлось.

Ласиан, как княжич естественно занявший одно из самых почётных мест в зале, неподалёку от императорской семьи, встал и, извинившись, направился в сторону уборной. Его попытался было остановить сидевший рядом мужчина, скорее всего, отец мини-Мастера, а потом, на выходе из тронного зала, хотели завернуть слуги. Банкет должен был начаться с минуты на минуту, и покидать места было нельзя.

Но молодой человек явно упорствовал, так что, в конце концов, его выпустили. Вздохнув, Мастер Метаморфоз последовал за ним. В пустеющем туалете они оказались почти одни, лишь какой-то старичок торопливо домывал руки.

— Ласиан! — Лаз с силой хлопнул своего студента по плечу, рассеивая морок гипноза, наложенного несколько дней назад после их последней лекции.

— А? — тряхнув головой, молодой человек с недоумением воззрился на человека перед собой. — Что? Почему я здесь?

— Вот для этого, — из ладони Мастера Метаморфоз в нос княжича ударил сконцентрированный поток желтоватого дыма.

Ласиан закашлялся, попытался сплюнуть забившую глотку отраву, но Лаз одной рукой зажал ему рот, а второй крепко схватил за плечо и втолкнул в кабинку.

— Слушай меня внимательно, — паника в глазах молодого человека быстро сменилась белёсой апатией. — Ты устал от нападок этих проклятых аристократиков. Они считают себя пупами земли, считают, что им всё можно, считают, что ты хуже их. Они не имеют права говорить подобного. Они не имеют права насмехаться над тобой. Они должны заплатить за своё хамство и невежество. Они должны заплатить кровью. Ты должен доказать им, насколько они были неправы. Сейчас ты немного устал, но ты отдохнёшь, вернёшься и сделаешь, что должен. Да?

— Да… — Ласиан, которого уже не надо было держать, стёк вниз по стенке.

— Прости, парень.

Лаз вышел, закрыл кабинку снаружи магией, а потом вернулся к входу в тронный зал.

Вообще дурман был ядовит только при приёме определённых его частей внутрь. Но после модификации Мастером Метаморфоз большая часть его отравляющих свойств перешла в пыльцу его цветков и испускаемый ими аромат.

А также Лазом был доведён «до ума» вызываемый дурманом делирий — пограничное состояние психики, сопровождаемое неотличимыми от реальности галлюцинациями, странностями в поведении и разного рода побочными физиологическими эффектами вроде тахикардии или светобоязни.

Цветки дурмана, что вскоре прорастут из разбросанных по дворцу семечек, должны были воздействовать на гостей постепенно и незаметно. Но вот доза, что досталась Ласиану, была по-настоящему убойной.

Разумеется, Лаз не просто так издевался над парнем. Эффекта цветков должно было быть достаточно, чтобы на время полностью перетянуть внимание всего дворца, включая службу безопасности. Но постепенно развивающийся хаос мог затухнуть, если бы на его пути встала чья-нибудь твёрдая воля. А в тронном зале людей с такой волей и тем более с огромным авторитетом было немало.

Так что хаосу, чтобы разгореться в полную силу, нужна была искра. Нужно было что-то, что подтолкнёт расшатанные дурманом умы в нужное русло. Ласиан был тем, кого точно никто не заподозрит, и имел известную многим мотивацию для подобного буйства, а ещё Лаз был с ним хорошо знаком, и использовать на парне гипноз было проще.

— Господин, всё в порядке? — банкет должен был вот-вот начаться, и один из слуг всё-таки решил подойти к Лазу с вопросом. — В каком вы зале?

— Всё в порядке, моё место в четвёртом зале, но, пожалуйста, дайте посмотреть на первый тост императора, я сразу уйду.

Выглядело немного натянуто, но сейчас у слуг должно было быть достаточно своих забот, так что Лаз был почти уверен, что это сработает. Ну а в худшем случае он мог просто уйти и вернуться, когда всё уже начнётся. Однако слуга, и правда, немного подумав, вежливо кивнул.

— Вам обновить бокал?

— Если не сложно.

— Пожалуйста, господин.

— Благодарю, — свободной рукой Лаз по-товарищески похлопал слугу по плечу и широко улыбнулся, глянув чуть поверх головы парня.

Там в большом горшке с чем-то вроде огромного фикуса из земли как раз проклюнулся и начал быстро расти стебелёк дурмана.

* * *

Банкет длился уже около десяти минут, и отец Ласиана начал всё чаще оборачиваться на проход, где исчез его сын, явно недоумевая, где тот мог пропасть. Подозвав слугу, он что-то прошептал ему на ухо и, в очередной раз обернувшись, встретился глазами с Лазом. Спустя несколько секунд мимо Мастера Метаморфоз пробежал тот самый слуга, очевидно куда направлявшийся. Ещё пара минут, и он найдёт Ласиана в кабинке.

Но это уже было не важно. Лаз внимательно наблюдал за гостями и мог заметить постепенно меняющееся настроение в зале. Расслабленной и дружелюбной атмосферы будто не было и в помине. Большинство гостей о чём-то жарко спорили, не забывая с какой-то первобытной агрессией атаковать блюда с салатами и горячими закусками. Где-то послышался звон разбитого бокала, раздался чей-то истеричный, на грани срыва вопль.

На самого Мастера Метаморфоз галлюциноген не действовал, но даже он ощутил поднимающийся в груди жар, нагнетённый разгорающимся безумием.

И раздавшийся откуда-то сзади взрыв стал не неожиданностью, а словно закономерным продолжением происходящего. Лаз покачал головой. Слуга, что отправился на поиски Ласиана и разбудил молодого человека от гипнотического транса, с большой вероятностью был мёртв.

Свои силы охваченный делирием мини-Мастер вряд ли сдерживал. И пронёсшийся мимо Лаза на огромной скорости сияющий синим силуэт полностью подтверждал этот вывод.

— СВОЛОЧИ! УБЬЮ! — рёв Ласиана, слабо отличимый от звериного, на секунду погрузил огромный тронный зал в мёртвую тишину.

И было с чего. Алое после трансформации тело мини-Мастера с густо-синими энергетическими крыльями за спиной для тех, кто его знал, не было удивительным. А вот дикий оскал на исказившемся от гнева лице, наполненный кровью из полопавшихся сосудов глаза и стекающая по губам пенящаяся слюна — уже совсем другое дело.

«Сынок?» — прочитал Лаз по губам робкий вопрос матери молодого человека, со всех сил схватившей мужа за локоть. На душе у Мастера Метаморфоз стало очень тошно. Однако отступать от первоначального плана он не собирался. Нужно было поспособствовать хаосу, а потом по-тихому улизнуть на четвёртый этаж к установке.

На секунду замерев, высматривая в толпе своих обидчиков, Ласиан на полной скорости рванул куда-то в дальний от прохода край зала. Впрочем, до цели ему добраться не дали. Не стоило даже надеяться на то, что в зале, набитом высокой аристократией и Мастерами, не найдётся того, кто усмирил бы способного, но всё-таки пока что вполне обычного юного мага. На то, что молодой княжич по-настоящему устроит хаос, Лаз и не рассчитывал.

Ласиана повалили на пол, и вскоре уже четверо мужчин держали его за руки и ноги, пока мини-Мастер отчаянно вырывался, покрывая своих пленителей многоэтажной руганью и разбрызгивая во все стороны слюну. Банкет, очевидно, был сорван, многие гости повставали с мест, кто-то даже попытался подойти поближе, чтобы разглядеть происходящее из первых рядов.

Даже император прервал разговор с именинником и с недоумением поглядывал в сторону Ласиана. На Лаза внимания уже никто не обращал, и он спокойно вошёл в тронный зал, сделав вид, что тоже хочет поближе подойти к эпицентру событий. На самом же деле он собирался аккуратным заклинанием высвободить Ласиана из хватки мужчин, чтобы молодой человек ещё немного побуянил.

Вот только, как Лаз и предполагал, далеко не всё должно было происходить так, как он задумал.

— СТОЙ НА МЕСТЕ! — громоподобный голос разом заглушил и гомон толпы, и вопли обезумевшего мини-Мастера.

И Лаз, ощутив скрытую в этом голосе силу, сконцентрированную конкретно на нём, осознал, что остаться незаметным ему сегодня не удастся. Воздух вокруг него сгустился и стал походить на стальные оковы.

Не то, что Мастер Метаморфоз не мог от них избавиться, но пока что Лаз не собирался действовать опрометчиво. Время и распространяемый дурманом аромат были на его стороне. Так что, осознав, что вокруг шеи тисков нет, он повернул голову на голос.

Оголённые плечи, разрез на бедре и копна пшеничных волос.

— Ты? — Лаз, и правда, был удивлён. Когда они столкнулись, от женщины он не почувствовал ни капли энергии, а она, оказывается, была Мастером.

— Я, — ухмыльнулась явно совершенно трезвая дамочка, после чего повернулась к внимательно взирающей на неё толпе. — Дорогие гости, пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Волноваться не о чем! Странное поведение княжича Ургата было вызвано вот этим человеком! — в Лаза упёрся аккуратный ноготок. — Также им и его подельниками, которых сейчас ищут наши люди, в воздухе был распылён наркотик, вызывающий галлюцинации и агрессию. Наши специалисты уже проанализировали его состав, и вскоре вам будет предоставлено противоядие!

Глаза Лаза начали непроизвольно чернеть. Кто она? Как умудрилась с такой лёгкостью сломать его план? К счастью, эти вопросы, похоже, интересовали не его одного.

— А ты кто такая⁈ — с истеричными нотками в голосе осведомился какой-то толстяк.

К этому вопросу дамочка явно была готова. В её руке, судя по всему из кольца-хранилища, материализовалась тонкая овальная металлическая пластинка размером с ладонь. На ней был изображён стилизованный глаз, сверху вниз проткнутый кинжалом.

Лаз, успевший изучить всё, что можно о главной цели своего сегодняшнего плана — министерстве внутренних дел, тут же узнал эту эмблему. Символ тайной службы империи, кошмара всех преступных организаций и тёмных гильдий.

— Ну, естественно, кто же ещё… — пробормотал он, лишь через секунду осознав, как представилась эта дамочка.

«Специальный агент тайной службы Сивилла Талио».

Сивилла Талио. Сивилла. Сив.

— Сууукааа… — протянул Лаз, у которого в голове резко сложились несколько недостающих кусочков пазла.

Почему он не мог найти Сива, своего куратора, ни в одном реестре Мастеров. Почему, услышав о его ненависти к культу, Сив согласился выдать приглашения на мероприятие для Шарталов и ему с Ашадином. И даже почему лысый маг был настолько неразговорчивым.

Лаз был готов поставить своё обручальное кольцо: дело было в несовершенстве магии смены внешности, не способной идеально сымитировать голос. Сива никогда не существовало, под его личиной всё это время скрывался тайный агент империи Сивилла. Хотя ещё было немало неясностей.

— И что это всё значит? Не могли свои тайные делишки провернуть где-нибудь в другом месте и не портить нам праздник? — продолжал толстяк, явно успевший неплохо надышаться дурмана.

— Обо всех подробностях вам, дорогие гости, будет сообщено после того, как будет устранена угроза! — голос агента, ещё недавно писавшей всё исключительно на бумажках и не способной произнести и двух слов, был звонким и сильным, разносясь по всему залу. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и в первую очередь позаботьтесь о своём здоровье!

— Х… хорошо, — толстяк под таким напором тут же стушевался.

— Ты, я вижу, понял, — улыбнулась она, неспешной походкой направляясь к Лазу. У неё за спиной слуги начали торопливо разносить бокалы с розоватой жидкостью, видимо, противоядие от дурмана. — Как тебе моя актёрская игра?

— Какая именно? Пьяной шлюхи или немого лысика? — Мастер Метаморфоз с трудом сдерживал прорывавшийся из груди гнев.

— Обе.

— Ничего так. Как ты поняла, что я — это я?

— Я тебя ни с кем не спутаю, — улыбнулась Сивилла, и на груди Лаза вдруг вспыхнул синий огонёк. Таким же светились буквы, что она писала, и её глаза в некоторые моменты.

— Понятно. И зачем тебе этот балаган? Сорванный банкет? Я этого точно не стою, — дождавшись, когда Сивилла подойдёт поближе и их не слышали посторонние, Мастер Метаморфоз задал интересующий его вопрос.

— Тут ты прав, не стоишь. Хоть ты и настоящий уникум, мелкие рыбёшки нас не интересуют, — улыбнулась Сивилла, подтверждая догадку о том, что истинная личность Лаза пока что оставалась в секрете.

— Тогда в чём дело? Побоялась, что я сломаю ваш подкоп под культ?

— О, всё ровно наоборот, — она явно была в восторге от самой себя и от того, насколько удачно всё складывалось. — Ты стал настоящим подарком, финальный штрих в завершении многолетнего расследования. Понятия не имею, как тебе удалось избавиться от клятвы души, но без тебя у этой истории не было бы столь шикарного финала, хоть нам и пришлось немного сжать сроки. Так что спасибо большое.

— Не за что, — улыбнулся Лаз, чьи глаза уже не показывали и намёка на черноту. Может быть, изначальный план пошёл прахом, но провалом пока что даже не пахло. Оставалось задать лишь один вопрос. — И что, тебе не интересно, зачем я так отчаянно добивался визита на этот банкет?

— Это я успею выяснить, будь уверен. Как и то, кто тебе помогал, снабжал ресурсами и деньгами, — отмахнулась агент, поворачиваясь к залу и наблюдая за происходящим. Своё противоядие получила уже половина гостей, Ласиана привели в чувства, инцидент явно был исчерпан. — Но почти уверена, ты хотел, воспользовавшись суматохой, убить кого-то из присутствующих здесь высокопоставленных лиц культа. Я такое уже не раз видела. Месть за смерть близких. Печальное зрелище. Хотя, стоит признать, ты подобрался ближе, чем кто бы то ни было.

Лаз довольно захихикал.

— Что смешного?

— О, дорогуша… — Сивилла дёрнулась, за доли секунды осознав, что вечер ещё далёк от завершения. Она повернулась к Лазу, но тот уже успел высвободиться из энергетических кандалов и держал в одной руке маленький блокнотик, а в другой — ещё меньший круглый камешек. — Ты, оказывается, столького не знаешь!

Спустившийся по трубам канализации до очистного шлюза завиток вензеля с блокнота Лаза исторгнул из себя тяжёлый, весом в полцентнера ящик. А спустя пару секунд содержимое ящика взорвалось, погрузив дворец в столь долгожданный Мастером Метаморфоз хаос.

Глава 20

Организация масштаба культа могла скрываться от внимания общественности путём подкупа СМИ, угроз, шантажа и устранения нежелательных свидетелей. Но вот прятаться от императорского дворца — это уже совсем другая история.

Здесь уже не работали банальные приёмы и предположение Лаза о том, что империи было известно о культе, конечно же, было верным. За культом следили, его деятельность проверяли, в сам культ внедряли агентов. Одним из них и была Сивилла Талио, пробывшая в роли молчаливого Мастера Сива ни много ни мало двадцать три года.

Другое дело, что, не зная главного, очень сложно было в полной мере осознать потенциальную опасность, исходящую от культа. Основа организации — мистическое существо, называемое Зверем, которому поклонялись и от которого получали указания лидеры культа, для человека со стороны и даже для Сивиллы, посвящённой во множество тайн организации, казалась просто бессмысленным идолом.

А потому сам культ, несмотря на всю имевшуюся у организации власть, для дворца, грубо говоря, был чем-то вроде кружка по интересам. Да, разросшимся до немного неестественных масштабов, но, в целом, заставляющим высокопоставленные лица империи лишь растягиваться в улыбке.

Более того, существование культа было империи даже выгодно. Ведь у организации и самой империи цели были практически одинаковы — власть во всех её проявлениях. И искали они её в одних и тех же местах: ресурсы, новые технологии и магические исследования, сильные Мастера — всё это было важно и ценно как для культа, так и для Эрда.

А так как культ куда-либо откалываться не собирался, работая внутри страны, с его развитием империя, по сути, даром получала «лишнюю» власть.

Конечно, были люди, призывавшие не поддаваться на соблазн сиюминутной выгоды и задуматься о картине в целом и о том, что может случиться в будущем. Сивилла Талио, успевшая за эти годы достаточно проникнуться идеологией культа, была одной из них. Но пока преимущества от существования культа перевешивали потери, большинству тех, кто пользовался этими преимуществами, было плевать на будущее.

Меняться отношение к культу начало сравнительно недавно. Лишь за несколько лет до появления Лаза, Айны и Фауста на Сфарре императорская тайная служба начала более тщательное и углублённое расследование дел организации.

От внедрённых в культ агентов, раньше лишь составлявших доклады о происходящем и не пытавшихся никаким образом вмешиваться, теперь требовали более активных действий. Ни о каких диверсиях или чём-то подобном речи пока не шло. Но командование, по крайней мере, перестало вести себя слишком уж расслабленно, и прохлаждаться Сивилле было больше некогда.

Женщину это не могло не радовать, и к порученной работе она отнеслась со всем тщанием. Однако нормально поработать ей дали от силы года четыре, а потом всё вновь изменилось.

В финальную стадию эта сверхмасштабная операция вступила примерно за полгода до празднования юбилея кронпринца Майрота. И, на самом деле, это было довольно странно, поскольку вовсе не было необходимо. Агентами собирались досье, велась слежка, устанавливались связи и цепочки контактов, в общем, велось пусть не слишком быстрое, но зато обстоятельное и вполне продуктивное расследование.

Однако где-то в середине прошлой осени сверху поступил приказ ускориться, причём не на какие-то недели или месяцы. Начальство требовало результатов на годы раньше запланированного срока, и поначалу Сивилла даже решила, что большие боссы тайной службы империи попросту сошли с ума.

Невозможно было ужать тот фронт работ, что ещё должен был быть сделан, фактически, на порядок. И те, кто сидел за большими столами в министерстве внутренних дел, просто не могли этого не понимать.

К счастью вскоре оказалось, что вместе со сроками изменилась и сама суть миссии. Агентам больше не надо было вызнавать всё возможное про членов культа, чтобы потом иметь козыри на разбирательствах и судах. Потому что никаких судов больше не планировалось. Планировались казни.

Причиной столь радикальных изменений в планах стал инцидент, произошедший на другой стороне Центрального океана с гильдией «Покой». Да, сотрудничество империи с «Покоем» было запланировано заранее, и о нём тайной службе, понятное дело, было известно. Как и о том, что без культа Зверя, орудовавшего по обе стороны океана, тут не обошлось.

Но применённые в «Покое» установки энергии Хаоса стали чем-то диким даже для обычно максимально циничных и прагматичных имперцев. Культ, раньше представлявшийся просто нестандартным объединением разных людей с общей целью наращивания силы, теперь представал сборищем натуральных психов. Не целиком, естественно, но последних империя не собиралась терпеть в своих рядах, сколько бы их ни было.

Результатом подобных сдвигов в сознании людей за большими столами и стала кардинальная смена направления действий. Ну, по крайней мере, именно такое объяснение для себя составила Сивилла, основываясь на скупых объяснениях начальства и имевшейся информации.

Теперь финалом, к которому хотели прийти её боссы, была открытая война с культом. Да, гражданская война в любом случае повлечёт за собой падение военной мощи и упадок экономики. А в ослабленный Эрд, воспользовавшись моментом, вполне могли вторгнуться другие империи Сфарры.

Но с учётом скорости развития культа, отсрочка могла привести лишь к более серьёзным потерям в будущем. А опасность вторжения можно было свести к минимуму, правильно расставив акценты в первых актах войны.

Однако Эрду не выгодно было объявлять войну культу. В этом случае, какой бы праведной ни была миссия империи, она будет выглядеть агрессором, а это было чревато смещением общественного мнения.

Идеально было бы, если бы культ атаковал первым, а империя, являясь «жертвой», объявила бы о войне возмездия. В этом случае не только народная симпатия останется на стороне дворца, но и в других странах правительства не смогут оставаться равнодушными.

Впрочем, хотя Сивилла и прекрасно понимала подобные политические игры, это вовсе не было её работой. Её и прочих агентов целью было добиться того, чтобы будущая атака культа, которую тайная служба, естественно, собиралась инсценировать, выглядела как можно более правдоподобно.

К счастью, как и в случае Лаза, клятва души Сивиллы, заблокированная одним из сильнейших Мастеров империи, давала ей неограниченный кредит доверия в культе. Поэтому подкуп, шантаж и устранение ключевых персонажей внутри организации проходили без лишних сложностей.

А потом Сивилла встретила Саймона Свана. Изначально этот человек не показался ей особенным. Да, его специфический способ пролезть в культ заслуживал внимания и даже похвал, но не более того. Он заявлял, что всё, что его интересует в организации — это получение как можно большей власти, и в это отлично верилось.

Но после их первой встречи прошло несколько недель, а странное ощущение неправильности, исходившее от молодого профессора, Сивиллу всё никак не отпускало. Так как своим ощущениям агент тайной службы с более чем столетним стажем привыкла доверять, она решила изучить всё ещё раз, уже по своим каналам.

И вот что-что, а разведка культа по сравнению с возможностями тайной службы не шла ни в какое сравнение. Довольно быстро Сивилла выяснила, что Саймон соврал не только про жену. Хотя большинство его документов были в порядке, проверка не бумажек, но реальных фактов и свидетелей показала, что вообще вся его легенда была вымыслом.

С этого момента всё стало в разы интереснее. Мотив получения власти с новыми вводными данными рушился как карточный домик, а значит, цель Саймона в культе была совершенно иной.

Какой? Наиболее логичным вариантом Сивилле показалась месть. Это объясняло и подобную тщательность при создании легенды, и приложенные усилия для того, чтобы попасть именно в культ, ведь с его талантами молодой профессор мог сравнительно быстро подняться где угодно.

Да и его странные действия в сторону рода Шартал в этом случае становились понятнее. Карьеристу, каковым он себя позиционировал, это было совершенно ни к чему, а вот мстителю, которому нужен был высокопоставленный друг для своих свершений — вполне.

Оставался, правда, вопрос, каким образом он избавился от киллера культа, а также как смог так мастерски подделать все документы. Но Сивилла и тут нашла устраивавший её ответ. Скорее всего, Саймон, горевший идеей мести, однажды встретил Мастера, пострадавшего от рук того же человека, и они решили объединить усилия.

И эта версия, если задуматься, была опасно близка к истине. Саймон Сван, молодой профессор Национальной Академии, несуществующая личность, созданная умелым Мастером, и этот самый Мастер, помогающий Саймону из тени и защищающий от опасностей.

Единственной ошибкой Сивиллы было то, что эти два персонажа на деле были просто двумя лицами одного человека. Естественно, подобные подозрения у неё возникали. В противном случае вся её многолетняя карьера агента тайной службы не стоила бы и выеденного яйца.

Однако тут Лаза спасла уникальность его магии. Нет, в то, что кто-то с помощью магии изменил свою внешность, верилось без труда. Сивилла сама больше двадцати лет притворялась мужчиной, и никто её не заподозрил. Однако идеально спрятать ауру Мастера так, чтобы не просачивалось даже толики энергии… женщина просто не поверила, что Саймон Сван мог быть настолько силён.

Но, так или иначе, кто бы ни стоял за молодым профессором, он был идеальным кандидатом на роль первой жертвы войны. Нужно было только подобрать правильный момент для того, чтобы воспользоваться столь удачно подвернувшимся шансом.

Когда он попросил у Сивиллы приглашения на банкет, женщина уже не колебалась. Подготовка Саймона, его цель и переживания агента тайной службы не волновали. Единственное, что для неё имело значение — возможность через молодого профессора подставить весь культ Зверя.

Во всеуслышанье провозгласить, что ужасный и кровавый культ пытался устроить теракт на дне рождения кронпринца, убить всех гостей, взять в заложники императора — да что угодно. Находящиеся в состоянии аффекта гости и СМИ, охочие до сенсаций, разнесли бы эту версию по империи со скоростью света.

И, поймав Саймона в магические кандалы, Сивилла уже готова была праздновать победу, но потом всё пошло наперекосяк. Мягко говоря.

* * *

Бомба, что Лаз спрятал внутри спущенного в унитаз пространственного кармана, не отличалась особенно разрушительной мощью. Это не был ядерный заряд, как тот, что он использовал на базе «Покоя», поскольку смерть большей части верхушки империи ему была невыгодна.

Вместо этого в пятидесятикилограммовом ящике находилось очередное его изобретение, которое Лаз назвал «мягкой бомбой». Ключевым элементом в ней была магия Метаморфоз, активируемая одновременно с взрывом и корректирующая законы физики вокруг бомбы таким образом, чтобы замедлить ударную волну.

В результате вместо тотального уничтожения всего в зоне поражения мягкая бомба как бы расталкивала материю в стороны. Такой вариант, конечно, тоже нельзя было назвать безопасным, но, по крайней мере, он не приводил к смерти в результате разрыва внутренних органов от гидроудара и не разбрасывал во все стороны обломки на околозвуковых скоростях.

Лазу нужно было лишь тряхнуть дворец, чтобы всполошить всех внутри, а также, в качестве побочного эффекта, активировать грибы-подавители.

Пол тронного зала несколько раз колыхнулся, сбивая гостей с ног и сбрасывая со столов дорогие блюда с закусками, а потом, всё-таки не выдержав надругательства, начал покрываться крупными трещинами. Со стен посыпалась расписанная картинами штукатурка, с потолка упало несколько тяжёлых люстр, придавивших около двадцати человек.

Однако стоило отдать должное строителям дворца, закладывавшим в конструкцию укрепляющие заклинания, дальше разрушения не пошли. Впрочем, тут была также и заслуга Мастера Метаморфоз, несколько дней изучавшего план дворца и канализации под ним, а также настраивавшего мягкую бомбу на правильную мощность срабатывания.

И все его усилия окупились. За исключением нескольких несчастных случаев, от взрыва никто не погиб.

Хотя некоторым из присутствующих сейчас, вероятно, смерть была бы милее. Сейчас Лаз впервые увидел, как влияют грибы-подавители на искусственных Мастеров. Они с Айной и Фаустом уже ощущали на себе их эффекты. В самом начале их пути в Сфарре, когда они ещё ничего не знали об этом мире и пытались сбежать из городской больницы, используя магию излома.

Тогда аура подавления принесла сильнейшую боль, подавила силы и энергию, а также лишила возможности применять сложные заклинания. Однако они, по крайней мере, могли думать и действовать.

А вот искусственные Мастера, попав под ауру подавления, превратились в катающиеся по полу сгустки боли. На приёме было около семидесяти Мастеров, из которых лишь около двадцати были естественными. И звуки, издаваемые остальными пятьюдесятью, погрузили тронный зал, и так полный возгласов боли, страха и негодования, в локальный филиал адских пыточных камер.

Сивилла Талио, известная Лазу под именем Сива, будучи естественным Мастером, лишь упала на одно колено и схватилась рукой за голову. В её глазах, направленных на только что находившегося под её полным контролем неудачного мстителя, замерла смесь ярости и неверия.

Во-первых, потому что она осознала, насколько просчиталась со своими догадками и поняла, чем это может быть чревато.

А во-вторых, потому что Лаз, в отличие от неё, стоял прямо, без единого следа боли на лице. Либо его магия была настолько сильна, что в одиночку перевешивала огромную энергию, питавшую грибы-подавители, что было невозможно даже теоретически, либо… Сивилла не знала, какая этому могла быть альтернатива.

А Лаз между тем, подмигнув Сивилле, развернулся и на полной скорости бросился к боковому проходу. НАПИ — изобретённый им нейтрализатор ауры подавления изломов, позволял ему игнорировать ауру подавления лишь в радиусе около полутора метров вокруг шарика, так что применять мощные заклинания Лаз был не способен.

Но все Мастера сейчас были либо в отключке, либо едва способны нормально двигаться, а обычные маги для Мастера Метаморфоз были не опаснее тявкающих псов. Если бы он сейчас захотел убить императора, помешать ему не смог бы никто.

Правда, ещё в первые секунды после взрыва Беов’Валгура, а также всех остальных членов императорской семьи окутало мерное свечение портальной магии, и семья Раут исчезла с банкета в полном составе. Но на вседозволенность Лаза это никак не влияло. К счастью для аристократов Эрда, их жизни Мастера Метаморфоз нисколько не интересовали.

Ему нужна была портальная установка, спрятанная на четвёртом этаже под диваном. До неё он добрался меньше чем за минуту. Ещё примерно столько же ушло на активацию установки и пара секунд на то, чтобы осознать себя в нескольких сотнях метров от изначальной точки, внутри вполне обычного на вид кабинета внутри министерства внутренних дел. От времени действия НАПИ оставалось ещё около минуты.

Если бы всё пошло по плану, Лаз бы аккуратно покинул кабинет и отправился бы в обход здания. Скорее всего, поймав первого встречного сотрудника и, используя всё тот же НАПИ, приняв его внешность.

Однако теперь церемониться было не время. Выбив дверь во внутренний коридор, Мастер Метаморфоз устремился туда, где, если верить плану здания, находился кабинет министра внутренних дел.

Далг’Грайтон Раут, в отличие от своего племянника, не телепортировался в убежище. Даже своего кабинета он не покинул. Наоборот, сидел за столом с сосредоточенным видом и, закрыв глаза, на появление Лаза ровным счётом никак не отреагировал.

Впрочем, сейчас дядя императора Лаза интересовал чуть больше, чем сам стол, за которым он сидел. Куда больше внимания, если точнее, то всё своё внимание, Мастер Метаморфоз перевёл на стоящую посреди кабинета девушку.

Высокая и статная, с собранными за затылке в пучок чёрными, как смоль, волосами и глазами света летнего луга, она уже собрала в руках могучий заряд магии, который собиралась отправить во врага. Вот только врагов тут не было.

Спустя секунду паузы, разделённые почти на год Лазарис и Айниталия Морфей заключили друг друга в объятья.

Глава 21

В сравнении с тем, через что прошёл Лаз за последние десять месяцев, историю Айны нельзя было назвать насыщенной событиями, но и скучать ей совершенно точно было некогда.

Даат продал её как ментального мага, а не как уникального Мастера, что может отменять любые чужие заклинания. Видимо, побоялся, что покупатели из Эрда, осознав истинную ценность девушки, захотят устранить всех, кто знал о ней раньше. В принципе, вполне обоснованные подозрения.

И так как сама Айна о магии Порядка тоже распространяться не спешила, в глазах Далг’Грайтона Раута, покупателя, она не стала чем-то сверхценным. Бесспорно, естественный Мастер ментальной магии в качестве раба — приобретение редчайшее.

На вырученные деньги Даат, если бы не был убит Лазом, смог бы не только восстановить «Крылья» в прежней силе, но и расширить теневую гильдию, что требовало поистине колоссальных вложений. Однако Мастера ментальной магии существовали и кроме Айны.

А потому слишком далеко в эксплуатации Мастера Эмпатии министерство не заходило. Айна, с которой, естественно, заключили контракт души, занималась допросами пойманных членов тёмных гильдий, промывкой мозгов ключевых лиц, принимала участие в исследованиях ментальной магии.

Пару раз её «одалживало» министерство иностранных дел, когда надо было расколоть особенно упорных иностранных шпионов. Ничего непозволительного в её отношении Далг’Грайтон и его подчинённые себе не позволяли. Рабство-рабством, но статус Мастера никуда не исчез.

Если бы Айну, образно говоря, прижали к стенке, она вполне могла просто сломать печать клятвы души, понеся при этом огромный урон, но вырвавшись из-под контроля и начав мини-апокалипсис. Ну, или просто убив себя таким образом, и ещё непонятно, что для министерства было бы хуже.

И останься всё так, вполне возможно сейчас, в день рождения кронпринца, всё пошло бы по плану Лаза. Однако где-то в начале осени процесс, запущенный в душе Айны ещё в момент её попадания в этот мир, наконец подошёл к концу.

Энергия Порядка постепенно меняла её душу каждый день на протяжении многих месяцев, смешиваясь с ней всё сильнее и сильнее. Но, как и у Лаза, она оставалась самой собой, лишь дополняя энергию души девушки. До одного момента.

В одну из осенних ночей Айна вдруг проснулась от странного чувства. Первой и самой подходящей ассоциацией было ощущение онемения в затёкшей руке или ноге, когда в конечность спустя долгое время начинает поступать кровь, и в плоть словно втыкаются тысячи маленьких гвоздиков.

Только в этом случае чувство было куда сильнее и распространялось не по телу, а внутри её души. Привычным, как дыхание, приёмом бывшая принцесса нырнула в глубины своего Я и едва смогла поверить, что происходящее — реальность.

Если раньше энергия Порядка просто «подправляла» структуру её души, наводила, каким бы каламбуром это ни было, порядок, то теперь, определённо, «взялась за дело всерьёз». Продолжая аналогию, в душе Айны словно начался капитальный ремонт.

Все несовершенства и дефекты, неизбежно появлявшиеся по сотням причин, начиная от переживаний матери девушки при беременности и заканчивая порезанным накануне пальцем, исчезали без следа. Связи между энергетическими структурами расправлялись, сами эти структуры с каждой секундой становились всё чище и совершеннее, будто вышедшие из-под руки мастера-ювелира бриллианты.

Причиной всему стало окончательное и, похоже, теперь уже совершенно необратимое слияние энергии её души с энергией Порядка. И сказать, что этот процесс был приятным, значило ничего не сказать. Душа девушки буквально купалась в кристально чистой, избавленной от любых плотских составляющих, эйфории.

Как Айна узнала впоследствии, длился процесс аж четверо суток, но для неё он показался мгновением бесконечного блаженства. И, что было особенно ценно в текущих обстоятельствах, печать клятвы, что ей пришлось дать, перестала работать.

Ей, грубо говоря, больше не за что было зацепиться в очищенной от всех дефектов душе Мастера Эмпатии. Хотя нет. Этот титул теперь тоже был неверен. Произошедшие с ней перемены стали настолько кардинальны, что даже вектор подчинения души Айны, то, что Мастера выбирают один раз и на всю оставшуюся жизнь, тоже сменился.

Она чувствовала это всем своим естеством. Не Мастер Эмпатии, но Мастер Порядка. Единственный и неповторимый.

Не стоило и говорить, что после подобного превращения сила магии Айны многократно возросла. Хотя объём энергии души не слишком изменился, из-за объединения с энергией Порядка эффективность заклинаний больше нельзя было даже сравнивать с прошлым.

И, надо сказать, что на способности бывшего Мастера Эмпатии сила Порядка накладывалась более чем отлично. Изначально Айна могла «замораживать», блокировать любые изменения в структуре реальности, приводить её «в порядок», таким образом, не давая другим магам использовать заклинания.

Однако, как и пожирание энергии Лаза, это было лишь крайне грубое и примитивное использование одной из фундаментальных сил вселенной. Её суть на самом-то деле невозможно было выразить одним словом «Порядок», как и словами в принципе.

Энергия Порядка была в созидании и рождении, в любви и вере, во взаимосвязи всего сущего и да, в «порядке», но порядке глобальном, в тех законах и незыблемых истинах, на которых строилась эта реальность.

Даже сейчас, спустя более чем полгода со своего, можно сказать, пробуждения, Айна продолжала находить новые бездонные тайны и вековечные загадки, скрывавшиеся за таким простым, на первый взгляд, словом.

И то, на что была по-настоящему способна энергия Порядка, во столько же раз превосходило простую блокировку магии, во сколько раз истинный смысл этой силы превосходил значение одного слова.

Однако, если обобщить и вывести, грубо говоря, общий знаменатель, то сила Мастера Порядка была направлена на создание новых правил вселенной. К примеру, Айна могла применить заклинание на камне, «обновив» присущий ему закон гравитации. И камень взлетал в небо, но не потому, что на него воздействовала некая сила, а потому, что теперь это было его естественным состоянием.

Сначала можно было подумать, что разница между такой магией и «обычной» не слишком велика, ведь эффект-то один. Но если представить перспективы использования магии Порядка, то становилось по-настоящему жутко.

При достаточно умелом использовании этой силы Айна становилась неотличима от бога. Просто устанавливая законы реальности, она могла созидать в абсолютно любых представимых рамках, лишь бы хватило фантазии. Маги были ограничены правилами магии, Мастера были ограничены своими специализациями.

Айна не была ограничена, по сути, ничем.

Даже нехватку энергии чисто теоретически можно было обойти, нарушив и это, последнее правило реальности, выйдя таким образом на какой-то совершенно непредставимый уровень.

Другой вопрос что магия, в конце концов, упиралась в человеческое сознание, которое не могло выйти за определённые им самим границы. Да и слишком много слишком сложных правил Айне пришлось бы переписать, чтобы по-настоящему стать богом.

Но даже того, что она получила, уже с лихвой хватило, чтобы за пару недель подчинить сознания всей верхушки министерства внутренних дел, в прямом смысле изменив правила, по которым работали их души и мозги.

По сути, это была даже не магия внушения, так как никакого воздействия на людей не оказывалось. Они сами начинали думать, что помогать Айне — их первоочередная задача. Таким образом, девушка стала одной из самых влиятельных людей в империи.

И ни грибы-подавители, ни артефакты ментальной защиты против неё не были эффективны, так как магии Порядка до этого на Сфарре не существовало и чисто теоретически не могло существовать, а значит, и способов противодействия Айне в Эрде не знали.

Именно она стала инициатором ускорения дела культа, так как понимала всю опасность этой организации и знала, что лишь вытащив на свет, с ней получится хотя бы начать равное противостояние.

Сам министр внутренних дел, хоть и был в шоке от отчётов с баз «Покоя», что-либо менять был не намерен, так как в этом случае не удалось бы прибрать технологию башен Хаоса себе. Люди, управляющие огромной Эрдской империей, были циниками до мозга костей, и им было глубоко наплевать на увеличившиеся человеческие жертвы в результате отложенного начала войны с культом. К сожалению для них, Айне не было наплевать.

К счастью для них же, первоочередной целью девушки всё-таки была не война, а встреча с мужем, так что слишком большого внимания к своей персоне она привлекать не хотела. А потому Мастер Порядка решила не пытаться промыть мозги вообще всему императорскому дворцу.

Слишком много людей, считающих её истиной в последней инстанции, в конце концов, превратятся в слишком явную мишень вокруг её персоны. Так что Айна ограничилась «всего лишь» министерством внутренних дел сильнейшей империи на планете.

Вероятно, будь способности Лаза похуже, их встреча произошла бы куда раньше, поскольку агенты тайной службы, не занятые делом культа, искали его по всей империи. В том, что Мастер Метаморфоз прибудет в Эрд на её поиски, Айна не сомневалась. Фауста, кстати, они нашли ещё до того, как это сделал Лаз, пёстрый мечник не слишком-то и прятался.

Однако с Мастером Меча бывшая принцесса каганата хоть и была дружна, но находилась не в таких близких отношениях и предпочла просто приставить к Фаусту слежку, чтобы в нужный момент его не нужно было долго искать.

Опять же, если бы не их старые недовольства друг к другу, объединение семьи Морфей произошло бы ещё зимой. Но всё сложилось так, как сложилось, и в результате первая встреча Лаза с Айной произошла при, мягко говоря, не слишком мирных обстоятельствах.

Всё это и ещё немало вещей Айна передала с помощью ментальной магии за пару минут, получив в ответ воспоминания мужа о прошедших месяцах. К тому моменту действие НАПИ уже окончилось, но воздействия ауры подавления Лаз так и не ощутил. Оно было полностью нивелировано магией Порядка.

Однако и Айне долго противостоять давлению установленных на территории дворцового комплекса грибов не пришлось. Ещё всего несколько минут спустя аура была отключена, так как от неё на данный момент было больше вреда, чем пользы. И с этого момента им двоим нужно было уже серьёзно озаботиться тем, что делать дальше.

Вернуться на банкет, понятное дело, было невозможно, но и запасной вариант Лаза с экстренным прорывом напролом через замковую стену потерял актуальность. В противном случае он бы уже давно схватил жену в охапку и выпрыгнул из окна.

Нет, у Айны, как у фактической главы министерства внутренних дел, имелся способ безопасно покинуть территорию замка. Телепорт, ведущий из потайной комнаты в этом же кабинете, созданный для срочной эвакуации министра, для такой задачи подходил просто идеально.

Вёл он за территорию Эрда на конспиративную квартиру в пригороде, где не было грибов-подавителей и откуда можно было уже отправляться вообще куда и за чем угодно. И Лаз, узнавший о телепорте всё из той же мысленной передачи, действительно хотел им воспользоваться, даже потянул Айну в сторону потайной комнаты, но девушка почему-то осталась стоять на месте, держа мужа за руку.

— Что такое? — Мастер Метаморфоз повернулся к жене.

— Я должна тебе кое-что сказать так, словами.

— Это не может подождать? Сюда в любую минуту может нагрянуть служба безопасности дворца.

— Нет, — Айна покачала головой и обхватила ладонь мужа обеими руками. — Лаз, я беременна.

Сердце Мастера Метаморфоз рухнуло в бездну, а потом стремительно чернеющие глаза повернулись ко всё также полуспящему министру.

— КТО⁈ ОН⁈

На лице девушки отразилась секундная паника.

— Нет-нет, подожди! Это твой ребёнок! Твой!

Лаз с понятным недоумением опустил глаза на совершенно плоский живот жены. Даже если предположить, что у него случилось помрачнение сознания и он неправильно сосчитал время с их последней ночи вместе, всё равно невозможно было, чтобы беременность не была заметна.

Сейчас Лаз не мог использовать магию восприятия на Айне, так как её тело было переполнено чуждой ему энергией Порядка, так что определить сроки он не мог, но по всем правилам биологии и анатомии с зачатия не должно было пройти максимум пара месяцев.

Он не допускал и мысли, что Айна ему лгала или тем более изменяла, но вопросов от этого меньше не становилось, скорее наоборот. И, похоже, немой вопрос на его лице читался достаточно легко.

— Я не знаю почему, но энергия Порядка замедляет его развитие. И чем больше её во мне, тем медленнее всё идёт. К моменту слияния энергий он вырос так, словно прошло меньше месяца, а потом всё замедлилось ещё сильнее. Сейчас я, фактически, всего на пятой-шестой неделе.

— Это сколько же… — Лаз чуть истерически усмехнулся. — Десяток лет будет длиться?

— Я не знаю. Похоже на то… — Айна тоже вымученно улыбнулась.

— Когда ты узнала?

— Через пару недель после похищения, по задержке.

— М-да… это точно не то, что я ожидал услышать.

— Понимаю. Но я хочу, чтобы ты знал, я не буду делать ничего… — она замялась, не решаясь произнести страшное слово.

Но Лаз, естественно, всё понял. И круглыми от шока глазами посмотрел на жену.

— Ты это к чему? Думаешь, я не рад этому ребёнку? Что потребую избавиться от него? Да как ты… — у него, обычно всегда имевшего в запасе десяток колких ответов, не было слов.

Айна замотала головой.

— Я не думала, что ты ему не рад, я знаю, сколько ты проводил исследований, чтобы его появление стало возможно, и тем более знаю, как ты хотел детей. Но мы сейчас в начале огромной войны, и никто не знает, сколько она продлится и чем обернётся. Давать рождение новой жизни в таких условиях…

Лаз тяжело вздохнул. Он прекрасно понял опасения жены, более того, в первые секунды, пока не всмотрелся повнимательнее в свои же мысли, счёл их вполне логичными.

И от этого на душе у него стало так тошно, а сам он стал себе настолько противен…

Фауст ведь именно об этом и говорил. Смотреть на мир менее рационально, иначе однажды он, Лаз, останется в полном и беспросветном одиночестве.

И сейчас происходило именно это. Да, Айна пока что не собиралась его бросать, но уже сейчас, хотя он не давал этому ни малейшего повода, навесила на мужа ярлык детоубийцы. Именно потому, что здравый смысл, которым он руководствовался, полностью поддерживал идею аборта.

Всегда можно будет попробовать ещё раз. Потом, когда война закончится, и они наконец-то придут к миру. Вот только этот здравый смысл не учитывал простой истины. Смерть этого дитя станет смертью и их любви. Потому что Айна ему этого никогда не простит.

С гулким звуком колени Лаза стукнулись об пол, руки обвили талию жены, а лоб прижался к её животу, где сейчас медленно, катастрофически медленно рос его ребёнок. Их ребёнок. По щекам Мастера Метаморфоз пробежали несколько солёных капелек.

— Прости меня… Пожалуйста, прости… прости своего глупого папу за эту минуту слабости. Я клянусь своей жизнью, клянусь всем этим миром, что буду защищать тебя до последнего вздоха. Я сделаю всё, чтобы ты родился и вырос и был счастлив. Обещаю тебе.

Айна, в первую секунду растерявшаяся от такого необычного для её мужа проявления эмоций, нежно гладила Лаза по волосам.

— Уверена, она это знает.

— Она? Это девочка?

— Да.

— Девочка… моя дочь…

Из глаз Лаза вновь потекли слёзы, но на этот раз слёзы радости. В его первой, земной жизни, он уже произносил эти слова. А после почти сошёл с ума, лишившись этой возможности.

На этот раз он, как и обещал, сделает всё, чтобы сказать своей дочери, как он её любит, лично. Улыбнувшись и утерев слёзы, Лаз поднялся с колен и поцеловал жену.

А в следующую секунду здание министерства внутренних дел, императорский дворец и вообще всё, что находилось внутри замковых стен, погрузилось в адское пламя.

Глава 22

Все крупные города империи были защищены от внешних нападений оборонным куполом. Даже если теоретические агрессоры отправят в полёт мощное многосоставное заклинание, созданное усилиями нескольких десятков Мастеров, оно всё равно не сможет навредить, а вместо этого просто стечёт по защите.

Естественно, поддержание такой защиты требовало огромных затрат энергии. Но в случае крупных городов это окупалось. Люди были готовы отдавать больше за недвижимость и платить дополнительные налоги на обслуживание оборонных систем.

О том, что такой купол был раскинут и над Элтором, можно было даже не говорить. Здесь он был даже в разы прочнее обычного, и тем не менее на покупку дома в столице выстраивались огромные очереди.

Внутри же купола свою работу делали грибы-подавители. Совсем избавить город от разрушений они не могли, но главную угрозу — Мастеров, останавливали более чем успешно. Однако радиус действия подавителей был ограничен максимум километром, тогда как защитный купол поднимался в небо над городом на добрых пять.

В результате в пространстве между этими высотами образовывалась «зона магического произвола», где любой мог творить любые заклинания и это ничем не ограничивалось.

И если достаточно мощное заклинание было бы запущено оттуда, помешать ему упасть на город уже ничто бы не могло, поскольку подавители могли влиять лишь на незавершённую магию. Для противодействия таким случаям существовала специальная служба, постоянно наблюдавшая за воздушным пространством и сообщавшая о любых посторонних объектах в «зоне магического произвола».

Ну и напоследок императорский замок сам по себе был защищён ещё одним оборонным куполом, а также внутри была создана зона стабильного пространства, пресекавшая попытки телепортации. В итоге можно было сказать, что извне атаковать дворец было невозможно, слишком много существовало слоёв защиты, каждый из которых подпитывался от огромных резервуаров энергии.

Однако, как говорится, нет ничего невозможно, нужно лишь захотеть. И в день празднования юбилея кронпринца Элтор осознал весь страшный смысл этих слов.

Первый взрыв, эпицентр которого находился на высоте километра, на самой границе поля подавителей и внутреннего защитного купола дворца, за миллисекунды продавил этот самый купол вовнутрь, словно воздушный шарик.

Вторая атака, направленная в точку наибольшего напряжения оборонной магии, сработала как клин, и купол, не выдержав, прорвался, образовав дыру диаметром в полсотни метров. Энергоресурсы замка тут же начали затягивать прореху, но было поздно.

Сквозь дыру внутрь защитного барьера упала семиметровая сфера чисто-белого пламени, которая, пролетев около полукилометра, за секунду расширилась в тысячи раз, залив всю внутреннюю территорию замка ослепительным светом.

Ночь над Элтором исчезла. Вспышку было видно с самых окраин, однако, хотя первые два взрыва перебудили всю столицу и полностью уничтожили все стёкла в домах центрального района, третий не прозвучал ни через секунду, ни через десять. И от этого было даже более жутко, словно ты находился во сне и не мог проснуться.

Впрочем, на самом деле ничего странного в отсутствии звуков от белой вспышки не было, поскольку это не был взрыв в привычном понимании. Белый огонь не взорвался, он просто расширился, захватив территорию вокруг себя, без какой-либо ударной волны и мгновенных разрушений.

Однако опасности, от него исходящей, это не уменьшало. Белое пламя не уничтожало, оно пожирало. Невероятный жар и языки огня, пляшущие на всём, от дерева и камня до воды и человеческой плоти. Если бы ему дали буйствовать бесконтрольно, в итоге внутри замковых стен не осталось бы даже пепла.

К счастью, сейчас в разных залах дворца и вокруг него в общем счёте находилось более полутора сотен Мастеров. Всё пламя они, конечно же, быстро погасить не могли, и сам дворец в будущем потребует капитальных ремонтных работ. Но по крайней мере, бо́льшая часть гостей уцелела.

Сейчас они с недоумением смотрели на Мастеров, которые, обливаясь потом, держали разномастные защитные барьеры, стены и экраны, не давая белому пламени добраться до людей.

Однако, как вскоре стало понятно, вовсе не люди были главной целью нападающих. Одна за одной башни с грибоподобными навершиями, коих на территории замка было около двадцати штук, начали рушиться.

Белый огонь пожирал их с какой-то почти осознанной жадностью, куда активнее, чем обычные здания вокруг, и меньше чем за минуту больше половины подавителей рухнуло на землю. Оставшиеся же башни, либо находившиеся дальше других, либо удачно попавшие под защиту какого-нибудь из Мастеров охраны дворца, были разрушены ещё за пару минут.

Нападавшие, воспользовавшись появившимися в поле подавления пробелами, просто забросали их заклинаниями магии излома. Лишившись абсолютной защиты создаваемого ими же поля, башни стали лёгкими мишенями.

Буквально через секунду после того как последняя башня внутри стен была уничтожена исчез и белый огонь. А в небе над дворцом зависли десятки тёмных фигур, подсвечиваемых снизу кровавыми цветами хаоса.

И только тогда на территории императорского замка наступила тишина. Нет, звуки кошмара никуда не делись. Слышались треск уже обычного пламени, звуки падения рушащихся перекрытий, вопли обгоревших заживо и стоны обожжённых и умирающих.

Но по какому-то необъяснимому, словно заранее спланированному сигналу все вдруг перестали использовать магию. И каждый понимал: это была не физическая тишина, но затишье перед почти разразившейся бурей.

— ВЫХОДИТЕ ОТТУДА! — могучий голос разнёсся над всем замком, и уже в нём одном было достаточно силы, чтобы убить обычного человека на месте.

Мощь обладателя этого голоса была, без сомнений, огромна. Даже Лаз, который, естественно, выжил вместе с Айной и министром Далг’Грайтоном, ощутил уже почти забытое чувство самой настоящей смертельной опасности.

Его взгляд повернулся в сторону, в которой должен был находиться портал. Но здание министерства сильно пострадало от белого пламени, и там, где должна была быть секретная комната, сейчас остались лишь обломки обвалившихся перекрытий. Установка портала, довольно хрупкая и капризная конструкция, вне всякого сомнения, была уничтожена.

— Есть ещё какие-нибудь пути отсюда?

Лаз точно знал, с кем им придётся сражаться, и в другой момент, не задумываясь, бросился бы в бой. Но теперь ему нужно было думать не только о себе и даже не только об Айне, но и о ребёнке в её чреве. В таких условиях бегство было наилучшим выходом.

Однако Айна покачала головой.

— Могут быть порталы в кабинетах министров, и точно должен быть один в императорских покоях, но нельзя быть уверенными, что с ними не случилось того же.

— Понял… как ты?

— Нормально.

— Тогда, что уж поделать, пойдём, поприветствуем наших гостей. Должны же мы были однажды встретиться лично.

* * *

На большой площади перед дворцом, раньше украшенной большим фонтаном в центре и замощённой фигурной плиткой, а теперь представляющей из себя выжженное чёрное пространство, собралось в общем счёте около десяти тысяч человек.

Гости, слуги, охрана из числа обычных людей, персонал министерств — даже в праздничный день работа государственного аппарата не могла быть остановлена. Их сверху закрывал наспех созданный энергетический купол. Веры в его прочность под ударами врага было мало, но лучше уж так, чем умирать сотнями от шальных заклинаний.

А небо над дворцом тем временем разделилось на две половины. С одной стороны в воздухе стояли полторы сотни Мастеров империи, а с другой около двух сотен вражеских Мастеров.

Масштабы уже почти разразившегося сражения можно было без сомнений назвать эпохальными. Ведь, чтобы уничтожить друг друга, тут собралась без малого десятая часть вообще всех Мастеров планеты.

И в этой толпе Лаз с Айной не слишком-то и выделялись. Да, на них то и дело оборачивались те, кто присутствовал в главном зале и знал о первой, теперь казавшейся смехотворной, диверсии. Но сейчас, перед лицом общего врага, это было не так уж и важно.

— Кто вы такие?

Старик, внешне, как ни странно, довольно сильно напоминавший Лаза: высокий рост, мускулистое, но без перебора, тело, аккуратная бородка и пристальный взгляд тёмных глаз, выдвинулся вперёд и задал вопрос, без страха глядя на превосходящего числом врага.

Это был негласный лидер «хорошей» стороны, двоюродный прадед императора в девятом поколении, один из первых Мастеров Сфарры, благодаря которому во многом и стало возможно возвышение всего Эрда, Акволь Раут. Традиция ставить перед именем человека имя поколения, в котором он родился, была создана через сорок лет после его рождения, так что древний Мастер так и остался просто Акволем.

Он был одним из немногих присутствующих, от кого Лаз ощущал реальную угрозу. На самом деле, таких людей было всего трое. Первым, собственно, был прадед императора, а вторым тот, кто вышел ему навстречу.

На вид ему нельзя было дать больше двадцати двух — двадцати четырёх лет. Гладко выбритый, с аккуратной, явно только недавно обновлённой причёской, похоже, даже с нанесённым на лицо лёгким макияжем, в изящном костюме последней имперской моды, он умело балансировал на самой грани того, чтобы начать выглядеть уже по-настоящему женственно.

— На этот вопрос вы и так знаете ответ. А меня можете звать Лансом, — проворковал он нежным голоском, широко и на первый взгляд совершенно искренне улыбнувшись.

— Культ Зверя, — констатировал Акволь, сжав кулаки. — Зачем вылезли из своих уютных гнёзд? Неужели так плохо жилось в роскоши и достатке?

— И на этот вопрос отвечать не вижу смысла.

Пару секунд древний Мастер молчал, обдумывая ситуацию.

— Решили, что, раз уж мы всё равно под вас копаем, лучше нанести удар первыми?

Ответом была лишь очередная широкая улыбка.

— Тогда чего вы хотите в итоге?

— Как и всегда, мы хотим силы. Ни больше, ни меньше. Раз вы собрались лишить нас возможности получать её старыми путями, мы решили проложить новые.

— Прекрати ходить вокруг да около. Чего конкретно вы хотите добиться, атаковав императорский дворец? Вам всё равно не победить всю империю. Даже для одной этой атаки вы собрали людей со всех четырёх континентов. Неужели считаете, что достаточно подготовились? Что вам хватит сил устроить столь наглый переворот?

— Вовсе нет, — на критически важное для морального духа Мастеров империи замечание о сборе «армии» по всей Сфарре, Ланс никак не отреагировал. — Сегодня мы здесь не ради убийства императора и не для захвата власти. Об этом можете не переживать. Мы пришли сюда, чтобы объявить начало первой за двести пятьдесят лет мировой войны, — в рядах Мастеров в воздухе и среди толп людей на земле послышались удивлённые и испуганные шёпотки. — И, поверьте, мы достаточно подготовились.

На этих словах в руке Ланса вспыхнул странный кроваво-алый символ, отдалённо напоминающий звериные челюсти. В ту же секунду точно такой же символ зажёгся у него на лбу, а потом и на лбах каждого из Мастеров культа.

А ещё через несколько секунд и ещё более пятидесяти Мастеров империи оказались заклеймёнными этим знаком. На лбу Лаза символ зажегся тоже и параллельно в мозгу из ниоткуда появились приказы, общую суть которых можно было обозначить тремя словами: «Подчиняйся или смерть».

Однако на самом деле это были бессмысленные угрозы. Того, что ситуация может обернуться так, он, конечно, не подозревал, и о том, каким образом клятва души, фактически накладываемая человеком на самого себя, превратилась вот в ЭТО, не имел ни малейшего понятия.

Но в любом случае не ждал от порождения культа ничего хорошего и давно изолировал печать клятвы в одном из самых дальних и бесполезных участков души. Теперь же, когда от неё начала исходить не потенциальная, а вполне реальная и осязаемая опасность, Лаз лишь приказал этому кусочку уничтожить самого себя.

Его душа, искажённая энергией Хаоса, вполне позволяла творить с собой подобные непотребства. На несколько секунд его скрючило от едва переносимой боли, всё-таки смерть частички души не могла пройти совершенно бесследно. Но символ тут же исчез, и никаких далекоидущих последствий у такого надругательства над собственной душой не должно было быть, так что это того стоило.

Сивилла Талио, а также ещё парочка Мастеров, похоже, тоже смогли избавиться от печатей. Их символы погасли спустя несколько десятков секунд после того, как Лаз справился со своим. Но большинство заклеймённых были бессильны что-либо изменить.

Не произнеся ни слова, они вылетели из рядов бывших союзников и присоединились к рядам культистов. Ситуация из более-менее равного противостояния мгновенно превратилась в практически безысходную. Сто пятьдесят против двухсот — это ещё вполне реально, но вот сотня против четверти тысячи…

— Целая треть… — в голосе Акволя слышался едва сдерживаемый гнев. Но уже следующую фразу он произнёс совершенно ледяным тоном. Выдержке древнего Мастера можно было лишь позавидовать. — Это ничего не меняет. Эрд располагает более чем тысячей Мастеров. Им вы проиграете, сколько бы ни пыжились.

— Это была лишь краткая демонстрация того, с чем вам придётся столкнуться. Может быть, мы и прибыли со всей Сфарры, но это не значит, что те Мастера, что вы видите — это все резервы культа. И тут мы подходим ко второй причине, почему мы сегодня здесь, — улыбнулся Ланс. — У вас есть шанс избежать сиюминутного начала войны. Мы можем даже согласиться на переговоры.

— Ты серьёзно думаешь, что после того, что вы устроили, Эрд пойдёт на переговоры с вами? Это даже уже не смешно.

— Не надо делать вид, что вам есть дело до умерших, — Ланс картинно погрозил древнему Мастеру пальцем. — А разрушенные постройки можно восстановить. Мы устроили это не ради красивого фейерверка, а чтобы вы в полной мере осознали, насколько опасна та игра, что вы затеяли. Решили выложить на стол все карты? Показать миру, насколько ужасен культ Зверя? Пожалуйста, вперёд. Но мы хотим, чтобы вы знали, с чем вам придётся столкнуться и в полной мере осознавали, насколько это будет непросто.

— Очень великодушно с вашей стороны, — съязвил кто-то из-за спины Акволя.

Ланс, впрочем, вновь словно не обратил на это внимания.

— Это не великодушие, это расчёт. Мы признаём, что, если война начнётся, в итоге мы проиграем. К сожалению, это так, и с численным перевесом ничего не поделать. Но мы хотим, чтобы вы чётко понимали перспективы этой войны. Культ Зверя готов сразиться и умереть. Но в процессе он заберёт с собой столько врагов, сколько сможет, и разрушит столько, сколько успеет. Сейчас, зная о том, на что мы способны, вы готовы к такому развитию событий?

— Что ты хочешь?

— Отсрочку, — невинной и даже какой-то ласковой улыбке Ланса было очень сложно не ответить такой же улыбкой. — Нам нужно подготовиться к войне. И вы, естественно, сможете готовиться, сколько угодно. Однако мы согласны на это лишь при выполнении одного условия. Если оно не будет выполнено, война начнётся здесь и сейчас. И вы станете первыми её жертвами.

Акволь на этот раз молчал довольно долго. Но, в конце концов, холодный рассудок победил гордыню.

— При каком же условии?

Неожиданно вперёд, сдвинув в сторону Ланса, вылетела огромная крылатая фигура. Это был третий человек, способный сравниться с Лазом по силе. Вернее, не человек, а алкарн.

Из-за того, что раса с западного континента была крылатой, тела алкарн в среднем были куда тоньше и легче человеческих. Полые как у птиц кости, отсутствие развитой мускулатуры, даже их чешуйки, с виду жёсткие и прочные, на деле были практически невесомыми и нужны были для более стабильного полёта.

При почти одинаковом среднем росте мужчины алкарн обычно весили не больше сорока пяти — пятидесяти килограммов, а женщины и того меньше. Однако этот экземпляр явно показал бы на весах куда больше центнера. Мало того, что он был ростом более трёх метров, он ещё и был раскачан до каких-то противоестественных масштабов.

Его мышцы бугрились под тёмно-алой кожей, словно были готовы в любую секунду прорваться на свободу. У него даже лицо было будто бы мускулистым.

И на этом фоне непропорционально огромные даже для такой туши, размахом в десяток метров крылья, уже не казались такими странными. На его фоне Ланс казался ребёнком. И мозолистый палец этого монстра безошибочно упёрся в скрывшегося внутри толпы Лаза.

— Нам нужен он!

Глава 23

— Кто? — Акволь не присутствовал на банкете и не счёл нужным обращать внимание на устроенную Мастером Метаморфоз диверсию. Так что о Лазе он не знал ровным счётом ничего.

Да и среди других Мастеров преобладали недоумевающие и растерянные взгляды. Даже такие, как Сивилла Талио, осознавшая, что этот человек далеко не так прост, как она думала, не могли соотнести жизнь одного Мастера с временным перемирием в мировой войне.

Да даже большинство подчинённых культу Мастеров, хоть и были в курсе цели миссии, всё равно не могли осознать смысла требования Ланса и мускулистого алкарн. По сути, из всех присутствующих истину осознавало не больше десятка человек. Впрочем, это не значило, что у Лаза получилось бы предотвратить неизбежное.

— Как вы меня вычислили? — пока он выплывал из рядов Мастеров империи, чтобы встать вровень с Акволем, его лицо окончательно вернулось к «норме», и впервые Элтор увидел Лазариса Морфея таким, каким он видел себя сам.

— А ну куда полез⁈

Один из Мастеров из охраны императорской семьи хотел было оттащить Лаза назад, не по статусу было неизвестному выскочке стоять рядом с величайшим магом Эрда.

Но, не преодолев и половины разделявшей их дистанции, застыл на месте, не в силах пошевелить ни единым мускулом. В обращённых к нему чернильно-чёрных глазах плескалось слишком много воплощённого ужаса.

— Лучше не нервируйте меня, — пророкотал Мастер Метаморфоз, — у меня и так сегодня выдался довольно дерьмовый день.

— И ты ещё спрашиваешь, как мы тебя нашли, — засмеялся Ланс, аккуратно прикрыв рот ладонью. — Да от тебя несёт энергией Хаоса больше, чем от любого из нас. — Мимоходом Лаз отметил, что культисты называют эту энергию также, как и он сам, но почти сразу эта мысль испарилась как совершенно бесполезная. — Хотя стоит признать, то, что ты сегодня оказался здесь — большая удача. Искать тебя по всей Сфарре было той ещё головной болью… Лазарис.

— Он — Лазарис Морфей⁈ — в толпе Мастеров послышались удивлённые возгласы.

О человеке, сыгравшем ключевую роль в атаке на одну из баз «Покоя» в Маире на Акилоне, а также с большой вероятностью ответственном за обезглавливание одной из крупнейших теневых группировок в Леракии не было известно широкой общественности.

Но те, кто имел связи за океаном и имел отношение к иностранной разведке, знали это имя очень хорошо. Вот только Лазарис Морфей пропал почти год назад после уничтожения главной базы «Одинадцати крыльев Даата», и о нём не было ни слуху, ни духу.

Кто-то даже говорил, что он умер от полученных в том сражении ран. Кто бы мог подумать, что этот человек вдруг всплывёт именно здесь и именно сейчас.

— Всё верно, это моё имя… — Лаз хмыкнул раз, потом другой, потом вдруг затрясся в приступе беззвучного хохота.

— Что смешного, парень? — Акволь, внешней политикой также не интересовавшийся и всё ещё не имевший о Мастере Метаморфоз ни крупицы информации, поморщился от недовольства.

— Просто подумал о том, что, если бы не мои и моей жены действия, направленные на поиск друг друга, ничего этого бы не произошло. Какая ирония… а теперь мне придётся сражаться насмерть с ними, — Лаз махнул в рукой в сторону Мастеров культа, — и, возможно, с вами.

— Зачем ты им, ты знаешь?

— Понятия не имею. Но у нас давняя вражда. Можно сказать, растянувшаяся на несколько жизней. Не так ли, тварь? — взгляд Лаза, до того бесцельно переходивший с человека на человека, вдруг остановился на закутанной в ткань фигуре, чьё лицо закрывал глубокий капюшон.

— Ох, а я думала, ты меня не узнаешь спустя столько лет.

Капюшон был скинут, и присутствующие увидели одну из самых незабываемых красавиц в их жизни. Голубые глаза, водопад вьющихся каштановых волос, мягкие изгибы скул, сочные губы…

Даже по отдельности это всё было прекрасно, но вместе, собранное в единый образ, по-настоящему поражало. Многие мужчины и даже некоторые женщины поймали себя на том, что непроизвольно задержали дыхание при взгляде на такую красоту. В тот же момент из горла Лаза вырвался совершенно нечеловеческий рык, заставивший даже Акволя покоситься на него с опаской.

— Понравилось, когда тебя называли богиней, сука?

— О, ещё как. А как тебе твоя новая жизнь? Наслаждаешься вторым шансом?

— Каждую грёбаную секунду. Тридцать с лишним лет ждал нашей встречи, чтобы поблагодарить тебя, а потом вырвать глотку.

— Какой ты милый. И куда делся тот мальчик, что ни при каких обстоятельствах не хотел лишать другого жизни?

— Умер.

— Очень жаль. А я ведь тоже очень ждала встречи именно с ним. Он мне так нравился своей невинностью и наивностью… да, кстати. Хочешь секрет? Это для тебя прошло тридцать лет. Для меня — в десяток раз больше. Понимаешь, что это значит? В мире Монарха с вашего исчезновения прошло… дай-ка подумать… где-то около четырёхсот лет?

— НЕТ! — полный боли возглас Айны разорвал тишину.

Диалог Лаза и той «богини», что была ответственна за его перерождение, вёлся с помощью магии, никто больше не слышал, о чём они говорили. Но Мастер Метаморфоз параллельно транслировал жене всё содержание разговора.

Вероятно, зря. Сорвавшись с места, Лаз за секунду оказался рядом с женой и заключил её в объятья. Айна, уткнувшись ему в грудь, зарыдала.

Почему-то у них обоих не возникло даже малейшего подозрения в том, что «богиня» врала. Словно её слова лишь подтвердили их собственные ощущения, до того подавляемые нежеланием признать истину. Но теперь от правды было уже не спрятаться.

И теперь Айна оплакивала всех тех людей, что умерли просто от старости на Люпсе, пока они пролетали сквозь междумирье.

— Что происходит, парень? — Акволь, вполне понимавший сложность ситуации и не спешивший вмешиваться, после крика девушки всё-таки не выдержал. — Что ты выяснил?

— Для текущей ситуации… ничего полезного.

Хотя Мастер Метаморфоз и оставался внешне спокойным, внутри у него кипел шторм эмоций.

Лани. Отец. Сариф, Мари, Алексис и Джи. Его племянники и племянницы. Дяди. Все его знакомые.

Все уже давно были мертвы.

Может быть, кто-нибудь из магов и сможет прожить четыреста лет, особенно если станет Мастером, но это будут единицы из всего огромного Люпса. Да и даже так, какой будет смысл в их возвращении? Война с культом за четыреста лет не могла не закончиться чьей-нибудь победой.

Так что либо им придётся окунуться в бесконечную месть, либо стать изгоями в своём родном мире. Ни то, ни другое не выглядело как хороший план.

Но тогда в чём была его цель? После уничтожения культа? После всех войн? Если он больше не мог вместе с Айной вернуться к семье и прожить долгую и спокойную жизнь, то ради чего было всё это?

Ответ пришёл сам собой. Ради его дочери. У него теперь был ребёнок, который должен был родиться и вырасти здоровым и счастливым.

И эта мысль, упав в круговорот всех остальных, в секунду превратила бурю в полнейший штиль. Лаз точно знал, что должен сделать. Он поднял глаза на Ланса.

— Зачем я вам нужен?

— Прошу прощения, но на этот вопрос я не отвечу при стольких свидетелях.

— Если я соглашусь пойти с вами без сопротивления, вы отпустите её?

— Лаз, не надо! — Айна подняла голову и взглянула мужу в лицо заплаканными глазами.

— Сожалею, но это невозможно, — Ланс покачал головой. — У нас должны быть гарантии, что ты не начнёшь буянить. Так что твою ненаглядную ждёт роль заложницы.

— Я так и думал. А вы? — мастер Метаморфоз повернулся к Акволю. — Конечно же, с радостью отдадите наши жизни за временное перемирие.

— Ты и сам всё прекрасно понимаешь, парень, — сухо ответил древний маг, — жизни двух человек не стоят начала мировой войны.

— Всё понятно.

— Парень, не глупи. Мне тут рассказали о тебе много интересного и признаю, ты силён. Но десяток Мастеров тёмной гильдии тогда и несколько сотен сейчас — это несоизмеримые вещи. Ты проиграешь, что бы ни делал. И твоя жена может пострадать в процессе. Так что спокойно прими свою судьбу. Можешь утешиться тем, что твоя жертва поможет спасению сотен тысяч, миллионов жизней.

— А если я не захочу добровольно класть голову на плаху, то автоматически стану виновником всех этих миллионов смертей? Какая прекрасная логика! — Лаз горько рассмеялся, а потом его лицо вдруг ожесточилось, и глаза заволокло тьмой. — Фауст!

Пёстрый мечник, которому в воздухе помогал держаться Ашадин, кивнул, показывая, что слышит.

— Помнишь, о чём мы с тобой говорили?

Ещё один кивок. Сейчас Лаз не мог поговорить с другом ментально, так как Айна, явно готовая сопротивляться всему, что бы её муж ни захотел сейчас сделать, отказывалась давать им возможность общаться с помощью мыслей.

Да, Мастер Метаморфоз мог бы использовать магию, как только что сделал с «богиней». Вот только сейчас ему уже было всё равно, услышит ли кто-нибудь их разговор или нет.

— Пообещай, что защитишь её… их.

— Обещаю.

Пёстрого мечника, естественно, посвятили в особые обстоятельства, в которых оказалась Айна. И он, осознавая, на что сейчас собирался пойти Лаз, больше не пытался его остановить. Потому что понимал также, и ради чего он это делал.

— Остановите его! — голос Ланса, неожиданно мощный, разнёсся над рядами Мастеров.

Но было поздно.

Последним открытием, что вышло из-под пера Мастера Метаморфоз, была та самая технология межмирового перемещения. На самом деле он смог раскрыть этот секрет ещё до того, как они встретились с Фаустом. Вот только проблема была в том, что открытый им способ имел неприятный побочный эффект.

Маг, что открывал проход между реальностями, должен был заплатить всей имевшейся у него энергией. В буквальном смысле всей, включая и самую основу души.

Фактически эта магия была смертельна в ста процентах случаев. Поэтому Лаз не рассказал ничего другу, так как для начала нужно было довести эту магию «до ума», чтобы не нужно было умирать в процессе.

Вот только такого способа всё никак не находилось, сколько бы он ни вёл исследования. Скорее всего, существовала безопасная альтернатива, но Лазу не удавалось до неё додуматься.

А потом он атаковал пиратскую группировку «Морских Дьяволов» и получил понимание о способе слияния со своим Альтер-эго. И с того момента окончательно забросил исследования межмировых путешествий. Так сказать, до лучших времён. Однако, похоже, начинать искать альтернативу уже было поздно.

Лаз мысленно усмехнулся. Чуть меньше года назад он сделал почти то же самое. Отправил Айну и Фауста с помощью телепорта прочь из взлетающей на воздух базы «Покоя», взяв удар на себя.

Однако тогда у него был план встретиться с женой и другом лишь немного погодя, они не прощались надолго и лишь обстоятельства в лице Даата разлучили их на десяток месяцев вместо десятка дней. Теперь же всё было с точностью да наоборот.

Запечатлев на губах Айны последний поцелуй, Лаз оттолкнул её от себя в открывшийся за спиной девушки бело-жёлтое сияние портала. Спустя секунду такое же сияние поглотило Фауста.

А потом Мастер Метаморфоз умер.

* * *

Хаос был противоположен Порядку.

Один воплощал созидание, фундаментальные законы, стоявшие у истоков мироздания, второй соответствовал полному разрушению этих законов в конце времён. Один был любовью и надеждой — второй яростью и ужасом. Один — жизнью, а второй — смертью.

Айна, пока её душа объединялась с энергией Порядка, ощутила самое настоящее перерождение. Лазу, чтобы слиться со своим вторым Я и окончательно уничтожить границу между своей душой и энергией Хаоса, пришлось умереть.

Ощущение того, как распадается его душа, по мельчайшим крупицам превращаясь в чистую энергию, создававшую стабильный межмировой портал, было пыткой. А вместе с этим, что доставляло Лазу некое извращённое удовольствие, страдал другой ОН, умиравший вместе со своим оригиналом.

Однако продлилось это не слишком долго. Лишь несколько кратких секунд — а потом сознание Лаза погрузилось во тьму. Он умер, умер по-настоящему, без каких-либо оговорок.

Это не было, как когда «богиня» вырвала его душу из тела и отправила в иной мир. Тогда умерло лишь его тело, без которого, как Лаз теперь знал, жить можно было вполне успешно.

Теперь умерла его душа. От неё ровным счётом ничего не осталось, она была до последней частички превращена в энергию и использовала для последнего его заклинания.

Вернуть Лаза к жизни не могло ничто, даже сила магии Порядка Айны, ведь её банально не к чему было применять. Не было таких законов, установив которые можно было воссоздать распылённую в ничто душу.

Вот только сила Хаоса не создавала никаких законов. Она их ломала, корёжила, искажала и уничтожала. И найденное им заклинание магии Хаоса, которое Лаз запустил перед своей смертью, сломало реальность.

Там, где мгновение назад была лишь пустота, появилась первая искорка, за секунду выросшая в десятки, потом в сотни, в тысячи раз, и вскоре пространство, где только что находилась душа Лазариса Морфея, оказалось погружено в бурю.

Чёрную бурю.

Протуберанцы тьмы словно соревновались в силе, устраивая бесконечное буйство, сталкиваясь друг с другом, разрушаясь, разлетаясь в стороны, лишь чтобы через мгновение вновь сшибиться в самом бессмысленном и самом естественном противостоянии во вселенной.

Именно так отныне выглядела душа Мастера Хаоса.

Вихри росли, становились всё больше и больше, пока, наконец, их не стало достаточно, чтобы суметь поддерживать сознание. И Лаз пришёл в себя, чтобы испытать худшую боль, что когда-либо испытывал в своей жизни.

Вообще вся боль за всю его прошлую жизнь не стоила даже мгновения того кошмара, что он чувствовал сейчас. Ему хотелось умереть снова, но это уже было невозможно. Воссоздание души оказалось в мириады раз больнее, чем её разрушение.

Ему показалось, что прошли года, но когда к нему вернулись зрение и слух, и он вновь ощутил себя в своём теле, то понял, что с момента, как он отправил Айну в портал, не прошло и десятка секунд.

Он до сих пор падал на землю, а со стороны культа к нему ещё даже не успел долететь здоровенный алкарн. Усилием мысли Лаз выправил полёт и замер в воздухе. Крылатый бодибилдер тоже остановился, не долетев нескольких десятков метров.

— Ты… — пробормотал он, начав пятиться от Лаза.

— Я, — улыбнулся Мастер Хаоса. — И я жив.

Хаос был нужен, чтобы искажать и деформировать законы реальности. По сравнению с тем, на что был способен Хаос, способности обычных Мастеров были похожи на детскую игру в песочнице в сравнении с работой карьерного экскаватора. И сейчас Лаз собирался впервые опробовать свои новые силы.

Сквозь кожу и ткань костюма начали прорезаться шипы, за спиной раскинулись две пары широких кожистых крыльев, на голове выросли четыре витых рога, а на ставшим совершенно гладким, будто у манекена, лице, вспыхнули кроваво-алые огоньки глаз.

В этой новой форме, по какому-то инстинктивному озарению, воспользовавшись будто бы бесконечно притекавшей в его душу отовсюду энергии, Лаз объединил всё, что знал о магии и технологиях. Фактически, сейчас в одной этой броне собрались сильные стороны всех его боевых форм.

Концепция энергетического семени Лешего, сила технологий Ужаса, гибкость и всевозможные рецепторы и органы чувств Каппы и способность вечно подпитываться окружающей бесхозной энергией Дьявола. Голема, как чисто-оборонительную форму, можно было не считать.

Сверху же это всё было приправлено только что обретёнными, пока ещё крайне сырыми и поверхностными, но уже невероятными знаниями о магии Хаоса. Из-за того, что его тело не было рассчитано на такое надругательство над собой, оно тут же начало распадаться, удерживаясь в целом состоянии лишь за счёт магии. Его хватило бы от силы минут на пятнадцать, а то и куда меньше. Но этого времени Лазу было более чем достаточно.

— Плевать, что вы вырвали меня из моего мира, плевать, что из-за вас я страдал как никто другой, плевать на все ваши гнусные планы и интриги и на то, что их надо предотвратить! — рёв Лаза разнёсся над толпой Мастеров, и люди отшатнулись, чувствуя ярость монстра. — Но за то, что по вашей вине я не увижу рождение своей дочери, вы все сегодня СДОХНЕТЕ В МУКАХ!

Глава 24

Сознание плыло над безграничным океаном ярости. Пожалуй ещё ни разу он не испытывал ничего подобного. Бой в теле Дьявола воспламенял эмоции, заставлял упиваться буйством, словно какой-то маньяк. Сражение в форме Ужаса было наполнено холодным блеском металла, готового убить, готового разорвать, готового уничтожить, но при этом сохранявшего чистоту и твёрдость.

А сейчас…

Сама по себе сила этой ярости была больше, чем когда-либо, действительно почти безграничной, и если бы убивала не магия, но эмоция, от более чем трёх сотен Мастеров в секунду остался бы лишь пепел.

Но Лаз не ощущал, что тонет в ней. Раньше, сражаясь, он, иногда больше, иногда меньше, но всегда терял самого себя. Его рациональная сторона личности временно отступала на второй план, лишь направляя просыпающегося кровожадного монстра. А эмоциональная грань, та, что осталась от Лазариса Морфея-человека, и вовсе «засыпала», словно не хотела принимать участие в творящемся кошмаре.

Подобный внутренний разброд в целом никак не мешал. Но когда внутри человека, пусть в гармонии, но находились три разных, кардинально отличающихся друг от друга личности, это не может не сказываться. В любой момент времени одна из сторон подавлялась, а другая доминировала, и это накладывало определённые ограничения.

Однако теперь всё это исчезло. Пережив смерть, возрождение и слияние со своим Альтер-эго, Лаз в качестве побочного эффекта избавился также и от своего диссоциативного расстройства.

Хаос просто перемешал все эти личности настолько сильно, что они уже не могли быть разделены и, в конце концов, стали единым целым. Больше не было сомнений, не было противоречий, не было неясностей. Разум был ясен как никогда прежде.

Слившись с Хаосом, как бы это ни было парадоксально, Лаз вернул своей психике полную стабильность. Вот только в его случае «стабильность» ни в коем случае не означала «норму», а чистота сознания не мешала упиваться убийствами и кровью.

И первым на себе это ощутил Ланс. Исчезнувший со своего места четырёхкрылый силуэт появился перед лидером Мастеров культа за какие-то жалкие доли секунды. И, окажись на его месте какой-нибудь обычный Мастер, мгновенно лишился бы головы.

Но даже так, когти крылатой брони остановились в считанных сантиметрах от шеи Ланса, врезавшись в светящийся мерным розоватым свечением барьер. Однако в безопасности лидер культистов ещё не был. Из места столкновения во все стороны брызнули искры, а потом барьер начал прогибаться внутрь, не в силах сопротивляться давлению.

Всё это время они на приличной скорости летели прочь от площади перед дворцом, частично по вине слишком сильного удара Лаза, частично из-за того, что лидер культистов хотел таким образом ускользнуть от атаки.

Вот только ему этого сделать никак не удавалось. На его лице, уже утратившем любые признаки эстетичной красоты, искажённом смесью страха и гнева, проступили крупные капли пота.

Он ежесекундно вливал в заклинание колоссальные объёмы энергии, но барьер, который по самой своей сути не мог быть искажён или уничтожен, в любую секунду грозил лопнуть словно мыльный пузырь.

К счастью для Ланса, ему вовремя пришли на помощь. Предплечье Лаза оказалось в захвате могучей руки крылатого качка, скрывшись в его ладони практически целиком. Продвижение когтей сквозь барьер остановилось, и лидер культистов было выдохнул, но тут Мастер Хаоса решил напомнить, что у него вообще-то две руки.

Второй удар, правда, был направлен уже не в шею. Новый барьер вспыхнул перед животом Ланса, защищая его солнечное сплетение, но на этот раз продавить защиту Лаз не успел. Летящий сверху вниз в голову удар алкарн нужно было заблокировать, иначе не поздоровилось бы даже Мастеру Хаоса.

Его левое предплечье рванулось навстречу кулаку размером с десятилитровый бочонок, и в момент столкновения во все стороны разошлась самая настоящая ударная волна, достаточно сильная, чтобы потушить ещё бушевавший на земле пожар.

Однако долго это столкновение не продлилось. В то же мгновение, как рука алкарн упала вниз, она, словно отскочив от резиновой стенки, дёрнулась вверх и назад, увлекая за собой и всё остальное тело крылатого Мастера.

От неожиданности он отпустил руку Лаза, но не растерялся окончательно и, воспользовавшись импульсом, сделал кувырок в воздухе, атаковав Мастера Хаоса ногой снизу в челюсть.

На этот раз Лаз не стал ставить жёсткий блок. На самом деле то, что он сделал, в принципе сложно было описать терминами обычного боя, поскольку подобное было невозможно в рамках «обычного» и в принципе в рамках существующей физики. Вместо того чтобы уклоняться, Мастер Хаоса вытянул руку и поймал мысок ноги алкарн.

А потом, словно на него не распространялся законы сохранения импульса и инерции, ничуть не замедлив своим весом атаку, «прокатился» на ноге противника. Когда же его тело оказалось в высшей точке траектории, Лаз разжал пальцы и на огромной скорости, приданной махом крылатого бодибилдера, рванул в сторону толпы Мастеров Культа, только начавших приходить в себя от его рёва.

Его целью была закутанная в ткань женская фигура, «богиня». К ней у Лаза были самые большие счёты, и именно её он хотел убить больше чем кого бы то ни было иного.

Однако его уже ждали. Первый удар она пропустила прямо сквозь себя, став бестелесной, словно призрак. А второй, представлявший из себя взрыв плазменного шара прямо в том месте, где находилось её тело, был заблокирован уже другими Мастерами.

Объединённое заклинание десятка подчинивших душу магов нельзя было недооценивать даже Лазу. Сгусток сверхгорячей материи вместо того, чтобы на несколько секунд превратиться в мини-звезду и испепелить всё вокруг себя, затух словно обычная свечка.

— ВСЕМ ОБРАТИТЬСЯ! — раздался приказ приближавшегося на всех парах Ланса. Параллельно на лбах примерно трети культистов вспыхнули уже знакомые символы.

Лица многих исказили нежелание и страх, но те, чьи клейма были активированы, похоже, не имели даже теоретической возможности оказать сопротивление. Воздух потяжелел от пропитавшей его за секунды энергии Хаоса, и энергия отмеченных Мастеров, и так немаленькая, мгновенно выросла в кого-то в два, у кого-то в три, а у «богини», самого Ланса и его мускулистого напарника как минимум в пять раз.

В обычной ситуации это превращение незамедлительно стало бы концом противостояния. Врага, ставшего сильнее не на десять или двадцать процентов, что при прочих равных уже было критично, а в разы, победить было невозможно. Однако не стоило забывать, с кем сейчас сражался культ Зверя. Над полуразрушенным дворцом разнёсся жуткий смех Мастера Хаоса.

— Серьёзно решили, что в бою против МЕНЯ это будет хорошей идеей⁈ Теперь я просто не имею права вас всех не СОЖРАТЬ!

Лаз, не успевший покончить с сильнейшими врагами до того, как на него ополчится весь культ, решил сменить тактику. Тем более что энергия Хаоса, которой напитывались тела Мастеров и которая была источником их феноменального прироста в мощи, для него сейчас была буквально лакомством.

Поглощение, что раньше могло использовать лишь его Альтер-эго, после слияния стало доступно и самому Лазу и уже без каких-либо ограничений. Так как его душа теперь состояла из идеальной смеси двух энергий, он мог больше не волноваться о нестабильности или чём-то подобном.

А потому следующей его целью стал один из тех Мастеров, что защитил «богиню», низкорослый алкарн без одной руки. Сорвавшись с места и разметав всех вокруг ударной волной, Лаз схватил крылатого Мастера за шею.

После чего на его «лице», до этого бывшего гладким от глаз и ниже, прорезалась рваная линия пасти, и резко увеличившиеся до львиных размеров челюсти впились жертве в лицо. Раздался приглушённый вопль, тело алкарн пару раз дёрнулось, но потом затихло.

А когда напарники Мастера отошли от шока и атаковали Лаза полудюжиной разномастных заклинаний, того уже и след простыл, и магия пронзила лишь лишившийся лица труп.

Вторая жертва, женщина-Мастер в тяжёлых стальных доспехах, находившаяся на другой стороне толпы членов культа, повторила участь первой. С той только разницей, что, прежде чем схватить её пастью, Мастер Хаоса вырвал из шлема забрало. И только когда он расправился с третьим Мастером, скрюченным стариком в словно бы ночном халате, Ланс сподобился отдать приказ.

Впрочем, не стоило обвинять его в некомпетентности. Причин для запинки было, мягко говоря, немало.

Сила Лаза, неожиданно в разы превзошедшая все ожидания и прогнозы; гнетущая аура, распространяющаяся от тела Мастера Хаоса даже без его прямой воли; непредсказуемые и невозможные по всем существующим правилам магии заклинания, которыми их единственный противник разбрасывался с какой-то даже оскорбительной простотой…

К тому же три этих Мастера умерли в течение нескольких секунд, что даже для подчинивших душу магов было довольно быстро. В общем Ланса ещё стоило похвалить за его хладнокровие и понимание ситуации. Потому что отданная им команда, и правда, была спасительной.

— Формация «Волк»! ЖИВО!

От рук, а вернее, от пасти Мастера Хаоса умерло ещё пятеро, пока культисты успели скоординировать свои действия, но это того определённо стоило.

Теперь в небе напротив Мастеров империи стояли не две с половиной сотни человек, а четырнадцать огромных, каждый ростом метров по тридцать, полупрозрачных фантомных волков, щерящих свои пасти на Лаза.

Это был один из редчайших типов магии, позволявший нескольким магам объединять силы в общее грандиозное заклинание. Требования к таким формациям, правда, были очень строгими. И самым главным было то, что несколько магов внутри формации, обычно от трети до половины общего числа, должны были обладать схожими магическими способностями, подходящими именно под эту формацию.

Это нужно было для создания основы, фундамента для заклинания формации, без которой столь сложная и энергозатратная магия просто не работала. Потому у Мастеров, каждый из которых имел уникальную специализацию, особой популярности формации не нашли. Однако у культистов, почти сотня из которых сейчас выдыхала воздух напополам с энергией Хаоса, с этим не было никаких проблем.

— Интересно… Теперь вас по крайней мере будет не так скучно убивать.

Четырёхкрылая фигура сорвалась с места, бросившись к ближайшему волку, но формацию нельзя было сравнивать с простой совместной работой. Да, она не могла в полной мере отразить индивидуальные способности каждого мага. Но за счёт гармоничного использования сильных сторон своих операторов, формация могла без труда уничтожить в три-четыре раза превосходящий по численности отряд.

А одного волка сейчас поддерживали в среднем полторы дюжины Мастеров. Справиться с таким с той же лёгкостью, с которой он расправлялся с культистами раньше, Лаз уже был не способен.

В ответ на попытку ударить фантомного волка в бок, отсвечивавший кроваво-алым светом, формация с невероятной для такого размера скоростью развернулась в воздухе, и уже Лазу пришлось уворачиваться от захвата огромных, похожих на ковши экскаватора, челюстей.

Хотя сквозь них просвечивало ночное небо и пейзаж охваченного паникой города, перекусить даже такое прочное, защищённое магией тело, как у Мастер Хаоса, для них не составило бы большого труда.

Впрочем, Лаз тоже пережил смерть не зря. Он вытянул руку, и из предплечья доспеха выдвинулась небольшая, длиной всего около двадцати сантиметров, ракетница, тут же осуществившая залп. И мощь вылетевшей из установки маленькой боеголовки не шла ни в какое сравнение с обычным термическим зарядом. Вот только мощь эта не заключалась во взрыве.

Угодив в тело формации, крошечная по сравнению с его габаритами ракета словно бы бесследно утонула в шкуре фантомного волка. Однако проблема была в том, что это было невозможно. Хотя формация и выглядела так, это была лишь видимость, удобный для представления и воплощения образ, натянутый на энергетическую броню.

У алого волка не было никакого «внутри», и даже если бы ракета пробила защиту и оказалась на другой стороне, она всё равно осталась бы видимой. Так что ничего удивительного, что Мастера, распределённые внутри «тела» формации, тут же попытались отыскать исчезнувшую боеголовку.

Остальные же волки тут же сорвались с места, бросаясь в атаку, чтобы не дать Лазу подобраться к атакованной им формации. Нужно было разобраться в том, что он сделал, иначе могло случиться что-нибудь непоправимое. Ни одна атака Мастера Хаоса не могла быть принята несерьёзно, сейчас все присутствующие уже понимали это на подсознательном уровне.

Лаз, не собираясь просто подставляться под удары, устремился в толпу Мастеров империи. Они до сих пор тихо наблюдали за действом, защищая людей внизу, и наверняка в тайне надеялись, чтобы культ и монстр в человеческом обличье, которым Лаза считали уже все поголовно, в итоге просто переубивали друг друга.

К сожалению, такого удовольствия Мастер Хаоса им предоставлять не собирался. От него, бросившегося к имперским Мастерам, люди бросались в стороны, как сардины от акулы, помогать ему, естественно, никто не собирался. Но его расчёт оказался верным.

Фантомные волки, стараясь никого ненароком не зашибить, лишились своей феноменальной скорости и манёвренности, вынужденные двигаться в разреженной, но всё равно довольно большой толпе Мастеров.

Убивать имперцев Лансу, одному из немногих культистов, кто не вошёл ни в одну из формаций, который и, вероятно отдавая приказы, наблюдал за происходящим со стороны, сейчас было нельзя. Это автоматически означало бы начало войны, которой в данный момент не хотел никто, включая культ.

Однако и у Эрда были свои обязательства, затребованные лидером культистов в качестве условий мира. И Ланс почти сразу додумался напомнить Акволю и остальным об этом.

— Если не поможете его поймать, мирный договор отменяется!

Буквально через пару секунд древнейший Мастер империи атаковал Мастера Хаоса длинным прямым клинком, вынырнувшим будто бы из пустоты. Меч Лаз отбил ударом ладони по боковой части, но его ладонь всё равно покрылась сотнями крошечных порезов. А потом со всех сторон уже посыпались новые атаки.

Может быть, не такие мощные, но количество иногда превосходило качество. Вот только имперцы зря думали, что, сражаясь с культом, Лаз откажется от боя ещё и с ними. Да и способа, которым он воспользуется, никто не ожидал.

На втором предплечье открылся точно такой же отсек, и новая боеголовка вылетела в цель. Вот только не в Акволя и не в другого фантомного волка, а в защитный купол, закрывавший людей на земле.

Её попытались поймать, но, как и совсем недавно «богиня», маленькая ракета просто пролетала сквозь заклинания и людей, пока, в конце концов, не врезалась в барьер, в котором бесследно исчезла, как и до этого в формации.

И, было ли это совпадением, или заранее продуманным планом, но почти в ту же секунду волк, в которого попала первая боеголовка, замер на месте и затрясся, словно в конвульсиях. А затем из того места, куда попала боеголовка, с умопомрачительной скоростью начали прорастать зелёные побеги.

Сначала похожие на усы клубники, потом на побеги кудзу, менее чем за пять секунд они стали толщиной в руку взрослого мужчины и покрыли всё тело фантомного волка ровным зелёным ковром, из-под которого ещё через несколько мгновений раздались жалобные вопли умирающих.

Замершие от шока Мастера в ужасе наблюдали, как формация просто распалась, так как её больше некому было поддерживать. Вниз, в пламя пожаров, упали семнадцать иссушённых человеческих тел, оплетённых стремительно увядающими побегами.

Меньше чем за минуту боя умерло уже больше двадцати подчинивших душу магов, где-то полпроцента от вообще всех Мастеров планеты. И на слух полпроцента вроде было не так и много.

Вот только если взять за основу довольно популярный лозунг Сфарры о том, что каждый Мастер, произойдя из миллиона простых людей, своим существованием должен обеспечить жизни ещё одному миллиону, выходило, что Лаз за считанные секунды убил уже двадцать четыре миллиона человек.

Однако это всё-таки была софистика. Если говорить по существу, то на совести Лаза, кроме этих двадцати четырёх Мастеров, больше не было жертв. Пока не было.

— Мне кажется, сейчас вам стоит сосредоточиться на защите людей под куполом.

Многие имперские Мастера вздрогнули, осознав, что может произойти в ближайшие секунды, если они ничего не предпримут.

— Сволочь, они ведь гражданские! — крикнул кто-то, бросаясь к тому месту в защитном куполе, где засело энергетическое семечко убийственных растений, вероятно, в попытке найти и обезвредить тикающую бомбу.

— И что? Если вам было плевать на жизни мою и моей жены, почему меня должны заботить их жизни? По-хорошему, мне стоило бы требовать от вас помочь мне в бою с культом, но моё требование на их требование… ещё начнёте между собой драться, что мне вообще никаким боком не упало. Так что просто не лезьте. И предупреждаю, избавиться от растений достаточно быстро, чтобы помешать им убить всех под куполом, вы не сможете.

— И своих студентов тоже убьёшь? — внезапно раздался из толпы голос Сивиллы Талио. — Это ведь далеко не то же самое, что накачать парня ядом!

Ответа она не дождалась.

Глава 25

Лаз понимал, что по-настоящему вывести из игры сотню Мастеров империи во главе с Акволем было нереально. Его лианы-убийцы, прорастающие на абсолютно любой энергии и поглощающие всё вокруг, были, конечно, жутким заклинанием, но далеко не идеальным.

Во-первых, только на такой благодатной почве как формация и тела поддерживавших её Мастеров они могли показать настолько феноменальные результаты. Барьер, пусть и был мощным, значительно уступал фантомному волку как по количеству, так и по плотности использованной энергии. А люди внутри, хоть их и было много, удобрением были на порядки худшим, чем подчинившие души маги. Лианы, мгновенно загибающиеся без притока огромных объёмов энергии, не успели бы прикончить и десятую часть людей, прежде чем их бы сожгли.

Во-вторых, сотня Мастеров уж как-нибудь да смогла бы разделить обязанности, отправив часть сил на подмогу культу, а часть на защиту народа под куполом.

Ну а, в-третьих, неуязвимой его магия казалась лишь поначалу. Не существовало абсолютной магии, даже магия Хаоса не была совершенна. И первую формацию удалось так просто уничтожить лишь потому, что Мастеров внутри неё удалось застать врасплох, и они проморгали момент, когда лианы ещё не успели набрать силу.

Однако ничего из этого было не важно, поскольку целью Лаза было всего лишь отвлечение. Снизить нагрузку на себя, уменьшить давление, зашкаливавшее и без имперцев. Пока те разберутся с лианами, он успеет устранить ещё формацию-другую, а потом придумает ещё что-нибудь.

А люди, которые могли умереть и, скорее всего, умерли бы в процессе… теперь они Лаза уже нисколько не волновали. И слова Сивиллы, хоть и затронули определённые струны его души, всё-таки полным психопатом Мастер Хаоса не стал, ни на секунду не изменили его планов и не заставили сомневаться в правильности принятых решений.

Люди умирают. На войне умирают ещё больше. А происходящее ничем иным, как войной, назвать было нельзя.

Так что эти смерти стали бы лишь побочными эффектами войны, как и сотни тысяч и миллионы тех, что случатся, когда начнётся обещанная Лансом мировая война с культом. Ну а то, что среди присутствовавших были аристократы, богатые промышленники и высший чиновничий состав, Лаза не интересовало тем более.

Сейчас его интересовало другое: что делать дальше?

Бегство в целом представлялось правильным выходом. С учётом его способностей угнаться за Лазом сейчас не смог бы и земной истребитель двадцать первого века.

Вот только куда ему убегать? И зачем? И хотел ли он этого вообще?

Перед ним был враг, которого он хотел уничтожить много лет. Те, по чьей вине его мир, Землю таковым миром он уже давно не считал, погрузился в пламя тотальной войны, и из-за кого его собственная жизнь в том мире окончилась, даже не успев нормально начаться.

И, хотя это и не было правдой, для Лаза именно культ стал повинен в смертях всей его семьи, всех друзей и вообще всех знакомых, поскольку именно из-за устроенного культом перемещения между мирами он пропустил четыре века истории.

И ещё, конечно же, была «богиня», отправившая его душу в иной мир. Рождение на Люпсе обернулось не только бесконечными страданиями для него лично, но и смертями многих близких ему людей.

А ещё, если задуматься, именно он и его действия стали, по сути, отправной точкой для начала той самой войны. Ведь не призови он монархов для первого континентального саммита, у культа не появилось бы причины раскрывать себя.

В итоге рождение одного-единственного ребёнка в семье кристорских аристократов, можно сказать, привело к миллионам смертей по всему Люпсу. Так что «богиня», и правда, была целью его ненависти номер один.

Хотя в каком-то смысле он, как бы это ни было парадоксально, даже был ей благодарен. Ведь, родившись как Лазарис Морфей, он повстречал Айну, и теперь, как оказалось, у него появилась дочь.

Вот только нельзя сокрушаться по тому, о чём не знаешь. Если бы он не переродился или между душами, его и принцессы каганата, не образовалась та странная связь, он бы и не узнал о том, чего лишился.

А сама Айна без этой связи, возможно, прожила бы куда более радостную жизнь, пусть и не отмеченную этой поистине магической любовью.

Другой вопрос. Куда ему убегать? Не в смысле, под каким деревом схорониться от погони, а глобально.

Что его держало? Люпс? Нет, за четыреста лет он, наверняка, кардинально изменился, даже если он в итоге вернётся, это будет уже совсем не тот мир, что он помнил. Сфарра? Нет, этот мир ещё не успел стать ему родным и уже вряд ли успеет. Земля? Ну, это было даже смешно.

Тогда, может быть, его держали люди? Если люди, то только Айна, Фауст и его ещё не рождённая дочь, все остальные в любом случае либо были мертвы, либо давно забыли о нём.

Но Лаз осознавал справедливость слов его друга. Такой как сейчас, ставший намного более циничным, хладнокровным и жестоким, чем был когда-то, он для них окажется чужим.

Да, Айна примет его любым, потому что любит. Да, Фауст с его отношением к жизни рано или поздно свыкнется. Даже его дочка, которую Лаз, несмотря на произошедшие с ним изменения, всё равно безгранично любил просто за то, что она была его ребёнком, вероятно, в итоге поймёт, что он стал таким ради неё.

Вот только нужен ли он им такой? Он изменился, но не стал идиотом и не заработал амнезию. И мог понять разницу между до и после слияния с Хаосом.

Не лучше ли было им запомнить его таким, каким он был раньше? Навечно сохранить в памяти его лучшую версию, чтобы потом, когда его дочка родится, рассказывать ей о папе с улыбкой и слезами тёплой грусти на лице?

Ну, вот они воссоединятся. И что потом? Даже если он попытается притвориться собой прежним, так что никто другой ничего не заметит, от лучшего друга и любимой женщины спрятаться не получится.

И они, а потом и его дочь, увидят его таким, каким он стал. Считающим нормальным убить несколько тысяч человек, чтобы выиграть пару минут времени. Вгрызающимся в лица врага, чтобы во время высасывания энергии они страдали как можно больше. Готовым начать мировую войну уже не ради спасения близких людей, а ради банальной мести.

И последний вопрос, зачем ему убегать? Да, он мог сбежать, а после, уже не связанный вообще никакими ограничениями и обладающий невероятной силой Хаоса, устроить культу вечный кошмар по лучшим заветам партизанских войн.

Но Лаз, после того как столько раз уже прятался, играл чужие роли и играл в поддавки, больше не хотел этого. Он устал. Смертельно устал. И слияние с Альтер-эго этого не изменило.

Да, его жажда власти и силы стала куда сильнее, но этого всё равно было мало. Тридцать последних лет казались ему тремя тысячами. Сколько в них было боли? Сколько было лишений? Сколько было терзаний?

Из-за него умерла его мама. Он убил своего лучшего друга. Он заставил девушку, которую был готов любить до конца жизни, считать себя чудовищем и в итоге стал им, за несколько лет унеся жизни двадцати с лишним тысяч ни в чём не повинных людей.

Мировая война… теперь уже, похоже, две мировых войны. Сколько всё-таки судеб было сломано и оборвано по его вине? Да, сейчас, после слияния с Хаосом, вес этих судеб, давивших на его плечи, многократно сократился.

Но десятая доля от тысячи тонн ломала кости ничуть не хуже, чем полная тысяча. Он прошёл путь от человеколюбивого и в чём-то даже наивного человека до практически полного психа, но он не стал бесчувственной машиной. И умереть сейчас, противостоя своему главному врагу в открытом бою… было бы… правильно?

Ему незачем было убегать. Некуда и не к кому убегать. И наоборот, он хотел остаться, сразиться в неравном бою и в итоге умереть, напоследок отгрызя лицо гадине, что обрекла его на тридцать лет пыток.

Так что ему мешало? Всю ту долгую минуту, что он расправлялся с первыми Мастерами, атаковал Ланса и «богиню», отправлял в цель ракеты с дьявольскими лозами на борту, угрожал врагу и строил тактику, Лаз задавал себе этот вопрос.

И в итоге единственным ответом, что ему пришёл, было: «Ничего».

А значит, можно было больше не сдерживаться.

* * *

Дворец внизу и все окружающие его постройки рухнули и были сметены на сотни метров в стороны от колоссальной по мощи вспышки энергии. Барьер, защищавший людей, промялся сверху и навис над головами изрядно перепугавшихся аристократов и слуг буквально метрах в десяти.

К счастью, это не было ни направленной атакой, ни последствиями взрыва. Лишь побочным эффектом от одного из сильнейших за всю историю планеты единичного заклинания. Небольшая на фоне громадных построек замкового комплекса, сотенных толп Мастеров в воздухе и тысячных толп людей на земле четырёхкрылая фигура исчезла в этой вспышке. Чтобы затем появиться вновь в виде пятидесятиметрового гиганта.

В отличие от формаций, он выглядел, да и был на самом деле, совершенно реальным, и от того его горящие огнём глаза казались в десять раз более жуткими.

Ещё один взрыв энергии, на этот раз бывший уже полноценной атакой, и вот огромная фигура уже сцепилась с одним из волков. Ударная волна снесла с чудом уцелевшей колокольни внизу огромный медный колокол.

И сложно было представить, что это, по большому счёту, была битва не плоти, но заклинаний, настолько сложных и многосоставных, что их уже нельзя было отличить от реальности. Руки гиганта вцепились одна в шею волка, а вторая в хребет, и изнутри формации раздались вопли боли.

Алый фантомный зверь, распахнув пасть, на секунду засиявшую густо-жёлтым, вцепился крылатому монстру в ногу. Ещё три подоспевших формации сжали в челюстях, наполненных сильнейшими атакующими заклинаниями вторую ногу, предплечье левой руки и одно из крыльев.

Ладони гиганта вспыхнули чёрным, как смоль пламенем, и правая рука, словно став бестелесной, с лёгкостью прошла прямо сквозь тело волка. На самом же деле это формация потеряла стабильность и пропустила сквозь себя атаку, в доли секунды испепелившую тринадцать из семнадцати находившихся внутри Мастеров.

Ещё четверо либо успели сбежать, либо были достаточно сильны, чтобы противостоять этому пламени, либо имели выгодные в данных условиях специализации, к примеру, огненные или же наоборот, водные.

Однако далеко они в любом случае не ушли. На гладкой лицевой пластине крылатого монстра раскрылась огромная пасть, и невероятный по силе вихрь в секунды засосал четверых «счастливчиков» в тёмный провал.

К тому моменту уже подоспели остальные волки, но гигант даже не думал отступать. С ладоней чёрный огонь перекинулся на предплечья, потом на плечи, торс… вскоре пятидесятиметровая фигура полностью, с ног до головы, полыхала жутким, не отбрасывающим теней пламенем. А потом начался кошмар.

Огромная территория замкового комплекса площадью в несколько десятков квадратных километров превратилась в ничто. Словно гладиатор, вышедший на арену против стаи диких зверей, гигант, меньше чем за минуту лишившийся своих крыльев, бил, крушил и разрывал фантомных волков голыми руками.

Атаки дальнобойной магией он использовал лишь в редких случаях, если было нужно поймать убегавших Мастеров или же если атаки формаций просто невозможно было остановить, используя «тело».

Это, впрочем, не мешало ему помимо чёрного пламени использовать и немало иной, не менее пугающей и изощрённой магии. По сути, ещё ни один из волков не был уничтожен тем же способом, что и предыдущие.

Растянув одному из волков пасть, крылатый великан раскрыл уже свой рот и выдохнул прямо в глотку фантомному зверю серебристое облако, после чего просто отбросил формацию от себя подальше. Спустя несколько секунд она распалась, а Мастера, её поддерживавшие, начали падать на землю, отчаянно раздирая ногтями кожу на груди, пытаясь добраться до отказывавшихся дышать лёгких.

Другой волк был схвачен за горло. Опыт подсказывал культистам, что просто так гигант не сможет продавить защитное поле формации, фантомный зверь вместо того, чтобы вырваться, попытался достать крылатого монстра когтями. Сразу за этим собственные когти на руках гиганта резко заострились и, за доли секунды удлинившись, пробили тело формации насквозь.

Когда алый свет погас, стало понятно, что когти не только стали длиннее, но и начали изгибаться внутри тела волка, в результате чего каждый из поддерживавших формацию Мастеров оказался нанизан на них словно бабочки в коллекции энтомолога.

Третий фантомный зверь, схватившись клыками за бедро гиганта, вдруг отпрянул назад с пастью, заполненной чем-то густо-фиолетовым. Спустя полминуты все Мастера внутри умерли, а их тела попадали с неба, разъеденные словно сильнейшей кислотой…

Количество волков продолжало уменьшаться, но и гигант не выходил из столкновений невредимым. Формации, хотя и не могли проявить полную силу специализаций Мастеров, всё-таки использовали их магию. К примеру, Мастер Огня мог заставить шкуру фантомного зверя воспламениться, а его укусы сделать способными расплавлять прочнейшую сталь, а Мастер Ветра мог придать формации дополнительную скорость и манёвренность.

И с учётом того, что внутри каждого алого волка находилось по пятнадцать-двадцать подчинивших душу магов, суммарный эффект от их способностей мог быть по-настоящему разрушительным.

На теле гиганта с каждой секундой появлялись новые порезы и укусы, и каждый из них был наполнен уникальными разрушительными заклинаниями. Какие-то обжигали, какие-то замораживали, одни заставляли укушенную конечность двигаться медленнее, другие делали её слабее, третьи имели эффект рассеивания энергии, буквально разъедая сотканное наполовину из магии тело великана.

Справиться с каждым конкретным воздействием по отдельности было не сложно. Но когда их были десятки, а параллельно нужно было сражаться и убивать, это превращалось в почти невыполнимую задачу. Хотя поначалу гигант всё-таки с ней справлялся. Эффекты магии тускнели и, в конце концов, исчезали, а раны затягивались с видимой невооружённым глазом скоростью, особенно после того, как великан втягивал в свою пасть новую порцию Мастеров.

Но пожирание энергии, которым крылатый монстр подпитывался, не было абсолютной способностью. Напряжение и усталость никуда не исчезали, и чем дольше шёл бой, тем меньше ранений он мог исцелять одновременно и тем быстрее они начинали накапливаться.

Седьмой волк рассеялся, окутанный странным переливчатым сиянием, и Мастеров, лица которых были искажены гримасами наивысшего восторга, засосал чернильный зев. Количество врагов уменьшилось вдвое, но и скорость, с которой двигался и сражался гигант, также значительно снизилась, его удары стали слабее, а чёрное пламя ниже и тусклее.

Ланс, всё это время наблюдавший за происходящим со стороны, отдал приказ к новой массовой атаке, и фантомные звери рванулись в бой на загнанную добычу. Вот только монстр, с которыми они сражались, добычей не был.

Волки облепили гиганта со всех сторон, вцепились ему в руки и ноги, один даже попытался укусить в шею, но за это и поплатился. Перехватив его в последний момент, подставив под клыки кисть левой руки, гигант в который уже раз открыл свою пасть, на этот раз для того, чтобы использовать её по самому прямому назначению.

Неровные, искажённые, похожие на две половинки разорванного полотна и от того поистине жуткие челюсти сомкнулись уже на шее самого фантомного звери и прокусили её насквозь. Формация сохранила целостность, но, когда отпрянула от великана, стало видно, что у того между зубов застряло чьё-то истекающее кровью тело.

Человек ещё был жив, это было понятно по отчаянно дёргающимся ногам, но сделать для него уже ничего было нельзя. Одно сглатывающее движение — и очередной Мастер исчез из этого мира.

Ещё одного волка гигант в буквальном смысле разорвал напополам, схватившись одной рукой за переднюю ногу, а второй за хвост и дёрнув в разные стороны. Какую силу надо было приложить, чтобы вот так вот покончить с практически неразрушимой формацией, страшно было представить.

И что ещё ужаснее, посыпавшиеся из тела фантомного зверя люди также все до единого оказались разорваны в районе живота, осыпая землю под собой внутренностями и обильно поливая кровью. Однако это всё-таки был предел. Больше сил великану было неоткуда брать.

Под давлением оставшихся шести формаций он был спущен на землю и прижат к ней, распятый словно перед четвертованием. По сути, так и произошло. Перед тем как к нему подлетели Ланс, мускулистый алкарн и «богиня», волки по очереди вырвали ему все четыре конечности, оставив лишь торс и голову.

Из ран, правда, не текла кровь, да и вообще под кожей крылатого монстра не было ни мышц, ни костей, лишь равномерно-чёрная упругая масса, но не было сомнений, это было больно.

Трое лидеров культистов приземлились великану на грудь. Улыбнувшись, Ланс заговорил про бессмысленность сопротивления, напрасные жертвы и неизбежность подобного исхода, но гигант так и оставался лежать неподвижно, и по его горящим огнём глазам было непонятно, куда он смотрит и смотрит ли вообще.

А на гладкой лицевой пластине так и не появилось ни следа той жуткой пасти, что в будущем, наверняка, будет сниться многим культистам в самых жутких кошмарах.

Мускулистый алкарн, недовольно поморщившись, выругался и с силой топнул ногой по груди гиганта, и та промялась внутрь где-то на метр. Даже без формации он был невероятно силён, и если бы он участвовал в сражении вместе с фантомными зверьми, возможно, удалось бы сохранить жизни десятку-другому Мастеров.

Однако его это явно не заботило. Из-за удара по остаткам тела крылатого монстра прошла волна судорог, но и тогда он не показал никаких признаков жизни. Если бы его тело не было лишь сложным заклинанием, вполне можно было подумать, что он, и правда, уже мёртв.

И тогда рот открыла «богиня». На неё великан всё-таки отреагировал. Огонь в его глазах вспыхнул чуть ярче, а по лицу пробежала ломанная линия, обозначающая положение жуткой пасти.

«Богиня» в ответ на такое внимание рассмеялась. Её забавляло то, что человек, для которого она стала, в каком-то смысле, матерью, ненавидит её настолько, что не может даже проигнорировать её голос.

Для неё это было признаком слабости, самой настоящей мишенью, по которой можно будет бить снова и снова, чтобы раз за разом добиваться желаемого. Взлетев в воздух, она приземлилась между глаз великана и, присев, похлопала его по лицевой пластине, словно собаку.

Она не боялась, даже не опасалась. Враг был повержен, его со всех сторон держали фантомные волки, постоянно вливающие в его тело разрушительную магию, его собственная энергия была на исходе, а душа на грани коллапса. Что он мог сделать?

Его зубы впились в сонную артерию и, сжавшись с невозможным для человека усилием, вырвали из шеи «богини» кусок плоти размером с абрикос. В её глазах, почти сразу начавших тускнеть, отразилось недоумение.

Она не понимала, как это возможно. Возникшее прямо перед ней, вынырнувшее из гладкой лицевой пластины нечто уже практически невозможно было назвать человеком. Лишённый рук и ног, с превращённой в месиво грудью, залитой кровью головой, он, тем не менее, умудрился вцепиться ей в шею и, надо полагать, убить.

Потому что распространявшееся от места укуса онемение не могло быть связано только с болевым шоком и кровопотерей. Вероятно, это было что-то вроде яда. Последним, что она увидела чётко, были его глаза.

Чернильно-чёрные глаза, словно затягивающие в бездну боли, ужаса и ярости. И в свои последние секунды «богиня», прожившая на этом свете больше четырёхсот пятидесяти лет, была удивлена больше, чем когда-либо в жизни.

Она не могла поверить, несмотря на всё виденное ранее, несмотря даже на свою собственную смерть, что тот человечек, которого она когда-то напугала до чёртиков одной только аурой и кто не стал убивать даже под угрозой собственной казни, в итоге превратился в ЭТО.

Она умерла, так и не увидев, как то, что осталось от Лазариса Морфея начало падать сквозь исчезающее тело крылатого великана. Его глаза были закрыты, а лицо было мирным и спокойным. Впервые почти за год он позволил себе уснуть.

Конец Восьмой Книги.

Content

Юрий Розин
Легенда о Лазаре 8
Тигр в волчьей шкуре

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25