Юрий Розин

Легенда о Лазаре 10

Ключ ко всему

Глава 1

— Папа, а мы будем покупать торт, или мама сделает сама?

— Даже не знаю… предлагаю купить один и спрятать. Если мама скажет, что не хочет готовить, это будет запасной план.

— Мне нравится! А какой возьмём?

— А ты не догадываешься?

— Мой любимый⁈ Кремовый⁈

— Ну конечно.

— Но… это ведь твой день рождения, а не мой. Так что мы должны взять торт, который хочешь ты.

— Тогда надо подумать… либо кремовый, либо песочный с черносливом…

— С черносливом?..

— Что, у тебя есть что сказать против?

— …Нет.

— Ну и хорошо. Тогда возьмём кремовый.

— Опять дразнишься?

— Конечно, а ты как думала?

— Я на тебя не обижусь только потому, что сегодня твой день рожденья.

— И я это очень ценю, честное слово… здравствуйте.

В кондитерскую лавку, одну из лучших в столице, вошёл мужчина в строгом сером костюме необычного кроя с девочкой лет девяти.

Их здесь хорошо знали. Мужчина, иногда в одиночку, а иногда и с дочкой, приходил в лавку стабильно пару раз в неделю на протяжение последнего полугода, заказывая один и тот же набор пирожных с собой и чайничек ароматного чая, который всегда просил дополнительно подогревать, чтобы в чашку лился крутой кипяток.

Если они приходили вдвоём, девочке чай он остужал простым взмахом руки, так что в том, что он — маг, никто не сомневался. Однако это, разумеется, не было чем-то невероятным и никого не удивляло.

— Здравствуйте-здравствуйте! Давно вас не видел. Вам как обычно? — хозяин кондитерской, сидевший с газетой в уголке, поднялся поприветствовать постоянного гостя.

— Сегодня нет, — мужчина улыбнулся и покачал головой. — Сегодня я хотел бы купить у вас торт.

— Торт? — хозяин, уже слишком привычный к совершенно одинаковым заказам гостя, на секунду опешил, но быстро пришёл в себя и широким жестом указал на витрину с украшенными кремом, шоколадом, цукатами и прочей сладкой красотой тортами. — Отлично, без проблем! Пожалуйста, выбирайте, сделаю для вас скидку.

— Правда? Большое спасибо, — мужчина, довольно кивнув, показал дочке на один из свободных столиков, — иди садись, я скоро подойду. Мне кремовый торт, пожалуйста, — вновь повернулся он к хозяину лавки.

— Решили порадовать дочку не просто пирожным, а целым тортом? — взмахом руки отправив помощницу упаковывать заказ, кондитер остался за прилавком, поболтать с клиентом. — Какой повод? У неё день рождения? Мы можем сразу вставить в торт свечи или написать какое-нибудь поздравление.

— Вообще-то день рождения у меня.

— О, поздравляю! А как же… а-а, я понял, — хозяин кондитерской заговорщицки подмигнул, — всё для детей и только для них. Знакомо, у самого двое. Я положу вам песочное пирожное за счёт заведения. Итого с вас… семьдесят восемь ровно.

— Спасибо, — улыбнулся мужчина, кладя на прилавок несколько купюр и монеток из кошелька. — Я сяду к дочке, принесите заказ, как будет готово.

— Конечно-конечно, располагайтесь.

Несколько минут спустя кондитер лично принёс им чайник, пару чашек и две коробки: одну большую с тортом и одну маленькую с подарочным пирожным.

— А это что? — девочка скептично посмотрела на довесок к заказу.

— Это мой подарок твоему папе на день рожденья, — усмехнулся хозяин лавки, после чего достал из кармана завёрнутый в кондитерскую бумагу леденец, — а это тебе.

Скепсис как рукой сдуло.

— Что надо сказать?

— Спасибо большое!

— Пожалуйста, красавица… ой! — он вдруг хлопнул себя по лбу и повернулся к мужчине. — Я совсем забыл спросить. Может быть, для вас всё-таки организовать свечи в торт?

— Слишком много свечей получится, — усмехнулся тот, пригубливая чай.

— Ну почему же, торт ведь тоже не маленький, а свечки тоненькие. Придётся потесниться, но пятьдесят с небольшим спокойно влезет. Вот сколько вам исполняется?

— Мне сегодня девяносто, — не прекращая широко улыбаться, ответил мужчина, — столько свечек сможете вставить?

* * *

Темрант, мир Добродетели умеренности, стал пристанищем для Лазариса на долгих пятнадцать лет, которые он посвятил Айне и Эльме, и это, безо всяких сомнений, стало лучшим временем в его жизни. Он не занимался экспериментами с магией, не разрабатывал планов борьбы с Грехами, не думал о возвращении в Сфарру.

Ну, почти. Было бы слишком наивно ожидать от Мастера Хаоса, что он раз и навсегда забудет о своей войне. Но по крайней мере всегда, когда бы он ни был нужен своей семье, он был рядом.

Эльме, несмотря на то, что выглядела она на восемь-девять лет, фактически было уже семнадцать. Её развитие, физическое и, отчасти, психическое, шло куда медленнее, чем у обычного ребёнка. Но по сравнению с одиннадцатилетней беременностью Айны даже такой темп уже радовал, к тому же, к счастью, на интеллекте девочки этот эффект никак не сказался.

Если забыть о пока ещё довольно детских взгляде на жизнь и характере, и брать во внимания только её знания, Эльму вполне можно было считать совершеннолетней. А в плане магии она и вовсе была редкостным гением.

С потенциалом души даже бо́льшим, чем у её отца в детстве, а также такими учителями, как Мастер Хаоса и Мастер Порядка, она уже сейчас вполне могла бы заткнуть за пояс большинство не-Мастеров планеты. Однако, конечно же, это не было целью ни Лазариса, ни Айны.

Как и все родители, они ни в коем случае не хотели, чтобы их ребёнок хоть с кем-то сражался, и учили дочку исключительно из опасений в её безопасности. Но из-за того, насколько уникальной была вся эта семья, в итоге просто не могла не получиться юная магесса поистине впечатляющей силы.

К сожалению, это вызывало и проблемы. Из-за того, что Эльма во многом оставалась ребёнком, она пока что не до конца понимала, когда можно, а когда нельзя использовать свои силы. В результате за пятнадцать лет маленькая семья из четырёх человек, Фауст прочно закрепился в статусе дяди, аж восемь раз оказывалась под пристальным взглядом местных служб.

Конечно, они могли бы остаться в том месте, что обустроила Айна. Но Лазарис настоял на том, что растить ребёнка в глуши и в отрыве от цивилизации неправильно. Так что они переселились в столицу одной из среднего влияния стран Темранта и спокойно жили, по необходимости устраивая чистки мозгов тем, кто начинал задавать слишком много вопросов.

Пятнадцать лет пролетели как один день, полные самых обычных вещей, столь непривычных как для Лазариса, так и для Айны. Никто из них с самого рождения на Люпсе не прожил, наверное, и пары месяцев в полном покое, а тут сразу целых полтора десятилетия.

Годы разлуки для них стали возможностью переосмыслить себя, закалить и отточить характер. Эти пятнадцать лет, наоборот, дали познать радость тишины и сгладили слишком острые углы.

Всё-таки Порядок и Хаос, как бы друг друга ни любили, были слишком разными, чтобы спокойно друг с другом во всём соглашаться. В первые годы в доме семьи Морфей нередко можно было застать жуткие ссоры, серьёзно угрожавшие не только семейному благополучию, но и безопасности всего города.

К счастью для всех, это осталось далеко в прошлом. Несмотря на то, что свои взгляды на мир что Лазарис, что Айна не слишком поменяли, они научились приходить к согласию в спорных темах.

Одной из таких тем было празднование дней рождения Лазариса. Мастер Хаоса изначально был против того, чтобы отмечать этот день.

Во-первых, со всеми этими прыжками по мирам определить его точный возраст и тем более точную дату празднования было крайне проблематично.

А, во-вторых, хотя он и принял свой полный возраст, лишний раз вспоминать о Земле не хотел. Эти воспоминания для него были наполнены лишь болью и неизбывной тоской.

Айна, воспитанная в традиции, уделявшей этому дню совершенно особое значение, то и дело пыталась как-то уговорить мужа отмечать хотя бы формально в любой понравившийся день календаря. И пару раз этот спор заканчивался скандалом.

Решила вопрос Эльма. Когда отмечали её шестилетие, девочка спросила, когда они будут отмечать день рожденья папы. И Мастеру Хаоса не осталось ничего иного, кроме как выбрать дату.

Сегодня, по негласному соглашению с самим собой, Лазарис отмечал девяносто лет. Тридцать лет он провёл на Земле, почти тридцать — на Люпсе, и вот, как-то незаметно, ещё три десятилетия подошли к концу.

Очень… насыщенных десятилетия. Хотя, на самом деле, если оглянуться в прошлое, вся его жизнь была далека от спокойствия. Смерть матери, когда ему не было и семи, ранний и, прямо сказать, несчастливый брак, смерть ещё не родившегося ребёнка, переезд, а скорее, даже побег в другую страну…

И это ведь было только самым началом. Люпс, а после и Сфарра, вывалили на него в разы больше проблем, боли и горестей, вероятно, куда больше, чем положено перенести за жизнь одному человеку.

Ему хотелось, очень хотелось поддаться этому соблазну. Махнуть рукой на месть, на культ, на Грехи и Добродетели, на Первого, осколком души которого он был. Остаться тем, кем он был здесь и сейчас, в этой кондитерской лавке посреди обычного дня.

Но это было невозможно. Горящую в его груди ярость невозможно было затушить. Он был Мастером Хаоса. Любви ни к жене, ни к дочери, к сожалению, этого было не изменить.

И Айна, как бы горько ей ни было, это понимала и принимала. Этот его день рождения должен был стать также последним их днём в этом мире.

Лазарис исполнил своё обещание: он остался с ними и за пятнадцать лет ни разу даже словом не обмолвился о возвращении в Сфарру. Однако она, знавшая своего мужа, может быть, даже лучше, чем он сам, видела, как медленно копится в нём тьма, и не хотела просто смотреть.

Возможно, она поступала глупо. До того, как эта тьма выйдет из берегов и захлестнёт Мастера Хаоса с головой, прошли бы годы, возможно, даже века. В этом мире, как она и хотела, они могли прожить не одну человеческую жизнь в тишине и покое.

Но, как он подавил свою гордыню и свои порывы ради неё, так и она решила, что не станет его удерживать. Это могло быть глупо, но это было единственно правильным выбором, какой Айна могла сделать.

Вечер прошёл так, как и должен был. Собравшаяся за столом маленькая семья съела по кусочку вкуснейшего кремового торта, Лазарис, как именинник, позволил себе добавку в виде песочного пирожного.

Выпили чаю, Фауст, наотрез отказавшийся вслед за Мастером Хаоса завязать с алкоголем, пил чай почти пополам с коньяком. Рассказывали истории, шутили, смеялись…

Все, даже Эльма, знали, что завтра в это же время их в Темранте уже не будет, и их жизни кардинально изменятся. Но от того было бы только бо́льшим преступлением против самих себя полнить плохие мысли и грустные разговоры.

Тем более что сегодня был такой большой праздник. Только ночью, когда Айна отправилась укладывать Эльму в кровать, Лазарис с Фаустом вышли на балкончик и завели долгий и непростой разговор.

— Вы точно решили? — пёстрый мечник уже достал откуда-то здоровенную бутыль самогона и то и дело прикладывался прямо к горлышку, даже особо не морщась.

— Ты меня это уже спрашивал вчера. И позавчера. И каждый день на протяжение последнего месяца.

— И продолжу спрашивать до последнего. Ведь тот мир для тебя не родной. Ладно Люпс, ладно твоя эта Земля, Темрант уже успел стать для нас домом. Но в Сфарре мы трое не видели ничего, кроме проблем. Зачем тебе нужно сражаться с культом там?

— И это ты меня уже спрашивал.

— Да потому что ты не отвечаешь! — идеально отработанным за годы жизни рядом с ребёнком угрожающим шёпотом рыкнул Фауст. — Отговариваешься общими фразами типа: «Надо же откуда-то начать, а там уже многое подготовлено». И что я должен из этого понять? Давай, нам завтра предстоит переместиться между мирами! Когда как не сейчас раскрыть мне свои планы? Я ведь знаю, ты что-то задумал, мы с тобой сколько знакомы?

Мастер Хаоса покачал головой.

— Я не хочу рассказывать. Не потому, что не доверяю тебе или что-то подобное, конечно. Просто мне почему-то кажется, что, если я произнесу это вслух, то всё обязательно пойдёт по одному месту.

— Никогда не замечал за тобой таких суеверных наклонностей.

— Это не суеверие, Фауст… это предчувствие, которое я не могу объяснить даже себе. И оно не проходит, как бы я ни отгонял эти мысли. Так что, каким бы глупым это ни казалось даже мне самому, я оставлю всё в тайне.

— Чёрт, ну скажи хотя бы что-то! Я рад, конечно, что у тебя есть какой-то план, но простого знания, что он есть, мне недостаточно. Успокой меня, пожалуйста.

— Ох, ну что с тобой делать… — устало усмехнувшись, Мастер Хаоса отхлебнул из чайной чашечки, — скажу тебе вот что. Те четверо, что ждут меня в Сфарре, Ашадин и остальные — они мне нужны. Не потому, что они — Мастера пятого ранга. Разобравшись в принципе, я теперь могу почти любого поднять выше в ранге, как это сделал с тобой. Я не могу сказать, почему важны именно эти четверо, но, поверь, они незаменимы для того, чтобы всё сработало, как я хочу.

— Да что сработало-то⁈.. — с силой схватив себя сзади за шею, он тяжело выдохнул, и наконец кивнул. — Ладно, я понял. Ты не скажешь…

— Фауст… — от того, как Лазарис произнёс его имя, пёстрый мечник аж вздрогнул. — Тебе нравится быть сильным?

— Мастером?

— Не столь важно, откуда эта сила берётся. Я спрашиваю в общем. Ты идёшь по миру, куда глаза глядят, точно зная, что всё, что тебя ждёт — это новые истории для рассказов по вечерам. С непоколебимой уверенностью в самом себе. Тебе это нравится?

— Ну… конечно.

— Мне тоже… возможно, даже больше, чем надо. Для меня сила всегда была наркотиком. Ощущать свою власть, могущество, плещущееся в теле и душе… это непередаваемо и незабываемо. И я очень долго думал, что в этом мире нет ничего, что стоило бы расставания с такой силой. В последние годы я узнал, что такая вещь существует. Я бы остался с Айной и Эльмой в этом мире навечно, ты знаешь. Но сила… она никуда не делась. И никуда не делся соблазн пустить её в ход. Взмыть в небо, не сдерживая ни грамма силы, обрушить пламя на этот мир… и не останавливаться, пока не закончатся силы, или пока не будет уничтожено всё вокруг… — в голосе Мастера Хаоса послышался драконий рёв, а глаза залила безбрежная тьма, но он вовремя спохватился и через секунду вновь стал самим собой. — Прости, увлёкся.

— К чему ты это всё?..

— Пока эта сила со мной, я не смогу окончательно отказаться от войны и посвятить себя им, — Лазарис кивнул на дверь балкона, откуда доносилась тихая колыбельная. — Ирония в том, что я нажил себе слишком много врагов, среди которых есть также сущности за гранью человеческого понимания. И как только я лишусь своей силы, моя семья окажется под угрозой, а я уже не смогу ничего сделать. Ты видишь выход из этой ситуации?

— Хочешь сказать, что ты видишь?

— Да. Но для этого мне нужно в Сфарру. Мне, Айне и, к сожалению, Эльме тоже.

— Я понял. Больше никаких вопросов.

— Спасибо, Фауст.

Утром следующего дня квартира, которую купила для себя семья Морфеев, опустела, а о самой семье Морфеев в городе никто больше не помнил. Все, кто общался с ними, просто забыли об этом, и только добродушный кондитер, обнаруживший в своём прилавке годовую выручку, долго недоумевал, кому это могло бы понадобиться.

Истории о Белом Ангеле Милосердия, пропавшей так же резко и неожиданно, как появилась, в Темранте потом рассказывали ещё много лет. Однако, как бы печально ни было это признавать, большинство политиков были рады её исчезновению.

В мире, где война была невозможна, свои интересы отстаивать было куда сложнее. Всё-таки слишком многие люди понимали только язык силы.

Да и не только люди…

Глава 2

После ухода Мастера Хаоса Сфарра словно впала в зимнюю спячку.

Дикие Земли, находившиеся под его контролем, перестали вести активную деятельность в других империях, сосредоточившись на решении внутренних вопросов и укреплении обороны. Всё-таки, от организации, меньше чем за год из ничего разросшейся до мирового уровня, тем более на девяносто процентов состоящей из преступников, сложно ожидать стабильности.

И, казалось бы, для империй это была идеальная возможность, чтобы попытаться надавить на Дикие Земли. Однако довольно быстро выяснилось, что, даже исчезнув без предупреждения и в неизвестном направлении, Лазарис остался угрозой, довлеющей над мировыми лидерами подобно дамоклову мечу.

Вообще, для мировых армий не стало бы большой проблемой смести оборону Диких Земель. Несмотря на то, что армия, состоявшая из сбежавших из мировых тюрем опаснейших преступников, была серьёзной угрозой, всё-таки главной силой организации Мастера Хаоса оставался он сам.

И, если бы было на сто процентов известно, что он не вернётся, Дикие Земли не продержались бы и полгода. Но даже небольшая возможность того, что Лазарис может вернуться и, застав своё детище в руинах, начать мстить, сковывала по рукам и ногам.

Нельзя было счесть, сколько раз в кабинетах императоров и министров разгорались жаркие споры по поводу того, стоит атаковать Дикие Земли или нет. Приводились десятки разнообразных доводов, как «за», так и «против», люди и алкарн кричали друг на друга, иногда даже переходили на личности, что в такого рода обсуждениях было совсем уж непрофессионально.

Но стоило кому-то произнести вслух запретное имя, как любые споры в мгновение стихали. Переговорные комнаты погружались в неловкую тишину и у каждого в голове хотя бы на мгновение, но проносился вопрос: «А смогу ли я выжить?»

На самом деле, даже жутко было осознавать, насколько глубоко в сознании власть предержащих успел въестся этот образ неминуемой смерти. При том, что лично Лазариса Морфея из них видел хорошо если каждый сотый.

Никогда прежде в истории не бывало, чтобы один человек смог настолько повлиять на целую планету. Сфарра помнила великих императоров, легендарных полководцев, феноменальных учёных, могущественных магов, имена которых знал каждый ребёнок.

Ими восхищались, их уважали, им хотели подражать или же, наоборот, их ненавидели и проклинали. Но лишь одно имя было неразрывно связано с ощущениями неминуемой угрозы, опасности и страха.

Вероятно, по этой же причине и внешнеполитические движения шести империй, даже не имевшие никакого отношения к Диким Землям, оказались будто бы заморожены. Нет, конечно же, страны продолжили обмениваться товарами, людьми, знаниями и кое-где залпами орудий.

Но в головах лидеров великих империй зудящим нарывом пульсировала простая мысль. Если Мастер Хаоса вернётся, а моя страна будет ослаблена каким-то глобальным противостоянием, не будет ли это означать, что я собственными руками облегчил ему задачу?

И выбить эту мысль из сознания не помогали никакие рациональные доводы и рассуждения. Даже с учётом того, что Лазарис никогда не предъявлял претензий на территории за границей Диких Земель.

Так что никаких глобальных поползновений больше не предпринималось. Даже империя Зверя, раньше семимильными шагами двигавшаяся к мировой экспансии, затихла, перестав столь агрессивно захватывать чужие территории.

Однако такая пассивность не означала, что на Сфарре всё было спокойно. Скорее наоборот.

Оставленное хозяином Диких Земель напряжение вынудило мировых лидеров начать вкладываться в национальные армию и оборону. А затем активировался эффект домино и, так как никто не хотел отстать и оказаться беззащитным козликом среди зубастых волков, империи стали наращивать вооружение уже из страха друг перед другом.

В результате через три года после исчезновения Мастера Хаоса спонсирование армий по всему миру выросло в среднем вдвое, через шесть лет — втрое, а через десять — почти впятеро. И напряжение между империями росло пропорционально вкладываемым в войска средствам.

Ещё никогда со времён глобальных войн, отгремевших более двух с половиной веков назад, Сфарра не находилась в таком положении. Каждый, кто немного интересовался политикой, каждый, кто хотя бы иногда читал новости, ощущал, как всё туже и туже натягивается эта невидимая струна и каждый знал: когда она-таки лопнет, миру настанет конец.

Правда, пока что никто не решался взять на себя ответственность сделать первый выстрел. А ведь с каждым месяцем эта ответственность становилась всё тяжелее.

Гром бы грянул, рано или поздно. В один прекрасный день у какого-нибудь императора не выдержали бы нервы, и он-таки отдал бы роковой приказ.

Однако, хотя мир об этом ещё не знал, когда в небе где-то над Великим океаном открылись межмировые врата, решающий момент резко стал ближе во много раз.

* * *

— Ашадин, что происходит? — в гостиной дома посреди бескрайнего леса собрались восемь человек, так или иначе ответственных за управление Дикими Землями.

Великан под три метра ростом, развалившийся на специально для него созданном, укреплённом и удлинённом диване, явно был недоволен. За последние несколько лет Ас’Рианет Шартал ещё ни разу не пропустил ежедневную тренировку, среди новобранцев больше известную как адская пробежка.

И то, что его выхватили в самой середине процесса, когда на лицах участников только-только начали отражаться желание умереть и вселенская скорбь, Мастеру Жизненной Силы было совсем не по душе.

— Успокойся, ты ведь знаешь, что у него была веская причина, — девушка с длинными светлыми волосами и странной чуть безумной улыбкой, обнажавшей острые клинообразные акульи зубы, погладила Рианета по руке.

Великан, строгий и требовательный ко всем, кроме Юллин, жены и матери его детей, тут же заулыбался сам и, кивнув то ли ей, то ли каким-то своим мыслям, расслабленно откинулся на стену.

— Не волнуйся, мой дорогой и незаменимый друг, я обо всём поведаю, ничего не утаивая, но до того, как это произойдёт, нам всё-таки стоит дождаться Геату. Она сообщила, что прибудет с минуты на минуту.

Ашадин за последние пятнадцать лет не изменился ни на йоту и, казалось, даже одет был ровно в ту же одежду, в которой отправился на Хаэрданский хребет. На время отсутствия Лазариса дом, где они находились, перешёл под его опеку, и как радушный хозяин сейчас Мастер Закона предлагал всем чай.

— Опять, небось, грёбаной благотворительностью занимается? — фыркнула Сивилла Талио, беря с подноса в руках Ашадина маленькое печенье. — Сколько раз уже было сказано: наша репутация не улучшится от того, что она вылечит пару бедолаг и накормит бездомных из Магьё. Лучше бы… — Мастер Проявления с ожесточением откусила кусок печенья, засыпав свой боевой костюм крошками, — тьфу ты! Лучше бы каким полезным делом занялась!

— И тебе уже говорили: она это делает не ради репутации! — Марн, защищая любимую, вскочил с места и направил на Сивиллу обвиняющий перст.

— Ну да, ну да, просто она у нас такая добрая! — не скрывая сарказма, проворчала магесса, — только что-то эта добренькая филантропша в бою иногда поболее моего убивает. Ты, случайно, не видишь тут противоречия?

— Отставить споры в доме Мастера!

Саргур, старший из присутствующих, со всей силы хлопнул по столу, обрывая одну из десятков, если не сотен ссор на одну и ту же тему, длившихся едва ли не с тех самых пор, как Мастер Хаоса оставил Дикие Земли на своих подопечных, предоставив им свободу действий.

— Старик, зачем лезешь? Хотят они собачиться — флаг в руки. И какая разница, чей это был дом, если хозяев нет уже столько времени?

Говорившего звали Ярсу, он был единственным из присутствующих, кто присоединился к Диким Землям уже после ухода Мастера Хаоса. А потому также единственным, кто не испытывал по отношению к Лазарису того подсознательного чувства почтения и ужаса, что глубоко отпечаталось в сознании остальных.

В любом другом случае его бы ни за что не приняли в этот небольшой коллектив. Однако молодой алкарн был самым настоящим гением: стал Мастером в четырнадцать; в пятнадцать за многочисленные виртуозные мошенничества и кражи попал на верхние строчки списка разыскиваемых в Седьмом Крыле; в семнадцать сбежал из тюрьмы сверхстрогого режима для Мастеров и присоединился к Диким Землям, а в двадцать четыре, изучив, как он сам объяснил, токи энергии в магии Геаты и Рианета, перешёл на пятый ранг, став первым и пока что единственным во всём мире, кто сделал это своими силами.

Чтобы поощрить молодое дарование и исключить мысли о возможном предательстве, его повысили до главы отдела магических исследований и приняли в узкий круг избранных, достойных бывать в доме Мастера Хаоса.

— Мальчишка, опять за своё⁈ — старый вояка, только что требовавший прекратить перепалки, вспыхнул жарким пламенем гнева, услышав невежливый пассаж в адрес Лазариса Морфея.

И Ярсу уже хотел было что-то ответить, но когда он уже открыл было рот, всем присутствующим стало глубоко не до того.

— Я пришла! И не одна! — голос Геаты заставил всех отвлечься от разгорающегося конфликта и повернуться к дверям, чтобы увидеть стоящих за девушкой четырёх человек.

— Учитель!

Рианет, подскочивший с дивана так стремительно, что чуть не смёл собственную жену, в два шага, переступив через головы ещё сидящих, оказался перед Мастером Хаоса и, бухнувшись на колени, крепко его обнял, буквально обвив своими огромными руками.

Саргур, вытянувшись по стойке смирно, по-военному отдал честь, Ашадин, естественно прекрасно знавший, что Лазарис вернулся, и собравший всех именно по этой причине, широко улыбнулся и кивнул другу. Остальные же, по разным причинам испытывавшие по поводу возвращения хозяина Диких Земель смешанные чувства, просто поднялись со своих мест, решив дождаться, пока на них обратят внимание.

— Раздавишь, — усмехнулся Мастер Хаоса, похлопав Рианета по плечу, отчего тот резко подскочил, чуть не снеся головой люстру.

— Прошу прощения, учитель, я просто не смог сдержать радости… — было очень забавно видеть, как бородатый и мускулистый великан смущённо трёт шею, не зная, куда деть руки. Однако через пару секунд в его глазах мелькнула искорка понимания, и Рианет весело рассмеялся, — подловили, ладно! Раздавлю вас, хорошая шутка.

— Господин, может быть, представите ваших спутников? — голос Турзы из-под зеркальной маски заставил всех повернуться к молчавшему до того алкарн.

— Представлю, конечно, — кивнул Лазарис, чуть нахмурившись, — все, знакомьтесь. Это моя жена, Айниталия, моя дочь, Эльма, и мой друг, Фауст. А вы все, пожалуйста, представьтесь сами. Особенно мне интересно, кто это такой, — Мастер Хаоса кивнул в сторону Ярсу.

— Мне… приятно познакомиться, Лазарис, — молодой алкарн, на секунду замявшись, в конце концов сделал шаг вперёд и протянул мужчине руку. — Меня зовут Ярсу, я присоединился к Диким Землям после того, как вы куда-то делись, так что можете считать меня представителем молодого поколения и в каком-то смысле своим преемником.

Рианет хлопнул себя по лбу и уже открыл рот, чтобы спасти идиота, но, поймав взгляд Фауста, остановился и, пожав плечами, кивнул.

— Преемником? — ответив на рукопожатие, Мастер Хаоса широко улыбнулся, отчего Сивилла вздрогнула всем телом и вскинула руку к лицу, чтобы прижать задёргавшееся веко. — Что же, очень приятно знать, что, когда я уйду на покой, моё детище не останется без присмотра. На самом деле, раз такое дело, может быть, мне, правда, уйти на покой? Я потерял целых пятнадцать лет, мои навыки неизбежно устарели, к тому же теперь у меня семья…

— Конечно, вы можете ни о чём не волноваться! — даже не понимая, что продолжает всё глубже себя закапывать, Ярсу с искренним энтузиазмом свободной рукой хлопнул Мастера Хаоса по плечу. — Я уже давно говорил, что Дикие Земли не смогут выдержать надвигающейся войны без прогрессивного лидера! Ваша репутация гремит по всей Сфарре но, поверьте, я говорю это без всякого желания вас обидеть, четвёртый ранг больше не может стоять на вершине власти. Позвольте нам, пятому рангу, возглавить Дикие Земли — и, вот увидите, однажды мы добьёмся мирового господства! Вам же я могу пообещать полностью обеспеченную пенсию и должность главного советника в счёт прошлых заслуг…

Он хотел сказать ещё что-то, но остановился, потому что понял, что уже все присутствующие в зале, может быть, не считая Эльмы, едва сдерживают рвущийся наружу смех. Даже обычно абсолютно невозмутимый Турза чуть подёргивал плечами, что в его случае означало совершеннейшую истерику.

— Что я такого сказал⁈ — взвился Ярсу, глядя на покатывающегося со смеху Саргура.

Но в следующую секунду вдруг почувствовал, как сжалась ладонь Мастера Хаоса вокруг его пальцев, а в затылок ему дыхнуло могильным холодом, от которого по спине вдоль хребта пронёсся табун мурашек. Однако, резко обернувшись, он увидел лишь продолжавшего также широко улыбаться Лазариса.

— Молодой человек, я очень ценю ваш энтузиазм и безмерно благодарен за то, что в вашем плане по покорению мира вы не забыли обо мне и даже оставили для меня такой важный пост, — в голосе Лазариса невозможно было найти ни капли неискренности, но тут даже кто-нибудь поглупее Ярсу смог бы понять, насколько эти слова были пропитаны сарказмом. — Однако, глядя на то, насколько высокомерна и заносчива стала современная молодёжь, я, пожалуй, передумаю уходить со своего поста. Надеюсь, вы не будете против подождать ещё немного, прежде чем получить лидерство? Лет, так, тысячу?

Юный алкарн уже понял, что совершил огромную ошибку и что, по-хорошему, сейчас ему стоило бы извиниться как можно вежливее и отступить, постаравшись стать тише воды, ниже травы.

Однако в то время, когда Лазарис зарабатывал репутацию Проклятья Сфарры, ему было всего двенадцать лет. А когда было совершено нападение на дворец Эвнорта, он ещё сидел в животе у матери.

Так что, хотя слава Мастера Хаоса и сопровождала Ярсу, считай, всю его жизнь, для парня это была скорее легенда, пусть невероятная и заставляющая содрогнуться, но сказка. А, как умный человек, он не особо верил в сказки.

К тому же была задета его гордость. А гордость двадцатисемилетнего гения, достигшего того, чего не удавалось ещё никому в мире, была очень большой.

— Вы себя переоцениваете! Единственное, в чём вы превосходите меня — это объём энергии души, который я не смогу перекрыть даже с помощью использования внешней энергии. Но я с каждым днём становлюсь всё лучше в контроле. По сравнению с этой скоростью ваша душа увеличивается черепашьими темпами. Даже десяти лет не пройдёт, прежде чем я смогу вас превзойти!

Под всеобщий мысленный вопль: «Придурок!» — Лазарис с удивлением посмотрел на Ашадина.

— Откуда ты его такого откопал?

— К счастью, это не потребовалось, — улыбнулся Мастер Закона, — он нашёл нас своими силами.

— Понятно…

Немного помолчав, Мастер Хаоса протянул руку и мягко, словно малого ребёнка или умалишённого погладил Ярсу по волосам. Молодой алкарн от неожиданности дёрнулся, стремясь убрать голову, но неожиданно понял, что не в силах двинуть даже мускулом.

Он активизировал свою энергию, а потом даже попытался собрать силу из окружающего пространства, но всё было бесполезно. Его тело, энергия и даже сама душа словно оказались зажаты в тиски. И только теперь Ярсу начал по-настоящему осознавать, что титул Погибели Сфарры был дан этому человеку не просто так.

— Честно говоря, я впервые за много лет в некоторой растерянности. То ли прихлопнуть тебя на месте за наглость, то ли порадоваться твоей безграничной фантазии. Тебе повезло, что мы не встретились пятнадцать лет назад, тогда я бы не раздумывал. Но сейчас я, может быть, и правда, немного потерял хватку. Так что на этот раз ограничусь предупреждением. Ты пришёл в Дикие Земли сам и, добившись некоторого успеха, решил, что всё знаешь и всё можешь? Решил, что достоин стать лидером? Запомни, парень, для того, чтобы власть в твоих руках была истинной, одной лишь мощной магии далеко недостаточно. Хочешь убедиться?

— Учитель… может быть, не стоит?..

— Не переживай, я не собираюсь ничего делать, — оторвав взгляд от уже дрожащего всем телом Ярсу, Лазарис поднял глаза на Рианета, — мне уже не по возрасту разбираться с детьми. Эльма, ты не будешь против, если я тебя попрошу поиграть с этим пареньком?

— Конечно нет! — девочка, до того смирно и молча стоявшая, держа маму за руку, встрепенулась и довольно запрыгала на месте.

— А ты не против?

— Развлекайтесь, — улыбнулась Айна.

— Вы смеётесь надо мной? — прохрипел едва пришедший в себя Ярсу, — она ведь ещё ребёнок!

— Ты для меня тоже. И тем не менее ты мне осмелился вызов бросить. Вот и посмотрим. Если выиграешь — значит, старшее поколение ещё на что-то годится, и, значит, ты тут распинался впустую. А если проиграешь, что же, значит, и мне, и тебе уже стоит готовиться к пенсии. Я замолвлю за тебя словечко, возможно, моя дочка оставит для тебя место советника. Ну, как тебе такой расклад?

Глава 3

— В последний раз говорю: это полный абсурд! Все ведь понимают, что это просто способ оправдать ваше нежелание признавать мою правоту!

Несмотря на то, что Мастер Хаоса уже раз напугал молодого алкарн до чёртиков, Ярсу, отойдя от испуга, продолжил гнуть свою линию, пусть и с дрожью в голосе. Так что нельзя было не признать его храбрость.

Однако напрямую отказаться от мини-дуэли с Эльмой он всё-таки не решился. И теперь они двое, а также одиннадцать человек зрителей стояли на большом поле за домом, изначально как раз и предназначавшемся для таких вот спаррингов.

— Меньше языком чеши! — окликнул Ярсу Саргур, явно находившийся от происходящего в крайнем восторге. И не мудрено, ведь в один день и час произошло два настолько долгожданных события: вернулся Лазарис, которого старый вояка, считай, боготворил, и надоевший ему своим высокомерием мальчишка получил по заслугам. — Ставлю на то, что она тебя уделает! Господин, вы же не против?

— Нет, конечно нет, — Мастер Хаоса расплылся в улыбке. — Я и сам на дочку поставлю, не зря же учил.

— А я, если вы не против, всё-таки буду болеть за соотечественника, — блеснул зеркальной маской Турза. — Хорошие учителя — это, конечно, важно, но это ещё не всё.

— Как угодно. Кто-нибудь ещё, пока не начали?

В итоге мнения разделились: семь к четырём. Кроме Лазариса и Саргура, на победу Эльмы поставили, естественно, Айна с Фаустом, Геата, Юллин и Рианет.

Марн, Ашадин, Турза и Сивилла решили болеть за Ярсу. Никаких ставок, естественно, делать не стали. В основном потому что ни у кого бы не открылся рот потребовать у Мастера Хаоса выигрыш в случае поражения его дочки.

— Закончили?

Молодой алкарн уже был на грани нервного срыва, наблюдая за тем, с какой невозмутимостью остальные обсуждали даже потенциальную возможность его проигрыша.

— Да, можете начинать, когда захотите, — Мастер Хаоса легко взмахнул рукой. — Дочка, постарайся и покажи всё, чему мы с мамой тебя научили.

— Хорошо, папа! — Эльма кивнула и встала в низкую боевую стойку, готовая и к резкому рывку вперёд, и к такому же быстрому отступлению.

— Мне жаль тебя расстраивать, девочка, — проскрежетал острыми зубами Ярсу, — но у тебя не будет такой возможности, потому что всё закончится за несколько секунд. Будет больно, но ты можешь винить в этом только своего упрямого отца!

Воздух вокруг алкарн заклубился, словно в жаркой пустыне, а потом и вовсе начал приобретать форму и цвет, с каждым мгновением становясь всё более и более осязаемым. Меньше чем через секунду Ярсу уже не было видно из-за огромной, размером с дом, львиной головы, настолько натуральной, насколько это только было возможно.

А ещё секунду спустя лев открыл глаза, взревел так громко, что с деревьев в округе вспорхнули стаи птиц, и на огромной скорости рванул на Эльму, собираясь схватить её своей пастью.

Специализацией Ярсу были иллюзии, однако, как истинный гений, он, ещё даже не став Мастером, ушёл в своих навыках значительно дальше, чем могло надеяться большинство ментальных магов. Его иллюзии были настолько натуральными, что часто цель даже не понимала, что попала под воздействие магии.

Благодаря этому уже к одиннадцати годам Ярсу не только стал обладателем огромного состояния, просто получая деньги от богатых меценатов, совершенно искренне желавших расстаться со своими активами. А после того, как он стал Мастером, сила его магии вышла на совершенно иной уровень.

Теперь уже нельзя было сказать точно, где иллюзия, а где реальность. Несмотря на то, что его магия оставалась ментальной, призрачной водой можно было по-настоящему захлебнуться, фантомный огонь оставлял ожоги, а испытанная в наваждении смерть вполне могла заставить мозг поверить в собственное небытие.

Вероятно, только сам Ярсу знал до конца, где в его заклинаниях пролегала эта грань между правдой и вымыслом. И как раз из-за того, что от его трюков люди уже не просто теряли деньги, а по-настоящему умирали, парнишка в пятнадцать взлетел в десятку самых разыскиваемых преступников Седьмого Крыла.

Лев, которого видели все присутствующие и который даже спугнул всю живность в радиусе пары километров, не существовал в реальности. Но, если бы он реально укусил Эльму, она бы не только почувствовала боль, но и её тело вслед за мозгом поверило бы, что её жуёт огромный зверь. Кости бы сами собой сломались, органы разорвались, и наступила смерть.

Естественно, до этого Ярсу доводить не собирался, намереваясь ограничить мощность заклинания и просто припугнуть девочку, чтобы раз и навсегда отвадить её от мысли о сражениях.

Однако даже это не понадобилось. Прежде чем львиная голова сомкнула свои клыки на хрупком тельце Эльмы, она сорвалась с места, уходя вбок от атаки.

Иллюзия не имела веса, а значит, и инерции, и даже энергия, её составлявшая, попадала напрямую в разум цели. Так что нонсенсом было представить, как лев проносится мимо девочки, не в силах остановиться.

Однако Ярсу, как и любое живое существо, не мог совершенно избавиться от краткого мгновения заминки между событием и реакцией на это событие. И этой паузы в доли секунды Эльме оказалось достаточно для контрзаклинания.

Вскинув руку, она рубанула воздух перед собой так, словно в её ладони был зажата рукоять клинка — и львиная голова, оказавшаяся на линии невидимого удара, вдруг просто рассеялась в ничто.

— Ч… что⁈ — больше всего в этой ситуации был изумлён сам Ярсу.

Одно дело, если бы противник смог силой воли пересилить его иллюзии, как это делал Рианет в их тренировочных боях. Или каким-то образом блокировал фантомный образ, как это сделал Ашадин, когда один из их споров с молодым алкарн зашёл слишком далеко, а дело привело к «рукоприкладству».

Однако Эльма умудрилась практически идеально аннулировать само заклинание, что даже в реальности было очень непросто, а в мире собственного разума — практически нереально.

— Забыл тебе сказать, — раздался голос Мастера Хаоса, подсыпавший увесистую пригоршню соли на рану самоуверенности Ярсу, — моя дочь тоже гений!

И это было чистейшей правдой. Эльма до сих пор не стала Мастером отчасти потому, что умом ещё оставалась в детском возрасте. Но куда более важной причиной было то, что Лазарис ей это напрямую запретил.

После того, как он удостоверился в существовании рангов, Мастер Хаоса не хотел, чтобы Эльма лишалась важного опыта, перепрыгивая сразу через несколько стадий.

Сейчас Эльма находилась на втором ранге, который ещё не мог официально называться Мастерским, так как она ещё не выбрала свою специализацию и «титул». Но, даже не учитывая уникальность происхождения девочки, это уже превосходило достижения большинства магов мира.

А учесть их вообще-то стоило. Сила души высшего мага равнялась восьми условным единицам, сила души Айны при рождении составляла тринадцать единиц, а Лаза — сорок. Но у Эльмы, ставшей плодом невероятного союза Мастеров Порядка и Хаоса и прождавшей своего рождения в материнской утробе больше одиннадцати лет, сила души зашкаливала за две сотни.

И так было, пока она не подняла свой ранг, потом сила её души ещё увеличилась, и это было только «во-первых».

Во-вторых, хотя она и выглядела в лучшем случае на десять лет, фактически ей уже было семнадцать. А сила души, естественно, зависела от реального возраста, а не от внешности.

В-третьих, нельзя было не сказать о тех, кто девочку учил. Мало того что Айна и Лазарис были сильнейшими магами, благодаря невероятной близости к силам Хаоса и Порядка им были доступны такие тайны магии и энергии, о каких обычные люди могли только мечтать.

Да и Фауста, одного из старейших людей во всех мирах, на протяжении всей своей уже почти шестисотлетней жизни оттачивавшего мастерство меча и бережно передававшего свои знания Эльме, ни в коем случае нельзя было забывать.

Ну и, в-четвёртых, девочка действительно была прирождённым гением магии, во всех смыслах этого слова. Все знания и понимания, что Лазарис и Айна накопили за свои жизни и вкладывали в головку дочери, исчезали там, словно вода в пустынной земле.

В изучении обычных наук вроде математики или истории Эльма, может, и не отличалась выдающимися успехами. Но магия была совершенно иным делом. Суммируя всё это, план Ярсу «припугнуть» её, действуя щадяще и даже не вполсилы, был обречён на провал с самого начала.

— Дяденька, если продолжите бросаться такими скучными заклинаниями, то я точно выиграю.

Эльма вновь встала в боевую стойку напротив алкарн, пока в её руках формировались слегка просвечивающие клинки из чистой энергии: чёрный в левой руке и белый в правой. Таков был стиль, созданный ей самой за годы тренировок в магии и навыках меча.

Некоторые маги синхронизировали свои заклинания с движениями тела вроде боксёрских ударов или танца. Эльма следовала похожему принципу, вкладывая магию в отработанные сотнями часов тренировок взмахи клинка.

— Не смей выпендриваться передо мной, малявка! — Ярсу, за последние пятнадцать минут испытавший больше эпизодов унижения, чем, вероятно, за всю свою предыдущую жизнь, окончательно слетел с катушек. Его лицо исказила гримаса гнева, до того расслабленные пальцы сжались в кулаки, затрепетали перепонки на крыльях, а пространство вокруг Мастера Иллюзий начало плыть и искажаться, словно кто-то вылил стакан воды на акварельный рисунок. — Я первый и единственный в Сфарре!

Обычно Ярсу не показывал свою полную силу никогда и никому. Самоуверенный и высокомерный, он считал, что его противники недостойны такой чести. А также желал сохранить немного загадочный образ, как раз подходящий столь выдающемуся алкарн, как он.

Однако на этот раз его, и правда, вывели. Призвав все возможности пятого ранга, он собрал столько энергии, сколько мог и создал одно из сильнейших заклинаний, на какое только был способен.

Поле травы, дом, лес, даже небо — всё исчезло, заменившись на чуть алую, будто подсвечиваемую невидимым закатом, пустоту. Единственным, что осталось в этой пустоте, помимо самого Ярсу и Эльмы, были сотни тысяч и миллионы игл. От крошечных, таких, что даже не возьмёшь в пальцы, до огромных, длиной больше мачтовых сосен, отблёскивающих опасным металлом.

И каждая из этих игл была направлена на девочку, с невозмутимым выражением оглядывавшуюся по сторонам.

— Сдайся прямо сейчас, иначе будет худо! — прошипел сквозь зубы алкарн, прекрасно представлявший, что испытает мозг человека, искренне поверившего, что в него вонзаются миллионы острейших иголок.

— Папа попросил показать, чему я научилась, так что нет, — покачала головой Эльма, изящным движением изменив обычную стойку на крайне странную, явно совершенно не предназначенную для настоящего клинкового боя, вытянувшись по струнке и подняв свои мечи высоко над головой.

— Сама напросилась! — рявкнул Ярсу и взмахнул рукой, отправляя свою иллюзию в атаку.

На этот раз он не собирался повторять ошибки со львиной головой. Иглы не должны были лететь в цель, они должны были сразу в неё вонзиться, увернуться от них не должно было быть возможным.

В реальности добиться подобного не получилось бы даже у Мастера Хаоса, так как заклинания состояли из энергии, которую магу нужно было контролировать на протяжении всего пути до цели. Но всё вокруг на самом деле происходило в иллюзии внутри сознаний сражающихся магов, а значит тут обычные законы не работали.

Однако за мгновение до того, когда тело девочки уже должно было превратиться в подушечку для иголок, Эльма резко опустила руки — и исчезла, появившись через мгновение высоко над алкарн и его иллюзией.

— Ваша магия хороша, но её легко обмануть! Достаточно перенести её цель с «меня» на «место, где я стою», что в структуре заклинаний почти одно и то же, а после — переместиться подальше.

На виске Ярсу забилась жилка.

— Не зарывайся, я всё равно смогу тебя поймать, просто буду управлять сам!

После этих слов иглы, все, как одна, развернулись и, подобно снарядам из пушек, устремились к девочке, которая, не собираясь дожидаться столкновения, развернулась и бросилась наутёк.

В небе над пустотой начались смертельные салки.

Эльма обрубила для Ярсу возможность напрямую вонзить в неё иглы. Но они по-прежнему могли догнать её естественным путём. К тому же, как и львиная голова, не имели реального веса, а значит могли двигаться настолько быстро, насколько это позволяло сознание Мастера Иллюзий, управлявшего роем иголок.

Если бы Эльма просто убегала, долго бы это не продлилось. Однако, продолжая взмахивать своими клинками, она создавала защитные барьеры; области, в которых пространство растягивалось в сотни раз; превращала уже готовые пронзить её иглы в плюшевые комочки; разрывала саму реальность, чтобы металлические пики просто исчезали в небытие…

Ярсу не отставал, отменяя и нейтрализуя все её трюки и добавляя свои, в десятки раз более мощные. И, если бы не изобретательность и изворотливость Эльмы, она бы давно оказалась пригвождена к пустоте словно бабочка в коллекции энтомолога. И из-за простого спарринга этих двоих спустя всего несколько минут мир оказался на грани падения в безвозвратный хаос.

Конечно, на самом деле ни Эльма, ни Ярсу не были настолько сильны. Даже Лазарис вряд ли был настолько силён. Вот только всё это происходило внутри иллюзии, а значит, и законы мироздания тут были порождены не огромной вселенной, а всего одним магом.

И, может быть, Ярсу в своём мире и был подобен богу, обладая практически безграничной властью, но он оставался смертным с ограниченными возможностями мозга, не способного просчитывать бесконечное количество заклинаний одновременно. Всегда находились лазейки, через которые Эльма умудрялась проскользнуть и сбежать от атак алкарн.

Однако бороться с богом всё-таки было делом неблагодарным. Она ещё не проиграла, но уже была ранена в нескольких местах. А её энергия, уходящая как на десятки заклинаний, так и на поддержание защиты, оберегавшей её от того, чтобы полностью попасть во власть иллюзий Ярсу, показала дно.

Вот только, когда молодой Мастер уже был готов добить выдохнувшегося противника, он вдруг ощутил сильную боль в груди, потом его смело с места, отбросив назад с такой силой, словно в него врезался стенобитный таран, а потом рассеялась и иллюзия, не способная существовать без тонкого контроля.

Тела Мастеров были куда сильнее, чем у обычных людей. Так что, даже прокатившись пару десятков метров кубарем по земле, Ярсу смог довольно быстро подняться, ощущая боль лишь в треснувших рёбрах, куда пришёлся основной удар. И собирался уже броситься в бой по новой, но слова Лазариса врезались в него едва ли более жестоко, чем предыдущая атака.

— Победила Эльма!

— Стойте, почему она победила⁈ Подсуживаете своей дочке⁈ Я ещё стою на ногах и могу продолжать, это она уже на последнем издыхании! — Ярсу ткнул пальцев в девочку, которая, и правда, тяжело дыша, опиралась на коленки.

Её мечи пропали, да и энергии от неё почти не ощущалось. Продолжить она бы, и правда, не смогла.

— Ты — идиот! — рявкнул Рианет, которому, похоже, как и Саргуру, надоело, как юнец разговаривает с Мастером Хаоса, — мало того, что, заигравшись в иллюзии и миражи, забыл о реальном мире, из-за чего и получил удар, так ещё и оказался не в состоянии понять, что, если бы Эльма использовала настоящую атаку, а не просто оттолкнула тебя подальше, ты бы уже умер! Да она лучше тебя в десять раз!

— Что? Это правда?

Не верящим взглядом Ярсу осмотрел остальных зрителей, в особенности тех, кто поставил на его победу. Но все они только разочарованно качали головами. Сомнений не оставалось, Рианет сказал правду, а он, так гордившийся своей магией, проиграл какой-то мелкой девчонке, даже не ставшей обычным Мастером.

— Хорошо поработала, дочка, — улыбнулся Лазарис Эльме, уже нежащейся в объятьях матери. Та улыбнулась в ответ.

— Я старалась!

— Теперь ты, — Мастер Хаоса подошёл и положил руку на плечо Ярсу. — Произойди эта ситуация пятнадцать лет назад, я бы убил тебя ещё в доме просто за неуважение к лидеру, которому ты сам поклялся служить. Сейчас я, во-первых, не хочу терять такой талант, а ты, и правда, очень талантлив, тут никаких споров быть не может, а, во-вторых, мне понравилась твоя уверенность. К тому же теперь я, как уже официальный старик, с полным правом могу сказать: «Помню, как я был молодым», — и тогда, честно сказать, я сам наворотил много дел. Так что убивать тебя я не стану. Однако за всё, что ты тут наговорил, полагается наказание. Даже три наказания. Первое: этой своей выходкой ты исчерпал лимит возможных ошибок. В следующий раз, когда мне не понравится то, что ты сделаешь или скажешь, я в ту же секунду сверну тебе шею собственными руками. Второе: я вернулся, и Дикие Земли ждут неспокойные времена. И ты больше не сможешь просто сидеть на пятой точке, планируя захват мира. Раз тебя приняли в узкий круг, будешь отрабатывать по полной, а если посмеешь хоть слово сказать против — опять же, сдохнешь. А теперь третье наказание. Ты, наверное, сейчас думаешь, что это пустые угрозы, что я и в другой раз найду причину, чтобы оставить такое дарование в живых. А ещё думаешь, что, несмотря на сегодняшнее унижение, однажды покажешь и мне, и Эльме, какой ты на самом деле гений. Так вот. Давай-ка теперь я тебе покажу одну иллюзию…

На секунду Ярсу показалось, что что-то не сработало, но в следующее мгновение в глубине тёмных, почти чёрных глаз Мастера Хаоса родились два водоворота. И молодой алкарн понял, что его затягивает в них, несмотря на всё его сопротивление.

Спустя несколько секунд тело Мастера Иллюзий затряслось в припадке, глаза закатились, по бёдрам побежали тёплые ручейки… но Ярсу ничего из этого не ощущал. Его разум бился от невыносимых боли и ужаса где-то далеко, в ином пласте реальности, искренне желая умереть, но не в силах этого сделать. В сознание юный гений пришёл только спустя три дня.

Глава 4

— То есть, вы теперь — Магистры? — с насмешкой в голосе произнёс Лазарис.

— Нужно было как-то называть ранги, — развёл руками Рианет, — каждый раз говорить «четвёртый ранг», «пятый ранг» показалось неудобно, а те названия, что мы с вами придумали ещё тогда, пятнадцать лет назад…

— Недостаточно пафосно, я тебя правильно понял? Древами быть не захотели. Значит, мы теперь простые Грандмастера, а вы — целые Магистры. Даже как-то обидно.

— Лазарис, ну что вы… — Геата, засмущавшись сверх всякой меры, прикрыла руками покрасневшее лицо.

— Не издевайся над ними, — погрозила мужу пальцем Айна, мягко погладив Магистра Контроля по голове, — не переживай так, он просто шутит.

От её прикосновения Геата сразу перестала нервничать и, словно кошечка под лаской хозяйки, прильнула к мягкой руке. Айне не так давно исполнилось пятьдесят семь, а Геате — сорок пять. Разница в возрасте была немалой, но и далеко не такой существенной, как между Геатой и Лазарисом.

Однако, отчасти из-за своего до сих пор очень лёгкого и игривого, несмотря на годы пройденных сражений, характера, отчасти из-за того, что Айна была женой Лазариса, а отчасти и из-за её собственной совершенно особенной ауры, словно готовой обнять и приласкать весь мир, Геата едва ли не с первых секунд стала относиться к Айниталии как ко второй матери.

— Конечно, шучу, — немного разочарованный тем, что его сдали, вздохнул Лазарис. — Какая разница, как называется, тем более, если это понятно и удобно. Итак, Ученик, Подмастерье, Мастер, Грандмастер, Магистр. Неплохо. А дальше придумали?

— Протомагистр, — не смотря на учителя, произнёс Рианет.

— Ещё больше пафоса, я понял. Впрочем, ладно уж, раз я опоздал к обсуждению, то уже не буду лезть. Однако если что, я не хочу именоваться Грандмастером или кем-то ещё, какой бы у меня ни был ранг. Уже слишком сросся со своим старым титулом. Мастер и Мастер, не хочу ничего менять.

— Как скажете, учитель, — Магистр Жизненной Силы, похоже, был рад закрытию этого вопроса.

— А теперь хочу услышать, чем вы тут занимались без меня пятнадцать лет.

* * *

Когда Мастер Хаоса только приступил к захвату Диких Земель, его не слишком волновала внутренняя структура новоиспечённой организации. Все, кто приходил с целью присоединиться к сражению против всего мира, давали клятву верности лично Лазарису, большинство приказов также отдавались либо им самим, либо через Ашадина.

И это работало, поскольку Проклятье Сфарры пользовался среди членов Диких Земель непререкаемым авторитетом.

Однако после того, как Лазарис отбыл в Темрант, старая схема потеряла жизнеспособность. Рианет, Ашадин, Геата и Сивилла были сильны, очень сильны, но, к сожалению, хотя бы попытаться сравниться с Мастером Хаоса было слишком сложно.

Разросшееся до нескольких десятков тысяч население Диких Земель, конечно, не подняло тут же бунт. Но, в конце концов, бо́льшую его часть составляли бывшие уголовники, по определению, не дружившие с законами и правилами.

И когда исчез неоспоримый лидер и сдерживающий фактор в одном лице, волнения масс довольно быстро начали выходить из-под контроля. Происходили кражи, драки, даже убийства.

Виновных находили и жестоко карали, но это помогало слабо. Без направленного в затылок взгляда Мастера Хаоса получившие свободу преступники всё больше и больше отбивались от рук.

К счастью, Лазарис, отправляясь столь внезапно в другой мир и осознавая, что в его отсутствие неизбежно возникнут проблемы, оставил немало средств для решения самых разных сложностей. Деньги, ресурсы, магические артефакты и руководства, а также то, что сам Мастер Хаоса назвал поводком клятвы.

Это была довольно жестокая и, отчасти, даже бесчеловечная магия, которая в момент принятия клятвы души создавала тоненькую энергетическую нить, ведущую к какому-нибудь предмету. После того как клятва будет принесена тот, у кого в руках окажется этот предмет, сможет в одно движение оборвать жизнь поклявшегося.

Фактически это был рабский ошейник следующего поколения, и создал такую магию Лазарис, вспомнив о том, как они с Фаустом смогли обмануть рабскую клятву благодаря гипнозу и внушению. Если раньше можно было обойти условия клятвы за счёт двусмысленностей толкования и иных лазеек, то теперь у держателя клятвы появилась дополнительная гарантия и новый способ давления.

В одном из сейфов в кабинете Лазариса нашлись десятки небольших металлических табличек, связанных с душами самых сильных и важных людей, присоединившихся к Мастеру Хаоса.

Естественно, они о существовании этих поводков до поры до времени были не в курсе. И в первую очередь именно благодаря этим поводкам Ашадин и остальные смогли начать выстраивать новые Дикие Земли.

В итоге сейчас мало того, что их население разрослось до почти трёх миллионов, включив в себя множество обычных людей, живущих и работающих на территориях, когда-то оккупированных мутировавшими зверями, но и структура организации приобрела строгую и упорядоченную форму.

В Диких Землях появилось четыре крупных ведомства, названных Домами и возглавленных окружившей сейчас Лазариса девяткой.

Дом магии, управляемый на пару Ярсу и Саргуром, занимался разработкой новых и изучением существующих заклинаний, а также обучение магов.

Дому наук, в котором безраздельно властвовал Турза, в свою очередь, была отдана вся не-магическая отрасль, от технологии создания высокотехнологичного оружия до способов возделывания невероятно плодородной, но нуждающейся в специфической обработке почвы Диких Земель.

Геата, с её доброй и широкой душой, стала отличной главой Дома общности, в ведении которого находились все повседневные нужды разросшегося населения.

И, наконец, военный Дом, находившийся под контролем Ашадина, Рианета и Сивиллы, отвечал за подготовку армии, разведку, организацию боевых миссий и общее планирование.

Марн и Юллин, входившие в узкий круг приближённых к Лазарису людей, но сами по себе не обладавшие какими-то особыми талантами, стали советниками.

И, естественно, никаких отдельных «министерств», отвечавших за спорт, культуру или образование не было и в помине. Максимум в ведомстве Геаты могли как-то озаботиться подобным. Всё-таки, хотя Дикие Земли за эти пятнадцать лет стали куда ближе к настоящей стране, по сути, это оставалась огромная армия, без устали готовящаяся к грандиозной войне против всего мира.

Да, достаточно масштабные столкновения за эти пятнадцать лет можно было пересчитать по пальцам одной руки. Но количество разного рода диверсионных миссий, разведывательных вылазок, операций по захвату персон особой важности или, наоборот, возвращению похищенных вражескими агентами людей, далеко превысило тысячу. А уж про мелкие стычки на границах Диких Земель и Империи Зверя не стоит даже упоминать.

К счастью, хотя бы в Магьё решили выбрать сосуществование. Хотя друг к другу стороны относились с опаской, отношения были достаточно мирными, чтобы Геата раз в несколько дней, когда у неё выдавалось несколько свободных часов, отправлялась за пределы Диких Земель, чтобы помогать нуждающимся.

Однако три главных завета, оставленных Лазарисом, после его исчезновения продолжили свято соблюдать. Так что ни о каком статусе союзников с Магьё не могло быть и речи.

С другой стороны, даже если бы такое было теоретически возможно, вряд ли сама империя когда-либо решилась бы объявить на всю Сфарру о своём союзе с Дикими Землями. Потому что это автоматически сделало бы их врагами для всех остальных стран. Вотчину Мастера Хаоса не трогали, потому что боялись его, как огня. Но тех, кто решил бы к ней присоединиться, ждала незавидная участь.

В каком-то смысле Дикие Земли за эти пятнадцать лет закрепились в статусе эдакого чуть сумасшедшего соседа по подъезду. На первый взгляд вполне адекватный: занимается собой, сам себя обеспечивает, ходит на работу. Вот только стоит на учёте, ни с того ни с сего может выбить камнем чужое окно, украсть почту или нагадить под дверь. А потому с ним никто не общается, но и решительные действия не предпринимают, опасаясь агрессивного ответа и живущего через два дома брата-бандита.

Однако длиться такой репутации больше было не суждено. Мастер Хаоса вернулся, а значит, хаос в ближайшее время обещал захлестнуть не только Дикие Земли, но и всю Сфарру.

* * *

Почётный караул, охранявший огромные резные ворота, закрывавшие главный въезд на территорию императорского дворца, обычно был довольно спокойным местом. Естественно, никому и в голову бы не пришло пытаться проявлять агрессию буквально под носом у правителя Эрда. Самым раздражающим фактором были туристы, бесконечными толпами проходившие мимо, делавшие снимки и иногда пытавшиеся подразнить стражей.

Правда, заканчивалось это всегда неудачно. В отличие от гвардейцев у дворца земной английской королевы, эти шестеро стражей не только имели полное право двигаться, но и обязаны были пресекать любые, даже очевидно безобидные попытки приблизиться к воротам без дозволения.

А ещё все шестеро были сильными магами, и слишком наглые зеваки могли в итоге даже пролить кровь, если неудачно упали на брусчатку после телекинетического толчка. Но для самих стражей даже это уже давно стало приевшейся рутиной.

Однако этот день в середине осени запомнится им надолго. Когда из толпы, вечно окружавшей ворота широким полукольцом, отделились две мужские фигуры, на плечах у одного из которых вольготно разлеглась крупная чёрная кошка, караульные не заподозрили ничего странного.

Смельчаки находились всегда, и всегда было забавно наблюдать, как они изо всех сил пытаются продавить закрывавший ворота и самих стражей магический купол, а потом отлетают с воплями. Однако когда эти двое, не поведя и бровью, прошли прямо сквозь защиту, всем шестерым стало не до смеху.

— Назовите себя! — потребовал глава караула, направляя на чужаков остриё пики.

— Слушай, а у тебя, случайно, нет чувства дежавю? — полностью проигнорировав вопрос, повернулся Лазарис к Фаусту.

— А знаешь, да! Если не ошибаюсь, когда-то на Люпсе ты примерно таким же путём явился для встречи с Гатисом.

— Точно! Вот уж точно говорят, что история циклична. Другой мир, другой король, другие мы, а метод, неожиданно, тот же.

— Назовите себя или мы будем вынуждены применить силу!

— Сейчас тоже собираешься кого-нибудь убить для доказательства твоей серьёзности?

— Не, это не обязательно, — Мастер Хаоса покачал головой и, наконец, повернулся к стражу, — передай кому-нибудь, что Лазарис Морфей требует встречи с императором.

— К-к… кто? — на мгновение сорвавшись на фальцет, переспросил караульный.

— Лазарис Морфей. Ты правильно понял. Чудовище, Убийца тысяч, Проклятье Сфарры, et cetera, et cetera, et cetera… передай, что после пятнадцатилетнего отсутствия у меня есть, что ему сказать и что я гарантирую ему безопасность. Сегодня я здесь исключительно как переговорщик, если вы, конечно, не станете меня злить. И, я почти уверен, что он там будет, но, пожалуйста, передай, что Айро тоже должен присутствовать, а ещё министр иностранных дел Ак’Граот Ваймер.

— Я… я сейчас передам! Гуор, за старшего, глаз с них не спускать, но не сметь двигаться с места!

Фауст со странным выражением на лице проводил взглядом убежавшего стража.

— Честно говоря, я думал, что будет…

— Жёстче?

— Да. В конце концов, Эрд купил нас с Айной когда-то, да и то, что они в тот раз прогнулись под культ, чести им не делает. Я не ожидал, что ты будешь так спокоен.

— Ну, всё-таки по сравнению с тем, что сделал Гатис, император Эрда, можно сказать, является моим хорошим приятелем. Тем более что Валгур уже не император, а к его сыну у меня пока что никаких претензий, — пожал плечами Лазарис, машинально поглаживая Принцессу под подбородком. Воссоединившись после пятнадцати лет порознь, они не расставались, кажется, ни на минуту. — К тому же за тридцать лет, прошедших с моего визита к Гатису, я усвоил, что, если не можешь воздать обидчику по заслугам сразу на месте, то бросаться на него потом с кулаками или угрозами — худший выбор. Месть может быть вкусна либо холодной, либо обжигающе-горячей, всё что посередине — ужасно. И наконец, возможно, это говорит во мне старость, но, если будет выбор, я предпочту решать дела, мстить в том числе, в более комфортной обстановке и, желательно, сидя в кресле.

— Тебе, конечно, девяносто, — усмехнулся Фауст, — но если ты — старик, то я — художник-авангардист.

— Если ты про те полотна, что ты писал, отлучаясь якобы на охоту, то до авангарда там ещё далеко.

— Как ты?.. А впрочем, не хочу знать. Учти, что если ты проболтаешься об этом Айне, то нашей дружбе конец, ты меня понял⁈

— Всё-всё, я нем как рыба! — Лазарис поднял руки, сдаваясь перед напором пёстрого мечника.

— У каждого человека может быть хобби… к тому же это уже не важно, всё осталось на Темранте.

— Вообще-то всё у меня в пространственном хранилище. Я просто не мог дать пропасть этим шедеврам. Теперь, когда ты напомнил, я, возможно, даже повешу парочку у нас дома…

— Я расскажу Айне о кулинарных курсах, на которые ты ходил! — рявкнул Фауст, потерявший всякую надежду на победу честными способами.

— Ты не посмеешь, — лицо Мастера Хаоса растянулось в гримасе притворного ужаса. — Ты обещал молчать об этом!

— Ну, что поделать. Художники — народ ветреный.

— Понятно всё с тобой. За шестьсот лет совесть окончательно атрофировалась. Хорошо, я тебя понял, никакой картинной выставки.

— Рад, что мы пришли к взаимопониманию.

Парочка, едва сдерживая смех, торжественно пожала друг другу руки. У пяти стражей, наблюдавших и отлично слышавших эту перепалку, шифроваться Лазарис с Фаустом не видели никакого смысла, на этом моменте отвисли челюсти.

К счастью для их психологического здоровья, следующие пятнадцать минут Мастер Хаоса и Мастер Меча простояли в тишине, думая каждый о чём-то своём. И, наконец, небольшая боковая калитка в воротах отворилась, и через неё вышел уже весь мокрый от переживаний глава караула.

— Пожалуйста, вы… можете пройти, — произнёс он, знаком приказывая остальным стражам расступиться перед гостями.

В то же мгновение и сами ворота начали медленно разъезжаться в стороны.

— Вот это я понимаю, радушный приём, — усмехнулся Лазарис, сразу за воротами обнаружив узкий коридор из стоящих плечом к плечу воинов в магической броне. Вторым «слоем», уже не так часто, где-то один человек на каждые три метра, стояли боевые маги, а из клумб по обе стороны дороги вместо цветов выглядывали огромные магические турели, все как одна направленные на Мастера Хаоса. Принцесса недовольно мяукнула. — Похоже, после прошлого раза тут не хотят, чтобы я особо шастал по территории.

— Я бы на их месте тоже этого не хотел.

— Да, ремонтировать дворец во второй раз точно было бы обидно.

Неторопливо прогуливаясь, словно в парке, парочка, в конце концов, добралась до подножия ведущей ко дворцу лестницы. Там их уже ждали.

— Айро! Сколько лет! — Лазарис раскрыл объятья, словно собирался обнять старого друга, в ответ на что у главы тайной службы империи дёрнулось веко.

— … Здравствуй, Лазарис… Ты действительно гарантируешь, что не станешь каким-либо образом вредить Его Величеству, его подданным или имуществу империи?

— Как я и сказал, сегодня я здесь исключительно в качестве парламентёра.

— И, как и пятнадцать лет назад, ты никогда не лжёшь?

— Именно.

— Хорошо, я тебе верю. Идите за мной.

В сопровождении двух десятков магов и пяти Мастеров они прошли по длинным коридорам восстановленного дворца. И, в конце концов, перед ними открылись двери в относительно небольшой кабинет, где за длинным овальным столом сидел, за малым исключением, весь управляющий аппарат Эрда.

Министры, советники, признанные Мастера и, естественно, во главе — сам император, Барс’Нелгак Раут. Когда Лазарис с Фаустом появились, он поднялся с мест, а и его примеру, немного погодя, последовали все остальные.

— Рад приветствовать в моём дворце столь… особенных гостей, — произнёс император, указывая на два свободных места за столом, прямо напротив него.

— Спасибо за гостеприимство, — кивнул Лазарис, опускаясь в кресло.

Фауст садиться не стал, оставшись стоять чуть сзади и справа за спинкой. В такие моменты он предпочитал оставлять личные отношения за дверью и играть роль молчаливого телохранителя. Тем более что за планами и мыслями друга он уже давным-давно перестал успевать. Место на левой стороне спинки заняла Принцесса.

— Итак, мы внимательно вас слушаем, господин Лазарис. О чём вы хотели нам сообщить?

Широко улыбнувшись, Лазарис наклонился вперёд и, переплетя пальцы, положил на них подбородок.

— Ваше Величество, может быть, вы забыли, но, если что, ваши подчинённые легко смогут вам напомнить мою специализацию. Неужели нужно дополнительно озвучивать, о чём я пришёл говорить? Разумеется, я здесь, чтобы объявить ХАОС!

Глава 5

— Хаос? Серьёзно? И с этим ты уже заявился ко всем пяти императорам? Курам на смех! Может быть твоя специализация и Хаос, но кто ты такой, чтобы всерьёз заявлять подобное⁈

Как и шестнадцать лет назад, Дорг, огромный мускулистый алкарн, один из сильнейших Грандмастеров и генералов империи Зверя, был не слишком сдержан. Посуда на небольшом чайном столике, поставленном на живописном холмике неподалёку от стен города Зверя, жалобно зазвенела от его могучего голоса.

— Дорг, будь добр, помолчи, — под обжигающе-ледяным взглядом Хиаллы Дорг опустился обратно на своё место. — Спасибо. Итак, Лазарис, продолжайте.

— Рад видеть, что кое-что в этом мире остаётся неизменным, — улыбнулся Мастер Хаоса, отхлёбывая обжигающе горячий чай, — тупые псины продолжают нагло тявкать, умные хозяева продолжают дёргать их за поводок. Правда, за столько лет, наверное, даже самая тупая собака сумела бы выучить, что нельзя лаять, если ей не сказали: «голос». — В тишине, возникшей после этих слов, было отчётливо слышно, как скрежещут друг о друга зубы алкарн. — Хотя тут, очевидно, и вина хозяина имеется…

— Пожалуйста, Лазарис, продолжайте свою мысль, — даже в голосе обычно смертельно спокойной Хиаллы проскочила искорка гнева.

— Ах, да! — Мастер Хаоса улыбнулся своему врагу через стол. — Конечно. Прошу прощения, просто мысли вслух. Просто, понимаете, сбиваешься, когда тебя перебивают. Очень надеюсь на то, что подобное не повторится, пока я не закончу.

— Конечно, мы все внимание.

— Отлично. Вероятно, вы уже знаете, о чём я сказал императорам Эрда, Седьмого Крыла, Магьё, Леракии и Маира. Однако я всё-таки повторюсь, на всякий случай.

Думаю, вам, как и им, прекрасно известно, что произошло бы с этим миром, если бы новая мировая война разразилась, пока меня тут не было. У вас, я в этом не сомневаюсь, уже имеется ядерное оружие. Возможно, оно есть и у одной из других империй, возможно, оно имеется даже у нескольких.

Мощь, в разы превосходящая даже магию, по крайней мере, на её текущей стадии развития. Первым, что произойдёт и что ознаменует начало конца Сфарры, станут ядерные удары по стратегически важным точкам на всех континентах.

Никто не будет сдерживаться, опасаясь, что, стерпи они — и их уничтожат первыми. У крупных городов и особо охраняемых объектов, скорее всего, будут средства противостояния.

Запретить распад атомов, не дать сдетонировать сердечнику, телепортировать бомбу куда-нибудь в Великий океан — это только самые базовые варианты. Возможно, даже система защиты будет достаточно совершенна, чтобы справиться с зарядными устройствами, спрятанными в пространственных хранилищах диверсантов и телах смертников.

Однако всех взрывов избежать ни за что не удастся. Даже если из десятков тысяч взорвутся сотни, инфраструктура Сфарры понесёт катастрофический урон, и погибнут миллионы. Возможность мира будет окончательно утеряна из-за того, что люди просто не смогут смириться со смертями тысяч и тысяч своих родных, друзей и просто соотечественников.

Даже если те, кто, ужаснувшись тому, что натворили, начнут призывать к снижению градуса конфликта и переговорам, их голоса просто потонут в воплях о мести и якобы праведных лозунгах поборников «справедливости», для которых победа и обретённая через неё власть куда важнее любых смертей. И это только «во-первых».

Во-вторых, когда первый и самый разрушительный удар будет нанесён, а уцелевшие соберут свои силы, начнётся уже настоящая война магии. Воины, до зубов вооружённые артефактами, чудеса техномагической инженерии, выращенные и выпестованные звери-мутанты, наконец, Мастера — все они и ещё многие и многие другие начнут сражение не на жизнь, а на смерть.

Эта война будет длиться долго. Годы, может, десятилетия. Как ни крути, планета огромна, и реально завоевать или уничтожить каждый её клочок никому не под силу.

Человечество выживет. Магия действительно чудесна, и она сможет найти способ побороть даже последствия ядерной зимы.

Однако в этой кутерьме вы, империя Зверя, будете быстрее осваивать новые области технологий и магии, у вас всегда будет фора, с которой не смогут сравниться другие. И, если не случится ничего непредвиденного, в конце концов, при поддержке одного из семи Грехов, победите. — На этом моменте бровь Хиаллы предательски дёрнулась, — Планета окажется под вашим контролем, вероятно, на долгие века, если не навечно, вы сможете делать что захотите.

Изначальные правила о невмешательстве Грехов больше не будут иметь значения, поскольку даже без их указки вы продолжите всеми возможными способами и не считаясь ни с какими жертвами заставлять человечество расти. И это будет ваш успех, даже если вы трое, вероятно, этого уже не увидите.

Вот только, как я уже сказал, всё это было бы верно, если бы я не вернулся. Но мы сидим здесь, пьём чай и говорим по душам, так что данный вариант отпадает.

И теперь я расскажу, что произойдёт на самом деле.

Начало будет таким же. Даже я недостаточно силён, чтобы успеть остановить все ядерные взрывы во всех точках планеты.

Однако дальше все ваши планы пойдут наперекосяк. Дикие Земли, продолжавшие тихо развиваться все эти годы, начнут против вас самоубийственную войну. Можете поверить, та детская возня, что была между нами пятнадцать лет назад, не пойдёт даже для отдалённого сравнения с тем адом, что я на вас обрушу.

Мне плевать, что будет с моими, так называемыми, подчинёнными. Большинство из них — редкостная падаль, по которой и так плачет плаха, а даже если это и не так, они сами принесли мне клятву верности, зная, на что идут.

Так что я буду отправлять их на убой снова и снова, лишь бы откусить от империи Зверя хоть ещё один кусочек. И, что куда важнее, я сам прекращу отсиживаться в своём уютном домике.

Думаю, даже ты, имбецил, весь мозг перегнавший в мышцы, понимаешь, что будет, когда я возьмусь за дело всерьёз. Вы не продержитесь и года, сметённые, в конце концов, либо мной лично, либо силами одной из более удачливых империй.

Да, культ не умрёт, а Зверь продолжит вливать своё дерьмо в уши охочих до силы и власти. Но вы больше никогда не сможете разрастись до прежних масштабов, я об этом позабочусь.

Более того, когда я закончу в Сфарре, я отправлюсь на Люпс и наведу порядок там, а потом и в остальные миры Грехов. К счастью, пятнадцати лет мне вполне хватило, чтобы всё-таки найти ещё парочку лазеек в магии межмировых переходов.

Конечно, у меня не получится изжить вашего брата окончательно, тараканы крайне живучи. Но я позабочусь о том, чтобы вы вечно жили в ужасе, ожидая прихода неминуемой смерти.

Честно говоря, меня лично такой вариант полностью устраивает. Готов поспорить на что угодно: убийство тысячного, миллионного и даже миллиардного культиста мне принесёт не меньшее удовлетворение, чем убийство самого первого, да и против войны как таковой я ничего не имею.

Однако моя жена попросила меня обойтись как можно меньшим числом жертв. Она, знаете ли, сторонница пацифизма. И как бы мне ни хотелось на протяжении оставшейся вечности скручивать ваши поганые шеи, я обязан прислушиваться к просьбам супруги. Я ведь её люблю как-никак.

Так что вместо описанного мной выше варианта я предложил пяти императорам и предлагаю вам альтернативу. Способ разрешить конфликт без миллионов и миллионов смертей.

Для простоты назовём это Турниром Хаоса или, если особо ранимым такое название претит, пусть будет Великий Турнир, не буду претендовать. Участвовать будут пять империй, вы, ребята, и мои Дикие Земли, при этом я лично займусь организацией и контролем и не стану помогать какой-либо из сторон.

Можете считать это жестом доброй воли. Тот, кто победит — получит Сфарру, тот, кто проиграет — будет обязан подчиниться. Не переживайте, всё будет не так скучно, как на обычных магических состязаниях, я позабочусь о том, чтобы это мероприятие соответствовало своему статусу.

На этих словах Лазарис замолчал, давая троице Грандмастеров культа осмыслить его слова. Однако, когда Дорг уже открыл было рот, поднял руку, останавливая алкарн, и продолжил говорить.

— Это то, что я говорил пяти императорам. То, что я скажу дальше, предназначено исключительно для ваших ушей. Думаю, вы знаете, что это такое?

Мастер Хаоса сделал пасс правой рукой, и над его ладонью, мгновенно окрасив зелёный луг, синее небо и белые облачка в кроваво-алый, медленно завращалась небольшая, размером в половину ладони, причудливая руна.

— Ключ Зверя… — прошептала Хиалла, от удивления совершенно позабыв о том, что пообещала молчать и слушать. Впрочем, сейчас Лазарис был не против.

— Отлично, вы в курсе. Также, думаю, вы знаете, что отбирать его у меня бесполезно. Если я уберу сформированную моей энергией защиту, то любой обычный человек почти мгновенно умрёт, а такие, как вы, получившие благословение Хаоса, быстро превратитесь в невероятно могучих, но до жути тупых монстров, ведомых только жаждой крови.

Это, кстати, к слову о том, насколько мне будет просто уничтожить вас, если я захочу. Однако, — ещё один взмах, и ключ растворился в воздухе, вернув миру естественные цвета, — как бы мне ни было от этого тошно, в конце концов, мой главный враг — не вы, культисты.

Вы — лишь миньоны, прислужники и марионетки, а мне нужен тот, кто дёргает за ниточки. Так что с вами, с империей Зверя, на этом турнире, если вы согласитесь участвовать, я заключу эксклюзивное пари, кроме основной ставки — права владения Сфаррой.

Если победите вы, то я обещаю незамедлительно отправиться в центр Круглого океана и отпереть клетку Зверя. Думаю, это будет для вас достаточной мотивацией. Если же победят Дикие Земли, я хочу, чтобы вы организовали мне встречу со Зверем лично. Уверен, у него найдётся способ, как это провернуть.

Итак, подытожим. У вас есть выбор. Либо отказаться от моего предложения и начать заведомо проигрышную войну, либо согласиться и рискнуть сыграть на моём поле, получив при этом шанс не только завоевать планету малой кровью, но и освободить вашего ненаглядного Зверёныша.

Я не требую ответа немедленно. Как вам, так и пяти империям я дал на размышления неделю. Ну, правда, в Эрде я был вчера, так что вам остаётся шесть дней.

Через шесть дней, в полдень, если вы согласитесь, один из вас, тот, кого вы считаете самым достойным представителем, скажем так, капитаном команды, должен будет явиться в Дикие Земли, чтобы подтвердить участие и получить пропуск на турнир. Если не согласитесь, что же, вы уже знаете, что из этого выйдет. Вопросы?

— Да, вопросы имеются, — вновь бесстрастным голосом, уже оправившись от потрясения, произнесла Хиалла. — В чём будет состоять турнир?

— Пока что это секрет, — улыбнулся Мастер Хаоса, — у всех должны быть равные условия, так что я не могу позволить кому-либо получить фору. Кстати, своим ребятам в Диких Землях я тоже пока что ничего не рассказывал. Однако можете не волноваться, столь масштабное мероприятие не продлится пару дней, у вас будет возможность без особой спешки разобраться в правилах и подготовиться. Могу сказать только, что соревнования будут состоять из нескольких отдельных раундов, а также будут масштабными, захватывающими и полными сюрпризов, по крайней мере, я на это надеюсь, и таким я это противостояние запланировал.

— Неужели вы настолько верите в своих людей в Диких Землях? — Ланс, до этого молчавший, подал голос.

— Конечно, верю, — кивнул Лазарис, — но дело не только в этом. А вот в чём, я уже не скажу.

— Как мы можем тебе верить? — буркнул Дорг, явно немного остуженный демонстрацией ключа и от того выглядевший даже более недовольным.

Мастер Хаоса недовольно поморщился.

— Я говорил это уже не раз, но не против повторить. Я никогда не вру. Могу умолчать о чём-то, но сказанное назад не забираю. Это не честь, не принципы и не воспитание. Просто Хаосу, который вижу я, в отличие от Хаоса, которому служите вы, чужда ложь. Обман — это изобретение человечества, а Хаос был задолго до людей, существует сейчас и пребудет вечность после того, как о нас исчезнет даже память. Если бы ваш Хаос был настоящим, он бы никогда не опустился до грязных трюков, коим я стал результатом. Лучше подумайте над этим, чем лишний раз возносить молитву ущербному осколку человеческого эго. На этом всё.

Лазарис поднялся с места, и тут же и столик, и стулья, и весь чайный сервиз исчезли, словно их и не было.

— У меня есть ещё вопросы! — недовольно воскликнула Хиалла, воспаряя на полметра над травой.

— У меня нет больше желания на них отвечать, — покачал головой Мастер Хаоса. Принцессу и Фауста с собой он на этот раз не взял, даже для Магистра Меча это место было слишком опасно. — Можешь явиться через шесть дней, тогда я, возможно, удовлетворю твоё любопытство.

* * *

Была середина ночи, когда, после долгих часов без сна Айна повернулась к мужу.

— Ты уверен, что это было правильно?

Лазарис, тоже не спавший и напряжённо вглядывавшийся в потолок, тяжело вздохнул и, не глядя, нежно погладил жену по плечу.

— Нет. Но я не вижу иного выхода.

— Что если они, правда, победят?

— Я открою ворота Зверя. Чтобы эта греховная гадина исполнила своё обещание в случае проигрыша, я тоже должен быть серьёзен. Не знаю почему, но я уверен, что он почует, если в моих намерениях промелькнёт хотя бы капля фальши.

— И ты так и не хочешь мне объяснить, для чего это тебе? Ведь моя «просьба» — это лишь повод. Ты мог бы придумать и куда менее сложный способ победы над культом, при этом тоже рассчитанный на минимум жертв. Зачем этот турнир?

— Вы с Фаустом неисправимы… — улыбнулся Мастер Хаоса, — продолжаете допытываться, хотя я уже по сто раз говорил, что не могу ответить на эти вопросы.

— Ему ты дал намёк, что хочешь как-то решить проблему с хаосом внутри тебя.

— А он, естественно, всё тебе растрепал.

— Ну а как иначе, мы же за тебя переживаем.

— Действительно неисправимы. Хочешь сказать, что теперь тебе давать намёк, чтобы вы по кусочкам смогли понять, что у меня на уме?

— Ага…

— И я так понимаю, что ты не отстанешь?

— Нет.

— Ну хорошо, тогда вот тебе твоя подсказка. Я действительно хочу не просто уничтожить культ, а добраться до Зверя и сделать так, чтобы он уже никогда не смог добраться до нас. Для этого мне и нужен турнир, а если точнее, то победа Диких Земель на этом турнире.

— Как-то это маловато…

— Сколько есть, больше ни слова не скажу.

— Ох, ну и ладно. Если это действительно нужно, то и нет смысла больше переживать. Давай лучше будем спать.

— Давай…

До утра никто из них так и не сомкнул глаз.

А в полдень через пять дней у небольшого домика в глубине Диких Земель одна за другой появились шесть представителей шести империй Сфарры.

От Эрда прибыл высокий и подтянутый старик с аккуратной треугольной бородкой и колючим взглядом тёмно-карих глаз. Акволь Раут, предок династии Раут уже в десятом поколении и безусловная опора всей империи.

Хиалла, несмотря на сравнительно молодую внешность бывшая почти на сотню старше Акволя и являвшаяся не только негласным лидером культа, но и по официальным данным старейшим человеком на планете, закономерно, представляла империю Зверя.

От Седьмого Крыла же явился, сидя в кресле-каталке по причине отсутствующих ног и крыльев, официально старейший алкарн и вообще старейшее существо в Сфарре. Апи Ол Эра, тайный козырь империи со времён аж Четвёртого Крыла, чей возраст уже довольно скоро, всего через каких-то лет шестьдесят, должен был начать выражаться в четырёхзначных числах.

Магьё, Леракия и Маир не могли похвастаться подобными монстрами в своих рядах. Но и их отправились представлять личности поистине легендарные, чьи имена гремели по миру задолго до начала Великих войн. Не было никаких сомнений, к словам Мастера Хаоса во всём мире отнеслись с полной серьёзностью.

Возможно, даже большей, чем было необходимо.

Глава 6

— Господа, вы прибыли! — Лазарис стоял на крыльце своего дома с широкой улыбкой на лице, словно пригласил друзей на выходные шашлыки, а не объявил, фактически, ультиматум всему миру. — Очень рад, что никого не пришлось ждать. Хотите чаю?

— Мы здесь не для того, чтобы гонять чаи, — нахмурившись, произнёс представитель Леракии, толстый, даже сказать тучный мужчина, в своих просторных светло-бежевых одеждах похожий на огромный пельмень. — Мы хотим получить от тебя объяснения!

— И что же вам осталось непонятно? После бесед с вашими императорами, кажется, не должно было остаться сомнительных мест.

— Наглый мальчишка, — проскрежетал Ол Эра, поднимая и наставляя на Мастера Хаоса чуть дрожащий палец. — Получил силу побольше и возомнил, что имеешь право диктовать условия? Я признаю, что даже на моей памяти ещё не было монстра типа тебя, но вне зависимости ни от чего один человек не может стать вровень со всем миром! Это совершенно непозволительная наглость! Сколько тебе лет? Двести? Триста? В любом случае, этого даже близко недостаточно даже просто для того, чтобы являться в мою страну и вести себя подобным образом!

— Если вам интересно, совсем недавно мне исполнилось девяносто, — все недовольства древнего алкарн Лазарис словно бы не услышал, продолжив также мирно улыбаться. — Говоря же о моём праве на что-либо… как вы и сказали, господин Апи, я обладаю силой. И эта сила — единственно необходимая вещь, чтобы иметь право на что угодно. Или, хотите сказать, вы шестеро своё влияние и свои права получили не благодаря такой же силе?

— Раз мы все здесь вместе, давайте просто убьём его — и дело с концом, — произнесла Хиалла, не сводя с Мастера Хаоса прищуренных глаз.

И вот в ответ на это с лица Лазариса всё-таки пропала улыбка, а в его взгляде, встретившимся со взглядом магессы, вспыхнуло яростное пламя.

— Уважаемый министр, — в голосе Мастера Хаоса звенела сталь. — Прошу вас воздержаться от подобных заявлений. Не стоит пытаться укусить меня чужими зубами. Если хотите моей смерти — попытайтесь сами, я буду только раз составить вам компанию на пути в ад.

— Поддерживаю Убийцу Тысяч! — радостно, словно речь не шла о потенциальной смертельной схватке, воскликнула представительница Магьё, на вид маленькая девочка лет десяти в пышном платьице и туфельках с бантиками. — Магьё совершенно не против предложения о Великом Турнире, и я пришла не для того, чтобы драться. Если у вас пятерых есть какие-то претензии к Проклятью Сфарры — высказывайте их от своего имени.

— Вы уже давно милуетесь с Дикими Землями, — огрызнулся на малютку толстяк. — Не удивительно, что так просто прогнулись под ублюдка!

— Вот кого-кого, а Леракии наша внешняя политика точно не касается! — не меняя восторженного тона, ответила девочка, погрозив мужчине крошечным пальчиком.

— Я хочу знать только одно, — спокойно произнёс Акволь Раут, полностью проигнорировав начинающийся спор, — Вы сказали, что не станете вмешиваться в ход этого Турнира и как-либо помогать Диким Землям. Где гарантии? И можете не говорить о том, что «никогда не врёте». Не знаю, как вам удалось убедить в этом Айро, который обычно даже собственную тень подозревает, но мне простого обещания никогда не будет достаточно.

— И чего же вы хотите? Клятвы души?

— Естественно, какие ещё могут быть варианты? Обычный договор в вашем случае будет стоить ровно столько, сколько стоит бумага, на которой он будет написан.

— Честно сказать, меня ваша подозрительность даже немного обижает, — усмехнулся Мастер Хаоса. — И что же, позвольте узнать, будет, если я откажусь давать клятву?

— Эрд откажется от участия в этом фарсе.

— Вот так жёстко, да?

— Да.

— Ладно, тогда предлагаю послушать, что скажут остальные, а потом мы с вами вернёмся к этому вопросу. Итак, насколько я понял, Магьё за турнир, а Эрд потребовал гарантий. Ещё мнения?

— Мы согласимся, если будет выполнено дополнительное условие, — подал голос до сих пор молчавший представитель Маира, закутанный в клубящуюся тьму чуть сгорбленный силуэт без лица и вообще каких-либо отличительных признаков, по которым можно было бы понять хотя бы, мужчина это или женщина. Даже голос тёмной фигуры, гулкий, словно из бочки, не имел пола и возраста.

— Какое?

— Даже если Маир выиграет на Турнире, мы откажемся от обещанного победителю мирового господства, но взамен, в случае проигрыша, мы требуем избавить Маир от необходимости подчиняться.

— В какой вообще вселенной есть хоть малейший шанс, что Маир выиграет⁈ — рассмеялся толстяк, но холодный взгляд Мастера Хаоса заставил представителя Леракии проглотить очередное «Ха!»

— Зачем же тогда вы в принципе хотите участвовать, если не готовы взять ответственность ни за победу, ни за поражение?

— Мы просто не хотим войны. И если Турнир сможет обеспечить Сфарре мирное будущее — то мы примем участие.

— Трусы… — проскрипел древний алкарн, сплюнув в траву.

— Ну почему же, — улыбнулся Лазарис, — просто, в отличие от вас, Маир трезво оценивает ситуацию и не идёт на поводу у гордыни. Как по мне, очень рациональный выбор.

— Спасибо за такую оценку, — фигура из тьмы вежливо поклонилась Мастеру Хаоса.

— Не за что. Итак, трое из шести высказались. Кто следующий озвучит свою позицию?

На десяток секунд все замолчали. Хиалла и Ол Эра явно были совершенно не в восторге от предложения Лазариса, однако в одиночку отказывать Погибели Сфарры, похоже, не хватало духу даже древнему алкарн.

А Хефса, так звали толстяка, похоже, никак не мог решить, чью сторону занять, бегая глазами от одного представителя к другому и что-то лихорадочно обдумывая. Так что проявить инициативу решил сам Мастер Хаоса.

— Вижу, что вас съедают противоречия. Ничего удивительного, вы ведь империя Зверя и Седьмое Крыло, сильнейшая и древнейшая империи планеты. Не в обиду вам, Акволь.

— Да что там, — усмехнулся предок семьи Раут.

— Конечно, таким как вы будет сложно наступить на горло своей гордости и признать, что вы на самом деле боитесь меня настолько, что не готовы выступить против даже с мощью целых стран за плечами.

— Мальчишка, не…

Договорить фразу древний алкарн не успел. Силуэт Лазариса, размывшись, в долю секунды пропал с веранды, появившись прямо перед креслом-каталкой, нависнув над ссохшимся стариком.

На секунду лицо Ол Эры исказил страх, он не смог почувствовать ни приближения Мастера Хаоса, ни, что было ещё хуже, даже следа остаточной энергии.

То есть, либо Лазарис настолько хорошо контролировал свои заклинания, что даже тысячелетний опыт не смог помочь Ол Эре их засечь, либо подобный трюк был проделан исключительно благодаря мощи физического тела. И ещё можно было поспорить, какой из двух вариантов был более ужасающ.

— А что такого, что я вас младше в десять раз? — лицо Мастера Хаоса вновь украшала улыбка, но уже не мягкая и приветливая, а неестественная и пугающая, та самая, что заставляла всех, знакомых с этой стороной личности Лазариса инстинктивно вздрагивать всем телом. — Прожитые годы сами по себе ничего не значат.

Слабоумный дед, всю свою жизнь проведший в сумасшедшем доме, что, заслуживает большего уважения, чем юный учёный, трудившийся не покладая рук и совершивший важное для всего человечества открытие?

Кого следует чествовать больше, пятидесятилетнего миллиардера, использовавшего деньги и влияние своей семьи, чтобы начать и гладко развить свой огромный бизнес, или юного предпринимателя, в одиночку, без чьей-либо помощи сколотивший первое небольшое состояние?

Я, естественно, не буду утверждать, что вы не заслуживаете уважения, в конце концов, во многом вашими стараниями империя алкарн стала настолько великой. Но что насчёт тех долгих сотен лет, которые вы провели в праздности и комфорте на вершине пищевой цепочки этого мира?

Когда последний раз вам по-настоящему бросали вызов? Когда в последний раз вы были на грани смерти? Когда последний раз вы теряли кого-то по-настоящему важного? Обретали настоящего друга? Искренне смеялись или спорили с кем-то?

Жизненный опыт не оценивается прожитыми годами. Наоборот, истинный возраст оценивается опытом. А вы, долгие века проведшие на вершине недосягаемой башни из хрусталя, когда в последний раз жили?

Я могу быть младше, и, конечно, не берусь утверждать, что видел в жизни больше вашего. Но, думаю, особенно если вспомнить наш предыдущий разговор о праве и о том, чем это право подкрепляется, ваше право что-то говорить о моём опыте немного сомнительно, вам не кажется?

— Опять эти чёртовы философские рассуждения… — процедила сквозь зубы Хиалла, потихоньку закипавшая от гнева.

— А что плохого в философствованиях? — Лазарис распрямился и посмотрел уже на магессу. — Вы говорите что-то, основываясь на своём мнении, я — основываясь на своём. Пока мы будем ограничены только своей точкой зрения, понять другого вряд ли будет возможно.

Так что я просто даю вам понимание о моём взгляде на мир, чтобы мы, скажем так, были на одной волне. Однако, — прервал он уже хотевшую что-то ответить Хиаллу, — если вас не устраивают простые разговоры, мы можем обратиться к старому-доброму насилию.

Чего тянуть, раз уж едва ли не все присутствующие подозревали, что этим всё закончится? Они ведь уже поняли, насколько вы хотите моей смерти. Почему бы не разрешить наши разногласия?

Нападайте на меня, госпожа министр. Используйте весь свой арсенал, попытайтесь убить своего главного врага, чтобы больше ничто не стояло на пути империи Зверя.

Это, кстати, вас тоже касается, Ол Эра. Сомневаетесь, что я имею право диктовать свои условия? Вперёд — убедитесь в моей компетенции.

Акволь, присоединяйтесь, попытайтесь доказать, что вы заслуживаете моей клятвы.

И вы, Хефса, никак не можете выбрать сторону? Пожалуйста, я решу эту дилемму за вас. Вступите в бой вместе с ними, союз с тремя сильнейшими империями Сфарры точно должен быть выигрышной позицией, правда?

А вас, — Мастер Хаоса, немного снизив тон, повернулся к представителям Магьё и Маира, — я просто вежливо попрошу помочь им. Чем больше будет вас, тем убедительнее станет моя победа и тем охотнее они пойдут на сделку с собственными гордыней и жадностью. Потому что в противном случае, боюсь, наши переговоры так и не сдвинутся с мёртвой точки.

Ну, что, величайшие из величайших этого мира, готовы побороться за своё Право?

* * *

Небо над Круглым океаном, избранное площадкой для самого невероятного в истории Сфарры спарринга, словно чувствуя атмосферу момента, было затянуто тёмными клубящимися тучами, а поверхность воды далеко внизу бурлила от сталкивавшихся друг с другом волн. И лица представителей шести империй отлично соответствовали окружающему мрачному антуражу.

Все шестеро были напряжены и сосредоточены. Даже обычно никогда не демонстрировавшая никаких эмоций, кроме радости и восторга, Кигарю, маленькая магесса из Магьё, прекратила улыбаться.

Эмоций Безликого, представителя Маира, истинных имени и внешности которого не знала ни одна живая душа во всей Сфарре, прочесть, очевидно, было невозможно. Но клубящаяся вокруг него тьма, то и дело закручивавшаяся нестабильными вихрями и выкидывавшая во все стороны крошечные протуберанцы, свидетельствовала о том, что даже этот таинственный человек изрядно нервничал.

Мастер Хаоса, напротив, казалось, просто вышел на вечернюю прогулку. В своём вечном сером костюме-тройке, с заложенными за спину руками и мечтательно-отстранённым выражением на лице, он совершенно точно не походил на кого-то, кто мог бы заслужить титулы вроде Погибели Сфарры и Убийцы Тысяч.

Скорее, его можно было принять за пожилого туриста, две трети жизни отдавшего нелюбимой работе и, выйдя на пенсию, отправившегося в путешествие по ранее невиданным городам и странам. Никуда не спешащего, не гонящегося за всеми впечатлениями сразу, готового потратить целый день, просто бродя по узким улочкам старых районов, вдыхая запах чуть заплесневелого камня, вывешенного на верёвках над переулками белья и варящегося где-то совсем рядом кофе.

И, отчасти, примерно так Лазарис себя и чувствовал. Несмотря на готовый разразиться бой, несмотря на близящийся Турнир, который должен был решить в том числе и его судьбу, несмотря на медленно, но неотвратимо растущий в его душе хаос, здесь и сейчас ему было комфортно.

Вряд ли сам Мастер Хаоса смог бы сказать, когда именно это произошло. В какой момент сражения и смерть стали для него не только естественными, но и по-настоящему родными.

Но это было именно так. И, отчасти, именно поэтому шестёрке представителей империй Сфарры сегодня суждено было проиграть.

Огромный объём энергии души, невероятные знания и навыки, бескомпромиссная жестокость и готовность убивать и умирать — всё это было важно. Но всем этим обладали и шестеро древних магов, за сотни лет жизни успевшие пережить и повидать предостаточно.

Однако, несмотря на готовность в любую секунду вступить в смертельный бой, их привычной реальностью были мир и покой. Жизнь на вершине мира, на самом пике, где некому наступить тебе на голову.

Родным миром Лазариса была война. Война длиной в шестьдесят лет. Война с великими магами, война с огромными империями, война с самим собой и собственной слабостью, война с теми, кого все остальные считали недосягаемыми богами.

Он никогда не хотел этого, он никогда не просил этого. Его жизнь была простой и незамысловатой: вози туристов и богатеев на багги по пустыне, показывай достопримечательности и чудеса песчаного моря.

Но его вырвали из привычной жизни, отправив на вечную войну, которой он, как бы ни пытался, не мог увидеть конца. Прошло целых шестьдесят лет, и эта война стала неотъемлемой его частью.

Как и его серый костюм-тройка. Как и его вечная лёгкая полуулыбка, когда он, сидя в глубоком и мягком кресле, наблюдал за неторопливо текущей вокруг жизнью, думая о чём-то совершенно неведомом. Как и любовь к ярким театральным жестам, и шутливые переругивания с Фаустом.

Каждый свой день он проводил словно в двух мирах. Первый — обычный, который видели все, с бытовыми вопросами, мелкими спорами обязательными поцелуями дочки на ночь.

Во втором же мире, видимом ему одному, реками текла кровь, горами громоздились трупы, и сжималась душа от криков и стонов. Он привык к этому, это стало его рутиной и бытом, таким же обжитым и удобным, как для других — вечерние какао и плед.

Вот только это не значило, что он не хотел иного. Две трети его уже довольно долгой жизни остались позади, и, наконец, на горизонте забрезжил лучик надежды на завершение боя.

Ещё нужно было очень многое сделать. Такого, что большинство сочло бы невероятным, безумным, попросту невозможным. Несмотря на все его приготовления, шансы на победу оставались смехотворно малы.

Однако это было не важно. Где-то очень глубоко в мыслях Лазарис уже был там, на узких улочках его старого города, которого он ждал целых шестьдесят лет. Именно эти пейзажи сейчас видели его чуть расфокусированные, направленные поверх голов представителей Сфарры, глаза.

Правда, чтобы эта мечта стала реальностью, Турнир должен был начаться. И это была ещё одна причина, по которой победы Хиалле и остальным было не видать.

— Знаете, господа… — чуть вздрогнув, Мастер Хаоса оторвался от столь сладостных дум и взглянул на шестёрку магов. — Может быть, вы мне не поверите, но у меня сегодня исключительно прекрасное настроение. И так как мне ещё хотелось бы, помимо завершения переговоров с вами, поужинать со своей семьёй, а после посидеть у камина с чашечкой чая, погода в последнее время становится всё холоднее, зима на носу, я, пожалуй, закончу всё побыстрее.

Там, где секунду назад стоял человек в сером костюме-тройке, тяжело ступив могучими лапами на само пространство, вознёс рогатую голову к облакам огромный чёрный дракон. Шестеро магов, шокированные таким зрелищем, тут же активировали свои заклинания, готовясь к сложнейшему сражению в их жизнях.

— Отлично! — перекрывая грохот приближающегося шторма, пророкотал дракон, — Давайте же устроим шоу, которое этот мир запомнит навеки!

Глава 7

Начиная с простого желания получить здоровое тело, через самую первую трансформацию дьяволёнка, через десятки и сотни освежёванных монстров, через долгие годы в диких лесах Сайркина, через становление Мастером Метаморфоз, через пять форм У-син, через огромного крылатого гиганта, расправившегося с десятками Мастеров в небе над дворцом Элтора…

Форма Дракона, в которой теперь находился Мастера Хаоса, стала квинтэссенцией всех его знаний и навыков.

Огромное тело, созданное под вдохновением от облика его души, было покрыто чернильно-чёрной чешуёй прочнее стали и титана, основой для которой послужила форма Голема земли.

Плоть и кости являлись результатом идеального объединения свойств гибкости и изменчивости от водной формы Каппы и дикой неукротимой мощи, унаследованной от Ужаса, формы металла.

Гениальные труды древнего мага Чибака Сиджи по созданию энергетических ядер для его древесных воинов, перекочевавшие в форму Лешего, позволили драконьему сердцу, по сути, живому реактору невиданной мощи, стать настоящим чудом магии.

А полыхающая энергия, прокачиваемая этим сердцем по всему огромному телу, досталась Дракону от огненной формы Дьявола.

Добавив поверх всего этого свои наработки в артефакторике, благодаря которым стало возможным многослойное зачарование почти каждой мышцы и органа, Лазарис получил в итоге нечто поистине удивительное.

Трёхсотметровый монстр, место которого было на страницах детских сказок, а никак не в реальности, не только ни капли не стеснял Мастера Хаоса своими габаритами и колоссальным весом, но и наоборот, давал ощущение невероятных лёгкости и свободы.

Единый взмах гигантских крыльев мог доставить его всюду, куда только мог упасть взгляд, а бьющееся в груди сердце, само по себе способное стать национальным достоянием любой из империй, каждым мощным ударом словно звало в высокие небеса, в бесконечный полёт, в неистовый бой.

И, даже если у шестёрки магов оставались какие-то сомнения, первым же движением огромный Дракон заставил их осознать: более страшного противника они ещё не видели ни разу в жизни.

Длинная изящная шея выгнулась, из-под чешуек на ней начало пробиваться тусклое алое свечение, быстро поднимавшееся к рогатой голове. И в следующую секунду драконья пасть изрыгнула огненный поток длиной в несколько километров.

Достигнув всё продолжавшего бушевать моря внизу, пламя не остановилось: солёная вода не могла затушить магический огонь. Он, поднимая огромные клубы пара, погрузился на глубину ещё около сотни метров — и только тогда затих, оставив после себя полыхающее, будто облитое маслом, море.

Однако бо́льшая часть пламени всё-таки предназначалась не Круглому океану, а шестерым представителям, вынужденным с самого начала объединить усилия, чтобы сдержать атаку Мастера Хаоса. Многослойная защита, выросшая на пути огненного протуберанца, вспыхнула настоящей многоцветной радугой.

Цветами от белого до густо-синего переливался ледяной купол, созданный Хиаллой. Всеми оттенками чёрного и серого окрасилась сотканная из сгустившегося дыма стена, выставленная Безликим. Барьер Кигарю, похожий на выставленную на пути атаки ладонь великана, нежно светился жёлтым. Металлическим блеском слепил огромный щит, в который за доли мгновения превратилось одно из колец на руке Акволя Раута. А на тончайших нитях, появившихся из ладоней Ол Эры и соткавших ажурное кружево паутины, искрились ядовито-зелёные, тёмно-фиолетовые и ярко-алые капли.

Поодиночке у них ни за что не вышло бы остановить поток пламени. Но сейчас пять барьеров поддерживали и взаимно усиливали друг друга, так что даже на самом первом слое — ледяном куполе, от потока адского огня не появилось и следа разрушения.

Толстяк Хефса никакую защиту не выставлял, но вместо этого, окутавшись на мгновение клубящимся туманом грязного красно-коричневого цвета, превратился в великана ростом с десятиэтажный дом, ещё более толстого, чем оригинал, с непропорционально большой головой и даже для этой головы огромными челюстями.

Фактически, из тридцати метров роста гиганта больше трети занимал рот. В моменты, когда капли и завихрения драконьего пламени всё-таки прорывались по периметру пятислойного барьера, Хефса, не задумываясь, бросался наперерез и проглатывал искры.

И огонь, достаточно горячий, чтобы прожечь насквозь вольфрамовый лист, способный гореть в вакууме и любых жидкостях и даже обладающий естественным свойством сжигать окружающую энергию, в том числе и из чужих заклинаний, пропадал в желудке великана без каких-либо следов.

Поток пламени прервался лишь спустя минуту, когда у Мастера Хаоса закончилось дыхание. И хотя ни один из шестёрки не пострадал, шок, отражавшийся на лицах, был достаточным подтверждением невероятной мощи драконьей формы.

Ни один из них ещё не сталкивался с настолько ужасающей силой. Даже сверхтяжёлые магические установки, каких и у Эрда с империей Зверя не нашлось бы и полудюжины, по своей задумке обязанные иметь возможность подавить даже Грандмастеров своей огневой мощью, не шли с драконьим дыханием ни в какое сравнение.

А ведь такие установки имели лишь один-единственный тип атаки, тогда как Лазарис был настоящим магом и поистине гениальным при том. Иначе он бы точно не смог создать подобную магию, даже с теми ста с хвостиком тысячами единиц силы души, что были у Мастера Хаоса после пленения в саркофаге культа.

А это была действительно гениальная магия. Благодаря объединению десятков сложнейших концепций и десятков тысяч всевозможных заклинаний, вписанных в тело крылатого ящера, возможности формы Дракона вышли далеко за границы и так ужасающей личной силы Погибели Сфарры.

Если бы у шестёрки представителей не было своих козырей, они бы не выдержали даже этой, самой первой и, по сути, пробной атаки. Однако, как бы ни хотелось Лазарису победить быстро, против него выступал секстет с общей продолжительностью жизни более трёх с половиной тысячелетий. Такое, к сожалению, было практически невозможно преодолеть чисто грубой силой.

Хотя, конечно, сила могла быть очень разная.

Длиннее самых длинных копий и острее самых острых мечей, когти на могучих лапах из тёмно-тёмно-серых вдруг стали полупрозрачными, словно сделанными из огромных чёрных кристаллов. И когда Дракон, вдруг сорвавшись с места и за доли секунды преодолев отделяющую его от представителей сотню метров, вонзил их в ледяной купол Хиаллы, тот вдруг начал плавиться, словно обычная сосулька под жарким солнцем.

Это была самая страшная магия Мастера Хаоса, куда страшнее любого, сколь угодно горячего огня — сила изменения и уничтожения законов мироздания.

Любое заклинание в своей основе имело реальный прообраз. Огонь, вода, камень и воздух, плоть и кровь, оружие и броня, звери и монстры, мысли и чувства, душа и тело, пространство и время…

Суть магии заключалась в подражании реальности, и, хотя можно было вносить необходимые «правки», чтобы эффекты стали полезнее и удобнее, первоначальная база не могла быть изменена без изменения сути заклинания.

И Лазарис, способный превращать воду в спирт, свинец в золото, тепло в электричество и жизнь в смерть, мог повторить всё то же самое и с чужими заклинаниями.

На лице Хиаллы, заклинание которой начало ломаться с самых глубинных слоёв, отразилась ярость вперемешку с болью от повреждаемой души. Однако свой барьер магесса не отменила. Наоборот, её тело вспыхнуло куда более ярким льдисто-голубым свечением и айсберг-барьер тут же начал разрастаться с опасной скоростью, грозящей поглотить тело чёрного дракона.

В тот же момент Ол Эра, выругавшись себе под нос, с силой взмахнул руками, и количество нитей, что тянулись от его ладоней, также резко выросло. Паутина-щит, сплетённая из них, не увеличилась. Но в несколько сторон от неё, огибая все остальные барьеры, выстрелили пучки новых нитей, намеревавшихся схватить Мастера Хаоса и опутать словно муху.

Среди шести представителей эти двое хотели смерти Лазариса куда больше остальных. Так что и прибегнуть к радикальным мерам они решили первыми.

Однако, чтобы поймать чёрного дракона, этого было мало. Перепонки на крыльях окрасились в огненно-красный, как и шея Дракона недавно, и после яростного взмаха из них в продолжающую увеличиваться ледяную глыбу ударил уже не такой концентрированный, но зато куда более масштабный огненный поток.

С учётом размеров формы, Лазарису было бы достаточно просто несколько раз пролететь в таком виде над какой-нибудь армией, чтобы превратить десятки, а то и сотни тысяч человек в обугленные головешки.

Более того, это не было обычное пламя. Как и драконьи когти, оно выглядело кристальным, будто живой и постоянно колеблющийся рубин. А в следующий момент чешуя Дракона покрылась кромешно-чёрной плёнкой, поглощающей абсолютно весь падающий на неё свет.

Первое было нужно, чтобы выбраться из ледяного плена, в котором уже оказались передние лапы и грудь крылатого змея. Второе — чтобы защититься от нитей алкарн, не только невероятно прочных и тонких, а значит, до жути острых, но и покрытых множеством самых разнообразных смертельных ядов, способных доставить проблем даже Дракону.

Первое сработало. От магического огня, наполненного особой силой Мастера Хаоса, порождённый Хиаллой лёд начал таять. Куда медленнее, чем от атаки когтями, но этого всё равно оказалось достаточно, чтобы резким рывком Дракон смог высвободиться и отлететь от барьера.

Второе сработало только частично. Когда нити касались чёрного покрова, висящие на них разноцветные капельки яда в мгновение исчезали, но сам тончайший паучий шёлк оставался цел и невредим.

С другой стороны, в огне хаоса, до сих пор испускаемом крыльями, нити охотно сгорали, так что спеленать Дракона полностью у Ол Эры не получилось. Вместо этого, будто попавший в хитрую ловушку зверь, Дракон оказался накрыт сетью, начавшей с силой тянуть крылатого змея обратно на ледяной барьер.

И, увидев в таком положении удачную возможность, к прямой атаке на Мастера Хаоса присоединились также Безликий, Акволь и Хефса.

Чёрный дым, из которого была сформирована защитная стена, на секунду побледнев, просочился сквозь барьер Хиаллы, отчего лёд из голубого стал грязно-серым. А, проявившись на внешней стороне, превратился в сотни тонких дымных копий, готовых пронзить чешуйчатое тело, как только нити придавят крылатого змея достаточно близко к барьеру.

Три кольца сорвались с пальцев предка императорской семьи Эрда, и за те мгновения, что огибали барьеры, они успели превратиться в огромные, по сотне метров каждый, мечи. Разлетевшись по трём сторонам, они замерли, указывая остриями на сердце, голову и живот Дракона, готовые в нужный момент сорваться с места и вонзиться в плоть крылатого змея.

Толстый великан же, приблизившись к Лазарису на рискованно близкое расстояние, раскрыл рот едва ли не на сто восемьдесят градусов и глубоко вдохнул. Вряд ли даже теоретически можно было иметь достаточно мощные лёгкие, чтобы в один присест всосать практически всё драконье пламя. Но Хефсе это удалось, и Мастер Хаоса лишился даже этой защиты.

Однако вместо недовольного, яростного или тем более испуганного рыка, в драконьем горле словно забурлил огромный подземный источник. Лазарис смеялся.

Сейчас, по сравнению со временем своего последнего крупного боя в момент встречи с женой, он стал куда сильнее. Мир хаоса, хоть и давал ему меньшую помощь, чем мир порядка — Айне, всё равно значительно увеличивал мощь его заклинаний.

К тому же за пятнадцать лет в Темранте, хоть он больше не пропадал часами и сутками в своей лаборатории, у Лазариса не могло не накопиться огромное количество идей, в том числе и в отношении формы Дракона, которые он по мере возможности воплощал в жизнь.

И после столь долгой и кропотливой полировки всех шероховатостей, крылатого ящера можно было без преувеличений назвать лучшим творением Мастера Хаоса. Пока Лазарис не сможет открыть какое-то кардинально новое направление для свои исследований, либо пока не поймёт, как перейти на пятый ранг, Дракон будет оставаться его личным абсолютом.

И, Мастер Хаоса был в этом совершенно уверен, на текущем уровне развития цивилизации для крылатого ящера не существовало противников.

Учитывая всё это, то, что его смогли поставить в столь затруднительное положение, вызвало у Лазариса настоящий восторг. Ведь это означало, что он вновь недооценил магию.

В который раз он уже убеждался в том, что магия — это не просто некая дополнительная грань развития человека вроде искусства или спорта. Это сила совершенно иной категории, стоящая куда выше смертных людей и приземлённых мыслей.

И то, что и этот мир, и магия в нём были лишь мимолётными порождениями души одного-единственного человека, его убеждённости не отменяло. Скорее, наоборот.

Мастер Хаоса за свою жизнь видел достаточно, чтобы совершенно объективно считать чудеса возможными. Однако даже он отказывался верить, что душа Первого, как бы силён он ни был, могла сама по себе сформировать столь прекрасные в своей завершённости миры и наполняющую их магию. Скорее, уж это протекающая через всё мироздание магия воспользовалась расслоившейся душой Первого как холстом и красками, чтобы нарисовать этот фантастический пейзаж.

Правда, как бы замечательна ни была магия, существовали объективные пределы силы, за которые выйти можно было только с помощью того самого чуда. А чудеса, увы, не случались, если их желали и ждали.

Пламя, почти полностью поглощённое Хефсой и до того горевшее лишь в паре мест на внутренней поверхности крыльев, вспыхнуло с новой силой. И на этот раз это был не поток пламени, горел сам Дракон.

Всё его колоссальное тело, от шипастого кончика хвоста до тонких прорезей ноздрей, окуталось кристальным огнём, осветив всё пространство между низко нависшими грозовыми облаками и бурными водами.

Лёд, успевший вновь нарасти на несколько метров, уже не просто начал плавиться, он вспыхнул как летний сухостой.

С мелодичным звоном, словно это были натянутые струны рояля, одна за другой стали лопаться удерживавшие Дракона нити.

Дымные пики не загорелись, ведь в них, по сути, нечему было гореть. Но даже после того, как Безликий отправил сотни пронзающих всё и вся снарядов в полёт, они так и не достигли цели. За десяток метров до тела Дракона пики будто врезались в невидимый барьер, просто распадаясь на небольшие сероватые облачка, словно кто-то пускал дым из курительной трубки.

С мечами Акволя Лазарис разобрался лично. Первые два встретил выставленным вперёд, на подобие щита, крылом. И магический металл, встретившись с тонкой перепонкой, лишь немного продавил её, почти тут же начав плавиться в огне хаоса.

Третий же меч Дракон, переместившись чуть вбок с помощью магии пространства, пропустил мимо себя, поймал за рукоять и, не дав Акволю даже шанса перехватить контроль обратно, будто копьё запустил в отлетевшего на безопасную дистанцию Хефсу.

Толстяк-великан быстро осознал, что как-то увернуться от этого снаряда не получится. А потому поспешно открыл рот, намереваясь проглотить клинок целиком. Но если раньше в буквально бездонной глотке представителя Леракии без следа пропадало даже драконье пламя, на этот раз Хефсе повезло куда меньше.

Спустя секунду после того, как рукоять меча вошла в черноту, начинавшуюся сразу же за зубами великана, тело толстяка вдруг дёрнулось назад, будто клинок ударился обо что-то внутри его тела. А потом Хефса выплюнул в Круглый океан внизу целый бассейн красно-коричневой крови и начал быстро терять высоту.

Вторым, кому не повезло пострадать от буйства Дракона, стал сам владелец мечей, Акволь.

В яркой вспышке, отпечатавшей на внутренней стороне век тёмный драконий силуэт, Мастер Хаоса вновь исчез, на этот раз появившись чуть в стороне от раскрывшихся разноцветных барьеров. А в следующий момент представителя Эрда вдруг сдёрнуло с места и на огромной скорости потянуло к Дракону.

Появившийся на его пути лёд и ухватившие его дымные руки смогли замедлить движение Акволя лишь на секунду. И, видя неминуемо приближающуюся драконью пасть, древний маг решил пойти ва-банк.

Четыре кольца на его левой руке были «свёрнутыми» щитами, четыре на правой — мечами. Однако пятая пара колец была всего лишь пространственными хранилищами, из которых Акволь достал уже вполне обычные на вид меч и щит, незамедлительно взяв их в руки.

В ту же секунду за спиной представителя Эрда материализовалась фигура рыцаря в тяжёлых латах. Этот рыцарь был не таким большим по сравнению с магическим оружием, которым Акволь орудовал, а его полупрозрачный силуэт казался зыбким и ненадёжным.

Однако необоримая аура, что появилась вместе с фантомом, опустилась на самого Акволя ярким серебристым сиянием, не давая усомниться в могуществе этой магии. Убелённый сединой маг словно сам стал сказочным рыцарем, отправившимся на бой с чудищем.

Вот только этой сказке не суждено было закончиться «хорошо». На этот раз, атаковав как самая настоящая змея, выбросив далеко вперёд голову на длинной гибкой шее, Дракон, в первую секунду встреченный щитом иллюзорного рыцаря, быстро преодолел сопротивление и сомкнул челюсти на голове фантома.

Серебряная аура, хоть и не пропала полностью, потускнела в несколько раз, из-за чего раньше тонувшее в свете лицо Акволя стало возможно увидеть. И смертельная бледность, разлившаяся по нему, явно не предполагала дальнейшее участие древнего мага в схватке.

Осознав, что уже двое проиграли, причём настолько стремительно, Безликий и Кигарю развеяли все заклинания, демонстрируя свою капитуляцию. Ол Эра и Хиалла остались вдвоём, но, похоже, решили пойти до конца.

Кожа, волосы и одежда магессы приобрели холодный голубой оттенок, превратив её в живую ледяную статую, а окружающий её лёд в секунду стал в несколько раз толще.

Древний алкарн тоже изменился внешне, но его превращение было далеко не таким красивым. Паутина начала выходить из его ладоней уже не тончайшими нитями, а целыми потоками, быстро заключив самого мага в тугой кокон. За несколько секунд кокон разросся до десятка метров в поперечнике, а потом вдруг лопнул, будто воздушный шарик.

Вместо бескрылого и безногого алкарн на мир взглянул огромный паук на дюжине тонких ножках-палочках, с раздутым, покрытым какими-то болезненными наростами брюшком, истекающими ядом жвалами и десятками глаз, хаотично разбросанными по головному отделу членистоногого.

Самый старый человек в мире и самый старый алкарн в мире были вынуждены выложить на стол все свои козыри и рисковать жизнями в противостоянии с кем-то, кому было меньше века. Звучало как настоящий абсурд, однако это была реальность, и с ней приходилось мириться.

Более того, ни у Ол Эры, ни у Хиаллы не было никакой уверенности в победе или хотя бы достойном проигрыше. Однако одному сдаться не позволяла гордость, а второй — ненависть. Не сговариваясь, на их уровне можно было довольно легко читать чужие заклинания и то, как их можно лучше использовать, пара атаковала.

Поток нитей, в десятки раз больший, чем тот, которым древний алкарн атаковал раньше, выстрелил в сторону дракона. Несмотря на сравнительно небольшие размеры паука, всего секунд за пятнадцать его паутина соткала вокруг крылатого змея герметичную сферу почти километрового диаметра, и её стенки всё продолжали нарастать.

А благодаря Хиалле каждая нить из сотен и тысяч окрасилась в льдисто-голубой, замораживая влагу в окружающем пространстве, и даже сам воздух начал оседать на поверхности сферы капельками застывших кислорода, азота и углекислого газа.

Дракон же всё это время просто продолжал висеть на одном месте, дожидаясь, пока его противники закончат. Лазарис хотел победить их так, чтобы ни у кого во всей Сфарре больше не осталось даже минимальных сомнений в его подавляющей мощи.

Момент действовать наступил, когда сотканная Ол Эрой сфера, похоже, достигнув удовлетворяющей древнего алкарн толщины, начала сжиматься, угрожая сдавить Дракона, превратить в кусок льда и сломать, как хрупкую скульптуру.

Пламя, покрывавшее шкуру крылатого змея, поутихло, через него стало возможно даже разглядеть отдельные чешуйки, а сам Дракон свернулся в клубок, словно самый огромный и самый ужасающий в мире кот. Прошла секунда, вторая, третья…

Паучья сфера продолжала уменьшаться, сжавшись уже почти втрое. И уже могло показаться, что это конец, но бьющееся в драконьей груди сердце с каждым мгновением продолжало аккумулировать в себе энергию.

У большинства умелых магов были хитрости, чтобы как-то обойти естественный лимит силы души. Ол Эра и Хиалла сейчас относительно легко манипулировали заклинаниями куда более мощными, чем, по идее, могли бы даже теоретически.

Однако эффективность драконьего сердца выходила за все мыслимые рамки, увеличивая возможности Мастера Хаоса в десятки раз. И когда вся эта мощь вырвалась наружу в единой огненной вспышке, комбинированная магия двух старейших магов Сфарры, готовившаяся с такой тщательностью, не смогла выдержать и доли секунды.

Мощь этого взрыва уже вполне можно было сравнить с ядерным. И в настоящий ужас приводило осознание того, что один человек был способен собственными силами создать нечто подобное.

В море огня на мгновение показалась чёрная тень, и паук, истошно заверещав, начал заваливаться на бок, лишившись всех лап с левой стороны тела. Промелькнув мимо паука на огромной скорости, Дракон атаковал его, используя своё крыло как лезвие.

А следом и Хиалла отлетела прочь, кувыркаясь в воздухе, испытав на себе таранный удар драконьей лапы. Однако давать ей упасть Лазарис не собирался. Ещё одна вспышка — и на горле вернувшейся в оригинальную форму Хиаллы сжались пальцы также вновь ставшего человеком Мастера Хаоса.

Глава 8

— Убьёшь… меня? — с уголков губ Хиаллы текли кровавые ручейки, алыми от множества кровоизлияний были её глаза, во всём её теле нельзя было найти хотя бы десятка целых костей, но она всё равно продолжала улыбаться кривой, жуткой ухмылкой.

— Были такие мысли, — холодно кивнул Лазарис. — А что, у тебя есть что сказать по этому поводу?

— Никак нет… всё равно… от меня… уже… отказались.

— Дай угадаю, Зверь от моего предложения пришёл в полный восторг и приказал максимально содействовать организации Турнира? И уж точно не приказывал попытаться меня прикончить. Уж он-то понимал, что этот план обречён на провал.

— Всё так… убить тебя… я… хотела сама.

— Почему же, госпожа министр? — на лице Мастера Хаоса расплылась широкая улыбка. — Чем я так насолил вам, что вы, обычно такая рассудительная и хладнокровная, буквально Снежная Королева, на долю которой приходится больше срывов моих планов, чем на разведки всех остальных империй вместе взятых, решили пойти против своего бога?

— Это всё… ради… Него!.. кха!.. кха-кха…

Попытавшись вложить в последнее слово как можно больше силы и выразительности, Хиалла поперхнулась собственной кровью, и алые капли брызнули на Лазариса. Впрочем, не долетая до костюма Мастера Хаоса нескольких сантиметров, кровь замирала и скатывалась вниз, в уже почти чёрное из-за низко нависших облаков море.

— Не торопитесь, госпожа министр. Я хочу понять, почему самый старый последователь Зверя решил пойти против своего хозяина.

Вместо ответа в лицо Лазариса отправился очередной сгусток крови, выплюнутый Хиаллой уже намеренно.

— Ну, на иное было бы глупо рассчитывать, — усмехнулся Мастер Хаоса, провожая взглядом алую каплю, быстро слившуюся с первыми тёмно-серыми каплями дождя. — Однако мне всё-таки хочется услышать ответ на свой вопрос, хотя, как мне кажется, я его уже знаю. Так что я сейчас озвучу своё предположение, а вы, если я прав, можете снова в меня плюнуть. Такого подтверждения мне будет более чем достаточно. Я считаю, что вы решили столь топорным и несвойственным вам способом подбить остальных на моё убийство потому, что банально не верите в победу Зверя.

— Он… — начала было Хиалла.

Но затем её тело, лишившееся всех сил и даже возможности двигаться, вдруг разразилось мощью даже большей, чем во время трансформации в ледяную статую. Однако окружившая её аура уже не была льдисто-голубой. Теперь в ней было куда больше алого цвета свежей крови, и за считанные секунды пространство пропиталось густой и вязкой силой энергии хаоса.

Лазарис недовольно сморщился, его пальцы сильнее сжались на горле магессы. А затем в небе над штормовым океаном родилась сфера абсолютной тьмы.

* * *

— Надеюсь, у вас нет претензий к тому, каким путём вы получили место Хиаллы?

— Ни в коем случае, — Ланс, может быть, не самый сильный Грандмастер в стране бывшего культа, но обладающий огромным влиянием, достаточно уравновешенный, чтобы успешно вести переговоры, а, что самое главное, бесконечно преданный культу и его сверхъестественному лидеру, заменил магессу в качестве представителя империи Зверя. — У нас нет и не могло быть никаких претензий. Госпожа Хиалла поступила так по собственной инициативе, ни в коем случае не одобренной правительством.

— Рад это слышать.

Лазарис, словно и не случилась полчаса назад битва за определение его компетентности как судьи Турнира Сфарры, улыбчивый и дружелюбный, сидел в своём любимом кресле в окружении обновлённой шестёрки представителей.

Помимо Ланса, в гостиной дома посреди Диких Земель присутствовало ещё одно новое лицо. Пожилая женщина в традиционном для Леракии позапрошлого века костюме и с длинной, до земли, совершенно не по-старчески роскошной косой, заменила слишком сильно пострадавшего Хефсу.

После того, как он залечит нанесённые Драконом травмы, толстяк обещал обязательно вернуться к исполнению обязанностей представителя, а до тех пор эта роль легла на узенькие старушечьи плечи. Ол Эра и Акволь, несмотря на достаточно тяжёлые травмы, у первого — тела, а у второго — души, решили не отказываться от столь важных ролей.

Это, отчасти, демонстрировало, насколько напугал этих древних монстров Мастер Хаоса. Настолько, что истинные лидеры Эрда и Седьмого Крыла даже не позволили себе вернуться домой и заняться лечением.

Хефса в таком случае из схемы вроде как выбивался. Но на самом деле толстяк просто оказался слишком труслив, чтобы появиться на глаза Лазарису после того, как решил поддержать идею о бое, предпочтя убраться куда подальше и спрятаться за демпфер в виде целой Леракии. Так что исключение не отрицало правило, скорее, наоборот, подтверждало его.

— Итак, прежде чем мы начнём обсуждение предстоящего турнира, у кого-нибудь остались вопросы по поводу моего права на организацию и контроль мероприятия вроде Турнира?

Ответом Мастеру Хаоса была полнейшая тишина. Даже если вопросы и были, сейчас ни у кого не хватило бы духу их задать.

— Отлично. Тогда перейдём непосредственно к главной теме нашего совета. Великий Турнир Сфарры я хочу начать в первый день зимы, и продлится он, если всё пойдёт, как я планирую, ровно год.

— Год? Как-то долго для турнира магов, — Ол Эра даже с туго перевязанной культей недолго продержался без едкого замечания.

— Я и не говорил, что это будет такой турнир, — ничуть не смутившись, ответил Лазарис. — В конце концов, у нас будут соревнования целых стран. Магия, конечно, важный аспект, но в реальной войне страна может победить или проиграть вне зависимости от силы магов. А мы тут пытаемся инсценировать мировую войну, так что для Великого Турнира такой способ безнадёжно устарел.

— И в чём же тогда будет состоять Турнир?

— Узнаете первого числа, — ответил Мастер Хаоса с таким выражением, словно это было само собой разумеющийся вывод. — До тех пор я хочу, чтобы вы как можно активнее продвигали информацию о Великом Турнире Сфарры, а также озаботились доступом простого населения к показу соревнований. Чтобы к первому дню зимы о Турнире знала каждая дворовая собака и чтобы каждый, даже самый пропащий бомж, имел возможность следить за его ходом. Билборды на улицах, освещение события в новостях, скидки на визоры, бесперебойная связь отовсюду в Сфарре. Подключите кого-нибудь поумнее, они вам ещё с десяток вариантов накидают, как это дело прорекламировать и как показать.

— Зачем это нам?

— Во-первых, это нужно, потому что, как я уже сказал, Турнир — это мировая война в миниатюре. А о ходе военных действий должны знать те, кому жить с последствиями этих действий. Во-вторых, можете воспользоваться удобным шансом, чтобы улучшить сети связи в своих странах, думаю это не будет лишним в любом случае. И в-третьих, — температура в помещении резко упала на пару градусов, — вы это сделаете, потому что я так сказал. Кажется, я уже успел убедить вас, что в моих силах диктовать правила на моём Турнире. Если кто-то против, я могу попробовать убедить его лично. Кто-то против?

Естественно, все оказались «За».

* * *

Спустя не один год напряжённого ожидания взрывов настоящих бомб, новости о Великом Турнире Сфарры, активно распространяемые по всем континентам, обернулись разрывом бомбы метафорической. Знал ли Мастер Хаоса о том, что будет именно так, или не знал — уже никто не узнает.

Но через неделю после начала распространения информации о Турнире разговоры о нём уже можно было услышать из каждого утюга. Задумку обсуждали, рассматривали со всех сторон, восхваляли и осуждали всюду, от крупнейших газет и радиостанций до миллионов кухонь по всей Сфарре.

В основном, общественное мнение сходилось на том, что, если всё будет организовано достаточно справедливо, то такой способ разрешения напряжения в мире даже очень хорош.

Большой критике подверглась часть про победителя, встающего во главе всей планеты, особенно со стороны приверженцев капиталистических идеалов.

Но оно, на самом деле, и не удивительно. Для крестьян было особо без разницы, кому отдавать налог с возделываемой земли. Однако для владельцев крупных компаний, богатых торговцев и промышленников подобный передел власти в мире мог стать началом конца.

В итоге все сошлись на том, что, опять же, всё будет упираться в конкретные правила грядущего Турнира, о которых не было известно ровным счётом ничего. А отсюда было легче лёгкого сделать небольшой шажок к рассуждениям о том, чьими силами Турнир будет организован.

И вот тут, ожидаемо, начинались главные споры.

Слова: «Погибель Сфарры», — за последние пятнадцать лет слишком у многих стали ассоциироваться с неопределимым, первобытным страхом. Мастером Хаоса пугали детей, его титулы использовали в клятвах в контексте: «Чтоб меня Убийца Тысяч забрал, если я вру», а имена, хотя бы похожие на «Лазарис», стали запретными для новорождённых.

И такой человек вдруг становится ответственным за разрешение мирового конфликта? Звучало либо как очень плохая шутка, либо как идеальный способ этот самый мировой конфликт семимильными шагами привести к эскалации.

И правительства империй не слишком-то торопились сглаживать острые углы. В Магьё разве что пытались как-то улучшить имидж Лазариса, а в Маире просто отрицали кошмарность Мастера Хаоса. Остальные страны, пусть не напрямую, но довольно прозрачно намекали: такие условия их принять заставили.

Это была довольно очевидная попытка оставить для себя лазейку в случае неудовлетворительных результатов Турнира. И вообще-то такие поползновения стоило пресекать как можно раньше, но Лазарис даже не пытался что-либо менять.

То, как его воспринимало общество, для Мастера Хаоса давно стало максимум поводом для шуток. А отношение к самому Турниру всё равно не было смысла править, пока не были опубликованы правила.

И вот, наконец, на календаре был оторван последний золотой лист, сменившись светло-синим. Правила Великого Турнира Сфарры были озвучены миру.

'Я, Лазарис Морфей, своим правом сильного, признанным всеми империями Сфарры, объявляю о начале Великого Турнира.

Участники — империи Зверя, Седьмого Крыла, Эрд, Магьё, Леракия и Маир, а также Дикие Земли. Никаких ограничений и правил помимо тех, что будут озвучены. Никаких вторых попыток и возможностей отыграться. Победитель получит власть. За поражение придётся заплатить подчинением. За исполнением участниками их обещаний я буду следить лично.

Во время и в рамках проведения соревнований моё слово — Закон. Те, кто попытаются нарушить закон или поспорить с моим словом, будут жестоко наказаны, без исключений.

Как организатор, единственный судья и куратор Великого Турнира, я не буду принимать участия в соревнованиях, а также каким-либо образом помогать или мешать участникам. Все их успехи и неудачи будут исключительно на их совести.

Великий Турнир продлится один год. Ровно через год станет известен победитель, и Сфарра получит своего хозяина. За этот год будет проведено несколько раундов соревнований.

Точное количество раундов, их правила и сроки не будут известны заранее. Участники, их представители и все наблюдающие за Великим Турниром жители Сфарры будут узнавать их одновременно, чтобы исключить возможность обмана.

Первый раунд Великого Турнира начнётся через месяц.

Тема первого раунда — Охота.

Срок проведения первого раунда — месяц.

Зона проведения раунда — Восточный Тэрн.

Максимальное и минимальное количество представителей от каждого участника неограничено.

Арсенал, доступный для использования во время раунда, неограничен.

Способы достижения цели раунда неограничены.

Представители, принявшие участие в первом раунде, больше не смогут лично принимать участие в Великом Турнире.

Если во время раунда представитель покинет пределы песчаной пустыни Маридал, ледяной пустыни Унгидал или Хаэрданского хребта, ему будет засчитано техническое поражение, и он не сможет вернуться к участию.

Цель раунда — забраться на вершину пика Божий Зов с объектом охоты.

Что или кто это будет — представители узнают на месте'.

Пусть немного, но поутихшие споры и обсуждения Турнира и его возможных последствий вспыхнули с силой на порядок большей. Довольно краткое, по сути, сообщение от Погибели Сфарры разбирали по словам, изучали под лупой и анализировали со всех возможных ракурсов, приходя в итоге зачастую к совершенно противоположным выводам.

Многие говорили, что, естественно, столь громкое заявление — ложь, особенно в той части, где Лазарис обещает не помогать участникам. «Уж его же руками созданным Диким Землям-то он точно будет подсуживать!» — таково было мнение едва ли не половины Сфарры.

Ещё треть планеты, слыша такие слова, обязательно припоминала, что непримиримая вражда между Мастером Хаоса и империей Зверя тянулась уже очень и очень давно, и, мало того, что он сто процентов будет помогать своим, так ещё и, наверняка, попытается испортить Турнир для бывшего культа.

И ещё немало народу утверждало, что вне зависимости от исхода Турнира Лазарис банально попытается присвоить власть в Сфарре себе, не считаясь вообще ни с какими правилами, даже им самим же утверждёнными.

Однако и первые, и вторые, и третьи, а также то меньшинство, что поддерживало Мастера Хаоса и верило в его искренность, так или иначе цеплялись глазами за первую строчку обращения Погибели Сфарры.

«Право сильного, признанное всеми империями». С учётом того, что шли дни, а ни Эрд, ни Седьмое Крыло, ни империя Зверя не спешили как-то это опровергать, смысла этих слов не понять было невозможно.

Аморфный страх безлунных ночей и историй-ужастиков перекочевал из кошмаров в реальность. Силы Мастера Хаоса боялись все императоры Сфарры, ему не решались противостоять ни в открытом столкновении, ни даже в СМИ.

И это в каком-то смысле означало, что планета уже была в руках этого человека. Ему не нужен был Турнир, ему не нужно было втыкать палки в колёса одним и втихаря давать другим подсказки, чтобы привести всё к желанному исходу.

Он мог банально объявить о своих желаниях, и, с большой вероятностью, ему бы никто ни слова не сказал против. На этой планете Лазарис Морфей в каком-то смысле уже стал хозяином и богом.

Когда этот факт, довольно простой, однако идущий в разрез со всеми человеческими представлениями о нормальных социальной структуре и обществе, попал в широкие массы, люди словно по-другому взглянули на этот мир и на самих себя.

Турнир и Мастер Хаоса были для большинства людей непонятными, настораживающими, даже опасными. Но они были где-то там, далеко. Между Погибелью Сфарры и каждым конкретным человеком из сотен миллионов существовала непреодолимая стена — империя, гражданином которой этот человек был. Армия, Мастера, правительство.

В сознании людей, чтобы добраться до них лично, жуткому Мастеру Хаоса нужно было для начала совершить нечто, невозможное по определению.

И тут вдруг оказалось, что никакой преграды нет. Погибель Сфарры мог появиться где угодно, сделать что угодно и с кем угодно — и уйти безнаказанным.

Ему бы никто ничего не сказал, ему бы не попытались отомстить, потребовать компенсацию. Потому что Мастер Хаоса отныне внушал страх уже не только людям, но и целым странам.

Эта идея распространилась по планете подобно вирусу. И вслед за этим Великий Турнир в одночасье превратился из просто сенсации, занимательной, но существующей где-то «там и тогда», в угрюмое и совершенно не занимательно-реальное «здесь и сейчас».

Информацию о Турнире, которую раньше читали, слушали и смотрели только потому, что она текла отовсюду и от неё не было возможности скрыться, теперь ждали, затаив дыхание, как новости невероятно личные. Да она и стала таковой на самом деле, когда в общественном сознании произошёл этот щелчок.

Если бы не повсеместное расширение коммуникаций связи, которого требовал Лазарис, Сфарру, вероятно, впервые в истории накрыл бы не экономический или военный, а информационный кризис. Вновь Мастер Хаоса оказался прав.

Хотя было бы неправильно не упомянуть, что в том числе такие общественные настроения и веяния стали следствием непрекращающейся ни на день магической пропаганды от Мастера Порядка. Однако даже Айна и даже с помощью мужа не могла в какой-то мало-мальски серьёзной степени влиять на разумы трёх с лишним миллиардов человек и алкарн по всей планете.

Она просто немного подтолкнула общественное сознание в нужное Лазарису русло, так что и без её вмешательства Сфарру накрыли бы похожие настроения. Просто они были бы чуть менее яркими и глубокими. И так или иначе за началом первого раунда Великого Турнира всё равно следили бы сотни миллионов затаивших дыхание зрителей.

Глава 9

На небольшой платформе, парящей над водой в полусотне метров от берега, собралось чуть больше трёх сотен человек и алкарн. Это был полный состав представителей на первый раунд Великого Турнира.

Каждый участник на протяжении месяца рассчитывал и строил планы, пытаясь не только понять, кого будет выгоднее посылать на довольно неопределённую «Охоту», но и предсказать, кого пошлют другие участники. Также свои ограничения накладывало правило, что представители, принявшие участие в первом раунде, не смогут участвовать потом.

Это означало, что участники не могли всюду посылать своих сильнейших представителей, рассчитывая каждый раз на считанные единицы элиты. Не зная, ни сколько будет ещё раундов, ни в чём они будут состоять, шесть империй и Дикие Земли были вынуждены думать ещё и на глобальную перспективу.

Так что далеко не только в предстоящей «Охоте» заключался первый раунд, но и в мастерстве тактики и стратегии, а также навыках разведки всех участников.

В результате отряды участников кардинально отличались друг от друга. Маир послал десять человек, облачённых в одинаковые тяжёлые глухие балахоны, за которыми нельзя было разглядеть ни лиц, ни даже очертаний тела. Единственное, что можно было сказать про эту десятку — все они были примерно среднего роста.

От Эрда и Седьмого Крыла прибыло примерно по одинаковому количеству представителей, однако если полсотни алкарн, похоже, собирались рассчитывать исключительно на свои магические навыки, то сорок пять человек из страны технологий и науки до зубов вооружились разнообразным оружием, техникой и приборами.

Наиболее экстравагантно, учитывая обстоятельства, выглядел единственный представитель Леракии, гордо стоящий в одной только набедренной повязке из звериной шкуры.

Магьё послало больше всего представителей, больше полутора сотен человек, у каждого из которых за спиной висел огромный, больше человеческого роста, плотно набитый рюкзак.

Около тридцати человек и алкарн из империи Зверя держались особняком, даже сейчас продолжая что-то обсуждать и с настороженностью поглядывая на двадцать одного представителя Диких Земель.

Впрочем, напряжение и подозрительность тут висели в воздухе далеко не только из-за культистов. Каждый изучал своих соперников, строил планы действий и делал предположения о том, как сможет закончиться встреча двух противником посреди бескрайней пустыни.

А в том, что столкновения, в том числе и с летальным исходом, в первом раунде будут, никто не сомневался. Так что, когда где-то через полчаса после прибытия последних представителей, в воздухе над платформой появилась фигура Мастера Хаоса, некоторые даже с облегчением вздохнули.

— Всем здравствуйте, — голос Лазариса разнёсся над головами, и последние шепотки разом стихли. — Рад приветствовать вас на первом раунде Великого Турнира, и я аплодирую вашей храбрости, поскольку вы, в отличие от тех, кто будет участвовать в других раундах, шагаете, по сути, в полную неизвестность, — реально хлопать в ладоши Мастер Хаоса не стал, но искренность его слов смог почувствовать каждый из присутствовавших. — Теперь я расскажу вам подробности первого раунда. Для начала, знакомьтесь, это полоз.

Над рукой Лазариса в тоненьком, словно мыльном, пузыре, появилось существо примерно полметра длиной, выглядевшее как помесь змеи с ящерицей.

Длинное извивающееся тело имело только две передние ноги, а зеленоватая чешуя отблескивала на свету. Оглядев толпу оранжевыми глазами с узким вертикальным зрачком, полоз высунул тонкий раздвоенный язык и опасливо свернулся в клубок.

— Полозы — цели охоты первого раунда. Всего будет три их разновидности. Зелёный, как тот, что у меня в руках, почти не опасен. Он ядовит, но укус у человека вызовет лишь боль, пусть и довольно сильную. Единственные его преимущества — невероятная скорость, а также значительно превосходящая человеческую способность адаптироваться как к экстремальной жаре, так и к предельному холоду. В местных пустынях они будут как рыба в воде, в отличие от вас.

Синий полоз, — маленькая змееящерка исчезла, и теперь перед Мастером Хаоса в воздухе висела уже довольно крупная тварь метра четыре от носа до кончика хвоста. Правда, за исключением размеров и красивой бирюзовой чешуи от своего младшего собрата она не отличалась. — Уже куда опаснее.

Для обычного человека его яд смертелен, Мастеру же доставит немало проблем и боли. К тому же синие полозы и физически очень сильны, способны задушить даже крупных животных вроде медведей. Их скорость и приспособляемость, очевидно, также в разы выше.

И, наконец, — на этот раз уже даже название «полоз» могло показаться каким-то кощунственным. Огромный тридцатиметровый монстр с кроваво-алой чешуёй скорее походил на небольшого дракона. — Как вы уже догадались, красный полоз. Если у вас нет отличного плана, как с такой тварью сладить — лучше даже не пытаться, это мой вам совет.

На всей территории Восточного Тэрна находится в общем счёте десять красных, тысяча синих и сто тысяч зелёных полозов. Зелёные полозы стоят по одному очку. Синие — по сто. Красный красавец — десять тысяч.

Думаю, вы уже поняли, что команда, у которой по истечению месяца будет больше всего очков, победит. Как было заявлено, вы должны приносить тушки полозов на вершину Божьего Зова. Можете не волноваться, того губительного эффекта, что оказывала эта гора раньше, там больше нет.

Единственные, кого вам нужно будет опасаться — это сами полозы, ну и ваши соперники, естественно. Как только представитель ступит на площадку, которую я подготовил на вершине, и выложит на неё мёртвых полозов, очки за них будут присвоены его команде и закреплены за ней до конца раунда.

Если полоз окажется «спорным», очки за него не будут присвоены никому, пока не определится единственный «владелец». Тушки, не донесённые на пик до конца раунда, учитываться не будут.

Вы не можете покидать пределов континента до конца раунда, также никто извне не будет допущен на территорию проведения охоты. За нарушение этого правила — автоматическая дисквалификация. У кого-то есть вопросы по уже сказанному?

— Что, если тела полозов пострадают в процессе поимки? — поднял руку один из представителей Эрда, явно опасаясь, что их высокотехнологичные игрушки не оставят от меньших ящерок даже пепла.

— Хороший вопрос, — улыбнулся Мастер Хаоса. — Я собирался ещё об этом сказать, но, раз уж спросили, отвечаю: Если от тела полоза останется меньше половины, очки за его убийство пропадут. Причина такого правила в небольшом философском подтексте, что я вкладываю в первый раунд.

Охота — это древнейшее занятие человека. Собирательство всяких корешков и травок не будем учитывать, в этой дисциплине довольно сложно провести зрелищные соревнования. Именно с охоты началась цивилизация, когда мелкие племена с примитивными копьями пытались убивать зверей, чтобы выжить и прокормиться.

И начать Турнир, являющийся уменьшенной копией войны огромных государств, разросшихся из таких вот крошечных племён, именно с охоты я считаю довольно символичным. А с охоты ты должен приносить дичь, которую можно будет съесть и наесться, а не просто уцелевшие куски. Можете считать, что на ближайший месяц вы — отряды охотников, конкурирующие за внимание вождя, живущего на вершине горы.

— Это ты, что ли, вождь⁈ — гаркнул представитель Седьмого Крыла, о чём тут же пожалел.

Лазарис на него даже не взглянул, даже бровью не повёл, а наглец рухнул на платформу двумя идеально ровными половинками, разливая вокруг себя кровь.

— Ещё вопросы?

Прошло секунд десять тишины, однако после такого вопросы задавать всем как-то расхотелось, так что Мастер Хаоса продолжил.

— Когда мы начнём, команды каждого участника будут разделены на группы и случайным образом разбросаны по территориях двух пустынь. Ну, по крайней мере те, кого можно будет разделить, — усмехнулся Лазарис, бросив взгляд на представителя Леракии, вздрогнувшего от осмысления «шутки». — Я понимаю, что от каждого участника прибыло разное число представителей, так что сделаем более-менее по-честному.

Не считая представителя Леракии, остальные команды будут разделены по пять отрядов. Роскоши распределяться самостоятельно я вам не дам, однако каждая команда должна прямо сейчас выбрать одного капитана. Пусть он поднимет руку.

Спустя пару минут семь рук были подняты в воздух.

— Вот, держите, — с ладони Мастера Хаоса слетело семь небольших флажков, вроде тех, которыми люди размахивали на разных торжествах и парадах. Однако, по мере приближения к толпе, флажки увеличивались, и в руки выбранных капитанов легли уже полноценные боевые штандарты. — Если капитан со своим флагом в руках успешно поднимется на пик и лично сдаст добычу, очки за неё будут удвоены.

Также флаг можно отобрать, в таком случае потерявший флаг выбывает из раунда, а новый владелец за сдачу добычи будет получать втрое больше очков. Если кто-то умудрится заполучить сразу два флага, то его очки будут увеличены вчетверо, три флага — впятеро и так далее.

Это все правила, которые я хотел озвучить. Всё остальное оставляю на ваше усмотрение и вашу фантазию. А теперь подготовьтесь к перемещению.

Спустя десять секунд платформа опустела, а Лазарис с улыбкой взглянул в пустоту и хитро подмигнул. Там, невидимая, висела одна из множества усовершенствованных магией камер, транслирующих происходящее по всей Сфарре.

Если бы кто-то лет шестьдесят сказал Мастеру Хаоса, тогда ещё Семёну Лебедеву, что однажды он станет ведущим самого популярного на планете реалити-шоу, он бы точно не поверил.

Вероятно, даже попадание в другой мир после смерти он бы счёл более вероятной перспективой. И осознание подобной иронии даже доставляло Лазарису странно извращённое удовольствие.

* * *

Геата, тяжело вздохнув, опустила свободную руку, и синий полоз, порубленный на тонкие стейки, упал в подставленный помощником короб расширенного пространства. Хорошо, что Ярсу настоял на том, чтобы они взяли побольше таких хранилищ, иначе тела змееящериц давно бы заполнили весь доступный объём их рюкзаков.

Девушка поморщилась, в очередной раз подумав о том, что Лазарис даже не намекнул им на то, что эти коробы могут оказаться полезны. Впрочем, он вообще ни на что не намекнул.

Как и пообещал изначально, Мастер Хаоса никак не помогал и не облегчал Диким Землям подготовку к Турниру. Даже живя с ним под одной крышей, Геата и остальные знали не больше, чем самый обычный человек на другом континенте мог узнать из вечерних новостей.

И её, относившуюся к Лазарису как к дяде или дедушке, а к Айне — как ко второй матери, это обижало сильнее, чем кого-либо из их компании.

Рианет своего учителя почти что боготворил и любые решения Мастера Хаоса считал единственно верными. Ашадин был достаточно стар, умён и хитёр, а также очень азартен, так что его такие правила игры даже устраивали. В случае же Сивиллы смесь уважения со страхом мало располагала к оспариванию или критике каких бы то ни было решений Лазариса.

После того как он вернулся, бывший агент тайной службы Эрда, кажется, даже дня не провела в спокойствии. Про остальных: Турзу, Саргура, Ярсу, Юллин, Марна — Геата в этом ключе даже особо не думала.

Хотя они и состояли в маленьком элитном клубе приближённых Мастера Хаоса, личной связи с Лазарисом у них почти не было. Так что и как-то особенно эмоционально относиться к его решению для них было невозможно, да и в принципе странно.

Поэтому Геата, оставшись единственной недовольной, чувствовала обиду ещё и на остальных, что её никто не поддержал. В результате на турнир она отправлялась в расстроенных чувствах, к тому же сильно поругавшись напоследок с Марном, попытавшимся успокоить её накануне первого раунда, но сделавшим только хуже.

Вид Лазариса, с его вечной полуулыбкой парившего над толпой, ещё усугубил ситуацию, наложив на обиду и недовольство уже попросту злость. А когда он, отправляя Геате флаг, мазнул по ней совершенно равнодушным взглядом, словно они вовсе не знакомы, девушка ощутила, что готова либо расплакаться, либо кого-нибудь прикончить.

И полозы, которых можно было шинковать так мелко, как она только хотела, лишь бы не портить тушки, стали отличной отдушиной.

На самом деле, за пятнадцать лет без Мастера Хаоса Геата в определённых аспектах очень сильно изменилась. Свою игривую сторону она сохранила, в том числе и потому, что эту её чёрту так любил Лазарис.

Однако к этому примешались, с одной стороны, пришедшая с возрастом сострадательность к слабым, а с другой, появившаяся по прошествии некоторого времени на посту одного из лидеров Диких Земель жестокость к врагам.

В каком-то смысле, несмотря на то, что Геата не видела Мастера Хаоса полтора десятилетия, а с Айной и вовсе не была знакома, она смогла гармонично объединить в себе черты характера их обоих.

С населением Диких Земель или бедняками Магьё, к которым она то и дело сбегала от своих обязанностей, чтобы помочь где магией, а где просто добротой и заботой, она была подобна Белому Ангелу Милосердия, не отказывая никому и ни в чём.

Но во время боевых операций, с расплодившимися вдоль побережья пиратами, вышедшими из-под контроля дикими зверями или отрядами империи Зверя, она словно превращалась в младшую версию Погибели Сфарры.

В такие моменты её побаивалась даже Сивилла Талио, бывший тайный агент и профессиональная убийца. Сложно было осознать, как в ней могли уживаться столь противоположные черты.

Порой даже сама Геата на несколько дней могла уйти в депрессию и саморефлексию, запираясь в комнате и отказываясь с кем-либо разговаривать. Правда, полозам от того легче не становилось.

Попав вместе с ещё тремя представителями Диких Земель куда-то в восточный регион Маридала, Геата решила в первое время не пытаться строить каких-то сложных стратегий, а заняться банальным истреблением змееящериц. И за три прошедших дня они успели накопить почти полторы тысячи очков, поймав около двухсот мелких зелёных гадов и двенадцать синих.

Тот, которого Геата прикончила последним, стал тринадцатым. Вероятно, это был неплохой показатель, если учесть, что на триста с лишним участников на месяц раунда приходилось, если не учитывать бонусы от флагов, триста тысяч очков.

Однако, успокоив натянутые нервы мясницкой рутиной, Геата всё-таки задумалась о том, что, если они продолжат в том же духе, то сто процентов проиграют. И дело было даже не в темпе охоты на полозов, он-то как раз был вполне на уровне.

Дело было в том, что вряд ли хоть одна другая команда ограничится просто убийством бедных змееящеров. Лазарис буквально сказал, что вне рамок озвученных им правил они могли делать что захотят. А правил тех было, надо сказать, не то чтобы много.

Единственное, по сути, ограничение, касалось покидания пределов континента. Отобрать у противника пойманного им полоза? Убить его, чтобы уменьшить количество конкурентов? Подкараулить у самой вершины, чтобы присвоить себе вообще весь его улов?

В этом турнире было дозволено всё что угодно. Любые подлости и хитрости были одобрены. А те, кто играет по-честному, очень редко выигрывают у тех, кто не гнушается грязными приёмами.

Так что Геате, да и всем Диким Землям на самом деле, тоже стоило бы подумать о том, что пришла пора начать бросать метафорический песок в лицо. И на самом деле не то, чтобы в этом плане девушка рисковала какими-то муками совести.

Она уже давно приняла закон войны. Настоящей войны, а не того шутовского представления, каким она после оборачивалась в учебниках истории. Главный и единственный закон войны гласил: никаких законов.

Любые средства хороши, если в итоге противник окажется у твоих ног. С этим многие могли поспорить. Но, как бы в последние несколько недель Геата не обижалась на Мастера Хаоса, эта его идеология прочно и навсегда закрепилась в её сознании.

Испытать на себе особенности философии «приёмной внучки» Погибели Сфарры пришлось команде из Седьмого Крыла. Они и представители Диких Земель знали друг о друге, но по неписанному соглашению разделили окрестные зоны пустыни поровну и до сих пор не лезли на чужую территорию. Первой статус-кво нарушить решила Магистр Контроля.

Глава 10

Алкарн из Седьмого Крыла поначалу даже не осознали, что их атакуют. В управлении энергией Геату могли превзойти считанные единицы магов во всей Сфарре, за счёт её специализации, и никаких визуальных следов применения магии тоже не было. Так что тревогу противники подняли, уже когда было поздно.

Десяток алкарн, ни один из которых явно не принадлежал к элите Седьмого Крыла и среди которых было всего трое Грандмастеров, оказались окутаны силой Магистра Контроля за считанные секунды и прижаты к поверхности барханов.

Вечереющую пустыню озарили вспышки жалких попыток сопротивления, ожидаемо, бесплодных. А спустя ещё минуту вся добыча отряда алкарн в количестве около сотни зелёных и семи синих полозов перекочевала в ящики команды Геаты.

Однако Магистр Контроля прекрасно понимала, что такой результат был вызван не слабостью Седьмого крыла. На первый раунд почти ни одна империя не решилась отправить полный состав «козырей», бо́льшая часть представителей была набрана «для количества» и «на всякий случай».

Так что скорее стоило радоваться тому, что с этим конкретным отрядом алкарн всё прошло так гладко. И, естественно, убивать алкарн или выкидывать их за пределы Восточного Тэрна телепортом Геата не собиралась. Наоборот, отряд Седьмого Крыла был освобождён быстро и безболезненно, а пара людей из команды Диких Земель даже помогала алкарн подниматься, поддерживая под руки и отряхивая с их одежды песок.

Со стороны это могло бы даже показаться проявлением большой вежливости и уважения к противнику, но реальность была куда менее красива. Этот отряд алкарн для Геаты был просто дойной коровой, лёгким и удобным источником очков.

Повесив на них отслеживающую метку, снять которую ни один из магов Седьмого Крыла ни за что не сможет, команда Диких Земель могла бы время от времени наведываться и собирать урожай.

Прекрасно всё это понимавшие алкарн скрежетали зубами от злобы и обиды, но сделать ничего не могли. Максимум — это прямым ходом двинуться к побережью и сдаться, чтобы не позволить противникам так на них наживаться. Но поступить так означало бы признать слабость не только свою, но и всей империи Седьмого Крыла.

В Турнире, за которым следил весь мир, и, возможно, даже сейчас на них были направлены объективы невидимых камер, подобное было куда хуже, чем просто поражение.

Единственное, что могло их утешить — осознание того, что, возможно, где-то в тысяче километров, на ледяных пустошах Унгидала прямо сейчас отряд Седьмого Крыла, в который попал главный козырь империи на этот раунд, точно также потрошит, а потом отпускает обратно на «пастбище» менее сильную и удачливую команду Диких Земель.

Правда, все также прекрасно понимали, что такой вот «стрижкой овчины» противостояние команд только начинается. Пока что всё было «мирно» только потому, что все понимали: полозы сами собой не умрут, а очки сами собой не заработаются.

В самом начале раунда не было смысла сражаться насмерть из-за чего-то, только терять силы, давая шансы другим командам вырваться вперёд. Главное противостояние развернётся позже, ближе к середине, а то и к концу месяца, и не здесь, посреди пустынь, а на подступах к Божьему Зову.

Вот тогда уже ни о каком гуманном «сборе урожая» не будет идти и речи. Наоборот, начнутся смертельные схватки, и не только за тушки полозов, но и за очерёдность поднятия на пик, и за вражеские флаги.

Подумав, Геата решила, что не станет бегать туда-сюда к Хаэрданскому хребту за каждыми несколькими тысячами очков.

Во-первых, это была бессмысленная трата времени, которое можно было потратить на охоту за полозами либо же на поиск очередной овечки для стрижки.

Во-вторых, на самом пике уже, наверняка, обосновались команды, избравшие тактику разбойничьего нападения. Сражения с ними прямо сейчас не принесли бы большой выгоды в виде очков, скорее, они бы, наоборот, потратили силы.

И в-третьих, нежелательно было сдавать полозов сейчас задёшево, имея только один флаг. Был шанс, что до конца раунда ей так и не удастся раздобыть ни одного вражеского флага, но и успех был вполне вероятен. А даже один дополнительный флаг ещё удвоил бы полученные за добычу очки.

Так что на ближайшие пару недель их тактика была определена. Двигаться по пустыне, не забывая про охоту на полозов, но по большей части теперь концентрируясь на грабеже. После несложных подсчётов выходило, что всего на территории Восточного Тэрна находился тридцать один отряд, что с учётом огромных территорий Маридала и Унгидала было, практически, ничем.

По крайней мере специально столкнуться с соперниками было бы крайне сложно, не обладая особенной магией. Впрочем, заранее озвученная тема первого раунда предполагала под собой поиск чего бы то ни было. Так что вероятность того, что в командах империй окажутся маги-ищейки, была куда выше.

Но уж вряд ли все представители поголовно будут ищейками, а дальше случайное распределение людей по командам сделало своё дело. Так что всё-таки в первую очередь следовало ориентироваться именно на случайные встречи.

И за следующие двенадцать дней таких случайных встреч у отряда Геаты было целых четыре. Первая мало чем отличалась от ситуации с Седьмым Крылом. Похвастаться команда Магьё могла разве что количеством, шести магам Диких Земель противостояло аж тридцать человек.

Вот только личная сила каждого из них оставляла желать много лучшего. Геата одним мощным заклинанием спеленала больше половины противников, ещё десяток повязали её помощники.

Троим представителям Магьё удалось сбежать, однако это мало кого волновало. Главный груз тушек полозов перекочевал к Диким Землям, а пойманных противников всё равно отпустили.

Вторая встреча с парой представителей Маира прошла немного интереснее. Вынырнувшие буквально из тени под ногами Геаты закутанные в плащи силуэты попытались пронзить девушку короткими клинками. Одного Магистр Контроля спеленала магией, а второго остановил один из помощников, бросившись грудью на лезвие.

Умереть он не умер, атака не задела сердце, а пробитое лёгкое для Мастера не было критичным повреждением. Но Геате пришлось отправить его телепортацией прочь с континента, всё равно помощи до конца раунда он бы уже не оказал.

Такая жертвенность от бывшего уголовника, а костяк основных сил Диких Земель почти на восемьдесят процентов состоял из беглых преступников, могла показаться странной. Но самом деле это было куда более распространённым явлением, чем могло показаться.

Во-первых, «страна» Лазариса стала для таких людей шансом на новую жизнь. И даже среди тех, кто выбрался из тюрем особо строгого режима, куда отправляли только самых злостных нарушителей закона, немало было таких, кто был готов ухватиться за этот шанс.

Во-вторых, сама Геата за последние пятнадцать лет заслужила среди членов Диких Земель огромную любовь — своей мягкостью и нежностью к союзникам, и безмерное уважение — своей беспощадностью к врагам.

И, в-третьих, для семей тех, кто умер за Дикие Земли, предполагались по-настоящему внушительные выплаты и льготы. Некоторые воины даже специально отправлялись на смерть, чтобы их родные больше ни в чём не нуждались.

Так что, даже несмотря на то, что Геата, вероятно, смогла бы избежать атаки и второго убийцы, такой поступок никого не удивил. Обоих убийц Магистр Контроля, естественно, прикончила в ответ, таких персонажей отправлять обратно в свободный полёт было ни в коем случае нельзя.

Третья встреча отряда была самой мирной и самой удачной, посреди бескрайней пустыни Маргидала они встретили другой отряд из Диких Земель, объединив силы и добычу. Что было даже большей удачей, не имевшая в составе ни одного по-настоящему сильного мага команда, ведя себя максимально сдержанно и аккуратно, ещё ни на кого из противников не натыкалась и до сих пор не была ограблена.

Так что общая добыча отряда Геаты на одиннадцатый день соревнования составила две тысячи четыреста зелёных полозов, шестьдесят восемь синих и, неожиданно, одного красного, полученного от убийц из Маира. Итого без малого двадцать тысяч «чистых» очков, либо же сорок — с бонусом от капитанского флага.

Внушительное количество, особенно для всего лишь первой трети раунда. Но даже так, было довольно очевидно, что до победы этого было ещё далеко недостаточно. А четвёртая встреча, случившаяся ещё спустя четыре дня, поставила под угрозу даже эти двадцать тысяч очков.

Первой угрозу почувствовала не Геата, а один из членов недавно присоединившегося отряда, как раз являвшийся ищейкой. Замерев на секунду посреди банального разговора, он вдруг побледнел и поспешил к Магистру Контроля с докладом.

По его словам, в нескольких десятках километров к западу находился очень сильный враг, намного сильнее всех, с кем они до сих пор встречались. Точно сказать, кто это был, ищейка не смог.

Но с большой вероятностью это был либо единственный представитель Леракии, либо один из представителей империи Зверя. Больше ни от кого на парящей платформе в самом начале ищейка не ощутил достаточной мощи.

Что было совсем неприятно — противник их уже тоже засёк, и теперь надо было либо спешно отступать, не рискуя слишком сильно в первой половине раунда, либо идти на сближение, предполагая почти неизбежное сражение.

В целом, рациональнее было отступление, у них ещё будет немало шансов схлестнуться со всеми противниками в конце соревнования, а пока что стоило сосредоточиться на накоплении очков.

Однако, с другой стороны, под занавес раунда, когда все представители уже прекратят охоту за полозами и сосредоточатся друг на друге, ситуация будет куда более опасной и непредсказуемой. И возможность устранить сильного конкурента сейчас, пока вокруг не было никого, способного вмешаться в бой, была очень заманчивой.

На этот раз Геата не стала принимать решение в одиночку, по-быстрому выслушав мнение остальных. Трое проголосовало за отступление, четверо — за сближение, почти поровну, однако аргумент, приведённый одним из более старых и опытных магов, окончательно убедил Магистра Контроля, что эскалация конфликта в данной ситуации предпочтительнее.

Леракия, посылая всего одного представителя, очевидно, решила выложить один из своих главных козырей в этом раунде. А такое решение, зная только общую тему соревнования, они могли принять лишь в том случае, если специализация этого единственного мага идеально соответствовала этой теме.

То есть его магия, а также, как это часто бывает, его характер и сущность, были заточены именно на «охоту». И, сам будучи опытным охотником, ходившим на зверя ещё до того, как стать Мастером, помощник Геаты сказал, что леракиец, если это именно он, вряд ли будет сейчас нарываться на противостояние.

Настоящий охотник ни за что не станет рисковать без необходимости, не зная своей цели. Так что, если они по случайности столкнулись именно с ним, если они двинутся наперерез, леракиец, скорее всего, отступит.

Если же неизвестный пока противник пойдёт навстречу, то это, вероятно, будет отряд империи Зверя, если предположение ищейки было верным. А их Дикие Земли должны были уничтожать при первой же возможности. Довод был убедителен, так что раздумывать больше не стали.

О том, что их визави двинулись навстречу, ищейка сообщил почти сразу. Но всё-таки не было полной уверенности в том, кого они всё-таки встретят.

Рушащиеся на них с неба подобно настоящим метеоритам нежно-розовые сферы пятидесятиметрового диаметра разрешили все возможные сомнения. Рассуждения старого охотника, похоже, оказались правдивы.

Однажды Геата видела этого человека, почти тридцать лет назад. Тогда она стояла в толпе перепуганных гостей, сбежавших из разрушенного дворца Элтора, а он парил высоко в небе, озвучивая требования культа Зверя правителю Эрда и послам других империй.

И потом она не раз слышала его имя от Лазариса и видела в отчётах разведки. Ланс Рикар, один из верхушки культа Зверя, Грандмастер с более чем трёхсотлетним опытом и невероятно опасной, несмотря на внешнюю безобидность, магией.

Магистр Контроля прекрасно знала, как он выглядел, ей это было положено по статусу, и среди представителей империи Зверя его не видела. Но это означало только, что он использовал какую-то маскировку, чтобы попасть на раунд незамеченным. Потому что перепутать с чем-то этот розоватый оттенок было невозможно.

Правда, несмотря на узнаваемость, ни одному шпиону или информатору Диких Земель так и не удалось выяснить, в чём состояла специализация Ланса. Единственные более-менее достоверные данные удалось почерпнуть в древнем, относящемся ещё к эпохе великих мировых войн, документе.

В нём было записано интервью тогда ещё молодого Ланса, только-только ставшего Грандмастером, с крупной купеческой гильдией, куда он подавал заявление на работу. В те времена Мастера ещё не стали широко распространены, технология накачки энергией только-только вышла из статуса теории и свои специализации никто не скрывал.

Скорее наоборот, их выставляли напоказ, зачастую официально включая в имя. В том интервью Ланс сказал, что его специализация: «Мастер Красоты Отцветающего Посреди Зимы Сливового Дерева».

Что это значило, никто так и не понял. И теперь Геате, похоже, придётся разбираться в процессе.

Вскинув руки, она собрала окружающую энергию и соткала из неё масштабное заклинание, единственной задачей которого было остановить падающую на них магию. Остановить каждый из этих колоссальных розовых метеоров, не дать им долететь до песчаных барханов. И когда силы двух магов столкнулись, огромные снаряды, и правда, исчезли.

Вот только от этого стало едва ли не хуже. Полдюжины огромных сфер распались на миллионы и миллиарды крошечных цветочных лепестков, начавших опускаться на землю, подобно снегопаду.

Зрелище было красивым, даже завораживающим, но Геата, да и все остальные маги в отряде чувствовали заключённую в каждом лепестке могучую магию. Вряд ли теперь было возможно помешать им всем упасть, но ни в коем случае нельзя было допускать, чтобы хотя бы один лепесток коснулся даже кончика волоса или краешка одежды.

Впрочем, для этого не обязательно было именно останавливать розовый снегопад. Пускай не сработал грубый подход, никто не запрещал действовать более аккуратно. Геата, взмахнув рукой, переместила и себя, и семерых своих подчинённых на две сотни метров вбок, уходя из зоны покрытия вражеской атаки.

А следом приготовилась атаковать в ответ, даже уже успела создать основу для заклинания, когда над бескрайней пустыней разнёсся могучий голос, принадлежащий единственному судье Великого Турнира Сфарры.

— Половина раунда пройдена. У северного подножия Хаэрданского хребта в пятистах километрах к востоку от Божьего Зова появился единственный в раунде золотой полоз. Его цена — триста тысяч очков, но очки можно будет получить и не за целую тушу. Доля полученных очков будет пропорциональна доле принесённой добычи. Удачи в его поимке!

Глава 11

На самом деле, Геата чего-то такого ожидала. Лазарис, которого она знала, ни за что не оставил бы их на целый месяц в спокойствии. Конечно, речь шла не о мирном ходе самого соревнования. Турнир, в котором призом было мировое господство, по определению не мог обойтись без жестокой конкуренции, чему уже было немало свидетельств.

Под «спокойствием» имелась в виду неизменность планов и стратегий. За последние пятнадцать дней все команды уже смогли наметить для себя наиболее подходящие и комфортные стили прохождения и достижения победы. Но новости о золотом полозе всё меняли.

Одна-единственная тварь стоила столько же, сколько и все остальные полозы вместе взятые. Если упустить этот шанс и не попытаться добыть хотя бы часть его туши, о победе можно было с почти сто процентной вероятностью забыть.

К тому же, указав точную локацию появления полоза, Лазарис поставил на карту Восточного Тэрна жирную точку, очевидную для всех представителей. Если раньше у команд были довольно небольшие шансы пересечься, то теперь появилась цель, к которой можно было двигаться, чтобы почти наверняка встретиться со своими.

Вот только таким маяком могли пользоваться не только союзники, но и враги.

Божий Зов был огромным пиком, тысячи квадратных километров горных склонов, впадин, ущелий и пещер. Даже если кто-то хотел использовать мародёрскую тактику и без лишних усилий получать тушки полозов, это всё ещё оставалось непросто, ведь для начала надо было найти, у кого эти тушки забирать.

Но теперь уже не нужно было рыскать по всей горе, достаточно было просто добраться до указанной Мастером Хаоса точки и ждать там.

Правда, далеко не обязательно золотой полоз будет просто сидеть на одном месте, дожидаясь, пока его найдут и убьют. Созданные Лазарисом твари были не только сильны, но и довольно умны. И чем больше и ценнее был полоз, тем бо́льшим интеллектом он обладал.

Геате и компании пока что ни разу не довелось лично столкнуться с красным подвидом. Но уже по различию между синими и зелёными полозами можно было с уверенностью заявить, что золотая тварь будет хитрее и изворотливее любого зверя. Так что с тактикой засады тоже требовалась осторожность, иначе существовал немаленький риск попасться главному чудовищу раунда в зубы.

Но пока что было рано заглядывать так далеко. Для начала Геате было необходимо разобраться с куда более близким и, вероятно, более опасным противником. И она уже приготовилась к кровопролитному сражению, однако с той стороны, откуда прилетели розовые метеоры, больше не последовало ни единого заклинания.

Наоборот, спустя примерно минуту из-за бархана показалась белая фигурка, быстро превратившаяся в закутанного в несколько слоёв ткани, чтобы не так донимала жара пустыни, человека. В руках у него был длинный шест с белым же флагом на конце. Империя Зверя, а точнее, лично Ланс, очевидно, предлагал перемирие.

Конечно, это могла быть и ловушка. Культ и Дикие Земли давно уже достигли той стадии, когда для победы над противником не гнушаешься никакими методами. Однако с учётом ситуации Геата, подумав, согласилась на переговоры. Спустя ещё пару минут они с Лансом уже стояли друг напротив друга на расстоянии пары десятков метров, что для магов их уровней было, фактически, ничем.

— Прекрасная Сио’Геата Ваймер, рад, наконец, встретиться с вами лично, — широко улыбнулся Грандмастер Красоты Отцветающего Посреди Зимы Сливового Дерева, словно это не он только что атаковал команду Диких Земель с очевидным намерением.

— Это чувство не взаимно, — холодно произнесла Геата, не собираясь отвечать на его игру в вежливость.

— Очень жаль, — усмехнулся культист, но в следующую секунду его лицо приняло совершенно пустое и отстранённое выражение, словно у восковой статуи. — Очень жаль, что предложенное Лазарисом Морфеем нововведение застало нас посреди столь интересного противостояния, но тут уж ничего не поделаешь. Как бы мне ни хотелось этого признавать, но, оценив в нашем кратком столкновении ваши навыки лично, я осознал, что, если бы мы продолжили до выявления окончательного победителя, империи Зверя вряд ли достался бы даже кончик хвоста золотого полоза. Думаю, вы не будете отрицать, что ваша ситуация мало чем отличается. Я предлагаю отложить наше противостояние. Вы уже успели отметить меня своей магией, я почувствовал. Я тоже это сделал. Так что мы не потеряем друг друга, даже если очень захотим. А сейчас куда важнее золотой полоз.

— Согласна, — кивнула Геата.

Такая лаконичность явно неслабо разозлила Ланса. На лице мага заходили желваки, а его кулаки крепко сжались, но нужно было что-то куда большее, чтобы заставить этого человека по-настоящему выйти из себя. Уже через пару секунд он вернулся в норму, и о приступе гнева напоминала только чуть-чуть выбившаяся из идеальной причёски непослушная прядь.

— Рад, что вы понимаете ситуацию и принимаете правильные решения. Предпочтёте двигаться к цели параллельно?

Геата помолчала секунду, обдумывая, как поступить. Но в итоге, несмотря на то, что это было чистым ребячеством и вообще-то в данных обстоятельствах так делать не стоило, не смогла отказать себе в удовольствии ещё немного позлить своего визави.

— Обойдусь.

Произнеся это, Магистр Контроля просто развернулась и, подав сигнал остальным, двинулась строго на восток, намереваясь потом сделать крюк и приблизиться к озвученной Лазарисом локации с севера.

Такой манёвр и такое заявление предполагали, что команда империи Зверя сделает точно наоборот: сначала двинется на юг, подойдёт вплотную к горам — и уже потом направится на восток, к полозу. Однако, естественно, никакими конкретными договорённостями такое поведение культистов не подразумевалось, банально потому что никаких договорённостей не было заключено.

Таким шагом Геата как бы заявляла: «Я своё слово сказала, а теперь ваш выбор — следовать ему или попытаться пойти за мной». Фактически, это было пусть не очевидное, но самое настоящее оскорбление.

И Ланс был вынужден его проглотить. Геата не оборачивалась, но с помощью магии смогла увидеть, как команда империи Зверя двинулась к Хаэрданскому хребту.

Это, на самом деле, было отличной демонстрацией мощи пятого, Магистерского ранга. Несмотря на почти десятикратную разницу и в возрасте, а значит, и в объёме энергии души, и в опыте, Ланс, для которого уничтожение отряда Диких Земель и тем более убийство одной из любимиц Лазариса Морфея было делом чести, первым признал, что победа над Геатой не дастся ему так просто.

Возможность контролировать энергию окружающего мира была невероятным преимуществом, создающим разрыв между Грандмастером и Магистром едва ли не больший, чем между Грандмастером и самым обычным магом. Если Сфарра найдёт способ создания Магистров, не только сама магия, но и вся цивилизация сможет совершить качественный скачок вперёд.

Однако рассуждение о вероятностях было делом неблагодарным и уж точно совершенно неуместным во время Великого Турнира, в слишком многих аспектах завязанного на «здесь и сейчас». Тем более когда приближался, вероятно, самый важный момент всего первого раунда — охота на золотого полоза.

Золотой полоз был в длину около тридцати метров и уже казался маленьким драконом. Эта тварь была почти втрое больше, и, хотя всё ещё не могла похвастаться главным атрибутом сказочного дракона — парой крыльев, её габариты обеспечивали ей вид не только опасный, но даже величественный.

И невероятно красиво отблескивающая в лучах закатного солнца, словно была действительно сделана из чистейшего золота, чешуя, дополнительно усиливала этот королевский образ. Возможно, кому-то могло бы показаться даже, что это существо было слишком красивым, чтобы умирать, но именно для этого оно и было создано.

Чтобы стать дичью. Невероятно опасной, куда более сильной, чем обычный Грандмастер, но всё-таки дичью.

И вокруг полоза, вальяжно разлёгшегося в тени горы, уже собралось порядка сотни охотников. Было бы чуть больше, но золотое чудище не просто так являлось главной целью всего раунда.

Около полутора десятков самых нетерпеливых, самых самоуверенных и самых недальновидных представителей уже были глубоко в желудке полоза, пойманные и проглоченные без особых шансов на сопротивление.

И это при том, что в раунде не участвовало ни одного мага без хотя бы третьего Мастерского ранга. Сила созданной Мастером Хаоса твари действительно выходила за все рамки разумного.

Правда, лучшие и сильнейшие претенденты на змеиное мясо до сих пор не вступили в игру, продолжая тянуть время в ожидании ходов друг друга. Команда Геаты уже успела объединиться ещё с одним отрядом из Диких Земель и теперь скрывалась в глубине пустыни в паре километров от лежбища полоза.

И подчинённые Магистру Контроля ищейки уже засекли и Ланса, засевшего на юго-западе, и единственного представителя Леракии где-то между горных склонов почти ровно на юге. Также внимания заслуживала разместившаяся к востоку от Диких Земель полностью воссоединившаяся команда Эрда из пятидесяти с небольшим человек.

В ней не было особенно выделяющихся своей силой магов, но ещё до начала раунда стало понятно, что именно они были лучшими среди участников с точки рения техномагического оснащения. Команды Седьмого Крыла, тоже по идее сильного претендента на победу, ищейки отыскать так и не смогли.

Либо алкарн настолько хорошо скрывались, либо, что вероятнее, по какой-то причине решили не участвовать в охоте на золотого полоза. Представители Маира и Магьё присутствовали, но конкуренцию четырём основным претендентам составить вряд ли смогли бы.

Первыми слишком затянувшейся паузы не выдержала команда из Эрда. Вернее, они наконец-то закончили готовиться. С помощью магического восприятия Геата видела, как отряд, разделившись на группы по два, двинулся вперёд широкой цепью, беря полоза в полукольцо.

В каждой паре у одного из магов в руках было что-то наподобие огромного зонтика, только его купол не смотрел в небо, а был развёрнут наружу от положения золотого монстра. У вторых руки тоже были заняты, но уже другим грузом: объёмными ящиками, до краёв наполненными маленькими, примерно три на три на три сантиметра, кубиками с немного вогнутыми стенками.

Когда радиус создаваемой ими окружности с полозом в центре уменьшился до километра, активировались зонтики. Их купола мерно засветились светло-фиолетовым, а вскоре этот сияние отделилось от устройств, расширилось и, в конце концов, слилось в один огромный купол, накрывший собой всю сцену начинающегося представления.

В самом конце, когда огромный зонтик сформировался полностью, прозрачный купол резко помутнел, пряча от наблюдателей происходящее внутри. Причём не только зрение стало бесполезно, магическое восприятие тоже не могло пробиться сквозь барьер, и даже ищейки развели руками, заявив, что защита Эрда совершенно непроницаема.

Однако не стоило думать, что Геата отправилась на Великий Турнир с пустыми руками. Ярсу, помимо ящиков расширенного пространства, обеспечил девушку немалым количеством полезных устройств, в том числе с совершенно уникальных, изобретённых учёными Дома Магии, а также самим юным гением лично.

И одно из таких изобретений, основанное на магии иллюзий алкарн, предварительно незаметно телепортированное поближе к полозу, сейчас стабильно и без каких-либо помех транслировало происходящее прямо в сознание Геаты.

Вторая же половина оснащения, подготовленного Эрдом, оказалась «всего лишь» ловчей сетью. Когда маги поставили ящики на песок, наполнявшие их кубики сами по себе поднялись в воздух, рассредоточились вокруг полоза, и из их вогнутых граней начал вытекать такой же фиолетовый свет, на этот раз в виде тонких верёвок.

Соединяясь между собой, энергетические верёвки сами собой сплелись в огромную трёхслойную сеть и уже были готовы накрыть золотого монстра…

Когда во внешний фиолетовый купол врезались отлично знакомые Геате розовые метеоры. Ланс, видимо, не имевший подобных устройству Ярсу приспособлений, оказался слишком нетерпеливым. Защита вздрогнула, но выстояла, всё-таки не просто так Эрд даже после воцарения империи Зверя не утратил статуса центра наук и технологий.

Однако и Грандмастер Красоты Отцветающего Посреди Зимы Сливового Дерева не собирался останавливаться. Следом за первым залпом последовал второй, потом третий, четвёртый — Лансу, похоже, было куда важнее не сэкономить энергию, а не допустить, чтобы происходящее с золотым полозом ускользнуло от его внимания. И купол, поначалу отлично державшийся, постепенно начал ослабевать.

Магистр Контроля, однако, двигаться пока что не спешила, как и единственный представитель Леракии. Им было выгодно противостояние Эрда и империи Зверя, а так как Геата могла видеть, что происходит внутри купола, ей не нужно было волноваться о том, что полоза успеют убить, а его тело спрятать без её ведома.

Мог ли леракиец понять, что с золотой тварью делают эрдцы — она не знала, но у него, естественно, были свои хитрости и свои планы.

Тем временем энергетическая сеть уже успела полностью сформироваться и сейчас замыкалась вокруг полоза. С учётом того, что в её установке принимали участие двадцать пять Мастеров и Грандмастеров, даже главный монстр первого раунда не смог бы просто так разорвать энергетические верёвки.

Однако Лазарис не определил бы для золотого полоза цену в триста тысяч очков, если бы чудище спокойно позволило бы себя поймать. Естественно, учуявший опасность монстр просто дожидался удачного момента. И он наступил, когда в сети эрдцев, «накидывавшейся» на полоза не до конца равномерно, осталась только узкая полоска между нижним рядом магических кубиков и песком.

Сорвавшись с места золотой вспышкой, полоз за считанные секунды преодолел расстояние почти в километр — и в последний момент поднырнул под сеть, сведя, таким образом, половину подготовки команды Эрда к нулю. Манипуляция такой огромной и, что важнее, сложной энергетической структурой, как сеть, была очень трудоёмкой, и быстро двигать кубики, сохраняя при этом между ними достаточно прочные связи, было невозможно.

Эрдцы рассчитывали сделать всё незаметно — маленькие кубики, рассредоточившиеся вокруг полоза на внушительном расстоянии, были практически невидимы, как и энергетические нити между ними. Но золотой монстр раскусил этот их план.

Правда, у любого хорошего охотника в ответ на неудачу основного плана всегда был припасён запасной. Энергетическая сеть моментально распалась, две трети кубиков просто попадали на землю, а оставшиеся, словно освободившись от удерживавшего их балласта, быстро разлетелись по сторонам, сформировав пять отдельных сетей меньшей площади и всего в один слой толщины.

Вероятность того, что такая сеть удержит золотого полоза надолго была небольшой, но теперь его надо было для начала хотя бы поймать.

Розовые метеоры между тем продолжали бомбардировать фиолетовый купол. Каждый раз после столкновения снаряды, запущенные Лансом, разлетались на мириады цветочных лепестков, оседавших на барьере подобно снежинкам.

Если не подозревать, что каждая такая «снежинка» несла по-настоящему губительную магию и, попади хотя бы десяток таких на человека — его бы ждала неизбежная смерть, зрелище можно было бы даже назвать красивым. Хотя, вероятно, это знание в каком-то смысле делало его даже более завораживающим.

Золотого полоза, однако, красота волновала мало. Он почувствовал, что в тех местах, где на внешнем барьере осело больше розовых лепестков, защитный купол стал слабее и хрупче — и не стал думать дольше.

Со скоростью, почти достигающей скорости звука, огромная туша, создававшая настоящие взрывы песка своими шагами, рванулась к защитному куполу и, в последний момент подскочив почти на две сотни метров в воздух, врезалась в фиолетовое свечение всем весом.

К физическим воздействиям защитный барьер Эрда, определённо, был куда более устойчив. Однако это не касалось тех случаев, когда в него на скорости в девятьсот километров в час врезались десятки тысяч тонн массы.

И несмотря на то, что эта попытка полоза не увенчалась успехом, и он, едва увернувшись от одной из сетей, рухнул на песок, по поверхности защитного барьера пошли самые настоящие трещины. Правда, они почти тут же начали затягиваться обратно, но сомнений уже ни у кого не осталось: купол долго не продержится.

И в этот момент Геата, наконец, решила действовать. Правда, она не собиралась помогать золотому монстру доломать барьер. Наоборот, ей как раз было куда выгоднее, если полоз останется под куполом. Своей целью она избрала Ланса, по идее уже успевшего истратить немало сил. Сражение, которое было прервано объявлением Мастера Хаоса, всё-таки началось, пусть и на несколько часов позже.

Глава 12

Разумеется, команды, отправленные на Великий Турнир, не могли состоять из слабых или хотя бы посредственных личностей. Каждый из трёхсот представителей, даже тот, кто находился «всего лишь» на третьем Мастерском ранге, был выдающимся магом, в обычное время вызывавшим восторженные возгласы и томные вздохи, где бы ни появлялся.

Однако организованное Лазарисом соревнование слишком задрало планку, сделав этих гениев и мудрецов всего лишь массовкой. На фоне древнего Грандмастера типа Ланса или Обладателя пятого Магистерского ранга вроде Геаты, любой, не имевший в арсенале подобных регалий, становился заурядностью.

Вот только «заурядный» не означало «бесполезный». Более того, иногда возникали ситуации, когда всего одной заурядности оказывалось достаточно, чтобы изменить расстановку сил в противостоянии великих. И в этом сражении за золотого полоза именно такая ситуация и возникла.

Свою атаку на лидера команды империи Зверя Геата начала с простейшего, но от того в руках пятого ранга способного показать только бо́льшую силу, заклинания силового луча — по сути просто направленного телекинетического толчка.

Невооружённым глазом невозможно было увидеть саму магию, только взлетающий в воздух на десятки метров песок убедительно демонстрировал, что на узкой полосе шириной в пару метров между Магистром Контроля и Грандмастером Красоты Отцветающего Посреди Зимы Сливового Дерева лучше не стоять.

Ланс, естественно, почувствовавший атаку, взмахом руки создал на траектории луча разлетающийся веер цветочных лепестков. Внешне эти лепестки и те, что, складываясь в огромные розовые метеоры, рушились с неба на барьер команды Эрда, были неотличимы.

Но, по сути, это были кардинально разные заклинания. Атакующая магия Ланса была, хотя сам он никогда бы не принял такого сравнения, похожа на плесень. Соприкасаясь с объектом — не важно, телом врага или его заклинанием, она проникала в него, постепенно захватывала от поверхности и до самых глубинных слоёв и, подпитываясь материей и энергией, разрасталась, пока не останется ничего, кроме прекрасных розовых лепестков.

Защитные лепестки древнего Грандмастера представляли из себя мириады крошечных щитов-зеркал. Встречаясь с вражеской магией, они рассеивали и рассредотачивали содержащуюся в той энергию, в итоге низводя любое, неважно насколько мощное заклинание, до безвредного ветерка.

Столкнувшись с защитным вихрем Ланса, силовой луч Геаты действительно начал рассеиваться. Однако из-за огромной мощи, а также благодаря тому, что заклинание Магистра продолжало черпать энергию из окружающего пространства, таким образом отчасти нивелируя эффект магии Грандмастера, часть луча всё-таки смогла пробиться к Лансу.

От изначальной мощи осталась едва ли пятая доля, но даже такую силу принимать на незащищённое тело было смертельно опасно. Так что культисту пришлось применить ещё одно заклинание, соткавшее перед ним уже самый настоящий барьер из мерно светящейся розоватой энергии.

Эта защита представляла из себя куда более привычный щит, в который луч Геаты врезался всей своей оставшейся силой. Однако, состоя из сотен тысяч лепесточков, наслоенных друг на друга подобно чешуе и таким образом «амортизировавших» удар, он всё равно был во много раз эффективнее классических энергетических барьеров.

Также в арсенале Ланса была маскирующая, ментальная, исцеляющая и ещё немало других видов магии. И да, все они выглядели как вихрь крошечных лепестков сакуры. Страсть Ланса к этим деревьям была загадкой даже для тех, кто знал его ещё до становления.

Однако на самом деле подобная одержимость для мага была даже преимуществом. Так как вся магия, по сути, была лишь копированием реальных предметов и явлений, чем лучше маг знал и понимал объект копирования, тем изощрённее и совершеннее становилась его магия.

Уровень Ланса, когда он мог гармонично вписать в облик лепестков сакуры множество самых разнообразных видов заклинаний, был недостижим для девяноста девяти и девяти процентов магов Сфарры. И если с большой вероятностью в будущем появятся и новые виды магии, и более простые и доступные пути становления, то вот шансы на то, что когда-нибудь подобная одержимость, а значит, и изящность, для магов станет нормой, стремились к нулю.

И даже при этом мощь остатка силового луча заставила барьер Ланса задрожать и в центре, куда пришёлся основной удар, истончиться до всего нескольких слоёв лепестков. Лицо древнего Грандмастера снова, как и во время переговоров с Геатой, исказилось в гримасе ярости.

— Чёртовые «векторы»… — прошипел он сквозь зубы, окружая себя настоящим розовым торнадо.

Причина такой его злобы на самом деле крылась даже не в том, что Геата была из лагеря Лазариса. С самим Мастером Хаоса Ланс мог разговаривать совершенно спокойно. Дело было в том, что, по сути, они с девушкой представляли два кардинально противоположных «лагеря» использования и осмысления магии.

Ланс в первую очередь сосредотачивался на «образе», путём долгих изысканий добавляя в него всё новые и новые грани и заклинания. Такой подход, ожидаемо, был куда более распространён среди старшего поколения, начинавшего свой путь ещё до того, как магия была превращена в науку, представляясь людям скорее чудом.

Ашадин со своим Законом, Сивилла с её Проявлением, да что там, Лазарис и Айна с их Метаморфозами и Эмпатией — все они были последователями этого принципа.

С другой стороны, Магистр контроля шла по куда более современному пути. Выбрав не условный «образ», а вполне конкретную магию, «вектор», она взяла его за основу и уже вокруг него и с его помощью выстроила весь остальной свой арсенал.

В последние десятилетия такой подход признавался куда более перспективным. И не удивительно, ведь универсальность, в которой «образный» принцип обычно превосходил «векторный», в современном обществе становилась всё меньше и меньше нужна.

Поддерживали высокий статус «образного» пути по большей части лишь древние монстры вроде того же Ланса, с которыми «векторные» новички не могли тягаться банально из-за разницы в опыте и объёмах энергии. Но почти все специалисты сходились на том, что лет через сорок-пятьдесят этот разрыв станет уже несущественным.

И для Ланса, бывшего, по факту, трёхсотлетним стариком, несмотря на очень молодую внешность, эта тенденция была самой раздражающей вещью в мире. Ему казались отвратительными заявления шестидесяти-семидесятилетних «молокососов» о том, что его собственные достижения безвозвратно устарели и теперь годятся только для выставления в музеях.

Противостояние с Дикими Землями и служба культу были «работой» Ланса, и, когда дело касалось рабочих вопросов, он умел сохранять самообладание, хотя бесконечная преданность культу Зверя и превращала просто «работу» в дело всей жизни.

Вопрос противостояния «образа» и «вектора», с другой стороны, задевал его лично, и вот тут держать себя в руках ему было куда сложнее. А Геата не только совмещала в себе две эти неприязни, но ещё и позволила себе оскорбить старшего. Чего воспитанный триста лет назад в совершенно иных ценностях Ланс также на дух не переносил.

К тому же своей атакой она помешала ему разобраться с барьером Эрда. А древний Грандмастер искренне опасался, что за это время золотого полоза могут изловить, и тогда ему не достанется ни кусочка.

В результате сложно было придумать человека, который вызывал бы у Ланса неприязнь бо́льшую, чем Магистр Контроля. И потому разобраться с ней он решил сразу и навсегда, сильнейшей своей магией, благодаря которой он и избрал для себя титул Красоты Отцветающего Посреди Зимы Сливового Дерева.

Торнадо вокруг него начало постепенно подниматься всё выше от земли. И сквозь появившиеся пробелы между лепестками стал заметен угольно-чёрный ствол раскидистого древа, словно поглотивший силуэт Ланса.

Лепестки, между тем, поднялись до пока что голой кроны магической сакуры, после чего начали оседать на ветвях. И спустя несколько секунд посреди пустыни появилось совершенно неуместное сливовое древо, но это было только началом.

Лепестки, только-только вставшие на свои законные места, начали опадать с древа, на этот раз медленно, неторопливо, всего по несколько сантиметров в секунду. Однако этого хватило, чтобы в долю мгновения изменилась вообще вся пустыня.

Вместо сыпучего жёлтого песка под ногами захрустел белоснежный снег, яркое солнце стало тусклым и холодным, и, словно стесняясь такой перемены, закрылось густыми облаками, а палящий зной сменился ненавязчивым, но просачивающимся в каждый уголок тела морозом.

А лепестки, только что опадавшие только со сравнительно небольшой сакуры, словно посыпались с самого небосклона, накрыв территорию в десятки квадратных километров. И, невозможно было не признать, это было поразительно красиво.

Невозможно было сказать, была ли это иллюзия или же действительно эффект магии Ланса, да и это было не важно. Куда важнее было то, что ощущение смертельной угрозы, возникшее у каждого, чьи ноги по щиколотку утонули в снегу, было совершенно реальным.

Держалось это ощущение, правда, недолго. Меньше чем через секунду ему на замену пришли необъяснимые спокойствие и умиротворение, приносимые созерцанием зрелища медленно опадающих лепестков. Единственной мыслью, что оставалась в голове, было желание просто остаться стоять на месте, чтобы иметь возможность наслаждаться этим великолепием вечно.

И Геата поддалась этому желанию. Её руки опустились, глаза затуманились, губы растянулись в умиротворённой улыбке… если бы Ланс оказался самую малость удачливее — Магистр Контроля так и умерла бы, так и не осознав, что именно её убило. Однако Грандмастеру Красоты Отцветающего Посреди Зимы Сливового Дерева не повезло.

Он верно рассчитал «вектор» Геаты — телекинез и совершенно справедливо рассудил, что, сделав в своём финальном заклинании упор на ментальное воздействие, сможет подловить девушку. Вот только он, охваченный яростью, не учёл одного простого факта: в команде Диких Земель Геата была не одна.

Мощная пощёчина, едва не сбившая Магистра Контроля с ног, успешно развеяла эффект сложнейшей магии. Возможно, это не сработало бы, если бы ментальное воздействие было более мощным и грубым. Но Ланс в принципе всегда специализировался на максимально тонких манипуляциях.

И тем более против такого противника, как Геата, он постарался использовать наиболее осторожную тактику, чтобы ни в коем случае не активировать заготовленную ментальную защиту, которая у такого сильного мага, естественно, была. И эта изящность сыграла с ним злую шутку.

Отвесивший Геате пощёчину маг сам специализировался на ментальных заклинаниях, а потому сумел, находясь всего на третьем ранге, освободиться от магии отцветающей сакуры. И смог понять, каким способом будет наиболее эффективно вывести Магистра Контроля из транса.

Потом, когда первый раунд подойдёт к концу и люди потратят немного времени на обсуждение, эту пощёчину назовут «золотой». Однако пока что это был всего лишь мощный удар по лицу, сам по себе мало на что способный.

К счастью, Геата не получила бы такого признания в рядах армии Диких Земель, если бы ей нужно было «повторять дважды». Выбравшись из плена магии Ланса, она в одно заклинание покинула снежную территорию с помощью телепортации, прихватив с собой всю команду.

Из-за особых ограничений области падающих лепестков телепортация затребовала едва ли не втрое больше энергии, а также душа и разум Магистра Контроля, сначала попавшей под столь мощную ментальную магию, а потом приведённой в себя настолько варварским способом, понесли серьёзный урон. Но по сравнению с тем, сколько энергии потратил Ланс и какую нагрузку на его душу создала магия подобного масштаба, это была лишь малая толика.

Осознав, что его заклинание провалилось, и понимая, что в текущем состоянии уже ничего не сделает, а скорее позорно проиграет, древний Грандмастер не стал продолжать.

Снежная область пропала, как и сформировавшая её сакура, а через пару секунд и сам Ланс растворился в вихре розовых лепестков вместе с командой империи Зверя. Из сражения за золотого полоза они выбыли, а ведь оно постепенно подходило к концу.

Пока команды Диких Земель и империи Зверя выясняли отношения, эрдцы успели неслабо измотать монстра. Выбраться из-под купола, больше не бомбардируемого Лансом, полоз оказался не в состоянии, трещины на фиолетовом барьере затягивались быстрее, чем он наносил новые удары.

А преследующие его по всему внутреннему объёму купола сети, в конце концов, достигали цели, спутывая золотому чудовищу лапы, запечатывая пасть и приковывая к земле. Сила полоза была огромна, от однослойных сетей он избавлялся за считанные секунды, но за это время маги Эрда, не только управлявшие магическими кубиками, но и использовавшие собственную магию, успевали утыкать золотого монстра десятками заклинаний.

В результате за те пару минут, что длилось противостояние Геаты и Ланса, полоз, конечно, не был пойман, но успел покрыться множеством кровоточащих ран и сопротивлялся уже куда менее активно, чем в самом начале.

Ещё примерно через минуту, когда более-менее пришедшая в себя Магистр Контроля, до сих пор остававшийся в засаде леракийский одиночка и команды Магьё и Маира всё-таки атаковали барьер, не собираясь давать Эрду закончить охоту полностью самостоятельно, золотое чудище уже было на последнем издыхании.

Однако, к сожалению, а возможно, и к счастью, пятистороннего противостояния за право обладания телом полоза не произошло. Эрдцы, хоть и не понесли особых потерь, были вымотаны схваткой с тварью, Геата, как и две трети её отряда, до сих пор страдала от последствий магии Ланса, а леракиец оказался слишком осторожным, чтобы вступать в открытое противостояние.

Так что, путём недолгих переговоров было решено разделить тушу полоза на пять части.

Эрд, как внесший наибольший вклад, забрал себе мяса на сто двадцать тысяч очков, Геата, по праву сильного, а также благодаря тому, что именно благодаря её вмешательству внешний барьер не был прорван, присвоила себе семьдесят пять тысяч, Леракия получила сорок пять тысяч, Магьё и Маир — по двадцать пять каждый, просто потому что никто не хотел начинать масштабный конфликт.

И на этом охота на золотого полоза подошла к концу.

* * *

Четырнадцать следующих дней прошли относительно мирно. Ни с Лансом, ни с леракийцем команда Диких Земель не встречалась, а больше составить достойную конкуренцию Геате никто не мог.

Вместо этого им удалось наткнуться на команду Магьё в составе почти восьмидесяти человек, которых не без труда, но удалось изловить почти всех и, совершенно неожиданно, обнаружить ту самую двенадцатую долю туши золотого полоза. К тому же и классическая охота тоже оказалась довольно успешна.

В результате с учётом трёх красных полозов, двухсот десяти синих и более шестнадцати тысяч зелёных в активе Диких Земель оказалось мяса чудовищ на сто шестьдесят семь тысяч очков.

Если вспомнить о том, что далеко не всех полозов в двух огромных пустынях удастся поймать, и итоговая, принесённая всеми представителями добыча вряд ли значительно превысит пятьсот тысяч, это была серьёзная заявка на победу.

Проблема была в том, что до сих пор Геата не смогла найти ни одного вражеского флага. Если кто-то из противников сможет захватить чужой флаг, то даже суммы вдвое меньшей, чем у Диких Земель, будет достаточно для равного счёта.

И несмотря на то, что у Магистра Контроля на этот счёт были планы, нервозность никто не отменял. Так что, когда до конца первого раунда Турнира остались всего сутки, Геата скорее выдохнула с облегчением.

Месяца беготни по пустыне ей было более чем достаточно. И, скорее всего, поджидающие их на пути к вершине Божьего Зова мародёры девушку нисколько не пугали.

Вот только, что удивительно, никаких мародёров они так и не увидели практически до самого пика. Вместо этого на высоте почти в десять тысяч километров над уровнем моря команду Диких Земель встретила совершенно неожиданная делегация.

Одиночка из Леракии, а также отряды Эрда, Седьмого Крыла и империи Зверя почти в полном составе расположились лагерем за сотню метров до вырезанного Лазарисом плато, на котором предполагался подсчёт очков.

Поначалу Геата даже напряглась, подумав о совместной засаде против Диких Земель, но довольно быстро стало понятно, что дело не в этом. Несмотря на очевидную неприязнь между командами, в воздухе не чувствовалось атмосферы приближающейся битвы. Скорее уж попахивало кое-чем более мирным и трусливым — переговорами.

И для Диких Земель, официально не признанных ни одной из стран Сфарры и участвующих в Великом Турнире «по блату», это не предвещало ничего хорошего.

Глава 13

— Маир и Магьё, полагаю, уже можно не ждать? — не став переспрашивать, что происходит, Геата просто вышла вперёд и встала лицом к лицу с леракийцем, Лансом, а также лидерами Эрда и Седьмого крыла.

— Скорее всего, нет, — покачал головой представитель Леракии.

— Итак, у кого какие идеи? Думаю, пока нас не было, вы уже успели кое-что обсудить.

— Мы готовы отдать десять тысяч очков в обмен на секрет твоей силы, — алкарн шагнул вперёд и протянул Геате руку, словно приглашая ответить на предложение сотрудничества.

— Не маловато ли? — усмехнулся эрдец, грозя крылатому магу пальцем. — Мы предлагаем двадцать тысяч.

— Двадцать пять, — не задумываясь, перебил ставку алкарн, только для того, чтобы получить ещё один щелчок по носу, на этот раз от самой Магистра Контроля.

— Хоть все свои очки предложите — эта тайна не продаётся. Если на этом у вас всё, то пропустите меня, мне надо закончить раунд.

— Ты ведь понимаешь, что мы можем и против тебя также сыграть? И тогда Диким Землям точно не видать победы.

Геата усмехнулась.

— И что, хотите сказать, что на полном серьёзе готовы отдать свои очки друг другу или, не дай Свет, этим культистам, — на этих словах Ланс недовольно поморщился, — гарантированно лишив себя победы?

— Чтобы не дать вам выиграть, конечно! — уверенно заявил алкарн и повернулся к представителю Эрда, рассчитывая увидеть от него такую же уверенность, но, неожиданно, у того на лице отразилось сомнение.

— Вы можете пообещать, что Дикие Земли не станут злоупотреблять полученной властью, если выиграют Турнир?

Магистр Контроля тяжело вздохнула.

— Может быть, этого и не объявлялось официально, но, думаю, вы достаточно умны, чтобы понять: весь этот Турнир был задуман не ради господства как такового, а для того, чтобы не дать империи Зверя захватить Сфарру в кровопролитной мировой войне.

— После того, как победите в Турнире, запоёте по-другому! — прошипел сквозь зубы алкарн.

— Можете считать как угодно, — пожала плечами Геата. — Я здесь не для того, чтобы вас в чём-то убеждать. Но просто задайте себе вопрос: чьей победы вы хотите меньше, нашей или их? — её палец ткнулся Лансу прямо в грудь, и на этот раз древний Грандмастер едва сдержал негодование.

— Ваша победа, может быть, была бы более предпочтительна, — после нескольких секунд размышления ответил представитель Седьмого Крыла, но не победа Лазариса Морфея.

— Он в Турнире не участвует… — устало произнесла Магистр Контроля, прекрасно понимая, что этот довод мало на что повлияет.

— Не врите хотя бы сейчас! — взвился алкарн, — какой человек, находясь в своём уме и желая победы своим людям, не обеспечит их всем необходимым для победы⁈ Если сказанное вами правда, то Погибель Сфарры — либо сумасшедший, либо полный идиот, и выходит, что десятки и сотни людей в наших армии, разведке и контрразведке, столько раз ему проигрывавшие — ещё большие идиоты! Выходит, что я — идиот!

— Не мне судить о ваших умственных способностях, но если вы так на этом настаиваете, то не буду спорить, — огрызнулась Геата, для которой отказ Лазариса рассказывать что-либо о турнире тоже был больной темой. — Закончим на этом. Если у вас есть какие-то конструктивные предложения — пожалуйста, говорите. В противном случае мне совершенно неинтересны ваши слова.

Представитель Седьмого Крыла скрипнул зубами, но, в конце концов, рациональное зерно взяло верх, и он кивнул.

— Хорошо. Вот моё предложение. Если вы согласитесь рассказать секрет своей силы, мы действительно отдадим вам все свои очки, самоустраняясь из соревнования.

— Я уже сказала, что эта тайна не продаётся, — покачала головой Геата. — Предложите что-то более реалистичное.

— У меня есть предложение, — неожиданно для всех подал голос леракиец. — Я готов отдать флаг Маира в обмен на определённое количество очков.

— Сколько⁈ — в глазах представителя Эрда зажглась жадность.

— Думаете, я так просто скажу? — усмехнулся одиночка, — решите между собой, кто сколько готов потратить — а я решу, достаточно этого или нет.

— Даю сорок тысяч очков! — тут же выкрикнул эрдец, даже не дожидаясь других ставок.

— Шестьдесят, — даже не задумываясь, заявил Ланс.

— Семьдесят! — задыхаясь от собственной смелости, выдал эрдец.

— Кто-нибудь хочет предложить больше? — широко улыбаясь, спросил леракиец.

Ответом была тишина.

— Отлично! Ха-ха! — поманив рукой, представитель Эрда притянул от своего лагеря семь крупных ящиков, опустившихся перед леракийцем.

— Приятно иметь дело с понимающим человеком, — продолжая усмехаться, произнёс тот, после чего в руках у него материализовался трёхметровый штандарт.

— Замечательно! Я выхожу из этих переговоров, я получил всё, что хотел.

— Я тоже получил всё, что хотел, — улыбнулся леракиец, возвращаясь с полученными ящиками к своей одинокой палатке.

— У вас есть какие-то ещё деловые предложения? — с легко видимой усмешкой Ланс повернулся к алкарн, который под взглядом древнего Грандмастера весь потупился и сник.

— Не для вас двоих, — буркнул представитель Седьмого Крыла, также разворачиваясь и удаляясь.

— Я, в таком случае, тоже пойду, — покачала головой Геата, — думала, будет что-то интересное, а на деле просто скучные торги.

— Погоди, девочка, у меня есть, что тебе сказать. — остановил её Ланс.

— Слушаю.

— Давай заключим пари. Если в этом раунде выиграешь ты, то я обещаю, что во второй раунд, вне зависимости от его условий, империя Зверя не отправит ни одного мага старше двухсот лет. Если выиграю я — Дикие Земли обойдутся без монстров типа тебя.

Несмотря на то, что внешне Геата осталась совершенно спокойна, внутри у неё всё сжалось.

Ланс оказался за бортом охоты на золотого полоза и не получил ни грамма из туши огромного монстра. По идее у него не должно было быть особых надежд на победу, по крайней мере он не мог быть настолько уверен в себе, чтобы предлагать подобное. Однако древний Грандмастер не казался ни удручённым, ни подавленным.

Конечно, в его возрасте и с его опытом было несложно просто изобразить достаточно убедительные эмоции, но ставки предложенного пари были слишком высоки, чтобы Ланс мог на них блефовать. Главная сила культа, его величайшие активы — древние Грандмастера, подобные самому Лансу, прошедшие становление ещё до великих войн.

И ограничение в двести лет будет означать, что империя Зверя, по сути, лишится минимум половины своего преимущества во втором раунде, если проиграет. С другой стороны, Магистры были главной силой Диких Земель, и в случае проигрыша Геата также серьёзно подставила бы свою команду. Риск был велик, но и награда не меньше, и, в конце концов, Магистр Контроля решила, что справится.

— Идёт.

Стоило ей это произнести, как с небес раздался уже знакомый каждому представителю голос.

— Я буду свидетелем этого пари и прослежу за исполнением условий.

— Отлично, — хитро улыбнулся Ланс, — буду надеяться, что великий Мастер Хаоса не откажется потом от своих слов. Кто пойдёт сдавать свою добычу первым?

— Мы, пожалуй, — после недолгой паузы, встала изрядно поредевшая команда Седьмого Крыла.

Небольшая площадка, окружённая со всех сторон стенами из горных склонов, начиналась меньше чем в сотне метров от организованной представителями стоянки. Над ней не развивались флаги, не было видно никаких символов участников или самого Турнира, лишь в самом центре стоял сложенный из костей высокий пустой трон, словно принадлежащий тому самому вождю, о котором Лазарис говорил в начале раунда.

Вслед за алкарн к площадке подтянулись и остальные команды. О возможных схватках как-то само собой забыли думать, в преддверии финала никто не хотел разрушать атмосферу, тем более что четыре команды из пяти были вполне уверены в собственной победе. Представители Седьмого Крыла, однако, выглядели по-настоящему подавлено и, когда на площадку из пространственных хранилищ была вывалена их добыча, стало понятно, почему.

— Один красный полоз, сто семьдесят три синих, двадцать четыре тысячи триста одиннадцать зелёных. Итого пятьдесят одна тысяча шестьсот одиннадцать очков. Если ли у команды Седьмого Крыла флаг, чтобы преумножить полученные очки?

— Нет, — покачал головой алкарн, что вёл переговоры.

— Результат зафиксирован.

— Ха-ха-ха!.. — представитель Эрда зашёлся в приступе истеричного смеха. — И это всё⁈ А были такими наглыми! Ну-ка, подвиньтесь, дайте покажу, как это делается!

Гора тушек полозов, вываленная эрдцами, определённо была куда больше.

— Два красных полоза, двести тридцать один синий, пятнадцать тысяч семьсот шестьдесят зелёных, а также плоть золотого полоза на девяносто две тысячи очков. Итого сто пятьдесят тысяч восемьсот шестьдесят очков. Есть ли у команды Эрда флаг, чтобы преумножить полученные очки?

— Есть! — представитель империи заявил это так гордо, словно лично вырвал флаг из рук маирских ассасинов.

— Представителем предъявлен флаг, ему не принадлежащий. Счёт увеличен втрое. Итого четыреста пятьдесят две тысячи пятьсот восемьдесят очков. Результат зафиксирован.

— Вот так! Кто из вас сможет побить наш рекорд⁈

— Я попробую, — сохраняя всё то же безразличное выражение произнёс леракиец.

— Три красных полоза, двести четырнадцать синих, двадцать семь тысяч шестьсот девяносто восемь зелёных, а также плоть золотого полоза на сорок пять тысяч очков. Итого сто девятнадцать тысяч девяносто восемь очков. Есть ли у команды Леракии флаг, чтобы преумножить полученные очки?

— Имеется.

С этими словами под шокированными взглядами эрдцев леракиец материализовал сначала в одной руке собственный флаг, а потом в другой — флаг, принадлежавший Магьё.

— Представителем представлены два флага. Счёт увеличен вчетверо. Итого четыреста семьдесят шесть тысяч триста девяноста два очка. Результат зафиксирован.

— ЧТО⁈ У тебя было три флага⁈

— А что в этом удивительного? — развёл руками представитель Леракии, одним рывком выбившийся на первую строчку.

Впрочем, держаться там ему было суждено недолго.

— Действительно, что в этом удивительного? — расхохотавшись, Ланс шагнул вперёд — и вокруг него закрутились три флага: его собственный, а также флаги Эрда и Седьмого Крыла. Теперь стала понятна его уверенность в победе.

— Один красный полоз, сто тридцать три синих, тринадцать тысяч пятьсот шестьдесят пять зелёных, а также плоть золотого полоза на шестьдесят три тысячи очков. Итого девяносто девять тысяч восемьсот шестьдесят пять очков. Представителем предъявлены три флага. Счёт увеличен в пять раз. Итого четыреста девяносто девять тысяч триста двадцать пять очков. Результат зафиксирован.

— Ну, что скажешь, девчонка⁈ — древний Грандмастер повернулся к Геате. — Остался только ваш флаг, а всех оставшихся полозов в раунде хватит не больше чем на сто восемьдесят тысяч очков! Ты в принципе не сможешь набрать больше, чем у меня! Да что там, ты нам троим проиграла!

Раздались довольные смешки эрдцев, и даже представители Седьмого Крыла, провалившиеся в этом раунде с треском, не смогли удержаться от улыбок из-за проигрыша Диких Земель. Геата молча поднялась на площадку.

— Три красных полоза, двести семнадцать синих, шестнадцати тысяч сто восемь зелёных, а также плоть золотого полоза на сто тысяч очков. Итого сто шестьдесят семь тысяч восемьсот восемь очков. Есть ли у команды Диких Земель флаг, чтобы преумножить полученные очки?

— Знаете, — со странным придыханием произнесла Геата, — за этот месяц Лазарис ни разу не упомянул Турнир в разговоре, ни словом не намекнул на то, что меня будет ждать, не позволил просочиться и капле информации. Сколько бы вы ни утверждали обратное, он держит своё слово. Однако по сравнению с вами у меня всё-таки есть одно преимущество. Я знакома с ним лично и уже давно успела уяснить одно простое правило, которое до вас, ребята, никак не дойдёт. Мастер Хаоса никогда не лжёт, каждое его слово — истинно и не подлежит сомнению. Вот только куда важнее то, что он НЕ говорит. Озвученные им правила таковы: «Если капитан со своим флагом в руках успешно поднимется на пик и сдаст добычу, очки за неё будут удвоены. Также флаг можно отобрать, в таком случае потерявший флаг выбывает из раунда, а новый владелец за сдачу добычи будет получать втрое больше очков». Вот только нигде в этих правилах нет упоминания того, что новым владельцем флага обязательно должен быть противник изначального владельца. — повернувшись к члену своей команды, тому самому, который вывел её из транса пощёчиной, Геата достала из пространственного кармана флаг и протянула ему.

Выбывание из раунда означало телепортацию за пределы зоны проведения раунда, но до того, как её переместило, Магистр Контроля успела услышать сладчайшие для её ушей слова.

— Представителем предъявлен флаг, ему не принадлежащий. Счёт увеличен втрое. Итого пятьсот три тысячи четыреста двадцать четыре очка. Результат зафиксирован.

* * *

Итог первого раунда Великого Турнира был таков:

7 место: Маир, 0 очков.

6 место: Магьё, 243 очка.

Команды этих участников были полностью уничтожены, и они разделили бы последнее место, но Магьё повезло. Один из их представителей решил почти в самом начале турнира проверить, как вообще работает получение очков, в результате чего заработал для своей империи хоть какие-то баллы.

5 место: Седьмое Крыло, 51611 очков.

Команде алкарн тоже не повезло. На третий день раунда два их отряда, в одном из которых был капитан команды, встретились, а на пятый день они наткнулись на Ланса, отобравшего их флаг и убившего сильнейшего мага Седьмого Крыла.

В результате им пришлось отказаться от охоты на золотое чудище, полностью сосредоточившись на охоте на обычных полозов. И с учётом того, что делать это им пришлось уменьшившейся почти вдвое командой, такой результат даже можно было считать выдающимся. К сожалению, далеко недостаточным для победы.

4 место: Эрд, 452580 очков.

На эрдцев Ланс напал спустя несколько дней после охоты на золотого полоза, намереваясь получить свою долю добычи. К сожалению, а возможно, и к счастью, тут было сложно судить, Эрд решил не держать все яйца в одной корзине и, хотя империи Зверя удалось заполучить третий флаг, количество захваченной плоти золотого монстра оставляло желать много лучшего.

3 место: Леракия, 476392 очка.

Леракиец, вероятно, смог бы уверенно победить в раунде, если бы из-за хитрой магии маирских ассасинов не потерял почти все накопленные за время раунда тушки полозов. К счастью для него, полученную долю мяса золотого полоза он хранил отдельно, так что смог сберечь хотя бы это, а также в схватке смог убить капитана Маира, заполучив его флаг. Забавным было то, что тот ассасин, что сбежал с добычей леракийца, в итоге попался команде Эрда, так что в каком-то смысле за маирский флаг эрдцы заплатили представителю Леракии его же очками.

2 место: Империя Зверя, 501860 очка.

После того, как Геата была дисквалифицирована, а команда Диких Земель бросилась врассыпную, чтобы не попасть под горячую руку древнего Грандмастера, Ланс, абсолютно взбешённый ускользнувшей из его рук победой, бросился прочь с Божьего Зова. С его тремя флагами, чтобы победить, команде империи Зверя нужно было всего восемьсот двадцать «чистых» очков.

И, теоретически, он вполне мог бы набрать необходимое количество. Но проблема была в том, что представители за время раунда успели поймать куда больше полозов, чем могла предположить Геата, списавшая то, что в последние дни им почти не попадались полозы на обычное невезение.

Даже если считать, что ни одна змееящерка не была повреждена более чем на пятьдесят процентов, превращаясь в бесполезную груду мяса, после сложения всех пойманных участниками полозов выходило, что на огромной территории Восточного Тэрна осталось всего тридцать один синий и около двух с половиной тысяч зелёных.

Набрать необходимую сумму за оставшиеся шесть часов было возможно только благодаря невероятной удаче. Лансу удалось изловить четырёх синих и около сотни зелёных, но этого хватило только чтобы сократить разрыв вдвое.

1 место: Дикие Земли, 503424 очка.

Не то чтобы подобного исхода никто не ожидал. Дикие Земли с самого начала были одним из главных претендентов на победу, банально из-за Мастера Хаоса. Даже если убрать из уравнения повсеместную уверенность в том, что Лазарис подзуживал своим, владения Погибели Сфарры просто не могли быть слабым участником.

Однако настолько крошечный разрыв между первым и вторым местом, всего каких-то три десятых процента, уже стал большой неожиданностью.

В тот момент, когда Геата передала флаг и таким совершенно неочевидным финтом вырвала уже казавшуюся неизбежной победу из рук империи Зверя, эмоциональный накал среди зрителей Великого Турнира превысил все мыслимые пределы.

Никто и подумать не мог, что соревнование за судьбу планеты может оказаться не только невероятно серьёзным, но и настолько поразительно захватывающим. И, словно не желая давать Сфарре даже небольшой передышки, на следующий же день после завершения первого раунда Лазарис объявил о сроках и общих правилах следующего.

Глава 14

Второй раунд Великого Турнира начнётся через два месяца.

Тема второго раунда — Борьба за Власть.

Срок проведения первого раунда — до победы.

Зона проведения раунда засекречена, сбор представителей состоится на плавучей платформе в пяти километрах от западного побережья Диких Земель.

Количество представителей от каждого участника — четыре. Если количество представителей какого-либо участника будет больше или меньше четырёх, вся команда автоматически дисквалифицируется.

Арсенал, доступный для использования во время раунда, не должен содержать тяжёлой техники, а также немагического оружия.

Способы достижения цели раунда неограничены.

Представители, принявшие участие во втором раунде, не смогут продолжить участие в следующих раундах Великого Турнира.

Цель раунда — избавиться от всех противников. Детали представители узнают на месте.

* * *

— На этот раз всё прошло куда более гладко, я, честно говоря, даже немного удивлён, — Лазарис, только вернувшийся со встречи с главными представителями шести империй, подошёл к плите и, насвистывая под нос какую-то незамысловатую мелодию, поставил кипятиться чайник.

— Просто они убедились, что твой Турнир — это не просто театральное представление с Дикими Землями на главных ролях. И я, на самом деле, убедился в этом тоже. — куда менее многословный, чем обычно, что отлично показывало его волнение, Ашадин, присутствовавший на встрече как представитель Диких Земель, уселся на диван рядом с Айной и с благодарным кивком принял от неё тарелочку с печеньями. — В первом раунде победить мог кто угодно, и дело было не в любимчиках или влиятельности империй. Седьмое Крыло оказалось на пятом месте со смехотворным счётом, а куда менее влиятельная Леракия смогла выбиться в тройку, не сильно отстав от лидеров. На самом деле, то, что нам удалось выиграть — большая удача.

— Ну, спасибо, — недовольно поморщилась Геата, как раз спускавшаяся со второго этажа, до сих пор отсыпавшаяся после тяжёлого месяца и разбуженная появлением Мастера Хаоса.

— Ты ведь понимаешь, что я имею в виду. Никто не спорит, что без тебя эта победа бы не состоялась. Но, если бы Ланс постарался чуть-чуть больше — выиграл бы культ; если бы он чуть-чуть разминулся с эрдцами и не забрал их флаг — они набрали бы более шестисот тысяч очков; а если бы у леракийца не похитили его добычу за более чем двадцать дней, с плюсом семидесяти тысяч очков от Эрда и двумя флагами у него было бы почти семьсот тысяч. Такой результат ты не смогла бы побить, даже забрав чужой флаг. Так что нам действительно очень повезло, что силы и очки в итоге распределились именно так.

— И? Я ведь знаю, что за такими рассуждениями обязательно должен последовать какое-нибудь: «Так что…». Давай, не тяни.

— Так что, — с упором произнёс Магистр Закона, — нам стоит пересмотреть отношение к этому Турниру. Перестать даже пытаться думать о том, что Дикие Земли обязательно выедут на нас пятерых, а также на связях с Лазом. Нам следует понять, что для нас не будет не только подсказок, но и поблажек, а также что в следующем раунде может так уже и не повести.

Мастер Хаоса, невероятно искусно делавший вид, что речь идёт не о нём, налил в заварочный чайничек крутого кипятка, поставил на кухонный столик блюдце, сверху — чашечку, рядом — сахарницу, чуть подальше — красивую хрустальную розочку с вареньем и уселся чаёвничать.

И Геату, которую Ашадин, сколько бы ни утверждал обратного, сейчас между строк осуждал из-за излишней беспечности, это его спокойствие вывело из себя.

— Ты так и будешь молчать⁈ — широкими шагами подойдя к Лазарису, она с силой хлопнула руками по столешнице, отчего ложечка мелодично звякнула о край чашки, а из носика заварочного чайника брызнуло несколько янтарных капель.

Ни Ашадин, ни Айна не собирались её останавливать.

— А что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Хочу, как минимум, чтобы ты извинился за то, что я была вынуждена отправиться в эту жопу мира без какого-либо понимания ситуации! А как максимум, хочу чтобы ты всё-таки объяснил, что это за Захват Власти и как нам, чёрт побери, победить грёбанный культ!

— Тогда, для начала, может быть, определишься? Ты согласна с Ашадином в том, что твоя победа была просто стечением обстоятельств?

— Нет!

— Тогда зачем тебе мои подсказки, если даже без них ты смогла победить и культ, и остальные пять империй? — Лазарис наконец-то оторвался от своего чайного ритуала и поднял на Геату взгляд почти чёрных глаз. — Ашадин, выйди, пожалуйста.

— Чувствую, намечается серьёзный разговор… — невесело улыбнулся Магистр Закона, поднявшись с дивана и направившись к выходу, прихватив с собой тарелку с печеньями. — Удачи, моя дорогая.

— Я тоже пойду, — произнесла Айна, — не хочу ни смущать вас, ни становиться третьим лишним.

— Может быть, сводишь Эльму в город тогда?

— Хорошо. Если захотите потом — присоединяйтесь.

— Конечно.

Дождавшись, когда за ним закроется дверь, Лазарис продолжил.

— Из твоих претензий я могу сделать два вывода. Первый вывод: ты не была готова действовать полностью самостоятельно, не была уверена в своих силах и своих навыках, решив для себя, что всё как-нибудь да сложится только благодаря магистерскому рангу. А также не думала о том, что я не говорю вам о Турнире, потому что верю в вашу победу и без моих подсказок. Второй вывод: ты и сейчас не готова, не уверена и не думаешь о моей в вас вере.

— Я не…

— Помолчи, — холодно перебил её Мастер Хаоса. — Ты высказала своё недовольство, теперь я на него отвечаю, не надо меня перебивать.

Месяц до Турнира я не говорил тебе ничего из этого, потому что надеялся, что хотя бы до чего-то ты додумаешься в ходе самого раунда. Но, наблюдая за тобой в ходе раунда через камеры, а также слыша эти слова от тебя сейчас, я понимаю, что мозги ты так и не включила.

Для чего я вообще начал этот Турнир? Понятно, деталей я даже Айне не рассказывал, но если в целом. Ведь ты знаешь о Звере, как и о том, что именно он, а не культ — мой главный противник. Я скрываю от вас многие детали нашего противостояния, но ты должна понимать, что уровень этой войны на порядок выше, чем разборки императоров за корону планеты.

А также я вам прямым текстом говорил, что для победы над Зверем мне очень важна победа Диких Земель в Турнире. И, зная всё это, ты действительно думаешь, что я бы скрыл от вас что-то просто потому, что мне так захотелось? Из прихоти, а не по необходимости? Отвечай, это не риторический вопрос.

— Н… нет, не думаю…

— Очень хорошо, с этим выяснили. Теперь дальше. Меня не было пятнадцать лет, огромный срок, в который вы были предоставлены сами себе.

Ашадин и Сивилла ладно, они меня самого старше, а вот вы с Рианетом — это другой вопрос. Я знал вас ещё, фактически, детьми, и после того, как сделал Магистрами и оставил на вас Дикие Земли, очень надеялся, что вы сможете повзрослеть в лучшем смысле этого слова.

И, насколько я могу пока видеть, ему это удалось куда лучше, чем тебе. Да, возможно, он иногда даже слишком доверяет мне, ничьи слова не стоит принимать за абсолютную истину. Но он женился, у него свои дети, он с полной ответственностью подходит к своим обязанностям. Всем своим обязанностям.

А ты так и осталась шестнадцатилетней девчонкой. Я не говорю, что это плохо, даже наоборот, именно эту твою чёрту я люблю больше всего. Но нужно уметь брать ответственность, в том числе когда есть, на кого её переложить. Особенно, когда есть, на кого её переложить.

Пока меня не было, ты отлично справлялась с должностью лидера Диких Земель. А теперь вдруг завела шарманку: «Помоги, подскажи, извинись!» — даже не удосужившись остановиться на минуту и подумать о том, почему я молчал.

Как думаешь, почему я ввёл правило о том, что участники первого раунда не могут участвовать дальше в Турнире и почему попросил выйти Ашадина? Не торопись, подумай маленько.

— Чтобы… — Геата замялась, понимая, что пришедший первым же в голову ответ, скорее всего, окажется правильным и, к тому же, только больше её уничижающим. — Чтобы иметь возможность обсудить мои ошибки, не скованный правилом о невмешательстве?

— Можешь, когда хочешь, — улыбнулся Лазарис, чуть смягчаясь. — Верно, всё так. Вы четверо — мои главные козыри в этой игре, и речь не о Турнире. Победите вы или проиграете — для этой игры это не будет иметь значения, хотя, конечно, победы предпочтительнее. И мне нужно, чтобы вы стали как можно сильнее, не только как маги, но и как люди.

Ещё раз, Ашадин с Сивиллой уже вряд ли как-то кардинально изменятся, да и не нужно мне было это. Куда важнее для меня в этом плане Рианет и ты. Потому что, если в нужный момент вы дадите слабину — весь мой план разрушится как карточный домик.

Вот насколько вы важны и вот насколько я в вас верю. Кстати, подумай вот о чём. Вспомни, кто первый посоветовал отправить именно тебя на первый раунд?

— Ну… — как и физические возможности, память с ростом рангов также становилась только лучше. Так что Геата, не без труда, но смогла откопать в воспоминаниях конкретный момент обсуждения более чем месячной давности, где впервые был поднят вопрос о том, кто из Магистров отправится на Восточный Тэрн. — Айна?..

— Точно. Как думаешь, кто подкинул ей эту идею?

Хитрая улыбочка на лице Мастера Хаоса отметала любые раздумья.

— Но зачем⁈

— Потому что я узнал, что в раунде собирается принять участие Ланс. После того, как его сделали официальным представителем империи Зверя вместо Хиаллы, он захотел выслужиться перед начальством, лично заработав для империи первый выигрышный балл.

Я понимал, что он — один из сложнейших противников, с кем вы можете столкнуться, учитывая его опыт и максимально деловой подход к нашей войне. Однако также я знал и об одной его критической слабости. Ещё до того, как его имя официально стало ассоциироваться с культом, Ланс на протяжении нескольких десятилетий вёл активное и очень эмоциональное противостояние со сторонниками «векторной» теории магии.

И ты, не только яркая её представительница, но и наглая шестнадцатилетняя девчонка в душе, отрицающая любые авторитеты, стала бы идеальным способом вывести его из себя. И ты действительно стала, в конце концов.

— И чуть не померла в процессе, — буркнула Геата, но уже без особого недовольства.

— Ну, у нас как бы Турнир за мировое господство, — развёл руками Лазарис, — смертельные угрозы в порядке вещей. А если бы он не взъярился на тебя и просто смирно дождался, пока Эрд поймает полоза, даже небольшой доли от добычи с лихвой хватило бы, чтобы культ выиграл с огромным отрывом.

— Хочешь сказать, что предвидел это?

— Нет, конечно, — Мастер Хаоса покачал головой. — Я — сильнейший маг планеты, но уж точно не бог, чтобы такие вещи предсказывать настолько заранее. Просто сделал ставку — и ставка сыграла. В другой раз не повезёт, да и на самом деле не везёт мне куда чаще. Просто, когда что-то не сходится, это почти никто не замечает, а такие вот глобальные успехи остаются в умах надолго.

— Но как же твоё правило о невмешательстве?

— И как вам помогло то, что я перед сном, лёжа в кровати, обсудил с женой заскоки древнего мага, помешанного на сохранении господства устаревающих идей? А в том, что произошло дальше, я уже не принимал ни малейшего участия.

— Это даже для тебя какой-то слишком уж зыбкий довод, — с сомнением в голосе произнесла Геата.

Лазарис пожал плечами.

— И, тем не менее, он сработал. И даже Зверь, для которого, в первую очередь, и вводилось правило о невмешательстве, ничего не понял. А у него, поверь, есть свои способы, чтобы проверить мою честность.

— А то, что ты сейчас мне это говоришь, нормально?

— Плевать, — отмахнулся Мастер Хаоса. — Дважды одну и ту же уловку я всё равно применять не собираюсь, а он слишком горд, злобен и самоуверен, чтобы признаться даже самому себе, что не заметил моего хода.

— Поверю тебе на слово… слушай, а если я уже не участвую в Турнире, может, расскажешь, в чём суть второго раунда?

— Чтобы ты проболталась остальным? Нет, не дождёшься. На самом деле я бы настоятельно просил, чтобы и то, что мы сейчас обсудили, ты оставила при себе. Ничего сильно важного я не сказал, но всё-таки пусть это будет нашим маленьким секретом до поры до времени. Ты обещаешь?

— Обещаю… — вздохнула Геата.

— Ну и молодец. Подумай ещё по поводу того, что я тебе сказал, ладно? А теперь, не хочешь к моим девочкам присоединиться на прогулке?

* * *

— Всем доброе утро, рад, что все представители прибыли так быстро и не пришлось никого ждать.

Платформа, на которой собрались двадцать восемь человек и алкарн, была очень похожа на ту, что была в первом раунде, разве что меньше размером. И атмосфера была примерно такой же.

Несмотря на то, что первый раунд примерно показал, с чем команды могут иметь дело, напряжение и, что важнее, чувство соперничества ничуть не уменьшилось, скорее даже наоборот. За прошлый раунд участники получили баллы, от нуля за последнее место до шести за первое.

А это означало, что бороться имело смысл не только за главный приз, но и в принципе за каждую строчку рейтинга, так как при таком способе ранжирования в итоге выиграть теоретически мог даже участник, не одержавший победы ни в одном из раундов.

— Второй раунд нашего Турнира пройдёт под общим названием Борьба за Власть. Что это будет означать?..

Всех вас, на этот раз разделять никого не будем, я отправлю на особую искусственную локацию. Уникальность её заключается в том, что местная атмосфера подавляет силу всех используемых заклинаний.

Поверьте, мне стоило немалого труда создать настолько сложную систему, способную выдержать даже вашу совокупную мощь, так что, надеюсь, вы оцените мои труды. Изначально ваша магия будет подавлена вчетверо, но это можно будет изменить.

По всей территории локации будут разбросаны двадцать восемь, по одному на каждого из вас, «короля». Каждый король — это монстр немалой силы, но интерес для вас будут представлять не сами монстры, а короны, спрятанные в их телах. Как только кто-либо из вас найдёт и наденет корону, его магия, а также магия всех его союзников будет увеличена вдвое, вне зависимости от того, где они находятся.

Один представитель может носить только одну корону. Даже если вы получите две или больше, эффект не проявится, пока корону не наденет ваш союзник.

При этом никто не запрещает вам носить с собой столько корон, сколько посчитаете нужным, как и уничтожать их или, вдруг, передавать противникам. Путём несложных вычислений можно понять, что, если вся команда наденет короны, то её участники станут вчетверо сильнее по сравнению с оригинальной силой.

Чтобы вам не было слишком скучно, каждую полночь убитые короли будут возрождаться и настойчиво искать украденные у них короны. Единственный способ избежать этого — уничтожить корону, тогда её король больше не воскреснет.

Ваша задача на этот раунд предельно проста: избавиться от всех остальных команд. Последняя команда, что останется в живых, победит. И, говоря «в живых», я говорю буквально. Никаких условий для того, чтобы сдаться в этом раунде не предусмотрено, проигрыш и смерть равнозначны.

Однако, я всё-таки не совсем чудовище, так что способ выжить для провалившихся останется. Если вас убьют, пока у вас на голове не будет короны — вы вернётесь сюда, на платформу, живыми и здоровыми. Но если смерть настигнет вас коронованными — то вы, и правда, умрёте, без каких-либо оговорок, а ваша корона будет автоматически уничтожена.

И вот тут скрывается самый главный подвох. Как несложно понять, потеря члена команды означает, что вся команда лишится шанса на максимальный прирост силы. Однако это будет справедливо только в первом случае — когда представитель умер без короны. Если смерть настигнет коронованного, то эффект удвоения магии от его короны останется до самого конца.

— Мы, что, должны будем жертвовать собой⁈ — раздался испуганный возглас представителя Леракии.

— А что в этом такого? — улыбка Мастера Хаоса, с учётом контекста, выглядела достаточно жутко. — Может быть, кто-то из вас забыл, но этот Турнир был организован как альтернатива мировой войне. Как мне кажется, принести себя в жертву ради победы своей страны при таких обстоятельствах не должно быть очень сложно.

К тому же я ни к чему вас не принуждаю. Если не хотите умирать — просто снимите в последний момент с головы корону, никаких проблем. Ну или даже более выгодная стратегия: не умирайте в принципе, как насчёт этого?

Раунд продлится, пока на локации не останутся представители одной команды. Можете сражаться друг с другом, подставлять противников под атаки королей, прятаться — что угодно. Покинуть локацию у вас не получится, но на её территории вы вольны поступать как заблагорассудится. А теперь, без лишних слов, удачи!

Глава 15

Сивилла Талио, как и все Магистры, пользовалась в Диких Землях огромным авторитетом. Однако, в отличие от Геаты, заслужила она его немного иным способом.

Вынужденная помогать Лазарису, выступая при этом против своей собственной страны, изначально Сивилла относилась к людям в Диких Землях очень жёстко, если не сказать жестоко. К тому же сказывалась выучка тайной имперской службы, в рядах которой всегда считалось, что выполнение поставленной задачи на первом месте, вне зависимости от того, сколько агентов погибнет в процессе.

Для неё не составляло труда отправить отряд в смертельную ловушку противника, если это могло хоть немного увеличить шансы на успех, сдать союзника ради того, чтобы втереться в доверие к цели, использовать любой, даже самый гнусный шантаж, чтобы добиться желаемого.

В Доме Войны Сивилла отвечала за шпионаж, разведку и контрразведку, так что по идее такие методы работы были вполне подходящими. Но показательным был момент, когда Рианет, в ведении которого находилась подготовка открытых военных столкновений, заявил, что больше не хочет слышать ни слова о том, какими способами Сивилла добивалась поставленных целей.

Да, он понимал: всё, что делала Магистр Проявления, было ради общей цели. Однако он понял, что в следующий раз, когда услышит, как женщина сломала жизнь очередного ни в чём неповинного человека, чтобы использовать его в качестве разменной монеты, и потом просто выбросила за ненадобностью — он не сдержится и нападёт на Сивиллу с кулаками. В случае Магистра Жизненной Силы это была смертельная угроза.

Со временем, проведя в Диких Землях много лет, Магистр Проявления немного смягчилась, по крайней мере в отношении своих подчинённых, да и сама по себе стала куда сдержаннее. Когда Сивилла говорила, что Геата на поле боя выглядит более угрожающе, чем она сама, женщина не лукавила.

Магистр Контроля, когда расходилась и входила в боевой раж, действительно могла показаться даже жуткой, тогда как бывший агент тайной службы всегда оставалась собранной и хладнокровной. Однако ни один человек, знающий их обеих, находясь в своём уме, ни за что бы не сказал, что Геата опаснее или страшнее Сивиллы.

Сейчас, когда сотканное из голубоватой энергии лезвие рассекло горло единственного оставшегося сокомандника Магистра Проявления, Сивилла, на лице которой не отразилось ни сожаления, ни сочувствия, ни хотя бы раздражения или недовольства, выглядела, и правда невероятно, угрожающе. Как настоящая змея, убивающая без каких-либо эмоций, просто потому, что это было необходимо для выживания.

И в каком-то смысле это действительно было так, избранная Сивиллой тактика, и правда, значительно увеличивала её шансы на выживание и, что не менее важно, на победу в раунде.

Шаг первый: добыть корону. Созданные Лазарисом для этого раунда монстры были сильны, но для Магистра, даже со вчетверо урезанной силой, всё равно не представляли особой опасности.

Шаг второй: передать корону одному из помощников. Несмотря на то, что, как и в первом раунде, сейчас вместе с Сивиллой отправились по-настоящему сильные, опытные и умелые маги, основная роль, опять же, как и в первом раунде, была отдана Магистру.

И, шаг третий: убить помощника, пока корона у него на голове. Для того представителя Леракии, что искренне поразился перспективе принесения себя в жертву ради общего блага подобный способ мог показаться варварским, но ни сама Сивилла, ни умирающие от её рук представители Диких Земель не видели в этом ничего особенного.

В результате сейчас, оставшись одна в раунде и пока что без собственной короны, Магистр Проявления уже заполучила силу, вдвое большую, чем обычно. И с учётом того, что империи Зверя пришлось выполнить данное Лансом обещание и ограничить возраст своих представителей двумястами годами, реальных противников для Сивиллы в этой локации практически не осталось.

Проводив взглядом исчезающее в мерном свечении тело, Сивилла огляделась по сторонам, подняла глаза вверх… и глубоко вздохнула. Не из-за того, что только что совершила, а от осознания того, насколько масштабными и невероятными были силы того, кого она поклялась однажды убить.

Мир, созданный Мастером Хаоса, представлял из себя круглую арену диаметром около полусотни километров. Понятное дело, ни один маг не был способен породить нечто подобное чистой силой своей души, и даже способность Магистров контролировать энергию окружающего мира ничего бы не изменила.

Такой огромный мир означал, что Лазарис использовал какой-то накопитель, а скорее всего, не один, и даже не одну тысячу накопителей энергии, поддерживавших его стабильность. Однако заклинание, сформировавшее этот мир, должно было быть целиком и за раз создано Мастером Хаоса лично.

Материал, который умел сохранять в себе не только энергию, но и саму магию, существовал, но был настолько редок, что даже для Лазариса было бы невозможно собрать достаточное его количество. И уже было не важно, иллюзорный ли этот мир или физический, как и не важно, использована ли какая-то реальная местность или всё вокруг — порождение фантазии Мастера Хаоса.

В любом случае заклинание должно было быть колоссальным и кошмарно сложным. Настолько, что Сивилла без каких-либо смущений могла признаться: даже со всей силой ранга Магистра мысль о попытке убийства Лазариса была совершенно безумной.

По крайней мере сейчас. Однажды она обязательно сведёт с ним счёты. Никто во всём мире не мог угрожать жизни её дочери и уйти после этого безнаказанным. Так Сивилла думала пятнадцать лет назад — так она думала и сейчас.

Однако по сравнению с тем временем, когда Лазарис только «завербовал» её в ряды врагов всего мира, взгляды Магистра Проявления на саму войну, что вёл Мастер Хаоса, изменились, как и она сама.

Когда она работала в тайной службе Эрда, культ Зверя представлялся женщине тайным обществом богачей и аристократов, заигравшихся во власть и, в конце концов, захотевших получить её больше, чем и полагалось. Но за пятнадцать лет, что она возглавляла разведку Диких Земель, Сивилла на сто процентов убедилась как в существовании Зверя, так и в незавидной участи, что ждала бы Сфарру после воцарения империи Зверя.

На самом деле, бо́льшую часть из этих пятнадцати лет Магистр Проявления оставалась в Диких Землях не из-за страха перед Лазарисом, а из-за того, что здесь она могла сделать против культа куда больше, чем где-либо ещё. Если бы это было не так, она бы давным-давно сбежала, нашла свою дочь и её семью, забрала бы их и спряталась где-нибудь в глуши, куда не придёт никакая война.

Как показало время, хорошо, что она присоединилась к крестовому походу Мастера Хаоса, иначе сейчас все его угрозы были бы воплощены в жизнь, в этом Сивилла ни секунды не сомневалась. Как и в том, что своих целей Лазарис будет добиваться любыми способами.

В каком-то смысле Магистр Проявления понимала, зачем вообще понадобилась Мастеру Хаоса. Интеллигентный, вечно в своём строгом костюме, идеально постриженный и причёсанный, бо́льшую часть времени приветливый и дружелюбный, особенно если его не злить, с хорошим чувством юмора…

Погибель Сфарры при личном знакомстве совсем не казался тем чудовищем, каким его выставляли мировые СМИ. Да, когда Лазарису надо было показать кому-то его место или в моменты гнева, он был по-настоящему ужасающ.

Однако очень немногие понимали и принимали, что себя настоящего Мастер Хаоса показывал как раз в эти краткие мгновения, тогда как его основной образ был лишь маской. Конечно, это осознавали Айна и Фауст, знавшие Лазариса куда дольше всех остальных.

А вот из их компании Магистров, вероятно, кроме самой Сивиллы, никто либо не верил, что Мастер Хаоса на самом деле жестокое чудовище в человеческом обличье, либо не хотел верить. Даже Ашадин, казалось бы, живший уже не первый свой век и повидавший всякого, когда Сивилла попыталась завести разговор на эту тему, только отмахнулся от такой идеи как от абсурда.

Магистр Проявления, способная видеть и воспринимать истинную сущность Убийцы Тысяч, была нужна Лазарису в качестве элемента равновесия. Правда, зачем нужно было это самое равновесие, Сивилла уже не могла даже представить.

Впрочем, пока что это было несущественно. Сейчас всё, что должно было волновать Магистра Проявления — это победа…

— Оповещение о поражении. Команда Леракии потеряла всех четверых представителей и выбывает из соревнования, занимая шестое место.

Первым, буквально через пятнадцать минут после начала раунда, выбыл отряд из Магьё, не принеся своей империи ни одного очка. С учётом того, что в первом раунде они заняли второе место с конца, шансов на то, что теперь Магьё сможет победить во всём турнире, практически не осталось.

А вот Леракии, в прошлый раз ставшей третьей и теперь заимевшей в общей сложности пять очков, теоретически ещё можно было попытаться побороться за пьедестал. Не успела Сивилла подумать о том, что стоило бы попробовать отыскать место сражения и провала леракийцев, как последовало новое сообщение от судьи.

— Оповещение о поражении. Команда Маира потеряла всех четверых представителей и выбывает из соревнования, занимая пятое место.

Магистр Проявления усмехнулась. А вот и главные неудачники первого раунда. Вероятно, они вступили в бой с Леракией, с трудом вырвали победу, а потом уже их самих, уставших и, возможно, потерявших часть состава, прихлопнула удачно скрывавшаяся неподалёку команда.

Пятое место — это два очка, но с нулём, что заработали маирцы в первом раунде, им на победу уже тоже можно было не надеяться. А ещё выбывание этих трёх команд означало, что в искусственном мире остались представители четырёх главных сил Сфарры.

Покачав головой, Сивилла проверила усилившейся вдвое магией окружение, а потом двинулась прочь от центра локации. Ей нужно было найти и убить ещё одного короля, а потом дождаться, пока количество команд ещё сократится.

Только тогда Магистр Проявления собиралась начать разыскивать других представителей. Возможно, не самая честная тактика, но Сивилла не собиралась играть в рыцарей. Победа любой ценой, как и во времена тайной службы.

* * *

— Оповещение о поражении. Команда Седьмого Крыла потеряла всех четверых представителей и выбывает из соревнования, занимая четвёртое место.

Сивилла поморщилась и встала с камня. Её заставили очень долго ждать. С начала раунда до первого выбывания прошла четверть часа, до второго и третьего — около семи часов. А четвёртого пришлось ждать аж пять с половиной дней.

Похоже, большинство представителей, осознав, что остались только сильные противники, решили избрать такую же, как у Магистра Проявления, тактику и до сих пор просто где-то прятались. Временных ограничений на раунд не ставилось, и по идее они могли хоть вечность просидеть в укрытии, дожидаясь непонятно чего, превращая Турнир в самое скучное зрелище на свете.

Однако Лазарис это учёл и предпринял меры против вечных пряток. Убитые короли, воскресавшие каждую ночь, становились сильнее в зависимости от того, сколько умирали. Тот, который охотился за Сивиллой и её короной, недавно убитый в шестой раз, пока что не представлял угрозы для её четырёхкратной магии.

Но, если бы не эффект короны, Магистр Проявления уже не смогла бы убить монстра, выглядевшего как огромный прямоходящий аллигатор, достаточно быстро.

Ещё где-то через неделю короли начнут доставлять неприятности даже для Сивиллы с её текущей преумноженной силой. А дней через десять-двенадцать даже Магистру Проявления не останется ничего иного, кроме как убегать. Так что представители Седьмого Крыла теоретически могли выбыть даже без прямого столкновения с другими командами.

В принципе, Сивилла могла бы продолжать прятаться. С её навыками, и речь шла далеко не только о магии, остаться последней выжившей для магессы было бы не слишком сложно.

Однако, когда на локации осталось только три сильнейших претендента на победу, пускать дело на самотёк стало слишком рискованно. Король-аллигатор мог найти её везде, как бы и где бы она ни скрывалась, «чуя» свою корону благодаря вложенной в неё магии Мастера Хаоса.

И чем дальше, тем выше была вероятность, что противник сможет отыскать её по отголоскам боя с королём, а то и банально последовав за монстром. А после, узнав её местоположение, поставить ловушку, подкараулить в засаде, дождаться появления следующего короля и напасть вместе с ним…

Несмотря на то, что Сивилла старалась почаще менять локации и ни на секунду не отключала магию сокрытия, пассивная позиция с каждым днём становилась всё опаснее. Куда лучше было самой воспользоваться всеми вышеназванными тактиками. Этим Магистр Проявления и занялась.

* * *

Четыре чудовища: одноглазый великан с дубиной наперевес, гигантский лев с крыльями летучей мыши и скорпионьим хвостом, аморфное бесформенное нечто, напоминающее пуддинг, если бы существовали пуддинги размером с императорский дворец Элтора, и ящерица с длинной, как у змеи, шеей, голова которой раскачивалась над верхушками самых высоких деревьев.

На восьмой день после начала раунда короли монстров уже значительно превысили мощью обычных Грандмастеров и магу невозможно было сладить даже с одной такой тварью, не имея по-настоящему весомого преимущества. И вся эта компания сейчас приближалась к невысокому холму, под которым, замаскировав вход в искусственную пещеру, пряталась команда империи Зверя.

Сивилла постаралась, чтобы короли, чьи короны забрали культисты, добрались до их укрытия одновременно. Сама Магистр Проявления пряталась неподалёку, готовая в любой момент вступить в схватку. И такой момент не заставил себя долго ждать.

Четверо представителей империи Зверя на самом деле были довольно сильны. С увеличенной коронами силой им бы не составило большого труда разобраться с королями восьмого дня. К сожалению для них, на этот раз они сражались не только против глупых монстров, не интересовавшихся ничем, кроме собственных корон.

Когда один из культистов на несколько секунд отдалился от группы, чтобы, поднявшись в воздух, обрушить на чудовищ мощную магическую атаку, Сивилла не стала ждать.

Магистр Проявления была приверженцем старой школы «образа», её заклинания, облекающие энергию в заданную форму, были способны практически на всё. В том числе и создать практически идеальную маскировку, не только прячущую бывшего агента тайной службы от магии обнаружения, но и буквально делающую магессу невидимой.

Воспользовавшись силой Магистра, чтобы скрыть даже создаваемые её заклинаниями минимальные колебания воздуха и энергии, Сивилла могла бы пройти у человека буквально под носом, оставшись необнаруженной. Маги империи Зверя имели огромный опыт и невероятные навыки, так что полностью спрятать своё присутствие даже для Магистра Проявления было невозможно.

Но того, что было, оказалось достаточно, чтобы отвлёкшийся на секунду культист не успел вовремя среагировать на нападение. Вынырнувшая словно из ниоткуда рука Сивиллы схватила и сорвала с его головы витой золотой обруч в форме змеи — а дальше было уже поздно.

Без одной короны сила команды империи Зверя тут же упала вдвое, и короли, только что казавшиеся не такой уж большой проблемой, превратились в серьёзную угрозу. А присоединившаяся к суматохе Магистр Проявления быстро довела ситуацию до безвыходной. Первым умер маг, носивший корону циклопа — оказался расплющен ударом палицы.

И, несмотря на то, что эффект удвоения от его короны никуда не делся, давление на его товарищей снова неслабо возросло. Вторым погиб тот, чью корону забрала Сивилла, от рук самой магессы. Третьей незавидная участь постигла женщину, носившую корону мантикоры.

Оставить выжившему сокоманднику хотя бы призрачную надежду на спасение она не захотела. В последнюю секунду перед тем, как умереть, пронзённой длинным как пика остриём хвоста, она сорвала с головы и отбросила в сторону корону. Последний культист протянул ещё всего несколько секунд, пока не был поглощён телом огромного слизня.

— Оповещение о поражении. Команда империи Зверя потеряла всех четверых представителей и выбывает из соревнования, занимая третье место.

— Поздравляем!

Сивилла, только что довольно улыбавшаяся, вздрогнула и повернула голову на голос. В небе в паре сотен метров от неё висела пара человек. Так как пять команд уже выбыли, сомнений в их личностях быть не могло.

Команда Эрда явилась, чтобы пожать плоды чужого труда и избавиться от выдохшегося победителя. Правда, Магистр Проявления, чтобы избежать такого исхода, специально экономила силы в противостоянии с культистами, так что у неё осталось ещё не меньше восьмидесяти процентов энергии. И вряд ли появление эрдцев её бы так напрягло, даже с учётом того, как незаметно они появились, если бы не один факт.

Представители Эрда поддерживали себя в воздухе, используя в качестве подпитки для заклинаний энергию окружающего пространства. Подобное Сивилла видела отлично, потому что за последние пятнадцать лет не раз и не два чувствовала то же самое во время спаррингов с Геатой, Рианетом, Ашадином и Ярсу.

Не оставалось никаких сомнений: эрдцы были Магистрами.

Глава 16

Четверым из пяти Магистров Диких Земель такими помог стать Лазарис. Только с помощью его вмешательства они смогли отыскать путь на следующий ранг. А Ярсу, истинному гению, каких во всём мире рождается один на сотню миллионов, потребовалось несколько лет тщательных исследований уже действующих пятых рангов, чтобы повторить этот успех.

Вероятность того, что в Эрде в то же время, что и в Диких Землях, кто-то найдёт способ создания Магистров была минимальна. Тем более это явно был не единичный успех, иначе империя не послала бы сразу двоих, когда до окончания Турнира ещё неизвестно сколько раундов. Единственный возможный вариант — эрдцы сумели как-то подглядеть за ними и подглядеть очень внимательно.

Сжав зубы, Сивилла подняла глаза к низко нависшему небу. На высоте около полутора километров локацию закрывал непроницаемый купол, и Магистру Проявления постоянно казалось, что именно оттуда, скрытый от всех взглядов, наблюдал за происходящим Лазарис.

Знал ли он о Магистрах в рядах Эрда? Наверняка. Сложно, а вероятно, невозможно было найти человека, способного что-то скрыть от Мастера Хаоса. И ничего не сказал.

Даже если он ощутил пятые ранги только на плавучей платформе перед началом раунда, он всё равно мог бы как-то подать Сивилле знак. Однако, в отличие от Геаты, обиды бывший агент тайной службы не ощущала, скорее наоборот, такое поведение Лазариса было вполне в рамках её ожиданий.

Вот только подтверждение или опровержение чьих-то предположений не отменяло вопрос: что делать?

Сивилла не сомневалась, даже после того, как раунд закончится, Мастер Хаоса не обмолвится и словом о том, что у Эрда есть Магистры. Ему это будет невыгодно, возможно, он даже будет очень сильно хотеть рассказать, но при этом внешне останется таким же расслабленным, как и всегда.

Да, за ними всеми наблюдали десятки невидимых глаз-камер, особенно сейчас, когда встретились последние оставшиеся на локации команды. Несмотря на то, что просто изображение и звук не смогут передать того, что сейчас ощущала Сивилла, скрыть свои пятые ранги у эрдцев вряд ли не получится.

Вот только между «вряд ли» и «точно» пролегала пропасть, ширину которой бывшему агенту тайной службы не раз приходилось ощущать на собственной шкуре. Если Магистр Проявления проиграет и погибнет, а в Диких Землях не поймут масштаба возникшей проблемы, её смерть останется совершенно напрасной.

С другой стороны, эрдцы, появившиеся так нагло, наверняка уже подготовились к тому, что их ранги раскроют, и были совершенно не против, что повышало шансы на раскрытие истины.

Однако и плясать под дудку противника, становясь партнёром для показательного спарринга Сивилла тоже не собиралась. Глубоко выдохнув, Магистр Проявления ринулась в бой, намереваясь в любом случае закончить этот раунд на своих условиях, в последний момент успев подумать о том, что впервые за последние пятнадцать лет её сеть шпионажа и разведки была настолько посрамлена.

Один из эрдцев управлял огнём, а второй — растениями, и эти два, казалось бы, несочетаемых вида магии, в их руках создавали совершенно новое и по-настоящему невероятное. От них в сторону Сивиллы устремились покрытые длинными шипами ветви, сотканные при этом на сто процентов пламени.

Было это очень странным зрелищем, поскольку, даже являясь чистейшей огненной энергией, эти ветви оставались «живыми»: на листочках виднелись прожилки, кора, если бы кому-то довелось её потрогать и не сжечь при этом дотла руки, была шершавой и жёсткой, а под ней по древесным волокнам разбегались живительные соки, также состоящие из огня.

Повторить такое для обычных Мастеров и Грандмастеров было практически невозможно. На первых четырёх рангах можно было использовать только собственную энергию для создания магии и подобные комбинации означали, что один маг должен был идеально наложить своё заклинание на чужое, что было нереально без значительной разницы в навыках.

Однако Магистрам было куда проще: им нужно было применить заклинания на одну и ту же энергию в окружающем пространстве и следить только за «согласованностью» двух магий. В результате при вдвое меньших личных усилиях эффект выходил вдвое бо́льший.

Конечно, это всё равно было непросто, но после необходимых тренировок вполне реально. Сивилла сама не раз практиковала подобные трюки и теперь, встретившись с ними в бою, понимала, как следует действовать.

Нужно было «всего лишь» нарушить баланс между двумя заклинаниями, тогда в лучшем случае комбинированная магия превратится в две отдельных, а в худшем — самоуничтожится из-за конфликта энергий.

Вот только сказать было проще чем сделать. Намного-намного проще. Тем более против магии, которую Сивилла видела впервые, и с учётом того, что анализ чужих заклинаний никогда не был её сильной стороной.

Потому, чтобы «ознакомиться» с силами врага, первую атаку ей пришлось встречать в лоб и без всяких ухищрений. Голубоватая энергия обратилась в полупрозрачную стену от земли и до облаков, а через несколько мгновений её иллюзорность пропала, как и мерное свечение.

Теперь это была совершенно настоящая стена из огромных каменных блоков, на вид старых, даже древних, видавших ещё расцвет цивилизации, покрытых следами и выщерблинами от бесчисленных осад, с рядами бойниц и даже выглядывающих из них остриями стрел огромных баллист. Вот в чём на самом деле была сила Мастера Проявления.

Голубая энергия представляла из себя лишь основу, Сивилла использовала её, когда ей было лень, или когда задача просто не требовала больших усилий. В пределе же сила Проявления могла буквально проявить в реальности абсолютно что угодно, хоть стену, хоть фаербол, хоть лекарство от всех болезней.

Вопрос был только в том, насколько точно Сивилла могла представить то, что хотела получить, и чем чётче было представление, тем достовернее и качественнее был результат.

Врезавшись в выросшую посреди ничего стену и не сумев сходу пробить её насквозь, огненные ветви тут же начали распространяться по поверхности, будто самый обычный дикий плющ. Проникая в мельчайшие трещинки, вонзая острые шипы между плитами, пытаясь проплавить камень своим жаром, комбинированная магия двух эрдских Магистров быстро начала разрушать установленную Сивиллой защиту.

Однако для того, чтобы созданная Магистром Проявления стена по-настоящему рухнула, было ещё далеко, когда она начала контратаку.

В полном соответствии с антуражем на вершине стены, скрываясь за зубцами, появились сотни силуэтов в отсвечивающих на солнце доспехах, подкативших к краю баллисты, требушеты и чаны с чем-то дымящимся — и началась самая настоящая оборона замка.

Правда, из огромных котлов вместо раскалённого масла выливались бесконечные потоки созданных магией жидких пестицидов, призванных потушить огненную и загубить растительную составляющие комбинированных чар. А требушеты и баллисты вместо простых камней и стрел прицельно отправляли в парочку Магистров разрушительные заклинания. Впрочем, какие были осаждающие силы — такие и обороняющиеся.

И поначалу Сивилла даже брала верх, несмотря на то, что сражалась одна против двоих. Парочка пятых рангов Эрда была довольно молода, вряд ли сильно старше Геаты, а потому, во-первых, даже в совокупности не обладала сравнимым с Сивиллой опытом, а, во-вторых, имела куда меньший запас энергии души.

Однако, к сожалению, на магистерском ранге бо́льшая часть энергии черпалась из окружающего пространства, тогда как личная использовалась в основном только для создания основы заклинаний, и разница в её объёмах становилась куда менее значительной. К тому же в этом сражении, как и недавно в противостоянии Геаты и Ланса, отчётливо проявила себя разница между «образным» и «векторным» подходами к магии.

Сивилла с помощью своей магии была способна практически на что угодно, однако из-за этого она не могла зайти в одном направлении так же далеко, как эрдские Магистры. Да, они не были способны исцелять или маскироваться, или заниматься разведкой. Но то, что могли, они делали куда лучше, чем Магистр Проявления.

А сейчас от эрдцев требовалось то, что они явно умели отлично — атаковать.

Разобравшись в тех типах магии, что использовала сейчас Сивилла, парочка быстро нашла способы противодействия. Атакующие заклинания из скорпионов и онагров начали ещё на подлёте загораться и сбиваться с курса, а огненные ветви, рост которых было остановился под непрекращающимися потоками отравы, вновь начали разрастаться, захватывая всё больше и больше площади камня.

В конце концов, комбинированная магия добралась до краёв стены, перевалила за них — и после остановить её уже стало практически невозможно.

Не став дожидаться, пока её заклинание будет уничтожено, Магистр Проявления сама развеяла защиту, после чего попыталась перейти уже в активное наступление. Данных, что она успела собрать, должно было хватить, чтобы попытаться разбить гармонию между половинками комбинированной магии — а там и до победы было рукой подать.

По отдельности парочка эрдцев всё-таки пока что не была для неё противниками. Однако, когда Сивилла приблизилась к ним, сидя за рулём материализовавшегося скоростного глайдера, стало понятно, что свои силы магесса всё-таки переоценила.

На близкой дистанции растительный аспект огненных ветвей проявил себя во всей красе. Магия парочки, которой больше не нужно было тянуться куда-то за сотни метров, стала не только значительно быстрее, но и куда устойчивее.

К тому же атаки огненных ветвей стали куда разнообразнее после того, как они отрастили испускающие потоки пламени цветы, плюющиеся фаерболами стручки и фрукты, взрывающиеся мощнее любой взрывчатки. У Сивиллы банально не хватало времени, чтобы создать дестабилизирующее заклинание, она была вынуждена каждую секунду отвечать на десятки угроз.

Примерно через минуту Сивилла поняла, что, чем дольше тянет, тем будет хуже. Так что, влив в глайдер убойную дозу энергии, выстрелила в сторону горизонта, прочь от эрдцев. Те поначалу бросились за ней, но скорость и скрытность никогда не были сильными сторонами ни огня, ни растений, так что довольно быстро Магистру Проявления удалось скрыться.

Вот только проблему это не решало, только откладывало. Исходя из того, что представителей Эрда было всего двое, а их силы явно были увеличены до четырёхкратного максимума, скорее всего, они использовали тот же способ, что и сама Сивилла: добыли для своих сокомандников по короне — а потом убили, чтобы закрепить за собой усиление.

Либо же двое других эрдцев где-то прятались, это бывший агент тайной службы ещё обязательно проверит. Однако не стоило надеяться на наивность и человеколюбие противников, скорее всего, на созданной Лазарисом локации они остались втроём.

Так что вариантов победить у Сивиллы было два. Либо подкараулить кого-нибудь из парочки, как она это сделала с культистами, и, сорвав с головы корону, уменьшить их силы. Либо банально пережить их, выдержав дольше в окружении постоянно усиливающихся противников. Первый вариант казался более предпочтительным, так как меньше зависел от случайностей.

Однако, основываясь на опыте многочисленных секретных операций и повидав достаточно самых разнообразных людей, Сивилла почти не сомневалась: эрдцы, наверняка, видевшие, как она разобралась с культистами, не попадутся на ту же удочку. Тем более что их силы превышали её и Магистр Проявления могла попасться в свою же ловушку.

Просидев около часа в полной неподвижности, пытаясь продумать все варианты развития событий, Сивилла пришла к выводу, что к успеху её могла привести только одна дорога. Поднявшись и выбравшись из укрытия, она сняла с головы корону аллигатора, сжала её иллюзорной рукой, превращая в груду осколков, и устремилась прочь.

Отныне победу и поражение в этом раунде будет решать её способность скрываться от активно разыскивающих её по всей локации Магистров.

* * *

Солнце, ознаменовавшее своим появлением из-за горизонта начало пятьдесят седьмого дня второго раунда, увидело довольно удручающий пейзаж. Зелёный мир, по которому протекало несколько небольших речек и ручьёв, был превращён в выжженную пустошь.

Также были сравнены с землёй все маломальские возвышенности, превращая территорию искусственного мира в идеально гладкий стол, щедро усыпанный прахом. Единственным цветом помимо чёрного цвета земли и синего цвета неба были маленькие зеленоватые росточки, пробившиеся сквозь слой пепла повсюду куда только падал взгляд где-то один на площадь в сотню квадратных метров.

Это была сигнализационная магия одного из Магистров Эрда, призванная дать знать, когда рядом будет применена магия.

Подобный пейзаж за последний месяц с лишним активно распространялся эрдцами и сегодня занимал больше девяноста процентов территории искусственного мира. Цель была очевидна: отыскать Сивиллу. И с каждым днём двое Магистров становились всё более нервными и нетерпеливыми. Потому что, если им так и не удастся найти и убить магессу, их самих будет ждать неизбежная смерть.

Проблема была в королях. Пока короны были у эрдцев, монстры, которым они принадлежали, продолжали являться каждую ночь, становясь всё сильнее. Где-то дней за двадцать короли достигали уровня, с которым не могли справиться даже двое Магистров с четырёхкратной магией.

Чтобы продолжать пользоваться эффектом усиления, нужно было уничтожить старые короны и добыть новые. Проблема была в том, что большинство корон уже были уничтожены. На момент столкновения эрдцев с Сивиллой на локации осталось всего семь королей.

Из них трое были без корон — их носили трое оставшихся участников. Как и думала Магистр Проявления, своих сокомандников Магистры Эрда убили. Свою корону Сивилла уничтожила и королей осталось шесть.

Теперь же, спустя почти пятьдесят дней, на всю локацию приходилось всего двое: огромная птица с человеческой головой и ещё бо́льших размеров рогатый лев. Их короны сейчас венчали головы эрдцев, но продолжаться так долго не могло.

Монстров, что возродились этой ночью, пара Магистров убила с большим трудом. Те, что придут сегодня, для своего уничтожения потребуют почти все их силы. А ещё через пару дней победить чудовищных тварей станет попросту невозможно.

Однако и избавиться от своих корон эрдцы уже не могли. Сейчас в бою с Сивиллой, у которой осталось только двукратное усиление, они смогут выиграть без особого труда. Но если они оба выкинут короны, избавившись таким образом от преследования королей, то останутся лишь со своими реальными силами, и тогда уже магесса станет для них смертельной угрозой.

Даже если один из них пожертвует жизнью, чтобы оставить другому усиление, это не будет иметь смысла. Может быть, Сивилла в этом случае и не сможет сладить с оставшимся, а один из преследователей пропадёт, но второй-то никуда не денется.

А вдвоём сражаться против двух врагов было даже проще, чем один на один. В результате, если они в ближайшие три дня не найдут Магистра Проявления, успешно скрывавшуюся от них на протяжении семи недель, то проиграют, что бы ни делали.

Вот только прошёл день, прошёл вечер, за которые Магистры успели сжечь немалую часть оставшейся нетронутой территории, а ни единого следа Сивиллы так и не появилось. И вот часы пробили полночь, и где-то вдалеке послышались разъярённые рёв и клёкот воскресших королей, что означало, что эрдцев ожидал очередной нелёгкий бой.

И парочка, тяжело вздохнув, уже было устремилась навстречу монстрам, всё равно сражение бы произошло, бежать было некуда, так что, как говорится, раньше начнёшь — раньше закончишь, когда вдруг росточек-сигнализация подал Магистру Растений сигнал о применении магии. Ровно в том месте, откуда доносился львиный рык.

Короли каждую ночь воскресали в случайных точках на карте, и сегодня совпало так, что рогатый лев появился неподалёку от того места, где пряталась Сивилла. А монстры, хоть и были привязаны к своим коронам, не гнушались нападать на всех, кого встретят по пути.

Невероятно обрадованные такой удаче, пара Магистров Эрда тут же бросилась к сработавшему маячку. Нельзя было упустить магессу, и плевать, что параллельно придётся отбиваться от королей. Если они упустят её сегодня, то уже не найдут, дважды им так не повезёт.

Глава 17

Сивилла последними словами крыла Турнир, этот раунд и Лазариса лично, однако поделать было ничего нельзя. Появившийся всего в паре сотен метров от её укрытия огромный рогатый лев смог почуять магессу и напал, даже несмотря на то, что у неё не было короны.

Сила его сейчас была даже выше, чем у самой Сивиллы, так что варианта справиться с проблемой по-тихому просто не существовало. Единственное, на что Магистр Проявления была способна — это бежать, естественно активируя по пути все сигнальные растения.

Парочка эрдцев не заставила себя долго ждать, появившись на горизонте спустя меньше чем полминуты. Но несмотря на то, что по идее их появление не сулило Сивилле ничего хорошего, ощутив приближающиеся ауры, она не смогла не усмехнуться.

А ситуация, и правда, сложилась «забавная». Ей, чтобы выжить, нужно было как-то избавиться от преследующего её байцзе, и единственный, кто мог ей в этом помочь — это Магистр Пламени, на голове которого красовался золотой обруч, стилизованный под растянувшегося в прыжке льва.

Так что, если опустить часть деталей, выходило, что эрдцы явились, чтобы её спасти. Правда, это замечательное совпадение сильно портил тот факт, что представители обеих команд желали друг другу как можно более скорой смерти.

Однако Сивилла, понимая, что вскоре сюда прибудет ещё и гамаюн, и она, Магистр Проявления, окажется слабейшей в этом трёхстороннем конфликте, не собиралась сдаваться.

Вместо этого, продолжая активно уклоняться от бросков рогатого льва, она готовила из своей магии единственный видящийся ей способ победы. Когда пара эрдцев всё-таки показалась на горизонте, байцзе, почуяв свою корону, тут же забыл думать о магессе, развернувшись и бросившись в атаку на пламенного мага.

Вот только убегать так просто Сивилла ему позволять не собиралась. В воздухе мелькнул голубоватый отсвет — и голова огромного чудовища оказалась прочно опутана сбруей, а на его лбу появилось довольно удобное седло, куда Магистр Проявления и села.

Монстр, после почти двадцати воскрешений достигший роста более сотни метров в холке, этого даже не заметил, для него магесса была словно блоха в шкуре. А одержимость своей короной не давала байцзе переключить внимание на неожиданного ездока даже после того, как Сивилла начала поливать эрдцев магией прямо с его головы.

Такого поворота событий пара Магистров точно не ожидала. Сегодняшняя пара королей ещё не была для них смертельно опасна, но, чтобы победить пару монстров, не понеся серьёзного урона, им пришлось бы выложиться на все сто процентов.

Сейчас магесса была слабее их, но её ни в коем случае нельзя было сбрасывать со счетов. Сила Сивиллы могла значительно повлиять на их бой с королями, а в худшем случае даже привести эрдцев к смерти.

Вот только сделать с этим уже было ничего нельзя. Чудовища, созданные Мастером Хаоса, обладали огромными мощью и скоростью, а также невероятно высокой устойчивостью к магии, позволявшей им встречать грудью самые мощные заклинания. С таким «скакуном» Сивилла могла почти не задумываться о защите, а сбросить её с байцзе, не убив самого рогатого льва, казалось и вовсе невозможным.

С другой стороны, оседлав вот так короля, Магистр Проявления сама отрубала для себя пути к отступлению. Байцзе не успокоится, пока либо сам не умрёт, либо не вернёт свою корону, и Сивилле придётся оставаться с ним до самого конца, иначе весь этот полубезумный замысел не будет иметь смысла. Так что и сдерживаться, сберегая силы для каких-то будущих сражений эрдцам больше не было смысла. Сегодня и здесь победят либо они, либо она, и раунд будет завершён.

Так что пара Магистров, кивнув друг другу, на полную активировала комбинированную магию, отправив в атаку на льва огненный терновник, а также сформировали из пламенных ветвей над собой подобие зонтика. За последние дни эрдцы успели неплохо изучить монстров, что каждую ночь приходили по их души.

И этот ход был необходим, чтобы защититься от второго оставшегося короля — гамаюн, птицы с человеческой головой, излюбленной тактикой которой было пикирование на противника с тёмных небес.

И действительно, не прошло и нескольких секунд, как с оглушительным клёкотом на огненный купол обрушился почти неразличимый на фоне ночи крылатый силуэт. Так как магией гамаюн не владел и летал только за счёт силы своих мускулов, таким же большим, как байцзе, он стать не мог. Однако это было только по сравнению с другим королём.

Под завязку накачанное энергией тело жуткой птицы имело больше десятка метров в длину и около двадцати метров размаха крыльев, в её когтях смог бы поместиться даже слон, а за алыми губами на миловидном девичьем лице скрывались ряды острых и тонких зубов, способных в считанные секунды превратить человеческое тело в решето.

Врезавшись в переплетённые между собой огненные ветви, гамаюн ни капли не пострадала, напротив, тут же начала раздирать защитный купол. И заклинания, способные с равным успехом обращать в пепел и плоть, и кости, и металл, под атаками когтей крылатого короля начали просто разлетаться в стороны, не способные ничего противопоставить мощи чудовища.

Впрочем, Магистров это не особо волновало. Выработанная за последние две с хвостиком недели тактика заключалась в том, что в первой половине сражения гамаюна следовало просто держать подальше и сосредоточиться на льве.

Могло показаться, что в первую очередь было бы логично разобраться с летающим противником, пока не способный преследовать их в воздухе байцзе просто ждёт своей очереди. А вообще-то от наземных монстров можно было в принципе просто спрятаться, поднявшись повыше и просто оставшись там, эдакий взлом системы.

Однако они уже попытались провернуть подобный трюк, ещё даже не с этими королями, и крепко усвоили, что Мастер Хаоса не допускает подобных ошибок. Пока короли были мертвы, перемещаться по искусственной локации можно было совершенно свободно. Но стоило им возродиться, как в силу вступало дополнительное правило.

Тот, на ком была корона, не мог взлетать выше «своего» короля более, чем на пятьдесят метров. С учётом габаритов монстров это было, фактически, ничто. Это не было абсолютное правило, небо для магов не закрывалось на определённой высоте, но если они всё-таки превышали означенный порог, корона просто слетала с их головы и сама прямым курсом устремлялась к своему истинному владельцу.

В результате для пары Магистров было куда удобнее сначала разобраться со львом, который представлял из себя куда более удобную мишень, а потом, получив возможность маневрировать в воздушном пространстве, уже переключиться на гамаюна. И сейчас, когда байцзе оказался дополнительно усилен живой «турелью» в лице Сивиллы, это стало тем более актуально.

Так что навстречу крылатому королю просто начали прорастать всё новые и новые ветви, скрывающие эрдцев от монстра, а вот на долю рогатого льва пришлась главная порция атак, даже более разнообразных и мощных, чем во время их первого столкновения с Магистром Проявления.

Байцзе, однако, словно и не замечал сыплющихся на него огненных сфер, копий, игл и облаков. Придя в полнейшее неистовство от близости короны, он бросался в самоубийственные атаки на пару эрдцев снова и снова, совершенно не заботясь о своей жизни.

И несмотря на то, что устойчивость к магии у королей была крайне высокой, она всё-таки не была абсолютной, иначе соревнование потеряло бы всякий смысл. Так что довольно быстро его морда, грудь, часть спины и передние лапы покрылись множественными ожогами, шкура тлела, а из пасти начала идти кровавая пена из-за повреждённых пламенем, жаром и дымом лёгких.

Вот только созданные Мастером Хаоса чудовища были далеко не так просты. И Магистры, уже не раз убивавшие байцзе, прекрасно знали: то, что было до сих пор — это только цветочки.

Сивилла, достаточно удобно устроившаяся на лбу льва как раз примерно между его раскидистыми рогами, знала об этом тоже, наблюдала несколько раз за сражениями эрдцев с гамаюном и байцзе. А потому экономила силы, просто не давая Магистрам расслабиться.

И только когда по телу чудовища прошла мощная дрожь, а потом огромное веко, расположенное метров на пять ниже ног Сивиллы наконец-то раскрылось, и на пару эрдцев взглянул полностью алый, если не считать крошечного зрачка, глаз, магесса поняла, что момент настал. Байцзе, почувствовав смертельную угрозу, достал свой «козырь», и теперь ей также не оставалось ничего иного, кроме как выложиться на все сто и даже больше.

Взревев от боли, большей, чем вся, которую ему уже успели причинить, байцзе рванулся вперёд и, встав на задние лапы, атаковал пару эрдцев передними. Полминуты назад они бы с лёгкостью увернулись. Но теперь будто по волшебству удар когтей монстра неумолимо опускался на Магистра Пламени, и он словно потерял всякую возможность сопротивляться.

Вместо того, чтобы уйти в сторону, маг выставил перед собой руки, создавая огненную завесу, в которую лапа льва врезалась с громогласным взрывом, отправляя и защиту, и прятавшегося за ней эрдца в полёт.

Комбинированная магия в ту же секунду распалась, гамаюн, уже тоже неслабо пострадавший от пламени, перестал недовольно клекотать, когда под его лапами огненные лианы превратились в обычные древесные ветви, а атака Сивиллы, отправленная прямо следом, так и не встретила на пути препятствий, пронзив плечо Магистра Растений насквозь. Лазарис, создавая своих королей, явно приложил немало усилий.

Впрочем, не стоило думать, что третий глаз рогатого льва был каким-то чудесным магическим артефактом. Он не давал монстру огромной силы и не дарил возможность читать мысли. Он был ровно тем, чем и являлся — глазом, просто не совсем обычным.

Динамическая острота зрения этого кровавого ока была едва ли не на порядок выше, чем у «нормальных» глаз льва. Байцзе не стал резко быстрее, а Магистр Пламени не стал медленнее, просто первый теперь мог видеть все до единого движения второго словно в замедленной съёмке и вовремя реагировать на эти движения.

Поэтому могло показаться, что маг не был в силах уклониться. Просто все его попытки мгновенно обнаруживались, обрабатывались, и атака корректировалась в соответствии с новыми данными. Единственным минусом была невероятная нагрузка на мозг от использования третьего глаза, из-за которой байцзе не мог использовать его постоянно. Однако в критической ситуации было уже не до экономии.

И этот трюк сработал более чем успешно. К сожалению, Магистры тоже были не простыми противниками. Клыкастая пасть гамаюна клацнула в метре от Магистра Растений, но достать не достала. А он тем временем, уже залатывая тысячами тончайших корней дыру в плече, догнал отлетевшего напарника, и древесные корни почти тут же вновь вспыхнули жарким пламенем.

И сражение вспыхнуло с новой силой, куда яростнее и жёстче. Первую атаку с применением третьего глаза они прозевали, так как каждый раз сила королей увеличивалась, и полностью полагаться на вчерашний опыт было нельзя, но больше настолько крупных промашек они не допускали.

Вот только сегодня в дело вмешалась ещё одна переменная — Сивилла. Спустя где-то минуту у Магистра Растений к серьёзной травме плеча добавились несколько длинных и достаточно глубоких порезов от когтей байцзе, а его правая нога от середины икры и ниже попросту отсутствовала, откушенная гамаюном.

Мастеру Пламени повезло чуть больше, «всего лишь» вытекший левый глаз и огромный синяк на весь левый бок, виднеющийся сквозь разорванный доспех, означавший многочисленные переломы рёбер и внутреннее кровотечение. С ростом рангов тела магов становились всё более и более живучими и выносливыми, но подобные травмы в любом случае были ужасными.

Короли, впрочем, тоже не остались целыми. Крылатый монстр лишился лапы, её остаток, обугленный и иссушенный, просто болтался на тонком слое кожи, а половина морды байцзе превратилась в кровавое месиво, монстр уже не мог нормально открывать пасть, а его третий глаз начал обильно кровоточить от того, что слишком долго оставался открытым.

И это всё вдобавок к многочисленным ожогам и спаленным шкуре и перьям. Сивилла, с другой стороны, за исключением изрядно просевших запасов энергии чувствовала себя прекрасно. Может быть, нескольких ожогов и она не избежала, но по сравнению с остальными участниками этого боя это можно было даже не упоминать.

Вот только если королей убьют, а пара эрдцев останется в живых и с достаточными силами, это не будет иметь никакого значения. К сожалению, сейчас Магистр Проявления не могла действовать по собственной инициативе.

Её скакун и одновременно защитная крепость диктовал правила ведения боя: когда атаковать, а когда защищаться. Если бы Сивилла могла его контролировать, победа давно была бы у неё в руках, но, к сожалению, в ментальной магии она была не сильна, и все её попытки словно натыкались на непробиваемую стену.

И в итоге это привело к тому, что короли всё-таки постепенно проигрывали. Да, эрдцы были сильно травмированы, но тела для магов никогда не были главным, и силы в их душах осталось немало, а короли продолжали получать всё более и более серьёзные раны.

С каждой секундой становилось всё более и более очевидно, чем закончится это противостояние. Может быть, ценой ещё нескольких ранений, но парочка Магистров победит, и у них достанет сил, чтобы разобраться с бывшим агентом тайной службы их же империи.

А допустить того, чтобы эти пятьдесят дней прошли впустую, Сивилла просто не могла. Может быть, она сегодня и проиграет, но так, чтобы противник пожалел о своей победе.

Дождавшись, когда байцзе бросится в очередную суицидальную атаку, благодаря третьему глазу почти обречённую на успех, Магистр Проявления вместо того, чтобы, как всегда, поддержать монстра магией, в последний момент спрыгнула со своего седла и на максимальной доступной скорости устремилась к ближайшему эрдцу.

Такого он никак не ожидал. И несмотря на то, что скорость реакции Магистров также была куда выше обычной человеческой, доли секунды, понадобившейся Сивилле на то, чтобы преодолеть пару десятков метров дистанции, на достаточно мощный ответ ему не хватило.

Волна пламени опалила магессу, сожгла волосы, одежду, верхний слой кожи, но о по-настоящему серьёзных повреждениях и тем более о смерти речь не шла. А потом Сивилла, прижавшись к эрдцу всем телом, обхватив его торс ногами и крепко прижав корону к его голове, чтобы у Магистра Пламени ни в коем случае не получилось её сорвать, превратила всю оставшуюся энергию в глобальный взрыв.

— Оповещение о поражении. Команда Диких Земель потеряла всех четверых представителей и выбывает из соревнования, занимая второе место. Оповещение о победе. Команда Эрда осталась единственной на локации и занимает первое место.

* * *

Появившись на плавучей платформе, Сивилла тяжело охнула и тяжело опустилась на четвереньки, ощущая остаточный эффект от магии подрыва души. На самом деле она до последнего сомневалась, что сможет возродиться.

Одно дело — смерть тела от лап короля, и совсем другое — уничтожение самой основы существования. Однако Мастер Хаоса вновь смог удивить. Кстати, сам Лазарис тоже был тут, сидел в своём вечном кресле, задумчиво положив подбородок на кулак, рассеянно глядя на Магистра Проявления.

Немного отдышавшись, Сивилла перевернулась и села, оглядываясь по сторонам. И неожиданно обнаружила в десятке метров от себя Магистров Эрда: одного, с задумчивым видом стоящего на вернувшейся ноге и глядящего на неё в ответ, и второго — неподвижно лежащего, раскинув руки. Это зрелище отмело последние подозрения.

— Это всё была иллюзия? — Магистр Проявления повернулась к Лазарису.

— Не совсем, — покачал головой Мастер Хаоса. — Но во многом — да. Однако смерти, как видишь, настоящие.

Выживший Магистр Эрда с ненавистью глянул на Лазариса, однако сказать что-либо ему не хватило то ли смелости, то ли сил. Подняв тело напарника, он поднялся в воздух и просто улетел.

— И мы действительно провели там два месяца?

— Да.

— И ты сидел тут всё это время?

— Я пока что не настолько могущественен, чтобы создавать миры и просто уходить, оставляя их без присмотра, — улыбнулся Мастер Хаоса.

— Что же ты ел?..

Произнеся вопрос, Сивилла осеклась, удивившись сама себе.

— Очень мило с твоей стороны поинтересоваться, — улыбка Лазариса стала ещё шире, — мне не нужна еда, чтобы жить, к тому же я могу просто создать себе еду. Хотя, не имея возможности есть настоящие продукты, я предпочитаю обходиться чаем. Однако предлагаю всё-таки оставить обсуждение моих гастрономических пристрастий на потом. Сейчас стоит огласить результаты раунда и возвращаться. Думаю, ты не откажешься от мягкой постели.

— Нет, конечно, не откажусь!.. — магесса вдруг потупилась, — но я ведь… проиграла.

— Я уже говорил вам, что это не так важно. К тому же ты заняла второе место, в одиночку, против двух Магистров. Это заслуживает как минимум похвалы. Да и Дикие Земли до сих пор на первом месте.

— Это да…

— Ты хорошо поработала, правда, — Мастер Хаоса вдруг посерьёзнел, и следующие его слова донеслись до Сивиллы уже в виде мыслепередачи. — Как ты смотришь на то, чтобы после того, как ты отдохнёшь, мы отправились к твоей дочери?

Глава 18

Угрожая Сивилле жизнью её дочери, Лазарис никого не похищал, не видел смысла. И он, и Сивилла — оба прекрасно понимали, что, если он захочет, то найдёт нужного человека в любой точке планеты, и ни Магистр Проявления, ни кто-либо другой не смогут этому помешать.

С другой стороны, сама Сивилла, до своего попадания в число приближённых Погибели Сфарры ни разу не общавшаяся с дочерью из-за работы в тайной службе, тоже так и не решилась появиться в жизни чужого, по большей части, человека.

Да и что бы она сказала женщине, которой сейчас уже было почти семьдесят и у которой подрастали внуки? «Здравствуйте, я — ваша мама. Вы должны отправиться со мной, иначе однажды, возможно, за вами придёт лично Убийца Тысяч с не самыми добрыми намерениями»? Уж лучше она оставит всё как есть, не станет смешивать два мира.

Так Сивилла думала все пятнадцать лет. И тем не менее, сейчас она вместе с Мастером Хаоса стояла на пороге небольшого домика в пригороде Эрда, готовая нажать на дверной звонок. Однако рука, уже протянувшаяся к кнопке, замерла в воздухе, не в силах больше сдвинуться ни на миллиметр.

— Надо же, Магистр Проявления, только что буквально пожертвовавшая жизнью ради победы Диких Земель, боится позвонить в дверь.

— Да что ты…

Сивилла уже была готова вспыхнуть, но, повернув голову к Лазарису, осеклась. На лице Мастера Хаоса не было его вечной ехидной улыбки, только грусть и… сочувствие.

— Знаешь, почему я устроил этот Турнир? Помимо очевидного. Ради вас четверых.

Мне нужны две вещи. Первая: чтобы ваши имена: твоё, Геаты, Ашадина и Рианета, оказались на устах каждого человека Сфарры, чтобы люди и алкарн спорили, кто из вас способнее, кто сильнее, кто красивее, чтобы превозносили и поносили вас, чтобы возносили на пьедестал и скидывали в бездну.

Однако это будет естественным следствием, если вы хорошо проявите себя на Турнире, и по первым двум раундам я могу сказать, что перспективы вполне положительные.

Вторая же вещь куда сложнее и важнее при том. Помнишь, тогда, отправляясь в другой мир, я сказал, что поместил в вас кусочки своей души? Грубо говоря, я посадил в ваши души по маленькому семечку.

Так вот мне нужно, чтобы эти семена проросли. К сожалению, никакая магия этому не поможет. Единственный способ — это установить с каждым из вас особую связь, не магическую, но эмоциональную. И, как несложно понять, из вашей четвёрки ты — самый сложный случай.

— Зачем ты мне это рассказываешь? Пытаешься выдавить слезу? Заставить проникнуться твоей великой целью, какой бы она ни была, и воспылать к тебе такой же великой любовью?

Мастер Хаоса тихо рассмеялся.

— Нет, конечно, я не настолько наивен. Ты ненавидишь меня, так всё и задумывалось, и я не собираюсь пытаться это изменить. И любовь твоя мне не нужна. Я сказал: «Эмоциональная связь», о любви не было и речи. А рассказываю это всё я потому, что, только выложив все карты на стол я могу быть уверенным, что ты воспримешь мои слова всерьёз, а не как очередную хитрую манипуляцию.

— Получается у тебя хреново, пока что я всё больше и больше убеждаюсь, что происходящее — хитрая манипуляция.

— Это потому что я ещё не сказал главного. Вопрос: как я узнал о твоей дочери? Можешь не отвечать, он риторический. Если я узнал, то значит, имеются какие-то следы, хлебные крошки, бумаги на удочерение, свидетельства, свидетели. Когда ты отдавала её, тебе пообещали, что всё будет уничтожено, но, очевидно, ВСЁ уничтожено не было. Второй вопрос, опять же, риторический: если о твоей дочери узнал я, могли ли узнать другие? Я понимаю, что родилась она уже давно и мало кому бы пришло в голову намеренно искать ребёнка, о котором никто не знал. Но неужели ты думаешь, что такой человек как Айро Ималь, начав копать под всех моих приближённых, ничего бы не нашёл?

Сивилла вздрогнула, осознание этой достаточно простой мысли, ускользавшее все эти годы просто потому, что она не хотела даже думать о том, что её дочери может угрожать ещё какая-нибудь опасность, врезалось в неё подобно локомотиву. Однако за все пятнадцать лет никаких сообщений о том, что её ребёнку что-то угрожает, не поступало. И такое могло произойти только по одной причине.

— Это ты?

— Да. Я отправил Айро сообщение, что, если он тронет твою дочь, то я приду за всеми детьми императора лично. И, похоже, старый лис так и не поверил в мою смерть, к твоей радости.

— Но зачем… — Магистр Проявления одёрнула сама себя, она прекрасно понимала, зачем. Впрочем, Лазарис уже отвечал на этот незаконченный вопрос.

— Во-первых, затем что никто, кроме меня, не имеет права угрожать моим людям и шантажировать их чем бы то ни было. Это, впрочем, только половина правды, та, что подходит Погибели Сфарры, а я всё-таки не совсем то чудовище, которым меня малюют.

Я считал и считаю до сих пор тебя ценным союзником, разделяющим мои взгляды на империю Зверя и то, какую угрозу она представляет для этого мира. Можешь поправить меня, если я не прав. Не будь лично меня, а также твоего прошлого в тайной службе, ты бы без раздумий присоединилась к делу Диких Земель. По сути, так и вышло. Так что я не мог позволить, чтобы тебе что-то мешало на пути к достижению нашей общей цели.

— Сейчас блевану от умиления, — огрызнулась Сивилла. — Что бы ты ни говорил, ты всё ещё похитил меня, а потом угрожал её жизни. Сложно поверить, что ты действительно так меня ценишь.

— И тем не менее, это так. И да, похитил и угрожал, это непреложный факт, и извиняться за это не буду. Но в то же время я дал тебе силу, чтобы ты смогла сделать в десять, в сто раз больше против культа, а также защитил твою дочь от Эрда. И это тоже есть факт.

Сивилла открыла было рот, чтобы ответить ещё что-нибудь ехидное, но слова застряли в горле.

— Как я уже говорил, я не собираюсь завоёвывать твою любовь, мне нужна лишь «связь». Достаточно ли было этих моих слов, чтобы она сформировалась — время покажет. А пока что послушай вот что.

У меня было два ребёнка. Первого я так никогда и не увидел, он умер, не успев родиться. А Эльму ты прекрасно знаешь, и она, как бы это заезжено ни звучало, стала главным чудом всей моей жизни.

Ты провела почти семьдесят лет, наблюдая издалека, как твоя дочь растёт, взрослеет, а, в конце концов, и стареет. Конечно, тебе уже не испытать многих радостей материнства, однако если ты сейчас уйдёшь, а она через десять-двадцать лет умрёт попросту от старости, ты так и не прочувствуешь ни одну из этих радостей.

К тому же у неё есть дети и внуки, твои внуки и правнуки. Я не стану тебя заставлять, если захочешь — мы развернёмся и просто уйдём. Ещё скажу лишь, что отзываю все свои угрозы и, что бы ты ни сделала, не стану мстить ей или кому-то из её близких.

Твоя работа за последние пятнадцать лет и участие в Турнире с лихвой окупили этот кредит доверия. Это чтобы ты не переживала из-за меня лишний раз. И, разумеется, я уйду, если ты считаешь, что это вам помешает.

— Будь добр, — проговорила Сивилла, но уже без особой злобы.

— Как угодно. Увидимся.

* * *

'Третий раунд Великого Турнира начнётся через четыре дня.

Тема третьего раунда — Война умов.

Срок проведения третьего раунда — до победы.

Зона проведения раунда — Рункол, Эрдская империя.

Количество представителей от каждого участника — один.

Во время раунда запрещено каким-либо образом напрямую воздействовать на других представителей.

Способы достижения цели раунда будут оглашены на месте.

Представители, принявшие участие в раунде, не смогут продолжить участие в следующих раундах Великого Турнира.

Цель раунда — оставить остальных в дураках.

Детали представители узнают на месте'.

После второго раунда турнирная таблица Великого Турнира претерпела некоторые изменения. На последнее место опустилось Магьё, в сумме набрав всего одно очко, тогда как Маир, проигравший в первом раунде, поднялся на четвёртую строчку.

Четвёртую, потому что третье и второе места оказались разделены. Империя Седьмого Крыла, очень плохо показавшая в раунде Охоты, сумела заработать три очка, в результате чего сравнялась с Леракией, блеснувшей в первом соревновании, но с треском провалившейся во втором.

У обоих участников было по пять очков. Также Эрд, оказавшейся в середине рейтинга первого раунда, сумел своей победой в Борьбе за Власть оказаться на равных с империей Зверя, у них накопилось по девять баллов.

Дикие Земли остались лидером с одиннадцатью очками, однако их проигрыш, наглядно показавший, что Мастер Хаоса действительно не помогал своим людям, смог значительно поднять боевой дух других участников.

Так что в Рункол, город на территории Эрдской империи, известный едва ли не на всю Сфарру своим полным отсутствием запретов на любые виды деятельности и времяпровождения, представители семи империй явились, преисполненные энтузиазма.

И от того Мастер Хаоса, стоящий на пороге одного из самых крупных и богатых казино города, полностью арендованном им на весь срок третьего раунда и широким жестом приглашающий их внутрь, даже не показался особо пугающим.

Внутри казино семёрку представителей уже ждал стоящий посреди очищенного пространства стол с зелёным сукном. В Сфарре на таких никогда не играли, так что Лазарису пришлось создавать мебель самостоятельно. Впрочем, для того, кто совсем недавно продемонстрировал возможность создания целого мира, пусть и иллюзорного отчасти, такое не было проблемой.

— Вам очень повезло, господа, — улыбнулся Мастер Хаоса, садясь во главе овального стола и предлагая семёрке представителей занять места по кругу. — В отличие от тех, кто участвовал в предыдущих соревнованиях, в этом раунде вас не будет ждать смерть, даже сражаться друг с другом не понадобится. Более того, сегодня вам строго запрещено каким-либо образом воздействовать на других представителей, если они, конечно, не согласятся на это добровольно, а также вставать из-за стола посреди игры. Если захотите сделать перерыв — обговорим это отдельно. Мы с вами всего лишь сыграем в игру. Называется она покер. Позвольте я объясню правила. Каждый из вас получит по одному миллиону условных единиц, — на этих словах перед каждым из игроков появилось по несколько стопок с круглыми фишками разных номиналов. — Тот, кто потеряет все свои фишки, проиграл. Главная задача, соответственно — оставить остальных банкротами. Играть будем вот этим.

В руках у Мастера Хаоса, словно у заправского фокусника, появилась колода карт. Карты в Сфарре существовали и почти не отличались от тех, что были известны Лазарису ещё по земному опыту. Разница была в том, что «картинок», старших карт, было четыре разновидности: Дочь, Сын, Мать и Отец, а Туза не было, вернее он считался самой младшей картой, «единицей». Ну и названия мастей, естественно, отличались, тут это были Мечи, Щиты, Луки и Копья.

— Правила следующие. Игра идёт раундами, «конами». Перед тем, как начнётся очередной кон, каждый из вас должен будет добавить в общую казну, «банк», по пять тысяч, «ставку». Можно добавить больше, но в таком случае все остальные должны согласиться с повышением ставки.

Те, кто не соглашаются, в коне не участвуют. Все дальнейшие ставки в игре не могут быть меньше изначальной. После того, как вы договоритесь о размере ставки, я раздам вам по две карты, после чего вы все сможете либо добавить в банк ещё некую сумму, не важно, какую, либо оставить всё как есть, в этом случае просто скажите «чек», либо спасовать, сбросив карты и отказавшись от участия в коне.

Деньги, уже сброшенные в банк, при этом теряются. Однако, как и раньше, если кто-то поднимет ставку, остальные должны либо согласиться на его цену, либо спасовать, либо поднять ставку уже самостоятельно.

Затем я выложу три карты на стол в открытую, и круг ставок повторится. Потом я добавлю к трём картам ещё одну, и будет ещё один круг ставок. Потом добавлю последнюю, пятую, затем последний круг ставок. Если после этого останется двое или более участников, они открывают свои карты.

Выигрывает тот, у кого в итоге получилась лучшая комбинация из пяти карт, включая собственные две и те пять, что лежат на столе.

Худшая комбинация — пять карт вразнобой, в этом случае победит тот, у кого будет старшая карта на руках. Потом идёт пара — две карты одного достоинства, потом две пары, потом сет — три карты одного достоинства, потом стрит — пять карт любых мастей по порядку, потом флэш — пять карт одной масти, потом три плюс два — сет и пара, потом каре — четыре карты одного достоинства, и, наконец, стрит-флэш, пять карт по порядку одной масти.

Если у двух участников будут одинаковые комбинации, победит тот, у кого карты старше, если и старшие карты одинаковые, то банк будет поделен поровну. Есть ещё несколько правил, но о них я расскажу, если представится случай. Вопросы?

— Господин судья, позвольте узнать, начали ли мы уже эту замечательную игру? — Ашадин, Магистр Закона, занявший второе справа от Лазариса место, поднял руку, будто прилежный ученик.

— Конечно, в тот момент, когда вы сели за стол.

— В таком случае, как мне кажется, никто из присутствующих не будет против, если я…

В этот момент по залу казино прошлась волна золотой энергии, а когда она схлынула, стопки фишек, стоявшие перед представителями Маира, Леракии и, неожиданно для всех, Эрда, испарились. Хотя нет, судя по вчетверо увеличившемуся набору перед самим Ашадином, они не испарились, просто были похищены.

— Какой неожиданный поворот в самом начале игры, — улыбнулся Мастер Хаоса, глядя на потерявшую свои деньги троицу. — К сожалению, Эрдская, Маирская и Леракийская империи выбывают из третьего раунда, не сделав ни одной ставки.

— Какого чёрта⁈ — эрдец подскочил с кресла и вокруг него заклубилась молочно-белая аура, — он просто украл наши фишки, мы не проиграли!

— Давайте я напомню вам правила, — елейным голосом произнёс Лазарис, — проигрывает тот, кто теряет все свои фишки. Ни слова не было сказано о том, что они должны быть проиграны в покер. И я ни слова не говорил о том, что запрещается красть фишки у соперников.

— Как это не говорили, в самом начале!..

— Я сказал, что магию и иные способы воздействия запрещено применять к другим игрокам. Про их фишки речи не шло.

— Значит, ты подсказал этому ублюдку, как поступить, и помог ему похитить наши фишки! — палец эрдца ткнул в совершенно невозмутимого Ашадина. — Я — маг пятого разряда, как я могу проиграть, даже не начав⁈

— Думаешь, если поднялся до пятого ранга, имеешь право говорить, что вздумается? — продолжая улыбаться, Мастер Хаоса поднял руку и показательно медленно, чтобы эрдец смог всё рассмотреть, свёл большой и указательный пальцы. По мере того, как они сближались, белая аура вокруг проигравшего Магистра рассеивалась, а сам он становился всё бледнее и бледнее, ощущая, как покидает его тело сила. — Уж точно не вам после второго раунда обвинять меня в подзуживании кому-либо, — холодно произнёс Лазарис, смотря в полные страха глаза эрдца. — То, что ты профукал свои фишки в самом начале игры, говорит лишь о твоей некомпетентности, но никак не о том, что ты имеешь право качать здесь свои права. Убрался отсюда, пока я не передумал. Вас двоих, — Погибель Сфарры перевёл взгляд на двух других проигравших, — это не касается. Если хотите, можете остаться и понаблюдать, только из-за стола встаньте, он только для тех, кому есть, что ставить. И как-либо вмешиваться в игру я запрещаю, это понятно?

Двое мужчин, вежливо поклонившись, поднялись и отошли в сторонку, а пристыженный эрдский Магистр поспешно покинул зал казино, после чего карточный стол почти сразу изменил форму, став идеально круглым. Оставшиеся четверо представителей пододвинули свои стулья поближе.

— Ну и хорошо. Так как Леракия, Маир и Эрд проиграли одновременно, они втроём поровну разделят очки за последние три места, получив по одному очку каждый. Итак, делайте ваши ставки, господа.

Глава 19

— Спасибо вам всем, это было очень занимательно, — поднявшись, представитель Магьё, невероятно довольный уже тем, что сумел заметить первую «атаку» Ашадина и таким образом заработать для своей страны целых три очка в общий зачёт, обошёл по кругу покерный стол и по очереди пожал руки всем, включая Лазариса.

— Спасибо вам за игру, — улыбнулся Мастер Хаоса, показывая рукой на небольшой балкончик, с которого уже с полчаса наблюдали за происходящим представители Леракии и Маира. — Если хотите, можете остаться и тоже понаблюдать.

— Не смею отказываться от такой возможности.

Проводив взглядом четвёртое место третьего раунда, Лазарис мановением руки вновь уменьшил покерный стол, трое оставшихся игроков заняли свои места, и на этот раз Ашадин оказался ровно напротив Мастера Хаоса.

— Итак, начнём борьбу за первые три призовых места? — улыбнулся Лазарис, мастерски тасуя колоду. — Делайте ваши ставки.

— Десять тысяч, — представитель Седьмого Крыла, пожилая алкарн с одним сломанным рогом, сидевшая по левую руку от Мастера Хаоса, единственная женщина в этом раунде, взяла из своей кучки несколько фишек и аккуратно, используя магию, поставила в зону банка.

— Поддерживаю, — Ашадин подбросил свои фишки.

— Я тоже, — кивнул представитель империи Зверя, древний Грандмастер с уродливым шрамом через всё лицо.

— Отлично, минимальная ставка в этом коне — десять тысяч. — Из руки Лазариса к троим игрокам вылетело по паре карт.

Ашадин поймал их в воздухе и, тут же окружив золотой аурой, положил на стол перед собой. Поднимать карты, чтобы узнать, что у него было, Магистру Закона не требовалось: мать щитов и семёрка мечей.

За исключением второй по старшинству карты в колоде — бессмысленная комбинация. Вздохнув про себя, внешне при этом сохраняя полную невозмутимость, Ашадин бросил взгляд на своих соперников, как и в прошлых раундах, пытаясь понять или хотя бы предположить, что им пришло.

Впрочем, как и раньше, это не имело особого смысла. Магам их уровней тоже не требовалось смотреть на карты, а с опытом в несколько сотен лет умение прятать свои истинные чувства и мысли приходило само собой.

Единственное, что Магистр Закона смог отметить — это то, что старушка-алкарн положила свои карты не одну на другую, а чуть раскрыв их веером. Такое уже было пару раз, когда у неё оказывались хорошие комбинации, и это не могло быть простым совпадением. Так что её дальнейшая ставка не стала для Ашадина большим удивлением.

— Пятьдесят тысяч, — заявила она, ставя в банк стопочку из десятка фишек.

— Поддерживаю.

Рука у Ашадина была слабой, но с учётом трёх миллионов фишек, украденных в самом начале у Эрда, Леракии и Маира, он мог себе позволить некоторую расточительность. Однако перейти к первой раздаче общих карт им пока что было не суждено.

— Семьдесят тысяч, — озвучил своё слово представитель империи Зверя.

С учётом того, что в этом коне предполагалось ещё три круга ставок, подобная сумма была далеко не маленькой. Магистр Закона недовольно поморщился. Раскусить культиста у него никак не получалось, тот оставался похож на статую, что бы ни происходило на зелёном сукне.

— Поддерживаю, — кивнула алкарн.

— Пусть будет семьдесят, — нарочито глубоко вздохнул Ашадин, отправляя в банк ещё две фишки по десять тысяч.

— Что, жалко тратиться? — неожиданно шрамированный, до сих пор не проронивший ни слова помимо необходимых для игры фраз, повернул голову к Магистру Закона.

— Есть такое дело.

— Так спасовали бы — чего напрягаться?

— Не хочется подводить вас, делая этот кон скучнее.

— Что же, спасибо, обещаю, я вас не разочарую.

Не совсем понимая, для чего был нужен этот диалог, Ашадин переключил внимание на зелёное сукно. Там Лазарис уже выкладывал три общие карты.

Отец мечей, дочь щитов, тройка мечей. По-прежнему никаких перспектив, и, если не случится чуда, достойной комбинации ему в этом коне уже не собрать. Печально. Восьмидесяти потраченных тысяч, конечно, жалко, но…

Ашадин опустил взгляд на небольшую гору фишек перед собой. В предыдущих конах он играл не слишком активно, не стремясь раньше времени демонстрировать противникам свои тактики или магию. Так что увеличил своё «богатство» он не сильно, сейчас, если не считать фишки в банке, у него было всего лишь четыре миллиона сто десять тысяч.

Однако теперь их осталось всего трое, если не начинать играть более серьёзно сейчас, то выиграть будет куда сложнее. Улыбнувшись про себя, Ашадин глянул на свои карты. Мать мечей и семёрка щитов. Хотя нет, что это он, какие ещё мать мечей и семёрка щитов? Довольно очевидно, что у него на руках были отец луков и дочь копий.

— Тридцать, — произнесла старушка, правой рукой закрывая свой маленький веер из карт.

— А я, пожалуй, поставлю сто тысяч, — в банке появилась высокая стопочка из двадцати пятитысячных фишек.

— О? — культист широко улыбнулся, отчего его губа, перерубленная шрамом, изогнулась в немного злобной усмешке. — Что, теперь совсем не жалко?

— Вы можете думать как хотите, мой друг, всё в вашей власти, — пожал плечами Ашадин.

— Думаю, что стоит поддержать такое рвение, — ровно такая же стопочка от представителя империи Зверя перекочевала в зону банка.

Старушка явно напряглась, переводя взгляд с Магистра Закона на культиста и обратно, и в конце концов, недовольно фыркнув, махнула рукой.

— Пас, играйте вдвоём.

Четвёртой на стол легла единица копий.

— Ну, что? Готовы продолжать ставить? — поинтересовался неожиданно разговорившийся культист, насмешливо глядя на Ашадина.

— А почему бы собственно и нет? Я ставлю двести тысяч.

Такого, похоже, даже шрамированный не мог ожидать, улыбка тут же исчезла с его лица.

— Это большой риск — ставить столько за раз.

— Действительно, так и есть. Однако вам, дорогой друг, я могу сказать то же самое. Так что же вы решите? Поддержите ли мою инициативу или же трусливо решите, что игра не стоит свеч?

— О, ещё как поддержу. Триста тысяч.

Несмотря на то, что тон его голоса отличался от обычного на едва заметную толику, Ашадин смог уловить эту малость и мысленно зааплодировал сам себе. Наконец-то у него получилось пробиться сквозь эту броню.

— Что же, такая игра мне уже нравится куда больше, я, разумеется, поддержу вашу инициативу. Триста тысяч — так триста тысяч!

Последней картой, что появилась на столе, стала дочь мечей. Ашадин едва смог сдержать улыбку. Замечательно, всё как он и хотел. Из дочери мечей и дочери щитов, что были на поле, а также дочери луков и дочери копий, что так «удачно» оказались у него на руках, складывалась сильнейшая возможная комбинация в этом коне.

— Знаете, мой дорогой друг, я тут посмотрел на ваше состояние и кажется мне, что оно всё ещё немного великовато, что скажете? Как насчёт того, чтобы добавить в банк побольше? Не знаю, например… полмиллиона?

В доказательство своих слов Ашадин переместил в зону банка сразу несколько высоких стопок. До сих пор культист играл успешнее него, и к началу этого кона накопив фишек больше чем на полтора миллиона.

Однако, если он поддержит ставку Магистра Закона, то отправит в банк в общем счёте почти две трети своего состояния. Подобное было невероятно рискованно, с какой стороны ни посмотреть.

Вот только то ли Ашадин настолько его вывел из себя, то ли, что вероятнее, он был слишком уверен в своей победе, но спустя несколько секунд в банке к аккуратным стопкам Магистра Закона присоединились не менее ровные столбики фишек представителя империи Зверя.

— Пятьсот так пятьсот. Ну что, вскрываемся? У меня — флэш, — перевернув свои карты, культист продемонстрировал десятку и семёрку мечей.

Ашадин усмехнулся. Семёрка мечей пришла ему в самой первой раздаче, а это означало, что шрамированный, как и он, после того, как они остались втроём, решил активно мухлевать с картами. Вот только, похоже, не решился продемонстрировать совсем уж очевидный обман, решив обойтись просто достаточно сильной рукой, которая перебила бы большинство возможных комбинаций других участников. Немного наивно, как оказалось.

— Какая большая удача! — Ашадин картинно захлопал в ладоши, — вам действительно очень везёт. К сожалению для вас, мне везёт сегодня больше, ведь у меня — каре.

— Представитель Диких Земель выиграл и забирает банк, — спокойно произнёс Лазарис, подводя итог кону.

— Погодите! — старушка алкарн подняла свои карты, продемонстрировав мать луков и дочь луков. Видимо, настоящую. — Да это же очевидный обман!

— Ты пытался мухлевать в Великом Турнире⁈ — стоило признать, гнев у культиста вышел очень натуральный.

Вот только Ашадин и ухом не повёл.

— Что же, вы меня поймали, друзья, это действительно так, я не стану отнекиваться. Но у меня вот какой вопрос: а что в этом, собственно, такого? Было ли озвучено правило, запрещающее то, что я только что сделал? Уже третий раунд, а вы, друзья мои, к своему сожалению, до сих пор не уяснили главного закона этого Турнира.

Игрок Магьё на балкончике, выбывший из раунда, так ни разу и не смухлевав и проиграв «честно», со всей силы хлопнул себя рукой по лицу. Теперь его четвёртое место казалось какой-то насмешкой.

— Представитель Диких Земель совершенно прав, — Мастер Хаоса поднял руку, останавливая культиста, уже готового начать возражать. — Я рассказал правила игры, но ни слова не сказал о том, что вам запрещено жульничать. В конце концов, неужели вы действительно думали, что соревнование за судьбу всего мира я свёл к банальной удаче? Да, как вы уже, конечно, поняли, покер — это не только удача, но и немалая доля психологии. Но карты я сдаю честно, и колода у меня самая обычная. Никто не отменяет вероятности, что кому-то из вас на протяжении всей игры просто не будут приходить хорошие карты. И что, его страна должна будет в итоге подчиниться более просто потому, что ему не везло? Честно говоря, я надеялся, что мне не придётся объяснять вам столь элементарные вещи. Но, раз уж зашёл разговор, я всё-таки скажу. Игра в покер сегодня — это всего лишь поле боевых действий, как и Восточный Тэрн в первом и созданная мной локация во втором раундах. Вы ограничены определёнными правилами, но внутри них никто не запрещает вам творить что угодно ради победы.

— В таком случае, я могу сделать вот так⁈ — взвился культист, проводя рукой над своим изрядно поредевшим состоянием и заставляя столбцы фишек расти всё выше и выше. Спустя каких-то десять секунд оставшиеся у него после проигрыша полмиллиона превратились более чем в пять.

— Конечно, — кивнул Лазарис. — Я объяснил вам правила раунда и правила игры, в которую мы играем, но помимо этого вы ничем не ограничены.

— Но если мы можем бесконечно создавать себе фишки, то какой смысл в игре? Мы никогда не закончим!

— Это уже не мои проблемы, — Мастер Хаоса пожал плечами. — Длительность этого раунда — до победы. Мы можем провести тут хоть неделю, хоть месяц. Хотите выиграть — думайте. В конце концов, вас избрали в качестве своих представителей огромные империи, не говорите, что вы не можете придумать ни одного способа победить и этот выбор был ошибкой.

— Могу я кое-что прояснить? — представительница Седьмого Крыла окинула взглядом пару оставшихся игроков и Мастера Хаоса.

— Пожалуйста.

— Вы заявили этот раунд как «Войну умов», но правильно ли я понимаю по вашим последним словам, что, если всё дойдёт до банального столкновения магов, вы не станете этому мешать? Запрет атаковать друг друга напрямую ведь не означает, что нам в принципе запрещено применять могущественные заклинания, нужно просто следить, чтобы они не затрагивали других игроков.

Я была отправлена на этот раунд не столько благодаря моей выдающейся магии, сколько из-за многих иных талантов, благодаря которым мне удалось стать главным советником императора. Без капли стеснения я могу сказать, что в силе заклинаний с представителями Диких Земель и империи Зверя мне не сравниться.

Так что, если эта «Война умов» в итоге будет сведена до не требующей особенного «ума» схватки, то я лучше прямо сейчас сдамся, полностью удовлетворившись третьим местом, а также осознанием того, что Великий Турнир Мастера Хаоса — всего лишь скрытый за красивыми словами мордобой.

— А в чём по-вашему может заключаться подобная схватка? — ничуть не смутившись, ответил Лазарис. — Я запретил использовать магию друг на друге без взаимного согласия, так что прямого столкновения не получится. Сами карты, а также фишки, по крайней мере те, что создал я, устроены так, что не могут физически покинуть пределы стола, а также неуничтожимы, как и сам стол, и эти стулья.

Так что, даже если вы разгуляетесь на полную катушку, ходу раунда в целом и конов в частности это не особо помешает. Вам запрещено вставать из-за стола без общей договорённости, так что использовать какие-либо уловки, пока другие играют, вы не сможете.

Единственное, что вам остаётся — это играть. И тут я уже не собираюсь слишком уравнивать ваши шансы. В конце концов, это соревнование со слишком серьёзными ставками. Да, ваша магия слабее, чем у ваших конкурентов. Но это не их вина и не моя, и я не собираюсь делать вам из-за этого поблажки.

Однако, думаю, вы и сами прекрасно понимаете, что сила магии — это далеко не всё. Мухлюйте, обманывайте, блефуйте, можете делать что угодно, чтобы победить. Вопрос лишь в том, будет ли ваш способ успешнее, чем у конкурента. Но я, естественно, не буду уговаривать вас продолжать игру, все тут взрослые люди.

Если хотите сдаться — пожалуйста. И после того, как вы уйдёте, весь мир, наблюдающий за нами сейчас, осознает, что избранный представитель Седьмого Крыла способен только обвинять других в своих неудачах. Ну так что? Дверь вон там.

Пожилая алкарн сдавленно кашлянула, открыла было рот, чтобы попытаться что-то ответить, но нужные слова, похоже, так и не шли. Так что, в конце концов, она лишь отмахнулась рукой, будто от мухи.

— После вашего объяснения истинная суть этого раунда стала мне более понятна. Если вы не против, я бы хотела остаться и продолжить игру.

— Как я могу быть против решения главного советника императора, известной столькими выдающимися талантами? — удивление на лице Лазариса было настолько искренним, что, не зная его достаточно хорошо и не слыша начала диалога, можно было подумать, что он всерьёз.

Ашадин усмехнулся. Мастер Хаоса мог выглядеть максимально уравновешенным и интеллигентным человеком, но оскорблений не выносил, и всегда был готов максимально болезненно уколоть оппонента в ответ.

Не счесть, сколько раз Магистр Закона обжигался на этом сам, когда они с Лазарисом обсуждали стратегии противостояния разведкам империй и в споре, не сдержавшись, переходили на личности. И от того видеть, как другие натыкаются на этот колючий сарказм и болезненно морщатся, пытаясь выдернуть слишком глубоко вонзившиеся иголки, было втройне приятно.

— Больше ни у кого нет возражений или комментариев по поводу того, как я организовываю свой Турнир? — вкрадчиво поинтересовался Мастер Хаоса.

Возражений или комментариев ни у кого не было. Никто не хотел повторять незавидную участь представительницы Седьмого Крыла, буквально облитой грязью на глазах у всей Сфарры.

— Ну и замечательно. Тогда, раз уж мы прояснили, чего именно я ожидал и ожидаю от этой игры, и вступительная, назовём её так, часть, наконец, закончена, предлагаю начать наконец-то настоящий третий раунд. И я скажу ещё раз: делайте ваши ставки!

Глава 20

Из пятёрки Магистров Диких Земель магия Ашадина, пожалуй, была самой странной. Он специализировался не на создании и не на управлении. Его Закон накладывал на объекты, людей или саму магию, определённые условия и «награду» либо «наказание» за соблюдение или нарушение этих условий.

Однако, пока условие не было выполнено или не выполнено, сам по себе не мог сделать ни лучше, ни хуже. Единственный, на ком Ашадин мог использовать заклинания без этого ограничения — это он сам, но это была скорее вынужденная «поблажка», иначе в критической ситуации он рисковал остаться совершенно безоружным.

Настолько специфичная магия, в отличие от практически универсальных сил Геаты или Сивиллы, могла стать как огромным недостатком, так и весомым преимуществом. Всё зависело от условий и того, как сам Ашадин сможет ими воспользоваться. И карточная игра, в которой для победы нужно было грамотно обхитрить соперника, для Закона подходила как нельзя лучше.

Несмотря на то, что Лазарис заявлял, что никак не помогал Диким Землям и в принципе оставался беспристрастным судьёй на этом турнире, Ашадин уже довольно давно начал подозревать, что Мастер Хаоса всё-таки немного подыгрывал своим. Создавал раунды, которые отлично подходили для них четверых.

Охота: поиск, выслеживание и поимка сотен и тысяч чудовищ на гигантской территории — практически всё, в чём была сильна Магистр Контроля.

Выживание, затяжные бои и игра в кошки-мышки с противником? Кто как не Магистр Проявления с её опытом агента тайной службы и магией, способной создать любую необходимую вещь.

Четвёртый раунд, Ашадин почти не сомневался, будет заключаться в прямом и открытом столкновении — том, в чём не было равных Магистру Жизненной Силы.

В прямом смысле в этом не было обмана и фаворитизма, у империй могли быть и были маги с похожими, подходящими для конкретных раундов специализациями, и это не могло считаться выставлением сильного против слабого. Но, тем не менее, Ашадин был рад осознанию того, что Лазарис всё-таки помогал им, хотя бы так.

И ему очень хотелось отплатить Мастеру Хаоса за его старания победой в этом раунде. Однако, похоже, сделать это было далеко не так просто. Его главный противник — шрамированный Грандмастер из империи Зверя, тоже оказался не лыком шит.

Во втором раунде, из-за проигрыша Ланса пари Геате, культисты не могли выставлять свои главные активы — древних магов, которые банально из-за возраста в триста, четыреста, пятьсот лет обладали огромной силой. Поэтому заняли всего лишь третье место.

Но теперь культ, похоже, решил отыграться по полной. Ашадин не был уверен, но, с большой вероятностью, он знал личность своего соседа слева. Один из первых Грандмастеров, сумевший пройти становление более четырёхсот пятидесяти лет назад, считавшийся погибшим во времена великих войн, Иррелин Сапфр, Грандмастер Искажения.

Его специализация для покера также подходила более чем отлично, в том, что касалось мухлежа с картами — даже лучше, чем Закон самого Ашадина. И после того, как Мастер Хаоса прямым текстом заявил, что допускает любое жульничество, если оно будет работать в рамках установленных правил, культист взялся за дело всерьёз.

Магистру Закона стоило огромных трудов хотя бы не давать ему изменять общие карты на поле, против чего Лазарис, как оказалось, тоже ничего не имел, а из хитростей с личными картами и фишками, что Иррелин проворачивал, Ашадин и вовсе не мог понять половины.

Проблема была в том, что, хотя требуемый результат каждый раз оставался одинаков — превращение собственных неудачных карт в другие, более подходящие к лежащей на столе общей комбинации, способов прийти к этому результату существовало огромное множество.

Наложить на карты иллюзию, превратить их в другие, подменить картами из колоды, которую Мастер Хаоса также никак не охранял, создать новые, «нарисовать» поверх реальной картинки свою… и всё это было возможно провернуть с помощью самых разных аспектов магии, заклинаний и их вариаций. Совершенно от всего, тем более от заклинаний, завязанных на специализацию Грандмастера, Ашадин не мог защититься.

В результате за последние несколько десятков раундов Иррелин отыграл обратно потерянный миллион и сверх этого заработал ещё тысяч четыреста, и это не считая той горы фишек, что он сам себе создал. Причём, так как по сравнению с Магистром Закона старушка-алкарн всё-таки была куда слабее как маг и, как бы ни упорствовала, не смогла придумать достаточно гениальной победной тактики, бо́льшая часть этих денег была получена от неё.

И сейчас перед ней остались лишь несколько стопочек фишек в общем счёте всего на каких-то двести тридцать тысяч, на фоне огромных груд Ашадина и Иррелина выглядевших даже как-то жалко. И, несмотря на то, что она могла соорудить себе ещё фишек, похоже, ей надоело вот так проигрывать. Ещё до того, как Лазарис в очередной раз предложил игрокам делать ставки, она сдвинула в его сторону свои фишки и встала из-за стола.

— Я сдаюсь. Лучше так, чем позориться, теряя свои деньги раз за разом.

Представитель Магьё на зрительском балконе что-то недовольно пробормотал.

— Что же, всё в ваших руках, — кивнул Мастер Хаоса. — Седьмое Крыло выбывает из соревнования, занимая третье место и зарабатывая четыре очка. Оставшиеся фишки представителя Седьмого Крыла будут поровну распределены между оставшимися игроками.

Стол вновь уменьшился, чтобы подходить для двух оставшихся игроков и сдающего. Однако и в этот раз Лазарису не дали начать кон.

— Прошу прощения, что перебиваю, но могу ли я сказать кое-что? — Ашадин, как прилежный ученик, поднял руку.

— Конечно, вперёд.

— Раз уж у нас, если можно так выразиться, начался финал этого раунда, я бы хотел кое-что предложить господину Иррелину.

Культист хмыкнул.

— Приятно знать, что молодёжь меня ещё помнит. Что ты хотел?

— Смею надеяться, вы помните то маленькое пари, что ваш представитель, Ланс Рикар, заключил с нашим представителем, Сио’Геатой Ваймер, в первом раунде этого замечательного Турнира?

— Пари, что стоило нам чёртового третьего места в прошлом раунде? Естественно помню.

— Это замечательно, ведь для меня отпадает необходимость объяснять его суть повторно. Спросить же я хотел: не хотите ли вы заключить со мной ровно такое же пари?

— Ты всё ещё надеешься победить?

— Прошу прощения, я не хочу показаться бестактным, но, позвольте узнать, какое это имеет отношение к моему предыдущему вопросу? Я лишь поинтересовался, согласны ли вы заключить пари со мной, ни больше, ни меньше.

— А не боишься потом пожалеть об этом?

— И снова, я прошу прощения, но это не имеет никакого отношения к моему вопросу о пари. Снова.

Губы Иррелина искривились в ехидной ухмылке.

— Ну хорошо, я согласен на это пари. Моя победа — без пятых рангов в следующей раунде, твоя — без старых монстров типа меня.

— Я буду свидетелем этого пари и прослежу за выполнением его условий, — бесстрастно произнёс Лазарис. — А теперь, пожалуйста, делайте ваши ставки.

— Ставлю сто тысяч, — теперь, когда представительница Седьмого Крыла выбыла, первым говорил Ашадин.

— Поддерживаю.

В банке, ещё до того, как были выданы первые карты, образовалась внушительная горка фишек.

— Минимальная ставка на этот кон — сто тысяч. Ваши карты.

Ашадин поймал пару летящих к нему по воздуху карт, но даже проверять их не стал, сейчас это было бесполезно.

— Ставки?

— Двести.

— Может, сразу триста?

— А пожалуйста, мне уже не жалко.

На стол легли Мать луков, дочь луков, и шестёрка мечей.

— Ставки?

— Полмиллиона.

— Поддерживаю.

Шестёрка мечей.

— Ставки?

— Миллион!

— Полтора?

— Два?

— Отлично!

Десятка луков.

— Ставки?

— Четыре миллиона!

— У тебя столько нет! — захихикал культист.

— Уже есть, — не поведя глазом Ашадин заставил имевшиеся у него фишки размножиться, чтобы в сумме получилось ровно четыре миллиона и широким движением смёл их все в зону банка. — А у вас есть достаточно?

— Найдётся! — на этот раз Грандмастер Искажения по-настоящему расхохотался. Груда фишек перед ним также стала больше — и ровно таким же жестом он сдвинул он всё, что имел, в банк.

Оба игрока остались с пустыми руками, вот только, когда существовала возможность в любую секунду создать для себя ещё фишек, это не имело никакого значения. На самом деле, сразу после того, как были сделаны эти ставки, что Ашадин, что Иррелин, так и сделали, чтобы в случае проигрыша не остаться совсем с пустыми руками и не проиграть таким глупым образом всю партию.

— Ставки сделаны…

И вновь закончить Мастеру Хаоса не дали.

— Прежде чем мы вскроем наши карты, не будете ли вы против ещё одного пари?

— Это становится всё занимательнее и занимательнее! Говори, я слушаю.

Ашадин глубоко вздохнул, ощущая, как ускоряется сердце. Он уже осознал, что сегодня, если будет продолжать просто играть в покер, победить ни за что не сможет. Его магия отлично работала на картах, однако сила Искажения Иррелина была куда эффективнее, а главное, разнообразнее.

Несмотря на то, что Магистр Закона мог продавливать свои заклинания за счёт бо́льших объёмов энергии, его более скудный арсенал в итоге привёл бы к тому, что культист нашёл бы меры противодействия всем его приёмам, что было губительно не только в рамках этого раунда или Турнира, но и глобального противостояния Диких Земель и империи Зверя в целом.

Несмотря на то, что Турнир уже многие называли «последней войной в истории», в максимально положительном смысле, Ашадин не строил иллюзий: война с культом продолжится вне зависимости от того, кто одержит победу.

А потому, когда они с Грандмастером Искажения остались вдвоём, Магистр Закона решил, что закончит эту игру и этот раунд одним махом. И сейчас наступал решающий момент, в который должно было решиться, сработает ли его задумка или нет.

— Правила нашего пари будут следующими. Если в этом коне у вас на руках будет комбинация старше, чем у меня, то я сдамся. В смысле вообще покину игру, и вы станете победителем.

— С учётом того, что ты так ни разу не попытался помешать мне изменить мои карты, этот вариант довольно вероятен, — усмехнулся Иррелин, без всякого стеснения демонстрируя отца и сына луков. Стрит-флэш до старшей карты в колоде. Максимальная комбинация из возможных.

— В противном же случае, — Ашадин словно не заметил открытых карт, суливших ему провал, — мы с вами сыграем в небольшую игру, только вы и я. Она не будет иметь прямого отношения к нашей игре в покер, просто небольшое развлечение для, скажем так, разгрузки мозгов. В конце концов, мы тут уже пять часов сидим.

— Полная чушь… — покачал головой культист, выбрасывая карты из руки на гору фишек, образовавшуюся в банке. — У тебя на руках ведь ровно такие же карты, мне было интересно, что ты задумал, так что я тебе тоже не мешал. Так что ты точно не сдашься. Зачем тогда вся эта предыстория с накруткой ставок, дурацким пари и всем прочим? Хотел бы предложить мне во что-то там сыграть — предложил бы, я — человек довольно азартный.

— И тем не менее, для начала я предлагаю вам именно такое пари.

— Ты начинаешь меня бесить, — Иррелин погрозил Магистру Закона пальцем, — но ладно, чёрт с тобой, я согласен. Показывай свои карты.

На стол перед Ашадином легли отец и сын луков. Ещё один стрит-флэш. Ничья.

— Игра довольно простая, — как ни в чём не бывало улыбнулся Магистр Закона, доставая из кармашка крупную золотую монету и демонстрируя её культисту. — Думаю, она вам знакома. Эта сторона, — он продемонстрировал изображение двенадцатигранной игральной кости, — называется Игрой, а эта, — повернув монету, он показал раскрытую ладонь с глазом в центре, — Законом. Угадаете, какой стороной упадёт монетка — вы выиграли. Не угадаете — проиграли. Вот и все правила.

— И каковы же условия у этой игры?

— А они обязательно нужны? Когда-то давно, когда я только познакомился с присутствующим здесь Мастером Хаоса, мы с ним сыграли в такую же игру. Я очень давно не доставал эту монету, так что для меня это что-то вроде ностальгического момента, стоит ли портить его какими-то ставками?

— Естественно, — не поведя и ухом, ответил Иррелин.

— Ну хорошо, тогда предлагаю такое условие. Для зрителей, наблюдающих наш турнир, он, должно быть, выглядит очень скучно, куда скучнее чем предыдущие раунды. Так что предлагаю добавить немного красок. Победитель сможет атаковать проигравшего любым заклинанием, каким только захочет, и проигравший будет обязан согласиться, чтобы не были нарушены условия раунда.

— Любое заклинание?

— Абсолютно любое. Защищаться, естественно, можно, иначе мы друг друга поубиваем, но принять магию соперника будет нужно.

— Волнуешься? — усмехнулся культист. — Перестал поносить словами.

— Конечно, волнуюсь. Представляю, как буду готовить своё самое разрушительное заклинание.

Иррелин вновь расхохотался в голос.

— Ну ладно, посмотрим, что ты придумал, тем более что это ведь условие пари. Я выбираю сторону Закона.

— Отлично, — кивнул Ашадин, — тогда моя — Игра!

Стол и всё вокруг залило золотым светом, ярким, будто сияние миллиона золотых монет, однако вреда он никому не принёс. Просто именно так проявлялась главная магия Магистра Закона. После того, как обе стороны дали своё согласие на озвученные условия, нарушить их уже было невозможно. Что-то вроде клятвы души, но «моментальной».

А в следующую секунду Ашадин подкинул монетку в воздух. Умея это делать мастерски, он заставил её крутиться безумным волчком и подняться под самый потолок зала казино, однако вниз падать ей было рано.

Две могущественные силы: Магистра Закона и Грандмастера Искажения, золотая и тёмно-серая, столкнулись, желая добиться желаемого. По сравнению с тем разом, когда Ашадин играл в эту игру с Лазарисом, мощность противостояния выросла едва ли не на порядок, и разрушения, которые оно приносило, также значительно увеличились.

Спустя буквально секунду по потолку, а затем и по стенам казино пошли трещины, затрещали стальные остовы перекрытий, поднявшийся в зале самый настоящий ураган поднял с пола ковры, сорвал со стен гобелены с изображениями девушек в откровенных платьях, разметал по карточному столу, над которым находился эпицентр противостояния, все фишки и карты, а четвёрке бывших игроков, единственных непосредственных зрителей этой партии, пришлось окружать себя защитными магическими барьерами, чтобы не пострадать от последствий этой «простой» игры в монеточку.

Однако закончилось всё довольно быстро. Спустя буквально секунд пятнадцать золотой кругляш будто метеор рухнул на покерный стол, смотря на растрескавшийся потолок раскрытым посреди ладони глазом.

— Я выиграл! — довольный одержанной победой, воскликнул Иррелин, потирая руки в предвкушении.

— Поздравляю вас. Теперь, как и договаривались, вы сможете атаковать меня любой магией, какой только пожелаете, только давайте немного наведём на столе порядок, а то это меня немного раздражает, — Ашадин поймал пальцами фишку, едва не врезавшуюся ему в висок. Остаток вихря, что сформировался столкновением их сил, ещё продолжал вращаться прямо над столом, увлекая за собой всё, что на этом столе находилось.

— Так как предыдущий кон вы сыграли в ничью, банк будет разделён между вами поровну, — продолжая сохранять максимальную невозмутимость, произнёс Мастер Хаоса.

Ашадин к этому моменту уже притянул к себе ровно половину фишек.

— Волнуешься? — переспросил, усмехаясь, Грандмастер Искажения, собирая перед собой оставшиеся.

— Есть такое, — поморщился Магистр Закона. — Хотел воспользоваться возможностью, чтобы насолить культу, но не получилось.

— Так и бывает, когда бросаешь вызов Зверю, — наставительно, будто ребёнку, проговорил Иррелин.

— Ну хорошо, давайте, атакуйте.

— Дважды просить не придётся! — рассмеялся культист.

Воздух над ним зарябил, будто мираж в пустыне, зал казино, уже изрядно пострадавший в результате игры в монеточку, вновь заскрипел и застонал каждым перекрытием, грозя в любой момент обвалиться, а искажение всё разрасталось и разрасталось.

Когда оно коснулось потолка, здание всё-таки не выдержало и начало рушиться, складываясь само в себя, погребая игроков и немногочисленных зрителей. А потом Грандмастер Искажения обрушил всю эту мощь на Ашадина, и прогремел колоссальный взрыв.

— Победителем третьего раунда Великого Турнира становятся Дикие Земли!

Глава 21

— Я его заболтал. Заставил поверить в мою перед ним беспомощность, пойти на поводу у азарта. Первоначальное пари насчёт четвёртого раунда было всего лишь приманкой, как, впрочем, и второе. Мне было нужно масштабное противостояние, чтобы начался хаос, и в этом хаосе я мог аккуратно перемешать летающие по воздуху фишки так, как мне было нужно.

Так, что, когда игра в монеточку закончилась, на моей стороне стола остались все фишки, созданные Лазарисом. Их я быстро сгрёб, оставив этому Иррелину только те фишки, что были созданы мной или им. Внешне между ними не было никакой разницы, однако я помнил, что Лазарис сказал чуть раньше.

— Что фишки неуничтожимы, по крайней мере те, что он сам создал?

— Вот-вот. И когда он атаковал меня своим заклинанием, этого оказалось достаточно, чтобы его фишки, лежащие на столе, оказались разрушены. Он бы смог создать себе ещё, однако на какое-то, пусть и очень краткое время, он остался банкротом, и этого хватило, чтобы определить победителя. Вот так я и выиграл третий раунд!

Ашадин, довольный как удав, несмотря на то, что практически с ног до головы был покрыт повязками и бинтами, неизбежное последствие встречи в лоб магии Грандмастера, сидел на диване в доме посреди Диких Земель, окружённый небольшой толпой слушателей.

До того момента, когда Иррелин атаковал его своим заклинанием, вся игра транслировалась через камеры, и, естественно, Геата, Рианет, Сивилла и остальные внимательно наблюдали за происходящим.

Однако мощная магия искажения сломала все передающие устройства, и самый финал раунда остался для всей Сфарры в секрете. Ашадин, естественно, не стал бы удовлетворять любопытство всей планеты, однако перед своими друзьями похвастаться, естественно, был не против.

И на самом деле ему было, чем хвастаться. Победа в третьем раунде принесла Диким Землям ещё шесть баллов, что в сумме давало целых семнадцать — уверенное первое место, тогда как империя Зверя, второе место, плелась в хвосте всего с четырнадцатью.

Более того, культисты остались единственными достойными конкурентами. Третье место, Эрд, имело всего десять очков, четвёртое место, Седьмое Крыло — девять очков, у Леракии было шесть, у Магьё четыре и у Маира три.

Если предположение Ашадина было верно, и Мастер Хаоса намеревался организовать четыре соревнования, по одному для каждого из Магистров, то вероятность победы Диких Земель в Великом Турнире активно стремилась к ста процентам.

Единственным человеком, в доме Мастера Хаоса, кто не разделял общей радости, был Рианет. Магистр Жизненной Силы уже почти два месяца ходил как в воду опущенный, ни с кем нормально не разговаривая и выжимая из своих подчинённых последние силы на тренировках.

Вот и сейчас, даже когда все остальные, даже Сивилла, с радостными выражениями на лицах окружили Ашадина, хваля его наперебой, он сидел в углу комнаты на своём личном укреплённом диване, вперив взгляд куда-то в пустоту.

И только появление в зале Мастера Хаоса, только что вернувшегося с совета с главными представителями империй по поводу объявления условий четвёртого раунда, заставило Магистра Жизненной Силы оторваться от своих тяжёлых дум. И не напрасно.

— Всем привет, кого сегодня ещё не видел, — махнул рукой Лазарис, а после, выслушав ответные приветствия, повернулся к Рианету. — Выйдем на минутку, есть разговор.

— К… конечно! — мужчина подскочил с дивана, едва не сбив головой люстру, и поспешил покинуть дом вслед за Мастером Хаоса.

— Мы с тобой так нормально и не поговорили после второго раунда и того, как я вырезал ту заразу из твоей души, — начал Лазарис, когда они удалились от дома на пару километров. — Как себя чувствуешь, кстати?

— Никаких последствий и побочных эффектов, всё в порядке.

— Хорошо. В следующем раунде участвовать, уже очевидно, будешь ты, так что я решил всё-таки обсудить с тобой возникшую проблему. Скажи честно, ты винишь себя в том, что Эрд смог создать Магистров?

— Да, — великан, возвышавшийся над и так довольно высоким Мастером Хаоса больше чем на метр, понурился и опустил голову, будто нашкодивший мальчишка. — Я понимаю, что ничего не мог с этим поделать, раз даже Вы ничего не обнаружили, но всё равно, на душе скребут кошки. Если бы не я, если бы Вы выбрали кого-то другого, сейчас у эрдцев не было бы Магистров, а мы одержали бы череду побед. Победить в Турнире Эрду уже не суждено, даже если мы займём последнее место, а они — первое, однако в будущем это может очень сильно подпортить результаты Ваших стараний.

— Понятно… — Лазарис, подняв руку, похлопал Рианета по предплечью. Выше просто не доставал. — Во-первых, по поводу прошлого. Ты совершенно прав: если даже я, так тщательно копавшийся в твоей душе, не засёк магию слежения, что эрдцы нацепили на неё ещё тогда, когда мы пришли тебя спасать, то ты бы не смог этого сделать тем более. По крайней мере после того, как я понял, в чём дело, найти и удалить шпионское заклинание стало возможно, что уже радует. Как и то, что ни за чем иным, кроме структуры твоей души, эта магия не наблюдала, иначе Дикие Земли ждали бы большие проблемы.

— Вы уверены, что во мне не осталось никакой следящей магии?

— Уверен. Я эту-то проглядел только потому, что она инкапсулировалась и никак себя не проявляла во внешнем мире. Но я продолжу свою мысль. Во-вторых, по поводу настоящего. Мы и так выигрываем, всего на одно очко отставая от идеального результата, Магистры Эрду, как ты видишь, не слишком-то и помогли. И, в-третьих, по поводу будущего. Ты не должен волноваться о том, что благодаря Магистрам Эрд сможет вырваться вперёд в мировой гонке.

После того, как вы закончите турнир, а я закончу свои дела со Зверем, я планирую опубликовать всё, что мне известно о душе и рангах. О том, как перейти с четвёртого ранга на пятый, а также о том, как перейти с нулевого на первый, начать путь своего становления, причём не только магам, но и обычным людям.

Через сотню-другую лет магия в том виде, в котором мы её знаем сейчас, станет лишь одной из дисциплин в рамках необъятного пути развития души. И, я уверен, среди тех, кто прочтёт мои труды, найдутся люди поумнее и меня, и даже Ярсу, так что способы достижения ранга Магистра, как и последующих рангов, сколько бы их ни было, будут открыты довольно быстро. Никакого преимущества Эрд не получит.

Рианет замялся.

— Учитель, при всём уважении, не кажется ли Вам, что передавать такие ценные исследования в общее пользование…

— Опрометчиво? — Лазарис усмехнулся. — Возможно. Особенно с учётом того, что прогресс в этом мире, тем более прогресс, связанный с развитием душ, поспособствует увеличению мощи Зверя и перевесит чашу весов в противостоянии Грехов и Добродетелей. Однако, неужели ты думаешь, что я был единственным во всей Сфарре, кому в голову пришло, что могут быть более высокие ступени?

Просто мне из-за особенностей души удалось продвигаться в изучении вопроса на порядки быстрее остальных. Тем не менее, теперь, когда о Магистрах стало известно повсеместно, этот ранг недолго будет оставаться исключительно преимуществом Диких Земель и Эрда. Человеческий разум — штука такая, тоже в каком-то смысле магическая.

Пусть, как и всегда, они будут в первую очередь думать о военной выгоде и о том, как бы повыгоднее обскакать соперника на повороте. Однако в итоге все, даже самые ужасные разработки, смогли послужить мирным целям. Эти исследования не станут исключением.

— Буду надеяться, что Вы правы.

— Я тоже, Рианет… я тоже буду на это надеяться. А ты постарайся получше подготовиться к своему раунду и прекращай хандрить, Айна говорит, к ней уже Юллин приходила за советом, спрашивала, как тебя растормошить. Жёны, обсуждающие проблемы своих мужей — это никогда не приведёт к хорошему результату.

* * *

'Четвёртый раунд Великого Турнира начнётся через три месяца.

Тема четвёртого раунда — Театр боевых действий.

Срок проведения третьего раунда — до одного месяца.

Зона проведения раунда — Римаршал, Магьё.

Количество представителей от каждого участника — не менее десяти и не более двадцати тысяч.

Арсенал, доступный для использования во время раунда, неограничен, за исключением ядерного оружия.

Способы достижения цели раунда неограничены.

Цель раунда — одержать победу в масштабном бою'.

Римаршалом именовалась обширная степь в нескольких сотнях километров от юго-восточной границы Диких Земель, ровная как стол от горизонта до горизонта. На языке Магьё «Римаршал» и означало: «стол Бога».

Однако через три месяца Римаршалу было суждено покрыться кратерами взрывов. Не меньше семидесяти тысяч человек схлестнутся в масштабном бою, и вряд ли божий стол сможет когда-либо вновь стать таким же идеально ровным. Впрочем, это была небольшая цена по сравнению с потенциальной мировой войной и уничтожением в ядерных взрывах значительной части всей суши.

Перерыв в три месяца был самым большим за время Турнира, однако никто не посмел бы сказать, что такой срок неоправдан. Последний раунд должен был стать невероятно зрелищным финалом всего Турнира, и, чтобы подготовиться к этому, шести империям и Диким Землям даже трёх месяцев было маловато.

Так что, когда они пролетели, со всех концов Сфарры Мастеру Хаоса начали приходить просьбы о продлении сроков подготовки. Несмотря на то, что победители и проигравшие уже были почти что очевидны, ни один из участников, кроме Диких Земель, естественно, не хотел оставаться на своей строчке в турнирной таблицы, все желали подняться чуть выше.

Однако Лазарис остался непреклонен. Участник, чьи представители не явятся на место проведения раунда в срок и в достаточном количестве, будет автоматически дисквалифицирован — таков был ответ судьи Великого Турнира. Так что всем участникам пришлось в срочном порядке завершать свои сборы и добираться до Римаршала.

И вот, семь армий, далеко не самых больших, однако и точно не маленьких, собрались в указанном месте. В общем счёте сто двадцать тысяч человек и алкарн, маги, Мастера и Грандмастера, а также огромное количество военной техники, от лёгких управляемых магией дронов-камикадзе до сверхтяжёлых танков и глайдеров-бомбардировщиков.

С учётом того, что последнее настолько масштабное столкновение на этой планете случалось больше двухсот семидесяти лет назад, когда технологии и магия были куда примитивнее, эти армии, пожалуй, обладали едва ли не наибольшим разрушительным потенциалом в истории Сфарры. И все они стояли и смирно ждали появления того, кто мог уничтожить их всех в одиночку.

— Доброе утро вам всем, — разнёсся над головами голос Мастера Хаоса. — Сегодня начнётся четвёртый раунд Турнира. Если в результате будет определён однозначный лидер по очкам, он же станет и последним.

Правила довольно очевидны: масштабная битва всех против всех. Организуя соревнования для охотников и игроков в карты, я, естественно, не забыл, что изначально целью всего этого мероприятия была имитация мировой войны. Три предыдущих раунда показали, насколько умелы, хитры и умны представители всех семи участников, а также насколько хорошо сами участники умеют выбирать тех, кто будет отстаивать их интересы.

Результаты вы, думаю, прекрасно знаете и без меня. Однако, так или иначе, ни одна война не может обойтись без прямого столкновения армий. Вы начнёте с заранее определённых точек вокруг этого самого места.

Покидать пределы Римаршала запрещено, если вы не хотите быть дисквалифицированы. Поражение в этом раунде будет засчитано той команде, что потеряет половину своего количества или больше. Подумайте об этом и решите, хотите ли вы идти в бой именно таким составом. После того, как я закончу свою речь, у вас будет полчаса, чтобы избавиться от лишних, по вашему мнению, представителей.

Не убивать, естественно, просто выведите их в отдельную группу, и я телепортирую их за пределы нашего сегодняшнего поля боя. В остальном, как и в прошлых раундах, вы ничем не ограничены. На этих планшетах, — в руке Лазариса появился широкий полупрозрачный прямоугольник из металла и пластика, — будут в реальном времени отображаться позиции всех Мастеров, а также всех боевых отрядов численностью более ста человек.

Через полчаса я хочу услышать от каждой команды, сколько таких планшетов понадобится, но не более одной штуки на каждую тысячу человек в команде. Чужими планшетами вы также сможете пользоваться, но для этого их для начала надо будет отобрать.

Как только команда теряет половину личного состава, все оставшиеся в живых представители автоматически телепортируются прочь с Римаршала, учитывайте это. Ограничение этого раунда — месяц.

Если победитель не определится в течение месяца, то места будут распределены в соответствии с выжившей долей армии. На этом всё, инструктаж закончен. И, несмотря на то, что многие из вас неизбежно умрут, я всё-таки пожелаю всем вам выжить.

Полчаса спустя от общей огромной толпы отделилось пять групп по несколько тысяч человек — и исчезли во вспышке света. Многие империи решили воспользоваться возможностью и пополнить свои армии лишними отрядами, которые в бою должны были стать пушечным мясом, однако правило о половине умерших спутало им планы.

Если, а точнее, когда эти отряды смертников будут вырезаны, для остальной армии лимит на возможные смерти значительно снизится, возможность прикрыться живыми щитами в первой части сражения того не стоила.

Затем были розданы планшеты. И, в конце концов, уже основные войска были телепортированы на исходные позиции. Судя по данным планшетов, они находились по периметру огромного круга радиусом в несколько десятков километров.

Спустя примерно час после этого Рианет, главнокомандующий армией Диких Земель, глубоко вздохнув, склонился над столом. Саргур, Турза, а также ещё четверо самых старых и опытных подчинённых Мастера Хаоса, сегодня выполнявшие роли генералов, последовали его примеру.

Положение было тяжёлым. После того, как начался раунд, сразу бросаться в сражение было глупо, стоило укрепить позиции, развернуть оборону, подготовить стратегию. По крайней мере так должно было быть.

Однако планшет, созданный Лазарисом, а значит, не способный соврать или ошибиться, демонстрировал совершенно иную картину. К их расположению от пяти из шести лагерей двигались крупные силы.

В общем счёте более сорока тысяч человек, в том числе около пятисот Мастеров и Грандмастеров. Почти втрое больше, чем было в подчинении у Магистра Жизненной Силы.

Сомнений не было: недовольные слишком высокими результатами Диких Земель империи решили в первую очередь избавиться от них. Подобный вариант развития событий Рианет с Турзой обсуждали, однако даже в самых пессимистичных фантазиях они не могли представить, что возмущение близящейся победой владений Лазариса окажется настолько велико.

Судя по всему, в происходящем отказалось участвовать только Магьё, всегда тихо поддерживавшее Дикие Земли. Остальные же, скорее всего, возглавляемые империей Зверя, решили не дать Рианету заработать ни одного очка в общий зачёт.

Предложений, как справляться с этой ситуацией, было немного. Самым реалистичным казалось разбить армию на множество маленьких отрядов и рассредоточить по территории Римаршала, чтобы войскам империй было как можно сложнее засечь их по планшетам, а потом, когда бы они начали сражаться друг с другом, вновь объединиться и присоединиться к битве.

Однако все прекрасно понимали, что шансы на то, что это сработает, были невелики. Тем более что все Мастера, Грандмастера и, естественно, сам Рианет, отображались на карте постоянно, им спрятаться не получится. Также высказывались варианты о переговорах, попытках объединиться с Магьё, использовании тактики бей-и-беги… успех был ещё менее вероятен.

— Саргур, — Рианет поднялся во весь свой почти трёхметровый рост. — Бери две тысячи человек, лучших, кому доверяешь и кого знаешь. На вас — оставленные этими ублюдками лагеря. Начинайте с самых слабых. Я останусь здесь и буду обороняться столько, сколько смогу. Если увижу по карте, что ваши силы разбиты — пойду в последнее наступление. Мы должны получить три очка, чтобы наверняка выйти с культистами на ничью, четыре — чтобы победить. Ты меня понял?

— Так точно! — отсалютовал Саргур. — Был рад служить с вами!

— Я тоже, мой друг, — Рианет протянул ему руку, и старый вояка её крепко сжал обеими ладонями. Оба понимали, что подобная задача — атаковать один за другим вражеские лагеря, была практически равнозначна самоубийству.

Проводив Саргура взглядом, Магистр Жизненной Силы повернулся к остальным своим генералам.

— Готовьтесь к обороне. Мы должны продержаться и прикончить как можно больше культистов, чтобы их потом с потрохами сожрали их же союзники. Более слабых бойцов, тех, кого брали для помощи, поддержки и работы с техникой — спрятать как можно дальше, а лучше как можно глубже, чтобы до них добрались в последнюю очередь. Мы не имеем права проиграть сейчас, когда победа почти у нас в руках. Приказа выжить не отдаю, сами понимаете. Приказываю сдохнуть как можно позже. Всё, за работу, пора встречать гостей.

Глава 22

— Я вас внимательно слушаю. Что вы хотели мне сказать?

Пятеро командующих объединённой армией Эрда, Седьмого Крыла, Леракии, Маира и империи Зверя, в сопровождении охраны вылетевшие из рядов огромного сорокатысячного войска, приземлились перед стоящим посреди поля Рианетом.

И несмотря на то, что он был один, а их было больше тридцати человек и алкарн, несмотря на то, что среди эрдцев также был Магистр, а все остальные поголовно были Грандмастерами немалой силы и огромного жизненного опыта, аура мужчины, которому только в этом году исполнилось пятьдесят, заставила всех их сделать шаг назад, когда он заговорил.

Да, мужчина этот был ростом два девяносто три, но при нём не было заметно никакого оружия, а вместо брони он был облачён в широкие шаровары и безрукавку на голое тело по моде жаркого Магьё. Классический стиль, что Рианету когда-то пытался привить Лазарис, Магистр Жизненной Силы давно позабыл.

— Лучше сдавайся, парень, — первым поборов оторопь, произнёс маг из Седьмого Крыла, — Дикие Земли слишком выбились вперёд. Выиграть Турнир мы уже не сможем, но также мы не можем допустить, чтобы жители наших империй считали нас идиотами и слабаками.

— То есть то, как вы собрались в стаю по команде этой швали из культа и как образцовые псы бросились рвать шкуру волка — это поступок умный и смелый, так ты считаешь? — презрительно бросил мужчина, взмахом руки указывая на лидера армии империи Зверя.

— Следи за языком! — взвился Магистр из Эрда, явно оскорблённый таким сравнением. Однако это была его большая ошибка — напоминать о себе при Рианете.

— А ты вообще даже вякать не смей, подделка! — рык Магистра Жизненной Силы, более свирепый и яростный, чем у самого страшного льва, заставил эрдца покачнуться и окружить себя защитным куполом. И это несмотря на то, что никакой магии в голосе Рианета не было, лишь мощь его лёгких и голосовых связок. — За открытие пути к пятому рангу вы должны быть благодарны учителю по гроб жизни и уж точно не пытаться саботировать его великий замысел!

— Позвольте, молодой человек, — небезызвестный Акволь Раут, ведший в этом раунде армию Эрда, покачал головой, — во-первых, шпионаж всегда был частью противостояния мировых держав. Кража какой-то технологии или магии не означает, что вор должен благодарить того, у кого он украл, иначе все здесь присутствующие были бы обязаны друг другу тысячи земных поклонов.

Во-вторых, никто их нас не саботирует Турнир. Мастер Хаоса сам заявил, что мы вольны делать, что захотим, на Римаршале, мы лишь следуем установленным им правилам. И уж точно вы не можете обвинять нас в том, что мы не действуем в интересах своих стран.

— Замечательные отмазки, — Рианет пару раз саркастично хлопнул в ладоши. — И я даже не буду пытаться спорить. Никогда не был хорош в софистике, да и на что способны мои пятьдесят лет опыта против твоих пятисот?

Что бы я ни сказал, ты сможешь выкрутить против меня настолько изящно и логично, что я сам не найду, что возразить. Однако я знаю твёрдо: то, что вы сейчас собираетесь сделать, ничем не отличается от ситуации, когда бегун, понимающий, что уже ни за что не победит, падая, хватает за ногу лидера, чтобы он тоже не смог добежать до финиша. Это подло и низко.

И, что бы ты ни говорил, моё мнение по этому поводу не изменится. А теперь, если вы хотите напасть — нападайте, сдаваться и отступать мы не намерены, однако учтите, что перед тем, как умереть, каждый из моей армии заберёт с собой в могилу минимум двоих ваших. Готовы ли вы пойти на такое ради ублюдочного культа? Советую хорошо обдумать.

Больше не собираясь слушать ни слова, Рианет развернулся и широкими шагами двинулся к своему войску. Однако спокойно дойти ему не дали. По идее подобные переговоры предполагали неприкосновенный статус для всех участников, это был, если так можно выразиться, общепринятый этикет войны. Вот только, чтобы следовать этикету, не важно, какому, требовались манеры, а они были не у всех.

В спину великана врезалось десятиметровое ледяное лезвие, острое будто бритва, а также напитанное огромным количеством магии, достаточным, чтобы заморозить даже самое жаркое пламя. Любого обычного человека, да что там, любого Магистра, не подготовившегося заранее к встрече подобного заклинания, в мгновение разделило бы на две быстро покрывающиеся инеем половинки. Любого, кроме Рианета.

Специализация Жизненной Силы, которую ему даровал Лазарис, была по-своему уникальной и удивительной. Мастер Хаоса очень рисковал, когда выбирал для Рианета такую силу однако удручающее состояние, в котором пребывало тело молодого человека после долгих лет заключения в темнице, не предполагало иного выбора.

И в результате получилось нечто, отличное от почти всей известной человечеству магии. В этом Рианет был похож на Фауста, обладавшего нулевым потенциалом, не имевшего вообще никакой энергии и пробившегося на первый ранг исключительно за счёт своего упорства в постижении искусства меча. Душа Рианета тоже не имела ни капли «лишней» энергии. Правда, в теле Рианета энергия всё-таки была. Огромное количество энергии.

Его Жизненная Сила не имела отношения ни к электрическим потенциалам, ни к постоянно протекающим химическим реакциям в клетках. По всем канонам рациональной науки этой силы в принципе не должно было существовать. В отличие от большинства подвидов заклинаний, подражающих каким-то реальным предметам, явлениям или феноменам, и потому, каким бы парадоксом это ни казалось, магия Рианета была куда более «магической», чем фаерболы или те же ледяные лезвия.

Это делало её довольно сложной для постижения, а также крайне буйной, тем более если вспомнить о немалом количестве энергии хаоса, что попала в тело Рианета, пока Лазарис его протаскивал по всем рангам.

Однако при этом эта «магическая» чёрта дала Магистру Жизненной Силы одно преимущество, которого не было ни у одного мага в мире. Возможность увеличивать объём энергии за счёт тренировок. Энергия Рианета хранилась в его теле, а не в душе, так что, чем сильнее было тело, тем больше оно могло вмещать энергии.

И чем больше оно вмещало энергии, тем сильнее могло стать. Получался замкнутый цикл, внутри которого по идее Рианет мог накапливать силу почти до бесконечности.

Конечно, не стоило думать, что идти по такому пути было просто. Чем больше была сила, тем сложнее её становилось наращивать, да и тренировки для того, кто одним взмахом руки мог поднимать ветра и ломать вековые деревья, нужны были совершенно особенные.

Однако, решив для себя, что больше никогда не позволит другим его спасать, Рианет за все пятнадцать лет, что Мастер Хаоса отсутствовал, не пропустил и дня тренировок.

Может быть, когда-то, когда он только стал Магистром, это ледяное лезвие и смогло бы ему навредить. Но сейчас Рианет стал во много раз сильнее. В Диких Землях до возвращения Лазариса он был сильнейшим, и даже вчетвером Геата, Ашадин, Сивилла и Ярсу едва могли ему противостоять.

До Мастера Хаоса ему, конечно, ещё было очень далеко, но в сражении один на один Магистр Жизненной Силы вполне мог бы справиться даже с Ол’Эрой, древнейшим и сильнейшим Грандмастером Сфарры.

Безрукавка на его плечах оказалась разрублена напополам, а на коже под лопатками в нескольких местах проступила кровь, отказывавшаяся застывать даже под воздействием магистерской магии, но на этом всё.

Атака исподтишка, в которую эрдский Магистр вложил значительную часть сил, намереваясь если не убить, то по крайней мере серьёзно травмировать главнокомандующего Диких Земель, оставила лишь небольшую царапину. А в следующую секунду горло незадачливого ледяного мага уже было сжато в пальцах Магистра Жизненной Силы.

— Отпусти его! — гаркнул Акволь, призывая огромные мечи из своих колец и наставляя их на Рианета.

— Ещё чего! — рассмеялся великан, отмахиваясь, будто от мух, от ледяных игл и копий паникующего эрдского Магистра. — Я был готов простить ему то, что его ранг — результат сидевшей в моей душе пиявки, в конце концов, это не лично его вина. Однако такой вот трусливый удар в спину прощать не собираюсь, меня не поймут мои же подчинённые.

С этими словами он сжал кулак.

— В атаку! — проревел главнокомандующий Эрда, отправляя в атаку на Рианета свои титанические клинки.

Его голосу вторили остальные командиры.

— В атаку!

— В бой, воины Леракии!..

Началась битва, которая должна была решить судьбу этой планеты.

* * *

Рианет словно разделился на несколько собственных копий. Его трёхметровая фигура металась по полю боя так быстро, что в какие-то моменты могло действительно показаться, что он находился в нескольких местах одновременно.

И везде, где он оказывался, умирали люди и алкарн. На пятом ранге специализация Жизненной Силы дала ему возможность поглощать эту энергию из окружающего пространства, в том числе — и из чужих тел. Навык, который когда-то на арене Диких Земель он смог неумело применить лишь в момент смертельной опасности, за пятнадцать лет был отработан почти до автоматизма.

Теперь Рианет мог буквально вытягивать из врагов жизнь, и, если они не были достаточно сильны, чтобы полностью окутать всё тело защитной магией, смерть была неизбежна. Для магии, не имеющей основы в виде каких-то реальных явлений, невозможно было найти контрприёмы.

Однако Магистр Жизненной Силы также ни на секунду не забывал, что главной его задачей было не это. Даже ему на то, чтобы убить сорок с лишним тысяч солдат, тем более что многие из них были довольно сильными магами, а многие находились под защитой нашпигованной артефактами военной техники, понадобилось бы куда больше часа.

За это время элита объединённой армии успеет десять раз вырезать половину его собственного войска, обеспечив Диким Землям поражение в этом раунде. Нет, сегодня у него была другая роль.

На поле боя в окружении почти беззащитных перед его способностями противников Рианет, постоянно пополняя свои запасы жизненной силы, мог сражаться практически вечно. По крайней мере до тех пор, пока его душа, с помощью которой он и использовал способность вытягивания энергии, не отключится от перенапряжения.

И в этом сражении на себя Рианет взял самую опасную роль — роль приманки. Его целью было продержаться как можно дольше, как можно дольше удерживать внимание противников на себе, не подпуская их при этом к основным войскам.

Естественно, удавалось ему не идеально. Командовали объединённой армией тоже не дураки, прекрасно понимающие, что нет никакого смысла пытаться убить практически бессмертного противника, когда для победы было достаточно просто проредить его войско.

По позициям армии Диких Земель били орудия, в небе кружили глайдеры-бомбардировщики, а вдоль всей линии столкновения двух армий сверкали сполохи от заклинаний и выстрелов магических винтовок.

Исключительно на невероятной мощи своих мускулов Рианет перемещался по полю боя на околозвуковой скорости, успевая оборонять десятки точек и спасать сотни своих людей, однако этого всё равно было мало. Когда подобный грому голос Лазариса раздался откуда-то с небес, войско Диких Земель потеряло уже более тысячи человек.

— Армия Маира потеряла более половины личного состава и выбывает из раунда, занимая седьмое место и зарабатывая ноль очков. Все представители Маира, оставшиеся в живых, а также принадлежащие Маиру боевая техника и прочие предметы будут телепортированы с Римаршала через три… два… один…

Поле боя осветили тысячи тусклых вспышек — и союз империй разом лишился пятой доли войска. Воспользовавшись всеобщим замешательством, Рианет бросил взгляд на планшет, который достал из пространственного хранилища в кольце.

На том месте, где только недавно находился лагерь Маира, сейчас остались лишь условные обозначения отряда Саргура. Вот только от двух тысяч его бойцов осталось не более полутора. А ведь армия Маира была слабейшей среди пяти империй. Если всё так пойдёт и дальше, четвёртого места им никак не получить.

Взревев будто дикий зверь, Рианет окружил себя алым туманом — и с удвоенной яростью бросился в схватку. Энергия Хаоса была его козырем, однако в то же время и проклятьем. Крайне нестабильная и буйная энергия, если ей злоупотреблять, начинала сводить Магистра Жизненной Силы с ума.

Как и со всеми остальными своими способностями, за пятнадцать лет Рианет успел куда лучше понять и разобраться с тем, как использовать силу Греха. Однако он всё-таки не был Мастером Хаоса, который был способен сохранять здравый рассудок даже под жутким влиянием ключа Гнева.

Если Рианет останется в таком состоянии более чем на пятнадцать минут, то перестанет различать друзей и врагов и начнёт крушить всё подряд. Значит, подумал Магистр Жизненной Силы, ему придётся уложиться в эти пятнадцать минут.

Исчезновение армии Маира подействовало и на остальных членов альянса империй. На своих планшетах они, наверняка, видели продвигавшийся по Римаршалу отряд Саргура, однако магическая карта не показывала силы отмеченных на ней магов. Так что для всех стало полнейшей неожиданностью то, что войско всего в две тысячи человек смогло так быстро уничтожить лагерь с более чем восьмью тысячами маирских солдат.

Избранная Рианетом тактика стала очевидна, однако поделать с этим оставшиеся командующие уже ничего не могли. Отступление к своим лагерям означало бы возвращение к изначальной рекогносцировке раунда и потере преимущества эффекта неожиданности. Тем более что Рианет, наверняка, не преминет ударить их в спину так больно, как только сможет.

Они должны были уничтожить Дикие Земли, чего бы это ни стоило. И если раньше большинство сильнейших Грандмастеров альянса старались экономить силы, рассчитывая на то, что впоследствии им придётся сражаться ещё и друг с другом, то теперь практически все они, как и Магистр Жизненной Силы, решили показать все свои возможности.

И направить их в первую очередь не на сохранение собственных войск, а убийство как можно большего числа солдат Рианета.

Магические щиты Акволя, на которые он принимал выстрелы зениток Диких Земель, сменились на мечи, которыми он, будто кухонным ножом — овощи, пошёл рубить магов противника. Огромная тучная фигура Хефсы, ещё одного главного представителя своей империи, до того втягивавшая в свою ненасытную пасть вражескую магию и поглощающий эффект способности Рианета, двинулась к передовой, намереваясь, видимо, начать пожирать уже напрямую людей.

Как и три отряда из империи Зверя, не имевшие в составе древних магов из-за очередного проигранного пари, но, тем не менее, обладавшие по-настоящему огромной мощью за счёт использования боевых формаций волка, таких же, как те, с которыми когда-то сражался Лазарис.

Магистру Жизненной Силы быстро прибавилось работы, и, несмотря на то, что он использовал усиление энергии Хаоса, а его войска окончательно ушли в оборону, частота смертей солдат Диких Земель выросла почти втрое. Через десять минут после поражения Маира из шестнадцати тысяч человек, прибывших для участия в раунде, осталось одиннадцать.

Две тысячи, правда, увёл с собой Саргур, так что именно в этой схватке с армией альянса они потеряли всё-таки не пять, а «всего» три тысячи. Вот только эти три тысячи были главными силами армии, костяком, сильнейшими магами, опытнейшими воинами.

Только эти три тысячи стоили едва ли не всех оставшихся войск, к тому же почти три тысячи практически бесполезных в хаосе боя человек было укрыто под землёй в наспех построенных бомбоубежищах, а ещё около полутора тысяч получили тяжёлые увечья и, хоть оставались пока что живы, не влияя на общий зачёт, для сражения уже были непригодны. В итоге в строю осталось лишь около шести с половиной тысяч человек.

Рианет, ощущая через свою магию отголоски смертей каждого на поле боя, с каждым потерянным бойцом становился всё яростнее и безумнее. И стабильности его психики энергия Хаоса ни капли не помогала.

В какой-то момент, столкнувшись посреди поля боя с великаном Хефсой, он набросился на него и начал избивать огромное уродливо тучное лицо, напрочь игнорируя невероятную втягивающую силу, которой Леракийский Грандмастер пытался его поглотить.

И, потеряв себя на несколько секунд, очнулся в тот момент, когда гигантская туша Хефсы под ним просто исчезла в тусклой вспышке. Саргур, судя по данным планшета потеряв больше трёх четвертей своего войска, смог уничтожить ещё один лагерь.

Вот только теперь уже было совершенно очевидно, что на третью империю у них сил уже не хватит. Подняв голову к небу, Рианет набрал полную грудь воздуха…

— САРГУР! КУЛЬТ!

Оглушительный рёв Магистра Жизненной Силы заставил зажать уши едва ли не всех солдат на поле боя, как из альянса, так и из Диких Земель. У Рианета, конечно, был артефакт для дальней передачи сообщений, но в подобной кутерьме воспользоваться им было решительно невозможно, так что он воспользовался тем способом, что был ему доступен.

Смысл сообщения старый вояка должен был понять. А в следующую секунду Рианет уже сам, развернувшись, бросился в самую гущу боя, прямо навстречу боевым формациям империи Зверя. Волноваться о том, что они проиграют, больше не было смысла, всё равно это было неизбежно. Так что он отпустил последние стопоры энергии Хаоса, теряя себя в алом сиянии.

Следующим, что Рианет увидел после кровавого марева, было голубое небо. Он, в окружении сотен и тысяч бойцов Диких Земель лежал в поле. Они проиграли.

Глава 23

Четвёртый, самый масштабный раунд Великого Турнира стал, неожиданно, самым коротким. Если первый раунд длился месяц, второй — пятьдесят семь дней, а третий — семь часов, то на этот раз удалось уложиться всего в четыре с половиной.

Маир, лагерь которых разбил Саргур, выбыл на восемьдесят первой минуте.

Леракийские войска, проигравшие ровно тем же образом, были отправлены с Римаршала на девяносто третьей.

Дикие Земли — на девяносто восьмой.

Следующим стало Магьё. После того, как альянс, теперь состоявший всего из трёх империй, расправился с главным врагом, они решили прикончить единственного участника Турнира, который отказался выступить против Диких Земель. Пополнив силы частью войск из своих лагерей, они выдвинулись на Магьё и убили ровно половину его армии на сто тридцать седьмой минуте.

Следующими с Римаршала были отправлены войска Эрда. Рианет в своей последней атаке убил ещё одного их Магистра и немало Грандмастеров, так что под совместными атаками Седьмого Крыла и империи Зверя эрдцы потеряли половину личного состава через три часа после начала раунда.

Однако Магистр Жизненных Сил, даже впав в боевое безумие, не забыл, кто его главный враг. Эрд просто попал под руку, Рианет был зол на них из-за ситуации со шпионским заклинанием в своей душе. Куда больше досталось армии культа, где он полностью уничтожил две боевые формации и убил более семисот бойцов всего за пять последних минут.

К тому же Сургур с четырьмя сотнями оставшихся элитных магов сумел, окончательно наплевав на защиту, убить больше тысячи человек в лагере империи Зверя. Старый вояка погиб в этой атаке, как и девяносто процентов остальных воинов Диких Земель, однако их смерти не были напрасны.

Несмотря на то, что изначально армия культа значительно превосходила по мощи войско Седьмого Крыла, на двести семьдесят второй минуте четвёртого раунда алкарн удалось убить ровно половину культистов. Такие результаты могли бы стать шоком для всей Сфарры, однако куда большим шоком стал подсчёт итоговых очков за четыре раунда.

На пятом месте оказался Маир, трижды проигрывавший самым первым и набравший три очка в общем зачёте только благодаря тому, что в третьем раунде одновременно с его представителем проиграли ещё леракийский и эрдский.

Четвёртое место разделили Леракия, отлично себя показавшая в первом раунде и почти никак — в оставшихся, и Магьё, наоборот, более удачливое к концу Турнира, у обеих империй набралось по семь очков.

Третье место занял Эрд с четырнадцатью очками, его представителю фатально не повезло в третьем раунде, иначе они точно получили бы серебро. Второе место, с минимальным отрывом — Седьмое Крыло, с каждым раундом показывавшее всё лучшие и лучшие результаты.

Однако, в конце концов, всё это было не так важно, потому что победитель Турнира и правитель всей Сфарры мог быть только один.

И вот с этим были очевидные проблемы. На первом месте, с равным счётом в девятнадцать очков, оказались Дикие Земли и империя Зверя. Дикие Земли, оставлявшие культ на шаг позади каждый раунд, в итоге из-за сговора пяти империй еле-еле вытянули ничью.

К счастью, у Мастера Хаоса был запасной план на этот случай. И спустя несколько дней после завершения четвёртого раунда по Сфарре разнеслось объявление о последнем раунде.

'Пятый и последний раунд Великого Турнира состоится в последний день осени на большой арене Нарга.

Тема пятого раунда — Королевская битва.

Срок проведения пятого раунда — до победы.

Количество представителей от каждого участника — не больше двадцати.

Предыдущие запреты на участие аннулируются.

Арсенал, доступный для использования во время раунда, ограничен магией либо артефактами личного пользования.

Способы достижения цели раунда неограничены.

Цель раунда — остаться на арене дольше всех.

Правила начисления очков изменятся, все участники, вне зависимости от того, какую строчку они занимают сейчас в турнирной таблице, получат возможность выбиться в лидеры и выиграть Турнир.

Также на арену для наблюдения за ходом раунда будет разрешён вход для зрителей'.

Нарг — столица Седьмого Крыла, помимо образцов одной из древнейших архитектур во всей Сфарре, мог похвастаться также самой большой на планете боевой ареной. Огромный Колизей с площадью арены более тридцати тысяч квадратных метров и местами для двухсот пятидесяти тысяч зрителей был внесён в список современных чудес света Сфарры, наряду с дворцом Элтора и парящими мостами Леракии.

Построен он был для проведения фестиваля связи поколений, грандиозного мероприятия, главного праздника для всех алкарн, и только для него. Однако в последний день осени, ровно через год после объявления начала Великого Турнира, по воле Мастера Хаоса большая арена Нарга встретила зрителей вне своего традиционного расписания.

И так как на этот раз количество желающих попасть на финал этого исторического соревнования было куда больше, чем во время ежегодного фестиваля.

Очередь из желающих пораньше занять свои места начала собираться за два дня до решающего часа, и для того, чтобы контролировать огромную многонациональную толпу, в которой почти сразу начали возникать довольно серьёзные конфликты, Наргу пришлось буквально мобилизовывать армию.

Впрочем, в накладке столица алкарн не осталась. Двести пятьдесят тысяч билетов на финал Турнира были раскуплены за считанные часы после объявления Лазариса, даже несмотря на то, что цены изначально завысили в десять раз по сравнению с обычными.

Но вот, в конце концов, все места были заняты, очередь более-менее рассосалась, и ровно в назначенное время в небе над ареной появилась фигура человека в строгом сером костюме-тройке.

— Всем добрый вечер, — гомон мгновенно стих. — Я рад приветствовать вас всех на финале Великого Турнира. Обстоятельства сложились так, что мне пришлось проводить дополнительный раунд, чтобы выявить победителя, и, раз уж так получилось, я решил, что можно и позволить понаблюдать за ходом соревнования тем, ради кого эти соревнования, по сути, и проводятся. Начну я с небольшого вступительного слова.

Думаю, все присутствующие прекрасно осведомлены, в чём состоит истинная цель этого Турнира. Но, даже если и так, я всё равно напомню. Сфарра в последние годы слишком близко подошла к краю, за которым нет ничего, кроме хаоса войны, и войны куда более ужасной и разрушительной, чем все, какие только знала планета, вместе взятые.

Я никогда не был противником войн, считаю, что это естественная часть истории цивилизации. Однако у меня в этом мире есть свои цели и планы, и, чтобы они могли быть воплощены в жизнь, я предложил шести империям вместо того, чтобы вцепиться друг другу в глотки клыками, состоящими из ядерных взрывов, провести Турнир, в результате которого будет определён новый правитель всей Сфарры.

То, что все они согласились — отличное доказательство того, что им такой способ разрешения конфликта также кажется куда более предпочтительным.

Для того, чтобы определить, какая из участниц этого Турнира наиболее достойна стать по главе планеты, я организовал четыре соревнования, в которых постарался создать симуляцию того или иного вида противостояния.

Охота, добыча пищи в первобытные времена, когда от того, сколько охотник принёс дичи, зависела его репутация и статус.

Борьба за влияние, когда победы невозможно достичь личной силой, и надо суметь как положиться на товарищей, так и вовремя пожертвовать кем-то ради достижения цели.

Интеллектуальная война, в которой требуется обхитрить противника, заставить его играть по твоим правилам, и самому не оказаться обведённым вокруг пальца.

И, наконец, реальные боевые действия, то, к чему в итоге приходит, если более аккуратные методы не привели к победе.

В этих раундах представители семи участников Турнира, избранные из десятков, сотен миллионов, ставились разные условия, испытывались их навыки, и речь далеко не только о магических умениях. Возможно, кого-то из вас не удовлетворяет результат, который показал конкретный представитель в том или ином раунде, или же вся страна в Турнире в целом. Я много подобных слов слышал в СМИ за последний год.

Однако я хочу, чтобы вы подумали вот о чём. Имеете ли вы право осуждать кого-то, если, окажись вы на его месте, вряд ли справились бы лучше? Какие бы результаты ни показали представители, они сражались за свои страны, и за вас всех в том числе.

Сейчас, в последнем раунде, определится победитель Турнира, это последнее соревнование, последний бой. Избранные для этого раунда представители несут на себе груз невероятной ответственности и за судьбы своих стран, и за судьбы всего мира.

Спросите себя, смогли бы вы просто вынести тяжесть этого груза? А потому я прошу вас поприветствовать их как можно активнее, покажите, что вы по-настоящему болеете за них, поддерживаете их.

Эта странная речь была встречена всеобщим недоумением. Никогда ещё от Погибели Сфарры не исходили подобные слова, он всегда оставался словно в некоем отдельном мире, недосягаемом для «простых смертных».

Однако, вне зависимости от того, кем они были озвучены, сами по себе эти слова нашли отклик в сердцах большинства зрителей. Верно, это были не просто магические игры, это была борьба за мировое господство.

И те, кто был избран для участия в этом раунде, должны были определить будущее этой планеты на ближайшие десятки, если не сотни лет. Если зрители как-то могли им помочь, хотя бы просто погромче выкрикнув слова поддержки, то того, кто остался бы в подобной ситуации безучастным, вполне можно было считать самым настоящим предателем.

Так что, когда посреди арены открылся люк и из-под земли на широкой платформе поднялись сто сорок людей и алкарн, их встретил такой шквал восторженных голосов, криков, улюлюканья, аплодисментов, топота, подбадривающих возгласов и свиста, что большая арена в буквальном смысле затряслась мелкой дрожью.

Дождавшись, пока овации более-менее улягутся, Мастер Хаоса продолжил свою речь.

— В этом раунде мы устроим королевскую битву, или же бой на выбывание. Как вы можете видеть, я немного модифицировал арену, — широким жестом Лазарис показал на края арены, раньше доходившие до самых трибун, а теперь обрывавшиеся вниз примерно в десятке метров от первых рядов сидений. Дна глубокого провала было не разглядеть. — Целью для всех представителей будет либо убить противников, либо сбросить с основной арены.

Так как все представители — умелые маги и, скорее всего, обладают навыками, позволяющими поддерживать себя в воздухе, проигрыш будет засчитываться, если в какой-то момент всё тело представителя оказалось ниже уровня арены. Использовать, как уже было сказано, можно любой арсенал.

Закончится раунд, когда на арене останется двадцать человек или алкарн. В этот момент каждому участнику будет начислено столько очков, сколько его представителей осталось на арене. Если останется двадцать представителей одного участника — он получит двадцать очков, если не останется ни одного — логично, ноль.

Если в момент, когда количество оставшихся бойцов достигнет двадцати, по общим баллам всё ещё будет ничья, мы продолжим битву, пока победитель не определится. Думаю, не требует объяснений то, что с такими условиями победу может одержать любой участник. Вопрос только в том, насколько хороши его представители и насколько хорошо они смогут себя проявить. Так что, поприветствуйте их ещё раз аплодисментами, и мы начнём!

* * *

Рианет, Геата, Ашадин и Сивилла, стоящие в толпе, с напряжённым вниманием слушали речь Мастера Хаоса. Для них, в отличие от зрителей, наблюдающих за последним раундом с трибун, а также по видео- и радиосвязи со всей Сфарры, его странные слова по поддержку бойцов не стали новостью.

Вечером позапрошлого дня, когда команда Диких Земель собиралась отправляться в Седьмое Крыло, между ними и Лазарисом состоялся очень странный, но от того не менее важный разговор.

* * *

— Слушайте меня очень внимательно, — редко когда Мастер Хаоса был настолько серьёзен, так что четвёрка Магистров, оставшаяся с ним в пустом доме, разом подобралась и обратилась в слух. — Понимаю, что всё это уже было много раз обсуждено, но хочу поднять вопрос ещё раз. Я не помогал вам на этом турнире не потому, что не хотел, а потому, что так было нужно.

— Учитель, мы всё…

— Я сказал, что меня можно перебивать? — холодный взгляд, который Лазарис бросил на Рианета, заставил человека, совсем недавно буйствовавшего на поле боя, уничтожая врагов сотня за сотней, смущённо опустить голову и пробормотать какие-то невразумительные извинения. — Вы знаете, что, пока вы сражаетесь на турнире, я веду подготовку к своей войне. Моё молчание — необходимое условие для того, чтобы эта подготовка могла продолжаться.

Однако уже скоро она закончится. И тогда я окажусь нос к носу со Зверем. Да, на данный момент я — сильнейший в этом, а возможно, и во всех мирах, но он — сущность не просто превосходящей мощи, но и концептуально иного уровня. По сравнению с ним все мы — меньше букашек.

Конечно, чтобы встретиться со мной лично, ему придётся ограничить свои возможности, но даже так он останется на несколько порядков сильнее меня. Как бы хорошо я ни готовился, сколько бы сил ни собирал, какие бы исследования ни вёл, мне не победить его на том уровне, на котором я нахожусь сейчас. И тут в дело вступаете вы четверо.

Прямо сейчас я не могу объяснить вам, каким образом, но ваше участие на турнире дало мне настоящий шанс на победу. Думаете, почему я устроил этот Турнир, хотя мог бы уничтожить культ и в одиночку? Почему в нём не участвовала Айна, хотя она куда сильнее тебя, Рианет, почему в нём не участвовал Ярсу, гениальный Магистр, или Фауст? Почему я продумывал раунды, исходя из ваших сильных сторон? И не надо мне тут улыбаться.

Всё это мне было необходимо, чтобы вы четверо проявили себя как можно ярче, чтобы запомнились людям, чтобы о вас начали говорить. Печально, что нам не удалось победить после четырёх раундов, но в каком-то смысле это, наоборот, хорошо.

Потому что в последнем раунде вы вновь сможете показать всему миру, на что способны. Я хочу, конечно, чтобы вы победили, тогда мне не придётся открывать клетку Зверя, и наше столкновение хотя бы не затронет реальный мир.

Однако, как я уже неоднократно говорил, победа сама по себе — это не самое главное. Мне нужно, чтобы в последнем раунде вы стали главными звёздами. Чтобы ваши имена скандировала толпа. Чтобы по всей Сфарре люди, прильнув к видеоэкранам, желали лишь одного: увидеть вас, подойти, прикоснуться. Чтобы, когда раунд завершится, я не смог объявить победителя, потому что для зрителей это уже будет не важно, ведь они будут восхвалять именно вас вне зависимости от того, принесли вы Диким Землям победу или нет.

Конечно, я утрирую, но суть я передал предельно чётко: вы должны сиять ярче всех. Только в этом случае я получу возможность схлестнуться со Зверем на равных. Понимаю, это звучит как бред. Однако я обещаю, что уже совсем скоро вы поймёте, для чего всё это было нужно. Осталось всего два дня.

* * *

С того разговора ни один из них так и не обменялся с Лазарисом и единым словом, они его даже не видели ни разу, Мастер Хаоса будто провалился сквозь землю. Но его такое странное вступление стало для них очевидным продолжением того разговора. Лазарис, что называется, подогревал толпу.

Может быть, далеко не так умело, как это делали профессиональные комментаторы, также в избытке присутствующие на арене и готовые к любому развитию событий.

Но, во-первых, Погибели Сфарры было бы и не по статусу начать самому выкрикивать какие-то ободряющие слова или начать, к примеру, представлять каждого из почти полутора сотен бойцов.

А, во-вторых, даже таких слов от сильнейшего человека на планете было достаточно, чтобы зрители сами захотели переключить всё своё внимание на поддержку представителей.

Для чего это было нужно? Четвёрка Магистров Диких Земель не имела ни малейшего понятия. Однако все они, даже Сивилла, привыкли к тому, что Мастер Хаоса никогда ничего не делает просто так, а также никогда не лжёт.

А потому ни о каких обсуждениях того, что они должны были сделать, не могло быть и речи. Их задачей сегодня было захватить всю эту арену, сосредоточить на себе внимание каждого зрителя. И, несмотря на то, что Лазарис сказал, что победа в Турнире не на первом месте, естественно, все четверо не допускали даже мысли о провале.

Они должны были устранить бойцов Маира, ликвидировать леракийских магов, победить соперников из Магьё, стереть в порошок алкарн, покончить с эрдскими Магистрами и, наконец, уничтожить культистов империи Зверя. Других вариантов не допускалось.

А потому, когда рука Лазариса устремилась вниз, сигнализируя о начале раунда, и прозвучал оглушительный удар гонга, они, не теряя ни секунды, активировали сильнейшую магию, на которую только были способны.

Глава 24

Во втором раунде пара Магистров Эрда использовала комбинированную магию из двух составляющих: огня и растений. Естественно, далеко не любые заклинания могли работать в связке, и речь вовсе не о несовместимости, к примеру, огня и воды. Подобные стихийные чары как раз комбинировались между собой крайне успешно. Куда сложнее было заставить взаимодействовать концептуально разные виды магии.

Ашадин, Сивилла, Геата и Рианет обладали кардинально отличающимися по стилю специализациями. Крайне специфичная сила Закона, классическая в рамках образной теории магия Проявления, типичная для векторной теории — Контроля, а также вообще ни на что во всём мире не похожая Жизненная Сила, которую в привычном смысле магией даже сложно было назвать.

Однако, после множества попыток, а также долгих тренировок им всё-таки удалось создать «квадро-комбинацию». И если просто вспомнить, насколько могущественны были эрдские Магистры с двойной магией, вообразить мощь четырёх наложенных друг на друга магистерских сил становилось едва ли возможно.

Хотя, к сожалению, а может, и к счастью, ярким зрелищем комбинированная магия Магистров Диких Земель не могла похвастаться. В отличие от огненных ветвей, заполоняющих всё пространство, четвёрка в итоге пришла к идее взаимного усиления, как сказал бы Лазарис, вспомнив термины с Земли — баффа.

Рианет, способный не только отбирать, но и наделять жизненной энергией, напитывал тела остальных нечеловеческой мощью; Контроль Геаты снимал любые ограничения на траектории и скорость перемещения; Сивилла с помощью своего Проявления создавала практически неразрушимые броню и оружие, а Ашадин накладывал поверх всего этого Закон, снимавший телесные, ментальные и энергетические ограничения, которые бы не позволили сражаться в таком состоянии на полную.

В результате становилось невозможно использовать магию дальнего действия из-за слишком больших возмущений в окружающей энергии, однако этого и не требовалось. Боевой потенциал каждого из них вырастал в разы, а сражаться в ближнем бою за пятнадцать лет они отлично научились.

В мгновение ока оторвавшись от своей группы, в неё всё равно вошла лишь «массовка», которой было приказано продержаться для приличия несколько минут, а потом убедительно проиграть, спрыгнув с края в провал, четверо Магистров взяли каждый по своему углу арены и начали творить хаос.

Сивилле достались алкарн. Они ещё до начала раунда обговорили, кто с кем будет сражаться, и по-хорошему ей стоило бы взять на себя Эрд, как вторую после культистов угрозу, ведь и среди них четверых Сивилла была второй по силе. Однако все всё прекрасно понимали и не собирались заставлять магессу сражаться со своими, пусть бывшими, но соотечественниками.

Впрочем, в какой-то степени «иерархия» всё-таки была соблюдена, ведь в турнирной таблице именно Седьмое Крыло находилось на втором месте. И встретил её шквал самых разнообразных, сложных и зачастую даже необъяснимых заклинаний, многие из которых вполне могли бы прикончить Сивиллу даже без её ведома, если бы не защита и побеждающая любые напасти хлещущая через край жизненная энергия.

Крылатые жители западного континента Ксорт всегда были приверженцами старых традиций, в том числе и в магии. Идея о том, что векторная теория куда выгоднее и прогрессивнее образной, наибольшее сопротивление встречала именно в Седьмом Крыле.

И на последний раунд Турнира были отправлены сильнейшие и старейшие маги империи алкарн. Даже Ол’Эра в своём кресле был тут и пусть не собирался, как в бою с Мастером Хаоса, обращаться в огромного паука, атаковал Магистра Проявления со всей имеющейся силой.

Если бы Сивилла сражалась одна, её поражение было бы гарантировано, однако где-то за её спиной, поддерживая её своей магией, бились её соратники, и теперь уже алкарн, несмотря на буквально двадцатикратный численный перевес, приходилось несладко.

Эрд, от которого Сивиллу «освободили», достался Ашадину, вместе с несколькими леракийскими и маирскими магами. Полная противоположность Седьмого Крыла, страна, признанная мировым лидером науки и технологии, выставила на Турнир преимущественно магов, придерживающихся векторной концепции, а также стала единственной, чьи представители использовали в бою артефактное оружие.

А ещё пятеро из двадцати эрдцев были Магистрами, судя по всему, это были все запасы пятых рангов, какие Эрд только мог выставить. Если бы они могли использовать совместную комбинированную магию, то не только Ашадину, но и всей команде Диких Земель пришлось бы туго, однако к счастью наложение заклинаний было не таким простым делом.

Из пятёрки только двое использовали комбинацию из сил тьмы и поглощения, и этого было совершенно недостаточно, чтобы противостоять Магистру Закона.

Геате, как самой слабой из их четвёрки, были поручены основные силы Маира и Леракии. Две империи северного Акилона и тридцать лет назад, во время прибытия на Сфарру Лазариса, Айны и Фауста, находились в конце мирового рейтинга силы, а после того, как культ поглотил третью империю континента — Ратаан, и начал оказывать на соседей мощное экономическое и военное давление, и вовсе оказались в серьёзном кризисе.

Конечно, они всё ещё оставались огромными державами с почти неисчислимыми ресурсами и возможностями, однако равными Эрду или Седьмому Крылу им уже не было суждено стать.

И набор маирских и леракийских представителей это только подтверждал. Помимо всё того же Хефсы, а также чёрной дымной фигуры, представителя Маира, в обеих группах вместе взятых не нашлось бы больше десятка по-настоящему могущественных магов.

Конечно, это не значило, что для Геаты этот раунд должен был стать лёгкой прогулкой, однако одна против сорока человек она держалась более чем уверенно и постепенно прореживала ряды врага, что уже было очень показательно.

Сложнее всех приходилось Рианету — его встретили четыре боевые формации огромных злобно ощерившихся львов, контролируемые древними Грандмастерами культа, что благодаря сначала Геате, а потом Ашадину, не смогли принять участия в Турнире. Возможно, не будь тех пари, ситуация во втором, а после и четвёртом раунде сложилась бы совершенно иная.

С другой стороны, если бы империя Зверя не проигрывала Диким Землям раз за разом, она, возможно, не стала бы тратить колоссальные запасы из своей казны, чтобы подкупить другие империи напасть на лагерь Рианета, а возможно, Иррелин не согласился бы на ставку, не будучи раздосадованным провалом культа в Борьбе за Власть. Так или иначе, история, как говорится, не знает сослагательного наклонения, и случилось как случилось.

Однако теперь Рианету противостояли сразу едва ли не все козыри империи Зверя разом: Ланс Рикар, Грандмастер Красоты Отцветающего Посреди Зимы Сливового Дерева, Иррелин Сапфр, Грандмастер Искажения, Дорг, огромный мускулистый алкарн, Грандмастер Мощи, а также ещё около десятка магов, чьи имена гремели по всей Сфарре задолго до Великих войн.

И боевые формации могли использовать мощь каждого Грандмастера, что их контролировал, так что на Рианета обрушился шквал атак такой мощи, что даже зачарованный лично Мастером Хаоса пол арены начал покрываться трещинами.

Вообще, вся арена уже ходила ходуном от масштаба и мощи применяемых заклинаний. Для более чем сотни сильнейших магов планеты тридцать тысяч квадратных метров были непозволительно малым пространством. И от того, что заклинания не могли пробиться сквозь защитный барьер вокруг арены, и их мощь рикошетила обратно в сражающихся, лучше, естественно, не становилось.

В какой-то момент некоторые бойцы, понимающие, что в этом хаосе они не смогут ни выжить, ни хоть как-то улучшить положение своих товарищей, просто прыгали в провал по краям арены сами.

Другие, более отчаянные, осознавая свою бесполезность, бросались в самоубийственные атаки, напоследок подрывая свои души, чтобы хотя бы так навредить противникам.

Третьи просто убегали от преследующих их по всей арене врагов, хотя бы так пытаясь повысить шансы для своих стран на получение дополнительных очков.

Спустя пятнадцать минут от ста сорока человек и алкарн осталось всего сорок. Двое из Маира, трое из Леракии, по семь — из Эрда и Седьмого Крыла, девять из империи Зверя, четверо из Диких Земель, вся массовка успешно покинула арену, а также, довольно неожиданно все восемь из Магьё.

Империи, соседствовавшей с культом куда дольше Маира и Леракии, досталось от империи Зверя куда больше ещё за те годы, что Лазарис сидел запертым в саркофаге. И даже после того, как Дикие Земли из просто области с повышенной концентрацией энергии Хаоса превратились в силу мирового уровня, во многом отделив Магьё от культистов, нападки последних не прекратились.

Ощущая от владений Мастера Хаоса огромную угрозу, империя Зверя постоянно пыталась заполучить все земли вокруг Диких Земель, взяв своего врага в кольцо, и для этого использовала все методы, разве что кроме прямого объявления войны Магьё.

Так что и им в последние годы пришлось очень тяжело, тем более с учётом того, что они были единственными, кто в открытую проявлял дружелюбие по отношению к Диким Землям, за что быстро стали изгоями в мировом сообществе.

Однако настал момент, когда продолжавшиеся долгие годы попытки сблизиться принесли свои плоды. Рианет и компания не только не стремились специально устранять бойцов Магьё, но и, если имели возможность, старались помочь, в результате чего одна из слабейших команд Турнира оказалась на втором месте по количеству оставшихся в строю бойцов.

Всё равно даже это бы не помогло Магьё победить, так что подобным образом вернуть хотя бы часть их доброжелательности было честно.

Впрочем, дальше подобная поддержка длиться уже не могла. Комбинированная магия была поистине невероятной, но она требовала огромной концентрации, а четвёрка Магистров Диких Земель сражалась каждый с десятками сильнейших противников.

С каждой минутой, да даже с каждой секундой им становилось всё сложнее поддерживать стабильность наложенных друг на друга заклинаний, тем более что и они не смогли обходиться без травм.

Геата лишилась куска плеча, вся её кожа была покрыта чёрными язвами, тело дико болело, в голове гудели колокола, и волнами накатывала жесточайшая апатия, с которой девушка справлялась лишь предельным сосредоточением воли.

Сивилле было и того хуже, она, помимо множества травм от трещин в рёбрах до сломанной ноги, страдала от полудюжины самых разнообразных наложенных специализацией Болезней неприятных эффектов: гемофилия, мышечный тремор, артрит, катаракта, несварение…

Жизненная энергия Рианета активно исцеляла всю эту дрянь, но заклинания продолжали накапливаться, и это становилось невероятно тяжело уже морально. Не сказать, что больше повезло Ашадину.

Настолько коварных и подлых заклинаний на нём не использовали, однако ожоги, обморожения, отравления сильнодействующими ядами, гематомы, трещины в костях и разорванные мышцы тоже были не самыми приятными вещами.

Однако хуже всего приходилось, без сомнений, Магистру Жизненной Силы. Выживал до сих пор Рианет только за счёт своей ужасающей регенерации, за считанные минуты полностью затягивавшей даже самые страшные травмы.

Даже оторванная кисть левой руки уже начала постепенно отрастать обратно, но это не значило, что ему всё было ни по чём. Если бы на то была его собственная воля, он бы давно сказал: «Хватит!» Вот только на этот раз речь шла о чём-то куда большем, чем его желания, и даже чем он сам. А потом он продолжал сражаться.

От удара Геаты с воплем боли к окружающему арену барьеру и рухнул в пропасть леракийский маг. Безликий налетел своим туманным телом на пару магов Магьё — и они упали на пол арены без движения, а через секунду сверху рухнула огромная туша Хефсы.

Меч в руке Ашадина, наполненный золотой энергией, врезался в защитный барьер Магистра и, не встретив никакого сопротивления, прошёл дальше, прямо к шее эрдца, не успевшего перед смертью даже удивиться.

Нити Ол’Эры, выстрелившие из ладони древнего алкарн, срикошетили от плеча Сивиллы и пронзили насквозь древнего Грандмастера империи Зверя, покинувшего развалившуюся формацию. Спустя мгновение его добил Рианет.

Будто в отместку, Дорг, оказавшись неподалёку от одного из магов Седьмого Крыла, потратил драгоценную секунду, чтобы со всей силы ударить того в бок — и алкарн, кувыркаясь в воздухе, пушечным ядром вылетел с арены. Совместная атака магов Магьё встретилась с комбинированным заклинанием пары Эрдских Магистров, и отголосок этого столкновения сбил парившего в воздухе маирского бойца.

Геата не упустила момент — и он также исчез в провале под ареной. Смертельно раненый маг Эрда устремился к Ашадину, чтобы подорвать себя вместе с ним, но рухнувшее сверху заклинание сбило его концентрацию, в результате чего взрыв души произошёл спонтанно, особо никого не задев.

Одним взмахом кулака Рианет полностью уничтожил розовый купол защиты Ланса — и Грандмастер Красоты Отцветающего Посреди Зимы Сливого Дерева оказался нанизал на руку Магистра Жизненной Силы будто лепесток сакуры — на булавку…

Тридцать, двадцать девять… двадцать пять… двадцать два… двадцать один. Кровавым кашлем зашёлся Грандмастер Болезней, наконец-то пронзённый Сивиллой мечем прямо в грудь. Двадцать.

Вот только сообщения о завершении турнира не прозвучало. Потому что напротив четвёрки Магистров Диких Земель остались стоять четверо древних Грандмастеров империи Зверя. Несмотря на то, насколько ожесточённым был этот бой, сколько крови было пролито и сколько оборвано жизней, между двумя лидерами Турнира до сих пор была ничья.

Арена погрузилась в абсолютное молчание, даже сражения между остальными бойцами затихли, они бы всё равно уже ни на что не повлияли.

— Иди-ка сюда, ублюдок, — тяжело дыша, проговорил Рианет, маня пальцем Дорга. Из-за своей специализации, также связанной с физическим усилением, огромный алкарн из всех культистов остался в наилучшем состоянии. Остальные маги империи Звери были в куда худшем состоянии, впрочем, как и Геата, Ашадин и Сивилла по сравнению с Рианетом.

— Мужская дуэль? — усмехнулся качок. — Тогда сними это чёртово усиление. Если хочешь драться — давай драться без трюков.

— Рианет!..

— Молчи, — покачал головой Магистр Жизненной Силы, освобождаясь из связи комбинированной магии и тяжёлыми шагами двигаясь к Доргу. — Один удар, дрянь, один удар — и мы решим, кто победил, а кто проиграл.

— Отлично, мне это нравится! — расхохотался Дорг, также делая шаг вперёд. — Давай, один удар, что решит судьбу мира! Что может быть волнительнее⁈

Они встали друг напротив друга. Два великана, хотя по сравнению с алкарн, чьи мускулы, казалось, в любой момент были готовы разорвать кожу, даже Рианет выглядел щупловато. Секунда прошла в полной тишине, а потом арена вокруг них будто взорвалась от немыслимой высвобожденной мощи.

Камень, что едва трескался от ударов комбинированной магии, в долю секунды превратился в мельчайший щебень, разлетавшийся прочь со скоростью винтовочных пуль. А когда их кулаки встретились, вздрогнул даже непреодолимый барьер, поставленный Мастером Хаоса. Они оба ставили на этот удар всё, что имели, буквально вкладывали в него свои жизни.

Жизни Дорга оказалось недостаточно. Его рука от пальцев до плеча будто лопнула изнутри, а сам он отлетел прочь, рухнув в провал на краю арены. Победитель Турнира был определён.

Рианета, чья рука также серьёзно пострадала, подхватили Ашадин и девушки, не давая главному герою этого раунда упасть. А через секунду рядом с ними из пустоты шагнул Лазарис, и в уши всем четверым было отправлено краткое сообщение:

— Молодцы, вы всё сделали отлично. Дальше я уже сам. От вас требуется просто быть, а ещё… надеюсь, верить в меня.

Следующие слова Мастера Хаоса уже разнеслись по всем трибунам.

— Итак, у нас есть победители! Поаплодируйте им, поприветствуйте их, как подобает! Какая разница, из какой вы страны? Они показали вам великолепное зрелище — не пожалейте оваций!

И вот на этот раз большая арена и в самом деле задрожала от слитного рёва четверти миллиона глоток. Начался хаос. Люди орали, размахивали руками, срывали голоса, вскакивали с мест, пытались пробиться вперёд, наступали друг другу на головы, падали, их давили, а они всё равно продолжали напирать, врезались в барьер вокруг арены, вдавливали свои тела в невидимую преграду, пытались карабкаться по плечам соседей…

Всё, чтобы оказаться как можно ближе к Рианету и остальным. Подобная совершенно ненормальная реакция от толпы испугала четвёрку, однако долго испуг не продлился, потому что вскоре произошло то, что заставило их напрочь забыть обо всём.

— ТЫ ВСЁ ВИДЕЛ! — голос Лазариса, обращающегося куда-то в небеса, с лёгкостью перекрывал рёв многотысячной толпы. — Я ВЫИГРАЛ И ВЫИГРАЛ ЧЕСТНО! Я ТРЕБУЮ ВСТРЕЧИ С ТОБОЙ!

Понять, к кому обращается Мастер Хаоса, четверым Магистрам было несложно, однако настоящим шоком для них стал раздавшийся с затянутого густыми тучами неба ответ. Нет, это не был могучий божий глас, вообще не прозвучало ни звука, однако они, да и, наверняка, все, кто находился на арене, смогли ощутить одно-единственное слово.

«Позже».

Казалось, что на этом всё. Какие аргументы можно было привести в споре с надмировой сущностью? Однако Лазарис на это только рассмеялся.

— ДВЕ ТРЕТИ МОЕЙ ЖИЗНИ БЫЛО ПО-ВАШЕМУ! НО НА ЭТОТ РАЗ — НЕТ! ВСЁ БУДЕТ ТАК, КАК Я ЗАХОЧУ! ХИАЛЛА, ДАВАЙ!

Глава 25

За год до финала Великого Турнира, сразу после сражения шести главных представителей империй с Лазарисом.

— Терпеть не могу, когда посторонние вмешиваются в разговор, — поморщился Мастер Хаоса, переводя взгляд с шокированной Хиаллы, энергия которой после уже, казалось, неизбежного подрыва почти мгновенно пришла в норму, на вращающийся над свободной ладонью ключ Зверя. — Тебе стоило бы сказать спасибо. Ублюдок намеревался подорвать благословение Хаоса в тебе, чтобы хотя бы так меня достать.

Хорошо, что у меня есть эта штучка и кое-какие навыки. Вокруг нас нулевой щит, одно из моих лучших заклинаний, дополнительно усиленное ключом. Даже Грехи не смогут узнать, что здесь происходит, и договорить нам никто не помешает.

Так, на чём мы остановились? А, точно! Ты собиралась выдать какую-нибудь пафосную чушь. Вы, культисты, хоть бы придумали какие-нибудь другие фразочки. «Он непобедим!», «Он всесилен!», «Он освободится и мир содрогнётся под Его властью!» Блевать тянет.

Ирония в том, что своими действиями ты превратила все эти лозунги в бессмысленное тупое мычание. Если бы ты искренне верила в то, что говоришь, мы бы не пришли к тому, что имеем сейчас. Все вы шестеро сидели бы в моём доме, и мы бы, не без напряжения, но мирно обсуждали бы грядущий Турнир.

Вместо этого один будет пару десятилетий восстанавливаться от травмы души, второй в обозримом будущем вряд ли сможет открыть рот, третий остался с последней конечностью из шести, а ты, Хиалла, если не получишь помощь, даже без моего участия вскоре сдохнешь.

Уверен, Зверь, наблюдавший за твоими недавними выкрутасами, рвал и метал от гнева на свою когда-то преданнейшую слугу. А всё почему? Потому что ты не веришь в его победу. По крайней мере, не до конца.

Ты засомневалась в своём боге, в том, что он способен на всё, что у него всё под контролем. И это сомнение стало причиной предательства. На самом деле уже само сомнение стало предательством. Всё во имя Его, естественно. Но предательство — это предательство. И Зверь тебе его не простит. Уже не простил.

Ирония куда бо́льшая, чем отрицание ваших собственных догм, заключается в том, что, послушай он тебя хотя бы раз, вы бы победили. Перейди империя Зверя в тотальное наступление на Дикие Земли в самом начале, когда я ещё не успел набрать себе армию и обустроиться — огромными жертвами, но вы, скорее всего, смогли бы меня одолеть.

Убей вы меня после Элтора, когда я без сознания и воли к борьбе оказался у вас в руках — проблема разрешилась бы раз и навсегда ещё тридцать лет назад.

Задействуй культ все свои ресурсы, не считаясь с потерями и тратами ещё на пару лет раньше, чтобы обнаружить меня, Айну и Фауста, только-только попавших в Сфарру и ещё ничего не понимавших — и вам бы даже не пришлось раскрывать себя.

Но, вот чудеса, Грех и его верные псы оказались слишком подвержены грехам. Зверь и вы все были слишком жадны, чтобы тратить лишнее, слишком ленивы, чтобы перестраховаться и сработать наперёд, слишком горделивы, чтобы признать свои ошибки, слишком гневливы, чтобы трезво взглянуть на ситуацию.

Почти уверен, что из всей верхушки культа тебя и твои совершенно здравые и правильные мысли поддерживали считанные единицы. Обидно, что и говорить.

И втройне обидно, что Зверь, осознавший, что среди смертных я стал непобедим и что он опоздал с принятием тяжёлых, но необходимых решений, вместо того, чтобы признать свою ошибку и твою правоту, как должен был поступить хороший лидер, просто бросил тебе в лицо очередной приказ, а попытку спасти его божественную задницу наверняка счёл страшным оскорблением. Ну что, госпожа министр, было ли в моих словах хотя бы слово неправды?

— И что… ты… хочешь? Чтобы я… предала его… ещё… раз?

— А ты умна, — улыбнулся в ответ Лазарис. — Впрочем, это мы уже давно выяснили. Всё верно. Такого человека, как ты, пытать нет смысла. Даже те особенные хитрости, что доступны исключительно мне, не сработают, я в этом не сомневаюсь.

Единственный путь, что для меня доступен — это путь слов. Кстати, вот тебе ещё одна ирония. На тех из вашей братии, в отношении кого я уже вполне уверен в успехе пыток, убеждение вряд ли сработает, они, в отличие от тебя, считают Зверя непогрешимым абсолютом.

— Это лестно… слышать…

— После того, как он решил тебя просто выбросить, все возмущённые восклицания застревают в горле, правда? — насмешливо переспросил Мастер Хаоса, и Хиалла дёрнулась, как от пощёчины. — Я не знаю твоей истории, но несложно догадаться, что ты отличаешься от большинства культистов. Те, кто служат Зверю, либо пришли в культ сами в поисках власти, даруемой силой, деньгами или влиянием, либо попали туда из-за неспособности защитить себя от чужих силы, денег или влияния.

Ты, очевидно, не из вторых. Но я собрал на тебя обширное досье и, могу сказать с почти полной уверенностью, ты и не из первых. По крайней мере, тебя совершенно не интересуют деньги, а свои силу и влияние ты никогда не использовала для себя.

Могу предположить, что ты обязана чем-то культу. Чем-то глобальным, что не окупить ничем, кроме вечного служения. Однако, продолжая уже немного заезженную аналогию, то, что человек нашёл и взял к себе умирающую от холода и голода собаку, не даёт ему права измываться над ней.

— И что же… изменится? — хрипло захихикала Хиалла. — Ты, кажется… не собираешься… чесать мне… пузико. Пять минут назад… убить… собирался…

— Я и сейчас не против тебя убить. Если наши переговоры зайдут в никуда — я тебя убью, не переживай. Потому что ты мне будешь не нужна. И в этом разница между мной и Зверем.

Я говорил это уже столько раз и повторю ещё, сколько понадобится. Я не лгу и не люблю ложь во всех её проявлениях. И ты можешь верить моим словам. Ты мне не нравишься, Хиалла, но это в первую очередь потому, что мы из разных лагерей.

Недовольство к тебе у меня существует, потому что Зверь, которого я как раз ненавижу всей душой — твой хозяин, со всеми вытекающими. Сама по себе ты мне, пожалуй, даже симпатична, по крайней мере, наши интеллектуальные баталии в прошлом доставили мне немало удовольствия.

— И если я… предам Его… то все разногласия… тут же будут… забыты?

— Ну, что ты, конечно нет. Ты — мстительна и жестока, я — мстителен и жесток в десять раз больше. Мы ничего не забудем, даже если захотим, а я, например, точно не захочу. Я хочу использовать тебя в качестве одного из козырей в партии против Зверя. Тебе предлагаю возможность расквитаться с хозяином, обо всех прегрешениях которого ты знаешь куда больше меня.

И давай окончательно забудем про фанатичные преданность и обожание. Никаких: «Я лучше умру, чем предам!», «Я принадлежу ему и, если он захочет, с радостью отдам свою жизнь!» и «Ты всё равно проиграешь!». Мы оба понимаем, что ты достаточно умна, чтобы ни секунды не верить в эту ересь, сколько раз не произноси. Поговорим как два разумных человека. Ты можешь предложить свои условия, я обещаю их обдумать. Всё как у цивилизованных людей.

Мастер Хаоса разжал руку, и Хиалла осталась висеть в воздухе благодаря его магии, а через пару секунд её тело начало восстанавливаться. Спустя полминуты большинство внутренних повреждений было исцелено. Аккуратно потерев шею, магесса с недоверием посмотрела на Лазариса.

— А не будет подозрительно, что этот твой щит держится так долго?

— Он продержался всего пару секунд. Там, где мы сражались, остался мой клон, выжившие представители устали и слишком напуганы, чтобы проверить его достаточно тщательно. А мы с тобой незаметно переместились куда подальше, так что у нас куча времени на переговоры.

— Сочту за честь, что ты решил выбрать меня одну, а не их пятерых, чтобы пообщаться лично, — криво усмехнулась Хиалла.

— Всегда пожалуйста. Итак, насколько я понимаю, ты готова к переговорам?

— Прежде всего, скажи, почему ты так уверен, что победишь? Я служила Зверю больше полутысячелетия и могу сказать, что он — существо за гранью нашего понимания.

— Гарантии нужны? Понимаю. Что же, у меня их нет. Я не уверен в том, что смогу победить. Я даже не уверен в том, что Дикие Земли смогут победить на Турнире, который я запланировал. Я не смогу им помогать, а по сравнению с остальными участниками они ещё слишком зелены. Впрочем, это всё-таки тревожит меня меньше всего. По-настоящему меня заботит то, что будет после.

— Так ты действительно хочешь встретиться со Зверем лично? Каким образом?

— Он вам не объяснил? Забавно. Ну, смотри. Ты ведь знаешь, что ключ, — Лазарис кивнул на алую руну, — открывает дверь Зверя. Но это дверь не от «клетки», скорее от шлюза в плотине. Пока он закрыт, вся сила Зверя остаётся по ту сторону плотины — снаружи этого мира и может просачиваться лишь тоненькими ручейками через мизерные трещинки.

Если шлюз открыть, вода хлынет широким потоком. Однако шлюз возможно приоткрыть и снаружи и Грехи этим часто промышляют. Именно так они общаются с вами, чего по идее им делать нельзя, именно так влияют на мир вроде того, как тебя попытались подорвать.

Проблема в том, что открывание шлюза без ключа тратит кучу сил само по себе. И чем шире нужно открыть шлюз, тем больше сил потратит Грех. Личная встреча со Зверем означает, что он будет должен открыть шлюз достаточно широко, чтобы я смог в него просочиться, а потом ещё и вылез обратно, потому что снаружи ключ окажется бесполезен.

С учётом моей силы это потратит колоссальный запас энергии Зверя. Восстанавливаться он будет не одну сотню, а то и тысячу лет. Этого я и хочу добиться, чтобы он не смог влиять на этот мир как можно дольше. А ещё у меня есть кое-какие идеи по поводу того, как организовать эту встречу именно на моих условиях, в чём тебе отведена не последняя роль.

— Вот только в процессе ты окажешься наедине с Ним, освобождённым ото всех ограничений, — Хиалла быстро нашла главную уязвимость в плане Мастера Хаоса.

Однако Лазарис покачал головой.

— Ну, не совсем. Кое-какие ограничения на него всё-таки будут действовать. Так как Зверь, по сути, эфемерная надмировая сущность, чтобы мы смогли пообщаться в его мире, ему придётся создать аватар, чья сила будет ограничена уровнем мира.

— Сфарры?

— Да.

— И как именно ограничена?

— Не знаю. Я смог рассчитать только то, что ограничение будет. Чтобы получить более точную информацию, понадобится одномоментно потратить объём энергии примерно в двести пятьдесят миллионов условных единиц. Это перебор даже для меня.

— И что будет, если этот аватар окажется сильнее тебя?

— Я буду пойман и, скорее всего, не вернусь в этот мир, пока не окажусь в полной власти Зверя.

— Обнадёживающий прогноз…

— Что, уже готова сражаться на моей стороне? — улыбнулся Лазарис.

— На твоей? Никогда. Но ты прав в одном. Я недостаточно фанатична, чтобы продолжать служить Зверю. И я достаточно много знаю, чтобы в случае его победы всю оставшуюся недолгую жизнь провести в бегах. К тому же, если я покажусь кому-нибудь после того, как меня решил убить Сам, меня так или иначе сочтут предательницей, что бы я ни выбрала.

— Ой! — Мастер Хаоса прижал ладонь ко рту в наигранном удивлении, — неловко получилось…

— А говорил не терпишь лжи.

— Соврать и не сказать всей правды — это разные вещи. Странно, что такое надо объяснять шестисотлетней женщине.

Хиалла смерила Лазариса ехидным взглядом и уселась на пустоту. Энергия не могла попасть внутрь нулевого щита, но Мастер Хаоса после того, как исцелил её тело, намеренно оставил часть в воздухе, чтобы магессе было, за счёт чего применять хотя бы базовую магию левитации.

— Ну, что, приступим к переговорам?

* * *

Хиалла, также как сам Лазарис минуту назад вынырнувшая из пустоты, подняла высоко над головой руки, а в них — замысловатую руну, отбрасывающую по сторонам жуткие алые отсветы — и мир вокруг Лазариса и четвёрки Магистров будто бы замер.

Остановились лезущие друг по другу зрители, застыли на местах выжившие бойцы, даже ветер перестал дуть. А почти сразу за этим всё вокруг стало тускнеть и расплываться, будто они погружались всё глубже под воду. Когда их полностью окутала тьма, рассеиваемая только просачивающимися откуда-то отсветами ключа Гнева, Мастер Хаоса, глубоко вздохнув, повернулся к совершенно сбитым с толку Рианету и компании.

— Хиалла? Она ведь умерла, ты сам говорил! — воскликнула Сивилла, разом позабыв обо всех полученных травмах.

— Когда я такое говорил? — усмехнулся Лазарис. — Максимум, что я говорил — это что культ потерял своего самого сильного мага. Так и есть, потому что она больше не служит культу.

— Служит тебе?

— Ну, скажем так, мы — партнёры. Однако вы, правда, хотите узнать про Хиаллу? У нас есть всего несколько минут, и, думаю, у вас есть более насущные вопросы.

— Расскажи, как сам хочешь, мы ведь знаем, что так будет лучше, — криво улыбнулся Ашадин.

— Правильный выбор. Начнём с того, что, как вы уже знаете, Сфарра, как и все остальные миры, как и люди в них — это всё, по сути, одна и та же энергия великого Истока, который, в свою очередь, является «всего лишь» душой невероятно могущественного мага.

Мы — лишь мельчайшие частички его энергии, и то, что мы вообще можем использовать магию, в каком-то смысле обусловлено как раз тем, что и мы сами, и весь мир вокруг — это одно и то же, потому наши души могут резонировать с окружающей энергией.

Однако вот вам вопрос: если человек использует магию с помощью души, а весь мир — это часть души одного человека, то может ли использовать магию сам мир?

Ответ: да, может. За всю историю такого не случалось ещё ни разу, во-первых, потому что не было подходящего заклинания, а, во-вторых, потому что мир не может думать и не может направить свою энергию в нужное русло в едином порыве.

Однако это не невозможно. И я смог это сделать. Я заставил мир сотворить магию, для чего мне и были нужны вы четверо, и весь этот Турнир.

Я потребовал от империй создать как можно более широкую сеть вещания, чтобы новости о ходе раундов доходили в каждый уголок Сфарры. Вбросами в прессу и СМИ я поднял вокруг этого мероприятия такой ажиотаж, что в последний год ни один человек на планете не провёл ни дня, не слыша постоянные обсуждения, споры и диспуты на тему Турнира.

Айна без остановки постепенно промывала мозги всему миру, чтобы люди относились ко всему этому настолько серьёзно, насколько это только возможно. Я не могу повлиять на энергию самой планеты, но души четырёх миллиардов её жителей оказались направлены именно туда, куда мне нужно.

Напряжение, вызванное невероятным призом за победу, копилось целый год. И сейчас, в финале, всё оно было выплеснуто в едином порыве, и на кого? На вас — главных героев Великого Турнира.

Может быть, вы этого не чувствуете, но сейчас на вас четверых сосредоточена колоссальная мощь мировой магии, недоступной ни мне, ни кому-либо иному. Разумеется, это не какая-то сложная магия, всё до предела банально.

Заклинание, что я сотворил — это просто передача энергии. Вот только сколько, по-вашему, энергии есть у нескольких миллиардов человек по всему миру? Даже если каждый из них отдаст самую малость.

— Но почему мы? — не выдержала Геата, — ты ведь единственный, кто может сразиться со Зверем! Не лучше ли было использовать ту же магию на себе самом?

— Я и использовал, — улыбнулся Мастер Хаоса. — Не забывайте о том, что в каждом из вас есть частичка моей души. А самому мне подобное было не провернуть, в конце концов, мой образ в этом мире уже давно и неразрывно связан с титулами Погибель Сфарры, Убийца Тысяч, Мировое Зло — и прочее, и прочее, и прочее… меня боятся — это да, но мне не был нужен страх, мне был нужен восторг, нужно было обожание, нужны были страсть и любовь.

— И что теперь? Где мы?

— А вот это самое интересное. Вы сейчас стоите на арене Нарга, ничего не изменилось. Более того, не прошло и секунды с того момента, как появилась Хиалла. Тот я, которого вы видите — лишь иллюзия, — с этими словами Лазарис провёл рукой прямо сквозь плечо Геаты. — Мы общаемся в ваших головах, благодаря той самой связи душ.

Моё тело сейчас стремительно приближается к границе этого мира, а за ней меня ждёт Зверь. Можете не переживать, вам ничего не грозит. Вы всё сделали отлично, и, даже если я проиграю, в этот мир Зверь не прорвётся.

Однако ваша роль в происходящем всё-таки не закончилась. Скоро, когда я начну с ним бой, вы, скорее всего, увидите что-то, я сам не знаю, что именно. Это Зверь и другие Грехи будут атаковать ваш разум, пытаться заставить вас предать меня.

Ещё раз повторю: вам ничего не грозит, это будут лишь видения, не более того. Однако, признаюсь честно, если хотя бы один из вас поддастся — я неизбежно проиграю. Ничего не говорите, не надо никаких обещаний. Скажу заранее, если что — я не буду держать обиды.

Грехи — те ещё сволочи, они способны заставить отвернуться даже от куда лучших людей, чем я. Если я всё-таки провалюсь, не важно, по какой причине, позаботьтесь о моих жене и дочери. Они заслужили хорошую жизнь, в отличие от меня, — Лазарис вдруг повернул голову куда-то в пустоту, — похоже, скоро моя остановка. На всякий случай, прощайте, все.

С этими словами тело Мастера Хаоса тоже начало бледнеть, чтобы вскоре полностью исчезнуть, несмотря на жалобные возгласы Геаты и возмущённые — Рианета. Ашадин молча опустил голову, прощаясь со старым другом, Сивилла закусила губу, пытаясь справиться с поднявшимся в груди вихрем эмоций.

Лазарис их больше не видел. Он висел посреди пустоты, а перед ним, простирая своё титаническое тело длиной в километры и километры в далёкое ничто, парил, будто сотканный из кровавых рек, гор костей и океанов пепла ужасающий дракон.

Мастер Хаоса усмехнулся этому небольшому совпадению, поднимая взгляд и без страха вглядываясь в полные бесконечного гнева алые драконьи глаза.

— Ну, здравствуй, Зверь.

Глава 26

— НА ВСТРЕЧУ ЯВИЛАСЬ БУЙНАЯ ПЕШКА! — пророкотал дракон. — К ЧЕМУ ТОГДА БЫЛИ ПРЯТКИ НА ПРОТЯЖЕНИЕ СТОЛЬКИХ ЛЕТ, ЕСЛИ, В КОНЦЕ КОНЦОВ, ТЫ ПРИШЁЛ КО МНЕ САМ⁈

— Я пришёл к тебе, потому что ты слишком невежлив и не захотел встречаться на нейтральной территории. И, в отличие от прошлых лет, мы встретились на равных.

— РАВНЫХ⁈ НЕ ЗАЗНАВАЙСЯ, ПОТОМУ ЧТО СМОГ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВЫБРОШЕННУЮ МНОЙ ШВАЛЬ И ИНИЦИИРОВАТЬ ОТКРЫТИЕ ПРОХОДА! ТЫ — ЛИШЬ ЧЕРВЯК, ДАЖЕ МЕНЬШЕ, ТЫ — ПЫЛИНКА НА МОИХ КОГТЯХ, МЫ НИКОГДА НЕ БУДЕМ РАВНЫ!

— Что-то для пылинки я доставил тебе и твоей братии слишком много проблем, тебе так не кажется? Уже второй мир не удаётся захватить из-за меня, а их у вас так-то всего семь.

— ЭТО ЛИШЬ ВРЕМЕННЫЕ НЕУДОБСТВА, НЕ ИГРАЮЩИЕ НИКАКОЙ РОЛИ В МАСШТАБАХ ОТВЕДЁННОЙ НАМ ВЕЧНОСТИ! МЫ ЗАХВАТИМ ВСЕ МИРЫ, МЫ СОЗДАДИМ ДРУГОЙ КЛЮЧ, БОЛЕЕ ПОСЛУШНЫЙ И БОЛЕЕ МОГУЩЕСТВЕННЫЙ, ЧЕМ ТЫ, И ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ!

— Ложь, ложь, ложь… снова ложь, — Мастер Хаоса помахал перед носом дракона пальцем. — Я мог ожидать вранья от Добродетелей, им подобное подходит по статусу, но вы, Грехи? Сколько можно продолжать лить мне в уши дерьмо?

Я уже не тот человек, кто, попав в иной мир и тело младенца, перепугался до чёртиков, кто не хотел убивать, кто страшился ответственности за принятые решения и кого можно было с лёгкостью подтолкнуть к краю. Давай говорить начистоту, Зверь.

Во-первых, у вас не было и не будет никакой вечности. Насколько я успел понять, этому, да и всем остальным мирам по-хорошему где-то шесть-семь тысяч лет. Вся их история до этого времени была либо создана искусственно, либо прокручена на «быстрой перемотке» вне вашего участия, либо ещё как-то «подделана» — это уже не так важно.

И даже если не учитывать ваше влияние на миры, банально из-за прогресса и роста цивилизации Исток достигнет своего максимума тысячелетий эдак через пятнадцать. Это, конечно, огромный срок, куда мне с моими девяноста годами, но вечность? Серьёзно?

А, во-вторых, никакого ключа, кроме меня, не будет. Добродетели теперь тщательно контролируют Землю, вам не удастся выкрасть оттуда ещё одну душу. И даже предположим в качестве бреда, что вы начнёте, наконец, действовать более продуманно и постепенно, решив для начала освободить хотя бы шестерых из семи и попытаетесь создать ключ в одном из своих миров.

Моя с ним связь окажется во много раз сильнее, чем с Айной, и моих способностей хватит, чтобы ощутить его даже через междумирье. А тогда я просто сделаю шаг — и сверну его шею, похерив весь ваш многолетний труд. Как видишь, я неплохо подготовился к встрече с тобой, ты не сможешь меня ни запугать, ни удивить. Что ещё скажешь?

— СКАЖУ, ЧТО НАДО БЫЛО ВЫБИРАТЬ ТОГО ВОЯКУ, КОГДА Я ПОСЫЛАЛ В ТВОЙ МИР ЭСХИЛИТ!

— А, эта сучка… — Лазарис поморщился, — помнится, я выгрыз ей глотку зубами. Её кровь — это самое вкусное, что я пробовал в жизни. Вояку тоже помню, он свихнулся и учёного ножом в голову прибил. Думаю, ты прав, его вы бы смогли быстро обработать. Почему же выбор пал на меня?

— У ТЕБЯ БЫЛА САМАЯ БОЛЬШАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ С НАШИМИ СИЛАМИ. ВЕРОЯТНОСТЬ ПРОВАЛА ЗНАЧИТЕЛЬНО НИЖЕ.

— Честно говоря, как-то даже странно слышать от тебя разумные слова. Хотя, если ты был за вояку, значит, эти разумные слова принадлежат не тебе.

— СЛЕДИ ЗА СВОИМ ЯЗЫКОМ, ПЕШКА! — взревел дракон, явно потеряв терпение.

От его голоса по пустоте прошлась волна колоссальной мощи, заставившая Мастера Хаоса покачнуться и схватиться за грудь от боли. Однако уже через пару секунд он вновь стоял ровно, а в его глазах так и не появилось ни намёка на страх.

— Я буду говорить, что захочу, грёбанная ящерица-переросток! — рявкнул он в ответ, утирая с губы капельку крови, — шестьдесят лет я ждал этого момента, и теперь, когда он, наконец, настал, ни ты, ни твои дружки, ни даже твой хозяин — не заставите меня заткнуться! Не нравится — мы опустим все разглагольствования и сразу перейдём к самой весёлой части, вот только что-то мне подсказывает, что тебе приказали этого всячески избегать.

Или я не прав? Ну ещё бы, главный актив Хаоса, к созданию которого готовились едва ли с самого основания земной цивилизации! Нашпигованный энергиями Грехов под завязку, ключ от всех ваших замков, способный начать тотальный апокалипсис в душе вашего прародителя! Как можно отдать приказ на моё убийство⁈ Это ведь всё равно, что спустить в унитаз всю проделанную работу!

— ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ БЛАГОДАРЕН ЗА ТО, ЧТО МЫ ПОДЕЛИЛИСЬ С ТОБОЙ СВОИМИ СИЛАМИ! ОНИ СДЕЛАЛИ ТЕБЯ СИЛЬНЕЕ, УМНЕЕ, ЖЁСТЧЕ! МОЖЕТ, НЕ СРАЗУ, НО ТЫ СТАЛ ТЕМ, КОГО МЫ ХОТЕЛИ ВИДЕТЬ! ЕСЛИ БЫ НЕ БЕЛЫЕ И ИХ ПРОКЛЯТАЯ ДЕВКА, МЫ БЫ ДОБИЛИСЬ СВОЕГО ЕЩЁ ТОГДА, КОГДА ТЫ ПОДДАЛСЯ ТЬМЕ В МИРЕ МОНАРХА!

— Ну, естественно, как же без этого, — Лазарис усмехнулся. — Ваши грёбанные силы. С этим, честно говоря, я начал разбираться одним из последних, слишком сложно было вычленить в своей душе ваши тухлые ауры, очень уж глубоко вы их запрятали. Однако я смог понять и это.

Могу сказать, вы постарались, прямо: «Будущее наших детей в биодобавках». Скажи, если я где-то ошибся. Гнев — чтобы укрепить связь души с энергией Хаоса. Зависть — чтобы облегчить обучение и постижение нового. Обжорство — чтобы дополнительно ускорить процесс накопления энергии. Гордыня — чтобы придать ей подавляющий аспект. Похоть — чтобы увеличить возможности тела. Вот тут мне даже жаль, что из-за вмешательства Добродетелей с этим не срослось, и я почти двадцать лет пробыл калекой. И Лень — чтобы увеличить максимальный объём души.

Это всё в дополнение к, собственно, эмоциональным проявлениям, из-за которых во втором своём детстве я считал, что постепенно схожу с ума. Что-то забыл… а, ну, конечно, Жадность! Это чтобы упрочнить саму душу, не дать ей, ещё совсем слабой и беззащитной, распасться на частички во время переселения.

«К сожалению», тогда же эта сила была вся без остатка потрачена, а то у меня собрался бы флэш-рояль! Что я могу сказать… мои неискренние благодарности тебе и остальным ублюдкам за то, что благодаря вашим силам я смог с большей эффективностью разрушать ваши планы и убивать ваших слуг.

Что ещё вы сделали, чтобы в итоге выстрелить себе в ногу? Начали войну на Люпсе? Может быть, натравили на Кристорию альянс стран? Ронде мозги промыли?

— ВСЁ ЭТО, И ЕЩЁ МНОГОЕ ИНОЕ! — откуда-то из груди дракона раздался низкий рокот. Зверь смеялся. — МЫ СТОЯЛИ ЗА БОЛЬШИНСТВОМ ПОВОРОТНЫХ МОМЕНТОВ ТВОЕЙ ЖИЗНИ. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ТЫ НЕ ПОПАЛ ПОД ВЛИЯНИЕ БЕЛОЙ СУЧКИ. БЛАГОДАРЯ НАМ ТВОЙ ИСТИННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ НЕ БЫЛ СРАЗУ ЗАМЕЧЕН, И ТЫ СМОГ РАСТИ СВОБОДНО, ПОЗНАВАЯ ИСТИННУЮ СТОРОНУ МИРА! БЛАГОДАРЯ НАМ ТЫ С КАЖДЫМ РАЗОМ ПАДАЛ ВСЁ ГЛУБЖЕ ВО ТЬМУ, ГЛУБЖЕ В КОШМАР, БЛИЖЕ К НАМ! МЫ ВНУШИЛИ БОГАТЕЮ, ПЫТАВШЕМУСЯ ИЗНАСИЛОВАТЬ ТВОЮ СЕСТРУ, ПОХОТЬ, РЕКТОРУ ТВОЕЙ АКАДЕМИИ — ЗАВИСТЬ, КАПИТАНУ КОРАБЛЯ, ЧТО ПРОДАЛ СВОЮ ДОЧЬ БАНДИТАМ — ЖАДНОСТЬ, ОТЦУ ТВОЕЙ ДЕВКИ — ГОРДЫНЮ, А МАГУ, ЧТО УБИЛ ТВОЮ МАТЬ — ГНЕВ! МЫ СТОЯЛИ ЗА…

— Что ты сказал, сука?

Это было всего мгновение, всего одно-единственное краткое мгновение, почти незаметный миг. Но в это мгновение Зверь, Грех, высшая сущность, стоящая над всеми мирами и смертными, ощутил то, что раньше чувствовал только стоя перед своим Хозяином.

Ужас.

Сам не до конца это осознав, лишь почувствовав непривычный дискомфорт, он попытался задавить неприятное чувство, продолжить свою тираду, однако долго она не продлилась.

— ДА, ЭТО ВСЁ БЫЛО ПО НАШЕЙ ВОЛЕ!..

— Нет-нет, вот на этом моменте ты захлопнешь свою поганую пасть, — серый костюм Мастера Хаоса начал рябить и темнеть, постепенно превращаясь в драконью чешую. — До нашего разговора у меня были мысли о том, чтобы попытаться как-то с вами договориться, в конце концов, я обещал жене и дочери. За то, что вы сделали со мной, я ненавижу вас дико и самозабвенно, однако я отдавал себе отчёт в том, что это — можно сказать, наше с вами личное дело. А то, что вы натворили с самими мирами, я и сам никогда не воспринимал на свой счёт, в конце концов, это война и жертвы неизбежны.

Так что, если мне бы мне потребовалось поступиться личной ненавистью ради их счастья — я бы пошёл на это. — Перед носом жуткого титанического дракона Гнева в пустоте повис чернильно-чёрный дракон Хаоса. — Однако теперь, тварь, ты заявляешь, что вы не только мою жизнь пустили под откос, но и над жизнями едва ли не всех, кого я любил, поизмывались⁈ УБИЛИ МОЮ МАМУ⁈ Знаешь, думаю, они меня простят за то, что теперь единственное, чего я хочу — это разорвать тебя на миллиард крошечных зверёнышей!

— ЧТО СМОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ ТЫ, ПРОСТОЙ СМЕРТНЫЙ⁈..

— Смотри и учись, ублюдок…

* * *

Нулевой ранг овладения души предполагал простое использование её энергии.

Первый ранг — начальное проникновение в мир души и первое прикосновение к невероятным возможностям, в ней скрытым.

Второй — освоение этих возможностей, переход к более осмысленному управлению непосредственно самой душой.

Третий ранг позволял войти в пространство души и назначить для неё специализацию — то, к чему отныне душа будет стремиться. Благодаря этому человек получал от самого мира титул Мастера.

Четвёртый ранг углублял контроль над специализацией, а также окончательно убирал любые препятствия для проникновения в душу и делал её внутренний мир полным, способным идеально имитировать любые предметы и явления из реальности.

И так как дальше развиваться «внутрь» уже было некуда, следующий ранг позволял «шагнуть» «наружу» — упрощал на несколько порядков выведение энергии души в окружающий мир, что означало прямой контроль над обычно нейтральной энергией окружающего мира.

Однако, чтобы совершить этот шаг, требовалось не просто проникнуть в свою душу, но и срастись с ней, свыкнуться и примириться. И с этим у Мастера Хаоса были большие проблемы, по той простой причине, что его душа не была полностью его. Часть её занимали силы Грехов, помогавшие ему с самого рождения на Люпсе, но ему не принадлежащие.

Вот только, как в мире смертных не было такой проблемы, что невозможно было решить деньгами, так в мире магии не существовало стены, которую нельзя было бы разрушить, имея достаточный объём энергии.

Силы Грехов были выше бренного мира, ни у одного человека, даже у Мастера Хаоса, не было достаточно энергии, чтобы их подавить. Вот только, если у одного человека не было… как насчёт четырёх миллиардов?

В душу Лазариса через Рианета, Геату, Ашадина и Сивиллу устремилась совокупная энергия всех жителей Сфарры, наблюдавших за финалом Великого Турнира и мысленно восторгавшихся четырьмя Магистрами Диких Земель.

Каждый человек и алкарн мог передать невероятную малость, каплю, сотую, тысячную, десятитысячную долю своей энергии. Однако что есть океан, если не множество капель?

Перед невероятным, невозможным ни для одного смертного напором силы Грехов оказались попросту бессильны, полностью перейдя под контроль Лазариса, и в тот самый момент, когда это произошло, он легко перешёл на пятый ранг… и двинулся дальше.

Шестой ранг предполагал не просто освоение души, но полный её захват. Энергия, что пришла из великого Истока и, по сути, была дана человеку лишь взаймы, на время его жизни, окончательно выходила из владения Истока и переходила под контроль человека.

И чем глубже становился контроль над душой, тем сильнее становился человек. Однако подобного «грабежа» не могла стерпеть сама сущность Истока. В момент, когда последняя крупица души теряла связь с ним, сам по себе происходил переход на седьмой ранг.

Душа человека поднимала против него самое настоящее восстание, стремясь вырваться из-под его контроля. Из-за столкновений энергии души с самой собой, ежесекундно порождавших мириады крошечных «взрывов», мощь всех способностей специализации возрастала в разы.

Однако, если человек не справлялся с «гражданской войной» в собственной душе, его ждала лишь смерть. С другой стороны, если всё-таки удавалось одержать победу, душа окончательно выходила из-под власти Истока, и в ней происходило качественное изменение — мир внутри неё становился полностью реальным, а сам человек в таком мире оказывался истинным богом, способным творить всё, что только заблагорассудится.

И как Сфарра, Люпс, все населяющие их люди, животные и растения, Грехи и Добродетели, а также Порядок и Хаоса были источником силы для того, в чьей душе находились, так и этот малый мир становился почти неиссякаемым источником энергии для человека, что смог его создать.

Даже если бы у кого-то имелось полное понимание всех этих рангов и процессов, что протекают в человеческой душе по мере продвижения по ним, достижение хотя бы шестого ранга должно было занять годы. Однако подавляющая сила снова решала все вопросы.

Поднявшись на пятый ранг, Лазарис за несколько секунд перешёл от освоения к подчинению и шестой ранг, названный Рианетом и компанией Протомагистерским, оказался у него в руках. Власть над окружающей энергией, опьяняющая на пятом ранге, стала поистине огромной, однако он не собирался останавливаться и на этом.

Захватив контроль над каждым уголком своей души, он ступил на роковой седьмой ранг, но и на нём долго не задержался, да и не смог бы, даже если бы захотел. Энергия миллионов и миллионов восторженных душ лилась в него неостановимым потоком, и он бы банально взорвался, если бы решил остановить процесс.

Жалкие попытки сопротивления были подавлены в самом зародыше, на седьмой ранг он потратил едва ли не меньше времени, чем на шестой, и, наконец, перед его взглядом открылся пока что маленький, не больше арены Нарга, но совершенно реальный мир, спрятанный внутри его души.

И вот тут уже не было никаких пределов для роста. Энергия текла в него реками, вливалась целыми морями, но теперь риска погибнуть от перенасыщения не было. Крошечная реальность внутри него поглощала её без остатка — и росла пугающими темпами.

Сто тысяч квадратных метров, двести, пятьсот, квадратный километр, три, десять, пятьдесят, тысяча… поток остановился, лишь когда внутри души Мастера Хаоса образовался целый небольшой континент.

До полноценной планеты, тем более до пятнадцати огромных миров со звёздами и галактиками было ещё далеко. Однако вполне достаточно, чтобы из червяка и пылинки превратиться в кого-то, на кого дракон Гнева больше не мог смотреть снизу вверх.

Однако прежде, чем открыть глаза, Лазарис обратил мысленный взор сквозь междумирье туда, где стояли, дрожа и держась друг за друга, Адашин, Рианет, Геата и Сивилла. Их души, помимо того, что были проводниками энергии, также являлись своего рода стабилизаторами, помогавшими ему не сбиться с намеченного курса и умудряться контролировать втекающие в него колоссальные объёмы энергии.

Если бы они разорвали связь, баланс был бы нарушен. В лучшем случае после этого его стремительный взлёт по рангам прервался бы на середине, а в худшем он бы не смог справиться с вышедшей из-под контроля силой и умер бы на месте.

Грехам были выгодны оба этих варианта. Лазарис сейчас находился за границей миров, где у них было куда больше власти. Однако из-за частичек их силы в его душе, которые за эти годы он если не смог подчинить, то по крайней мере научился сдерживать, он не был подвержен их влиянию.

А вот четвёрка Магистров, к которым у Грехов был доступ через всё ту же связь душ, такого преимущества не имела. К счастью, этой связи было достаточно лишь для того, чтобы влезть в их головы и попытаться переманить на свою сторону «уговорами».

Рианету голоса шептали, что для Лазариса он был просто подопытным кроликом для экспериментов с душой; Геате — что он бросил её и едва не убил, когда она стояла в толпе под куполом во время нападения культа на дворец Элтора; Ашадина они пытались убедить в том, что Мастер Хаоса всего лишь притворяется его другом, на самом деле лишь пользуется умом и уникальной магией Магистра Закона. Ну а Сивилле пел целый хор, припоминая всё, в чём Лазарис перед ней провинился и обещая справедливую месть, если она его предаст.

Вот только восьмой ранг был полностью освоен, а это значило, что ни один из них не поддался.

«Молодцы», — послал Лазарис мысленное сообщение. Идти оно будет долго, вероятно, победитель в его собственном, самом последнем раунде этого Великого Турнира, уже решится. Однако он должен был им это сказать, они заслужили.

Чёрный дракон, наконец, открыл глаза и взглянул на Зверя, теперь превосходившего его в размере всего раза в три.

— А теперь я буду драть тебя на лоскуты! — пророкотал Мастер Хаоса.

И два титана столкнулись посреди пустоты.

Глава 27

Два дракона, в реальном мире способные в длине поспорить с реками, а в высоте — с горами, терялись на фоне почти безграничного ничто междумирья. Однако мощь их атак и применяемой магии была настолько велика, что даже великая пустота, простирающаяся от одного мира до другого, дрожала при каждом взмахе титанических крыльев.

Как и в битве с Айной много лет назад, Лазарис не использовал никакой изощрённой магии. Он бы и не смог, на том уровне, на который он вышел, правила манипуляции энергией и построения структур заклинаний были совершенно иными и пока что в принципе не были изобретены. Всё, что у него было — это энергия его собственного мира, бьющая через край.

Восьмой ранг по сути был упрощённой копией того, что сейчас происходило с Первым — тем человеком, в душе которого сформировались пятнадцать миров, Хаос, Порядок, Грехи и Добродетели — мир внутри души.

На третий уровень эта «матрёшка» уже зайти не могла, для этого абсолютная сила Лазариса в масштабах реальной вселенной была слишком ничтожна. Но для того, чтобы сымитировать главный принцип Истока, её было вполне достаточно.

Пока его личный маленький мир жил и рос, за считанные мгновения проживая целые эоны и с огромными процентами возвращая одолженную у души Лазариса силу, его энергия, по сути, могла восполняться бесконечно. Вопрос только, с какой скоростью. А скорость от мира размером с целый континент была поистине огромной.

И Зверь, а вернее, его аватар, необходимый, чтобы обрести физическую форму и напрямую сразиться с взбунтовавшимся ключом, довольно скоро осознал, что, несмотря на превосходство в размерах, одолеть дракона Хаоса ему было не суждено.

Чёрный крылатый змей был меньше, но при этом куда быстрее, проворнее, а ещё, что куда хуже, в отличие от дракона Гнева, обладавшего лишь катастрофической физической мощью, был способен использовать пусть примитивную, но от того не менее разрушительную магию.

Огненный покров, огненное дыхание, огненный поток, испускаемый всем телом — те заклинания, что Лазарис уже демонстрировал в сражении с сильнейшими магами шести империй, после его поднятия на четыре ранга превратились в по-настоящему ужасающую силу.

Лёгкими, почти танцующими движениями уходя из-под ударов Зверя, Мастер Хаоса заходил дракону Гнева за спину — и атаковал, куда ему было угодно потоком разрушительного пламени. И сделать с этим Зверь ничего не мог.

Несмотря на габариты, скорость дракона Хаоса не только не упала по сравнению с прошлым, но, напротив, многократно возросла, и отсутствие в междумирье воздуха играло ему только на руку.

В результате уже через несколько минут схватки дракон Гнева, совсем недавно называвший Лазариса червём и «простым смертным», лишился левой лапы и половины правого крыла, а его морда стала похожа на пережаренный стейк. Вот только Мастер Хаоса прекрасно понимал, что это — лишь начало.

В очередной раз залетев Зверю за спину, он, вместо того, чтобы атаковать огненным потоком, приземлился дракону Гнева на загривок и вонзил когти передних лап глубоко в шкуру Греха.

— Тебе не кажется, что пора звать остальных могучих рейнджеров? А то ещё немного — и вместо одного аватара у тебя их станет два, потом четыре, потом восемь… чуешь тенденцию?

— ТЫ ХОЧЕШЬ ИСТОЩИТЬ НАШИ СИЛЫ⁈ — прорычал Зверь, попытавшись сбросить «наездника», посильнее мотнув крылом. Удар пришёлся дракону Хаоса в бок, он взрыкнул от недовольства и боли, однако лишь глубже вогнал когти в плоть аватара.

— Всё верно, земляной червяк, я хочу, чтобы вы в ближайшие тысячелетия не смогли даже носа показать в своих мирах! Давай, объявляй общий сбор! Ты ведь понимаешь, что это ваш последний шанс со мной разобраться? Если я, получив такую силу, вернусь обратно в реальный мир — меня уже никто и ничто не остановит! Не только Сфарра или Люпс, все пятнадцать миров окажутся под моим контролем, и, как бы вы ни трепыхались, победить в вашей весёлой игре не получится, сколько бы ключей вы ни создавали. А если я тебя сейчас прибью, мне уже никто не помешает вернуться. Ну что, достаточно убедительно, чтобы все твои родственнички явились на семейный ужин⁈

Повторять дважды не пришлось. Уже спустя пару мгновений в пустоте вокруг дракона Гнева появились шесть колоссальных силуэтов.

Человекоподобная фигура с огромным сундуком в неестественно длинных, достающих до пят, руках, будто выплавленная из единого золотого слитка — Грех Жадности, Золотой Идол.

Источающий нестерпимое сияние лев в королевской короне — Грех Гордыни, Небесный Монарх.

Почти идеально круглый кусок плоти, представляющий из себя, фактически, один лишь рот, набитый до самых глубин кривыми акульими зубами — Грех Обжорства, Глотка.

Невероятно длинная, куда длиннее аватара Зверя, змея, чьи рёбра, будто остов старого корабля, торчали вдоль всей длины туловища — Грех Зависти, Змей Тысячи Невзгод.

Также похожий на человека, очень старого и худого, с кожей настолько дряблой, что она начала свешиваться лоскутами, и особенно низко — в районе глаз, закрывая их будто у главного страшилища рассказов Гоголя — Грех Лени, Гом.

И последний, ставший точной копией самого дракона Хаоса — Грех Похоти, Великий Любовник.

Мастер Хаоса довольно рассмеялся.

— Отлично, всё кодла в сборе! Хотелось с вами поговорить, ребята, обсудить, так сказать, кое-какие вопросики. Однако вот эта вот крылатая дрянь нарассказывала всякого, так что желание как-то отпало, извините. Давайте мы с вами поговорим после того, как я сделаю из вас семь свиных отбивных, хорошо?

* * *

Дракон Хаоса, тяжело взмахивая изорванными крыльями, завис в воздухе напротив семёрки Грехов. Их бой длился уже несколько часов, однако победитель так и не был определён, и с каждой минутой Лазарису становилось всё сложнее поддерживать эту форму.

Поднятие рангов такими безумными темпами не могло не сказаться на стабильности его души, да и в принципе управлять кардинально иными объёмами энергии было невероятно трудно даже для Мастера Хаоса. Он не мог сказать точно, сколько ещё сможет продержаться, но счёт уже шёл на минуты.

Однако и Грехам было не легче. Один на один дракон Хаоса был сильнее каждого из их аватаров, и хотя благодаря совместной работе они смогли изрядно потрепать своего врага, нанеся ему множество крайне опасных ран, сломав больше сотни костей и истощив его душу, сами также не отделались так просто.

Зверь в добавок к оторванной ноге лишился ещё и крыла.

Сундук Идола — главный источник его силы, был разломан на части, и мириады золотых монеток оказались разбросаны в пустоте, отблёскивающие, будто звёзды.

Небесный Монарх в добавок к многочисленным ожогам получил жуткую рану на боку — Лазарис разорвал ему брюхо и выпустил во внутренности поток невероятно жаркого пламени.

Глотка лишился немалой части зубов, а его челюсть, из-за сферичности аватара было непонятно, верхняя или нижняя, оказалась сломана.

Змей потерял больше трети длины: дракон Хаоса, воспользовавшись моментом, просто оторвал ему хвост.

А над Любовником, опрометчиво ставшим клоном чёрного дракона, Лазарис поизмывался больше всех, оторвав ему оба крыла, откусив хвост и перебив три лапы из четырёх.

Меньше всех благодаря своей особой магии пострадал Гом, однако и энергии на создание почти непробиваемых барьеров Грех Лени потратил огромное количество.

Даже если бы прямо сейчас Мастер Хаоса сдался бы, на восстановление сил, что были потрачены на создание и поддержание этих аватаров, у Грехов ушло бы несколько тысячелетий.

И на самом деле сейчас Лазарис вполне мог бы развернуться и скрыться в мире Сфарры. Может быть вслед ему отправилось бы несколько разрушительных заклинаний, и от их последствий пришлось бы довольно долго восстанавливаться, но он бы точно сумел вернуться.

Вот только Лазарису этого было недостаточно. Ему нужна была победа, полная и безоговорочная, победа над теми, кто превратил его жизнь в ад, причинил мучения его любимым, убил его мать… он не собирался останавливаться на полпути.

Взревев так, что задрожало пространство междумирья, дракон Хаоса активировал последнее и самое разрушительное из своих заклинаний. Обращение в пламя.

Чернильно-чёрная чешуя огромного крылатого ящера, до того похожая на непоколебимую крепостную стену, вздрогнула и поплыла, смазывая углы и очертания, превращаясь в чистый огонь. Вот только этот огонь, в отличие от того, которым Лазарис все эти часы поливал аватары Грехов, не был алым.

Он был чернильно-чёрным, как сама тьма, как душа Мастера Хаоса, потерявшая весь цвет из-за вмешательства энергий Гнева, Гордыни, Зависти и прочих. Огненный дракон, сильнейшая форма, на которую Лазарис только был способен, устремился в атаку, и Грехи, наконец, смогли окончательно понять, какую ошибку совершили, оставив ему возможность жить.

Идол, до сих пор остававшийся совершенно целым из-за неуязвимого золотого тела, ощутил, как плавится и течёт его плоть.

Барьеры Гома перестали действовать, сотканный из эфемерной энергии дракон проходил сквозь них, лишь жертвуя небольшими частичками своего тела.

Корона Небесного Монарха, сотканная из его магии и дававшая аватару Гордыни невероятную мощь, также начала плавиться, стекая на подпалённую, потерявшую своё величественное сияние львиную гриву.

Пасть Глотки огненный дракон пролетел насквозь, несмотря на то, что ранее в её бездонном нутре бесследно пропадали любые его заклинания — и аватар Обжорства почувствовал ни с чем не сравнимую боль в опалённом нутре…

Лазарис сжигал свою энергию, свою душу, свой маленький мир, родившийся совсем недавно, получая в обмен мощь, превосходящую самих Грехов.

Вот только это не был приступ бессмысленной ярости. Всё это было всего лишь частью его плана, начатого много лет назад, ещё с того момента, как он освободился из саркофага культа.

Первая проблема была в том, что Мастер Хаоса обладал слишком большой силой. Власть, стоящая над всем миром, в любом случае приводила к тому, что он начинал влезать в дела этого мира, хотел того или нет.

А вторая проблема заключалась в силах Грехов, что были скрыты в его душе, постепенно подтачивавших его ментальное состояние и направлявших на путь разрушений и Хаоса.

Вторую проблему он уже решил, энергии Грехов полностью перешли под его контроль в процессе продвижения по рангам. Однако сила, которую он получил в результате, стала лишь больше, в неизмеримое количество раз больше. И теперь, продолжая сжигать тела аватаров, он сжигал и эту силу.

Ему нравилась сила, нравилось могущество, нравилась власть. Однако за шестьдесят лет, прожитых с перерождения, он слишком устал от всего этого. Как даже самое любимое лакомство может приесться, так и сила, столь прекрасная в моменте, истощала его разум с каждым разом всё больше и больше.

К тому же он больше не мог думать только за себя, у него была семья, была дочь. И чтобы получить возможность прожить жизнь в мире и спокойствии с Айной и Эльмой, он был готов сжечь всю свою силу без остатка.

У него бы не получилось по-настоящему победить. Аватары, как и сами Грехи, были бессмертны. Однако с каждым ожогом, что появлялся на их телах, момент их возвращения в реальность становился дальше ещё на год, на десятилетие, на век…

Лазарис планировал прожить долгую жизнь. Даже отказавшись почти ото всей своей энергии и силы, душа, поднявшаяся на восьмой ранг, могла позволить ему избегать смерти не одно столетие.

Но, как и обещал Айне, он избавился от вечной жизни. Однажды Мастер Хаоса состарится и умрёт естественной смертью, задолго до возвращения Грехов. И это будет правильно. Свою часть работы он сделал, на самом деле куда больше, чем должен был, чем мог быть должен хоть кто-нибудь. А остальное — на тех, кто будет после.

Последним, что Лазарис запомнил, была спина Зверя, вопреки своему титулу Греха Гнева, улепётывавшего в страхе от огненного дракона. А потом его сознание погасло.

* * *

— Сколько ещё раз ты будешь заставлять меня так волноваться? — открыв глаза, Мастер Хаоса увидел уставшее, но улыбающееся лицо Мастера Порядка, державшей его голову у себя на коленях, и улыбнулся в ответ.

Хотя, теперь они оба уже не были Мастерами. Лазарис почти всю свою силу истратил на сражение с Грехами, после чего заранее заготовленное заклинание отправило его обратно в Сфарру. Помешать ему избитые до полусмерти аватары уже не смогли.

Была бы их воля — они бы давно развоплотились, лишь бы не терпеть подобного унижения. Однако в этом случае им пришлось бы избавиться от всей энергии, что они вложили в аватары, а это было даже хуже, чем быть искалеченными огненным драконом.

Айна же, после того, как они нашли тело вернувшегося и находящегося на грани смерти Лазариса, истратила практически всю свою энергию на его исцеление. Это они тоже запланировали, чтобы иметь возможность состариться и умереть вместе.

— Это был последний раз, любовь моя, я обещаю, — он коснулся её щеки, подняв и протянув чуть дрожащую руку.

Руку, в которой не осталось почти никакой мощи.

— Учитель… прошу прощения, что вмешиваюсь, но… что дальше?

Повернув голову, Лазарис посмотрел на стоящего чуть в сторонке Рианета. Ашадин, Геата и Сивилла тоже были здесь, как и Фауст с Эльмой.

— А что ты у меня спрашиваешь? — улыбнулся мужчина. — Я теперь всего лишь старик. Вы выиграли Турнир, Сфарра в вашем распоряжении. На первых порах можете использовать моё имя, чтобы припугивать недовольных, а потом вы сами станете достаточно сильны, чтобы они боялись уже ваших имён. А я… я на пенсии. Этот мир и так получил от меня куда больше, чем я был готов отдать.

— Но ты останешься? — Геата спрашивала, уже понимая ответ, на её глазах блестели слёзы.

— Нет. По крайней мере, не навсегда. Я научу вас, как открывать межмировые порталы, и когда это случится — вы отправите нас прочь со Сфарры. Мы собираемся начать заново там, где нас никто не знает. Так, ну-ка, дайте, я встану, а то чувствую себя умирающим, разговаривая с вами вот так…

Опираясь на руку Айны, Лазарис поднялся на ноги. С рук Ашадина спрыгнула и бросилась к нему чёрная как сама ночь кошка.

— Здравствуй, — мужчина почесал свою любимицу, привычно умостившуюся у него на плечах, под подбородком. — Ты теперь сильнее меня, будешь меня защищать?

Принцесса открыла один глаз и, глянув на хозяина, недовольно мяукнула. Лазарис рассмеялся.

— Понятно всё с тобой.

— Папа, как ты себя чувствуешь? — Эльма подбежала и обняла его за талию.

С другой стороны прижалась Айна, молчаливая, но не прекращающая умиротворённо улыбаться.

— Лучше чем когда-либо, моя хорошая, лучше чем когда-либо…

Эпилог

Великий Турнир Сфарры окончился. Шестое место занял Маир с четырьмя очками, пятое — Леракия с девятью, четвёртое — Магьё с одиннадцатью. Третье, сравнявшись по баллам в результате последнего раунда, разделили Седьмое Крыло и Эрд, набрав по семнадцать баллов. На втором, с результатом в двадцать два очка, оказалась империя Зверя.

Дикие Земли, заработав двадцать три, вышли на первое, став победителями в последнем раунде, а также во всём Великом Турнире.

О том, что произошло за границей миров никто не узнал. Единственное — на протяжении следующих нескольких дней по всему миру в несколько раз увеличилось количество обращений ко врачам с жалобами на упадок сил, апатию и общую слабость, но вскоре прошло и это.

Дикие Земли не стали объявлять себя абсолютными монархами Сфарры, вместо этого был учреждён Большой Совет Империй, с победителем Турнира в роли председателя. Отныне все глобальные споры между империями должны были решаться на этом совете.

А если к мирному соглашению прийти не удавалось, Дикие Земли брали на себя обязанность организации «малых» Турниров, победа в которых означала победу на переговорах. Таким образом большинство конфликтов стало возможно разрешать более локально, не рискуя эскалацией и многими тысячами смертей.

Принцип перехода на пятый ранг, а также общая теория рангов вскоре после завершения Великого Турнира были преданы огласке. Эрдцы этим были крайне возмущёны, даже грозили выйти из Совета Империй, однако упоминание одного особенного имени тут же заставило их присмиреть. Сфарра постепенно начала двигаться к новому витку развития цивилизации.

Империя Зверя, потеряв связь со своим богом, постепенно стала терять позиции. В верхушке культа образовался раскол, началась борьба за власть, едва не дошло до гражданской войны.

Несмотря на то, что одной из сильнейших держав планеты империя Зверя быть не перестала, угрозы благополучию всей Сфарры в ней уже никто особо не видел. Тем более после того, как по инициативе Большого Совета были введены жёсткие ограничения на владение ядерным оружием, а Магистров с каждым годом появлялось всё больше и больше.

Рианет, Ашадин, Геата и Сивилла встали во главе Диких Земель и, опосредованно, всей Сфарры, на долгие годы. Где-то через десятилетие после Великого Турнира они куда-то исчезли все вчетвером на несколько месяцев, никто так и не понял, куда. Даже пошли разговоры, что они, как и Мастер Хаоса, которого с финала Турнира никто ни разу не видел, решили самоустраниться из жизни Сфарры.

Однако они вернулись и ещё около сотни лет старались всячески способствовать мирному прогрессу в мире и не допускать никаких, даже самых малых, войн. Время их правления позже в истории было названо Вторым Золотым Веком. Однако по истечении этого срока они снова исчезли, и на этот раз навсегда, передав свои дела и своё наследие преемникам.

Сфарра продолжила жить уже без них. Может быть, не так спокойно, как им бы хотелось. Но совсем без войн обойтись не могла ни одна цивилизация, тут уж ничего нельзя было поделать. И в том, что в мире нашлись те, кого не устраивало спокойствие, к которому Рианет и остальные стремились — уже не их вина.

Свою часть они сделали и, по общему соглашению, отправились на заслуженный отдых, к тому, благодаря кому после стольких перипетий в Сфарре на самом деле и настал мир. А то, что было дальше…

Что же, это уже совсем другая история.

Конец Десятой Книги.

Конец.

Content

Юрий Розин
Легенда о Лазаре 10
Ключ ко всему

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог