Уилл Ирвин

Насильственная демократизация. Поддержка оппозиционных движений правительством США

© Перевод на русский язык, Фонд «Историческая память», 2023

© ООО Издательство «Лира», 2023

От декана факультета специальных операций

Данная монография – первое издание из запланированной трехтомной серии. Это глубинное исследование движений сопротивления, проведенное для нужд сил специальных операций (ССО). В первой монографии речь идет о поддержке сил сопротивления. Доктор Уилл Ирвин анализирует значительное количество примеров поддержки правительством Соединенных Штатов движений сопротивления. При разборе каждого из примеров автор четко и ясно указывает продолжительность американской поддержки, политическую обстановку, сопутствующую операции, тип операции, цели и задачи американской поддержки и конечный исход операции: успех, частичный успех, провал или неопределенный итог.

Сегодняшние события в мире свидетельствуют о необходимости для ССО поддерживать и улучшать традиционные навыки ведения неконвенциональных боевых действий (НБД), при этом данные навыки должны оцениваться на фоне динамики развития современных движений сопротивления.

Какие изменения следует внести в программу обучения и подготовки? Каким образом необходимо приспособить к ним военную теорию? Каким образом под руководством сил спецназначения воспитывается новое поколение бойцов и руководителей операциями НБД? Данное исследование призвано заложить базу знаний, на основе которых читателю будет легче найти ответы на поставленные вопросы.

Факультет специальных операций при Университете совместных специальных операций благодарит отставного военного армии США, генерал-лейтенанта Малхолланда за вклад в исследование и за предисловие. Полагаю, что данная работа станет ключевым исследованием по этой теме, а с выходом других томов данного многотомного авторского издания оно станет ведущим справочником по движениям сопротивления, что послужит на благо как военнослужащих сил специальных операций, так и гражданского руководства.

Майкл Макмэхон

Декан факультета специальных операций

Предисловие

По просьбе автора настоящей монографии г-на Уилла Ирвина я выступаю автором предисловия к ней, поскольку эту работу – «Насильственная демократизация. Поддержка оппозиционных движений правительством США» – считаю важной и ценной.

Мне как кадровому офицеру армейских сил спецназначения было приятно оказать помощь товарищу по службе в рядах сил спецназначения, особенно потому, что в данной монографии рассматривается основополагающая задача этих сил, а именно неконвенциональные боевые действия (НБД). Проведя трудоемкое исследование, в рамках которого было рассмотрено более 800 рассекреченных документов уровня Совета нацбезопасности времен 13 президентских администраций, г-н Ирвин в работе «Насильственная демократизация. Поддержка оппозиционных движений правительством США» проводит ценный и подробный анализ стратегических решений правительства США по поддержке движений сопротивления по всему миру в годы Второй мировой войны и позднее. Благодаря работе г-на Ирвина мы теперь имеем более полную картину того, как часто президентские администрации разных политических взглядов обращались к поддержке сопротивления как к варианту политической стратегии и к каким последствиям это приводило.

Благодаря фактам, изложенным в работе г-на Ирвина, мы с большой долей очевидности понимаем важность осознания сложностей, рисков и последствий такого политического выбора. Суть сопротивления, наблюдаемая повсеместно, в том, что некое население выступает против режима, воспринимаемого как режим угнетателей, или оккупирующей силы. Это явление существует в мире столько, сколько человек ощущает себя социальным, общественным существом. Не менее важна история противоборства государств и им подобных образований с точки зрения того, к какому результату может привести поддержка данного сопротивления, открывает ли она государству возможности для достижения политического преимущества и стратегических целей. Г-н Ирвин впервые приводит сравнительный анализ эффективности различных применений поддержки движения сопротивления и подходов к ней. Эта работа предназначена для практиков данного профиля, стратегов, избранных политиков, чиновников органов надзора, чтобы облегчить им изучение этого явления на момент рассмотрения непростого для страны решения об осуществлении подобных операций; ну и конечно, она служит просвещению обычных американцев.

Сегодня достаточно послушать выпуск новостей, чтобы увидеть, что политические конфликты как внутри отдельной страны, так и между государствами требуют детального изучения и понимания во всей взаимосвязи и целостности. Безусловно, использование и эксплуатация недовольных или мятежных народов в пределах одного государства соседом – противником или соперником наблюдалась в Западном полушарии с колониальных времен. В семилетней войне, которая велась в британской американской колонии, известной нам как Война с французами и индейцами, обе стороны активно использовали индейские племена. Общепризнанный факт, что в поддержке американской революции – восстания против британской короны – решающую роль сыграла Франция. Во время нашей гражданской войны восставшие против Союза конфедераты пытались заручиться поддержкой европейских держав, в основном Британии. Совсем недавно, буквально на пороге самых последних наших президентских выборов американское правительство во всеуслышание объявило о прекращении поддержки сирийских формирований сопротивления, противостоящих режиму Асада.

Для г-на Ирвина отправной точкой в вопросе поддержки американским правительством движений сопротивления, причем использования этой поддержки осознанно, в качестве политического инструмента, служит Вторая мировая война, и это совершенно справедливо. Вторая мировая война изменила все. Соединенные Штаты заняли свое место на мировой арене в качестве серьезной политической силы и к концу войны были признаны ведущей державой свободного мира. Хотя как понятие, так и способ применения политических тактик и методов НБД были хорошо знакомы еще нашим предкам-революционерам, все же именно во Вторую мировую войну была создана первая американская организация глобальной разведки и специальных операций – Бюро стратегических служб (БСС). Назначение БСС состояло в проведении разведывательных и специальных операций, ознаменовавших вступление Америки в эпоху современных политических войн. Важную часть истории БСС составляют операции, которые проводились на запретной – т. е. находящейся под контролем противника – территории, а также совместные спецоперации с местными коллегами из других стран, в Европе и Азии. Опыт БСС включает в себя и первое знакомство с определенными инструментами политической войны, такими как психологические операции, операции политического влияния и диверсионные действия. Хотя и не все из этих операций были успешны, политический и стратегический потенциал воздействия на местное население был распознан и усвоен американским правительством, в основном в лице вновь созданного Центрального разведывательного управления (1947), а также сил спецназначения армии США (1952). Однако об освоении стратегии политической войны – категории, к которой справедливее всего будет отнести поддержку сопротивления, – лучше всего сказал Джордж Фрост Кеннан:

«Политическая война – логичное применение доктрины Клаузевица в мирное время. В широком смысле политическая война ведется с применением всех средств, которые имеются в распоряжении страны, проходит на грани войны и направлена на достижение национальных целей. Такие операции могут вестись явно и скрыто, охватывая диапазон от открытых действий в составе политических союзов, экономических мер (например, ПВЕ – Программы восстановления Европы, известной также как план Маршалла) и вполне “белой” пропаганды, до тайной поддержки “дружественных” иностранных элементов, “черной” психологической войны и поощрения подполья во враждебных государствах».[1]

Научные изыскания и обширный анализ литературы, выполненные г-ном Ирвином, говорят о том, что правительство США широко прибегало к поддержке сопротивления по всему миру как к инструменту политики Соединенных Штатов. На анализе исторических примеров г-н Ирвин успешно показывает различные проявления данной поддержки, группируя их по задачам конкретной кампании и далее давая оценку ее эффективности, часто делая новые наблюдения. Благодаря исследованию г-на Ирвина наполняется практической ценностью все, что делают люди, чьи профессиональные интересы так или иначе затрагивают различные аспекты политического конфликта, средств политической войны, восстаний и антиповстанческой деятельности, ни в коем случае не исчерпываясь этим.

В заключение хочется рекомендовать монографию «Насильственная демократизация. Поддержка оппозиционных движений правительством США» Уилла Ирвина всем, чьи интересы касаются мало освещаемой области международного конфликта на грани открытой войны.

«Насильственная демократизация. Поддержка оппозиционных движений правительством США» станет для них необходимым подспорьем в профессиональном изучении источников, их исследовании и анализе.

Генерал-лейтенант армии США в отставке

Джон Ф. Малхолланд

Об авторе

Г-н Уилл Ирвин – постоянный старший научный сотрудник факультета специальных операций Университета совместных специальных операций (УССО). Работает от правительственной компании «МЕТИС Солюшнс» в рамках программы УССО. Бывший офицер сил спецназначения армии США, после выхода в отставку работал экспертом по обороне, исследователем, историком и преподавателем. За годы службы был командирован в разные уголки Соединенных Штатов, Европы, Центральной и Южной Америки, Ближнего и Дальнего Востока, Юго-Восточной и Юго-Западной Азии. Предметный специалист в области стратегической разведки, стратегического/оперативного планирования и нерегулярных боевых действий.

Кульминацией 28-летней военной карьеры г-на Ирвина стало назначение в Командование сил специальных операций США (КСО США), где он служил офицером по определению потребностей в вопросах оружия, боеприпасов и средств защиты от оружия массового поражения (СЗОМП).

После ухода с действительной военной службы служил по контракту в КСО США, отвечал за поддержку перспективных технологий, позднее разрабатывал концепции будущего развития. После этого оказывал командованию помощь в качестве эксперта-аналитика и планировщика по СЗОМП в отделе КСО США по содействию Агентству по снижению угрозы КСО. После возвращения в Тампу служил специалистом по анализу разведовательных данных при Центральном командовании США, а затем стал одним из преподавателей в Университете совместных операций.

Г-н Ирвин имеет степень магистра военных наук и искусств Колледжа армейского командования и Генерального штаба США, степень бакалавра Методистского университета в области истории и диплом магистра Канзасского университета и Университета Южной Калифорнии. Он работал научным сотрудником Центра Арройо в корпорации РЭНД в калифорнийском городе Санта-Моника, являлся автором работ «Abundance of Valor: Resistance, Liberation, and Survival, 1944–1945»; «The Jedburghs: The Secret History of the Allied Special Forces, France 1944» и ряда докладов и статей, в том числе и секретных, и выступал в качестве приглашенного лектора по неконвенциональным боевым действиям в аспирантуре Военно-морского флота в Монтерее (штат Калифорния) и в Специальной военной академии армии США имени Джона Ф. Кеннеди в Форт-Брэгг (штат Северная Каролина).

Благодарности

Данная монография никогда бы не увидела свет, если бы не поддержка со стороны следующих коллег: д-ра Кена Пула, Франка Риди и Бойда Балларда из Центра стратегических исследований при Университете совместных специальных операций (УССО) на авиабазе Макдилл во Флориде. Оказанную этими людьми помощь в исследовательских поездках и проявленное ими недюжинное терпение трудно переоценить. Монография состоялась и благодаря участию сотрудников университетского издательства УССО – Роба Налепы и Лизы Шелдон. Благодарю моих коллег – старших научных сотрудников д-ра Пита Маккейба, д-ра Дейва Эллиса и д-ра Кристофера Марша, которые помогали свежими мыслями и морально поддерживали. Особая благодарность за помощь в исследовании, которую оказали мне сотрудники библиотеки УССО на базе ВВС Макдилл во Флориде; Библиотеки Конгресса в Вашингтоне; 2-го Национального управления архивов и документации в г. Колледж-Парке, штат Мэриленд; архивов президентской библиотеки Уильяма Клинтона в г. Литтл-Рок, штат Арканзас; президентской библиотеки Дуайта Эйзенхауэра в г. Абилин, штат Канзас; президентской библиотеки Дж. Кеннеди в Бостоне, штат Массачусетс; президентской библиотеки Ричарда Никсона в г. Йорба-Линда, штат Калифорния; президентской библиотеки Рональда Рейгана в г. Сими-Вэлли, штат Калифорния; президентской библиотеки Гарри Трумэна в г. Индепенденс, штат Миссури; архива Организации северо-атлантического договора (НАТО) в г. Брюссель, Бельгия; Британского национального архива в г. Кью, Соединенное Королевство; архива института Гувера при Стэнфордском университете, штат Калифорния; публичных библиотек округа Хилсборо в городах Тампа и Валрико, штат Флорида.

Эти люди были с автором внимательны, учтивы, отзывчивы и оперативны и тем самым оказали ему огромную услугу в анализе материалов в рамках данного исследования. Сотрудницы библиотеки УССО Рэчел Бомбергер, Лора Маллинс и Стейси Харн оказали неоценимую помощь в поиске редких книг, которые фантастическим образом обнаружились при обмене библиотечными фондами.

Особая благодарность Глену Лоусону и Джорджу Франко из корпорации «Буз Аллен Гамильтон» в штате Вирджиния за то, что позволили мне разрабатывать предложенную ими концепцию поддержки сил сопротивления.

Введение

В природе человека сопротивляться угнетению.

Тацит

О стратегической важности оказания поддержки движениям сопротивления и национально-освободительным движениям в других государствах, как будет видно в данной работе, говорит то лишь обстоятельство, что каждый президент США в период со Второй мировой войны до наших дней за свое пребывание у власти хотя бы раз предпринимал подобный шаг. Виды скрытого вмешательства разнились: это могла быть поддержка гражданских сил сопротивления, скрытные военизированные операции или более крупные операции с применением неконвенциональных боевых действий (НБД)[2] в поддержку конвенциональных военных кампаний. Даже те из президентов, кто до выборов не одобрял подобную деятельность, после вступления в должность были просто вынуждены к ней прибегнуть. В этой монографии предпринята попытка объяснить, почему так происходит. И поскольку данная миссия является основной задачей сил спецназначения (ССН), монография поможет оперативным планировщикам, стратегам, командирам лучше прочувствовать всю основательность и прочность совместной и служебной доктрин НБД. Работа призвана пролить свет на нерешенные трудности, а также аспекты концепций и доктрины НБД, которые должны быть дополнены и пересмотрены с поправкой на современность. По мере появления новых условий и угроз это должно происходить и с самой доктриной, и ключ к решению сегодняшних проблем, вероятно, следует искать в исторических примерах, приведенных в данной работе.

Поддержку сил сопротивления, вероятно, следует рассматривать как способ заполнения невнятного пробела между мягкой силой и жесткой силой. Понятие мягкой силы, введенное Джозефом Найем[3], означает оказание влияния на политический орган, дабы он изменил поведение, при помощи таких внешнеполитических инструментов, как дипломатия и экономическая помощь. Под жесткой силой, напротив, подразумевается применение для достижения внешнеполитических целей более жестких военных и экономических мер: от дипломатии принуждения и введения экономических санкций до вооруженной интервенции. Операции такого типа, рассмотренные в монографии, мы квалифицируем как «часто необходимое своевременное решение, позволяющее избежать других, заведомо более кровопролитных и более затратных исходов».[4]

Ключевые понятия

Заглавие настоящей монографии, когда мы только предлагали ее к публикации, звучало как «Стратегическая цель при неконвенциональных боевых действиях». В процессе работы, однако, было решено изменить заглавие и использовать более емкий термин «поддержка сопротивления», который применяется в рамочном документе, подготовленном под руководством Управления военного строительства (УВС) Командования специальных операций США для использования при военных играх. На то было три причины: во-первых, таким термином обозначается вид деятельности, сопряженный, по общему мнению, с межведомственной работой, хотя участвующие в этой работе сотрудники иных ведомств, помимо Минобороны, не слишком жалуют его применительно к операциям на территории государства и против государства, с которым не ведутся войны. Во-вторых «неконвенциональные боевые действия» слишком расплывчатый термин, для разных людей и аудиторий он обозначает разное. Вне стен Пентагона распространено мнение, что это всего лишь синоним для обозначения ведения войны нерегулярными средствами, в Пентагоне же за ним закрепилось строго определенное значение, и неконвенциональные БД рассматриваются как частный случай такого ведения войны. Термин «поддержка сил сопротивления» при этом обладает вполне понятным смыслом и распространяется также на операции, которые никак нельзя отнести к военному пониманию НБД, при том что эти понятия тесно связаны. В практическом смысле поддержка сопротивления предполагает скоординированное применение всех американских инструментов национальной власти для оказания влияния на движение сопротивления и его наращивание. При использовании этого термина также отпадает всякая двусмысленность.

Хотя в рамочном документе УВС не содержится рабочего определения ПСС, это понятие там описывается как «совместный подход департаментов правительства США, призванный противостоять враждебным государствам и другим силам».[5] Данная концепция шире, чем НБД: НБД с точки зрения ПСС являются лишь его частью – вкладом Пентагона в межведомственное взаимодействие. Для понимания концепции ПСС важно понимать, что оно «предполагает синхронизированное планирование и исполнение ряда сложных действий, требующих тесного и непрерывного взаимодействия различных департаментов и службы американского правительства».[6]

В ССН термин «сопротивление» традиционно понимается как народное вооруженное восстание против оккупационной власти, но в рамках концепции ПСС, а также в монографии этот термин применяется в более широком значении. В совместной доктрине движение сопротивления определяется как «организованные попытки части гражданского населения страны противостоять законному правительству или оккупирующей силе, сопряженные с нарушением общественного порядка и подрывом стабильности».[7]

Есть также термин «восстание», который обозначает «организованное применение подрывных действий и насилия с целью захвата, нейтрализации или оспаривания установленного над регионом политического влияния».[8]

В рамках задач, поставленных в данном исследовании, все возможные формы организованного противостояния политической власти, в том числе борьбу с оккупантами, гражданское сопротивление или восстание, мы обозначаем термином «сопротивление».

Исходя из этого стоит отметить: как будет видно из монографии, формой и природой движения сопротивления, которому оказывается поддержка, определяется, за каким ведомством американского правительства эта поддержка будет закреплена: за Пентагоном, за Госдепартаментом или Центральным разведывательным управлением, или же во время операции ответственность может переходить от одного ведомства к другому. Бывает так, что интервенцию с целью оказания поддержки сопротивлению инициирует исполнительная власть, но затем ее заблокировал американский конгресс. Были также случаи, когда по предложению или даже настоянию Конгресса той или иной операции давали ход или расширяли план действий.

Специфика работы

В исследовании оспаривается бытующее мнение о том, что поддержка сил сопротивления – неизменно убыточная для американского правительства деятельность, которая редко когда приносила плоды.

Как отмечал бывший министр обороны и директор ЦРУ Роберт Гейтс и как следует ниже из данной работы, в результате двойного давления – во многом вследствие вооруженного сопротивления в Афганистане и ненасильственного в Польше, осуществляемого США одновременно на протяжении большей части 1980-х гг. XX в., в итоге произошел распад Советского Союза и блока стран Варшавского договора. Конечно, имели место и другие факторы, но сопротивление советской экспансии и подрыв советского влияния в государствах-сателлитах сработали на долгосрочную перспективу. Поддержка движения сопротивления или восстания для США – это всегда способ избежать прямого, затратного вооруженного противостояния с противником: задействуются местные ресурсы, оказывается помощь в мобилизации местного элемента, который переполнен желанием и энергией положить конец тирании. Этот элемент служит на благо интересов национальной безопасности США, поскольку сражается с враждебным для США иностранным правительством, нанося удар в его слабые места.

Цели (предмет исследования)

В данной работе, на основе изучения исторических примеров, выявляется перечень целей, ради которых проводились операции поддержки сопротивления, а также условия, при которых они оказывались наиболее и наименее эффективны. Более детальные соображения по аспектам, связанным с процессом принятия решений и межведомственным взаимодействием, станут темой следующей монографии.

Основные вопросы исследования

В данном исследовании поднимаются два центральных вопроса, каждый из которых содержит по три подвопроса.

Центральный вопрос 1: какие геополитические и стратегические условия чаще всего влияют на использование поддержки сил сопротивления в качестве инструмента внешней политики?

Подвопрос 1а: каким стратегическим целям служит поддержка иностранных повстанцев или движений сопротивления?

Центральный вопрос 2: насколько эффективной, в историческом плане, была поддержка сил сопротивления в качестве инструмента американской внешней политики?

Подвопрос 2а: насколько эффективной оказывалась поддержка сопротивления в тех или иных геополитических обстоятельствах (например, в мирное или в военное время, в качестве операций поддержки или в качестве операции главного удара)?

Подвопрос 2б: насколько эффективна поддержка сил сопротивления в каждом из трех обозначенных доктриной способов применения, каковыми являются подрыв, принуждение и свержение?

Обзор литературы

Это исследование в целях разностороннего изучения предмета опирается на разнообразный и междисциплинарный корпус первичных и вторичных источников. Основную массу первичных источников составляют рассекреченные архивные документы, в том числе материалы протокольных совещаний Совета национальной безопасности (СНБ), досье национальной разведки, стратегические документы, а также донесения и аналитические записки самого разного рода. Официальные письменные отчеты дают представление о том, что было на уме у тех, кто обсуждал вопросы национальной безопасности, и какой информацией они располагали для принятия решений. Вследствие того, что все эти документы в момент составления носили гриф строжайшей секретности и предназначались для узкого круга лиц, ни авторы докладов, ни стенографисты практически не старались сгладить формулировки для потомков. Данное исследование обязано своими выводами более восьмистам рассмотренных документов, выпущенных тринадцатью президентскими администрациями.

Была привлечена и вторичная литература – значительное число книг, журнальных статей, статей научных и прошедших экспертную оценку, исследований, очерков, диссертаций и других научных работ. Доступная в открытой продаже литература, в том числе научная, по НБД и скрытным военизированным операциям, отличается большим объемом, разнообразием и вместе с тем противоречивостью содержания. Отбор литературы по теме был проведен тщательно, в результате удалось найти значительное количество материала в рамках применяемого в этом исследовании подхода – вероятно, более широкого, чем в тех работах, которые проводились ранее. Анализ архивных документов (цифровой библиотеки) и экспертных журнальных статей по теме привел к более чем 3000 совпадений, из которых около 35 в конечном итоге были отобраны. В результате поиска научных работ по НБД в Центре технической информации Министерства обороны США были отобраны 19 работ, содержание которых показалось наиболее релевантным. Поиск в цифровом архиве национальной безопасности «ПроКвест» дал в общей сложности более 2000 совпадений, из которых отобрали 31 документ. Аналогичный поиск по каталогу научных журналов открытого доступа дал 148 вхождений, из которых был выбран один документ. Из каталога научного поиска последней версии – выбран один документ из 59 найденных, а поиск по эмпирическим исследованиям конфликта результатов не дал. Также в данном исследовании использовались книги, статьи, документы, относящиеся конкретно к ключевым обязательствам США по поддержке иностранных движений сопротивления во Второй мировой войне, в том числе на североафриканском и средиземноморском театрах военных действий, на европейском театре военных действий, в юго-западном районе Тихого океана, в Китае, в Юго-Восточной Азии. Сведения об операциях холодной войны почерпнуты автором из работ о взаимоотношениях Европы и СССР, Северной Корее, Китае, Иране, Гватемале, Германии, Тибете, Индонезии, Лаосе, Кубе, Северном Вьетнаме, Афганистане, Польше и Никарагуа. Операции периода после холодной войны, рассматриваемые в данном исследовании, включают Кувейт, Косово, Сербию, Афганистан и Ирак.

Среди источников по организациям и органам, задействованным в осуществлении политики поддержки сопротивления, принятии решений, планировании и исполнению, были работы о деятельности Белого дома, СНБ, Бюро стратегических служб, ЦРУ и штаб-квартиры Объединенного комитета начальников штабов.

Также в рамках данного исследования мы изучили работы о международных отношениях, внешней политике и теории общей стратегии; о роли специальных операций в стратегии Соединенных Штатов; о политической войне и скрытных операциях; о сопротивлении, восстаниях, неконвенциональных боевых действиях и партизанской войне; об истории холодной войны; о принуждении; о гражданском сопротивлении; о сопротивлении в тылу противника и НБД; об Испано-американской войне.

Наконец, подспорьем – хотя и не идеальным – в формировании представлений о мировых событиях через личный взгляд и размышления были мемуары. В данном исследовании использованы автобиографии и биографии гражданских руководителей, принимавших ключевые решения, в том числе материалы по президентству Франклина Рузвельта, Гарри Трумэна, Дуайта Эйзенхауэра, Джона Кеннеди, Линдона Джонсона, Ричарда Никсона, Джеральда Форда, Джимми Картера, Рональда Рейгана, Джорджа Буша-старшего, Билла Клинтона и Джорджа Буша-младшего. Книги, написанные бывшими сотрудниками ЦРУ, были разрешены к публикации специальной комиссией ЦРУ по публикациям. Соответственно рассматривались и мемуары высокопоставленных военных – командующих наземными кампаниями, в поддержку которых осуществлялись НБД.

Использованные публикации по военной доктрине включали такие работы, как совместное издание 3–05.1 «Неконвенциональные боевые действия» (Unconventional Warfare (FOUO, 2015); полевое руководство армии США 3–05.201, «Операции специальных сил по ведению неконвенциональных боевых действий» (Special Forces Unconventional Warfare Operations (2003)); учебный циркуляр армии США 18–01 «Неконвенциональные боевые действия специальных сил» (Special Forces Unconventional Warfare (2010)).

Подход

В данной работе проводится сравнительный анализ исторических примеров не только ради демонстрации многообразия стратегических целей, которым служила поддержка сил сопротивления, но и для того, чтобы провести анализ и синтез вытекающих из этих данных сходных черт, различий, тем и паттернов. В работе также учитывается разница в условиях, при которых осуществлялись данные операции, и раскрываются причины того, почему некоторые стратегии и подходы оказывались успешными, а некоторые – провальными.

Высокопоставленными членами правительства было установлено, что из академических дисциплин для определения политического курса наиболее полезными оказываются исторические.[9] Недавно на то же указывал посол Райан Крокер: он заявил, что в его работе из академических дисциплин ему более всего пригодились знания по истории.[10] Ценность изучения военной истории, в части конфликтов прошлого, уже давно признают и военные руководители. По словам генерала Стэнли Маккристала, они «могут содержать неожиданные факты, которые находят неожиданное применение».[11] «Подход к сегодняшним проблемам через призму изучения прошлого, – писал бывший директор ЦРУ адмирал Стэнсфилд Тернер, – это один из способов удостовериться, что мы не замуровались в стенах только лишь собственного опыта».[12]

Общая исследовательская методология

Исследование проводилось в четыре этапа: отбор примеров, сбор данных и анализ, определение стратегической цели и оценка результата.

Этап 1: отбор примеров

Критерии отбора. В силу временных и пространственных рамок в данном исследовании рассматривается лишь опыт поддержки сопротивления Соединенных Штатов. Поскольку поддержку сопротивления в качестве инструмента внешней политики применяли несколько государств, изучение международного опыта – тема будущих исследований. Если не считать по меньшей мере двух случаев из XIX в. (Гавайи в 1893 г. и Куба в 1898 г.), то вехой в истории американской поддержки иностранных движений сопротивления является Вторая мировая война. Таким образом, примеры, рассматриваемые в данной работе, включают все национально-освободительные движения и движения сопротивления, которые 1) зародились по время Второй мировой войны или позднее, а также которые 2) получили от Соединенных Штатов поддержку не только на словах и политическими средствами, то есть США оказали (или предприняли попытку оказать) материальную помощь следующего рода: финансирование; вооружение и оснащение; тренировка и консультации; переброска по воздуху или авиаудары. Например, мы не учитывали поддержку Соединенными Штатами в период 1945–1949 гг. индонезийской национальной революции, поскольку данная поддержка проявлялась исключительно в заморозке плана Маршалла в отношении Нидерландов и оказании на эту страну политического давления с целью вынудить ее признать независимость Индонезии.[13] Дополнительным критерием при отборе примеров было наличие обширного рассекреченного материала по тому или иному случаю: тогда представлялось возможным дать ему справедливую оценку.

Не были включены в рассмотрение и перевороты, поддержанные Соединенными Штатами, например, в 1953 г. в Иране и в 1954 г. в Гватемале, поскольку в этих случаях нельзя говорить о наличии полноценных движений сопротивления. Также мы не рассматривали операции, которые проводятся в данный момент, – из соображений соблюдения секретности и из-за того, что результат их пока не определен.

Не рассматривались также операции по поддержке сопротивления прото-, квазигосударственным, негосударственным образованиям, поскольку поддержка сопротивления в рамках по сути антиповстанческих (АП) и антитеррористических (АТ) мероприятий есть предмет для отдельного, более подробного изучения.

Идентификация исторических примеров. Процесс идентификации примеров начинался с составления крайне подробного перечня повстанческих движений и движений сопротивления, произошедших в XX–XXI вв., на основе списков, которые, в свою очередь, были составлены на основе шести источников.[14]

За вычетом совпадений мы насчитали 371 пример.

Из расчета также были исключены все случаи, при которых кульминация конфликта приходилась на период до 1940 г., в результате число случаев составило 312. Когда мы исключили, в свою очередь, все случаи, когда США не оказывали материальной поддержки повстанческим движениям и движениям сопротивления, список сократился до 23. Затем были добавлены примеры, которые по той или иной причине отсутствовали в списках в шести упомянутых выше источниках, но о которых достоверно известно, что американская поддержка повстанческого движения или движения сопротивления имела место. Так возникло еще 22 дополнительных примера, и общее число их составило 45. Наконец, в одном из случаев речь шла о затяжной кампании, в рамках которой с течением конфликта американское правительство дважды меняло задачу. Кампанию поддержки афганских моджахедов во время холодной войны, таким образом, было решено разделить на три разных случая, каждый из которых соответствовал определенной фазе операции и определенной поставленной США цели. Рассмотрение фаз как отдельных случаев на том основании, что менялась цель американской поддержки, позволило нам добавить еще два случая, и в результате к анализу оказалось представлено 47.

Этап 2: сбор данных и анализ

Для понимания обстоятельств, приведших к возникновению случая, использовались и подвергались анализу данные из первичных и вторичных источников. Анализировались действия и намерения американского правительства, а также три параметра, влиявшие на успех операции.

Параметры. В данном исследовании принимались во внимание факторы и условия, могущие повлиять на результат операций поддержки сопротивления, посредством анализа применительно к каждому конкретному случаю трех параметров. Мы пытались определить комбинацию значений параметров, при которой исход операции представляется наиболее успешным. Параметры, заимствованные из совместной американской доктрины НБД, таковы: 1) политическая обстановка, т. е. в какое время – мирное или военное – проводилась операция; 2) тип операции, т. е. была ли операция независимой, была ли частью главного удара или проводилась в поддержку более масштабной военной кампании; 3) первичная цель, т. е. была ли операция направлена на принуждение, на подрыв или на свержение правительства противника или оккупирующей державы.[15]

Этап 3: определение стратегической цели

Стратегическая цель и задачи операций, представленных в избранных случаях, определялись главным образом на основании анализа материала из современных событиям первичных источников. Данная инициатива в значительной мере опиралась на рассекреченные архивные документы, такие как протоколы заседаний СНБ, оценки Национальной разведки (ОНР) и другие документы, которые готовили к обсуждению на заседаниях СНБ, документы по национальной стратегии, стратегические директивы и документы планирования для НАТО, а также для определенного театра военных действий, административные указы и политические директивы, а также другие документы, описывающие дискуссии и решения на стратегическом уровне. Также использовались мемуары ключевых политиков, по которым восстанавливали исторические обстоятельства и в которых содержался частный взгляд на события, представленные в официальных правительственных документах.

Этап 4: оценка итогов

На данном этапе оценивалась эффективность операции, и в результате исход каждого случая характеризовался как успех, частичный успех или провал, в зависимости от того, удалось ли достичь намеченных стратегических целей, национальных либо же в рамках театра военных действий.

Случаи операций, которым был дан старт, но которые были выполнены не до конца, были классифицированы как случаи с неопределенным исходом.

Основу для определения эффективности операций составили несколько операций. Среди них – академические и аналитические исследования и оценки; заключения историков, оборонных экспертов, сотрудников разведки; правительственные доклады о результатах проведения операций; публикации Центра военной истории американской армии и Центра ЦРУ по изучению разведки; а также заключение старших военных командиров, руководивших кампаниями, ради поддержки которых и осуществлялись НБД.

Список из 47 примеров, использованных в данной работе, находится в приложении, а в заключении содержится сводная таблица анализа результатов работы.

Структура

Данная работа состоит из пяти частей: введения, трех основных глав и заключения.

В главе 1 рассматриваются исторические случаи поддержки сил сопротивления американским правительством, когда такая поддержка была инструментом подрыва. В эту категорию включен широкий спектр примеров различных применений, будь то подрывная деятельность, задержание, подрыв экономики в рамках торговой войны или операции военного времени с применением НБД. В главе 2 рассматривается поддержка сопротивления как инструмент принуждения, в рамках которой США поддерживали движения сопротивления или освободительные движения с целью оказать давление на враждебное иностранное правительство и заставить его прекратить враждебные американским интересам действия или политический курс. Сюда входят случаи ответного принуждения, поддержки действий по внутренней обороне в целях принуждения к выводу войск или в рамках гуманитарной операции. В главе 3 описываются те случаи, при которых правительство США, используя сопротивление в качестве подручной силы, добивалось свержения враждебного иностранного режима с разными целями – для отбрасывания коммунизма, в качестве превентивной интервенции, в целях защиты или в целях продвижения демократии.

Для каждого из представленных случаев применяется стандартная схема: анализируется набор параметров для каждого случая и приводится изложение, полное описание или краткая характеристика исторических обстоятельств, важные вехи в хронологии, цели и результаты для каждого примера. Ввиду ограниченности объема работы описания широко известных случаев приводятся в усеченном виде; значительно больше текстового пространства отдано случаям, которые читателю, вероятнее всего, неизвестны. В заключении приводятся результаты и выводы для правительства США и ССН, а также обозначены вопросы будущих исследований.

Ключевые результаты

В заключении к каждому разделу данной работы приводится полный обзор анализа примеров. Это исследование подтверждает некоторые выводы, сделанные в более ранних работах, но также дает некоторые новые идеи. Вот главные выводы из данного исследования:

Всего с 1940 г. по настоящее время почти 70 % операций поддержки сопротивления проводились с подрывными целями. Случаи, не имеющие отношения к подрыву, поровну разделились между принуждением и свержением. Из 47 рассмотренных случаев 23 признаны успешными с точки зрения достижения задокументированных целей. Еще два охарактеризованы как частично успешные. Из 47 случаев 20 были признаны провалами. Наконец, последние два случая из истории Второй мировой войны имели неопределенный исход и были признаны незавершенными, поскольку война окончилась прежде, чем можно было говорить об эффективности или неэффективности начатых операций. С момента окончания холодной войны три из семи операций были проведены в целях подрыва (43 %) и две из трех из них оказались успешными. Решения о проведении операций поддержки сопротивления в подрывных или принудительных целях часто были сопряжены с соображениями этики, поскольку цели США редко совпадали с целями поддерживаемого ими движения сопротивления. Обычно сопротивление сражается за независимость или по меньшей мере за большую автономию, а операции США проводятся исключительно с целью подрыва какой-либо деятельности или политики той или иной страны, и в какой-то момент, когда у Штатов возникает ощущение, что цель достигнута, операция сворачивается. Внезапно лишившись внешней поддержки, сопротивление оказывается один на один с правительственными войсками.

Большинство операций поддержки сопротивления осуществлялись в условиях военного времени и почти в два раза чаще оказывались успешными, чем аналогичные в условиях мирного времени. Операции поддержки сопротивления в военное время оказывались успешными в 60 % случаев. Из всех операций поддержки сил сопротивления, проведенных в мирное время, успешными были лишь немногим более трети.

Поддержка сопротивления наиболее эффективна, когда осуществляется не как независимая кампания и не в рамках главного удара, а непосредственно в поддержку военной кампании. В немногим более одной трети случаев поддержка сопротивлению оказывалась в дополнение к военной кампании, и два из трех таких случаев имели успех. Оставшиеся две трети операции – это либо независимые операции, либо операции главного удара; из них успех имели около половины. Исследователи Дэвид Такер и Кристофер Лэмб в своей работе 2007 г. об американских силах спецопераций (United States Special Operations Forces) приводят утверждение, уже ставшее притчей во языцех: НБД «имеют наибольший эффект в тесном взаимодействии с крупными конвенциональными военными формированиями, способными занять силы противника настолько, чтобы те не смогли выследить передвижения неконвенциональных подразделений».[16] В данной работе это утверждение подтверждается, и этому способствует, вероятно, целый ряд причин. Во-первых, поскольку силы безопасности противника в это время противостоят значительным конвенциональным силам, это обеспечивает операциям с применением НБД определенную стабильность, во-вторых, при ведении НБД в поддержку крупных кампаний, по крайней мере до некоторой степени, оказываются простительными мелкие тактические просчеты; когда же подобные проколы происходят в рамках независимой операции или операции главного удара, предусматривающей поддержку сопротивления, последствия, как правило, бывают катастрофические.

В целом, начиная с 1940 г. поддержка сопротивления оказывалась наименее эффективна как инструмент свержения режима и наиболее эффективна как средство принуждения. Операции в поддержку сопротивления с целью свержения режима с 1940 г. имели успех 29 % от этого времени, и только 17 % из таковых, проводимых в мирное время, имели успех. Большинство операций проведено именно в мирное время; единственную операцию по свержению режима, проведенную в военное время (Афганистан в 2001 г.), ждал успех. Операции, проводимые с подрывными целями, оканчивались успешно в 53 % случаях. Аналогичным образом успех имели 75 % операций поддержки сил сопротивления, проведенных с целью принуждения (сюда включены две частично успешные миссии), в мирное же время результативными оказались 80 % таких операций. Отсюда явно следует вывод, что использовать эти операции в целях принуждения – эффективнее всего. В годы после холодной войны с целью свержения были проведены три из семи проведенных операций (43 %), и успех имели две из трех. По примерам подрывных операций статистика точно такая же.

Почти половина всех провалов операций по поддержке сопротивления связаны с разглашением данных о миссии из-за брешей в системе безопасности. Не менее восьми из 20 проваленных операций сопровождались тем, что руководство и силы безопасности страны, в которой они проводились, оказывались осведомлены о грядущей операции еще до ее начала. На заре холодной войны в таких странах, как Румыния, СССР, Польша, страны Балтии и Югославия, сброшенные на парашютах оперативники неизменно сталкивались на земле с агентами безопасности, которые уже ждали их в месте высадки. То же произошло почти со всеми агентами, заброшенными во время вьетнамской войны в Северный Вьетнам. В 1961 г. о подготовке десантной операции в заливе Свиней, а также о тренировке повстанцев под руководством армейского спецназа США на секретной базе в Гватемале за несколько недель до операции написали в «Нью-Йорк таймс» и других американских газетах. Когда операция в итоге началась, она не стала для Кастро сюрпризом и не застала его врасплох.

Поддержка ненасильственного сопротивления имеет больше шансов на успех, чем поддержка вооруженного сопротивления. Данное исследование подтверждает выдвинутый другими учеными тезис о том, что «внешняя поддержка ненасильственных оппозиционных движений с большей вероятностью приведет к желаемым результатам, чем внешняя поддержка движений насильственного характера».[17] Данный вывод невозможно сделать только лишь на рассмотренных в этой работе примерах. Судя по имеющейся рассекреченной информации, существовали лишь два случая поддержки Соединенными Штатами ненасильственного гражданского сопротивления, из которых оба закончились успешно. Но, конечно, статистически этого количества недостаточно, чтобы сделать выводы. Данная область заслуживает более детального изучения, и такая работа уже ведется: в Университете Денвера сейчас исследуют внешнюю поддержку ненасильственного сопротивления.

Поддержка сопротивления чаще всего способна решить не долгосрочные, а назревшие краткосрочные вопросы. Стремление увидеть в операциях поддержки сопротивления долгосрочный эффект, последствия второго – третьего порядка, безусловно, похвально, но столь значительный эффект эти операции дают не всегда. Политические решения по действиям, включающим поддержку сопротивления, чаще всего принимаются для решения требующих незамедлительного вмешательства вопросов. Есть немало тех, кто считает, что американская помощь 80-х гг. афганским моджахедам имела долгосрочные последствия – в виде возникновения антиамериканских террористических группировок, таких как «Аль-Каида» и «Талибан». Вывод, конечно же, в том, что Соединенным Штатам не следовало помогать моджахедам. Но когда историю рассматривают сквозь призму суждений задним числом, картина получается искаженной. Как написал Уильям Доэрти, «Президенты не ясновидцы… они действуют исходя, как им кажется, из наилучших побуждений и интересов страны и мира и могут лишь надеяться на то, что войдут в историю как мудрые руководители».[18] Строго говоря, читая об исторических событиях, нужно всегда прикидывать в уме альтернативу. «Если бы в 1979 г. США не стали поддерживать афганское сопротивление, – утверждает Доэрти, – то, возможно, удалось бы затормозить рост исламофашистского терроризма, но при этом стало бы более длительным и масштабным влияние СССР», что для мира представляло большую угрозу, чем терроризм.[19]

Не следует также забывать, что бывший Советский Союз в гораздо большей степени ответственен за рост исламского экстремизма, поскольку осуществил вторжение и оккупировал страну, а США всего лишь пришли на помощь афганским повстанцам. Исламский экстремизм пробудился бы в любом случае, вмешались бы Штаты или нет.

Для всех приведенных в работе 47 примеров характерна одна общая черта: государство управлялось либо недружественной оккупационной силой, либо репрессивным авторитарным режимом. Много написано в последнее время о глобальном упадке демократии и подъеме авторитарных форм правления: однопартийные системы, авторитарные лидеры или самовластные военные хунты либо сохранили свое существование, либо захватывают контроль над странами, чье население хотя бы однажды имело опыт демократии или опыт того, как попираются свободы, которые у них когда-то были.[20] В некоторых больших странах сильные лидеры остаются у власти в течение многих лет, некоторым даже удается объявить себя пожизненными президентами. Тактика, применяемая многими из них для удержания власти, состоит в арестах политических соперников или в выдавливании их на политическую периферию, тщательном отборе угодных претендентов для обеспечения «блестящих» побед на выборах, установлении контроля над судебной системой, перекрытии доступа граждан в интернет вплоть до его блокирования, удушении свободы слова, подавлении всех форм протеста, цензуре и запугивании СМИ, заключении под стражу и нейтрализации другими способами несогласных журналистов. Некоторые весьма известные мировые лидеры, говоря языком двух писателей, «медленно, но верно берут курс на демонтаж демократии».[21] Другие правительства получают характеристику «нелиберальных демократий»: в них, выражаясь словами посла Джеймса Доббинса, «представительные учреждения если и не представляют собой ловушку для населения, то по крайней мере их полномочий недостаточно для того, чтобы контролировать власть предержащих», а кроме того, там «процветают коррупция и преступность».[22]

Один исследователь международных отношений делает вывод о том, что «в мире происходит более серьезный откат от демократии, чем в 30-е гг. XX в. во время подъема фашизма».[23] Еще один аналитик приводит выдержку из исследования, согласно которому «персоналистский авторитарный правитель» – это активный авантюрист, который ведет себя на международной арене непредсказуемо, часто осуществляет рискованную внешнюю политику, «способен вести взрывоопасную политику, не думая о последствиях».[24] Сегодня в эту категорию попадают несколько стран. Дерзкие экспансионистские тенденции продемонстрировали Россия и Китай, из-за этого восточноевропейские страны принялись изучать опыт применения сопротивления и НБД в качестве оборонительной меры.

Смысл вышесказанного в том, что условия, которые складываются по всему миру, могут привести к народным недовольствам – в этой среде исторически зарождаются движения сопротивления. Сопротивление может принять как мирную, так и немирную форму. В соответствии с исследованием 2017 г. о факторах и тенденциях конфликта, «крайне нестабильный характер» имеет тенденция к антиправительственным выступлениям. В той же работе утверждается, что «в последние годы растет число случаев партизанской войны», которая «похоже, из всех форм насилия является наиболее живучей, и набирает обороты, даже когда другие типы конфликта сходят на нет».[25]

Некоторые из перечисленных нестабильных моментов могут угрожать интересам США. Американские дипломаты, разведчики и оборонные эксперты значительно бы выиграли, если бы им удалось научиться точнее прогнозировать активизацию сопротивления, и там, где под угрозой оказываются американские интересы, удалось бы быстро выработать сценарии ответа на межведомственном уровне и возможной интервенции. Изучение прошлых попыток оказания поддержки сопротивлению помогает лучше понять, какие условия для интервенции путем оказания помощи сопротивлению более благоприятны, а каких подходов следует избегать.

Как уже указывалось выше, в трех последующих главах рассматриваются три категории целей и задач НБД, описанные в концепции совместных действий боевого применения сил и средств различных видов ВС США: подрыв, принуждение, свержение. В конце главы 1 приводится краткое описание всех американских операций по поддержке сопротивления или освободительных восстаний, проведенных с подрывной целью.

Глава 1

Поддержка сил сопротивления как инструмент подрывной деятельности

В большинстве случаев те, кто разумно использует народную войну, добьются превосходства над теми, кто ею пренебрегает.

Карл фон Клаузевиц, «О войне»

Подрывом называется воспрепятствование или создание помех для человека или организации совершить предпочтительное для него/нее действие.[26] Этого можно добиться, изолировав, дестабилизировав и подорвав влияние и легитимность враждебного иностранного правительства, оккупационной власти. Сюда относятся подрывные действия, направленные на углубление политического, этического, религиозного и идеологического раскола, который имеет место в любом обществе и у любого правительства. Подорвать можно военную, экономическую, психологическую и политическую мощь противника, а также его боевой дух и легитимность другого государства или квазигосударственного образования. Большую часть подобных действий совершает либо поддерживает местное подполье. С помощью подрывной деятельности можно также препятствовать осуществлению планов противника. Подрыв представляет собой неотъемлемый компонент традиционной войны, одновременно являясь целью при проведении неконвенциональных операций в поддержку военных кампаний. Подрыв может также включать в себя диверсию или нападение на линии коммуникации противника.

История Соединенных Штатов свидетельствует о наличии у страны мощного потенциала для эффективного ведения неконвенциональных боевых действий (далее НБД) в целях обеспечения более масштабной военной кампании. Эффективнее всего НБД в рамках обеспечения военной кампании применяются для рассеивания или отражения сил и средств противника, а также отвлечения его внимания от основного театра военных действий (ТВД). НБД, направленные на поддержку воздушного и морского десанта своих войск, позволяют весьма эффективно нарушить коммуникации противника и создать препятствия для отправки им подкрепления в район высадки.

Как отмечается ниже в данной главе – если, конечно, не считать госпереворотов, поддержанных или инициированных Соединенными Штатами, – большинство скрытых наступательных военизированных операций, осуществленных Бюро координации политики (БКП) (органом – предшественником Директората операций (ДО)) ЦРУ на заре холодной войны, проводились с подрывными целями. Как пишет Джеймс Кэлланан, это были по сути «действия изматывающего характера».[27] Единственным исключением среди проведенных в те годы операций была операция по «отбрасыванию», осуществленная в 1949–1954 гг. против Албании. В ходе нее Вашингтон предпринял «попытку открытого свержения коммунистического режима, входящего в советскую сферу влияния».[28] Конечно, всякий раз лелея надежду, что такие подрывные операции приведут к возникновению в интересующей стране более широкого и массового сопротивления режиму.

Цель некоторых масштабных и долгосрочных операций – например, тибетской или же афганской, проведенных в первые годы после советского вторжения в эти регионы, – состояла в том, чтобы заставить Китай и СССР заплатить за свою агрессию максимально высокую цену.[29] Заставить Советский Союз платить за агрессию президент Картер решил путем поддержки моджахедов, и руководствовался он следующими соображениями: «нас ждут все новые вторжения и перевороты, если только Советы не увидят контрпродуктивность своих действий»[30].

А. Подрывная деятельность с целью свержения власти

Поддержка сил сопротивления на самом раннем этапе холодной войны – в конце 1940-х – начале 1950-х гг. в большинстве случаев осуществлялась с целью подрыва режима. Она включала вербовку агентов из числа перемещенных лиц, которых в Западной Европе после Второй мировой войны насчитывалось немало; подготовку этих агентов; их внедрение в родную страну с целью посеять внутренний раскол, спровоцировать народные восстания и стимулировать организованное сопротивление. С той же подрывной целью позднее, в 1980-е гг., когда, по словам президента Рональда Рейгана, «за железным занавесом зародилась жажда свободы – одно из фундаментальных и неоспоримых завоеваний человечества, – впервые удалось прорвать стену тоталитарного коммунистического общества».[31] Операция в Польше предполагала не только подрыв польского коммунистического правительства, но и всей советской системы контроля и влияния на государства-сателлиты.

В первые годы холодной войны Соединенные Штаты и Великобритания предприняли несколько скрытных операций с целью дестабилизации коммунистических правительств в Советском Союзе и Восточной Европе. Некоторые операции были инициированы посредством контактов с уже действующими внутри страны ячейками сопротивления, хотя в большинство этих ячеек Советы уже проникли. Там, где полноценных ячеек сопротивления не было, предпринимались попытки их создать.

Президент Гарри Трумэн сразу после войны распустил Бюро стратегических служб (БСС) и взамен ему 1 января 1946 г. создал Центральную группу расследований (ЦГУ). После принятия Закона о национальной безопасности 1947 г. данная организация превратилась в ЦРУ.

10 июня 1946 г. вторым директором центральной разведки стал генерал Хойт Ванденберг, и в качестве одного из первых шагов на этом посту он распорядился о создании в рамках ЦГУ специального органа надзора за подпольными разведывательными и подрывными операциями. Сферой внимания вновь созданного Бюро специальных операций, или БСО[32], почти сразу же стала Центральная и Восточная Европа, а также размещенные там советские войска.

Руководство Пентагона опасалось, что СССР может вынашивать планы вторжения в Турцию и оккупации ее территории, поэтому оно попыталось перерезать линии коммуникации наступающим советским войскам в Румынии. За дело взялись стратеги Пентагона, а БСО поручили разработать план первой скрытной операции поддержки. План предполагал отправку в Румынию агентов БСО, которые должны были работать с антикоммунистической Национальной крестьянской партией: партию предстояло превратить в движение сопротивления при участии сотрудников БСС, оставшихся в стране после войны. К сожалению, за предыдущие годы СССР успел глубоко проникнуть в данную агентурную сеть.

Начиная с июля 1946 г. БСО начало обрабатывать лидеров Национальной крестьянской партии, склоняя их к организации партизанского движения, которое предполагалось задействовать в случае советского вторжения в Турцию: такой сценарий в то время вызывал у Пентагона серьезное беспокойство[33]. В течение нескольких недель операция была раскрыта советскими и румынскими властями. Два работавших на месте американских агента в звании армейского майора и лейтенанта, а с ними – оказывающий им помощь бывший офицер румынской разведки бежали из страны. Последовали репрессии: все агенты старой сети БСС были арестованы и после обвинения в измене заключены в тюрьму[34].

Кремленолог, сторонник концепции политических войн Джордж Кеннан 27 сентября 1947 г. направил первому министру обороны США Джеймсу Форрестолу письменный план, в котором аргументировал необходимость создания «партизанского военного корпуса».[35]

Кеннан утверждал, что таким образом у американского правительства появится возможность «выбивать клин клином» и безопасность страны повысится. Форрестол с его доводами согласился.[36]

Вновь созданный Совет национальной безопасности (СНБ) 18 июня 1948 г. выпустил директиву 10/2, которая официально давала старт скрытным антисоветским операциям по всему миру. Ответственность за исполнение задания была возложена на учрежденное Бюро координации политики (БКП). Предполагалось, что оно будет входить в структуру ЦРУ, при этом получать указания от Госдепартамента и Пентагона. Одно из первых требований к новой структуре, озвученных Пентагоном, заключалось в том, чтобы Бюро было способно организовывать и поддерживать «партизанские движения… подпольные армии… диверсии и ликвидацию».[37]

Главой БКП по указанию Госдепа был назначен ветеран БСС Фрэнк Визнер, задача которого состояла в том, чтобы, ни много ни мало, освободить страны Восточной Европы от коммунистического влияния и отбросить советскую империю к границам довоенного периода. В конце 1948 г., как и двумя годами раньше, в Румынии, руководство БКП рассчитывало разжечь очаг сопротивления в Югославии, задействовав старые контакты и забросив в страну нескольких югославских беженцев, сражавшихся в ходе Второй мировой войны на стороне антикоммунистического движения четников. Агенты должны были выяснить, возможно ли возродить антикоммунистическое сопротивление.[38]

Бывшие партизаны из движения четников попали в руки представителей властей, которые уже ждали их у места высадки. Посол США в Югославии Кавендиш Кэннон, будучи не в курсе дел, узнал об инциденте из неофициальных источников и тут же обрушился с критикой на Госдеп за «подрыв тонкой политики поощрения Тито» в его разногласиях с Москвой.[39]

В указанный период США проводили низкоуровневые скрытные военизированные операции на территории СССР с целью расшатать и дестабилизировать коммунистическое правительство. Расчет был на то, что прошедшие подготовку агенты, будучи внедрены в СССР, смогут вступить в контакт с существующими ячейками сопротивления и даже стимулировать диссидентские настроения и сопротивление.[40]

Украина

После войны в расположенных на Западе лагерях оказались десятки тысяч перемещенных лиц из Центральной и Восточной Европы. Еще в течение нескольких лет на Запад продолжали прибывать перебежчики. По мнению одного известного исследователя, занимавшегося историей национальной безопасности, в 1951 г. в Европу прибывало по 500 человек в месяц.[41] БКП – предшественница Директората операций ЦРУ – развернула кампанию по вербовке агентов, которых можно было подготовить для сбора разведданных и работы радистами и десантировать над территорией Советского Союза. И главным источником кадров для вербовщиков ЦРУ стали лагеря для перемещенных лиц в Европе.[42]

Осенью 1948 г., в напряженное время на заре холодной войны, когда угроза развязывания войны между СССР и США в любой момент казалась очень многим руководящим политикам более чем реальной, с территории Украины прибыли два перебежчика. Им удалось покинуть советскую территорию и перебраться на Запад. Оказалось, что это связные от подпольной организации из Карпат, боровшейся за независимость Украины, и они хотели выйти на связь с американскими официальными лицами, чтобы просить поддержки для украинского сопротивления.[43] Стратеги БКП узнали о том, что на Украине действует ряд перспективных движений сопротивления. Это были Организация украинских националистов и ее конкурент – Народно-трудовой союз.[44] Еще объявилась ячейка в Мюнхене, члены которой назвались политическими представителями организации «Украинский главный освободительный совет».[45]

БКП решило завербовать двух украинских перебежчиков и обучить как агентов первой группы, которую предполагалось на парашютах десантировать в СССР. Данные лица прошли 10-месячный курс подготовки по сбору данных и работе с радиопередатчиком. Группе сопротивления, которую они представляли, было присвоено кодовое имя «Соловей» (Nightingale).

Обеспечением воздушных операций, проводимых ЦРУ на территории Восточной Европы и СССР, занималась 9-я воздушная армия США в Западной Германии. 5 сентября 1949 г. агенты вылетели с аэродрома в американской зоне ответственности в Западной Германии на самолете С-47 без опознавательных знаков; экипаж состоял из жителей восточной Европы, в связях с американским правительством не замеченных. Когда самолет пересек польско-советскую границу и оказался в советском воздушном пространстве, его засек советский радар, но попыток перехвата не последовало. Два агента выпрыгнули с парашютами на территории Украины. Американские сотрудники в Западной Германии спустя четыре дня получили радиограмму о том, что высадка прошла успешно[46], однако есть сомнения в том, что сообщение отправили украинские агенты: по всем признакам, их ликвидировали сразу после приземления.[47]

В течение последующих пяти лет ЦРУ таким же образом отправило на задание еще несколько десятков агентов, и почти все они в итоге попадали в руки Советам – их заставляли запрашивать по радио подкрепление и дополнительное снабжение, после чего ликвидировали. После пяти лет провалов ЦРУ заморозило проект. В дальнейшем ЦРУ признало, что «попытка Управления проникнуть за железный занавес с помощью украинских агентов с самого начала была обречена на неудачу, потому и окончилась трагически».[48]

Прибалтика

В качестве еще одного плацдарма для проникновения в Советский Союз БКП выбрало прибалтийские республики Эстонию, Латвию и Литву. Изначально такая попытка была предпринята британской секретной разведывательной службой (СИС); в 1948 г. она подбирала в странах Балтии партизан, их везли в Англию, где они проходили подготовку, после которой британцы планировали высадить их на родном побережье с модифицированных немецких торпедных катеров времен Второй мировой, которые были в чем-то сродни американским из серии PT. Эти операции с самого начала были раскрыты и находились под контролем советского МГБ – Министерства государственной безопасности.[49]

Организованное движение сопротивления в странах Балтии, включая всем известных «лесных братьев», в 1950 г. фактически сошло на нет. Последняя вылазка имела место в Латвии в феврале 1950 г. В Эстонии и Литве еще существовали небольшие изолированные партизанские отряды, но, по существу, никаких действий они уже не вели.

Участие США в операциях на Балтике началось с финансирования операций с применением торпедных катеров в обмен на разведданные, которые должны были собрать переброшенные на берег агенты. К лету 1950 г. у ЦРУ назрели сомнения насчет агентов СИС, и было решено внедрить собственных агентов из числа партизан. Первая группа из трех человек вылетела из западногерманского города Висбадена на С-47, за штурвалом которого находились два чешских летчика, оба – ветераны Королевских ВВС. Агенты успешно приземлились незамеченными в Литве и приняли участие в нескольких партизанских вылазках ограниченных масштабов. Вторая группа высадилась в апреле 1951 г., но большинство агентов вскоре попали в плен, а радиста заставили слать сообщения в отделение ЦРУ в Мюнхене под руководством МГБ.

В Прибалтику были направлены дополнительные группы, операции продолжались до осени 1954 г., когда, наконец, британцы и американцы сочли эти миссии нерезультативными и приостановили их.[50]

Молдавия (ныне Республика Молдова)

В августе 1951 г. советское информационное агентство ТАСС сообщило о парашютной высадке в Молдавской ССР двух американских агентов. Их взяли вскоре после приземления.[51]

И вновь, как и в случае с предыдущими попытками развернуть операцию за железным занавесом, усилия БКП закончились трагическим провалом; как в большинстве случаев, внедренные на запретную территорию агенты не вернулись.[52] Систематический характер провалов объяснялся несколькими факторами, но наиболее значительным из них было то, что БКП не осознавало, насколько мощные и эффективные применяются в данных странах меры контрразведки и безопасности. Существовала сеть осведомителей, которые в течение многих лет жили и работали среди людей. Стратеги БКП, по словам одного аналитика, «так мало знали о движении сопротивления и об аппарате органов безопасности политических режимов, против которых вели работу, что даже если бы их планы были полностью внедрены, успех им вряд ли бы был обеспечен».[53]

Помимо органов безопасности, проблему представляло отсутствие среди внедряемых на запретную территорию агентов американцев и британцев, по понятной причине – при их задержании неизбежно вскрылся бы американский и британский след. Когда агентов высаживали на парашютах или с катера, им почти не выдавали оружия или аппаратуры, поскольку прежде они должны были установить контакт с группами сопротивления. А члены сопротивления, в свою очередь, рассматривали отсутствие американских и британских агентов и скудность обеспечения как признак недостаточной заинтересованности западных держав в деле.

Поскольку в лагеря для перемещенных лиц, служившие источником кадров для вербовщиков, коммунисты внедряли своих людей, а также в силу того, что коммунистический аппарат безопасности был мощным и работал эффективно, несчастных агентов практически в ста процентах случаев отлавливали по приземлении или же спустя некоторое время после. В 1954 г. ЦРУ прекратило все операции по внедрению агентов в Советский Союз.[54]

Как и в других восточноевропейских странах, в Румынии операцию по дестабилизации коммунистического режима БКП решило провести в самые первые годы холодной войны.

Последний некоммунистический правитель Румынии, генерал Николае Рэдеску, армейский офицер консервативных взглядов, который в 1944 г. был начальником Генерального штаба Румынии, а в период 1944–1945 гг. – премьер-министром, искал способ противостоять захватившему власть в его стране коммунистическому режиму. Рэдеску жил в Соединенных Штатах, где вместе с другими опальными политическими деятелями из Румынии сформировал Румынский национальный комитет, антикоммунистическую организацию, заявившую о себе как о румынском правительстве в изгнании. Комитет имел поддержку бывшего короля страны Михая I, который в 1947 г. отрекся от престола.

К маю 1948 г. генерал Рэдеску решил, что агентов для проведения подпольных партизанских операций можно вербовать из 20 тысяч румынских беженцев призывного возраста, рассеянных по Германии и Австрии. БКП для вербовки активно обращался в лагеря для перемещенных лиц, и внутри страны ячеек сопротивления также хватало с лихвой. Весной 1949 г. разведка сообщила, что в центральной части Румынии, в Трансильвании, по-прежнему активны уцелевшие ячейки, состоящие из партизан-националистов, – местные называли их гайдуками. Значительную часть групп возглавляли бывшие армейские офицеры. Силы безопасности Румынии несколько раз безуспешно пытались устраивать на них облавы. Сообщалось, что партизаны почти не вооружены, а боеприпасов у них хватит только для самообороны. Не хватало одежды и медикаментов, при том что поддержку партизанам оказывали местные – давали кров, пищу, предоставляли сведения.

Помощь БКП оказал глава отделения ЦРУ в Бухаресте. Он установил связь с партизанами и доложил в Вашингтон о том, что существуют не меньше 11 отрядов общей численностью около 30 тысяч человек. Они рассеяны на территории, которая простирается от Карпат на севере до северных областей Молдавии на востоке, а также дунайских и прутских низин – на юге. Отделение в Бухаресте сумело предоставить партизанам финансирование и радиоаппаратуру. Они были нужны в местах своей дислокации, поскольку представляли собой агентурную сеть; она бы непременно донесла о всяком передвижении советских и румынских войск, которое могло быть связано с их вводом в Западную Европу. В этом случае они опять же понадобились бы в местах дислокации и были бы способны атаковать данные воинские части и препятствовать их продвижению.[55]

Начиная с 1949 г. БКП вело вербовку румынских беженцев и направляло их на подготовку в лагеря – во Францию, Италию, Грецию. Из беженцев формировали небольшие группы, которые десантировались на парашютах в Карпатах с заданием организовать группы сопротивления, способные осуществить промышленный саботаж и организовать скрытое транспортное обеспечение. Однако, поскольку эти группы пытались внедрять «вслепую», не обзаведясь на местах связными, которые бы их встретили, агенты попадали в плен. БКП придерживалось своей линии и продолжало периодически забрасывать в страну такие же группы. Так продолжалось до начала 1950 г. Практически все высадившиеся с парашютами агенты были схвачены в зоне приземления или ликвидированы в завязавшихся перестрелках. Последний из бойцов-антикоммунистов, о деятельности которого в Румынии мы знаем, был убит в 1962 г. в Банатских горах. Главная цель бойцов сопротивления и американского БКП – стимулировать масштабное восстание против государства – так и не была реализована.

В сотрудничестве с британской службой СРС в 1950-е гг. ЦРУ подготовило сотрудников и внедрило в Польшу в целях дестабилизации коммунистического правительства.

Польская антикоммунистическая группа сопротивления, известная как «Армия Крайова», ближе к концу Второй мировой войны была распущена, а большинство состоявших в ней бойцов сослано Советами в Сибирь. Летом 1945 г. один польский армейский полковник, воспользовавшись старыми связями Армии Крайовы, учредил новую подпольную организацию. Она получила название «Воля и Независимость», или «ВиН», и к концу года, по оценкам коммунистических правительственных органов, в этой организации насчитывалось 80 тысяч членов.[56]

Однако большинство членов этого сопротивления в период амнистии – с февраля по март 1947 г. – сдались властям, и в результате «ВиН» прекратила существование как полноценная организация. Некоторым представителям «ВиН» удалось уехать из Польши в Лондон, Вашингтон и Париж, где они постарались убедить сотрудников разведок в том, что организация переживает реструктуризацию и ей понадобится поддержка. СРС начала вербовать агентов из числа польских эмигрантов, многие из которых были боевыми ветеранами, и готовить их к ведению операций на польской территории.

Развитие подполья в Польше представляло особый интерес для западных держав – из-за растущих опасений советского вторжения в Западную Европу, а также потому, что советские линии коммуникации шли в основном через Польшу. Британцы в 1947 г. начали операцию «Бродвей» (Broadway): была предпринята попытка забросить в Польшу агентов-парашютистов для установления контакта с «ВиН». В ноябре 1950 г. к программе «Бродвей» официально подключилось ЦРУ. БКП в ее составе занималось переброской по воздуху агентов, оружия, взрывчатки и денежных средств на нужды «ВиН», не подозревая, что подпольная организация уже на тот момент была уничтожена силами коммунистической контрразведки.

Два года польским коммунистам удавалось нейтрализовать американские вылазки при помощи операций дезинформации. Большинство агентов отлавливали вскоре после высадки. В итоге одному из агентов операции «Бродвей» удалось бежать из Польши и сообщить американцам, что их обводят вокруг пальца. В декабре 1952 г. ЦРУ полностью свернуло программу.[57] Историк Ричард Шульц полагает, что польская история весьма показательна как пример целого ряда запрограммированных неудач.[58]

Самой, пожалуй, необычной американской операцией по поддержке подполья – и одной из самых успешных – стала помощь в период 1981–1989 гг. польскому движению «Солидарность». Программа поддержки преследовала двойную цель: продвижение демократии в Польше и подрыв советского влияния в ключевой стране-сателлите. Операция осуществлялась одновременно с поддержкой афганских моджахедов, в рамках войны на два фронта, итогом которой были перемены исторического масштаба. Эти две кампании – одна в поддержку ненасильственного гражданского движения сопротивления, другая в поддержку сопротивления вооруженного – сыграли, несомненно, ключевую роль в расколе ОВД и распаде СССР.

Говорят, что толчок настроениям, распространившимся в Польше в 80-е гг., дал приезд на свою родину в июне 1979 г. папы римского Иоанна Павла II. В пику коммунистической системе понтифик открыто раскритиковал тот факт, что в душе поляков вера в Бога уступает преданности государству.[59] Советские чиновники, не желая навлечь на себя осуждение всего мира, не стали мешать папе римскому и в бессилии просто взирали на все происходящее. Визит понтифика дал толчок к возрождению католицизма среди поляков, и в конце концов благодаря этому начал крепнуть дух сопротивления коммунистическому режиму.

Движение «Солидарность» своим рождением обязано убежденному католику Леху Валенсе, который 14 августа 1980 г. возглавил забастовку 17 тысяч рабочих судоверфи имени Ленина.[60] Хотя изначально беспорядки и забастовки в Польше начались из-за дефицита и дороговизны мяса, за несколько недель список требований протестующих расширился, и они уже требовали «не только экономической стабильности в Польше, но и стабильности политической».[61]Теперь люди требовали улучшения условий жизни и политических реформ.

Из-за выступлений рабочих в Польше СССР оказался в трудном положении: принятие изменений, которых требовали рабочие, поставило под угрозу всю восточноевропейскую коммунистическую систему; с другой стороны, советское военное вторжение в страну повредило бы американо-советским отношениям и вызвало бы осуждение со стороны всего мира. Поэтому 20 августа 1980 г. Москва заняла выжидательную позицию, предоставив возможность лидеру страны Эдварду Гереку самому разрешить ситуацию.[62]

На следующей неделе забастовки распространились по всей стране. В конце августа польское руководство подписало Гданьское соглашение, по которому движение «Солидарность» получало законный статус и стало называться первым Независимым самоуправляемым профсоюзом. Советское руководство, опасаясь, что о произошедшем узнают в стране, немедленно принялось глушить русскоязычные радиопередачи службы «Би-би-си», «Голоса Америки» и «Дойче Велле».[63] Одновременно начали развиваться тесные связи между польскими рабочими и интеллигенцией. И если раньше недовольство высказывали только рабочие, делая упор на продовольственных проблемах, то теперь подключилась и интеллигенция, развернув агитацию за гражданские права. К концу августа 1980 г. эти две группы впервые объединились.[64]

Директор ЦРУ адмирал Стэнсфилд Тернер предупредил президента Джимми Картера 19 сентября 1980 г. о том, что советская военная активность указывает на подготовку к вторжению. Советское руководство, вероятно, дало бы новому польскому лидеру Станиславу Кании некоторое время, чтобы тот восстановил контроль над ситуацией и навел порядок, но при этом при необходимости могло применить и силу, как это было сделано в 1956 г. в Венгрии и затем повторно в 1968 г. в Чехословакии, чтобы обеспечить статус Польши как партнера Варшавского договора. Остальные члены восточного блока нервно и безучастно наблюдали со стороны. По мнению советских руководителей, польская «Солидарность» подала опасный пример, показав, что подобные рабочие движения могут заставить коммунистическое правительство пойти на уступки. Под угрозой оказались сам Советский Союз и его влияние на страны-сателлиты.[65]

В начале декабря президент Картер по прямой линии отправил генеральному секретарю СССР Леониду Брежневу сообщение, в котором предупредил, что советское вторжение в Польшу будет иметь серьезные последствия для двусторонних отношений. Тогда же президент направил послания лидерам Франции, Германии, Китая и Индии с просьбой поступить аналогичным образом. Много лет спустя, когда Советский Союз распался и были открыты архивы, исследователи узнали, что план осуществить вторжение у СССР действительно был и ориентировочной датой было 5 декабря 1980 г. Приказ об отмене вторжения был отдан советским руководством в 18:00 пятого декабря. Своим посланием президент Картер предостерег СССР от вторжения, уведомив о его возможном политическом ущербе. С этого момента ЦРУ начало искать способы наладить поддержку польских диссидентов.[66]

24 ноября 1981 г. отвечать в центральном аппарате разведки за СССР и Восточную Европу был поставлен будущий директор ЦРУ и министр обороны Роберт Гейтс. В первом отчете, посвященном ситуации в Польше, Гейтс назвал ее «невыносимой для Советского Союза» и рассказал, что движение «Солидарность» «достигло таких масштабов, что сумело нанести удар по одной из основ коммунистического общества – силам безопасности».[67]Появилась серьезная угроза для польского руководства. «Солидарность» предъявила ему шесть политических требований и пригрозила массовыми забастовками, если требования не будут выполнены к полудню 27 ноября. Предвидя угрозу советского вторжения, польское правительство не спешило выполнять требования протестующих.

13 декабря 1981 г. генерал Войцех Ярузельский ввел военное положение. Польскими органами безопасности были окружены и задержаны лидеры «Солидарности», включая Валенсу. Многим предъявили официальные обвинения в госизмене и подрывной деятельности, не меньше девяти человек были убиты и еще тысячи сумели избежать ареста, нашли приют в церквях либо просто ушли в подполье. Правительство объявило вне закона движение «Солидарность», у которого на тот момент насчитывалось около 10 миллионов последователей.[68]Последовали избиения и аресты граждан. В один миг «Солидарность» стала подпольной организацией. Правительство изымало печатное оборудование, на котором сторонники «Солидарности» производили агитационные материалы.

В 1981 г. Лех Валенса отправился в Рим и встретился с папой римским; так же один за другим поступили чиновники из администрации Рейгана. В 1981 г. на встрече, устроенной отделением ЦРУ, директор разведуправления Уильям Кейси пообщался с кардиналом Казароли, министром иностранных дел Ватикана.[69] Седьмого июня 1982 г. в библиотеке Ватикана президент Рейган один на один встретился с Иоанном Павлом II. Они обсудили вопрос советского влияния в Восточной Европе в целом и ситуацию в Польше в частности. Из договоренностей, которых удалось достичь на встрече, важнейшая и наиболее перспективная заключалась в необходимости проведения «скрытой кампании по стимулированию распада коммунистической империи»[70]. Участники встречи сошлись во мнении, что для достижения этой большой цели необходимо вначале предпринять шаги по сохранению движения «Солидарность», дестабилизировать польское правительство и в конце концов вывести его из советской сферы влияния.

Госсекретарь США Александр Хейг направил американского посла с широкими полномочиями Вернона Уолтерса в Рим, поручив встретиться с ватиканским коллегой кардиналом Казароли и папой римским. Стороны договорились о том, что необходимо принуждать польское правительство к смене курса и предпринять действия по изоляции Польши на мировой арене. Одновременно подход США и Ватикана заключался в том, чтобы поддерживать «Солидарность», на тот момент уже ушедшую в подполье. Хорошую службу администрации Рейгана сыграли данные, добытые разветвленной агентурной сетью, которой располагал Ватикан и в которую в том числе входили папские посланники в Польше.[71]

Известно, что Вернон Уолтерс имел с папой не менее десяти встреч, выступая таким образом связным между ним и президентом Рейганом, а директор ЦРУ Кейси в плановом порядке летал в Рим, где встречался с папой и обменивался информацией. Архиепископ (а впоследствии кардинал) Пио Лаги, апостольский делегат Ватикана и впоследствии апостольский про-нунций в США, нередко посещал Белый дом и участвовал в совещаниях с советником по национальной безопасности Уильямом Кларком, а иногда и самим президентом.[72]

И в администрации Рейгана, и в Ватикане считали, что если Польша станет свободной и демократической, то аналогичные перемены произойдут и в других восточноевропейских странах и советская власть и влияние СССР будут серьезно подорваны. Но изначально все зависело от того, будет ли существовать «Солидарность». Поэтому Белый дом организовал скрытую операцию. Операция преследовала две цели: поддержать профсоюз «Солидарность» в борьбе за реформы; подорвать жесткий контроль, который Советский Союз установил над польским правительством. В значительной мере эта операция задумывалась в русле доктрины отбрасывания коммунизма.

Инициатива поддержать «Солидарность» была для США поистине общегосударственной. Ее результатом была «смесь скрытых и открытых маневров, публичной политики и тайных союзов».[73] Конгресс не только был в курсе поддержки, которая в тайном порядке оказывалась «Солидарности»: он активно к ней подключился. За инициативу высказались представители обеих партий. Услуги консультанта директору ЦРУ Кейси стал оказывать Збигнев Бжезинский, поляк по рождению.

Из-за того что директор ЦРУ Тернер основательно «перетряс» секретную службу, у нее почти не осталось контактов в Восточной Европе, а в Польше и подавно. Но к концу января 1982 г. контакты удалось установить благодаря поставляемым Ватиканом сведениям особой важности и координации этих контактов. Подключившись к обширной агентурной сети Ватикана в Восточной Европе, ЦРУ немало выиграло.[74]

Своей программе ЦРУ дало старт в конце 1982 г.[75] В дополнение к деньгам, перечисленным на оплату штрафов, и юридической помощи привлеченным к суду лидерам «Солидарности» США предоставляли консультантов, продовольствие, одежду и тонны невоенной помощи в виде оборудования для связи: компьютеры и оргтехнику, печатные прессы и чернила, факсимильные аппараты и копиры, телефоны и телексы, коротковолновые радиоприемники, передатчики, видеокамеры и другое офисное оборудование. Предназначенную для «Солидарности» аппаратуру, как правило, переправляли в порт Гданьска из Дании и Швеции в контейнерах без маркировки. Портовые рабочие отгружали контейнеры, а затем их отделяли от остального груза; присланные польскими властями инспекторы не успевали ничего обнаружить. По стране контейнеры перевозили водители грузовиков, тайно работавшие на «Солидарность».[76] В середине 1980-х гг. объем поддержки от американского правительства в адрес «Солидарности» с 2 млн долл. вырос до 8 млн долл.

Дополнительная поддержка шла от Американской федерации труда и Конгресса производственных профсоюзов (АФТ – КПП) – крупнейшего профсоюзного объединения в Соединенных Штатах. Его председатель Лейн Киркланд вместе с помощником время от времени встречались с представителями администрации и консультировали их по вопросам подготовки пропагандистского материала, потребностей «Солидарности» в организационной помощи и организации поставок этому движению.[77]

Для установления контакта с населением Восточной Европы, а также в целях организации тайного обмена шифрованными сообщениями с лидерами «Солидарности» администрация Рейгана сделала ставку на радиопрограммы «Радио Свобода», «Голос Америки» и «Радио Свободная Европа» (РСЕ). По тогдашним оценкам, в марте 1981 г. в моменты обострения кризиса – например, забастовок – РСЕ слушали две трети взрослого населения Польши, или 16 млн человек. Будучи единственным западным источником информации, РСЕ вещало каждый час в течение десяти минут.[78] 12 февраля 1981 г. Госдепартамент в телеграмме сообщал, что «слушателями РСЕ являются» даже беднейшие крестьяне в разоренных юго-восточных областях Польши.[79] В декабре 1981 г. на РСЕ стартовала новая программа – «радиомост», которая позволила полякам на Западе отправить весточку своим родным в Польше. Поляки с Pапада могли прислать в редакцию РСЕ сообщение, которое затем зачитывалось в ежедневной двухчасовой передаче. По приблизительным подсчетам, эти передачи слушали 48 млн жителей Восточной Европы.[80] РСЕ вещало ежедневно на пять восточноевропейских стран на шести языках. Смежное СМИ – «Радио Свобода» – вещало на русском на Советский Союз. Эти станции начали работу в 1950 г. и получали финансирование от американского Конгресса.[81]

В дополнение к общественным радиопрограммам свою работу выполняли и тайно предоставляемые передатчики: они позволили членам «Солидарности» беззастенчиво вклиниваться в эфир государственных теле- и радиопрограмм с аудио- и видеопосланиями, «среди которых были призывы к забастовкам и демостранциям».[82] Во многом благодаря помощи США «Солидарность» сумела составить конкуренцию государственным СМИ путем выпуска подпольных газет и печати на ротаторе своих бюллетеней почти во всех крупных и малых польских городах. Согласно некоторым данным, подпольные периодические издания насчитывали около 400 наименований, а тираж оценивался в 30 тысяч экземпляров.[83]

2 сентября 1982 г. Белый дом выпустил Директиву о решениях в сфере безопасности – NSDD 54 («Политика Соединенных Штатов в отношении Восточной Европы»), на которую в то время был наложен гриф секретности. В этом документе президент Рейган объявил о своем решении сделать «первичной долгосрочной целью США в Восточной Европе ослабление власти СССР в данном регионе и, как следствие, упрощение итоговой интеграции этих стран в европейское содружество наций».[84]

Численность «Солидарности» под руководством Леха Валенсы в итоге составила миллионы. Поддержка от Ватикана, США и других стран, наряду с дипломатическими усилиями и несколькими предупредительными нотами президента Рейгана лидеру СССР Брежневу с требованием не вмешиваться, в конце концов привела к желаемому результату. В июле 1983 г., после очередного визита папы, было отменено военное положение. В октябре того же года Валенса получил Нобелевскую премию мира. Переговоры за круглым столом начала 1989 г. привели к тому, что власти согласились провести свободные выборы. 4 июня на выборах с большим отрывом победила «Солидарность».

Та победа на выборах послужила толчком к целому ряду исторических событий. По всей Восточной Европе стало расти сопротивление коммунистическому режиму. В ГДР, Чехословакии и Болгарии к концу года были свергнуты авторитарные правительства. В декабре 1990 г. Валенса стал президентом Польши. В июле 1991 г. был расторгнут Варшавский договор, а в декабре того же года окончательно распался Советский Союз.

Б. Препятствующая, отводящая или отвлекающая подрывная деятельность

Данная категория подрывной деятельности (поддержка сил сопротивления) предполагает удерживание сил противника с целью предотвращения их перемещений на другой фронт или участок боевых действий. В нее также входят операции военизированные и неконвенциональные, направленные на отвод ресурсов или отвлечение внимания от других участков или мероприятий.

Поддержка сил сопротивления на Балканах – пример применения в данном регионе стратегии экономии силы. Партизаны, не прибегая к помощи находящихся поблизости регулярных войск, наносили удары по линиям коммуникаций немцев и итальянцев, по полевым складам с ресурсами, удерживали на месте значительное число войск противника, препятствуя переброске на более важные участки фронта[85]. Для БСС в регионе, помимо немецких и итальянских оккупационных войск, существовало два главных препятствия. Первое – главенствующую роль здесь играло Управление специальных операций Великобритании (УСО), которое целиком отвечало за скрытые неконвенциональные операции в данной части света в соответствии с соглашением между УСО и БСС от июня 1942 г. Это означало, что все операции, проводимые подразделением специальных операций БСС, должно было координировать УСО. Это приводило к курьезам. Греческая оперативная группа (ОГ) БСС состояла из военных, которых набрали в греческих общинах в Америке: предполагалось, что оперативники свободно говорят по-гречески и знакомы с местными обычаями. Однако руководство УСО запретило членам ОГ вступать в диалог с местным населением на греческом, так как сотрудники УСО не могли понять смысл беседы. Вторая трудность, с которой столкнулись в БСС, была общей для оккупированных Осью балканских стран – Греции, Югославии, Албании, и исключительно она одна не давала провести совместную союзническую тайную операцию. Дело в том, что отряды сопротивления в этом районе вели сразу две войны: одну – против оккупантов Оси, другую – гражданскую, против членов другого лагеря. Типичный пример – противоборство националистов и коммунистов.

В апреле 1941 г. с приходом немецких захватчиков греческая армия капитулировала. Британский экспедиционный корпус, присланный на подмогу грекам, был выведен в течение месяца. С ним вывезли короля Греции Георга II. Как в Албании и Югославии, возникли два основных лагеря сил сопротивления: коммунистический и республиканский. Они сражались друг с другом и параллельно с немцами.[86]

В соответствии с соглашением от июня 1942 г. в восточной части средиземноморского региона руководство было за британцами, поэтому все группы двух отделов БСС – специальных операций и оперативных групп, действующих на территории Греции, подчинялись руководству УСО. Операции, проводимые УСО и БСС, были направлены на отвлечение, сдерживание и удерживание на месте германских оккупационных сил с целью предотвращения их переброски на другие участки.[87]

Оперативников из отдела специальных операций (СО) начали перебрасывать в Грецию в марте 1943 г., и уже в октябре они поставляли оружие коммунистам из Греческой народно-освободительной армии (известна по греческой аббревиатуре «ЭЛАС»), которая представляла собой вооруженное крыло греческого движения сопротивления (по-гречески ЭАМ), наиболее многочисленного и мощного в стране. Они также оказывали поддержку социалистам из Народной республиканской греческой лиги (ЭДЕС).[88] К 1944 г. в рядах ЭЛАС было 20 тысяч регулярных бойцов и 10 тысяч резервистов, а в рядах ЭДЭС только 6 тысяч бойцов и 4 тысячи резервистов.[89] Однако вооружением и подготовкой «андартес» – так называли местных партизан – поддержка БСС не ограничивалась. Так, в декабре 1943 г. БСС прислало военного дантиста, который десантировался с парашютом и в течение нескольких месяцев основал законспирированную клинику, в которой работал персонал из разных стран – американцы, русские, греки и итальянцы.[90]

В феврале 1944 г. оперативники БСС добились заключения между ЭАМ и ЭДЭС важного соглашения, которое предписывало им временно прекратить междоусобную войну и закрепляло за каждой определенный район боевых действий, где они должны были проводить операции против немцев, сосредоточив на них все усилия.

В начале марта 1944 г. начались регулярные операции по пополнению запасов по воздуху, в которых участвовали самолеты армейской авиации США C-47. Эти самолеты доставляли не только оружие и припасы, но также сбрасывали десантников в качестве подкрепления и распространяли листовки.[91]

Отдел ОГ БСС действовал в Греции в период с января по октябрь 1944 г. на суше и в воздухе, изматывая немцев, атакуя штабы, блокируя поезда и автоколонны, уничтожая железные дороги и мосты.[92] Оперативники ОГ в Греции набирались и проходили подготовку в США начиная с февраля 1943 г. Основной целью операций было воспрепятствовать отводу немецких войск из Греции, помешав таким образом их переброске на более важные участки фронта в Западной Европе и сделав вывод войск максимально затратным для немцев. В полном масштабе эти операции были развернуты в апреле; к июлю на всей территории Греции было размещено восемь оперативных групп отдела ОГ[93].

Германские войска были выведены из Греции в период с конца августа по начало ноября 1944 г. Группы БСС продолжали работать на территории Греции до декабря, а затем между соперничающими лагерями движения сопротивления разразилась гражданская война. Всего в Грецию было переброшено 25 агентов отдела СО и 174 человека личного состава из отдела ОГ из числа греков. Они оказали поддержку действиям 40 тысяч партизан.[94] Всего проведено 74 операции; подтверждена гибель 349 солдат и офицеров противника, ранены 196; еще 1794 человекапогибли и были ранены по неподтвержденным данным; взорвано 15 мостов и 10 километров железных дорог; совершено нападение на 14 поездов; уничтожен 61 грузовик.[95]

Немцы напали на Югославию в апреле 1941 г.; югославская армия была вынуждена сдаться через две недели. 17-летний король Петр II, который за три недели до этого пришел к власти в результате военного переворота, бежал из страны и основал правительство в изгнании.

К июню сформировались два лагеря сопротивления. Первый – националисты-четники под руководством полковника югославского генштаба Драголюба (Дразы) Михайловича, они сражались за восстановление монархии. Имя Михайловича довольно скоро стало известно среди западных союзников. Менее известен до 1943 г. был Иосип Броз (Тито), лидер коммунистической группировки, члены которой так и называли себя – «партизаны». На протяжении войны четники и партизаны вели между собой свою гражданскую войну. Спустя некоторое время союзники выяснили, что из двоих лидеров сопротивления Михайлович – человек более осторожный, что он, согласно имевшимся сведениям, не брезговал сотрудничеством с оккупантами, если таким образом мог нанести ущерб партизанам. Тито, напротив, превратился в активного лидера, поставил целью избавление страны от немецких и итальянских захватчиков и учреждение марксистско-ленинского правительства. К 1942 г. каждый лагерь считал своим первостепенным врагом противоположный, а немецкие и итальянские оккупанты были на втором месте.[96]

Двум группам противостояли оккупационные войска в составе 15 дивизий рейхсвера, которые дополняли около 100 тысяч бойцов из числа местных. Британское и американское командование в Италии, где были дислоцированы 26 немецких дивизий, приветствовало любые действия отрядов сопротивления, которые способствовали бы удержанию немецких дивизий в Югославии.[97]

К маю 1943 г. британцы начали разочаровываться в четниках, воевавших с немцами не слишком охотно. К лету британцы начали сворачивать помощь четникам и переключаться на партизан; в июне самолеты начали сбрасывать помощь бойцам Тито. В сентябре премьер-министр Уинстон Черчилль отправил в Югославию миссию во главе с бригадиром Фицроем Маклином. Он должен был установить контакт с войсками Тито и оценить их боеспособность. Тем временем БСС направило сотрудников СО в штабы Михайловича и Тито. И все размещенные в Югославии подразделения УСО и БСС подчинялись Маклину[98] – по крайней мере, на начальном этапе.

К концу 1943 г. отношения между УСО и БСС начали портиться. К этому времени генерал Донован решил, что БСС будет проводить в Югославии свои собственные независимые операции.[99] 18 августа 1944 г. все сотрудники ОГ БСС в занятой партизанами Югославии были приданы вновь образованной Независимой американской военной миссии под командованием полковника американской армии Эллери Хантингтона-младшего. Среди них были 11 офицеров и 10 новобранцев.[100] Югославская ОГ БСС действовала в период с января по октябрь 1944 г. в основном на Адриатическом побережье и на островах.[101]

После высадки войск союзников в Италии задачи по внедрению, выводу и снабжению боевых единиц УСО и БСС в Югославии, Греции и Албании решались в основном при помощи катеров морского подразделения БСС (МП). Флот из 16 патрульных катеров, одним из которых командовал актер Голливуда Стерлинг Хейден, осуществлял рейды в акватории Адриатического моря из места базирования на юге Италии.[102] В итальянском городе Бари БСС открыло военную базу. Вплоть до января 1944 г. поставки американских ресурсов из Италии осуществлял британский флот из 155 кораблей и судов, способных взять на борт 11 637 тонн груза – такой объем помощи предназначался для 30 тысяч партизан.[103] Возвращаясь в Италию, катера нередко брали на борт раненых партизан, предназначенных к госпитализации. Только в конце августа 1944 г. «менее чем за 24 часа транспорт союзников эвакуировал 1059 раненых партизан и 19 других военнослужащих.[104] Лидер партизан, маршал Тито, в письме президенту Франклину Рузвельту поблагодарил за материальную помощь его Народно-освободительной армии.[105]

К середине 1944 г. партизанская группировка под руководством Иосипа Броз Тито насчитывала 200 тысяч человек.[106] В конце мая 1944 г. немцы предприняли масштабную операцию по уничтожению сил Тито. Этой цели они не достигли, однако «партизанам был нанесен значительный урон. Основной бой приняли 1-я и 6-я дивизии партизан. Они потеряли около 6 тысяч».[107] Однако влияние Тито и боеспособность его войск продолжали расти, и к осени 1944 г. численность его партизан превысила 300 тысяч.[108]

Тем временем на севере Югославии – юге Австрии действовало партизанское движение, которое также пользовалось поддержкой группы БСС в лице двух офицеров американской армии и радиста; они имели в своем распоряжении взрывчатку и другие средства, которые им сбрасывали на парашютах; им удавалось успешно перерезать железнодорожные коммуникации, а именно проходящую через этот район двухпутную ветку. Важную линию коммуникации, которую немцы использовали для снабжения своих сил на Балканах, на юге России и на северо-востоке Италии, удавалось заблокировать на период до пяти месяцев.[109]

ВВС США раздали пилотам карты безопасных для полета зон, на которых были обозначены территории под контролем югославских партизан, с предписанием пробираться туда в случае, если собьют.[110] Оперативники БСС на месте организовывали для сбитых летчиков пути побега. Историк Душан Бибер впоследствии отмечал, что «в период с 9 августа 1944 г. по 27 декабря 1944 г. американцы эвакуировали 432 американских летчика с территории четников и более 2000 летчиков союзников с территории, которую контролировали партизаны Тито».[111]

Незадолго до того, как 20 октября 1944 г. Красная армия помогла Тито освободить Белград, начальник генштаба Тито отдал приказ о свертывании работы американских и британских сотрудников при штабе партизан. Поскольку победа была не за горами и необходимость в помощи союзников отпала, западных агентов начали оттеснять на второй план. Американские и британские офицеры, воевавшие в составе партизанских отрядов в сельской местности, все больше ощущали враждебное отношение со стороны бойцов Тито.[112] В марте 1946 г. войска Тито взяли в плен генерала Михайловича, в июне он предстал перед судом и был обвинен в сотрудничестве с немцами, а 17 июля 1946 г. казнен.[113]

«Союзники, – писал высокопоставленный сотрудник БСС, – по-прежнему считали партизан отрядом нерегулярных войск, которые внесли полезный, но второстепенный вклад в победу на периферийном театре военных действий (ТВД)[114]». Однако истинную ценность их вклада впоследствии верно описал Уинстон Черчилль: «Партизанские силы способствовали удерживанию на Балканах, ни много ни мало, 21 дивизии».[115] Историки, аналитики и исследователи вопроса в один голос заявляют, что, хотя Тито в конце концов объединился не с Западом, а с Советским Союзом, поддержку союзниками югославского сопротивления можно считать крайне успешной; однако, будучи едины в такой оценке, специалисты расходятся в деталях. Согласно одной точке зрения, партизаны «за 1941–1945 гг. способствовали удержанию на Балканах 35 германских и итальянских дивизий, численность которых составляла 660 тысяч солдат»[116], мешая их передислокации и развертыванию на других ТВД. В другом исследовании говорится, что в совокупности партизаны и четники «удержали около 700 тысяч немцев и их союзников из стран Оси».[117] В 2014 г. вышла статья, авторы которой утверждают, что этих целей УСО и БСС «достигли за счет присутствия на вражеской территории от силы сотни своих сотрудников. Потери личного состава со стороны немцев составили, по оценкам, 450 тысяч человек. Благодаря такому крайне экономному расходу сил и результата неконвенциональные операции можно считать наименее затратным и максимально результативным способом ведения войны».[118]

Автору одного исследования удалось наиболее наглядно показать, насколько результативным может быть независимая неконвенциональная операция на направлении главного удара. «Югославский опыт был примером того, как в ходе партизанской войны под руководством опытных консультантов и инструкторов можно достичь больших стратегических успехов – без привлечения регулярной армии и в условиях ограниченности ресурсов».[119]

С ноября 1943 г. по февраль 1945 г. США и Великобритания осуществляли скрытую неконвенциональную операцию в Албании, не получившую широкой известности. В силу скромного размера этой территории и малочисленности населения данная операция, конечно, сильно уступала по масштабам в сравнении с любой другой операцией по поддержке основных регулярных союзнических войск. Всего в оккупированной Албании БСС задействовало не более трех десятков рядовых сотрудников и офицеров.[120] Операция преследовала три цели: перерезать линии коммуникации противника с целью удержания нескольких немецких дивизий в Албании и соседних странах, предотвратив их переброску в Италию или куда-либо еще; склонить немцев к мысли о возможном союзническом вторжении в этот регион; постараться спасти всех сбитых членов летных экипажей, которые участвовали в бомбардировках румынских нефтепромыслов. Интересно, что операция продолжалась два года, при том что лидер сопротивления Энвер Ходжа «недолюбливал американцев» и «терпеть не мог британцев».[121] Вероятно, он терпел американцев лишь потому, что те наносили авиаудары и предоставляли средства.

Италия вторглась в Албанию и оккупировала ее в 1940 г. А в 1943 г., когда Италия примкнула к союзникам, немцы, с целью сохранить линии коммуникации, ввели туда несколько своих дивизий.[122] Сразу после оккупации немецкими войсками в Италии возникло несколько групп сопротивления.

Следуя избранному союзниками принципу – поддерживать всех, кто желает бороться против нацистской Германии, и прежде всего тех, у кого для этого наибольший потенциал, – в Албании БСС решило сотрудничать с коммунистами-партизанами под предводительством Энвера Ходжи. Коммунистическое партизанское объединение Ходжи – Национально-освободительная армия Албании (НОАА), насчитывало около 20 тысяч членов.[123] Как и в других странах, цели БСС в Албании и цели, которые ставил Ходжа, не вполне совпадали. Западные союзники были заинтересованы лишь в разгроме Германии, а Ходжа, помимо борьбы с немцами, одновременно вел гражданскую войну против двух соперничающих группировок, каждая из которых боролась за определение послевоенной формы правления в Албании. Против Ходжи на стороне немцев воевал «Балли Комбетар» – Национальный фронт (НФ), антикоммунистическая националистская организация. Третьей стороной конфликта была монархистская партия «Легалитет», которая добивалась возвращения к власти изгнанного короля Ахмета Зогу.[124]

БСС, наряду с британским УСО, снабжало партизан Ходжи оружием и продовольствием, а также, помимо этого, они предоставляли им советников и делились с ними разведданными. При том, что в Албанию направляли в основном американских сотрудников не из отдела СО или ОГ, а из отдела секретной разведки (СР) БСС, только сбором и отправкой разведданных оперативники СР не ограничивались. В июне 1942 г. генерал Донован заключил с британцами соглашение, согласно которому весь мир был поделен на две зоны ответственности – в одной спецоперациями (этим термином в то время обозначали НБД) должно было руководить БСС, в другой – УСО. Разведывательные операции союзники имели право проводить где угодно. В соответствии с данным соглашением, на Балканах все специальные операции осуществлялись под британским руководством. Генерал Донован несколько раз успешно обходил данную договоренность и позволял группам СР принимать ограниченное участие в специальных операциях. Несколько раз в Албании группы СР сражались вместе с партизанами и поддерживали Ходжу, вызывая удары с воздуха. Но в целом задача групп СР состояла в поддержании контактов с сопротивлением, а также отслеживании передвижения и действий германских войск в Албании. Союзники опасались, что если немецкие дивизии не будут вести бои с сопротивлением, то их могут в качестве подкрепления перебросить в Италию.

В середине ноября 1943 г. для поддержки движения Ходжи БСС начало перебрасывать группы своих сотрудников на албанское побережье. В общей сложности с ноября 1943 г. вплоть до дня Победы в Европе в Албанию были переброшены пять групп[125], перед которыми стояла задача сбора разведданных, изматывания немецких сил и организация спасения сбитых летных экипажей.

По меньшей мере перед одной группой БСС ставилась задача оказывать консультативную помощь и устанавливать связь. Этой группой руководил капитан Томас Стефан. Она прибыла в Албанию в начале апреля 1944 г. с заданием добраться до штаба партизан, влиться в его состав и оказать поддержку Ходже, человеку непростому и чурающемуся всяких контактов. Стефан вырос в Нью-Гемпшире в семье албанских иммигрантов и говорил на том же диалекте албанского языка, что и Ходжа. В течение нескольких недель он сумел войти к несговорчивому главарю в доверие.[126]

В большинстве случаев при развертывании немцами антипартизанских действий БСС выводило своих сотрудников, но капитан Стефан остался с Ходжей. 28 ноября 1944 г., когда партизанские силы праздновали взятие столицы страны Тираны, Стефан вместе с Энвером Ходжей участвовал в параде победы.[127] Как пишет Питер Лукас, «жители Тираны, в массе своей сочувствовавшие “Балли Комбетар” и даже королю Зогу, были потрясены. Они не могли поверить, что армия этих оборванцев, этих коммунистов одержала верх над балистами и прогнала немцев из Тираны».[128] По рассказам, в своей победной речи Ходжа вознес хвалу СССР и Югославии, «которые не сделали ровным счетом ничего для победы партизан, и не то что не поблагодарил, а даже не упомянул ни Великобританию, ни Соединенные Штаты, действительно внесшие весомый вклад в его победу».[129]

В рамках поддержки партизан Ходжи, в 1944 г. самолеты ВВС США C-47 совершили 301 успешный вылет и сбросили партизанам НОАА 602 тонны грузов. Еще 172 тонны были отгружены с американских самолетов, которым удалось приземлиться в Албании, и таких посадок было выполнено 86. В ходе этих операций американцы потеряли два самолета с экипажем.[130]

С целью отвлечь внимание коммунистического Китая от Кореи, а также заставить его отвести оттуда войска, были проведены военизированные операции на основе трех различных подходов, которые в итоге не дали результата. Руководило операциями ЦРУ: так советовали президенту министр обороны Луис Джонсон и объединенный комитет начальников штабов (КНШ).

Первая попытка министерства обороны и ЦРУ получить согласие президента на скрытые военизированные операции против коммунистического Китая имела место в октябре 1949 г.; в том же месяце Мао Цзэдун заявил о победе коммунистической революции и провозгласил Китайскую Народную Республику. Тогда президент Гарри Трумэн решил не вмешиваться. Побежденное правительство китайских националистов бежало на остров Тайвань и там основало свободную от коммунистической идеологии Китайскую Республику.

Рано утром 25 июня 1950 г. войска коммунистической Северной Кореи вторглись в Южную Корею; за два дня ООН приняла резолюцию, которая рекомендовала государствам-членам оказать помощь Югу. 28 июня северокорейская народная армия взяла Сеул. 30 июня президент Трумэн отдал приказ американским силам, действуя наряду с войсками других стран, восстановить мир, а также довоенные границы.[131]

Тогдашний начальник американского генштаба генерал Лоутон Коллинз увидел, какой потенциал открывается для проведения скрытых операций в коммунистическом Китае. 10 июля 1950 г. он направил в объединенный комитет начальников штабов записку под грифом «совершенно секретно», рекомендуя такие операции «провести в Китае под руководством Бюро координации политики (БКП) с целью подорвать потенциал коммунистического Китая так, чтобы он не мог прислать подкрепление на помощь северокорейским войскам, а также с целью атаковать Формозу и оказать поддержку силам «вьетминь» [во Вьетнаме].»[132] 20 июля план начала «ведения в Китае неконвенциональной войны» одобрил начальник штаба ВВС генерал Хойт Ванденберг.[133] Спустя четыре дня председатель объединенного комитета начальников штабов генерал армии Омар Брэдли заручился одобрением министра обороны Луиса Джонсона.[134]

9 октября 1950 г. войска 8-й армии США пересекли 38-ю параллель и продолжили наступление на север. Десять дней спустя была взята столица Северной Кореи Пхеньян. 25 октября войска коммунистического Китая начали решительное наступление на территории Северной Кореи, в ходе которого значительное число военнослужащих из контингента ООН было убито и взято в плен. 4 января 1951 г. пал Сеул, а контингент ООН был вынужден отойти на позиции в 60 км к югу от города.

В январе 1951 г. на совещаниях СНБ несколько раз поднимались вопросы, связанные с рекомендацией президента Трумэна: тот хотел «найти возможность провести военную операцию по изматыванию коммунистического Китая и предпринять попытки стимулировать антикоммунистическое сопротивление в самом Китае, привлекая для этих целей в том числе националистические круги.[135] В документах СНБ, среди прочих сценариев операций против китайской коммунистической агрессии, значилось разжигание очагов сопротивления на китайской территории, организация и поддержка антикоммунистического партизанского движения, а также поддержка деятельности партизан непосредственно в Корее.[136] Аналитики ЦРУ подготовили отчет с оценкой ячеек сопротивления на территории Китая, как действующих, так и перспективных.

В другой памятной записке ЦРУ, переданной 11 января высшим руководителям СНБ, утверждалось, что, хотя в каких-то районах Китая, возможно, и удается поддерживать активные ячейки сопротивления, оно не представляет угрозы коммунистическому режиму и максимум, на что оно способно, – отвлечь на себя часть вооруженных сил. Именно на это в то время и рассчитывал объединенный комитет начальников штабов.[137] 17 января ЦРУ в своем отчете рекомендовало президенту одобрить операцию, призванную немедленно оказать «всякую посильную скрытую помощь действующим антикоммунистическим партизанским формированиям в Китае».[138]

С призывом действовать к президенту Трумэну обращалось не только разведуправление. Как писал позднее президент, генерал Макартур непреклонно настаивал на том, чтобы США задались целью «расколоть нынешних сторонников Мао Цзэдуна и способствовали развитию мощных движений сопротивления». Макартур полагал, что Соединенные Штаты «должны активнее, чем прежде, провоцировать глубокий раскол в Китае».[139]

Согласно Национальной разведывательной сводке (НРС), опубликованной в январе, Китай представлял собой авторитарное государство, взявшее курс на консолидацию власти. Согласно оценке, основанной на «имеющихся немногочисленных свидетельствах», сопротивление в Китае могло насчитывать 700 тысяч активных членов, в том числе вооруженных партизан. Также сообщалось, что полиция жестко контролирует население, режим контролирует армию, и нет свидетельств сколько-нибудь серьезного раскола во власти. Был сделан вывод, что ячейки сопротивления серьезной угрозы для режима не представляют. Как утверждалось в сводке, коммунистический Китай не только имел возможность перебросить к Корею подкрепление из элитных войск, но и осуществить интервенцию в Индокитай в случае серьезной угрозы дружественному Вьетминю. Однако Китай, как утверждалось в отчете, оказался бы уязвим, в случае если бы ячейкам сопротивления была оказана поддержка извне.[140]

Вероятно основываясь на этом отчете, президент Трумэн и одобрил директиву СНБ, предусматривающую оказание скрытой поддержки партизанам-антикоммунистам в Китае. В соответствии с данной директивой, ЦРУ провело в Китайской Народной Республике три не связанные друг с другом скрытые операции. Первая называлась «проект “Ли Ми”», и в ней необходимо было задействовать осколки националистского Гоминьдана под руководством Чан Кайши, который во время революции 1949 г. потерпел поражение и бежал в южнокитайскую провинцию Юньнань. Часть отрядов довольно солидной численности пересекла границу Бирмы и там разбила лагерь. Самым сильным из них был отряд численностью 1500 человек из 97-й дивизии Гоминьдана под командованием генерала Ли Ми. Генерал организовал антикоммунистическую Армию национального спасения, собрал под своим началом разрозненные гоминьдановские отряды, а также местных бирманских крестьян и начал тренировать их в удаленном лагере в горах. К концу 1950 г. его группировка насчитывала 4000 бойцов, правда, плохо вооруженных.[141]

БКП составило план операции, согласно которому войска Ли Ми должны были атаковать Юньнань и, по возможности, стимулировать вступление местного населения в их ряды. Директор ЦРУ генерал армии США Беделл Смит категорически возражал против этого замысла и утверждал, что у Китая более чем достаточно сил, чтобы остановить вторжение подобного рода и при этом параллельно продолжать вести действия в Корее. Президент Трумэн отклонил его аргументы и приказал начать операцию.[142]

Чтобы снабдить Ли Ми современным оружием, была организована доставка с воздуха, получившая название операции «Бумага» (Paper): 7 февраля 1951 г. оружие и боеприпасы были переброшены из Окинавы в Бангкок. Всей операцией командовал ветеран ОГ БСС Эл Кокс, а ветеран подразделения 101 БСС Шерман Джуст осуществлял переправку оружия и боеприпасов из аэропорта «Дон Муанг» в Бангкоке на север Таиланда, откуда уже тайская пограничная полиция организовывала доставку груза Ли Ми. В марте оружие начали сбрасывать с самолетов. Тогда же прибыли американские военные консультанты.[143]

Армия Ли Ми вошла в Юньнань в конце апреля – начале мая 1951 г. и поначалу вела успешное наступление: она вторглась вглубь территории Китая почти на 100 км, ее постоянно снабжали с воздуха, и она опиралась на местных партизан. Когда армия намеревалась захватить аэродром Менгса, коммунистический Китай успешно отреагировал и отбросил Армию национального спасения обратно в Бирму, заставив нести тяжелые потери. В июле 1952 г., когда армия насчитывала уже 12 тысяч человек, наступление предпринял один из подчиненных Ли Ми, однако с тем же успехом. После второй проваленной попытки БКП свернуло проект «Ли Ми».[144]

Вторая скрытая операция началась в феврале 1951 г., и в ней были задействованы партизаны – сторонники националистов, действующие на территории Китая. Правительство в Тайбэе утверждало, что ему в материковом Китае подчинялось около миллиона диссидентов, тогда как совместная группа разведки объединенного комитета начальников штабов приводила цифру в 600 тысяч, что тоже было весомо. Однако Чан Кайши, вопреки собственным заявлениям, не имел почти никакой власти над этими людьми, да и его приверженцами из них можно было назвать менее половины. В национальной разведсводке от 17 января утверждалось: «Есть значительные сомнения насчет того, способны ли националисты мобилизовать массы на континенте или заставить действующие партизанские группировки выступить под их командованием.[145] Поддержка партизанам извне, как рассудили в совместной группе разведки КНШ, позволила бы «повысить темп, боеспособность, расширить район партизанских действий».[146]

В начале марта 1951 г. отличающаяся высокой активностью база ЦРУ на юге Тайваня, которую возглавлял командир подразделения 101 БСС полковник армии США Рэймонд Пирс, имела в своем распоряжении контингент из 600 человек, которые вели радиотрансляции, распространяли листовки, тренировали партизан, осуществляли снабжение и специальные операции в воздухе. Также операции осуществлялись с острова Цзиньмэнь. Агенты ЦРУ работали под прикрытием ВМФ США. Дабы иметь возможность официально отрицать факт операций, агентов переправляли на самолетах без опознавательных знаков, за штурвалом которых сидели гражданские летчики. Осуществлявшая полеты под прикрытием в поддержку военизированных операций частная авиакомпания ЦРУ – «Гражданский авиатранспорт», Си-Эй-Ти, впоследствии переименованная в «Эйр Америка», также имела штаб-квартиру на Тайване. Кроме того, поддержку оказывали американские ВВС.[147]

Первая из подготовленных БКП групп китайских партизан-националистов насчитывала 175 человек. Она была заброшена в материковый Китай в сентябре 1951 г. Изначально в задачу бойцов входило развернуть на материке партизанскую военную базу. Вскоре после того, как группа высадилась на побережье КНР и начала продвигаться вглубь страны, ее атаковала и уничтожила Народно-освободительная армия Китая (НОАК). Вторую операцию, в которой были задействованы уже 200 партизан с Цзиньмэня, постигла та же участь. В результате было решено отказаться от крупномасштабных операций, и после этого было осуществлено несколько действительно успешных рейдов на побережье и диверсионных акций.[148]

Несмотря на череду провалов, СНБ в конце декабря продолжал верить в осуществимость плана по поддержке партизан-антикоммунистов в КНР.[149] В отличие от высадок на побережье, попытки десантировать парашютистов вглубь территории материкового Китая оказались связаны с куда большими трудностями. Первые миссии, целью которых было создание агентурных сетей либо ячеек сопротивления, отправились в западный Китай 15 и 17 марта 1952 г., переброска проходила в светлое время суток. В итоге потеряли всех четверых агентов. Были предприняты новые миссии, в том числе во внутреннюю и внешнюю Монголию, в некоторых случаях переброска происходила с авиабазы Кларк на Филиппинах.[150]

Третья и последняя программа скрытых военизированных операций в коммунистическом Китае носила кодовое название «Тропик» (Tropic) и предполагала оказание поддержки партизанам, не имевшим никаких связей с националистическим китайским подпольем. Этих партизан стали именовать «третьей силой».[151] Об операциях в поддержку «третьей силы» националистов из правительства Чан Кайши не информировали. Особенно активная поддержка была оказана в маньчжурских провинциях Ляонин и Кирин (Цилинь), которые соседствуют с Северной Кореей. Согласно плану, прошедшие подготовку партизаны должны были быть заброшены в Маньчжурию с целью вербовки местных диссидентов. Кроме того, перед ними ставились дополнительные задачи по сбору и передаче разведданных, а также организации госпитализации сбитых американских летчиков. Дополнительно партизанам сбрасывали грузы с воздуха.[152]

Вербовка партизан «третьей силы» проходила в 1951 г. в Гонконге. Прошедшие отбор бойцы направлялись в тренировочный комплекс БКП на острове Сайпан, где их обучали десантированию и партизанским действиям.[153]

В 1952 г. проект «Третья сила» постигла катастрофа. В июле в провинцию Кирин была заброшена группа «Вэнь» (Wen) из четырех агентов под руководством Чан Цайвэня. В качестве наблюдателя к группе был приставлен агент по имени Ли Чуньин, и вот в октябре он передал по радио, что готов к тому, чтобы его вывели. На тот момент у БКП был отработанный сценарий действий: агентов, находившихся на запретной территории, подбирали с земли в полете. Забрать агента Ли запланировали 29 ноября 1952 г.[154]

Миссия по возвращению агента была поручена двум сотрудникам «Си-Эй-Ти», прошедшим спецподготовку для миссий такого рода, – капитану Снодди и капитану Шварцу. На борту С-47, который летел забрать китайского агента, были также два сотрудника ЦРУ, Джон Дауни и Ричард Фекто. На самом деле Ли Чуньин накануне попал в плен, а радиограмму с запросом на возврат агента отправили коммунисты. Это была ловушка: когда C-47 снизился, чтобы подобрать человека, он был тут же сбит. Снодди и Шварц погибли, а Дауни и Фекто были схвачены и преданы суду. Дауни приговорили к пожизненному заключению, а Фекто – к 20 годам. В начале 70-х гг. оба были освобождены.[155]

Всего за три с половиной недели до попытки забрать агента Ли президентские выборы в США с огромным перевесом выиграл генерал Дуайт Эйзенхауэр. С приходом новой администрации наступила смена концепции операций по поддержке подполья в других странах: изменились форма, масштаб, они даже приобрели более дерзкий характер. Как писал один автор, «концепция сдерживания, которую продвигали советники Трумэна, во времена Эйзенхауэра ужесточилась и сменилась балансированием на грани войны».[156] Мало того что Белый дом поддержал госперевороты в Иране и Гватемале, так еще и спонсировал сопротивление в Тибете и Индонезии.

Скрытые военизированные операции против коммунистического Китая во время войны в Корее не особенно досаждали Пекину, а вот США и действующим в их интересах силам обошлись весьма дорого. Если взять одну лишь программу «Третья сила», то из 212 китайских агентов, заброшенных в Маньчжурию и другие районы материкового Китая в 1951–1953 гг., «101 был убит и 111 попали в плен. Большинство сдалось по прибытии на место, часть погибла от рук “разгневанных крестьян”. Из американцев погибли пятеро (трое членов экипажа B-29, а также Снодди и Шварц), в плен попало 13».[157]

В. Подрывная деятельность в целях сдерживания, а также увеличения долгосрочных расходов

Иногда правительство США оказывало поддержку движениям сопротивления, преследуя цель сдержать распространение коммунизма либо наказать агрессора за его действия, наложив на него непомерные расходы.

1 октября 1949 г. коммунисты провозгласили в Китае свою власть и объявили о создании нового правительства. Далее в течение шести недель в столицу Тибета, Лхасу, начали просачиваться сообщения о том, что китайские коммунисты готовятся вторгнуться в Тибет. В связи с этим тибетское правительство 19 ноября запросило у Вашингтона помощи – гражданской и военной.[158]

В 1956 г., когда Китай попытался взять Тибет под свой контроль, жители провинции Кхам подняли вооруженное восстание против оккупантов. Начались жестокие и кровопролитные столкновения с куда лучше вооруженными бойцами НОАК. Вскоре в Тибете стала формироваться добровольческая армия сопротивления, и по всему востоку и северо-востоку начались партизанские вылазки. Гомпо Таши Андругцанг, преуспевающий 51-летний торговец из Литанга, сыграл важную роль в объединении разрозненных групп сопротивления по всему Тибету и слиянии их в национальное тибетское движение сопротивления, известное как движение борцов-добровольцев религиозно-политического сопротивления.[159]

Начиная с лета 1956 г. ЦРУ осуществляло масштабную программу подготовки и вооружения тибетских партизан в рамках операции под кодовым названием «Цирк» (Stcircus).[160] Целью операции было сорвать оккупацию Тибета Китаем, заставив коммунистов нести максимально большие расходы.

Как писал сотрудник дальневосточного отдела ЦРУ Сэм Хэлперн, «изначально ставилась цель, не связанная с поддержкой тибетцев: нужно было воспрепятствовать планам китайских коммунистов» за счет тибетских людских ресурсов. Хэлперн, координировавший эту программу, также писал о «постоянных требованиях со стороны Госдепартамента – не дать коммунистам прочно обосноваться в Азии».[161] Хэлперн пояснял: «Идея была в том, чтобы заставить Китай погрязнуть в стычках, постоянно досаждая китайцам и раздражая их. Воевать за Тибет никто не собирался… Операция была с подвохом».[162] Один из участников операции, составлявший описание тех событий, отмечал, что «необходимо было любыми способами встать на пути китайских коммунистов».[163] Тибетцы же были уверены, что воюют за независимость и что американцами движет та же самая цель.[164]

Начиная с декабря 1956 г. тибетских бойцов небольшими группами начали направлять в тренировочный центр ЦРУ на Сайпане для прохождения курса подготовки длительностью четыре с половиной месяца, в рамках которого обучали обращению с оружием и радиоаппаратурой, сбору и передаче разведданных, а также партизанской тактике ведения войны. На Окинаве курсантов обучали прыжкам с парашютом. Прошедшие подготовку первые две группы были десантированы над тибетской территорией осенью 1957 г.[165] Дополнительные группы проходили подготовку еще на одном объекте на восточном побережье США, однако к началу 1958 г. инструкторы поняли, что тибетцы – жители высокогорий – на равнине чувствуют недомогание. Эту проблему решило министерство обороны: тибетцам в качестве тренировочной площадки был предоставлен лагерь Кэмп-Хейл в Скалистых горах Колорадо, и ЦРУ дало согласие. Курсантов переправили в Кемп-Хейл в 1958 г. в День поминовения, и в течение нескольких лет около 700 тибетских бойцов прошли там шестимесячную программу партизанской подготовки. Аэродром неподалеку использовался для отработки курсантами трех обязательных видов прыжков с парашютом.[166]

В 1958 г. у тибетских повстанцев официально появилась армия сопротивления под названием Чхужи Гангдруг.[167] В июле 1958 г. усилиями «Си-Эй-Ти» была сброшена первая партия ресурсов и оружия – это были в основном британские винтовки системы Ли-Энфилд, дабы нельзя было вычислить поставщика. В операции задействовался позаимствованный у ВВС C-118 на Окинаве. Вторая партия была сброшена 22 февраля 1959 г., а в январе 1960 г. десантировались еще три группы бойцов.[168]

Впоследствии ВВС США начали предоставлять более вместительный транспортник C-130, и у ЦРУ появилась возможность переправлять вдвое больше груза. Самолеты C-130 летели с тайского аэродрома в Такхли через Бирму, затем через Индию, а оттуда уже – над Гималаями – в Тибет. После этого самолетам предстояло возвращаться в Такхли. Осенью 1959 г. свои кадры для парашютной переброски в Тибет предоставила Лесная служба США.[169] В январе 1960 г. командиром операций по воздушной доставке ресурсов тибетским повстанцам был назначен майор ВВС Гарри Адерхолт по прозвищу Хайни. В период с 1957 до 1961 г. включительно самолеты ЦРУ сбросили более 250 тонн оружия и боеприпасов, медикаментов, радиоаппаратуры, печатных прессов и другого оборудования.[170]

Численность сопротивления в Тибете к 1959 г. достигла, по некоторым оценкам, 35 тысяч бойцов. Совершив ряд вылазок против китайских оккупантов, повстанцы закрепились на значительных территориях страны. Во многом из-за восстания в столице Тибета, Лхасе, которое произошло 10 марта 1959 г., китайцы 28 марта объявили о роспуске тибетского правительства и начали довольно успешную антипартизанскую кампанию, в ходе которой захватили базы и укрепления партизан. Далай-лама покинул дворец в Лхасе и бежал в Индию за считаные минуты до того, как китайская артиллерия начала обстреливать здание и жителей Лхасы. В январе – феврале 1960 г. наземные китайские войска при поддержке целой военно-воздушной дивизии нанесли по повстанцам серию мощных ударов.[171]

4 февраля 1960 г. директор ЦРУ Аллен Даллес представил президенту Эйзенхауэру отчет о статусе тибетской операции, прося одобрить ее продление. Эйзенхауэра все больше тревожило, какую цену приходится платить тибетцам: за один 1959 г. погибло около 87 тысяч человек. Президент обратился за советом к госсекретарю Кристиану Хертеру. Хертер ответил следующее: «Продолжительное сопротивление со стороны тибетцев не только серьезно досаждало бы китайским коммунистам, но и не дало бы угаснуть искре во всем регионе». Эйзенхауэр одобрил продолжение операции. Ненадолго приостановленные в 60-е гг., полеты возобновились в марте 1961 г. по решению президента Кеннеди.[172]

При том что численность сопротивления достигла около 100 тысяч человек,[173] по состоянию на 1960 г. оно было весьма беспомощно. В 1961 г. они начали действовать с территории соседнего Непала – из региона, известного как Мустанг.[174] Данный плацдарм был удобен как отправная точка для совершения рейдов, а также как безопасное убежище после завершения этих рейдов. В ходе одной в высшей степени успешной миссии в октябре 1961 г. партизаны подстерегли в засаде и уничтожили китайский конвой. При этом был убит замкомполка НОАК, в сумке которого обнаружили примерно 1600 секретных документов. Это была безусловная удача разведки. Американские спецслужбы нашли в документах свидетельство того, как пострадал Китай и как упал моральный дух в НОАК на фоне маоистской политики «большого скачка». Также из документов следовало, что у Китая нет сил и средств для того, чтобы вернуть Тайвань, а также, что между коммунистическим Китаем и СССР назрел раскол.[175]

Однако к середине 60-х гг. китайские силы начали давать отпор более эффективно, и тибетцы стали нести значительные потери. В 1957–1961 гг. из заброшенных в Тибет 49 агентов в живых остались только 12. Последнюю парашютную доставку разведуправление выполнило в мае 1965 г. В начале 1969 г. Соединенные Штаты прекратили всякую поддержку тибетскому сопротивлению.[176]

По мнению историка Ричарда Шульца, «из всех операций на запретной территории наиболее успешной, по крайней мере в течение короткого времени, была тибетская программа», поскольку она заставила коммунистический Китай «тратить значительные человеческие и иные ресурсы, которые должны были быть задействованы на другом направлении».[177]

После того как в декабре 1979 г. СССР вторгся в Афганистан и оккупировал его территорию, правительство США начало оказывать поддержку моджахедам из афганского сопротивления. Оно ставило перед собой ограниченную политическую цель – сделать так, чтобы для Советского Союза оккупация страны обернулась максимально высокими тратами. Афганистан в начале 70-х гг. был страной-сателлитом СССР. Советский Союз продавал южноазиатской стране тяжелое вооружение, в том числе истребители и танки, и тренировал военнослужащих сухопутных войск и ВВС. В июле 1973 г. в результате переворота был свегнут Захир-шах и к власти пришел Мохаммад Дауд-Хан. В результате была провозглашена Республика Афганистан. Дауд стремился дистанцироваться от Советского Союза и в больших объемах принимал помощь от Ирана.[178]

В 1976 г. Дауд объявил вне закона две основные фракции Народно-демократической партии Афганистана (НДПА) – «Парчам» и «Хальк». Избранный Даудом курс не понравился Москве. В 1978 г. против Дауда был предпринят путч, и СССР начал поддерживать новое правительство НДПА во главе с Нур Мохаммадом Тараки.

Сразу после свержения Дауда, в первые недели 1979 г., в Афганистане росло сопротивление новому режиму со стороны племенных вождей и религиозных групп. Беспорядки перетекли в масштабное восстание против марксистского правительства, афганских мусульман-повстанцев поддержал Пакистан. Движение моджахедов было мощным, но достаточно аморфным и состояло из семи разрозненных повстанческих группировок. Оно остро нуждалось в оружии и других ресурсах.[179]

Советник Белого дома по вопросам нацбезопасности Збигнев Бжезинский предупреждал президента Картера о намерениях русских наступать на юг до тех пор, пока они не получат выхода к Индийскому океану. 3 июля 1979 г. президент Картер подписал решение о разработке скрытой программы умеренных масштабов, в рамках которой афганскому движению моджахедов должны были предоставляться средства нелетального воздействия.[180] Правительство США ставило следующие стратегические цели: дать отпор советской агрессии в Афганистане, продемонстрировать пакистанцам заинтересованность и озабоченность США, а также продемонстрировать миру решимость противодействовать советскому авантюризму в странах третьего мира. Был выделен начальный бюджет в 500 тысяч долл. для работы по трем направлениям: финансовая поддержка, поставки медикаментов, тренировка бойцов и другая помощь нелетального характера, которую предполагалось предоставлять сопротивлению через Пакистан; пропаганда с целью дискредитации СССР; финансовая помощь афганским экспатриантам с целью содействия в организации антисоветских демонстраций.[181]

В середине сентября 1979 г., в разгар мощных антиправительственных выступлений, Нур Мухаммада Тараки сместил Хафизулла Амина, который начал войну репрессий. Советскому Союзу Амин не нравился, но полной неожиданностью стало, когда новый руководитель страны отдал приказ об убийстве Тараки. В Москве решили, что Амин не должен оставаться во главе страны, и 12 декабря генеральный секретарь Леонид Брежнев и Политбюро отдали приказ о вторжении в Афганистан, которое должна была осуществить 40-я армия в составе Вооруженных сил СССР.[182]

21 декабря 1979 г., спустя почти два месяца после захвата иранскими радикалами американского посольства в Тегеране, президент Картер подписал распоряжение, согласно которому органы разведки должны были «поддерживать контакт с силами, ставящими целью приход к власти в Иране более ответственного и демократического правительства». Затем он дал указание советнику по нацбезопасности Бжезинскому «отстранить Конгресс от принятия решений по моим распоряжениям относительно скрытых операций по всему миру. Это дело не их компетенции. Держать их в курсе, не спрашивая советов».[183] После этого президент вплотную занялся афганским вопросом. В числе первых его шагов было заключение тайного союза между США, Пакистаном и Саудовской Аравией об организации финансирования и поставок оружия моджахедам.

К этому времени различные группировки моджахедов взяли под свой контроль почти все провинции страны, за исключением пяти (всего их 28). С точки зрения Москвы, соседнее коммунистическое государство вот-вот должно было пасть под натиском мятежников.[184] В канун Рождества СССР начал полномасштабное вторжение в Афганистан. На военно-воздушную базу Баграм были переброшены войска, которые начали наступать на Кабул с целью взятия под контроль правительства Амина. Одновременно с севера в Афганистан вошли две советские мотострелковые дивизии, за ними вскоре были введены еще две. В Кабуле советские войска ликвидировали Хафизуллу Амина, а бразды правления страны передали новому президенту Бабраку Кармалю.

У президента Картера в Вашингтоне были опасения, что, в случае успеха, Советский Союз пойдет дальше и осуществит вторжение в нефтеносный регион Персидского залива. Президент рассматривал советское вторжение как «прямую угрозу безопасности нашей страны».[185] Его слова про то, что «попытки какой бы то ни было внешней силы установить контроль в Персидском заливе будут считаться покушением на жизненно важные интересы Соединенных Штатов Америки», получили название «доктрины Картера».[186] Американцам Картер сказал следующее: «Оккупированный советскими войсками Афганистан – это угроза для Ирана и Пакистана, а также, возможно, первый шаг к захвату большей части мировых запасов нефти».[187]

В течение 48 часов после начала советского вторжения президент Картер подписал второе распоряжение по Афганистану, касающееся помощи оружием, финансированием и консультациями. Программа была рассчитана на то, чтобы при помощи поддержки афганскому сопротивлению создать помехи советским войскам, увеличив таким образом материальные расходы, которые СССР нес из-за оккупации.[188] Администрация Картера, а впоследствии и Рейгана, стремилась к тому, чтобы Советский Союз увяз в Афганистане, как в трясине, чтобы он стал для русских «Вьетнамом» и они отказались от дальнейшей интервенции в страны третьего мира.[189] «Мы полны решимости, – писал Картер 28 декабря в своем дневнике, – сделать так, чтобы эта акция обернулась максимальным политическим ущербом».[190]

28 декабря в телефонном разговоре с президентом Картером его пакистанский коллега Мухаммед Зия-уль-Хак выразил опасения, что над его страной нависла советская угроза, в связи с чем он рассчитывает на американскую помощь как для своей страны, так и для афганского сопротивления. Главы государств сошлись на том, что американская помощь моджахедам будет осуществляться через посредство межведомственной разведки (МВР) Пакистана, и ее организация должна быть скрытой – иными словами, должна сохраниться возможность отрицать участие.[191] Год спустя Зия-уль-Хак объяснил директору ЦРУ Уильяму Кейси, что помощь, с его точки зрения, должна быть нормированной: объем должен быть ровно таким, чтобы «котел кипел», но «не перекипал», иначе Пакистану может грозить нападение со стороны СССР.[192] Пакистан также дал добро на развертывание на своей территории тренировочных баз и зон безопасности.

Первый самолет доставил моджахедам партию американского оружия 7 января 1980 г., спустя две недели после начала советского вторжения.[193] Уже на следующей неделе на территории Афганистана находилось не меньше семи советских дивизий численностью в 85 тысяч военнослужащих.[194]

В январе следующего года вновь избранный президент Рональд Рейган и возглавлявший ЦРУ при нем Уильям Кейси начали скрытую войну против «империи зла» – Советского Союза. Афганскую операцию, начатую по распоряжению предшественника, президент Рейган решил продолжать. Стояла задача «отплатить СССР за Вьетнам», заставив увязнуть в афганском болоте.[195]

Официально данная программа осуществлялась в русле вновь озвученного американского политического курса, направленного на сдерживание СССР, а со временем – и на отпор советским экспансионистским планам.[196] Именно в экспансию должны были в итоге вылиться успехи, которых добился СССР в Афганистане на протяжении 1984 г.

Г. Деятельность по поддержанию кампаний

Наиболее успешным применением неконвенциональных средств ведения войны считаются операции, проводимые в поддержку более масштабных военных кампаний.[197]

В ходе внезапной атаки в воскресенье утром, 7 декабря 1941 г., самолеты японской авианосной оперативной группы нанесли удар по кораблям Тихоокеанского флота США, стоявшим на якоре в Перл-Харборе, Гавайи. На следующий день Соединенные Штаты объявили войну Японии. В течение нескольких часов после атаки на Перл-Харбор японские бомбардировщики атаковали Кларк-Филд на Филиппинах и уничтожили значительную часть дальневосточного Военно-воздушного флота США. Основное нападение Японии на Филиппины произошло в середине декабря 1941 г.: ударная группа высадилась на остров Лусон, где были дислоцированы филиппинские и американские войска численностью в 130 тысяч. При том что война на Тихом океане уже шла, в стратегии союзников отдавался приоритет кампании в Европе, и таким образом, возможность оперативно прислать подкрепления войскам США на Тихом океане исключалась.

На момент нападения японцев филиппинская армия состояла из плохо подготовленных ополченцев, чье вооружение по большей части начало морально устаревать. Из-за нападения японцев генерал Дуглас Макартур, находившийся в отставке и занимавший пост военного советника филиппинского правительства, был отозван на действительную службу в армию США и назначен командующим всеми вооруженными силами США в юго-западной части Тихого океана.

Остановить продвижение японцев американские и филиппинские силы не смогли. 23 декабря генерал Макартур начал отвод войск на полуостров Батаан. Это привело к серьезным потерям с двух сторон, кроме того, войска оказались в осаде, не имея в достатке продовольствия и боеприпасов. Генерал Макартур разрабатывал план активной обороны на побережье Лусона и надеялся разгромить захватчиков, как только те высадятся. Будучи знатоком военной истории, он понимал потенциал партизанской войны и рассматривал возможность создания таких сил на Филиппинах. Согласно его концепции, должны были организовать агентурную сеть из владельцев собственных бизнесов и сельхозрабочих, а в горах их бы поддерживали партизанские формирования, набранные из лучших филиппинских резервистов.[198] Однако стремительная высадка японских войск и такое же стремительное их продвижение помешали генералу Макартуру осуществить его план партизанской кампании. Ему пришлось довольствоваться импровизированной неконвенциональной операцией.

Генерал Макартур, преимущественно из личных побуждений, запретил БСС проявлять инициативу на этом театре военных действий, предпочтя самостоятельно планировать разведывательные и специальные операции, а также руководить ими. К моменту отхода войск на полуостров Батаан на севере Лусона от войск Макартура оказались отрезаны как отдельные военнослужащие, так и небольшие группы американских и филиппинских офицеров. Когда стало ясно, что американские войска не смогут избежать капитуляции, остальным командирам дали разрешение направляться в горы и готовиться отбивать врага партизанскими методами. Они начали формировать партизанские отряды из филиппинских частей, оставшихся после разгрома армии, а также гражданских добровольцев.[199]

В декабре 1941 г. высший офицер армии США – полковник Джон Хоран, которого должны были оставить на Лусоне, реорганизовал батальон филиппинских скаутов в партизанский полк. Штаб Вооруженных сил Соединенных Штатов на Дальнем Востоке (USAFFE) на Коррехидоре одобрил присвоение полку Хорана статуса 121-го пехотного. Вскоре многие другие военнослужащие, избежавшие плена, вместе с независимыми бандами филиппинских партизан влились в состав 121-го полка. Одним из таких отрядов командовал американский офицер по имени Уолтер Кушинг.

Когда президент Рузвельт перевел генерала Макартура в Австралию, дабы тот занялся подготовкой решающего наступления союзников для освобождения юго-западной части Тихого океана, генерал решил, что, даже будучи за пять с половиной тысяч километров от своих подчиненных и других партизан из его штаба, он непременно сохранит с ними контакт. Ему хотелось, чтобы скрывающиеся на островах части информировали его об обстановке и вели подготовку в преддверии его возвращения. Контролировать наращивание партизанских сил на южных островах он поручил майору Уильяму Шарпу на острове Минданао, а полковника Клода Торпа он отправил обратно на Лусон, поручив сформировать партизанские отряды в центральной части этого острова.[200]

Тем временем 9 апреля 1942 г., после изнурительных боев, генерал-майор Эдвард Кинг – командующий всеми американскими и филиппинскими войсками на Батаане – сдался в плен вместе с остатками этих войск.

В июле 1942 г. при штабе юго-западного района Тихого океана (ЮЗТО), которым руководил генерал Макартур, была создана спецслужба – Союзническое бюро разведки (СБР). Бюро должно было проводить разведывательные операции, акты саботажа, партизанские действия, заниматься пропагандой. СБР подчинялось помощнику начальника штаба (ПНШ-2) генерал-майору Чарльзу Уиллоуби. Один из отделов СБР – отдел специальных операций в Австралии – был создан при содействии УСО и занимался организацией сопротивления, саботажа, подрыва, распространения пропаганды, изматывающих противника нападений на линии коммуникации.

Небольшие партизанские отряды, появившись, постепенно разрастались. Партизаны передавали по радио призывы поддержать штаб генерала Макартура. Радисты в штабе ЮЗТО начали принимать радиограммы в июле 1942 г., и к осени удалось наладить регулярную связь.[201]

В январе 1943 г. генерал Макартур на подводной лодке отправил на филиппинский остров Минданао молодого морского офицера в качестве представителя СБР. Офицер проводил оценку боевой мощи партизанских отрядов на острове, одновременно пытаясь наладить надежную связь со штабом Макартура. В соответствии с указаниями генерала, которые тот передавал через офицера, все партизанские силы отходили под командование армии США и Макартура. Партизанам было приказано на некоторое время залечь на дно.[202]

На Филиппинах, вкусивших всю горечь японской оккупации, все больше жителей формировали очаги сопротивления. Многие из таких отрядов перешли под крыло американцев. К партизанскому движению на севере Лусона примкнули два офицера армии США, избежавшие пленения на Батаане: капитан (впоследствии – полковник) Рассел Волкманн и капитан Дональд Блэкберн. Опыта партизанских действий ни у одного из них не было. Из американцев, которые наиболее активно и эффективно вели партизанские действия, можно назвать Волкманна на Лусоне и подполковника Уэнделла Фертига на Минданао. Эти офицеры обучали партизан технике засады и подрыва. В большинстве случаев избегая, согласно инструкции СБР, боестолкновений с японцами, они все же время от времени устраивали на них засады – это помогало поднять партизанам боевой дух и пополнить запасы продовольствия за счет захваченного у противника. Волкманну в итоге удалось сформировать пять партизанских полков.

15 мая 1943 г. генерал Уиллоуби в целях контроля над партизанскими операциями на Филиппинах учредил филиппинское региональное отделение (ФРО). Для того чтобы данный механизм контроля заработал, директор ФРО полковник Кортни Уитни начал сотнями набирать и обучать добровольцев, которые бы служили для партизан консультантами. Этих людей предполагалось внедрить по всей территории филиппинского архипелага для работы с местными партизанскими частями. К октябрю 1944 г. было внедрено более 400 таких консультантов – американцев и филиппинцев.[203] Роли полковника Уитни при этом придавалось настолько большое значение, что в штабе ЮЗТО ему выделили кабинет рядом с кабинетом генерала Макартура.[204]

Флот американских подводных лодок начал совершать регулярные рейды на основные из Филиппинских островов. Они тайно доставляли тонны оружия, боеприпасов, взрывчатки, радиооборудования, а главное, медикаментов, в которых партизаны так нуждались. Поставки также включали миллионы долларов в фальшивых песо, на которые партизаны могли приобретать припасы на местном уровне.[205]

На северном Лусоне полковник Волкманн в конечном итоге создал несколько крупных партизанских организаций под своим командованием: 11-й пехотный, 14-й пехотный, 15-й пехотный, 66-й пехотный и 121-й пехотный отряды. К 1944 г. их общая численность достигала 8000 человек. При необходимости число бойцов можно было быстро увеличить до 15 тысяч, задействовав организованный резерв[206]. Вспомогательные элементы сопротивления – те граждане, которые добровольно снабжали партизан продовольствием и другими припасами, помогали в строительстве лагерей, перевозили и хранили оружие и боеприпасы, – были организованы в подразделения, называемые «батальонами боло». Еще одно подразделение, которое называлось Женской вспомогательной службой, составляли женщины-добровольцы. Они показывали сценические представления, шили одежду, оказывали медицинскую помощь и работали разведчицами.

12 октября 1944 г., во время подготовки операции по возвращению американской армии на Филиппины, командующий 6-й армией США генерал-лейтенант Уолтер Крюгер отправил двух офицеров на гидросамолете «Каталина» на остров Лейте. Им предстояла важная миссия, которая должна была предшествовать вторжению: необходимо было связаться с партизанскими силам и подготовить плацдарм для вторжения. Началось оно в 10:00 20 октября 1944 г. С третьей волной десанта прибыл генерал Макартур. Бои за Лейте закончились к Рождеству.

Затем последовало наступление на другие острова. 15 декабря американцы высадились на Миндоро, к югу от Лусона, а 9 января 1945 г. – на Лусоне в заливе Лингаен. В тот день полковник Волкманн получил извещение о том, что все партизанские силы переходят под командование генерала Крюгера. Через три дня после высадки в заливе Лингаен штаб 6-й армии распорядился прислать патрульный катер, забрать Волкманна и доставить на встречу с генералом Крюгером и его подчиненными. На следующий день Волкманна доставили на встречу с генералом Макартуром в его кабинет, а затем на флагманский корабль королевского адмирала для встречи с ним. Когда офицеры США и Японии встречались в Багио и противник подписывал официальную капитуляцию, за стол также усадили Волкманна.[207]

В боях за Филиппины партизанские формирования удерживали на месте японские войска, блокировали их передвижение, перерезали линии коммуникации, предоставляли сведения регулярным войскам, работали на постах наблюдения за побережьем и за воздухом. Подразделение рейнджеров, присланное штабом 6-й армии наблюдать за действиями партизан 66-го пехотного полка, позже сообщало, что партизанские части, состоящие из этнических игоротов, каждый раз, устроив засаду на японцев, «складывали трупы вражеских бойцов штабелями и методично их пересчитывали». В период с января по март 66-й пехотный полк «истребил свыше четырех тысяч японцев, уничтожил значительное число грузовиков и серьезно подпортил способность противника восполнять запасы за счет местных ресурсов. Несомненно, 66-й пехотный полк значительно ослабил оборону Ямаситы в районе Багио».[208] Когда для выполнения отдельных операций партизанским полкам требовалось подкрепление, 6-я армия усиливала их батальонами полевой артиллерии, вооруженными 105-мм гаубицами.

Филиппинские партизаны, сражавшиеся на архипелаге, снискали от американских командиров всех уровней уважение и похвалу. После того как 15 августа 1945 г. Япония капитулировала, генерал Макартур и генерал Крюгер рассказали, что вклад партизан в войну был не меньше, чем внесла бы американская пехотная дивизия, сражаясь на переднем крае.[209] В целом боевые потери сил Волкманна составили 1441 человек.[210] Даже генерал Ямасита, командующий японскими силами на Филиппинах, «сетовал на то, что все население Филиппин организовало партизанскую сеть, осуществлявшую сбор разведданных и диверсии в объеме, превосходящем все его расчеты и самые худшие ожидания».[211]

Существенный вклад в партизанские действия на Филиппинах внес Военно-морской флот США. В период 1943–1945 гг. 19 подлодок 7-го флота США выполнили на Филиппинских островах 41 миссию по пополнению запасов по воздуху, доставив 1325 тонн груза.[212]

Один полковник из КНШ в Пентагоне позднее заметил, что «одна из крупнейших, наиболее высокоорганизованных и самых успешных партизанских операций имела место на фронтах генерала Макартура. Партизанское формирование представляло собой не подразделение БСС и не единицу регулярных войск, а группу под руководством нескольких армейских офицеров, отказавшихся сдаться в японский плен или иным образом его избежавших».[213]

Одна из первых попыток организовать неконвенциональную операцию была предпринята Америкой в 1942 г., и для БСС это был своего рода испытательный полигон. Операция предполагала сбор разведданных, диверсии, сопротивление, вербовку и подготовку диверсионно-разведывательной группы. Начинало эту операцию еще Бюро координатора информации (БКИ) – предшественник БСС, и осуществлена она была «силами всего десяти американцев, работающих под прикрытием Госдепартамента» из здания американского представительства – рангом ниже посольства – в Танжере.[214]

Французская Северная Африка в 1942 г. оказалась под контролем коллаборационистского, марионеточного правительства Виши в оккупированной немцами Франции. В начале января 1942 г. директор БКИ полковник Уильям Донован направил полковника Уильяма Эдди из резерва корпуса морской пехоты в Танжер. Эдди предстояло действовать в тесном сотрудничестве с Робертом Мерфи из Госдепартамента. Сотрудничество подразумевало ряд различных подрывных и тайных операций, направленных как против немцев, так и против представителей режима Виши в Северной Африке, с которым у США сохранялись дипломатические отношения; рассматривался и возможный сценарий на случай действий со стороны Испании. Мерфи занимался политическими переговорами с французским руководством, а Эдди координировал разведывательные и специальные операции с участием коренного населения, а также бойцов французского Сопротивления.[215]

На Первой вашингтонской конференции в январе 1942 г., получившей кодовое название «Аркадия», лидеры Британии и США сошлись во мнении, что наилучшее место и время для начала боевых действий против наземных сил Оси – Северная Африка осенью того же года. Весной полковник Донован начал изучать возможность формирования в целях поддержки операций союзников вооруженного сопротивления из представителей коренного населения Северо-Западной Африки. Смысл был в том, чтобы в случае высадки союзников препятствовать вводу каких бы то ни было немецких войск, а также быть готовыми к изменению обстановки и вступлению в конфликт Испании.

Североафриканская территория испанского Марокко стала эпицентром интриг, которые вели как союзники, так и представители Оси. Союзники уже были в курсе того, кто из офицеров в армии президента Франко симпатизирует нацистам. Они также знали о том, что у немцев есть школы диверсантов и они забрасывают подготовленных агентов через границу на территории от испанского Марокко до французской Северной Африки. В июле 1942 г. БСС (т. е. БКИ после июньской реорганизации) перехватило сообщение с испанского острова у африканского побережья, из которого следовало, что планируется масштабная подрывная операция. Сложив эти данные с другими тревожными сообщениями, сотрудники разведки в Вашингтоне пришли к выводу, что Франко не склонен дальше держать нейтралитет и собирается примкнуть к странам Оси. План союзнического вторжения в Северную Африку разрабатывался уже давно, но тут военные начали понимать, что, если союзники успешно высадятся на побережье и двинутся в направлении Туниса, Испания откроет немцам коридор, пропустит их через Иберийский полуостров и позволит пересечь Гибралтарский пролив и ударить союзникам в тыл.[216]

Рассматривая такой вариант развития событий, полковник Донован захотел создать партизанскую группировку, набором в которую, а также вооружением и подготовкой должно было заниматься БСС. Группировка должна была выполнять диверсионно-разведывательную функцию и обладать способностью осуществлять саботаж, сбор разведданных и партизанские действия против немецких и, возможно, испанских войск, если они перейдут Гибралтар и оккупируют Африку.[217]

Для выполнения данной задачи Донован привлек доктора Карлтона Куна, известного гарвардского ученого, профессора антропологии и автора книги о принципах этой науки. Кун был специалистом по племенам Северной Африки, знал по-арабски, в период 1924–1939 гг., занимаясь научной работой, объездил всю Северо-Западную Африку. Он лично знал в этом регионе многих вождей племен, особенно рифских. Когда он весной 1942 г. вступил в БКИ, его определили в отдел СО. После этого он был сразу направлен в тайный «Лагерь Икс» в Канаде, принадлежащий УСО, где прошел инструктаж по НБД, включающий обращение со средствами связи, оружием и взрывчаткой, а также основам партизанской войны.

В мае 1942 г. Кун отправился в испанское Марокко «под прикрытием, которое ему неохотно предоставил Госдеп».[218] У БКИ/БСС в Марокко почти не было сотрудников, и все действия она вела через американское представительство в Танжере, портовом городе на побережье Магриба в каких-то 60 км от Гибралтара. Благодаря нейтральному статусу порт Танжер был средоточием шпионажа и контрабанды. Как вскоре выяснилось, его работа заключалась в установлении контактов с племенами рифийцев и подготовке к любому военному развитию, наиболее вероятно, к приближению немецких войск из Египта и Ливии или из-за Гибралтарского пролива через Испанию.[219] В случае появления таких войск агентам БСС предстояло в марокканской сельской местности задействовать иррегулярные отряды, набранные из местных жителей, для совершения диверсий и мелких партизанских вылазок с целью срыва операций немцев.

По прибытии в Танжер Кун начал работать под прикрытием в качестве «специального помощника» при американском генконсульстве. К нему присоединились и другие агенты БСС, включая бывшего директора страховой фирмы в Бостоне Гордона Брауна и майора армии США Джерри Сейджа.[220] Имя майора Сейджа впоследствии было увековечено в кодовом названии учений «Робин Сейдж», которые по окончании курса проходят выпускники академии американского спецназа в маленьком городке штата Северная Каролина.

К моменту прибытия в Танжер сотрудники БСС ничего не знали о планах союзников до конца года высадиться в Северной Африке. Тем временем США и Великобритания продолжали разрабатывать эту операцию. В соответствии с этими планами на западном побережье французского Марокко должна была высадиться американская тактическая группа, а еще две смешанные тактические группы американцев и британцев десантировались бы на алжирском берегу. После высадки данная группировка сил, в которой преобладали американцы, должна была продвигаться на восток, в то время как британской 8-й армии предстояло атаковать из Александрии в западном направлении. Освободив Северную Африку, союзники могли обезопасить пути снабжения в Средиземноморском регионе и подготовить плацдарм для проведения операций в южной Европе. БСС было поручено всеми возможными способами оказывать содействие союзникам в проведении операций и максимально сдерживать или срывать операции противника. Дополнительно производились сбор и передача разведданных.

Сначала Куну удалось завербовать двух могущественных вождей. Они должны были помогать ему набрать соплеменников в партизаны. Первый из вождей возглавлял мощное религиозное братство на севере Марокко; ему дали кодовое имя Шнурок (Strings). Второй пользовавшийся большим авторитетом вождь рифского племени получил псевдоним Кисточка (Tassels).[221]

Когда Шнурок и Кисточка помогли набрать в партизаны нужное количество народа, встала задача оснастить и вооружить группировку. Для ее выполнения Кун вызвался работать дипломатическим курьером. На португальском буксире он совершал поездки из Танжера, где находилась американская дипмиссия, в Гибралтар, в британское консульство. В УСО согласились предоставлять Куну необходимые ему оружие и взрывчатку со складов в Гибралтаре, где оно находилось в изобилии. С конца августа по начало октября, непосредственно перед состоявшейся 8 октября высадкой союзников, Кун, на обратном пути, тайно ввозил крупные партии оружия, боеприпасов, взрывчатки и прочего оснащения в британское диппредставительство в Танжере. Там он переправлял груз в американское диппредставительство и затем вывозил за пределы подконтрольной испанцам зоны в Касабланку, где груз разбивали на мелкие партии и направляли группам сопротивления в Алжире, Оране и Тунисе.[222]

Говоря о том, какова была численность иррегулярных войск в распоряжении у Куна и Брауна, полковник Эдди впоследствии называл цифру около 10 тысяч человек. По другим оценкам, она была значительно выше: в одном источнике сообщается о 20 тысячах человек из рифских племен, «которые горели желанием уничтожать испанцев».[223] Хотя партизанская группировка успешно осуществляла диверсионные операции ограниченных масштабов и собирала разведданные, по основному назначению – для блокирования операций немецких войск, которые могли быть переброшены в Африку из Испании, – ее так ни разу и не использовали.

Союзники также полагали, что некоторые представители вишистских органов во французском Марокко могут примкнуть к движению сопротивления «Свободная Франция» и будут оказывать содействие высадкам союзников. Тогда возникает больше шансов поскорее организовать береговой плацдарм и свести к минимуму жертвы с обеих сторон. И действительно, среди французов были те, кто уже вел подобные приготовления. Они успели связаться с сотрудниками американского Госдепартамента и предложить свои услуги. В данную группу входили полицейский комиссар, сотрудники французской разведки (Второго бюро), промышленники и офицеры армии Франции.[224]

Уже в марте 1942 г. Роберт Мерфи встретился с лидерами французского подполья и подготовил список вооружений, в которых нуждались бойцы сопротивления. Однако в Вашингтоне Донован счел требования слишком неумеренными. КНШ проявил недоверие и отказался поставлять оружие.[225]

Тогда в конце июля полковник Эдди отправился в Лондон рассказать старшим армейским офицерам о том, что предлагает французское подполье. Услышав, что возможен вариант, когда при высадке союзников вишистские войска окажут лишь минимальное сопротивление, эти офицеры – генералы Джеймс Дулитл, Джордж Паттон и Джордж Стронг – дали добро. В августе Мерфи и Эдди посвятили в планы вторжения союзных войск в Северную Африку и рассказали, что в этом случае будет всячески поощряться сотрудничество с французским сопротивлением в Северной Африке, которое должен был возглавить французский генерал Анри Жиро. Затем в сентябре Эдди направился в Вашингтон, где КНШ одобрил план БСС по поддержке операции «Факел» (Torch).[226]

Доверенным лицам из числа французских военачальников о готовящемся вторжении союзников в Северную Африку сообщил генерал Марк Кларк. 22 октября 1942 г. Кларка на подводной лодке доставили на алжирское побережье, где прошло тайное совещание. Правда, точные даты и места высадки упомянуты не были. В каждом порту французские военачальники поставили командовать действиями сопротивления своего офицера.

Когда для операции «Факел» наступил «день Д», французское подполье в Марокко и Алжире перешло к активным действиям и, несмотря на вмешательство вишистского коллаборациониста – адмирала Жана Франсуа Дарлана, сумело оказать союзникам неоценимую услугу. Бойцы сопротивления сумели скорректировать перемещения частей, высадившихся в неудачном месте, работали проводниками, осуществляли диверсии против береговых артиллерийских батарей, а в некоторых местах им удалось нарушить германские линии коммуникации.[227] Опасения насчет того, что немцы осуществят переброску войск через Испанию, у Главного командования союзных сил (ГКСС) оставались и спустя какое-то время после высадки в Африке. Генерал Кларк приказал Куну оставаться в Уджде, поддерживая связь с рифскими партизанами до тех пор, пока союзники не возьмут город Тунис. Это произошло 8 мая 1943 г., когда в Тунисе сдались в плен последние остатки германских войск.[228]

Когда генерала Эйзенхауэра только назначили командовать вторжением союзников в Северную Африку, генерал Маршалл попросил его найти применение организации полковника Донована. 23 декабря 1942 г. генерал Маршалл направил полковнику Доновану письмо, в котором высоко отозвался о вкладе БСС в победу союзников.[229] Таким образом, БСС успешно проявило себя как фактор повышения боевой эффективности.

В июне 1942 г. Бюро координации информации (БКИ) под руководством (тогда еще) полковника Донована начало вместе с британским УСО проводить специальные (неконвенциональные) операции на континенте. На тот момент французский отдел УСО – или «отдел Ф» – уже давно вел операции в оккупированной Франции, в рамках которых туда забрасывали агентов, и они вели организационную работу среди французского населения. После того как в июле 1942 г. была учреждена Лондонская миссия БСС, БСС стало заниматься поддержкой «отдела Ф», правда, поначалу участие Бюро носило ограниченный характер.[230]

Штаб сил специального назначения (ШССН) и Оперативный пункт специальных проектов (ОПСП). К концу 1943 г. размер отдела ОС БСС вырос настолько, что превратился в неформальный штаб межвойсковых операций. Официальный статус штаба организация обрела 10 января 1944 г., когда УСО и БСС/СО начали совместно отвечать за все операции «отдела Ф».[231] Этот новый штаб, во главе которого стояли директор-британец и заместитель директора – американец, был в мае 1944 г. переименован в штаб сил специального назначения (ШССН). В Алжире в целях поддержки неконвенциональных операций на юге Франции был создан подчиненный штабу оперативный пункт специальных проектов (ОПСП).

Разведсети «отдела Ф». Разведсеть обычно состояла из администратора, помощника администратора, радиста и иногда курьера. Данная группа забрасывалась на территорию оккупированной Франции путем высадки с парашютом, на самолете с посадкой, морем, с целью организации, подготовки и оснащения какой-либо подпольной ячейки французского Сопротивления, осуществляя подготовку завербованных диверсантов из числа местных, а также координируя их действия.[232] Личный состав разведсети состоял из мужчин и женщин, военных или гражданских, которые действовали под прикрытием и в режиме секретности, носили гражданскую одежду и имели при себе поддельные документы. Они организовывали подпольные сети; отбирали и тренировали курьеров, подрывников, инструкторов по стрельбе, сборщиков данных, а также целый круг вспомогательных сотрудников; определяли и докладывали в Лондон данные о местонахождении конспиративных квартир и их описание, о районах выброски оружия, взрывчатки и других припасов. Отдел СО БСС учредил в Лондоне французское подразделение. Оно начало работу в 1943 г. и поставляло кадры СО для участия в качестве организаторов разведсетей наряду с сотрудниками УСО и для формирования аналогичных групп «исключительно из личного состава СО».[233] Первый сотрудник БСС – это был радист – попал на территорию Франции в мае 1943 г. Он присоединился к разведсети «Изобретатель» (Inventor) Отдела Ф[234]. 13 июня в оккупированной Франции десантировались два лейтенанта армии США; их усилиями была создана сеть «Ключник» (Sacristan) – первая из сетей БСС / СО[235]. Ко «дню Д» во Франции действовало 20 разведсетей Отдела Ф, и в каждом регионе они уже успели вооружить тысячи партизан маки.[236] Для проведения операций в рамках разведсетей Отдела Ф, каковых насчитывались десятки, во Францию были заброшены 85 офицеров, рядовых и сержантов, а также гражданских сотрудников БСС.[237]

Оперативные группы (ОГ). Полковник Донован считал, что огромный потенциал для НБД кроется в этническом разнообразии Америки, а также в глубоких связях, которые этнические группы сохраняют с родиной, ее обычаями, традициями, языком. В 1941 г. он разработал проект организации, которая бы состояла из представителей таких меньшинств. Из таких сотрудников должны были бы набираться группы по странам, они бы проходили подготовку и забрасывались бы на оккупированные территории в соответствии с этнической принадлежностью. В КНШ идею ОГ одобрили, а 23 декабря 1942 г. дали разрешение на их формирование. Группы объединили в 2671-й специальный разведывательный (отдельный, временный) батальон. Одна рота в его составе также отвечала за операции во Франции. Согласно последней редакции плана, ОГ следовало высадить с парашютами на оккупированную немцами территорию с особым заданием – это могла быть диверсия. По завершении задания они могли примкнуть к ближайшему отряду Сопротивления и осуществлять подготовку партизан. ОГ БСС начали действовать во Франции, в тылу у немцев, в августе 1944 г.

Состоящие из 34 человек, оперативные группы оказали бесценную поддержку при операции «Наковальня» (Anvil), в рамках которой начиная с августа 1944 г. союзники высаживались на юге Франции. Отряды французского Сопротивления при поддержке ОГ уничтожили более тысячи солдат противника, взяли в плен еще 10 тысяч, взорвали 32 моста.[238] Они также помешали немцам разрушить транспортную инфраструктуру, необходимую для продвижения наземных сил союзников. В ходе одной особенно успешной операции 31 августа 1944 г. небольшая группа офицеров ОГ и сержантов вместе с офицером маки взяла в плен целый германский полк из пяти батальонов, включая «двух полковников, шесть майоров, 22 капитана и лейтенанта, а также 3794 военнослужащих рядового и сержантского состава».[239] Из Англии во Францию были переброшены в общей сложности 8 ОГ[240], а из Алжира – еще 14 ОГ.[241] Их общая численность составляла 355 офицеров, сержантов и рядовых.[242]

Спецоперации с применением авиации. С увеличением числа союзнических операций отдел СО в Лондоне начал расширять структуру. Чтобы уравнять возможности с британцами, в отделе СО было сформировано подразделение воздушных операций, которому армейская авиация США к концу 1943 г. передала целую группу из четырех эскадрилий бомбардировщиков Б-24 «Либерейтор», переоборудованных под нужды воздушных спецопераций. Эти эскадрильи получили прозвище «саквояжники». Всего с января по сентябрь 1944 г. БСС сбросило бойцам сопротивления более 5 тысяч тонн грузов. Если сложить все ресурсы, доставленные БСС и УСО, то данная цифра превысит половину.[243]

Команды «джедборо». Название «джедборо» давали в 1943 г. совместным интернациональным группам из трех человек, создаваемым с целью организации, экипировки и боевой подготовки местных партизанских сил, а также, при необходимости, вовлечения их под своим командованием в операции, направленные на подрыв линий снабжения и коммуникаций противника, в результате чего войска противника прибывали в район боевых действий позднее срока, и он был вынужден перебрасывать боевые единицы с фронта в тыл для обеспечения собственной безопасности. В каждую группу входил один британский или американский офицер; один французский офицер; один британский, американский или французский военнослужащий-радист. Американский контингент состоял из офицеров всех родов войск. Задача групп «джедборо» состояла в том, чтобы расширять разведсети на территории Франции в целях координирования операций быстро набирающего численность французского Сопротивления. Первая высадка групп на территории Франции состоялась в ночь с 5 на 6 июня 1944 г. накануне «дня Д». Всего штабом специальных сил было сформировано и заброшено в зону действий 87 групп «джедборо».[244] С начала июня до середины сентября 1944 г. сотрудники БСС участвовали в 34 группах «джедборо», отправленных во Францию из Англии, и в 14 группах, отправленных из Алжира.[245] Согласно официальным данным БСС, с июня по сентябрь во Франции, Бельгии и Голландии десантировались 276 военнослужащих союзников, из них 83 американца.[246]

Специальные межсоюзнические операции. Наряду с группами «джедборо», по тому же образцу был организован и ряд межсоюзнических миссий, с той лишь разницей, что в них состояло 8–10 солдат и офицеров; группы формировались и направлялись в район действий с целью поддержания связи с региональными командирами французского Сопротивления.

Спецподразделения армии и группы армий. В качестве консультантов по спецоперациям для работы с командующими армиями и группами армий и их штабами, а также в целях поддержания связи с десантированными союзническими силами спецназначения ШССН сформировал и направил в каждый штаб по довольно внушительной группе (30–60 солдат и офицеров); при штабе они были приписаны к отделу операций и планирования.

К октябрю 1944 г. почти вся территория Франции и Бельгии была освобождена от захватчиков. Французское Сопротивление, которое называют «величайшим повстанческим движением в истории»[247], к этому моменту достигло своей максимальной численности – по оценкам, около 300 тысяч человек.[248] Участие специальных сил союзников – в лице как БСС, так и УСО – благотворно сказалось на боевой эффективности войск сопротивления. К ночи 5 июня 1944 г. авиация союзников разбомбила 18 из 24 мостов через Сену и вывела из строя более 5000 локомотивов. Помимо этого, еще более 700 локомотивов вывели из строя бойцы французского Сопротивления за четыре месяца до «дня Д».[249] В итоге накануне «дня Д» железнодорожное сообщение во Франции, по сравнению с уровнем января, функционировало на треть.[250] За неделю до «дня Д» партизаны «блокировали или подорвали свыше 1000 железнодорожных веток, тем самым помешав восьми дивизиям противника оперативно добраться до побережья и вступить в бой».[251] Генерал Эйзенхауэр выиграл время, для того чтобы перебросить на побережье Нормандии группировку достаточной численности, способную наступать с берегового плацдарма. К концу июня французское Сопротивление при поддержке специальных сил союзников перерезало еще почти 500 железнодорожных коммуникаций, нанесло удары из засады по множеству немецких конвоев, следовавших на поле боя в Нормандии, привело средства телекоммуникации немцев в состояние полнейшей неэффективности.[252]

Пожалуй, наиболее весомую и точную характеристику эффективности французского Сопротивления и поддержавших его спецсил союзников дали высшие командиры, а также все, кто имел возможность непосредственно оценить их вклад. Военачальники союзников весьма высоко отзывались о вкладе бойцов Сопротивления. Непосредственно накануне войны в Европе генерал армии Эйзенхауэр писал: «Ни в одной из прежних войн, ни на одном ТВД не было такого, чтобы силы сопротивления были до такой степени задействованы в нанесении главного удара».[253] Генерал был столь признателен Сопротивлению за участие в кампании «Оверлорд» (Overlord), что настоятельно рекомендовал своему коллеге, британскому генералу Уилсону по прозвищу Джамбо, руководившему действиями на средиземноморском театре, воспользоваться их поддержкой при вторжении в южную Францию в середине августа 1944 г. В своем окончательном докладе ОКНШ генерал Эйзенхауэр указал, что французское Сопротивление сопоставимо с пятнадцатью дивизиями.[254] Историк УСО д-р Уильям Маккензи, однако, полагает, что «некорректно измерять боевую мощь Сопротивления в дивизиях и дивизионах, поскольку выполняемые ими действия не смогли бы выполнить ни дивизия, ни дивизион».[255]

А вот характеристика, которую дал генерал-лейтенант Люсьен Траскотт – командующий американским корпусом во время вторжения на юг Франции:

Французские маки действовали настолько эффективно, что немцам удавалось перемещаться разве что очень большими группами. Союзники снабжали маки оружием и взрывчаткой, и координировать операции им помогали специалисты союзников по коммуникациям [т. е. разведсети Отдела Ф, «джедборо», ОГ и специальная авиация], которых десантировали в районе боевых действий. Мы надеялись, что они окажут солидную поддержку, и не ошиблись.

Их знания о местности, дислокации и перемещениях вражеских сил были бесценны, а боеспособность очень высока.[256]

Бригадный генерал Фредерик Батлер, оперативная группа под руководством которого после высадки на Ривьере возглавила наступление союзников с берегового плацдарма далее на север, утверждал, что «без маки наша миссия была бы трудновыполнимой – если не сказать невозможной».[257] В официальной боевой хронике 3-й пехотной дивизии США есть фраза о том, что «основным фактором, благотворно повлиявшим на темпы и успех нашего наступления, стали действия групп французского Сопротивления». Далее в хронике утверждается, что «уже до нашего прихода были взяты и удерживались до нашего прихода целые города».[258]

Ральф Ингерсолл, сотрудник отдела планирования при штабе 12-й группы армий под командованием генерала Омара Брэдли, пока был в Англии, недооценивал роль Сопротивления, но затем, уже в бою во Франции, он изменил мнение. Позже он писал о своем отношении – и об отношении его товарищей офицеров – к операциям Сопротивления при поддержке БСС и УСО. «Когда мы прибыли во Францию, на нас произвело впечатление, насколько эффективно Сопротивление: чтобы сладить с ним, немцам нужно было привлечь с полдесятка регулярных дивизий, а ведь пока мы шли по трудной местности, пересеченной живыми изгородями, эти дивизии вполне могли бы ударить к нам в тыл».[259]

Не менее признательны Французским внутренним силам – ФФИ (как еще называли Сопротивление) – были офицеры при штабе 3-й армии генерала Джорджа Паттона. Полковник Роберт Аллен писал, что «30 тысяч бойцов ФФИ оказали помощь передовой тем, что блестяще сражались и добывали разведданные. Скромные безымянные герои Сопротивления сражались так, что покрыли себя вечной славой, внеся огромный вклад в решающую победу».[260] Офицер при штабе корпуса, приданного 3-й армии, в письме генералу Паттону особенно высоко оценил действия специальных сил БСС и УСО: «Операции специальных сил, в том числе высадка личного состава ФФИ в поддержку корпуса, были особенно эффективны. Надо полагать, личному составу специальных сил отведена совершенно определенная роль».[261] В донесении 117-го разведывательного дивизиона говорится о том, что «была получена мощная поддержка от местных маки, хорошо организованных в этом районе стараниями БСС».[262]

Вклад иррегулярных войск и их наставников из сил специального назначения в победу союзников признают также и историки. Почетный профессор Университета Флориды Артур Лейтон Фанк, специалист по американо-французским отношениям в ходе Второй мировой войны, подтверждает, что «маки оказывали регулярным силам значительную помощь».[263] Историк и сотрудник архива Лоуренс Макдональд полагает, что «действия групп “джедборо” были столь успешны, что генерал Эйзенхауэр запросил у СО дополнительную поддержку группам Сопротивления, а также для сбора тактических разведданных».[264] Как выразился историк Брэдли Смит, «то, что силы Сопротивления оказались способны наносить мощные удары, наращивая их темп, – не хуже, чем это умели немцы и вишистская полиция, – есть во многом заслуга присылаемых западными правительствами агентов, оружия и ресурсов».[265] Наконец, по мнению историка Джей Джея Якуба, «роль британских и американских секретных служб в освобождении Франции неоспорима».[266]

Одна из первых важнейших задач, возложенных на ФФИ, заключалась в оказании поддержки высадки союзников в Нормандии в ходе операции «Оверлорд». Уничтожая путем диверсионных вылазок авто- и железные дороги, а также телекоммуникации, они должны были блокировать или на время препятствовать перемещению германских дивизий, направленных в Нормандию в качестве подкрепления. По мнению историка М.Р. Д. Фута, в основном благодаря усилиям ФФИ восемь германских дивизий так и не достигли плацдарма высадки союзников в Нормандии и на Французской Ривьере.[267] С июня по август силы Сопротивления под руководством специальных сил союзников, таких как группы «джедборо» и ОГ, успешно блокировали 885 железнодорожных веток, 140 линий телекоммуникации, 75 дорог и судоходных путей и 44 раз осуществили промышленные диверсии. Они уничтожили 322 железнодорожных локомотива, атаковали 24 немецких конвоя, сбили 7 немецких самолетов.[268] В отчете союзников о вкладе, который внесло Сопротивление в течение первых десяти дней после «дня Д», штаб генерала Брэдли «констатировал, что, по их мнению, действия французского Сопротивления во всем регионе обеспечивали задержку продвижений немецких частей к удерживаемым союзниками позициям на 48 часов».[269]

В официальной хронике БСС сохранилось важное замечание о том, что операции отдела СО на европейском ТВД обернулись «первым масштабным опытом такого рода в истории США, и весьма полезным».[270] Этот опыт, наряду с навыками, полученными при проведении операций в Бирме и на Филиппинах, лег в основу американской армейской доктрины НБД, которая была выработана в послевоенные годы.

Одна из наиболее успешных неконвенциональных операций, проведенных во время Второй мировой войны, была осуществлена подразделением 101 БСС в Бирме и привела к срыву операций японских войск и разблокированию Бирманской дороги, связывавшей Индию и Китай.

ГКСС с самого начала рассматривало Бирму как ТВД для экономии сил и средств – в основном этому способствовал пересеченный рельеф местности, который ограничивал свободу действий.[271] В центральной и северной Бирме проживало несколько изолированных этнических групп, отличавшихся маргинальными политическими взглядами. Более всех на слуху были качинский и каренский народы. Именно из их представителей подразделение 101 и сумело сформировать действенную неконвенциональную группировку сил.

Данная страна представляла стратегическую ценность, поскольку для армии китайских националистов – союзника США— ключевую роль играли линии коммуникации и снабжения, которые проходили через Бирму. Поставки для китайской армии начались в 1939 г. Грузы доставлялись по железной дороге из Рангуна до самого Лашо, а затем на грузовиках по Бирманской дороге в китайский город Куньмин. В январе 1942 г. Бирму оккупировала Япония, вторгшись из соседнего Таиланда двумя дивизиями, и проходящий через страну в Китай канал снабжения был, таким образом, перекрыт. Возникла необходимость отправлять грузы в Куньмин через северо-восток Индии и Гималайские горы. Однако у этого канала была ограниченная пропускная способность, и заработал он не раньше конца 1943 г.

Вместо транзитного наземного маршрута Рангун – Куньмин союзники придумали новый. Отправной точкой был город Ледо на границе Индии с Бирмой. Реализации данного проекта, однако, мешали войска противника, оккупировавшие северобирманский город Мьичина, служивший местом базирования для 15-тысячной 18-й дивизии японцев.[272] Также на аэродроме Мьичины у японцев базировались самолеты, с помощью которых они обстреливали американские транспортники.

14 апреля 1942 г. координатор информации при президенте Рузвельте (КИ, впоследствии директор БСС) полковник Уильям Донован учредил подразделение 101. Оно осуществляло операции, включавшие партизанские действия, сбор разведданных, распространение пропаганды, диверсию, идентификацию целей для авиаударов, спасение экипажей сбитых самолетов, и стало первым военным подразделением, созданным специально для проведения неконвенциональных операций на территории противника.[273]

Желая как можно скорее испытать возможности нового подразделения в полевых условиях, полковник Донован направил в Китай майора Карла Эйфлера, дабы тот предложил поддержку генерал-лейтенанту Джозефу Стилуэллу, начальнику штаба и первому консультанту генералиссимусу националистов Чан Кайши, а также высшему командующему американскими войсками на китайско-бирманско-индийском (КБИ) ТВД. Эйфлер 31 июля 1942 г. прибыл в Чункин и на вопрос генерала Стилуэлла сообщил тому цель своего визита. Когда Эйфлер объяснил, что хочет организовать в Китае партизанскую деятельность, генерал Стилуэлл ответил, что это невозможно, так как генералиссимус «решительно против того, чтобы какие бы то ни было иностранные войска руководили китайским подпольем».[274]

Спустя несколько дней Эйфлера вновь вызвали на встречу с генералом Стилуэллом. Генерал подробно расспросил Эйфлера об этом подразделении и сказал, что дает добро на проведение операции БСС, но ему бы хотелось, чтобы организация Эйфлера работала не в Китае, а в Бирме. Как рассказывает Эйфлер, генерал Стилуэлл сказал, что «нарушение поставок через Рангун значит для него гораздо больше, чем все операции, которые могут быть проведены на китайской территории». Затем генерал наказал Эйфлеру вернуться в Индию для того, чтобы сформировать и подготовить данную группу. Эйфлер поинтересовался, чьим приказам он должен подчиняться, находясь в Индии. «Ничьим, – ответил генерал Стилуэлл. – Даю вам свободу действий».[275]

По возвращении майора Эйфлера в Нью-Дели помощник при штабе ЦБР сообщил ему, что наиболее подходящей задачей для подразделения 101 будет охранять аэропорт Мьичина от использования японцами. Предполагалось, что для этого потребуется широкий спектр партизанских и диверсионных действий, включая подрыв мостов, железных дорог, нападение на цистерны с бензином.[276]

Как только подразделение прибыло на этот ТВД, оно разбило лагерь на северо-востоке Индии. Там люди из подразделения завербовали 50 бирманских беженцев, в том числе бывших бирманских военных, провели с ними курс подготовки, включающий обращение с оружием, подрыв, связь, засады и рукопашный бой. Все попытки проникнуть на территорию Бирмы пешком были пресечены японцами. Тогда подразделение 101 при поддержке бригадного генерала Эдварда Александера, возглавлявшего на этом ТВД командование воздушного транспорта, стало авиадесантным, и его бойцов стали доставлять на территорию Бирмы на парашютах.[277] Подразделение начало десантировать группы в Бирме в начале февраля 1943 г. Численность его росла за счет присоединившихся качинов и представителей других племен, которых вооружили и с которыми провели подготовку. В условиях сильнопересеченной местности – труднопроходимых джунглей – партизанские действия были идеальным вариантом: отряды из представителей примитивных качинских племен показали себя с лучшей стороны в сборе разведданных, уничтожении складированных вражеских припасов, нападении на дороги и на железнодорожные ветки, разведке перед приходом наземных сил союзников, спасении сбитых союзных летчиков.[278]

Подразделение 101 убедительно доказало генералу Стилуэллу свою эффективность, так что он одобрил решение увеличить масштаб операций – в плане численности и охвата. В то же время британские власти на этом театре действий «были встревожены расширением секретной группировки американцев, которую они никак не контролировали, и какое-то время пытались отслеживать рост численности подразделения 101.[279]

К декабрю 1943 г. Донован – теперь уже бригадный генерал – решил, что Эйфлера следует заменить по состоянию здоровья. Командование подразделением 101 перешло к полковнику Уильяму Пирсу, который до этого заведовал в подразделении операциями и боевой подготовкой.

Американские инженеры продолжали строить дорогу, а БСС тем временем активно вело неконвенциональные операции на севере Бирмы. В конце концов новую дорогу соединили со старой трассой, и в феврале 1945 г. путь в 1493 км из Ледо в Куньмин преодолела первая колонна грузовиков.

Максимальная численность подразделения 101 за его историю составляла 549 солдат и армейских офицеров. В соответствии с официальной хроникой БСС, наибольшая численность местных партизан в его рядах составляла 9 200 [280]. Подразделению и его партизанскому отряду удалось уничтожить 5447 солдат и офицеров противника, при этом, согласно оценкам, ранеными противник потерял около 10 тысяч. Также в ходе операций были захвачены 64 японских солдата. Что касается диверсий против конвоев противника и его линий коммуникации, подразделение 101 уничтожило 51 мост и пустило под откос 9 поездов. Его силами были уничтожены 227 боевых машин противника и около 2 тысяч тонн его грузов. Еще 500 тонн грузов удалось захватить. Особенно полезны были действия подразделения по спасению не менее 232 членов экипажей сбитых самолетов. В дальнейшей хронике зафиксировано, что подразделение 101 и его партизанский отряд «поставляли 90 процентов всех разведданных, собранных северным боевым командованием союзников, и обозначили 65 наземных целей для 10-го военно-воздушного флота США».[281]Подразделение 101 завершило свою миссию к 15 июня 1945 г., когда ее зона ответственности была, по сути, очищена от японских сил. В том же месяце подразделение было выведено из Бирмы, а 12 июля 1945 г. – из боевого состава.[282]

Историки, изучающие специальные операции, считают миссии БСС в Бирме примерами наиболее успешных НБД во Второй мировой войне. В январе 1946 г. вклад подразделения 101 был отмечен благодарностью от президента.[283] Историк Трой Сакети, считающий подразделение 101 «образцовым подразделением для ведения тайных и специальных операций»,[284] отмечал также, что «за счет уровня и методов работы эта организация для спецсил американской армии была практически передовой».[285]

23 декабря КНШ одобрил директиву, разрешающую БСС формировать по этническому признаку группы, которые затем послужат «оперативным ядром» в неконвенциональных миссиях на оккупированной противником территории. В 1943 г. был дан старт программе вербовки. По воинским частям искали добровольцев, которые бы владели итальянским, норвежским, французским, греческим или немецким языком. Большая часть кандидатов была из пехоты и инженерных подразделений, и, как правило, это были дети иммигрантов, выросшие в двуязычных семьях. Радистов набирали из частей и училищ при сигнальном корпусе армии США, а медицинский персонал – из медицинского корпуса.[286] В апреле 1943 г. в штаб БСС для прохождения подготовки начали прибывать американцы с итальянскими корнями, и первой из оперативных групп начала работу именно итальянская.[287]

Из-за отсутствия транспорта ОГ не могли принять участие в сицилийских операциях, поэтому тренировались и готовились к миссиям в материковой Италии. Приоритетной задачей, поставленной перед американским БСС и британским УСО в рамках операций на материке, было расстроить связь и снабжение германских войск в Италии. Следующей по важности задачей было «продолжать действия по созданию коммуникаций, поставкам оружия, оснащения, запасов существующим группам [сопротивления], сформировать новые вербовочные комиссии и группы сопротивления».[288]

В сентябре 1943 г., когда союзники приняли капитуляцию Италии, начальник итальянского штаба и военный помощник короля генерал Джузеппе Кастеллано при поддержке маршала Бадольо предложил союзникам использовать итальянцев из числа пленных в качестве диверсантов в немецком тылу. Генерал Кастеллано признал, что «очень впечатлен» работой БСС и УСО, и выразил надежду, что итальянские добровольцы могут быть полезны. УСО и БСС отнеслись к предложению положительно и направили в штаб союзников такое предложение: пусть генерал подпишет циркуляр с призывом к пленным соотечественникам проявить инициативу. Стратеги союзников, разрабатывавшие специальные операции, были особенно заинтересованы в итальянцах-радистах, подрывниках, а также офицерах, способных возглавить партизанские отряды.[289] Для добровольцев БСС и УСО организовали курс подготовки.

После капитуляции итальянцев в сентябре 1943 г. движение Сопротивления в стране стало шире, мощнее и сплоченнее. К нему примкнули многие из бывших военнослужащих итальянской армии. На севере страны шесть политических партий объединили усилия и создали Комитет национального освобождения Северной Италии (Comitato di Liberazione Nazionaleper l’Alta Italia) со штабом в Милане. К весне 1944 г. КНОСИ взял под свое крыло все североитальянские отряды Сопротивления. БСС и УСО предоставляли комитету щедрое финансирование.[290] При поддержке БСС и УСО эта организация оказывала эффективную поддержку американцам и британцам в ведении наземных операций.

Поддержка БСС заключалась не только в отправке ОГ вглубь оккупированной итальянской территории. Подразделения БСС на базах, расположенных на французской и швейцарской границах, занимались оснащением и боевой подготовкой партизан, «в ходе диверсий уничтожали матчасть противника, задерживали и блокировали перемещение его войск, брали под контроль целые районы в тылу и даже контролировали горные участки на линии союзников».[291] ОГ также заняли ключевые острова у итальянского побережья, где установили сигнальные и наблюдательные посты и откуда совершали нападения на объекты немцев вдоль северо-западного побережья страны.

Другие ОГ десантировались с самолета в Северной Италии с целью формирования, оснащения, проведения боевой подготовки и координации бойцов итальянского сопротивления, известных как «партиджани» (партизаны). Как и во Франции, бойцы Сопротивления и ОГ нарушали подвоз материальных средств немцам и удерживали вражеские войска в тылу, вынуждая их заниматься исключительно обеспечением безопасности тыловых районов. ОГ действовали в Северной Италии с сентября 1943 г. по октябрь 1944 г. Генерал Марк Кларк, перед 5-й армией которого стояла задача сокрушить горные укрепления немецкого фельдмаршала Альберта Кессельринга, договорился с итальянскими партизанами, которые действовали севернее, чтобы те ужесточили удары. Задача оказалась выполнимой, поскольку не было недостатка в доставляемых по воздуху грузах, и новости о приближении союзных войск способствовали стремительному увеличению численности партизан. Только за июнь – август 1944 г., согласно донесению приставленного к Кессельрингу сотрудника разведки, от действий партизан немцы потеряли 5 тысяч убитыми и 25–30 тысяч ранеными.[292] В феврале 1945 г. Кессельринг написал письмо вышестоящему начальству, в котором сообщал, что «уровень выполнения партизанских вылазок свидетельствует о том, что возросло число командных кадров».[293] Осенью 1944 г. партизанские силы сумели предпринять наступление и беспощадно атаковали немцев, заставив их отступить от Готской линии обороны.[294]

ОГ и другие спецотряды, а равно группы УСО и СР БСС, находящиеся глубоко в тылу у немцев, обладающие большими оперативными возможностями для противостояния сильному и упрямому противнику, представляли для 5-й армии и 15-й группы армий огромную ценность. Части БСС и УСО были нужны не только для ключевых диверсионных акций и партизанских вылазок, но и для того, чтобы следить за всем происходящим в тылу противника.[295] В 5-й армии настолько ценили бойцов сопротивления, что для раненых партизан открыли прифронтовой госпиталь. В октябре 1944 г. один из командиров корпуса союзников «видел заслугу партизанских отрядов под командованием БСС в том, что они не дали врагу прорвать линию фронта и осуществить глубокое продвижение».[296]

В сентябре 1944 г. темпы пополнения ресурсов партизан замедлились: все самолеты на средиземноморском театре бросили на доставку грузов бойцам польского Сопротивления, которые отчаянно сражались с немцами под Варшавой. Но за зиму БСС и УСО удалось вновь увеличить поставки. В ноябре самолеты союзников сбросили 149 тонн груза, в декабре – еще 350 тонн, в январе – около 175 тонн, а в феврале уже 592 тонны. В марте 1945 г. с приходом тепла удалось перебросить около 890 тонн. Когда союзные войска вступили во Флоренцию, они обнаружили, что от действий местных отрядов сопротивления немцы потеряли убитыми и ранеными 500 человек и лишились путей к отступлению, поскольку было уничтожено семь основных автомобильных и железнодорожных мостов; кроме того, устроив засаду на штабной автомобиль, перевозивший японских военных и военно-морских атташе, партизаны захватили трофей – совершенно секретные документы. Отряд сопротивления, действующий близ Генуи, передал БСС почти полцентнера совершенно секретной корреспонденции маршала Кессельринга с командирами на передовой. Среди захваченных документов был перечень немецких шпионов в Италии.[297]

Партизанам, действовавшим на севере весной – осенью 1944–1945 гг., ключевую поддержку оказывали те, кого можно назвать невидимыми участниками Сопротивления, а именно крестьяне и деревенские жители. По рассказам одного из ветеранов итальянской кампании, когда группы партизан и БСС под покровом ночи двигались вглубь вражеской территории, по всему предполагаемому маршруту жители «запирали собак [чтобы те не лаяли], а также на всякий случай держали двери открытыми и были готовы предоставить убежище».[298]

Рано утром 4 декабря 823 партизана 28-й гарибальдийской бригады, имея в распоряжении тяжелое вооружение, нанесли удар по 2500 немцам, укрывшимся в бетонных бункерах, защищенных броней и артиллерией. Врага застали врасплох, причем не только на этом участке, а в достаточно обширном районе: «в области к северу от Равенны партизанские отряды атаковали различные немецкие укрепления; во многих случаях немцы, будучи окружены, сдались в плен».[299] После этого случая 8-я армия Великобритании позвала гарибальдийцев на передовую, где они сражались бок о бок с регулярными частями.

Аналогичная крупномасштабная партизанская инициатива имела место в апреле 1945 г., когда наступающие союзники форсировали реку По. Поддержать операции союзников вызвались партизанские отряды в сопровождении ОГ по всей Северной Италии. Они перекрыли противнику основные пути к отступлению, которые вели к перевалу Бреннер, возвели дорожные заслоны и устраивали засады на немецкие автоколонны. В Генуе около 15 тысяч партизан, которых координировали ОГ, взяли в плен 3000 человек и при этом захватили и спасли от разрушения чрезвычайно нужные союзникам портовые объекты. В итоге итальянские партизаны могли похвастаться тем, что взяли в плен в общей сложности 81 тысячу человек.[300]

С 8 сентября 1943 г. по 2 апреля 1945 г. итальянские ОГ провели 29 крупных операций на территории всей страны, в тылу у противника действовало в общей сложности 75 групп БСС различных видов.[301] В северной Италии сопротивление сумело зачистить от немецких войск целые регионы. Фельдмаршал Кессельринг признавал, что передвижение войск автоколоннами – если только это не крупная колонна бронетехники – стало совершенно невозможным.[302] По мнению одного автора, итальянские партизаны при поддержке БСС и УСО:

…оттягивали от линии фронта не менее семи немецких дивизий. Они также приняли капитуляцию у целых двух немецких дивизий, что непосредственно привело к разгрому немецких сил в Генуе, Турине и Милане и их окрестностях. Данные действия способствовали удержанию на месте германских армий и в итоге привели к их полному уничтожению. По всей Северной Италии горные партизанские бригады и секретные группы спецназначения в населенных пунктах освободили все крупные города еще до прибытия боевых частей 15-й группы армий.[303]

Автор также признает, что БСС и УСО внесли в эти успехи весомый вклад. «Своими успехами партизаны были обязаны вооружениям и припасам, которые сбрасывали им с самолетов в рамках операций британского Управления специальных операций (УСО) и БСС, а также блестящей работе разведывательных сетей, созданных членами Сопротивления в постоянном контакте со штабом 15-й группы армий посредством секретных передатчиков».[304]

Американский генерал Марк Кларк, командир высшего звена воинского контингента в Италии, впоследствии писал, что итальянские партизаны «сыграли в кампании важную роль, совершая вылазки в немецкому тылу в Северной Италии» и что они «сражались храбро и приближали нашу окончательную победу».[305] По словам генерала Кларка, «партизаны сделали немало полезного, их вклад был разнообразен и важен, в том числе на их счету множество отвоеванных городов и деревень».[306]

Действиям противника в Италии был положен конец в полдень 2 мая 1945 г. – в тот же день, когда Красной армии сдался Берлин.

10 мая 1940 г. германские войска захватили Голландию. В результате голландское правительство эвакуировалось в Англию, а голландские вооруженные силы капитулировали. В период с начала оккупации Голландии вплоть до прихода с территории Бельгии войск союзников голландское отделение УСО, а позднее Штаб сил безопасности (ШСБ) забросили на парашютах десятки агентов, обычно группами по два человека, с целью вооружения и организации голландского Сопротивления. К сожалению, почти все агенты, внедряемые вплоть до лета 1944 г., попали в плен и в итоге были казнены.

Участию американских войск в неконвенциональных операциях в Голландии в основном отводилась вспомогательная роль на периферии масштабной наземно-воздушной операции союзников, проведенной в сентябре 1944 г., хотя приготовления к миссии и набор личного состава начались за год до этого. БСС начало сотрудничать с другими союзническими силами СО в рамках проекта «Джедборо», формируя, тренируя и отправляя на задание многонациональные группы сил спецназначения из трех человек, которые назывались «группы “джедборо”». Поскольку в Нидерландах планировали развернуть полномасштабные операции группы, к участию привлекали состав голландской армии, находящийся в изгнании. Часть бойцов в группы «джедборо» набирали в Соединенных Штатах среди выходцев из голландских семей, они должны были сносно владеть голландским языком. Эти бойцы в начале 1944 г. тренировались в Англии совместно с «джедами»-голландцами.

В конце лета 1944 г., когда войска союзников вошли в Голландию, голландские группы «джедборо» подняли по сигналу. В сентябре они приняли участие в операции «Огород» (Market-garden): амбициозный план маршала Бернарда Монтгомери состоял в том, чтобы захватить на территории Голландии три моста, а также связующий дорожный коридор, как часть будущего плацдарма в низовьях Рейна. По ряду причин – но в основном из-за недооценки возможностей противника в заданном районе – операцию ждал сокрушительный провал.

В пять из шести групп «джедборо», десантированных в сентябре в ходе операции «Огород», входили офицеры и сержанты БСС, в общей сложности восемь человек. При каждой дивизии, задействованной в воздушно-десантной операции, была группа «джедборо», осуществлявшая связь между дивизией и голландским Сопротивлением в заданном районе. Две группы с агентами БСС в составе десантировались с парашютом вместе с союзниками: одна – в составе 82-й воздушно-десантной дивизии США и ее одна – в составе 1-й воздушно-десантной дивизии Великобритании. Еще одна группа при штабе военно-воздушного корпуса десантировалась на планере. Еще одна была дополнительно заброшена в Голландию за неделю до начала операции. Еще несколько миссий были выполнены позднее теми же бойцами, которые были задействованы в операциях ранее, но эти миссии успеха не имели из-за скорого прихода наземных сил союзников.

Поддержка союзниками голландского Сопротивления с самого начала была подпорчена тем, что практически все агенты союзников, сброшенные над Голландией, попали в плен. Многих немцы заставили связаться по радио с Англией и запросить подкрепление и оружие, и все это попало в руки противника. Вот каковы официальные итоги неудавшейся операции «Огород» и роли в ней союзников: «У голландского Сопротивления довольно безрадостная судьба – если учесть все неприятности, настигшие его в преддверии “дня Д”, а также безрезультатную битву за Арнем в сентябре 1944 г. Но несмотря на неудачи, голландское Сопротивление, хотя и без должного оснащения, дезорганизованное, “сбитое с толку немецкими агентами”, – тем не менее не прекратило своего существования».[307]

По мере наступления союзников на Чехословакию в конце 1944 г. – советских войск с востока и американских войск с запада – чешское движение Сопротивления организовало два восстания в 1944 и 1945 гг. БСС прислало самолеты с оружием и другими припасами и внедрило около трех десятков агентов с целью подготовки чешских бойцов к диверсионной и партизанской деятельности, а также консультаций. Однако никто из союзников не смог прибыть в район в срок, в результате чего сопротивление было подавлено германскими оккупационными властями, а агентов БСС ждала печальная участь.

Генералу Эйзенхауэру не хотелось жертвовать жизнями американцев ради освобождения Праги и вообще продвигаться слишком сильно вглубь чехословацкой территории. В этом Верховного главнокомандующего поддерживал генерал Маршалл. Русские уже видели Прагу в бинокли и должны были оказаться в городе первыми.

В конце августа 1944 г. чешское Сопротивление, мобилизовавшись, подняло против немецких оккупантов вооруженное восстание. Вероятно, на восстание чехов из Лондона вдохновило их правительство в изгнании, которое уже предвкушало скорый приход советских войск и освобождение страны. К сожалению, ни о доставке грузов, ни о какой-либо еще внешней поддержке чехи не договорились. К восстанию примкнули две мятежные дивизии словацкой Независимой армии, которые захватили Банска-Бистрицу, населенный пункт, расположенный значительно восточнее Праги, и устроили там штаб. Затем Сопротивление по городскому радио объявило мобилизацию и запросило помощи у союзников. Через чешское правительство в Лондоне БСС организовало отправку в страну оперативных групп, и на месте к их прибытию словацкая армия и партизаны подготовили аэродром.[308]

В конце июля 1944 г. русские согласились на просьбу США отправить военные миссии в Чехословакию, Румынию и Венгрию с целью поиска сбитых членов летных экипажей и оказания им помощи; так появилось прикрытие для отправки оперативных групп в Чехословакию. Группы БСС начали прибывать в Банска-Бистрицу в середине сентября, их задачи включали сбор разведданных, организацию восстановления сбитых летных экипажей союзников, поддержку чешского Сопротивления и поддержание связи с чешской армией. Десантированы на парашютах, а также доставлены на борту бомбардировщиков Б-17 на подготовленный партизанами аэродром были члены трех небольших групп: «Вольфрам» (Wolfram), «Доус» (Dawes), «Барка» (Houseboat), действовавшие в военной форме. С двумя группами, доставленными на Б-17, прибыло 5 тонн оружия, боеприпасов, медикаментов и продовольствия для партизан. Сотрудники БСС должны были обучать партизан диверсионной деятельности и партизанской войне, а Б-17 тем временем отбыли, взяв на борт 15 спасенных летчиков.[309]

25 сентября большая часть группы отдела СО БСС спустилась на парашютах в Татры, но после того как диверсантам не удалось связаться с Сопротивлением, они ушли в подполье. Тем временем немцы приступили к масштабным и эффективным операциям по ликвидации Сопротивления, и агенты БСС запросили по радио в качестве подкрепления прислать еще несколько групп. 7 октября в Банска-Бистрицу прибыло еще одно звено Б-17 – на этот раз из шести самолетов, на борту было 20 тонн оружия и еще пять групп БСС из 16 оперативников. На обратном пути самолеты взяли на борт 28 военнослужащих союзнических армий.[310]

26 октября разрозненные отряды Сопротивления ушли из Банска-Бистрицы. Агенты БСС, которых на данный момент было 37, включая нескольких спасенных летчиков, сформировали четыре небольших отряда для сопровождения отступающих партизанских сил. Деморализованные партизаны перешли через снежный перевал, надеясь встретиться с Красной армией, но их постигла трагедия: десятки из них замерзли в снегу. Оставшиеся бойцы БСС, объединившись с пилотами, предприняли окончательную попытку прорыва и продолжили путь через горы. Не было ни дня, чтобы кто-то не замерз в снегу или не попал в плен. Наконец, нескольких оставшихся в живых захватили немцы и отправили в Австрию, в концлагерь Маутхаузен. Там у них под пытками выбивали сведения, а 24 января 1945 г. казнили. Благодаря девушке-партизанке, удалось спастись двум офицерам БСС – преодолев около 80 км, они вышли к русским.[311]

В конце февраля 1945 г. в Прагу на парашюте был заброшен еще один агент – чех по происхождению. Он должен был установить связи в городе. Установить контакт по радио он не сумел, зато организовал небольшую группу сопротивления, которая 5 мая приняла участие в пражском восстании. Русские, обещавшие за две недели осуществить прорыв и прийти на помощь чехословацкому населению, в итоге потратили два месяца, потеряли 120 тысяч солдат и офицеров и пришли на помощь, когда уже было слишком поздно.[312]

Почти на всем протяжении Второй мировой войны в Европе Соединенные Штаты через посредство британского УСО оказывали польскому Сопротивлению материальную поддержку, форма которой в какой-то мере носила черты неконвенциональных действий. США предоставляли оборудование и припасы, а доставкой занималось УСО.[313] Исключение появилось, когда члены польского Сопротивления, известного как Армия Крайова, подняли Варшавское восстание.

Есть мнение, что польское Сопротивление в годы Второй мировой войны носило наиболее развитой характер. Джеймс Графтон Роджерс, в годы войны – начальник планирования штаба БСС в Вашингтоне, исчерпывающе описал организацию Сопротивления – сразу же после того, как в июле 1943 г. имел служебный контакт с одним из его лидеров:

У поляков полноценное подпольное правительство: администрация, армия, парламент, партизанские части, суды, – все это управляется дистанционно по радио из Лондона. Дать поручение можно в принципе любому поляку, хотя постоянных членов всего несколько сотен… Они рассредоточены по всей Франции в угледобывающих районах: туда в годы Первой мировой войны эмигрировали около 500 тысяч поляков.

…На американские доллары они покупают оружие и сведения. Оружия им не требуется: им хватает купленного, украденного или выманенного у немцев.[314]

1 августа 1944 г. Красная армия дошла до восточных окраин Варшавы, и германские оккупационные войска начали покидать город. Тогда польское Сопротивление решило воспользоваться этими двумя факторами и инициировало массовое восстание. Однако советские войска задержались на позициях, и у немцев была возможность перегруппироваться и за два месяца жестоко подавить восстание: в сражении погибли десятки тысяч с той и другой стороны. В августе в штаб-квартиру БСС прибыл начальник штаба польских сил в изгнании – попросить о воздушной доставке грузов для варшавского Сопротивления. Несколько недель добраться к полякам мешали советские войска: самолетам западных союзников было запрещено приземляться на занятой Советами территории.

Наконец, в сентябре СССР согласился с настоятельными просьбами Запада, и нескольким самолетам было разрешено совершить посадку. Тогда на доставке грузов варшавскому подполью была задействована вся дальняя авиация на европейском и средиземноморском театре. Согласно официально опубликованной истории БСС, от перенаправления авиации серьезно пострадало итальянское Сопротивление, поставки грузов которому прекратились в критический момент: немецкие войска как раз осуществляли концентрированные антипартизанские операции.[315] К сожалению, поляков не спасли грузы, им доставленные.

12 мая 1945 г., спустя четыре дня после окончания войны в Европе, ОКНШ союзников направил генералу Эйзенхауэру любопытное письмо, в котором утверждалось, что БСС и УСО больше не должны «осуществлять поставки, предназначенные для диверсионной и разведывательной деятельности» польскому правительству в изгнании в Лондоне. К ОКНШ пришло осознание, что данные операции уже какое-то время назад прекращены.[316] Генерал Эйзенхауэр в тот же день переадресовал сообщение на базу БСС в Лондоне с вопросом, когда была осуществлена последняя доставка.[317] В лондонском офисе БСС ответили: «Последняя отправка оборудования и припасов БСС польскому правительству в Лондоне осуществлена 11 апреля 1945 г. согласно вашему указанию. Впредь никаких грузов с оборудованием им отправляться не будет».[318]

В тот момент польское Сопротивление не мог спасти никакой объем помощи.

Среди наименее известных – и наименее результативных – неконвенциональных операций БСС была экономная с военной точки зрения операция против японских оккупационных сил в Малайе; она имела место в момент, когда отношения между БСС и УСО складывались наиболее непросто.

Обычно тесное взаимодействие БСС и британским УСО, имевшее место на протяжении многих союзнических кампаний, стало заметно сходить на нет после того, как генерал Донован распорядился усилить деятельность БСС в других районах. На протяжении неконвенциональных операций на Балканах – в Югославии, Греции, Албании – УСО требовало, чтобы все они проводились с его ведома, ссылаясь на соглашение между генералом Донованом и УСО от июня 1942 г., в котором были разграничены зоны американской и британской ответственности. По мере роста БСС как структуры и развития его возможностей, которые в итоге сравнялись с УСО и даже их превзошли, генерал Донован хотел, чтобы его службу в большей мере вовлекали в операции по всему миру. Его настойчивость послужила причиной трений между двумя союзниками, которые возникли при переходе руководства операциями к командованию в Юго-Восточной Азии (КЮВА). На этом ТВД с 1942 г., когда он был открыт, тон задавали британцы под командованием адмирала лорда Луиса Маунтбаттена.[319]

УСО начало подготовку к войне еще в июле 1941 г., заявив о необходимости проведения неконвенциональных операций в Малайе. В августе того же года, за четыре полных месяца до декабрьского нападения японцев, УСО завершило разработку детального плана формирования на всей территории Малайи тыловых групп. Во главе данных групп должны были стоять британские офицеры, бойцы групп – малайцы, китайцы, индийцы, знакомые с местностью, – должны были быть натасканы на ведение неконвенциональных боевых действий. Задачей групп в случае вторжения вражеских войск и оккупации должны были стать сбор и передача разведданных, диверсионные и партизанские вылазки с целью перерезать линии коммуникации противника, распространение пропаганды. План был направлен на редакцию губернатору и главнокомандующему Малайи сэру Шентону Томасу. Томас тогда наложил на инициативу вето, но спустя четыре месяца план получил второе рождение и был внедрен: произошло это после высадки японцев близ Кота-Бару на самом севере Малайи близ тайской границы, одновременно с которой была предпринята бомбардировка Сингапура.[320]

Японцы вторглись в Малайю 8 декабря 1941 г. К 15 февраля 1942 г. войска захватчиков прошли через весь Малайский полуостров; британские войска капитулировали.[321] Вскоре после вторжения начали создаваться движения Сопротивления из числа местных. Первой крупной организацией стал Антияпонский союз народов Малайи. Позднее у него появилось военное крыло, именовавшееся Антияпонской армией народов Малайи (АЯАНМ), их также именуют Антияпонскими союзными силами (АЯСС).[322] Данное движение в итоге стало в Малайе самым мощным и действовало по всему полуострову.

Оперативное крыло УСО на Дальнем Востоке – так называемая группа 136 – получило задание вооружать и тренировать бойцов АЯАНМ. Британцы относились к этой организации несколько настороженно, но это было связано с тем, что, по некоторым данным, она имела коммунистический уклон. Помимо этого, группа 136 поддерживала китайские организации в Малайе и Гоминьдан.[323]

В декабре 1941 г. несколько молодых офицеров из группы 136 были заброшены в чащу малайских джунглей для ведения диверсионно-разведывательной деятельности в тылу у японцев, в непосредственной близости от расположения их войск.[324] Британцы установили контакт с АЯАНМ, влились в их отряды, и ближе к концу войны группа 136 успела вооружить и подготовить несколько тысяч бойцов-партизан АЯАНМ.

Враждебность британцев и особенно УСО по отношению к БСС усугублялась еще и недовольством Лондона в связи с возможными политическими последствиями сотрудничества американских военных с жителями Юго-Восточной Азии, ведь их Великобритания считала своими подданными. Во многом с целью защитить американские интересы на данном ТВД генерал Донован создал новое подразделение БСС – подразделение 404, которое должно было координировать все операции БСС в Юго-Восточной Азии, за исключением северной Бирмы, где действовало подразделение 101.[325] Штаб подразделения 404 в цейлонском (совр. Шри-Ланка) городе Канди возглавил сотрудник БСС по имени С. Диллон Рипли. Там же располагался штаб КЮВА. При планировании и проведении операций КЮВА было задействовано формирование, известное как «отдел П» и отвечавшее за утверждение планов всех секретных операций на данном театре, а также их координацию. Главой «отдела П» был офицер ВМФ Великобритании, а его заместителем – сотрудник БСС.[326]

На малайском полуострове БСС планировало проводить ограниченные тайные операции по поддержке малайского Сопротивления и сбору данных, в ходе которых предполагалось одновременно отслеживать деятельность британских служб УСО и СИС.[327] Летом 1944 г. был разработан один из первых планов операции под кодовым названием «Джукбокс» (Jukebox). В целях поддержки операций БСС, предусматривающих помощь «Свободному Таиланду», план «Джукбокс» предполагал ряд действий по стимулированию сопротивления в самой северной малайской провинции – Келантане, граничащей с Таиландом и находившейся под тайским контролем.[328] Японцы передали Келантан Таиланду в 1943 г. (формально Таиланд и Япония были союзниками), и он оставался тайской провинцией до августа 1945 г., когда Великобритания вновь сделала его своим протекторатом.

В итоге операция «Джукбокс» была отменена и началось планирование операции «Джукбокс II». В отделе «П», однако, настаивали, что проводить «Джукбокс» нужно совместно с операцией УСО «Овсянка» (Oatmeal). Для внедрения бойцов должна была быть задействована британская подлодка – БСС, таким образом, зависело от британского транспорта, и ему ничего не оставалось, кроме как согласиться. Однако незадолго до отправки миссии бойцы, задействованные в операции «Овсянка», отказались работать с людьми из БСС. «Джукбокс II» был также отменен. Британцы начали «Овсянку» в одиночку, но оперативная группа вскоре в полном составе попала в японский плен.[329]

9 ноября 1944 г. БСС в рамках операции «Кернгорм» (Cairngorm) внедрило группу из трех агентов БСС и трех китайских агентов – уроженцев Малайи. В задачу группы входило установить контакт с китайским Сопротивлением и далее до окончания войны действовать с ним в сотрудничестве. Агенты высадились с парашютом в малайских джунглях, вошли в контакт с китайскими партизанами и начали осуществлять вылазки на изматывание японских войск.[330] При этом в штаб БСС на Цейлоне от группы в течение нескольких месяцев не поступало никаких сведений.[331] Когда приданная оперативной группе 136 группа «Б» пожаловалась на то, что в ее составе нет британского офицера, который бы осуществлял координацию, в штабе группы 136 ответили: «Полагаю, нужно исходить из того, что в дальнейшем в Малайе будет работать БСС. В связи с этим я бы советовал не пытаться блокировать их деятельность, а позаботиться о сохранении нашей стратегической главенствующей роли и контроля над выполнением ими наших указаний… С огромным интересом ждем подробностей по операции “Кернгорм”».[332]

УСО продолжало требовать закрепить за британской группой 136 руководство всеми операциями на оккупированных японцами британских землях, т. е. в Бирме и Малайе. Руководство УСО было намерено поставить вопрос ребром на ближайшей встрече с генералом Донованом. В том, что касается операций в Таиланде, британцы понимали, что здесь американцы своей инициативы не уступят, как и УСО – своей.[333]

За операцией «Кернгорм» в мае 1945 г. последовала операция «Кернгорм II». От первой миссии на тот момент не поступило никаких донесений.[334] Оказавшись на месте, группа «Кернгорм II» вошла в контакт с британской миссией «Понтон» (Pontoon), десантированной в феврале 1945 г.[335]

Последующая совместная миссия БСС и группы 136 проходила не очень гладко. Трения продолжались несколько месяцев, пока в августе БСС не назначило в группу Б своего офицера взаимодействия. Тогда отношения несколько улучшились, и взаимодействие в рамках операции также наладилось.[336]

Вероятно, последней группой БСС, заброшенной в Малайю, стала группа, десантированная в рамках миссии «Янг» (Young). 9 августа 1945 г. группа высадилась в северной части малайского штата Джохор с целью сбора разведданных и оказания поддержки группе 3-го полка АЯСС. Группа доложила, что АЯСС состоят из одних коммунистов, однако выводить ее в планах не было, она должна была дождаться капитуляции японских войск.[337] В записке от 15 сентября 1945 г. подполковник Эймос Москрип – офицер отдела операций на индийско-бирманском театре действий в штабе БСС – писал, что на месте в Малайе работает только одна миссия – «Кернгорм» и что с этой миссией «не вполне удовлетворительная» радиосвязь.[338]

Инициатива союзников в Малайе к концу лета 1945 г. позволила создать партизанское формирование, способное оказывать поддержку при высадке союзных войск, ожидаемой в августе. Затем срок сдвинулся до октября, и, вполне возможно, до зимы десантной операции так бы и не случилось. В любом случае, вторжение не состоялось, так как Япония капитулировала. Любопытно, что план операции «Застежка» (Zipper), предполагавшей вторжение в Малайю союзных войск, включал применения групп «джедборо».[339] Контроль над Малайей, по условиям подписанного Японией 15 августа 1945 г. соглашения о капитуляции, переходил от японских оккупантов к созданной британской военной администрации.[340]

В сентябре 1944 г. ПНШ-3 при Верховном штабе Союзных экспедиционных сил (ВШСЭС) в директиве, подписанной начальником штаба генерала Эйзенхауэра (и будущим директором ЦРУ) генералом-лейтенантом Уолтером Беделлом, был изложен приказ для ШССН: начать подрывные операции и диверсии на территории Германии с намерением «ускорить капитуляцию или развал германских вооруженных сил», а также «срыва германской военной инициативы в целом».[341] В январской директиве в разделе «Диверсии» ПНШ-3 ВШСЭС ясно давал понять, что диверсионная деятельность имеет меньший приоритет, чем деятельность подрывная. Объектом диверсий должны были стать: «железнодорожные коммуникации противника на Западном фронте, особенно те, которые ведут в Рур [Рурский промышленный район]; телекоммуникации противника; военные заводы противника, особенно занятые в производстве вооружений класса V (ракет)»; наконец, «гражданские объекты».[342]

Вспомогательная директива ВШСЭС от 29 января 1945 г. вышла в дополнение к сентябрьской. В ней детально излагались задачи по подрыву и диверсии. В отношении первых пояснялось, что подрывная деятельность в Германии должна быть направлена на «достижение падения Германии путем нанесения ударов изнутри». Под этим подразумевалось установление контактов и вовлечение «всех возможных диссидентских немецких элементов», особенно тех, которые подталкивают немецких военнослужащих к дезертирству и бунту.

Далее ШССН должен был провести операции по организации групп из рабочих, чтобы они начали забастовки. «Прежде всего необходимо иметь в виду, – говорилось далее в директиве, – работников транспорта, операторов телекоммуникаций, работников топливно-энергетической промышленности; необходимо призывать к локальным и всеобщим забастовкам при всяком случае, когда имеются высокие шансы на успех. Немецким диссидентам НЕЛЬЗЯ предоставлять оружие, за исключением крайних обстоятельств и только с официального разрешения Штаба».[343]

Такие «крайние обстоятельства» возникли у американского капитана Аарона Бэнка из отдела СО БСС; на него, в числе других операторов, возложили внедрение данного плана. Встретившись с главой немецкого подразделения ШССН, Бэнк, вероятно, со скепсисом воспринял идею искать среди немцев «диссидентские элементы». «Он виновато рассказал мне, – отмечал позднее Бэнк, – что из-за стремительного продвижения союзников БСС не имело возможности подготовить хоть сколько-нибудь реальных планов скрытных операций на территории Германии». Офицер не владел всей информацией и рассчитывал получить ее приблизительно через неделю, но, исходя из текущего момента, он сказал: «Мы не имеем определенных сведений о том, на кого нам опираться при проведении партизанской операции/операции сопротивления». Его надежды вскоре улетучились: сотрудник подразделения СО подтвердил, что «у них нет информации о диссидентских группах, которые бы имели потенциал для ведения партизанской войны».[344] Меры, принятые немецкими органами безопасности, были слишком жесткими.

В начале 1945 г. ему сказали, что попробуют действовать иначе. Бэнку дали задание задействовать нетривиальную форму сопротивления. Странный рискованный план под кодовым названием «Железный крест» (Iron cross) предполагал, что он наберет «группу, равную по численности роте, из немецких перебежчиков, военных и гражданских» и, нарядив в немецкую форму, сформирует из них эрзац-немецкую роту горных стрелков – гебиргсягеров. По завершении интенсивной программы подготовки данное формирование должно было быть десантировано в район, который предположительно станет последним оплотом, последней цитаделью нацистов – в Баварские и Австрийские Альпы. Оказавшись на местности, группа будет вести «подрывную, диверсионную и партизанскую деятельность, а также, прежде всего, – осуществлять захват высокопоставленных нацистских офицеров».[345]

В результате удалось завербовать около 170 человек, в основном из военнопленных; их ждали несколько недель интенсивной подготовки близ французского г. Сен-Жермен. Бэнк совместно с авиастратегами выбрал зону высадки – в Австрии, в долине реки Инн. Он ждал, когда в зоне высадки установится подходящая погода. В этот момент ему доложили, что 7-я армия США уже вошла в долину Инна, и необходимость в миссии, таким образом, отпадала. Годы спустя он узнал, что на самом деле операцию отменили из-за давления со стороны Госдепартамента, а также из-за того, что на финальном этапе войны союзники уже не были готовы рисковать.[346]

Параллельно в последние недели войны формировались и готовились к миссии в Австрии группы «джедборо», однако из дошедших до нас документов не ясно, внедрялись ли они в итоге перед окончанием войны в Европе или нет.

Из-за того что в японской оккупации находилось почти все побережье Китая, лидер китайских националистов генералиссимус Чан Кайши временно перенес столицу в город Чунцин, расположенный примерно в восьмистах километрах от моря. В 1942 г., если не считать небольшой миссии БСС, из союзнических воинских формирований в Китае присутствовала только 14-я воздушная армия, которая базировалась в Куньмине.[347]

Поскольку действия американских оперативников в Китае уж точно бы не остались незамеченными, в январе 1942 г. полковник Донован и начальник отдела СО при нем – Роберт Солборг, желая развернуть в Китае партизанско-дивeрсионные операции, решили прибегнуть к помощи военнослужащих-корейцев. При этом не было учтено, насколько сложные политические отношения царили между Китаем и Кореей; Китай этот план тут же отверг.[348]

За этой неудачной попыткой последовал трехлетний перерыв, в ходе которого Чан Кайши ввел запрет на тайные операции иностранцев в Китае, а после этого имела место успешная неконвенциональная кампания. В декабре 1944 г. генерал Донован назначил главой миссии БСС в Китае полковника Ричарда Хеппнера, который подчинялся непосредственно генерал-лейтенанту Альберту Ведемайеру, преемнику генерала Стилуэлла на посту начальника штаба у Чан Кайши и командующему всеми американскими войсками на этом театре. Хеппнер назначил подполковника Николаса Уиллиса главой отдела СО и подполковника Кокса главой новой китайской ОГ. Создания в Китае независимой организации БСС удалось добиться благодаря тому, что генерал Донован без конца сетовал на то, что ему не дают доступа на ТВД Чан Кайши. На руку новому командованию сыграла капитуляция Германии в Европе: освободилось много кадров БСС, и появилась возможность перебросить их в Восточную Азию для выполнения секретных разведывательных и специальных операций.

Китайская оперативная группа (ОГ). В целях повышения боеспособности армии китайских националистов американский и китайский руководители в январе 1945 г. договорились создать группу из китайских коммандос под покровительством отдела ОГ БСС. Китайская армия должна была прислать людей для формирования 20 специальных подразделений. В отличие от ОГ в Европе, для китайской ОГ не набирали сотрудников из числа американцев китайского происхождения. Вместо этого группа состояла из ветеранов спецподразделений, действовавших в Европе: ОГ и группы «джедборо». Вся китайская ОГ БСС, будучи окончательно сформирована, включала 160 офицеров и 230 рядовых.[349] Они должны были стать руководящей силой и костяком, вокруг которого должны были формироваться китайские подразделения коммандос: в составе каждой – 154 китайских военнослужащих и 19 солдат и офицеров БСС.[350] Хотя участие китайской армии оказалось не столь активным, как предполагалось изначально, в том, что касается количества и качества курсантов, БСС в ходе 80-недельного учебного курса на базе в Куньмине вооружило коммандос и обучило обращению с оружием, партизанской тактике и прыжкам с парашютом. В итоге до окончания войны в боевых действиях успели принять участие семь отрядов коммандос. «Хотя впоследствии, оказавшись на поле боя, коммандос понесли жестокие потери, – писал один американский историк, – они продемонстрировали боевой дух, какой нечасто было встретить у бойцов других националистских частей, но были недостатки: неграмотная координация и, как следствие, некорректное использование этих групп в качестве линейной пехоты. Тем не менее к моменту окончательной капитуляции японцев в августе 1945 г. эти коммандос показали себя в бою как эффективные подразделения».[351]

Группы специальных операций (СО). В дополнение к ОГ ведением партизанской войны против японских войск занимались группы оперативников СО, состоящие из четырех человек. К лету 1945 г. они действовали на юге Китая, привлекая к операциям китайских партизан. Сотрудники БСС – ветераны миссий в Европе из состава ОГ и «джедборо», а также прочие сотрудники отдела СО, совместно с китайскими партизанами проводили эффективные неконвенциональные операции. Примером таких операций под руководством СО может служить успешная миссия, осуществленная группой «Шакал» (Jackal). Возглавляли данную группу полковник американской армии Фрэнк Миллс и сотрудник БСС майор Пол Сайр, на счету которого были две миссии группы «джедборо» во Франции. Группа «Шакал» выполнила операцию по уничтожению почти двухкилометрового железнодорожного моста через Желтую реку. Стратегическое значение этого моста стало очевидно: в поезде, который пересекал мост в момент подрыва, японцы потеряли две тысячи солдат. Обрушились два пролета моста, и поезд вместе с солдатами противника рухнул в Желтую реку— это произошло 9 августа 1945 г., в тот же день, когда ВВС США сбросили атомную бомбу на японский город Нагасаки.[352]

Историк и архивариус Лоренс Макдональд делает вывод, что бойцы «джедборо», переброшенные на китайский ТВД после освобождения Франции, «повторили свой европейский успех».[353] По словам историка Дэвида Хогана, «с учетом всех факторов, можно назвать неконвенциональные операции БСС в Китае успешными», но они «не оказали значительного влияния, поскольку проводились уже в самом конце войны».[354]

Ранним утром 25 июня 1950 г. коммунистические силы Северной Кореи вторглись в Южную. 30 июня президент Гарри Трумэн отдал приказ американским войскам, наряду с другими войсками стран ООН, сражаться за восстановление суверенитета Южной Кореи. Под этим подразумевалось восстановление мира и восстановление довоенной границы.[355]

В ноябре 1950 г. интервенцию предпринял коммунистический Китай. Северные корейцы, настроенные против коммунистов, укрылись на островах близ северо-западного побережья полуострова. Дальневосточное командование и 8-я армия США, воспользовавшись моментом, начали создавать северокорейское партизанское формирование. 15 января 1951 г. в штабе 8-й армии при отделе ПНШ-3 был создан отдел по работе с партизанами. Спустя месяц отдел прислал отряд из шести человек на крупный остров Пэннёндо с целью начать формирование, оснащение и боевую подготовку партизанской группы для ведения НБД в тылу противника под командованием 8-й армии и ООН.[356]

Дальневосточное командование США (ДВК США) в ноябре 1951 г. учредило Объединенное командование разведывательной деятельностью в Корее (ОКРДК) с целью установления полного контроля над проведением всех партизанских операций в Корее. К сожалению, ОКРДК так и не получило никаких руководящих полномочий. Пока в армии работали над созданием ОКРДК, ЦРУ создало штаб для отслеживания всех военизированных и разведывательных операций на ТВД. Организация получила название Совместная комиссия по деятельности в Корее (СКДК или «Джек», Jack), а замкомандира был назначен ветеран группы «джедборо» майор армии США Джон Синглауб. Всего в комиссию назначили нескольких человек с армейским прошлым.[357]

Партизанское формирование несколько раз приписывали к разным структурам, пока, наконец, в ноябре 1952 г. оно не получило название Корейские партизанские силы ООН. 15 января 1953 г. при 8-й армии США было сформировано подразделение под названием Группа безопасного возвращения – 8007-е подразделение армии. Это подразделение должно было использовать партизан для сбора информации о военнопленных ООН, а также вести тактическую разведку и создавать сети побега для оказания помощи сбитым экипажам самолетов ООН. Агентов на материк доставляли корейские джонки; подобрать их предстояло через оговоренное количество дней. Большинство агентов не вернулось.[358] Один командир группы, первый лейтенант армии США, позже дал такой комментарий: «Мы потратили максимум энергии и почти не добились результата. Нам не хватило должного инструктажа и подготовки. Полностью отсутствовала координация».[359]

Задача ООН, заключавшаяся в восстановлении Южной Кореи как государства, была выполнена, и 27 июля 1953 г. Китай, Северная Корея и США заключили перемирие. В сентябре 1953 г., через пару месяцев после перемирия, пока происходила демобилизация партизан и частично их перевод в армию Южной Кореи, произошло еще одно переназначение. Корейские партизанские силы были переименованы в корейскую партизанскую пехоту ООН. Командование партизанскими силами – под тем или иным названием – добилось ряда успехов на тактическом уровне. Но главная трудность была на уровне ТВД: головокружительная череда организационных перестановок так и не привела к тому, чтобы партизаны начали играть роль на оперативно-стратегическом уровне.[360]

После подписания перемирия войска ООН прекратили сбрасывать партизан и агентов на парашютах в тыл северным корейцам, однако, по свидетельству одного источника, десанты продолжались, уже в 1955 г. их осуществляли по суше и по морю. К этому моменту большая часть направленного в Корею личного состава армии США, набранного из первых выпускников курса подготовки спецназа в Центре спецоперации в г. Форт-Брэгг, продолжала заниматься подготовкой партизан либо их демобилизацией.[361]

НБД, осуществляемые американскими вооруженными силами в ходе корейской войны, считаются неудачными по ряду причин. На высшем уровне отсутствовала – почти или полностью – стратегическая и оперативная координация непосредственными исполнителями миссии. Подготовленные армейскими офицерами партизанские отряды добивались некоторых успехов на тактическом уровне, но действовали без указаний и без надзора, во многом из-за того, что ДВК и 8-я армия «не имели четкого представления о том, как следует их применять».[362] К провалу привели и непродуманность командно-управленческой структуры, и постоянные в ней изменения. Та импровизированная структура, которая в итоге сложилась, не подчинялась единому центру, в ней не были разграничены полномочия и сферы ответственности».[363] По большому счету не было предпринято попытки создать совместное или объединенное командование для ведения НБД, и это привело к нехватке стратегического планирования и координации на уровне ТВД.[364] Кроме того, операции практически совсем не координировались ни ДВК США, ни ЦРУ.[365]

ДВК и ЦРУ при ведении НБД во время конфликта просчитались в весьма важных моментах. На начальном этапе, из-за того что на задании в тылу противника погибли американские граждане, ДВК ввело запрет на дальнейшее привлечение к таким операциям американцев. Из-за этого решения инициатива по ведению НБД оказалась увечной и имела катастрофические последствия. Как пишет историк Майкл Кривдо, по принципу «никаких американцев» было проведено еще 17 миссий, и возник «порочный круг»: «одна другую сменяли группы неподготовленных и неопытных корейских партизан, которых отправляли на задание безвозвратно: не выживал никто». «В итоге, – продолжает Кривдо, – в период с 22 января 1952 г. по 19 мая 1953 г. в Северной Корее были на парашютах десантированы 400 корейских партизан, и все они бесследно исчезли».[366]

Происходило, как в Советском Союзе, Восточной Европе и позже – во Вьетнаме: ЦРУ готовило партизан и агентов, а те не возвращались с задания. «ЦРУ недостаточно представляло себе, до какой степени коммунистический режим контролирует общество, и вследствие этого всю войну происходило именно так».[367] Корейский опыт лучше всего подытожили Такер и Лэмб в своей работе «Силы специального назначения США»: «неконвенциональные операции в ходе Корейской войны не приводили к серьезным результатам, при этом оборачивались тратой драгоценного людского ресурса».[368]

2 августа 1990 г. иракская бронетехника вторглась в Кувейт. Маленькая нефтеносная страна в считаные дни пала, и войска иракского лидера Саддама Хусейна заняли кувейтскую территорию вплоть до границы с Саудовской Аравией. Оккупировав Кувейт, Саддам Хусейн получал контроль над 20 % мировых запасов нефти, и многие полагали, что он планирует захватить и восток Саудовской Аравии, и тогда под его контролем окажутся 45–50 % запасов «черного золота».[369]

Решение по американскому ответу на агрессию Ирака было изложено президентом США Джорджем Бушем-старшим 20 августа 1990 г. в секретном стратегическом документе. Он написал, что имевшие место 2 августа неспровоцированное вторжение и оккупация Кувейта правительственными войсками Ирака ставят под угрозу ключевые американские интересы, и сформулировал четыре задачи, которыми следует руководствоваться в американской политике в отношении данного конфликта: «немедленный, полный и безоговорочный вывод всех иракских войск из Кувейта; восстановление в Кувейте законной власти вместо учрежденного Ираком марионеточного режима; приверженность безопасности и стабильности в зоне Персидского залива; защита американских граждан за границей».[370]

США были готовы в случае необходимости принуждать Ирак к соблюдению санкций, наложенных резолюциями Совета Безопасности ООН. Президент объявил, что отдал приказ о переброске в регион контингента США с целью «сдерживания и, при необходимости, обороны Саудовской Аравии и других дружественных стран в зоне Персидского залива от дальнейшей иракской агрессии; и применения обязательных к исполнению санкций, предусмотренных Главой 7 Статьи 51 Устава ООН, а также резолюциями Совета Безопасности ООН 660 и 661».[371]

Для гарантированной защиты Саудовской Аравии президент Буш направил в эту страну 18-й воздушно-десантный корпус в рамках операции «Щит пустыни» (Desert shield). С середины сентября силы спецназначения американской армии помогали кувейтцам реорганизовать и подготовить армию, чтобы она смогла принять участие в освобождении страны. Для этого кувейтских солдат тренировали на территории Саудовской Аравии. Всего было подготовлено 6357 военнослужащих, из них сформировали кувейтский батальон спецназа, бригаду коммандос и три пехотные бригады.[372] Предпринимались и меры, более напоминавшие НБД: спецназ помогал сформировать на базах в Саудовской Аравии кувейтские отряды сопротивления, хотя роль сопротивления в основном сводилась к сбору и передаче разведданных.[373]

29 ноября 1990 г. Совбез ООН принял резолюцию 678, которая уполномочивала государства-члены «любыми возможными средствами» добиваться выполнения всех резолюций Совбеза ООН, если Ирак к 15 января 1991 г. не выведет войска с кувейтской территории.[374] Для освобождения Кувейта была сформирована большая многонациональная коалиция, у которой теперь был мандат ООН. 12 января конгресс проголосовал за то, чтобы позволить президенту Бушу применить силу в целях соблюдения резолюций ООН. После того как в район прибыло подкрепление в лице 7-го корпуса ФРГ, США включились в операцию «Буря в пустыне» (Desert storm), которая началась 17 января 1991 г. с авиаударов по Ираку. Затем в феврале началась стремительная наземная фаза, и к первой неделе апреля 1991 г. Кувейт был освобожден.

Глава Центрального командования США генерал Норман Шварцкопф не был поклонником спецназа и не очень ему доверял. В результате в ходе операции «Буря в пустыне» он «задействовал спецназ неохотно и по старинке».[375] Однако впоследствии он хотя и лаконично, но довольно лестно отозвался в своих военных мемуарах об успехах спецназа в глубинной разведке, рейдов в тыл противника, о помощи консультантов арабским подразделениям и работе по реорганизации и оснащению кувейтских войск.[376]

Самый современный масштабный опыт ведения Америкой НБД имел место в рамках операции «Свобода Ираку», когда коалиция во главе с США напала на Ирак. Произошло это 20 марта 2003 г., однако работа с иракским сопротивлением велась задолго до этого. Несмотря на феноменальные успехи сил спецназа и ЦРУ в Афганистане осенью 2001 г., когда началось обсуждение планов операции по свержению Саддама Хусейна, сотрудники разведуправления посоветовали администрации Буша избрать в отношении Ирака иной подход. Кампания по свержению Хусейна предполагала, что должны быть задействованы все ресурсы государства.[377] В конце концов, Ирак, в отличие от Афганистана, не был отсталой страной и обладал достаточно мощной инфраструктурой и значительным военным потенциалом».[378]

Готовиться к операции начали еще в феврале 2002 г. ЦРУ возродило группы связи в северном Ираке, которые действовали среди курдского населения.[379] Уже в июле 2002 г. в северный Ирак начали прибывать оперативники ЦРУ и спецназа с целью организации и поддержки курдского сопротивления.[380] Им пришлось в течение долгих месяцев в тяжелых условиях, под угрозой быть пойманными иракскими силами безопасности вести подготовку к предстоящей кампании. Сотрудники разведки создали агентурную сеть для сбора и передачи разведданных по иракским войскам. Личный состав спецназа армии США познакомили с теми, кто будет принимать участие в предстоящих военных/диверсионно-разведывательных операциях.[381]

Весной 2003 г. центральное командование США получило задание покончить с режимом Саддама Хусейна и партией БААС в Ираке.[382] На протяжении 90-х гг. – со времени войны в Персидском заливе и задолго до терактов 11 сентября 2001 г. – Хусейна рассматривали как угрозу интересам США. Ирак при Саддаме, государство – спонсор терроризма, представлял опасность не только для региона, но и для всего мира. Наибольшие опасения были связаны с тем, что однажды у Ирака появится оружие массового уничтожения, которое окажется в руках у террористов.[383] Саддама Хусейна рассматривали как угрозу миру во всем мире, поэтому Конгресс США в 1998 г. в явном виде, на законодательном уровне закрепил в качестве одной из внешнеполитических целей США смену режима в Ираке.

Действуя в поддержку командования наземного контингента Объединенных сил, ведущих наступление на Ирак, Центральное командование специальных операций (ЦКСО) планировало сформировать в Курдском автономном районе на севере Ирака Объединенную оперативную группу специальных операций (ООГСО). Оперативная группа, состоящая в основном из военнослужащих (воздушно-десантной) группы сил спецназначения армии США, должна была вести НБД совместно с курдскими отрядами пешмерга с целью удерживания в районе к северу от Багдада нескольких корпусов иракской армии. ООГСО «Север», также известная как оперативная группа «Викинг», включала соединение СО ВВС, входящее в 352-ю группу специальных операций (ГСО) и функционирующее в качестве объединенного авиаотряда специальных операций.[384]

США были готовы заняться вооружением двух курдских формирований: Патриотического союза Курдистана (ПСК) и Демократической партии Курдистана (ДПК), но требуемое оружие оказалось трудно доставить: Турция не захотела предоставлять для пролета американских самолетов свое воздушное пространство.[385] Ситуация стала ухудшаться. План требовал проведения в поддержку действий 4-й пехотной дивизии США неконвенциональной операции ООГСО «Север», а эта дивизия должна была входить в Ирак из Турции. Продвижение этой дивизии, однако, было остановлено: турецкое правительство запретило пересекать территорию также и наземным войскам. Из-за этого тактическая группа «Викинг» из подразделения поддержки переквалифицировалась в поддерживаемое подразделение и занималось удерживанием на месте нескольких иракских дивизий на севере, мешая им вступить в бой с вторгшимися с юга войсками. В качестве подкрепления 10-й группе сил спецназначения командующий ЦВК США генерал Томми Фрэнкс, спустя неделю после «дня Д», прислал 173-ю воздушно-десантную бригаду.[386] Опергруппе «Викинг» был позднее также передан тактический контроль над 26-м экспедиционным отрядом морской пехоты (имеющей навыки спецопераций).[387]

Операция «Свобода Ираку» началась в ночь на 19 марта 2003 г. За считаные дни самолеты 352-й группы спецопераций доставили на север Ирака 51 отряд отборных бойцов спецназа.[388] По мере наступления интернациональных сил более 60 тысяч бойцов пешмерга, сражаясь бок о бок со своими консультантами из спецназа, успешно удерживали 13 из 20 иракских дивизий к северу от Багдада.[389] В дополнение к этому тактическая группа «Викинг» устранила тыловую угрозу – террористическую группировку «Ансар аль-Ислам», взяла под охрану нефтяные прииски и захватила ключевые города Киркук и Мосул.[390]

Менее удачны были попытки 5-й группы сил спецназа координировать шиитское сопротивление на юге Ирака. У шиитов не было возможности, как у курдов, действовать из безопасного самоуправляемого района, и быстрые темпы кампании не позволяли вовремя организовать эффективные НБД на юге.

В течение пяти недель с начала операции иракские войска были разбиты, и режим Саддама Хусейна пал. Оценивая вклад сил спецопераций в победу в Ираке, аналитики Таккер и Лэмб подчеркнули, что «решающим элементом победы на севере стала способность сил спецназа вести бой на этом театре. Своеобразным признанием заслуг сил специальных операций в боях на севере Ирака стало то, что впервые в американской военной истории конвенциональными бригадами командовал полковник сил специальных операций».[391]

Д. Подрыв линий коммуникации

Условием большинства неконвенциональных операций является перерезание линий коммуникаций противника. В данном разделе описывается такая разновидность подрывной деятельности, как поддержка сил сопротивления, направленная главным образом на нарушение, перерезание линий коммуникаций противника, создание постоянных помех. Под линиями коммуникаций подразумеваются маршруты, соединяющие воинское формирование в полевых условиях с базой материального обеспечения. Эти маршруты, будучи нарушены, обеспечивают достаточно безопасное передвижение сил с одного участка ТВД на другой.

Норвегию и Данию германские войска захватили в ходе операций, которые начались в ночь с 8 на 9 апреля 1940 г. После того как королевская семья была эвакуирована и создала в Лондоне правительство в изгнании, премьером в стране стал коллаборационист Видкун Квислинг, но далее его правительство стало марионеточным и выполняло указания немецкого рейхскомиссара.[392]

И БСС, и УСО под руководством Штаба спецопераций занимались организацией, вооружением и жизнеобеспечением сил сопротивления в Норвегии. Норвежской службой – аналогом Отдела СО УСО и БСС была служба ФО IV. Главной подпольной организацией в Норвегии был «Милорг», который получал приказы через ФО IV от норвежского начальника штаба.[393]

В апреле 1943 г. БСС активировало норвежскую ОГ под командованием ШССН, которая поддерживала связь с норвежским военным атташе. Бойцов в ОГ набирали в США. В декабре 1943 г. группа прибыла в Шотландию и там под руководством Скандинавского отдела ШССН начала интенсивную подготовку. Незадолго до начала высадки в Нормандии ВШСЭС принял решение поручить норвежской ОГ операции во Франции в период после «дня Д».[394] В декабре 1944 г. задействованная во Франции норвежская ОГ была переформирована в Норвежскую группу спецопераций – НОРСО. В ней состояло четыре офицера и 50 человек рядового состава.[395]

Наиболее значимая из операций, проведенных в военное время в оккупированной Норвегии, была направлена на срыв германских операций путем нарушения ключевых линий коммуникации противника. По завершении операций ШССН во Франции майор Уильям Колби, ранее участник миссии группы «джедборо» во Франции, был назначен командиром НОРСО. Колби поделил группу на два расчета: основной – НОРСО I – из трех офицеров и 30 рядовых и второй – НОРСО II – из одного офицера и 18 рядовых, под командованием старшего лейтенанта Роджера Холла. За исключением двух командиров, практически все в ОГ были норвежцами либо американцами норвежского происхождения. Группу сопровождали четыре члена норвежского подполья.[396]

Разведка союзников установила, что на севере Норвегии, в областях Нарвик и Тромсе, сосредоточены 150 тысяч немецких солдат и офицеров. Эти отборные лыжные и горные части должны были сменить позицию и двинуться на юг оборонять родную Германию. Генерал Эйзенхауэр решил помешать передвижению этих войск в направлении Германии и рассчитывал, что это удастся сделать силами групп БСС. Об автотранспорте речи не шло, поскольку дороги были все еще блокированы зимними снегами – немцы планировали первый этап переброски на юг организовать посредством железнодорожной ветки «Норландсбанен» до портового города Тронхейм в центральной Норвегии.[397]

В марте 1945 г. началась операция «Куропатка» (Rype). Целью были массированные диверсионные акции, призванные помешать передвижениям немецких войск с севера Норвегии. 24 марта из Великобритании в Норвегию отбыл первый контингент НОРСО в военной форме.[398] Отряд НОРСО I начал свою часть операции неудачно: десант и тюки с оборудованием оказались разбросаны на площади в 100 кв. км, а через шесть дней самолет с остальными бойцами НОРСО I разбился из-за плохих погодных условий – погибли шесть подчиненных Колби. Миссия была рассчитана на 35 бойцов или более, а в распоряжении Колби осталось всего 20 американцев и четыре члена норвежского подполья.[399]

Группа двинулась к цели на лыжах, бойцов снабдили самым разным оружием и 80 кг тротила. До моста Грана, как было спланировано изначально, она дойти уже не успевала, поэтому решили идти к длинному мосту Танген. Бойцы заложили на мосту весь запас тротила и затем наблюдали, как он рушится. Потом группа на лыжах двинулась на базу – это был бункер, расположенный примерно в 50 км, и всю дорогу подвергалась нападению наземных немецких частей и авиации. В конце концов бойцы дошли до базы и сделали привал. Питались лосятиной. Спустя четыре дня им сбросили припасы.[400]

Союзники «поставили целью сделать так, чтобы до Германии добралось как можно меньше немцев» и чтобы вывод немецких формирований если и состоялся, то как можно позже.[401] К апрелю 1945 г. вновь обрели актуальность операции по поддержке сопротивления: Германии потребовалось подкрепление из более чем 15 дивизий, которые в тот момент находились в Скандинавии: 12 – в Норвегии и три с половиной – в Дании. Немецкие дивизии, дислоцированные в Норвегии в апреле 1945 г., обладали численностью в 200 тысяч. Вдобавок к ним оставались подразделения люфтваффе численностью в 50 тысяч и еще, по некоторым оценкам, 60 тысячами располагал флот. В Норвегии также было 5 тысяч немецких полицейских.[402] В ходе операции «Куропатка» и еще трех миссий ШССН в период 15–28 апреля 1945 г. ветка «Нордландбанен» подвергалась атаке восемь раз. Это позволило выполнить задачу и задержать вывод войск противника в Германию.[403]

На момент капитуляции Германии бойцы группы НОРСО были единственными представителями союзных войск в Норвегии, которые действовали в военной форме. 7 мая 1945 г. ВШСЭС объявил о капитуляции всех воздушных, морских и наземных сил Германии. В это время в Норвегию прибыла группа НОРСО II и вместе с норвежскими властями принимала капитуляцию немецких войск в г. Намсосе. Группа также захватила аэродром Варнес, где еще находились немцы, и там разоружила значительное число солдат и офицеров СС.[404] Вскоре в Намсосе к НОРСО II примкнула НОРСО I. Группа осуществляла контроль за сдачей в плен и приняла около 10 тысяч немцев.[405]

Когда пресса выяснила, что нейтральное шведское правительство в годы войны сотрудничало с союзниками в разведывательных и специальных операциях, генерал Донован написал письмо президенту Трумэну, где рассказал подробнее об этом сотрудничестве и о том, насколько велик был вклад. Он рассказал, что благодаря внедрению в Швецию личного состава БСС они получили возможность заниматься сбором разведданных, а также поддерживать норвежское и датское Сопротивление. Сотрудники БСС были приписаны к американской дипломатической миссии в Стокгольме и к консульствам в других городах, таких как прибрежный Мальме на самом юге Швеции. «Всякий раз, – писал генерал Донован, – делалось все, чтобы не подвергать риску» американо-шведские отношения. Всякая деятельность осуществлялась с ведома и «молчаливого согласия» шведского правительства.[406]

Радиостанции в Швеции позволяли БСС наладить связь между силами сопротивления в Норвегии и Дании и ВШСЭС в Лондоне. В Швеции существовали тайные склады оружия, боеприпасов и прочей техники. Когда ресурсы были нужны бойцам на месте, грузы сбрасывали на парашютах с самолетов над норвежской или датской территорией либо довозили через границу в Норвегию на санях. Таким образом бойцам были доставлены сотни тонн материалов. В Норвегии материалы использовались в диверсионных партизанских операциях против немецких автоколонн, а также в «регулярных диверсионных вылазках», осуществлявшихся на железной дороге между Осло и городами-портами на южном побережье Швеции.[407] Была предпринята и еще одна операция снабжения, в ходе которой контрабандным путем доставили 140 тонн оружия, боеприпасов, пластида, продовольствия и одежды. К началу апреля 1945 г. было успешно перевезено около 70 тонн грузов.[408]

К 24 мая 1945 г. у БСС в Норвегии было 37 человек личного состава. Туда входили четыре офицера и 24 рядовых из группы НОРСО, а также прикрепленных в БСС гражданских сотрудников.[409] Когда в Тронхейм из Англии вернулся норвежский наследный принц Олаф, бойцы НОРСА выстроились в почетный караул и 10 июня вместе с ним приняли участие в параде в его честь.[410] Операцию «Куропатка» называли «безусловно успешной», несмотря на потери убитыми 14 членов летных экипажей и 10 бойцов спецназначения. В конце июня 1945 г. группа НОРСО возвратилась в Соединенные Штаты.[411]

Положение Дании было уникальным: из западноевропейских держав она единственная согласилась на немецкую оккупацию без сопротивления. После этого по крайней мере первые три года определенная свобода действий предоставлялась правительству, королю, даже полиции и армии. 29 августа 1943 г. немцы, имея 85 тысяч личного состава из всех служб, полностью взяли страну под свой контроль.[412]

Как и в случае с норвежским Сопротивлением, датское отличалось «относительной сплоченностью» и отсутствием внутренних политических распрей, каковые были налицо в Сопротивлении других стран.[413] По мнению историка Уильяма Брейера, «в сопротивлении нацистской тирании датчанам в Европе не было равных». Боевое крыло датского подполья носило название «Принцы», внутри него существовали отряды «Жрецы» (Priests), которые следили за портами и осуществляли морские диверсии; «Стряпчие» (Barristers), которые нарушали немецкие телекоммуникации; «Пивовары» (Brewers), специализировавшиеся на выведении из строя электросетей; и «Художники», целью которых были железнодорожные пути и локомотивы.[414]

В нейтральной Швеции и у БСС, и у УСО действовали подчиненные организации, которые работали под прикрытием. Миссия УСО в Стокгольме к апрелю 1945 г. действовала уже пять лет, а миссия «Уэстфилд» (Westfield) БСС – всего 16 месяцев. Обе организации собирали разведданные, поддерживали связь со скандинавскими силами Сопротивления и частями ШССН на задании и оказывали данным специальным силам поддержку.[415]

Операции по снабжению датского Сопротивления осложнялись тем, что поставки грузов УСО часто шли из Англии в Стокгольм, затем с британским правительственным курьером до Гётеборга, где агент УСО перегружал груз на судно, которое перевозило его в Ютландию. Аналогичным образом, грузы БСС доставлялись из американского представительства в Стокгольме специальным курьером – агентом операции «Уэстфилд» – до Мальмё на южном побережье, где перегружались на судно и морем транспортировались в южную Данию. В рамках операции «Уэстфилд» также предпринимались попытки наладить радиосвязь из района активных действий при помощи новой системы, работающей в дециметровом диапазоне: по сравнению со старой системой, эту немцам было гораздо сложнее засечь.[416]

Члены датского Сопротивления научились оказывать услуги проводников для агентов, тайно приезжающих в их страну. Агентам БСС, чтобы попасть в Германию, было проще всего сначала из Швеции добраться в Данию морем – при содействии миссии «Уэстфилд», а затем из Дании в Германию при содействии подполья.[417]

9 августа 1943 г. УСО предложило набрать в США 10–20 человек личного состава из американцев датского происхождения – для службы в Датской тайной армии. В первую неделю января 1944 г. скандинавский отдел штаба УСО/СО в Лондоне узнал от американцев о плодах инициативы по набору американо-датчан: нашлось только два офицера и один рядовой. От планов формирования датской ОГ пришлось, таким образом, отказаться за недостатком личного состава, но в рамках скандинавского отдела БСС было открыто датское отделение во главе с капитаном Каем Гранжаном Винкельхорном, офицером транспортного корпуса армии США.[418]

Задачи УСО/СО предполагали, что совместные операции с датским Сопротивлением должны проводиться под контролем британцев. УСО начало работать в Дании раньше, чем БСС, однако миссия «Уэстфилд» отдела СО, действующая из нейтральной Швеции, стала весьма значимой. В рамках этой миссии действовал единственный секретный морской маршрут для доставки людей и грузов в Данию, также они осуществляли диверсии и другие совместные с подпольщиками операции. Диверсионные вылазки на железные дороги и заводы, обеспечивающие немецкую военную кампанию, имели большой успех.[419]

Штаб сил специального назначения (ШССН) – такое название получил в мае 1944 г. штаб УСО/СО – принял решение в начале сентября в ближайшее время отправить в Данию несколько англо-американских миссий для спецопераций,[420] однако необходимость в этом назрела лишь в начале 1945 г. Дания была важна для союзников, так как в силу географического положения служила транспортным коридором для вывода из Норвегии части немецких войск. Солдат переправляли морем из норвежских портов в датский порт Орхус, а затем по железной дороге на родину. Выводить в Германию немцы начали также и войска, размещенные в Дании.[421]

Немецкое военное командование в Дании и органы безопасности все больше беспокоились из-за участившихся диверсионных вылазок Сопротивления, эффективность которых постоянно росла. Особенно это наблюдалось на заводах, обслуживающих Германию, и вылазок на железных дорогах, серьезно мешавших отправке сил на Западный фронт.[422] 25 января 1945 г. ШССН приказал основным организаторам в Дании проводить железнодорожные диверсии, препятствующие передвижению немцев, как возможно более интенсивно.[423] Организаторами были датские офицеры, которых готовили в Соединенном Королевстве и временно отправляли служить в британскую армию капитанами и лейтенантами.[424] Взрывчатку и другие грузы на парашютах сбрасывали над Данией, и за 1944 г. и первые два месяца 1945 г. было доставлено 268 тонн. К концу марта, как следовало из донесений, датскому подполью удалось парализовать железнодорожное сообщение и нарушить телекоммуникации в Ютландии. Совершенно очевидно, что на юге железная дорога работала с длительными простоями: как говорилось в одном из донесений БСС, «невозможно доехать до Германии, не став жертвой диверсии».[425]

К началу марта было принято решение направить в Данию группы «джедборо». Во Франции и Бенилюксе джедборо должны были оказывать организационную помощь элементам Сопротивления и обеспечивали бы взаимодействие и коммуникацию, служа посредником между верховным союзническим командованием и Сопротивлением. На них также возлагалась организация и исполнение операций прямого действия, особенно в целях сохранения от уничтожения отступающими немецкими войсками жизненно важных объектов и инфраструктуры. Они должны были быть готовы принять капитуляцию немецких войск в Дании от имени Верховного главнокомандующего.[426] Считалось, что для ведения переговоров с немцами в высоком воинском звании было достаточно майора. Если немцы в Дании решили бы вступить в бой, джедборо должны были провести реорганизацию датских отрядов Сопротивления для осуществления партизанских вылазок.[427] Группы «Брам» – так назывались отправляемые в Данию группы «джедборо» – из Дании должны были забрасываться в самые разные страны.[428] Поскольку лесов там немного, группам «джедборо» необходимо было сразу после высадки сменить одежду на гражданскую.[429]

Были сформированы шесть групп «джедборо», в каждой из которых был командир – британский или американский офицер – и радист.[430] С каждой группой сбрасывали 24 контейнера с оборудованием и ресурсами[431], точно так же как во время миссий групп «джедборо» во Франции. Требования к личному составу были таковы, что бойцы должны быть в хорошей физической форме и уметь десантироваться. Знаний датского языка от британцев и американцев не требовали, но датские офицеры английским должны были на определенном уровне владеть.[432] Если не большинство британских и американских бойцов, то очень многие из них уже служили в группах «джедборо» по Франции. Командиром всего проекта датских группах «джедборо» был назначен британский майор Н. Крофт. План состоял в том, чтобы к 12 апреля 1945 г. к высадке были готовы по крайней мере несколько групп «джедборо».[433]

Последний сохранившийся документ в архиве УСО, имеющий отношение к группе «Брам», – это директива для всего личного состава передать аппаратуру и донесения в ШССН 6 мая 1945 г.[434] В имеющихся документах нет никаких сведений о том, что группы хотя бы раз высаживались в Дании. Германские войска в Дании большей частью сдались фельдмаршалу Монтгомери 4 мая 1945 г.; официальный документ о капитуляции был подписан германскими силами в ночь на 8 мая. 24 мая 1945 г. у БСС в Дании все еще работали 11 человек личного состава.[435]

Неконвенциональным военным действиям в Юго-Восточной Азии препятствовал конфликт интересов между США и ближайшими союзниками – Великобританией и Францией, желавших восстановить свои колониальные владения. Американцам в этом регионе, где еще доминировали британские и французские колониальные интересы, было действовать не слишком удобно. Американцы не слишком хорошо знали эту область, известную под названием «Индокитай» (куда входили современные государства Камбоджа, Лаос и Вьетнам), и ее народы. К 1945 г. Соединенные Штаты и БСС окажутся втянуты в царящие в Индокитае настроения: с одной стороны – надежды вьетнамцев на государственность, с другой – стремление Франции восстановить колонии.

Президент Франклин Рузвельт придерживался той точки зрения, что европейский колониализм отчасти виновен в развязывании Второй мировой войны. Он придерживался мнения, что Индокитай не должен после войны становиться французской колонией, а вместо этого должен по окончании войны поступить под международное управление, с тем чтобы как можно раньше ему была бы дарована независимость.[436] Хотя президент Рузвельт и хотел всеми силами помешать восстановлению колоний, это не отразилось на официальной политике США. В действительности с 1942 г. чиновники Госдепартамента три раза, независимо друг от друга, заверили французов, что США поддерживает право Франции после войны владеть всеми колониями и территориями. В то же время личная точка зрения президента проникала в стратегическое мышление и оказывала влияние на решения.

В июле 1940 г. японские войска начали входить в самый северный регион Вьетнама – Тонкин. Страна-партнер Японии по Оси – Германия – только что, после боев, принудила к капитуляции Францию, и заключенное перемирие позволило французам сохранить коллаборационистское марионеточное правительство в городе Виши на юге Франции – в зоне, оставшейся неоккупированной. Когда Япония завершила оккупацию французского Индокитая, она заключила с вишистскими властями в Сайгоне соглашение о мирном сосуществовании.

В конце 1942 г., когда союзники высадились в Северной Африке и там было сформировано временное правительство Свободной Франции, генерал Эжен Мордан – командующий всеми французскими силами в Индокитае с 1940 г. – связался с временным правительством в г. Алжире. Вероятно, по указанию генерала Шарля де Голля, Мордан оставил активную воинскую службу и передал командование в Индокитае своему заместителю. Затем де Голль назначил Мордана лидером французского Сопротивления в Индокитае. Начались приготовления для переброски с парашютом агентов Свободной Франции на побережье Индокитая, а также оружия, боеприпасов и других грузов в помощь Мордану, который должен был проводить операции в рамках таких приготовлений. Многие французские армейские подразделения во Вьетнаме были передислоцированы из своих гарнизонов в горы, дабы в случае высадки союзников избежать окружения японскими войсками и позволить им поддержать такие высадки при помощи партизанской борьбы.[437] Тогда Франция была представлена во Вьетнаме коллаборационистским режимом Виши, который не вмешивался в дела японских оккупантов, а они – в его дела, а в более удаленных районах – свободным французским Сопротивлением.

Сосуществование с индокитайским вишистским колониальным правительством давало японцам определенные плюсы: у них имелась база, с которой они могли осуществлять операции против союзников, а управление территорией они при этом могли оставить на французов. Но японцы с тревогой реагировали на наращивание сил Сопротивления во вьетнамской сельской местности, особенно когда в начале осени 1944 г. союзники значительно продвинулись на Филиппинах и все индокитайское побережье оказалось уязвимо перед вторжением союзников. В качестве меры предосторожности Япония заменила гарнизонные войска 38-й тактической имперской армии.[438]

9 марта 1945 г. японские силы в Индокитае свергли французское вишистское командование в результате переворота. Так завершилось вишистско-японское сотрудничество, и вся страна перешла непосредственно во власть японцев.[439] Всех французских чиновников моментально лишили полномочий и ограничили им передвижение кварталом, где они жили. Теперь Япония стала полноценной оккупационной силой и разоружила все французские войска в Индокитае, за исключением ушедших в горы. Войска Мордана теперь в полной мере перешли на подпольное положение.

В меморандуме от 16 марта 1945 г. президенту госсекретарь Эдвард Стеттинус сообщил, что французское правительство просит Соединенные Штаты оказать содействие группам Сопротивления в борьбе с японскими захватчиками в Индокитае. Далее Стеттинус рассказал, как генерал де Голль в речи от 14 марта дал понять, что в том, что «в Индокитае такое слабое сопротивление Японии, – вина США».[440] Французы также оказали давление через военного помощника президента Рузвельта, адмирала Уильяма Лихи.

В октябре 1944 г. в Чункин прибыли генерал-лейтенант Альберт Ведемейер, командующий силами США в Китае, и начальник штаба при генералиссимусе Чан Кайши. С момента прибытия на этот ТВД генерал Ведемейер скептически относился к формированию французского Сопротивления в Индокитае. Планируя в недалеком будущем начать наступление на японцев в Китае, он предпочел бы, чтобы французское Сопротивление занялось не восстановлением французского колониального управления, – а он считал, что у французов это основная цель, – а перерезанием японских линий коммуникаций и удерживанием на месте японских войск.[441]

Устроенный японцами переворот и последующее наращивание сил в Индокитае начали беспокоить генералиссимуса Чан Кайши, командующего ТВД союзников в Китае. С его точки зрения, эти действия указывали на подготовку японцами штурмового удара в направлении Куньмина. В начале 1945 г. генерал Ведемейер начал давать знать Вашингтону о своем желании – чтобы БСС начало операции в Индокитае. 20 марта его начальник штаба генерал Мелвин Гросс дал указание БСС поддерживать любую антияпонскую группу сопротивления в Индокитае, способную заблокировать им такой рывок в северном направлении.[442]

Одна из возможностей состояла в использовании в целях пресечения миссии французского Сопротивления в Индокитае, но последние указания от начальника штаба армии генерала Джорджа Маршалла заключались в том, что президент «благоволит всему, что против японцев, при условии, что нам не надо вступать в союз с французами».[443]

На протяжении войны почти вся неофициальная американская политика на бывших колониальных территориях основывалась на достаточно резком отношении к данному предмету президента Рузвельта. Он считал, что данным колониям необходимо после войны дать независимость, имел план послевоенной независимости Филиппин и хотел, чтобы европейские колониальные державы этому примеру последовали. Но США знали, что союзники будут противиться этой идее и будут стремиться вернуть территории. Желая сохранить дружеское отношение с этими странами, особенно в деле послевоенного формирования ООН, американцы поняли, что возрождению европейского колониализма они помешать не могут. Президент Рузвельт ясно дал понять одно: Соединенные Штаты не будут стоять на пути Франции при восстановлении ее колоний в Индокитае, но если народ Индокитая будет сопротивляться и французы прибегнут к силе, Америка в этом их никак не поддержит.

К 1945 г. как ключевая и весьма эффективная сила, сражающаяся за независимость Вьетнама, оформилась организация Хо Ши Мина – Вьетминь. Политическая ориентация ее на тот момент была неочевидна.[444] БСС также рассматривало это движение в качестве фаворита, которому США окажет поддержку в операциях против японцев в Индокитае.[445] Когда офицер БСС в Китае отправил сообщение генералу Доновану с просьбой разрешить использовать индокитайские иррегулярные части, Донован ответил: «Используйте кого хотите, если они вместе с нами борются с японцами, но не позволяйте вовлечь себя во французско-индокитайскую политику».[446]

Чиновники американского посольства в Китае были против использования организации Вьетминь, подозревая ее в коммунистических взглядах. Однако офицеры в штабе генерала Ведемейера и в БСС имели от генерала Донована добро на их использование, поэтому заняли такую позицию: «Нам следует их задействовать, если от них есть хоть какой-то толк».[447] На самом деле, если не иметь дело с французами, то вариант оставался только этот. Штаб на ТВД потребовал от БСС начать операции, направленные на изматывание японских войск и воспрепятствование их передвижению по коридору Ханой – Наньнин – Кантон. 10 мая вышла более конкретная директива по ТВД, в ней указывалось, что целью является «нарушить движение транспорта, уничтожить автомобильную и железную дороги от Тен-нам Куана до Ханоя.[448] В директиве содержались указания уничтожать либо разбирать железнодорожное полотно и разрушать мосты и туннели.

Когда связались с эмиссаром Хо Ши Мина в Куньмине Выонг Мин Фыонгом и спросили, согласился бы он выполнить эту задачу, тот с готовностью согласился. Сотрудник БСС спросил, что им для этого нужно, и Фыонг ответил: «Оружие, боеприпасы, консультанты, инструкторы и связь со штабом союзников».[449] В мае 1945 г. во Вьетнам был внедрен лейтенант БСС. Он встретился с Хо Ши Мином. На основании отчета лейтенанта командование БСС в Китае приготовилось отправить две группы СО для ведения НБД против японских оккупантов при поддержке партизан Хо Ши Мина.[450]

Тем летом генерал Ведемейер возвратился из Вашингтона, имея на руках планы намеченного на осень первого масштабного наступления союзников в Китае. Они предполагали переброску сил на побережье, призванную защитить зону Кантон – Гонконг и открыть морские порты для кораблей союзников. В этом случае приобретала решающее значение задача по нарушению японского дорожного и железнодорожного сообщения с Индокитаем: необходимо было предотвратить нападение японцев на наступающих союзников с фланга или иного рода удар. К июню 1945 г. Вьетминь взял под контроль шесть провинций в северном Тонкине. В дополнение к активной политической деятельности они создали партизанский отряд под названием «Освободительная армия Вьетнама», эффективно вели пропаганду посредством радио и печатных СМИ и пользовались поддержкой вьетнамцев.[451]

В рамках планов БСС предполагалось для работы с партизанами Хо внедрить две группы в Индокитай: группу СО № 13, кодовое название «Олень» (Deer), из семи человек под командованием майора армии США Эллисона Томаса; группа меньшей численности, под кодовым названием «Кот» (Cat), под командованием майора Чарльза Холланда. Обе группы подчинялись майору Джеральду Дэвису.[452] В соответствии с письменным распоряжением, главная задача групп состояла в том, чтобы нарушить японские линии коммуникации, особенно железную дорогу и французские колониальные автотрассы в Ханое – Нинмине. Дополнительно требовались операции по вооружению и подготовке партизанского отряда, целеуказанию для авиации, прогнозирование погоды в преддверии воздушных операций. 30 июня 1945 г. Хо связался с БСС и сообщил, что готов принять американские группы. Днем 16 июля с парашютом десантировался майор Томас с небольшой передовой группой. Бойцов тепло приветствовал Вьетминь. Оставшаяся часть группы «Олень», а также группа «Кот» десантировались во Вьетнаме 30 июля.[453]

Хо Ши Мин и его военный заместитель Во Нгуен Зяп предоставили 200 лучших из лучших. Вооружали бойцов и проводили с ними курс подготовки группы БСС; они снабдили партизан винтовками, пулеметами, гранатами и минометами. Группа «Олень», подготовив партизан Вьетминя, вместе с ними приступила к планированию первого нападения на японские войска. Когда курсанты-вьетнамцы и их американские инструкторы 15 августа 1945 г. узнали о капитуляции Японии, они даже немного расстроились. Победу праздновали все вместе всю ночь, а на следующий день группа «Олень», которой было приказано доложить обо всем в Ханой, покинула место дислокации.[454]

Несмотря на капитуляцию, Вьетминь вступил в бой с аванпостом японских войск, которые, по всей видимости, не были готовы сложить оружие. Лишь спустя несколько дней боев японцы согласились прекратить огонь.[455] Война окончилась, а провести, в соответствии с приказом, операции по нарушению авто- и железнодорожного сообщения в районе Ханой – Нинмин партизаны Вьетминя и их американские наставники так и не успели.

Женевские соглашения от июля 1954 г. положили конец французскому колониальному правлению в Индокитае, в соответствии с ними были образованы Лаос и Камбоджа, а Вьетнам разделен по 17-й параллели на две административные зоны, и в северной части признавалась легитимной власть Вьетминя. Соединенные Штаты считали, что соглашение слишком на руку коммунистам, поэтому отказались его подписывать, но дали обещания соблюдать его условия.[456] В соответствии с этими условиями Лаос был нейтральным государством, однако Северный Вьетнам, в нарушение этого пункта, решил поддерживать прокоммунистическую группировку боевиков, известную как «Патет Лао». Из-за того что королевские лаосские силы были достаточно слабы, в страну была введена северовьетнамская армия (СВА), и вскоре большая территория северо-восточной и юго-восточной части Лаоса оказалась под контролем «Патет Лао» и СВА.

В ответ на просьбу о помощи лаосского правительства США в конце 50-х гг. начали оказывать поддержку в вопросах безопасности. К 1959 г. противостояние между лаосскими властями и «Патет Лао» переросло в открытые боестолкновения. Была организована классическая операция по участию во «внутренней обороне»: в июле 1959 г. в Лаос начали прибывать солдаты сил спецназначения армии США – в составе мобильных групп подготовки (МГП), в чьи задачи входило обучение военнослужащих Лаосской королевской армии. Изначально операция называлась «Встряска» (Hotfoot), но в апреле получила название «Белая звезда» (White star). К январю 1960 г. бригады сил спецназа тренировали также представителей горных племен кау – обучали антиповстанческим действиям.[457] Из представителей другой горной народности – хмонг – группы спецназа в Долине кувшинов готовили диверсионно-разведывательную группу. В случае если бы коммунисты решили занять долину, лидер хмонгов Ванг Пао предполагал увести своих людей в обступавшие долину горы и продолжить сопротивление.

Дабы не связывать себя обязательствами по отправке в Лаос наземных сил, президент Эйзенхауэр решил бороться с коммунистами через подручных.[458] В конце 1959 г. сотрудник ЦРУ по работе с военизированными формированиями встретился с лидером хмонгов Вангом Пао, который также был офицером Королевских вооруженных сил Лаоса и командовал 10-м пехотным батальоном в Долине кувшинов. Он был в звании майора – наивысшем в кругу своих соплеменников, удостоившихся чести служить в армии, и у жителей северных гор пользовался большим авторитетом. Ванг Пао уведомил сотрудника ЦРУ о том, что может предоставить американцам для обучения и вооружения 10 тысяч курсантов из числа бойцов хмонг. Президент Эйзенхауэр согласился для начала вооружить одну тысячу хмонгов.

Поддержка хмонгам со стороны США с целью содействия в борьбе с боевиками «Патет Лао» и северовьетнамскими войсками стартовала в первые недели 1960 г. Тем временем СВА, оккупировавшая большую часть северо-восточного и юго-восточного Лаоса, приступила к формированию каналов снабжения, которые шли бы через восточный Лаос в Южный Вьетнам. Теперь к помощи хмонгов прибегали для срыва поставок оружия из Северного Вьетнама транзитом через Лаос повстанцам Вьетконга в Южном Вьетнаме. Предпринимая попытки стабилизировать обстановку в соседних регионах Южного Вьетнама, Соединенные Штаты осознали важность перекрытия притока живой силы и припасов, осуществляемого через горы путями, которые в совокупности получили название «тропа Хо Ши Мина».

Коммунисты оккупировали Долину кувшинов, изгнав оттуда хмонгов; в период с конца 1960 г. по конец января 1961 г. из горных районов ушли около 70 тысяч человек. В январе 1961 г. частная авиакомпания ЦРУ «Эйр Америка» начала сбрасывать над горной базой грузы с оружием. Поскольку присутствие Королевских вооруженных сил Лаоса на востоке страны было неэффективным, а новый президент Кеннеди не горел желанием присылать наземные войска, хмонги оставались для США единственной наземной силой, позволяющей нарушить или, по крайней мере, замедлить поступление матобеспечения в Южный Вьетнам. К лету 1961 г. ЦРУ оказывало поддержку партизанской группировке из 9 тысяч хмонгов, и еще 4 тысячи потенциально можно было набрать из местных.[459] К ноябрю в операции «Белая звезда» по боевой подготовке хмонгов и кха, в дополнение к сотрудникам ЦРУ по работе с военизированными формированиями, принимало участие все больше солдат сил спецназначения.[460] Многие из данных сотрудников ЦРУ были ветеранами сил спецназначения, отслужившими во Вьетнаме.[461]

В декабре 1961 г. СВА завершила работы по реорганизации «тропы Хо Ши Мина» так, что по ней теперь могли перемещаться грузовики. На открытые военные действия Вашингтон не решился, и к июню 1962 г. силы коммунистов уже взяли под контроль большую часть территории Лаоса. В соответствии с соглашением, подписанным в Женеве 23 июля 1962 г., в лаосской столице Вьентьяне было сформировано коалиционное правительство. Также соглашение предусматривало вывод из Лаоса всех иностранных войск к 7 октября 1962 г. Тогда же деятельность МГП сил спецназначения США подошла к концу. Единственными иностранными войсками, которые не покинули территорию в соответствии с данным соглашением, оказались только войска Северного Вьетнама. Они были настроены оставаться там и дальше, расширяя использование граничащей с Северным и Южным Вьетнамом лаосской территории.[462] В итоге они контролировали «тропу Хо Ши Мина» вплоть до конца войны.

Президент Кеннеди уполномочил ЦРУ расширить группировку хмонгов, и к концу 1963 г. ее численность достигала около 20 тысяч. Хмонги продолжили диверсионные вылазки на северовьетнамские склады припасов, минирование и засады против автоколонн красных. К середине 1964 г. вооруженная группировка достигла численности в 23 тысячи человек, однако по тропе в Южный Вьетнам северовьетнамцы все еще имели возможность перебросить на юг 55–85 тысяч своих солдат. Даже удары американской авиации, наносимые начиная с 1964 г. в рамках операции «Бочка» (Barrel roll), имели весьма скромный успех: они лишь немного замедлили переброску войск и грузов на южном направлении.[463]

К концу 1966 г., согласно составленной впоследствии внутренней историографии ЦРУ, при том что численность группировки американских войск в Южном Вьетнаме при президенте Джонсоне резко возросла, «хмонгов задействовали на пределе возможностей, так что из-за потерь человеческие ресурсы племени серьезно истощились».[464] По мере свертывания американской войны во Вьетнаме упал и моральный дух изнуренных этой войной хмонгов. Американцы прекратили оказывать поддержку хмонгам в феврале 1973 г., но партизанские войска сражались еще до 1975 г. К этому времени коммунистам сдались Южный Вьетнам, Камбоджа и Лаос и были убиты 17 тысяч членов племени хмонг.[465]

Е. Политическая подрывная деятельность

Иногда поддержка государствами воюющей стороны во внутреннем конфликте преследует главным образом цели политические. Так, в 1948 г. в ходе гражданской войны в Китае Великобритания именно с такими целями оказывала поддержку войскам Чан Кайши – что называется, «держала ногу в дверях», или «делала ставку на то, чтобы конфликт разрешился в пользу благодетеля».[466] Приведем один частный случай, когда США, в почти исключительно политических целях, осуществили малоинтенсивную кампанию НБД. В этой кампании также участвовало и Соединенное Королевство: на этот раз оно выступило соперником США в борьбе за определение послевоенного статуса Таиланда.

Союзнические НБД в Таиланде в ходе Второй мировой войны представляют собой необычный пример состязания покровителей, или лучше будет сказать наиближайших союзников, которые в одно и то же время оказывали поддержку одной и той же стороне, но с противоположными друг другу целями.

8 декабря 1941 г., когда высадившиеся в Таиланде японские войска почти не встретили сопротивления, оккупанты заключили с премьер-министром Таиланда Пхибумом Сонгкхрамом соглашение, по которому Таиланд становился союзником Японии. Выполняя свои союзнические обязательства, тайское правительство объявило войну Соединенным Штатам и Великобритании. Тем временем на территорию «союзника» вошли оккупационные силы в количестве десятка японских дивизий примерно по 12 тысяч человек каждая.[467] Великобритания в ответ объявила Таиланду войну, но в Вашингтоне избрали другой подход. Американское правительство было склонно считать Таиланд не противником, а дружественным оккупированным государством.[468]

Как выяснилось, многие члены тайского правительства тайно были против всякого сотрудничества с японцами. Тогда тайский посланник в Вашингтоне осудил действия своего правительства и высказался в поддержку новой программы БСС. Она предполагала вербовку и подготовку кадров из числа обучавшихся в то время в США тайских студентов. Из группы должен был быть сформирован костяк агентуры, которой после подготовки предстояло работать на родине в авангарде американских НБД. Агенты, имея поддержку оперативников БСС и руководствуясь их советом, должны были впоследствии присоединиться к вооруженному антияпонскому движению сопротивления «Свободный Таиланд», которое возглавлял в Бангкоке принц-регент Приди Паномионг.

Поддержку тайскому сопротивлению США оказывали во многом по настоянию американского Госдепартамента. Положение у Таиланда было шаткое: с ним официально вела войну Великобритания, а целью британцев было восстановление и, если удастся, расширение империи. В Госдепе считали, что в интересах США заложить основы дружеских отношений с Таиландом после войны, особенно потому, что эта страна представляла собой «единственный рынок в Юго-Восточной Азии, не обремененный колониальными отношениями».[469] Но главным образом предотвратить исчезновение Таиланда необходимо было потому, что в Юго-Восточной Азии это был единственный независимый поставщик каучука и олова. Если для Америки НБД в Таиланде представляли собой «первый шаг к послевоенному экономическому и политическому влиянию в Юго-Восточной Азии»[470], то британцами перспектива возникновения сильного и независимого Таиланда воспринималась скорее как «угроза колониальной системе в Азии».[471]

Послевоенные намерения британцев вызывали тревогу и у БСС, и у тайской стороны. Дабы развеять сомнения, Госдеп обратился к Лондону с предложением выпустить совместное заявление о независимом послевоенном будущем Таиланда, а также официальное опровержение того, что у Британии имеются в отношении этой страны какие-либо территориальные притязания. Ответ Лондона привел чиновников в Вашингтоне в ярость: британцы заявили, что для Таиланда такой послевоенный статус не оправдан, и вместо этого азиатское государство следует на время «на каких-нибудь условиях взять под опеку».[472] Другими словами, Лондон провозгласил в отношении Таиланда империалистские намерения. Вообще, об этом было известно и от Джона Дэвиса, дипломата при штабе генерала Стилуэлла: он сообщал, что «британские руководители в Индии» открыто обсуждали «включение Таиланда в Британскую империю».[473]

Из-за расхождения во взглядах УСО и БСС хотя и вели во время войны совместные НБД в Таиланде, но «вражда между ними приобрела поистине катастрофические масштабы».[474] Офицеры подразделения 404 БСС при штабе КЮВА под руководством лорда Луиса Маунтбаттена, дислоцированном в цейлонском городе Канди, полагали, что британцы пытаются выдавить БСС из Таиланда. А в Вашингтоне помощник госсекретаря Адольф Берли, считающий, что в интересах Америки сделать Таиланд сильным и независимым, заявил, что офицеры подразделения 404 не имеют права «проявлять робость и нерешительность, иначе британцы перехватят инициативу».[475]

Уже летом 1943 г. БСС начало готовить молодых тайских добровольцев в китайском городе Чункине, обучая их обращению с оружием, подрыву, радиосвязи и партизанским действиям. В том же году членам умеренной тайской оппозиции удалось свергнуть руководителей страны, объявивших войну союзникам после Перл-Харбора и тем самым поддержавших Японию.

«К апрелю 1944 г., – утверждает историк Дэвид Хоган, – руководители БСС отчаянно пытались установить контакт с тайским сопротивлением раньше британцев, которых подозревали в намерении установить в Таиланде после войны свой протекторат».[476] Когда один из командующих войсками на этом ТВД генерал Стилуэлл приезжал в Канди, командир подразделения 404 полковник Ричард Хеппнер, «улучив возможность», высказал смелое предложение по тайскому вопросу. Ему удалось получить от генерала Стилуэлла разрешение на переброску трех агентов – этнических тайцев, прошедших подготовку и отбор в БСС, – в Таиланд в целях установления контакта с принцем-регентом Приди; его было необходимо уговорить принять к себе представителя БСС, который бы помогал тайцам готовить разведывательные, диверсионные и партизанские операции против японских оккупантов. Проведение такой операции противоречило бы американо-британским договоренностям, по которым британцы должны были господствовать на этом театре.[477] БСС и УСО состязались друг с другом, кто быстрее окажется в Бангкоке и свяжется с руководителями тайского Сопротивления.

Операция «Встряска» (Hotfoot) (не путать с одноименной операцией, проводимой в Лаосе в годы холодной войны) началась с переброски 8 сентября 1944 г. в северную часть Таиланда двух подготовленных БСС тайских агентов. На этапе парашютного прыжка агенты разделились. Впоследствии одного арестовала тайская полиция. Другой же сумел избежать плена, добрался до Бангкока и в итоге встретился с принцем-регентом Приди.

С Приди (в БСС у него был позывной «Рут») БСС предполагало плотно сотрудничать при организации поддержки Таиланду. В прошлом министр, а ныне регент при малолетнем тайском короле, Приди де-факто был главой государства и пользовался авторитетом среди жителей страны. Если не все, то многие тайские политики и военные чины тайно поддерживали движение Сопротивления, которое он возглавлял. Среди его активных участников были министр внутренних дел, министр иностранных дел и начальник полиции. Таким образом, будучи под руководством правительства, тайское сопротивление отличалось не вполне обычной структурой и свойствами. В него также входила большая часть вооруженных сил, в том числе высшие офицеры. Считалось, что к Сопротивлению могли примкнуть до 60 % тайской армии.[478]

Прошло немного времени, и обученные БСС радисты «Свободного Таиланда» в Китае получили первую радиограмму из тайской столицы. Выяснилось, что схваченному полицейскими после высадки агенту «Свободного Таиланда» отныне дали возможность под тайским прикрытием отправлять из камеры разведданные.[479]

Тем временем УСО успело подготовить своих агентов-тайцев. Некоторые были десантированы на севере Таиланда с парашютом, а некоторых доставила на побережье подводная лодка. Однако никто из агентов УСО не смог сразу же по прибытии на место выйти в радиоэфир. БСС сумело добраться до Бангкока вперед. Несмотря на крайнее недовольство британцев, считавших Таиланд своей сферой влияния, генерал Донован решил не менять планов и продолжать оказывать помощь тайскому сопротивлению.[480]

В письме генералу Доновану от 14 декабря 1944 г. Приди выразил готовность принять представителя БСС. Кроме того, он предложил снабжать американцев разведданными. Завоевав доверие Приди и начав выстраивать с тайским лидером дружеские отношения, БСС, по сравнению с британскими коллегами, обзавелось серьезным преимуществом. 28 января 1945 г. на летающей лодке «Каталина» из Канди в зону Сиамского залива прибыли два отправленных генералом Донованом офицера БСС – майор Ричард Гринли и майор Джон Уэстер. Они первыми из американцев попали на оккупированную японцами территорию Таиланда и должны были работать связными между БСС и тайским правительством. До войны Уэстер прожил в Таиланде 18 лет. Два агента встретились и были доставлены на моторном баркасе на побережье, а оттуда автотранспортом в центр Бангкока. Гринли впоследствии вернулся в Вашингтон и подробно обрисовал Комитету начальников штабов положение дел в тайском сопротивлении (в том числе численность и количество оружия) и его планы. Он также в полной мере представил им полную информацию о развернутой в Таиланде японской группировке сил. Миссия Гринли – Уэстера имела большой успех.[481]

По прибытии Гринли и Уэстера в Бангкок тайцы нашли для них укрытие на видном месте: их поселили в роскошном дворце со слугами, в соседнем с принцем-регентом помещении. Просторный, великолепно обставленный дворец Суан-Кулап, расположенный в Бангкоке – там же, где квартировались семь тысяч японских солдат-оккупантов, – служивший в прошлом резиденцией для свергнутого премьера Пибуна Сонгкрама, теперь был превращен в штаб операции БСС.[482] В рабочем кабинете бывшего премьера разместились шесть мощных радиопередатчиков, и их почти никогда не выключали. На шифровке-дешифровке непрерывного потока сообщений трудились полдюжины сотрудников. Японцам тайцы сказали, что здание занимает отдел уголовных расследований. В штабную группу БСС входил и бывший боец группы «джедборо» Говард Палмер. Под конец должен был прибыть ветеран группы «джедборо» Джон Гилди – помогать готовить тайский партизанский отряд. К сентябрю 1945 г. в штабной группе должно было состоять около 30 американцев.[483]

От Приди сотрудники БСС узнали, что подполье готовит восстание против японских оккупантов, но им не хватает оружия и выучки. БСС начало проводить в жизнь программу, целью которой было завезти на склад 10 тысяч единиц оружия, так чтобы тайское подполье воспользовалось этими запасами в надлежащее время. БСС не только готовило бойцов Сопротивления к будущим диверсионным и партизанским операциям против японцев, но и надеялось «завоевать дружеское расположение народа Таиланда, который мог бы стать для американцев островком доверия на неспокойном Востоке».[484]

«Рут» начал вербовать людей и формировать партизанские отряды. Ему нужно было, чтобы союзники как можно скорее сбросили грузы с оружием. В соответствии с планами необходимо было создать хорошо подготовленную группировку из 10 тысяч партизан, которые бы действовали в 12 районах боевых действий.[485] По тайским оценкам, была возможность мобилизовать 20–30 тысяч бойцов подполья, и еще около тысячи на тот момент учились на командиров. Планы также предполагали формирование партизанских отрядов численностью 1200–2500 человек, командовать которыми должны были американские офицеры.[486]

В июне 1945 г. КНШ утвердил начало крупномасштабной операции по доставке грузов тайскому сопротивлению. Новый американский главнокомандующий театром боевых действий генерал Реймонд Уилер предоставил в распоряжение БСС десяток самолетов C-47, которые предполагалось использовать для заброски организаторов и доставки тонн оружия, взрывчатки и другого материального имущества, предназначенного для создания партизанских войск. Уже к началу июля БСС сбросило 74 тонны оружия в шести различных местах.[487] Четыре группы БСС уже действовали на территории Таиланда и еще восемь были готовы к внедрению.[488] В страну продолжали прибывать оружие и припасы. Так, один из лагерей БСС принимал грузы шесть ночей подряд.[489] Грузы для сопротивления начали сбрасывать с парашютом даже в прибрежной зоне. КНШ также дал добро на то, чтобы вместе с радистом был внедрен американский инструктор по ведению партизанской войны. Этих людей десантировали на парашютах к западу от Бангкока в ночь на 25 июня.

БСС вынашивало планы строительства на всей территории Таиланда аэродромов и тренировочных лагерей. На совещании 4 июня 1945 г., где присутствовали сотрудники БСС и 136-й группы УСО, представители БСС заявили, что об интеграции операций БСС в Таиланде с операциями британцев не может быть и речи: обеим службам необходимо было работать отдельно друг от друга.[490] 15 августа БСС и 136-я группа договорились о разделении зон ответственности при подготовке партизан на территории страны.[491]

В соответствии с планами БСС, подготовкой 12 партизанских батальонов численностью по 500 бойцов каждый должен был заняться личный состав из 214 американцев и 56 членов «Свободного Таиланда»; при этом были подозрения, что британцы планируют операцию еще больших масштабов. В конце июля в период полнолуния БСС продолжило отправлять на место американских и тайских оперативников, так что к концу месяца в районе уже находились 23 американца.[492] К середине августа у БСС в Таиланде было шесть групп подготовки.[493]

Уже 21 августа 1945 г. у БСС действовало восемь учебных центров в разных местах, разбросанных по всему Таиланду, и в каждом таком центре работало 3–6 американцев и 1–2 инструктора-тайца. Также вовсю предпринимались попытки БСС создать радиофицированную разведсеть в масштабах страны: всего по стране действовало 19 разведывательных постов. Каждый был укомплектован одним тайским оперативником, за исключением двух постов, на каждом из которых дежурило по 2–3 американца.[494] Одной из проблем, с которой постоянно сталкивались инструкторы, была безопасность: так, один тренировочный лагерь располагался примерно всего в 20 км от многотысячного лагеря японцев.[495]

Со временем тайцы разработали свой собственный способ вербовки и тренировки партизан в группировку, которая уже по их замыслу должна была насчитывать 10 тысяч. С ведома и согласия японцев тайцы принял закон о национальной гвардии, согласно которому губернаторы 31-й провинции объявили призыв на курсы подготовки людей в возрасте 20–30 лет. Мобилизованные на прохождение базовой подготовки, эти новобранцы затем тайно перенаправлялись в американские лагеря для тренировки партизан. Таким образом прошли подготовку тысячи человек.[496] Общая численность движения Сопротивления «Свободный Таиланд», вероятно, насчитывала 8 тысяч активных членов, но историк Э. Брюс Рейнолдс отмечал, что «к борьбе против японцев с большой долей вероятности готовы были присоединиться полиция, флот и большая часть армии», и тогда бы общая численность бойцов достигла 50–90 тысяч.[497]

Один сотрудник БСС, лейтенант армии США Никол Смит, впоследствии восхищался удивительной изворотливостью принца-регента Приди («Рут»), которому приходилось изображать сотрудничество с японцами и при этом «готовиться ударить им в спину, тем самым совершив, вероятно, один из самых дерзких и коварных поступков в истории кишащего интригами Востока».[498] Регент рассказывал Смиту о трудностях двойной жизни, которую ему приходилась вести:

Днем я сижу у себя во дворце и делаю вид, что занят делами Его Величества. На самом деле все время уходит на решение проблем подполья: как увеличить численность партизан; как прокормить тех, что у нас уже есть; как, не вызывая подозрений, сменить губернаторов тех провинций, где мы стараемся развернуть американские лагеря, с тем чтобы в органах власти на ключевом посту всегда находился наш человек.[499]

О внедрении в страну оперативников союзников и подготовленных тайских агентов, а также о наличии у них радиопередатчиков в конце концов стало известно японцам. Когда засекли радиопередатчики, часть агентов при пересечении границы с Таиландом попала в плен, еще несколько были застрелены японцами. Вследствие этого японцы усилили пограничную группировку войск. Тайские подпольщики, однако, могли атаковать любого японского солдата на границе, оказывая агентам посильную помощь. В конце лета лейтенант Никол Смит уточнил у министра здравоохранения, насколько много известно японцам о деятельности сопротивления. Министр высказал предположение, что противнику, вероятно, известна картина происходящего процентов на 60, при этом остаются загадкой имена руководителей сопротивления и его масштабы. Захватив в плен пять тайских оперативников, они также узнали о том, что сопротивлению помогают союзники; им даже известно о том, что грузы доставляют по воздуху. Обеим сторонам известно о перевороте в Индокитае, который осуществили японцы 9 марта 1945 г. и в ходе которого власти лишилась французская вишистская администрация.

Всем было понятно, что риск возрос и что над Бангкоком нависла неизбежная угроза захвата власти.[500]

В условиях растущего влияния американцев и тесных связей, которые развились между тайцами и американцами, британцам ничего не оставалось, как оставить свои первоначальные планы по захвату политического контроля над Таиландом после войны. БСС постоянно держало Госдеп в курсе попыток британцев убедить тайцев заключить с ними сделку на условиях, выгодных британской стороне. В итоге эти планы удалось расстроить. Спустя три месяца после капитуляции Японии, в канун Рождества 1945 г., высших американских офицеров пригласили на частный ужин, где король, Приди и другие «многократно выразили американской стороне признательность за действия, приведшие к пересмотру британских условий».[501]

При том что до партизанских действий и диверсионных операций дело так и не дошло, а разведданные, которые поставляла тайская агентурная сеть, в итоге почти не пригодились американскому правительству, «нет сомнений в том, что тайская операция БСС оставила след на политическом небосклоне».[502] В течение нескольких месяцев после окончания войны чиновников из Госдепартамента встречали в Бангкоке с королевскими почестями – в знак признательности от тайского правительства и тайского народа. Несомненно, благодаря стратегии неконвенционального государственного строительства, «удалось выполнить задачу БСС по усилению в Таиланде американского влияния».[503] США впоследствии присвоили Таиланду статус «страны-фаворита». Польза для США от этого была огромна, не в последнюю очередь в виде нескольких американских армейских баз, которые были развернуты здесь в годы вьетнамской войны.

«Решение администрации Эйзенхауэра отправить генерала Донована в Бангкок в 1953 г. имело большое символическое значение, – пишет историк Брюс Рейнолдс. – Можно с уверенностью сказать, что тайская операция БСС была залогом будущих отношений между странами, которые сложились уже в период холодной войны».[504] Историк БСС Кермит Рузвельт писал: «Как всеобъемлющая стратегическая программа, оперативный план БСС [для Юго-Восточной Азии] своих целей не достиг. При этом огромный успех имела отдельная крупнейшая операция – проникновение на Сиам».[505] Конечные цели тайского сопротивления и американской помощи этому движению совпадали в точности: страна должна была выйти из войны, сохранив суверенитет и независимость. Как отмечал в 2002 г. в своей книге Джон Хейзман, эта задача была выполнена.[506]

Ж. Подрыв как ответный удар

Поддержка сил сопротивления может оказываться в целях нанесения ответного удара или в рамках программы возмездия за нападение государства или иной силы.

В 1992 г. президентом США был избран Билл Клинтон, строивший предвыборную кампанию в основном на обещаниях решить внутренние проблемы страны. Вопросы международные интересовали его в меньшей степени и доставляли ему неудобства, и уж совсем чуждыми выглядели для Клинтона дела Пентагона и разведки.

В 1989 г. из Афганистана были выведены советские войска, а в 1992 г. пал коммунистический режим президента Наджибуллы. Бывшие моджахеды развернули в Кабуле борьбу за власть, а в сельской местности всем заправляли полевые командиры. «Афганистан, – сообщалось в донесении научно-исследовательской корпорации РЭНД, – остался без законного правительства и функционирующего государственного аппарата».[507] К 1994 г. поддерживаемое Пакистаном движение «Талибан» одержало победу над конкурирующими группировками моджахедов, захватило власть в Кабуле и приступило к внедрению жестких репрессивных мер. Вообще, интересы США в этой стране за большую часть 90-х гг. только сокращались.

23 февраля 1998 г. лидер террористической группировки «Аль-Каида» Усама бен Ладен издал фетву с призывом к тотальной войне против Америки и ее союзников. 7 августа того же года террористы «Аль-Каиды» взорвали бомбы в двух американских посольствах – в танзанийском Дар-Эс-Саламе и столице Кении Найроби. В результате этих терактов погибли более 200 человек. В американских разведкругах скоро стало известно, что теракты устроила именно «Аль-Каида». Бен Ладен и его террористы укрывались в Афганистане под защитой «Талибана».

Многие в Вашингтоне требовали от президента Клинтона должным образом отреагировать на теракты. Дипломатические и экономические санкции, наложенные ранее на Афганистан и Ирак, ощутимых результатов не давали. Президент рассматривал несколько вариантов: длительное дипломатическое давление в традиционном ключе, экономические санкции, ограниченные удары с воздуха, масштабные НБД, конвенциональная военная операция. Все эти варианты располагались по шкале от безрискового до наиболее рискованного. Президент решил объединить политические и экономические санкции с авиаударами и ограниченной операцией, включающей помощь сопротивлению.[508] В качестве ответного удара были обстреляны крылатыми ракетами лагеря «Аль-Каиды» в Афганистане. Белый дом также потребовал от «Талибана» передать бен Ладена США.[509] А что касается ограниченной операции по поддержке сопротивления, президент Клинтон подписал распоряжение о так называемых «особых действиях», которые включали поддержку трех вспомогательных сил: группы пакистанских бойцов спецназа, узбекского отряда, а также организованного движения сопротивления под названием «Северный альянс».[510] В середине 90-х Талибан захватил Кабул и значительную часть сельской местности, но не сумел укрепить власть на севере страны и продолжал вести бои с мощной военной коалицией, известной как «Объединенный фронт» или «Северный альянс».

Соединенные Штаты с 1998 г. в скрытом порядке предоставляли помощь противникам Талибана, и эта помощь включала в себя несмертельные боевые средства, однако, по новому распоряжению, ЦРУ получало право поставлять оружие. Также документ давал сотрудникам разведуправления возможность заново познакомиться с лидерами моджахедов, которых они поддерживали в 80-е в войне с Советским Союзом. Но, учитывая, что в регионе не было американских баз, операция не обещала быть легкой. Говорят, что президент Клинтон спросил председателя КНШ генерала Хью Шелтона, можно ли задействовать в операции контингент ССН, но тот отговорил президента от этой идеи, сославшись на то, что для такого подхода имеется масса препятствий.[511]

В итоге поддержка сопротивления вышла нерешительной и разрозненной. Белый дом не подошел к делу достаточно ответственно. Выбирая подход для поддержки сопротивления, пошли в итоге по пути наименьшего сопротивления, компромисса, остановились на политическом междупутье. Вывод, сделанный в 2004 г. при анализе операции, гласил: «США неэффективно воспользовались ТВД как стратегическим инструментом внешней политики».[512]

Глава 2

Поддержка сопротивления действующей власти как инструмент принуждения

Власть – это способность влиять на поведение других, чтобы добиться желаемых результатов.

Джозеф С. Най-младший

Принуждение имеет несколько определений, но общепринятым считается следующее понимание этого термина: «применение угрозы в виде силы, или же самой силы как таковой, в целях либо сдерживания другой государственной силы, либо склонения ее к соблюдению интересов принуждающего государства».[513] Это «принуждение некоего лица или органа к определенным действиям, для него не желательным».[514]

Поддержка сил сопротивления может оказаться эффективным средством принуждения иностранного правительства к смене политики, если эта политика противоречит интересам Соединенных Штатов. Обычно из всех вариантов предпочтительнее экономические санкции. Однако если санкции применяются против режима, беспощадного к своим гражданам и ни во что их не ставящего, то обычно последствия санкций ложатся бременем на этих самых простых граждан. Возможен альтернативный вариант, когда США в целях принуждения решает оказать материальную поддержку вооруженной оппозиционной группировке или мирному гражданскому движению сопротивления. Многие страны для этой цели в качестве объекта поддержки выбирали именно вооруженные группировки. Однако потенциально поддержка движений, использующих ненасильственные методы, может оказаться эффективнее. Действуя с неизбежной долей риска, силы гражданского сопротивления или продемократической оппозиции тем не менее способны нанести удар авторитарному государству, и оно поддастся давлению – с пользой для угнетенного населения и в интересах Соединенных Штатов. Усилению внешней поддержки внутригосударственным движениям может служить освещение деяний режима в мировой печати и их осуждение мировым сообществом. Успех такой поддержки, как пишут Гомперт и Биннендейк, «зависит от того, какими возможностями располагает принуждающий и насколько уязвим объект его принуждения».[515]

Внешняя поддержка гражданскому движению сопротивления, используемая в качестве инструмента принуждения, может доставить авторитарному режиму немало хлопот. В эпоху, когда во многих регионах мира усиливается тенденция к авторитарному правлению, подобные движения «возникают все более неожиданно, со все большей частотой и интенсивностью, во многом благодаря современным средствам коммуникации, таким как социальные сети, а также политической организации».[516] Эффективная стратегия подобной поддержки, как мы увидим из некоторых приведенных в этой главе примеров, включает в себя действия, направленные на подрыв базы политической власти. Баймен и Уоксмен объясняют: «Если принуждающая сторона имеет возможность вырвать рычаги власти из рук режима, руководство страны может пойти на уступки, дабы не потерять влияние… Таким образом, часто для противника точка приложения давления – это связь режима с базой политической власти».[517] Гомперт и Биннендейк в своей работе «Сила принуждения» также признают, что «наибольшего принудительного давления удается добиться, ставя под угрозу политическую власть или же само существование режима, угрожающего американским интересам».[518]

Для поддержки сопротивления в целях принуждения характерна та же проблема, что и для похожих операций, осуществляемых с целью подрыва, а именно: цель США, будь то принуждение или подрыв, редко полностью совпадает с целью, которую ставит поддерживаемое движение. А его цель может варьироваться от политических реформ до смены руководства или формы правления. Вероятно, стратегия, направленная на принуждение, есть наиболее эффективный способ применения поддержки сопротивлению, однако нельзя переходить грань и свергать правительство противника. Как объясняют Баймен и Уоксмен, «принуждение имеет успех, когда противник уступает, все еще имея силы сопротивляться».[519] Поддержка активистов сопротивления или боевиков в той степени, в какой она оказывается полезна движению, при этом не являясь достаточной для смены режима, требует тщательного планирования и исполнения. Существует реальный риск непреднамеренной смены режима; это особенно возможно, если разведка переоценила гибкость властей.

Некоторые авторы полагают, что поддержка сопротивления или оппозиции может считаться принуждением, только если осуществляется открыто.[520] Такая поддержка часто оказывается в рамках более масштабных и диверсифицированных дипломатических усилий. Иногда поначалу они имеют форму скрытых операций, а потом, когда спустя уже какое-то время информация о них просачивается в прессу, фактически превращаются в открытые. Так было с поддержкой никарагуанского сопротивления («контрас») и афганских моджахедов; и тем и другим помощь оказывалась в 80-е гг.

A. Обоюдное принуждение

Когда один конгрессмен спросил директора ЦРУ Уильяма Колби, почему США поддерживают боевиков Национального фронта освобождения Анголы (ФНЛА), Колби ответил: «Все просто: потому что Советы поддерживают Народное движение за освобождение Анголы (МПЛА)».[521]

Данная категория включает случаи, когда меры по поддержке сопротивления применялись в ответ, в отместку; иными словами, США поддерживают подпольные движения или движения сопротивления для того, чтобы оказывать давление на определенное государство, которое оказывает поддержку другому подполью или движению сопротивления. Отчасти это соответствует дипломатическому принципу взаимности, который гласит, что «если одно государство совершает в отношении другого действия определенного характера, то другое с большой долей вероятности (и в случае целесообразности такого варианта) будет защищать свое право ответить тем же».[522]

В соответствии с положениями Женевской конвенции 1954 г. Вьетнам был «временно» разделен. В 1956 г. планировались выборы. Демократическая Республика Вьетнам под руководством Хо Ши Мина теперь довольствовалась северной частью, и Хо Ши Мин начал кампанию, направленную на свержение правительства Южного Вьетнама. Начал он с того, что оставил на юге 10 тысяч партизан Вьетминя.[523] Уже в следующем году ЦРУ настоятельно склоняло правивший на юге режим Зьема к проведению в Северном Вьетнаме тайных операций. Американское разведуправление даже оказало помощь в формировании и подготовке секретного военного подразделения, которому предстояло выполнить эту задачу, но президент Зьем вместо этого решил задействовать данную группу на Юге в антиповстанческой операции – в связи с участившимися со стороны Вьетминя диверсионными вылазками и актами индивидуального террора.[524] В 1958 г. Северный Вьетнам приступил к прокладке тайных маршрутов через восточные и южные районы Лаоса и Камбоджи с целью обеспечить стабильную доставку грузов для обеспечения операций на Юге. Ханой также учредил «армию освобождения Южного Вьетнама», получившую широкую известность под названием «Вьетконг».[525] Север активно и на постоянной основе занялся вербовкой партизан в формируемую на Юге группировку.

28 января 1961 г. за заседании СНБ обсуждалось, как можно «убедить Ханой в том, что поддержка Вьетконга не в их интересах».[526] Президент Джон Кеннеди, который на тот момент занимал свой пост всего неделю, поинтересовался, нет ли для Соединенных Штатов возможности провести в Северном Вьетнаме НБД. Директор ЦРУ Даллес, оставшийся в должности со времени администрации Эйзенхауэра, сообщил президенту, что некоторые шаги в этом направлении уже предпринимаются, и в этом участвуют агенты из Южного Вьетнама.[527]

Бригадный генерал ВВС Эдвард Лэндсдейл поддержал идею проведения американской кампании на севере, объявив, что, если Ханой пытается проводить подобные операции на юге, «мы отплатим ему той же монетой».[528] Генерал изложил свое предложение: США должны были предпринять попытку организовать на запретной территории Северного Вьетнама антикоммунистическое подполье. Он признавал, что это будет непросто, однако полагал, что, если есть шанс стимулировать диссидентские настроения и довести их до масштабов восстания, подобного венгерскому 1956 года, – Вашингтон будет готов такую операцию поддержать и использовать для достижения своих целей. Однако ЦРУ и Госдеп к такой возможности отнеслись с опаской.

К подобной мере склонялся президент Кеннеди, полагаясь на мнение ближайших советников – министра обороны Роберта Макнамары, советника по нацбезопасности Банди, заместителя советника по нацбезопасности Уолта Ростоу, а также министра юстиции Роберта Кеннеди. Администрация разработала стратегию возрастающего реагирования с учетом и такого аспекта, как НБД. По распоряжению президента Кеннеди ЦРУ начало вести НБД в Северном Вьетнаме, тем самым пытаясь обратить оружие северовьетнамцев против них самих. Глава государства надеялся, что благодаря таким операциям на Ханой будет оказано мощное давление, подобное тому, какое Север оказывает на правительство в Сайгоне.[529] Президент также принял меры по укреплению внутренней безопасности Юга, а также контингента, задействованного в антиповстанческой операции: в Южный Вьетнам были направлены 400 военнослужащих американского армейского спецназа – в дополнении к сотне военных консультантов. Президент также отдал приказ южновьетнамским агентам, прошедшим подготовку под руководством США, развернуть секретную кампанию, суть которой должна была сводиться к «действиям диверсионного и беспокоящего характера» в Северном Вьетнаме.[530]

Видя, что на начало марта начатые ЦРУ по устному распоряжению президента партизанские операции не имели особого успеха, Белый дом издал меморандум о действиях по защите национальной безопасности № 28, официально предписывающий Минобороны и ЦРУ докладывать о планах действий относительно партизанских операций в Северном Вьетнаме.[531] 29 марта 1961 г. заместитель министра обороны Розуэлл Гилпатрик ответил президенту, что «Минобороны предлагает оказать содействие ЦРУ в разработке, в приоритетном порядке, любых возможных объектов и оперативных действий в рамках обозначенной Вами задачи».[532]

Следующий шаг, предпринятый президентом Кеннеди, был непосредственно связан с провалом предпринятой ЦРУ попытки свержения режима Кастро на Кубе в апреле 1961 г. Спустя два месяца после провала, 28 июня, Белый дом издал три меморандума о действиях по защите нацбезопасности. В них постулировался новый подход к закреплению ответственности за руководство скрытыми операциями за определенным департаментом или ведомством. В меморандуме № 55 президент Кеннеди разъяснил, чего именно он ожидает от КНШ в отношении неконвенциональных и военизированных операций: «Им должны быть известны военные и военизированные силы и ресурсы, которыми располагает Министерство обороны, они должны проверять их боеготовность, сообщать об их достаточности и давать нужные рекомендации относительно расширения и улучшения».[533] Меморандум № 56, адресованный Минобороны, Госдепартаменту и ЦРУ, предписывал провести оценку «возможных будущих требований в сфере неконвенциональных боевых действий и военизированных операций» и дать рекомендации по «способам и средствам удовлетворения этих требований».[534] В меморандуме № 57 значилось, что «любая крупная военизированная операция, полностью или частично скрытная, предполагающая участие значительного числа подготовленных бойцов, требующая наличия арсенала и экипировки в объеме, превышающем имеющиеся в распоряжении ЦРУ запасы, и/или боевого опыта такого рода и на таком уровне, который имеют вооруженные силы, должна находиться в ведении Министерства обороны, а ЦРУ при этом должно играть вспомогательную роль».[535]

ЦРУ попыталось расширить масштабы операций агентов в Северном Вьетнаме до более крупной операции, включающей НБД. «В сумме, на 1963 г. в Северный Вьетнам были заброшены 16 групп общей численностью 95 человек».[536] Все они были южновьетнамскими агентами. Но даже это не принесло тех результатов, которых ждал президент. Удрученный неэффективной работой разведуправления и отсутствием успехов, президент Кеннеди передал инициативу Пентагону, эффективно воспользовавшись стратегией, описанной в меморандуме № 57.

На конференции в Гонолулу, которая прошла в ноябре 1963 г. и была посвящена политике в отношении Вьетнама, министр обороны Макнамара завел речь о том, как военным следует усовершенствовать и расширить масштабы НБД в Северном Вьетнаме. В какой-то момент глава отделения ЦРУ в Сайгоне, ветеран групп «джедборо» БСС и ОГ Уильям Колби встал и начал объяснять присутствующим, что из подобной программы ничего не выйдет. Он объяснил, что в разведуправлении собрали и изучили предшествующий опыт подобных операций, которые служба пыталась вести в СССР и Восточной Европе в конце 40-х и начале 50-х, а затем в Корее и Китае в годы Корейской войны. Колби отметил, что все те операции завершились провалом по причине того, что при «отличающемся строгой дисциплиной тоталитарном коммунистическом строе» всегда имеется мощный аппарат внутренней безопасности.[537] Министр Макнамара этого совета не послушал и распорядился о внедрении программы.

24 января 1964 г. штаб Командования по оказанию военной помощи Вьетнаму (КОВПВ) издал всеобщий приказ № 6, согласно которому учреждалась Группа исследований и наблюдений (ГИН).[538] Данная организация должна была принять на себя руководство миссией НБД в Северном Вьетнаме, которой до этого руководило ЦРУ, при том что разведуправление продолжало свое участие в этой миссии. Подход Минобороны к поставленной задаче был изложен в Оперативном плане 34A, согласно которому ГИН поручались четыре задания: скрытое внедрение в Северный Вьетнам под прикрытием и формирование агентурной сети, формирование в Северном Вьетнаме мнимого движения сопротивления, морские операции по затруднению действий противника вдоль северовьетнамского побережья и трансграничные вылазки в Лаос, целью которых должна была стать «тропа Хо Ши Мина».[539]

Военные операции в Северном Вьетнаме в рамках Оперативного плана 34A начались в феврале 1964 г.[540] Агенты-вьетнамцы, прошедшие подготовку у американских инструкторов индивидуально или в группах, были десантированы в Северный Вьетнам с самолетов или кораблей в целях сбора разведданных и организации сопротивления коммунистической власти. Был задействован широчайший спектр психологических операций, призванный убедить северовьетнамское правительство в наличии на Севере крупного движения сопротивления. Например, операция «Борден» (Borden) предполагала, что с парашютом под видом агента будут сбрасывать прикрепленные к лямкам ледяные глыбы: на земле лед растает, а когда район будет прочесывать северовьетнамский патруль, он обнаружит парашюты и не обнаружит людей, которые могли ими воспользоваться. Так у северовьетнамских властей в сознании будет укореняться мысль о том, что агенты отправились выполнять задание – формировать сопротивление и организовывать диверсии.[541] Прочие операции проводились на базе номинально существующей подпольной организации под названием «Тайный меч Лиги патриотов» – это была разработка ГИН, призванная «создать видимость, что в Северном Вьетнаме существует организованное движение сопротивления».[542]

В первоначальной концепции Минобороны агентов должны были сбрасывать с парашютом над Северным Вьетнамом, и они должны были организовывать отряды сопротивления, однако десантированные на Севере группы и агенты получили приказ избегать контактов с местным населением; их задача ограничивалась психологическими операциями и сбором разведданных. Война во Вьетнаме продолжалась до конца десятилетия, и по мере ее продолжения необходимость в скрытых операциях под конец практически отпала.[543] Все подобные операции в итоге оканчивались провалом и потерей практически всех задействованных в операции агентов. При этом ГИН в течение нескольких лет успешно проводила трансграничные разведывательные миссии на территории Лаоса, собирая ценные разведданные для КОВПВ и эффективно наводя авиаудары на «тропу Хо Ши Мина».

НБД в Северном Вьетнаме «продолжались до тех пор, пока в 1972 г. из Вьетнама не ушли последние американские войска – был побит рекорд продолжительности скрытых военизированных операций в американской истории».[544] Но в этом заключалась и еще одна ошибка, стоившая дорого: как пишет историк Ричард Шульц, «ни один из более 500 агентов, заброшенных ЦРУ и ГИН работать на длительный срок в Северный Вьетнам, не был переправлен обратно в Южный Вьетнам».[545] «Главной причиной провала, – делают вывод аналитики Такер и Лэмб, – было то, что разведчиков поставляли южновьетнамские организации, в которые уже смог проникнуть вьетконг».[546] Хотя в некоторых своих аспектах операции и имели положительный результат, в долгосрочной перспективе НБД в Северном Вьетнаме никак не помешали Ханою добиться своего.

В 1974 г. в Португалии в результате переворота к власти пришел военный режим, поставивший целью покончить с колониальным правлением в Африке. На следующий год произошел еще один контрпереворот, при этом цель не изменилась, и 11 ноября 1975 г. должна была быть провозглашена независимость Анголы. Однако в бывшей колонии долго не наступал мир: почти два десятилетия СССР и США оказывали поддержку соперничающим лагерям повстанцев.

Соединенные Штаты почти не проявляли интереса к Юго-Западной Африке, пока не случился португальский переворот 1974 г. и СССР не обернул события в свою пользу. Советская поддержка, оказанная Народному движению за освобождение Анголы (МПЛА), одной из трех конкурирующих групп повстанцев, была воспринята Вашингтоном как неприкрытая коммунистическая экспансия, требующая немедленного американского вмешательства. В октябре 1974 г. СССР начал масштабные поставки материальной помощи для МПЛА и к концу года расширил программу, включив в нее боевую подготовку. Госсекретарь Генри Киссинджер твердо решил, что США не останутся в стороне, пока Москва пытается установить свой контроль над территорией.[547]

Для противодействия пользующемуся советской поддержкой МПЛА Штаты, по настоянию Киссинджера, начали оказывать поддержку противоборствующей группировке – Национальному фронту освобождения Анголы (ФНЛА). Для этой цели президент Форд в начале июля 1975 г. одобрил программу военной помощи объемом 14–17 млн долл.[548] Вскоре после этого Соединенные Штаты расширили программу поддержки, включив туда и еще одну группу – возглавляемый Жонашем Савимби Национальный союз за полную независимость Анголы (УНИТА). Обе группировки также изначально получали поддержку от Китая, а УНИТА поддерживала еще и Южная Африка. На вопрос депутата палаты представителей Леса Эспина (от Демократической партии, штат Висконсин), почему США вмешиваются и поддерживают эти две группировки, директор ЦРУ Уильям Колби откровенно ответил: «Потому что СССР поддерживает МПЛА».[549] В сентябре, а затем в ноябре 1975 г. финансирование ФНЛА и УНИТА было увеличено.[550] Американских консультантов и инструкторов, однако, в страну пускать отказались.[551]

Более точное разъяснение по целям поддержки ФНЛА и УНИТА дал госсекретарь Киссинджер. Цель была троякой: сорвать экспансионистские планы Советского Союза; поддержать лидеров антикоммунистических движений в соседних Заире и Замбии, опасавшихся после победы МПЛА при советской поддержке последствий для своих стран; защитить Намибию, Родезию и другие страны юга Африки от влияния «черных экстремистов, пользовавшихся поддержкой СССР и МПЛА».[552]

В дополнение к материальной поддержке от США и Китая ФНЛА и УНИТА получили решающую помощь от двух региональных политических сил. Заирский диктатор президент Мобуту Сесе Секо дал добро на использование территории своей страны для сосредоточения поставок оружия ФНЛА. Позднее генерал Колин Пауэлл так прокомментировал данную договоренность: «В результате политики холодной войны делить постель приходилось и с неприятными людьми».[553] Президент Замбии Кеннет Каунда согласился организовать переправку оружия для УНИТА через свою страну. В конце июля 1975 г. из Штатов стали отправляться самолеты, груженные оружием. Южная Африка поддержала не только материально, но и отправила в Анголу подразделения на бронетехнике и несколько тысяч бойцов. Благодаря этому группировки, которые поддерживались США, тем летом смогли развернуть наступление на столицу страны Луанду.[554]

Тогда летом 1975 г. МПЛА запросило у СССР дополнительной поддержки. Советский Союз в ответ начал поставлять оснащение, а также договорился с Кубой, чтобы та помогла войсками, – к ноябрю их количество составляло примерно 4 тысячи, а к концу 1976 г. – 36 тысяч.[555]

Америка все сильнее вовлекалась в конфликт, тем самым испытывая терпение конгрессменов, которых за годы, прошедшие с Вьетнамской войны, успели утомить обязательства по ведению непрямых военных действий. В январе 1976 г. они решили действовать и приняли поправку Кларка, запрещающую впредь вести в Анголе скрытые операции.[556] Президент подписал законодательную инициативу 9 февраля 1976 г. «с чувством горького разочарования».[557] Как писал будущий директор ЦРУ и министр обороны Роберт Гейтс, высокопоставленный советский чиновник Аркадий Шевченко – перебежчик на Запад – впоследствии писал, что «советское руководство пришло в восторг от того, как бесславно завершилось американское присутствие в Анголе».[558] В последующие 10 лет объемы советской экономической и военной помощи Анголе каждый год росли примерно на 2 млрд долл.[559]

После прекращения помощи от США ФНЛА распался, а УНИТА оказался отброшен на юго-восток Анголы, в удаленные районы, Южная Африка вывела свои войска, и в Анголу прибыли добровольческие кубинские отряды и советское вооружение.[560] Поддерживаемое Советским Союзом МПЛА обрело всю полноту власти.

Б. Участие во «внутренней обороне» иностранного государства

В данном разделе рассматривается отдельный пример поддержки сил сопротивления в одной стране с целью содействия миссии США по участию во внутренней обороне в соседней стране.

Инициатива США по оказанию помощи никарагуанскому сопротивлению, имевшая место в 80-е гг. на протяжении 10 лет, – это прекрасный пример операции, в ходе которой удалось достичь всех запланированных и задокументированных целей, но при этом ее склонны считать провалом – из-за того, что пресса писала об операции в негативном ключе, а также из-за политического ущерба от незаконных действий сотрудников АНБ, пытавшихся обойти законы, ограничивающие американское участие в конфликте.

17 июля 1979 г. режим проамериканского диктатора Анастасио Сомосы Дебайле был свергнут повстанцами Сандинистского фронта национального освобождения (СФНО) – завершилась династия авторитарных лидеров, правившая в стране сорок два года. Конец коррумпированной и репрессивной диктатуры большинство никарагуанцев тогда приняли с ликованием. Сандинисты пообещали Организации американских государств (ОАГ) и народу Никарагуа демократическую форму правления, свободные выборы, рыночную экономику, свободу прессы, независимую юстицию и программы социальной поддержки, ориентированные на борьбу с приобретшей колоссальные масштабы бедностью. Однако вскоре новый режим обнажил свое истинное марксистское лицо: объявил о солидарности с Кубой и Советским Союзом и пригласил советников из стран коммунистического лагеря. Почти сразу в Никарагуа начали прибывать военные грузы.

В КНШ США это тихое советское вторжение восприняли с тревогой, однако после Вьетнама мысль о масштабном военном участии в конфликтах третьего мира все еще вызывала у них отвращение. При этом советник президента Картера по нацбезопасности Збигнев Бжезинский настаивал на том, чтобы дать мощный отпор коммунистической авантюре, которая разворачивалась совсем рядом с родными границами. И вскоре даже президент усомнился в правильности своей первоначальной идеи потакать сандинистам.[561]

9 марта 1980 г. президент Картер своей директивой дал добро на проведение против нового марксистского правительства скрытой операции. На этом этапе вопрос о военизированных операциях не стоял, директива разрешала лишь поддержку на территории Никарагуа элементов демократической оппозиции и проведение пропагандистской кампании с целью продемонстрировать мировому сообществу и народу Никарагуа истинную сущность сандинистского режима. В конце 80-х была подписана уточняющая директива, в которой предписывалось искать в Латинской Америке следы советского и кубинского влияния и противодействовать поставкам сандинистами оружия повстанцам-коммунистам в соседнем Сальвадоре. Также новая директива разрешала вербовать и готовить бойцов в группировку никарагуанского сопротивления.[562]

Контрреволюционное движение никарагуанского сопротивления вскоре стало известно как «контрас». Его удалось сформировать из разрозненных оппозиционных группировок, образовавшихся вдоль границы Никарагуа с Гондурасом на севере и с Коста-Рикой на юге. Многие члены сопротивления во время революции 1978–1979 гг. сражались на стороне сандинистов либо входили в национальную гвардию Сомосы. К 1987 г. никарагуанское сопротивление насчитывало 15–20 тысяч бойцов, большинство составляли крестьяне, примкнувшие к группировке на фоне экономического развала и жестких мер, принимаемых сандинистскими властями.[563]

Среди задач американской помощи движению «контрас» главной всегда было принуждение. Президент Рональд Рейган, вступив в должность в январе 1981 г., первой подписал директиву от 9 марта по Никарагуа, которая уполномочивала ЦРУ на проведение в этой стране военизированных операций. Операции имели своей главной целью «убедить сандинистов прекратить поставки оружия [Сальвадору] посредством обложения Никарагуа высокими затратами в политическом и экономическом плане».[564] Директор ЦРУ Уильям Кейси, выступая с докладом перед членами Конгресса, добавил и еще один пункт, а именно сдерживание никарагуанской и кубинской агрессии в Центральной Америке.[565]

По словам генерала Колина Пауэлла – в прошлом советника по нацбезопасности, председателя КНШ, госсекретаря, некоторые члены администрации Рейгана могли иначе смотреть на то, что собой представляют «контрас» и с какой целью оказывается им поддержка, при этом они всегда возвращались к идее принуждения. Немалый переполох наделал в Вашингтоне известный скандал «Иран-контрас», но, несмотря на бурю возмущения, генерал Пауэлл продолжал считать, что этот случай «с точки зрения справедливости не расходился с идеей оказания поддержки “контрас”».[566] Пауэлл укрепился в своем убеждении, когда от своего знакомого в ЦРУ узнал, что, по самым надежным разведданным, у «контрас» никогда не хватит сил разгромить сандинистов. «Велась игра, результатом которой должны были стать переговоры, а “контрас”, – полагал Пауэлл, – были в этой игре всего лишь картой, но не самим решением проблемы».[567] Госсекретарь Джордж Шульц также «рассматривал “контрас” как инструмент дальнейшего давления на сандинистов с целью усадить их за стол переговоров, за которым мы надеялись убедить их провести в стране демократические реформы и прекратить экспорт коммунизма».[568]

В августе 1981 г. две крупные группировки «контрас» объединились и образовали Никарагуанские демократические силы, к которым примкнула группа представителей народности мискито с атлантического побережья на северо-востоке Никарагуа. Тем временем на юге страны действовал Революционно-демократический альянс, база которого располагалась в безопасности на территории Коста-Рики.

1 декабря 1981 г. на заседании совета нацбезопасности разгорелось обсуждение, в ходе которого было решено увеличить объемы помощи никарагуанскому сопротивлению «в целях перекрытия поставок партизанам Сальвадора».[569] В тот же день президент Рейган подписал новую директиву, которая давала добро на расширение военизированных операций посредством формирования группировки из 500 бойцов сопротивления, которых предстояло набрать, вооружить и обучить. В бюджете на 1982 финансовый год Конгрессом было предусмотрено на такие операции 19 млн долл. К поставкам оружия и подготовке бойцов ЦРУ приступило в начале 1982 г.[570], и вскоре после этого «контрас» начали на территории Никарагуа военные операции.

К осени 1982 г. кое-кто из членов Конгресса, вопреки аргументам администрации, усомнился в необходимости проведения в Никарагуа военизированных операций и высказал мнение, что истинной их целью является смена режима, с чем они согласиться не могли. В декабре Конгресс принял первые три законодательных акта, в совокупности получивших известность как «поправка Боланда» к закону об ассигнованиях на оборону от 1983 г. Поправка, смысл которой был в ограничении помощи американского правительства никарагуанскому сопротивлению, не распространялся на гуманитарную поддержку «контрас», при этом запрещал ЦРУ и министерству обороны тратить деньги на поддержку всяких действий, направленных на свержение сандинистского режима.

Рассчитывая прояснить цели как можно четче, президент в сентябре 1983 г. издал еще одну директиву, в которой говорилось о воспрепятствовании экспорту оружия и революционной деятельности, а также оказании давления на сандинистское правительство с целью усадить за стол переговоров с соседями. Тем временем все указывало на то, что текущий уровень финансирования «контрас» более чем достаточен, с учетом того, что группировка вербовала бойцов «в масштабах, которые вызывали беспокойство», а в результате программы боевой подготовки каждые две недели появлялась новая рота из ста человек.[571] Основные усилия Белого дома, связанные с тем, чтобы заручиться поддержкой, оказались сведены на нет третьей «поправкой Боланда» от 10 октября 1984 г.: теперь сокращалось всякое финансирование программы «контрас», а равно запрещалось привлекать средства других стран.[572]

10 апреля 1985 г. Белый дом опубликовал новый документ, посвященный политике в отношении Никарагуа. Среди перечисленных целей важнейшими были «прекращение всех видов никарагуанской поддержки повстанцам и подрывной деятельности в соседних странах»; «сокращение никарагуанской армейской системы и системы органов безопасности в целях восстановления военного равновесия в регионе»; «возобновление помощи никарагуанскому вооруженному сопротивлению в масштабах, достаточных для создания реального давления на правительство Никарагуа»; «активное поощрение политического решения проблем региона путем переговоров».[573]

В апреле 1985 г. в ходе государственного визита никарагуанских деятелей в Москву СССР подписал с Никарагуа новые соглашения о помощи и согласился продолжать наращивание военной группировки, которая на тот момент была крупнейшей за всю историю Центральной Америки.[574] В результате Конгресс летом того же года проголосовал за предоставление невоенной помощи «контрас» в объеме 27 млн долл., а в мае президент Рейган наложил на Никарагуа экономические санкции, запретив со страной любые торговые отношения. В декабре того же года был принят закон о санкционировании разведдеятельности, который разрешал ЦРУ снабжать никарагуанское сопротивление разведданными и оборудованием для связи.

К январю 1986 г. никарагуанское сопротивление насчитывала уже 18 тысяч членов. Администрация считала, что при должном финансировании его численность может составить 35 тысяч бойцов. «Контрас» проводили боевые операции в глубине никарагуанской территории. Но и сандинисты тоже наращивали силы – формировали антиповстанческие батальоны, которые обладали новейшим оружием производства стран соцлагеря, а также вертолетами, на которых летали кубинские летчики.[575]

Генерал Джон Р. Гэлвин, возглавлявший Южное командование США, во время отчетного доклада в комитете Сената по вооруженным силам в марте 1986 г. призвал к оказанию «контрас» всеобъемлющей поддержки. Когда Гэлвина попросили объяснить, что он подразумевает под словом «всеобъемлющей», он сказал, что бойцам сопротивления недостает огранизации в тактических и логических операциях, заверил, что улучшить возможности «контрас» помогла бы подготовка, организованная военными профессионалами.[576] Одобрив план подготовки для сил спецназначения США, чиновники администрации рассматривали его как противовес подготовке, которую проводили с сандинистской армией, по оценкам, около 3,5 тысяч кубинских военных консультантов. Сопровождать повстанцев на задании в Никарагуа американским солдатам не разрешалось.[577] Пока ожидали выделения 100 млн долл военной помощи и несмертельных боевых средств помощи никарагуанскому сопротивлению, приоритетом для администрации была система подготовки ССН. Тренировки с бойцами «контрас» имели место в 1982 г., и уже в середине 1984 г. помощь прекратилась. 20 марта 1986 г. палата представителей проголосовала против отправки «контрас» новой военной помощи, однако Белый дом вознамерился после пасхальных каникул передать на рассмотрение парламентариям отредактированный вариант. 27 марта Сенат одобрил законопроект на сумму в 100 млн долл. В конце концов 7-я (воздушно-десантная) группа войск спецназначения армии США провела курс подготовки, в рамках которого инструкторы рассказывали и о методах гражданского неповиновения.[578]

В феврале 1988 г. Конгресс вновь сократил финансирование «контрас», после чего сандинисты начали масштабное наступление на лагеря «контрас» вдоль гондурасской границы. Гондурасское правительство тут же запросило помощи у США, и президент Рейган отдал приказ прислать для «отработки боеготовности» одну из бригад 82-й воздушно-десантной дивизии. Такая демонстрация силы заставила никарагуанские войска приостановить наступление. 23 марта было объявлено перемирие.[579]

Президент Никарагуа Даниль Ортега в итоге согласился на мирные переговоры, а на февраль 1990 г. были назначены выборы. На выборах, где присутствовало большое количество наблюдателей, сандинисты и Ортега потерпели сокрушительное поражение, и в апреле в должность вступила новый президент Виолетта Чаморро, пользовавшаяся поддержкой США. В соответствии с соглашением о выборах, «контрас» после этого были демобилизованы.

Трудно рассуждать о том, насколько эффективно могло бы быть никарагуанское сопротивление, если бы ему досталась хоть часть той поддержки, которая досталась в тот же период времени афганскому сопротивлению. Конечно, силы «контрас» к моменту окончания борьбы были изрядно подорваны, но все же им удалось достичь задокументированных на бумаге целей, поставленных администрацией Рейгана: они остановили ввоз оружия в Сальвадор и смогли усадить сандинистов за стол переговоров. По мнению Баймена и Уоксмена, «проводимая США в 80-е гг. работа по подготовке, финансированию и оснащению «контрас» изначально планировалась с целью принуждения: необходимо было вынудить Манагуа прекратить поддержку революционеров в Сальвадоре и других странах Латинской Америки». Стратегия имела успех:

Военные затраты, а именно человеческие ресурсы, финансы и дипломатические усилия, в конце концов вынудили сандинистское руководство пойти на значительные уступки. Еще одним стимулом сесть за стол переговоров стало одновременное снижение объемов помощи от Советского Союза. В августе 1987 г. сандинисты согласились на мирный план: в обмен на прекращение американской поддержки «контрас» руководство в Манагуа должно было порвать связи с СССР и провести выборы (на которых в итоге потерпело поражение).[580]

Несмотря на непостоянство, которым отличалась американская поддержка, она сыграла важную роль в благоприятном разрешении конфликта. Проведенное в 2010 г. исследование корпорации «Рэнд» показало, что «контрас» победили благодаря «улучшению подготовки и организации», а также неослабевающему давлению, которое оказывало на страну американское правительство. «Основополагающим фактором успеха повстанцев “контрас”, – утверждали авторы исследования “Рэнд”, – стала внушительная поддержка инструктажем, оружием и деньгами, оказываемая американским правительством и ЦРУ на протяжении всего конфликта».[581]

Историк американского КНШ Стивен Риарден писал, что, «хотя объединенный комитет начальников штабов не сыграл сколько-нибудь заметной роли, проявленная им настойчивость в вопросе предоставления “контрас” помощи и инструкторов, которое, с точки зрения начальников штабов, должно было носить более системный и профессиональный характер, фактически спасла буксующую программу и помогла ее усовершенствовать».[582]

Конечно, программы поддержки «контрас» обернулись значительными политическими издержками. Наибольший политический ущерб от операции нанесли действия одного сотрудника совета нацбезопасности, получившие название скандала «Иран-Контрас». Следует также отметить, что Даниэль Ортега в январе 2007 г. в результате демократических выборов вновь вернул себе кресло президента. На момент написания данной книги он все еще занимал этот пост.

В. Принуждение к выводу войск

Иногда поддержка сопротивлению используется как рычаг давления на агрессора или оккупирующую державу с целью вынудить ее вывести из страны войска. Иначе говоря, агрессор подвергается наказанию и вынужден, таким образом, уйти.[583] Сегодня соперники Соединенных Штатов, сравнимые с ними по потенциалу и преследующие противоречащие американским интересам цели, наращивают военную мощь и все активнее демонстрируют желание расширить и усилить влияние на региональном уровне и выше. Поэтому данный тип принуждения в будущем может оказаться весьма эффективным вариантом международной политики.

В ноябре 1942 г. в ответ на вторжение союзников в Северо-Западную Африку итальянские и немецкие войска оккупировали французский остров Корсику в Средиземном море. В течение месяца на остров были заброшены группы БСС – для сбора данных, а также с целью формирования организованных отрядов сопротивления из местных бойцов, их вооружения и боеподготовки. В декабре 1942 г. на небольшой шлюпке с французской подводной лодки «Касабланка» отчалили французские моряки. Они должны были эвакуировать двоих моряков, которые ранее в том месяце прибыли на место в рамках миссии секретной разведки (СР) БСС. Шлюпка также везла первый американский груз обеспечения, предназначенный для бойцов сопротивления французской Корсики, т. е. с этого похода начались поставки американского оружия и боеприпасов сопротивлению оккупированной Европы. В июле 1943 г., когда преимущественно коммунистическое корсиканское подполье планировало поднять восстание против оккупантов, штаб БСС и УСО в Алжире отправил им еще одну крупную партию оружия.[584]

С августа 1943 г. генерал Эйзенхауэр уже давно задумывал операцию по захвату итальянского острова Сардиния, а также Корсики. В телеграмме ОКНШ от 22 августа он доложил об увеличении присутствия БСС на Сардинии, но в силу того, что численность немецких войск на этом острове составляла 22 тысячи солдат в линейных частях и 6400 солдат противовоздушной обороны, «развернуть деятельность пятой колонны в таких масштабах, чтобы можно было беспрепятственно посадить там самолеты, в таких условиях было почти невозможно».[585]

Что касается Корсики, то там находился 80-тысячный итальянский оккупационный контингент, а вот германское присутствие было минимальным. У немцев там был сосредоточен лишь небольшой гарнизон, в основном техперсонал люфтваффе, обслуживающий радарную установку[586], и там вариант с ведением НБД «представлялся более осуществимым. У французов здесь мощные и прекрасно организованные отряды сопротивления, а УСО пополняет запасы оружия и техники. Наша основная задача сводилась к тому, чтобы предотвратить преждевременное восстание».[587]

Тем временем лидеры западных государств-союзников 17–24 августа 1943 г. провели Первую Квебекскую конференцию под кодовым названием «Квадрант» (Quadrant). Делегаты обсуждали, что нужно, чтобы выманить Италию из блока стран Оси и заставить сдаться союзникам. Они договорились о начале вторжения в Италию, назначив его на 3 сентября, т. е. оно планировалось спустя всего 10 дней после конференции. 1 сентября, в среду, из Квебека вернулся бригадный генерал Донован из БСС и привез план «по внедрению пятой колонны для захвата Сардинии и Корсики».[588] Спустя три дня он улетел в Алжир.

В начале сентября подполковник армии США Серж Оболенский – русский белоэмигрант, занимавший в БСС должность главы отдела подготовки ОГ вне Вашингтона, получил приказ, согласно которому он должен был направиться в Алжир. Его должны были сопровождать капитан и лейтенант-радист. В штабе БСС в Алжире Оболенского провели в кабинет, где его ждали генерал Донован, командующий БСС в Алжире полковник морской пехоты Эдди и еще два офицера. Генерал Донован и полковник Эдди объяснили Оболенскому суть задуманной ими миссии.

Командующий 5-й армией США генерал Марк Кларк, пояснили они, готовит морскую высадку на западном побережье Италии в районе Салерно. Поблизости от берега находятся два острова: Сардиния и Корсика, оккупированные немцами. 3 сентября представитель итальянского премьер-министра маршала Пьетро Бадолио тайно подписал безоговорочную капитуляцию с представителем штаба генерала Эйзенхауэра. О капитуляции было объявлено 8 сентября, за день до запланированной генералом Кларком высадки в Салерно. Новость тут же вызвала реакцию на итальянских островах. На Корсике известие о капитуляции спровоцировало народное восстание, и подполье обратилось к БСС и УСО в Алжире за дополнительной помощью. На Сардинии на капитуляцию Италии отреагировали немцы: они решили эвакуировать остров и сначала двинули войска на север через узкий (12 км) пролив Бонифачо, а затем вошли в материковую Италию.[589]

Генералу Доновану нужен был человек, чтобы доставить три письма генералу Антонио Бассо, старшему командующему итальянскими войсками на Сардинии. Автором одного письма был генерал Эйзенхауэр; два других были от маршала Бадольо и генерала Кастеллано – военных заместителей короля Италии. В письмах излагалось предложение для генерала Бассо: итальянцы должны были перейти на сторону союзников и помочь выбить немцев с Сардинии. Оболенский должен был уговорить итальянцев начать атаки против немцев – устраивать засады, диверсии против автоколонн, а также иным способом мешать передвижению немецких войск на Корсику и затем на материк. Он должен был предложить услуги оперативных групп по инструктированию итальянских войск в вопросах закладки взрывчатки и диверсий.[590] Оболенский немедленно вызвался доставить письма, и ему было сказано, что он отбывает завтра утром в сопровождении двух радистов и переводчика. Тогда Оболенский спросил, можно ли ему будет взять с собой на задание одного-двух сотрудников итальянской ОГ, которые проходили у него подготовку и которые только что прибыли в Алжир. Генерал Донован дал согласие.[591]

Полковнику БСС сказали, что из немецких войск на Сардинии в то время присутствовала одна легкая дивизия. Итальянские войска насчитывали несколько дивизий и штаб корпуса. В каких отношениях на тот момент находились немцы и итальянцы на острове, известно не было. Группе Оболенского предстояло десантироваться на парашютах, в военной форме, «вслепую» (иначе говоря, встречать их на земле было некому). С рассветом Оболенский должен был уже добраться до итальянцев и потребовать отвести его к генералу Бассо.[592]

Небольшая группа под руководством подполковника Оболенского высадилась на Сардинии в ночь на 12 сентября 1943 г.[593] Они шли под покровом ночи, обходя оккупированные немцами города, и вскоре прибыли на курорт, где немцы отдыхали. Там они подошли к группе итальянских карабинеров – так называлась местная военная и гражданская полиция по типу жандармерии – и попросили отвести к командиру, который распорядился под вооруженной охраной доставить их в штаб генерала Бассо, до которого было 130 км. Генерал заверил американцев, что итальянцы готовы подчиниться приказам своего короля, только один десантный батальон без ведома штаба решил сменить лагерь и начал пробираться к немцам. Спустя 36 часов подполковник Оболенский радировал в Алжир, что миссия прошла успешно.[594] Сотрудники БСС договорились о том, чтобы итальянцы приняли американские войска под командованием генерала Теодора Рузвельта-младшего, которого генерал Эйзенхауэр направлял на остров в качестве полноправного представителя союзников.[595] По прибытии генерал Рузвельт лично поблагодарил сотрудников БСС за храбрость, проявленную при проникновении на Сардинию в столь опасной обстановке.[596]

Штаб союзных сил (ШСС) в Алжире тем временем отреагировал на посланный корсиканским Сопротивлением по радио призыв о помощи. Подполье сообщало, что значительные по численности германские силы вторглись с Сардинии на Корсику. В ответ на просьбу о помощи старший командующий французскими войсками в Северной Африке сформировал экспедиционную тактическую группу, состоящую из элитного французского ударного батальона (Battaillon de Choc), а также колониальных марокканских и алжирских войск. ШСС попросил БСС направить войска и сопровождать французов. Генерал Донован поручил это задание франкоговорящей ОГ, состоящей из двух офицеров и 30 рядовых, а также специалиста-подрывника и небольшой группы секретной разведки. К ним должно было присоединиться формирование из 44 бойцов британской Специальной авиационной службы.[597] Оперативная группа и контингент БСС выдвинулись на место на французских кораблях и 17 сентября прибыли в столицу Корсики Аяччо.[598]

По словам майора БСС Карлтона Куна, который сопровождал группу БСС по пути на Корсику, командующий французской опергруппой Клипе не смог сработаться с американцами во время корсиканской операции и, похоже, собирался вмешаться и заморозить все операции БСС и сопротивления. «В отличие от представления газетчиков, рисовавших взятие Корсики как великую победу, – вспоминал позже майор Кун, – по большей части состоялось лишь взятие не нужной немцам территории. Если бы немцы только пожелали, они смогли бы отбить Аяччо в любой момент».[599] Как свидетельствуют итоговые оценки, союзническая операция на Корсике никак не повлияла на график перемещения немецких войск. Если у немцев не было планов остаться на Корсике и они просто использовали остров для транзита, то тогда данный пример нельзя в полной мере рассматривать как случай принуждения и следует считать скорее примером изматывания и подрыва. Нельзя однозначно сказать, решили бы немцы, не встретив сопротивления на этом острове, на нем остаться. Поскольку сардинский этап был безусловно успешен, можно говорить о частичном успехе всей операции.

Последние германские войска ушли с Корсики утром 4 октября. После этого для ОГ БСС остров стал базой, с которой осуществлялись рейды вдоль побережья материковой Италии, располагавшегося всего в 57 км. Когда летом 1944 г. подразделения БСС ступили на материк, подобные морские операции прекратились.[600]

В период с 1981 по 1990 г. США поддерживали коалицию сил сопротивления, ставя целью в итоге вынудить Вьетнам вывести оккупационные войска из Камбоджи. Один автор назвал этот конфликт «самым странным и запутанным в истории».[601]

После вывода американских войск из Вьетнама в 1973 г. Камбоджа из сферы американских стратегических интересов как бы выпала. В апреле 1975 г. режим Лон Нол, пользовавшийся поддержкой США, был свергнут коммунистическим движением красных кхмеров, которых поддерживали Китай и Вьетнам. За этим последовали четыре года варварского геноцида, а также принятие красными кхмерами программы переселения, итогом которых была гибель примерно двух миллионов человек, что составляло от 1/5 до 1/3 населения страны.[602] Возглавлял красных кхмеров Салот Сар, более известный как Пол Пот.

За несколько лет красные кхмеры успели поссориться с Вьетнамом и перестали принимать его советы в расчет. Камбоджа в 1977 г. начала совершать нападения на Вьетнам, который ответил пропорционально, параллельно конфликтуя с Китаем. Со временем во Вьетнаме решили, что на посту вождя вместо Пол Пота им нужен кто-то более уступчивый. В итоге в конце декабря 1978 г. Вьетнам вторгся в Камбоджу группировкой из 200 тысяч бойцов, оккупировал страну и таким образом взял под свой контроль значительную часть бывшего Индокитая. СССР поддержал вьетнамскую агрессию и оккупацию в пику Китаю, который наращивал свое влияние в материковой Юго-Восточной Азии.[603]

Вьетнамцы установили в Пномпене марионеточный режим, так называемую кхмерскую народно-революционную партию под руководством Хенг Самрина, отколовшегося от режима бывшего члена красных кхмеров. Новое коммунистическое государство теперь именовалось Народная Республика Кампучия. О падении режима красных кхмеров почти никто на мировой арене не сожалел, но и Китаю, и США действия Вьетнама не понравились.[604] Господство в Юго-Восточной Азии какой-либо одной державы нарушало баланс сил и создавало угрозу безопасности и экономическим интересам США в этом регионе.

В результате США оказались в ситуации, когда в национальных интересах было начать операцию и вынудить Вьетнам уйти из Камбоджи, но такое вторжение выглядело бы нелегитимным, поскольку никакой непосредственной угрозы Соединенным Штатам вьетнамская оккупация этой страны не создавала. Чего, конечно, нельзя было сказать о некоторых ключевых американских союзниках в этой части света – например, о Таиланде. Когда начало формироваться организованное сопротивление марионеточному режиму в Пномпене, члены образованной в 1967 г. международной организации – Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) – решили данное движение сопротивления поддержать. И поскольку США с 1977 г. выстраивали с этой организацией партнерский диалог, то решили оказать поддержку камбоджийского сопротивления в знак политической поддержки этой организации. США, Китай и пять государств – членов АСЕАН успешно заблокировали в ООН попытку признания марионеточного режима в Пномпене. Признание от ООН в итоге получила коалиция сопротивления, состоящая из трех групп камбоджийских эмигрантов и приобретавшая признаки легитимного камбоджийского правительства.[605]

Тем временем в лагеря на тайской границе стекались тысячи беженцев, и возникло несколько небольших групп сопротивления. Красные кхмеры также перешли на прежнее положение повстанческого движения. Убежище отрядам сопротивления кхмеров предоставил Таиланд, обеспокоенный экспансией коммунистического Вьетнама на запад до границы с Камбоджей, которую он хотел бы видеть буферным государством. В деле искоренения коммунистической экспансии в Юго-Восточной Азии Таиланд поддержали союзники по АСЕАН.[606]

Китай, пообещавший поддержку всем кхмерским группировкам, бросившим вызов вьетнамским оккупационным войскам, в рекордных объемах поставлял сопротивлению оружие и технику.[607] Таиланд предоставлял базы материально-технического обеспечения, а также контролировал ведущие в Камбоджу ключевые каналы поставки. У Таиланда не было военных возможностей, чтобы непосредственно противостоять Вьетнаму, поэтому он и его союзники по АСЕАН приветствовали помощь Китая сопротивлению. То была дружба по расчету, служившая интересам как АСЕАН, так и Китая, поставивших общую цель – ограничить в регионе советское и вьетнамское влияние.

В Соединенных Штатах Белый дом осудил агрессию Вьетнама против соседней с ним страны. Госдепартамент и ЦРУ сошлись во мнении, что вторжение, в котором Советский Союз был если не инициатором, то спонсором, не должно остаться без ответа. Директор ЦРУ Уильям Кейси в марте 1981 г. предложил поставлять оружие и другую помощь местным некоммунистическим группировкам.[608] А для этого политики в Вашингтоне должны были действовать более взвешенно.

В последнюю неделю апреля 1981 г. в Вашингтон на встречу с представителями Госдепартамента прибыл председатель фронта сопротивления Сон Санн, бывший премьер-министр в правительстве принца Нородома Сиханука. В преддверии этого визита в столицу приезжали представители его группировки и проводили переговоры с чиновниками из администрации Рейгана и членами Конгресса. Они потребовали от американского правительства политической и военной поддержки в борьбе против вьетнамского марионеточного правительства. 2 мая 1981 г. чиновники из администрации Рейгана объявили, что Соединенные Штаты выступят на стороне Китая и других азиатских стран в поддержку движения сопротивления в Камбодже, которое отныне приобретало единый характер, хотя на этом этапе американская поддержка не носила материального характера и была скорее актом сочувствия и политическим шагом. Китай на тот момент уже помогал оружием, но большая часть этого оружия досталась сторонникам Пол Пота, которых было около 30 тысяч и которые охраняли его горную цитадель.[609]

В тот же месяц госсекретарь Александр Хейг встретился с министром иностранных дел Таиланда Сиддхи Саветсила, представлявшим АСЕАН. США желали продемонстрировать свою поддержку странам АСЕАН, желавшим, чтобы к власти в Камбодже как можно скорее пришел некоммунистический лидер. В июне Хейг согласился прибыть на заседание министров иностранных дел АСЕАН в Маниле. К этому времени чиновники администрации должны были придумать новый план поддержки руководителям сопротивления.[610]

В июне 1982 г. три основные повстанческие группировки сформировали Коалиционное правительство Демократической Кампучии (КПДК) – фактически правительство в изгнании. В этом правительстве политические фракции, состоящие из трех человек, опирались на вооруженное крыло. Некоммунистические группы кхмеров так сильно желали изгнать с территории своей страны вьетнамцев, что объединили силы с теми, кого презирали, – с красными кхмерами, в рядах которых преобладали коммунисты и за которыми числились зверства против камбоджийского народа.[611] В отрядах вооруженных кхмеров было немало бывших офицеров и солдат республиканской армии Камбоджи.

В коалицию, среди прочих, вошел Кхмерский народный национально-освободительный фронт (КННОФ) – антикоммунистическая группировка правого толка, которая образовалась на юго-западе Камбоджи в октябре 1979 г. и которую возглавлял бывший премьер-министр страны Сон Санн. КННОФ ставил целью освобождение Камбоджи от вьетнамской военной оккупации и при этом недопущение к власти красных кхмеров, проводивших политику геноцида. Камбоджа, в соответствии с их целями, должна была стать независимой, суверенной, свободной, некоррумпированной. Также туда входил Национальный объединенный фронт за независимую, нейтральную, мирную Камбоджу (известный по французской аббревиатуре ФУНСИНПЕК) под руководством принца Нородома Сиханука – бывшего короля и главы камбоджийского государства. По соглашению о формировании коалиционного камбоджийского правительства, Сиханук назначался президентом в коалиционном демократическом правительстве, а Сон Санн – премьер-министром.[612] Третьей силой были коммунисты – красные кхмеры, бежавшие из деревень после смены власти, при этом продолжавшие получать финансовую и материальную поддержку от КНР. Пока красные кхмеры находились у власти, они заслужили клеймо мировых изгоев[613], и теперь, когда они вступили в коалицию сил сопротивления, у нее появились прекрасные боеспособные отряды, а в ответ сами красные кхмеры рассчитывали не только не прекратить свое существование, но и реабилитироваться в глазах общества.

Входящие в коалиционное правительство разрозненные группы относились друг к другу с осторожностью и недоверием, при этом признавая необходимость максимально тесного сотрудничества. Наибольшим военным потенциалом в коалиции обладали красные кхмеры, пользовавшиеся мощной поддержкой Китая, за ними шла фракция Сон Санна.[614]

Директор ЦРУ Уильям Кейси по-прежнему защищал идею самой активной помощи сопротивлению, и после долгих дискуссий удалось договориться по этому вопросу с Госдепартаментом, где опасались, что американская помощь попадет в руки коммунистов. Чиновники договорились о программе поставки несмертельных боевых средств примерно на 5 млн долл. для некоммунистических формирований Сон Санна и принца Сиханука. Параллельно Вашингтон поддерживал попытки АСЕАН усадить участников конфликта за стол переговоров и найти решение. Американская программа нелетальной помощи стартовала осенью и предусматривала финансирование, поставки медикаментов и гуманитарной помощи, продовольствия, военной формы, а также нескольких транспортных средств. Помощь оказывалась скрыто, по каналам через территорию Таиланда.[615] Белый дом и другие госорганы согласились, что следует поддержать АСЕАН, хотя «от этих усилий особо никто ничего не ждал».[616] Сотрудники ЦРУ, работающие на месте – в Таиланде, в сотрудничестве с тайскими чиновниками удостоверились, что все средства и материальное обеспечение, поставляемое Соединенными Штатами, направляются исключительно некоммунистическим группировкам.[617]

Директива решений нацбезопасности (ДРНБ) 158, опубликованная в январе 1985 г., определяла цели американской политики в отношении Камбоджи так: «восстановить нейтральную Кампучию в качестве буфера между Таиландом и Вьетнамом; минимизировать советское влияние и присутствие в регионе; расширить сотрудничество с АСЕАН таким образом, чтобы параллельно расширялись – или по крайней мере не слишком страдали – наши отношения с Китаем».[618] США должны были продолжать поддерживать инициативу АСЕАН по достижению урегулирования, при котором Вьетнам бы вывел войска, при этом американское правительство предоставит все ведение переговоров АСЕАН, а само будет держаться в стороне. Вашингтон также оказал мощную поддержку концепции АСЕАН, согласно которой нельзя было допускать возвращения к власти в Камбодже красных кхмеров.

В декабре 1985 г. инициатива конгрессмена-демократа от Нью-Йорка Стивена Соларза по предоставлению открытой военной помощи камбоджийскому сопротивлению была утверждена обеими палатами Конгресса. Белому дому не слишком нравилось, что у него перехватывают инициативу в применении доктрины Рейгана (призывал поддерживать антикоммунистические течение по всему миру), поэтому выразил по ее поводу лишь сдержанное одобрение. В итоге, однако, администрация утвердила эту инициативу официально. Помощь в виде несмертельных боевых средств сопротивлению, до 1985 г. предоставляемая Соединенными Штатами скрыто, была увеличена и теперь оказывалась уже открыто.[619]

Инициатива развивалась без заметного успеха. В июне 1986 г. в Камбодже все еще находился 160-тысячный вьетнамский оккупационный контингент, а лучшие фермерские угодья забрали себе 700 тысяч вьетнамских поселенцев. Советский Союз продолжал поставлять марионеточному режиму значительную военную и экономическую помощь.[620] В сентябре 1986 г. Белый дом, в дополнение к внедрению доктрины Рейгана в Камбодже, опубликовал еще одну директиву решений. Главной целью «Большой стратегии» администрации Рейгана на период мирного времени, в соответствии с этим документом, признавалось «любое возможное содействие демократическим и националистическим движениям в борьбе с тоталитарными режимами», а также «поиск путей сотрудничества с союзными и прочими силами в вопросе предоставления таким движениям материальной поддержки».[621] Другими словами, поддержка сил сопротивления была официально провозглашена как американский политический курс.

К июлю 1987 г. бойцам сопротивления, численность которых оценивалась в 60 тысяч, противостояли войска режима Самрина и 150–180 тысяч солдат оккупационных вьетнамских сил.[622] Сопротивлению приходилось нелегко. Ранее в том же году КННОФ под руководством Сон Санна насчитывал 20 тысяч бойцов-партизан, но к середине года его численность сократилась до 5 тысяч.[623] Из-за хаоса в организации и межфракционных трений внутри коалиции во многом и назрел конфликт. Коалиция изначально была, мягко говоря, хрупкой, поэтому неудивительно, что в ее рядах наметилась разобщенность. Более других всем докучала фракция красных кхмеров: ее члены подвергали нападкам коллег из некоммунистических объединений и не хотели внимать указаниям, если они исходили от некоммунистических лидеров.

Белый дом в опубликованном в ноябре 1988 г. стратегическом документе сообщал о необходимости «позитивных шагов по отношению к Вьетнаму» в рамках оказания на эту страну давления с целью заставить ее вывести войска из Камбоджи. Одновременно предстояло решать вопрос военнопленных/пропавших без вести и другие гуманитарные проблемы. США по-прежнему должны были «открыто подчеркивать свою готовность рассмотреть возможность нормализации отношений с Вьетнамом в контексте камбоджийского урегулирования».[624]

Когда в январе 1989 г. в должность вступил Буш, его администрация начала активно добиваться увеличения помощи некоммунистическим силам камбоджийского сопротивления и даже предложила расширить в рамках американской программы объем помощи оружием. В марте Белый дом нарастил программу открытой помощи на 40 % по сравнению с объемами 1988 г., а также объявил о желании оказать дополнительную военную поддержку. Инициатива с предоставлением летальной помощи нашла поддержку в Конгрессе, но в итоге предложение было заблокировано сенатором-демократом от Западной Вирджини Робертом Бердом – председателем комитета по ассигнованиям.[625]

Наконец, в начале 1989 г. вьетнамцы объявили, что выводят войска из Камбоджи. Вывод был завершен к сентябрю. Марионеточный режим в Пномпене все же находился у власти, его охраняли усиленная регулярная гвардия численностью 45 тысяч, а также 50–100 тысяч ополченцев. Однако эти силы начинали утрачивать боевой дух, и сразу после вывода вьетнамских войск началась партизанская наступательная операция, которая сопровождалась внушительными успехами.[626]

К лету 1990 г. продолжающаяся поддержка Штатами некоммунистических оппозиционных формирований в Камбодже породила ряд спорных вопросов. В июне палата представителей проголосовала за то, чтобы продолжать и далее оказывать данную помощь, а неделю спустя комитет Сената по разведке проголосовал против. В середине июля 1990 г. после переговоров членов Совета Безопасности ООН в Париже госсекретарь США Джеймс Бейкер III объявил о прекращении оказания Соединенными Штатами поддержки камбоджийскому сопротивлению.[627]

Конфликт в Камбодже завершился в октябре 1991 г. подписанием мирного соглашения в Париже. В национальный верховный совет – переходное правительство, которое курировала переходная администрация ООН в Камбодже при поддержке 15-тысячного контингента миротворцев, вошли все три оппозиционные фракции. На проведенных в мае 1993 г. выборах с небольшим перевесом победил ФУНСИНПЕК принца Сиханука, который затем сформировал коалиционное правительство. Красные кхмеры от участия в выборах, а еще ранее – в мирных переговорах – отказались. Через некоторое время в северо-западных провинциях возобновился конфликт между красными кхмерами и новым правительством.

В ходе успешной опосредованной военной кампании правительству США, по его мнению, удалось достичь целей, ограничившись лишь теневой поддержкой сил сопротивления. Администрация Клинтона поставляла несмертельные боевые средства и внедрила скромную программу международного военного образования и подготовки. В результате совместной поддержки американцев и региональных партнеров, а также программы справедливой амнистии для оставшихся боевиков к началу 1995 г. из рядов красных кхмеров начался стремительный отток.[628]

Вторая фаза американской поддержки афганским моджахедам имела место с января 1985 г. по февраль 1989 г., США предприняли попытку отбрасывания оккупационных советских войск путем принуждения их к выводу из Афганистана всех войск.[629]

Администрации Рейгана программа скрытых операций в Афганистане досталась от предшественников. В основу ее была положена задача, озвученная в изначальном президентском распоряжении, подписанном еще Картером. Во время подписания такой вариант, как вывод всех советских войск без исключения, никто попросту не мог предусмотреть; в то время подобная цель «мало кому казалась осуществимой».[630] Конгрессмен Чарли Уилсон, неутомимый сторонник увеличения объемов помощи моджахедам, эту стратегию «назойливого раздражителя», «колючки под седлом» для советских оккупантов не поддержал. Он не мог понять, почему правительство и ЦРУ «даже не пытались строить планы на то, чтобы убить зверя».[631]

Соединенные Штаты оказывали поддержку моджахедам, начиная с вторжения советских войск в Афганистан в декабре 1979 г. В январе 1985 г. из донесений разведки стало ясно, что Советы опасаются увязнуть в Афганистане еще сильнее. В связи с этим они планировали увеличить численность своей группировки и принять на вооружение более качественное оборудование, позволяющее выслеживать и уничтожать боевиков. После выхода обстоятельного межведомственного доклада, посвященного стратегии США в Афганистане, директор ЦРУ Уильям Кейси рекомендовал существенно расширить программу скрытной поддержки афганского сопротивления. Он видел перед собой «шанс нанести удар раздутой и потенциально уязвимой империи Советов».[632] С его мнением согласились высокопоставленные руководители в Госдепартаменте и Минобороны.

Президент Рейган дал добро и приказал всеми силами «помочь моджахедам не просто продержаться, а победить».[633]

Итак, спустя пять лет воплощения в жизнь стратегии налагания на Советский Союз непомерных военных расходов, президент Рейган вдруг объявил, что цели операции изменились. Сделал он это, подписав директиву решений по нацбезопасности 166 от 27 марта 1985 г. «Конечная цель нашей политики, – значилось в новой директиве, – устранение советских войск из Афганистана и восстановление статуса независимого государства».[634] Если сначала Москву хотели «заставить платить по счетам», то теперь Белый дом пытался заставить ее «убраться вон».[635]

Ниже в документе определялись промежуточные цели на ближайшие четыре года, среди них – демонстрация Советскому Союзу бесплодности его афганской стратегии; воспрепятствование использованию страны Советами в качестве плацдарма для расширения влияния в регионе, в частности обратив в свою пользу волнения в Иране, если таковые будут происходить; противостояние советской агрессии в странах третьего мира; углубление политического сотрудничества между афганскими оппозиционными движениями; «информирование о войне советских людей с целью снизить доверие к Советской армии и советской внешней политике».[636]

В том же месяце, когда администрация Рейгана опубликовала директиву решений национальной безопасности 166, в Советском Союзе после смерти Константина Черненко к власти пришел Михаил Горбачев, который, в отличие от трех своих предшественников, не видел в афганской войне никакого прока. В этом он даже признался в письме президенту Рейгану.[637] Теперь советское руководство стало открыто обсуждать расходы на войну в Афганистане. В октябре 1985 г., во время визита в Москву президента Бабрака Кармаля, советского ставленника, занявшего пост вскоре после вторжения 1979 г., Горбачев сообщил ему, что подумывает о выводе войск из Афганистана. Коммунистам из правящей Народно-демократической партии Афганистана, сказал Горбачев, теперь предстояло справляться самим.[638] В мае 1986 г. под давлением Москвы Кармаль подал в отставку. Ему на смену пришел Мохаммад Наджибулла.

В ответ на усиления Советским Союзом своего контингента в Афганистане, который рассчитывал завершить конфликт своей победой, американские военные усилили поддержку боевиков, начав поставлять им усовершенствованные средства скрытой связи, данные спутниковой разведки, а также «усиленной специализированной подготовки партизанских сил».[639] Затем, все осторожно обсудив, администрация решила в апреле 1986 г. предоставить афганским партизанам-моджахедам противовоздушные переносные комплексы «Стингер» и тем самым усилить их боеспособность. Вскоре была отправлена первая партия из 400 ракет. Сумев взять верх над теми сотрудниками ЦРУ и Минобороны, которые выступали за то, чтобы сохранить возможность под благовидным предлогом свернуть помощь, а также за то, чтобы препятствовать попаданию технологии в руки Советскому Союзу, администрация добавила в программу поддержки оружие, которое не только существенно повышало шансы моджахедов на успех, но и недвусмысленно указывало на причастность США.[640]

Усовершенствования коснулись и подготовки бойцов афганского сопротивления. В течение июня 1986 г. Пакистан при поддержке офицеров ЦРУ и американского спецназа построил лагеря, где афганских повстанцев учили обращению с новым оружием и радиоаппаратурой.[641] К 1987 г., как писал пакистанский генерал Мохаммед Юсаф, в штаб-квартиру пакистанской межведомственной разведки хлынул «неиссякаемый поток специалистов ЦРУ и Пентагона».[642] Изданная администрацией Рейгана 1 мая 1987 г. директива решений в сфере нацбезопасности № 270 гласила, что попытки сделать советскую оккупацию затратным для СССР предприятием были направлены на «оказание давления на эту страну с целью достижения всеобъемлющего политического урегулирования, в результате которого должен произойти быстрый, полный и необратимый вывод советских войск», а также на усиление международной поддержки и информирование мировой общественности.[643]

Тем временем администрация продолжила прилагать усилия на дипломатическом фронте, по-прежнему выступая на мировой арене с осуждением советского режима. Также администрация в сотрудничестве с Конгрессом и под эгидой Американского агентства международного развития (АМР США) учредила программу гуманитарной помощи, в рамках которой в течение трех лет, с 1986 по 1988 г., народу Афганистана предоставлялись продовольствие и медикаменты на сумму в 90 млн долл., а также оказывалась помощь в образовании и сельском хозяйстве.[644] К 1989 г. не менее четверти населения Афганистана проживало за пределами территории страны в лагерях беженцев, большинство из которых располагалось в Пакистане.[645]

В отличие от Никарагуа, в отношении Афганистана ситуация вокруг американской поддержки сопротивлению сложилась катастрофическая. Белый дом, Госдепартамент, Пентагон и Конгресс сошлись во мнении, что поддержку формированиям моджахедов нужно увеличивать. На Капитолийском холме, как метко выразился Брюс Ридел, «решили предоставить Белому дому зеленую улицу, особенно после активизации Пакистана».[646] Президент Зия-уль-Хак, отныне убежденный в том, что СССР с головой погряз в борьбе с моджахедами и не представляет угрозы Пакистану, ни в чем себе не отказывал. Он даже рискнул санкционировать рейды МВР в советской Средней Азии.[647] Президент Рейган санкционировал пятикратное увеличение размеров финансирования для афганского сопротивления. Если в 1984 г. общая сумма финансовой помощи сопротивлению составляла 122 млн долл., то в 1987 г. она возросла до 630 млн долл.[648]

Подписанные 14 апреля 1988 г. Женевские соглашения включали график вывода боевых советских частей из Афганистана. Вывод должен был начаться 15 мая и завершиться 15 февраля 1989 г.[649] В соответствии с этим соглашением, 15 февраля 1989 г. последние советские войска – а группировка, по оценкам, насчитывала 115 тысяч военнослужащих – перешли мост через реку Амударья; так закончилась советская оккупация Афганистана.[650] По крайней мере, на территории страны не было больше боевых советских частей – оставались разве что специалисты и советники на службе у коммунистического режима в Кабуле.

Когда последние представители СССР ушли с афганской территории, глава отделения ЦРУ в Пакистане отправил в штаб-квартиру ведомства шифрованное сообщение: «Мы победили».[651] Победа обошлась американским налогоплательщикам в 3 млрд долл.[652] Аналитик Джон Наттер в числе некоторых других экспертов охарактеризовал данную фазу военной кампании в Афганистане как, возможно, величайшую скрытую военизированную операцию. «Посредством ЦРУ и ССН, – пишет Наттер, – Соединенные Штаты вели неконвенциональную войну, в рамках которой моджахеды успешно “вынудили” оккупирующую державу, каковой являлся Советский Союз, отказаться от своей политики в Афганистане».[653] Война между бойцами афганского сопротивления и советскими войсками была окончена; началась борьба за власть внутри страны.

Американская помощь силам сопротивления в Анголе в 1975 и 1976 гг. оказалась заблокирована из-за поправки Кларка, которая запрещала любые вмешательства во внутренние дела этой страны. Новая администрация во главе с президентом Картером особого интереса к Анголе не проявляла. Директор ЦРУ адмирал Стэнсфилд Тернер тем временем предпринял сокращение штата секретной службы, как следует его перетряхнув. 80-е гг. для США ознаменовались существенным ослаблением потенциала для проведения военизированных операций.[654]

В январе 1981 г. пост президента занял Рональд Рейган. 6 февраля на заседании СНБ новый директор ЦРУ Уильям Кейси сказал президенту: «Оказать давление на Кубу проще всего через Анголу. Нам надо добиться отмены поправки Кларка и рассмотреть возможность оказания помощи Савимби».[655] В марте, на заседании группы планирования в сфере нацбезопасности (ГПНБ), Кейси предложил скрытые программы в поддержку повстанческих движений в нескольких странах, включая Анголу. Госсекретарь Александр Хейг согласился и 18 марта объявил, что «наши действия продиктованы общестратегическими задачами, а именно: противодействие советскому, кубинскому и местному марксистскому влиянию и сокращение такового; укрепление наших отношений со всеми государствами, гарантирование себе доступа к ключевому минеральному сырью и на ключевые рынки; [и] претворение в жизнь курса на сотрудничество с нашими союзниками».[656]

Новая американская политика обрела форму в директиве по нацбезопасности от 17 января 1983 г. В отношении кубинского присутствия в Анголе в документе утверждалось, что Соединенные Штаты «предпримут попытки снижения кубинского присутствия и влияния на юге Африки, возглавив активные дипломатические усилия, направленные на достижение вывода кубинских войск из Анголы или, если это не удастся, на обложение Кубы непомерными расходами за присутствие в том регионе.[657] В апреле госсекретарь Джордж Шульц произнес речь в Далласе, в которой рассказал, что Куба с 1962 г. утроила численность своей армии и что ее контингент в Анголе составляет 40 тысяч.[658]

После того как в 1984 г. подавляющим большинством голосов президент Рейган был переизбран, ряд особенно активных конгрессменов начал призывать к отмене поправки Кларка с целью беспрепятственного применения доктрины Рейгана в Анголе. Их усилия привели к тому, что летом 1985 г. поправка была аннулирована. К декабрю администрация планировала возобновить помощь движению УНИТА под руководством Савимби. Со временем поддержка УНИТА стала одним из столпов рейганской доктрины. В феврале 1986 г. вышла новая доктрина решений в сфере нацбезопасности, в которой в качестве американской внешнеполитической цели значилось «сокращение и, по возможности, устранение влияния и потенциала СССР и их пособников на юге Африки». Этой цели США были намерены добиваться «путем принуждения МПЛА к серьезным переговорам и принятию выработанного на них решения», к ведению «дискуссий с Советским Союзом с целью снизить и в итоге свести на нет объем советской военной помощи Анголе, а также к продвижению идей примирения УНИТА и МПЛА».[659] Новая программа поддержки для УНИТА, стартовавшая в 1986 г., включала поставки противовоздушных комплексов «Стингер»; инициатива получила одобрение ГПНБ в то же время, что и аналогичная инициатива в отношении афганских моджахедов.[660]

В сентябре 1986 г. была принята совершенно секретная «Базовая стратегия национальной безопасности», и в этом документе перечислялись следующие глобальные цели американской политики: «сдерживание и обращение процесса расширения советского влияния и роста военной мощи по всему миру; нейтрализация усилий СССР по наращиванию влияния; ослабление связей между Советским Союзом и его государствами-спутниками в третьем мире; и «противодействие авантюрным устремлениям СССР».[661] Соответственно, Белый дом увеличил объем скрытой помощи УНИТА в 1987 г. до 18 млн долл. и до 40 млн долл. в 1988 г.[662]

В новой «Национальной политике и стратегии для конфликта низкой интенсивности», опубликованной администрацией Рейгана 15 июня 1987 г., было прямо прописано положение о том, что поддержка сил сопротивления – один из столпов американской политики. «В соответствии с международным правом, – говорилось в стратегии, – Соединенные Штаты должны оказать поддержку избранным движениям сопротивления, сражающимся за свободу или самоопределение в оппозиции к режимам, действующим против интересов США», и «воспользоваться отдельными движениями сопротивления как средством давления на враждебные режимы».[663] Это и была доктрина Рейгана.

С 13 января по 23 марта 1988 г. УНИТА и южноафриканские войска в ходе продолжительных боев сорвали наступление МПЛА вглубь занимаемой УНИТА территории в Южной Анголе. После этого УНИТА и ЮАР призвали к началу переговоров.

В первый год правления администрации Рейгана помощник госсекретаря США по делам Африки Честер Крокер дал старт дипломатической инициативе, итогом которой в 1988 г. стали переговоры между США, Анголой и Кубой. В результате переговоров 8 августа 1988 г. было заключено перемирие, а также договор, получивший известность как Браззавильский протокол или Браззавильские соглашения (официально – «Соглашение между правительством Республики Кубы и правительством Народной Республики Анголы о завершении интернациональной миссии кубинского воинского контингента»). Соглашение предусматривало вывод, согласно графику, кубинских войск из Анголы, а южноафриканских – из Намибии, открывая путь к провозглашению этой страной независимости. К этому соглашению прилагался протокол, предусматривающий дальнейшие переговоры о перемирии между МПЛА и УНИТА. Переговоры состоялись, а соглашение было подписано отчасти из-за того, что ангольское и кубинское правительства оказались в неблагоприятной, патовой ситуации из-за того, что США возобновили и увеличили поддержку УНИТА.[664]

Помощь УНИТА со стороны США этим, однако, не ограничивалась. Администрация Буша-старшего дала обещание не прекращать ее до тех пор, пока в Анголе не будет достигнуто общенациональное примирение.[665]

Вывод войск из Анголы Куба завершила в мае 1991 г., на пять недель раньше срока.[666] К сожалению, это не положило конец гражданской войне в Анголе. На октябрьских выборах 1992 г., которые все наблюдатели назвали свободными и честными, победил кандидат от МПЛА Жозе Эдуарду Душ Сантуш. Он набрал 49 % голосов, а его оппонент Савимби – 40 %. После этого Савимби объявил результаты выборов недействительными и решил возобновить войну с режимом. В апреле 1993 г. Савимби отверг предложение Клинтона провести решающий тур с участием Душ Сантуша и Савимби. В результате США 19 мая 1993 г. официально признали правительство МПЛА и прекратили поддержку движения УНИТА. Иначе говоря, хотя благодаря американской поддержке УНИТА из Анголы и ушли кубинские войска, задача по выводу Анголы из-под советского влияния выполнена не была.

Г. Принуждение путем гуманитарной интервенции

Термин «гуманитарная интервенция» означает «вмешательство во внутренние дела одного государства, которое осуществляет другое государство, коалиция государств, региональная или межправительственная организация из гуманитарных соображений.[667] В редких случаях государство или коалиция государств может вмешиваться во внутренний конфликт из гуманитарных соображений и с целью принуждения государства-притеснителя к прекращению этнических чисток или иного гуманитарного кризиса. В некоторых случаях сюда может относиться поддержка групп сопротивления, которые ведут борьбу против угнетателей.

Весной 1999 г. США приняли участие в интервенции НАТО в Косове – автономном регионе внутри государства Югославия. Задача натовской кампании состояла в том, чтобы вынудить югославское правительство под руководством Слободана Милошевича прекратить продолжающиеся этнические чистки албанско-сербского населения в Косове и принять условия мира. Основной силой, на которую полагалось НАТО, стали интенсивные воздушные бомбардировки в поддержку группы сопротивления косовских албанцев, которые встали на защиту населения региона. Но в рамках интервенции также осуществлялась и непосредственная скрытая поддержка оппозиционного формирования, известного как Армия освобождения Косова (АОК). Некоторые исследователи называют этот случай гуманитарной интервенции «самым неоднозначным» и утверждают, что этим случаем «проверяется легитимность гуманитарной операции».[668] В 1989 г. югославский диктатор Слободан Милошевич начал свертывать автономию, дарованную Косовскому краю в 1974 г. еще Тито. Милошевич в свое оправдание заявлял, что таким образом защищал сербов в Косово от притеснений со стороны косовских албанцев. К 1993 г. в ответ на растущее притеснение албанцев со стороны Милошевича образовалась АОК. Хотя к 1996 г. эта организация насчитывала не более 150 бойцов, она начала совершать нападения на сербские полицейские участки, а также военные и правительственные объекты, стараясь при этом избегать жертв среди мирного населения. К 1998 г., по прошествии двух лет, эта группа насчитывала 500 бойцов. Она перешла к более активным действиям в отношении сербов, а те, в свою очередь, прибегли к репрессиям и зверствам. Начались тяжелые бои между АОК и войсками Федеративной Республики Югославия, начавшими жестокую операцию по подавлению повстанцев.

В столкновениях с 40-тысячной югославской армией, в распоряжении которой были авиация, танки и артиллерия, АОК несла тяжелые потери. Сербы тем временем проводили этнические чистки, наводя ужас на косовских албанцев, уничтожая деревни. Сообщалось, что пленных бойцов АОК казнили.[669]

В итоге зверства, за которыми стояли югославские военные, привели к тому, что НАТО предприняло интервенцию в поддержку повстанцев. К 13 странам коалиции НАТО присоединились и американские войска, и вместе коалиция начала безжалостно бомбить позиции сербов и инфраструктуру. Эта операция, начавшаяся 23 марта 1999 г., получила название «Союзная сила» (Allied force). Целью операции НАТО был подрыв боевой мощи 3-й югославской армии и прекращение этнических чисток. На земле югославским силам продолжала противостоять АОК. Направить в регион наземные войска ни одна из стран НАТО не рискнула. Известно, что ЦРУ на протяжении конфликта помогало АОК финансированием, боеподготовкой и матобеспечением.[670]

10 июня 1999 г. ООН положила конец косовскому конфликту, приняв резолюцию Совбеза 1244. Войска НАТО в течение трех месяцев демонстрировали воздушное превосходство, и в итоге Милошевич вынужден был уступить и капитулировать. Некоторые исследователи утверждали, что решение Милошевича было продиктовано опасениями, что АОК возродится.[671] После капитуляции Милошевича была создана миротворческая группировка ООН. Кампания против Милошевича для НАТО и АОК окончилась чистой победой.[672] Историки разведки не без иронии замечали, что ЦРУ «после косовской войны оказалось не просто на стороне тех, кто победил, а на стороне тех, кто прав».[673]

Глава 3

Поддержка сил сопротивления в целях смены режима

От заговоров погибло государей гораздо больше, чем от открытой войны.

Николо Макиавелли

Правительство США может принять решение поддержать движение сопротивления или мятеж, целью которого является свержение установленного режима, если этот режим в отношениях с Соединенными Штатами занимает враждебную позицию или иным образом ставит под угрозу интересы американской безопасности. Иногда США оказывают поддержку и угнетенному населению оккупированной страны. В том и в другом случае обычно исходят из того, что сопротивление, добившись успеха, установит новую власть, по крайней мере до того момента, когда удастся должным образом провести выборы. Если свержение удастся, войскам США, возможно, потребуется оказывать помощь по стабилизации страны, и не исключено, что понадобится проведение долгосрочных операций по участию во «внутренней обороне» иностранного государства.[674]

Бывший замминистра обороны по вопросам политики Дуглас Фейт утверждал, что режимы, поддерживающие террористическую деятельность, «чаще всего и проявляют агрессию по отношению к внешнему миру, и угнетают собственный народ»[675], вследствие чего в данных странах нельзя исключать наличия группировок сопротивления. Данные группировки следует поддерживать с целью осуществления либо принуждения, либо смены режима. Вскоре после терактов 11 сентября, когда законодатели обсуждали ответные меры, Фейт предложил стратегическую схему на основе «содействия местных народам в избавлении от террористов и освобождении от режимов, поддерживающих терроризм».[676]

Правда, решение провести операцию по свержению сопряжено с риском. Как только дан старт, передвижения поддерживаемой группировки становится почти невозможно полностью проконтролировать, равно нельзя повлиять на финальный результат. Как писал министр обороны и директор ЦРУ Роберт Гейтс, в истории почти нет примеров, когда на смену свергнутому режиму приходили умеренные реформаторы.[677]

A. Смена режима в целях отбрасывания

«Отбрасывание» – термин времен холодной войны, которым обозначали действия по освобождению страны от коммунистической агрессии. После сдерживания это был следующий шаг, направленный на то, чтобы остановить коммунистическую экспансию.

С 1949 по 1954 г. БКП ЦРУ совместно с британской разведслужбой СРС проводило операцию по свержению правительства албанского лидера Энвера Ходжа. Изначально британская операция, которая проводилась с одобрения премьер-министра Клемента Эттли, переросла в англо-американское сотрудничество: БКП помогло СРС создать мнимое правительство в изгнании – комитет «Свободная Албания». Стратеги рассчитывали, что оно стало путеводной звездой для враждующих фракций эмигрантов, также это правительство выполняло функцию прикрытия – дабы в случае чего иметь возможность отрицать свою причастность.[678]

В ночь с третьего на четвертое октября 1949 г. СРС в два захода осуществила морскую переброску первых албанских агентов. Одна группа через несколько дней после высадки наткнулась на засаду, в результате три члена группы были убиты и четверо пропали без вести. Оставшаяся группа из пяти агентов от местных жителей узнала о недавнем прибытии в район албанских войск. Местным жителям было дано указание сообщать о всяких неизвестных лицах, которые там будут появляться. Агенты связались с родными и близкими и спросили, нет ли у тех желания поучаствовать в организации повстанческих группировок. Хотя было видно, что местные до некоторой степени заинтересованы в борьбе с правительством, все же перспективы подобной деятельности – под руководством всего пяти оперативников и без поставок оружия – они расценивали скептически. Им хотелось, чтобы приверженность делу как-то проявили британцы и американцы.[679]

Британцы не стали ничего делать дальше и попросили помощи у Соединенных Штатов. Американской стороне они заявили, что данная скрытая операция – это своего рода «клинический эксперимент, призванный доказать возможность проведения в других районах более масштабных операций по отбрасыванию»[680] – иначе говоря, возможность освобождения страны от советского влияния.[681] Предполагалось также, что в ходе данной операции будет выявлено состояние дел в албанском сопротивлении, а также его способность при незначительной внешней поддержке свергнуть режим Ходжи. В рамках операции «Демон» (Bgfiend) БКП США предоставляло албанцам финансирование и матобеспечение, а также участвовало в подготовке и переброске бойцов.

Зимой 1949–1950 гг. на Средиземноморье прошли боевую подготовку сотни албанских беженцев. В декабре на албанское побережье была доставлена еще одна группа. Тут же выяснилось, что албанское правительство было в курсе их планов и поджидало их. По сути, все агенты попали в плен и были казнены. В 1950 г. морем были доставлены еще две группы. Были и отряды, которые проникли в Албанию из Греции, пешком перейдя границу. Этим войскам пришлось еще туже, чем тем, которых перебросили в октябре.[682]

Весной 1950 г. БКП осуществило набор первой группы из 49 перемещенных лиц албанской национальности, а 8 июня 1950 г. в Западной Германии, близ Мюнхена, начало готовить их к выполнению миссии. Бюро планировало сбросить этих агентов над албанской территорией с парашютом с борта выкрашенного в черный цвет самолета C-54, за штурвалом которого должны были сидеть предоставленные СРС летчики-поляки. Первая группа подготовленных БКП агентов смогла вылететь на задание лишь со второй попытки. Самолет поднялся в воздух с аэродрома близ Афин в ночь с 19 на 20 ноября 1950 г., группа десантировалась в Албании к северо-востоку от Тираны. Вторая группа приземлилась на 20 км дальше, на следующее утро попала в окружение и была атакована албанскими войсками, которые, похоже, были в курсе планов группы и даже знали агентов по именам, поэтому их заранее подняли по тревоге и перебросили на место высадки.[683]

Операции продолжались на протяжении 1954 г. Группа за группой отправлялись на территорию противника и бесследно исчезали. Ситуация складывалась не обнадеживающая. Уцелевшим членам из отряда, заброшенного в ноябре, удалось выйти на связь. Они сообщили о том, что изначально у сельских жителей было желание примкнуть к сопротивлению, но это желание за прошедшие недели рассеялось, поскольку им не присылали ни людей, ни оружия, ни оснащения. Опять же, к ним не забрасывали ни американских, ни британских военных, что особенно огорчало и наводило на мысли о незаинтересованности этих стран в помощи. Отряд несколько раз вступил в столкновения с албанскими войсками и в итоге сдался властям. К апрелю 1954 г., когда были казнены уже тысячи албанцев, руководство США наконец призвало свернуть операции.[684]

На протяжении многих месяцев в Албанию по морю или по воздуху забрасывались небольшие отряды, которые «сразу попадали в руки тайной полиции. И из-за этого с каждой проваленной миссией планы становились все более безумными, подготовка – все более небрежной, а албанцы – все более отчаянными, так как вероятность оказаться в плену становилась для них все более явной».[685] Неизвестным британским и американским разведчикам источником утечки был Гарольд «Ким» Филби, старший офицер СРС, начиная с 30-х гг. тайно работавший на Советский Союз, а с середины 1949 г. ставший связным между СРС и БКП. Так у СССР появился «крот» в вашингтонской секретной службе.[686] Ему с самого начала были досконально известны детали операций СРС и БКП в СССР и Восточной Европе, и этой информацией он снабжал Советский Союз, который, в свою очередь, делился сведениями с Тираной. В 1963 г., когда власти вычислили причастность Филби к шпионажу, тот сбежал в Советский Союз.

Ущерб нанес не только Филби: Советскому Союзу стали известны каналы вербовки и боеподготовки БКП. Лишь через несколько лет спецслужбы узнали о том, что «Советскому Союзу с самого начала было известно об операциях во всех возможных аспектах. Им удалось проникнуть в тренировочные лагеря на территории Германии. Албанские эмигрантские круги в Риме, Афинах и Лондоне сплошь кишели предателями».[687] Но речь шла не только о бреши в безопасности. Как писал Рой Годсон, англосаксы «к несчастью, никакого понятия не имели о том, насколько жесткой была власть Ходжи над Албанией».[688] Исследователь Тим Вайнер об операции в Албании отзывался желчно, заявляя, что имел место «за провалом провал… полеты не прекращались на протяжении четырех лет. Погибло около 200 иностранцев – сотрудников ЦРУ».[689] Сходную оценку дает историк Ричард Шульц: «Было подготовлено множество агентов, им сделали фальшивые документы и отправили в запретную зону для организации подпольных сетей и проведения военизированных операций. С тех пор из них мы мало о ком слышали».[690]

Пожалуй, из всех провалов американского правительства по части программ поддержки иностранного подполья с целью смены режима наибольшее освещение получила попытка свержения кубинского лидера Фиделя Кастро, предпринятая в начале 60-х гг. Кастро и его «Движение 26 июля» совершили революцию, кульминацией которой стало состоявшееся в первую неделю января 1959 г. свержение режима диктатора Фульхенсио Батисты. Гораздо меньше говорят о другом – о том, что, как и в случае в Китаем во время корейской войны, ЦРУ предприняло три операции, в равной степени неудачных, применив три разных подхода.

Операция «Марк» (JMARC). Первая операция – широко известное вторжение в заливе Свиней. В конце 1959 г. уже не осталось сомнений в том, что Кастро привержен делу коммунизма и дружбе с СССР. 13 января 1960 г. специальная группа СНБ при президенте Эйзенхауэре, служившая в качестве центра обработки данных о скрытных операциях, одобрила предложение ЦРУ запустить планирование скрытой деятельности, направленной против Кастро.[691] К 16 марта был готов план ЦРУ. Цель операции была обозначена так: «осуществить смену режима Кастро на другой, более отвечающий истинным интересам кубинского народа и более приемлемый для Соединенных Штатов, таким образом, чтобы никоим образом американского вторжения не афишировать».[692] В плане рекомендовалось вести пропаганду среди местного населения с использованием средств массовой коммуникации и сформировать на Кубе умеренную оппозиционную группировку и военизированный отряд, который бы располагался за пределами страны, в сочетании с тайной сетью коммуникаций, включающей среди прочего действующий на острове военизированный элемент.[693] 17 марта на заседании Овального кабинета план утвердил президент Эйзенхауэр.[694] Операция, описанная в плане, получила кодовое имя JMARC.

На Кубе с Кастро боролись диссиденты из числа представителей коренных народов и группировки сопротивления, такие как Движение революционного восстановления (ДРВ) и Движение 30 ноября, хотя, по мере того как органам безопасности Кастро удавалось наладить работу, численность этих движений неуклонно снижалась.[695]

И буквально сразу же в окрестностях Майами стартовал набор во внешнюю военизированную группировку, которая должна была состоять из кубинских мигрантов-антикоммунистов. В соответствии с редакцией плана на лето 1960 г., 100–150 бойцов предполагалось разбить на мелкие группы, которые должны были порознь тайно проникнуть на Кубу, на месте установить связь с диссидентами и выступить руководящим составом в формировании подготовленной подпольно-партизанской группировки в ряде районов – например, в горах Эскамбрай. Данная подпольная группировка, в самом что ни на есть традиционном понимании, должна была в итоге располагать силами, достаточными для свержения правительства.[696] В середине мая стартовала подготовка на острове Узеппа, близ побережья Флориды.[697] Затем, в июле, бойцов отправили проходить специализированные тренировки на секретной базе в Гватемале.[698] В рамках пропагандистской кампании на крохотном карибском архипелаге Сисне была построена радиостанция, и 17 мая 1960 г. она начала вещание.[699]

Перед тем как утвердить план ЦРУ, президент Эйзенхауэр поставил одно условие: вне Кубы должно иметься некое правительство в изгнании или политическое крыло.[700] Идея была в том, чтобы в случае победы это правительство тут же приехало в страну и взяло власть, а США тут же признали бы его легитимность. В июле 1960 г. в Майами разведуправление созвало руководителей кубинских политических партий в изгнании и сформировало Кубинский демократический революционный фронт (КДРФ). КДРФ рассматривался как переходное правительство, которое будет управлять демократической Кубой до проведения свободных выборов.

На ранних этапах осуществления данного проекта оперативная группа разведуправления столкнулась с катастрофической нехваткой инструкторов для подготовки партизанского формирования в Гватемале. ЦРУ официально оформило запрос на 38 солдат сил спецназначения, которым теперь предстояло выполнить эту задачу. Запрос одобрил президент Эйзенхауэр.[701] Инструкторы спецназа прибыли в тренировочный лагерь в Гватемале в конце осени 1960 г. и сразу же начали проводить тактические занятия. К моменту завершения подготовки в Гватемале ЦРУ и ССН сумели организовать, вооружить и подготовить контрреволюционную группировку численностью в 1,5 тысячи кубинских эмигрантов. Группировка, известная как бригада 2506, состояла из шести батальонов. Разведуправление также готовило летчиков-кубинцев и целые кубинские экипажи к выполнению операций снабжения на самолетах C-54. Во Флориде-Киз стоял наготове флот катеров, который можно было использовать для внедрения агентов или, при необходимости, эвакуации людей.

В первую неделю января 1961 г. Куба и Соединенные Штаты разорвали дипломатические отношения. 20 января присягу президента США принял Джон Кеннеди. Изначальный план ЦРУ, расходы на который оценивались в 4 миллиона, состоял в секретном внедрении в район гор Эскамбрай прошедших подготовку партизанских командиров. Они должны были вооружать, тренировать и возглавлять кубинские партизанские формирования. Над планом еще поработали члены кабинета Кеннеди, в итоге он превратился в план открытой сухопутно-морской военной операции стоимостью 46 млн долл. Госдепартамент, например, потребовал осуществлять высадку ночью, при том что у американских вооруженных сил такого опыта не было в принципе.[702]

Безопасность в рамках операции была на смехотворно низком уровне: высшие руководители КДРФ посещали тренировочный лагерь в Гватемале, а по возвращении в США рассказывали об этом всем – в результате обо всем трубила пресса. 17 марта 1961 г., ровно за месяц до решающего дня высадки в заливе Свиней, в «Нью-Йорк Таймс» вышла статья о грядущем вторжении на Кубу с участием США.[703]

Операция началась 14 апреля с отбытия группировки из Никарагуа, далее 17 апреля в 01:00 часов в заливе Свиней состоялась высадка. На берег вместе с военизированной бригадой отправились два офицера-американца. Один из них, Грейстон Линч, был офицером армейского спецназа в отставке, который в годы Второй мировой был ранен и в Нормандии, и в Арденнах. Позже он излагал свой взгляд на то, как вели борьбу кубинские повстанцы: по его словам, солдаты из бригады «не потерпели поражение в бою, не сдались. У них попросту кончились боеприпасы, и борьба сошла на нет». По мнению Линча, «бригада сражалась великолепно». Солдаты, продолжал Линч, «захватили прибрежный плацдарм протяженностью 68 км вдоль береговой линии и 32 км вглубь острова. Они убили 40 солдат и офицеров Кастро и еще 200 захватили в плен».[704] Корабль с боеприпасами, в которых на берегу так нуждались, не мог подойти к берегу, будучи блокирован небольшой авиагруппировкой, которой располагал Кастро, – самолетами, уничтожить которые можно было еще на аэродромах, согласно плану, – для того нужен был второй авиаудар, который президент в последний момент отменил.

Естественно, что проваленное вторжение на Кубу стало для новой администрации позором. Кубинский народ, вопреки предсказанию ЦРУ, не сплотился в борьбе против Кастро, а ответные действия его войск оказались куда эффективнее, чем ожидалось. Не вызывает сомнений тот факт, что и плачевная ситуация с безопасностью в бригаде 2506, имевшая место в течение нескольких месяцев, что шла подготовка операции, привела к тому, что кубинское правительство оказалось достаточно широко о ней информировано. Из подготовленных ЦРУ бойцов погибли 200 и были взяты в плен еще 1197.[705] Позже за их освобождение правительству США пришлось платить солидный выкуп.

Операция «Мангуст» (Mongoose). Вторая операция ЦРУ по свержению Кастро, санкционированная президентом Кеннеди 3 ноября 1961 г., имела кодовое название «Мангуст». Цель операции была обозначена как «помощь кубинскому народу в свержении коммунистического режима изнутри страны и учреждении нового правительства, с которым у США было бы возможно мирное сосуществование».[706] Данная операция представляла собой гремучую смесь из парамилитарных действий, куда входили промышленные диверсии и психологические операции, направленные на то, чтобы спровоцировать восстание. Руководил операцией бригадный генерал ВВС Эдвард Лансдейл. Координировал претворение в жизнь программы стоимостью 10 млн долл брат президента и министр юстиции Боб Кеннеди.[707]

Операция осуществлялась с крупной базы в Майами под кодовым названием «Волна» (Jmwave). Усилиями кубинских беженцев были сформированы – и из них же укомплектованы – несколько оперативных групп. Часть из них занималась пропагандистской работой – выпускала информационные бюллетени и радиопередачи, другие с целью сбора разведданных проводили беседы с беженцами, третьи – готовили военизированные партизанские операции и промышленные диверсии. Начиная с осени 1961 г. и вплоть до начала 1963 г. на Кубу по морю были переброшены десятки оперативных групп, которые затем по завершении операций эвакуировали из района. Предпринимались также попытки переформировать кубинское сопротивление, на тот момент представлявшее лишь жалкое подобие прежней высокоорганизованной структуры, – такой эффект возымели меры безопасности, принятые Кастро вскоре после операции в заливе Свиней. Силы безопасности Кубы, не церемонясь, арестовывали и заключали под стражу тысячи подозреваемых в связях с сопротивлением.[708] При этом подпольное движение не прекратило существования и продолжало вербовать новых бойцов. Сопротивление составляли группировки ДРВ, «Альфа 66», Второй национальный фронт и «Омега 7». Их руководителям, однако, были уже знакомы случаи предательства в их рядах, а также проникновения в организации агентов безопасности, поэтому при наборе новых людей они проявляли большую осторожность.

В ходе операции «Мангуст» кубинскому сопротивлению удалось успешно доставить боеприпасы и матобеспечение, поддержав веру бойцов в свободу, но, в принципе, успехи этим и ограничились. В начале 1963 г. программа была свернута.[709] Историк и советник Белого дома Артур Шлезингер-младший не нашел иных определений для операции «Мангуст», кроме как «глупая и недалекая».[710]

Операция третья. 19 июня 1963 г. президент Кеннеди санкционировал третью и последнюю операцию ЦРУ по свержению Кастро.

По словам генерала Александра Хейга, координировать эту операцию президент поручил министру сухопутных войск Сайрусу Вэнсу. Министр Вэнс, как утверждает Хейг, без восторга воспринял новость о том, что теперь при проведении федеральным правительством любых возможных операций на Кубе именно он будет официально представлять президента страны. В его обязанности, таким образом, входило и руководство скрытой операцией, в рамках которой предполагалось осуществлять промышленные диверсии, рейды коммандос и пропагандистскую работу.[711] По словам Грейстона Линча – сотрудника, отвечавшего за военизированные операции, на тот момент желание президента избавиться от Кастро превратилось в манию.[712]

Проведению этой операции предшествовали кампании по финансированию повстанцев, разработкой, планированием и выполнением которых занимались исключительно кубинские беженцы. Весьма любопытными воспоминаниями об этих операциях делился Александр Хейг, позднее – главком НАТО, советник по национальной безопасности и госсекретарь США. В Пентагоне, при министре Вэнсе, тогда еще будучи подполковником, Хейг служил оперативным сотрудником. В своих мемуарах он рассказывает, как ЦРУ направляло в ведомство Вэнса предложения по диверсионным акциям или рейдам на Кубе. На каждую операцию выдавалось требуемое матобеспечение, а военные проводили инструктаж и тренировки. Обычно в качестве цели выбирался хозяйственный объект – например, сахароваренный завод, имевший ключевое значение для однопрофильной экономики страны. «“Процедура утверждения” по каждой операции, – писал генерал, – была совершенно невыносимой, поскольку последнее слово было за комитетом, который возглавлял министр юстиции Роберт Кеннеди. Обычно в течение месяца проводились три или четыре крупномасштабные операции, и такой темп сохранялся до конца. Тринадцать рейдов на Кубу, включая саботаж электростанции, нефтеперерабатывающего завода и сахарного завода, – пояснял генерал, – были одобрены на трехмесячный период, начинающийся в ноябре 1963 г., – а ноябрь был последним месяцем президентства Кеннеди».[713] На основании поступающих ему отчетов генерал Хейг оценил успехи данных миссий как «достаточно большие, несмотря на то что подпольная работа по-прежнему была неэффективной, а полицейские и военные силы Кастро росли численно и работали все лучше».[714] Операции продолжались до мая 1965 г.[715]

Давая операции окончательную оценку, генерал Хейг пишет: «Главным слабым местом был режим секретности. Несмотря на незначительные масштабы и мало ощутимые результаты, эта тайная операция на самом деле мало отличалась от открытой войны с Кубой, с тем лишь отличием, что эту операцию скрывали только от тех, кто за нее платил и кому пришлось бы отвечать за ее последствия, а именно от американского народа».[716] По мнению известного журналиста из Майами лауреата профессиональных премий Дона Бонинга, автора всеобъемлющего исследования, посвященного кампании против Кастро, «вместо того, чтобы избавить полушарие от Кастро, в результате данной скрытой операции удалось лишь способствовать усилению его власти и влияния на Кубе».[717]

Б. Смена режима путем превентивной интервенции

Данный раздел посвящен разбору всего лишь одного примера. Это операция в поддержку группировки сопротивления с целью свержения режима, который лишь стоял на пороге присоединения к коммунистическому лагерю.

В феврале 1952 г. появилась американская стратегия сдерживания коммунистической агрессии в Юго-Восточной Азии, в которой, даже при том что войска ООН в то время давали отпор коммунистическим силам на Корейском полуострове, разъяснялось, как важны для США страны вроде Индонезии: это был источник каучука, олова, нефти и других природных ресурсов. Кроме того, через Индонезию проходили основные, стратегически важные морские пути, связывающие полуостров Индостан с Северо-Восточной Азией. Коммунистическое господство в данном регионе, с точки зрения СНБ, «сулило угрозу интересам американской безопасности, серьезную в ближайшей перспективе и критическую – в отдаленном будущем».[718]

К 1954 г. обеспокоенность распространением красной угрозы в регионе только выросла. В 1949 г. под натиском коммунизма пал Китай, и вскоре после этого НОАК вторглась в Тибет, в Корее коммунистические силы к 1953 г. поставили Западу пат, а в Индокитае вспыхнул левацкий мятеж. Теперь же на внешних островах Индонезийского архипелага бушевали восстания поменьше, и центральная власть в полной мере контролировала лишь остров Яву. Президент Эйзенхауэр меньше всего хотел, чтобы его, как и его предшественника Гарри Трумэна, посчитали неспособным сдержать коммунистический натиск.

Президент Ахмед Сукарно до этого возглавлял движение сопротивления, которое вело борьбу четыре года и к 1949 г. сумело положить конец колониальному правлению голландцев. Как только Индонезия провозгласила независимость, он первым делом дал понять, что ни к Москве, ни к Вашингтону он в подчинение не набивается. В Вашингтоне ему не слишком благоволили. В середине мая 1955 г. Белый дом выпустил директиву СНБ № 5518, которая предписывала ЦРУ применять любые тайные средства, включая военизированные формирования, в целях предотвращения отхода Индонезии в коммунистический лагерь.[719]

В 1956 г. Сукарно установил более тесные связи с Москвой и Пекином, чем обеспокоил не только Вашингтон, но и собственных военачальников. В феврале 1957 г. он вернулся из поездки в Москву и заявил, что больше не считает парламентско-демократическую форму правления идеальной для своей страны. В мае 1957 г. состоялся ответный визит советского руководителя. Сукарно, при поддержке компартии Индонезии, начал внедрять форму правления, охарактеризованную им как «управляемая демократия»: он распустил парламент и расширил свои полномочия практически до диктаторских.[720] Левое крыло в его правительстве расширилось, увеличилась и численность индонезийской компартии, которая к 1957 г. стала крупнейшей партией в стране[721], а в конце февраля 1957 г. коммунисты, особенно в столице Джакарте, начали вести широкую антизападную пропаганду.[722]

Начиная с декабря 1956 г. в Вашингтоне заинтересовались наличием в рядах индонезийской армии мятежного элемента. Армейские полковники, выступавшие против заигрываний Сукарно с Москвой и Пекином, демонстративно заявили о своем несогласии и начали собирать сторонников на крупных островах Суматра и Сулавеси. Мятежные полковники, которых, как ни странно, до сих пор не лишили офицерских званий, решили, в расчете на американскую поддержку, разыграть карту борьбы с коммунистической угрозой. Летом 1957 г. лидер повстанцев на Суматре полковник Малуддин Симболон отправил подчиненных в Джакарту, в дом к офицеру ЦРУ – те привезли сообщение о том, что Симболон хочет говорить. Смит передал это сообщение начальнику отделения, который запросил у Вашингтона разрешение провести переговоры и вскоре таковое получил. Смит вылетел на Суматру и встретился с лидерами повстанцев, которые запросили у США финансовую помощь. Вашингтон и на этот раз дал согласие, и Симболону было выделено 50 тысяч долл.[723]

В августе межведомственный комитет под председательством директора разведки Госдепартамента и бывшего американского посла в Джакарте Хью Камминга выступил с рекомендацией, согласно которой США должны были оказать скрытую поддержку антикоммунистическим силам в Индонезии, параллельно продолжая оказывать стране экономическую помощь. Оказавшись перед выбором стратегии, администрация Эйзенхауэра некоторое время рассматривала вариант вооруженного вторжения в Индонезию с целью предотвращения втягивания ее в коммунистическую орбиту, но для подобного нападения не было повода, и в итоге народ Индонезии наверняка пропитался бы ненавистью к Соединенным Штатам. Президент Эйзенхауэр лично отверг этот вариант, и 23 сентября 1957 г. был официально утвержден президентский курс на скрытную поддержку повстанцев-антикоммунистов.[724]

Индонезийские полковники-диссиденты, возглавившие мятежи на Суматре и Сулавеси, признавали необходимость внешней военной помощи, при этом у США запросили лишь помощь финансовую. Цели повстанцев сводились к обретению островами широкой экономической, политической и военной автономии.[725] Однако вскоре разразилась полномасштабная гражданская война, и Революционный совет запросил у США вооружения.[726]

Предлагая поддержать индонезийских повстанцев извне, законодатели в Вашингтоне стремились за счет повстанческих группировок противодействовать росту в стране коммунистического влияния. Операция ЦРУ, предполагавшая военизированную поддержку индонезийских повстанцев, получила кодовое название «Чадра» (Haik). Военная помощь группировке с Суматры началась с мелких поставок оружия и оснащения для нужд восьми тысяч бойцов, которых в январе 1958 г. доставили с Филиппин корабль ВМФ США «Блюджилл» и десантный корабль-док.[727] Месяц спустя американская помощь начала прибывать на Сулавеси, куда также были доставлены грузы оружия от правительства республики Китай в Тайбее. Меж тем Сукарно начал получать оружие от Советского Союза.

ЦРУ, посредством собственной авиакомпании, приступило к осуществлению воздушных перевозок в интересах повстанцев, для чего был привлечен флот бомбардировщиков Б-26. Индонезийские партизаны проходили подготовку на Тайване, а затем их на американской подлодке забрасывали обратно в Индонезию. Однако в мае 1958 г. был сбит американский летчик; после этого США свернули поддержку, и восстание захлебнулось. В итоге в гражданской войне погибли тысячи граждан Индонезии, но Сукарно свергнут не был, – напротив, черты диктатуры в его правлении стали более отчетливыми.[728] Бывшие сотрудники разведки, аналитики и историки в целом сходятся во мнении, что проваленная попытка ЦРУ поддержать восстание против Сукарно – худший момент в истории американских разведслужб.[729]

В. Смена режима в карательных или оборонительных целях

И снова раздел, в котором представлен всего один пример: случай поддержки движения сопротивления с целью наказать режим за поддержку террористической группировки, совершившей нападение на Соединенные Штаты, и не дать стране вновь стать прибежищем террористов. Не исключено, что именно этот раздел в будущем дополнится.

Толчком к проведению одной из наиболее успешных в американской истории операций с применением НБД послужили теракты 11 сентября 2001 г. Операция стала во многих аспектах нетрадиционной, при этом весьма показательной с точки зрения применения НБД в будущем. В течение девяти дней после терактов разведка установила, что к ним причастен Усама бен Ладен и группировка «Аль-Каида», которой он руководил.[730] Группировка скрывалась и тренировала боевиков в Афганистане под защитой режима «Талибан», от которого Штаты пытались добиться выдачи бен Ладена.

Из группировок, сопротивляющихся режиму «Талибана», серьезной была лишь коалиция ополченцев на севере, называемая Объединенным исламским фронтом спасения Афганистана. Более известная как «Северный альянс», эта коалиция насчитывала по разным оценкам от 10 до 20 тысяч бойцов.[731] К сентябрю 2001 г., спустя пять лет боев, вдвое превосходящему по численности «Талибану» удалось оттеснить Северный альянс в горы на самом северо-востоке страны, так что он контролировал лишь 10 процентов ее территории.[732] После смерти лидера альянса Ахмад-шаха Масуда, который был убит незадолго до терактов 11 сентября, в его рядах царило смятение.[733]

Вскоре после того как террористы нанесли удар по Америке, президент Буш подтвердил в разговоре с членами СНБ, что рассматривает эту атаку не как преступление, а как акт войны.[734] Затем последовала реакция Конгресса: он принял совместную резолюцию, которая уполномочивала президента применить против совершивших это нападение любую возможную силу, в том числе военную. Госсекретарь Колин Пауэлл апеллировал к статье 51 Устава ООН, предусматривающей за государствами неотъемлемое право на самооборону.[735]

По словам вице-президента Дика Чейни, цель США состояла в том, чтобы «выбить “Аль-Каиду”, свергнуть “Талибан”, предотвратить использование Афганистана в будущем в качестве базы для подобных операций».[736] Варианты ответных мер, которые предполагали либо широкое применение наземных войск, либо длительную подготовку и исполнение, президент отверг. Вариантом, который он в конечном счете одобрил, была операция с применением НБД, которую должны были осуществить ЦРУ и ССН силами бойцов Северного альянса с целью свержения режима «Талибан» и уничтожения его войск. Оперативная концепция предполагала решение вопроса оперативного управления войсками, дабы снять неопределенность в том, «кто за что отвечает».[737] Директор ЦРУ Джордж Тенет и министр обороны Дональд Рамсфельд изначально приняли на вооружение схему, при которой все руководство лежало на разведуправлении, однако по прибытии на место ССН операция приобрела более военный характер, и контроль над ней перешел к Пентагону.[738]

Когда «Талибан» ответил отказом на просьбу США выдать бен Ладена, президент дал указание ЦВК «ликвидировать Афганистан как страну-спонсора и прибежище международного терроризма».[739] В конце сентября руководитель ЦВК США генерал Томми Фрэнкс одобрил план операции с применением НБД, подготовленный отделом спецопераций ЦВК.

ЦРУ начало переброску в Афганистан групп по связям с Северным альянсом (ГССА). Первая из групп прибыла в страну 26 сентября, спустя всего две недели после теракта. Сотрудники по работе с вооруженными формированиями вышли на связь с афганцами, с которыми им уже приходилось прежде сотрудничать, и параллельно готовились к прибытию групп ССН. В последующие два месяца в Афганистан прибыли еще шесть ГССА.[740]

Операция «Несокрушимая свобода – Афганистан» (Enduring freedom – afghanistan) началась 7 октября 2001 г. с нанесения авиаударов по тренировочным лагерям «Аль-Каиды» и военным объектам «Талибана». 17 октября, дождавшись улучшения погодных условий, в Афганистан начали перебрасывать группы спецназначения армии и офицеров боевого управления ВВС США. Точность авиаударов отныне возросла: на вооружении бойцов-наводчиков ССН на земле были системы лазерного наведения на цель. Бойцы ССН на лошадях сопровождали наземные части Северного альянса, атаковавшие позиции «Аль-Каиды» и «Талибана». Из крупных городов поддерживаемому США Северному альянсу первым сдался Мазари-Шариф – он был взят 9 ноября. Столица – Кабул – пала 13 ноября, а Кандагар, оплот талибов на юге, был захвачен 7 декабря.[741]

«После взятия Кабула и Кандагара, а также уничтожения организованного сопротивления в горах Тора Бора, – написано в официальной хронике ЮВК США, – Афганистан не на словах, а на деле стал освобожденной страной. Для того чтобы отбить ее у “Талибана” и его союзников-террористов, потребовалось менее 60 дней концентрированных военных операций и всего лишь сотня солдат».[742] Главой временного афганского правительства 22 декабря 2001 г. был назначен Хамид Карзай.

Успех операции превзошел все ожидания; для ее выполнения почти не потребовалось присутствия наземных американских войск. «Заставить “Талибан” и “Аль-Каиду” уйти с территории Афганистана удалось силами 110 офицеров ЦРУ, 316 спецназовцев и других бойцов ССН, – писал позднее директор ЦРУ Джордж Тенет. – Данная спецоперация считается одной из самых успешных в истории разведуправления».[743] Общая численность американских войск, отправляемых в Афганистан в этот период, не превышала 4000 солдат и офицеров.[744]

После этого Афганистан с большим трудом принялись восстанавливать. Когда в итоге в стране вновь объявились боевики выдворенного «Талибана», войска США перешли к выполнению задач по участию во «внутренней обороне», зачистке и противодействию терроризму.

Г. Смена режима с целью продвижения демократии

Данный раздел может в будущем дополниться другими примерами, поскольку посвящен весьма перспективным операциям по поддержке сопротивления. Суть их в поддержке либо вооруженных, либо ненасильственных гражданских оппозиционных группировок, представленных народами, которые борются за самоопределение.

В соответствии с Женевскими соглашениями от 14 апреля 1988 г., в феврале 1989 г. Афганистан покинули последние советские войска. Но после их ухода в Кабуле сохранялся коммунистический режим. По Женевским соглашениям ни Советскому Союзу, ни Америке не запрещалось продолжать оказывать военную и экономическую помощь: в первом случае – правительству НДПА, во втором – движению моджахедов.[745]

Президент Джордж Буш-старший, вступив в должность, решил продолжать политику Рейгана и продолжать оказывать поддержку моджахедам с целью свержения коммунистического режима НДПА в Кабуле. Конгресс одобрил финансирование скрытых операций вплоть до сентября 1991 г. Поскольку финансовая помощь по-прежнему оказывалась через пакистанскую разведку – МВР, полевым командирам моджахедов из числа умеренных, таким как Абдул Хак и Ахмад-шах Масуд, доставалось меньше средств, чем остальным, а большая часть денег распределялась фаворитам Пакистана. «Доктрина Рейгана стала применяться по-иному, – пишет историк Джеймс Скотт. – На смену политике выдворения оккупационных советских войск пришла политика, направленная на смену режима в государстве – сателлите СССР».[746]

Помощь от двух сверхдержав после вывода советских войск продолжала поступать еще в течение трех лет, и в конце концов и СССР, и США потеряли к Афганистану всякий интерес. В сентябре 1991 г. страны договорились о приостановке дальнейшей помощи. В Афганистане разразилась гражданская война: две конкурирующие политические силы начали бороться за власть.[747] Наконец, в апреле 1992 г. правительство коммунистической НДПА в Кабуле пало.[748] Эбигейл Линнингтон в своем исследовании делает вывод, что «американцам удалось достичь двух своих главных целей: увеличить расходы Советского Союза на войну и принудить его к выводу войск. Но второстепенная задача по смене пользовавшегося поддержкой коммунистов афганского правительства стабильным умеренным правительством выполнена не была из-за того, что весной 1992 г. в Афганистане разразилась гражданская война».[749] Историк Джеймс Скотт также полагает, что доктрина Рейгана успешно применялась в Афганистане вплоть до вывода советских войск в 1989 г., однако на последнем этапе оказание помощи повстанцам в надежде на смену правительства НДПА демократическим успеха не имело.[750]

В 1991 г. в преддверии войны в Персидском заливе Джордж Буш-старший обратился к народу Ирака с призывом взять инициативу в свои руки. Он говорил про смену власти. Буш был убежден, что военные руководители Ирака, едва над ними нависнет угроза унизительного поражения, тотчас же свергнут Саддама Хусейна.[751] Однако призыву американского президента вняли отнюдь не они. В 14 из 18 провинций Ирака вспыхнуло открытое восстание. К нему примкнули курды, шииты и даже сунниты, и вскоре Саддаму уже не подчинялось 70 % населения Ирака.[752]

В Белом доме неожиданно передумали и решили оказать помощь Саддаму в подавлении восстания. Американское правительство для этой цели даже сняло запрет на полеты иракских вертолетных подразделений, введенный на время перемирия. Администрация опасалась, что в результате восстания Ирак окажется расколот и на фоне роста нестабильности туда могут вторгнуться иранские войска. Отныне Белый дом придерживался другого курса: против Саддама необходимо было устроить госпереворот с участием высших военных чинов. В этом случае нестабильность в стране не была бы на столь вопиющем уровне, и передача власти прошла бы более гладко. Шаги, предпринятые администрацией Буша с целью позволить войскам Саддама подавить восстание, имели успех, если не считать гибели десятков тысяч шиитов за три недели боев. Переворота так и не случилось; мало того, Штатам теперь предстояло решать колоссальную проблему притока курдских беженцев. Взять ситуацию под контроль можно было, лишь начав масштабную гуманитарную операцию «Утешение» (Provide comfort) и обозначив бесполетные зоны, благодаря которым у курдов появилась безопасная зона в северном Ираке.

Несколько крупнейших оппозиционных Саддаму группировок, в том числе шииты южного Ирака, решили объединиться и образовать Иракский национальный конгресс (ИНК). Это была проамериканская коалиция сил сопротивления. 28 мая 1991 г. президент Буш подписал директиву, предписывающую ЦРУ провести скрытую операцию по свержению Саддама Хусейна. Вскоре ЦРУ начало оказывать поддержку ИНК, а также еще одной группировке – Национальному согласию Ирака. Разведуправление также развивало тесные связи с двумя основными курдскими группировками: Патриотическим союзом Курдистана (ПСК) и Демократической партией Курдистана.[753]

В январе 1993 г. в должность президента США вступил Билл Клинтон. Он продолжил курс на поддержку ИНК, при том что ЦРУ все активнее продвигало идею поддержки суннитского мятежа.[754] В апреле 1993 г. перед администрацией Клинтона встала новая проблема: разведка выяснила, что иракские разведслужбы планируют в том же месяце убить прежнего лидера США Буша-старшего во время визита в Кувейт. В качестве возмездия президент Клинтон приказал нанести удар по штаб-квартире иракской разведки в Багдаде – по зданию было выпущено более 20 крылатых ракет.[755]

К 1995 г. ИНК в северном Ираке превратился в мощную организацию, обзавелся внушительной боевой группировкой и был морально готов к тому, чтобы начать против режима Саддама партизанскую войну. Вашингтон выразил одобрение. В начале марта 1995 г. ИНК атаковал части иракской армии, будучи прекрасно осведомлен о том, как упал в войсках моральный дух. Как и ожидалось, солдаты и даже командиры быстро сдавались в плен, предпочитая перейти на сторону противника. Многие из них примкнули к антихусейновскому сопротивлению. Для ИНК на горизонте уже замаячила победа, как вдруг Вашингтон, опасаясь роста нестабильности и анархии, прекратил поддержку. ИНК, который вдруг оказался способен свергнуть режим Хусейна, в планы американской администрации не входил: ему отводилась лишь роль раздражителя.[756]

Опасаясь увязнуть в конфликте, администрация Клинтона решила порвать связи с ИНК и курдами и уйти из северного Ирака. В результате разразилась гражданская война. Преданный Белым домом, лидер одной из политических партий теперь решил примкнуть к Саддаму, а тот предпринял карательную операцию против ИНК. Американское влияние на севере страны ослабло – оставшиеся сотрудники ЦРУ вскоре покинули регион.[757]

Окрыленный успехами, Саддам начал вести себя еще более дерзко по отношению к инспекторам ООН, которых интересовало наличие в Ираке оружия массового поражения. В сентябре 1997 г. он запретил принимать участие в этих инспекциях американцам, а затем приказал всем им покинуть Ирак. В Белом доме восприняли случившееся как прямую угрозу, и Белый дом начал готовиться к нанесению авиаударов. Консерваторы требовали, чтобы президент поступил с Ираком как можно жестче. Однако Клинтон не хотел начинать военную кампанию. Военное решение периодически всплывало в обсуждениях, его вовсю грозились применить, но впоследствии от него отказались. В конце концов представители Белого дома объявили, что «задача свергнуть Саддама для администрации Клинтона оказалась слишком далеко идущей». Лидеры республиканцев, в частности, Ньют Гингрич, уличили Белый дом в том, что он «проявляет все большую робость».[758]

«Становилось все очевиднее, – писал биограф Клинтона, – что у администрации нет стратегии насчет Саддама; то тут, то там она решала один конфликт за другим, то тут, то там шла на компромиссы».[759] Тем временем политики-республиканцы приняли на вооружение другой подход: они предпочли признать иракское правительство в изгнании и поддержать восстание против Саддама. Летом 1998 г. по итогам дебатов был принят закон, предусматривающий оказание Штатами помощи иракским оппозиционным группировкам демократического толка. Закон Конгресса «Об освобождении Ирака» 1998 г. прямо и недвусмысленно гласил: «Стратегия США должна заключаться в поддержке попыток свержения режима, возглавляемого Саддамом Хусейном, а также содействии в формировании демократического правительства, которое должно прийти на смену данному режиму».[760] Так смена режима в Ираке превратилась в неписаный для США закон.

В феврале 1999 г. Клинтон подписал президентское постановление № 99–13, в котором перечислил семь группировок иракской демократической оппозиции, удовлетворяющих обозначенным в американском законодательстве критериям и потому имеющих право рассчитывать на военную помощь США. Среди них были: Национальное согласие Ирака, Иракский национальный конгресс, Исламское движение иракского Курдистана, Демократическая партия Курдистана, Движение за конституционную монархию, Патриотический союз Курдистана и Верховный совет исламской революции в Ираке.[761]

Президент дал добро на проведение новой кампании по оказанию помощи силам сопротивления, целью которой должно было стать свержение Саддама, но и она принесла плодов не больше, чем предыдущие робкие попытки. «Обещание США свергнуть Саддама, – писал позднее директор ЦРУ Джордж Тенет, – действовало в Америке как неписаный закон, начиная с середины второго срока Билла Клинтона вплоть до вторжения американских войск в марте 2003 г.».[762]

Эксперт по внешней политике Дэвид Вурмстер провел весьма подробный анализ действий президента Клинтона, направленных против Саддама. «Все попытки американской администрации свергнуть Саддама, – писал он, – особенно те, что были связаны с инициированием переворота или ликвидацией, окончились провалом».[763] Согласно другому исследованию, «решение применить ограниченные разрозненные НБД вне русла общенациональной стратегии было крайне неуместным».[764] Биограф Клинтона Хайленд также пишет: «Такая нарочитая осторожность Клинтона развязывала Саддаму руки и давала возможность первым бросить вызов ООН и США».[765] Правительство США уступило Саддаму инициативу.

Осенью 2000 г. Соединенные Штаты сыграли активную роль в свержении диктатора Слободана Милошевича. Эта роль заключалась в поддержке кампании НАТО по стимулированию смены режима в Сербии, а также программе продвижения в этой стране демократии, которой руководил Госдепартамент США.

Соединенные Штаты приняли участие в операции НАТО «Союзная сила» (Allied force) – интенсивных бомбардировках Сербии во время войны в Косово, которые начались в марте 1999 г. (см. пример «Косово 1999 г.» в разделе «Принуждение»). В результате данной кампании удалось заставить Милошевича вывести из Косова сербские войска, при этом он не желал внять требованиям мирового сообщества и продолжал угнетать сербский народ.

Мало кому известно, но план натовской кампании в поддержку смены режима в Сербии предусматривал информационно-психологические операции (ИПО) под общим названием «Кольцо вокруг Сербии» (Ring around Serbia). В граничащих с Сербией странах устанавливались мощные ЧМ-передатчики. С целью «лишить Милошевича поддержки общества» необходимо было в противовес государственным сербским СМИ рассказывать народу Сербии и всей Югославии правду о зверствах, совершенных войсками Милошевича в Косове. Станции начали вещать из Боснии 7 апреля 1999 г., транслируя на территорию Сербии передачи «Уорлд Нет» (World Net), «Голоса Америки» и сербской службы РСЕ/радио «Свобода». К октябрю 1999 г. программа заработала полноценно и «в итоге внесла основной вклад в падение режима сербского диктатора».[766]

Подрывные действия против режима Милошевича активно вели и США. 30 апреля 1999 г. под руководством США был запущен проект «Матрица» (Matrix), целью которого было оказать влияние на ближайших сторонников и советников Милошевича. Вскоре разведка донесла о том, что в окружении диктатора нет единства и что многие его соратники в течение месяца покинули страну.[767] К концу сентября объем финансирования, предоставляемого США сербским оппозиционным демократическим партиям, неправительственным организациям (НПО), профсоюзам, студенческим группировкам и независимым СМИ, достиг почти 12 млн долл. Против Милошевича продолжали действовать жесткие санкции, и вещание «Кольца вокруг Сербии» было решено усилить, тем самым побуждая политическую оппозицию сплотиться в борьбе за демократические преобразования.[768]

По завершении военно-воздушной кампании НАТО советник президента и госсекретаря по особым вопросам Джеймс Доббинс обратился к госсекретарю Мадлен Олбрайт с рекомендацией снять с Сербии часть санкций. Однако Олбрайт была совершенно убеждена, что, пока Милошевич у власти, никакая стабильность на Балканах невозможна. Она полагала, что теперь сербский лидер «ослаблен и потому уязвим, поэтому мы не будем ослаблять давление, а, напротив, удвоим его с расчетом на его скорое отстранение от власти».[769]

Двумя годами раньше, еще до войны в Косове, госсекретарь Олбрайт, избрав курс на свержение Милошевича, заручилась поддержкой Белого дома. К весне 2000 г. Госдепартамент возглавил правительственную инициативу по осуществлению смены режима в бывшей Югославии путем поддержки идеи объединения лидеров сербской оппозиции в эффективную политическую коалицию, которая, в свою очередь, должна была сместить Милошевича. Задача состояла в том, чтобы отстранить его от власти и взять под стражу решением трибунала, расследующего военные преступления.[770]

Одновременно США оказывали поддержку активному молодежному движению. Оно сформировалось в 1998 г. из группы студентов и получило название «Отпор». К лету и осени 2000 г. «Отпор» уже имел зачатки общенационального движения гражданского сопротивления и стремительно становился все популярнее и все авторитетнее. Как утверждает посол Джеймс Доббинс, он «превратился в наиболее активную часть сербской оппозиции».[771] Именно против нее сербская полиция применяла все более жестокие репрессии, но «Отпору» удавалось выстоять. Секрет его жизнеспособности заключался в том, что у него не было единого руководящего центра, что он строго придерживался тактики ненасильственного сопротивления и что его деятельности способствовали несколько успешных акций. Ненасильственный подход, практикуемый «Отпором», лишал сербские власти законных оснований для применения силы в ответ, а также давал повод движению рассчитывать на поддержку в стране и за рубежом.

Среди акций «Отпора» были «митинги, один масштабнее другого, проводимые часто под видом рок-концертов и построенные на понятной стратегии, которая была призвана подтолкнуть страну к смене режима».[772] В 2000 г., в преддверии выборов, движение начало активно призывать граждан идти на избирательные участки, побудило несколько мелких партий образовать более крупную коалицию, а когда в конце концов вскрылись избирательные махинации, выступило за проведение массовой акции протеста. Правительство США решило поддержать движение – предоставило ему финансирование и компьютеры. Как рассказывал посол Доббинс, «мы привезли одного из молодежных лидеров “Отпора” в Вашингтон, организовали митинги с разными представителями администрации и отправили назад, снабдив денежными средствами, которых бы хватило на подготовку 30 тысяч наблюдателей за выборами».[773]

Движение поддерживали и НПО, и часто эта поддержка принимала необычные формы. Полковник армии США Роберт Хелви, работавший на одну из таких неправительственных организаций, проводил для лидеров «Отпора» воскресные семинары в Будапеште. На них он методом муштры обучал ненасильственной тактике и рассказывал, как в ненасильственной кампании опираться на принципы ведения войны.[774]

Оказать поддержку «Отпору» в том виде, в каком она была оказана, стало возможным вследствие политической ситуации в стране. Все же это был не полностью авторитарный режим, который управлял закрытым обществом, а этакая, по выражению посла Доббинса, «нелиберальная демократия», при которой «функция общественных институтов была больше, чем чисто декоративная, но все же их полномочий не хватало для контроля тех, кто стоит у власти». Не было запрета на передвижение, и, хотя политические партии «подвергались притеснениям, их никто не запрещал».[775]

На выборах 24 сентября 2000 г. Милошевича победил кандидат антикоммунист Воислав Коштуница. Со стороны руководителя Сербии была попытка подтасовать результат, как он уже делал раньше, однако за счет наблюдателей на участках, прошедших подготовку при финансовой поддержке США и удостоверявших подсчеты, избирательная комиссия сумела предотвратить махинации. Не сумев подтасовать результаты, Милошевич решил их оспорить и потребовал проведения второго тура.[776] Тогда со всей страны в Белград по призыву «Отпора» и политической оппозиции начали стекаться десятки тысяч противников Милошевича. Одновременно Госдепартамент США в союзе с правительствами Соединенного Королевства, Франции и Германии продолжал оказывать на Милошевича дипломатическое давление, убеждая его признать поражение.[777]

5 октября 2000 г. демонстранты в Белграде захватили здание парламента и офисы государственных СМИ. Полиция и другие силы безопасности отказались подчиниться приказу о применении силы и не стали разгонять толпу, сообщив об этом лидерам оппозиции по тайным каналам. Лишившись поддержки сил безопасности, власть Милошевича пошатнулась. Вскоре он был взят под стражу и доставлен в Гаагу – дожидаться суда за военные преступления.[778]

Успешно реализовав американскую инициативу по поддержке свержения режима Милошевича и обеспечив Сербии переход к демократии, Мадлен Олбрайт признала, как важно было оставаться в тени. «После победы Коштуницы, – писала она впоследствии, – США не преминули выразить полное доверие сербской оппозиции, дав новому президенту необходимую свободу действий, а новому премьеру Зорану Джинджичу – время на то, чтобы сформировать правительство и заручиться поддержкой югославских сил безопасности».[779]

Глава 4

Заключение

История свободы – это история сопротивления.

Вудро Вильсон

Как показала история, поддержка сил сопротивления может служить эффективным орудием внешней политики – в случае должного планирования и обеспечения и если проявлены заинтересованность, настойчивость и компетентный подход. Такая поддержка позволяет правительству США отражать угрозы национальным интересам, не прибегая к прямому, полномасштабному, затратному вооруженному противостоянию, а воздействуя на местные оппозиционные группировки. Это делается с использованием местных ресурсов и народного недовольства, чтобы поразить враждебное правительство в наиболее уязвимое место. Поддержка сопротивлению, вопреки тому, как ее изображают, отнюдь не бесполезна, хотя, конечно, она не может заменить тщательно спланированной стратегии и политики.

Подведение итогов

Ниже в сводной таблице приводятся результаты анализа, сгруппированные по стратегической цели операций.

Среди выводов из данных, представленных в таблице 1, наибольшее значение имеют следующие:

В целом за период с 1940 г. по настоящее время большинство операций по оказанию поддержки сопротивлению (почти 70 %) проводились с подрывными целями. Примеры, когда цели были иные, делятся поровну на две группы: случаи принуждения и случаи свержения. Из 47 случаев 23 с точки зрения достижения задокументированных целей были признаны успешными. Еще два были квалифицированы как частично успешные. 20 из 47 были расценены как провальные. Наконец, в отношении двух примеров – оба из времени Второй мировой войны – невозможно сделать однозначных выводов: война окончилась прежде, чем операции развернулись настолько, чтобы можно было говорить об их эффективности или неэффективности. После окончания холодной войны три из семи операций по поддержке сопротивления проводились с подрывными целями (43 %), а успешными из этих трех были две.

Большинство операций по поддержке сопротивления были осуществлены в военное время, и вероятность их успеха была вдвое выше, чем у тех, что были проведены в мирное время. Операции военного времени оказывались успешными на протяжении 60 % этого времени. Из операций по поддержке сопротивления, проведенных в мирное время, успешными оказались чуть более трети.

Таблица 1. Результаты анализа

Помощь сопротивлению оказывается наиболее эффективной не в том случае, когда осуществляется в рамках независимой операции или операции главного удара, а когда оказывается непосредственно в поддержку военной кампании. Это имело место более чем в трети случаев, и примерно два из трех были успешными. Оставшиеся две трети случаев – это независимые операции или операции главного удара; среди них успешных лишь примерно половина.

В целом с 1940 г. по настоящее время поддержка сопротивлению оказывалась наименее эффективна, если осуществлялась в целях свержения режима, и ее эффективность была максимальной, если целью было принуждение. Операции по поддержке сил сопротивления с целью свержения режима имели успех лишь в 29 % случаев, а если брать мирное время, то в 17 %. Большинство таких миссий проведено в мирное время: единственная попытка свержения в военное время (в 2001 г. в Афганистане) окончилась успешно. Операции, проводимые с подрывными целями, имеют 53-процентные шансы на успех. 75 % операций поддержки сопротивления, выполнимые с целью принуждения, окончились успехом (в том числе две – частично), а также были успешны 80 % операций, проведенных в мирное время. Это говорит о том, что наиболее эффективным способом применения поддержки сопротивления является ее применение с целью принуждения. В эпоху после холодной войны из семи операций три преследовали целью свержение режима (43 %), и успешными оказались две из трех. Точно такие показатели справедливы для примеров, предполагающих операции с целью подрыва.

Почти половина всех провалов операций связана с тем, что они были скомпрометированы утечкой данных. Из 20 операций минимум в восьми случаях руководство страны, против которой операция должна была проводиться, было в курсе всего еще до ее начала.

Поддержка вооруженного сопротивления, вероятно, не столь эффективна, как поддержка сопротивления ненасильственного и гражданского. Наше исследование, видимо, подтверждает то утверждение, что «внешняя поддержка ненасильственных действий с большей вероятностью принесет желаемый результат, чем внешняя поддержка действий насильственных».[780]

Поддержка сопротивления часто позволяет решить не долгосрочные, а сиюминутные вопросы и задачи. Если при планировании операции мы рассчитываем на долгосрочный эффект, на последствия второго и третьего порядка, в реальной жизни это не всегда достижимо. Если принимается политическое решение об оказании поддержки сопротивлению, то это происходит, как правило, в ответ на назревшие проблемы, требующие немедленного рассмотрения.

Выводы для правительства США

Поддержка сопротивления есть инструмент внешней политики, который следует применять дозированно, но в том случае, если использовать его – значит прибегнуть к лучшему варианту, важно понимать, что представители разных ведомств должны быть в курсе накопленного в данной сфере передового опыта, все операции должны осуществляться со знанием дела и доводиться до конца. Чтобы улучшить взаимодействие между ведомствами, необходимо: инициировать форумные межведомственные дискуссии, призванные информировать участников как о возможностях операций по поддержке сопротивления, так и пределах этих возможностей; развивать, совершенствовать и расширять методику связанных с данными операциями межведомственных военных игр, соответствующих симуляторов и тренажеров, с целью максимально усовершенствовать возможности правительства в планировании таких операций, принятии решений, посредничестве между правительством и повстанцами; изучать способы и средства поддержки ненасильственных движений сопротивления за рубежом, не ставя при этом под сомнение полномочия их местного руководства и не оспаривая его авторитет. Госдепартамент, Пентагон и сотрудники разведки должны научиться лучше предсказывать момент, когда гражданское движение сопротивления может перерасти в насильственное, и быть готовыми вмешаться в случае, если под угрозой оказываются американские интересы.

Как следует из предисловия, все 47 рассмотренных в данном исследовании примеров роднит между собой одно обстоятельство: государством, против которого осуществляются действия, управляли либо оккупанты, либо репрессивный авторитарный режим. В недавних исследованиях и статьях отмечается повсеместное снижение уровня демократии в мире и соответственно подъем авторитарных форм правления, при которых сохранились однопартийные режимы, вожди или военные хунты, и в некоторых случаях они контролируют страны, чье население в прошлом уже хотя бы раз познало демократию или замечало ограничения, наложенные на свободу, которой они когда-то пользовались. Один автор, исследовавший вопросы внешней политики, делает вывод о том, что «в мире наблюдается значительный отход от демократии, сравнимый по масштабам разве что с 1930-ми гг. – периодом подъема фашизма».[781] Другой автор ссылается на исследования, в котором властолюбивые личности характеризуются как деятельные авантюристы, поведение которых на международной арене непредсказуемо и часто отмечается рискованной внешней политикой, также «способные внедрять крайне рискованную политику, даже этого не замечая».[782]

Тенденция сползания к авторитаризму может породить, как это уже бывало в прошлом, значительное народное недовольство, и на этом фоне, в свою очередь, может зародиться движение сопротивления. Сопротивление при таком раскладе, вероятнее всего, будет как мирным, так и насильственным, а беспорядки такого рода могут повредить интересам Соединенных Штатов. Американские дипломаты, сотрудники разведки и военные только выиграют, если научатся предсказывать характер подпольной деятельности и, если американские интересы оказываются под угрозой, оперативно разрабатывать всеобъемлющий ответный вариант на межведомственном уровне, а также планы потенциального вторжения. Изучение операций по поддержке сопротивления, имевших место в прошлом, позволяет лучше понять, какие условия являются для такого вмешательства благоприятными, а какие – нет, какие подходы оказываются особенно эффективны, а каких следует избегать.

Выводы для ССН

Как показывает недавний опыт, ССН просто необходимо поддерживать традиционные для военного времени навыки ведения НБД, но при этом нужно также изучать динамику современного сопротивления, дабы понимать, какие корректировки требуется внести в программы обучения и подготовки, военную доктрину или военное строительство. Это можно, в частности, достичь применением следующих подходов: определение – путем исследований, военных игр, симуляции, семинаров и учений – всего спектра имеющихся в ССН недоработок по части предоставления поддержки сопротивлению; изучение возможности, в ряде случаев, использования передовых технологий для дистанционного проведения первых двух фаз американской кампании НБД, а именно подготовки и начального контакта; исследование способов своевременной реализации возможностей ССН, позволяющих повлиять на конфронтации между правительством и сопротивлением, если такие конфронтации свидетельствуют о переходе сопротивления от ненасильственных действий к силовым. Таким образом, вероятно, удалось бы в будущем избежать новой Сирии.

Области для дальнейшего изучения

Исследователям, серьезно занимающимся такими вопросами, как война через посредника или НБД, наверняка не составило бы труда определить круг неисследованных, но важных тем исследования. Например, можно аналогичным образом проанализировать действия по внешней поддержке сил сопротивления, которые предпринимают не только США, но и другие страны. Исследование может быть посвящено тому, насколько сильны и, наоборот, уязвимы перед натиском сопротивления различные политические системы, включая современные формы авторитарных режимов, а также методы внешней поддержки ненасильственных гражданских движений сопротивления. Можно исследовать отношение между целями поддержки сопротивления и конечными национальными стратегическими целями. История американских операций по поддержке сопротивления обнаруживает широкий спектр целей, ради которых такие операции проводились, а также множество различных методов, применяемых для поддержки сопротивления или восстаний. Дополнительные предложения по разработке научных тем приведены в публикации Университета совместных специальных операций (Special Operations Research Topics 2018) (издание переработано в 2019 учебном году).

Приложение

Таблица 2. Примеры

Примечания

1

Max Boot and Michael Doran, Political Warfare, Council on Foreign Affairs Policy Innovation Memorandum no. 33, 7 June 2013.

2

DOD Dictionary of Military and Associated Terms (Washington, D.C.: Joint Chiefs of Staff, 2016), 245. В словаре Пентагона неконвенциональные боевые действия определяются как «действия, осуществляемые для того, чтобы дать возможность движению сопротивления или восставшей группировке вести деятельность по принуждению, подрыву или свержению правительства или оккупационной власти при помощи подпольного, вспомогательного или партизанского формирования в запретной зоне».

3

Joseph Nye, Bound to Lead: The Changing Nature of American Power (New York: Basic Books, 1990) and Soft Power: The Means to Success in World Politics (New York: Public Affairs, 2004).

4

Theodore Shackley, The Third Option: An American View of Counterinsurgency Operations (New York: Dell, 1981), 10.

5

Booz Allen Hamilton, U.S. Government (USG) Support to Resistance (STR) Framework, Draft Version 0.31 (FOUO), 9 September 2016, 3.

6

Booz Allen Hamilton, U.S. Government (USG) Support to Resistance (STR) Framework, 16.

7

DOD Dictionary, 202.

8

DOD Dictionary, 115.

9

Foreign Policy Staff, “Does the Academy Matter,” Foreign Policy, March 15, 2014, режим доступа: 23 июня 2016 г., http://foreignpolicy.com/2014/03/15/does-the-academy- matter/. Согласно исследованию журнала «Форин Полиси», проведенному силами 234 высокопоставленных членов правительства, «история» стоит первой в списке шести академических дисциплин, на которые опираются те, кто ведет политику государства; в этом списке также находятся экономика, политология, государственное управление, международные дела, а также регионоведение. Участникам исследования также было предложено голосованием выбрать самую эффективную из восьми исследовательских методологий: теоретический анализ, квантитативный анализ, анализ политики, регионоведение, разбор исторических примеров, разбор современных исследований, формальные модели, исследование операций. Результаты опроса выявили следующую картину предпочтительности методологий – в порядке убывания: регионоведение, разбор современных примеров, разбор исторических примеров, анализ политики.

10

Ryan Crocker, комментарий на заседании комиссии по освободительным движениям корпорации «РЭНД», г. Арлингтон, штат Вирджиния, 3 февраля 2017 г.

11

Stanley McChrystal et al., Team of Teams: New Rules of Engagement for a Complex World (New York, NY: Portfolio, 2015), 28.

12

Stansfield Turner, “Challenge! A New Approach to a Professional Education at the Naval War College,” Naval War College Review 25, no. 2 (November/December 1972), 4.

13

Paul A. Jureidini et al., Casebook of Insurgency and Revolutionary Warfare: 23 Summary Accounts, rev. ed. (Washington, D.C.: Special Operations Research Office, The American University, 1962, rev. ed. 2013), 69.

14

Christopher Paul et al., Paths to Victory: Lessons from Modern Insurgencies (Santa Monica, CA: RAND, 2013); Ben Connable and Martin C. Libicki, How Insurgencies End (Santa Monica, CA: RAND, 2010); Paul A. Jureidini et al., Casebook of Insurgency and Revolutionary Warfare: 23 Summary Accounts, rev. ed. (Washington, D.C.: Special Operations Research Office, The American University, 1962, rev. ed. 2013); Paul J. Tompkins, Jr. and Chuck Crossett, eds., Casebook on Insurgency and Revolutionary Warfare: Volume II, 1962–2009 (Fort Bragg, NC: U.S. Army Special Operations Command and The Johns Hopkins University Applied Physics Laboratory, 2012); Erica Chenoweth and Maria J. Stephan, Why Civil Resistance Works: The Strategic Logic of Nonviolent Conflict (New York: Columbia University Press, 2011); and Gene Sharp, Waging Nonviolent Struggle: 20th Century Practice and 21st Century Potential (Boston: Extending Horizons Books, 2005).

15

См. разъяснения к данным условиям в: Unconventional Warfare, Joint Publication 3-05.1 (Washington, D.C.: Joint Chiefs of Staff, 2015), I-4-I-5.

16

David Tucker and Christopher J. Lamb, United States Special Operations Forces (New York: Columbia University Press, 2007), 162.

17

David C. Gompert and Hans Binnendijk, The Power to Coerce: Countering Adversaries Without Going to War (Santa Monica, CA: RAND Corporation, 2016), 24–25.

18

William J. Daugherty, Executive Secrets: Covert Action and the Presidency (Lexington: The University Press of Kentucky, 2006), xiii-xiv.

19

Daugherty, Executive Secrets, xiii-xiv.

20

См., напр., Torrey Taussig, “The Rise of Personalist Rule,” Brookings Institution website post, 23 March 2017; Ian Bremmer, “The Strongman Era,” Time, 14 May 2018; Garry Kasparov and Thor Halvorssen, “Why the Rise of Authoritarianism is a Global Catastrophe,” The Washington Post, 13 February 2017; Amanda Taub, “How Autocrats Can Triumph in Democratic Countries,” The New York Times, 18 April 2017; Ari Shapiro interview with Larry Diamond, “Decline in Democracy Spreads Across the Globe as Authoritarian Leaders Rise,” NPR’s All Things Considered broadcast, 3 August 2017; Maria J. Stephan and Timothy Snyder, “Authoritarianism is Making a Comeback,” The Guardian, 20 June 2017; Andrea Kendall-Taylor and Erica Frantz, “How Democracies Fall Apart,” Foreign Affairs, 5 December 2016; and Larry Diamond, “Democracy in Decline,” Foreign Affairs, July/August 2016. Свежие публикации: the May/June 2018 issue of Foreign Affairs includes: Ronald Inglehart, “The Age of Insecurity: Can Democracy Save Itself?”; Yascha Mounk and Roberto Stefan Foa, “The End of the Democratic Century: Autocracy’s Global Ascendance;” Ivan Krastev, “East- ern Europe’s Illiberal Revolution: The Long Road to Democratic Decline;” and Elizabeth C. Economy, “China’s New Revolution: The Reign of Xi Jinping.”

21

Andrea Kendall-Taylor and Erica Frantz, “How Democracies Fall Apart: Why Populism Is a Pathway to Autocracy,” Foreign Affairs, 5 December 2016.

22

James F. Dobbins, Foreign Service: Five Decades on the Frontlines of American Diplomacy (Washington, D.C.: Brookings Institution Press, 2017), 211.

23

Ronald Inglehart, “The Age of Insecurity: Can Democracy Save Itself,” Foreign Affairs, May/June 2018, 20.

24

Torrey Taussig, “The Rise of Personalist Rule,” Brookings Institution website post, 23 March 2017.

25

Thomas S. Szayna et al., Conflict Trends and Conflict Drivers: An Empirical Assessment of Historical Conflict Patterns and Future Conflict Projections (Santa Monica: RAND Corporation, 2017), 28–30.

26

U.S. Army Special Operations Command, Unconventional Warfare Pocket Guide, v1.0, 5 April 2016, 5.

27

James Callanan, Covert Action in the Cold War: U.S. Policy, Intelligence, and CIA Operations (London: I.B. Tauris, 2010), 47.

28

Callanan, Covert Action, 47.

29

Jimmy Carter, White House Diary (New York: Farrar, Straus and Giroux, 2010), 382.

30

Carter, White House Diary, 387–388.

31

Ronald Reagan, An American Life (New York: Simon and Schuster, 1990), 301.

32

U.S. Department of State, Office of the Historian, “Report on the Office of Special Operations of the Central Intelligence Agency by the Deputy Assistant Director of Special Operations (Kirkpatrick),” 31 August 1951, Foreign Relations of the United States, 1950–1955: The Intelligence Community, 1950–1955, https://history. state.gov/historicaldocuments/frus1950-55Intel/d87.

33

Callanan, Covert Action, 17–19.

34

Tim Weiner, Legacy of Ashes: The History of the CIA (New York: Doubleday, 2007), 19.

35

Weiner, Legacy of Ashes, 25–26.

36

Weiner, Legacy of Ashes, 25–26.

37

Weiner, Legacy of Ashes, 29.

38

Peter Grose, Operation Rollback: America’s Secret War Behind the Iron Curtain (New York: Houghton Mifflin Company, 2000), 152–153.

39

Grose, Operation Rollback, 153–154.

40

Richard H. Shultz, Jr., The Secret War Against Hanoi: Kennedy’s and Johnsons Use of Spies, Saboteurs, and Covert Warriors in North Vietnam (New York: HarperCollins, 1999), 11.

41

John Prados, Safe for Democracy: The Secret Wars of the CIA (Chicago: Ivan R. Dee, 2006), 49.

42

Curtis Peebles, Twilight Warriors: Covert Air Operations against the USSR (Annapolis, MD: Naval Institute Press, 2005), 23.

43

Peebles, Twilight Warriors, 22.

44

Peebles, Twilight Warriors, 21–24.

45

Weiner, Legacy of Ashes, 45.

46

Grose, Operation Rollback, 171; Peebles, Twilight Warriors, 22–23.

47

Weiner, Legacy of Ashes, 45.

48

Weiner, Legacy of Ashes, 45.

49

Peebles, Twilight Warriors, 38–39.

50

Peebles, Twilight Warriors, 42–43, 59–60.

51

Peebles, Twilight Warriors, 55.

52

Shultz, The Secret War Against Hanoi, 11.

53

Roy Godson, Dirty Tricks or Trump Cards: U.S. Covert Action and Counterintelligence (Washington, D.C.: Brassey’s, 1995), 47–48.

54

Peebles, Twilight Warriors, 58, 292.

55

Grose, Operation Rollback, 2000, 167.

56

Peebles, Twilight Warriors, 43–45.

57

Peebles, Twilight Warriors, 47.

58

Shultz, The Secret War Against Hanoi, 12.

59

Gracjan Kraszewski, “Catalyst for Revolution: Pope John Paul Il’s 1979 Pilgrimage to Poland and Its Effects on Solidarity and the Fall of Communism,” The Polish Review 57, no. 4 (2012): 31.

60

Kraszewski, “Catalyst for Revolution,” 42.

61

William Buell letter to Sig Mickelson, 20 August 1980, 1, Box 15, Poland RFE Coverage 1980–81, Sig Mickelson Papers, Hoover Institution Archives.

62

Buell letter to Mickelson, 20 August 1980, 1.

63

Campbell to Fallis cable, subject: “Summary of Our Monitors’ Reports on Jam-ming Changes,” 21 August 1980, Box 15, Poland RFE Coverage 1980-81, Sig Mickelson Papers, Hoover Institution Archives; Cord Meyer, “The Anatomy of Polish Resistance,” column for 29 August 1980, Box 15, Poland RFE Coverage 1980-81, Sig Mickelson Papers, Hoover Institution Archives.

64

Meyer, “The Anatomy of Polish Resistance.”

65

Robert M. Gates, From the Shadows: The Ultimate Insiders Story of Five Presidents and How They Won the Cold War (New York: Simon & Schuster Paperbacks, 1996), 163–164.

66

Gates, From the Shadows, 168.

67

Gates, From the Shadows, 165.

68

Carl Bernstein, “The Holy Alliance,” Time, 24 June 2001, http://content.time. com/time/printout/0,8816,159069,00.html#.

69

Peter Schweizer, Victory: The Reagan Administration’s Secret Strategy that Hastened the Collapse of the Soviet Union (New York: The Atlantic Monthly Press, 1994), 70; Bernstein, “The Holy Alliance.”

70

Bernstein, “The Holy Alliance.”

71

Bernstein, “The Holy Alliance.”

72

Bernstein, “The Holy Alliance.”

73

Bernstein, “The Holy Alliance.”

74

Schweizer, Victory, 70.

75

Gates, From the Shadows, 237–238.

76

Bernstein, “The Holy Alliance.”

77

Bernstein, “The Holy Alliance.”

78

Зыгмунт Михаловски, заявление на заседании подкомитета по делам международных операций, 18 марта 1981 г., 3, Box 15, Poland RFE Coverage 1980–81, Sig Mickelson Papers, Hoover Institution Archives.

79

Телеграмма Редлиха Бюллю, 12 февраля, Redlich to Buell cable, 12 February 1981, Box 15, Poland RFE Coverage 1980–81, Sig Mickelson Papers, Hoover Institution Archives.

80

United Press International (UPI), 20 December 1981, Box 15, Poland RFE Coverage 1980–81, Sig Mickelson Papers, Hoover Institution Archives.

81

Associated Press (AP), “RFE Service to Poland,” 24 December 1981, Box 15, Poland RFE Coverage 1980–81, Sig Mickelson Papers, Hoover Institution Archives.

82

Bernstein, “The Holy Alliance.”

83

Bernstein, “The Holy Alliance.”

84

National Security Decision Directive 54, “United States Policy Toward Eastern Europe,” 2 September 1982, 1.

85

Russell Miller, Behind the Lines: The Oral History of Special Operations in World War II (New York: St. Martin’s Press, 2002), 173.

86

William M. Leary, Fueling the Fires of Resistance: Army Air Forces Special Operations in the Balkans during World War II (Air Force History and Museums Program, 1995), 3–4.

87

Andrew S. Mousalimas, “Greek/American Operational Group, Office of Strategic Services (OSS): Memoirs of World War 2,” 2005.

88

Kermit Roosevelt, The Overseas Targets: War Report of the OSS, Volume II (New York: Walker & Co., 1976), 119; David W. Hogan, Jr., U.S. Army Special Operations in World War II, CMH Publication 70–42 (Washington, D.C.: Center of Military History, 1992), 32.

89

Roosevelt, The Overseas Targets, 123.

90

Roosevelt, The Overseas Targets, 124.

91

Leary, Fueling the Fires, 11.

92

Брошюра БСС; OSS booklet, OG: Operational Group Command, December 1944.

93

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 32; сайт оперативных групп БСС, режим доступа: 5 декабря 2006 г., http://ossog.info/greek.html. Сайт ОГ содержит краткое изложение оперативных отчетов, сборник боевых донесений в Национальном архиве (RG 226, запись 99, ящик 45, папка 6).

94

Roosevelt, The Overseas Targets, 123; and Mousalimas, “Greek/American Operational Group.”

95

Roosevelt, The Overseas Targets, 124.

96

Franklin Lindsay, Beacons in the Night: With the OSS and Tito’s Partisans in Wartime Yugoslavia (Stanford, CA: Stanford University Press, 1993), 12.

97

Roosevelt, The Overseas Targets, 127.

98

Darren Duke, Rex L. Phillips, and Christopher J. Conover, “Challenges in Coalition Unconventional Warfare: The Allied Campaign in Yugoslavia, 1941–1945,” Joint Force Quarterly 75 (4th quarter 2014): 131; Roosevelt, The Overseas Targets, 127.

99

Richard J. Aldrich, Intelligence and the War Against Japan: Britain, America and the Politics of Secret Service (Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2000), 213.

100

Эдвард Грин, служебная записка главе отдела СО, рота B, тема: «Перевод личного состава СО в партизанскую Югославию» 18 августа 1944 г., Edward J. Green, memorandum to Chief, SO, Company B, subject: “Transfer of SO Personnel in Partisan Yugoslavia,” 18 August 1944, Box 11, Franklin Lindsay Papers, Hoover Institution Archives.

101

Брошюра БСС, OG: Operational Group Command, December 1944.

102

“What Was MU?” OSS Society Newsletter, Summer 2006, 2–3.

103

Roosevelt, The Overseas Targets, 129.

104

Leary, Fueling the Fires, 27.

105

Иосип Броз Тито, письмо президенту Франклину Рузвельту, 15 марта 1944 г. / Josip Broz Tito, letter to President Franklin D. Roosevelt, 15 March 1944, Box 11, Franklin Lindsay Papers, Hoover Institution Archives.

106

Lindsay, Beacons in the Night, 5.

107

Leary, Fueling the Fires, 17.

108

Leary, Fueling the Fires, 43.

109

Franklin Lindsay, concept paper, “Guerrilla Warfare Corps,” draft 2, 7 August 1947, 6, Box 11, Franklin Lindsay Papers, Hoover Institution Archives.

110

Roosevelt, The Overseas Targets, 131.

111

Dusan Biber, “Failure of a Mission: Robert McDowell in Yugoslavia, 1944,” in George C. Chalou, The Secrets War: The Office of Strategic Services in World War II (Washington, D.C.: National Archives & Record Service, 1992), proceedings of a conference sponsored by and held at the National Archives (Washington, D.C.: National Archives and Records Administration, 1992), 197.

112

Richard Harris Smith, OSS: The Secret History of Americas First Central Intelligence Agency (Berkeley: University of California Press, 1972), 156–157.

113

Leary, Fueling the Fires, 45.

114

Lindsay, Beacons in the Night, 307.

115

Winston Churchill, The Second World War, vol. 5 (Boston: Houghton Mifflin, 1951), 324.

116

Duke, Phillips, and Conover, “Challenges in Coalition Unconventional Warfare,” 129.

117

Michael Herman Adorjan, “Lost Unconventional Warfare Lessons from the Yugoslav Front,” Master’s thesis, School of Advanced Military Studies, U.S. Army Command and General Staff College, 2012, 45.

118

Duke, Phillips, and Conover, “Challenges in Coalition Unconventional Warfare,” 130.

119

Adorjan, “Lost Unconventional Warfare Lessons from the Yugoslav Front,” 45.

120

Peter Lucas, The OSS in World War II Albania: Covert Operations and Collaboration with Communist Partisans (Jefferson, NC: McFarland & Company, Inc., 2007), 5.

121

Lucas, The OSS in World War II Albania, 6.

122

Michael Tillotson, ed., SOE and the Resistance: As Told in The Times Obituaries (London: Continuum, 2011), 145; Leary, Fueling the Fires, 1, 3.

123

Leary, Fueling the Fires, 35.

124

Lucas, The OSS in World War II Albania, 13.

125

Lucas, The OSS in World War II Albania, 3.

126

Lucas, The OSS in World War II Albania, 7.

127

John Clayton, “Recalling exploits of WWII spy from Laconia,” New Hampshire Union Leader, 27 May 2007, прислано на веб-страницу сообщества БСС пользователем “Tom” woodeewood@yahoo.com, 27 мая 2007 г.

128

Lucas, The OSS in World War II Albania, 158.

129

Lucas, The OSS in World War II Albania, 160.

130

Leary, Fueling the Fires, 35.

131

Walter LaFeber, America, Russia, and the Cold War, 1945–1966 (New York: John Wiley and Sons, 1967), 99.

132

Трумэн Лэндон, директор планирования ВВС США, служебная записка для генерала Ванденберга, «Неконвенциональные операции в Китае», 14 июля 1950 г., с рукописной одобрительной резолюцией от 20 июля, Truman H. Landon, USAF director of plans, memorandum for General Vandenberg, “Unconventional Operations in China,” 14 July 1950, with handwritten approval dated 20 July, Truman Presidential Library.

133

Дж. Лоутон Коллинз, служебная записка начальника штаба сухопутных войск, адресованная ОКНШ, «Неконвенциональные операции в Китае», 10 июля 1950 г, J. Lawton Collins, CSA memorandum to JCS, “Unconventional Operations in China,” 10 July 1950, Truman Presidential Library.

134

Омар Брэдли, служебная записка председателя Объединенного комитета начальников штабов министру обороны, «Неконвенциональные операции в Китае», 24 июля 1950 г. / Omar N. Bradley, Chairman of the Joint Chiefs of Staff memorandum to the Secretary of Defense, “Unconventional Operations in China,” 24 July 1950, Truman Presidential Library.

135

Harry S. Truman, Memoirs by Harry S. Truman, vol. 2, Years of Trial and Hope (Garden City, NY: Doubleday & Company, Inc., 1956), 400.

136

Министр ВВС Томас Финлеттер, служебная записка исполнительному секретарю СНБ «Действия Соединенных Штатов по отражению агрессии коммунистического Китая», 9 января 1951 г., 2; также черновой вариант документа СНБ для изучения сотрудниками «Возможные действия США по отражению агрессии коммунистического Китая», 11 января 1951 г., [Secretary of the Air Force Thomas K. Finletter, memorandum for the Executive Secretary, NSC, “United States Action to Counter Chinese Communist Aggression”, 9 January 1951, 2; and NSC draft paper for staff consideration, “Possible U.S. Action to Counter Chinese Communist Aggression,” 11 January 1951, 1–2, Box 173, Papers of Harry S. Truman, President’s Secretary’s Files, Central Intelligence Reports, Truman Presidential Library.]

137

ЦРУ, служебная записка для высших сотрудников СНБ «Позиция США относительно коммунистического Китая», 11 января 1951 г., CIA, memorandum for the senior NSC staff, “Position of the United States with Respect to Communist China,” 11 January 1951, 2, Box 173, Papers of Harry S. Truman, President’s Secretary’s Files, Central Intelligence Reports, Truman Presidential Library.

138

Доклад СНБ, «Действия США по отражению агрессии коммунистического Китая», 15 января 1951 г., NSC Report, “U.S. Action to Counter Chinese Communist Aggression,” 15 January 1951, 3, Box 15, Entry 1035, RG 330, NSC Files of the OSD, National Archives and Records Administration (NARA) II.

139

Truman, Memoirs, 352.

140

ЦРУ, досье национальной разведки-10, «Коммунистический Китай», 17 января 1951 г. / CIA, NIE-10, “Communist China,” 17 January 1951, 1–3, Box 215, Papers of Harry S. Truman, President’s Secretary’s Files, Central Intelligence Reports, Truman Presidential Library.

141

William M. Leary, Perilous Missions: Civil Air Transport and CIA Covert Operations in Asia (University, AL: University of Alabama Press, 1984), 129; Peebles, Twilight Warriors, 89.

142

Leary, Perilous Missions, 129; Peebles, Twilight Warriors, 89.

143

Leary, Perilous Missions, 129–130; Peebles, Twilight Warriors, 89.

144

Leary, Perilous Missions, 129–131; Peebles, Twilight Warriors, 89–91.

145

ЦРУ, досье национальной разведки-10, «Коммунистический Китай»/ CIA, NIE-10, “Communist China,” 3.

146

Leary, Perilous Missions, 132–133; Peebles, Twilight Warriors, 85.

147

Leary, Perilous Missions, 133; Prados, Safe for Democracy, 129–31; Peebles, Twilight Warriors, 87, 91.

148

Prados, Safe for Democracy, 131–38; Peebles, Twilight Warriors, 91–92.

149

СНБ, «Отчет Совету национальной безопасности исполнительного секретаря по вопросам целей и порядка действий США в Корее», 20 декабря 1951 г. / NSC, “A Report to the National Security Council by the Executive Secretary on United States Objectives and Courses of Action in Korea,” 20 December 1951, 2–8, RG 273, Records of the NSC, Miscellaneous Documents, NARA II.

150

Leary, Perilous Missions, 136; Peebles, Twilight Warriors, 93–95.

151

Peebles, Twilight Warriors, 99.

152

Leary, Perilous Missions, 138–139.

153

Leary, Perilous Missions, 138; Peebles, Twilight Warriors, 100.

154

Leary, Perilous Missions, 140.

155

Prados, Safe for Democracy, 131–138; Leary, Perilous Missions, 140–141.

156

Marcus Cunliffe, The Presidency, 3rd ed. (Boston: Houghton Mifflin Company, 1987), 254.

157

Leary, Perilous Missions, 141.

158

John Kenneth Knaus, Orphans of the Cold War: America and the Tibetan Struggle for Survival (New York: PublicAffairs, 1999), 44.

159

Knaus, Orphans of the Cold War, 130, 143.

160

Shultz, The Secret War Against Hanoi, 13.

161

Knaus, Orphans of the Cold War, 139.

162

Ramananda Sengupta, “The CIA Circus: Tibet’s Forgotten Army,” Outlook, 15 February 1999, 2, http://www.outlookindia.com/magazine/story/the-cia-circus- tibets-forgotten-army/207010; Tenzing Sonam, “A Cold War in Shangri La: The CIA in Tibet,” 26 декабря 2007 г., 5, материал доступен на сайте «Уайт Крейн филмз»: http://whitecranefilms.com/writing/a-cold-war-in-shangri-la-the-cia-in-tibet/.

163

Дин Раск, цитата из интервью от 27 мая 1994 г. / Dean Rusk, from a 27 May 1994 interview quoted in John Kenneth Knaus, “Official Policies and Covert Programs: The U.S. State Department, the CIA, and the Tibetan Resistance,” Journal of Cold War Studies 5, no. 3 (Summer 2003): 60; Knaus, Orphans of the Cold War, 88.

164

Sonam, “A Cold War in Shangri La,” 5.

165

Knaus, Orphans of the Cold War, 138, 146–147; Peebles, Twilight Warriors, 162–165.

166

Peebles, Twilight Warriors, 172, 174.

167

Carole McGranahan, “Truth, Fear, and Lies: Exile Politics and Arrested Histories of the Tibetan Resistance,” Cultural Anthropology 20, no. 4 (November 2005): 571–572.

168

Peebles, Twilight Warriors, 166–167, 182; Knaus, Orphans of the Cold War, 148.

169

Peebles, Twilight Warriors, 174, 179–180.

170

Knaus, Orphans of the Cold War, 155.

171

Peebles, Twilight Warriors, 168–169, 185.

172

Peebles, Twilight Warriors, 185–186.

173

Shultz, The Secret War Against Hanoi, 13.

174

McGranahan, “Truth, Fear, and Lies,” 577.

175

Peebles, Twilight Warriors, 190–191.

176

Ramananda Sengupta, “The CIA Circus,” 2–3; Peebles, Twilight Warriors, 189, 192.

177

Shultz, The Secret War Against Hanoi, 13.

178

Bruce Riedel, What We Won: Americas Secret War in Afghanistan, 1979–89 (Washington, D.C.: Brookings Institution Press, 2014), 13–15.

179

Ted Galen Carpenter, U.S. Aid to Anti-Communist Rebels: The “Reagan Doctrine” and Its Pitfalls, Cato Institute Policy Analysis No. 74, 24 June 1986, доступ 11 августа 2016 г., http://www.cato.org/pubs/pas/pa074.html; Riedel, What We Won, 15.

180

Zbigniew Brzezinski, Power and Principle: Memoirs of the National Security Adviser, 1977–1981 (New York: Farrar, Straus, Giroux, 1983), 57–63, 427, 513–529; Abigail T. Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy: U.S. Support of Insurgencies in Afghanistan, Nicaragua, and Iraq from 1979–2001,” Doctoral dissertation, The Fletcher School of Law and Diplomacy, Tufts University, December 2012, 117–118; James M. Scott, Deciding to Intervene: The Reagan Doctrine and American Foreign Policy (Durham, NC: Duke University Press, 1996), 44.

181

Andrew Hartman, “‘The Red Template’: U.S. Policy in Soviet-occupied Afghanistan,” Third World Quarterly 23, no. 3 (June 2002): 475; Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 95.

182

Riedel, What We Won, 25–26.

183

Carter, White House Diary, 380.

184

Christopher Paul, Colin P. Clarke, and Beth Grill, Victory Has a Thousand Fathers: Detailed Counterinsurgency Case Studies (Santa Monica, CA: RAND, 2010), 12.

185

Carter, White House Diary, 273.

186

Scott, Deciding to Intervene, 43.

187

Steven L. Reardon, Council of War: A History of the Joint Chiefs of Staff, 1942–1991 (Washington, D.C.: National Defense University Press, 2012), 409.

188

Andrew Mumford, Proxy Warfare (Cambridge, UK: Polity Press, 2013), 73; Steve Coll, Ghost Wars: The Secret History of the CIA, Afghanistan, and bin Laden, from the Soviet Invasion to September 10, 2001 (New York: The Penguin Press, 2004), 51; Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 103.

189

John Prados, “Notes on the CIA’s Secret War in Afghanistan,” The Journal of American History 89, no. 2 (September 2002): 46; Scott, Deciding to Intervene, 45–46; Riedel, What We Won, x.

190

Carter, White House Diary, 382.

191

Riedel, What We Won, 104.

192

Mumford, Proxy Warfare, 42.

193

Mumford, Proxy Warfare, 72–73; Coll, Ghost Wars, 46.

194

Джерри Шектер, служебная записка сотрудников СНБ Советнику по национальной безопасности Збигневу Бжезинскому «Рабочая группа Специального координационного комитета по Ирану и Афганистану: официальная позиция» // Jerry Schecter, NSC staff memorandum to National Security Advisor Zbigniew Brzezinski, “SCC Working Group on Iran and Afghanistan: Public Posture,” 14 January 1980, 1, Box 1, RG 273, Records of the NSC, Presidential Directives (PD), 1977-81, NARA II.

195

Riedel, What We Won, 112.

196

Директива решений по национальной безопасности 75 «Отношения США с СССР», 17 января 1983 г.// NSDD 75, “U.S. Relations with the USSR,” 17 January 1983, 1, Reagan Presidential Library.

197

Prados, “The Continuing Quandary,” 364.

198

Louis Morton, The Fall of the Philippines, U.S. Army in World War II series (Washington, D.C.: U.S. Army Center of Military History, 1953), 69.

199

См.: Russell W. Volckmann, We Remained: Three Years Behind the Enemy Lines in the Philippines (New York: W.W. Norton & Company, 1954); and Donald D. Blackburn, “War Within a War: The Philippines, 1942–1945,” Conflict 7, no. 2 (1987): 131–32, both of which provide first-hand accounts.

200

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 66–68.

201

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 77.

202

Peter Eisner, “Our Man in Manila,” Smithsonian, September 2017, 48–49.

203

Michael E. Krivdo, “Major Jay D. Vanderpool: Advisor to the Philippine Guerrillas,” Veritas, vol. 9, no. 1, 22.

204

William B. Breuer, Top Secret Tales of World War II (New York: John Wiley & Sons, Inc., 2000), 184.

205

Eisner, “Our Man in Manila,” 184.

206

Volckmann, We Remained, 155.

207

Volckmann, We Remained, 184–197.

208

Volckmann, We Remained, 197.

209

Ray C. Hunt and Bernard Norling, Behind Japanese Lines: An American Guerrilla in the Philippines (Lexington: The University Press of Kentucky, 1986), 216; Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 90–91.

210

Volckmann, We Remained, 220.

211

Hunt and Norling, Behind Japanese Lines, 215.

212

Bob Stahl, Youre No Good to Me Dead: Behind Japanese Lines in the Philippines (Annapolis: Naval Institute Press, 1995), 192; Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 81; Eisner, “Our Man in Manila,” 53.

213

Roger M. Pezzelle, “Military Capabilities and Special Operations in the 1980s,” in Frank R. Barnett, B. Hugh Tovar, and Richard H. Shultz, eds. Special Operations in U.S. Strategy (Washington, D.C.: National Defense University Press, 1984), 139–140.

214

Roosevelt, The Overseas Targets, 13.

215

Roosevelt, The Overseas Targets, 11.

216

Smith, OSS, 77.

217

Roosevelt, The Overseas Targets, 40.

218

Carlton S. Coon, A North Africa Story: The Anthropologist as OSS Agent 1941–1943 (Ipswich, MA: Gambit, 1980), xi.

219

Coon, A North Africa Story, 4–6, 10–17.

220

Jerry Sage, Sage (Wayne, PA: Miles Standish Press, 1985). Sage, who later retired as a U.S. Army Special Forces colonel, was captured during this OSS operation and spent the remainder of the war as a prisoner of war in Poland.

221

Roosevelt, The Overseas Targets, ix.

222

Coon, A North Africa Story, 32–34; а также сертификат о награждении орденом Почетного легиона майора Карлтона Куна, США, за службу в Северной Африке и на Корсике с мая 1942 г. по октябрь 1943 г.; Roosevelt, The Overseas Targets, 15.

223

James Grafton Rogers, Wartime Washington: The Secret OSS Journal of James Grafton Rogers, 1942–1943, ed. Thomas F. Troy (Frederick, MD: University Publications of America, 1987), 117.

224

Roosevelt, The Overseas Targets, 13.

225

Smith, OSS, 43, 46.

226

Smith, OSS, 51, 56.

227

Jay Jakub, Spies and Saboteurs: Anglo-American Collaboration and Rivalry in Human Intelligence Collection and Special Operations, 1940–1945 (London: Macmillan Press Ltd., 1999), 69.

228

Coon, A North Africa Story, 20–21, 106; Roosevelt, The Overseas Targets, 13.

229

Roosevelt, The Overseas Targets, 9, 18.

230

Special Operations (SO) Branch, OSS London, War Diary, vol. 3, bk. 1, “F-Section through March 1944,” in John Mendelsohn, ed., Covert Warfare: Intelligence, Counterintelligence, and Military Deception During the World War II Era, vol. 5, “Other OSS Teams” (New York: Garland Publishing, Inc., 1989), 8, 13.

231

SO Branch War Diary, vol. 1, 1; vol. 2, xxxiv-xxxix; vol. 3, bk. 1, 13; vol. 3, bk. 3, 13; vol. 3, bk. 13, 138. Во время Второй мировой войны термин «специальные операции» употреблялся как синоним нынешнего термина «неконвенциональные боевые действия». Он не включал в себя все остальные элементы, которые мы сегодня определяем как силы специальных операций.

232

SO Branch War Diary, vol. 3, bk. 1, “F-Section through March 1944,” in Mendelsohn, Covert Warfare, 14.

233

Roosevelt, The Overseas Targets, 178.

234

ШССН, оперативный приказ лейтенанта Марселя Клеча, БСС, от 11 мая 1943 г. // SFHQ, operations order for Lieutenant Marcel Clech, OSS, dated 11 May 1943, in Miller, Behind the Lines, 71.

235

SO Branch War Diary, vol. 3, bk. 1, “F-Section through March 1944,” in Mendelsohn, Covert Warfare, 8.

236

SO Branch War Diary, vol. 3, bk. 3, 14.

237

Roosevelt, The Overseas Targets, 192, 199.

238

Arthur L. Funk, “The OSS in Algiers,” in Chalou, The Secrets War, 176; “The World War II Office of Strategic Services Operational Groups,” Veterans of OSS Newsletter, Summer 1994, 14.

239

Ian Sutherland, “The OSS Operational Groups: Origin of Army Special Forces,” Special Warfare, June 2002, 8.

240

SO Branch War Diary, vol. 4-A, “Operational Groups,”19.

241

БСС (отдел ОГ), служебная записка от первого лейтенанта Альбера Ланье лейтенанту (мл.) Эдвину Путцеллу «Операции ОГ на юге Франции», 29 сентября 1944 г.// OSS (OG Branch), memorandum from First Lieutenant Albert G. Lanier to Lieutenant (Junior Grade) Edwin J. Putzell, subject: “OG Operations in Southern France,” 29 September 1944, RG 226, NARA II.

242

Roosevelt, The Overseas Targets, 219.

243

Roosevelt, The Overseas Targets, 199.

244

SO Branch War Diary, vol. 3, bk. 2, 360.

245

Will Irwin, The Jedburghs: The Secret History of the Allied Special Forces, France 1944 (New York: PublicAffairs, 2005), 248–279.

246

Roosevelt, The Overseas Targets, 192, 199.

247

Roosevelt, The Overseas Targets, 219.

248

Roosevelt, The Overseas Targets, 179. The figure for total guerrilla strength includes all indigenous personnel organized, armed, and trained by SOE and SO Branch of OSS.

249

The Reader’s Digest Association, Secrets and Spies: Behind-the-Scenes Stories of World War II (Pleasantville, NY: Reader’s Digest Association, 1964), 387.

250

David Eisenhower, Eisenhower at War, 1943–1945 (New York: Vintage Books, 1987), 255; Alfred Goldberg, “Air Campaign Overlord: To D-Day,” in D-Day: The Normandy Invasion in Retrospect (Lawrence: University Press of Kansas, 1971), 66–68.

251

Eisenhower, Eisenhower at War, 255; Goldberg, “Air Campaign Overlord,” 66–68.

252

SO Branch War Diary, vol. 3, bk. 2, 160; bk. 3, 268–279.

253

Дуайт Эйзенхауэр, письмо исполнительному директору УСО и директору БСС, Лондон, от 31 мая 1945 г. // Dwight D. Eisenhower, letter to the executive director of SOE and to the director of OSS London, 31 May 1945. Полный текст письма в: Roosevelt, The Overseas Targets, 222.

254

Ian D.W. Sutherland. Special Forces of the United States Army, 1952–1982 (San Jose, CA: R. James Bender Publishing, 1990), 16; Volckmann, We Remained, 228.

255

Документ штаба ССН: «Сопротивление и операции Особой воздушной службы Великобритании, 1944–1945 гг.» // “Resistance and S.A.S. Operations in Northwest Europe, 1944–1945,” n.d., 79, in File CAB/101/301, British National Archives.

256

Arthur Layton Funk, Hidden Ally: The French Resistance, Special Operations, and the Landings in Southern France, 1944 (New York: Greenwood Press, 1992), 254.

257

Frederick B. Butler, “Task Force Butler,” Armored Cavalry Journal, January-February 1948, 15.

258

Donald G. Taggart, ed., History of the Third Infantry Division in World War II (Nashville: Battery Press, 1987), 217.

259

Ralph Ingersoll, Top Secret (New York: Harcourt, Brace, 1946), 181–182.

260

Robert S. Allen, Lucky Forward: The History of Patton’s Third U.S. Army (New York: Vanguard Press, 1947), 96.

261

Мелвин Хохерц, штаб 20-го корпуса, письмо командующему третьей армией США, тема: «Отчет о содействии со стороны личного состава сил спецназачения» 31 августа 1944 г. (приложение к оперативному отчету подразделения сил спецназначения 11) // Melvin A. Hoherz, Headquarters, XX Corps, letter to Commanding General, Third U.S. Army, subject: “Report of assistance of SF personnel,” 31 August 1944 (enclosure to Special Force Detachment 11 Operations Report).

262

Funk, Hidden Ally, 253.

263

Funk, Hidden Ally, 253.

264

Lawrence H. McDonald, “The OSS and Its Records,” in Chalou, The Secrets War, 93–95.

265

Предисловие Брэдли Смита к работе: Mendelsohn, Covert Warfare, xiv.

266

Jakub, Spies and Saboteurs, 182.

267

M. R.D. Foot, SOE in France: An Account of the Work of the British Special Operations Executive in France, 1940–1944 (London: Her Majesty’s Stationery Office, 1966), xxii.

268

Roosevelt, The Overseas Targets, 221.

269

Roosevelt, The Overseas Targets, 220.

270

Roosevelt, The Overseas Targets, vii.

271

Office of the Combined Chiefs of Staff, “Trident Conference, May 1943: Papers and Minutes of Meetings,” 1943, 255.

272

Tom Moon, This Grim and Savage Game: OSS and the Beginning of U.S. Covert Operations in World War II (Boston: Da Capo Press, 1991), 65.

273

James R. Ward, “The Activities of Detachment 101 of the OSS (1942–1945),” OSS Detachment 101 Association website, http://www.oss-101.com/.

274

Карл Эйфлер, служебная записка полковнику Уильяму Доновану, тема: «Подведение итогов действий, запрос дальнейших указаний», 24 ноября 1942 г. // Carl Eifler, memorandum to Colonel William J. Donovan, subject: “Report of Actions to Date and Request for Instructions,” 24 November 1942, 5–7, Carl Frederick Eifler papers, Hoover Institution Archives.

275

Eifler, “Report of Actions,” 5–7.

276

Eifler, “Report of Actions,” 8.

277

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 103–104; Richard Dunlop, Behind Japanese Lines: With the OSS in Burma (New York: Rand McNally & Company, 1979), 147–148.

278

“Detachment 101, Office of Strategic Services, Burma; 14 April 1942 to 12 July 1945, ‘The American-Kachin Rangers,’” веб-страница ассоциации ветеранов подразделения 101 БСС, http://www.oss-101.com/.

279

Roosevelt, The Overseas Targets, 362.

280

Roosevelt, The Overseas Targets, 391–392; другие источники, в том числе Ward, “The Activities of Detachment 101 of the OSS (1942–1945),” приводят цифру в 10 800 партизан.

281

Roosevelt, The Overseas Targets, 391; B. Hugh Tovar, “Intelligence Assets and Special Operations,” in Barnett, Tovar, and Shultz, Special Operations in U.S. Strategy, 178; Troy J. Sacquety, ed., in “Behind Japanese Lines in Burma,” Studies in Intelligence 11 (Fall-Winter 2001), citing William R. Peers and Dean Brelis, Behind the Burma Road: The Story of America’s Most Successful Guerrilla Force (Boston: Little Brown and Company, 1963), 217–220, – здесь приводится цифра в 574 спасенных бойцов союзников.

282

Командование Юго-Восточной Азии (КЮВА), донесения подразделения P в: File HS/AL-1210, 81, British National Archives; Headquarters, Detachment 101, General Order Number 10, 12 July 1945, in Carl Frederick Eifler papers, Hoover Institution Archives; Roosevelt, The Overseas Targets, 391.

283

Troy J. Sacquety, The OSS in Burma: Jungle War Against the Japanese (Lawrence: University Press of Kansas, 2013), 3; Moon, This Grim and Savage Game, 324.

284

Troy J. Sacquety, «The Organizational Evolution of OSS Detachment 101 in Burma, 1942–1945,” Doctoral dissertation, Texas A&M University, May 2008, 1.

285

Sacquety, The OSS in Burma, 225.

286

Art Frizzell, “Operational Groups of the OSS,” веб-страница отдела оперативных групп БСС, http://www.ossog.info/overview.html (по состоянию на 1 апреля 2018 г.).

287

Albert Materazzi, “Italian Operational Group,” веб-страница отдела оперативных групп БСС, http://www.ossog.info/italy.html (по состоянию на 1 апреля 2018 г.).

288

Генерал-майор У.Б. Смит, начальник штаба союзных сил, служебная записка в БСС/УСО «Деятельность БСС/УСО на североафриканском ТВД и на юге Франции» 18 августа 1943 г. // Major General W.B. Smith, Chief of Staff, Allied Force Headquarters (AFHQ), memorandum to OSS/SOE, “OSS/SOE Activities in the North African Theater and in Southern France,” 18 August 1943, 1, in File WO204/11599, “Policy SOE & SOE/OSS Combined,” British National Archives; полковник У. Эдди корпуса морской пехоты США, и полковник А. Доддс-Паркер, приложение А к служебной записке начальнику штаба союзных сил: «БСС/УСО ресурсы и планы для операций в Италии, сентябрь – декабрь 1943 г.», 20 сентября 1943 г. // Colonel W.A. Eddy, USMC, and Lieutenant Colonel A.D. Dodds-Parker, Appendix A to memorandum to Chief of Staff, AFHQ, “OSS/SOE Resources and Plans for Operations in Italy, September-December 1943,” 20 September 1943, 1, in File WO 204/11598, “OPS SOE/OSS, HS/AFHQ/2402,” British National Archives; служебная записка оперативного отдела начальнику штаба сил союзников «Деятельность БСС/УСО в Италии», 20 сентября 1943 г. // G-3 Section memorandum to the Chief of Staff, AFHQ, “OSS/SOE Activities in Italy,” 20 September 1943, 1, in File WO204/11599, “Policy SOE & SOE/OSS Combined,” British National Archives.

289

Подполковник УСО А. Доддс-Паркер, служебная записка подполковнику Джону Брауну, оперативный отдел специальных операций штаба сил союзников «Итальянские военнопленные», 17 сентября 1943 г. // Lieutenant Colonel A.D. Dodds-Parker, SOE, memorandum to Lieutenant Colonel John Brown, G-3 Special Operations, AFHQ, “Italian Prisoners of War,” 17 September 1943, 1, in File WO 204/11598, “OPS SOE/OSS, HS/AFHQ/2402,” British National Archives.

290

Roosevelt, The Overseas Targets, 109.

291

Roosevelt, The Overseas Targets, 55.

292

Peter Tompkins, “The OSS and Italian Partisans in World War II: Intelligence and Operational Support for the Anti-Nazi Resistance,” Studies in Intelligence, Spring 1998.

293

Телеграмма генерал-фельдмаршалу Альберту Кессельрингу, верховному командующему силами СС и полицейскими силами в Италии, командующему 14-й армией, командующему лигурийской армией, 26 февраля 1945 г. // Generalfeldmarschall (Field Marshal) Albert Kesselring, telegram to Supreme SS and Police Chief in Italy, Commander 14th Army, and Commander, Army of Liguria, 26 February 1945, in Roosevelt, The Overseas Targets, 110.

294

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 31; Smith, OSS, 107–109.

295

Max Corvo, The O.S.S. in Italy, 1942–1945: A Personal Memoir (New York: Praeger, 1990), 150.

296

Roosevelt, The Overseas Targets, 110.

297

Roosevelt, The Overseas Targets, 108, 110.

298

Tompkins, “The OSS and Italian Partisans.”

299

Tompkins, “The OSS and Italian Partisans.”

300

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 31–33; Roosevelt, War Report of the OSS, 115–116; Smith, OSS, 116–117.

301

Веб-страница ОГ БСС по состоянию на 5 декабря 2006 г.: http://www.ossorg.info/italy.html. Сводные данные по истории роты А, 2671 батальона специальной разведки, хранящиеся в Национальном архиве: National Archives, RG 226, entry 43, box 9.

302

Roosevelt, The Overseas Targets, 115.

303

Tompkins, “The OSS and Italian Partisans.”

304

Tompkins, “The OSS and Italian Partisans.”

305

Mark W. Clark, Calculated Risk (New York: Harper & Brothers Publishers, 1950), 419.

306

Clark, Calculated Risk, 430.

307

Special Air Service document, “Resistance and S.A.S. Operations in Northwest Europe, 1944–1945,” n.d., 52, in File CAB/101/301, British National Archives.

308

Roosevelt, The Overseas Targets, 133; Smith, OSS, 107–108.

309

Miller, Behind the Lines, 193–203; Roosevelt, The Overseas Targets, 133; Moon, This Grim and Savage Game, 278.

310

Smith, OSS, 107–108; Roosevelt, The Overseas Targets, 133; Moon, This Grim and Savage Game, 278–279.

311

Roosevelt, The Overseas Targets, 133–134; Moon, This Grim and Savage Game, 279–280; Smith, OSS, 107–108.

312

Roosevelt, The Overseas Targets, 134.

313

Roosevelt, The Overseas Targets, 117.

314

Rogers, Wartime Washington, 117.

315

Roosevelt, The Overseas Targets, 108.

316

Письмо W-80975 от генерал-адъютанта Объединенного генштаба генералу Эйзенхауэру, 12 мая 1945 г. // AGWAR/CCS message W-80975 to General Eisenhower, 12 May 1945, in File WO219/5307, HS/SHAEF/821/1, “SOE/OSS Activities,” British National Archives.

317

Генерал Эйзенхауэр, письмо Главного командования союзных сил на базу Ми-6 и британского отделения БСС, 12 мая 1945 г.// General Eisenhower, SHAEF message FWD-21307 to MI6 and OSS UK Base, 12 May 1945, in File WO219/5307, HS/SHAEF/821/1, “SOE/OSS Activities,” British National Archives.

318

Сообщение британской базы БСС генералу Эйзенхауэру, 16 мая 1945 г. // OSS UK Base message to General Eisenhower, 16 May 1945, in File WO219/5307, HS/SHAEF/821/1, “SOE/OSS Activities,” British National Archives.

319

Aldrich, Intelligence and the War Against Japan, 171; Roosevelt, The Overseas Targets, 394.

320

Paul H. Kratoska, The Japanese Occupation of Malaya: A Social and Economic History (London: Hurst & Company, 1998), 289; Spencer F. Chapman, The Jungle is Neutral (Guilford, CT: The Lyons Press, 2003), 12–13.

321

Kratoska, The Japanese Occupation of Malaya, 2.

322

Ian Trenowden, Operations Most Secret: SOE, The Malayan Theatre (London: William Kimber, 1978), 152.

323

Kratoska, The Japanese Occupation of Malaya, 293, 295–296.

324

Фельдмаршал Эрл Уэвелл, в предисловии к: Chapman, The Jungle is Neutral, 6.

325

Roosevelt, The Overseas Targets, 393–394.

326

Trenowden, Operations Most Secret, 394, 397.

327

Kratoska, The Japanese Occupation of Malaya, 289.

328

Aldrich, Intelligence and the War Against Japan, 191.

329

Aldrich, Intelligence and the War Against Japan, 193; Trenowden, Operations Most Secret, 182.

330

Телеграмма № 723 штаба наступления Канди группы 136 УСО от 9 ноября 1944 г.// SOE Force 136 Advance Headquarters Kandy (Ceylon) cable no. 723, 9 November 1944, in File HS1/307, SOE Far East-C Files, no. 185, vol. 1, British National Archives; David G. Knapp, “OSS Detachment 404 and Operations in Southeast Asia,” Veritas 3, no. 2 (2007): 40.

331

Richard Gough, The Jungle Was Red: SOE’s Force 136, Sumatra and Malaya (Singapore: SNP Panpac, 2003), 99.

332

Служебная записка группы 136 УСО группе B, тема: «Операции БСС в Малайе», 12 декабря 1944 г. // SOE Force 136 memorandum to Group B, subject: “O.S.S. Operations in Malaya,” 12 December 1944, 1, in File HS1/308, “S.O.E. Far East-C. Files,” British National Archives.

333

Служебная записка группы 136 УСО для протокола, тема: «Конференция с замечаниями БСС», 4 января 1945 г. // SOE Force 136 memorandum for record, subject: “Conference with OSS Notes,” 4 January 1945, 3–6, in File HS1/307, SOE Far East-C Files, no. 185, vol. 1, British National Archives.

334

Служебная записка группы 136 УСО для протокола, тема: «Протоколы заседания от 17 мая 1945 г.» // SOE Force 136 memorandum for record, subject: “Minutes of Meeting Held on the 17th May, 1945,” n.d., 1, in File HS1/308, “S.O.E. Far East-C. Files,” British National Archives.

335

Trenowden, Operations Most Secret, 171, 185.

336

Документ УСО, тема: «Выдержка из сообщения от КЕРНГОРМа IV» SOE document, subject: “Abstract of Message from CAIRNGORM IV,” n.d., 1; служебная записка Группы B в штаб группы 136, тема: «БСС» //Group B memorandum to HQ Force 136, subject: “O.S.S.,” 1; записка БСС группе 136, тема «Операции БСС в Малайе» 1 августа 1945 г. // OSS memorandum to Force 136, subject: “OSS Operations in Malaya,” 1 August 1945, 1, in File HS1/308, “S.O.E. Far East-C. Files,” British National Archives.

337

Aldrich, Intelligence and the War Against Japan, 333; Kratoska, The Japanese Occupation of Malaya, 304–305. Kratoska has Operation YOUNG working with the Third Regimental Group of MPAJA rather than AJUF.

338

Подполковник Эймос Москрип, служебная записка БСС, тема: «Американские действия в Малайе», 15 сентября 1945 г. // Lieutenant Colonel Amos D. Moscrip, OSS memorandum, subject: “American Activities in Malaya,” 15 September 1945, 1, in File HS1/308, “S.O.E. Far East-C. Files,” British National Archives.

339

Досье УСО AL-1210, «Отчеты отдела» // SOE file AL-1210, “P Division Reports,” n.d., 62, British National Archives; Aldrich, Intelligence and the War Against Japan, 186.

340

Kratoska, The Japanese Occupation of Malaya, 2.

341

Директива оперативного отдела Главного командования союзных сил для УСО/БСС/ШССН, тема: «Деятельность УСО/БСС (СО)», 19 сентября 1944 г. // SHAEF G-3 directive to SOE/OSS/SFHQ, subject: “SOE/OSS (SO) Activities,” 19 September 1944, 1, in File WO219/5307, HS/SHAEF/821/1, “SOE/OSS Activities,” British National Archives.

342

Директива оперативного отдела Главного командования союзных сил генерал-майору Темплару в военное министерство и в отдел специальных операций БСС, тема: «Деятельность БСС/СО и УСО в Германии», 29 января 1945 г.//SHAEF G-3 directive to Major General Templar, The War Office, and Special Operations Branch, OSS, subject: “OSS(SO) and SOE activities in Germany,” 29 January 1945, 1, in File WO219/5307, HS/SHAEF/821/1, “SOE/OSS Activities,” British National Archives.

343

Директива оперативного отдела Главного командования союзных сил генерал-майору Темплару, 29 января 1945 г.// SHAEF G-3 directive to Major General Templar, 29 January 1945, 1.

344

Aaron Bank, From OSS to Green Berets: The Birth of Special Forces (Novato, CA: Presidio Press, 1986), 69.

345

Sutherland. Special Forces of the United States Army, 16; Bank, From OSS to Green Berets, 73.

346

Bank, From OSS to Green Berets, 89–99.

347

Charles Fenn, At the Dragons Gate: With the OSS in the Far East (Annapolis: Naval Institute Press, 2004), 22.

348

Maochun Yu, OSS in China: Prelude to Cold War (New Haven, CT: Yale University Press, 1996), 15.

349

Alfred T. Cox, “Report on Activities of Operational Group Command, Office of Strategic Services, China Theater,” 7 October 1945, 1, RG 226, NARA II.

350

Сайт отдела оперативных групп БСС: http://ossog.info/china.html (accessed 5 December 2006).

351

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 126–127; OSS Operational Groups website, accessed 5 December 2006, http://ossog.info/china.html.

352

Paul Cyr, “We Blew the Yellow River Bridge,” The Saturday Evening Post, 23 March 1946; Lawrence H. McDonald, “The OSS and Its Records,” in Chalou, The Secrets War, 95.

353

McDonald, “The OSS and Its Records,” 95.

354

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 126.

355

LaFeber, America, Russia, and the Cold War, 1945–1966, 1967 ed., 99.

356

Eugene G. Piasecki, “The 8240th Army Unit (AU) Recognized: Eighth United States Army (EUSA) Guerrilla Command,” Veritas vol. 9, no. 1 (2013), 135; Kenneth Finlayson, “Closing Acts: The Special Warfare Campaign at the End of the Korean War,” Veritas, vol. 9, no. 1 (2013), 1.

357

Finlayson, “Closing Acts,” 1–2; Michael E. Krivdo and Troy J. Sacquety, “CCRAK: The Combined Command for Reconnaissance Activities, Korea,” Veritas, vol. 9, no. 1 (2013), 43.

358

Kenneth Finlayson, “A Combat First: Army SF Soldiers in Korea, 1953–1955,” Veritas, vol. 9, no. 1 (2013): 58, 64.

359

Sam Sarkesian, quoted in Finlayson, “A Combat First,” 64.

360

Michael E. Krivdo, “The Army’s Guerrilla Command in Korea, Part 2: The Rest of the Story,” Veritas, vol. 9, no. 1 (2013), 14.

361

Finlayson, “A Combat First,” 64.

362

Krivdo, “The Army’s Guerrilla Command in Korea,” 4.

363

Steve A. Fondacaro, “A Strategy Analysis of U.S. Special Operations during the Korean Conflict, 1950–1953,” Master’s thesis, U.S. Army Command and General Staff College, 1988, 109.

364

Krivdo and Sacquety, “CCRAK,” Veritas, vol. 9, no. 1 (2013), 47.

365

Tucker and Lamb, United States Special Operations Forces, 87–88.

366

Michael E. Krivdo, “Operation SPITFIRE: No Lessons Learned,” Veritas, vol. 9, no. 1 (2013), 20–21.

367

Charles H. Briscoe, “JACK Operations and Activities, Korea, 1951–1953,” Veritas, vol. 9, no. 1 (2013), 101.

368

Tucker and Lamb, United States Special Operations Forces, 161.

369

Dick Cheney, with Liz Cheney, In My Time: A Personal and Political Memoir (New York: Threshold Editions, 2011), 184.

370

NSD 45, “U.S. Policy in Response to the Iraqi Invasion of Kuwait,” 20 August 1990, 1–2.

371

NSD 45, “U.S. Policy in Response to the Iraqi Invasion of Kuwait,” 3.

372

U.S. Special Operations Command (USSOCOM) Historian’s Office, History, 6th ed. (MacDill AFB, FL: USSOCOM, 2008), 50.

373

Dave Plumer (Colonel, U.S. Army, Retired), interview by Will Irwin and Robert Stoegbauer, Valrico, Florida, 2 October 2010.

374

Joseph P. Englehardt, DESERT SHIELD and DESERT STORM: A Chronology and Troop List for the 1990–1991 Persian Gulf Crisis, SSI Special Report (Carlisle Barracks, PA: U.S. Army War College Strategic Studies Institute, 1991), 34.

375

Tucker and Lamb, United States Special Operations Forces, 105.

376

H. Norman Schwarzkopf, with Peter Petre, The Autobiography: It Doesn’t Take a Hero (New York: Bantam Books, 1992), 465.

377

George Tenet, with Bill Harlow, At the Center of the Storm: My Years at the CIA (New York: HarperCollins Publishers, 2007), 385–386.

378

Douglas J. Feith, War and Decision: Inside the Pentagon at the Dawn of the War on Terrorism (New York: Harper, 2008), 15.

379

Tenet, At the Center of the Storm, 386–387.

380

Derek Jones, personal experiences in Northern Iraq; and Linda Robinson, Masters of Chaos: The Secret History of the Special Forces (New York: Public Affairs, 2004), 299.

381

Tenet, At the Center of the Storm, 386–389.

382

Charles H. Briscoe et al., All Roads Lead to Baghdad: Army Special Operations Forces in Iraq (Fort Bragg, NC: USASOC History Office, n.d.), 454.

383

Feith, War and Decision, 15.

384

USSOCOM, History, 2008, 121.

385

Tenet, At the Center of the Storm, 390.

386

Briscoe et al., All Roads Lead to Baghdad, 77–78.

387

USSOCOM, History, 2008, 124.

388

USSOCOM, History, 2008, 123.

389

Derek Jones, personal experiences in Northern Iraq; Robinson, Masters of Chaos, 299; Briscoe, et al., All Roads Lead to Baghdad, 193.

390

Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 20.

391

Tucker and Lamb, United States Special Operations Forces, 105.

392

Документ УСО и Специальной авиаслужбы, тема: «Сопротивление и операции САС в северо-западной Европе, 1944–1945»// SOE or Special Air Service document, subject: “Resistance and S.A.S. Operations in Northwest Europe, 1944–1945,” n.d., 61, in File CAB/101/301, British National Archives.

393

Штаб БСС на европейском ТВД, отчет о деятельности отдела спецопераций БСС в Скандинавии, 2 апреля 1945 г. // Headquarters OSS-ETO, report on OSS Special Operations Branch activities in Scandinavia, 2 April 1945, 1–5, Box 53, Entry A1-210, RG 226, Records of the OSS, NARA II. The document includes a cover memorandum forwarding the report to General Donovan in Washington on 2 April 1945.

394

SO Branch War Diary, vol. 4-A, “Operational Groups, January through September 1944,” in Mendelsohn, Covert Warfare, 8–11; vol. 5, “Other OSS Teams,” 4; Roosevelt, The Overseas Targets, 145.

395

Штаб БСС на европейском ТВД, отчет по деятельности отдела СО БСС в Скандинавии // Headquarters OSS-ETO, report on OSS SO Branch activities in Scandinavia, 15–16.

396

William E. Colby, “OSS Operations in Norway: Skis and Daggers,” Studies in Intelligence, Winter 1999–2000, https://www.cia.gov/library/center-for-the-study-of-intelligence/csi-publications/csi-studies/studies/winter99-00/art5.html.

397

William E. Colby, Operation RYPE final after-action report, цит. по сайту оперативных групп БСС по состоянию на 5 декабря 2006 г., http://www.ossog.info/ norway.html; Colby, “OSS Operations in Norway.”

398

Штаб БСС на европейском ТВД, отчет по деятельности отдела СО БСС в Скандинавии // Headquarters OSS-ETO, report on OSS SO Branch activities in Scandinavia, 15–16.

399

Colby, “OSS Operations in Norway.”

400

Colby, “OSS Operations in Norway.”

401

Штаб БСС на европейском ТВД, отчет по деятельности отдела СО БСС в Скандинавии // Headquarters OSS-ETO, report on OSS SO Branch activities in Scandinavia, 3.

402

Штаб БСС на европейском ТВД, отчет по деятельности отдела СО БСС в Скандинавии // Headquarters OSS-ETO, report on OSS SO Branch activities in Scandinavia, 1.

403

Bruce H. Heimark, The OSS Norwegian Special Operations Group in World War II (Westport, CT: Praeger, 1994), 107.

404

Сайт оперативной группы БСС по состоянию на 5 декабря 2006 г., http://www.ossog. info/norway.html.

405

Colby, “OSS Operations in Norway.”

406

Уильям Донован, служебная записка директора БСС президенту Гарри Трумэну, 13 июля 1945 г. // William J. Donovan, Director OSS memorandum for President Harry S. Truman, 13 July 1945, 1–3, Box 65, Entry A1-210, RG 226, Records of the OSS, NARA II.

407

Донован, служебная записка президента Трумэна, 13 июля 1945 г. // Donovan, memorandum for President Truman, 13 July 1945, 2–3.

408

Штаб БСС на европейском ТВД, отчет по деятельности отдела СО БСС в Скандинавии // Headquarters OSS-ETO, report on OSS SO Branch activities in Scandinavia, 9.

409

БСС на европейском ТВД (главн.), служебная записка полковника Джеймса Форгана, БСС (переслано), тема: «Представленность БСС в Норвегии и Дании», 24 мая 1945 г.// OSS-ETO (Main), memorandum to Col. James R. Forgan, OSS (Forward), subject: “OSS Representation in Norway and Denmark,” 24 May 1945, Box 60, Entry A1-210, RG 226, Records of the OSS, NARA II.

410

Colby, “OSS Operations in Norway.”

411

Heimark, The OSS Norwegian Special Operations Group, 107.

412

Документ штаба сил спецназначения, тема: «Сопротивление и операции САС в северо-западной Европе 1944–1945» // SFHQ document, subject: “Resistance and S.A.S. Operations in Northwest Europe, 1944–1945,” n.d., 61, in File CAB/101/301, British National Archives; штаб БСС на европейском ТВД, отчет о деятельности Отдела СО БСС в Скандинавии // Headquarters OSS-ETO, report on OSS SO Branch activities in Scandinavia, 3, Box 53, Entry A1-210, RG 226, Records of the OSS, NARA II.

413

Документ штаба ССН: «Сопротивление и операции Особой воздушной службы Великобритании» // SFHQ document, “Resistance and S.A.S. Operations in Northwest Europe,” n.d., 61.

414

Breuer, Top Secret Tales of World War II, 170.

415

Штаб БСС на европейском ТВД, отчет о деятельности отдела СО БСС в Скандинавии // Headquarters OSS-ETO, report on OSS SO Branch activities in Scandinavia, 5.

416

Штаб БСС на европейском ТВД, отчет о деятельности отдела СО БСС в Скандинавии // Headquarters OSS-ETO, report on OSS SO Branch activities in Scandinavia, 7.

417

Roosevelt, The Overseas Targets, 264.

418

SO Branch War Diary, vol. 4-A, “Operational Groups, January through September 1944,” in Mendelsohn, ed., Covert Warfare; vol. 5, “Other OSS Teams,” iii, 7–8.

419

Moon, This Grim and Savage Game, 256.

420

Служебная записка УСО, тема: «Операции УСО/СО» 8 сентября 1944 г. // SOE D/S memorandum, subject: “SOE/SO Missions,” 8 September 1944, 1, in File HS2/104, “SOE/Denmark 75,” British National Archives.

421

Штаб БСС на европейском ТВД, отчет о деятельности отдела СО БСС в Скандинавии // Headquarters OSS-ETO, report on OSS SO Branch activities in Scandinavia, 3–4.

422

Документ штаба ССН «Сопротивление и операции САС в северо-западной Европе» // SFHQ document, “Resistance and S.A.S. Operations in Northwest Europe,” 64–66.

423

Штаб БСС на европейском ТВД, отчет о деятельности отдела СО БСС в Скандинавии // Headquarters OSS-ETO, report on OSS SO Branch activities in Scandinavia, 4.

424

УСО, Приложение А к документу ADE/A/4811, 22 марта 1945 г., тема «Служебная записка о группах “джедборо” для Дании» // SOE, Appendix A to ADE/A/4811, 22 March 1945, subject, “Memorandum on Jedburgh Teams for Denmark,” in File HS2/116, “SOE/Denmark 87,” British National Archives.

425

Штаб БСС на европейском ТВД, отчет о деятельности отдела СО БСС в Скандинавии // Headquarters OSS-ETO, report on OSS SO Branch activities in Scandinavia, 4, 14.

426

Служебная записка УСО АД/Е, тема: «Группы “джедборо” для Дании», 9 марта 1945 г. // SOE AD/E memorandum, subject: “Jedburgh Teams for Denmark,” 9 March 1945, 1, in File HS2/116, “SOE/Denmark 87,” British National Archives. Также Штаб ССН, директива миссии ССН (Дания), 29 марта 1945 г. // SFHQ, Directive to SF Mission (Denmark) (ME.127),” 29 March 1945, Box 53, Entry A1-210, RG 226, Records of the OSS, NARA II.

427

Служебная записка УСО, тема: «Применение датских групп “джедборо”» // SOE memorandum, subject: “Employment of Danish Jedburghs,” с рукописной пометой на полях, свидетельствующей, что это были тезисы для неформальной беседы с датскими группами «джедборо», 25 апреля 1945 г., n.d., 1–2, in File HS2/116, “SOE/Denmark 87,” British National Archives.

428

Сообщение датского отделения штаба ССН № 7903, без темы, 1 мая 1945 г. // SFHQ Danish Section message 7903, no subject, 1 May 1945, in File HS2/78, “SOE/Denmark 54, BRAM Jedburghs,” British National Archives.

429

Служебная записка УСО АД/Е для СД, 16 апреля 1945 г. // SOE AD/E memorandum to SD, 26 April 1945, 1, in File HS2/116, “SOE/Denmark 87,” British National Archives.

430

Служебная записка УСО для отделения в Стокгольме, 13 марта 1945 г. // SOE memorandum to Stockholm station, 13 March 1945, 1, in File HS2/116, “SOE/Denmark 87,” British National Archives.

431

Сообщение датского отделения штаба ССН B7891, без темы, 1 мая 1945 г. // SFHQ Danish Section message B7891, no subject, 1 May 1945, in File HS2/78, “SOE/Denmark 54, BRAM Jedburghs,” British National Archives.

432

Служебная записка УСО АД/Е, тема: «Группа “джедборо” для Дании», 9 марта 1945 г. // SOE AD/E memorandum, subject: “Jedburgh Teams for Denmark,” 9 March 1945, 1; Также Служебная записка УСО для отделения в Стокгольме, 13 марта 1945 г. // SOE memorandum to Stockholm station, 13 March 1945, 1, in File HS2/116, “SOE/Denmark 87,” British National Archives.

433

Служебная записка УСО АДЕ/Г, тема: «Группы “джедборо” для Дании», 16 марта 1945 г. // SOE ADE/G memorandum, subject: “Jedburgh Teams for Denmark,” 16 March 1945, 1–2, in File HS2/116, “SOE/Denmark 87,” British National Archives.

434

Служебная записка УСО МТ, тема: «Датские группы “джедборо”», 5 мая 1945 г. // SOE MT memorandum, subject: “Danish Jedburgh Teams,” 5 May 1945, 1, in File HS2/116, “SOE/Denmark 87,” British National Archives.

435

БСС на европейском ТВД (главн.), записка полковнику Джеймсу Форгану, БСС (пересл.), тема «Представленность БСС в Норвегии и Дании», 24 мая 1945 г. // OSS-ETO (Main), memorandum to Col. James R. Forgan, OSS (Forward), subject: “OSS Representation in Norway and Denmark,” 24 May 1945, Box 60, Entry A1-210, RG 226, Records of the OSS, NARA II.

436

Archimedes L.A. Patti, Why Viet Nam?: Prelude to Americas Albatross (Berkeley: University of California Press, 1980), 17–18.

437

Patti, Why Viet Nam? 38.

438

Patti, Why Viet Nam? 32, 39–41.

439

Vietnam Task Force (VTF), “Office of the Secretary of Defense (OSD), United States-Vietnam Relations, 1945–1967, Part I: Vietnam and the United States, 1940–1950,” n.d., A-16, B-26-B-27, www.nytimes.com/interactive/us/2011_PEN- TAGON_PAPERS.HTML.

440

VTF, “OSD, United States-Vietnam Relations, 1945–1967, Part I, A-16-A-18.

441

Martin Thomas, “Silent Partners: SOE’s French Indo-China Section, 1943–1945,” Modern Asian Studies 34, no. 4 (October 2000): 954, 957–958.

442

Aldrich, Intelligence and the War Against Japan, 62.

443

Patti, Why Viet Nam? 64.

444

Dixee R. Bartholomew-Feis, The OSS and Ho Chi Minh: Unexpected Allies in the War against Japan (Lawrence, KS: University Press of Kansas, 2006), 4.

445

Thomas, “Silent Partners,” 293, 342; Bartholomew-Feis, The OSS and Ho Chi Minh, 4.

446

Patti, Why Viet Nam? 30.

447

Patti, Why Viet Nam? 67–68.

448

Patti, Why Viet Nam? 96.

449

Patti, Why Viet Nam? 70.

450

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 127–128; Roosevelt, The Overseas Targets, 359–360; Smith, OSS, 330–335.

451

Bartholomew-Feis, The OSS and Ho Chi Minh, 190–192; Patti, Why Viet Nam? 98–99.

452

Bartholomew-Feis, The OSS and Ho Chi Minh, 188–189; Patti, Why Viet Nam? 126–127.

453

Bartholomew-Feis, The OSS and Ho Chi Minh, 192–193, 206.

454

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 127–128; Patti, Why Viet Nam? 129; Bartholomew-Feis, The OSS and Ho Chi Minh, 213–215.

455

Bartholomew-Feis, The OSS and Ho Chi Minh, 222–224.

456

Thomas L. Ahern, Jr., Undercover Armies: CIA and Surrogate Warfare in Laos, 1961–1973 (Washington, D.C.: Center for the Study of Intelligence, 2006), 3; Peebles, Twilight Warriors, 229.

457

Kenn Finlayson, “Operation White Star: Prelude to Vietnam,” Special Warfare, June 2002, 48, 50–51.

458

Ahern, Undercover Armies, xiv.

459

Neil Sheehan, Hedrick Smith, E.W. Kenworthy, and Fox Butterfield, The Pentagon Papers: The Secret History of the Vietnam War (New York: Bantam Books, 1971), Document № 22, [Brig. Gen. Edward G.] Lansdale Memo for Taylor on Unconventional Warfare, n.d. [July 1961?], 131.

460

Finlayson, “Operation White Star,” 48.

461

Clayton D. Laurie and Andres Vaart, eds., CIA and the Wars in Southeast Asia, 1947–75 (Washington, D.C.: Center for the Study of Intelligence, 2016), 40.

462

Richard L. Holm, “Recollections of a Case Officer in Laos, 1962–1964,” Studies in Intelligence 47, no. 1 (2003 unclassified ed.); Shultz, The Secret War Against Hanoi, 27.

463

Ahern, Undercover Armies, 211, 216, 259.

464

Ahern, Undercover Armies, 261.

465

Laurie and Vaart, CIA and the Wars in Southeast Asia, 24.

466

Mumford, Proxy Warfare, 64.

467

Nicol Smith and Blake Clark, Into Siam: Underground Kingdom (New York: The Bobbs-Merrill Company, 1946), 243.

468

Bob Bergin, “War of a Different Kind: OSS and Free Thai Operations in World War II,” Studies in Intelligence 55, no. 4 (December 2011): 12.

469

Aldrich, Intelligence and the War Against Japan, 320–321.

470

E. Bruce Reynolds, “The Opening Wedge: The OSS in Thailand,” in Chalou, The Secrets War, 328–329.

471

Aldrich, Intelligence and the War Against Japan, 197.

472

Moon, This Grim and Savage Game, 74.

473

Reynolds, “The Opening Wedge,” 332.

474

M. R.D. Foot, Resistance: European Resistance to Nazism, 1940–1945 (New York: McGraw-Hill, 1977), 156.

475

Reynolds, “The Opening Wedge,” 331–332.

476

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 127.

477

Reynolds, “The Opening Wedge,” 333.

478

Майор Гилкрайст, записка в оперативный штаб группы 136, тема: «Допрос лейтенанта Суни», 1 февраля 1945 г. // Major Gilchrist, memorandum to Headquarters, Force 136 Operations, subject: “Lieut. Suni Interrogation, 1 February 1945,” in SOE file no. HSI/307, Far East C Files, British National Archives. Рассекречено.

479

Сайт ЦРУ по состоянию на 5 декабря 2006 г. https://www.cia.gov/cia/publications/ oss/art09.htm.

480

Moon, This Grim and Savage Game, 74.

481

Smith and Clark, Into Siam, 200.

482

Bergin, “War of a Different Kind,” 11.

483

Reynolds, “The Opening Wedge,” 343.

484

Reynolds, “The Opening Wedge,” 335.

485

Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 129.

486

Отчет БСС, тема: «Свидетельства решимости тайцев сопротивляться японским захватчикам». Без даты [29 мая 1945 г.] // OSS report, subject: “Evidences of Thai Determination to Resist the Japanese,” n.d. [29 May 1945], 3–4, in SOE file no. HSI/307, Far East C Files, British National Archives.

487

David G. Knapp, “OSS Detachment 404 and Operations in Southeast Asia,” Veritas 3, no. 2 (2007): 40.

488

Отчет БСС, тема: «Протоколы заседания группы 136 и БСС в штабе БСС в Канди, 3 июля 1945 г.» // OSS report, subject: “Minutes of Meeting Between Force 136 and OSS held at OSS HQ, Kandy, 3 July 1945,” n.d., 1, in SOE file no. HSI/307, Far East C Files, British National Archives.

489

Smith and Clark, Into Siam, 276.

490

Записка Группы 136 УСО, направленная в Калькутту 5 июня 1945 г. // SOE Force 136 memorandum to Calcutta, 5 June 1945, in SOE file no. HSI/307, Far East C Files, British National Archives.

491

Записка командира группы 136, направленная в БСС, тема: «Разделение на зоны» // Commander Force 136 memorandum to OSS, subject: “Division of Areas,” 19 August 1945, in SOE file no. HSI/307, Far East C Files, British National Archives.

492

Reynolds, “The Opening Wedge,” 338–340.

493

Записка БСС, тема: «Временный план БСС для Таиланда», 13 августа 1945 г. // OSS memorandum, subject: “Provisional OSS Plan for Thailand,” 13 August 1945, in SOE file no. HSI/307, Far East C Files, British National Archives.

494

Записка БСС, тема: «Временный план БСС для Таиланда» // OSS memorandum, subject: “Provisional OSS Plan for Thailand.”

495

Smith and Clark, Into Siam, 256–257.

496

Smith and Clark, Into Siam, 280.

497

Bruce E. Reynolds, Thailand's Secret War: OSS, SOE, and the Free Thai Underground during World War II (New York: Cambridge University Press, 2005), 430–431.

498

Smith and Clark, Into Siam, 189.

499

Smith and Clark, Into Siam, 233.

500

Smith and Clark, Into Siam, 183, 284–288.

501

Aldrich, Intelligence and the War Against Japan, 326–327.

502

Reynolds, “The Opening Wedge,” 343.

503

Reynolds, “The Opening Wedge,” 343–344.

504

Reynolds, “The Opening Wedge,” 344.

505

Roosevelt, The Overseas Targets, 405.

506

John B. Haseman, The Thai Resistance Movement During World War II (Chiang Mai, Thailand: Silkworm Books, 2002), 135.

507

Paul, Clarke, and Grill, Victory Has a Thousand Fathers, 189.

508

Abigail T. Linnington, “Unconventional Warfare as a Strategy Foreign Policy Tool: The Clinton Administration in Iraq and Afghanistan,” Master’s thesis, The Fletcher School of Law and Diplomacy, Tufts University, 18 February 2004, 4, 18, 34.

509

Paul, Clarke, and Grill, Victory Has a Thousand Fathers, 266.

510

Linnington, “Unconventional Warfare as a Strategic Foreign Policy Tool,” 55.

511

Linnington, “Unconventional Warfare as a Strategic Foreign Policy Tool,” 55–58.

512

Linnington, “Unconventional Warfare as a Strategic Foreign Policy Tool,” 4.

513

Luke A. Wittmer, Covert Coercion: A Formal Analysis of Unconventional Warfare as an Interstate Coercive Policy Option (Monterey, CA: Naval Postgraduate School, 2013), 8–9.

514

U.S. Army Special Operations Command, Unconventional Warfare Pocket Guide, v1.0, 5 April 2016, 5.

515

Gompert and Binnendijk, The Power to Coerce, ix, 6.

516

Gompert and Binnendijk, The Power to Coerce, 24.

517

Daniel Byman and Matthew Waxman, The Dynamics of Coercion: American Foreign Policy ant the Limits of Military Might (New York: Cambridge University Press, 2002), 59.

518

Gompert and Binnendijk, The Power to Coerce, 24.

519

Byman and Waxman, The Dynamics of Coercion, 3.

520

Wittmer, Covert Coercion, 7.

521

Mumford, Proxy Warfare, 50.

522

G. R. Berridge and Alan James, A Dictionary of Diplomacy, 2nd ed. (New York: Palgrave Macmillan, 2003), 225.

523

Peebles, Twilight Warriors, 257.

524

Allen W. Dulles, DCI memorandum for the President, “Operations Against North Vietnam,” 25 March 1961, 1–2, Box 193, Papers of President Kennedy, National Security Files, Countries: Vietnam, Kennedy Presidential Library.

525

Peebles, Twilight Warriors, 257.

526

Shultz, The Secret War Against Hanoi, 3.

527

Shultz, The Secret War Against Hanoi, 3.

528

Shultz, The Secret War Against Hanoi, 20.

529

Shultz, The Secret War Against Hanoi, xiii, xvi.

530

Neil Sheehan, Hedrick Smith, E.W. Kenworthy, and Fox Butterfield, The Pentagon Papers: As Published by the New York Times (New York: Bantam Books, Inc., 1971), 80.

531

NSAM 28, “Guerrilla Operations in Viet-Minh Territory,” 9 March 1961, National Archives, available at https://catalog.archives.gov/id/193428.

532

Roswell L. Gilpatric, Deputy Secretary of Defense memorandum for the President, “Operations Against North Vietnam,” 29 March 1961, Box 193, Papers of President Kennedy, National Security Files, Countries: Vietnam, Kennedy Presidential Library.

533

NSAM 55, “Relations of the Joint Chiefs of Staff to the President in Cold War Operations,” 28 June 1961, Papers of John F. Kennedy, Presidential Papers, National Security Files, Meetings and Memoranda Series, National Security Action Memoranda, Kennedy Presidential Library.

534

NSAM 56, “Evaluation of Paramilitary Requirements,” 28 June 1961, Papers of John F. Kennedy, Presidential Papers, National Security Files, Meetings and Memoranda Series, National Security Action Memoranda, Kennedy Presidential Library.

535

NSAM 57, “Responsibility for Paramilitary Operations,” 28 June 1961, Papers of John F. Kennedy, Presidential Papers, National Security Files, Meetings and Memoranda Series, National Security Action Memoranda, Kennedy Presidential Library.

536

Peebles, Twilight Warriors, 269.

537

Shultz, William Colby interview, in MACVSOG: Oral History Interviews with Officers Who Served in MACVSOG OP 34, 9; Colby, discussions with the author in 1989.

538

Peebles, Twilight Warriors, 272.

539

Shultz, The Secret War Against Hanoi, x – xi.

540

Sheehan et al., The Pentagon Papers, 236.

541

Peebles, Twilight Warriors, 280.

542

Shultz, John Harrell interview, in MACVSOG: Oral History Interviews, OP 39, 47.

543

Peebles, Twilight Warriors, 273, 275.

544

Kenneth Conboy and Dale Andrade, Spies and Commandos: How America Lost the Secret War in North Vietnam (Lawrence, KS: University Press of Kansas, 2000), viii.

545

Shultz, The Secret War Against Hanoi, 58.

546

Tucker and Lamb, United States Special Operations Forces, 92.

547

Gerald Bender, “Washington's quest for enemies in Angola,” in Richard J. Bloom- field, ed., Regional Conflict and U.S. Policy: Angola and Mozambique (Algonac, MI: Reference Publishers, 1988), 188; Scott, Deciding to Intervene, 112–113; Gates, From the Shadows, 66.

548

Gates, From the Shadows, 67.

549

Цит. по: Gerald Bender, “Washington’s quest for enemies in Angola,” 188.

550

Stansfield Turner, Secrecy and Democracy: The CIA in Transition (Boston: Houghton Mifflin Company, 1985), 84; Gates, From the Shadows, 67.

551

Stephen R. Weissman, “CIA Covert Action in Zaire and Angola: Patterns and Consequences,” Political Science Quarterly 94, no. 2 (Summer 1979): 284.

552

Weissman, “CIA Covert Action in Zaire and Angola,” 283.

553

Colin L. Powell, with Joseph E. Persico, My American Journey (New York: Random House, 1995), 415.

554

John D. Rusk, “Warfare and Human Rights in Angola and Mozambique,” Africa Today 34, no. 4 (4th quarter, 1987): 34; Carpenter, U.S. Aid to Anti-Communist Rebels; Gates, From the Shadows, 67–68.

555

Gates, From the Shadows, 68.

556

Donald Rumsfeld, Known and Unknown: A Memoir (New York: Sentinel, 2011), 214; Shackley, The Third Option, 14–15; Gates, From the Shadows, 68; Scott, Deciding to Intervene, 113; Turner, Secrecy and Democracy, 84; Weissman, “CIA Covert Action in Zaire and Angola,” 284–285; Carpenter, U.S. Aid to Anti-Communist Rebels.

557

Gates, From the Shadows, 68.

558

Gates, From the Shadows, 68–69.

559

Carpenter, U.S. Aid to Anti-Communist Rebels.

560

Carpenter, U.S. Aid to Anti-Communist Rebels; Gates, From the Shadows, 68.

561

Reardon, Council of War, 403–404, 408.

562

Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 61, 160, 172–173.

563

Scott, Deciding to Intervene, 155.

564

Записка СНБ, тема: «Заседание Совета национальной безопасности, 6 февраля 1981 г.» // NSC memorandum, subject: “National Security Council Meeting, February 6, 1981,” Box 91282, NSC meeting minutes, NSC 00001, 6 February 1981, Caribbean Basin and Poland; Executive Secretariat, NSC; NSC Meeting Files, Reagan Presidential Library.

565

Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 163.

566

Powell, My American Journey, 338.

567

Powell, My American Journey, 339.

568

Powell, My American Journey, 339.

569

Ronald Reagan, The Reagan Diaries (New York, NY: Harper, 2007), 52.

570

Gates, From the Shadows, 245.

571

Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 167, 180.

572

Gates, From the Skadows, 312–313.

573

Меморандум Белого дома, тема: «Поддержка Соединенными Штатами демократического сопротивления в Никарагуа», 10 апреля 1985 г. // White House memorandum, subject: “U.S. Support for the Democratic Resistance Movement in Nicaragua,” 10 April 1985, 15, Box 4, Oliver North Files, DRF/Contra-General 1985, Democratic Resistance Forces, Reagan Presidential Library.

574

Джордж Шульц, стенограмма выступления на Совете по международным делам и в Торговой палате, Даллас, штат Техас, тема: «Борьба за демократию в Центральной Америке» 15 апреля 1983 г. // George Shultz “Struggle for Democracy in Central America,” 15 April 1983, in Realism, Strength, Negotiation: Key Foreign Policy Statements of the Reagan Administration, U.S. Department of State, Bureau of Public Affairs, May 1984, 125, Reagan Presidential Library.

575

Меморандум СНБ, тема: «Обзор политики США в Центральной Америке», 10 января 1986 г. // NSC memorandum, subject: “Review of U.S. Policy in Central America,” 10 January 1986, NSC 000128; Executive Secretariat, NSC; NSC Meeting Files, Reagan Presidential Library.

576

Richard Halloran, “U.S. Said to Weigh Training Contras,” The New York Times, 14 March 1986, http://www.nytimes.com/1986/03/14/world/us-said-to-weigh-training-contras.html.

577

Julia Preston, “Administration Plans to Use Green Berets to Train Contras,” The Washington Post, 4 April 1986.

578

Gary Weber (Colonel, U.S. Army, retired), interview by Will Irwin and Robert Stoegbauer at Booz Allen Hamilton office, Tampa, Florida, 1 October 2010.

579

Reardon, Council of War, 466.

580

Byman and Waxman, The Dynamics of Coercion, 118–119.

581

Paul, Clarke, and Grill, Victory Has a Thousand Fathers, 67, 71–72.

582

Reardon, Council of War, 466–467.

583

Gompert and Binnendijk, The Power to Coerce, 11.

584

Smith, OSS, 176.

585

Оперативный отдел Штаба союзных сил, телеграмма Объединенному комитету начальников штабов, подготовленная для генерала Эйзенхауэра, 22 августа 1943 г. // G-3, AFHQ, cable prepared for General Eisenhower to Combined Chiefs of Staff, 22 August 1943, in File WO204/11599, “Policy SOE & SOE/OSS Combined,” British National Archives, Kew, UK.

586

Roosevelt, The Overseas Targets, 60.

587

Оперативный отдел Штаба союзных сил, телеграмма генерала Эйзенхауэра Объединенному комитету начальников штабов, 22 августа 1943 г. // G-3, AFHQ, cable General Eisenhower to Combined Chiefs of Staff, 22 August 1943.

588

Rogers, Wartime Washington, 139.

589

Roosevelt, The Overseas Targets, 60.

590

Штаб союзных сил, «Указания по специальным операциям подполковнику Оболенскому», 13 сентября 1943 г. // AFHQ, “Special Operation Instruction to Lt. Col. S. Obolensky,” 13 September 1943, 2–3, in File WO204/11598, “Operations SOE-OSS Torch, Corsica and Italy,” British National Archives.

591

Serge Obolensky, One Man in His Time: The Memoirs of Serge Obolensky (New York: McDowell, Obolensky, 1958), 354.

592

Штаб союзных сил, «Указания по специальным операциям подполковнику Оболенскому» // AFHQ, “Special Operation Instruction to Lt. Col. S. Obolensky,” 2.

593

Roosevelt, The Overseas Targets, 61.

594

Obolensky, One Man in His Time, 356–363.

595

Roosevelt, The Overseas Targets, 61.

596

Corvo, The O.S.S. in Italy, 115.

597

Записка помощника начальника оперативного штаба генерал-майора Лоуэлла Рукса в отдел связи штаба союзных сил, тема: «Американские и британские войска для Корсики», 16 сентября 1943 г. // Major General Lowell W. Rooks, Assistant Chief of Staff G-3, memorandum to AFHQ Liaison Section, subject: “U.S. and British Troops for Corsica,” 16 September 1943, in File WO 204/11598, “OPS SOE/OSS, HS/AFHQ/2402,” British National Archives.

598

Roosevelt, The Overseas Targets, 60.

599

Карлтон Кун, служебная записка для протокола, тема: «Действия БСС на Корсике, 12 сентября – 5 октября 1943 г.» // Carleton S. Coon, memorandum for record, subject: “O.S.S. Activities in Corsica, September 12th to October 5th, 1943,” n.d., 2, 15, Box 121, Entry A1-210, RG 226, NARA II; Roosevelt, The Overseas Targets, 60. General Donovan had arranged for Coon to be commissioned in the Army as a major following his North Africa mission.

600

Roosevelt, The Overseas Targets, 80–81; Hogan, U.S. Army Special Operations in World War II, 29.

601

Chang Pao-min, “Kampuchean Conflict: The Continuing Stalemate,” Asian Survey 27, no. 7 (July 1987): 748.

602

“Cambodian Agony: Side-Show Continues,” Economic and Political Weekly 33, no. 10 (7 March 1998): 508; Scott, Deciding to Intervene, 83; Carpenter, U.S. Aid to Anti-Communist Rebels.

603

Chang Pao-min, “Kampuchean Conflict,” 748.

604

Gates, From the Shadows, 255.

605

Carpenter, U.S. Aid to Anti-Communist Rebels.

606

Chang Pao-min, “Kampuchean Conflict,” 749.

607

Abdulgaffar Peang-Meth, “A Study of the Khmer People’s National Liberation Front and the Coalition Government of Democratic Kampuchea,” Contemporary Southeast Asia 12, no. 3 (December 1990): 183.

608

Scott, Deciding to Intervene, 87.

609

Bernard Gwertzman, “U.S. Decides to Back Resistance Groups Active in Cambodia,” The New York Times, 3 May 1981, http://www.nytimes.com/1981/05/03/ world/us-decides-to-back-resistance.

610

Gwertzman, “U.S. Decides to Back Resistance Groups.”

611

Chang Pao-min, “Kampuchean Conflict,” 750.

612

Peang-Meth, “A Study of the Khmer People’s National Liberation Front,” 172–173, 179.

613

“Cambodian Agony,” 508.

614

Chang Pao-min, “Kampuchean Conflict,” 758.

615

Gates, From the Shadows, 255–256; Scott, Deciding to Intervene, 87–89.

616

Gates, From the Shadows, 255–256.

617

Scott, Deciding to Intervene, 90.

618

NSDD No. 158, “United States Policy in Southeast Asia (The Kampuchea Problem),” 9 January 1985, 1, Box 91298, Executive Secretariat, NSC: NSDDs, Reagan Presidential Library.

619

Carpenter, U.S. Aid to Anti-Communist Rebels; Scott, Deciding to Intervene, 5, 93.

620

Carpenter, U.S. Aid to Anti-Communist Rebels.

621

NSDD No. 238, “Basic National Security Strategy,” 2 September 1986, 11, Box 91298, Executive Secretariat, NSC: NSDDs, Reagan Presidential Library.

622

Chang Pao-min, “Kampuchean Conflict,” 753.

623

Scott, Deciding to Intervene, 85–86.

624

NSDD No. 319, “United States Policy Towards Indochina,” 14 November 1988, 1–2, Box 91298, Executive Secretariat, NSC: NSDDs, Reagan Presidential Library.

625

Scott, Deciding to Intervene, 104.

626

Paul, Clarke, and Grill, Victory Has a Thousand Fathers, 30–31.

627

“Welcome Shift on Cambodia: U.S. Support for Resistance Coalition Ends,” Los Angeles Times, 19 July 1990, accessed 11 August 2016, http://articles.latimes.com/ print/1990-07-19/local/me-32_1_khmer-rouge.

628

Scott, Deciding to Intervene, 111.

629

NSDD No. 166, “U.S. Policy, Programs and Strategy in Afghanistan,” 27 March 1985, 1–3, Box 91298, Executive Secretariat, NSC: NSDDs, Reagan Presidential Library.

630

Steve Coll, “Anatomy of a Victory: CIA’s Covert Afghan War,” The Washington Post, 19 July 1992.

631

George Crile, Charlie Wilsons War: The Extraordinary Story of the Largest Covert Operation in History (New York: Atlantic Monthly Press, 2003), 123.

632

Coll, “Anatomy of a Victory.”

633

Scott, Deciding to Intervene, 58; Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 97–98.

634

NSDD No. 166, 1.

635

Scott, Deciding to Intervene, 59.

636

NSDD No. 166, 1–3.

637

Reagan, An American Life, 618–619.

638

Riedel, What We Won, 35, 123.

639

Coll, “Anatomy of a Victory.”

640

Crile, Charlie Wilson’s War, 123, 404; Riedel, What We Won, 118.

641

Scott, Deciding to Intervene, 59–62.

642

Coll, “Anatomy of a Victory.”

643

NSDD No. 270, “Afghanistan,” 1 May 1987, 3, Box 91298, Executive Secretariat, NSC: NSDDs, Reagan Presidential Library.

644

Scott, Deciding to Intervene, 63–64.

645

Riedel, What We Won, 30.

646

Riedel, What We Won, 120.

647

Riedel, What We Won, 118.

648

Mumford, Proxy Warfare, 73.

649

Riedel, What We Won, 125.

650

Coll, “Anatomy of a Victory.”

651

Riedel, What We Won, x.

652

Hartman, “The Red Template,” 476.

653

John Jacob Nutter, The CIA’s Black Ops: Covert Action, Foreign Policy, and Democracy (Amherst, NY: Prometheus Books, 2000), 163.

654

Shackley, The Third Option, 16.

655

Richard V. Allen, White House memorandum, “Paper for NSC Meeting on February 11, 1981, and Minutes from NSC Meeting on February 6, 1981,” 10 February 1981, 6, Box 91282, NSC Meeting Files, NSC meeting minutes, NSC 00001, 6 February 1981, Caribbean Basin and Poland; Executive Secretariat, NSC, Reagan Presidential Library.

656

Служебная записка Государственного секретаря США Александра Хейга-младшего президенту, 18 марта 1981 г. // Alexander M. Haig, Jr., Secretary of State memorandum for the President, “Strategy in Southern Africa,” 18 March 1981, 1, NSC Files, Reagan Presidential Library.

657

NSDD 75, “U.S. Relations with the USSR,” 17 January 1983, 4. Reagan Presidential Library. Declassified on 20 February 2008.

658

Джордж Шульц, стенограмма выступления на Совете по международным делам и в Торговой палате, Даллас, штат Техас, тема: «Борьба за демократию в Центральной Америке» 15 апреля 1983 г. // George Shultz, transcript of speech to the World Affairs Council and Chamber of Commerce, Dallas, TX, subject: “Struggle for Democracy in Central America,” 15 April 1983, in Realism, Strength, Negotiation: Key Foreign Policy Statements of the Reagan Administration, U.S. DOS, Bureau of Public Affairs, May 1984, 124, Reagan Presidential Library.

659

NSDD 212, “United States Policy Toward Angola,” 10 February 1986, 1–2.

660

Scott, Deciding to Intervene, 138.

661

NSDD 238, “Basic National Security Strategy,” 2 September 1986, 5–6, Reagan Presidential Library.

662

Scott, Deciding to Intervene, 138.

663

NSDD 277, “National Policy and Strategy for Low Intensity Conflict,” 15 June 1987, 3–4, Box 4, Entry 20, RG 273, Records of the NSC, NSDDs, NARA II.

664

Scott, Deciding to Intervene, 139.

665

Scott, Deciding to Intervene, 143.

666

Scott, Deciding to Intervene, 143.

667

Peter Sutch and Juanita Elias, International Relations: The Basics (New York: Routledge, 2007), 183.

668

Chris Brown with Kirsten Ainley, Understanding International Relations, 3rd ed. (New York: Palgrave Macmillan, 2005), 224.

669

Paul, Clarke, and Grill, Victory Has a Thousand Fathers, 283–285.

670

Athan Theoharis, Richard H. Immerman, Loch Johnson, Kathryn Olmsted, and John Prados, eds., The Central Intelligence Agency: Security Under Scrutiny (Westport, CT: Greenwood Press, 2006), 65; Shultz, The Secret War Against Hanoi, 353.

671

Daniel L. Byman and Matthew C. Waxman, “Kosovo and the Great Airpower Debate,” International Security 24, no. 4 (Spring 2000): 5–6.

672

Paul, Clarke, and Grill, Victory Has a Thousand Fathers, 287.

673

Theoharis et al., The Central Intelligence Agency, 65.

674

U.S. Army Special Operations Command, Unconventional Warfare Pocket Guide, v1.0, 5 April 2016, 6.

675

Feith, War and Decision, 81.

676

Feith, War and Decision, 81.

677

Gates, Duty, 502.

678

Peebles, Twilight Warriors, 26.

679

Grose, Operation Rollback, 158–159; Peebles, Twilight Warriors, 26–27.

680

Grose, Operation Rollback, 2000, 154–156.

681

Joseph J. Trento, The Secret History of the CIA (New York: MJF Books, 2001), 79.

682

Peebles, Twilight Warriors, 28–29.

683

Peebles, Twilight Warriors, 28–29, 32.

684

Peebles, Twilight Warriors, 52–53.

685

Weiner, Legacy of Ashes, 45.

686

Peebles, Twilight Warriors, 49–50.

687

Weiner, Legacy of Ashes, 46.

688

Godson, Dirty Tricks or Trump Cards, 46.

689

Weiner, Legacy of Ashes, 46.

690

Shultz, The Secret War Against Hanoi, 11.

691

Jim Rasenberger, The Brilliant Disaster: JFK, Castro, and Americas Doomed Invasion of Cuba's Bay of Pigs (New York: Scribner, 2011), 49.

692

NSC, “A Program of Covert Action Against the Castro Regime,” 16 March 1960, 1, Box 8, Entry 28, RG 273, Records of the NSC, Miscellaneous Documents, “Paramilitary Study Group Cuba” (Taylor Report), NARA II.

693

NSC, “A Program of Covert Action Against the Castro Regime,” 16 March 1960, 3; Peter Kornbluh, ed., Bay of Pigs Declassified: The Secret CIA Report on the Invasion of Cuba (New York: The New Press, 1998), 269.

694

Reardon, Council of War, 198; Kornbluh, Bay of Pigs Declassified, 269; Peebles, Twilight Warriors, 198; Rasenberger, The Brilliant Disaster, 56.

695

Felix I. Rodriguez and John Weisman, Shadow Warrior (New York: Simon and Schuster, 1989), 71–93.

696

Richard M. Bissell, Jr., transcript of oral interview by Jack B. Pfeiffer, Farmington, Connecticut, 17 October 1975, tape 2 of 4, 27; Rasenberger, The Brilliant Disaster, 74.

697

Jacob D. Esterline, transcript of interview by Jack B. Pfeiffer, St. Croix, U.S. Virgin Islands, 10–11 November 1975, tape 1 of 8, 26; Kornbluh, Bay of Pigs Declassified, 272; Rasenberger, The Brilliant Disaster, 75.

698

Grayston L. Lynch, Decision for Disaster: Betrayal at the Bay of Pigs (Washington, D.C.: Brassey’s, 1998), 19; Rasenberger, The Brilliant Disaster, 84.

699

Kornbluh, Bay of Pigs Declassified, 271–272.

700

Garry Wills, Bomb Power: The Modern Presidency and the National Security State (New York: Penguin Press, 2010), 164.

701

CIA History Staff, Official History of the Bay of Pigs Operation, vol. 2, Participation in the Conduct of Foreign Policy, October 1979, 62, 65–73.

702

Lynch, Decision for Disaster, 38.

703

Kornbluh, Bay of Pigs Declassified, 295, citing NYT, 3/17/61, and 301.

704

Lynch, Decision for Disaster, 131, 148, 160.

705

Подробное описание операции на Кубе см. в: Michael Warner, “The CIA’s Internal Probe of the Bay of Pigs Affair,” по состоянию на 26 мая 2009 г., https:// www.cia.gov/library/center-for-the-study-of-intelligence/kent-csi/docs/v42i5a08p. htm.

706

Обзор программы, подготовленный начальником оперативного отдела: Edward G. Lansdale, “The Cuba Project,” 20 February 1962, 1.

707

Don Bohning, The Castro Obsession: U.S. Covert Operations Against Cuba, 1959–1965 (Washington, D.C.: Potomac Books, Inc., 2005), 7; Reardon, Council of War, 225; Kornbluh, Bay of Pigs Declassified, 16.

708

Rodriguez and Weisman, Shadow Warrior, 101–114.

709

Peebles, Twilight Warriors, 203; Lynch, Decision for Disaster, 171.

710

Bohning, The Castro Obsession, 257.

711

Alexander M. Haig, Jr., with Charles McCarry, Inner Circles: How America Changed the World, A Memoir (New York: Warner Books, Inc., 1992), 109.

712

Lynch, Decision for Disaster, 169.

713

Haig, Inner Circles, 110.

714

Haig, Inner Circles, 111.

715

Bohning, The Castro Obsession, x.

716

Haig, Inner Circles, 111.

717

Bohning, The Castro Obsession, x.

718

Отчет СНБ “United States Objectives and Courses of Action with Respect to Communist Aggression in Southeast Asia,” 13 February 1952, 1, RG 273, Records of the NSC, Miscellaneous Documents, NARA II.

719

Weiner, Legacy of Ashes, 143.

720

Stephen E. Ambrose, Ike’s Spies: Eisenhower and the Espionage Establishment (Jackson: University Press of Mississippi, 1999), 251.

721

Jim Newton, Eisenhower: The White House Years (New York: Doubleday, 2011), 275–276.

722

Меморандум СНБ от 1 марта 1957 г. “Discussion at the 314th Meeting of the National Security Council, Thursday, February 28, 1957,” 1, Box 8, NSC Series folder, Eisenhower, Dwight D.: Papers as President (Ann Whitman File), Eisenhower Presidential Library.

723

Kenneth Conboy and James Morrison, Feet to the Fire: CIA Covert Operations in Indonesia, 1957–1958 (Annapolis: Naval Institute Press, 1999), 22, 25–26.

724

Newton, Eisenhower, 276; Conboy and Morrison, Feet to the Fire, 16–17.

725

Conboy and Morrison, Feet to the Fire, 1999, 18.

726

Ambrose, Ike’s Spies, 251.

727

Conboy and Morrison, Feet to the Fire, 1999, 32.

728

Ambrose, Ike’s Spies, 251.

729

B. Hugh Tovar, “Intelligence Assets and Special Operations,” in Barnett, Tovar, and Shultz, Special Operations in U.S. Strategy, 180; Callanan, Covert Action, 175.

730

Richard W. Stewart, ed., American Military History, vol. 2, The United States Army in a Global Era, 1917–2003 (Washington, D.C.: CMH, 2005), 464–65.

731

Stewart, American Military History, vol. 2, 261.

732

USSOCOM, History, 2008, 92.

733

Tommy Franks with Malcolm McConnell, American Soldier (New York: Regan Books, 2004), 261.

734

Feith, War and Decision, 6.

735

Richard L. Kiper, “‘Find Those Responsible’: The Beginnings of Operation Enduring Freedom,” Special Warfare, September 2002, 3–5.

736

Cheney, In My Time, 340; Kosh Sadat and Stan McChrystal, “Staying the Course in Afghanistan: How to Fight the Longest War,” Foreign Affairs, November/ December 2017, 3.

737

Condoleezza Rice, No Higher Honor: A Memoir of My Years in Washington (New York: Crown Publishers, 2011), 91–92.

738

Rumsfeld, Known and Unknown, 375; USSOCOM, History, 2008, 91.

739

USSOCOM, History, 91.

740

Tenet, At the Center of the Storm, 207–209, 211, 213.

741

Feith, War and Decision, 138; Cheney, In My Time, 346.

742

USSOCOM, History, 2008, 101.

743

Tenet, At the Center of the Storm, 225; George W. Bush, Decision Points (New York: Crown Publishers, 2010), 465.

744

Feith, War and Decision, 88.

745

Riedel, What We Won, 125.

746

Scott, Deciding to Intervene, 73.

747

Scott, Deciding to Intervene, 81; Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 151.

748

Coll, “Anatomy of a Victory.”

749

Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 138–139.

750

Scott, Deciding to Intervene, 43.

751

Robert M. Gates, Duty: Memoirs of a Secretary at War (New York: Alfred A. Knopf, 2014), 26.

752

David Wurmser, Tyranny’s Ally: Americas Failure to Defeat Saddam Hussein (Washington, D.C.: American Enterprise Institute, 1999), 10.

753

Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 63; William G. Hyland, Clinton’s World: Remaking American Foreign Policy (Westport, CT: Praeger, 1999), 173; Wurmser, Tyranny’s Ally, 13.

754

Wurmser, Tyranny’s Ally, 13.

755

Hyland, Clinton’s World, 172.

756

Wurmser, Tyranny’s Ally, 15.

757

Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 45; Shultz, The Secret War Against Hanoi, 341.

758

Hyland, Clinton’s World, 180.

759

Hyland, Clinton’s World, 182.

760

Congress, The Iraq Liberation Act of 1998, Bill enacted in the House of Representatives, 105th Congress, 2nd session, 20 October 1998.

761

William J. Clinton, Presidential Determination No. 99–13, Memorandum for the Secretary of State, subject: “Designations Under the Iraq Liberation Act of 1998,” 4 February 1999.

762

Tenet, At the Center of the Storm, 302–303.

763

Wurmser, Tyranny’s Ally, 38.

764

Linnington, “Unconventional Warfare in U.S. Foreign Policy,” 5.

765

Hyland, Clinton’s World, 171.

766

Стивен Наплан, электронное письмо нескольким адресатам, тема «FW: письмо от Левина», 23 июля 1999 г. // Steven J. Naplan, email to several recipients, subject: “FW: Letter from Levin,” 23 July 1999, “Records on ‘Ring Around Serbia,’” Inventory for FOIA Request 2006-0206-F, 25 October 2006; также Грегори Шульт, почтовое сообщение Джонатану Шарфену, тема: «Открытые материалы по воздушной кампании в Косове» // Gregory L. Schulte, email to Jonathan R. Scharfen, subject: “Public Material on the Kosovo Air Campaign,” 15 December 2000, Clinton Presidential Library.

767

Грегори Шульт, электронное письмо Джонатану Шарфену, 15 декабря 2000 г. // Gregory L. Schulte, email to Jonathan R. Scharfen, 15 December 2000, 3–4.

768

Электронное письмо сотрудницы дипломатической службы Тины Кайданов Дэвиду Гальперину, 23 сентября 1999 г. // Tina S. Kaidanow, foreign service officer email to David E. Halperin, subject: “RE: Requests for SRB speech, 23 September 1999, 1, Clinton Presidential Library.

769

James F. Dobbins, Foreign Service: Five Decades on the Frontlines of American Diplomacy, published in collaboration with the RAND Corporation (Washington, D.C.: Brookings Institution Press, 2017), 211.

770

Madeleine Albright with Bill Woodward, Madam Secretary: A Memoir (New York: Hyperion, 2003), 635.

771

Dobbins, Foreign Service, 214.

772

Dobbins, Foreign Service, 214.

773

Dobbins, Foreign Service, 214.

774

Steve York and York Zimmerman, Inc., Bringing Down a Dictator, документальный фильм, 2002 г.; также Robert L. Helvey, интервью, взятое у автора в институте Альберта Эйнштейна в Бостоне 12 ноября 2016 г.

775

Dobbins, Foreign Service, 211.

776

Albright, Madam Secretary, 635–636; York, Bringing Down a Dictator.

777

Albright, Madam Secretary, 636.

778

Albright, Madam Secretary, 635–637; York, Bringing Down a Dictator.

779

Albright, Madam Secretary, 637.

780

David C. Gompert and Hans Binnendijk, The Power to Coerce: Countering Adversaries Without Going to War (Santa Monica, CA: RAND Corporation, 2016), 24–25.

781

Inglehart, “The Age of Insecurity,” 20.

782

Taussig, “The Rise of Personalist Rule.”

Content

Уилл Ирвин
Насильственная демократизация. Поддержка оппозиционных движений правительством США

От декана факультета специальных операций

Предисловие

Об авторе

Благодарности

Введение

Ключевые понятия

Специфика работы

Цели (предмет исследования)

Основные вопросы исследования

Обзор литературы

Подход

Общая исследовательская методология

Глава 1 Поддержка сил сопротивления как инструмент подрывной деятельности

А. Подрывная деятельность с целью свержения власти

Б. Препятствующая, отводящая или отвлекающая подрывная деятельность

В. Подрывная деятельность в целях сдерживания, а также увеличения долгосрочных расходов

Г. Деятельность по поддержанию кампаний

Д. Подрыв линий коммуникации

Е. Политическая подрывная деятельность

Ж. Подрыв как ответный удар

Глава 2 Поддержка сопротивления действующей власти как инструмент принуждения

A. Обоюдное принуждение

Б. Участие во «внутренней обороне» иностранного государства

В. Принуждение к выводу войск

Г. Принуждение путем гуманитарной интервенции

Глава 3 Поддержка сил сопротивления в целях смены режима

A. Смена режима в целях отбрасывания

Б. Смена режима путем превентивной интервенции

В. Смена режима в карательных или оборонительных целях

Г. Смена режима с целью продвижения демократии

Глава 4 Заключение

Подведение итогов

Выводы для правительства США

Выводы для ССН

Области для дальнейшего изучения

Приложение

Примечания