Дарья Александровна Калинина

Рейтинг собачьей нежности

© Калинина Д.А., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

Удобно устроившись на любимом диване, Саша задумчиво просматривал свою ленту новостей. Что-то читал, что-то лайкал – одним словом, тупил по полной программе. Завтра выходные, можно целых два дня наслаждаться восхитительным бездельем. Не то чтобы Саша был совсем уж лентяем, была бы идея, он бы с удовольствием занялся чем-нибудь другим, куда более полезным и продуктивным, но в голову ничего не шло.

Единственный вариант – дача – тоже отпадал. Отец вчера так прямо и заявил Саше, чтобы они с Бароном на эти выходные там даже не думали появиться. Дело в том, что на дачу в гости к родителям в субботу должна была приехать тетя Катя со своей собачкой – финской лаечкой Кайсой. А Барон с Кайсой не очень ладили. Вернее, тете Кате казалось, что они не ладят. А так как тетя Катя была старенькой и умела на своем настоять, то родители постановили, Барона на дачу не пускать и Кайсу с тетей Катей не нервировать.

Поэтому Барона оставили в городе, а вместе с ним остался и Саша. Не мог же он бросить своего друга. И сейчас пес в ожидании прогулки, кормежки или какого-то иного развлечения устроился рядом с кроватью хозяина на своем матрасике, который ему пожертвовала одна добрая девочка – двоюродная сестричка Саши. Девочка была настолько очарована ласковой собакой, что без раздумий подарила ему матрасик из своей кукольной коляски.

Саша сначала не хотел брать.

– Оставь себе! Что ты! Это же приданое твоей куклы.

Но девочка не соглашалась.

– Дядя Саша, не волнуйтесь, у моей Дины дома есть другой матрасик, – настойчиво объяснила она, немного обиженная, что ей препятствуют сделать добрый жест. – А вашему Барону жестко на голом полу спать.

Надо сказать, что раньше Барон ни о чем подобном даже не догадывался. Спал со щенячьего возраста на голом полу и прекрасно себя все эти годы чувствовал. Поэтому, получив неожиданно в свое распоряжение симпатичный и пухлый матрасик в красный горошек, сперва даже остолбенел от удивления и уставился на хозяина.

«Что мне с этим делать? – казалось, так и спрашивал собачий взгляд. – Это еще что за выдумки такие? Зачем мне это?»

Все последовавшие за этим уговоры и попытки устроить собаку на матрасике, показав Барону, как это удобно и приятно для тела, ни к чему путному не привели. Барон упорно стоял на том, что он крутой пацан и в таких дамских штучках не нуждается. Если пытались уложить насильно, вырывался из рук и возмущенно рычал.

Он не неженка там какой-то! Он охотничий пес, способный спать на голой земле. А уж паркет в квартире ему слаще всякой перины.

Налицо был конфликт противоположных полов. Девочка настаивала на своем, Барон смущался, но тоже стоял на своем и от матрасика всеми лапами отбрыкивался. Огорченная в невозможности сделать то дело, которое ей казалось таким благим, девочка ушла домой чуть ли не в слезах. Но матрасик все равно оставила с тем условием, что Саша постепенно убедит своего Барона в полезности такого подарка.

Саша честно пытался втолковать Барону, насколько приятней спать на мягком. И на это у него ушел не один день, лишь затем Барон свыкся, что ему постоянно пихают эту странную плоскую штуку, и перестал от нее шарахаться. И все равно полным успех назвать было нельзя. Единственное, с чем Барон в итоге согласился, и тоже далеко не сразу, так это класть на матрасик голову, комкая его лапами и используя вместо подушки.

Вот и сейчас он устроил свою морду и громко храпел, пуская слюни, от которых на матрасике образовалась уже приличных размеров лужа.

– Эй! Не храпи!

Но Барон даже глаз не открыл. Сделал вид, что не слышит. Саша включил телевизор, но сразу выключил. Потому что по одним каналам показывали новости, а он не хотел их знать, а по другим шла нескончаемым потоком реклама. И тут раздался сигнал сообщения, пришедшего в группе охотников. Барон тут же встрепенулся и уселся рядом, устремив на хозяина два своих блестящих азартом глаза. Пес отлично знал, если пришли новости от коллег-охотников, значит, в скором времени быть новой забаве.

Сообщение включало в себя объявление о соревнованиях для собак, которые пройдут в эти выходные. И сразу же за этим раздался звонок. Звонил Олег, его приятель по клубу охотничьего собаководства. Олег был чуть старше Саши, когда-то служил в полиции, потом уволился, но на гражданке не сумел пока что найти себя и маялся, не зная, куда себя пристроить. Одним из таких окошек для него стали соревнования охотничьих собак, которые Олег посещал с редким фанатизмом. Только за прошлый год он умудрился собрать пять кубков и получить с десяток медалей. То есть мотался по всей стране, включая Крайний Север и Краснодарский край.

Саша звонку приятеля обрадовался. Чего-чего, а скуки Олег не терпел. Если звонил, значит, у него была на уме какая-то новая затея. И она была.

– Хочешь поучаствовать в соревнованиях?

– Ты же знаешь, я за любой кипеж, кроме драки. – Помимо воли Саша почувствовал прилив энергии. – А что за соревнования? Где будут проводиться?

– Это не совсем обычные соревнования. В смысле, что выступать будут собаки, но не совсем в своем амплуа.

– Не понял.

– Мы с Кокосом записаны. Вы с Бароном едете?

– Да, но куда? Что за соревнования?

– Это соревнования не столько на охотничьи навыки, сколько на выносливость, скорость и реакцию.

– Пока что звучит неплохо, – согласился Саша. – А как это все будет выглядеть?

– Если согласен, то я завтра заеду за тобой в шесть утра.

– А куда?

Но Олег словно не слышал и продолжал:

– Поедем на моей машине, у меня резина новая и полный привод, не чета твоей развалюхе. Кстати, я Кокосу новую клетку купил. Огромная! Весь багажник занимает. Так что Кокос у нас поедет с комфортом.

О том, в каких условиях предстояло путешествовать Барону, речи не шло. Впрочем, Барон к клеткам был непривычен, всю жизнь ездил в салоне машины, свернувшись калачиком в ногах у Саши, и лучшего места себе не представлял.

– Ну, допустим, я согласен. А надолго ехать?

Такие поездки могли занять и день, и два, и неделю.

– К вечеру вернемся, – успокоил его Олег. – Впрочем, можем и задержаться, если захочешь.

– Но допустят ли нас с Бароном? Ведь надо же заранее записываться.

– Не волнуйся, я тебя еще неделю назад записал.

Саша не знал что ответить. С одной стороны, приятно, что Олег о нем позаботился. Но с другой – Саша бы предпочел самостоятельно принимать такие решения.

– А что бы ты стал делать, если бы я не согласился?

– Но ты же согласен? Значит, я все правильно сделал.

Такой уж Олег был. Всегда уверенный в собственной правоте. Переубедить его было невозможно. Да и нужно ли? Во всяком случае, когда они на следующее утро встретились на рассвете, когда Саша вдохнул свежий утренний воздух, когда почувствовал запах предстоящих им приключений, он был уверен, что не нужно. И потом в дороге, которую они скоротали за разговором, тоже думал, что не нужно. А вот когда приехали на место и Саша огляделся и понял, каков будет формат предстоящих соревнований, то уже не был так уверен.

Зато был уверен, что паковал свою палатку совершенно напрасно. Поставить ее тут было бы просто негде. Каждый свободный клочок земли был уже кем-то занят. Да и рюкзак ему можно было значительно облегчить. Например, плитка с газовыми баллонами, чтобы готовить на ней обед, и надувной матрас, чтобы на нем спать, тут были явно лишними. Имелось кафе и несколько лотков, с которых продавались закуски и напитки.

Разбираться Саша отправился к Олегу.

– Ты почему мне не сказал, что это просто собачьи бега? – спросил он у него.

– Ты бы тогда со мной не поехал.

– И правильно! Потому что не вижу в этом никакой пользы. На охоте за птицей важно не то, какую скорость собака способна развить по прямой. Мы не за страусами гоняемся! У нашей дичи совсем другие повадки.

– А чтобы просто развлечься, об этом ты не думаешь?

Саша не нашелся сразу, что возразить, и лишь после того, как обиженный Олег отвернулся от него, буркнул ему уже в спину:

– К таким соревнованиям нужно заранее готовиться.

На самом деле Саше было просто неловко признаться, но он сомневался в своей собаке. За зиму его Барон набрал пару лишних килограммов. А для спаниеля, который в норме весил всего-то пятнадцать килограммов, такой набор мог стать критическим.

Саша присел на корточки, обнял Барона за шею и прошептал ему прямо в мягкое длинное ухо-лопух:

– Не взять нам с тобой тут призового места. Чувствую, что опозоримся мы с тобой.

Но Барон был настроен позитивно. Он вилял хвостом, крутился на месте, то и дело взлаивая от избытка эмоций. Вокруг было множество других собак, с которыми можно, да и нужно было обнюхаться, познакомиться и поиграть. Пес был существом очень дружелюбным, если стычки и случались, то исключительно с другими кобелями, которые внезапно начинали наглеть. Ну, или Барону так казалось, и он решал, что они нуждаются в том, чтобы он немного сбил с них спесь.

Зато с дамами он всегда был подчеркнуто галантен, ухаживал за ними красиво, впору людям поучиться. Напрасно тетя Катя считала, что ее Кайся в лапах Барона пропадет. У Барона был разработан на случай встречи с прекрасной дамой целый ритуал. Сначала он носился вокруг нее кругами, стремясь показать себя во всей красе. Потом подбегал ближе, обнюхивал свою очередную избранницу за ушком и, припадая на грудь, лизал ей лапки. А затем, видя ответную симпатию и окончательно осмелев, лез целоваться в нос. Обычно после этого даже самое холодное сучье сердце таяло, и собачка начинала проявлять к Барону знаки расположения.

Вот и на этом сборище собралось огромное количество дам, которые прямо-таки нуждались в знакомстве с ними. Так что Барон совсем не считал, что они с хозяином напрасно приехали. Он чувствовал, что сегодняшний день пройдет у них очень весело и бурно. Именно так, как Барон всегда и любил. Что касается Саши, то зародившиеся у него нехорошие предчувствия лишь росли и множились. Впрочем, особенно ему не удавалось их обдумать, потому что все его внимание было сосредоточено на том, чтобы удержать Барона рядом с собой и не позволить ему умчаться куда-то вдаль.

Рядом вновь появился Олег, который уже забыл об их размолвке и был сосредоточен на предстоящем забеге.

– Наша группа выступает третьей. Сейчас соревнуются терьеры, сразу за ними по жребию идем мы. Так что я был десять раз прав, когда говорил, что выезжать надо раньше. Если бы мы поехали, как ты хотел, то опоздали бы обязательно.

Ничего такого Саша не говорил, сразу же согласился на предложенное Олегом время, но тому необходимо было лишний раз подчеркнуть свою проницательность и удачливость.

– Только благодаря мне, мы вовремя приехали. Теперь пошли к нашим, они нас ждут для регистрации.

– А не поздно?

Но регистрация неожиданно затянулась, куда-то исчезли списки участников. А когда появились, то были неполными.

– Не понимаю, куда из списков делся мой Бард? – удивилась Марина Захаровна, которая ведала заполнением документов. – И Герды нету! А ведь я точно помню, что вписывала их своей рукой!

– Марина, что ты тянешь? Раздавай номера участникам, регистрируй, опоздаем же!

– Нет, подождите, я так не могу. Заявлено заранее оговоренное количество участников, по двенадцать от каждой команды. Меньше можно, больше ни-ни. А у нас и так уже двенадцать собак бегут. Чтобы мне вписать Барда и Герду, мне кого-то двоих нужно вычеркнуть!

– А не вписывать их, что? Не судьба?

Этот ехидный голос донесся из задних рядов. Там стояла худенькая пигалица с бледным личиком, на котором горели два злых глаза.

– Бард и Герда – это же обе ваши собаки.

– И они участвуют каждый год! – подтвердила Марина Захаровна, все еще роясь в бумагах в поисках нужного списка.

– И все последние годы приходят последними!

– Вы ошибаетесь!

– Я специально отслеживала этот момент, – произнесла малютка. – И я могу гарантировать, что говорю правду. Ошибается тут кто-то другой. А скорее всего, сознательно развивает в себе амнезию!

Марина Захаровна хлопала глазами, хваталась за сердце и требовала таблеток от давления. Но настырная пигалица была неумолима.

– Конечно, сейчас вы возьмете и вычеркнете кого-то из участников и втиснете своих псов! А они оба уже в возрасте. И не в лучшей форме. Бард, я точно знаю, зимой у вас сильно болел.

– Это ложь!

– Мы с вами ходим к одному ветеринару, вы сами нам всем его рекламировали, он мне все про ваши болячки и рассказал. У вашего Барда наблюдается костная патология неизвестного происхождения, ему бегать вообще лишний раз нельзя. А Герда недавно щенилась. Это вообще никакая не тайна, все знают, что в апреле у нее были щенки. Она только недавно закончила их кормить.

Но Марина Захаровна уже собралась с духом, выпрямила спину и отчеканила, глядя прямо в глаза сопернице:

– Обе мои собаки здоровы и прекрасно себя чувствуют.

– Даете гарантию, что они помогут команде показать наилучшее время? Лично мне кажется, что ваши собаки помогут нам в очередной раз позорно продуть командный зачет!

К пигалице со всех сторон устремились люди.

– Ликочка, успокойтесь! Что вы такое говорите, в самом деле?

Но мелкая особь не желала униматься.

– Моя Банта лучше всех! – запальчиво воскликнула она. – Вы потому ее и не допускаете до бегов, что понимаете, вашим коротколапым за ней не угнаться! И на выставке вы ей оценки всегда искусственно занижаете, потому что все в сговоре! Только своим собакам баллы и начисляете!

– Так есть за что!

– Вы занимаетесь лоббизмом своих интересов. И в чемпионах у нас в клубе уже который год ходит Ковбой, а он внук вашего Барда и сын Герды!

Марина Захаровна так разволновалась, что просто сунула списки в руки Саше:

– Заполняйте!

Саша просмотрел список. Двенадцать собак. Барон и Кокос тоже есть.

– Надеюсь, это не ты наших собак в последний момент вписал? – спросил он у Олега.

Но тот так искренне возмутился, что любой поверил бы в его невиновность. Любой, но только не Саша. Он уже достаточно хорошо успел изучить своего друга, чтобы понять, Олег ни перед чем не остановится ради удовлетворения своих амбиций. Если бы его Кокоса не вписали в гонку, то он запросто мог бы вписать его сам. У него бы не заржавело и старые списки у Марины Захаровны стянуть, и Кокоса с Бароном в новые списки вписать.

– Эта старая кошелка вечно сама все путает. У нее старческий маразм подкрался, а она и его не заметила.

Олег недолюбливал Марину Захаровну и своих чувств отнюдь не скрывал. Впрочем, как и сама Марина Захаровна в отношении Олега ничего мягче «прохвост» и «доставала» не говорила.

– Пошли! – потребовал Олег. – Чего закис? Сам говорил, что опоздаем на старт!

Саша успел только увидеть, что Банта тоже участвует в бегах, и Олег сразу забрал у него списки, чтобы передать их организаторам турнира. Ни Герда, ни Бард в этот раз в командном забеге не участвовали. Их имен в списках не было. И у Саши даже мелькнула мысль, что не у одной Ликочки возникли претензии к руководству их секции, которое и впрямь из года в год упрямо выставляло одних и тех же фаворитов, освобождая им путь к славе, и так же упорно затирало других, ничуть не менее способных, но увы, не состоящих в родстве с собаками, принадлежащими организаторам секции. Может быть, это мнение было чересчур предвзятым, но что-то такое все же наблюдалось.

Однако, когда Саша высказал эти свои мысли Олегу, тот очень удивился.

– А разве ты на их месте иначе бы поступил? Есть две собаки, обе примерно одинаковых качеств, у нас все собаки хорошие, других не держим. И какую из них ты бы выбрал? Внука своего Барона, или какую-то постороннюю собаку, или вовсе пришлую из другого клуба?

– Я бы выбрал достойную.

– А если они обе идут голова к голове?

– Так не бывает. Всегда кто-то немножечко лучше.

– Ну так это немножечко настолько немножечко, что и думать об этом нечего. Если собака и впрямь хороша, то никто ее затирать не станет. А если собака слабая или с браком, то даже прямое кровное родство с чемпионами по всем предкам ей не поможет.

И это тоже было правдой.

– А что касается этой Банты, то я про нее слышал, что у нее рост слишком высокий. По этой причине она на всех выставках оценку выше «очень хорошо» никогда не получает и не получит. А у ее хозяйки в связи с этим комплексы. Бывают такие упрямые бабенки, вобьют себе что-нибудь в башку, и нипочем это оттуда не выковыряешь.

Справедливости ради надо было сказать, что таким качеством обладают далеко не одни представительницы прекрасного пола. Но Олег был мужчиной, который уверен в собственной непогрешимости и идеальности, а потому всех существ одного с собой великолепным пола считал по определению выше слабого пола.

– Лике уж и объясняли, что судьи абсолютно правы, не могут они поставить ее собаке «отлично». И выдержки из стандарта породы давали читать. Нет, не хочет она понимать, что ноги ее Банты слишком длинные для русского охотничьего спаниеля. Она и сюда ее привезла неспроста, хочет, чтобы ее Банта хотя бы на бегах взяла реванш. Слыхал, какой скандал закатила, когда почуяла, что ее Банту могут не выставить? Такая для достижения своей цели по головам пойдет!

– И как думаешь, сможет Банта победить?

– Если с суками бежала, возможно.

– А сегодня?

Олега его вопрос неподдельно изумил.

– Чтобы какая-то девка обошла моего Кокоса? Да ты смеешься надо мной?

Вид у него был до того обиженный и возмущенный, что Саша поспешил заверить друга, что это и впрямь была всего лишь шутка. Ему совсем не улыбалось возвращаться назад с надутым и молчащим всю дорогу Олегом. Или вовсе искать себе нового попутчика, потому что с Олега бы сталось и в чувствах просто уехать, оставив Сашу с Бароном одних, добираться до города самостоятельно.

К счастью, разговор на этом прервался, потому что собак уже выставили в специальную загородку. Ее должны были поднять одновременно с сигналом к началу забега. Всем собакам хватило места, все они рвались вперед. Бежать собакам предстояло за муляжом зайца, который был уже привязан к задку квадрика.

Собственно говоря, это состязание было в большей степени ориентировано на гончих и борзых собак, вот они неслись за зайцем с такой страстью, что любо-дорого было посмотреть. Спаниели относились к этому занятию как к игре. Могли в нее поиграть, а могли и отказаться. Страсть их заключалась в другом, вынюхать и поднять дичь, дождаться выстрела, а потом нестись к упавшей тушке, чтобы принести ее любимому хозяину.

И вот раздался выстрел.

– Вперед!

Тут на бегах задача была немного другой, чем на охоте. Дичь вроде как была живая, активно двигалась, и чтобы ее принести, ее требовалось сначала догнать. Поэтому не все собаки моментально сориентировались и поняли, что от них требуется. Две сразу же побежали к своим хозяевам, еще одна заинтересовалась кем-то из собак зрителей, а остальные хоть и бросились вдогонку за зайцем, но быстро потеряли интерес к этой забаве, сбавили ход и отвлеклись на какие-то посторонние запахи. Вперед упорно неслась одна лишь Банта. Что касается Барона с Кокосом, то они бежали с ней за компанию, а вовсе не ради какого-то там зайца.

– Смотри, твой Барон отстает!

Саша открыл рот, чтобы сказать, что Кокос тоже не на первом месте, но передумал и промолчал. Возвращаться в город на рейсовом автобусе вместе с поклажей и собакой ему не хотелось. Вместо этого он начал подбадривать Банту, которая летела впереди всех:

– Ба-а-ан-та! Да-а-а-вай!

Олег все равно обиделся. Он-то болел за своего Кокоса. За Барона не болел никто, так что не было ничего удивительного в том, что он пришел к финишу всего лишь третьим. Впрочем, остальные собаки если и финишировали, то с большим отрывом, и их время нельзя было считать пригодным для участия в дальнейших соревнованиях.

Марина Захаровна торжествовала и выговаривала хозяевам проигравших собак:

– Вот если бы Бард и Герда участвовали! Они бы не остановились на полпути! И не вздумали нюхать цветочки, на которые пописала какая-то сучка. К соревнованиям нужно готовиться. С собаками нужно заниматься. Регулярные тренировки – залог успеха!

– Мы тренировались.

– Мало!

К своему немалому удивлению, Саша только сейчас узнал, что все собаки, которые сегодня приняли участие в забеге, уже не один раз и даже не два посетили тренировки, на которых их учили бежать именно в нужном направлении и не отвлекаться на пустяки. Также они учились рассчитывать свои силы, при этом выжимая из себя максимальную скорость. То есть они, можно сказать, были опытными спортсменами, в отличие от того же Барона, для которого все это было в диковинку.

– Так-то, Барон, пожалуй, ты сегодня еще и первым мог прийти!

И Саша потрепал своего пса по длинным ушам, на которых уже откуда-то красовался репейник. Барон в ответ часто-часто дышал и преданно смотрел в глаза хозяину. Мол, я еще и не то могу, ты меня еще не знаешь!

Саша даже немного загордился своей уникальной собакой. Если уж его Барон без всяких тренировок, да еще с лишним весом пришел третьим, отстав от легконогой Банты всего на полкорпуса, то с тренировками мог бы и вовсе обогнать и ее. Вот только сдавалось Саше, что Барон так отлично бежал, потому что стремился догнать приятельницу. Не было бы Банты, не было бы и такой успешной гонки.

Некоторое время Саша размышлял об этом, а потом течение его мыслей прервалось, потому что над полем для соревнований раздался громкий свисток. Он оповещал о том, что первая часть соревнований закончена. Пришло время главного забега, в котором примут участие собаки, прошедшие отборочные туры в своих командах. Банта, Кокос и Барон попадали в число этих счастливчиков.

Глава 2

На этот раз между собой предстояло соревноваться сразу четырем разным клубам охотничьего собаководства из четырех городов. Собаки этих клубов немного различались друг от друга. Саша обратил внимание, что в их клубе было больше собак черно-пегих или черно-пегих в крапе. А вот из Москвы в этот раз выступали рыжие, из Вологды приехали трехцветные победители, а из Череповца были собаки разных мастей, но все с «повышенной лохматостью».

– Соревнуются между собой двенадцать победителей отборочных соревнований, по три от клуба.

Длина трассы тоже увеличивалась. Каждому псу нужно пробежать вместо одного уже целых три круга, да еще на конечном этапе предстояло преодолеть препятствие в виде зарослей кустарника. Глядя на рвущихся в бой соперников, Саша запаниковал. А если Барон лопухнется и придет последним? Это же позор! Стыдобища. Позор на весь мир! И отведя пса в сторону, Саша сделал ему внушение. Барон кивал и лаял, клялся, что все понял и не подведет.

– Смотри мне!

И Саша напоследок показал Барону кулак, который тот тут же преданно обнюхал и даже лизнул для проверки. Но в душе Саша ему не верил. И вся надежда у него была на Банту и ее чары. Эта собака знала, что делать. Если она и сейчас почешет впереди всех, то Барон с Кокосом во что бы то ни стало попытаются ее догнать. И дух соперничества заставит их двигаться шустро и в нужном направлении.

– На старт!

Саша обратил внимание, как напряженно выглядит стоящий рядом с ним Олег.

– Внимание!

Олег выругался сквозь зубы. Неужели его так сильно волнует победа в этом забеге?

– Марш!

Раздался выстрел, и все собаки стартовали. На сей раз участники были куда лучше подготовлены, уже не было тех, кто в самом начале маршрута отвлекся на посторонние звуки или запахи. Не было тех, кто побежал разыскивать хозяев. Все участвующие собаки четко знали, что должны бежать за этой мохнатой вкусно пахнущей штукой, которая несется по дороге впереди них. И соперники из них получились серьезные.

Саша сразу увидел, что Барон не выдерживает той скорости, которую набрали другие собаки. Какое-то время он еще старался, но потом начал отставать. После первого круга Барон оказался в середине стаи. После второго почти в самом конце. И Саша начал понимать, что после третьего круга его пес окажется в лузерах. Сбывались самые худшие прогнозы Олега и собственные опасения Саши, лишний вес мешал Барону бежать наравне с остальными собаками.

– А все мамины котлетки и бабушкины пирожки! Раскормили мне собаку!

Саша ворчал на родных, не желая признавать, что и сам частенько пихал в пасть Барону то сухарик, то сушку. Конечно, разве можно было устоять против этого пристального немигающего и прямо-таки гипнотического взгляда. И вот теперь пришел час расплаты.

– Барон-то совсем отстал!

– Сам вижу!

– Последним придет!

Саша отвернулся, чтобы сгоряча не ляпнуть Олегу чего-нибудь ненужного. Он даже не хотел смотреть на гонку, чего он там не видел, поэтому вздрогнул от неожиданности, когда Олег закричал:

– Барон! Давай! Поднажми!

Саша повернулся и с удивлением обнаружил, что его Барон бежит уже совсем даже не последним. Похоже, остальные участники выдохлись, а у Барона, напротив, открылось второе дыхание. Вот они, котлетки! Сработали на перспективу! Теперь Барон летел так, словно ноги не касались земли. И совсем скоро догнал тройку лидеров. Теперь впереди неслась Банта, самозабвенно поглощая своими длинными лапами метр за метром, за ней летел какой-то черный пес и третьим был Барон. Кажется, он вообразил, что этот незнакомый брюнет хочет сделать что-то с их милой Бантой, и теперь пытался на ходу тяпнуть того за ляжку.

– Третий круг! Финишная прямая!

Но перед тем, как выйти на прямую, собакам предстояло еще миновать заросли густого кустарника. Банта влетела впереди всех, ее длинные ноги сыграли ей хорошую службу. Она умудрялась делать высокие прыжки, преодолевая преграду, в то время как остальные собаки были вынуждены расчищать себе дорогу грудью. Но с этим у Барона проблем не было. Грудь у него была широкая и мощная, словно киль корабля. А передние лапы были с цепкими когтями, которые помогали ему продвигаться вперед быстрее других.

Он вырвался из кустарника вторым сразу вслед за черным кобелем. Саша уже начал надеяться на второе место, но тут же из зарослей выскочил Кокос, у которого тоже открылось дыхание. И соревнование за второе и третье места пошло уже между ними. До финиша оставались считаные метры, и зрители пришли в настоящее неистовство. Ни Олег, ни Саша даже не могли подбодрить своих собак. Собравшиеся на соревновании зрители кричали так громко, что крики сливались в один гул.

И все же первым пришел тот незнакомый черный кобель.

– Ча-пай! Ча-пай! – скандировала толпа.

Вторым был Кокос. И третьим финишировал Барон.

– Ты мой вечный троечник!

Барон тяжело дышал, свесив язык на бок. Глаза у него были совсем ошалелые, он и сам толком не понимал, что происходит.

– Эй! – спохватился Саша. – А где же Банта?

Ее совсем не было видно.

– Где вы потеряли свою подружку?

Барон тут же вскочил и забегал туда-сюда. Но увы, Банты по-прежнему нигде не было. Саша не увидел собачки ни среди победителей, ни среди проигравших. Также нигде не было видно и ее хозяйки.

– А где Банта? Она вообще финишировала?

Олег не видел. И никто не видел. Пошли разбираться к судьям, но они и сами были в смущении, потому что до финиша дошло только одиннадцать собак. Куда делась двенадцатая, сказать никто не мог.

– Надо искать, – озабоченно сказал кто-то из экспертов. – А то еще потеряется.

– Похоже, она отстала в зарослях кустарника.

– Там и поищем в первую очередь.

Искать Банту отправились целым коллективом. Но стоило отойти от основной массы зрителей, как стало ясно: собака где-то поблизости. Был слышен ее тонкий пронзительный голос, который так и звал на помощь.

– Кажется, что-то случилось.

– Да, собака кричит от боли.

– Похоже, у нас травма!

Банта нашлась в тех самых зарослях кустарника, которые первой так весело и активно штурмовала. Ее передняя лапка оказалась зажата в стальных челюстях капкана. И собака билась от боли, пытаясь освободить лапу. Бедная Банта, она так громко кричала и звала на помощь, но никто, совсем никто ее не слышал, потому что визг попавшей в беду собаки заглушал шум на зрительском поле.

– Бедняжка!

– Откуда тут только капкан взялся!

Банту быстро освободили, лапу осмотрели.

– Кость цела! Какое счастье!

Капкан был установлен на мелкую дичь, поэтому существенного вреда Банте он не принес. Травма оказалась сравнительно легкой, но, конечно, продолжать соревнования собака сегодня уже не могла. Хромая и поджимая пострадавшую лапку, Банта двинулась прочь. Она оглядывалась по сторонам, словно ожидая увидеть хозяйку, но той не было видно.

– Где ее хозяйка? Пусть забирает свою потерпевшую! А с этим мы будем разбираться!

И эксперт тряхнул цепью с капканом.

Банту увел Олег. Он же забрал и Кокоса с Бароном, которые совсем не возражали против такой компании. Трусили рядом с Бантой, то и дело сочувственно тыкаясь ей в бок и спину своими влажными носами. Банта каждый раз жалобно поскуливала, словно жалуясь своим друзьям на постигшее ее несчастье, и протягивала лапку, которую тот и другой тут же с готовностью облизывали. Помогали залечить рану. Но несмотря на проявляемое к ней сочувствие, хромать Банта всякий раз начинала заметно сильнее, так что Олегу даже пришлось взять ее на руки.

– Ничего, ничего, Бантушка! Сейчас найдем твою хозяйку, обрадуем ее.

Что касается Саши, то он остался на месте происшествия. Сегодняшний день, начинавшийся так хорошо, омрачила какая-то мрачная туча. Даже природа, словно чувствуя настрой людей, сгустила облака, превратившиеся в непроницаемую серую пелену, низко висящую над головой.

– Что думаете? Откуда эта гадость тут взялась?

Эксперт с самым суровым видом потряс капканом, который уже выдернули из земли.

– Кто мог его тут установить? Это настоящее преступление! Даже если не учитывать, что тут проходит трасса для собачьих бегов, все равно в капкан мог угодить кто угодно другой.

– Может, охотники установили?

– Охота с капканами запрещена!

Саша покачал головой. Многое из того, что запрещено, все равно делается. Некоторые так называемые «гуманные» капканы до сих пор можно вполне легально приобрести в охотничьих магазинах. А другие можно заказать в небольших мастерских. За хорошее вознаграждение мастер соорудит любой капкан по вашему выбору. И не станет спрашивать, на кого вы собираетесь его устанавливать.

– Надо тут все осмотреть! – предложил он. – Возможно, тут есть и другие ловушки.

Капканы нашлись еще в количестве трех штук. Все они были не слишком мощные, без острых зубов, такие не могли причинить собаке серьезный вред, но на сегодняшних соревнованиях для горемык был бы поставлен жирный крест.

– Что скажете? Кто мог такое сделать?

– Спрошу у здешнего егеря. Может, он или его помощники что-то знают.

С этим они и вернулись к остальным. Олег все еще отдыхал в обществе трех собак. Всякое напряжение совершенно оставило его. Вид у него был безмятежный, хотя он сказал, что хозяйка Банты так и не появилась.

– Меня это ее отсутствие уже начинает слегка тревожить, – признался он Саше. – Где эта ненормальная до сих пор болтается? У нее собака травмирована, а ей хоть бы хны!

– Не случилось ли с ней чего?

Но Олег уже увидел капканы и моментально забыл про все остальное.

– Это не заводская вещь, – заявил он с видом опытного профессионала. – Такие в магазине не купишь.

– Мне они тоже показались необычными.

– Их делали вручную. Кустарная работа.

– А зачем приобретать такие капканы? Наверное, они дороже магазинных?

– Есть у меня парочка умельцев, – задумчиво произнес Олег. – И если нужна какая-то особая конструкция капкана, то они еще и не такое сварганят.

Капканы выглядели совсем новенькими.

Олег, проверяя их, с удивлением констатировал:

– Он с них даже смазку не снял.

– Кто «он»?

– Тот, кто их установил.

– А ты уверен, что это был мужчина?

– Ну, бабы на охоту редко ходят. Хотя…

– Что?

– Эти капканы не для охоты были выставлены. Ты не заметил, приманка в них была?

Саша попытался вспомнить и не сумел припомнить ничего съедобного, что бы лежало в капкане.

– Так я и думал. И смазку с них не сняли, а от нее разит так, что любой зверь обойдет эти капканы за три версты. То есть либо тут работал совсем неопытный охотник, который совершенно не понимает, что к чему, но… сразу говорю, что в такое я не верю. В наш век достаточно зайти в интернет, и ответы на все твои вопросы найдутся в избытке. А не поленишься посмотреть видео, так вообще никаких вопросов с установкой капканов не останется.

– Либо тогда что?

– Либо эти капканы установили специально для наших собак.

– Для наших?

– Ну, не персонально для какой-то одной или двух, твоей или моей. Их выставили для тех, кто будет бежать впереди. Для фаворитов. Тогда ни приманка не нужна, ни смазка не помешает. На ходу собаки капкан если и учуят, то соотнести его с опасностью не сумеют.

– Но зачем это было нужно?

– Чтобы собаки вышли из соревнований. С поврежденной лапой собака бежать не может. Банта живой тому пример.

Банта, услышав свое имя, подняла голову и печально вздохнула. Травмированная лапка была у нее уже перевязана какой-то тряпочкой, которую собака время от времени обнюхивала, словно проверяя, как идет процесс заживления раны.

– Я понимаю, чего хотели добиться. Но зачем?

– Тут может быть несколько вариантов. Во-первых, кто-то может просто не желать победы какой-то определенной собаки. Ну, личная неприязнь к ее хозяину, ссора с ним, а собака пострадала.

– Насколько я понимаю, тогда главным подозреваемым становится Марина Захаровна.

Олег тут же с готовностью кивнул:

– Только ее собаки из заявленных не участвовали сегодня в бегах, значит, ничем не рисковали. И к тому же у Марины с хозяйкой Банты утром произошла стычка. Вполне достаточный повод, чтобы расставить капканы!

Вроде бы все было так, все правильно, вот только Саша, как ни пытался, не мог представить себе, чтобы Марина Захаровна, обожавшая в равной мере и своих, и чужих собак, сделала бы что-то подобное. Да и когда? И как? На глазах у многочисленных свидетелей понесла бы капканы к полосе препятствий, а потом ползала бы там, расставляя их? Кустарник был высок для собак, но человеческую фигуру он скрыть был не в состоянии.

– Марину Захаровну бы увидели! А заранее она не могла знать, что ее собаки участвовать не будут.

– Тогда другая версия, – предложил Олег, – я тут краем уха слышал, что на бегах кто-то организовал незаконный тотализатор.

– Что?

– Да! На нем можно делать ставки. И вполне себе нехилые, я тебе скажу. Вполне возможно, что кто-то поставил на собаку, которая не числилась в списке фаворитов. Вот этот человек и решил подстраховаться, убрать самых сильных игроков, авось лузер выиграет и игрок получит большой куш.

– И только из-за этого калечить столько собак? Там стояло четыре капкана!

– Подумаешь, – пожал плечами Олег. – Если в воздухе пахнет деньгами, то не все ли равно?

Но Саша считал, что ни один хозяин в здравом уме не станет вытворять подобное, учитывая, насколько высок риск, что в капкан попадется его собственная собака.

– А кто тебе сказал, что тотализатор организовал кто-то из хозяев собак? Я лишь сказал, что он тут работает. И вполне возможно, что его организатором окажется человек со стороны.

– Надо бы познакомиться с этим типом.

– Надо, – согласился Олег и тут же предложил: – Займешься этим?

– Почему сам не хочешь?

– Я не могу. Все знают, где я работал в свое время. Связи остались. Нет, со мной эти ребята дела иметь не станут.

Саша хоть и считал, что Олег здорово загнул со своим самомнением, но возражать не стал. Если Олег думает, что всем вокруг только и есть дело, что он когда-то там был ментом, то это его личные проблемы. Саша и один вполне справится.

– Ты спроси у этих двоих из Череповца, – подсказал ему Олег, кивая на двух мужчин в камуфляже. – Я слышал, как их бабы обсуждали свои ставки. А мы с Бантой пойдем искать ее хозяйку. Да, Банта?

Услышав, что они идут к ее хозяйке, Банта вскочила на ноги, весело залаяла и запрыгала. Олег расхохотался, и Банта тут же вспомнила, что у нее болит лапка, так болит, что впору лечь и умереть, и тут же снова сделала вид, что хромает.

– Вот ты притвора! Нет, на руках я тебя больше не понесу. Понимаю, что лапа у тебя может побаливать, но ты не умирающая, меня не проведешь!

Банта хромала все сильней, но Олег не поддавался:

– Симулянтка! Вот найдем твою хозяйку, перед ней и будешь изображать безнадежно больную.

Они ушли, а Саша направился к мужикам, на которых указал ему Олег. Этих двоих он совершенно не знал, но зато они узнали Барона и выразили свое удовольствие от встречи с ним. Точно так же их собственные собаки – белый с черными пятнами Барс и белый с рыжими пятнами Карс проявили радость при виде Барона. Никакой агрессии в отношении его они не выказали, а сразу пригласили побегать и поиграть, чему Барон не слишком обрадовался, похоже, на сегодня он уже набегался вдоволь.

– Раскормил ты его, парень, – осуждающе заметил один из мужчин, который представился Серегой. – Хороший пес, но толстый. Так бы он у тебя и второе место мог взять.

– Я бы хотел поспорить! – тут же воскликнул Саша.

– Это ты о чем?

– Уверен, что моя собака возьмет не второе место, Барон возьмет главный приз!

Мужики расхохотались.

– Главный приз уже три года подряд берет Чапай. Тут без шансов.

Саша уже знал, что Чапаем зовут того черного кобеля, который вырвался сегодня вперед во время второго забега.

– А я все равно уверен, что мой Барон победит! – произнес он. – Ставлю целую тысячу, что так и будет!

В этот момент за спиной Саши раздался женский смех, прямо даже хохот. Он обернулся и увидел, как две женщины, оторвавшись от своих дел, смотрят на него и весело гогочут.

– Я что-то не то сказал? Что вас так рассмешило в моих словах?

– Да ничего, просто тысяча в наши дни – это как-то несерьезно. Вот мы с Сусанной, например, поставили уже по десятке на наших собачек.

Собачки оказались все теми же Барсом и Карсом. А женщины были женами Сереги и Коляна соответственно. Саша был рад знакомству, но у него было дело, о котором он не забывал.

– Значит, вы уже сделали ставки?

– А как же! И я, и Малика поставили по десяточке на наших красавчиков.

И она кивнула на подругу, та лучезарно улыбнулась ей в ответ.

– И даже еще чуть больше.

Саша повернулся, чтобы посмотреть, какое впечатление произвели эти слова на мужчин, все-таки их жены поставили двадцать и даже «еще чуть больше» тысяч на заведомо проигрышное дело. Но к его удивлению, те лишь благодушно улыбались и с обожанием смотрели, как их жены тискают собак. Саше трудно было сказать, в каких взглядах обожания было больше, в устремленных на собак или на любимых женщин. Про себя он мог только подумать, что все собачники очень странные ребята.

Но как бы там ни было, Саше объяснили, как на здешних бегах делаются ставки. И он отправился разыскивать желтую палатку, стоящую возле москвичей. Именно в этой желтой палатке или возле нее и происходило все действие со ставками. Впору было предположить, что организатор тотализатора находится внутри нее.

Растяжку с логотипом московского клуба Саша увидел довольно скоро. Он обогнул его и посмотрел по сторонам.

– И что следует понимать под словом «желтый»?

Условно желтых палаток тут было сразу три штуки. Одна зеленовато-желтая, вторая почти оранжевая и еще одна желтая, но в черную полосочку. Цвет имитировал то ли пчелу, то ли осу. То ли должен был привлекать, то ли отпугивать.

– И в какую же из палаток мне идти?

Саша даже растерялся. Расспрашивать было неудобно, вроде бы тотализатор являлся подпольным. Вдруг нарвешься на какого-нибудь особенно правильного, которому по этой самой причине не сообщили, а он начнет докапываться и устроит скандал? Скандалов Саша, подобно герою Зощенко, не любил.

– Ладно, их всего-то три! Где-нибудь да найдется.

Несколько минут он еще постоял, не двигаясь и просто наблюдая за палатками. Если в какую-нибудь из трех наблюдается повышенный трафик, значит, ему туда. Но увы, за все время наблюдения лишь из одной палатки вышел высокий худой мужчина в приметной синей бейсболке и синей же майке, на которой белыми буквами было что-то написано. Что именно, с такого расстояния Саша не смог разглядеть. Да еще мужчина очень быстро сдернул с головы бейсболку, а на плечи накинул легкую ветровку, которую до того держал в руках. Видимо, ему с одной стороны сделалось жарко, а с другой – прохладно. Догнать его и спросить, тут ли принимают ставки, Саша не успел. Мужчина, невзирая на свой рост, очень быстро потерялся из виду.

– Эх, была не была!

Сначала Саша сунулся в оранжевую палатку, но в ней сидели две маленькие девочки, которые испуганно вытаращились на Сашу. Страх сменился восторгом, когда в палатку к ним заглянул Барон.

– Какой он у вас милый. Можно его погладить?

И принялись тискать Барона, который таких вольностей не любил. Он стоически вытерпел полминуты и удрал. Саша поспешил за ним. Собаколюбивые детишки были ему не нужны и не интересны. Теперь на очереди была зеленоватая палатка, напоминающая своим цветом покрытый плесенью сыр. В ней не оказалось вообще никого. Оставалась последняя палатка, та самая полосатая, из которой и вышел худой мужчина и куда Саша сам сейчас направился. Барон бежал рядом, но не доходя до палатки нескольких шагов, внезапно ощетинился и зарычал.

– Ты это чего? – удивился Саша, который не видел никакой опасности.

Не было ни другого взрослого кобеля, ни порхающего на ветру пустого мусорного пакета. Это были два самых страшных врага для Барона.

– Никого тут нет.

Тем не менее шерсть на загривке у Барона топорщилась все сильней, а рычание делалось все ниже и басовитей. Верный признак того, что Барон готовится защищать своего хозяина не на жизнь, а на смерть. Разумеется, все это была чистой воды фикция. И при первой же реальной опасности Барон задал бы стрекача и забыл про все свои геройские замашки.

– Иди ко мне!

Барон еще немного порычал на одну ему видимую опасность, а потом подбежал к Саше. Виляя хвостом, он имел вид очень гордый и многозначительный.

«Видел, как я тебя защищал? Фактически спас от лютой смерти! Не у всех есть такие замечательные собаки, которые готовы за хозяина и в огонь, и в воду. А у тебя есть! Я! Цени это!»

И дальше Барон побежал с таким счастливым и беззаботным видом, что было совершенно ясно, вся его бравада – это всего лишь спектакль, призванный лишний раз напомнить хозяину о ценности данного четвероногого зверя.

Кто говорит, что все собаки простодушные существа, тот ровным счетом ничего не знает о собаках.

Вот и желтая в черную полоску палатка. Саша кашлянул, потоптался и попрыгал, привлекая внимание находящихся внутри людей. Когда эти манипуляции не возымели должного эффекта, он спросил, есть ли кто живой и можно ли войти. Ему что-то слабо ответили, но что именно, он не разобрал. Тогда он осторожно отодвинул полог и наклонился, чтобы войти.

В палатке было достаточно светло за счет падающего через окошки в пологе света. Но вот ничего похожего на контору тотализатора не наблюдалось и тут. Лежали какие-то рюкзаки, спальники, куртки и штаны. Свалено все было в одну кучу, вместе с посудой и прочим инвентарем. Причем где-то протекла канистра с бензином, потому что его запах чувствовался очень остро.

Саша не был законченным чистюлей, но от этого бардака у него волосы встали дыбом. Впрочем, Саша быстро напомнил самому себе, что он сюда явился исключительно по делу. И вообще, он понятия не имеет, как должен выглядеть современный беговой тотализатор. Возможно, что на все про все нужен был один-единственный компьютер с выходом в интернет.

В углу под тряпками все же кто-то спал. Саша слышал сонное бормотание. Голос был женским. И Барон, любитель прекрасного во всех формах и обличиях, немедленно заинтересовался. Он вытянул нос и пошел вперед мелкими шажками. Хвост его, вначале вытянутый параллельно телу и напряженный, внезапно заходил из стороны в сторону. Под нагромождением чужеродных запахов Барон учуял какой-то знакомый ему аромат. Знакомый и симпатичный, если судить по хвосту, отчаянно мечущемуся из стороны в сторону.

– Кто там? Барон? Друг?

Барон радостно взвизгнул, что должно было означать, больше чем друг! Так Барон приветствовал только хозяев своих близких друзей – собак.

Больше не сомневаясь, Саша подошел и сдернул какую-то деталь одежды, играющую роль покрывала. Вид укрытого под покрывалом человеческого тела поразил его сильней, чем он мог того ожидать.

Глава 3

Под покрывалом лежала женщина. И не просто женщина, а та самая пигалица, устроившая сегодня утром разбор полетов самой Марине Захаровне. И пигалица была плоха. Она не двигалась, не дышала, глаза ее были плотно зажмурены, а все тело было холодным и казалось каменным.

– Умерла! – ахнул Саша. – Как ее там… Лика! И даже окоченеть уже успела!

Дурачок Барон ничего не понимал и упорно лез к Лике целоваться. Пес, должно быть, вообразил, что это все веселая игра, которую хозяйка симпатичной Банты устроила специально с целью порадовать его – Барона. Улеглась тут, в тряпки закопалась, ищите ее. А он нашел! И теперь ему за это полагается приз! Поцелуй! Он должен облизать эту милую женщину с головы до ног. Начать можно с головы.

– Да уйди же ты!

Саша отпихнул недоумевающего Барона в сторону и попытался прощупать пульс. Ему показалось, что пульс пусть и слабый, но все же есть.

– Еще жива!

О том же сказал и смартфон, который Саша поднес к губам Лики. За неимением зеркальца гладкий экран смартфона сгодился не хуже. Пусть и слабо, но он покрылся испариной. И словно в подтверждение его мыслей, губы Лики слабо шевельнулись, издав то ли вздох, то ли всхлип:

– К… ко-ость..!

– Какая кость? О чем это вы?

Но Лика уже снова потеряла сознание, вид у нее был таков, словно она вообще доживает свои последние минуты на этой грешной земле.

И тогда Саша закричал:

– Помогите! Сюда! Тут человеку плохо!

Никто на помощь не спешил. Люди стали жестокосердны, всем плевать, если кому-то другому плохо.

Тогда Саша пошел на хитрость и закричал:

– Пожар! Горим!

Саша еще хотел добавить, что сейчас рванет, но вовремя передумал и вместо этого крикнул:

– Караул! Огонь! Тушите огонь! Скорее!

Это услышали моментально. Упоминание о пожаре подействовало великолепно.

За стеной палатки тут же раздались взволнованные голоса, потом в палатке появилась чья-то голова, которая с недоумением поводила по сторонам и поинтересовалась:

– А где пожар-то?

– Найдите врача! Тут женщина умирает!

– А пожар тушить будем?

– Не знаю! Тут другая проблема.

Голова была явно разочарована. Она исчезла, но через минуту вернулась.

– А с ней-то чего? – спросила голова, кивая на Лику. – Угорела? Вроде бы дыма совсем не чувствуется, только бензином пахнет. Траванулась, может?

– Может!

– Токсикоманка? Только этого не хватало!

– Нет, приличная женщина.

– Самоубийство? Отравиться пыталась?

– Говорят вам, я не знаю, – вскипел Саша. – Нашел ее минуту назад в таком вот состоянии. Она не двигается и почти не дышит.

– Так это… врач нужен!

Аллилуйя!

– А я о чем говорю!

– Ага! Сейчас кликну! Может, найдется, кто в медицине соображает.

Среди готовых откликнуться зрителей нашлось сразу трое медиков. К сожалению, один из них был стоматологом, второй отоларингологом, а вот третья женщина оказалась врачом спортивной медицины и ко всякого рода сюрпризам была готова в любое время дня и ночи.

Она быстро осмотрела пострадавшую и вынесла вердикт:

– Похоже на отравление опиатами. Зрачки сужены, дыхание и сердцебиение очень слабое. Давление измерить не могу, но, судя по холодным кожным покровам, оно крайне низкое. В таком положении оставлять ее ни в коем случае нельзя.

– И что делать?

– Тут мы ей ничем не поможем. Нужно везти ее в больницу. Давайте, выносите ее наружу, а я подгоню машину.

Ирина, так звали женщину, оказалась великолепным организатором. Не прошло и пяти минут, как пострадавшую общими усилиями загрузили в машину к самой Ирине. Причем Ирина лично помогала в транспортировке тела несчастной и проявила такие недюжинные физические способности, что стало ясно, если кто и справится с заданием, то это именно она.

Когда Лика уже лежала на заднем сиденье машины, Саша обратил внимание на яркую точку у нее на рукаве. Поскреб, она отвалилась. Оказалось, что это красное сердечко, налипшее на одежду. Было похоже на кусочек скотча, который каким-то образом попал на одежду пострадавшей.

Но обдумать, откуда скотч там взялся, Саша не успел. Ирина была тут и вовсю раздавала указания.

– Ты поедешь со мной! – сказала она Олегу, который, на свою голову, как раз оказался рядом с Ириной, когда та запрыгивала в свою машину. – Поможешь мне дотащить ее к врачам, если там санитаров не окажется. А зная нашу медицину, их там точно не окажется.

Олег в восторг от такого приказа не пришел, но на него со всех сторон смотрели десятки глаз, а убедительной причины для отказа он сразу не нашел. Хотя Саша прекрасно понимал, что именно пришлось не по вкусу его приятелю. Олег обожал сам руководить и отдавать команды, но тут он наткнулся на еще более сильную личность, которая сразу расставила все приоритеты. Командовать парадом предстоит Ирине, а Олег будет у нее на побегушках.

Когда Ирина с телом пострадавшей уехала, все быстро потеряли интерес и разошлись по своим делам. Остался один лишь Саша. Во-первых, потому что разгуливать с тремя собаками было не так-то просто. Уезжая, Олег оставил ему помимо своего Кокоса еще и Банту, которая теперь выглядела совсем несчастной.

– Бедная ты, бедная. Мало того что лапу тебе сегодня ушибли, так еще и с хозяйкой твоей непонятно что будет.

Банта взглянула на него такими несчастными глазами, что казалось, еще немного, и у собаки закапают слезы.

– Не огорчайся. Сейчас расспросим насчет твоего хозяина. Хозяин-то у тебя есть?

Но Банта на упоминание о хозяине почти не отреагировала. Да и Саша не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел Банту с хозяином, а не с хозяйкой.

Марина Захаровна подтвердила его опасения.

– Отец у Лики умер этой весной, меньше двух месяцев назад это случилось. А живет она одна, я даже не представляю, кому отдать собаку до возвращения хозяйки. Может, ты ее возьмешь?

– Я бы взял, но у меня родители. Они вряд ли будут рады второй собаке. И даже, скажу откровенней, они точно не будут рады второй собаке.

– Но это же ненадолго.

– Это вы так говорите, потому что не видели, в каком состоянии увозили Лику.

– А что? – насторожилась Марина Захаровна. – Она совсем плоха?

– Очень.

– И даже может умереть?

– Боюсь, что опасность для ее жизни существует. Также непонятны обстоятельства, из-за чего Лика оказалась в таком бедственном положении. В связи с этим скажите мне: а ваша с ней утренняя ссора имела какое-то продолжение?

Марина Захаровна заметно напряглась.

– Вы это о чем, юноша? Намекаете, что Лика из-за меня наглоталась какой-то дряни?

Вид у Марины Захаровны был свирепый, но Саша не отступил.

– Я хочу разобраться в том, что случилось.

– Так это вам не ко мне! После той утренней стычки я с этой девицей больше не общалась! И кстати, если уж вас так заинтересовала ее история, то могу сказать, что она и раньше употребляла наркотики! И против нее было даже возбуждено уголовное дело за незаконное хранение наркотических средств. И по просьбе ее отца, тогда еще живого, я выступала в суде в качестве общественного защитника. Рассказала душещипательную историю о девочке, недавно потерявшей мать и тяжело переживающей ее утрату.

– Девочке?

– Эта история случилась больше года назад. И да, тогда Лика была еще совсем молодой девушкой.

– И что же суд? Учел вашу речь?

– Лике дали условный срок. Помогло ли это ей избавиться от пагубной привычки? Не уверена. Одно я знаю наверняка, Павел и до этой громкой истории уже много раз лечил дочь, отправлял ее в реабилитационные центры и у нас в России, и за рубежом. Длилось это не один год, но привело ли к успеху? Павел уверял, что дочь переборола свою зависимость, но я знаю много случаев, когда вроде бы излечившийся наркоман вновь возвращается к тому, отчего когда-то ушел.

– Значит, вы знаете эту семью уже давно?

– Павел – отец Лики – был моим другом. Наш человек! Собачник до мозга костей. До Банты у него был Джим, а до него, дай бог памяти, кажется, Оскар.

– Все спаниели?

– Да.

– Значит, отец Лики также участвовал в соревнованиях?

– Просто не вылезал! Если не был завален работой по самые уши, то обязательно приезжал. А иногда и с работы отпрашивался. Страстный любитель перепелиной охоты. А уж какие у него были утиные и гусиные трофеи, это надо видеть. Сейчас уже не то. И ближайшие угодья опустели, и народу слишком много. Раньше на выходных можно было отъехать километров сто от города – и уже глухие леса с обилием дичи. А теперь все не то.

Марина Захаровна оседлала своего любимого конька, отвлеклась от темы разговора, и Саше пришлось вернуть ее назад.

– А что же Лика? – спросил он.

– Лика росла избалованным ребенком. Павел был занят на работе, он редко бывал дома. А его жена была занята исключительно собой. Хотя утверждать не могу, возможно, был у нее еще кто-то, к кому она проявляла интерес. Но это были точно не муж и не дочь. Да, признаюсь, что с его женой у нас отношения не сложились. Фифа! И Лика пошла в нее. Я чуть со стула не свалилась, когда она появилась в этом году в нашем клубе и заявила, что желает заниматься с Бантой!

– Значит, Банта – это собака отца Лики?

– Да. И сама Лика никогда никакой страсти ни к охоте, ни к собачьим соревнованиям не проявляла. И вдруг заявляет, что хочет участвовать в делах клуба. Представляешь?

Увлекшись воспоминаниями, Марина Захаровна незаметно расположилась к Саше и даже перешла с ним на «ты». Саша отметил это и мысленно поздравил самого себя. Если Марине Захаровне что-то известно про Лику, то она сейчас сыщику это выложит.

– Зачем ей это понадобилось?

– Вот и я тоже спросила, какого… рожна ей нужно? Я ведь наводила справки и знала, что Лика не захотела взять Банту к себе. Она оставила собаку жить в квартире Павла. Сказала, что собака привыкла к этому дому, пусть остается там, где все пахнет ее хозяином.

– Собака жила совсем одна? Кто же за ней ухаживал?

– Лика приплачивала старушке-соседке, та тоже собачница, она охотно взялась выгуливать Банту вместе со своим песиком. Гуляла, кормила, а Лика забирала Банту только ради поездки на соревнования.

– Но ведь это чушь! Собака не может жить одна. Ей нужен кто-нибудь для компании.

– Лике такое и в голову не приходило. Лживая до мозга костей и эгоистичная, как и ее покойная мать!

– Не очень-то вы приветливы с дочерью своего старого друга.

– Доходили до меня слухи, что Лика промышляет всякими нехорошими делишками. Кражи, мошенничества, всевозможные махинации. Уверена, что такое поведение дочери окончательно и доконало бедного Павла! У него и раньше случались перебои с сердцем, ему нужно было оперироваться, а он все тянул. Но думаю, что дело было в деньгах. На операцию требовалось потратить хоть какие-то деньги, но Павел все отдавал Лике. И его смерть на ее совести!

– Она отнимала деньги у больного отца?

– Нет, не то чтобы силком забирала, до такого, надеюсь, дело не доходило. Но Лика умела так ловко надавить на жалость, что Павел сам ей готов был отдать последнее. Он даже радовался, что еще может быть полезен своей девочке. Он ее очень любил, эту негодницу.

– И в память о своем друге вы согласились принять Лику в наш клуб?

– Формально я не могла ей отказать. Банта числится в нашей секции, взносы за этот год уплачены полностью, их заплатил еще Павел. Так что я не могла сказать «нет». Но какое-то дурное предчувствие у меня было. Всюду, где появляется Лика, начинаются какие-то истории.

– Это вы про тотализатор?

Марина Захаровна неподдельно изумилась.

– Какой тотализатор?

– Не притворяйтесь, будто бы не знали, что на этих бегах организован тотализатор.

Марина Захаровна выпучила глаза.

– Что? Кто? Кто посмел?

Саша пожал плечами. Возмущение Марины Захаровны выглядело искренним. Но Саша еще по дороге к ней имел повторный разговор с владельцами Барса и Карса. Те подтвердили, что на палатке с тотализатором и впрямь были какие-то полоски. И значит, это была та самая палатка, в которой Саша обнаружил полумертвую Лику. А что касается ошибки с оранжево-желтой и желто-зеленой палатками, то их на тот момент еще установлено не было, поэтому супруги Сереги и Коляна те палатки не видели и не могли о них упомянуть.

– Получается, что Лика могла быть причастна к устройству тотализатора. А где деньги, там и криминал.

После разговора с Мариной Захаровной сыщику было о чем подумать. Информация уже начинала потихоньку переплавляться в его мозгу во всякие умные мысли, но ее все еще было слишком мало, чтобы выкристаллизовалось что-то стоящее. И выбрав себе более или менее тихое местечко, Саша воспользовался перерывом в бегах для того, чтобы позвонить Олегу.

Сначала тот долго не брал трубку. А когда взял, то голос его звучал с досадой.

– Вот ты не вовремя!

– А что случилось?

– Да уж случилось!

– Лика умерла?

– Пока нет. Врачи поместили ее в реанимацию. Но дела ее плохи. И знаешь, что мне тут предъявили?

– Что?

– Обвинили меня в покушении на убийство! Пришлось ткнуть им в нос мое служебное удостоверение, после этого они стали разговаривать потише.

– Какое удостоверение? Ты же в отставке!

– И что они тут об этом знают? Удостоверение-то у меня сохранилось. Но когда они поняли, что мне Лика вообще никто и звать никак, совсем успокоились и объяснили, почему вначале так распалились.

– Так и в чем дело-то?

– Они нашли у нее следы от инъекций. Есть старые, которым уже не один год. Есть посвежее. И в том числе имеется один совсем свежий след, которому от силы несколько часов. Те старые следы от инъекций, сделанных тонкими иглами, а последний укол от иглы потолще и крупного шприца.

– Значит, все-таки передозировка? – задумчиво произнес Саша. – И они заподозрили, что наркотики давал Лике ты?

– Нет, не это насторожило врачей. Очень им надо ломать голову, где и у кого девчонка брала наркоту! Они обнаружили на ее руках свежие кровоподтеки. По их мнению, такие синяки могли образоваться у девчонки, если бы она сопротивлялась, а ей все равно вкололи бы отраву! Кроме того, губы у нее тоже травмированы, как если бы рот ей заклеили прочным скотчем, а потом сорвали бы его.

– То есть ей заклеили рот скотчем, вкололи что-то в вену, а когда она вырубилась, скотч сняли, тело закидали тряпьем и смылись, оставив Лику умирать в одиночестве?

– Если бы ты ее не нашел, то так бы и случилось. Ты спас ей жизнь! Ну, конечно, если она выживет. На этот счет у врачей большие сомнения.

После чего Олег заявил, что не хочет больше говорить про Лику. И поинтересовался, как там идет подготовка к последнему забегу. В ответ Саша ему соврал, что подготовка идет полным ходом. На самом деле он и не думал заниматься с собаками, предполагая, что сейчас Барону и Кокосу куда важней просто отдохнуть. Что касается Банты, то она лежала, прикрыв глаза лапками, словно ей было невыносимо видеть все, что происходило вокруг нее.

Но теперь Саша знал, что Банта большая притворщица. И лапа у нее не так уж сильно травмирована. И убиваться по хозяйке собаке не стоило, ведь Банта не жила с Ликой, она лишь выполняла роль прикрытия, когда Лике приходило желание посетить соревнования их клуба. И, кажется, Саша теперь понимал, зачем Лике были нужны эти соревнования.

– Очевидно, что тотализатором занималась Лика. Сидела в желтой палатке, принимала ставки и все такое прочее. Для этого Лике и понадобилось влиться в наш клуб. Она хотела ездить на законном основании по соревнованиям. Но я не могу поверить в то, что Марина Захаровна об этом ничего не знала. Тем более что тотализатор работает не первый раз и в его работу вовлечено так много народу.

Собственно говоря, Саша был почти уверен, что если сопоставить сроки появления Лики и Банты на их соревнованиях и возникновение порочной практики игроков делать ставки на своих и чужих собак, то окажется, что эти два события совпадают по времени. Вот в чем Саша не был уверен, так это в том, что Лика действовала в одиночку.

И он стал рассуждать с самим собой дальше:

– У нее мог быть сообщник. Даже больше того, у нее должен был быть сообщник. Вначале у них дела шли хорошо и дружно, но потом Лике, в силу ее склонности к наркотикам, могло понадобиться больше денег. И она начала выкраивать их в обход партнера. Тот мог смекнуть, что его обманывают, между компаньонами разгорелся конфликт, который и закончился тем, что Лике вкололи что-то в вену. Да, все это звучит превосходно, но кто же этот таинственный компаньон?

Этого Саша, конечно, не мог знать. Но он мог попытаться разузнать. Оставив Барона с Кокосом охранять покой Банты, сыщик пустился в обход лагеря, начав тем самым свое новое расследование.

Первым делом Саша отправился к Николаю и выяснил подробности процесса игры на тотализаторе. Оказалось, что все обстояло совсем не так просто, и обвинить Лику в приеме ставок напрямую не удастся. Дело в том, что после того, как человек решал сделать ставку на ту или иную собаку, он скидывал на номер мессенджера сообщение о своем желании поучаствовать в тотализаторе. Почти сразу ему приходил ответ, куда можно отнести и где можно будет оставить деньги, предназначавшиеся для ставки.

– В моем случае это был правый резиновый сапог в желтой палатке, о которой я тебе говорил.

– То есть ты оставил деньги в сапоге?

– Ну да! Справа и слева от входа стояли два сапога. Мне полагалось положить деньги в тот, что стоял справа. Я так и сделал.

– А в палатке в этот момент кто-нибудь был?

– Насколько я мог видеть, нет.

– Но специально ты не смотрел?

– Осмотрелся, конечно. Все-таки любопытно, как это у них тут все устроено. Но ничего необычного я не заметил. Обычная палатка, все вещи на своих местах, порядок.

– Порядок?

– Ну да, чисто… аккуратно.

Вот так дела! А когда Саша вошел в желтую палатку, то там был форменный бардак. Ни о каком даже слабом подобии порядка не шло и речи. А под разбросанными вещами лежала полумертвая Лика.

– Да, так вот, – продолжил Николай, – мне пришлось оставить деньги в резиновом сапоге. Но я знаю, что другим игрокам приходилось оставлять свои ставки и в более причудливых местах. Единственное, что их объединяло, все они находились неподалеку от желтой палатки. А так… я знаю, что деньги оставляли в ржавой кастрюле, которая находилась под кривой березой в поле. В заброшенном дзоте у реки. В лесу под кустом черники.

– Это еще как? В лесу таких кустов тысячи! Как определить нужный?

– Ориентиром служила пустая тара от нарзана.

– И это тоже не редкость, увы.

– Возле бутылки стоял прут с привязанным к нему флажком.

Однако какой выдумщик этот организатор приема ставок. Нет бы по-простому, скинул номер телефона или счет, на который бы все и переводили деньги. Но ему словно нарочно хотелось максимально усложнить задачу по передаче денег. Во-первых, ставки принимались только наличными, что само по себе в наш век электронных карт и платежей является настоящим испытанием. Не у всякого при себе в кошельке имеется наличность, разве что какая-нибудь мелочь. Но ставки на тотализаторе мелкими назвать было нельзя. Начинались они от нескольких тысяч и доходили порой у особо азартных игроков даже до десятков тысяч.

– После того как деньги устроителями тотализатора были получены, игроку приходило уведомление, что его ставка принята, и высылалась ссылка, по которой он мог отслеживать ситуацию с текущими ставками фактически онлайн.

– А выигрыш?

В ответ Саша увидел лишь недоумевающий взгляд. Кажется, Николай и сам был изумлен этим вопросом.

– А мы молока не видели пока, – ответил он затем. – Ни разу еще не приходилось получать, так что не знаю.

– Ну а кто-нибудь выигрывал?

– Выигрывал… наверное.

– То есть точно это неизвестно?

Николай снова пожал плечами:

– Люди говорят, дело верное. Ставки принимают, выигрыши выплачивают. Значит, кто-то их получал.

Или это был лишь ловко организованный информационный вброс. Мол, участвуйте, дело верное и прибыльное. На один вложенный рубль можно получить и пять, и десять, и даже сто. А учитывая размер ставки, сам выигрыш мог стать очень крупной суммой. Тут уж с наличными, чтобы раздать выигрыши, по лесам, по полям не побегаешь.

И еще Сашу во всем этом занимал один момент. Если жизнь Лики все-таки прервется, то кто станет ее наследником? Потому что помимо тотализатора могли быть и другие причины, чтобы кто-то пожелал смерти девушки. И самая вероятная из них – это деньги.

– Версия тотализатора – это хорошо, но нельзя было строить свои умозаключения лишь на том, что одну из ставок велели отнести в желтую палатку. Оказывается, ставки могли принимать и в других местах. Да, поблизости от желтой палатки, но это могло быть совпадением. А то, что тело Лики было найдено в желтой палатке, могло оказаться всего лишь совпадением.

И все же кое-что требовало прояснения.

– А эта желтая палатка… чья она?

Николай развел руками.

– Это мне надо будет обязательно узнать, – пробормотал Саша. – Может, вещи в ней укажут на своего владельца?

– Да, посмотреть бы внутри не мешало.

– А еще я видел, как из этой палатки выходил мужчина в синей кепке и синей футболке с белыми буквами.

И выходил он из нее буквально перед приходом Саши.

– Я его тоже видел. Может, это хозяин палатки и есть? – предположил Николай.

– Его надо разыскать.

Итак, у Саши наметилось целых два важных дела, а он был всего один. Да еще нужно было не забыть про сами соревнования, потому что если Саша вовремя не приведет собак к старту, то про расследование работы тотализатора можно забыть. Расследовать придется собственную кончину Саши, которая последует от рук Олега.

– Прямо хоть разорвись!

К счастью, Николай проявил сочувствие и предложил сыщику свою посильную помощь в этом деле.

– Я могу походить и поспрашивать насчет этого типа в синей кепке. Если повезет, то я его даже увижу.

– Отлично. А я займусь палаткой!

И пожав друг другу руки, они разошлись в разные стороны.

Глава 4

Оказавшись в палатке, Саша огляделся. На первый взгляд тут ничего не поменялось. Все так же было перевернуто вверх дном, груда вещей валялась в том углу, где лежала Лика. И Саша в очередной раз подумал, что если девушку хотели убить, то это у злодеев вполне могло получиться. Проваляйся она еще пару часиков, и никакие врачи ее бы уже не откачали. Так сказал Олег, и Саша не видел смысла ему не верить.

– Итак, что мы имеем? У нас есть тотализатор, но не факт, что его устроила Лика. Да, на первый взгляд оно так и кажется, но точно мы этого не знаем. Точно можно сказать пока только то, что Лику хотели убить. Об этом говорит след от инъекции, синяки на руках и следы скотча на лице. А связано это покушение на жизнь девушки с тотализатором или чем-нибудь другим, еще предстоит разобраться.

И Саша снова осмотрелся. Нет, что-то определенно в палатке изменилось. Вещи валялись, но как-то не так, как запомнилось это Саше.

– А вот и те самые знаменитые сапоги.

Саша сунул руку в правый, но ничего там не нашел. А вот левый порадовал его пятитысячной купюрой.

– Так, похоже, нашлась чья-то ставочка. Интересно.

На банкноте никаких пометок не обнаружилось, и Саша сунул ее обратно. Если хозяин денег спохватится, что тотализатор больше не фурычит, пусть заберет их назад.

Затем юноша снова огляделся. Какое-то чувство не давало ему покоя.

– Да что же тут изменилось, в конце-то концов?

И тут его осенило. Окошки палатки, которые в прошлый раз находились в открытом состоянии, теперь оказались закрытыми. Свет проникал через открытый полог, его было достаточно, поэтому Саша сначала и не понял, что произошло.

– Кому понадобилось закрывать окошки?

Но с этим вопросом можно было разобраться и потом, если вообще он стоил того, чтобы о нем думать. Сейчас Сашу интересовали в первую очередь те вещи, которые могли указать на личность владельца палатки. Их он и попытался отыскать. Перерыл всю кучу, но женских штучек так и не нашел. Либо их все кто-то заботливо изъял, либо их тут и не было никогда.

– Похоже, Лика в этой палатке и не жила никогда.

Также на эту мысль наталкивал тот факт, что тут не было никаких предметов из собачьего обихода. Ни мисок, ни пакетов с кормом, ни мячиков, ни других игрушек, без которых ни один уважающий себя хозяин-собаковод никогда своего четвероногого друга не оставит.

– Но тогда где она жила? И кто жил тут?

Саша надеялся, что Николай сумеет ответить ему на этот вопрос. Но тот вернулся с пустыми руками.

– Мужиков в синих футболках с белой надписью и таких же синих бейсболках на соревнованиях пруд пруди. Это форма одного из московских клубов. Но их там двенадцать участников, и все мужики. Всех тащить? Или какого из них тебе надо?

Если бы Саша знал! Он и не разглядывал особенно того типа. Да и что бы он увидел на расстоянии? Высокий, худой, вот и все. Даже лица под козырьком бейсболки было не разглядеть.

– Хотя бы владельца желтой палатки установить!

– Это мы запросто! Рано или поздно он тут появится. Не захочет бросить свои пожитки. Да и палатка чего-то да стоит. Значит, мы его дождемся и расспросим.

– А кого поставим на караул?

– Жена моя сможет приглядеть.

Малика от этого предложения в восторг не пришла.

– Страшновато мне тут одной оставаться. Да и я соревнования хотела посмотреть.

Напрасно Саша с Николаем взывали к ее чувству долга. Малика заявила, что ловить преступников или тех, кто может таковым оказаться, это дело мужское. Она пас. И ушла.

– Что же, где-то она права.

Саша тоже так считал. Но ему нужно было идти, потому что уже объявили сбор для участников последнего забега, который должен был выявить победителя. И Саша торопился доставить к месту старта двух находящихся на его попечении собак. Дурные предчувствия охватили его, когда он увидел, как нехотя поднялся на лапы Барон. Да и Кокос выглядел недовольным тем, что его уводят прочь от очаровательной Банты.

– Пошли, ребята, – уговаривал собак Саша. – Надо! Понимаете? На-до! Есть такое слово!

Но Кокос совсем его не слушал, да и Барон отнесся к словам хозяина равнодушно. Мотивации у него не было никакой. Так уж получилось, что в этом последнем решающем забеге участвовали одни кобели.

– Барон, если продуешь, я тебя убью! – пригрозил Саша напоследок. – Прибью – это уж точно!

Но Барон, которого ни разу в жизни всерьез не били, отнесся к его словам пофигистски. И что сказать? Конечно, собаки продули! Просто позорно не хотели бежать. Вяло перебирали лапами, плетясь в самом конце забега. Впрочем, полного позора с ними все же не случилось, потому что один из бегунов захромал и был снят с пробега. И еще один свернул с трассы, привлеченный каким-то запахом, и назад уже не вернулся.

Чтобы заставить Кокоса с Бароном закончить гонку, Саше пришлось прибежать к финишу и подозвать собак к себе. Только после этого два обалдуя смогли пересечь финишную прямую и им засчитали время.

Последнего места, чего так боялся Саша, его Барону не досталось, досталось ему снова третье место, но уже с конца. Кокос ненамного его опередил, он занял четвертое место с конца. И тот недотепа, который удрал на запах чужой сосиски, занял самое последнее место.

– Нет, ты просто неисправимый троечник, – сказал Саша своему Барону. – Хоть с конца, но обязательно третье! Ладно, молодец! Все равно ты обошел почти полсотни других собак!

Прибывший на церемонию награждения Олег не скрывал своего разочарования и тут же высказал Саше все, что он об этом думает. Олег почему-то был уверен, что если бы оказался рядом со своим псом, то его Кокос обязательно занял бы призовое место и даже не просто призовое, а непременно первое! Но увы, первое место, как и все прежние годы, занял Чапай. И Олегу оставалось только проклинать судьбу и Лику, которой так безотлагательно потребовалась помощь.

– Скажи хоть, как ее состояние?

– В коме она до сих пор! Может, помрет, может, нет. Врачи считают, что она выкарабкается.

– Хорошо бы.

– И не говори. Если очухается, так хоть скажет, кто ее убить пытался.

Если? А если нет?

После забега состоялась церемония награждения, на которую собрались все участники. Саша увидел в толпе людей Николая. Жена его тоже была тут.

– А кто же следит за желтой палаткой? – спросил у них Саша.

– Сусанночка была так добра, что согласилась подежурить вместо меня.

Серега тоже был тут и утвердительно кивнул.

– Расстроилась, что Барс не выиграл. Сказала, что и награждение смотреть не хочет. Ну, я ее и попросил Малику сменить. Там она, не сомневайся.

Но Саша не торопился уходить. Его интересовал еще один момент.

– А кто-нибудь из вас ставил на самого Чапая?

– Нет, мы ставили на своих собак. Но я знаю, что наш сосед ставил на победителя.

– Он уже получил деньги?

– А ты сам у него спроси. Вон он возле трибуны толчется.

Соседом оказался рыжий упитанный мужичок, который не скрывал своей радости от полученного выигрыша.

– Пятерку поставил, шесть тысяч пятьсот только что на карту пришли. Полторы тысячи на ровном месте поднял. Считай, дорогу я уже отбил! Поставил бы больше, так и другие расходы бы окупились.

Он был очень доволен и радовался тому, что нашлось так много дураков, которые поставили на других собак. Если бы не это, не видать бы счастливчику такого большого выигрыша.

Но Сашу во всем этом интересовал другой момент.

– Раз выигрыш получен, значит, тотализатор продолжает работать.

– И тот факт, что Лика без сознания была доставлена в больницу, никак его не отменял.

– У нее есть сообщник!

– Еще бы! Из реанимации управлять процессом выплаты выигрышей невозможно.

– Не говоря уж о том, что у нее при себе и смартфона-то не было!

Это заставило Сашу задуматься еще вот о чем.

– Но где ее палатка? Если в желтой палатке вещей Лики не было, значит, у нее была другая палатка. Или хотя бы машина! Нужно узнать, где она, и осмотреть ее!

Но Олег не торопился уходить.

– А как же желтая палатка? – спросил он.

– В желтой палатке я уже все осмотрел, там ничего интересного нет.

Но Олег неожиданно заупрямился:

– Я тоже хочу взглянуть!

Возле желтой палатки никакой Сусанночки не наблюдалось. Да и сама палатка исчезла.

– Вот и доверяй после этого людям! – возмутился Саша.

Но Олег лишь отмахнулся от его слов:

– Чему ты удивляешься, это ж баба!

Внутри того контура, где еще недавно стояла желтая палатка, вещей оставалось значительно меньше. Все представлявшее из себя какую-то ценность исчезло. А оставшееся тут было обычным мусором.

– Все ясно! Нас опередили! Кому бы ни принадлежала эта палатка, он успел смотать удочки. Теперь, ищи ветра в поле! Мы до сих пор даже не знаем, чья это была палатка!

– Ты же говорил, что видел возле нее какого-то мужика?

– Точно! – спохватился Саша. – Он из Москвы. Синяя футболка с белыми буквами – это их форма. Пошли к ним!

Друзья легко высмотрели в толпе нужного им человека. На синем фоне его футболки было белыми буквами написано название его команды «Лидеры». Но к тому времени, когда они его догнали, он уже присоединился к членам своей команды, которые как раз делали групповой снимок на память. Высоких и худых среди них не было. Все мужички были либо высокими, но в теле, либо тощими, но совсем мелкими. На всякий случай, Саша пересчитал количество синих футболок в команде.

– Одиннадцать! Одного нет!

Олег понимающе кивнул:

– Работаем!

Дождавшись окончания фотосессии, друзья взяли капитана команды «Лидеров» в тиски. Звали его Леонтием, и сначала он был уверен, что друзья хотят его поздравить.

Но улыбка сползла с лица капитана, когда Олег брякнул:

– Не очень-то вам повезло сегодня.

– Почему это?

– Первое место тю-тю! Улетело от вас.

– Зато наши собаки заняли второе и третье места! Это вы – неудачники. Последними пришли!

– Не последними, после нас еще две собаки есть.

– Все равно, тренироваться лучше надо было!

– Чапая все равно не обойдешь. Вон он с каким отрывом всю дистанцию шел! Не догонишь!

С этим было невозможно спорить, и Леонтий совсем загрустил, а потом неожиданно сказал:

– Его бы на допинг проверить.

– Думаешь, что-то ему дают?

– Ходят такие слухи, – туманно отозвался москвич и замолчал.

Но Саша не собирался отступать.

– Так мы тут насчет тотализатора. Ваших рук дело?

Москвич сделал изумленное лицо и от тотализатора отказался:

– Мы тут ни при чем! Ставки делали, но это многие делали.

– Не отпирайтесь! В желтой палатке видели одного из ваших. А там принимают ставки. Кто-то из ваших его организовал в своей палатке, а теперь, не дожидаясь конца соревнований, собрал пожитки и умотал!

– Все наши на месте!

– Не все! Только одиннадцать человек.

– Нет, все! – настаивал Леонтий.

– Вас в команде двенадцать!

– Правильно. Двенадцать человек, а форма досталась только одиннадцати из нас. Двенадцатый комплект таинственным образом исчез. Попросту говоря, его украли!

– Украли? И как это произошло?

– Откуда мне знать? Кража на то и кража, чтобы не заметить, как крадут. Когда я выкладывал комплекты из рюкзака, то их было двенадцать! Выкладывал на стол и считал. А когда я стал раздавать форму членам команды, то подошедший последним Федя остался с носом. Кто-то украл полагавшийся ему комплект!

– Но кто это сделал?

– Понятия не имею! Тут полно народу болталось! Кто-то приезжал, кто-то проходил мимо по своим делам. Я выложил комплекты на стол возле нашего шатра. И ушел. Не следил специально за сохранностью нашей формы. Просто не думал, что это нужно.

– И как долго форма оставалась без присмотра?

– Ну… час или даже полтора. Конечно, я не могу сказать точно, в какой период времени случилась кража. Я то подходил к шатру, то уходил по своим делам. Другие члены команды тоже на месте не сидели. Но было время, когда никого из нас рядом не было. И кто угодно мог совершить кражу. Я про эту форму вообще не думал. Кому она нужна-то кроме нас? Приехали-то мы одними из первых, а раздал я форму уже перед самыми соревнованиями. Стал выдавать, и вдруг такой конфуз! Феде формы не досталось! Он на меня смотрит, а я на него. И что сказать, не знаю. Мне и в голову не могло прийти, что кому-то захочется позаимствовать один комплект. Кому он нужен кроме членов команды?

– Вероятно, преступнику, который тщательно маскировался под одного из вас. Бейсболку можно сунуть в карман куртки, а саму куртку надеть поверх приметной футболки. Нужно, снял куртку, нацепил бейсболку, и вот ты уже не просто какой-то хмырь, а член вашей команды! Хватятся, кто устроил тотализатор, а он тень на плетень, и все на вас укажет! Спросят у свидетелей, был такой, они и скажут, да, был. Форма-то у вас приметная. Никто на лицо этого типа и не посмотрит. А чтобы передвигаться в толпе, у него была куртка. Накинул поверх формы, и не видно ее, а бейсболку в карман.

И снова Саша подумал, что тот мужчина вышел из палатки, где лежала Лика, очень уж подозрительным образом. Уж не он ли и есть ее сообщник, который сейчас в отсутствие Лики принимает ставки на организованном ею или ими тотализаторе? Или это был убийца? Или убийца и сообщник Лики – это одно лицо? Лицо в синей бейсболке?

Или же тот факт, что Лика оказалась в желтой палатке, возле которой происходил прием ставок, было лишь трагическим совпадением? И все же что-то подсказывало Саше, что таких совпадений не бывает.

После церемонии награждения собак большинство собралось по домам. Некоторые оставались, в том числе Николай с женой и их друзья.

– А вы завтра не хотите снова попытать счастья? – спросил Николай, крепко пожав руки Саше и Олегу. – Возможно, нам всем улыбнется удача и Чапай не приедет. В конце концов, его хозяин должен понимать, что должен дать и другим собакам шанс.

– Не знаю. Посмотрим.

– Приезжайте! Уверен, будет интересно.

На обратном пути друзья заглянули в шатер своей команды, где обнаружили Марину Захаровну. Вид у нее был трагический. Пожилая женщина была бледна чуть ли не до синевы.

– Я только что звонила в больницу, – дрожащим голосом произнесла она. – Хотела узнать, как состояние Лики. Возможно, ей стало лучше. Но нет…

– До сих пор не пришла в себя?

Марина Захаровна затрясла головой и заплакала.

– Хуже! Она умерла!

Какое-то время Саша с Олегом переваривали эту информацию. Им обоим стало не по себе.

– Вы уверены?

– Так сказали в справочной. А потом я еще до врача дозвонилась, он мне тоже подтвердил информацию.

– Не может быть! Когда я уезжал, меня врачи заверили, что все будет в порядке.

– Вот, – развела руками Марина Захаровна. – А получилось наоборот. Врачи не всесильны. Они сделали что могли, но увы…

Она глубоко вздохнула, и взгляд ее остановился на Банте.

– А с ней что делать? Кто-то должен отвезти собаку домой.

– В смысле, домой?

– Я же говорила, она, Банта, после смерти Павла жила одна. За собакой присматривала соседка по лестничной клетке. Очень симпатичная и приятная женщина. Я ей позвоню, спрошу, возможно, она захочет взять Банту к себе насовсем. Если же нет… Я даже не представляю, что делать.

– Кинем кличь среди наших охотников, кто-нибудь да и возьмет собаку.

– Да, наверное, ты прав. Так и нужно будет сделать. Но сейчас я не могу об этом ни думать, ни заниматься этим. Господи, совсем недавно Павла хоронили, а теперь вот и Лика за ним ушла. Такая молодая, ей бы жить и жить, а вот нет же! Проклятые наркотики ее сгубили!

– Возможно, все не так просто. Врачи считают, что смертельную дозу Лика вколола себе не сама. Судя по отпечаткам у нее на запястьях и следам скотча на губах, ее насильно удерживали, чтобы сделать ей этот укол.

– То есть… ее убили?

– Такую вероятность исключать нельзя.

Марина Захаровна была окончательно деморализована. Ее всю затрясло.

– Забирайте, – слабо махнула рукой в сторону Банты. – Забирайте и поезжайте. Мне надо побыть одной!

– Вы за руль в таком состоянии не садитесь.

– Я остаюсь, – через силу шевеля губами, произнесла женщина. – Остаюсь тут до завтра. Уходите!

Вид у нее был до того нехорош, что еще долго друзья ощущали в груди некоторую тяжесть. Это им было своего рода предчувствие грядущей беды. Но в тот момент ни Олег, ни Саша ничего такого не подумали, а просто посочувствовали пожилой даме, которая потеряла сначала старого друга, а потом при трагических обстоятельствах и его совсем молодую и толком не пожившую дочь, которую тоже хорошо знала.

Всю дорогу Олег мутно и тяжело молчал, а потом, когда впереди показались первые высотки города, неожиданно произнес:

– А чего мы с тобой к этому тотализатору прицепились? Ну, играют себе люди и пусть играют. Многим нравится. Если это и преступление, то совсем незначительное.

– Тотализатор может быть связан с убийством Лики. Она была в той палатке, где принимались ставки. Она употребляла наркотики и нуждалась в деньгах. И появление тотализатора на собачьих бегах точно совпало по времени с моментом появления Лики в нашем клубе.

– Это я все понимаю. Но возможно, что ее смерть с тотализатором и никак не связана. Не допускаешь такую возможность?

Саша обдумал предположение друга, и оно показалось ему здравым.

– Ну… допустим, допускаю и даже сам думал о том же самом. Но тогда что стало причиной покушения на Лику? Или кто?

Олег оторвался на мгновение от дороги и выразительно поднял указательный палец:

– Наследство! Лика не так давно потеряла отца. Всего ничего прошло с момента его кончины.

– Меньше двух месяцев.

– И сейчас мы с тобой едем в квартиру, которая принадлежала ее отцу. Я там в свое время побывал, шикарные хоромы, я тебе скажу!

– И что ты там делал?

– Марина планировала повязать моего Кокоса с Бантой. Вот я к ним и ездил.

– Обычно сучку привозят к кобелю.

Саша знал, что говорил. К его Барону уже приезжали три дамы, после чего появились щенки.

– Ну, обычно, да, привозят. Но тут старик не мог ехать сам. И мы решили, что ничего страшного, если Кокос приедет к невесте сам. Он же у меня молодец, ни одного промаха. Ему что дома, что в гостях, он всюду одинаково уверенно себя чувствует. Цель вижу, в себя верю! Он и там не опозорился. Вдул ей так, что только в ушах свистело.

– Но Банта не рожала, насколько я знаю.

– Ну и что? Кокос не виноват в этом. Марина виновата. Она неправильно дни случки подсчитала. Старуха вообще сильно сдала и в последнее время все чаще ошибается.

Саше было неприятно слышать, как Олег высказывается про Марину Захаровну.

И он перебил Олега:

– Так и что ты хочешь сказать? Был ты у отца Лики в гостях и что?

– А то, что у старика шикарная четырехкомнатная квартира в старом фонде! Огромная! Коридор может быть использован в качестве взлетной полосы! В хатке квадратов двести, я тебе отвечаю. Или даже больше. Каждая комната метров двадцать, а то и тридцать. Коридор длиннющий, в середине расширяется и получается вроде еще одна комната, можно использовать как гостиную. Да еще плюс холл, он тоже немаленький. Потом ванна, санузел, какие-то кладовки и подсобные помещения. Единственное, что мне не понравилось, так это кухня. Она была просто крохотная. Метров двенадцать, никак не больше.

– Ничего себе! Двенадцать метров! Да многие просто мечтают о такой кухне!

– Знаю. И все же по меркам остальной квартиры эти двенадцать метров казались сущей ерундой. Но старик мне объяснил, что в прежние времена кухня считалась вотчиной кухарки, это было ее царство-государство, а потому большой метраж прислуге никто выделять не собирался. Сами господа на кухню даже и не совались. Обедали в столовой, гостей принимали в гостиной, спали в спальнях, работали в кабинетах, а дети у них жили исключительно в детских. Вот времена были, да?

– Наверное, далеко не у всех было в домах так просторно, – предположил Саша. – А откуда у отца Лики эти апартаменты?

– Ну, как я понял, старик вообще был богат.

– А чем он занимался?

– Это никакой не секрет, удобрениями. Старикан вообще обожал потрендеть про свой бизнес. В девяностых они с двумя приятелями организовали собственное производство жидких комплексных удобрений. Тогда это было ноу-хау. Нет, удобрения в стране были, но рассчитать дозировку садоводам и огородникам предлагалось самостоятельно. Часто случались ошибки в применении. То много сыпанут, то мало. А тут в бутылочке уже все в нужной пропорции намешано. Разводи и поливай или опрыскивай. Красота!

– Да, удобно. У меня родители тоже любят жидкие подкормки.

– Все трое друзей были химики-биологи, арендовали в своем институте какое-то небольшое помещение и первое время варганили там чуть ли не вручную эти смеси, которые затем сами же разливали по красивым бутылочкам, которые тоже у кого-то покупали, и распространяли по магазинам. А то и просто на садоводческих развалах вставали со своим товаром. В рекламе всякие там гуматы и прочую лабуду для богатых урожаев упоминали. Народ на такого рода вещи был падкий. Картошка с кулак – ого! Клубника с грецкий орех – хочу! К тому же эти удобрения и впрямь были хороши и отличались сбалансированностью состава. Не просто азот, фосфор и калий, а куча еще других элементов и микроэлементов. Раньше частникам приходилось самим мудрить, что и с чем смешать, а тут они получали готовый раствор, который нужно было лишь разбавить в нужном объеме воды. И вперед! Хочешь для зелени, вот тебе бутылочка для зелени. Польешь, и салатом, петрушкой и укропом всех своих близких одаришь. И на продажу еще останется. Хочешь цветы, будут тебе цветы. Удобрение отдельно для роз, отдельно для кактусов, отдельно для хвойных, отдельно для комнатных.

– А разве бывает иначе? У моих предков в сарае целая батарея из разных удобрений.

– Теперь почти всюду так. А в те годы все было иначе. Такие удобные для использования удобрения были людям в диковинку. К тому же работали эти смеси просто отлично, люди быстро их распробовали и начали покупать. А что? Никаких проблем, разводи, поливай и снимай урожай. Деньги потекли к троим друзьям просто рекой. Они не растерялись, решили ковать железо, пока горячо. Бросили свои кандидатские, сняли помещение побольше, потом открыли заводик, расширили ассортимент, и понеслось дело. С тех пор они жили себе припеваючи, поскольку их продукция была дешевле импортных аналогов, а работала ничуть не хуже.

– Понятно.

– Но это еще не все! Когда они начинали свое дело, все трое были уже не мальчики. С тех пор прошло тридцать лет, и двое компаньонов отъехали в мир иной. Наследников у них не осталось, и свои доли они отписали Павлу. Смекаешь, к чему я веду?

– Он стал в три раза богаче.

– О чем и речь! И как раз, когда я к нему приезжал с Кокосом, он мне рассказал, что продает бизнес, потому что стало ему невмоготу следить за производством, а надежного человека найти не может, на дочь надежды никакой нет, девчонка еще, ветер в голове, так что бизнес он продает.

– И продал?

– Продал!

– И много взял?

– Да уж немало. Все-таки само помещение, оборудование, автопарк. В месяц бизнес приносил ему чистой прибыли до миллиона. В год чистая прибыль составляла больше десяти миллионов. Живи и радуйся! Думаю, что около миллиона долларов он за свой бизнес получил. Может, больше.

– Это же целое состояние!

– И было это, повторяю, незадолго до его смерти. Так что свое состояние он вряд ли успел спустить.

Саша молчал. Он пытался осмыслить цифру, которую назвал ему Олег.

– Так это получается, что Лика – богатая наследница?

– О чем и речь! И если у нее есть какие-то родичи, муж, например, то этот тип будет первым в списке подозреваемых в ее убийстве!

К этому времени они уже въехали в центр города. И Олег остановил машину неподалеку от здания цирка. Дома тут были породистыми, а их фасады роскошными. В паре минут ходьбы находился Летний сад и Марсово поле. Если пойти в другую сторону, то обязательно выйдешь по Малой Садовой на Невский проспект. А хочешь, так можно прогуляться по набережной реки Фонтанки мимо Шереметевского дворца, мимо студенческих залов бывшей Публичной, а ныне Российской национальной библиотеки к самому Аничкову мосту и четырем сказочно прекрасным коням Петра Карловича Клодта.

Одним словом, место было на зависть многим. И жить в нем мечтали тоже многие. Но им такое счастье не выпало, а выпало оно Павлу – отцу погибшей сегодня Лики.

Глава 5

Парадная была такой шикарной, а лестница такой широкой, что казалось, даже великие князья, случись им тут оказаться, не побрезговали бы прогуляться по этим ступеням.

– Квартира на втором этаже. Балкона нет. Но это ее единственный минус.

Дверь была шикарной, двойной, сразу как-то становилось ясно, что за ней прячется статусное жилье.

– Но нам с тобой вот сюда.

И Олег показал на дверь напротив. Она выглядела гораздо скромней. А открывшая им дверь пожилая женщина была в домашнем халатике и с какими-то скучными кудельками на макушке. У ее ног крутилась маленькая собачка, которая радостно приветствовала Банту, но от Барона с Кокосом удрала в глубь квартиры.

– Марина Захаровна сказала, чтобы мы оставили Банту у вас.

– А что же Лика? Сама не смогла подъехать?

– Она в больнице.

– Что случилось? Передозировка?

– Да.

– Ну, ясно.

Тон соседки нельзя было назвать встревоженным, и Олег не преминул отметить это обстоятельство.

– Похоже, что вы не слишком-то удивлены.

– Да я каждый день ждала чего-нибудь такого. С тех пор как погиб Павел Семенович, нет мне ни минуты покоя. Вроде бы и не родственники мы с ними, а только Павел был такой интеллигентный, такой обходительный человек, что привязалась я к ним больше, чем к иным своим кровным родственничкам, от которых слова доброго годами не услышишь. А у Павла Семеновича что ни слово из его уст, то комплимент.

– Значит, вы хорошо знали их семью?

– А то! Мы и с женой его покойницей общались вполне по-дружески. Жаль, рано ушла. И сдается мне, что смерть Наташеньки была лишь первой ласточкой, первым звоночком. Дальше-то у Павла все под откос пошло.

– Вы имеете в виду его материальное состояние?

– Да нет! – отмахнулась женщина. – При чем тут деньги! Вам бы молодым все деньги да деньги. А я вот с высоты прожитых лет точно могу сказать, деньги – это еще далеко не главное в этой жизни.

– А что же главное?

– Душевное спокойствие. Чтобы у твоих близких все было хорошо. Чтобы дети были здоровы. А старики были и здоровы, и долговечны. А вы все деньги, деньги…

– Без денег тоже плохо. То же здоровье, чтобы его поддерживать, тоже финансы нужны.

– С этим у Паши все в порядке было, – отмахнулась соседка. – Деньги к нему так и плыли в руки. С момента смерти Наташеньки он состояние свое утроил. Я о другом говорю. Они с Наташей очень любили друг друга, а она ушла так рано. И вслед за ней оба друга Паши, с которыми он еще в девяностых общее дело открыл, тоже один за одним ушли. А ведь если люди даже в девяностые сумели плечом к плечу выстоять, то это о чем-нибудь да говорит? Порядочные очень были люди, я их близко не знала, но по их поступкам было понятно, что они из того же теста, что и сам Павел, были слеплены. И вот, поди же ты, умерли! А ведь тоже совсем не старые еще мужчины были. Одному семьдесят стукнуло, другому вообще шестьдесят с небольшим. Жить бы еще и жить, а вот нет. О том, что Лика по кривой дорожке пошла, вам и говорить нечего, наверное, все уже сами поняли. Наркоманкой она стала. И как бедному Павлу было жить? Денег полно, но при этом рядом с ним не было ни единого близкого человека, которому он мог бы доверять и на которого мог бы положиться. Жена умерла. Друзья тоже. Осталась дочь, но доверять Павел ей больше не мог. Будут его в таком случае деньги радовать? Как думаете?

– Да, печальная история, вы правы.

– О чем и речь. Ладно, что я тут с вами заболталась… В какой больнице Лика находится? Надо будет ее хоть проведать да спросить, не надо ли ей чего.

– Не надо.

– А что так?

– Умерла она.

Женщина пошатнулась и ухватилась рукой за дверь.

– Ох! Как же так?

– Да вот так.

– Тогда мне тем более надо ехать! У них же родственников никого не осталось. Кто похоронами заниматься будет? Нельзя допустить, чтобы Лику как какую-нибудь бродяжку хоронили. Она все-таки дочь Паши, хоть и непутевая!

Но внезапно лицо у соседки посерело, и она прижала руку к груди:

– Что-то нехорошо мне.

Друзья успели подхватить ее прежде, чем женщина упала. Ноги у нее совсем не слушались. Им пришлось фактически затащить женщину в ее квартиру. Маленькая белая собачка металась с испуганным видом, и ее можно было понять. Вместе с Сашей и Олегом в квартире оказались и Барон с Кокосом, которые, как дикие невоспитанные животные, тут же стали все нюхать. Да еще и принялись носиться за хозяйской собачонкой, которая с отчаянным визгом забралась на кресло, где полулежала ее хозяйка. Но оказавшись рядом с хозяйкой, малышка неожиданно набралась духу, ощерила зубы и зло зарычала, давая понять всем вокруг, что готова отдать за эту женщину всю свою маленькую собачью жизнь без остатка.

Но Барон с Кокосом уже утратили интерес к собачонке. У них нашлось множество других дел в чужой квартире. Все нужно было обежать, обнюхать, исследовать. В общем, вели себя как законченные обормоты. И пока Саша с Олегом пытались привести женщину в чувство, их собаки были предоставлены самим себе. Правда, Саша велел Барону сидеть смирно, и тот на минуту даже послушался, но стоило Саше отвернуться, как Барон испарился.

Хорошо еще, что женщина была в состоянии хотя бы шептать.

– Там… лекарство!

Слабой рукой она указала на тумбочку, где стояли баночки-скляночки с сердечными каплями.

Выпив их, женщина заметно приободрилась.

– Мне уже лучше, спасибо, – поблагодарила она ребят. – Надо же, вроде бы ожидала чего-то в этом роде с Ликой, а все равно шоком для меня эта новость стала. А она точно умерла?

– Да уж точней не бывает. Из больницы сообщили.

– Вот беда, вот беда, – повторила женщина. – Это все он! Злой гений их семьи! Это он Наташеньку раньше времени в могилу упек. И друзей Павла Семеновича тоже он, наверное, оприходовал. Да что там говорить, на наркотики Лику тоже он подсадил! Уголовник!

Это было уже более чем интересно. Прямо какой-то многогранный злодей вырисовывался, и к тому же упорный. Между смертью матери Лики и ее собственной кончиной прошел не один месяц.

– Бабуля, вы говорите, говорите!

– Поведайте нам все, что знаете!

И друзья попытались поудобней усадить свидетельницу, чтобы она им еще что-нибудь рассказала.

Упрашивать пенсионерку не было нужды.

– Я вам все расскажу! Я уж и в полицию ходила, да не слушают меня там. А вы, ребятки, я вижу, хорошие, не чета тем бездельникам из нашего отделения. Вы поможете найти убийцу, который всю семью Павла Семеновича под корень извел!

Саша с Олегом пообещали, что приложат максимум усилий, чтобы выполнить эту задачу.

И пожилая женщина начала говорить:

– Наташенька-то сроду ничем не хворала, крепкое у нее было здоровье, дай бог каждому. Ни одного денечка никогда не болела, а взяла и в одночасье умерла. Уж Павла Семеновича тогда следователи затаскали. Как я его ни выгораживала, следователь все равно в голову себе вбил, что Паша мог быть в смерти жены виновен. Все проверил! И на кого квартира оформлена, и кому бизнес принадлежит, и до счетов в банке добрался.

– И что?

– А ничего! Никаких зацепок. Квартира в собственности у Паши. Бизнес тоже его. У Наташи на счете что-то около сотни тысяч рубликов, исключительно на хозяйственные расходы, а у Павла даже тогда на счетах десятки миллионов. Если уж кому из супругов из корыстных побуждений и убивать другого, так это Наташе, а не Павлу. Он-то ничего от смерти жены в материальном плане не выиграл. Все это следователь разузнал, но не успокоился. Начал другое думать. Дескать, был у Наташи любовник, Павел про измену жены узнал и вознамерился за любовника ей отомстить. Стали эту версию проверять, снова пусто. И я им сказала, что супруги душа в душу жили. И многие другие соседи мои слова подтвердили. И в телефоне самой Наташи никаких подозрительных контактов не обнаружилось. Оставили эту версию, стали другое думать.

– Что же еще?

– Решили, что это у Павла имеется женщина на стороне. И он эту женщину решил в дом привести, а от законной супруги избавиться. Только это все чушь полнейшая. После смерти жены Павел на других женщин и не смотрел. Почти год вдовел, а потом сам вслед за Наташенькой ушел.

– И тоже сердечный приступ?

– Тоже. Да и то сказать, страшный тот год у Паши выдался. Не успел он жену похоронить и оплакать, как у него друг умер. Вслед за этим второй. Тут уж за Пашу в полиции всерьез взялись. От смерти Наташи он ничего не выигрывал. А компаньоны на него завещание оставили, тут уж полиция начала суетиться. Но только ничего у них не получилось. Сердечный приступ, он и есть сердечный приступ.

– Но его же спровоцировать можно, например, приемом каких-то особых препаратов.

– Во-во! Только препаратов этих ни у кого в крови не нашли. Обычные лекарства, которые им были прописаны. Ну а если подумать, что Наташеньку и компаньонов действительно убили, то уж точно не Павел это сделал. Павел и сам в пострадавших оказался. Последним на тот свет ушел.

– Почему? За ним еще дочь последовала.

– Но она же от передозировки скончалась? Так вы сказали!

– Это пока еще не доказано. Рабочая версия.

– Ах, рабочая… То есть возможно, что у Лики тоже сердечный приступ приключился?

– Возможно. Она ведь употребляла наркотики?

– Да. Павел обнаружил это уже после смерти жены. Некому было повлиять на девочку. Павла девчонка совсем не слушалась.

– Почему?

– Дело в том, что Павел не родной отец Лики. Он взял замуж Наташу, когда она была уже с малышкой. И хоть девочку он записал на свою фамилию, она стала Кононова, но контакта у них с Ликой не получилось.

– Сколько же лет было Лике, когда ее мать вышла замуж за Павла Семеновича?

– Годика три, как мне помнится. Мы с мужем тогда сюда только переехали. И я помню, что первое время Павел Семенович один жил, а потом у него Наташенька с Ликой появились.

– То есть Лика была еще совсем кроха. И что же за все эти годы Павлу не удалось объяснить девочке, что он и есть ей отец, более родной, чем настоящий?

– Возможно, что в детстве Лика его считала папой. Я помню, они с ней гуляли, она его называла папой. Но потом в подростковом возрасте то ли кто-то ей сказал, что он не родной, то ли она сама удосужилась в документы заглянуть, только все у них изменилось. Лика стала подчеркнуто игнорировать все, что говорил ей Павел. Слушалась только свою мать. Да и то, как она ее там слушалась. Скорее, слушала. А выполнить сказанное или нет, решала сама.

– Когда же появились наркотики?

– Наверное, тогда же и появились. Когда у детей пропадает контакт с родителями, тут жди проблем.

– Но точно вы не знаете?

– Точно Павел узнал правду только после смерти Наташи. Он и раньше подозревал, что с девчонкой что-то не в порядке. Но после похорон Наташи девчонка явилась домой в таком состоянии, что закрыть глаза на правду было уже невозможно. Тесты, которые он заставил ее сдать, лишь подтвердили его догадки. Павел сразу же отправил Лику на лечение, потом был период реабилитации, затем снова срыв и снова лечение. В последнее время Лика вроде бы пошла на поправку, Павел был доволен, начал заговаривать о том, чтобы им с ней снова жить вместе…

– Погодите, а где все это время жила Лика?

– У нее от матери осталась квартира. Там и жила. И я Павла Семеновича не осуждаю. Кому захочется жить с наркоманкой. Она же и из дома может что угодно упереть, и вообще.

– Адрес Лики вы знаете?

– Нет. И никогда там не бывала. Даже не представляю, что это за квартира и где.

Она замолчала, Олег с Сашей тоже приумолкли. Им было о чем подумать. Новой информации, которую на них вывалила эта свидетельница, было так много, что требовалось время, чтобы распихать ее по всем извилинам мозга.

– Но если вы подозреваете некий злой умысел, который стоит за всеми этими смертями и несчастьями, которые преследовали семью Кононовых в последнее время, то кто может оказаться этим злодеем?

На какое-то время соседка задумалась, а потом воскликнула:

– Так вы сами у него спросите! Небось вам он скажет!

– Кого нам спросить?

– Нелюдь эту! Того гада, который Лику на наркотики подсадил.

– Вы точно знаете, кто это такой?

– А чего же мне не знать? В нашем доме на первом этаже живет. К счастью, не в нашем подъезде. Вы к нему сходите да потрясите подонка. Уверена, он вам про Лику куда больше моего рассказать сможет. Я со старшим поколением семьи общалась. А вот Лика с этим Ключом настоящую дружбу водила.

– Ключ?

– Прозвище у него такое. Наркоман и преступник! Он Лику к дурному приучил. Одно время она даже жила у него, но потом отец вмешался и велел Лике убираться на квартиру ее матери. Тогда она в ту квартиру перебралась жить, но к своему бывшему дружку все равно то и дело наведывалась.

– К нему? Или к отцу?

– Плевать Лике на Павла было. Она сюда и не приходила. Она его ненавидела. И всегда говорила, что желает ему самого плохого, вплоть до смерти. Матери, кстати сказать, она тоже такое говорила. Так что, может, это она всех и перетравила. С нее бы сталось!

– А Банта после смерти хозяина жила у вас?

– Нет, Банта как жила в квартире Павла, так там и продолжает жить. Я только хожу ее кормить, и гуляем мы с ней и Зюлей трижды – утром, днем и вечером. А так Банта самостоятельная барышня.

– То есть собака живет одна?

– Одна.

– А Лика появляется редко?

– После смерти Павла Семеновича стала появляться, но только для того, чтобы взять Банту. На выходных они с ней на соревнования ездят. Я еще радовалась, что девочка хоть чем-то увлеклась. Думала, как хорошо, на природу ездит, общается со здоровыми нормальными людьми. Глядишь, жениха себе там присмотрит, или на нее кто-то внимание обратит. А оно вон как получилось.

– Но почему Лика не заняла квартиру отчима? Она ведь его наследница?

– Не знаю. Хотя если честно, то я понятия не имею, как Павел собирался своим богатством распорядиться. Может, если бы Лика не была наркоманкой, то он бы ей все оставил. Своих детей у него никогда не было. Но учитывая пристрастие Лики к наркотикам, тут я даже и не знаю, что он мог придумать.

Что же, пока что сыщики уразумели только то, что в этой истории есть куда больше темных пятен, чем им хотелось бы. И чтобы разобраться, им нужно было двигаться дальше.

– Так мы оставим Банту у вас? – спросил Олег у соседки.

– Оставляйте, конечно. Сейчас мы с ней домой пойдем.

Услышав это, Олег с Сашей переглянулись. Обоим пришла в голову одна и та же мысль.

– Значит, у вас есть ключи от квартиры Лики?

– Это квартира Павла, – поправила их женщина. – А Лика там последнее время не жила.

– Но бывала? Хотя бы для того, чтобы забрать Банту на соревнования.

– Это да. Но повторяю, Лика там не жила.

– Уверены?

– Я ведь регулярно бываю в квартире и точно могу вам сказать, что там ничего не поменялось. Если Лика и приходит, то она ничего не трогает в квартире отца. Впрочем, что я вам буду объяснять, пойдемте, сами все увидите. Хотите?

Еще бы друзья не хотели! Тут же вскочили и выразили полную готовность сопровождать соседку. Та кликнула Банту, за которой немедленно устремились и Барон с Кокосом. А маленькая Зюля засеменила следом, то и дело огрызаясь на больших собак и ни разу не давая себя в обиду.

Квартира оказалась роскошной. Тут Олег не соврал. Но вот насчет порядка – это соседка здорово погорячилась. Порядком тут и не пахло. Даже наоборот, все было перевернуто вверх дном. На полу валялись вещи, выброшенные из ящиков. Все носило следы вдумчивого и подробного обыска.

– М-да… Ничего себе порядочек!

– Я не понимаю! – прижала к груди пухлые ручки соседка. – В чем дело!

– Это вы нам скажите.

Но соседка лишь изумленно водила глазами по сторонам и твердила:

– Боже мой! Что это все значит?

– То есть раньше вы ничего подобного тут не видели?

– Нет! Конечно, нет!

– И как давно вы тут были в последний раз?

– Так вчера вечером! Мы с Бантяшкой погуляли, я отвела ее домой, тут все было в полном порядке.

– А утром вы в квартиру не заходили?

– Нет. Зачем? Лика сама забрала Банту и сразу уехала.

– Вы видели, как Лика сегодня утром приходила в эту квартиру?

– Нет. Как приходила, не видела, – задумчиво и уже несколько успокаиваясь, произнесла женщина. – Она зашла ко мне уже с собакой, чтобы сообщить, что у них все в порядке и они уходят. Сказала, что вернутся поздно вечером. И что с Бантой сегодня гулять уже не нужно, потому что она и так за день нагуляется и набегается.

– Значит, чисто теоретически Лика могла приехать вчера вечером после вашего возвращения с прогулки, за ночь устроить в квартире шмон, а утром уехать?

– Ну… наверное. Думаете, это она? Но зачем ей это?

– Не знаю. А днем кто-нибудь приходил в эту квартиру?

– Я не видела.

Соседка с ужасом переводила взгляд из стороны в сторону.

– И что же это такое делается? – в полном расстройстве произнесла она. – То смерти, то болезни, то теперь это! И фарфор пропал! У Павла Семеновича была коллекция статуэток начала века. И старинные безделушки, и бронза, а теперь я тут ничего не вижу! Шкаф пуст!

– У кого есть ключи от квартиры?

– У меня и у Лики. Возможно, есть еще комплекты, но я об этом ничего не знаю.

– А этот Ключ? У него, простите за тавтологию, могли быть ключи?

– Вполне возможно! Лика с этим негодяем очень тесно одно время общалась. Да и после своего переезда она то и дело к нему наведывалась.

– Чем он занимается?

– Мерзавец он, вот и все, что я могу про него сказать! Наркотиками одно время торговал. Потом поймали, посадили, так он вышел и снова за старое взялся. Его снова поймали, на этот раз он осторожней себя повел. Но я уверена, что горбатого только могила исправит. Наверняка снова какой-нибудь гадостью промышляет.

– А работать пробовал?

– Нет, не работает. Целыми днями дома торчит. Правда, последнее время его вовсе редко видно.

– Сейчас можно и не выходя из дома работать. Например, можно в интернете свой блог вести.

– Что?

– Ну, рассказывать людям о чем-то полезном. Делать обзор покупок, еды… да чего угодно!

– И что же он может обозревать?

– Да хотя бы те же наркотики.

– В интернете?

– В даркнете все возможно.

– Это еще что за фигня такая?

– Темная и фактически никак не контролируемая часть интернета, где можно приобрести все, начиная от оружия и заканчивая все теми же наркотиками. Знаете, сколько в мире ежеминутно появляется новых химических соединений? И все они потенциально могут вызывать какие-то изменения в психическом состоянии личности, то есть могут являться наркотиками. Их и можно тестировать.

Соседка покачала головой:

– Мне этого не понять. Но если это правда, то куда только наш мир катится? И вообще, почему наши спецслужбы не закроют на фиг все эти даркнеты? Это же какой-то рассадник преступности!

– Не обязательно, что Ключ именно этим занимается. Это я так, для примера привел. Можно что-то еще придумать. Мастер-классы, например, тоже пользуются большой популярностью. Будет рассказывать пользователям, как употреблять наркоту, чтобы дотянуть… Сколько ему?

– Да уж под тридцатник будет.

– Чтобы дотянуть хотя бы до тридцати лет.

Но женщина на это сказала, что у нее от всех этих новостей и разговоров теперь помимо сердца разболелась еще и голова. И давление подскочило. И в ушах звенит, а в пятке колет. И если они и дальше намерены ее так сильно расстраивать, то она лучше пойдет и сразу ляжет и умрет. И хотела уйти. Но Банта как только смекнула, что она сейчас останется совсем одна, заскулила так жалостливо, что женщина застыла на месте.

– Не могу! Сейчас сердце от жалости разорвется. И к себе взять не могу, мои этого не поймут.

– А хотите, мы заберем Банту с собой?

– Правда? Возьмете? Вот это было бы славно!

Банта поняла, что речь идет о ней. И тут же оказалась возле Саши, всем своим видом показывая, что именно его она выбрала в качестве хозяина.

– Вот и чудесно! – обрадовалась соседка. – Прямо камень с души. Только… что же мне с квартирой делать? Полицию вызвать?

– Полиция уже тут, – важно произнес Олег. – И в случае возникновения вопросов к вам мы всегда подтвердим, что вы не виноваты в случившемся.

– Да, я не виновата. И пусть Лика сама разбирается, что там случилось у нее в квартире. В конце концов, Лика моему присмотру только Банту поручала. А кто там антиквариат упер и ценный фарфор, меня это не касается. Ну, прощайте. Пойду я!

И закрыв дверь, ушла к себе. Ее Зюля, напоследок облаяв больших собак, ушла вместе с нею. А два сыщика и три собаки породы русский охотничий спаниель двинулись дальше по пути своего расследования.

Глава 6

Квартира Ключа хоть и находилась в том же доме, что квартира Павла и Лики, но производила совсем иное, куда более унылое впечатление. Дом располагался буквой «П». И нужная друзьям дверь находилась в крайнем подъезде на первом этаже, выглядела она такой истерзанной и измочаленной, словно по ней долгое время палили шрапнелью.

Но Олег и бровью не повел.

– Нормальное явление. Встречал такое, и не раз. Тут живут алкоголики и маргиналы. Забывают ключи, устраивают драки, вышибают дверь и ломают замки. Видели! Знаем!

Олег уже успел позвонить в местный отдел полиции и получил кое-какую информацию от тамошних своих коллег. Бывших ментов, как известно, не бывает. Поэтому Олег активно использовал все свои связи. Саша бы так не смог, а у Олега нормально прокатывало.

И сейчас он щедро делился добытыми сведениями с Сашей:

– В общем так, Лика в квартире своего отчима была прописана лишь в самом юном возрасте с рождения и до года. Затем из квартиры Павла ее выписали и прописали уже по месту жительства матери – Натальи Трофимовой, в замужестве также ставшей Кононовой. С тех пор Лика с матерью хоть и жили в квартире Павла Семеновича, но прописаны были в квартире Натальи.

– Но соседка говорила, что Павел девочку удочерил уже в трехлетнем возрасте. Младенцем Лика с отчимом знакомы не были.

– Я бы не стал так слепо доверять показаниям свидетельницы. Она уже в возрасте, не вполне здорова, у нее возможны проблемы с памятью. А документы – вещь серьезная, с ними не поспоришь.

С документами Саша спорить и не собирался.

– А что удалось узнать насчет Ключа?

– Ключников Дмитрий Николаевич, дважды судимый. Товарищ хорошо известен участковому. Тот сказал, что Ключ последнее время куда-то подевался, портит статистику где-то в другом районе. Сидел он первый раз за кражу, стянул в магазине кошелек у потерпевшей, срок два года, из которых отсидел половину и был освобожден по УДО. Во второй раз срок был серьезней, за сбыт и хранение наркотических препаратов ему дали три года, из которых он опять же отсидел половину. Выпущен по состоянию здоровья. Но не один Дима в семье отличился. Ключниковы вообще все личности незаурядные. У интересующего нас Дмитрия есть еще брат и сестра, оба с семьями живут в этой квартире. Также тут проживают их родители. А квартира, позволь тебе напомнить, всего лишь двухкомнатная. Как они там все помещаются, уму непостижимо. Но ты и сам видишь, что жизнь у них бурная и нескучная.

Всех трех собак на сей раз оставили в машине, потому что Олег утверждал, что животным вредно бывать в таких злачных местах, они могут подцепить там какую-нибудь заразу, вроде блох или чесотки, и вообще повредиться психикой. И в этом Саша был с ним целиком и полностью согласен.

Дверь им открыл худенький старичок, который нетвердо держался на ногах. Он напряженно всматривался в друзей, словно силясь понять, что им от него нужно. На все вопросы он лишь таращился перед собой, а его лицо искажалось от недоумения, словно он удивлялся тому, что слышит чей-то голос рядом с собой. Его мелкие черты лица и короткая стрижка делали его похожим на какого-то зверька из разряда мелких хищников – хорька или куницу.

На вопросы он не отвечал, просто не мог сформулировать мысль, Олегу это надоело и он рявкнул:

– Слышь, отец, в квартире есть еще кто-то кроме тебя?

– А?!

И старичок пошатнулся. Вырвавшееся из него амбре сразу расставило все по своим местам. Друзьям стало понятно, что старикашка вовсе не болен и не слаб, он просто пьян и еле держится на ногах.

– Мама, с кем ты там разговариваешь?

Из двери кухни выглянула женщина лет тридцати. Следом за ней появились двое мальчишек трех и пяти лет. Оба чумазенькие, в каких-то застиранных вещичках, но при этом с горящими от любопытства глазами. Их мать не позволила им это любопытство удовлетворить, мигом криками и пинками загнала обоих мальчишек в свою комнату.

Затем вернулась к гостям.

– А вы кто такие?

– А ты?

– Я хозяйка!

Вытравленные перекисью волосы, вульгарный макияж и голое пузо, которое вываливалось из-под короткой майки и чрезмерно узких джинсов, должны были вызывать восхищение лиц мужского пола, но у Саши вызвали лишь легкую тошноту.

– Мама, ты чего это выперлась? – перекинулась женщина на старичка. – Ты же бухая в сиську! Три литра в одно рыло выжрала! Ни бельмеса не соображаешь, а туда же! Общаться она вылезла!

Она попыталась загнать мать обратно в комнату, но та оказалась агрессивной и дала дочери отпор. Размахивая руками, она пьяно ругалась и проклинала всех вокруг. Но дочь справилась, запихнула мать в ее комнату, а потом повернулась к друзьям:

– Если вы на стрижку, то через пять минут буду готова.

– Нет, мы к Дмитрию.

– А брата дома нету. Он тут и не живет, почитай, сколько времени! Чего ему тут делать, коли у его зазнобы хата освободилась. Нас тут и так как сельдей в бочке, как возможность выпала, Димас сразу к Личке своей смотал. У нее и живет. А зачем он вам? Если денег вам должен, то я сразу говорю, денег у Димки нет. И доли в этой квартире тоже нету. Свою долю он мне еще после последней своей отсидки продал, чтобы с тогдашними своими долгами расплатиться. Так что ничего у Димки нету. Он гол как сокол.

– Зато его подружка, как мы знаем, из богатой семьи.

– Это вы про Лику?

– По нее самую.

– Да, отчим у Лики при бабле был. Только его деньги – это только его деньги. Так он им с матерью всегда повторял. И Лике с его денег ни копейки не отвалилось.

– Не может быть.

– Что при жизни, что после смерти. Ее отчим – он скупой был до жути человек. Да и Лику он никогда своей дочерью не считал, всегда ей говорил, что мать ее на стороне нагуляла. Чуть что не по нем, сразу Лику грозился к ее родному отцу выгнать.

– Тем не менее Лика жила в семье отчима.

– Это ее мать настояла. Уж не знаю, как она на мужа повлияла, только он согласился Лику при себе оставить и ее воспитывать. Но как только мать померла, он Лике вручил ключи от квартиры матери и велел туда перебираться. Она и уехала. И Димка вскоре к ней перебрался. Так и живут.

– Лика употребляла наркотики?

– Это кто вам такое сказал?

– Врач. У нее все руки в следах от инъекций.

Женщина внимательно взглянула на них.

– Вы кто такие, вообще? Для коллекторов, которые за моим братцем охотитесь, вы сильно много про его Лику знаете. Да и не похожи вы на них.

– А тебе не все ли равно, кто мы такие?

– Нет, не все равно. Димка – мой брат, а Лика все равно что невестка.

– Вот и помоги нам. Прокуратурой проводится проверка по факту обстоятельств смерти Натальи Кононовой.

– Это мать Лики! Тетя Наташа! Значит, все-таки поняли, что это муж ее убил?

Вот это номер! Олег с Сашей разом вспотели. Но виду не подали и ответили сдержанно:

– Пока что ведется проверка.

– А нечего там проверять, он тетю Наташу убил! Чтобы деньгами с ней делиться не пришлось при разводе. А потом и своих друзей-компаньонов тоже на тот свет спровадил, чтобы весь бизнес себе захапать. Он страшный человек был, этот дядя Паша! Все вокруг считали его благороднейшим и добрейшим человеком, который воспитывает чужую девочку, а на деле он был конченой мразью. А над Ликой и ее матерью всю жизнь издевался!

– Поэтому Лика стала наркоманкой?

– Не употребляла она никогда!

– А врач сказал…

– А чего же этот ваш врач вам не сказал, что у Лики диабет? И чего вы сами у нее не спросили? Вы спросите, и окажется, что уколы ей были необходимы для того, чтобы жить. Да, Лика кололась, но инсулином! А слух о том, что она наркоша, – это ее отчим распустил, чтобы перед всеми оправдаться, почему Лику на произвол судьбы бросил.

– Мы это проверим.

– Проверяйте. Какой смысл мне вам врать? Кстати, отчим у Лики не такой уж одинокий был. И Лику он отселил не просто так, а чтобы она его новому счастью не помешала.

– Какому же счастью? Человек овдовел, друзей потерял, горе у него, а не счастье.

– Как же, стал бы он горевать, когда своими руками тетю Наташу в могилу уложил! И очень быстро утешился с другой. Я знаю, что говорю. У него любовница была! И есть!

– Следствие факт ее наличия не установило.

– А она была! Просто этот урод слишком осторожный, вот полиция никакой любовницы и не установила. Но я сама лично их вдвоем видела.

– Где?

– В городе. Они в кафе сидели и ворковали друг с другом. Я еще подумала, ах ты, жук навозный! И месяца не прошло, как тетю Наташу схоронили, а ты уже хвостом перед другой бабой машешь.

– Может, просто знакомая?

– Ага! Как же! Он ее за ручку держал. А потом целоваться начали, да так нежно, что прямо сразу видно, влюблены оба, что твои голуби. А когда встали, он ее за талию обнял и на ушко ей что-то шептал. И Лика, кстати говоря, про эту бабу отлично знала! Она еще сказала, что той бабе здорово повезло, потому что отчим богат, а как помрет, все богатство своей бабе оставит.

– Любовница – это не кровная родственница. Она никаких прав на наследство не имеет.

– Это если завещания нету. А если есть, то отчим волен был оставить свое состояние любой шмаре. И никто бы ему в этом не помешал!

– А вы знаете, кому оставил отчим Лики свое состояние?

– Так этой бабе своей и оставил!

– Или все же приемной дочери?

– Лике, что ли? Нет, ей бы он ни копейки не оставил. Он ее ненавидел лютой ненавистью.

– Мне кажется, что вы ошибаетесь. Все вокруг говорят, что Павел обожал свою дочь и делал все от него зависящее, чтобы спасти ее от пагубной привычки к наркотикам. В больницы ее укладывал, в реабилитационные центры отправлял.

– Небось это все с его собственных слов известно? Ну, так перья распустить да покрасоваться перед окружающими – это он может. Дело-то нехитрое. Куда проще, чем все в действительности сказанное исполнять.

– Это все неправда?

– Ложь! – воскликнула Ключкова. – Надо же, какой благородный вдруг выискался. Помогает он Лике, спасает ее! Только вранье все это! Павел всем вокруг врал, что он дочку обожает, а я вам сейчас говорю, как на самом деле все у них в семье обстояло. Отчим всю жизнь Лику гнобил, и матери ее ни одного дня о ее проступке забыть не давал. Все время нудил и нудил, что кормит ее и ее выродка. Это он так Лику называл. Не мог забыть, что жена ему изменила. Ну, ладно, бабу не можешь простить, это я еще где-то могу понять. Хотя тоже непонятно, зачем тогда с такой жить? Но Лику он за что изводил? Она-то тут в чем виновата? Будто бы она выбирала, от кого ей там родиться. Но у мужика, похоже, от ненависти на этой почве кукуха уехала. Он уже и не хотел разбираться, справедливо или нет, что он там говорит, просто нравилось ему изводить своих баб.

– Зачем же мать Лики терпела такое отношение?

– Вот и спросить бы ее – зачем? Да только померла тетя Наташа, теперь уж у нее и не спросишь. Может, потому что привыкла так жить. Может, потому что у мужа деньги водились, а сама она, как я помню, ни одного дня нигде не работала. Да и образования у нее никакого не было. Ну, ушла бы она от мужа, и что дальше? Продавщицей в магазин, полторы тысячи за смену? Пахать по двенадцать часов за копейки и света белого не видеть? Конечно, если бы меня коснулось, то я бы ушла, не терплю, когда об меня ноги вытирают. Но люди же все разные. Тете Наташе, может, оно и не сильно претило. А может, и еще по какой причине она не уходила от мужа-«арбузера». Да чего там, вы у самой Лики спросите, она вам все и расскажет.

– Мы так и сделаем. Сейчас поедем и расспросим.

– Валите!

И сопровождаемые этим дружеским напутствием сыщики вышли из квартиры Ключниковых. То ли от обилия информации, то ли от спертого воздуха и духоты в квартире Димы, но у них мысли в головах путались и рвались на разрозненные фрагменты.

– Требуется тайм-аут, – сказал Олег. – Хочу отдышаться.

– Полностью с тобой согласен.

Они выпустили собак, чтобы те немножко размялись, а сами уселись в машину и стали думать. Но как оказалось, думали они совсем о разных вещах. Саша думал про то, до чего причудливо складываются судьбы у людей. Вроде бы снаружи выглядит все гладко и красиво, а копнешь, мама родная, лучше бы и не трогал корочку с глазурью. А бывает, что и наоборот. Снаружи ничего привлекательного, сплошные неровности и шероховатости, зато разрежешь пирог, а внутри душистая начинка и пышное тесто.

Саша так глубок задумался, что вздрогнул, когда Олег обратился к нему:

– Ты как? Завтра поедешь на бега?

Саша хотел ответить, что нет, но неожиданно для самого себя выпалил:

– А как же!

Олег одобрительно улыбнулся:

– Правильно. Я тоже хочу еще раз попытать счастья.

И тут же пихнул Сашу в бок. Пихнул так сильно, что Саша даже икнул.

– Ты чего?

– Смотри! Старая алкашка вышла.

Мать Димы как раз в этот момент появилась во дворе. Она озиралась по сторонам, словно искала кого-то. А увидев Сашу с Олегом, направилась к ним. Глаза у женщины пьяно блуждали, походка все еще была неуверенной, но в целом она выглядела значительно лучше, чем при первой встрече с ней.

Поравнявшись с мужчинами, она спросила:

– Это вы про Димку моего расспрашивали?

– Нас интересовала его невеста.

– Лика!

И женщина пьяно икнула.

– Если дадите бабосов на пузырь водяры, расскажу вам кое-что интересное про их семейку.

Саша с Олегом переглянулись. У них были большие сомнения насчет этой особы. С нее станется развести лохов и взять деньги просто так, без предоставления какой-либо информации.

– Заметано. Мы тебе пузырь, ты нам инфу. Слушаем!

– Нет, так не пойдет. Деньги вперед.

– Хорошо. Вот деньги!

Но в руки пьянице Олег их не дал.

– Говори!

Мать Димы сглотнула и, не сводя глаз с зажатой в руке Олега банкноты, торопливо заговорила:

– Знаю, что за бабу Павел себе нашел. Могу вам ее координаты для поиска дать. Зовут ее Аглая Тихонова, так у нее на бейджике написано. Работает в нашей аптеке провизором. Баба она из себя молодая да ладная, а мужа у нее нет. И все ее мысли только с удачным замужеством и связаны. Да вот не везет.

– А что так?

– Богатого хочет. А богачи к ним в аптеку если и заглядывают, то за лекарствами, а не за Аглаей. Ну что? Помогла я вам?

– Пока что на бутылку не тянет. Что-нибудь еще припомни.

– Аглая с Павлом долго встречалась. Это еще до смерти Наташки началось у них. И дальше продолжилось. Я, как ни приду в аптеку, Аглая в окошке торчит. А вчера прихожу, нету ее. Спрашиваю у других, где же моя Аглаюшка, а они и говорят, уволилась.

– Ну правильно. Если у них с Павлом роман был, то ей тяжело находиться так близко от того места, где жил ее любимый мужчина.

– Так уж и любимый! Нужны они друг другу были, вот и все! Аглая на богатство Павла глаз положила, а ему от нее что-то требовалось. Влюбленность они друг перед другом только изображали. У меня глаз наметанный, не смотрите, что я выпить люблю. Я про человека сразу все могу сказать, меня не проведешь.

– Ну допустим. И что дальше?

– Про Аглаю я еще знаю, что на работу она на семнадцатой маршрутке приезжала. Значит, с деньгами у нее так себе. Другие провизорши давно себе личные тачки купили, а эта все на общественном транспорте каталась.

– Может, ей так удобно было. И что же ваша дочка нам не сказала, с кем у Павла роман был? Или она в вашу аптеку не ходит?

– Ходит, как же не ходит? Мы все ходим. А почему не сказала, так откуда я знаю. Может, задумала чего. Или просто не хотела в это дело лезть. Это же я – простая душа, что вижу, то и говорю. За это всю свою жизнь и страдаю.

– Что-то совсем негусто мы от тебя узнали.

– Уж не знаю, чего вы там от меня за бутылку услышать хотите!

– Вы нам скажите, как это у вашего сына с Ликой любовь закрутилась?

– Какая там любовь! Нету у них ничего.

– Живут-то они вместе?

– А чего не жить? У Лики отдельная квартира. Небось лучше молодым отдельно от стариков обитать.

– Что-то я не понимаю. У них любовь?

– Живут они вместе, – терпеливо пояснила мать. – Димка мне по секрету сказал, что они дело какое-то задумали, чтобы папашу Ликиного наказать.

– Да ведь он умер!

– Ну, в то время еще жив был.

– Вон оно как… Может, его смерть – это их рук дело?

Женщина нахмурилась:

– Ты сына моего не марай! Может, он и не самых честных правил парень, а чтобы убийством промышлять – это ни к нему. Я своего сына не так воспитывала.

И выхватив из рук зазевавшегося Олега деньги, бодро заковыляла прочь. Саша отметил, что бегающие рядом собаки отметили ее приближение к ним вилянием своих хвостов. Ну, Банта понятно, она могла знать мать Димы и была рада видеть приятельницу. Но Кокос с Бароном? Им-то чего понравилось в этой старой пьянице? И тем не менее оба пса радостно попрыгали возле тетки и отбежали только после того, как она их сама шуганула прочь.

– Нет, ты это слышал? – повернулся Олег к Саше. – Тебе не кажется, что надо нам этого Дмитрия навестить?

Саша без разговоров согласился:

– Адрес у тебя есть. Так почему бы и не съездить?

– Но сначала в аптеку сходим. Узнаем подробности из личной жизни провизора Аглаи.

И с этим тоже Саша полностью был согласен.

Глава 7

В аптеке было тихо и пустынно. Народу ни души. Редкий случай, когда в аптеке не наблюдается ни единого покупателя. Складывалось впечатление, что все жители микрорайона дружно выздоровели. А возможно, у них просто не было желания в такой прекрасный летний вечер тратить свое время на этой благословенной земле на посещение скучных лечебниц.

Саша уже открыл рот, чтобы позвать кого-нибудь из персонала, но Олег снова пихнул его локтем в бок.

– Тихо! Молчи!

Из подсобного помещения до них доносился звук голосов. Он был слышен достаточно отчетливо, а если еще сунуть голову в окошко для посетителей, то слышно было и вовсе почти каждое слово.

– А я вот думаю, что Тихонова уволилась, потому что стыдно ей перед нами было!

Олег подмигнул Саше:

– Тихонова – это Аглая!

Саша молча кивнул и навострил уши.

– Уж как она перед нами нос задирала, как хвасталась, а кончилось все ничем! Пшик! И ничего больше.

– И не говори, не повезло ей.

– Так ей и надо! Уж как она этого Павла Семеновича своего обхаживала, это же надо было видеть. И она ему то, и она ему это! Прямо стелилась перед ним! Стихи он пишет. Да не стишки, а стишата, кто такое читать-то стал бы? А Аглая ему комментарии со всех наших телефонов строчила, и лайки под его видео ставила, и всячески его страничку поддерживала и продвигала. И чего? Помер ее кавалер, все усилия Аглаи пошли насмарку.

– Да, еще немного, и дожала бы она его.

– Женился бы уж этот старый козел на ней, тогда бы после и помирал.

– Но если нет в жизни счастья, так нечего и судьбу пытать. Аглая мне рассказывала, что сватались к ней многие, но еще ни одно сватовство до логического финала не дошло. То одно мешает свадьбе, то другое. И обстоятельства такие выплывают, каких совсем нельзя было предположить. Вроде бы все хорошо идет, а они, эти обстоятельства… Бац! И появляются.

– Ну, что Павел Семенович помрет, этого она точно не ожидала.

– Говорила, что еще вполне бодрый старичок. Даже прикидывала, сколько ей с ним доведется пожить. А вот не довелось.

Последовала пауза, после которой женский голос произнес:

– И все же странно, что она так резко уволилась. Такое горе, говорит, что прямо работать не могу. Слышали вы про такое?

– Да и вроде бы не питала она к нему особых чувств. Сама мне говорила, что просто замуж хочет и обязательно за богатого. Не подвернулся бы этот, другого бы себе нашла.

И снова возникла пауза, потом кто-то произнес:

– Она тебе ничего не говорила, куда работать перешла?

– Нет. Я ей звонила, она про работу вообще ни слова.

– И на что жить собирается?

– Не знаю. Вроде как у нее кавалер какой-то новый появился. Она мне про него с таким восторгом рассказывала, что я даже позавидовала.

– Чему?

– А тому! Пусть у нее никогда ни с кем еще до свадьбы дело и не доходило, зато скольких мужиков она за свою жизнь перепробовала. А я вот как вышла в двадцать лет за своего Толю, так и живу с ним уже тридцать лет. И ни разу даже налево не сходила. Помирать лягу, хи-хи, так и вспомнить будет нечего.

– А что за мужчина-то у Аглаи появился? Небось снова старичок какой-нибудь?

– Вы не поверите, но и не вдовец, и не старик, а, наоборот, молодой, богатый и сексуально привлекательный мужчина.

– Это откуда ты знаешь?

– Голос его слышала.

– И что же по голосу прямо можешь определить, хорош ли из себя мужчина?

– Конечно. У него голос был такой низкий и с хрипотцой. Я как его услышала, у меня даже мурашки по спине пробежали. Ох, какой у него голос!

– Допустим, его возраст ты тоже по тембру голоса определила. Но откуда ты взяла, что он богат?

– А это уж потому, что я Аглаю знаю. Она нипочем не станет встречаться с бедным или средней руки доходами.

– И кто он такой?

– Она мне только имя его сказала, Дмитрий его зовут.

Возможно, друзья услышали бы еще что-то интересное, но Олег внезапно и резко дернулся, перевернул коробочку с чеками, и на шум выглянула одна из сотрудниц аптеки. Увидев две торчащие в окошках мужские головы, она сильно озадачилась.

– Вам что-нибудь нужно, господа?

Ситуация была максимально неудобная.

Но Саша не растерялся:

– Дайте средство от ломоты в суставах, – потребовал он.

Сотрудница взяла с полки и положила перед ним коробочку.

– Вот, возьмите.

– И как? Помогает?

– Очень хорошее средство, сама пользуюсь.

Олегу пришлось попросить что-нибудь от насморка. И ему тоже дали очень хороший препарат.

Когда чеки на лекарства были пробиты, Олег произнес:

– А теперь дайте нам координаты Аглаи Тихоновой – вашей бывшей сотрудницы.

Увидев служебное удостоверение Олега, которое он нахально сунул им под самый нос, женщины притихли и безропотно продиктовали ему адрес и телефон Аглаи. Они как-то все резко потеряли интерес к разговору про Аглаю. И на все вопросы Олега либо отвечали, что ничего не знают, либо просто молчали и делали вид, что страшно заняты другими делами.

– Что-то вы не слишком словоохотливы, девушки! Неужели совсем нечего рассказать про вашу товарку?

Ответом им была гробовая тишина. Вместе со сделанными ими зачем-то покупками друзьям и пришлось удалиться. Было ясно, что при них сотрудницы больше сплетничать про Аглаю не станут.

Выйдя на улицу, они не без удивления обнаружили, что им продали одно и то же средство и даже в одинаковых упаковках.

– И как таблетки от радикулита могут помочь при насморке?

Выбросить покупки в урну у Саши не поднялась рука. А вот Олег попытался, но Саша отобрал у него коробочки.

– Тебе не надо, мне оставь! За них же деньги оплачены.

– Бери и лечись на здоровье!

И они отправились к машине.

– Тебе не показалось, что бабы как-то напряглись, когда я показал им свое удостоверение? – произнес Олег.

– Нет, на удостоверение они смотрели с любопытством. А напряглись они чуть позже, уже в тот момент, когда ты захотел выведать у них подробности про эту Аглаю.

– Что-то у них нечисто. Неспроста они не хотели ничего нам про нее рассказывать. Ведь ни словечка не проронили. А значит, чего-то они боятся.

– А чего?

– Что-то они про нее знают. И я не я буду, если не выясню, что тут и к чему.

– Теперь куда? – спросил Саша, надеясь, что они все-таки поедут по домам.

День выдался суматошный, и Саша чувствовал, что пора бы уже ему прилечь и отдохнуть. Да и Барон выглядел вялым и сонным.

Но у Олега, как выяснилось, были впереди еще наполеоновские планы.

– Адрес этой мамзели Тихоновой мы узнали. Надо ее навестить.

Саша ужаснулся. Навестить! Значит, поехать туда, потом обратно. Это еще как минимум часа два! Он просто не выдержит! Барон тоже поднял голову и посмотрел на Олега. В выразительных собачьих глазах читались отчаяние и немая мольба об отдыхе. Но Олег был неумолим.

– И еще к Ключу нужно будет смотаться!

Барон безмолвно уронил голову на сложенные перед собой передние лапы, и Саше показалось, что пес простонал.

Саша тоже с удовольствием бы застонал, но вместо этого предложил:

– Может, к Ключу к первому и съездим? Ну, пока он еще не знает, что Лики больше нет в живых.

– Ты прав, это известие может сделать его разговорчивым. Но до Аглаи тут всего ничего. Поехали сначала к ней!

Саша мысленно обругал себя. Зная характер Олега, надо было предлагать ему от обратного. Хотел к Ключу, надо было предложить Аглаю. И тогда Олег сам бы предложил начать с Ключа, как с основного свидетеля. Потому что причастность Аглаи к случившемуся с Ликой была еще под большим вопросом. Пока что они даже не были уверены, что две молодые женщины были знакомы и вообще общались друг с другом. Тот факт, что Аглая была любовницей Павла Семеновича, совсем не делал ее автоматически подружкой Лики.

Впрочем, поговорить с Аглаей сыщикам не удалось, женщины дома не оказалось. Дверь им никто не открыл. Хотя нынче это тоже не показатель. Могла и просто не открыть, потому что не хотела никого видеть.

– А что у нее с активностью в чатах?

Саша уже успел найти пару страничек Аглаи, а также выяснил, на какие сообщества она подписана.

– Последний раз была в Сети еще два часа назад.

– Ты ей напиши, предложи встретиться от имени Лики. Посмотрим, что она ответит.

Саша написал, но ответа не последовало.

– Что там вообще есть интересного у нее на странице?

– Пока что ничего необычного. Личных фотографий почти нет. А так культура, архитектура, цветочки. Год назад отдыхала в Италии. Еще раньше в Турции и Египте. Увлекается садоводством. Много фотографий с садовыми цветами где-то на даче. Никаких намеков на тесное знакомство с Павлом я не вижу.

– Даже если она помогла старичку склеить ласты, то писать направо и налево она об этом не будет. И факт их близкого знакомства афишировать тоже не станет.

– Если не полная дура, то не станет.

– Выглядит-то она умненькой.

– Часто такие самые дуры и бывают!

С фотографии на друзей смотрела моложавая женщина лет тридцати с небольшим. Голову ее украшала аккуратная прическа, и как-то сразу с первого взгляда думалось, что эта женщина из приличной семьи. Одета она была в меру стильно, хотя и скромно. Украшения неброские и недорогие. Скромная, порядочная женщина, очень симпатичная внешне. В общем, ни единой зацепки.

– Не к чему даже придраться, – резюмировал Саша, закончив разглядывать фотографии Аглаи.

– Опыт мне подсказывает, что такие невинно выглядящие пташки чаще всего злодейками и оказываются. В тихом омуте…

– Тебе виднее, конечно.

Так как добраться до Аглаи друзьям не удалось ни в реальном, ни в виртуальном пространстве, то они оставили ее пока что в покое и отправились в гости к Диме Ключникову. Тот был персонажем совсем другого рода. И единственное, что его роднило с Аглаей, было то, что Димы тоже не оказалось дома.

– Да что же им всем дома-то не сидится!

Олег был раздражен. Он прекрасно понимал, что Ключников им просто необходим. Раз он жил с Ликой, то должен был знать про ее дела больше всех прочих.

– Может, он дома, просто не слышит?

За дверью гремела музыка. Насколько могли понять друзья, передавали какой-то симфонический концерт. Довольно странный выбор для уголовника и наркомана.

– Звони! Стучи! Пусть открывает.

Друзья так долго звонили и колотили в дверь квартиры, что надоели соседям.

В итоге на площадку выглянул благообразный дедулечка, который сурово посмотрел на обоих сыщиков и произнес:

– Вас только мне не хватало. У Димки чуть не с полудня музыка гремит, теперь еще вы трезвонить начали. Вот что, друзья-товарищи, идите-ка вы отсюда подобру-поздорову, пока я по ваши души полицию не вызвал.

– Спокойно, дед. Полиция уже тут.

Но старичок оказался не так-то прост. Он внимательно изучил служебное удостоверение Олега, сравнил его физиономию с фотографией, но даже это его полностью не удовлетворило.

– Удостоверение-то у тебя просроченное. Непорядок!

– Внимательный ты, дед.

Но тот на комплимент не поддался и еще суровей спросил:

– А где наш участковый?

– Без него обойдемся. Что можете рассказать про этих своих соседей? Квартира же принадлежала Анжелике Кононовой, а до этого квартирой владела ее мать – Наталья Трофимова. Правильно я говорю?

Старичок моментально насторожился:

– Как это принадлежала? Квартира и сейчас Наташкиной дочке принадлежит.

– Уже нет.

– Как это? Почему? Продала, что ли?

– Сегодня днем Анжелика Кононова была найдена без сознания, доставлена в больницу и там скончалась. Нам поручено расследовать это дело, поскольку обстоятельства ее смерти вызывают сомнение.

– Так убили ее! И я вам даже имя негодяя назову! Павел его зовут! Павел Семенович Кононов. Мерзавец! Он приходился Лике отчимом!

Было ясно, что старичок о смерти Павла Семеновича ни сном ни духом.

И все же Олег решил продолжить диалог:

– Вы хорошо знали эту семью?

– Сколько лет бок о бок с Наташкой живем! А уж Лика первые годы своей жизни и вовсе на нашем попечении была.

– Вашем – это чьем?

– Моем и Татьяны Сергеевны, жены моей покойницы. Наташка-то, как дочка чуток подросла, сразу на работу побежала устраиваться. И то правильно, что помощи ей со стороны ждать было неоткуда. Одна она была во всем белом свете. Да вот еще доченьку родила. Вдвоем стали жить. Но хорошо, крыша над головой у них была. Да ведь еще есть-пить что-то нужно. Вот Наташка на работу вышла, а девочку нам. И ей хорошо, до яслей-то еще когда дело дошло, и нам прибавка к пенсии. А потом уж мы и так просто с Ликой возились. То в садик отвести, то из садика забрать, то болеет девочка, тогда снова у нас обитает. Но и то сказать, что Наташка нас никогда рублем не обижала, всегда вовремя денежку подкидывала. И так заботилась, в магазин идет, всегда нас спросит, что купить. И денег за эти продукты не брала.

– В общем, мы поняли, что с матерью погибшей девушки вы дружили.

– Дружили, да. Скажите, неужели Лика действительно умерла? В голове не укладывается. Еще сегодня утром была такая веселая. Обычно они с Димкой раньше полудня глаз не продирают, а сегодня еще солнце не встало, как Лика уж на ногах была и куда-то спешила. В дверях с ней столкнулись. Она мне: «Здравствуйте, дядя Петя». Кстати, меня Петром Ивановичем зовут.

– Очень приятно.

Друзья тоже представились. И сосед пригласил их к себе в дом.

– Чего на пороге стоять? Стеснить вы меня не стесните, один я живу.

Петр Иванович поставил на плиту чайник, достал пакетики с заваркой.

– А вот угостить мне вас нечем. Никакой выпечки я дома не держу. И даже сахара у меня нет.

– Так мы купим.

– Я и сам в состоянии купить, но принципиально не беру, чтобы не было даже искушения слопать. Жена моя покойница, та без сладкого и дня прожить не могла. Уж сколько я с ней боролся, сколько объяснял, что сладкое – это ранняя смерть. Нет, говорит, без сладкого мне и жизнь не мила. Сколько проживу, все мое, а от конфет, сдобных булочек и десертов всевозможных я не отстану, и не проси. До ссор у нас с ней дело доходило. А потом она умерла. Врачи сказали, что сосуды в очень плохом состоянии, и все из-за того, что умершая была сладкоежкой. И вот сон мне был давеча, сидит моя покойная Танечка в хорошеньком таком домике у себя на кухне, всюду посуда с цветочками, как она любит, а перед ней стол накрытый. И чего только на этом столе нету. И эклеры, и торты, и конфеты самые разные. И наливочка у нее под рукой опять же сладкая. Сидит она, мне подмигивает, а сама уплетает это угощение за обе щеки. Я ей во сне пальцем грожу, а она только улыбается в ответ. Мол, ничего ты мне, старый дурень, оттуда не сделаешь. А времени у меня до твоего появления еще воз и маленькая тележка. Пока ты сюда ко мне заявишься и порядки свои дурацкие наведешь, я тут все сладости перепробую и все их съем. Такой мне странный сон был. Как думаете, где она?

Вопрос поставил друзей в тупик.

– Наверное, в раю, коли так любила сладкое, а там ей его предоставили в неограниченных количествах и без вреда для здоровья.

– А я вот думаю, что это ад, – буркнул дед и плеснул себе в чашку голого кипятка. – Ведь это же с ума можно сойти, если целыми днями только сладкое одно трескать.

Диспут на тему рая и ада зашел в тупик, толком и не начавшись, потому что Саша не знал, что сказать, а Олега интересовало совсем другое:

– И что же сегодня Лика вам такого особенного сказала?

– Радостная такая была. К вечеру жди, дядя Петя, с подарками.

– Это по какому поводу подарки? Вроде не праздник.

– Вот и я ее тоже спросил. А она мне отвечает, что к вечеру богата станет. И чего-то не понравилось мне это ею сказанное. Лика с тех пор, как отчим ее после смерти Наташи сюда отселил, ни дня не работала. Дима ее этот тоже еще тот балбес. Не работает, целый день баклуши бьет. На какие шиши они вдвоем существуют? Сначала я думал, что Лике отчим помогает, но потом она мне сказала, что отчим ей ни копейки не выделил из доли матери. Сказал, что Наташа с дочкой его всю жизнь объедали, он их содержал, все их прихоти исполнял, а они отплатили ему черной неблагодарностью.

– Это что он такое имел в виду?

– Этого даже и сама Лика не знала, а потому решила, что отчим просто избрал такой способ, чтобы от нее избавиться. Обвинил в том, в чем она вины за собой не знала, обиделся, что на нее, что на жену покойницу, и выставил Лику, в чем была.

– И вы не спрашивали, на что они с Димой живут?

– Интересовался, конечно. И не раз! Только кто же мне правду ответит? Сболтнула чего-то про то, что квартиру свою Дима сдает. И бежать скорей от меня.

Сдает квартиру? Дима? Не иначе как ту самую, в которой проживает его страдающая запоями мама с отцом и сестра со своими ребятишками! Только жильцов там и не хватало. Да там никто больше и не поместился бы. Значит, про квартиру это было вранье. И деньги поступали к молодой паре откуда-то из другого источника.

– А как же Лика собиралась разбогатеть?

– Думаю, что это было связано с теми собачьими соревнованиями, на которые она регулярно с самой ранней весны ездила.

– Что за соревнования?

– У ее отчима была собака. Банта, так ее зовут. Так вот Лика мне рассказывала, что эта Банта просто какая-то уникальная особь. Призы хватает буквально пачками. А каждый приз – это деньги!

– В самом деле?

– Лика так сказала!

В голосе Петра Ивановича это прозвучало так, словно голос его соседки был последней инстанцией. Ни Олег, ни тем более Саша не стали его переубеждать. Им обоим и так было понятно, что Лика вновь попросту обманула соседа. Никаких денежных призов, а тем более серьезных, за победу в соревнованиях охотничьих собак не полагалось. Ну, бывало, что победителям выплачивали две-три тысячи, исключительно для того, чтобы окупить расходы членов клуба на бензин и прочие дорожные траты. Но столько раз победить Банта при всем своем желании бы не смогла. Не говоря уж о том, что за весь нынешний сезон ни одной победы за Бантой зафиксировано не было. Все призы на бегах брал Чапай, а на прочих состязаниях, которые также проводились, победу забирали снова другие собаки.

Но бедному соседу, который никогда не посещал подобного рода соревнования, это было невдомек. И сейчас он с пеной у рта защищал ту версию, которую ему озвучила врушка Лика.

И Олег решил перевести разговор на тему, в которой Петр Иванович должен был быть куда более подкован.

– Вы сказали, что мать Лики поселилась в вашем доме много лет назад? Еще при жизни вашей жены?

– Совершенно верно!

– И как же ей досталась квартира? По наследству?

Петр Иванович задумался.

– Нет, не думаю. Там раньше жила одна препротивная бабка, старая, сварливая и, как мне думается, одинокая. Сколько она нам с женой крови выпила, не сосчитать. Литрами сосала. Мы тогда с моей Танюшей были помоложе, кровь бурлила, вот и скрипели кроватью ночами напролет. А эту бабку зависть взяла. Проходу нам с Танюшей не давала. То мы шумим, то мы свистим, то мы пыхтим, уже не знали, куда от нее и деваться. Потом и сами повзрослели, и старуха слабеть стала, так что все поутихло. Ну а потом и вовсе померла, а вскоре в квартире появилась Наташа с Ликой.

– То есть наследницы?

– Раньше-то я их никогда не видел. Да и Наташа утверждала, что квартира ей досталась по очереди.

– Это при СССР было?

– Нет, уже при Ельцине.

– М-м-м… ну допустим. И что дальше?

– А что дальше? Лике годик всего был… В ясли ее не брали. А Наташе деньги были нужны. Очень они нуждались с девочкой. Поэтому Наташа работать пошла, а девочку нам с женой подкинула.

– И долго она так работала?

– Пару лет пришлось ей несладко. А как все налаживаться начало, так это Павел Семенович нарисовался. Он постарше Наташи был, положительный со всех сторон, но ни мне, ни моей жене он не понравился. Да, воспитанный, умными словами разговаривает, а в глазах холод. Мы с женой так Наташе и сказали, не принесет этот брак счастья ни тебе, ни твоей девочке.

– А она?

– Станет она стариков слушать, когда муж ее деньгами и красивой жизнью поманил. Но поманить-то он ее поманил, а после обманул.

– Как это?

– Приходила к нам Наташка регулярно, плакалась. Твердила, что зря она наших советов не послушалась. Что муж у нее оказался редкой сволочью. И такие дела творит, что сказать страшно. Но в ту пору многие нехорошими вещами промышляли, время такое было. Но только Наташа нам на это возразила, что те бандиты своим женам сладкую жизнь предоставляют, в золоте, мехах и брильянтах их купают, по заграницам возят, в дорогих ресторанах кормят и поят. А ее Павел Семенович такая скупая тварь, что жене денег даже на еду для ребенка жалеет. Наташе приходилось как-то изворачиваться, чтобы из их семейного бюджета для Лики купить фруктов или сладостей. И кормила она ими девочку исключительно на улице или когда отец не мог увидеть. И Лике запрещалось отчиму о скормленных ей вкусняшках даже заикаться. Как-то раз девочка проговорилась, и Наташу ждал такой скандал, что она умоляла нас сказать ее мужу, что это мы передали девочке те злосчастные мандарины.

– Действительно, неприятный тип.

Скупость никого не красит. Но одно дело, когда бедный человек изо всех сил экономит, чтобы как-то протянуть от получки до получки. И совсем другое, когда человек при деньгах жалеет копейку на леденец ребенку.

– Еще какой гад оказался! И ведь он не постеснялся, приехал, выяснял, зачем мы делаем подарки Лике. И его смущал не тот факт, что мы балуем, в сущности, чужую нам девочку. Его волновало, не стоит ли за этим нечто большее, например, попытка подобраться к его деньгам.

– Он уже тогда был богат?

– Я бы сказал, состоятелен.

– А что Наталья рассказывала вам о том, почему она решила связать свою жизнь с этим человеком?

– Да ведь он был отцом Лики.

– Вы же называли его отчимом.

– Ну, правильно, потому что вел он себя в отношении девочки как отчим, да еще самый суровый. Но на самом деле он был ей отцом.

– В смысле? Он ведь женился на Наталье, когда Лике было уже три годика.

– И что? Разве дети только в законном браке появляются на свет? Была у них с Наташей любовь, появилась на свет Ликочка, потом что-то у ее родителей не заладилось, и Павел выгнал Наташу с ребенком. А спустя пару лет одумался и назад их к себе позвал.

– Но он сам всем говорил, что является отчимом Лики.

– Почему он так себя повел, я уж доподлинно не знаю. Но тепла у него к ребенку не было, это точно. Но и Лика платила ему той же монетой. Ненавидели они с отцом друг друга со страшной силой. А если вы про Лику подробнее знать хотите, то можете у Димки о ней расспросить. Уж каким бы он ни был, а между собой жили они дружно. Лика к нему была сильно привязана. Да и он слова плохого ей в жизни не сказал. У нас между квартирами только тонкая стенка, нам все слыхать, что у соседей делается. Так вот Дима с Ликой жили душа в душу, это я вам на чем угодно присягну. И если кому Лика и доверила свои семейные тайны, так это только своему женишку.

Все то время, что у сыщиком шел разговор с соседом, за стеной надрывались музыканты. Один исполнитель сменял другого, и гремела музыка так громко, что это стало раздражать даже Олега с Сашей. Каково пришлось Петру Ивановичу, который вынужден был слушать этот концерт уже не первый час, они даже не могли себе представить.

– Может, с Димой что-то случилось?

– Я уж и сам о том же самом думаю. Сходить разве что проверить?

– Как это сходить?

– Так ключи у меня имеются. Еще Наталья мне их оставляла. А Лика забирать не стала. Да я ей и не предлагал. Дело молодое, мало ли что у них случится. А себе я доверять могу, будет нужно, помогу.

И Петр Иванович сам не заметил, как будучи сильно взволнован, заговорил в рифму.

Глава 8

Открыть дверь в квартиру с помощью связки ключей из рук Петра Ивановича оказалось делом плевым. Оказавшись в помещении, Петр Иванович тут же просеменил за ближайшую дверь. И едва он скрылся в комнате, как музыка, оборвавшись на середине такта, умолкла.

– Вот так-то! – с видимым облегчением произнес старик, вновь появляясь в коридоре. – Это же надо додуматься, врубить звук на полную громкость и уйти из дома.

– Почему вы думаете, что Дима ушел?

– Так нет его. Думал, что он спит, а в кровати и пусто.

Можно подумать, что уснуть можно только в кровати. И пусть добропорядочный Петр Иванович такой мысли не допускал, но Олег с Сашей осмотрели всю квартиру. Много времени у них на это не ушло, квартирка была однокомнатной и совсем небольшой. И вознаграждение за свое усердие они получили. И хотя ни в ванной, ни в туалете, ни в кухне Димы не было, но обнаружился он совсем скоро, в той же спальне под кроватью, куда Саша заглянул уже просто от отчаяния.

– Тут он!

– Вытаскиваем!

Недобрые предчувствия одолевали всех троих. И все же человеку свойственно надеяться на лучшее. Но увы!

Вытащив тело из-под кровати, все трое дружно воскликнули:

– Мертв!

– И не просто мертв, – поправил Олег. – Он убит!

Саша кивнул, спорить с последним утверждением было невозможно. На сгибе локтя погибшего виднелся след от укола. Точь-в-точь какой был на Лике. А руки и ноги Димы на запястьях и щиколотках имели явственные следы пут. Детальный их осмотр также позволил найти остатки скотча, который кто-то заботливо снял после того, как отрава подействовала и Дима перестал дергаться и пытаться освободиться.

А вот рот у него заклеен не был. То ли на рот скотча попросту не хватило, то ли убийца не стал его тратить, ограничившись тем, что включил музыку погромче. Но так или иначе, а если руки и ноги Димы были раньше обмотаны несколькими слоями белого скотча в красный цветочек, то на лицо ему такой скотч лепить не стал.

Сам скотч был достаточно приметным и сам по себе, но он привлек сейчас к себе внимание Саши по другой причине. Дело в том, что он сегодня уже видел похожий обрывок скотча на одежде у Лики. Но там кусочек был такой крохотный, что Саша вначале даже не придал значения его существованию. Но теперь он думал, что совершенно напрасно отмахнулся от важной улики. Именно этим скотчем орудует убийца. Им он мог заклеить рот Лике, чтобы та не смогла позвать на помощь прежде, чем ей будет сделать смертельный укол.

– Посмотри, что у него с руками. Это же след от инъекции?

Такой след от укола указывал на прямую связь со смертью Лики. Кроме того, было ясно, что Дима не сопротивлялся, когда ему делали этот укол. Одежда его была в полном порядке, прическа тоже, никакой драки между Димой и его убийцей не было. И этому быстро нашлось объяснение. На затылке у пострадавшего обнаружилась внушительных размеров гематома.

– Видимо, его сначала огрели по голове, а когда он вырубился, то его связали и ввели ему смертельную дозу препарата.

– Тут ни о каком несчастном случае речи идти не может, – хмуро произнес Олег. – Это однозначно убийство!

Саша повернулся к ошарашенному Петру Ивановичу и спросил:

– Когда музыка заиграла, не помните?

– Где-то после полудня, я думаю.

– А точнее?

– В двенадцать я вышел на прогулку, было еще тихо. А когда в два часа вернулся, то музыка уже играла.

– Но Лики же дома не было и не могло быть. Дима был дома один. А к вашему соседу кто-нибудь приходил?

– С утра никого не было. Но с двенадцати меня и самого дома не было.

Услышав это, Олег тут же вознамерился пробежаться по другим соседям. А Саше было поручено оставаться на месте, сделать вызов в полицию и ждать, когда дежурная бригада прикатит на место преступления.

– И не забудь им сказать, что подружка их покойничка сегодня точно при таких же обстоятельствах отчалила в мир иной.

Саша так и сделал. И полицейские его заявлению совсем не обрадовались. Они-то уже мечтали, что представят дело так, будто бы наркоша загнулся от передозировки. И наличие следов скотча на руках и ногах у погибшего их не смущало.

– Подумаешь, что у него там налипло. Небось не стерильная чистота в квартире.

– Обыщите все помещения, я твердо уверен, что такого скотча вы тут не найдете.

– Не все время же он дома сидел. Выходил небось куда-то, там и налипло.

– А следы на руках и ногах? Ведь четко же видно, что тут ссадины и кровоподтеки, словно Дима изо всех сил пытался порвать скотч, но у него ничего не вышло. Парень боролся за жизнь, понимая, что ему вкололи отраву и жить ему осталось считаные минуты.

– Мало ли, откуда могли взяться следы! Может, они с подружкой практиковали сексуальные потехи в духе садо-мазо, отсюда и следы на запястьях и щиколотках.

Да что же это такое! Саша был просто в отчаянии. Он не мог переубедить полицейских. Они всячески старались увильнуть от работы. Саша даже начал жалеть, что они с Олегом не намотали на труп несколько слоев скотча. Небось тогда бы у полицейских не возникло вопросов по поводу того, сам скончался Дима или же был убит. Хотя тогда вопросы у полиции могли возникнуть уже в отношении самих сыщиков-любителей.

Но тут появился Олег, который сразу же обозвал своих коллег лоботрясами, и, пользуясь тем, что когда-то был старше их в чине и помнил еще былые замашки, начал давать указания. Оперативники вяло отнекивались, Олег свирепел.

– Что же, по-вашему, покойник сам под кровать заполз? Нет! Его туда засунули!

– Так уж и засунули, – бубнили полицейские. – Просто почувствовал себя нехорошо, попытался спуститься с кровати, чтобы позвать на помощь, да силенок уже не хватило, свалился без чувств на пол.

– Но он же под кроватью был!

– Значит, не совсем сознание потерял. В глазах потемнело, стал ползти, ориентацию потерял и вместо того, чтобы ползти за телефоном или к выходу, пополз под кровать.

Из всей этой фразы Саша вычленил лишь одно слово, показавшееся ему дельным.

– Правильно! – воскликнул он. – Телефон! У Димы он должен был быть! Вы его видели?

Но смартфона не оказалось нигде в квартире. Возможно, он был так хорошо спрятан, что его не смогли найти даже полицейские, под натиском Олега начавшие все же проявлять к этому делу первые признаки заинтересованности и проведшие под его руководством осмотр квартиры. Но куда вероятней был тот вариант, что смартфон Димы забрал с собой его убийца. Зачем? Нетрудно догадаться, чтобы затруднить ход следствия, а также сделать хранящуюся в смартфоне информацию недоступной для полиции.

– Ладно, ребята, вы тут поищите еще, а мы пошли. Будут новости, звоните.

И Олег быстро утянул Сашу за собой за дверь.

– Ты чего? Могли бы квартиру хорошенько осмотреть. А то все по верхам.

– Чего-нибудь нашел?

– Только вот это.

И Саша показал небольшого размера выпуклую железку. Олег взял ее в руки, покрутил, прочел буквы, которые на ней были, и лицо его заметно изменилось.

– Да ведь это же…!

– Часть противопехотной мины! Тебе не интересно, как она могла очутиться дома у Лики с Димой?

Судя по всему, Олегу было очень даже интересно.

– Это во что же наша парочка вляпалась? Помимо наркоты они еще и взрывчаткой решили заняться? И что же такое они натворили, после чего от них обоих поспешили избавиться?

– Вот и я о том же самом думаю. А если нам вернуться и еще поискать?

– Если там что-то есть, то ребята найдут, – успокоил его Олег и добавил: – Но не факт, что есть. Мина-то старая и без взрывателя. По сути, просто железка!

Саша готов был поклясться, если бы Олегу посчастливилось найти часть мины, он бы уж перевернул всю квартиру и других бы заставил ему помогать. Но раз честь находки принадлежит Саше, то Олег костьми ляжет, но не допустит, чтобы находка оказала значительное действие на их расследование. Если уж не Олег нашел важную улику, то и никакая это не улика, а так, не пойми что.

– Лучше послушай, что мне удалось узнать!

Олег так и сиял от удовольствия, всеми силами давая понять, что Сашино открытие – это так себе, слабенько и на троечку, а вот ему удалось откопать настоящий алмаз.

– Пока вы с ребятами в квартире со всякой ерундой колупались, я пошел по соседям. Помнишь, Петр Иванович сказал, что в промежутке между полуднем и двумя часами дня его дома не было?

– Помню.

– И в этом же промежутке у Димы в квартире начала играть музыка.

– И что?

– А то, что музыка не сама по себе заиграла, ее включил убийца, чтобы заглушить вопли своей жертвы. И я решил поискать свидетеля, который бы мог видеть, кто приходил в это время к Диме. И знаешь, что я обнаружил?

– Что?

– Сначала мне не везло. Обошел четыре этажа, никого толкового не встретил. Но я же так никогда не сдаюсь, я не то что некоторые хлюпики, которые при первой же неудаче тут же пасуют. Немного пораскинул мозгами, а потом сообразил, что делать дальше. Сменил тактику и вышел на улицу. Там быстро с местными собачниками скорешился. Они, как наших собак увидели, сразу ко мне расположились. Ну, ты же знаешь, каким Кокос мой умеет быть душкой. Они прямо все растаяли, когда он погладить себя разрешил. А уж когда он перед ними служить на задних лапах начал, тут уж вообще отрыв башки был. Познакомились, разговорились, и я намекнул, что ищу своего знакомого. Слово за слово, выяснилось, что одна тетка живет в том же подъезде, что и Лика с Димой. И сегодня была дома. Ну, я у нее и спросил насчет этой парочки. Она призналась, близко их не знает. Но сегодня Диму видела. И что домой он шел не один, а в сопровождении какой-то незнакомой бабы. Она это отметила, потому что прекрасно знает в лицо Лику, а это была совсем другая баба. Во-первых, постарше. А во‐вторых, одета по-деловому. Лика же в одежде предпочитает свободный стиль.

– И кто же это был?

– Вот и я о том же задумался. А потом сообразил, что нужно сделать. Помнишь, эти дуры в аптеке между собой болтали, что у Аглаи в любовниках завелся какой-то молодой хахаль и зовут его Дима. Меня как озарило! Показываю свидетельнице фотографию Аглаи. И что ты думаешь?

– Опознала?

– Да!

– Ошибки быть не может?

– Я не первый день в деле. Не одну Аглаю, а фотки еще трех посторонних баб свидетельнице показал. Но она уверенно на Аглаю пальцем ткнула и еще добавила, что сейчас у нее прическа немного другая. В общем, едем к ней! Нужно задерживать голубку.

– Ты думаешь, что Аглая могла сотворить такое с Димой? Ударить по голове, связать, а потом вколоть ему беззащитному яд? И еще сидеть рядом, наслаждаясь его агонией и слушая его вопли, заглушая их музыкой?

– Почему же нет? Бабы, они знаешь какие мстительные! Самые жестокие надзирательницы в лагерях всегда бабы! Это я тебе объяснил, что касается морально-этического аспекта. Теперь насчет всего прочего. Медицинское образование у Аглаи есть. С наркотическими средствами она работать умеет. И укол вколоть ей раз плюнуть! Всех медиков этому учат. Да хоть бы взять мою жену, она к медицине никакого отношения не имеет, а уколы Кокосу сама колет. И мне колет. И моей матери. Нашим девчонкам только не колет, говорит, что боится им случайно повредить.

У Саши хоть и оставались сомнения на счет виновности Аглаи в убийстве Димы, но попереть против фактов он все же не мог и признал:

– Надо искать Аглаю.

– Она тебе ответила?

– Нет. И в Сети ее с трех часов дня нету.

– Очень подозрительная тишина для одинокой бабы. Обычно они из сетей не вылезают. А тут вечер выходного дня, а она еще ни разу не выложила ни одной своей фоточки.

– Думаешь, что и ее тоже…?

– Думаю, что надо нам поехать к ней в гости.

– Мы там были, и нам никто не открыл.

– В этот раз все будет по-другому, – пообещал ему Олег и не солгал.

Пока ехали, Олег успел развить целую теорию, из которой следовало, что Аглая и является главной виновницей случившихся смертей.

– Бабенка не случайно нацелилась на Павла Семеновича. Разузнала, что мужик он богатый и из себя очень даже ничего. Почему бы и не попытать счастья? Всего-то и нужно, что убрать соперницу. И так появилась жертва номер один – Наталья Трофимова. Один укольчик, и жена умирает, оставив Павла Семеновича вдовцом. Это преступление сошло Аглае с рук и очень сильно вдохновило ее на новые подвиги. Следующими в числе ее жертв стали двое компаньонов Павла Семеновича. Их Аглая устранила с помощью уже отработанной методики. Укол – и нет человека.

– А их-то зачем?

– Все ради денег! Смерти этих двоих делали Павла Семеновича богаче ровно в три раза. Они же оставили завещательные распоряжения в пользу друг друга. Павлу повезло, он пережил двух своих компаньонов. Но было ли это просто удачей? Я думаю, что за этим стояло нечто другое.

– Тогда уж не нечто, а некто.

– Не перебивай, – с раздражением отозвался Олег. – Никакого некто! За этими преступлениями стояла Аглая! Она уже вступила с Павлом в связь и прекрасно знала, как сделать своего любовника еще богаче. А потом наступила очередь самого Павла.

– Она и его убила!

– А зачем он был ей нужен? Он ведь к этому времени тоже составил завещание. И в нем указал своей наследницей не ненавистную ему Лику, а обожаемую Аглаюшку.

– С чего ты это взял? – удивился Саша. – С чего решил, что такое завещание существует?

– Предчувствие. Не стала бы Аглая с хорошей работы так просто увольняться. А раз она уволилась, то только потому, что разбогатела в одночасье. Смерть Павла Семеновича сделала ее богатой. А значит, завещание было. Или она как-то иначе сумела добраться до его денег.

– Ну, допустим, такое завещание в пользу Аглаи и впрямь есть, хотя мы этого пока что точно не знаем. Но зачем было убивать Лику? Ее ведь ты тоже относишь к числу жертв Аглаи?

– Конечно! А зачем убивать Лику… Тут все очень просто! Как ни крути, Лика числилась по всем документам родной дочерью Павла Семеновича.

– Его падчерицей!

– Нет, дочерью. Она родилась в законном браке и была записана по всем документам дочерью Павла.

– Но свидетели говорили…

– Показания свидетелей хороши, когда нет документальных свидетельств. А в данном случае они имеются. Я их запросил и точно могу тебе сказать, что до года Лика была прописана в той квартире, где жили ее родители, то есть в квартире своего отца. Лишь в годик она была выписана из квартиры Павла вместе со своей матерью и прописана по другому месту жительства.

– В квартире Натальи Трофимовой?

– И квартира была приобретена на ее имя как раз в то время. И с тех пор мать и дочь уже оставались прописанными там. Павел хоть и воссоединился с Натальей, но прописывать на своих метрах ни ее, ни девочку больше не стал.

– Так… Интересно. И что из этого следует?

– А следует одна очень неприятная для Аглаи вещь. Раз Лика была в свое время прописана в квартире отца, то она получает право претендовать на ее часть. Разумеется, это право предстоит доказывать в суде, но шансы есть, и совсем неплохие.

– А Лика собиралась идти в суд?

– У нее в любой момент могло возникнуть такое желание.

– То есть Аглая решает отравить Лику, чтобы не делиться с девушкой частью наследства?

– Да!

– А Дима?

– Это последняя жертва Аглаи. Думаю, что Дима что-то знал о махинациях Аглаи. Может, даже подозревал ее в убийстве Павла Семеновича, его друзей и жены. Неспроста подружки упоминали про молодого любовника по имени Дима. Это вполне мог быть наш Дима, который нарочно вступил в связь с Аглаей, чтобы выведать все ее секреты. И что-то ему удалось у нее узнать. Поэтому сегодня Дима пригласил Аглаю к себе домой, возможно, собирался шантажировать. И поплатился за это собственной жизнью!

– Не мог в другом месте ее шантажировать? Зачем домой тащить?

– Или Дима сегодня просто воспользовался отсутствием постоянной подруги. Лика ведь с раннего утра укатила на соревнования, и решил приятно провести время с любовницей. Пригласил ее в гости, но что-то у них пошло не так, и Аглая своего кавалера прикончила.

Саша молчал, голова у него буквально пошла кругом.

– Ну а тотализатор? – слабым голосом произнес он.

Вопрос его Олегу не понравился.

– Какой еще тотализатор! Тут такие дела творятся, а он про какой-то жалкий тотализатор вспоминает! Вот уж не ко времени!

– Но мы думали, что смерть Лики может быть связана с тем, что это она с сообщниками организовала прием ставок на собачьих бегах.

– Больше мы так не думаем!

Но невзирая на категоричность приятеля, Саша вовсе не был так уж уверен в его правоте. Конечно, дело о наследстве Павла Семеновича, обросшее трупами, выглядело весьма подозрительно. Тотализатор бледнел на этом фоне. Но полностью сбрасывать его со счетов все же было нельзя. Хотя бы из-за травмированной лапки Банты, которой еще сильно повезло, что она вообще сегодня не заработала себе инвалидность.

На сей раз долго топтаться перед квартирой Аглаи им не пришлось. Позвонили пару-тройку раз, и за их спинами раздался шум шагов. И почти сразу Саша увидел, как лицо Олега расплывается в дружеской улыбке.

– Шуринов! Ты ли это? Привет!

И Олег обменялся рукопожатием с крепкого и плотного телосложения мужичком. Тот оказался следователем, с которым Олег когда-то вместе служил. Потом пути-дороги их разошлись, а вот приятельские отношения сохранились.

– Ты тут чего вдруг?

– Да вот с гражданкой пообщаться хотелось.

– Про это забудь, – покачал головой Шуринов. – С ней теперь, кроме Господа Бога, пообщаться никому не удастся.

– А что так? Умерла?

– Убита.

– Как это случилось?

– А хрен ее знает как, – признался Шуринов и вытер вспотевший лоб. – Сидела в кафе, вдруг глаза у нее закатились, она побледнела, захрипела, повалилась грудью на стол и… Привет всем, кто меня знал!

– Отравление?

– Вряд ли. Больше на остановку сердца похоже. Но что ее вызвало, еще предстоит разобраться.

– Тело уже осмотрели?

– Осматривают.

– Скажи своим, чтобы обратили внимание на след инъекции на левой руке. У нас уже две аналогичные смерти сегодня.

– Связь с нашей покойницей имеется?

– Прямая! Все они охотились за наследством одного и того же человека. Тоже погибшего при весьма странных обстоятельствах.

Шуринов оживился:

– Ну-ка, рассказывай! – потребовал он от Олега.

Но Олег тоже был непрост.

– Сначала дверь открой. Ключи ты ведь у покойницы из сумочки позаимствовал? Знаю, что позаимствовал.

– От тебя ничего не скроешь. Всегда таким был. Не хочешь к нам в отдел вернуться? Нам толковые работники нужны.

– Спасибо, всякую охоту к работе мне отбили. То не делай, этого слушайся. Я уж лучше как-нибудь сам по себе поживу. Да еще вот и эта история… Съездил на собачьи бега, называется, отвлекся. Не успели повеселиться, труп. Стали выяснять, что да как, второй труп. А теперь к свидетельнице заглянули, тут еще и третий труп появился.

Пока Олег рассказывал, Шуринов открыл дверь, и все зашли внутрь.

На первый взгляд ничто в квартире Аглаи не указывало на то, что в ней живет опасная преступница. Милое, исключительно дамское гнездышко. Изящная мебель, коврики и салфеточки, на окнах цветочки, многие из которых вовсю цвели. Чувствовалось, что все они буквально купаются в любви и заботе.

Встречать гостей вышел пушистый белый кот, который тут же без всяких предисловий начал тереться о ноги вошедших. Чувствовалось, что в его маленькой грудке бьется большое любвеобильное сердце. Он даже к Олегу и Саше отнесся снисходительно. Обнюхал их и ни слова не возразил на собачий дух, разве что деликатно чихнул в сторонку пару раз.

– Какой же ты красавец! Как же хозяйка решилась тебя одного-то оставить?

Кот мурлыкнул и принялся умываться. Мол, мое дело маленькое, кто я такой, чтобы хозяйке указывать. Как она решила, так и будет. А я не пропаду, кто-нибудь да приютит такого шикарного котика. Еще лучше прежнего заживу!

И он оказался прав. Не прошло и пары минут, как в квартире появился любопытный нос соседки. Женщина выглядела взволнованной, но служебное удостоверение Шуринова быстро ее успокоило.

– А я смотрю, что за мужчины в квартиру Аглаи толпой идут. Решила спросить. А что случилось?

Узнав, что Аглая умерла, соседка ахнула:

– Да как же это? И не болела ничем! Здоровая женщина. Или сердце?

– Пока что разбираемся. А вы ее хорошо знали?

– Ну, близко-то мы не общались. Разве что про наших кошек. Ее Альберт, – и женщина кивнула на кота, – он от моей Бетси родился. Поэтому с Аглаей мы про кошек в основном и разговаривали.

– Были у нее близкие?

– Мужчина был. Павел Семенович. В возрасте, но очень положительный. Он у нее в гостях бывал.

– Кто-нибудь еще?

– Аглая была порядочная женщина, она только с Павлом Семеновичем встречалась.

– Этих молодых людей тут не видели?

Но фотографии Лики и Ключа оставили соседку равнодушной.

– Нет, не видела.

– А с кем она жила?

– Детей не было. Родители умерли. Одна она жила.

– Возможно, подруги к ней приходили?

– Да вы знаете, нет, как-то никого я не видела. И я не назвала бы Аглаю сильно общительной. Вся ее жизнь проходила по маршруту «работа – дом». По выходным она любила бывать на распродажах в магазинах. Всегда старалась купить понравившуюся ей вещь со скидкой. Была несколько прижимиста, так мне кажется. Все разговоры всегда сводились к тому, как ей удалось сэкономить. Я и сама не люблю переплачивать, иной раз неплохо и сэкономить, но все-таки я такую экономию целью своей жизни не делаю. Если получается заплатить меньше, то хорошо. Если же нет, то я не расстраиваюсь, небось не обеднею. А вот Аглая так не могла, всегда повторяла, что копейка рубль бережет. Хотя для кого ей было копить? Одна ведь жила.

– Она с вами о планах на будущее не делилась?

– Говорила, что мечтает купить маленький домик на севере Италии. И чтобы обязательно с видом на озера. Побывала там и прямо заболела этой идеей. Там она хотела остаток своей жизни прожить, но недвижимость там всегда о-го-го сколько стоила. А уж что сейчас делается, мне даже представить себе страшно.

– А деньги откуда собиралась на такую покупку взять?

– Так ведь копила же.

– С зарплаты провизора на домик в Италии можно десять жизней копить и все равно не успеть.

– Не знаю. Но только сдается мне, что все у нее получилось.

– Это с чего такие мысли вас посетили?

– А с того, что я на днях Аглаю встретила, она как раз с ярмарки недвижимости возвращалась. И в руках у нее были проспекты с видами тех озер, на которых она так мечтала поселиться. И выглядела она такой воодушевленной, что я невольно остановилась и с ней заговорила. Тогда она мне и показала фотографию дома, который она в скором времени хочет приобрести. Конечно, я человек независтливый, но тут даже у меня слюнки потекли. Белоснежные стены, все вокруг утопает в зелени, живописные горы, внизу ровная синяя гладь, красота!

– Так она покупала дом?

– Собиралась. Раз уже даже номер объекта выбрала, значит, и впрямь на финишную прямую вышла.

– И как давно это было?

– Так в прошлые выходные ярмарка недвижимости состоялась. Значит, тогда и домик Аглая себе облюбовала.

И всего спустя неделю Аглаю находят мертвой.

Соседку удалось выпроводить без проблем. Она даже забрала Альберта, мотивировав это тем, что ее Бетси будет счастлива воссоединиться со своим сыночком. Никто из полицейских не возражал, кот оказался хоть и ласковым, но несколько навязчивым. Он так надеялся получить немножко внимания от людей, что только мешался у всех под ногами.

В спальне Аглаи удалось найти тот самый рекламный проспект, о котором говорила соседка. Он лежал рядом с кроватью на тумбочке, и страницы его были уже порядком замяты. Похоже, всю истекшую неделю Аглая только тем и занималась, что листала глянцевые страницы, предвкушая свой скорый переезд в новое гнездышко. Три домика были отмечены галочками. И фотографии предлагаемых к продаже домов впечатляли. Но куда больше самих фотографий впечатляли цены.

Саша увидел шестизначную сумму и закашлялся.

– Это в евро!

Олег зафиксировал координаты агентства, предлагавшего к продаже данные объекты недвижимости.

– Надо будет разузнать поподробнее. Но если окажется правдой, что покойница прикупила себе недвижимость на озерах в Италии, это может многое говорить о ее нетрудовых доходах.

Тут в дверь снова раздался звонок. Там стояла все та же соседка. На руках у нее устроились две почти одинаковые кошки. Альберт и его мать Бетси. Они были так похожи, что казались близнецами.

– Не знаю, важно это или нет, – сказала соседка. – Но дней десять назад к Аглае приходила полиция!

– По какому вопросу?

– Этого я уж не знаю. Но Аглая не хотела им открывать, тогда они показали ей через дверь удостоверение и пригрозили, что за отказ сотрудничать со следствием полагается наказание. И еще они сердились, почему она не приходит для разговора со следователем, хотя он вызывал ее уже не раз.

– А что Аглая?

– Она сослалась на занятость на работе.

Соседку поблагодарили и выпроводили. А Олег с Сашей переглянулись.

– Надо будет насчет этого следователя разузнать. Но это потом. А сейчас меня куда больше интересует, откуда у Аглаи деньги на домик в Италии?

– Наследство Павла Семеновича? – предположил Саша.

– Так ведь он умер только весной. Двух месяцев не прошло со дня его кончины. А раньше чем через полгода после его смерти в права наследства не вступить. Значит, его деньги пока что остаются для Аглаи, да и для кого угодно другого, недоступными.

Дальнейший осмотр квартиры Шуринов со своими ребятами проводили сами. Олегу стало то ли скучно, то ли он понимал, что тут прекрасно обойдутся и без него.

И он спросил у Шуринова:

– А далеко ли отсюда до ресторана, в котором Аглая умерла?

– Не так чтобы близко. Это в соседнем квартале. Доедешь до перекрестка, он там сразу через дорогу. «Гремучая ива».

– Знаю его. Тогда мы с Сашком туда съездим? Не возражаешь?

Шуринов не возражал, хотя и не вполне понимал, что Олег надеется там найти.

– Мои ребята там уже все осмотрели и всех опросили.

– И все же мы съездим.

– Ты всегда был упрямый и слушал только самого себя. Я тебя тогда не мог переубедить, где уж мне сейчас с этим справиться. Поезжай, конечно. А я тебя сопровождать не могу. Нам работы тут еще надолго.

– Если что-нибудь интересное найдешь, нам сообщишь?

– Например?

– Ну, запасные части от ОЗМ советского образца.

– ОЗМ? Это что еще такое? – насторожился Шуринов.

– ОЗМ – семьдесят два.

– Мина, что ли? – поразился Шуринов. – Противопехотная? Шутки шутишь?

– Какие уж тут шутки. Скажи ребятам, чтобы работали аккуратней. Мало ли что тут найдется.

И прежде чем изумленный Шуринов успел у него что-либо спросить, Олег вышел из квартиры.

Глава 9

Ресторан «Гремучая ива» был весьма своеобразно оформлен, то ли стиль средневекового замка, то ли места для шабаша ведьм. Главным атрибутом было сухое дерево, стоящее в центре ресторанного зала и представляющее из себя ту самую Гремучую иву, но больше напоминающее собой тополь. Официанты сновали по залу в странных костюмах, наподобие балахонов средневековых монахов-бенедиктинцев. Но на монастырь это место тоже не сильно тянуло, потому что всюду по углам стояли метлы, в воздухе парили волшебные палочки, а на столах булькали в причудливых сосудах зелья с лапками лягушек и пауками.

– Если меню у них соответствует антуражу, то я не удивлюсь, что кому-то из гостей сделалось худо.

Но вызванный администратор с возмущением отклонил это предположение.

– В первую очередь наше место ориентировано на поклонников саги о Гарри Потере и его друзьях-волшебниках.

– Так вот почему у вас тут всюду колдовские принадлежности, – догадался Саша. – Теперь понятно. А то в первый момент жутковато стало.

– Среди наших клиентов много очень состоятельных людей, удовлетворить запросы которых одной лишь внешней мишурой было бы невозможно. Не будь у нас разнообразной кухни и богатого меню, к нам быстро перестали бы ходить. А так мы работаем уже третий год, и поток клиентов все время лишь увеличивается. Конечно, время пандемии я не учитываю, но сейчас снова дела идут на лад. И смерть этой женщины нам очень некстати. Она может полностью подорвать наш имидж. Мне бы не хотелось, чтобы расследование вызвало шум в прессе. Нельзя ли его провести как-нибудь… незаметно?

– Сделаем все, что в наших силах.

Олег ответил на голубом глазу, хотя Саша точно знал, что никаких полномочий, чтобы давать подобные обещания, его приятель не имеет. Но главной своей цели Олег добился. Администратор преисполнился доверия к нему и желания сотрудничать с таким понимающим и отзывчивым следователем.

И немедленно нажаловался:

– Тут уже побывали ваши коллеги, так с ними мне найти взаимопонимания не удалось.

– Те, что к вам приходили вначале, они ничего не решают! Старший тут я, вести расследование тоже буду я, и мои помощники сделают так, как я им скажу.

– Это чудесно!

– Хочу услышать в подробностях все, что касается визита погибшей в ваш ресторан.

– Я скажу! – засуетился администратор. – Я все скажу! Пришла она ровно в шестнадцать ноль пять.

– Вы это запомнили?

– У меня все зафиксировано. Я специально посмотрел по камерам видеонаблюдения.

Значит, у них есть отснятое видео, это многое меняло.

– А нам покажете эту запись? – поинтересовался Олег.

– С удовольствием. Я бы и раньше сказал, к сожалению, я вспомнил о камерах уже после ухода ваших помощников.

– Не беда. Так даже лучше.

Саша не переставал удивляться нахальству и даже некоторой наглости Олега. Ведь его приятель не имел ни малейшего права проводить это расследование и тем более представляться официальным лицом. Олег врал, вешал лапшу на уши и, как обычно, получал то, что ему требовалось.

Он прошел в кабинет директора, где включил предоставленную администратором запись и стал ее смотреть. И больше того, Олег без зазрения совести воспользовался всеми привилегиями, которые ему давало его положение.

– Распорядись, чтобы нам принесли чего-нибудь перекусить, – с важным видом приказал он. – Целый день по делам мотаемся, уже в глазах темно от голода.

– Сию секунду!

И действительно, через считаные секунды перед друзьями появились тарелочки с закусками, мисочки с салатами, а потом и суп, и горячее. И хотя все блюда были стилизованы либо под мрачное Средневековье, либо представляли из себя праздничное меню Хогвартса, но еда была приготовлена вкусно. Салаты были свежими, соусы в меру острыми, а мясо сочным.

– Что пить будете?

– Мы на службе.

– Тогда сливочное пиво? У нас имеется его безалкогольный вариант.

Сливочное пиво больше всего напомнило Саше молочный коктейль. Неизвестно, насколько он был уместен после сытной трапезы, но снова было вкусно. Так что просмотр видео друзья провели в полном комфорте.

Аглая и впрямь вошла в помещение ресторана ровно в шестнадцать ноль пять. У нее был заказан столик на ее имя на двух человек. И она явно кого-то ждала, потому что, едва войдя, обвела зал ресторана долгим ищущим взглядом. Не обнаружив никого знакомого, она в сопровождении официанта подошла к своему столику и занялась изучением меню. Спустя десять минут она сделала заказ все тому же официанту, который вскоре принес ей салат и удалился за остальным.

– А вот тут внимание! К ее столику снова подходит официант, но на сей раз это совсем другой человек!

Первый официант был невысок и ловок, второй же был выше ростом, недостаточно подвижен, а самое главное, на спине балахона первого официанта был изображен красный лев, стоящий на задних лапах. В то время как у второго на спине была видна желтая змея.

Аглая спокойно подъедала салат в тот момент, когда новый официант склонился над ней, словно желая что-то уточнить. После того как он отошел, Аглая какое-то время продолжала сидеть неподвижно, глядя прямо перед собой ничего не видящим взглядом. Потом тело ее стало расслабляться, голова опустилась на грудь, глаза закрылись. В таком состоянии она просидела довольно долго. Никто не обращал внимания на задремавшую клиентку. И лишь когда к ней подошел ее первый официант, началась тревога.

– Так… Лично мне все ясно. Ей стало плохо после того, как возле нее постоял этот тип со змеей на спине. Нужно его найти!

Администратор был тут как тут, и он заявил:

– Боюсь, что это невозможно.

– Почему это?

– Официанты работают у нас по сменам. Сегодня смена Гриффиндора и Пуффендуя. А Когтевран и Слизерин, чьей эмблемой и является змея, должны работать завтра. Сегодня в зале не было и не могло быть ни одного работника с эмблемой змеи.

– Что ты мне втираешь? – рассердился Олег. – Вот же он! На видео отлично видно, как он шатается по залу!

– Не понимаю, как такое могло случиться.

– Так разберись! На что камеры у вас и установлены!

Администратор тут же испарился, а друзья принялись отслеживать перемещения подозрительного официанта по ресторану. Очень скоро они поняли, что человек этот вряд ли работал в тот день. Он зашел в ресторан вскоре после появления в нем Аглаи. Разница между ними была всего несколько минут. Вот только Аглая зашла через главный вход, предназначенный для посетителей. А человек, замаскировавшийся под официанта, воспользовался служебным входом.

– Посмотри, как уверенно он себя ведет. Он тут не новичок, я тебе говорю!

Саша лишь кивнул в ответ. Незнакомец был в светлой кепке и очках, такое сочетание делало его лицо практически неразличимым. Да еще голову он держал опущенной вниз, так что разглядеть лицо не получилось бы в любом случае. Однако двигался он так, словно неоднократно бывал в этих помещениях. Зашел в какую-то дверь, откуда спустя всего пару минут вышел тот самый официант с вышитой на спине змеей.

Дальше он проследовал в зал, где какое-то время просто отирался у стойки бара, делая вид, что занят протиранием приборов. Как только выдалась удобная минутка, когда Аглая осталась в одиночестве, он сразу же двинулся к ней.

– А куда он пошел после общения с Аглаей?

Дальнейшие передвижения официанта шли как в обратной съемке. Он вернулся в ту самую комнату, а назад вышел уже снова в кепке и очках.

– Так, я все узнал!

Вновь возникший рядом с ними администратор был полон новостей.

– Наша пострадавшая сделала большой заказ. Ей принесли салат, но в заказе был еще кремовый суп, горячее и десерт. А уж от нашего тирамису ни одна женщина добровольно не откажется, со всех концов города к нам шлют за ним гонцов!

– Это подтверждает версию убийства. Она не стала бы делать заказ на десерт, если бы не намеревалась его съесть.

Кроме того, администратор сразу же подтвердил, что в этом служебном помещении, которое видят сыщики на съемке, официанты переодеваются и хранят свою уличную одежду. И если свою собственную одежду на время работы каждый запирает в отдельный шкафчик, то служебная форма находится в общем доступе, для нее выделена отдельная вешалка, на которой вернувшаяся из чистки форма и висит, дожидаясь появления своего владельца.

– Преступник удостоверился, что Аглая зашла в ресторан, обогнул здание, проник через служебный вход и тут прикинулся официантом. Как только ему подвернулся случай, он вколол ей какую-то дрянь. Конечно, на видео этого момента не видно, мужик стоит таким образом, что своим телом загораживает жертву. Но я почти уверен, что этот гад и сделал нашей провизорше укол, от которого она загнулась. Ну? Что ты скажешь?

– Скажу, что он мне кого-то напоминает.

– Там и лица не разглядеть!

– Все равно, – упорно возразил Саша. – Фигура, движения, рост…

– Мужик высокий.

– Высокий и худой. Похоже, я видел его сегодня утром на собачьих бегах.

– Не может быть!

– Я тебе говорю, он там был! В синей кепке, в синей футболке, которые он стянул у москвичей.

Олег оживился:

– Там командная форма, тут костюм официанта, почерк-то в обоих случаях одинаковый! Маскировка и убийство!

– Вот и я тебе о чем говорю! И видел я его в тот момент, когда он выходил из желтой палатки.

– Где была Лика? То есть этот тип был на месте преступления? Ты уверен?

– Почти на сто процентов, что это тот самый!

Олег просиял:

– Тогда есть шанс, что завтра он снова появится на бегах!

Саша на это тоже очень хотел бы надеяться. Но Олег был уверен, что появится.

– Схватим его там и потолкуем.

После этого Олег заявил, что в ресторане им делать больше нечего. Все уже съедено, выпито и просмотрено. И они ушли, напоследок получив от администратора по контейнеру с тем самым тирамису, которым так славился их ресторан.

– Для ваших дам!

Оба контейнера Олег забрал себе, сказав, что у него дома полно женщин, которые способны оценить принесенное им лакомство. В то время как Саша будет куковать один, а стало быть, обойдется и без десерта. И вообще, молодежи сладкое вредно.

Саша даже не стал спорить. Он чувствовал, что их затянувшееся путешествие близится к концу. И уже одно это его радовало невероятно.

– Нужно продумать, как мы с тобой будем завтра ставки на тотализаторе делать. Лично я предлагаю поставить на Чапая и Банту!

В ответ Кокос с Бароном тут же посмотрели на своих хозяев таким возмущенным взглядом, что друзьям стало неловко.

– И на Барона с Кокосом, конечно, тоже, – поспешил исправить положение Олег.

– Это даже не обсуждается.

– Они же наши.

– А значит, самые лучшие!

Успокоенные такой откровенной лестью, которую сами собаки лестью вовсе и не считали, а считали они ее чистой правдой, псы снова задремали. А друзья получили возможность обсудить ситуацию, в которой оказалось их расследование.

– Ты как хочешь, а мне эта Аглая кажется весьма подозрительной особой. И главное, еще недавно так удачно складывалось, все на виновность Аглаи указывало. А теперь – бац! И сама Аглая тоже труп. Конец всем версиям против нее.

– Кто-то ее пришил.

– Мы это лишь предполагаем. Может, так и есть, как ты сказал. Может, она и была виновата. И сама себя осудила. Там такой способ, что она могла и сама яд себе вколоть.

– Не смеши меня. Всех конкурентов устранила, жить бы теперь да радоваться, путь к богатству ей был открыт, домик на озерах практически куплен, а она взяла и саму себя убила?

– Может, у нее совесть проснулась.

– В самый неподходящий момент?

– Совесть, она такая, не спрашивает, когда ей проснуться.

– Все равно, вряд ли она с ядом в крови отправилась бы закусывать в кафе. Могла бы и дома счеты с жизнью свести, если уж так приспичило человеку совесть успокоить. Только не забывай про домик у моря в Италии! Когда у человека исполняется заветная мечта, то он обычно в добровольную поездку на тот свет не спешит.

– Да я и сам не верю, что это она сама. Помимо домика в Италии, про который мы еще точно не знаем, купила она его или нет, у Аглаи оставалось заказанными сегодня в ресторане еще три блюда и десерт. Она только с салатом успела справиться, да и то не до конца. Ни суп из белых грибов со сливками не отведала. Ни консоме из мяса цыпленка с трюфелями. Ни их фирменным тирамису, за которым со всех концов к ним в ресторан специально доставщиков гоняют, она тоже не полакомилась.

– Хотела бы сама покончить с собой, поела бы хоть напоследок!

– С ее любовью экономить на всем она обязательно бы доела до крошки.

К этому времени они доехали до дома Саши. Требовалось еще выгрузить из багажника вещи, а он чувствовал себя таким вымотанным, что буквально не мог шевелиться. Мысль о том, что ему предстоит еще тащить рюкзак и прочие вещи к себе на этаж, показалась ему такой чудовищной, что он едва не застонал.

И тут Олег его спас. Он произнес:

– Тогда что…? Прощаемся до завтра? Поедем и заберем очередной приз у этого зазнайки Чапая. Хватит ему загребать кубки один за одним. Так я заеду за тобой в то же время, что и сегодня?

– Давай!

Саша мысленно ликовал. Он не сообразил, что если завтра они снова едут на бега, то вещи можно и не выгребать из багажника Олега. До чего же это здорово! А Олег – он просто какой-то лось. Целый день мотались по жаре и пробкам, а ему хоть бы хны. Бодр и весел, словно бы только что вынырнул из речки. Кокос тоже выглядел после небольшого отдыха посвежевшим. Барон же еле выполз из машины. Но Банта, невзирая на это, все равно захотела остаться с Сашей и Бароном.

Собачка выпрыгнула из машины и безошибочно побежала к нужному подъезду.

– Чего это она в твоем Бароне нашла?

– Чего-чего… Любовь!

– Скажешь тоже, моего Кокоса ни одна еще сучка не обломала. Просто Банта замоталась в дороге, вот и выбрала твоего Барона, потому что он ближе живет.

Саша не стал даже спорить. И так было ясно, что Кокос многократно превосходит во всех отношениях захудалого Барона. Ну, или, по мнению Олега, это было именно так.

Но сам Олег уже скандировал:

– По-бе-да! Ура! Мы победим! Вырвем приз у Чапая из пасти!

– Обязательно! – машинально согласился с ним Саша, думая о том, что на самом деле совсем не вожделенная победа зовет его снова на соревнования.

Он надеялся, что завтра он сумеет вычислить, уличить, а если повезет, то и задержать преступника, отравлявшего жизнь Лики и ее отца. А возможно, что и сведшего их обоих в могилу. И все же до чего сильно настораживает, что все трое погибших сегодня людей между собой были знакомы. Это не могло быть простым совпадением, Саша это прекрасно понимал.

В сопровождении двух собак он заковылял к своим дверям. Барон и Банта то неслись по ступеням наверх, но скатывались по ним вниз. Им было весело, от усталости у собак не осталось и следа. И они никак не могли понять, почему Саша так медленно тащится по ступенькам, когда можно взлететь по ним на одном дыхании.

– Погодите вы! Торопыги!

Дома Банта отправилась по квартире, всюду сунула нос, стянула и сожрала из пакета с овощами сырую морковку, а потом разлеглась на кровати родителей и была очень удивлена, когда оказалось, что ей это нельзя.

– Это еще хорошо, что папа с мамой сегодня останутся ночевать на даче и не увидят тебя, безобразница.

Но Банта вовсе не думала, что делает что-то неправильно. Видимо, хозяин сильно избаловал свою любимицу, позволяя ей вытворять все что угодно. Например, воровать еду со стола, всячески шуметь и даже хулиганить, роняя на бегу мелкие предметы. Барон совсем растерялся от такого поведения своей подруги. Он бегал по пятам за гостьей и пытался объяснить ей, что так нельзя, это против здешних правил, и им обоим за то может всерьез влететь. Ему так совершенно точно попадет. Но Банта ничего не желала слушать, и пока сама не выдохлась, не угомонилась.

– Трудно будет тебе найти себе новый дом, – сказал ей Саша, наблюдавший всю эту собачью кутерьму, но не имевший желания сегодня строить Банту, потому что просто не видел в этом смысла.

Пусть новые владельцы собаки занимаются ее перевоспитанием. Родители Саши все равно не позволят ему оставить себе вторую собаку. Да и Банта, если честно, не вызывала в нем прилива нежных чувств. Была она не только шумной, но и наглой. Сожрала свою порцию корма первой, а потом попыталась залезть мордой в миску Барона. Но тут уж Барон не вытерпел и так рыкнул на Банту, что она припала к земле и жалобно заскулила. А потом вновь принялась за свое любимое занятие, носиться взад и вперед и крушить все, что попадалось ей под лапу.

Саша ограничил свои воспитательные мероприятия тем, что прицельно запустил в собаку тапкой. Та очень удачно попала хулиганке прямо по лбу и заставила несколько призадуматься над своим поведением. Так простые меры физического воздействия зачастую оказываются куда эффективней долгих нотаций.

Весь остаток вечера, оказавшись в своем излюбленном положении лежа, Саша посвятил изучению цен на недвижимость в Италии. И к своему нескрываемому удивлению, обнаружил, что недвижимость на озерах стоит столько же, сколько недвижимость на морском побережье, а зачастую и многократно превосходит ее.

– Ишь ты! – присвистнул он, увидев до каких размеров доходил аппетит Аглаи.

Дело в том, что два других также присмотренных ею домика были еще дороже. Один на сотню тысяч, другой на семьдесят.

– Если она так легко колеблется в таком значительном диапазоне цен, значит, верхняя сумма у нее все же на руках имеется. Просто по здравом размышлении Аглая, как предусмотрительная особа, решила остановить выбор на наименее затратном объекте. Домик небольшой, но одной ей огромная вилла и не нужна. А оставшиеся у нее после покупки деньги она могла бы потратить на комфортную жизнь в Италии.

И все же Саша понимал, вряд ли женщина спустила бы все до последней копейки на дом. Что-то должна была оставить на жизнь, хотя бы на первое время.

– Значит, у нее было на руках хотя бы тысяч триста евро. От ста до двухсот на покупку домика. И сотню на жизнь в Италии на первое время. Очень и очень солидная сумма для одинокой провизорши. Да где же она ее раздобыла?

Саша чувствовал, что ответь он на этот вопрос, и очень многое в сложной и запутанной истории станет гораздо ясней.

– Все-таки нельзя забывать, что трое погибших сегодня – Аглая, Дима и Лика – были знакомы друг с другом. Если Лика участвовала в организации тотализатора, то и Дима с Аглаей могли быть с ней в доле.

И снова взгляд Саши упал на фотографию домика, утопающего в зелени и живописно устроившегося среди скал и синих озерных просторов.

– А местечко-то для жизни Аглая себе недешевое присмотрела. Нет, хоть убейте меня, не могу я понять, откуда у нее такие деньги! Кто их ей дал?

А ответить на этот вопрос было надо. Но сколько ни ломал голову Саша, сколько ни прикидывал, ответа не появлялось. Потому что один тотализатор, пусть даже и организованный Аглаей вместе с ее сообщниками на бегах, никак не мог принести ни троим, ни даже кому-нибудь одному таких огромных денег.

– Нет, неоткуда Аглае было взять большие деньги, только из наследства Павла Семеновича. А коли с Ликой старикан не желал иметь дела, значит, остается любовница. Мог он написать завещание в ее пользу? Мог! А если даже и не мог, то Аглая могла как-нибудь так устроить дело, что завещание вроде как появилось.

Рука Саши снова потянулась к рекламному проспекту. Краем глаза он посмотрел на картинки.

Хотел бы он там жить? Нет, не хотел бы. Домики очень нарядные, виды живописные, но что ему там делать? Да и сами домики, хоть и глаз не оторвать, стоя2 т почти вплотную один к другому. Участки совсем крохотные. Благо, что берега скалистые и все строения находятся на разных уровнях, да еще обилие сочной зелени помогает скрадывать незначительные размеры самих участков. Оно и понятно, чтобы участок был размерами больше самого дома, то это уже совсем другие деньги. Куда как большие. И те деньги, которые Саше сейчас казались огромными, по факту жизни в Италии были очень и очень скромным вложением.

Саша перевернул страницу и снова присвистнул. Тут дома и участки были больше, а стоили они уже семи- и восьмизначные суммы.

– Нет предела совершенству!

В конце были указаны адрес офиса агентства и многоканальные телефоны. Кроме них рукой риелтора был написан еще один номер. И под ним стояло имя «Алена».

– А чего бы и не позвонить этой Алене! – решился Саша. – Время еще не такое позднее, если не захочет, так и не возьмет.

Но Алена захотела. И ее голосок прозвучал так нежно и мелодично, что Саша почти сразу влюбился.

– Меня интересует объект…

И он ткнул пальцем в первый попавшийся домик. Алена оживилась, снова защебетала, обрисовывая преимущества данной покупки.

– Вы делаете совершенно правильный выбор, недвижимость на озерах Италии – это прекрасное вложение средств. Она со временем будет лишь дорожать. Спустя годы вы сделаете своих потомков богатыми людьми. И будете благословлять небеса, которые надоумили вас вложить деньги именно в это дело.

– Да вот только насчет самих средств…

И Саша с деланым смущением то ли кашлянул, то ли хохотнул:

– Дело в том, что денег у меня пока что и нет.

– Как же вы собираетесь покупать такую дорогую недвижимость? – озадачилась Алена. – Сразу скажу, что валютная ипотека – это не лучший вариант.

– Вы меня не поняли, у меня недавно умерла богатая тетушка. В своем завещании она указала меня своим единственным наследником. Да никого больше у тети и не было. Вот только умерла она совсем недавно. И ее наследство я еще не получил.

– Но до вступления в права наследования вы доступа к счетам своей тети иметь не можете.

– А нельзя ли как-нибудь этот момент обойти?

– Вам что, так срочно хочется купить этот дом?

– Вы себе даже не представляете, насколько это для меня важно! Моя невеста бросит меня, если я не приобрету этот дом для нее немедленно! Уже завтра!

– Ну, завтра это вряд ли получится, а вот в понедельник… Значит, деньги вам нужны безотлагательно?

– Да!

– И вы согласны заплатить за срочность?

– Да! Только помогите! Умоляю! Мечта всей МОЕЙ жизни может уйти от меня, потому что я не в состоянии оплатить мечту ЕЕ жизни.

Саша сам понимал, какой бред несет. Ну, какой дурак согласится связать жизнь с чокнутой истеричкой, которая не в состоянии потерпеть пару месяцев? Ладно, пусть не пару, а шесть, но все равно, разве это срок для мечты? От такой невесты самому нужно бежать, роняя тапки. Но Алене на другом конце провода ситуация абсурдной отнюдь не казалась. А возможно, ради своих агентских процентов она была готова на многие странности клиента смотреть сквозь пальцы.

– Хорошо, – сказала она. – Раз вы согласны потерять в деньгах, тогда мы можем попробовать. Если оценочная сумма имущества вашей тети будет хотя бы в полтора раза выше стоимости облюбованного вами дома, то все может получиться. Вы получите деньги наличными и сможете прямо в тот же день приобрести облюбованную вами виллу.

Предложение Сашу заинтересовало невероятно.

– И деньги я получу в тот же день?

– Да. В банке. Тут суть в чем, банк выкупает ваше право на наследство. Естественно, не в убыток себе. Выкупает дешевле, чем ваше наследство может стоить на самом деле, но зато деньги вы получаете сразу.

– А сколько я получу?

– Юристы в банке оценят, каков реальный размер вашего наследства, а затем выплатят вам ваше вознаграждение.

– Значит, наследство я уже не получу?

– Вы получите деньги, а в вашей ситуации, как я поняла, это гораздо важнее для вас.

Саша вспомнил, что он безумно влюблен и должен радоваться полученному предложению, а то получится подозрительно.

И он тут же начал радоваться:

– Такое возможно? – затаив дыхание, словно от восторга, прошептал он.

– Для этого банка невозможного нет.

– Вы подарите мне мечту! Я счастлив!

– Очень приятно это слышать, – улыбнулась ему Алена. – Значит, завтра вечером мы с вами созвонимся. А в понедельник встретимся. Приготовьте, пожалуйста, все необходимые документы. Свидетельства о собственности на недвижимость. Если у вас есть договора вашей тетушки с банками или доступ к ее электронному кабинету, предоставьте их тоже. Это облегчит работу юристов и поможет вам получить максимально выгодный процент.

– Конечно, я все сделаю! – пообещал Саша. – Благодарю! О, как я вас благодарю! Вы себе даже не представляете!

И мысленно потирая руки, они распрощались очень довольные друг другом. Неизвестно, о чем думала Алена, наверное, подсчитывала свой агентский гонорар. А вот Саша теперь знал, каким образом Аглая могла раздобыть деньги, не дожидаясь положенного срока для вступления в права наследства Павла Семеновича.

Глава 10

Когда на следующее утро Олег заехал за ними к подъезду, Саша первым делом просветил приятеля по вопросу, откуда у Аглаи могли взяться сотни тысяч евро для покупки домика в Италии.

– Если он все свое состояние по завещанию отписал любовнице, то Аглая могла получить где-то миллион долларов. Ты сам говорил, что Павел Семенович располагал такими средствами. Другое дело, зачем она поспешила. Но если к ней приходил следователь, возможно, у нее была причина для скорейшего отъезда. Мне кажется, что в этом и кроется причина, почему убили Аглаю. Денег-то ведь при ней не нашли. Или я ошибаюсь?

Но Олег как-то странно не проявил интереса к этому вопросу. Наверное, если бы идея исходила от него самого, то он бы счел ее великолепной и продуктивной. А если придумал Саша, то его затея удостоилась лишь сухого кивка.

– Я все понял, – коротко отреагировал Олег, и дальше начался рассказ о его собственном расследовании, которое он повел после расставания с Сашей.

Надо было отдать должное, Олег тоже не сидел на месте. Закинув несколько утомленного всей кутерьмой Кокоса домой, Олег сразу же позвонил Шуринову. И нарвался на упрек.

– Дурацкие шутки, Олег! Никакой взрывчатки или чего-то похожего мы в квартире погибшей не обнаружили. Все перерыли – и ничего!

– Это было всего лишь предположение. Я и не говорил, что взрывчатка там обязательно будет.

– А мы вызвали спецгруппу, собак. Они квартиру обследовали, ничего не нашли, но порекомендовали меры предосторожности. Представь, как нам по жаре было «приятно» работать в бронниках и касках!

– Лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Я тебе когда-нибудь тоже отомщу, – мрачно пригрозил ему Шуринов. – Погоди у меня!

– Не сердись! Я в самом деле опасался за вас. Поэтому и сказал про мину.

И Олег рассказал, как в квартире двух фигурантов этой истории ему довелось найти часть от противопехотной мины.

– Наверное, учебная. Их же сто лет как не выпускают. Спер где-нибудь этот ваш Ключников. Я навел про него справки, с него бы сталось.

– Вам-то удалось что-нибудь интересное найти в квартире?

– Денег мы не обнаружили.

– А кроме денег?

– Ну, как тебе сказать… Кое-что есть, конечно. Провизорша наша имела дома прелюбопытный склад медикаментов. И в основном запрещенные для свободной торговли препараты. Такие можно купить только по рецепту с печатью психиатра.

– Много?

– Пару коробок наберется, – усмехнулся Шуринов и уточнил: – Пара коробок из-под бананов.

– Ого! Это зачем же ей столько? У них же срок годности выйдет.

– Так она не для себя, понятное дело, брала.

– На продажу!

– Стоят эти препараты относительно недорого, но вот продаются исключительно по рецепту от психиатра. Препараты очень серьезные, за такими все наркоманы гоняются. Приобрести их считают за радость и готовы платить втридорога. А за иные таблетки так и в десятки раз больше.

– То есть наша провизорша снабжала наркош «колесами»?

– И бизнес этот у нее процветал. Я проверил ее контакты, пошарил в компьютере, почитал переписки. Бизнес этот она вела без малого пятый год. На прежнем месте работы тоже промышляла, почему ей и предложили потихоньку уволиться. Вместе с ней уволились еще две сотрудницы. Тихо, без шума и пыли, чтобы не раздувать скандала.

– Как же ей удалось снова в аптеку устроиться? Ее же, по идее, должны были выгнать с «волчьим билетом».

– Вполне вероятно, что кто-то из руководства в новой аптеке, куда пришла работать Аглая после увольнения, также был с ней в сговоре. Иначе невозможно объяснить, что ее вновь приняли на работу. Да и такие объемы левого товара, которые мы обнаружили у нее на квартире, мне иначе тоже объяснить сложно. Не для себя же она столько таблеток нагребла, честное слово!

– Она могла реализовывать товар через Димку Ключа. Они были хорошо знакомы. И Аглая даже бывала у Ключа в гостях. Кстати, сразу после ее ухода он и окочурился.

– Очень может быть, что это она посодействовала. В крови погибшего Ключа обнаружено вещество, входящее в состав препарата, который мы обнаружили в квартире Аглаи. Лекарство предназначено в качестве седативного средства, но особенно часто применяется, когда основное заболевание осложнено повышенной частотой сердцебиения и повышенным же артериальным давлением. Препарат подавляет и тот, и другой показатель, но у здорового человека и при передозировке способен вызвать кому и даже смерть. Выпускается в виде ампул для внутривенного использования.

– То есть его запросто можно вколоть человеку, он станет слабеть, засыпать, а потом впадет в кому и умрет?

– Без своевременно оказанной медицинской помощи обязательно умрет. И случится это от нескольких минут до получаса.

Услышав это, Олег возликовал:

– Все! Считай, что мы нашли того, кто поставил нашему долговязому убийце отраву, чтобы тот вкалывал ее своим жертвам. А когда убийца устранил всех, на кого ему указала Аглая, то наступила уже ее очередь. По какой-то причине исполнитель вышел из повиновения и убил саму заказчицу!

Шуринов согласился, хотя и считал, что убийство Ключа могло быть делом рук самой Аглаи, коли уж женщину видели дома у потерпевшего.

– Так это как раз и укладывается в мою схему! Аглая сбывала ворованные в аптеке препараты через Ключа. Раз уж она собиралась бежать из страны, то зачищала за собой следы. Ключников мог дать показания против нее, и она от него избавилась.

И всю дорогу, пока вел машину, Олег рассуждал о том, какой же он молодец и какие крутые и продвинутые у него друзья, чем порядком достал Сашу. Выносить Олега два дня подряд оказалось слишком серьезным испытанием даже для покладистого характера Саши. И когда он в очередной раз попытался деликатно обратить внимание Олега, что тоже вроде как работает и работает неплохо, то услышал, что куда там Саше с его жалкими потугами вести расследование. Это было не то чтобы обидно, но все-таки неприятно слышать.

Попытки перевести разговор на собак успеха не возымели. И всю дорогу Олег громогласно распространялся о том, что уже им сделано и что еще предстоит сделать. Барон прикрыл лапами уши. Банта спряталась под сиденье. Одному Кокосу было плевать, он настолько привык к голосу хозяина, что и ухом не вел на его разглагольствования.

– Я просто уверен, что эта Аглая и прикончила Диму. Они вместе торговали таблеточками. А тут Аглае приспичило слинять из страны в новое светлое итальянское будущее. Разумеется, она совсем не хотела, чтобы из этого прекрасного далека ее извлек Интерпол. Оставлять позади себя сообщника, который мог многое про ее делишки рассказать, было в ее положении опасно. Поэтому она пришла к нему как бы в гости, промежду делом улучила минутку, когда Ключ отвернулся в сторону, и со всей дури огрела сообщника по башке. Тот вырубился, она вколола ему смертельную дозу препарата. Она же провизор, кому как не ей знать, как и какое лекарство действует. И после этого оставила Ключа умирать, а сама слиняла потихоньку.

– И Лику тоже она?

– Могла и Лику. Если препарат в крови девчонки тот же, значит, тоже Аглая постаралась.

– Не получится. У Лики на запястьях синяки расположены таким образом, что кто-то должен был ее держать, а кто-то вколоть ей отраву. И потом, Аглаю на бегах мы не видели. И Диму тоже.

– Если мы с тобой их не видели, это еще не значит, что их тут не было.

Саша вздохнул:

– Понять бы тогда еще, кто прикончил саму Аглаю. Мне кажется, что этот человек и есть виновник всех бед.

– Ты же говоришь, что в ресторане возле Аглаи терся тот мужик, который заправляет на бегах тотализатором.

– Нет, я сказал, что видел в ресторане человека, похожего на тощего мужика, выходящего из желтой палатки, в которой, предположительно, принимали ставки и где мы потом нашли умирающую Лику. Но это все очень приблизительно.

– То есть, возможно, это не один и тот же мужик?

– Очень даже возможно. Ведь в первом случае я акцентировал внимание на синей бейсболке и майке с приметной надписью. А в ресторане я видел балахон со змеей, на него и смотрел. Поэтому я не могу дать гарантии, что в обоих случаях это и впрямь был один и тот же человек.

– Все с тобой ясно. Свидетель из тебя никакой. Впрочем, как и сыщик!

– Я не виноват. То, что оба мужчины обладали похожими фигурами, то есть были высокого роста и худыми, это могло быть случайным совпадением. Рост и фигуры у многих людей похожи.

– Случайности не случайны! Уверен, что этот гад был и на бегах, и в ресторане, он и виноват во всем! Надо его найти и обезвредить, пока он еще кому-нибудь не вколол эту отраву!

– Вроде бы ты говорил, что Шуринов с его ребятами изъяли в квартире Аглаи весь запас опасного медикамента?

Но Олег считал, что у долговязого сообщника Аглаи мог оставаться личный неприкосновенный запасец отравы, который тот при случае не постесняется и пустит в ход.

Приехав на соревнования, Олег отправился регистрировать собак к бегам, а Сашу отправил делать ставки на тотализаторе.

– Хоть на это ты и сгодишься.

И не успел Саша возразить ему, перебил, сказав:

– Заодно и выясним, имела Лика с любовником и Аглая к этой затее с тотализатором какое-нибудь отношение или же нет.

Тотализатор работал вполне исправно.

– С утра немного поглючило его, – объяснил Колян. – Так что мы с Серегой даже слегка напряглись, что никто уже не примет наши ставки. А потом ничего, все наладилось.

– Снова на своих ставите? Или, как все, на Чапая?

– На Чапая никто не ставит. Не выступает он сегодня.

– Что так? Не приехал?

– Приехать-то приехал, да не успел приехать, как лапу травмировал. Бежать сегодня не может.

– Как же это случилось? – озаботился Саша.

Он всегда близко к сердцу принимал чужую беду. И сейчас, поставив себя на место хозяина Чапая, от души посочувствовал мужику.

– Сильно травмировал?

– Пустяки. Кость цела. Но сам факт… И вчера тоже похожий случай был. Одна собачка прямо во время соревнований в капкан угодила.

– Да, это была Банта. Собака из нашего клуба.

– Ну вот, вчера она, сегодня Чапай. В другой раз, возможно, еще какая-нибудь собака пострадает.

– Значит, снова кто-то выставил капканы!

– Просто безобразная организация соревнований, – бушевал Колян. – Мы с Карсом решили, что больше не поедем. Да ну их с этими соревнованиями! Вступительный взнос за участие в бегах заплати, членские в клуб заплати, на амуницию и бензин потраться, а потом вместо приза тебе капкан в кустах! Нет уж, увольте! Я думал, что случайность вчера приключилась. А сегодня понимаю, нет, случайности не случайны!

И этот туда же! И еще теми же словами! Но все же Саша понимал, что кое в чем Олег с Коляном правы. Случайности не случайны. Вчерашнее происшествие с капканом имело сегодня продолжение. И пострадала еще одна собака.

– Пойду проведаю пострадавшего. А желтой палатки что-то не видно. Куда ставки-то относить?

– Если ты про тотализатор, то сегодня все иначе обстоит. Просто переводишь деньги на номер телефона, и все. В переводе указываешь, на какую собаку ставишь.

– А почему от привычной схемы отказались?

– Наверное, надоело организаторам по кустам и помойкам за оставленными там ставками шариться. Да и небезопасно, как ты видишь. Капканы кругом. Ты за своим псом смотри, я своего вообще никуда не отпускаю. И мы с ребятами уже всю трассу лично прошли, там все чисто, капканов нет.

Саша получил номер телефона, на который можно было послать свою ставку, и с этим уловом вернулся к Олегу. Тот уже имел возможность пообщаться с Мариной Захаровной, поэтому про случившееся с Чапаем несчастье знал к этому моменту во всех подробностях. И отведя Сашу в сторонку, ввел его в курс дел.

– Повезло нам с тобой, что поздно приехали. Не знаю, с какого перепугу, но наша старушка решила устроить сегодня пробный забег. Кто с утра пораньше прикатил или тут с ночевкой оставались, как она сама, те в утреннем забеге приняли участие. И конечно, впереди всех бежал Чапай. Бежал первым, первым и на растяжку угодил.

– Значит, сегодня обошлось без капканов?

– Чему радуешься? Хрен редьки не слаще! Вот ты слушай, какой-то нелюдь сегодня на пути бегущих собак натянул проволоку. Видно ее не было, во‐первых, совсем тонкая, во‐вторых, в высокой траве пряталась. Натянута она была на уровне собачьих лап. Чапай бежал первым, ему и досталось. Он на полном ходу задел проволоку и упал. Когда подбежали, то оказалось, что проволока сильно порезала лапу. Прямо до кости рассадило! Еще хорошо, низко натянута была. Натянули бы повыше, остался бы наш Чапай вовсе без головы.

– Кто мог сотворить такое варварство?

– Вот и я о том же самом думаю. Вчера Банта, сегодня Чапай.

– Банта пострадала, потому что ей случайно удалось вырваться вперед. А первым должен был быть Чапай.

– Вот я и говорю, что кто-то планомерно ведет атаку на фаворита.

– Но кто этот нелюдь?

Олег с загадочным видом покачал головой:

– Есть у меня одна мыслишка… Но сначала ты скажи, насчет тотализатора узнал?

– Узнал! Работает!

– Почему-то я так и думал, – обрадовался Олег. – Тогда давай ставить! Какие сегодня условия?

– Самые простые. Переводишь деньги по номеру телефона, а в сообщении указываешь, на какую собаку ставишь.

Саша показал ему номер, на который предлагалось делать ставки на собак. И Олег неожиданно заулыбался еще сильнее:

– Ай да молодец!

– Кто?

Саша даже оторопел, потому что не ожидал от Олега похвалы. Но оказалось, что он рано обрадовался. Хвалил Олег снова самого себя.

– Я, конечно, молодец! Кто же еще! Номер телефончика-то знакомый! Знаешь, чей это номер?

– Чей?

– Лики.

Саша пожал плечами:

– Да ведь она же покойница.

– То-то и оно, что Лика принимать ставки не может. Значит, кто-то другой взял ее смартфон, разблокировал и теперь вовсю пользуется чужим номером и чужим счетом.

– А зачем?

– Думаю, чтобы сгрести сегодня все ставки и свалить по-тихому. Помногу ставят?

Саша был вынужден признаться, что ставят помногу немногие, зато понемногу ставят многие. За вчерашний день азарт у хозяев собак основательно разгорелся, сегодня он требовал выхода.

Внезапно у Саши зазвонил телефон. Оказалось, что звонит Петр Иванович, тот самый пожилой сосед Лики.

– Я вам обещал позвонить, если что-нибудь произойдет, – взволнованно произнес он.

– Да.

– Так вот произошло! В квартире моих соседей какие-то люди устроили грандиозный шмон!

– Наверное, полиция?

– Какая там полиция! Алкаши! Целая семейка! Мать с отцом оба точно пьющие. Как пришли, еще ничего были, а сейчас оба на ногах еле держатся. А времени, хочу заметить, всего десять утра!

– Кто они такие?

– Спрашивал. Говорят, что родственники Лики. Только врут они! Не могло быть у Лики таких маргинальных родственничков. А в квартиру их набилось полным-полно! Помимо старой алкашки с мужем, еще и какая-то вульгарная девица с двумя сопливыми мальцами. Носятся по квартире, топот такой стоит, что у меня в голове эхо.

И тут Сашу осенило.

– Вы спросите, как их фамилия!

– Спросил! Говорят, Ключниковы. Не было у Лики таких родственников!

– Так это родители ее Димы и его сестра с племянниками.

– А они тут с какого боку? Дима-то ведь умер! Зачем они приперлись?

– Может, вещи Димы хотят забрать? Имеют на это право.

– Они там уже два часа шуруют. За это время все можно было вынести. Нет, непохоже.

– Вот вы у них и узнайте, чего они там делают.

Петр Иванович пошел выяснять этот момент, а Саша вернулся к собакам. Им предстоял еще один тренировочный забег, по результатам которого сразу же стало ясно, что Банта сегодня хороших результатов показать не сможет. Ее ушибленная капканом лапа все еще не слушалась хозяйку в полном объеме, и на середине дистанции Банта окончательно захромала и сдалась. Барон с Кокосом остались рядом со своей подружкой, дав возможность другим собакам проявить себя в полной мере. Например, собаки Марины Захаровны сегодня участвовали. И были в отличной форме.

Кто-то из зрителей даже взялся комментировать этот забег.

– Вперед вырывается Бард! За ним по пятам идет Герда. Вырывается вперед, ее снова обходит Бард! Герда! Бард! Обе собаки идут голова к голове. Другие претенденты на победу остались далеко позади. Напряженная борьба на финише ведется только между этими собаками. Но кто бы из них ни победил, обе они принадлежат клубу охотничьего собаководства из Санкт-Петербурга. И даже одному хозяину, вернее хозяйке. Так что клуб-победитель этого забега нам известен, поздравляем наших друзей из Питера! И лично Марину Захаровну!

– Не сглазь!

– В отсутствие нашего чемпиона Чапая конкурентов у ваших собак нет.

Как и сказали добровольные комментаторы, финал этого забега был предрешен. Бард с Гердой попеременно сражались за право быть первым на финише, но в итоге все-таки выиграл Бард. Герда пришла на пол-лапы позднее своего соперника, но расстроенной отнюдь не казалась и радостно взялась трепать фальшивого зайца.

– Охотница! – ласково трепала ее за уши Марина Захаровна.

Герда слегка рычала, но хозяйка лишь умилялась:

– Хищница!

Кокос с Бароном пришли где-то в самом хвосте команды, но Саша даже не обратил внимания, каким по счету был его пес. Дело в том, что Олег как раз в этот момент потянул Сашу в сторону.

А затем прошептал:

– Это она!

И заговорщицки подмигнул куда-то в сторону. Саша посмотрел в том направлении, но никого, кроме Марины Захаровны, в упоении ласкающей своих собак, не увидел. Он в недоумении взглянул на приятеля.

Но Олег не унимался и снова ему подмигнул:

– Она! Говорю тебе, это она все подстроила.

– Кто? Марина Захаровна?

– Да!

– Что подстроила?

– Тотализатор! Это ее рук дело! И я не удивлюсь, если вчерашний капкан и сегодняшняя проволока тоже ее проделки.

Саша почувствовал, как помимо воли его глаза увеличиваются в размерах настолько, что того гляди вовсе выскочат наружу, перестав помещаться.

– С чего ты это взял?

– Не веришь?

– Нет! Прости, но не верю! Марина Захаровна никогда не причинила бы вреда собаке. Она обожает собак! Вся ее жизнь заключена в них!

Но Олег тут же уточнил:

– Своих собак! Своих собак она и впрямь обожает. Боготворит! Посмотри, как она им морды сейчас целует!

Сашу это не убедило.

– Подумаешь, ты тоже целуешь Кокоса!

– Это другое! А Марина ради своих псов пошла на подлость и совершила злодеяние. Оскорбленное самолюбие заставило ее так поступить. Очень уж ей хотелось, чтобы Герда и Бард вновь стали чемпионами. Еще пару лет назад их имена гремели на весь регион. Все говорили про них. Все хотели щенков именно от собак Марины. А потом появился Чапай и начал таскать своему хозяину медали тоннами. И все из-под носа Барда и Герды. И все! Прощай, слава! Прощай, почет и уважение! Бард с Гердой вышли в тираж, никто больше про них не говорил, а если и говорили, то исключительно в прошедшем времени. Все понимали, что чемпионами им уже не быть. Теперь на слуху у всех было имя Чапая.

– И что же тут такого? Все стареют, в этом нет ничего обидного.

– Это для тебя нет. И для меня тоже нет. Потому что мы с тобой молодые, и собаки у нас тоже молодые, у них, может, еще все впереди. А Бард и Герда уже в возрасте, если они в этом году не заявят снова о себе, то их окончательно задвинут в сторону. Может, самим собакам на это и наплевать, но Марине точно нет!

– Ну, может, она и впрямь слишком болезненно реагирует на чужие успехи и неудачи своих собак, но это же не значит, что ради их победы она примется калечить чужих собак.

– Значит! Еще как значит! И если уж ты мне на слово не веришь, то я могу тебе это доказать.

– Как?

– А вот увидишь. Только ты должен мне немного в этом помочь. Ты как? Готов?

Разумеется, Саша был готов. Он на все бы пошел, лишь бы вычислить злодея, который орудует на бегах и калечит собак. И он не верил, что этим человеком может оказаться их драгоценная Марина Захаровна, которую они с Бароном знали ровно столько, сколько и друг друга. Именно Марина Захаровна в свое время помогла Саше приобрести породистого щенка – Барона. Конечно, не просто так, пришлось ее потом отблагодарить. Но Саша ни разу не пожалел о потраченных деньгах. Ведь ему достался самый лучший пес в мире, его Барон.

В их клубе на щенков запись была на годы вперед, раздавались они проверенным людям и хорошим охотникам. И ничего бы такому неопытному новичку вроде Саши не светило, всех щенков из облюбованного им помета владельцы кобеля и суки уже раздавали по своим знакомым.

Только благодаря их знакомству с Мариной Захаровной удалось обойти всех других конкурентов. И заветный щенок достался не какому-нибудь другому охотнику, а именно Саше. И все потому, что Марина Захаровна поверила в потенциал юноши, разглядела в нем будущего страстного любителя охоты на пернатую дичь. Так в жизни Саши появился Барон. И Саша никогда не забывал, что случилось это исключительно благодаря доброй воле Марины Захаровны.

А вот Олегу его Кокос достался через какие-то другие каналы, поэтому никакой благодарности и теплых чувств к Марине Захаровне он не испытывал. И даже совсем напротив, всегда говорил, что эта старая карга засиделась на своем тепленьком местечке, ничего толком не делает и из-за нее их некогда прославленный клуб постепенно приходит в упадок. И если бы вместо нее взялся управлять Олег, то уж он бы..!

И поэтому сейчас Саше казалось, что Олег в своем стремлении вывести Марину Захаровну на чистую воду преследует не только их общее благо, но и стремится извлечь из ее разоблачения какую-то свою личную, не слишком-то красивую цель.

Глава 11

Но Олег все тянул и тянул Сашу за собой, не давая тому нормально сосредоточиться.

– Куда мы так торопимся?

– Скорей! Надо успеть, пока эта старая разбойница нас не опередила! С минуты на минуту она появится тут.

– Где?

– Увидишь!

Наконец они остановились в каких-то кустах. Олег опустился на землю и заставил Сашу повторить его маневр.

– Тихо! Ждем!

– Да в чем дело-то? – возмутился Саша. – Ты можешь мне объяснить толком?

– Я шепнул Марине, что Чапай не настолько сильно повредил лапу. И в следующем забеге обязательно будет участвовать.

– И что?

– А то, что у Барда с Гердой снова появился серьезный соперник, которого необходимо устранить. Теперь она побежит устанавливать новую ловушку. Капканы уже были, к тому же устанавливать их долго. Проволока тоже дело небыстрое. Теперь, думаю, она придумает какую-нибудь новую ловушку, которую можно соорудить на скорую руку.

– Какую?

– Сеть, например, – пожал плечами Олег и тут же пригнулся и зашептал: – Вот! Что я тебе говорил. Уже идет!

Саша взглянул между ветками кустарника и, к своему огорчению, убедился, что Олег не ошибся. По дорожке торопливо шагала Марина Захаровна, внимательно поглядывая по сторонам. Казалось, что женщина что-то выискивает.

– Местечко присматривает! – прошептал Олег. – Ты смотри, смотри, то ли еще будет!

Марина Захаровна внезапно остановилась, словно нашла то, что искала. Потом протянула руку, уцепилась за сук и начала карабкаться на дерево.

Саша даже рот разинул.

– Вот так бабуля! В хорошей форме!

– По моему сигналу будем ее брать!

Долго сидеть на дереве Марина Захаровна была не намерена. Она ловко спрыгнула вниз. В руках у нее и впрямь была сеть.

– Вперед!

И Саша с Олегом кинулись на женщину, которая при виде них испуганно закричала:

– Помогите! Убивают!

Но узнав Сашу с Олегом, моментально замолчала и даже улыбнулась. Вот только Олег не был настроен к дружеским разговорам.

– Попалась! – закричал он, указывая на женщину. – Вот кто собак уродовал! Сашка, будешь свидетелем! Поймали мы эту гадину! Ну, Марина Захаровна, будет тебе взбучка от хозяев Чапая! Не расплатишься! Собака у них чемпион, а ты его на весь сезон из строя вывела!

Если Марина Захаровна вначале выглядела просто растерянной, то теперь у нее задрожали губы.

– Это какая-то ошибка, – произнесла она. – Я тут ни при чем. Мне позвонили, сказали, что готова новая ловушка. Вот я и прибежала, чтобы устранить проблему до начала нового забега.

– Конечно! Рассказывай нам теперь сказки! Ты узнала, что Чапай все-таки побежит, и прискакала сюда, чтобы активировать свою очередную ловушку!

– Нет, клянусь! Вы что думаете, это я вредила собакам? Ладно ты, Олег. Ты всех по себе меряешь. Но ты, Саша… Как ты мог в такое поверить? Чтобы я и причинила вред собаке… Пусть не своей, а чьей-то еще, невозможно!

Когда Олег рассказывал свою версию видения событий, Саша верил ему. Но когда он услышал голос Марины Захаровны, увидел ее глаза, он уже не был так сильно уверен в правоте Олега.

Тот что-то почувствовал и воскликнул:

– Не верь ей, Сашок! Не поддавайся на ее провокации! Это она нарочно из себя сейчас белую и пушистую корчит. Оговорили ее! Подставили! Только взяли мы тебя с поличным! Вот они, доказательства твоей вины, туточки!

И Олег потряс в воздухе сетью, отобранной у Марины Захаровны. При виде этой сети Саша почувствовал, как смутные сомнения, которые терзали его еще со вчерашнего дня, вновь ожили со страшной силой. Такую сеть он уже видел однажды, когда они с Олегом ездили за карасями. Нет, конечно, похожая сеть могла быть не у одного Олега, а у многих. И ее также спокойно могла купить себе и Марина Захаровна.

Вот только был один момент во всем этом, который не укладывался в такое объяснение. Олег в свойственной ему самохвальской манере прежде рассказывал, что эту сеть так просто не приобретешь, для этого нужно быть членом клуба рыболовов. Да не рядовым его членом, а с доступом к высшим эшелонам клубной власти. И только им удается по каким-то своим каналам небожителей чуть ли не из закромов самого святого Трифона получить такую сеть. А Марина Захаровна никогда не упоминала о том, что увлекается рыбалкой или хотя бы даже просто умеет держать в руках удочку.

Но когда Саша изложил эти соображения Олегу, тот возмутился:

– Какая разница, умеет она рыбачить или нет. Подстроить ловушку, чтобы сеть накрыла бегущую впереди остальных собаку, для этого необязательно на щуку каждый год ходить. Ловушка была установлена Мариной. А что ее сеть немного похожа на мою, так у меня припасен оригинал, а это всего лишь дешевая копия. Навострились мастерить дешевые подделки. Я тебе сейчас свою покажу, она у меня в багажнике.

Сеть и впрямь лежала там. Но что могло помешать Олегу приобрести вместо одной сразу две сети? Деньги у него имелись. Нет, не мог Саша поверить в то, что Марина Захаровна сознательно взялась бы калечить чужих собак.

Увы, так думал лишь он один. А симпатии остальных были не на стороне женщины. Когда торжествующий Олег привел Марину Захаровну и оповестил всех о ее проступке, никто не стал слушать оправданий провинившейся. На голову Марины Захаровны посыпались брань, оскорбления и даже угрозы.

Кто-то из команды Чапая даже сказал:

– Поколотить бы тебя, да нельзя женщин бить. А так хочется!

– Друзья, как вы можете меня подозревать!

Марина Захаровна чуть не плакала.

– Неужели вы так плохо меня знаете? Меня подставили! Мне позвонили и сказали о новой угрозе для наших собак, и я побежала ее устранять.

– Почему одна? Почему с собой кого-нибудь не взяла?

– Времени не было. Сразу побежала.

– Вранье это все! В полицию ее нужно отвезти!

– Клянусь вам! Я не виновата! Я бы никогда в жизни не стала калечить собак! Я пыталась отвести новую беду, а так получилось, что вы заподозрили меня во лжи.

Марина Захаровна говорила так убедительно, что все вокруг постепенно стали успокаиваться и прислушиваться к ее словам. Видя, что общественное мнение того и гляди повернется снова в пользу его пленницы, Олег шагнул вперед.

– Это еще не все ее прегрешения! Ни для кого из нас не секрет, что на всех соревнованиях, которые украшает своим присутствием Марина Захаровна, в этом году работал тотализатор. Его организаторы принимали ставки на тех или иных собак, а затем по завершении бегов выдавали выигрыши. Не скрою, что сам неоднократно ставил и выигрывал. И многие из вас делали ставки, не так ли?

Все вокруг загудели, подтверждая, что это так.

– И наверное, вы хотели бы узнать, кто этот ловкий и предприимчивый человек, который извлекает личную выгоду из нашего общего и такого благородного до недавнего времени дела?

Ответом ему были нестройные выкрики.

– Да!

– Хотим!

– Кто этот ловкач?

– Покажи его нам!

Олег обвел собравшихся взглядом. Убедившись, что публика достаточно накачана эмоциями, он вытолкнул вперед себя Марину Захаровну.

– А вот она! Героиня дня! Вредитель собак и организатор подпольного тотализатора, принесшего лично ей доход в сумме, равной почти миллиону!

По толпе пронесся гул, похожий на стон. Саша посмотрел на Марину Захаровну, ожидая, что она станет возражать и как-нибудь оправдается. Но, к его изумлению, женщина не проронила ни слова в свою защиту. Более того, голова ее опускалась все ниже и ниже, словно придавленная тяжестью вины.

К ней на помощь поспешил красивый широкоплечий мужчина средних лет. Саша немножко его знал. Это был Одинцов, главный эксперт их секции.

Сейчас мужчина был взволнован до такой степени, что у него даже плечи тряслись.

– Да что же это? Мариночка, дорогая, как такое возможно?

– Аркаша, дорогой мой, я же не для себя старалась.

Аркадий выпучил глаза и покачал головой:

– Значит, это все правда? Марина! Ты организовала тотализатор? Эту мерзкую мерзость?

– Зато посмотри, как расширилось наше мероприятие. В прошлом году мы еле-еле насчитали два десятка участников, а в этом году их количество дошло до полусотни. И это еще только начало сезона. Дальше будет еще больше!

– Но зачем? Марина, зачем?

– Чтобы привлечь участников! Чтобы сделать наши соревнования привлекательными! Пойми, Аркаша, людям скучно присутствовать на состязаниях своих собак просто в качестве зрителей, они тоже хотят получать адреналин. А что может дать больший выброс эмоций, если не ставки? Даже в СССР на бегах всегда работал тотализатор. Это такая же неотъемлемая часть бегов, как сами участники!

– Марина, я просто не верю своим ушам! И ради этого ты калечила собак?

– Нет! – вознегодовала Марина Захаровна и даже ногой топнула. – Я этого не делала! Насчет собак – это оговор!

Но никто ей не верил. Как известно, согрешивший всего раз, утрачивает доверие навсегда.

Олег особенно настаивал на виновности Марины Захаровны:

– Она это, она! Больше попросту некому! Мы же взяли ее с поличным. И в организации тотализатора она тоже призналась!

И тут до Саши дошло, ЧТО это может значить.

– Марина Захаровна, если тотализатор ваших рук дело, значит, и Лику тоже вы убили?

– Что ты! Никогда! Я никого не убивала и не калечила!

– Значит, убил Лику ваш сообщник?

– У меня не было других сообщников.

– Только Лика?

– Да, признаюсь, что мы провернули это дело вдвоем с Ликой! Но я действовала из самых благих побуждений. Стремилась привлечь внимание людей к нашему клубу, я увеличила число участников соревнований больше чем вдвоем. У нас отбоя не было от желающих принять участие в бегах, хотя в прошлые годы мы еле-еле наскребали участников, чтобы провести один-единственный забег. А теперь появился драйв! Появился интерес! Азарт!

– И на азарте вы неплохо зарабатывали!

– Что с ней разговаривать! В полицию ее надо сдать!

Саша огляделся по сторонам. Народ вокруг выглядел таким озлобленным, что от греха подальше лучше было и впрямь спрятать Марину Захаровну в полиции. Тем более что у Саши были к ней еще вопросы поважнее какого-то там тотализатора.

В полиции, куда они с Олегом и Одинцовым доставили Марину Захаровну, они нашли следователя и объяснили ему суть проблемы. В качестве доказательств своих слов Олег снова тряс сетью, которая неожиданно заинтересовала полицейского. Он долго ее разглядывал, мял и щупал.

– На окуня пойдет? А на щуку?

В конце концов следователь объявил, что сеть является вещественным доказательством и будет приобщена к делу. Олег прямо расцвел при этих словах. Он своего добился, теперь Марине Захаровне было не отвертеться.

Но сама женщина не считала, будто бы она сделала что-то плохое.

– Все деньги от тотализатора я тратила на нужды клуба! Можете проверить! Все чеки я сохранила.

Это несколько охладило гнев Одинцова, который начал поглядывать на Марину Захаровну уже без прежнего отчаяния и ужаса.

А Марина, оправившись от первоначального шока, быстро начала сыпать оправданиями в свой адрес:

– На какие деньги, вы думаете, в этом году мы приобрели инвентарь для соревнований? Расширили тут беговые дорожки? На эти же деньги произведен ремонт в помещении нашего клуба и закуплена для наших собраний приличная мебель. Опять же реклама на телевидении и в интернете для наших состязаний тоже стоит денег! Эти блогеры дерут столько, что слов не подобрать!

Саша был рад это слышать. Все-таки он не ошибался в Марине Захаровне. Пусть тотализатор и работал, но выигрыш она тратила на благое дело. И Саша поверил. Все, что сделала женщина, она сделала на благо и во имя их клуба.

Но это было не все, что его интересовало. Была еще одна вещь, которую они с Мариной Захаровной во что бы то ни стало должны были обсудить.

– А Лика? Она ведь работала с вами в доле. К номеру ее телефона были привязаны сегодня ставки.

– Телефон Лики был у меня. Я сама его забрала, когда поняла, что с Ликой дело совсем плохо.

– Перед тем, как Лику увезли в больницу?

– Да.

– Значит, Лике тоже причиталась доля от работы тотализатора?

– Ну, разумеется. Я не могла и не хотела светиться с этим тотализатором, вдруг бы оно вылезло наружу, а Лике было все равно. Она собирала ставки и принимала сообщения от желающих сделать ставку. Она же вела учет поступлений, а затем осуществляла выдачу выигрышей. А я оставалась вроде как в стороне. Правда, пошли неприятные слухи про нее и меня, пришлось нам с ней даже разыграть перед началом соревнований маленькое представление. Она обвиняла меня в том, что я пытаюсь всюду в первую очередь сунуть своих собак. А я возмущалась. Со стороны выглядело, что вроде как мы с Ликой теперь в ссоре. Это позволило мне еще больше дистанцироваться от тотализатора и избежать обвинений в организации последнего.

– Значит, списки с участием собак тоже вы подменили?

– Конечно, я. Это была часть сценария нашей с Ликой ссоры.

– Она вас обманывала?

– Вероятно, у нее могло возникнуть такое желание, потому что в деньгах она нуждалась отчаянно. Но я тщательно проверяла все присланные ей сообщения и вела свою собственную бухгалтерию. По этой ли причине или по какой-то другой, но Лика вела дела со мной честно.

– Почему же тогда вы ее убили?

– Сколько раз вам повторять, не убивала я ее! Не убивала!

– Но желтая палатка в полоску, в которой или возле которой неизменно оставлялись денежные ставки, она же принадлежала вам!

– Эту палатку купила Лика. И жила в ней тоже Лика.

– Да, Лика в ней была. Но помимо нее там были еще мужские вещи, одежда и прочее. Вы в них рылись?

– Зачем мне это нужно? Телефон Лики был у меня, а все прочее меня не интересовало. Я не контролировала личную жизнь Лики. Возможно, что с ней приехал какой-то мужчина. Кажется, она жила с каким-то Димой.

Вот только Дима на соревнования не приезжал. Или все-таки приезжал?

– Неужели вы к этой палатке не подходили! – в отчаянии произнес Саша.

– С утра, пока шел прием ставок, я к ней даже не приближалась. Зачем мне нужно было лишний раз светиться в этом месте и привлекать к себе ненужное внимание? Я и Лику позвала специально для того, чтобы никто не мог связать начавший работать тотализатор с моим именем! Я берегла честь нашего клуба, его репутацию!

– О репутации можешь смело забыть, – печально произнес Одинцов. – Ты ее разметала в клочки!

– Но я же хотела как лучше! Аркаша, ты мне веришь?

– Не важно, во что верю я. Главное, во что поверит следствие.

Но следователь был настроен неожиданно мягко:

– А что мы можем поставить задержанной в вину? Организация незаконного тотализатора – это всего лишь мошенничество. Капканы и проволока…

– Я их не устанавливала и проволоку не натягивала!

– Это максимум хулиганство, – не обращая внимания на ее слова, продолжал следователь. – Задержанная отделается мелким штрафом, учитывая, что никто не пострадал.

– Как это никто? Две собаки чуть не стали инвалидами!

– Никто из людей, – уточнил следователь. – В данном случае нас интересуют только люди.

И он объяснил Марине Захаровне:

– С хозяевами пострадавших собак будете разбираться сами.

– Знаем, как она с ними разберется! – вмешался Олег. – Лика как раз и была хозяйкой Банты, которая стала первой жертвой и своей лапой угодила в капкан! И Лика теперь мертва!

– Да? Это уже интересно. И тотализатор, говорите, вместе организовали? Значит, кто-то из вас двоих мог быть лично заинтересован в проигрыше или выигрыше какой-то конкретной собаки! Ведь если знать, как сделать так, что та или иначе собака проиграет или выиграет, то можно заработать неплохой куш! И что же? В чем провинилась Лика?

– Не убивала я ее! – тоскливо произнесла Марина Захаровна. – Не знаю, может быть, Лика что-то там и крутила у меня за спиной, но я ее за руку не ловила. И в целом я была довольна нашим с ней сотрудничеством.

– А она была вами довольна? Это ведь вы устроили ловушку, в которую попалась ее собака.

– Нет, не я! Сколько раз вам это повторять!

– Лика могла подумать, что это сделали вы, и могла прийти в ярость, когда поняла, кто виновен в несчастье с ее Бантой.

– Во-первых, ловушка, кто бы ее ни поставил, была рассчитана не на Банту, а на Чапая. Это он был фаворит, его и собирались вывести из игры. Никто не мог бы предположить, что Чапай проскочит капканы, не попав ни в один из них, а Банта попадется.

– Но она попалась! И Лика должна была быть возмущена тем, что случилось с ее собакой!

– Лике было глубоко наплевать на Банту. Она собаку терпеть не могла!

– Свою собаку? И не любила? Вот уж никогда в такое не поверю.

– Банта была собакой Павла Семеновича, тот ее просто обожал. А вот Лика перенесла на Банту часть той ненависти, которую питала к отчиму. Мне кажется, Лика этой ненавистью буквально упивалась. Она не хотела ничего прощать, не хотела забыть, ей нравилось растравлять свои раны и думать, что отчим последний негодяй, что это он убил ее маму и обобрал до нитки саму Лику. Так это были или нет, мне судить трудно. Но Лике было сладостно ненавидеть все, что было связано с отчимом. И даже его смерть ничего не смогла поправить. Бывают такие люди, которым нравится страдать. Вроде бы и вокруг все хорошо, а они все равно находят какую-нибудь ерунду, чтобы вдоволь над ней поплакать. А уж если и впрямь случается что-то серьезное, тут уж держитесь все!

Саша счел необходимым возразить:

– Повод у девушки был. Насколько я понимаю, отчим буквально выкинул ее из дома после смерти матери и ничем ей не помогал, хотя всем вокруг расписывал, какой он прекрасный и добрый и как заботится о негодной падчерице.

– Лике нравилось страдать, – упрямо произнесла Марина Захаровна. – И она даже после смерти Павла Семеновича продолжала ненавидеть отчима, и часть этой ненависти перепала бедняжке Банте. Я как-то спросила у Лики, почему она не взяла собаку к себе жить. Ведь Банте было очень одиноко в пустой квартире. И Лика не стала скрывать, прямо мне призналась, что элементарно боится привязаться к Банте. И тогда это не позволит ей ненавидеть отчима в полную силу. Понимаете? Она боялась потерять один из источников своей драмы.

– Вы так глубоко проникли в психологический портрет погибшей, но не ответили на вопрос, что между вами произошло после забега Банты?

– Если уж на то пошло, то Лика даже не видела трагедии, которая произошла с Бантой.

– Лика не присутствовала при забеге?

– Никто ее не видел среди зрителей. Я спрашивала. Когда Банта попала в капкан, не только я, но и все остальные стали искать хозяйку пострадавшей собаки. Но Лики нигде не было видно.

Это было справедливо. Саша и сам помнил, как все спрашивали друг у друга, где же хозяйка.

– И вы ее не искали? Вы куда больше других были заинтересованы в том, чтобы отыскать девушку. И вы знали, где может находиться Лика. В той самой желтой палатке! Никто из нас не знал, где искать Лику, а вы знали! Или по крайней мере догадывались!

– Угадали. Как только я освободилась от дел, связанных с моими прямыми служебными обязанностями, я отправилась в желтую палатку. Но как раз в тот момент туда вошел… человек, и я не решилась сунуться к ним.

Пауза не укрылась от чуткого уха Саши.

– Человек? – переспросил он.

И снова Марина Захаровна ответила после короткой заминки:

– Мужчина.

– Лика тоже была в палатке?

– Была. Я слышала ее голос.

– А с чего вдруг вас обуяла такая робость? Почему вы не вошли, если у вас было дело к Лике?

– Я не могу вам этого объяснить.

– А вы попытайтесь.

– Все равно вы мне не поверите.

– Но все же?

Марина Захаровна отвела глаза.

– Мне даже как-то неловко это говорить.

Все переглянулись. Это что-то новенькое! Организаторша подпольного тотализатора, подозреваемая невесть в каких грехах, вдруг смущается.

– Решите, что я вам вру или вообще спятила на старости лет, – продолжала терзаться Марина Захаровна.

– Да говорите уже!

– Мне показалось… учтите, я близко не подходила… Так вот мне показалось, что в палатку к Лике зашел ее отчим.

– Павел Семенович?

– Он самый.

– Но он же мертв.

– Сама знаю! – огрызнулась Марина Захаровна. – Провалами в памяти еще не страдаю! Говорю же, мне просто в тот момент так показалось! Я его увидела таким, каким знала много лет назад. И впечатление было таким сильным, что я замерла и не решилась войти в палатку. А потом меня кто-то увидел, отвлек, мне пришлось уйти. С Ликой я так и не повидалась. Решила, что это дело терпит, могу и потом ее отыскать.

– Но пару минут вы все-таки возле палатки постояли. Наверное, вы слышали разговор Лики с этим мужчиной?

– Собственно, разговора как такового и не было. Они поприветствовали друг друга. Хорошо так разговаривали, приветливо, словно старые друзья. И затем заговорили о каком-то ключе, от которого необходимо будет избавиться, если они хотят дальше жить долго и счастливо. Я не совсем поняла, при чем тут ключ, но порадовалась за Лику, что у нее появился мужчина, который был в ней серьезно заинтересован и даже рассматривал вероятность дальнейшего совместного сосуществования.

– Все?

– Вроде бы да.

– Вы должны вспомнить все до мельчайших подробностей, – настаивал Саша. – Это крайне важно.

– Почему это может быть важно?

– Вспомните, во что был одет этот человек?

– Ну, на нем была куртка, а под курткой синяя футболка с белой надписью.

– Вот именно! Это и был тот человек, которого я видел уже выходящим из желтой палатки. Из палатки, в которой находилась загибающаяся Лика.

По времени все совпадало. Получалось, что этот мужчина провел в палатке Лики примерно полчаса или чуть больше.

– Он вколол ей какую-то дрянь, а потом удерживал девушку, не позволяя ей уйти или позвать на помощь. Постепенно действие препарата усиливалось, Лика слабела. Но ее убийца не ушел, пока не убедился, что Лика уже не очнется. Лишь после этого он ушел. Вы, Марина Захаровна, видели, как он вошел к Лике с намерением ее убить. А я видел, как он вышел, свое намерение уже осуществив. Для надежности он сам замаскировался под члена команды москвичей. Синяя футболка с приметным логотипом и названием команды была у него надета под курткой, а синяя бейсболка была у него в кармане. Ее он надел, когда вышел из палатки, и стал практически неузнаваем.

– И кто этот тип? – спросила Марина Захаровна с недоумением. – Почему он желал смерти Лики?

Саша покачал головой:

– Мы думаем, что этот тип может быть виновен еще в одной смерти. Похожего человека я видел в ресторане рядом со столиком Аглаи. И она умерла вскоре после его ухода. След от инъекции на сгибе локтя, подавленное сонное состояние, замедленное сердцебиение и почти полное отсутствие дыхания. Все указывает, что преступник дал девушкам один и тот же наркотик, который и привел к параличу сердечной и дыхательной функций, а по факту – к их смерти.

– Значит, и ты тоже находишь, что преступник был похож на Павла Семеновича?

– К сожалению, ничего не могу по этому поводу сказать.

– Так тебе показалось, что непохож?

Марина Захаровна не скрывала своего разочарования и недовольства.

– Да что ты! Очень похож! И лицо, и фигура, и осанка! Если бы я точно не знала, что у Павла Семеновича не было сына, то подумала бы, что это он.

– Я в вашем клубе собаководства человек сравнительно новый. Покойного хозяина Банты я лично попросту не знал. Поэтому похож или непохож, судить не мне.

– Очень жаль, – произнесла Марина Захаровна. – Лично мне показалось, что они похожи.

Но в этой истории была еще одна смерть, обвинить в которой типа в синей бейсболке не получалось.

– Дима – жених Лики, он погиб в один день с обеими девушками и при схожих обстоятельствах.

– Тоже ваш тощий тип в синей бейсболке постарался? Все трое на его счету? Лика, Аглая и этот Дима?

– Диме смертельный укол могла сделать и Аглая. А уже потом ее прикончил этот их четвертый приятель.

И тут Олег подал голос:

– М-м-м… Я вот тут подумал, что интересная картинка вырисовывается. Лика в юности страдала наркотической зависимостью. Пусть недолгое время, но такой эпизод в ее жизни был. Дима имел судимость за хранение и распространение наркотических средств. Аглая, как мы точно знаем, торговала украденными из аптеки запрещенными препаратами, которые также пользуются спросом у наркош. Логично предположить, что этот четвертый также мог злоупотреблять наркотой или же он встроен в ту криминальную цепочку, которая обслуживает наркош и удовлетворяет их пагубные потребности.

Олег произнес эту речь и обвел всех требовательным взглядом. Он явно ожидал услышать аплодисменты, но окружающие лишь вяло его похвалили. Догадка Олега, какой бы гениальной ни казалась ему самому, не открывала дороги к главному вопросу.

Как звали и кто был тем человеком в синей бейсболке. И самое важное, где теперь следовало искать его следы.

Глава 12

Отъезд с соревнований в тот день был больше похож на побег. Встревоженные случившимся с Мариной Захаровной и опасаясь, что могут оставаться и другие расставленные ею ловушки, организаторы приняли решение о досрочном завершении соревнований.

Саша напрасно рыскал глазами по сторонам, как вначале праздника, так и в его разгар и окончание, сыщик нигде не видел знакомой тощей фигуры ни в бейсболке, ни без нее. Кем был этот человек, так и оставалось загадкой.

Но Олег считал, что это не самое главное.

– По крайней мере, с тотализатором мы разобрались. Ну, Марина Захаровна, кто бы подумал, что дамочка способна отмачивать такие трюки!

– Да оставь ты это! – потребовал Саша. – Лучше подумай, кем может оказаться тот тип. Сходство с покойным отцом Лики вряд ли можно считать случайностью.

А ведь Марина Захаровна у следователя в очередной раз повторила, что никаких родственников, кроме Лики, у Павла Семеновича не было. Это же подтверждали и документы, запрошенные полицией. Павел Семенович был единственным сыном своих родителей, и на момент своей кончины он все еще был вдов. Новый союз с Аглаей официально заключен так и не был.

– Но это не помешает ей стать наследницей, если она указана в завещании старикана.

Единственным сюрпризом оказался тот факт, что Лика и впрямь была родной дочерью Павла Семеновича, а вовсе не его падчерицей, как он всем рассказывал.

– Лика родилась в законном браке своих родителей, поэтому я не в полной мере понимаю причины, по которой ее отец считал ее приемышем. И как дочь, она даже при наличии завещания могла бы в суде претендовать на часть имущества своих покойных родителей. И если даже не выиграла бы это дело, то могла существенно осложнить жизнь основной наследнице.

Это был отличный мотив, по которому у Аглаи могло возникнуть острое желание избавиться от Лики. Плюсом к этой версии шло лекарство, которое было найдено как у Аглаи дома, так и в крови Лики. Это была связь, от которой Аглае не так-то просто было бы отпереться, останься она жива. Проблема заключалась в том, что Аглая не успела официально вступить в права наследования. Некто устранил ее раньше, чем это случилось.

Всю дорогу до дома Олег молчал. Единственный раз он оживился, когда позвонил сосед Лики.

Бедный Петр Иванович говорил совсем измученным голосом:

– Эти пьяные сволочи, родственники Димы, похоже, поселились тут надолго. Наверное, придется мне съезжать на другую площадь. Эти не дадут мне жить спокойно.

– Вызовите полицию, и дело с концом. Они никаких прав на квартиру не имеют.

– Если бы так!

– А в чем дело?

И обрадованный тем, что есть кому пожаловаться, Петр Иванович принялся выкладывать свои новости. Оказалось, что, когда сегодня утром прибыла делегация членов семьи Ключа, сосед долго терпеть шум и грохот за стеной не стал. Мигом помчался к участковому и добился, чтобы тот явился с проверкой.

– И что же оказалось? Эти шумные приматы имеют полное право находиться в квартире Лики. Все они являются ближайшими родственниками Димы, а Дима является законным мужем хозяйки квартиры – Лики. А раз Дима – это муж Лики, то и его родственники теперь являются членами ее семьи. Теперь никто их не выгонит! Во всяком случае, я точно не смогу ничего тут поделать.

– Мало ли, сколько там у Димы еще родственников найдется. Что же, они все будут жить в квартире Лики?

– Если она не возражает, то да. А она, как можно догадаться, не возражает.

– Но и своего согласия она на это не давала. Пусть участковый не придумывает. Мы сами к вам приедем и выставим эту компанию вон!

Петр Иванович с благодарностью принял это предложение, повесил трубку, но через несколько минут перезвонил снова. Теперь его голос звучал с облегчением, если не с радостью.

– Не надо ничего предпринимать, юноша! Все решилось само собой. Я сейчас к ним сходил, и они мне сказали, что жить тут вовсе не намерены, они будут продавать эту квартиру. Так я попрошу сына, он эту площадь выкупит. И будет мне тишина и покой до самого конца моих дней.

Саша ответил, что очень рад за него.

– Одного не понимаю, как эта семейка собралась продавать недвижимость, которая им не принадлежит?

– Да ведь Дима был мужем Лики, стало быть, его родители приходятся ей свекром и свекровью. Все же родня, хоть и не близкая. Но ближе родни у Лики и не было, они уже узнавали, в отсутствие других претендентов в качестве наследников пойдут свекор со свекровью.

– Неужели у Лики не было ни братьев, ни сестер, ни дядюшек, ни бабушек, ни племянников?

– Никого! Наташенька была совсем одинока, сиротка. А у ее мужа, как она мне говорила, вся родня тоже умерла. Так что получается, Дима был единственным близким родственником Лики.

А Лика была единственной близкой родственницей Павла Семеновича, который хоть и старался вести себя как ее отчим, но на деле приходился девушке родным отцом.

– Очень странное отношение отца к родной дочери.

– Видимо, ребенка Павел Семенович не хотел, когда Лика все-таки родилась, полюбить он ее так и не сумел и всю жизнь вымещал свою злобу на ни в чем не повинной дочурке, считая Лику навязанной ему обузой, которую он теперь вынужден тащить на своем горбу. Но судьба девочки могла быть еще хуже. Если бы судьба подарила Павлу Семеновичу другого отпрыска, которого бы он полюбил, то Лику и вовсе могли отправить в приют. А так она выросла в семье, пусть с отцом у нее отношения так никогда гладкими и не стали.

И все же Лика и Павел Семенович, а также Лика и Дима были ближайшими родственниками. И молодая супружеская пара могла оказаться серьезной преградой на пути Аглаи к вожделенному богатству. Могла бы, но не стала.

Обсудив этот звонок, Олег вновь утратил интерес к происходящему вокруг него. Со стороны могло показаться, что он сосредоточился на управлении автомобилем. Но Саша достаточно близко знал своего приятеля, чтобы не понять: Олег погрузился в глубокую задумчивость. О чем он думает? Об убийствах? И снова что-то подсказывало Саше, что дело в другом.

Когда они уже подъезжали к городу, Олег внезапно произнес фразу, которую явно готовил уже давно:

– Переизбрание Марины Захаровны в нашем клубе теперь должно состояться во что бы то ни стало. Думаю, что в следующие выходные нужно будет собрать внеочередное собрание с целью перевыборов председателя нашей секции.

– Погоди, вина ее еще не доказана.

– Разве не очевидно, что это она калечила собак?

– Она в этом не призналась. И даже напротив, всячески отрицала свою вину.

– Ну а тотализатор?

– Опять же особой вины я тут не вижу. Люди хотели делать ставки, она им такую возможность предоставила. И деньги тратила на нужды клуба, а не клала себе в карман! Она старалась для клуба.

– Нечистоплотная личность не может занимать руководящую должность!

Тон Олега прозвучал столь категорично, что Саша не стал с ним даже спорить.

Вместо этого он произнес:

– И кого ты предлагаешь назначить взамен Марины?

– Кандидатур много. У нас есть уважаемые и серьезные люди, активные члены нашей секции. Да вот хотя бы ты!

– Я? Не ожидал. Но я не гожусь на руководящую должность.

– Пожалуй, ты прав. Руководитель из тебя получился бы хреновый. Но как помощник, исполняющий указания дельного стратега, ты очень даже. Что скажешь? Пойдешь ко мне помощником?

Вроде бы сказано было в шутку. Посмеялись да забыли. Но это так думал Саша. А вот Олег, когда они уже на прощание жали друг другу руки, повторил свой вопрос:

– Так что? Если я на собрании выдвину свою кандидатуру на голосование, ты за меня проголосуешь?

– Ну, конечно. Только к чему эта спешка? И с Мариной еще нужно согласовать.

– Зачем с ней что-то согласовывать?

– Пока что она председатель правления. Без нее нельзя проводить перевыборы.

– Председатель, которая полностью себя дискредитировала своими действиями? Шутишь? Нет, ты как хочешь, но я разговаривал с людьми, очень многие недовольны ее работой. Я не отрицаю ее заслуг в прошлом, не ставлю под сомнение ее преданность нашей секции, но ты же видишь, что Марина уже не тянет. Она дама в возрасте, понятия у нее во многом устарели, мышей она уже не ловит, неспособна держать нос по ветру. Плывет себе по течению, авось куда-нибудь да вынесет. Наша секция при ней стала каким-то затхлым болотом. Нам нужен новый молодой и инициативный руководитель. Да! Это именно то, что нам нужно!

Саша даже не сомневался, что таким руководителем Олег видит именно самого себя. Впрочем, Олег ведь даже и не скрывал своих намерений. Он прямо высказался о том, что намерен провести смену власти в их секции. Почему-то Сашу такое поведение Олега покоробило. Не то чтобы Саша прямо так уж восхищался Мариной Захаровной и методами ее работы. Они и впрямь во многом устарели. Но все же такого подлого подсиживания она тоже не заслужила.

И придя домой, Саша сделал поступок, который нельзя было назвать однозначным. Он позвонил Марине Захаровне и, не называя ничьих имен, сообщил, что против нее готовится переворот.

– Только этого мне сейчас и не хватало, – вздохнула женщина. – И кто же это у нас так рвется к власти? Олег?

– Я не знаю.

– Можешь не скрывать, я и так знаю, что это Олег. Я уже давно догадывалась о его амбициях. Вот только не ожидала от него подобной низости. Все-таки сотрудник полиции, пусть и бывший. Одно время ходили слухи, что из полиции его вышибли за какие-то грязные махинации, но я не придавала этому значения. А вот теперь думаю, что напрасно.

– Вы ошибаетесь. Олег вышел в отставку добровольно по выслуге лет.

– Милый вы мой, Сашенька. Слушая вас, я прямо умиляюсь. Нет, правда, вы очень славный и искренний юноша. А Олег просто вас использует в своих целях.

– Это как же?

– В качестве ширмы. Стоит посмотреть на вас, и всякому сразу становится ясно, что вы человек кристальной честности и порядочности. А раз вы сам такой, то и друзья у вас такие. Олег прикрывается вами словно плащом. Пока вы рядом, он будет казаться куда лучше, чем есть на самом деле.

– Олег и впрямь хочет как лучше.

– Он хочет как лучше для самого себя. И я не удивлюсь, если окажется, что эти капканы он установил сам. И проволоку, и сеть! Насчет сети тут уж явная подстава. Мне пришло сообщение, я могу вам его даже показать. Минуточку… Надо же, как странно, оно куда-то исчезло. Но ничего, повезло, что я сделала скрин. Сейчас пришлю вам картинку.

Скрин пришел, и содержание его было в точности таким, как описывала Марина Захаровна. А вот номер был Саше незнаком. И все же он рискнул и перезвонил. А вдруг повезет и ему ответят!

Ему ответили сразу. Голос был мужской, но незнакомый и какой-то утомленный.

– Алло. Кто это говорит?

– Простите, наверное, я ошибся номером. Это Илларионов Игнатий?

– Нет, это Тумаков Анатолий.

– А куда я попал?

Анатолий собирался что-то ответить, но не успел.

– Свидетель Тумаков! – раздался в трубке чей-то звонкий голос. – Где вы болтаетесь?

– Тут я!

– Следователь Шуринов вас ожидает у себя в кабинете!

– Иду, иду! Наконец-то! С утра тут у вас парюсь! Ну сколько можно!

Тумаков сразу забыл про Сашу, и связь прервалась. А вот у Саши возникла сразу целая туча вопросов. Зачем этот свидетель Тумаков понадобился Шуринову? Тот ли это Шуринов, с которым дружит Олег? Почему эсэмэска, едва не погубившая репутацию Марины Захаровны, пришла с телефона Тумакова? Как этот Тумаков может быть связан с Мариной Захаровной и всем тем, что произошло у них на собачьих бегах?

Саша не выдержал и позвонил Шуринову, благо что номерами они обменяться успели и Шуринов сам просил звонить ему, если по делу Аглаи появятся какие-нибудь новости.

Шуринов ответил сразу.

– Ты где? – спросил у него Саша.

– Как это где? На работе. Решил и сегодня тоже подежурить, лишние отгулы к отпуску не помешают.

– У тебя там в кабинете сейчас некий Тумаков сидит?

– Да! – удивился Шуринов. – А откуда ты знаешь?

– Какие-то вопросы к нему? По делу Аглаи?

– Нет. Он совсем по другому делу у меня проходит. А почему ты спрашиваешь?

– Спроси у него, зачем он писал сегодня Марине Захаровне?

– Кому?

– Нашей главной по секции собаководства. Она получила от Тумакова сообщение, что нужно пойти в одно место.

– Так, и что?

– Пошла, а там ее ждала ловушка.

– Какая?

– Спрятанная сеть. Мы с Олегом ее взяли с этой сетью в руках. И хотя Марина свою вину отрицает, но получилось так, что вроде как это она расставляет капканы и прочие ловушки, чтобы не дать собакам равных шансов и помочь своим собственным питомцам выиграть гонки. И теперь Олег хочет сместить ее с поста председателя. Он говорит…

Договорить Саше не удалось, Шуринов его прервал:

– Я все понял!

Голос Шуринова звучал сухо.

– Олег уже знает?

– О чем?

– О том, что ты узнал, кто этой вашей бабе звонил?

– Нет. А при чем тут Олег?

– Не могу сейчас говорить. Я тебе позже перезвоню.

И отключился. Саша совсем растерялся. Шуринов повел себя во время их разговора более чем странно. И он явно напрягся, когда Саша сказал про присланное Марине Захаровне сообщение. Во всем этом было столько непонятного, что у Саши даже голова разболелась. Да еще Банта вновь принялась носиться по квартире, громко цокая отросшими когтями. Барон носился за ней, призывая к спокойствию, но при этом так громко лаял, что лишь увеличивал суматоху.

Саша не выдержал и грозно гаркнул на обеих собак. Только после этого они затихли и улеглись, виновато поглядывая на осерчавшего хозяина.

Чтобы отвлечься, Саша начал разбирать вещи. И внезапно понял, что перепутал рюкзаки. У него был рюкзак Олега, а свой собственный рюкзак Саша оставил в машине приятеля.

Внезапно что-то щелкнуло, и Саша почувствовал, как его запястье пронзила тупая боль.

– А-а-а-а, что это тут?

Собаки вскочили на ноги и принялись истошно облаивать рюкзак, в полной уверенности, что свято исполняют свой долг и от этого их лая дорогому хозяину незамедлительно станет лучше. Саша извлек пострадавшую конечность и с удивлением обнаружил, что, сам того не ожидая, он угодил в капкан.

– Вот те на! – удивленно произнес он, показывая собакам вцепившиеся ему в руку стальные челюсти.

Банта при виде капкана немедленно заскулила и, поджав травмированную лапку, уковыляла подальше от опасности. Барон же капкан злобно облаял и даже укусил. Саша его тут же отогнал, опасаясь, что пес попросту переломает себе зубы. Потом он разжал стальные челюсти и пошевелил рукой. Она немного побаливала, но в целом особого ущерба Саша не получил.

– Синяк, конечно, будет, но это мы переживем.

Он поднес капкан поближе и стал его разглядывать.

– Готов поклясться, что это точь-в-точь такой же капкан, как тот, в который угодила ты, Банта. Взгляни-ка!

Но Банта близко подходить боялась. Тогда Саша стал рыться в рюкзаке и обнаружил еще парочку капканов. В принципе, в этом не было ничего необычного. Саша и раньше знал, что Олег не брезгует расставлять капканы, если считает, что это сойдет ему с рук. Да и тот факт, что один капкан похож на другой, тоже ничего не значил. Если капканы отличного качества, то их мог купить не один Олег. Их также могла купить и Марина Захаровна, и тот, кто эти капканы выставил на бегах. И все же Саша стал рыться в рюкзаке приятеля уже не просто из любопытства, а с конкретной целью.

– Если тут еще и проволока найдется…

И она нашлась! Целый моток медной затемненной проволоки. Протяни такую у земли, никто и не заметит, сольется с цветом самой почвы. Моток был початый, кто-то уже отрезал от него приличных размеров кусок.

– Совпадение? Случайность?

И словно услышал чей-то голос: «Случайности не случайны!»

– Что же это такое? – вконец расстроился Саша. – Капканы! Проволока! И сеть! Сеть у Олега тоже была! И как раз точно такая, какую нашла Марина Захаровна. И эта эсэмэска, которой ее вызвали к опушке. Она пришла с телефона некоего Тумакова, который с утра сидит у Шуринова. Значит, тому ничего не стоило попросить у Тумакова его телефон, а потом с чужого телефона отправить Марине Захаровне то злополучное сообщение, которое и заставило ее прибежать к березе. А сделал это Шуринов не иначе как по просьбе самого Олега!

И все в один миг сложилось в голове у Саши. И сеть с капканами, и Олег с Шуриновым, и Марина Захаровна, которая занимает кресло, на которое нацелился Олег.

– Вот оно что! Олег все это устроил с целью дискредитировать Марину Захаровну! Он нацелился на ее кресло! А Олег всегда добивается своего. Он сам мне так говорил. И в средствах на пути к достижению своей цели тоже не церемонится.

Первым побуждением Саши было позвонить Олегу и отчитать того. Но потом Саша понял, что ему нужно остыть и повременить. Совсем не нужно, чтобы Олег знал о том, что Саша раскрыл его план.

– Но что же делать? Как вывести этого жулика на чистую воду? И как помочь Марине Захаровне избежать беды?

Этого Саша, конечно же, не знал. Но зато он твердо знал другое, нельзя допустить, чтобы такой человек занял место председателя их секции. Это было в интересах самого Саши, потому что после всего того, что он узнал про Олега, подчиняться руководящим указаниям этого человека он бы уже не смог никогда в жизни. И пришлось бы уходить в другой клуб, а это лишняя возня и хлопоты.

– И вообще, почему это я должен уходить? Олег накосячил, пусть он и уходит. Ну или пусть попросит прощения у Марины Захаровны и прилюдно повинится.

Но Саша понимал, что Олег никогда не станет ни перед кем извиняться. Не в его это характере. И выждав время, чтобы успокоилась боль в раненных предательством друга сердце и его капканом руке, Саша набрал номер Марины Захаровны и сказал, что вечером приедет и что у него есть серьезный разговор к ней. А потом, прихватив с собой рюкзак с капканами и проволокой, выскочил из дома. Он так торопился, что не взял собак с собой. И Банта с Бароном еще долго укоризненно лаяли на дверь, надеясь, что хозяин одумается и вернется за ними.

Шуринов позвонил ближе к вечеру, когда Саша уже вернулся домой.

– Я в машине у тебя под окнами. Выходи!

– Иду.

– И это… захвати хоть чего-нибудь пожрать. Дел на работе было невпроворот, пообедать не успел, а теперь желудок в трубочку сворачивает.

Саша наспех соорудил несколько бутербродов, положив между двумя кусками белой булки зеленого салата, маринованных огурчиков и котлет, оставшихся в сковороде после отъезда родителей на дачу. Котлеты были слишком пухлые, их пришлось разрезать на две части, что увеличило количество угощения. Все это он щедро залил горчичным соусом, потом схватил из вазы пару яблок и устремился вниз. Лишь по дороге Саша спохватился, что надо было бы захватить еще и компота, но возвращаться уже не стал.

Шуринов и впрямь был бледен, он тут же с благодарностью вонзил зубы в принесенную еду. Лимонад у него оказался с собой, и вскоре следователь заметно порозовел.

– Ты ведь неглупый малый. Наверное, ты уже все понял про меня и Олега?

– Это Олег попросил, чтобы ты отправил Марине эту эсэмэску?

– А кто же? Конечно, Олег. Снова он меня впутал в какую-то лажу. Всегда с ним так. Вроде бы друг, просит помочь, отказать неудобно. Делаешь, а потом оказываешься по уши в дерьме. И вроде бы ничего плохого не просит. Ну что там в этой эсэмэске было? Ведь ни угроз, ни призывов к насилию она не содержала. Просто кого-то просили прийти в такое-то место. Я подумал, кому от этого будет плохо? Помогу.

– Изъял у свидетеля телефон вроде как на экспертизу, а сам с него настучал требуемое сообщение?

– Так и было.

Голос Шуринова звучал виновато. Но жевать он не переставал.

А еще он явно стремился чем-то искупить свою вину и поэтому сказал:

– Кстати, мы выяснили, почему Павел Семенович – отец Лики – так не любил свою дочь и ни за что не желал признавать ее своей.

– Я догадываюсь. Лика хоть и родилась в законном браке своих родителей, но Павел Семенович всегда считал ее плодом измены своей супруги. Правильно?

– Ну, парень! И когда ты все успеваешь! Верно. Так оно и было.

Шуринов не скрывал своего восхищения.

– Иди к нам работать. Нам такие ребята нужны.

– Какие такие?

– Сообразительные.

– Может быть, и приду.

Шуринов кивнул одобрительно. Но Сашу интересовали подробности из жизни родителей Лики.

– Значит, вы с коллегами узнали, что произошло в семье родителей Лики много лет назад? И что же? Что?

– Давай так. Я рассказываю тебе эту увлекательную и драматическую историю, а ты молчишь про мое участие в этой грязной истории с капканами?

– Заметано.

– Совсем молчишь, – предупредил его Шуринов.

– Клянусь. Это вообще не принципиально. Олег мог любого о такой услуге попросить, и любой бы согласился.

– Ну, любой или не любой, но какой-нибудь дурак рано или поздно обязательно бы нашелся, – согласился Шуринов и тяжко вздохнул. – Жаль только, что таким дураком снова угораздило оказаться мне.

Потом он опрокинул в рот бутылку лимонада и сделал несколько больших глотков.

– Уф! Хорошо! Все спустилось, новое дыхание открывается.

И снова принялся за еду, так что Саша даже начал опасаться, а не маловато ли провизии он захватил с собой. С такими аппетитами Шуринов мог сожрать все прежде, чем начнет рассказывать.

– Знаешь, почему я из их отдела перешел? – внезапно произнес тот. – Тоже из-за Олега беда случилась. Пользуясь своим служебным положением, он предоставлял знакомым коллекторам место нахождения должников, которых они уже отчаялись отыскать. Конечно, не просто так предоставлял им эту информацию, а за определенный процент от суммы долга. Сначала брал десять процентов, потом пятнадцать, а потом обнаглел и потребовал с них двадцать пять. Ну, они его сами и сдали. Но отвечать нам всем отделом пришлось. Как это не заметили, как не уследили? Мне еще повезло, меня свояк отмазал, к себе взял, а остальным пришлось в отставку уйти вместе с Олегом. Если бы они этого не сделали, против них грозили возбудить уголовные дела. Представляешь себе размер скандала?

– Я не знал, что Олега уволили из органов. Думал, что он сам ушел.

– Так он никому об этом и не рассказывает. Не в его привычках рассказывать о себе что-то кроме хорошего или очень хорошего.

И Шуринов принялся за последнюю котлету. Судя по всему, к откровениям он был склонен лишь в то время, пока челюсти его были заняты пережевыванием пищи.

А так как бутерброд уменьшался в размерах с угрожающей быстротой, Саша не выдержал и спросил:

– И что же тебе удалось узнать про семью Лики? И от кого? Можно ли доверять этому человеку?

Дожевывая, Шуринов заговорил:

– Мы обыскали квартиру Кононовых и нашли дневник матери Лики, где она описывает несправедливость, которая с ней произошла. И намекает на некую тайну в прошлом своего супруга, которая и заставила его столь бурно отреагировать на невинный флирт его собственной супруги с неким посторонним мужчиной. Насколько я понял из записей в дневнике, вернувшийся домой муж застал жену в обществе сантехника. Тот был раздет до пояса, потому что ему пришлось лезть под раковину, он измазался и попросил ополоснуться. Муж вошел в дверь в самый неподходящий момент, когда жена протягивала сантехнику банное полотенце. И мужика как перемкнуло. Устроил жене отвратительную сцену ревности. И самое ужасное, вообразил, что роман этот длится уже не один год и что маленькая Лика вовсе не его дочь, а дочь этого сантехника. Видимо, на свою беду, малышка и впрямь была похожа на того мужчину, а не на своего отца. Но мать в дневнике пишет, что всегда была верна своему мужу, и Лика – это его дочь.

– Могла и не признаться.

– Дневнику?

– Даже дневнику.

– После этого разбора полетов женщина была сослана вместе с ребенком в квартиру, которую Павел Семенович в спешном порядке приобрел для нее. Затем были два трудных года для женщины, не привыкшей работать и самостоятельно содержать себя и ребенка. Алиментов Павел Семенович на дочь не платил и даже пригрозил: если бывшая жена вздумает подать на алименты, то украдет и убьет ее ребенка. Та решила не рисковать и стала сама поднимать девочку. Впрочем, долго муж не вытерпел. Уже через пару лет он начал искать примирения.

– Понял, что ребенок от него?

– Нет. Он напирал в основном на то, что не может без своей бывшей жены. Что пытался встречаться с другими женщинами, но ничего не выходит. Все они кажутся чужими и ненужными. Он даже не в состоянии пригласить их на второе свидание. И что он согласен воспитывать чужого ребенка, раз уж этот ребенок рожден от любимой женщины, а сам он, увы, детей иметь не может, что подтверждено сданными им анализами, результаты которых он получил на руки как раз перед тем, как затеять этот разговор с бывшей женой.

– И она согласилась?

– Ну, бизнес мужчины к этому времени прочно развивался, а его отвергнутой супруге, как я понимаю, приходилось тяжеленько в финансовом плане. Она развесила уши, поверила в то, что муж перевоспитался, и пусть не сразу, но вернулась к нему. Впрочем, уже довольно скоро она об этом сильно пожалела, потому что со стороны мужа начались упреки, скандалы и истерики. Но уйти от тирана она боялась, потому что супруг постоянно угрожал найти их и убить девочку, которую своей так никогда полностью и не признал.

– Что-то мне подсказывает, что если бы Павел Семенович обратился за помощью к дельному психиатру, тот нашел бы у него целый ворох проблем.

– Думаю, ты прав.

– А что это за тайна в прошлом отца Павла Семеновича, на которую она намекала?

– Вот этого уж я не знаю. А почему ты спрашиваешь?

– Дело в том, что Марина Захаровна видела входящим в палатку к Лике мужчину, который напомнил ей Павла Семеновича в молодости. Вскоре после этого я тоже оказался в палатке и нашел там Лику в состоянии комы.

Шуринов поразмыслил над сказанным Сашей и спросил:

– Намекаешь, что у старикана могли быть дети на стороне?

– Сын, например.

– Если только незаконнорожденный. Да и это маловероятно, поскольку сам Павел Семенович заявлял о своей неспособности иметь детей и даже подтвердил ее документально.

– Иногда затруднения в зачатии ребенка у мужчин наступают после определенного события. С возрастом активность сперматозоидов у мужчины падает. Возможно, с Ликой все получилось, а после ее рождения возможность зачать от Павла Семеновича сошла к нулю. И когда он сдал анализы, то оказалось, что детей иметь не может.

– В любом случае я даже не представляю, с чего начать эти поиски предполагаемого наследника. Официально у Павла Семеновича была только дочь – Лика. И никакой другой родни.

– А что с его завещанием?

– В завещании в качестве наследницы указана Аглая Тихонова.

– Все-таки Аглая! Ну, как я и предполагал!

– И сразу предупрежу твой следующий вопрос. Насчет покупки домика в Италии мы никакой информации не нашли. Пока что никаких сделок с недвижимостью на имя Аглаи Тихоновой не зарегистрировано.

– А если сделка находится в стадии оформления? А сам объект расположен на территории другой страны?

– Ничего не могу тебе сказать. Нужно ждать.

На этом они и расстались. Шуринов отправился к семье, которая в отсутствие своей главы ничуть не скучала, а напротив, весело проводила время, катаясь на каруселях.

Стоило Шуринову уехать, как Саше пришло уведомление о новом сообщении в их чате секции. Олег писал, что внеочередное собрание будет проведено уже завтра. И настойчиво приглашал прийти всех, кому небезразлична судьба будущего их секции.

– Что же, я приду.

У него теперь имелись веские доказательства виновности Олега в той гнусной истории с ловушками для собак. И Саша хотел оказаться в ней на стороне правды.

Глава 13

Марина Захаровна находилась в совершенно разобранном состоянии. Саша поразился, когда увидел ее на другой день. Ему показалось, что женщина разом постарела лет на десять. В полном одиночестве она сидела за столом в президиуме собрания, на своем обычном месте, а рядом с ней не было ни единой живой души, кроме двух ее собак.

– Что вам от меня нужно, юноша? – спросила Марина Захаровна, когда Саша встал рядом с ней. – Зачем пришли? Тоже станете меня проклинать?

– Я приехал, чтобы вас поддержать. И… защитить!

Женщина вгляделась ему в глаза, а потом внезапно перешла на «ты».

– Проходи и садись, – кивнула она ему на стул рядом со своим. – Наверное, ты единственный, кто еще на моей стороне. Ты слышал, что кричали мне люди вчера на соревнованиях? Они желали моей смерти. Понимаю, что они были на эмоциях, но все же… Это было чудовищно!

Бард с Гердой тоже были тут, они поднялись, чтобы приветствовать Сашу. И кажется, были удивлены, что он пришел один. Они укоризненно взглянули, словно осуждая, что тот не привез им в компанию Барона и Банту. И Саша в который раз подумал, что он лишь очень приблизительно может себе представить, что на самом деле происходит в маленьких черепушках этих четвероногих друзей человека.

– А я вот верю в то, что вы не виноваты.

– Спасибо.

– И более того, у меня есть при себе доказательства вашей невиновности.

И Саша потряс своей сумкой с уликами, которые должны были помочь обелить доброе имя Марины Захаровны.

– Я знаю человека, который все это подстроил.

– Я тоже его знаю, – печально произнесла Марина Захаровна. – Что от этого толку, если у меня нет доказательств против Олега.

– Как? – поразился Саша. – Как вы поняли, что это Олег?

Саша чувствовал себя слегка уязвленным. Он-то думал, что один обо всем догадался. А оказалось, что Марина Захаровна куда умней его.

Она и сейчас все поняла и усмехнулась:

– Просто я женщина, у меня развита интуиция. А по поведению Олега все можно было понять. Он громче всех кричал, что меня нужно гнать в три шеи. И я знаю, что он давно ведет против меня подрывную деятельность в нашей секции. Мечтает занять мое кресло. Ну-ну! Это ему издалека кажется, что все так просто. А когда попытается… Мне даже страшно представить, куда могут завести его амбиции. Но главное даже не в этом. Причина ненависти ко мне Олега в том, что я прямо сказала, его Кокос больше не может участвовать в…

Но Марина Захаровна не договорила, как раз в это время в зал вошел Олег. Он сразу же увидел Сашу, который и не подумал пересесть подальше от Марины Захаровны. По лицу Олега мелькнула тень неудовольствия, но потом он решил, что нечего ему на таком ничтожестве концентрировать свое внимание, и предложил начать разбирательство. Держался Олег при этом так уверенно, словно выборы уже состоялись и он на них выиграл.

Затем, даже не спросив ни у кого слова, начал сыпать обвинениями в адрес их председателя. Саша чувствовал, как от гнева у него пылают кончики ушей, но ничего не мог с этим поделать. Он демонстративно извлек из сумки капканы, моток проволоки и сеть и разложил их на столе. Но даже это не заставило Олега смутиться и замолчать. Он лишь презрительно скривился в сторону Саши, мол, продался за печеньки, и продолжал говорить.

Сказано было много. Даже слишком много. Пойдя на поводу у своих эмоций, Олег наговорил в адрес Марины Захаровны лишнего. А дальше произошло нечто удивительное. Когда Олег закончил клеймить Марину Захаровну и выдохся, Саша, наоборот, сделал глубокий вдох, взял в руки приготовленные улики и начал вставать с места. Но еще раньше на ноги поднялись несколько старейших членов секции, которые подошли к Олегу, который радостно улыбался и явно ожидал, что ему сейчас начнут жать руки и хвалить за то, что он разоблачил врага. Но вместо этого произошло нечто совсем иное. Один из подошедших размахнулся и смачно дал Олегу по его улыбающейся морде.

Весь зал ахнул. Такого поворота Олег явно не ожидал. Он бы упал, но двое мужчин подхватили его и под белы рученьки выпроводили из зала. Все зрители рукоплескали происходящему и улыбались Марине Захаровне. А Саша, стоя в президиуме с зажатыми в одной руке капканами и мотком проволоки – в другой, чувствовал себя полным кретином.

Когда трое защитников вернулись, тот, кто дал Олегу в морду, подошел к Марине Захаровне и торжественно произнес:

– Дорогая наша Мариночка Захаровна. Никто из нас никогда в жизни не поверил бы ни одному слову этого мерзавца. Мы все знаем вас как глубоко порядочного и искренне преданного делу человека. А за этим хмырем уже не первый год тянется дурной запашок, только поймать за руку его пока что не удавалось.

– И очень хорошо, что именно сейчас он показал нам свое истинное нутро. У меня давно чесались руки начистить ему рыло, а теперь моя мечта осуществилась…

И они говорили еще много разных приятных слов, некоторые даже признавались в любви своей председательнице, так что Марина Захаровна совсем раскраснелась и заулыбалась словно юная девочка. Саше оставалось только хлопать глазами и стоять разинув рот. Оказывается, все и все вокруг него прекрасно понимали про Олега. Один он вел себя как полный дурак! Только вчера разглядел, что за тип был этот его приятель Олег. Саша чувствовал себя очень неловко. Он был смущен, и ему казалось, что он здорово опозорился перед людьми.

Но когда церемония обменом приятностями закончилась и все довольные сегодняшним вечером потянулись к выходу, Марина Захаровна попросила именно Сашу, чтобы он подвез ее до дома.

– Я должна тебя поблагодарить.

– Это за что же? Ведь я ровным счетом ничего не сделал.

– Но ведь ты хотел.

– Я даже рот не успел открыть.

– Ты не побоялся в одиночку выступить против всех. Ты же не знал, что они будут на моей стороне.

– Не знал.

– Вот видишь. Ты хотел меня защитить и ради этого не побоялся пойти даже против вашей с Олегом дружбы. Он ведь был твоим другом, я не ошибаюсь?

– Был. И теперь я даже рад, что за меня с Олегом разобрались другие люди.

– Все закончилось просто отлично. Но я хотела расспросить тебя о том, как продвигается расследование убийства Лики. Все-таки она мне не чужой человек. С ее отцом мы дружили с самого детства.

– Ого! Даже с детства?

– Жили в соседних домах, ходили в один класс.

– Значит, вы и его родителей знали?

– Конечно, я их знала! Более того, я часто бывала в гостях в их семье. Потом мои родители получили квартиру в другом районе города, мы уехали, а в зрелом возрасте мы с Павлом снова встретились и стали общаться уже на почве охотничьего собаководства.

Саша почувствовал, как волнение охватывает его целиком. Вот уж никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Они с Шуриновым ломали голову о том, где бы им найти свидетеля, который бы мог поведать семейные предания Павла Семеновича. А свидетель вот он, под самым боком!

– Расскажите мне! – воскликнул Саша. – Расскажите мне все, что вы про эту семью знаете!

– Милый мой, отчего такой ажиотаж? Уверяю, у них была очень приличная семья. Ни в чем предосудительном никто из них замечен не был.

– Совсем ни в чем?

Саша был так разочарован, что Марина Захаровна даже рассмеялась.

– Ты просто очарователен. Но что ты хотел узнать?

– Дело в том, что погибли все, кто в той или иной степени мог претендовать на наследство Павла Семеновича. Его любовница, которой он по завещанию оставил все свое имущество. Его дочка и ее муж, которые тоже могли бы потребовать свою долю. Все! Законных наследников не осталось.

– И ты думаешь, что у Павла Семеновича могли остаться какие-то отпрыски на стороне?

– Сын, например?

– Уверяю тебя, это невозможно. Паша никогда не согласился бы воспитывать Лику, окажись у него родные дети. Тем более сын! Да Павел мечтал о такой возможности! Но увы, врачи не оставили ему надежды. После того как он заподозрил свою жену в измене и развелся с ней, Паша очень долго страдал. Разрыв дался ему тяжелее, чем можно было предположить. Он перенес тяжелое заболевание, которое и поставило крест на его мечте о сыне или любом законном отпрыске. Осталась Лика, с происхождением которой было не все ясно. Но лучше уж такая дочь, чем совсем никакой. И Павел смирился. Позвал назад жену и согласился воспитывать ребенка. Но своей он Лику так никогда и не признал. Да, по всем документам она значилась его дочерью, но он считал ее всего лишь падчерицей, а себя ее отчимом.

– А что за семейная тайна была у его отца? Мы нашли дневники Натальи, жены Павла Семеновича, она в них намекает, что муж так болезненно отреагировал на ее якобы измену, потому что в семье его собственного отца произошло нечто подобное.

– Значит, Наталья даже дневнику не призналась в измене мужу? Интересно. Может, и впрямь там никакой измены не было, а Павел себе все накрутил? Ну, что Лика не была похожа на Павла, а была похожа на свою мать, так ведь такое часто случается. Не обязательно дети наследуют черты обоих своих родителей.

– Так что случилось в семье родителей Павла Семеновича?

– Ну, был у них один скелет в шкафу. Вернее, личный отцовский скелет. Дело в том, что отец Павла Семеновича перед тем, как жениться на его матери, имел продолжительные отношения с одной девушкой, которую обожал и на которой мечтал жениться. К сожалению, особа сия сих чувств не оценила и решилась на измену. Все открылось. И отец Павла Семеновича выгнал эту девушку из своей жизни и дома с позором. И почти незамедлительно женился на матери Павла Семеновича, которая была образчиком добропорядочности и хороших манер. Но та девушка время от времени возникала в их жизни. И Павел мне жаловался, что отец никак не может успокоиться, страдает и тоскует, хотя старается виду не показывать. И еще он говорил, что та особа родила ребенка, которого пыталась вручить их семье. Дескать, сама она его воспитать не может, а они богатые, они смогут.

– С какой это стати? Зачем этим людям был нужен чужой ребенок?

– Да ведь ребенок этот был как бы рожден от связи своей матери с отцом Павла Семеновича.

Саша насторожился:

– То есть у Павла Семеновича был брат?

– Или сестра. Он говорил, что там был ребенок. И раз уж брак с его матерью не был зарегистрирован, то и обязательства на его счет отец Павла Семеновича на себя брать не собирался. Не знаю, что там в итоге приключилось, но только хорошо все это не кончилось. Отец Павла Семеновича отказывался помогать этой женщине, и она то ли погибла, то ли куда-то исчезла, а ребенка забрали к себе какие-то родственники. Они же его и вырастили. Отец Павла Семеновича очень переживал всю эту историю, терзался сам и терзал близких. И хотя прилюдно он так никогда в полной мере и не признал, что ребенок и в самом деле мог родиться у его любовницы не только от ее связи со случайным хахалем, но и от него самого, тем не менее он до конца своих дней страдал и терзался от мысли, что, возможно, ребенок все же был от него.

– Коли так, взял бы сиротку на воспитание в свою семью. Или жена была не готова принять чужого младенца?

– Может, и так. Но помогать деньгами он точно мог. В деньгах их семья никогда стеснения не знала.

– Что же не помог?

– Ну а вдруг чужой ребенок-то? Что же он на чужого станет деньги тратить.

– А если свой?

– Вот, в том-то и дело. Отец Павла Семеновича даже ездил, смотрел на этого ребенка, возил своих друзей, чтобы они подтвердили его догадку. Про генетическую экспертизу в те времена никто и не слышал. И увы, на свою беду, этот малютка пошел в какую-то другую породу. От отца Павла Семеновича там не было ничего, это все признавали. И на этом все их близкие дружно и сошлись. Сказали, что нечего валять дурака, ребенок от кого-то другого и нечего потаскуху слушать, она просто оказалась в трудном положении и мечтала пристроить своего выродка в богатую семью. Так они сказали. Но сам мужчина до конца своих дней терзал себя. Вероятно, этому способствовало то, что ту женщину он очень любил, а она вон как с ним поступила. Да еще все время, пока была жива, устраивала скандалы и истерики, требуя признать этого ребенка. Кричала, что это несправедливо, что одно свое дитя отец растит в холе и неге, а старшего первенца выкинул на улицу и знать его не хочет.

– Значит, все-таки был мальчик! Поэтому отец так и страдал.

– Страдал, да. И Павел Семенович даже как-то высказывал осторожное предположение, что эти душевные терзания и стали причиной раннего ухода его отца из жизни. А сам Павел Семенович полагал этот случай основанием для его собственного несчастья.

– То есть то, что он не мог иметь своих детей, он считал карой за грех и жестокосердие его отца?

– Ну, такие мысли у него в голове крутились.

– Но поправьте меня, если я ошибусь. Ведь эта история с отцом Павла Семеновича случилась еще до рождения самого Павла Семеновича?

– Конечно. Двумя или даже тремя годами раньше.

– Значит, если ребенок и был, то он должен был быть уже глубоко пожилым человеком. А вы на соревнованиях видели молодого мужчину?

– Не мальчика, конечно. Средних лет. Тридцать… тридцать пять, возможно.

– И сам незаконный ребенок был совсем не похож на отца Павла Семеновича?

– Да! А вот Павел Семенович как раз унаследовал от отца свою внешность. Они были очень похожи. Высокие, худощавые, с длинными хрящеватыми носами и колючим взглядом. Не красавцы, но что-то в их внешности было такое, что привлекало внимание женщин.

– А не мог ли сам Павел Семенович уже в зрелом возрасте попытаться разыскать своего брата?

– Или сестру. Напоминаю, что он не знал, о ком конкретно идет речь. В разговорах его родителей всегда упоминался просто ребенок, безотносительно его пола. Но у самого Павла Семеновича интерес к этой теме был чисто гипотетический. Разыскивать своего брата или сестру, чтобы поделиться с ним или ней наследством родителей? Нет, на такой подвиг Павел Семенович был не готов. Это я точно знаю, потому что изучила его характер. А просто повиниться, так что толку для этого их искать? Павел понимал, что без раздела полученного в наследство от отца имущества с предполагаемым братом или сестрой не будет ему никакого настоящего прощения, получится просто жалкий фарс, нелепый водевиль. Но при этом расставаться даже с частью полученного от отца наследства Павел не собирался. Вот и не искал родственника. Ограничивался одними лишь разговорами о том, как тяжело ложатся грехи отцов на плечи их детей.

– А эта женщина – мать ребенка, она кем была?

– Ничего не знаю! Но думаю, что семья у нее вряд ли была благополучная. В приличной семье дочь бы не оставили на улице. Да и не стала бы девушка из приличной семьи сожительствовать с мужчиной до брака. В те годы с этим было куда строже, чем сейчас. Родители ничем не могли ей помочь. Поэтому она осталась в бедственном положении и сначала просто молила отца ребенка о помощи. А когда поняла, что помощи она от него не дождется, прокляла и его, и всех его близких и… исчезла.

– Ну а ребенок-то? Известно о его судьбе хоть что-нибудь?

– Нет. Ничего.

Это было полное фиаско. С одной стороны, Саша узнал так много, а с другой – совсем ничего. Он не знал ни имени любовницы отца Павла Семеновича, ни имени рожденного от этой связи ребенка, и даже насчет его пола возникали сомнения.

И все же Саша не терял надежды и позвонил с новостями Шуринову. Тот отнесся к добытой Сашей информации с осторожным оптимизмом.

– Попытаемся найти, конечно, но ты же понимаешь, как это трудно. Любовная драма случилась много десятков лет назад. Все свидетели, если они имелись, либо все позабыли, либо попросту умерли. А в архивных документах, как я понимаю, искать нечего? Брак с этой девицей зарегистрирован не был? И родившегося ребенка на свое имя мужик записать не захотел?

– Именно так.

– Тогда я даже не знаю, что тебе и сказать. Шансов, что мы найдем этого ребенка, примерно ноль целых и ноль, ноль, ноль… тысячных.

– Может, кто-то из соседей вспомнит эту девушку?

– Съезди. Поспрашивай.

В голосе Шуринова слышалось откровенное сомнение. И своих людей он Саше в помощь не предложил.

У самого Саши, когда он представил, как будет тыкаться по квартирам с целью найти жильцов, которые могли бы помнить историю более чем пятидесятилетней давности, становилось тухло на душе.

И все же он решил не подавать виду и бодро произнес:

– Ладно, у меня сейчас есть еще одно небольшое дельце, а потом я поеду к дому Павла Семеновича, похожу там и поспрашиваю людей.

Шуринов восхитился:

– Вот ты настырный! Так уж и быть, я тоже подъеду. Вдвоем оно сподручней будет.

На этом и договорились.

Глава 14

Куда направился затем вечно занятый Шуринов, об этом история умалчивает. А вот Саша отправился на встречу с девушкой-агентом Аленой, обещавшей свести его с нужными людьми из банка, которые должны были помочь Саше получить гипотетическое наследство раньше законного времени. Разумеется, никакого наследства у Саши не было, да и откуда ему было взяться, если оба его родителя были живы, здоровы и вполне благополучны и планировали прожить как минимум два века на двоих.

Но агенту знать об этом было совсем не обязательно. Сначала Саша надеялся выведать у Алены подробности сделки, заключенной Аглаей с целью покупки домика в Италии. Но Алена была при встрече так сухо деловита, что Саша передумал заводить с ней сейчас этот разговор. Алену мог насторожить его интерес к чужим сделкам. И Саша решил отложить этот разговор до более подходящего времени, когда они с Аленой немного подружатся.

– Вы захватили с собой копии документов о собственности, которая должна была отойти вам по наследству?

– Конечно! – соврал Саша. – Они всегда у меня с собой.

– Всегда?

– Ношу их с собой! Мало ли, пригодятся!

Кажется, Алена решила, что у Саши с головой не совсем в порядке. Но это его вполне устраивало. С дурачков какой спрос?

– Вот мы и пришли!

– Это тут?

Саша с изумлением оглядел неказистую дверь, над которой была криво приколочена вывеска с надписью «Прием вкладов у населения. Выплата процентов ежедневно».

– Заходите. Не стесняйтесь. Нас уже ждут.

Честно сказать, банк, который должен был выкупить у него наследство, Сашу не слишком впечатлил. Был он не очень похож на банк, а скорее на какую-то ростовщическую лавочку, где выдают быстрые кредиты под высокие проценты и мгновенные уже совсем под огромные. В другое время Саша в такое место не сунулся бы и под страхом санкций. Но сегодня выбора у него не было. Ему предстояло выяснить, могла ли Аглая получить в этом «банке» деньги под залог своего неполученного наследства. Ради этого Саша готов был рискнуть.

Единственное, что смущало Сашу, будут ли с ним разговаривать без документов? Но оказалось, что будут. Разговаривали с ним двое молодых людей, похожих на хищных рыб, одновременно зубастых и скользких до невозможности. Казалось, что их целиком окунули в бочку с растительным маслом, и теперь их как ни возьми в руки, все выскользнут.

– У меня несколько проблем, – сразу же сообщил им Саша. – Но мне сказали, что за определенное вознаграждение вы поможете мне их решить. Могу узнать, велико ли оно?

– Все зависит от размера вашей проблемы. Какая у вас ситуация?

– Одна моя пожилая знакомая пару месяцев назад отписала на меня свою недвижимость и бизнес. Теперь она умерла. И я хочу вступить в права наследства. Но обстоятельства таковы, что я не могу затягивать это дело на целых полгода, мне необходимо уехать из страны как можно скорей и назад не возвращаться в ближайшие годы. В таком случае я ведь могу потерять свое право на наследство?

– Вы можете попытаться оформить наследство через доверенное лицо.

– А если на мое имущество будет наложен арест?

– В этом случае гарантий вам никто не даст. Можете выиграть дело, а можете потерять все.

– Этого я и боюсь! Я не хочу рисковать. Хочу взять, что мне причитается, и слинять из страны.

– То есть вы хотите получить от нас деньги в обмен на наследство? Сразу спрошу, есть ли у вашей знакомой дети или муж?

– Что вы! Я бы не позволил себе встречаться с замужней дамой. Она вдова!

– Прекрасно. А дети у нее имеются?

– Есть сын. Но он совершеннолетний.

– Все равно тут могут возникнуть некоторые трудности. Но все преодолимо! Абсолютно все! Теперь о размере вашего предполагаемого наследства. Насколько оно велико?

– Ну, оценочной документации я с собой не захватил…

– Не беда, давайте документы на недвижимость и бизнес.

– Кажется, я тоже их где-то оставил.

– Наследственное дело уже открыто? Тогда мы по базе данных увидим, что вам полагается по завещанию.

И они потянулись к компьютеру, явно собираясь выполнить свое намерение. Саша даже вспотел от волнения. Проклятый прогресс и хакерские штучки! Откуда-то у этих жуликов появился доступ в единую базу, доступную для нотариусов. Сейчас они вобьют фамилию Саши и поймут, что он пытается обвести их вокруг пальца. Никакого наследства ему не причитается.

– Паспорт ваш можно?

Саша похлопал себя по карманам и сделал вид, будто бы ужасно огорчен.

– И паспорт забыл.

Кажется, такого на памяти сотрудников банка еще не бывало. Они смотрели на Сашу с любопытством. Но тот уже сообразил, как можно выкрутиться:

– А просто по фамилии можно посмотреть?

– Пока можно. Но учтите, если вы решите сотрудничать с нами и впредь, то следующий разговор может состояться только при наличии у вас хоть каких-то документов. Мы не можем доверять вам просто на слово. Чтобы начать работать над устранением вашей проблемы, мы должны четко представлять, в чем она состоит.

– Конечно, я понимаю. Но для начала можно ведь и так?

И Саша назвал фамилию своего приятеля Славки, у которого недавно умерла тетка.

– Да, такое дело открыто. Но тут я вижу дачу и гараж. А вы говорили про недвижимость и бизнес.

– А что дача – это не недвижимость? Разве на даче нельзя жить? Очень даже можно. А в гараже шиномонтажка открыта. Чем не бизнес?

Вся троица как-то поскучнела. Один из сотрудников даже ушел, явно давая понять, что дело слишком мелкое, чтобы иметь с ним дело. А у Алены вид был до крайности озадаченный, кажется, она прикидывала, как этот ее клиент при столь мизерном наследстве собирается переселяться на озера в Италию.

Саша улучил момент и шепнул ей:

– У меня есть еще и другие деньги! Просто мне немного не хватает.

И Алена снова стала ему улыбаться, хотя и чуточку натянуто.

– А когда я могу получить деньги?

– Ну… Кстати, почему вы нам не сказали, что покойная приходилась вам теткой?

Они и это узнали! Саша невольно почувствовал уважение к этому синдикату. Невзирая на неказистую вывеску, дело свое они знали превосходно.

– И я не вижу тут никакой близкой родни, кроме вас, – задумчиво произнес сотрудник «банка», не сводя глаз с экрана. – Собственно говоря, оспорить завещание просто некому. Вы и так являетесь ее ближайшим родственником.

– Так и есть. И это что-то меняет?

– Многое, и для вас в лучшую сторону. Сумма к выплате может оказаться гораздо выше, чем в том случае, когда имеются наследники-конкуренты. Ведь, получив от нас деньги, вы больше не интересуетесь дальнейшей судьбой своего наследства, уезжаете в теплые края и наслаждаетесь там жизнью. А нам приходится зачастую вступать в настоящую битву с прямыми наследниками. Это один случай. И совсем другое дело, когда таковых наследников на горизонте не имеется вовсе. Это существенно облегчает вступление в права наследования. Сейчас я направлю вас к Константину Семеновичу.

– А Константин Семенович?..

– Это наш главный экономист. Он вам все объяснит уже в деталях. И с ним вы обговорите конечную сумму, которую наш банк готов вам выплатить.

Саша поднялся со своего места, ощущая в груди странный трепет. Алена с ним не пошла, осталась в главном зале. А за заветной дверью находился небольшой кабинет, где Саша увидел стол, за которым сидел худощавый мужчина с костистым лицом и умными глазами. Его длинный нос нависал над лицом, подобно клюву аиста. И еще прежде, чем Саша взглянул в глаза этому человеку, он его уже узнал. Но самое скверное было то, что и этот человек, похоже, узнал его тоже.

Какое-то время они просто молча смотрели друг на друга. Каждый пытался понять, что эта встреча может означать лично для него.

Первым пришел к какому-то определенному выводу Сашин противник. Он поднялся со своего стула, и тут стало видно, какое у него нескладное туловище и какой он худой.

– Проходите, – предложил он Саше и указал на стоящий стул. – Садитесь.

Саша сел. Собственно говоря, ничего другого ему и не оставалось. Бежать было уже поздно. Да и не за этим он пришел сюда. Сейчас Саша пытался судорожно сообразить, как ему вести себя дальше. Он узнал этого тощего типа, был почти на сто процентов уверен, что именно его видел на собачьих бегах возле желтой палатки в синей бейсболке. И его же затем видел на видеозаписи из ресторана, где этот тип щеголял уже в балахоне официанта с роскошной золотой змеей на спине.

Между тем Константин Семенович закрыл дверь. И когда Саша услышал, как щелкнул замок в двери, сердце у него ушло в пятки. Но пока что никто ему не угрожал. Константин Семенович вернулся на свое место, сел и устремил задумчивый взгляд на Сашу. Было видно, что он тоже не вполне понимает, как ему вести себя дальше.

– Что же мне с вами делать?

– Дать денег и отпустить.

Константин Семенович посмотрел на экран компьютера, стоящего перед ним.

– Это ваше имущество? – спросил он.

– Да, мое!

– Дача и гараж?

– Да!

– И сколько же вы надеетесь получить?

– Это вы мне скажите!

Саша нарочно держался с вызовом, надеясь, спровоцировать ответный выплеск эмоций. Но Константин Семенович был непробиваем. Не повышая голоса, он назвал Саше какую-то сумму, которую юноша счел приемлемой. Он даже удивился, потому что ожидал услышать нечто совсем другое. А так у него появлялась надежда, что все еще может закончиться благополучно. Напрасно он испугался. Этот человек его не узнал. Он принял его за очередного клиента.

– Могу я поинтересоваться номером вашего телефона?

Саша машинально ответил. Константин Семенович странно хмыкнул, глядя на экран своего компьютера, и Саша слишком поздно понял, что дал маху. Номер телефона был привязан к его настоящему имени и фамилии, а вовсе не к данным Славки, чьим именем назвался Саша. Но Константина Семеновича это ничуть не смутило.

– Деньги переведены на ваш счет, – произнес он. – Все в порядке.

Именно к нему приходила Аглая, теперь Саша был в этом совершенно уверен. И она получила деньги. И денег этих было много, потому что наследство у нее было тоже большим. Это вам не какая-то дача с гаражом. Выплата Аглае была значительной. Но никаких денег у Аглаи обнаружено не было. Ни денег, ни дома. Исчезновение денег могло стать еще одним поводом для ее убийства.

Они еще какое-то время поговорили, после чего Константин Семенович сказал, что очень рад, что они обо всем так быстро и легко договорились. И что так будет лучше для них всех.

– И в первую очередь для вас самого, – многозначительно произнес он. – Но только учтите, платим мы щедро, но, в свою очередь, умеем следить за тем, чтобы наши интересы соблюдались.

После чего он встал и открыл дверь, лично проводив Сашу до выхода.

Оказавшись за порогом, Саша не стал ждать Алену, а вместо этого припустил во все лопатки. Скорее! Прочь из этого места!

Рука сама потянулась за телефоном, чтобы позвонить Шуринову.

И как только тот ответил, Саша воскликнул:

– Я нашел его! Нашел типа в синей бейсболке. Он тут!

В этот момент в телефоне что-то пикнуло, Саша взглянул. Это было уведомление из его банка о том, что на его счет поступила сумма.

Увидев цифры, глаза у Саши округлились.

– Кого ты нашел? – спросил из трубки Шуринов.

– Нашего официанта из «Гремучей ивы», – машинально ответил ему Саша, все еще не в силах понять, что может значить этот денежный перевод, сделанный на его имя.

Это должно было значить что-то очень важное, но что именно, Саша понять не мог, потому что ему мешал Шуринов, который допытывался:

– Где ты? Куда мне приехать?

– Подожди, я сейчас тебе сам перезвоню.

Саша открыл сообщение и долго тупо на него смотрел. Да, всего минуту назад ему был сделан перевод на сумму в пять миллионов рублей. Он не ошибся в количестве нулей, это были именно они, заветные миллиончики. Но кто и за что заплатил Саше такую внушительную сумму?

– Ведь эти из «банка» не могли мне заплатить, я не предоставил им никаких документов. А они четко сказали, деньги только после…

И тут Саша умолк, потому что до него дошло.

– Он меня все-таки узнал! Этот Константин Семенович прекрасно понял, кто я такой! Он меня раскусил! Понял, что я никакой не наследник, а явился по его душу. Он понял, что я каким-то образом докопался, что он замешан в деле с убийствами Лики, Димы и Аглаи. И эти деньги взятка! Взятка мне за то, чтобы я молчал про него!

И тут Саше стало слегка не по себе. Все-таки деньги он, получается, взял. А Шуринову все равно позвонил. В ушах зазвучал голос тощего Константина Семеновича: «Мы умеем следить за тем, чтобы наши интересы соблюдались!»

– Блин! – выдохнул Саша. – Блин блинский! Похоже, что я здорово влип! Надо срочно разметать всю эту шарашкину контору. Константин этот Семенович точно замешан в убийстве Аглаи и Лики. Звоню Шуринову, пусть приезжает, задерживает и допрашивает этого типа. Уверен, какая-нибудь связь между этим мужиком и девушками обязательно найдется.

И Саша снова вызвал Шуринова. Но к его удивлению, звонок не пошел.

– Связи нет, что ли?

Учитывая, что он находился под открытым небом и в центре крупного мегаполиса, то такая возможность равнялась практически нулю. И черточки на экране говорили, что связь доступна в полном объеме. И все же позвонить Саша не мог.

– Мне это не нравится. Совсем не нравится.

И Саша ускорил шаги, стремясь уйти как можно дальше от этого нехорошего места. Но было уже поздно. Как ни торопился Саша, а те, кто пошел за ним, действовали быстрее. И уже в следующее мгновение Саша ощутил, как на голову ему опускается что-то вроде темной ткани, потом он почувствовал сильную боль в затылке, и вокруг него наступила благодатная тьма.

Когда Саша очнулся, то сперва подумал, что ослеп. Вокруг было темно. Саша попытался пошевелиться, но и это у него не получилось. Руки и ноги были крепко связаны. А вот кляпа во рту не было. И Саша попытался позвать на помощь.

– Эй! – слабым голосом произнес он. – Кто-нибудь! Помогите!

Крикнул и прислушался. Вроде бы над головой раздавались какие-то шаги. Потом Саше в лицо ударил такой яркий луч света, что он зажмурился от резкой боли в глазах, успевших привыкнуть к окружающей Сашу темноте. Чьи-то грубые руки подняли Сашу и прислонили к стене. Затем под него подпихнули табурет, на который он и рухнул. Моргая, он пытался привыкнуть к свету. Но пока что мог видеть только темные фигуры, которые ходили перед ним.

Но постепенно глаза Саши адаптировались к свету, и он смог видеть, кто перед ним.

– Это вы! – ахнул он больше от неожиданности, потому что совсем не чувствовал себя удивленным.

Чего-то в этом роде Саша и ожидал.

Да, перед ним был тот самый тощий Константин Семенович, который сидел на стуле и с какой-то тоской во взгляде рассматривал Сашу. За его спиной застыли двое крепких мужчин, в которых Саша узнал охранников из «банка». И чувство досады захлестнуло Сашу с головой. Ведь чувствовал же, что не стоит соваться в одиночку в эту гнилую контору. Так нет же, геройствовать потянуло!

Он снова попытался шевельнуть руками, и это не укрылось от его противника.

– Учти, – произнес Константин Семенович, – настроен я серьезно. И от тебя одного зависит, выйдешь ли ты отсюда живым или не выйдешь вовсе. Все теперь зависит от степени твоей откровенности. Скажешь правду, я подумаю на твой счет. Вздумаешь юлить, сначала мои люди сделают тебе больно, даже очень больно, а потом все равно убьют. Так что, поговорим по душам или?..

– Диалог! – воскликнул Саша. – Я выбираю диалог!

Константин Семенович кивнул охранникам, которые тут же послушно утопали прочь, прикрыв за собой тяжелую дверь. Все слабо доносящиеся снаружи звуки тут же отрезало. Стало глухо, как в подземелье. И Саша понял, что находится в подвале, специально оборудованном для таких вот «задушевных разговоров». Знать бы еще, где этот подвал находится. И смогут ли Сашу когда-нибудь найти в нем его друзья.

Между тем Константин Семенович заговорил:

– То, что ты меня узнал, это я понял сразу, как только ты вошел в мой кабинет. Ты совершенно не умеешь скрывать свои чувства. Если хочешь выжить в этом мире, над этой проблемой тебе еще предстоит поработать. Непроницаемое лицо во многих случаях может спасти тебе жизнь. Запомни это.

– А вы прячьте глаза, – дал ему совет Саша. – По лицу у вас, может, ничего и не понять, а вот глаза выдают. Когда вы меня увидели, в них появился страх.

– Спасибо, учту. Значит, договорились, ты следишь за лицом, я, за выражением глаз.

Он говорил так, словно намеревался сдержать обещание и отпустить Сашу, если тот будет откровенен. Но Саша не поддался на эту уловку. И видимо, эти чувства отразились у него на лице.

– Не веришь ты мне, – печально улыбнулся Константин Семенович. – Не веришь, что я тебя отпущу.

– Не верю!

– И напрасно. Проливать кровь – это не мое амплуа. Я вовсе не стремлюсь к кровопролитию.

Саша решил не церемониться и рубанул сразу сплеча:

– Тогда зачем ты убил Лику?

Константин Семенович долго думал прежде, чем ответить. Кажется, призывающий к откровенности Сашу, сам он не был уверен, что нужно откровенничать.

И все же он произнес:

– Вся эта история случилась по вине одной лишь Аглаи. Мерзкая лживая бабенка! Она хотела побыстрее свалить из страны, но не хотела терять наследство, которое ей отписал ее любовник.

– К чему такая срочность?

– Смерть ее кавалера вызвала подозрения у следователя. Он навестил ее дома, вроде как случайную свидетельницу, но при этом начал задавать Аглае вопросы по поводу ее работы, медицинских препаратов, которые есть у них в аптеке. Потом вызвал Аглаю к себе на допрос и напугал ее тем самым до такой степени, что она решила больше не ждать и бежать прочь, пока не оказалась за решеткой.

– Но тем самым она как бы признавалась в том, что причастна к смерти Павла Семеновича.

– Так она и была причастна, – произнес Константин. – Сначала вступила со стариком в интимную связь, потом сварганила фальшивое завещание, а затем отравила его.

– Отравила?

– Действовала хитро, будто бы во благо. Пригласила к себе, напоила кофе с растворенным в нем препаратом для учащения сердцебиения. Когда он пожаловался на тахикардию, вколола ему какую-то дрянь, от которой ему стало сначала лучше, а затем совсем плохо. И придя домой, он скончался. Я знаю это совершенно точно, она сама мне в этом призналась. Но она была уверена, что вина ее недоказуема и что из благословенной Италии наши следователи ее достать не смогут. А вот окажись она в следственном изоляторе, из нее могли бы выдавить признание. Этого она и боялась, поэтому надумала бежать из страны как можно быстрее.

– Я понял, Аглая помогла Павлу Семеновичу в скорейшем переходе в мир иной. Но при чем тут Лика? Зачем тебе или Аглае было нужно отнимать у нее жизнь? Или вы все трое были в сговоре?

Константин устремил взгляд куда-то вдаль и тяжело вздохнул:

– Это просто какая-то цепь невероятных и нелепых случайностей, которая пусть и не по нашей воле, но в итоге свела нас всех вместе. А началось все с того, что ко мне пришла некая Аглая Тихонова и попросила о помощи, которую я уже многократно оказывал другим людям и всегда успешно. Но в этот раз все пошло не так.

Когда очередная клиентка пересекла порог его рабочего кабинета, Константин не почувствовал ничего, кроме легкого любопытства. Мысль о том, что под обликом симпатичной молодой женщины скрывается посланница судьбы, даже не пришла ему в голову. Но уже с первых произнесенных ею слов мужчина почувствовал, как сердце у него стучит все чаще и чаще.

– Аглая заявила мне, что является наследницей по завещанию некоего Павла Семеновича Кононова. Увы, эта фамилия была мне хорошо знакома. В нашей семье эту фамилию проклинали столько раз, сколько речь заходила о прошлом. И конечно, я не мог не насторожиться. Кроме того, сочетание имени Павла и отчества Семеновича тоже вызывало у меня определенные ассоциации. Дело в том, что мой отец и Павел Семенович приходились друг другу единокровными братьями. Знаешь, что это значит?

– Отец у них был один, – кивнул головой Саша, – а матери разные.

– Вот именно. Загвоздка только в том, что Павла их общий отец признал, а второго своего сына, которого даже назвали в его честь Семеном, нет.

– Этот Семен и был твоим отцом?

– Да. И судьба его сложилась несладко. Без поддержки родного отца он был обречен выживать из милости у родственников его матери, которая уехала на заработки и тоже куда-то пропала. Вернулась она, когда ее сын был уже фактически взрослым. И помощи от нее снова никакой не было. Мой отец еще вынужден был содержать свою непутевую мамашу. В общем, горя он в своей жизни хлебнул в избытке. И я не могу его упрекать в том, что он рано пошел по кривой дорожке, стал выпивать и скончался гораздо раньше положенного ему срока. Но всякий раз, когда он напивался, а случалось это изо дня в день с печальным постоянством, он вслух проклинал своего отца и твердил, что если бы тот признал его, то все могло бы пойти иначе.

– И он был прав.

– Я тоже всегда так считал, – кивнул Константин. – И винил деда в тех несчастьях, которые выпали на долю моей бабки по отцовской линии и самого отца. Но что толку, если ни мой отец, ни я ничего не могли поделать с этой несправедливостью? Оставалось смириться и жить своей жизнью, уповая на то, что когда-нибудь возмездие падет на голову того, кто поступил с нами так жестоко.

– Но одними упованиями дело ведь не ограничилось?

– Аглая эта… искусительница. Явилась ко мне. Выложила бумаги. А в завещании черным по белому написано, что Павел Семенович Кононов желает видеть своей наследницей именно ее – Аглаю Тихонову. Разумеется, я пожелал узнать, кем она приходится покойному. И услышал, что фактически никем! То есть мой дед не пожелал поддержать даже жалкой копейкой родного сына и брошенную им женщину, но при этом его возлюбленный сынок решил отдать все нажитое состояние какой-то посторонней бабе! А ведь в этом состоянии была и наша доля тоже! Моего покойного отца и меня, как его наследника! Половина, так уж точно!

– Действительно, очень несправедливо получилось.

– Я именно так и подумал. Меня как током ударило. Прямо озарение какое-то случилось, и я твердо решил. Не получит эта баба ни копейки! Не заслуживает. Вот он шанс, которого столько лет ждал мой отец. Пусть он его при жизни и не дождался, но зато дождался я – его сын! Еще до того, как она заговорила, я уже знал, что вот он мой счастливый случай, чтобы переломить ход событий и восстановить справедливость.

– И обогатиться.

– И это тоже. Ну а почему деньги нашей семьи должны были достаться какой-то там пришлой бабенке, которая даже не стала скрывать, что боится, как бы ее не обвинили в смерти ее любовника, который, на минуточку, приходился мне родным дядькой! Это было даже невозможно представить, чтобы я позволил преступнице уйти от ответа!

– Что же было дальше? В таких случаях ведь идут в полицию?

Про полицию Саша упомянул нарочно, прекрасно понимая, что ни в какую полицию Константин с его мутным бизнесом никогда бы не пошел. И угадал правильно.

– Полиция! – Константин сморщился от одного этого слова. – Чем бы она помогла, эта полиция? Доказательств своего родства с покойным Павлом Семеновичем у меня не было. Слова моих отца с матерью? Так они к этому времени оба уже были на том свете. Кто стал бы меня слушать? И потом… Даже если бы Аглаю и засадили за решетку, что мне в этом проку? Ее наследство все равно мне бы не досталось.

– И ты уговорил Аглаю обналичить ее наследство через ваш, с позволения сказать, банк!

– Законным или даже почти законным путем мне эти деньги точно бы не достались. Я понимал, что Аглае придется исчезнуть, чтобы освободить мне путь к состоянию моих предков. Аглая была неглупа, но и я не первый год в своем бизнесе и знаю все лазейки, которые позволяют законно или почти законно обходить тот самый закон.

И дальше Константин, ничуть не смущаясь, начал свое повествование о том, какими полными опасностей и трудностей путями ему пришлось идти к наследству, которое он считал своим, ну, или почти своим, что для этого человека было в общем-то вещами равнозначными.

Глава 15

Первое, что двигало Константином на этом пути, была давняя обида на деда, который не пожелал признать своего сына, и оттого жизнь у последнего пошла наперекосяк. Соответственно, и сам Константин не получил в детстве от ущемленного в своих правах папаши никакого материального вспомоществования. Тот факт, что его папенька вместо того, чтобы активно кушать водку, мог бы сначала хорошо учиться, потом усердно работать и, наверное, что-то сумел бы скопить и оставить своему сыночку, в голову Константину не приходил.

Виноват дед и его законная семья. И точка! А все они, включая бедненьких папу и бабушку, были своими жадными, злыми и богатыми родственниками глубоко обиженные люди. С точки зрения такой позиции, чувства Константина были где-то даже и оправданны. Во всяком случае, в его собственных глазах он творил правое дело, возвращал украденное наследство тем, кому оно и предназначалось. Но вот его дальнейшее поведение не укладывалось уже ни в какие нормы морали.

И Саша попытался вернуть Константина к его рассказу.

– Итак, – произнес он, – Аглая явилась к тебе в кабинет и поделилась своим планом побега из страны.

– Как только я понял, кто она такая и о чьем наследстве идет речь, я уже не мог просто так ее отпустить. И сделал все, чтобы она заинтересовалась мной и моим предложением. Я даже сделал вид, что поражен ее женским шармом и намерен немножечко приударить за ней. Обычно женщинам льстит мое внимание. Я человек к ним нетребовательный, но в то же время щедрый. Женщинам нравится, когда на них тратят деньги, ничего не требуя с них за это взамен. Тогда они по большей части располагаются к дарителю нежными чувствами и сами готовы его одаривать сверх всякой меры и без всяких просьб. Аглая не стала исключением. Так как я убедил ее, что деньги на ее счет от нашего «банка» поступят уже в самое ближайшее время, то она считала, что дело сделано, вскоре она будет в безопасности в другой стране, и ей можно немножко расслабиться за чашечкой оплаченного мной кофе и десертом. Она выпила, разговорилась, и я узнал, что у ее любовника, которого она столь ловко и виртуозно окрутила, имеется дочь, которую он терпеть не может. Это первое упоминание о Лике взволновало меня необычайно.

– Почему?

– Сложно объяснить. Наверное, потому что девочка приходилась мне родней и в то же время была не нужна своему отцу. Дело было в том, что мой отец тоже был таким вот отверженным ребенком. И мне ее боль была хорошо понятна. К тому же, со слов Аглаи, я быстро понял, что ее связь с этой девушкой куда сложнее и глубже, чем если бы они просто были наследницами одного человека.

– Что ты имеешь в виду?

– Я обмолвками Аглаи тоже заинтересовался и провел свое собственное маленькое расследование. Что-то мне выболтала сама Аглая, которая после влитого в ее кофе ликера почти совсем перестала стесняться меня. И считая, что мы с ней в некотором роде стали сообщниками, болтала напропалую. Что-то я впоследствии выведал уже у самой Лики.

– Так вы с ней были знакомы!

– Я просто не мог упустить такой шанс. Фактически мы приходились друг другу близкой родней, двоюродные брат и сестра. Лично я всегда мечтал о родной душе, и я полетел к Лике как на крыльях.

– Зачем же ты эту родную свою душу потом убил?

– Я не убивал Лику. С чего ты это взял?

Как это с чего? Саша даже растерялся.

– Ты был на собачьих бегах.

– И что?

– Жил в одной палатке с Ликой.

– Вместе приехали, вместе и находились.

– Да еще ты маскировался под участника команды москвичей. Стянул их форменную футболку и бейсболку.

– Меня об этом попросила сама Лика. Сделано это было с целью дискредитировать ту команду участием в игре на тотализаторе. Не знаю, зачем это потребовалось Лике, мне она объяснила, что ее об этом, в свою очередь, попросила ее сообщница, с которой они на пару и организовали прием ставок. Та сказала Лике, пусть все вокруг думают, что москвичи в этом деле с тотализатором замешаны, раз все время шмыгают туда-обратно, а мы с тобой останемся в стороне.

Ах, Марина Захаровна! Не все-то вы рассказали! Но в данном случае это было уже не важно. Сейчас Сашу куда более интересовал вопрос, кто же убил Лику.

И Саша буквально выпалил этим вопросом в лицо Константину. Но тот не смутился. И глаз не отвел.

– Я ведь не все время сидел в палатке, – объяснил он. – Время от времени выходил на разведку. Отсутствовал от нескольких минут до получаса. И когда в очередной раз вернулся, то обнаружил Лику уже без чувств. Думаю, что ее убил Дима.

– Что за чушь? Димы даже не было на бегах.

– То, что ты его не заметил, еще не значит, что его там не было. Он там был. Я его видел. Даже подумал, что он приревновал свою жену и следит за ней. Уверен, что он и убил Лику. И думаю, что Лика пыталась сопротивляться, потому что в палатке все было перевернуто вверх дном.

– Но зачем он ее убил?

– Почти уверен, что его подбила на это Аглая. Сто процентов дать не могу, но такие штучки были вполне в ее духе.

– А она-то как могла повлиять на Диму? И зачем ему было слушаться какую-то там Аглаю, если он любил Лику?

– Значит, не так уж сильно он ее и любил. Или, во всяком случае, деньги он любил куда сильнее. Ладно, попытаюсь объяснить, что за отношения связывали этих троих, тогда тебе многое станет понятным. Дело в том, что Аглая торговала из-под полы дефицитными в определенных кругах медикаментами и имела с этого неплохой побочный доход.

– Это я знаю.

– Дима был в числе тех, через кого она реализовывала товар. И Аглая появилась в жизни Димы задолго до его женитьбы.

– Эти двое вместе прокручивали делишки, это я тоже знаю.

– Но дело в том, что Лика тоже была не совсем безгрешна. Ее страшно расстраивало, что отец заграбастал все имущество себе. Обобрал ее. Лика, как и многие в наши дни, очень хотела денег. И они с Димой разработали план, если Павел Семенович скоропостижно скончается, то все его состояние отойдет единственной наследнице – Лике.

– А Аглая тогда тут при чем?

– Аглае требовалось осуществить самую тонкую и деликатную часть работы. Она должна была войти в доверие к Павлу Семеновичу и начать его «лечение», которое в скором времени свело бы старика в могилу. Ни Дима, ни Лика не могли взять эту миссию на себя. Во-первых, потому что Павел Семенович их бы и на пушечный выстрел к себе не подпустил. А во‐вторых, им требовалось безупречное алиби.

– Ну да, Лика ведь должна была стать наследницей, – пробормотал Саша. – Понятно, почему она не могла мелькать возле папочки. Но Аглая решила перетянуть одеяло на себя? Она решила кинуть своих сообщников?

– Не сразу, но такая мысль у нее возникла. Сначала она старалась очаровать Павла Семеновича из-за обещанного ей Димой и Ликой вознаграждения. Но когда старик столь сильно расположился к симпатичной провизорше, Аглая решила, зачем ей часть, если она может схватить все целиком!

– И назначила себя наследницей по завещанию!

– Она уверяла, что завещание подлинное, но я ей не очень верю. Впрочем, теперь проверять его уже некому.

– И Аглая даже не побоялась, что ее заподозрят в причастности к смерти Павла Семеновича?

– Жадность в тот миг одержала в ней верх над здравым смыслом. Но обиженные Дима с Ликой решили стукнуть на Аглаю в полицию. И сообщили, что смерть Павла Семеновича вовсе не является естественной. К Аглае пришел следователь, потом вызвал ее к себе, и Аглая ударилась в панику. Она понимала, если ее арестуют, то она может не выдержать давления следствия и расскажет правду.

– С ней все понятно. А Лика? Ее смерть?

– Это на совести Димы.

– Но зачем Диме убивать жену? Они же были вместе!

– Вместе они были до той поры, пока Дима считал, что Лика огребет состояние своего папеньки. Как только Дима понял, что Лика в пролете, а деньги достанутся Аглае, он переметнулся к ней. Лика сама виновата, она подговорила мужа, чтобы тот завертел с Аглаей роман, влюбил ее в себя и выведал подробности о ее планах. А Аглая переиграла Лику, она перевербовала Диму на свою сторону, сделала вид, что влюбилась в него, согласна бежать с ним в Италию и разделить все полученные в наследство деньги. Дима быстро стал ее человеком, а жену воспринимал как ненужную и досадную помеху. Аглая сказала, что Лика может помешать им двоим завладеть состоянием Павла Семеновича, что Лику нужно устранить, и Дима ее устранил. Аглая снабдила его инструкциями и шприцем с препаратом, а Диме оставалось только связать жену, вколоть ей в вену эту дрянь, а потом дождаться, когда Лика затихнет, снять с нее скотч и уйти.

– Но Аглая не собиралась делиться деньгами с Димой?

– Разумеется, нет. Зачем ей был нужен этот дурак и наркоман, когда впереди ее ждала солнечная Италия и новая беззаботная жизнь? Она пришла к Диме, словно желая отблагодарить его и вместе отпраздновать успех. И выждав подходящий момент, оглушила Диму, связала его на случай, если он очнется, и сделала ему смертельную инъекцию. Затем дождалась, когда он впадет в кому, и ушла. Такова была благодарность, полученная Димой за его предательство.

– Держался бы жены, целей был бы. Ну а Аглаю убил уже ты?

– Да. Аглаю убил я.

Константин даже не пытался отнекиваться или как-то скрывать содеянное.

– Отомстил ей за Лику. Убил эту гадину и сделал бы это еще много раз. Аглая своими низменными побуждениями вызывала во мне только отвращение. Представь, до чего подлая была душа у этой женщины. Накануне своего предполагаемого отъезда, думая, что она уже получила целое состояние, она все же не побрезговала наведаться в квартиру Павла Семеновича, устроить там тотальный шмон и забрать все ценные вещи, чтобы продать их через антикварную лавку все оптом. Не побрезговала захватить даже коллекцию советского фарфора, которую также продала за сущие копейки, по сравнению с реальной стоимостью этих фигурок. Фактически она не имела права так делать, ведь она к этому времени уже отказалась от наследства в пользу нашего «банка». И ценные вещи в квартире ей не принадлежали.

Тут Константин вспомнил, что и сам не ангел, и перестал клеймить Аглаю.

– Но не это было ее главной виной, – продолжил он. – Она уничтожила единственное дорогое и близкое мне существо. Мою сестренку. Мою Лику. Не успел я найти сестренку, как какая-то тварь ее у меня забрала.

Саша не смог скрыть ухмылки.

– И еще Аглая стояла между тобой и деньгами Павла Семеновича. Так? В этом Аглая тоже была перед тобой виновата?

– Да, и это тоже.

– Аглая ведь уже подписала документы на передачу своих прав наследования в ваш «банк»? Но что-то мне подсказывает, что денег она не получила.

– Не получила, – снова согласился Константин. – Деньги я перевел на свой счет, специально открытый для такого случая.

– И много денег?

– Примерно половина от реальной стоимости наследства Павла Семеновича. Именно на такую цифру я и претендовал. А вторая половина пусть достанется тем, кто станет обналичивать его наследство. Меня это уже не касается.

– Конечно, после такого Аглая уже выжить не могла. Ты вколол Аглае в ресторане дозу препарата, несовместимую с жизнью. Но как ты его раздобыл?

– От Аглаи и получил.

– Неужели? У вас с ней были настолько близкие отношения, чтобы она поделилась с тобой дозой препарата?

– Этот препарат был также в распоряжении Ключа. А с ним жила Лика, которая прониклась ко мне самыми теплыми чувствами.

– С чего бы это?

– Можешь не верить, но едва я увидел Лику, как почувствовал симпатию к ней. И она мне признавалась, что я ей тоже неосознанно понравился. Родственные души, мы же с ней одна кровь. Двоюродные брат и сестра. А что касается препарата, Лика сама мне его дала. Объяснила, что Аглая их с Димой предала, я тут же вызвался помочь. Она дала мне лекарство, объяснила, как оно действует и какая доза считается смертельной.

– То есть Лика хотела, чтобы ты убил Аглаю?

– Фактически она мне ее заказала. Сказала, что надеялась, Дима сумеет разрулить ситуацию, но чувствует, что у того плохо получается.

– Еще бы! Дима вешал своей жене лапшу на уши, а сам планировал побег в Италию с другой.

– Лика и так подозревала, что Дима ее продался. Поэтому и пошла на контакт со мной не просто охотно, а с радостью. Я был для нее палочкой-выручалочкой из той ситуации, в которой она очутилась. Когда я разыскал ее и объяснил, откуда знаю, она без промедлений мне поверила и тут же согласилась считать меня своим кузеном. И также поклялась, что восстановит справедливость в отношении меня. И я ей где-то даже поверил.

– Поверил в то, что наследница отдала бы тебе половину своего состояния?

– Да! И тогда все могло быть совсем по-другому. Одного мы не учли с ней, что ее Дима пойдет на убийство. Если бы можно было повернуть время вспять.

– И что бы ты сделал?

– Задуши я Аглаю в первое же наше с ней знакомство, и две жизни можно было бы сохранить. Лика развелась бы с Димой, я получил бы свою половину наследства, и жили бы мы все долго и счастливо. Возможно, мы с Ликой даже стали бы жить вместе. А что? Кузен и кузина – это не такое уж близкое родство, чтобы мы не могли попытаться. Тем более что ни она, ни я не стремились заводить потомство, которое могло бы в этом случае оказаться генетически ущербным.

Но Сашу куда больше волновало не чье-то там гипотетическое потомство, а его собственная жизнь. Что-то у него были сильные сомнения насчет того, что ее ему сохранят. Константин не случайно был так велеречив и откровенен со своим пленником. Вряд ли он собирался его отпускать.

Сейчас разговор у них подошел к концу, повисло тяжелое молчание, и Саше в этом темном подвале внезапно стало очень сильно неуютно.

– Смерть Аглаи никто не сможет на меня повесить, – произнес Константин задумчиво. – Доказательств никаких. На видео из «Гремучей ивы» лица моего не видно. Форму официанта я закинул в стирку. Даже алиби смогу себе раздобыть, но все же с этим лучше не рисковать. Сейчас я разбогател, и я не хочу, чтобы меня задержали до того, как я пересеку границу нашей страны. Ты согласишься посидеть в этом подвале… ну, скажем, сутки?

Саша кивнул. А собственно, какой выбор у него оставался?

– Я распоряжусь, потом тебя выпустят, – пообещал ему Константин.

Саша снова кивнул. Вариантов у него не было. Возражать было глупо.

Константин поднялся со своего места, какое-то время смотрел на Сашу, а потом, не прощаясь, вышел. Дверь за ним закрылась, и в подвале вновь стало темно. Саша поглубже вздохнул и приготовился ждать. Сколько там потребовал себе этот тип для побега? Сутки? Ничего, сутки он выдержит. Сутки, это совсем немного. Всего-то двадцать четыре часа. Час, час, еще час, так время и пройдет.

Но напрасно Саша внушал самому себе, что все будет в порядке. Постепенно окружавшая Сашу темнота и безмолвие стали давить на него. Саша немного поговорил сам с собой, потом попел, но стало только хуже. Звук его голоса разносился в пустой камере с таким пугающим эхом, что Саше стало совсем жутко.

Он затих. Попытался считать секунды, но быстро сбился. Потом повторил попытку, но сразу понял, что все время ускоряет ритм. Получалось, что прошло уже несколько часов, хотя в реальности могло пройти меньше получаса. А потом дверь открылась. Саша глазам своим не поверил.

– Что? Неужели уже прошли сутки?

Ему ничего на этот вопрос не ответили. В освещенном проеме Саша заметил две крепкие мужские фигуры, увидел что-то похожее на веревку у них в руках и все понял. Это пришла за ним его смерть. Не будет у него никаких суток, а потом еще долгой и счастливой жизни тоже не будет. И Барона с родителями он больше не увидит. И даже Банту не увидит. А все потому, что Константин обманул его.

Саша пытался кричать, но ему на голову набросили тряпку. Грубая мешковина мигом забила ему рот, мешая позвать на помощь. А горло стало стягивать удушье.

Саша хрипел, брыкался, но что он мог поделать со своими связанными руками и ногами против двух здоровых лбов. И когда Саша уже начал прощаться с жизнью, а перед глазами у него в ускоренном режиме замелькали картинки из его жизни, что-то внезапно изменилось. Саша смог снова дышать. Потом раздались крики, и тряпка с его лица упала.

И когда Саша обрел возможность нормально видеть, он радостно прохрипел:

– Олег!

И тут же захлебнулся в приступе кашля, не сводя глаз со своего друга. Да, это был не кто иной, как Олег, который нежданно-негаданно пришел ему на помощь. И сделал он это как нельзя более вовремя. Олег был не один, вместе с ним в подвал ворвался Шуринов со своими людьми. Они и скрутили обидчиков Саши, которые теперь выглядели далеко не такими страшными, как еще минуту назад.

– Как вы меня нашли? – спросил Саша, когда прокашлялся и обрел возможность нормально разговаривать.

– Делов-то! – отмахнулся Шуринов. – Отследили твое место нахождения. Поняли, что ты наружу не выходил, пришли сами, допросили персонал этого «банка».

– Они быстро раскололись и сказали, что внизу оборудован подвал, в котором частенько исчезают люди.

– Так что же это? – изумился Саша. – Мы все еще в «банке», где работает Константин?

– Работал, – поправили его Шуринов с Олегом.

– Вы его задержали?

Шуринов кивнул. Лицо у него было довольным и улыбающимся.

– Олег! Друг! Ты меня спас.

Но Олег не был намерен мириться так скоро:

– А ты меня предал! – буркнул он себе под нос. – И не называй меня своим другом.

– Олег, ты тоже был сильно неправ, когда пытался подставить Марину. Ну, признай это!

– Да, это был сволочной поступок, – огрызнулся Олег, – но ничего иного эта старая мымра и не заслуживала. А ты – мой друг, должен был это понять.

– Но что она такого тебе сделала?

– Не мне!

– А кому?

Но Олег молчал, отвернувшись от Саши. И даже его спина излучала неудовольствие и горечь.

– Хочешь, я вас помирю с Мариной?

На это предложение Олег отреагировал. Он развернулся и взглянул на Сашу с такой яростью, что тот отшатнулся.

– Никогда! – рявкнул Олег. – Никогда в жизни не предлагай мне такого!

И с этими словами Олег вышел из подвала, даже не взглянув больше в сторону Саши. Люди Шуринова помогли Саше подняться, развязали его и проводили наверх. Константин был там и был невозмутим.

– Своей вины не признаю, – ровным голосом говорил он, даже не глядя в сторону Саши. – Требую адвоката, разговаривать без него отказываюсь.

– А без адвоката совсем никак?

– Никак, – уверенно произнес Константин.

И что-то подсказывало Саше, что у этого типа есть очень неплохие шансы, чтобы ускользнуть от ответственности.

Но Шуринов не успокаивался:

– А деньги-то у тебя на адвоката есть? – спросил он.

Константин в ответ лишь презрительно фыркнул. Еще бы! Денег у него было больше, чем у некоторых.

Но Шуринов снова предупредил задержанного:

– Если ты так спокоен, потому что думаешь, что украденные у наследницы по завещанию деньги достанутся тебе, попрощайся с этой идеей.

– Это еще почему?

– А потому что жива наследница по закону.

– По закону? Это кто же?

– Твоя кузина. Лика Кононова.

– Она мертва!

– Живехонька. Следствием было принято решение, во избежание повторного покушения на жизнь потерпевшей, говорить всем, кто станет справляться о ее самочувствии в больнице, что больная скончалась. На самом деле Лика жива и сейчас даже относительно здорова. Ей все имущество Павла Семеновича Кононова и достанется. И те деньги, которые ты успел перевести на свой счет, тебе тоже придется вернуть.

Константин выглядел потрясенным.

– Лика жива, – пробормотал он, и неожиданно глаза его увлажнились.

– И благодаря тебе даже богата.

– Это самая хорошая новость, которую я слышал за последние дни!

Как кузенам в будущем предстояло делить наследство Павла Семеновича, никто сейчас не мог себе даже представить. Захочет Лика оделить своего двоюродного брата частью своего богатства или пойдет по стопам отца и деда, которые знать не хотели об этой боковой ветви своего родового древа, сказать было трудно. И это были не все вопросы, которые собирался решить Саша.

Вечером того же дня, оказавшись дома и порадовавшись тому, что каким-то чудом остался жив, Саша позвонил Одинцову.

– Я не понимаю, почему Олег так ополчился на Марину Захаровну? Я предлагал их помирить, но он наотрез отказался.

– Так ты еще ничего не знаешь? – удивился Одинцов.

– Что я должен знать?

– Я скину тебе один документ, ты его изучишь и сразу поймешь, чего Олег так взъелся на Марину.

И через минуту Саше на телефон пришел скан документа. Это был план племенной работы их клуба на текущий год. В самом начале в нем значился Барон, была там и Банта, были Бард и Герда, было еще много других собак, которые составляли из себя прекрасные пары и обещали подарить клубу много здоровых и сильных щенков. А вот Кокоса в этих списках не было. Ни вначале, ни в конце, ни даже в середине.

Саша перезвонил Одинцову.

– Это несправедливо! Почему Кокоса не включили в план?

– Жизнь вообще несправедливая штука. Ничего не поделаешь. Кокос выбракован.

Саша почувствовал, как его захватывает страшное возмущение.

– Да! – воскликнул он. – Теперь я понимаю, почему Олег взбеленился! Я бы на его месте тоже повел себя так же. Не ожидал от Марины Захаровны, что она опустится до такой подлости. Как бы ни относилась она к Олегу, его Кокос-то тут при чем?

– Ты ничего не понял, – спокойно произнес Одинцов. – Марина ни в чем не виновата. У Кокоса в двух прошлых пометах половина щенков оказалась с дефектами. Фактически оба помета пошли в брак. У нас были сомнения в его пригодности стать производителем еще в первый раз, но мы решили, собака молодая, надо дать шанс. Но второй помет все расставил по местам. Кокос дает бракованное потомство. И он должен быть исключен из дальнейшей племенной работы, чтобы не портить поголовье. И как бы ни относился к этому Олег, это общее решение всей экспертной команды нашего клуба, и оно останется неизменным.

Саша молчал. Нетрудно догадаться, как отнесся Олег к такому повороту судьбы. Как это у него всегда и все самое лучшее, а собака оказалась бракованная. Перенести такое известие и менее самолюбивому человеку было бы тяжело, а уж Олег и вовсе почувствовал лютую ненависть ко всем тем, кто посмел унизить его собаку, а вместе с ним и хозяина. Наверное, от злости у него полностью снесло крышу. Только этим и можно было объяснить расставленные на других собак капканы, натянутую проволоку и припрятанную до лучшей поры сеть.

Зато был в окончании всей этой истории и один положительный момент. Вышедшая из комы Лика полностью пересмотрела свое отношение к этому миру. И в первую очередь она изменила свое мнение в отношении Банты. И в тот день, когда Лику выписали из больницы, встречали ее трое – Саша, Барон и Банта. И надо было видеть, с какой радостью собака кинулась к своей хозяйке, как виляла хвостом, как была счастлива, что самое дорогое в мире существо, ее хозяйка, снова вернулась к ней.

Content

Дарья Александровна Калинина
Рейтинг собачьей нежности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15