Юрий Коренев

Необычное расследование

— А знаете, Владимир Федорович, — спросил меня Краснощеков, — когда мы после завершения очередного дела традиционно заварили по монгольскому рецепту зеленый чай в своем офисе и удобно расположились в креслах, — что омуль на удочку можно ловить не только зимой, но и летом?

— Не может быть! — удивился я. — Что-то я про это не слышал.

— Но это не умаляет ваши знания, — отшутился Краснощеков. — Дело в том, что его ловят ночью с корабля с подсветкой. И этот способ считается браконьерским. Хотя, как я слышал, им промышляют до сих пор.

— Это, наверное, похоже на ночную ловлю кальмаров в Таиланде. Там ведь тоже используют фонари.

— Да, хотя кальмаров на крючок можно поймать и днем. Омуль клевать не станет.

— Все же наш омуль уникален. Не зря…

Телефонный звонок перебил меня. Звонила женщина.

— Здравствуйте! Я по объявлению.

— Странно, — засомневался я, — мы никаких объявлений не давали.

— Я звоню по информации прошлогодней газеты. Там сказано об открытии в Иркутске детективного агентства «ФЗО». Я правильно попала?

— Да, правильно.

— Вы расположены по указанному адресу: угол Горького и Ленина?

— Да.

— Я нахожусь в двух кварталах от вас. Не уходите никуда, пожалуйста. Я скоро буду.

— Что случилось? — спросил меня Краснощеков, когда я положил телефонную трубку.

— Звонила какая-то женщина с приятным бархатным голосом, ищет наше детективное агентство. Нашла нас по объявлению в старой газете.

— Ну вот видите, а некоторые специалисты по маркетингу не рекомендуют в наше время давать объявления в газетах из-за их малой эффективности. Как ни говори, а каждому человеку свой подход нужен. И что она хотела?

— Она не сообщила. Придет, расскажет.

Вскоре дверь распахнулась, и вошел сияющий Никита Красовский.

— Здорово хлопцы. Не ждали?! — Он достал из бумажного пакета широкую и тонкую картонную коробку. — Пиццу заказывали? Вижу, я как раз вовремя, к чаю. А у меня новость, завтра еду в Пермский край. Слышали про их аномальную зону? Местные уфологи утверждают, что туда вновь НЛО зачастили. — Он взял канцелярский нож и стал разрезать пиццу, раскладывая куски по одноразовым тарелкам.

— А как обстоят дела с нечистой силой в Иркутске, не перевелась еще? — пошутил я.

— Как раз наоборот. Недавно ко мне…

В дверь осторожно постучали, и к нам ввалился крупный коротко стриженый парень из-за припухшего лица неопределенного возраста в болоньевой серой куртке, спортивных темно-синих брюках и пляжных шлепках на босу ногу. На лице была щетина не первой свежести.

— Здесь детективное агентство? — прохрипел он.

— Да, а что вы хотели?

Он со скепсисом осмотрел наше помещение, потом его взгляд остановился на пицце, густо усеянной грибами.

— Дело одно есть. А с кем можно поговорить? — Он нас оценивал изподлобья.

— Не теряйте время, — прервал его мысли Краснощеков. — Рассказывайте. Мы работаем вместе. Присаживайтесь к столу. Пиццу будете?

— Нет. — Его лицо сморщилось. — Не густо я смотрю у вас с клиентами, раз на вегетарианскую еду перешли.

— С этим все нормально, — поспешил я его заверить. — Но иногда и от мяса полезно воздержаться.

— Может быть, — задумчиво произнес он, потом криво улыбнулся. — Но я пока до этого не дошел. Я нашел вас по объявлению в газете.

— Прошлогодней? — не удержался я.

— В смысле?

— Газета прошлогодняя?

Парень удивленно посмотрел на меня.

— Не знаю. Но вообще она старая, страницы пожелтели. А вы откуда знаете?

— Про дедукцию слышали? — пошутил я.

— Ну, — он вызывающе посмотрел на меня.

— Лучше расскажите, с каким вопросом вы к нам пожаловали, — вмешался в наш диалог Краснощеков, осуждающе посмотрев в мою сторону.

— Просто случайно газету открыл, а там объявление, — не перестроился парень, видно ночь у него была бурная и бессонная. — Меня Жэка зовут, Евгений. — Он заерзал на стуле. — Одним словом, пропал мой батя. Как-то странно, никому ничего не сказал и пропал.

— Давно?

— Да уж больше месяца. Он вроде должен был уехать в Таиланд отдыхать, на три недели. Обычно в таких случаях он звонит, типа «нормально долетел», или спрашивает, что купить, а тут раз и пропал.

— Бывает, что связи нет. — Предположил я.

— Бывает, конечно, — охотно согласился парень. — Но прошло уже больше недели, как он должен был прилететь. Я ему звонил на домашний и на сотовый, не отвечает. Приезжал домой, тоже никого. Я звонил в дверь и стучал несколько раз — никакой реакции. И вечером специально приходил, но свет в квартире не горел. Что интересно, кто-то в его дверь еще один замок вставил.

— А раньше такого не случалось, что б он терялся? — заинтересовался Краснощеков.

— Никогда. Обычно, как прилетит, сам сразу звонит, даже если большая часовая разница была и отсыпается, все равно в крайнем случае на следующий день находит. А тут…

— А вы не замечали что-нибудь подозрительное за несколько дней до его отъезда?

— Подозрительное? — парень уставился непонимающими глазами на Краснощекова. — Отец как отец. Нет, ну конечно, у нас с ним не все было хорошо в последнее время, но и перед отъездом не хуже и не лучше. Как всегда.

— Не мог он приехать и остановиться у кого-нибудь из знакомых, или уехать сразу еще куда-нибудь?

— Ну не знаю. Вы чо меня-то спрашиваете. Это я к вам пришел узнать, а вы хотите, чтобы я вам рассказал, где он сейчас. Интересная картина получается.

— Но мы ведь должны узнать больше про человека, которого ищем, — вмешался я в разговор. — Вы женаты?

— А это вам зачем?

— Вы же хотите, чтобы мы вам помогли?

— Что-то я стал в этом сомневаться. Я чувствую, вы меня как лоха хотите развести на бабки. С кем живу, где деньги храню, когда дома не бываю. Мы это уже проходили. Не мужики, чувствую, мы с вами не договоримся.

Он резко встал и вышел, оставив за собой в воздухе растянувшийся шлейф кислого перегара.

— Интересный тип, — не выдержал Никита. — Наверное, завтра проснется и не вспомнит, где был сегодня. Пицца ему моя, видишь ли, не понравилась. А сам и не пробовал такой, наверное, никогда. Нет, ну не нахал, а? Пришел, наговорил всяких пошлостей, надышал тут своим перегаром, испортил аппетит и ушел восвояси, как ни в чем ни бывало. Конечно, о вкусах не спорят, но я-то знаю…

Неожиданно дверь распахнулась и в комнату влетела запыхавшаяся стройная женщина лет сорока в ярком голубом платье и в белых туфлях на высоком каблуке. Можно предположить, что скоростное преодоление расстояния ей далось нелегко.

— Здравствуйте! Я сюда попала? Это детективное агентство? Я звонила минут тридцать назад.

— Я узнал вас по голосу, — отреагировал я. — Что-то долго идете, а говорили, что находитесь всего в двух кварталах от нас.

— Но так и было. Решила воспользоваться транспортом и наказала себя. Села на проходящую маршрутку, а она взяла и неожиданно повернула в другую сторону. Пришлось бежать, только уже пять кварталов. — Она присела на стул, достала из сумочки носовой платок и вытерла капельки пота с раскрасневшегося лица, критически окинув взглядом комнату. — Не богато живете. Что, нет клиентов?

— Ну почему же, — возразил я, — как раз с точностью до наоборот. Нет отбоя. Только что перед вами один ушел. Работы хватает.

— Понятно, значит деньги копите. — Она одарила нас обаятельной улыбкой и снова приняла серьезный вид. — Видите ли, пропал один человек. Уехал отдыхать и не вернулся.

— Месяц назад в Таиланд? — Иногда человек совершает поступки интуитивно. Моя шутка явно была не уместной, но вызвала против моего ожидания положительный эффект.

Женщина с интересом посмотрела на меня.

— Ну да, месяц назад. — По ее лицу пробежала радость, сменившаяся тревогой. — Что с ним, его нашли? — тихо спросила она. — Он жив? — Глаза напряженно изучали меня.

— Нет, мой напарник просто предположил. — Вмешался Краснощеков. — Рассказывайте. Мы больше вас не будем перебивать. Правда, Владимир Федорович? — Последние слова он произнес нарочито громко, пожурив таким образом меня.

— А я уж подумала… — Она выдержала паузу. — Мужчина этот… это мой мужчина, с которым я дружу пятнадцать лет. Мы не были женаты и даже в гражданском браке не жили. Но очень тесно общались. Понимаете? — Она взглядом быстро пробежалась по нам, и все внимание сосредоточила на Краснощекове. Он единственный среди нас выделялся строгим костюмом, мы же предпочитали спортивный стиль и были моложе. — Так бывает, когда можно не всегда быть вместе, но чувствовать постоянную близость. Мы познакомились на работе. Тогда уже ни он, ни я не состояли в браке, и, казалось бы, ничто не мешало создать новую семью, но как-то не сложилось. Сначала вроде не надо было, и так хорошо. А потом привыкли. Все было нормально, пока он не связался с одной компанией… Он начал отдаляться от меня, а потом и сторониться. Внешне вроде это было незаметно, но я-то чувствовала. Я ведь женщина.

— А что за компания? — поинтересовался Краснощеков.

— Да вроде бы приличные люди, добившиеся успеха на работе. Семейные. Но…

— Гулящие? — Предположил я.

— Точное слово. Мужчины, которые не ценят то, что имеют. У них прекрасные жены, умные дети. Про таких говорят: бесятся от жира.

— Не мог он с ними загулять?

— Нет, что вы. Он очень ответственный человек. Он физически не может выпивать более двух дней подряд. А трезвый он бы обязательно позвонил и сообщил о себе. С ним что-то случилось.

— Вы пытались с ним связаться по телефону? — Продолжил Краснощеков.

— Да, и неоднократно. И дома он не был, это я знаю точно.

— Почему вы так думаете? У вас есть ключ от его квартиры?

— Да, и более того, когда он уехал, на следующий день я вызвала мастера и вставила дополнительный замок. Ключа у него нет и, следовательно, домой он попасть не смог бы. Замок был поставлен специальный, с секретом, чтобы нелегко его было постороннему вскрыть.

— А зачем вы заменили замок?

— Не заменила, а поставила дополнительный. Он часто бывает в командировках, квартира без присмотра. Он сам меня об этом как-то попросил, но раньше руки не доходили. А тут я подумала, что он улетел с любовницей, и решила ему создать некоторые трудности. Знаете, женщины мстительны.

— А вы точно знаете, что он улетел не один?

— Нет. Но могу предположить. Раньше он отдыхал всегда со мной. А в этот раз перед отлетом меня даже не пригласил к себе помочь собраться. Перед его отъездом мы всегда встречались.

— Но вы и не можете быть уверены?

— Да. Поэтому я просто поставила дополнительный замок и ждала в день приезда в его квартире. Ведь иначе бы он не смог в нее попасть. Но он не явился тогда и через неделю. Нет, даже если предположить, что он с кем-то связался, он обязательно бы позвонил. На работе скопились срочные дела, которые требуют его личного присутствия. В этом плане он очень ответственный.

— А где вы работаете?

— В частной фирме. Его фирме.

— Понятно.

— Что понятно? — встрепенулась посетительница. — Думаете, я переживаю за себя? Конечно, если с ним что-то случилось, то фирме без него долго не продержаться, и мне придется рано или поздно искать другую работу. Но поверьте, я не поэтому к вам пришла. Мне от него ничего не надо. Главное, чтобы он был жив. Пусть связывается, с кем хочет, и живет там, где ему лучше. Он мне дорог, понимаете? — Из ее глаз выкатились две крупные слезинки. Она вновь достала носовой платок. — Вы поможете его найти?

— Мы все сделаем, чтобы вам помочь. — Краснощеков достал записную книжку. — Как его зовут?

— Николай Петрович Костромской.

— Диктуйте его адрес. Мы сможем осмотреть квартиру?

— Конечно! Хоть сейчас.

— Что ж. Тогда не будем терять время. Да, меня зовут Алексей Николаевич. А это — мой партнер Владимир Федорович и наш общий друг известный уфолог Никита.

— Очень приятно. — Она натянуто улыбнулась. — А я Елизавета Сергеевна.

1

Квартира находилась в элитном многоэтажном кирпичном доме на берегу Ангары. Ухоженный подъезд, просторный лифт. На кафеле лестничной площадки возле входной двери остались следы недавней врезки нового замка. Большой холл, напротив входа раздельный санузел, по его сторонам две комнаты: спальня и зал, соединенный со столовой. В ней встроенный гарнитур, кухонный уголок. Комнаты обставлены недорогой, но хорошо гармонирующей с интерьером мебелью. Типичная современная обстановка среднего городского российского гражданина. Не вписывались только старое пианино, прислоненное к стене, и книги, много книг, едва вмещавшихся на полках стеллажа. Преимущественно стояла классика, но были и затесавшиеся одинокие представители современной прозы. На центральной полке на самом видном месте лежала моя книга «Тайна подземной паутины», порадовавшая меня своим присутствием среди столь уважаемой литературы. На журнальном столике небрежно развалилась раскрытая пожелтевшая газета с обведенным зеленым фломастером объявлением об открытии в Иркутске первого детективного агентства.

— Так вот откуда вы узнали про нас? — поинтересовался я у Елизаветы Сергеевны.

— Да. Она почему-то одиноко лежала на журнальном столике. Я хотела ее выбросить, но пролистала на всякий случай и обратила внимание на ваше объявление.

— А фломастером его вы обвели?

— Да. Чтобы снова не искать среди других объявлений. Шрифт сильно маленький для моих глаз. Но вообще, оно как-то выделялось среди других, может потому и прочитала.

— Он проживал один? — спросил Краснощеков, доставая специальную липкую ленту для снятия отпечатков пальцев и лупу из своего портфеля.

— Да, обычно один. Иногда я ночевала. Но в последний раз это было за две недели до его отъезда.

— Вы говорили, у него была семья. Какие у них были отношения?

— Сложные. Вообще он тяжело расставался с женой. Не потому, что любил, а из-за дележа имущества. Ему пришлось отдать половину нажитого. Знаете, проще не иметь, чем, владея, потерять. Он много сил потратил на создание семейного благополучия. Купил большую квартиру, строил дом, мечтал о будущем. Создал фирму, прошел огонь и воду в период перестройки. Знаете, тогда рэкет был не только бандитский. Проверяющих организаций разных мастей насчитывалось не менее десятка. Про чиновничий беспредел вы и сами знаете. Когда разводился, как он рассказывал, ощущал пытку, словно его тело ножом резали. Может поэтому и новую семью не торопился создавать.

— А разве по закону делится имущество, приобретенное до брака? — поинтересовался я. — Насколько я знаю, при разводе оно сохраняется за супругом, владевшим им до регистрации.

— Тогда действовал другой закон. Только после принятия семейного Кодекса вами названная норма вступила в силу. Но это произошло уже через несколько лет после нашего знакомства.

— Он был здоров? — неожиданно спросил Краснощеков.

— Да, а что? Бывало, жаловался на мелкие болячки, а так все было в порядке.

— А на кровотечение, например из носа, жаловался? Может при высоком артериальном давлении это наблюдалось?

— Нет, ничего такого не знаю.

— Странно. Я обнаружил в столовой у порога следы свежей крови. Видно, что ее вытирали тряпкой, волокна ткани зацепились за ворс подстилки. — Краснощеков пинцетом осторожно взял образцы и положил в разные полиэтиленовые пакетики. — Я попрошу друзей сделать анализ проб. У него какая была группа крови?

— Первая, резус-положительная. Это я точно знаю. Мы как-то спорили на эту тему. Он доказывал, что группа крови на протяжении всей жизни человека не меняется. Но я имею личный опыт, когда у меня при родах поменялся резус фактор, представляете? Когда привезли в роддом, у меня в паспорте стоял штамм «вторая группа крови, резус-фактор отрицательный», а после родов перед переливанием крови сделали пробу, он оказался положительным. Вот переполоху-то было.

— И чем все закончилось? — поинтересовался я.

— Сделали несколько раз анализ, даже кровь повторно брали, во всех пробах был резус положительный.

— Может, в первый раз ошиблись, когда штамп ставили?

— Мне его поставили после первых родов. Тогда кровь тоже переливали из-за низкого гемоглобина. Так что все правильно.

— Ерунда какая-то, — возмутился Краснощеков. — Не может резус-фактор так измениться, даже при беременности. Я что-то раньше такого не слышал.

— Вот и он мне то же самое говорил. Это подтверждает, что все мужчины мыслят одинаково.

— А вы уверены, — Краснощеков нахмурился, видно его задело сравнение с другими мужчинами, — что хозяин добровольно покинул квартиру?

— Как это?

— Может перед отлетом к нему ворвались посторонние люди, совершили физическое насилие над ним и вывезли из квартиры живого или мертвого? Вы посмотрите: все вещи на месте, или что-то пропало?

Женщина враз побледнела. Она пробежала взглядом по квартире, просмотрела содержимое выдвижных полок в шкафах, даже в мусорное ведро заглянула.

— Вроде все на месте. Вы думаете… — Вдруг раздался визгливый телефонный звонок. Я вздрогнул от неожиданности. — Она спешно схватила трубку. — Ало, это ты? Где ты, что с тобой? Ало, ало?… Не молчите, скажите что-нибудь. Я слышу ваше дыхание.

— Николай Петрович вернулся? — тихо, как будто шепотом спросил незнакомый женский голос. — Вы Елизавета Сергеевна?

— Да, а вы, ты кто?

— Это не важно. Просто скажите, он жив?

— Это неизвестно. Так ты… В трубке затрещало и послышались короткие гудки. — Наступило неловкое молчание. — Нет, но вы посмотрите, а? Всякая дрань может звонить ему домой, до какой степени он опустился? — Ее глаза вмиг повлажнели, и по щекам побежали слезы. Она быстро вышла из комнаты. Мы с Краснощековым переглянулись.

— Может это просто любовный треугольник? — высказал я свое предположение. — Этот Николай Петрович сбежал от всего, просто отдыхает где-нибудь на берегу Синайского залива, пьет холодное пиво и в ус не дует. А бедные женщины потеряли его и поделить между собой не могут.

— Все может быть. Но думаю, здесь не все так просто. Не бывает так: был человек серьезным, всю жизнь созидал свой имидж, ковал блага для себя и других и, вдруг за один момент все резко изменил. Нет, не поверю.

— Так же как и не может измениться группа крови? — неудачно пошутил я.

Краснощеков задумчиво посмотрел на меня и ничего не ответил. Когда Елизавета Сергеевна вернулась, он ее спросил:

— А чемодан, с которым обычно ездит, он взял?

Она заглянула в строенный шкаф в коридоре, где находилась большая спортивная сумка и пара чемоданов.

— Да, его нет. Знаете, со временем формируются привычки, от которых трудно отказаться. Он в последнее время использовал только один чемодан под крокодиловую кожу, темно-коричневый. Он объяснял это тем, что он легкий и колесики на ножках легко крутятся в разные стороны. Да и цвет универсальный, под любую верхнюю одежду подходит.

— Понятно. Что ж, мы осмотр квартиры закончили. Нам необходимо сдать образцы крови и тканей в лабораторию и кое-что еще проверить. А почему вы не хотите об исчезновении друга заявить в полицию?

— А кто я ему? Не жена, а так… Они принимают заявление только от родственников. Родители его далеко, а с бывшей женой они в последнее время не общались.

— А дети? У него есть дети? — спросил я.

— Сын. Но он не от мира сего. Ведет странный образ жизни. То ли хиппи, то ли бич. Не думаю, что он вообще знает, что отец уезжал. Да и виделись они крайне редко, только по крайней нужде.

— По какой?

— Когда сыну требовались деньги после очередного загула. Но Николай Петрович это не поощрял, только при исключительной надобности. Как он это определял, один бог знает.

2

— Николай Петрович за пределы родины не выезжал, — проинформировал меня назавтра Краснощеков. — Это осложняет дело. Нельзя исключить его похищение или грабеж с нанесением ему тяжких телесных повреждений, которые могли повлечь смерть.

— Вы думаете, все так серьезно?

— Свежее кровавое пятно, обнаруженное возле кухни, может указывать на то, что в квартире могла произойти борьба Костромского с нападавшими. Возможно, он отбивался и получил или нанес кому-нибудь травму.

— Но в квартире порядок. И никаких следов борьбы: мебель цела, посуда на месте.

— Да, это не совсем вписывается в мое предположение, но дает почву для размышлений.

— А что если Елизавета подстроила все из-за мести? С хозяином квартиры сама или с чужой помощью расправилась перед его отъездом, чтобы никто сразу не хватился, а теперь изображает страдалицу.

— Все может быть. Сама вряд ли, она слишком хрупка для этого. Вы обратили внимание на его фотографию на стеллаже? Он в кимоно наносит высокий удар ногой в голову противника. Его не так-то просто свалить. Надо опросить соседей. Может что-нибудь слышали перед отъездом. Во сколько обычно самолет вылетает из Иркутска в Бангкок?

— Как правило, ночью или ранним утром. Если расписание не изменилось.

— Тогда и это проверим. Ночью шумы воспринимаются лучше, хотя многие спят крепко.

Рядом с квартирой Николая Петровича проживали парень с девушкой. Они переехали в дом недавно, после свадьбы. Им родители подарили однокомнатную квартиру. Конечно же, они даже ни разу не встречали соседа. Никаких шумов за стенкой они тоже не слышали. Рядом с ними в трехкомнатной квартире проживала странная семейная пара. Им было на вид лет под шестьдесят, но они воспитывали мальчика лет пяти, который их называл папа и мама. Может, конечно, поздний брак, но что-то вызывало сомнения. Они неоднократно видели своего соседа. Иногда к нему приходила какая-то женщина.

— Всегда одна и та же, или были разные? — спросил Краснощеков.

— Вроде одна, а может и разные. Разве их разберешь? — ответил мужчина. — То в платье, то в брюках. Им цвет волос изменить — раз плюнуть, а вы спрашиваете.

Его жена одобрительно заулыбалась.

— Он только на меня смотрит.

Мужчина немного смутился, что-то пробубнил в ответ и ушел гулять с ребенком. В последней квартире на этаже никого не было. Как сказала соседка, там никогда никто не жил. По крайне мере она не видела, чтобы входная массивная металлическая дверь открывалась. Другие жильцы в доме тоже ничего подозрительного не слышали и не видели. Правда один мужчина отметил, что как-то ночью слышал звук пианино, но из квартиры Николая Петровича он распространялся или откуда-то еще, не знает.

Прошло три дня, но никакой новой информации собрать не удалось. Единственно, Краснощеков забрал результаты анализа отпечатков пальцев, обнаруженных на двери кухни, пульте телевизора и в коридоре квартиры возле входной двери.

— В базе данных они не значатся, — объявил Краснощеков. — Один отпечаток ребенка.

— Ребенка? — удивился я.

— Да, именно ребенка. А группа крови оказалась вторая, резус положительный.

— Как и у Елизаветы?! Ничего себе.

— Похоже, ваша версия о ее причастности к исчезновению потерпевшего начинает подтверждаться. Хотя отпечаток ребенка смущает.

— А может это был ее ребенок, или внук? Она могла ждать возвращения хозяина не одна, а например, с сыном или со своей дочерью и внуком.

— А почему вы думаете, что у нее есть внук? — удивился Краснощеков.

— Элементарно Ватсон! — Почему-то в последнее время я засыпал Краснощекова неудачными шутками. — Я ее спросил о детях при первой нашей встрече, когда пошли осматривать квартиру потерпевшего. Вы тогда немного отстали, прощались с Никитой, помните? Она довольно разговорчивая женщина. Подробно мне рассказала о своей семье и о том, что Николай Петрович в последнее время часто говорил, что хочет еще детей. Предлагал даже ей родить, но она отказалась из-за возраста.

— Ну и зря. По-моему, ей еще не поздно. Может и он бы образумился.

— Вы рассуждаете, как типичная женщина.

— Послушайте, Владимир Федорович, хватит на меня вешать всякие ярлыки. Вы с Елизаветой Сергеевной как сговорились.

— Так и есть.

— Я ведь могу и обидеться, — Краснощеков улыбнулся.

— На обиженных воду возят! — отпарировал я. — Правда, так многие женщины думают, как вы предположили. Я думаю, что дети для него лишь повод с ней расстаться. Он ведь и сам понимал, что уже ей поздно рожать.

— Не факт. Могу поспорить. Но давайте вернемся к нашим баранам. Откуда мог взяться детский отпечаток? Надо будет узнать у Елизаветы про ее внука, могла она его взять с собой или нет. Но думаю, это маловероятно. У них отношения и так гладкими не были. Зачем усложнять еще чужим ребенком, если он хотел иметь своих. Тем более, если предположить, что она организовала на него нападение, то вести к нему в квартиру своих детей рука не повернется.

— Это точно. Что-то…

В это время в дверь постучали. Вошла миловидная немного бледная светловолосая девушка невысокого роста лет двадцати в сером плаще и белых босоножках на толстой платформе и остановилась у входа.

— Извините, вы детективное агентство ФЗО?

— Да, — оживился я, — а что вы хотели?

— Понимаете, пропал один очень хороший человек.

— Давайте попробую отгадать. — Я встал, направил на нее руки и сделал несколько па. — Это мужчина. Он поехал отдыхать в Таиланд и не вернулся. Правильно?

Она стала как вкопанная и ошарашенно, не моргая, смотрела на меня.

— Как вы догадались? Вы что, экстрасенс?

— Биоэнергетик, использующий метод дедукции.

— Значит, это правда? С помощью биоэнергетики можно разгадывать неизвестное и предсказывать будущее?

— За других не ручаюсь, а про себя мне больше добавить нечего. Вы сами все видели.

— Да, я видела, — смутилась девушка. — Скажите, а вы сможете сказать: жив он или нет?

— Пока мы не знаем, — вмешался в разговор Краснощеков. — Давайте уточним, говорим мы об одном человеке или нет. Вы разыскиваете Николая Петровича?

— Да. — Ее губы задрожали, бледность усилилась.

— Расскажите, как вы с ним познакомились. Кто он вам?

Она присела в кресло напротив Краснощекова.

— Это было у нас в институте. Он к нам пришел прочитать лекцию…

— Подождите, — перебил я, — вы хотите сказать, что он у вас преподавал?

— Нет. Мы проходили предмет «предпринимательское право». Николая Петровича попросил наш декан, его хороший знакомый, рассказать, как он стал бизнесменом. Он ведь добился большого успеха, его многие в городе знают и уважают. Он прочитал нам великолепную лекцию, а затем долго отвечал на вопросы. Он много шутил, все смеялись, а глаза у самого были очень грустные. Мне стало жаль его. После лекции я к нему подошла, и мы разговорились. Он куда-то спешил, поглядывал на часы, но не уходил. А потом, по-видимому, решил никуда не ездить и пригласил меня вместе поужинать. Так мы познакомились.

— И ваше знакомство продолжилось?

Она внимательно посмотрела на Краснощекова, как будто пыталась разгадать ход его мыслей.

— Да, мы с ним встречались. Ведь он был одинок. Это получилось как-то само собой. Когда я увидела его квартиру, мое сердце заныло. Знаете, сразу чувствовалась квартира холостяка. Вроде бы все есть и в порядке содержится, но сквозит какая-то неустроенность. Понимаете?

— Пыль на мебели, застарелая дыра в линолеуме, кружки с чайным налетом…

Девушка смотрела на Краснощекова как на провидца: благоговейно, с широко раскрытыми глазами, внимая каждому его слову.

— Вот именно это я и увидела. Но как вы догадались?

— Как сказал мой партнер Владимир Федорович — с помощью метода дедукции. — Он торжественно выдержал паузу. — Продолжайте.

— Он очень хотел детей и говорил, что готов создать семью. Я не думаю, что он меня обманывал. — На лице ее было беспокойство, возможно она сомневалась в сказанном. — Но это странное исчезновение…

— Вы знали, что он собирался уехать в отпуск?

— Знала. Он меня приглашал, но я же учусь.

— А про ваши отношения кто-нибудь знал? — спросил Краснощеков.

— Нет, что вы. У нас серьезная разница в возрасте, я понимала, что ему не просто общаться со мной. А я не болтлива.

— А вам? Как вам с ним было общаться? — спросил я.

— Нормально. Он очень интересный человек, заботливый и внимательный мужчина. Думаю, что он выигрывает в сравнении со многими моими сверстниками.

— В том числе и по доходам, — не удержался я.

Она покрылась румянцем.

— Деньги для меня на последнем месте. Конечно, я врать не буду, его финансовая независимость тоже привлекательна. Но еще раз подчеркиваю, это не главное.

— А знала о вас Елизавета Сергеевна?

— Нет, что вы. Она бы не пережила этого.

— Откуда вы про нее узнали?

— Это банально. Моя подружка дружит с ее сыном, который рассказал ей о своей маме и ее друге. Я сразу поняла, о ком идет речь.

— И вас это не смутило?

— А что меня должно было смутить? Он свободный человек, не женат. Он же нормальной ориентации. Дружба между мужчиной и женщиной нередко заканчивается сексом.

— Но когда появились вы, он продолжал с ней встречаться?

— Продолжал, но все реже. У него перед ней тоже есть обязательства. Думаю, что со временем нас жизнь бы развела по разным дорогам. Мне было не очень комфортно от их связи, но по-женски я понимала, что давить на него нельзя.

— Вы не по годам предусмотрительны, — отметил Краснощеков.

— Я знаю жизнь. Моя мама постоянно пилила отца, пока не добилась его ухода из семьи к другой женщине. Он не хотел и долго держался, но всему есть предел. Я росла без отца и знаю, как трудно быть одиноким. В конечном итоге мой отец спился. Он любил маму, меня, но не смог совладать с обстоятельствами. Я ради своего счастья готова чем-то поступиться.

— Например, своей красотой… — вставил я.

— Да, и своей молодостью. Я не хочу, чтобы мои дети были голодранцами. Любовь проходит, остаются только вечные ценности: семья, дети, уверенность в будущем. Вы оглянитесь: вокруг влюбленные инфантильные молокососы столько настрогали детей, что государству не хватает денег помочь всем дурочкам — матерям-одиночкам, поверившим в чистую любовь. А где сейчас эти папы — уроды? Нет, спасибо, мне такой любви не надо.

После такой яркой речи трудно было продолжать беседу на тему любви, и я предпочел заняться приготовлением свежего чая. Девушка видимо тоже поняла, что немного переборщила в откровениях, и решила несколько смягчить напряжение.

— Знаете, я всю жизнь мечтала создать крепкую семью и растить детей. С первого взгляда я поняла, что Николай Петрович — это тот человек, которого я ждала всю жизнь. Мне с ним было хорошо и комфортно. Я… я полюбила его. Мне он нужен, понимаете? Помогите, пожалуйста, его найти.

— Мы постараемся, — ответил Краснощеков, раскрыв блокнот. — Оставьте свои координаты. Да, кстати, а как вы узнали про нас?

— Я прочитала объявление в газете.

— В какой?

— Она лежала в развернутом виде на журнальном столике у Коли… Николая Петровича перед отъездом в Таиланд. Я прочитала объявление и удивилась, что у нас в городе появилось детективное агентство. Тогда я не могла даже предположить, что вскоре оно мне понадобится. Скажите, а почему ваше агентство так странно называется?

— ФЗО — это первые буквы трех слов: фантазия, знание, опыт, — пояснил я.

— Понятно, — как-то странно улыбнулась она. — Да, кстати. Меня Ксенией зовут.

3

— Что вы думаете о посетительнице? — спросил меня Краснощеков, когда девушка удалилась.

— Та еще штучка, — оценил я. — Точно знает, чего хочет, и добивается цели.

— Это сколько же нужно пережить, — грустно подметил Краснощеков, — чтобы так обозлиться на жизнь. Хотя ее можно понять и во многом она права. Сейчас столько брошенных детей в роддомах, а все от того, что молодежь не думает о последствиях своих поступков. Для них заняться сексом, что в кино сходить.

— Да, многое изменилось в наше время. По телевидению откровенно показывают эротику, особенно по Рен ТВ по ночам, как будто дети точно спят. Не думаю, что так же открыто про любовь можно смотреть по телевизору в странах Европы и США. Там бы за это наказали по полной. Но если касательно нашей темы, то она, зная, что у ее друга есть подруга, методично его отбивала. Это какую выдержку надо иметь? Такая и убить сможет, рука не дрогнет.

— С Костромским она связывала большие надежды. Не думаю, что она захотела бы с ним добровольно расстаться. По-моему, в нем она нашла и отца и мужа в одном лице.

— Можно предположить, что она, разочаровавшись в нем, решила отомстить за потерянное время. Или он мог чем-то спровоцировать ее гнев и тогда…

— Владимир Федорович, остановитесь, — Краснощеков устало улыбнулся. — Ваша фантазия нас может далеко увести. Якобы да кабы — не аргументы. Девушка сама к нам пришла, и это о многом говорит, например, об искренности ее доброго отношения к Костромскому.

— А если она пришла не по собственной воле? Вдруг она часть какой-то очень хорошо спланированной акции против него?

— Все может быть. Но пока мы не поймем мотивы преступления, трудно найти правильное направление поиска. Кроме того, я не уверен, что его похитили или убили. Пока дееспособна и версия о его добровольном уходе из дома или из жизни в прямом и переносном смысле. Надо поговорить с его коллегами и вообще выяснить, какой у него бизнес. А пока давайте выпьем чаю. Что-то настроение работать резко поубавилось.

Но нашим планам осуществиться не удалось. Не успели мы разлить чай по кружкам, как услышали за окном скрежет тормозов. К крыльцу нашего входа подъехал черный тонированный джип и из него вышел респектабельный человек в коричневом в продольную светлую полоску костюме. Он направился прямо к нам. Дверь распахнулась, и уверенный в себе мужчина переступил порог нашего офиса. Не спрашивая разрешения, он шумно опустился на стул перед Краснощековым, успев оставить за собой шлейф дорогостоящего парфюма.

— Здравствуйте, я к вам. — Мужчина небрежно кинул барсетку на стол Краснощекова. — Прежде всего, я хотел бы оговорить нашу конфиденциальность. Никто не должен знать о моем визите. Вы согласны, Алексей Николаевич?

— Мы не склонны распространяться о наших клиентах, — парировал Краснощеков. — С кем имеем честь разговаривать?

— Я ответственный секретарь Иркутского тарабарского общества. — Он протянул свою визитку. — Лобицкий Вальдемар Карлович.

— Это серьезно? — удивился Краснощеков, — вы не шутите?

— Какие могут быть шутки. Я к вам по серьезному делу.

— Но что это за общество? — вмешался я в разговор. — Чем оно занимается?

— Наслышан о вашем любопытстве, Владимир Федорович. Что ж для пользы дела, видимо надо вам кое-что рассказать. Наша организация существует пять лет и была создана по инициативе нескольких предпринимателей, когда после очередных парламентских выборов стало ясно, что наступила монополия власти и стало невозможно публично обсуждать положение дел в нашей стране. Сначала это была просто шуточная забава. Несколько бизнесменов и политиков поехали на Байкал, сняли домик, хорошо выпили и высказали друг другу все, что у них накопилось в душе. Вскоре к ним присоединились другие. И наконец, было принято решение зарегистрировать общественную организацию под таким названием.

— А что оно означает?

— Ключевое слово барский, боярский.

— А что означает тара?

— Если хотите язык, стиль. В детстве вы не разговаривали на тарабарском языке? — Я помахал головой, — Гм, странно. Почти все школьники через это прошли. Так вот, наше общество олицетворяет барский стиль, если хотите. Оно состоит из известных в городе людей: бизнесменов и политиков.

— Так это политическая организация? — уточнил я.

— Нет конечно. Какая может быть политика в наше время. Всю политику делает Кремль, а мы, холопы, должны исполнять. Это может кому-то нравиться или нет, но изменить ничего нельзя без революции, а это дело других. Наша организация больше соответствует психотерапевтическому сообществу. Напьемся, наговоримся и дальше спокойно работаем. Хотя вопросы нередко обсуждаются очень серьезные. Это хорошая площадка и для обучения ораторскому искусству и возможность познакомиться с лидерами в разных областях деятельности. Политики участвуют на равных и нередко проигрывают в словесных баталиях бизнесменам. А в целом, я думаю, что там собираются люди, которые не наигрались в школьном возрасте. Они хорошо учились, слушались родителей, потом заработали много денег и добились уважения в обществе, но упустили радость детства. Это чувство закостенело в подсознании в виде комплексов, и взрослые игры помогают их вытащить наружу и проиграть заново.

— И что вас привело к нам? — спросил Краснощеков.

— Понимаете, как это не парадоксально звучит, но даже в тарабарщине происходит эволюция, и на повестку дня выходит борьба за власть. Создатели организации предусмотрели уставом перевыборы руководящих органов один раз в пять лет, и ровно через месяц наступит день голосования. Один из главных претендентов на пост Головы неожиданно потерялся. Неоднократные попытки с ним связаться по телефону или интернету не привели ни к чему. Именно с этим вопросом я к вам и пришел.

Мы удивленно переглянулись с Краснощековым.

— Назовите его имя и сообщите обстоятельства, при которых он исчез.

— Это самое интересное. Он не вернулся из отпуска. Имя его Костромской Николай Петрович.

— Он должен был улететь в Таиланд?

— Почему должен был, он туда улетел, но не вернулся. Мы надеялись, что он выйдет на связь с нами и все объяснит. Но прошло уже десять дней, а воз и поныне там.

— Почему вы не обратитесь в полицию?

— Вы шутите? Я вам объяснил всю пикантность ситуации. Кроме того, я не хочу давать его конкурентам по выборам повод для преждевременной радости. Знаете, многие члены организации до сих пор не определились с кандидатом, и информация о безответственном исчезновении может сильно навредить его репутации. Он в нашем сообществе человек достаточно новый. К нам пришел пару лет назад, но громко заявил о себе. Пожалуй, трудно ему найти достойного противника по интеллектуальному спору. Энциклопедические знания, прекрасный оратор, красавец мужчина и очень порядочный человек. У него большие планы по реорганизации нашего сообщества, и это некоторым членам не нравится.

— О какой реорганизации идет речь?

— О превращении ее в политическую структуру. Не в партию, а как бы в Совет, который будет рекомендовать местным органам власти некоторые решения. И это многие поддерживают. Мы заработали немало денег и хотели бы часть их потратить на благие цели, но этому мешают чиновники и политики, которые нас не слышат и еще к тому же воруют. Если бы мы смогли влиять на принятие решений властью и главное — контролировать расходование вложенных нами на социальные программы средств, мы бы не поскупились с вложениями. Поверьте, меценатство в нашей стране едва дышит не потому, что мало людей, готовых помогать, а нет веры, что деньги, потраченные на благотворительность, дойдут до адресатов.

— А кто противится кандидатуре Николая Петровича?

— Те, кто не хотят контроля над собой. — Он одарил нас многозначительным взглядом. — Ну, вы понимаете, о ком я говорю.

— Дело в том, — начал Краснощеков, — что Николай Петрович из России никуда не выезжал.

— Как это?! Этого не может быть! Я сам покупал ему путевку. У меня свое турагентство, и наши девочки подобрали лучшее, что смогли. — Он позвонил с сотового телефона. — Ало, Соня? Ты знаешь, что Николай Петрович не ездил в Таиланд? Как, ты знаешь и молчишь? А что случилось, он сдал путевку? Нет, тогда как ты узнала? Случайно, встретила отдыхающих из его отеля? Ладно, работай. Я потом заеду и поговорим. — Вид его был озадачен. Он соскочил со стула, порываясь уйти, но потом снова присел. — Подождите, а как вы узнали о Николае Петровиче и о его поездке, вы с ним знакомы?

— Нет. До вас им уже интересовались другие.

Бизнесмен побледнел.

— Кто другие?

— Его родственники.

— Ах это, — он облегченно выдохнул, — и что они рассказали?

— То же, что и вы. Они его потеряли.

— Что вы намерены делать?

— Искать. Но для начала необходимо заключить с вами договор.

— О чем вы?! — Он достал из внутреннего кармана пиджака несколько стодолларовых купюр и небрежно кинул на письменный стол. — Это аванс. Когда понадобятся еще, позвоните мне. — Он резко встал и быстро исчез за входной дверью, забыв сказать нам «до свидания».

— Слушайте, а как он узнал про нас? — поинтересовался я у Краснощекова. — В городе несколько детективных агентств, но все по этому вопросу почему-то целенаправленно идут к нам, как будто их кто-то специально ведет. Может это какой-то розыгрыш?

— Я об этом же подумал. Но после визита бизнесмена мои взгляды изменились. Дело и впрямь серьезное. Пойдемте для начала пообедаем и обмозгуем.

— А может, пиццу закажем в офис?

— Нет, только не это, — замахал головой Краснощеков. — Я не разделяю вкусы Никиты. Уж на худой конец можно заказать суши и для остроты побольше имбиря. Но ничто не сравнится с вьетнамской кухней. Давайте не поленимся и сходим в кафе «Азия» на Шанхайку. Думаю, несравненная острота их блюд поможет нам встряхнуться.

4

Фирма Костромского находилась на вершине горы окраины центра Иркутска и была представлена комплексом нескольких высотных кирпичных зданий, окруженных металлическим кованым забором. С горы открывался прекрасный вид на Ангару и центр города. Территория комплекса была хорошо ухожена: дороги заасфальтированы, дорожки вымощены плиткой, газоны пострижены. Имелась просторная стоянка для автомобилей и зеленая зона — сквер со скамейками и цветниками.

В приемной Костромского дверь была закрыта. В соседнем помещении располагалась администрация бизнес — центра, которая управляла комплексом. Там тоже никого не оказалось. Дернув за ручки еще нескольких дверей, мы обнаружили в одной маленькой комнате обедающего мужчину в черной рабочей одежде.

— Скажите, — обратился я к нему, — вы не могли бы подсказать, в какое время работает администрация бизнес — центра?

— Как обычно, с 9:00 до 18:00.

— Но почему-то сейчас никого нет и двери закрыты.

— Так сейчас же обед! — Он на нас удивленно посмотрел, как будто мы с луны свалились. — Они сейчас, наверное, гуляют по скверу. Лето-то уходит, последние деньки тепло стоит. По радио передавали, через неделю снег выпадет. Представляете?

— Да уж. Сибирь есть Сибирь! — поддержал я разговор, — погода быстро меняется.

Мы решили подождать работников, когда они отдохнут, а сами зашли в кафе и перекусили.

— Респектабельное заведение! — восхитился я. — Чувствуется хозяйская рука.

— Это точно! — согласился Краснощеков. — Как они жить будут, если хозяин не найдется?

— Если все отработано, продержатся. А если только на честном слове и авторитете Костромского держалось, то далеко не уедут. Интересно, знают работники об его исчезновении?

— Сейчас выясним. Два часа уже, обед закончился.

Дверь в приемную была открыта. На входе в небольшом холле за высокой стойкой сидела симпатичная девушка с распущенными до плеч рыжими волосами. Она была увлечена подкрашиванием своих губ, но, увидев нас, быстро спрятала принадлежности и приняла подобающий официальный вид, расправив плечи и выпрямив спину, дежурно нам широко улыбнулась, критически оценивая наш внешний вид.

— Вы к Николаю Петровичу? Его сейчас нет. Что вы хотели?

— А когда он будет? — спросил я.

Она на мгновение смутилась, но быстро восстановила свой образ.

— Он в командировке. Оставьте свои координаты и сообщите, по какому вопросу вы приходили. Мы свяжемся с вами сразу, как только он приедет, и назначим встречу.

— Вообще мы к вам. — Краснощеков протянул ей свою визитку.

— Ко мне?! — удивилась девушка. Ее лицо быстро покрылось румянцем. — А что случилось?

— Пока ничего. Мы хотим поговорить с вами о Николае Петровиче. Он ведь должен был выйти на работу десять дней назад?

Девушка сжалась. На лице была написана внутренняя борьба мыслей.

— Собственно, я мало что смогу вам рассказать. Поговорите лучше с Елизаветой Сергеевной. Она больше знает.

— А с ней мы уже пообщались. Она рекомендовала поговорить с вами.

— Правда? — удивилась девушка. — Ну, тогда спрашивайте.

— Вы давно работаете с Николаем Петровичем?

— Почти три года.

— Что вы можете рассказать о нем?

— В каком смысле? — девушка покраснела. — Хороший человек, требовательный, но добрый. Умный и… — она замолчала, — и красивый мужчина. Ну, в том смысле, что…

— Не смущайтесь, — прервал ее замешательство Краснощеков. — Этот разговор строго между нами. Мы просто хотим лучше узнать вашего шефа. Ведь вы знаете, что он пропал?

— Пропал?! С ним что-то случилось? — вид ее был испуган.

— Пока мы не знаем. Может просто задержался в отпуске, но возможно ему что-то или кто-то помешал вернуться. Вы можете ускорить наш поиск. Вы главное лицо в фирме, больше вас никто не знает.

Было видно, что девушке понравилась оценка Краснощековым ее деятельности. Она улыбнулась.

— Ну, вообще-то конечно. Все деловые переговоры и общение с друзьями идут через меня. Он сам никогда не записывает номера телефонов, бывает, что теряет и сам телефон, поэтому по его просьбе все его контакты я дублирую в своей записной книжке. Понимаете, он человек высокого полета, его мысли далеко отсюда, а я как его ординарец, помогаю жить земной жизнью.

— Хорошо сказано, — похвалил Краснощеков. — Как вас зовут?

— Света.

— Светлана, скажите, перед его отъездом в Таиланд за месяц — два не появились у него какие-нибудь новые контакты, которые отличались от предыдущих?

— Чем отличались?

— Может своей неординарностью. С кем он обычно общается?

— Если по телефону, то часто ему звонит сын, почти каждый день. Иногда он общается с родителями, они живут далеко отсюда. Иногда с друзьями. По работе, наверное, вам не интересно?

— Нам все интересно, но давайте поподробнее. Елизавета Сергеевна нам сказала, что он редко общается с сыном, а вы утверждаете, что почти каждый день.

Светлана скривилась.

— Она вам сказала неправду, просто она его выгораживает.

— Кого, Николая Петровича?

— Нет, его сына, ну и его тоже. У них с сыном непростые отношения. Не понимание что ли. Сын, когда приходит к Николаю Петровичу, она сразу уходит из его кабинета. У них какая-то неприязнь.

— Почему?

Она смутилась.

— Вообще-то это не мое дело. Но сын мне рассказывал, что Елизавета Сергеевна увела отца от его матери. Вроде как даже использовала черную магию: на кладбище заговорила воду и подливала ее помаленьку в пищу Николая Петровича.

— Вы в это верите? — удивился я. Светлана скривила личико. — Но она нам сказала, что они познакомились уже после развода.

— Я, конечно, тогда не работала, но думаю, она сказала неправду.

— А какие у вас отношения с Елизаветой Сергеевной? По-моему, она вам не очень нравится — спросил Краснощеков.

— Угадали! — Светлана заулыбалась. — Ее мало кто любит. Представляете, она ревнует шефа ко всем женщинам. Ко мне ревнует. Зайдет какая-нибудь интересная дама в его кабинет, она увидит и тут как тут. Сразу с «неотложным» делом к нему врывается.

— И как он реагировал на эти эксцессы? — спросил я.

— Нормально. Он человек умный, выдержанный. Для него работа — прежде всего. Если дело срочное, значит решает. Конечно, я пыталась несколько раз остановить ее, ведь я-то знаю, что срочность ее вопросов липовая. Так она стала изводить меня. Что-то поручит, а потом шефу сообщает, что я бестолковая.

— А может она вас к нему ревновала?

Светлана довольная улыбнулась.

— Опять угадали. Еще в начале моего трудоустройства он пригласил меня на обед в ресторан. Мы с ним ездили на деловую встречу, я как секретарь-референт должна была присутствовать. Я ведь еще хорошо английским владею. Так вот пригласил он меня, а ее с водителем в офис отправил по неотложным делам. С тех пор она мне этого простить не может. И вообще, я думаю, она большие проблемы Николаю Петровичу создает. Он бы давно свою личную жизнь устроил, а она, как собака на привязи никого к нему не подпускает.

— А ни с кем другим, я имею в виду из лиц женского пола, он не общается, кроме Елизаветы Сергеевны? Наверняка у такого красивого спортивного мужчины есть подруги? — поинтересовался Краснощеков.

Светлана зарделась. Выдержав короткую паузу, на большую у нее просто не хватило терпения, она хитро улыбнулась.

— Возможно. Но я об этом говорить не могу.

— Почему?

— Ну…

— Светлана, я уже обещал, что вся информация от вас останется под грифом «Секретно». Вы ведь хотите помочь найти Николая Петровича?

Она немного поколебалась и выдавила из себя.

— Недавно, два месяца назад его долго разыскивала одна девушка. Много раз звонила в приемную, но я не соединяла.

— Почему?

— Почему? Ну, как вам сказать. Я сразу почувствовала, что она его ищет неспроста. У них что-то было раньше.

— Сердце подсказало? — спросил я.

— Точно! — Она широко улыбнулась. — Не знаю как, но она достучалась до шефа. Однажды она снова позвонила и попросила меня напомнить Николаю Петровичу о встрече вечером. Я долго колебалась, сказать шефу или нет. Но служебный долг превысил мои женские сомнения и я напомнила. Он так обрадовался. Даже мне предложил уйти с работы пораньше и отдохнуть. Но я конечно не воспользовалась таким предложением. Овчарка меня загрузила по полной.

— Та девушка оставляла номер своего телефона?

— К сожалению, нет.

— Вы думаете, он с ней поехал отдыхать? Как ее звали, — спросил я, — не Ксения?

— Вы и про Кению знаете?

— Таак, — растянулся в улыбке Краснощеков, — рассказывайте.

— А что рассказывать-то? Это студентка, с которой он в последнее время дружил. Я ей такси несколько раз заказывала и билеты в театр им покупала. Николай Петрович ведь не мог привлекать для этого своего водителя, Елизавета бы сразу узнала, она ушлая. А меня потому и ценил шеф, что я, как рыба, никому не скажу.

— Похоже, у вас с Николаем Петровичем были доверительные отношения? — спросил Краснощеков.

Светлана опять покрылась румянцем.

— Да, он полностью доверял мне.

— По-видимому, у них с шефом были не только производственные отношения, — заключил Краснощеков, когда мы покинули приемную. — Хотя и не обязательно интимные. Интересно было бы узнать, почему он ей так доверился.

— А может они родственники, например дальние?

— Не думаю, что свои похождения такой респектабельный человек доверит просто родственнице. Здесь что-то не так. А вообще, вы заметили, Костромского окружают одни женщины, причем хорошенькие? И с ними у него получается не все гладко: или он не может решиться расстаться, или они не хотят его от себя отпускать. Я думаю, надо пообщаться с его одноклассниками и сокурсниками. Чем черт не шутит, может это нас куда-нибудь приведет. Но для начала надо повидать Елизавету.

Нам повезло, она была на месте. Увидев нас, она обрадовалась.

— Есть новости?! — с порога спросила она.

— Да, кровь оказалась второй группы резус положительный фактор, как у вас, — заявил я серьезным тоном.

— Как у меня? — ее лицо покраснело. — Вы меня подозреваете? Но это же полный идиотизм. Я сама к вам пришла за помощью.

— Да, но может вы заметаете следы! — усилил я натиск.

— Следы? Какие? Я там столько раз была, что даже если бы захотела от всех следов избавиться, все равно бы не получилось.

— Поэтому вы к нам добровольно и пришли, чтобы отвести от себя подозрения, — продолжил я психологическое давление.

— Думайте, что хотите! — Она надулась и замолчала.

— Елизавете Сергеевна, — вмешался в наш диалог Краснощеков, — вас никто не обвиняет, просто мы сообщили вам то, что обнаружили. Ваша кровь совпадает, поэтому мы хотели узнать, может вы случайно порезались, когда были у Костромского в квартире?

Она задумалась.

— А долго след сохраняется? Конечно, я у него не раз готовила и порезы были. Но не такие сильные, чтобы по полу размазывать. Хотя кто его знает, может и капнула случайно на пол. Но это было давно.

— Как давно?

— Может год назад, может чуть меньше.

— Тогда ваша кровь исключается. Пятно свежее. А своего внука вы приводили в квартиру Костромского?

— Нет конечно! Вообще ни разу. Мы не дружили семьями.

— Скажите, какой основной бизнес у Костромского?

— Основной доход приносит экспорт леса.

5

Костромской был выходец с рабочей окраины — микрорайона «Синюшна гора». В советское время по стране, именуемой Советский Союз, волнами прокатывались стройки века. Досталось и Иркутску. Кроме иркутской ГЭС на его окраине построили сразу два крупных завода: «Жиркомбинат» и «Радиозавод». Им требовалась рабочая сила, так вырос микрорайон «Синюшина гора» или «Синюшка», как его прозвали в народе. Почему появилось такое название, никто точно не знает. То ли гора, на которой выросли дома, издалека первоначально казалась синей, то ли там в одном месте оказалось много «синяков» — лиц без постоянного места жительства, бледных и худых.

Самое удивительное, в школе, которую закончил Николай Петрович — известный в городе предприниматель и меценат, никто о его существовании не знал. Тем более о том, что он окончил ее с серебряной медалью. Директор школы — моложавая бесформенная женщина в шерстяном сером костюме, увидев визитку Краснощекова, сразу отреагировала болезненно.

— Что опять натворили наши дети? Вы же сами понимаете, наш контингент особый, это дети безработных и мало обеспеченных слоев населения. Их родители работали на крупных предприятиях, которые сейчас превратились в рынки. Вы же сами знаете, что творится в нашей стране.

— Да, — согласился Краснощеков, — сейчас обучать детей непросто: денег на ремонт школы и приобретение нового оборудования не выделяют, а все только требуют и требуют.

Директор уважительно посмотрела на Краснощекова. Напряжение спало.

— Так что вы хотели узнать? — дружелюбно спросила она.

— Вашу школу закончил известный в городе человек — Костромской Николай Петрович.

— А кто это? — удивилась директор.

— Крупный бизнесмен и меценат.

— Да что вы говорите, не знала! Мне потом обязательно оставьте его координаты. Мы с ним свяжемся. Ничего себе. Окончил нашу школу и молчит. Пусть помогает нам. Мы хотим приобрести компьютерный класс…

— Мы об этом с вами поговорим чуть позже, — перебил ее Краснощеков. — Не могли бы вы нам помочь найти его одноклассников?

Она засуетилась.

— Конечно. Так, кто бы мог помочь… А в какие годы он учился?

— В семидесятые.

Она задумалась.

— Это первые выпуски нашей школы. Надо обратиться к бывшему директору, слава Богу он жив, здоров и может вам помочь. — Она громко позвала секретаря, — Таня! Срочно найди Азорину Антонину Феликсовну. Пусть она запишет адрес и телефон Геннадия Федоровича.

— А кто это? — удивилась девушка в очках, заглянувшая к нам через приоткрытую дверь.

— Ну как, ты не знаешь своего директора? Ты же училась, когда он работал до меня.

— А, поняла. Сейчас.

— Видите, с кем приходится работать? Не помнит, что было вчера. Но, как говорят, на безрыбье и рак рыба!

— Так подберите другого секретаря, — предложил я.

— О чем вы говорите? За такую нищенскую зарплату нормальный человек работать не станет. Так как зовут нашего уважаемого мецената? — Она мило улыбнулась Краснощекову, открыла кожаный тесненный блокнот и достала из сумки ручку «Паркер».

— А вам не кажется, — продолжил я, — что было бы неплохо вашей школе провести аналитическую работу: составить списки выпускников за разные годы и создать стенд с фотографиями тех, кто добился успеха. Встречу с ним организовать. И им было бы приятно, и вам бы помогло найти поддержку для развития школы.

Директор посмотрела на меня непонимающими глазами.

— Молодой человек. Вы знаете, какая это большая работа? Кто этим будет заниматься?

— Теперешние ученики. Они будут знать, что и их не забудут и отметят по заслугам. Это будет хорошим стимулом для высоких показателей успеваемости, и вам будет чем отчитаться перед руководством.

— Эх, вам бы сказки писать! — Она скептически посмотрела на меня как на блаженного, не от мира сего. — Может чаю? — она посмотрела на Краснощекова. В это время зашла секретарь и вручила нам записанный на тетрадном листе в клеточку адрес и телефон директора.

К счастью, он проживал недалеко от школы в старой панельной пятиэтажке. Самого его не было дома, нас приветливо встретила его жена Галина Федоровна. Выяснив, что нам надо, она тут же по памяти стала перечислять фамилии одноклассников Костромского.

— Я его конечно хорошо знаю. У них до восьмого класса я была классным руководителем. Помню, он такой скромный был, воспитанный. — Она улыбнулась. — Девочки его обижали.

— Как это? — не удержался я.

— Нет, не били, конечно. Они его то за рукав дернут, то сумку спрячут, всякие такие мелкие шалости. А он надуется на них и молчит. Но учился он хорошо. Один из лучших в школе.

— А с кем он дружил?

— Одних уж давно нет, а другие находятся в местах не столь отдаленных. У нас же район сами знаете какой. Здесь расположены две тюремные зоны. Многие бывшие заключенные на воле здесь поселялись. Пили нещадно и молодежь за собой тянули. Мало кто в люди из них выбился. Хороших ребят по пальцам пересчитать можно было. А Коле не повезло еще больше. Один его друг Витя Чертовских переехал вместе с родителями в Узбекистан, а другой — Леня Рыдов, умер от лейкемии. Прямо в школе, в учительской. У нас тогда в рекреациях стояли тенистые столы на всех этажах. Ребята после уроков и в перерывах между ними постоянно играли. И Коля играл. Однажды они с Леней задержались после уроков. Знаете, на вылет играли. Их команда была сильная, всех обыгрывала. Напряжение нарастало. Тут у друга пошла кровь из носа. У него и раньше такое случалось. Он пошел в туалет, а на его место встал другой парень. Игра продолжилась, и Коля забыл про друга. А потом ему сообщили, что он умер. Ох, он сильно переживал. Долго не мог простить себе, что оставил его одного.

— Но кто-то остался из тех, с кем он дружил?

Она задумалась.

— Из парней никого не припомню. А вот девочки… Да, была одна девочка, очень ему нравилась. Он конечно скрывал это, но по-моему в классе об этом все знали. И телефон ее у меня есть. Она тоже на Синюшке живет, иногда мы с ней видимся. Записывайте.

Девочка оказалась полной добродушной женщиной бальзаковского возраста. Она при разговоре все время улыбалась, может от того, что наши вопросы натолкнули ее память на веселые эпизоды детства, а может потому, что она была типичным представителем сангвиников, которые легко и энергично живут, не обращая внимания на некоторые жизненные трудности.

— С Колей мы проучились десять лет вместе. Ямочки у него на щеках статные были. Мы, девчонки, любили, когда он улыбался, — она тоже улыбнулась. — Учился он на «отлично» и спортом все время занимался. Хороший мальчишка был, культурный такой. Сильно отличался от других. А еще в школу музыкальную ходил, на пианино играл. Одним словом, девки его любили.

— А он?

— Не, он скромный был. Потом, когда ему на выпускном вечере после шампанского многие девчонки в любви признались, он в шоке был. Не знал, говорил, а то бы время не терял. Шутил, конечно! Да, что было, назад не вернешь.

— Но, говорят, вы с ним дружили.

— Кто говорит? Ну, дружили. Только это была дружба, как между парнями. Мне он, конечно, очень нравился, но я же сама первая не стану объясняться в любви. Мы и в кино и в театр ходили. Только что толку. Школу закончили и разбежались в разные стороны. А вскоре я замуж выскочила, нарожала детей, теперь воспитываю, — она расплылась в улыбке, — внуков! Дети давно уже большие, хотя и их не грех иногда поучить уму-разуму.

— А после окончания школы вы больше не виделись?

— Ну почему же. На встрече выпускников десять лет назад.

— И что вы можете сказать о нем, изменился?

— Небо и земля! Совсем другим человеком стал: статный, холеный, уверенный в себе. Красавец мужчина. Думаю, сердца у многих одноклассниц заныли при встрече с ним. Но поезд ушел, раньше надо было думать.

— Он был один?

— Конечно, кто же на встречу выпускников берет с собой мужей и жен. Хотя подождите, — она задумалась, — тогда он был уже разведен. Точно вспомнила, за ним на машине приехала какая-то красивая женщина и увезла с собой, хотя он еще хотел остаться. Стройная такая. Мы то, как вы видите, совсем обабились, причем довольно быстро после замужества. У нас, женщин, какая психология? Вышла замуж, значит можно расслабиться, мужик уже никуда не денется. Так раньше и было. Тогда ведь далеко от семьи не убежишь, компартия догонит и накажет. Да и возможностей не было: квартир не хватало на всех. Это сейчас можно купить, а тогда даже при деньгах не получилось бы. Вот мы дуры и располнели. А парни-то влюбились в нас других: стройных и красивых. Отсюда и разводы.

6

Однокурсников Костромского найти было легче. Он закончил Институт народного хозяйства перед перестройкой. Ее многие тогдашние выпускники занимали в настоящее время высокие должности в разных ведомствах и владели крупным бизнесом. Их фамилии были на слуху. Однако подступиться к ним было намного сложнее. Мы решили начать с декана факультета. Он вспомнил Николая Петровича сразу.

— Конечно, как его не знать, известный человек в городе. Но я его помню, когда он был простым студентом. Хороший парнишка, дисциплинированный. Учился хорошо до третьего курса. Потом связался с какой-то девчонкой, стал пропускать занятия. Его чуть не отчислили. Я за него заступился, — декан многозначительно посмотрел на нас, оценивая реакцию. Мы сделали восхищенные лица. — Коля помнит об этом до сих пор. Помогал институту несколько раз и меня у ректора отстоял, что б на пенсию не отправили по закону. Мне ведь уже семидесятый пошел.

— А с кем он дружил и вообще, кроме учебы, чем он интересовался?

— Да я особо и не знаю. Спортом занимался. Да, еще в студенческий театр миниатюр ходил. Помню в «Утиной охоте» ему какую-то маленькую роль дали. Давно это было.

— Вы можете нам дать список его однокурсников?

— Это не проблема. Я сохраняю списки всех выпускников со времени моего начала работы в вузе. Они для меня как дети родные. Сейчас поищем. — Он достал толстый переплетенный альбом и стал листать страницы, где, кроме списков, разместились и фотографии. — Вот они родимые.

Курс был довольно небольшой, тридцать человек. Напротив фамилий карандашом сделаны какие-то записи.

— А что это? — показал на них Краснощеков.

— Это то, кем они работают сейчас и где находятся. Я, знаете ли, когда узнаю что-нибудь новое про ребят, радуюсь как ребенок. Вот смотрите, например Выговский, думаю, знаете такого, сейчас заместитель министра экономического развития областного правительства. Или вот Житомиров — главный бухгалтер Якуталмаза. А это…

— Можно мы запишем информацию? — попросил Краснощеков.

— Конечно, переписывайте. Иначе, зачем мой труд был нужен, не в могилу же с собой забирать. Хотя, если честно, редко кто им интересуется.

Многие однокурсники Костромского действительно были на слуху и занимали высокие руководящие должности. Но были и другие. Один из них был организатором сибирской «МММ», несколько человек уже умерло. Многие разъехались по разным городам необъятной родины и даже за границу. Мы выбрали из списка троих, которые учились с ним в одной группе и проживали в настоящее время в Иркутске. Но удалось встретиться только с одним из них, остальные находились в отъезде. Григорий Рафаилович Краснов — почти однофамилец Краснощекова, работал директором небольшой торговой фирмы, расположенной в центре города. Это был грузный квадратного телосложения мужчина, движения все размерены, при разговоре одышка. Он неохотно согласился с нами побеседовать, но по мере разговора оживился.

— Колян, я вам скажу, темная личность. На курсе был такой скромный, тихоня. Как-то пошли с ним в ресторан отметить сдачу бухгалтерского учета, выпили хорошо. Он подцепил на танец какую-то деваху. А она не одна оказалась. Завязалась потасовка. Их было трое, здоровые такие. Ну, думаю, пора гроб заказывать. А он не испугался. Двоих положил, третий сам убежал. Потом он с той девицей голову потерял, чуть из академии не отчислили.

— А почему он с ней расстался?

— А черт его знает. Разлюбил, наверное. Однокурсники его считали тимохой, ну знаете, таким простым наивным парнем, как из деревни приехал. Но я всегда знал, что он совсем не такой, а просто прикидывается простачком. Так и вышло. После окончания многих распределили в отдаленные районы, а его в Иркутске оставили. Тогда этого было очень сложно добиться.

— Может, за хорошую учебу поощрили? — предположил я.

— А почему только его? Многие учились неплохо. У меня всего одна тройка в аттестате была.

— А сейчас вы общаетесь?

— Не до нас ему! — ехидно произнес Краснов. — А вообще-то он хороший человек, в помощи никогда не откажет. Видимся редко, сейчас всем не до жиру, быть живу! Каждый занимается своим делом. Тем более у меня семья большая, кормить надо.

— Кроме той девицы из ресторана, были у него другие девушки?

— Не припоминаю. Мы с ним особо и не дружили. Встретимся на занятиях и разбежимся по домам. А кто там, чем занимается, один Бог ведает.

— С кем он из парней дружил на курсе?

— Общался со многими. А дружил… — задумался Григорий Рафаилович, — не помню. Ни с кем он на курсе не дружил, — заключил Краснов. — Ни с кем!

— Слушайте, — обратился я к Краснощекову после визита к Краснову, — чем больше узнаю про Костромского, тем меньше его понимаю. Когда же случился переход его личности от скромного, на вид беззащитного парня в обаятельного, уверенного и самодостаточного бизнесмена, руководителя крупного предприятия? Не мог тихоня враз измениться.

— Вот и я о том же говорил вам. Не мог он в один момент все бросить и круто изменить свою жизнь. Но пока получается, что он такое, возможно, сделал дважды. Я думаю, придется встретиться с его бывшей женой, иначе мы не докопаемся до истины.

Бывшая жена Костромского — раздобревшая, но еще поддерживающая определенные контуры своего ранее красивого тела женщина под пятьдесят, скромно одетая, но со вкусом, категорически не желала с нами разговаривать о бывшем супруге. По-видимому, ее живая душевная рана после развода еще не остыла, хотя прошло с того момента около пятнадцати лет. Не знаю, какие аргументы позволили убедить изменить ее свое мнение: мои пламенные речи или авторитет и обаяние Краснощекова, но она согласилась на интервью.

— Когда я с ним познакомилась, он был начинающим специалистом. Ничего из себя не представлял ни внешне, ни внутренне. Про таких говорят: ни рыба, ни мясо! В роддоме девчонки, которые рядом в палате лежали, увидев его через окно, удивились очень. Я красивая девушка была, а он тюфяк тюфяком, еще и сутулился он тогда немного. Им сказала, что зря вы так бабы, он себя еще покажет! И не ошиблась, только сама я тогда в сказанное абсолютно не верила, просто себя пыталась в их глазах реабилитировать. И вышла замуж за него по случаю.

Я до него два года жила с одним коллегой по работе. Решила взять быка за рога, поставила ему ультиматум: или он женится на мне, или я уйду от него. Пришлось уйти. А куда? Я иногородняя, не в общагу же. А тут Николай подвернулся. Как-то быстро у нас закрутилось, и вскоре я забеременела. Потом его мама подсуетилась, и мы поженились.

— А когда он другим стал? — Не выдержал я.

— Другим? Гм, надо подумать. Чай будете? — Она включила электрочайник и достала из холодильника брусничное варенье. — Думаю, изменения произошли примерно через год. Секс помог.

— Секс?! — удивились мы.

— Да, секс! — Она заулыбалась. — Он видимо до меня не имел женщин, или совсем немного. Когда мы с ним переспали, он оторваться от меня не мог. Замучил. С работы прибегал и не важно — днем или ночью, все хотел меня, как одержимый. Мне сначала это нравилось, а потом я злиться стала. Так между нами пробежала трещина в отношениях. Короче, я думаю, у него произошла гормональная перестройка, и он из парня превратился в мужчину.

— Тогда сейчас, — обратился я к Краснощекову, — из мужчины он превратился в парня?

— Не поняла?

— Не обращайте внимания на моего партнера, он всегда эмоционально переваривает полученную информацию. Очень интересное ваше предположение, скажу я вам.

— А у меня всегда так! — она с интересом томными глазами посмотрела на Краснощекова.

— Скажите, а в браке у него были женщины на стороне? — спросил я.

Она как-то резко замолчала. Потом решилась на откровение.

— Что скрывать теперь. Конечно были, и много можно сказать, поэтому мы и развелись. — Она произнесла последнюю фразу излишне убедительно, из-за чего мозг отказывался ей поверить. Она заметила мои сомнения и продолжила. — Потом сами понимаете, произошло то, что должно было произойти. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь! И у меня в отместку ему появился любовник. Он узнал об этом.

Не увидев в моих глазах полного понимания, она продолжила.

— Конечно у меня потом были и другие. И деньги он случайно обнаружил у меня в белье. Попросила его полотенце подать, я в душе мылась. А он вообще ничего не знал, где что лежит, вот и нарвался на мою заначку. Как будто я для себя старалась.

— А для кого? — поинтересовался я.

Она расплылась в улыбке.

— Вообще, конечно, для себя. На черный день откладывала. В жизни всякое бывает: сегодня все есть, завтра нет.

— Много там было денег? — уточнил Краснощеков.

Она выдержала паузу с многозначительным лицом.

— Почти половина того, что он заработал. Там были деньги и сберегательная книжка. Коля деньги никогда не пересчитывал, доверял. Тогда он много зарабатывал. Дура я! Говорил мне Виграм не держать их дома.

— А кто это?

— Мой друг. Тот, с кем я… Мой любовник. Я потом Николаю объяснила, что для семьи старалась. А он только заулыбался.

— Вы знали про его бурную любовь в вузе, он рассказывал что-нибудь? — спросил Краснощеков.

— Рассказывал. Он ведь любил меня и первое время добивался честности во всем. Сам все рассказывал и меня просил. Я ему наплела всякой ерунды, типа меня на выпускном вечере изнасиловал один одноклассник, а после никого не было. Он поверил.

— Почему он с ней расстался?

— По-моему, ее родители поменяли квартиру в другой город, и они потеряли друг друга.

— Спасибо. Вы нам очень много интересного рассказали. Удивительно, какие чудеса совершает секс, — Краснощеков натянуто улыбнулся.

— Тогда заходите как-нибудь на чашку чая, может еще что-нибудь расскажу. — Она с томным взглядом игриво улыбнулась. — Телефон мой вы знаете.

— Удивительно, — поделился со мной Краснощеков, когда мы возвращались в офис, — некоторые женщины вроде бы и привлекательны, и умны, и очень сексапильны, но в них есть что-то такое, что на подсознательном уровне категорически исключает возможность сближения с ними. Думать об этом не то что невозможно, а даже противно. Эта мадам обладает такими качествами.

— Поэтому они и расстались, — поддержал я его.

7

Утром в офис я пришел в хорошем настроении. На небе не было ни одной тучки и светило яркое теплое солнце. Но в Красноярске уже выпал снег, и следовательно через несколько дней непогода докатится до Иркутска. Когда пришел Краснощеков, я был на грани истерики.

— Что случилось? — спросил он меня.

— Вы не поверите, ситуация смешная до слез! Только что позвонила какая-то девушка и хочет с нами встретиться.

— По поводу чего?

— Вы не знаете? По тому же вопросу. Она потеряла мужчину!

— Почему вы думаете, что именно того, кого мы ищем?

— Потому, что она позвонила нам. Мне кажется, что я схожу с ума. Не могут столько людей искать одного и того же мужчину через одно и тоже детективное агентство.

— Не торопитесь с выводами. Давайте ее дождемся. А пока есть время, нам надо подвести промежуточный итог нашей работы. Что вы думаете?

— То, что ситуация очень запутанная. Ясно, что Костромской — неординарная личность: высоко образованный, эрудированный, спортивный, богатый, красивый и уважаемый в обществе человек. При этом доверчив, одинок, постоянно находится под колпаком женщин, которые, демонстрируя к нему любовь, нещадно его эксплуатируют. Они пытаются постоянно его контролировать, интригуют и борются за право обладать им. В такой ситуации нельзя исключить, что любая из них может из мести причинить ему физический ущерб, вплоть до уничтожения. С другой стороны, он стал играть в политические игры, а они, как известно, могут привести к любым последствиям. Ни одна власть не захочет контроля над собой, а особенно за денежными потоками. Из игры в тарабарщину выросла организация и стала набирать обороты, приобретая вес в обществе. Это чревато в наше время — любая неконтролируемая политическая инициатива наказуема. Тем более грядут новые парламентские и президентские выборы. И хотя организация местечковая, она может вызвать живой отклик в других регионах и стать общероссийским движением. Поэтому региональные власти как контролирующий орган не заинтересованы в распространении такого движения. Лучше, с их точки зрения, пресечь инициативу в зачатке, чем бороться с огнем.

— Что ж, — похвалил меня Краснощеков, — все, что вы сказали, довольно интересно, но как это может нам помочь в расследовании?

— Во-первых,…

Я не заметил, когда к нам в офис вошла девушка: высокая длинноногая брюнетка в темно-синих джинсах и обтягивающей белой кофточке, подчеркивающей ее стройную фигуру. Она с интересом наблюдала за нами. Увидев, что я обратил на нее внимание, она поздоровалась.

— Извините, я с вами разговаривала по телефону? — она смотрела на нас обоих одновременно, пытаясь угловым зрением определить своего собеседника по нашей реакции. Я торопливо кивнул. — Я бы хотела вас нанять разыскать одного человека, моего папу. — Я выдохнул облегченно. Мое сумасшествие откладывалось.

— А что с ним случилось, — полюбопытствовал я, — вышел из дома и не вернулся?

— Не совсем так. Он уехал отдыхать в Таиланд и…

Я не выдержал и засмеялся. Девушка испуганно посмотрела на меня.

— Извините, — выдавил я сквозь слезы, — я, я не специально. — Я вышел в соседнюю комнату, попил воды и, успокоившись, вернулся на свое место. Девушка сидела напротив Краснощекова, они мирно беседовали.

— Кем вы ему приходитесь?

— Дочерью.

— Кем?! — Я чуть не упал со стула, вызвав к себе опять неподдельный интерес красавицы. — У него нет дочери!

— Ну да, так все думали, и он. Я с ним встретилась совсем недавно.

— Рассказывайте, пожалуйста, мы вас больше перебивать не будем. — Нарочито серьезно сказал Краснощеков и строго посмотрел на меня.

— Дело в том, что я сама только совсем недавно узнала, что у меня есть папа. — Она смутилась. — Нет, ну конечно, я знала, что родилась не в пробирке, но папу своего никогда не видела. Однажды, когда я забеременела от одного парня и решила родить несмотря ни на что, мама, видимо использовав все аргументы, сказала, что мой папа этого бы не одобрил. Тут я на нее насела, и она про него рассказала. Но я все равно родила.

— А что она вам рассказала? — спросил Краснощеков.

— Как она с ним познакомилась и почему они не поженились.

— Можно поподробнее? — Попросил я.

Она на меня оценивающе с любопытством посмотрела и продолжила.

— Они познакомились в ресторане. Мама была со своим парнем и его друзьями. Она была очень красивой, — гордо сказала девушка, — и папа влюбился с первого взгляда. Потом он пригласил ее на танец. Тут все и началось. Мамин друг приревновал ее к папе, и они подрались. После этого он с мамой стал встречаться, и они полюбили друг друга.

— Как в индийском кино, — не удержался я.

Девушка улыбнулась.

— Да, похоже. Тем более я, как в болливудских фильмах, нашла своего папу через двадцать пять лет.

— А сколько вам сейчас?

Она не стала кокетничать и ответила сразу.

— Двадцать шесть.

— Продолжайте, попросил Краснощеков.

— Потом я родила дочь. Сейчас Вике уже два годика, — она улыбнулась и недолго помолчала. — А мой парень женился на другой. Поэтому мы сейчас живет втроем, вместе с мамой. Она замуж так и не вышла.

— В каком городе?

— Волгограде. Я решила обязательно найти папу. Только не подумайте, что искала помощи. Может вам это не понять. Я росла без отца. В детском саду и в школе почти у всех были папы, а у меня не было. Я им завидовала и мечтала, что он найдется.

— А раньше ваша мама что рассказывала?

— Как обычно, что погиб, был летчиком — испытателем. Это было похоже на правду, ведь мой дедушка профессиональный военный. Но когда я узнала про папу, не могла долго успокоиться. Мне очень хотелось увидеть его. Я зашла в интернет и легко разыскала. Узнала, что он руководит фирмой, там был адрес и телефон. Потом стала звонить, но меня никак не соединяли с ним, и тогда я решила приехать.

— Как он отреагировал на ваше появление?

— Он был в шоке. Он любил маму, просто так получилось, что у них не сложилось. Они ведь были очень молодые, и многое зависело от родителей. Дедушку по службе постоянно переводили в разные места. В Иркутске они прожили всего три года и затем переехали в Подмосковье, а потом уже перед пенсией в Волгоградскую область. Про меня папа не знал.

— Где вы с ним встречались?

— Сначала в ресторане. Затем у него дома. Я ведь приехала с Викой. Он очень обрадовался, что я не стала делать аборт. И вообще мне кажется, он счастливее стал, когда узнал про нас. Преобразился прямо. Мне сразу квартиру снял и настоял, чтобы я осталась на некоторое время и пригляделась к городу, а если мне понравится здесь, то он решил построить большой дом и жить вместе с нами. Пока я не встречу человека. И маму потом хотел перевезти в Иркутск.

— А с ней они встречались? Как она отреагировала на ваши контакты с отцом и возможность ее переезда?

— Нормально. Сначала меня отговаривала, а потом поддержала. Может у меня новая жизнь начнется здесь, и я найду свое счастье. Ведь зародилась-то я в Иркутске. Так что он мой родной город, а родные стены, как говорится, во всем помогают. Сама она переезжать пока не решилась.

— Значит Вика была в гостях у вашего папы дома?

— Да, несколько раз. Правда за два дня до его отъезда Вика там сильно губу разбила.

— Как это? — удивился я.

— Случайно конечно. Она разыгралась и побежала сломя голову за мячиком. А там был небольшой порожек, она запнулась и упала на соску, которая была во рту. Крови было… Едва остановилась. Так неудобно получилось. Папа ходил за нами и вытирал, а я не могла помочь, Вику все успокаивала.

— Какая группа крови у Вики? — спросил Краснощеков.

— Не знаю.

— Это была последняя ваша встреча перед его отъездом?

— Да.

— Не показался он вам странным? Может был не таким, когда вы его видели до этого?

— Знаете, как-то не до того было, что б его рассматривать. Вика ударилась вскоре после нашего прихода, и все внимание было обращено на нее. А потом мы вызвали такси.

— Он вам сказал, когда вернется?

— Конечно. Я звонила ему, но он как в воду канул. Я теперь не знаю, что делать. Ведь мы сняли квартиру в центре города, и долго я не продержусь, дорого. И уехать просто так не могу. Я очень за него переживаю.

— А хотите еще нанять нас, с каких денег? — вставил я.

— Во-первых, папа оставил немного. Я и с мамой связалась, она обещала помочь. А сколько это будет стоить?

— Для вас нисколько! — торжественно объявил Краснощеков. — Кроме вас его разыскивают еще много людей, которые обеспечат нас необходимыми материальными средствами. Кроме того, это дело настолько нас увлекло с Владимиром Федоровичем, что мы готовы свою работу выполнить за спасибо. Правда, Владимир Федорович?

— Несомненно так! — выпалил я, рассматривая девушку.

— Спасибо! — отреагировала она.

— Но перед тем как нам расстаться, еще несколько вопросов, — попросил Краснощеков.

— Спрашивайте.

— На вас не выходили девушки или женщины — знакомые вашего папы?

— Нет. Но он говорил, что у него есть подруга, с которой он встречается.

— Она знает о вашем существовании?

— Не знаю.

— А квартиру, в которой сейчас проживаете, как вы нашли, по объявлению?

— Возможно. Этим занималась его секретарь.

— Спасибо, больше нет вопросов. Хотите чаю? У нас он особый.

— Нет, спасибо. Вику надо забирать из садика. Она ходит в частный сад, возле нашего дома. Если понадобится, я смогу вам позвонить? — она с интересом посмотрела в мою сторону.

— Конечно! — живо отреагировал я и протянул свою визитку. — Там сотовый есть.

— Спасибо! А меня Катей зовут. Извините, что не представилась сразу. — Она положила визитку в свою сумочку и изящно вышла из офиса, успев одарить меня теплым взглядом.

— Как вам? — восхищенно спросил я Краснощекова.

— Хорошая девушка. По-моему, вы ей понравились.

— Да, мне тоже так показалось. Когда закончим расследование, обязательно ей позвоню. Чем черт не шутит. Энергетика в ней положительная.

— Думаю, что мы нашли ответ на вопрос о принадлежности крови в столовой на линолеуме. И это отметает версию о нападении на Костромского в его квартире. Следовательно, он ее покинул сам.

— Слушайте, не мог же он с чемоданом уйти пешком. Или он привлек служебную машину или вызвал такси.

— Да. Надо обязательно это проверить. Хотя будет непросто. Не думаю, что маршрутные листы в фирмах сохраняются больше недели. Придется опрашивать таксистов, а их немало.

— В этом нам помогло государство.

— Что вы имеете в виду?

— То, что фирм стало существенно меньше из-за государственных новшеств. Оно заставило фирмы укрупняться. А Костромской вряд ли обратился бы просто к частным извозчикам. Если он и воспользовался такси, то явно с известным номером, у всех на слуху. А значит, круг сужается.

— Логично. Кроме того мы, думаю, сможем воспользоваться моими связями. Мы сделаем распечатки всех телефонных переговоров Костромского с домашнего и сотового телефона в день его отъезда. Думаю, у нас есть хороший шанс быстро проверить информацию, и мы им воспользуемся.

8

На следующий утро я неожиданно услышал по телефону голос дочери Костромского.

— Здравствуйте, Владимир Федорович!

— Приятно вас слышать! — обрадовался я.

— Извините, что вас отрываю от важных дел. Мне надо с вами переговорить.

— Что-то случилось? — забеспокоился я.

— Нет. Мне надо посоветоваться.

— Конечно, я готов! Где вам удобно?

— Давайте встретимся у фонтана на площади Кирова часов в двенадцать. А там вместе решим, где можно будет поговорить и кофе выпить. Вы не против?

— Я только за!

— Тогда я вас жду!

Сообщив Краснощекову о том, что задержусь, я подошел к зеркалу. Вид мой был неприглядный. Я быстро сбегал в супермаркет, купил новую бритву с пятью лезвиями и даже новую рубашку. Меня можно понять: я «загорелся!».

Она пришла на встречу на высоких каблуках, в короткой узкой черной юбке и серой ветровке, из-под которой выглядывала белая кофточка. Мое сердце заныло. Погода сопутствовала прогулке. Светило яркое солнце, только одинокие грозовые тучи сигналили о приближении ненастья. Мы прошлись по новой Нижней набережной, полюбовались Ангарой, постояли у вечного огня. Было хорошо на душе, хотелось, чтобы это мгновение продолжалось как можно дольше. Но делу время, потехе — час! Мы зашли в ближайшее кафе. Несмотря на рабочее время, столики почти все были заняты. Мы расположились у окна.

— Итак, я весь во внимании! — торжественно заявил я. Она мило улыбнулась.

— Я знаю, что у меня есть брат. Мой папа хотел нас познакомить, но ввиду сложившихся обстоятельств теперь наша встреча может не состояться. А я бы очень хотела его увидеть. Возможно, он нуждается в поддержке.

— Что вам мешает?

— Я не знаю, как это сделать. Сказать, что я его сестра? Но он может не поверить. Представляете, если бы к вам пришла с улицы незнакомая девушка и сказала, что она ваша сестра, как бы вы поступили?

— Если похожая на вас, то заинтересовался бы. А другую бы выставил за дверь. Но у меня просто не может быть никакой сестры. Мои папа и мама прожили всю жизнь вместе.

Екатерина не заметила моего комплемента.

— А если до их брака, например, папа успел сделать ребенка? Или ваша мама совсем юной родила и отказалась от своего дитя в пользу государства. Это ведь могло быть?

— Теоретически да, но практически… — Я попытался себе представить возможность папиных и маминых внебрачных детей. Мой папа был ярко выраженный подкаблучник и никуда отдыхать без мамы не ездил, а в командировках он вообще не бывал. Мама интересная женщина, на нее до сих пор мужчины заглядываются, но родить до брака?… Нет, это невозможно! — заключил я. — Нет! Я знаю своих родителей.

— То есть вы хотите сказать, что я не знала свою маму?

— Нет конечно. Хорошо, ради вас могу допустить, что у моего отца могли быть дети на стороне. Но это сюрреализм. Он очень рано женился — в девятнадцать лет.

— Если бы ваш папа представил вам сестру, поверили бы?

— Наверно, — нехотя согласился я.

— А если бы она сама пришла к вам и назвалась сестрой, как бы вы отреагировали?

— Согласен, большая разница.

— Поэтому я и прошу вас мне помочь. Вы все же лицо официальное. — Она уважительно посмотрела на меня. — Он вам поверит.

— Что ж, давайте попробуем, хотя не все так однозначно. Я с ним виделся, он приходил в наше агентство и разговор совсем не получился. Он не обычный молодой человек. Думаю, вам он не очень понравится. Да я и не уверен, что он переживает из-за отсутствия отца, скорее больше нуждается в нем.

— Слово «понравится» не совсем уместно в данном случае. Братьев и сестер не выбирают, их принимают сердцем. И родителей всегда любят, какими бы они ни были.

Я немного смутился. Екатерина была права, а я поторопился со своими необоснованными предположениями и выводами.

— Но я не знаю его номер телефона.

— Я знаю, мне папа дал. Она в сотовом телефоне отыскала его номер и продиктовала мне.

— Здравствуйте! Ало, это Евгений?

— А ты как думаешь, мужик, если ты меня набрал?

— Да, конечно, Евгений. Это Владимир Федорович вам звонит, из детективного агентства ФЗО.

— А, агентство для лохов. И чо ты хотел?

— Поговорить.

— Нет уж спасибо, наговорились. Хочешь узнать, где деньги лежат? Не суетись, их просто нет. Спи спокойно.

— Именно поэтому я и хочу с вами встретиться.

— Потому, что денег нет? Это чо-то новенькое. Ладно, подтягивайся, знаешь, где я живу?

— Нет.

— Вот и лапоньки! Потому что я сейчас в другом месте. Знаешь пивной бар возле комплекса на рынке?

— Найду! — я не успел договорить, как он отключил телефон.

— Знаете, — обратился я к Екатерине, — я не стал бы с ним сегодня знакомиться. Он достаточно выпивший и находится сейчас в баре, где не самая лучшая обстановка.

— Что же делать? — Она расстроилась. — А вызвать его оттуда нельзя?

— Не знаю. Но думаю, найду необходимые аргументы. Я очень хочу вам помочь.

— Правда? — она мило посмотрела на меня. — Я почему-то вам сразу поверила, как увидела вас. — Она несколько смутилась, но быстро вернулась к своему прежнему образу. — Теперь я спокойна. — Она неожиданно поцеловала меня в щеку. — Простите, я непроизвольно, — она смутилась, — здесь у меня никого нет, мне так не хватает сейчас мужской поддержки.

— Будьте уверены, — пафосно заявил я, — теперь она у вас есть!

Как большинство влюбленных мужчин, я почувствовал, что теряю голову в прямом и переносном смысле. По дороге в бар я осознал, что ввязался в дело без учета своих возможностей. Я не обладал ни хорошими физическими данными, ни приемами рукопашного боя, даже бегал и то не быстро. Главное я не представлял, каким образом я смогу вытащить сына Костромского из заведения, где наливают, а он именно за этим туда и пришел. Разве что предложить ему выпить в более приличном месте? Но он на это может и не клюнуть. Многие из таких людей как он предпочитают питейные заведения попроще, где есть с кем пообщаться без барьеров, излить свою душу и залить алкоголем все горести и печали.

Но в этот раз мне повезло. По-видимому, их посиделка подходила к концу. На столе стояла недопитая бутылка водки и нагромождение пустых кружек из-под пива. Два собеседника Евгения находились в нирване: один сидел на стуле с закрытыми глазами и покачивался из стороны в сторону, видимо интуитивно выбирая место, куда приземлиться, а второй, облокотившись о стол, опустил голову на руку, слегка прихрапывая. Евгений среди них выгодно отличался. Он скучал позевывая, заинтересовано поглядывая на другие столики, выискивая собеседников. На мое предложение сменить бар на ресторан он откликнулся живо, легко оставив своих собутыльников на прежнем месте.

— Знакомьтесь, — представил я на улице, — Это Екатерина, а… — но я не успел договорить, как он сам протянул ей руку.

— Жэка, Женя. — Он подтянулся и в упор оценивающе разглядывал Екатерину, но та не смутилась. Она приветливо улыбнулась и еще сама раз представилась.

— Это что, твоя подруга? — с восхищением во взгляде обратился он ко мне.

— Может для начала решим, где посидим? — Оставил я Евгения без ответа. — Там и обсудим все.

— Ну давай веди, Иван Сусанин. Ты же предложил, ты и выбирай.

— Хорошо. Тогда поехали в Европу, там мало народу и неплохо готовят.

Я не ошибся. Только всего два столика были заняты, хотя время было обеденное.

— Так о чем ты хотел со мной поговорить? — обратился ко мне Евгений. По выражению его лица было видно, что ему понравился мой выбор. Настроение у него явно улучшилось.

— Понимаешь, — решил я перейти с ним на ты, — Екатерина здесь не случайно. Она тоже разыскивает твоего отца.

Евгений с интересом посмотрел на девушку.

— У отца хороший выбор. Давно ты с ним?

Она улыбнулась.

— Я не подруга и не любовница твоего отца. Я его дочь.

— Чо?! — удивился Евгений, — дочь? Ты чо несешь, — он опять перешел на жаргон, в миг растеряв совсем недавно прорезавшуюся в его речи интеллигентность, — у него не было кроме меня детей. Я бы знал.

— Но он тоже узнал недавно, всего два месяца назад. Они с моей мамой дружили в институте, а потом она переехала жить в другой город. Про то что мама родила, он не знал.

Евгений молча налил себе в рюмку водку и выпил. Потом закурил. Пауза затянулась.

— Я просто хотела с тобой познакомиться.

— Просто ничего не бывает! — Евгений достал из кармана свой сотовый и позвонил кому-то.

— Мамок, привет! У меня есть сестра? — он включил громкую связь.

— Сестра? А почему ты спрашиваешь? — ее голос выдавал настороженное удивление.

— Ну какая тебе разница. Спрашиваю, значит надо. Так есть или нет?

— Ну конечно, у тебя две сестры, двоюродные, — волнение в трубке почему-то нарастало.

— Чо ты гонишь?! Мне сейчас сообщили, что у меня есть родная сестра. — В трубке воцарилось гробовое молчание. — Ало, ты слышишь меня? — не выдержал он.

— Кто сообщил? — голос собеседницы задрожал.

— Так есть или нет?

— Сынок, я не могу сейчас говорить, я на работе.

— Что ты отнекиваешься. Скажи прямо: есть или нет?

Мы с Екатериной с интересом наблюдали за диалогом. Мне было непонятно упорное сопротивление прямому ответу Жениной мамы.

— Сынок… Я… я приеду к тебе, и мы поговорим. Ладно?

— Ты всегда такой была: трешь-мнешь! — Он ударил кулаком по краю стола, чуть не опрокинув все блюда на пол. — Сегодня, поняла?! — последние слова он выкрикнул в приказном тоне. Откинув небрежно телефон на стол, налил полную рюмку водки и выпил. — Ну и чо дальше? — он посмотрел на Екатерину.

— Ничего. Сейчас наш папа потерялся, я подумала, что мы должны быть вместе.

— Чего?! А ты-то здесь причем? — он закурил и сделал несколько затяжек. — Ты иркутянка?

— Нет, из Волгограда.

— Вот и езжай в свой город, а мы здесь сами разберемся. Кстати, — он обратился ко мне, — батю нашли?

— Пока нет. Дело очень запутанное. Ты мог бы помочь, но ты не хочешь.

— А чо надо?

— Ответить на несколько вопросов. Например где ты нашел газету, в которой прочитал объявление о нашем агентстве?

— В батиной квартире, она лежала на журнальном столике. Я был у него перед отъездом.

— За сколько дней?

— Я проводил его в аэропорт.

— Ты?! — я удивленно посмотрел на него. — Ночью?

— Почему ночью? Днем. Он сказал, что самолет вылетает в пять вечера. Мы с ним попрощались в три.

— И куда он направился?

— Никуда. Он сказал, что подождет регистрацию в кафе. А я ушел.

— На чем вы добрались в аэропорт?

— На такси.

— Номер помнишь?

Он порылся в своем телефоне.

— Записывай. Это мой знакомый Санек. Мы с батей долго проговорили, такси сразу не вызвали. Санек выручил.

— Слушай, — обратилась к нему Екатерина, — а почему ты папу батей называешь?

— Потому, что он предал меня, когда ушел от нас.

— Как это?

— Он должен был забрать меня с собой. Я все равно потом тоже ушел от матери. У нее энергетика плохая. Но чего мне это стоило, никто не знает.

— А зачем ты пьешь?

— Затем и пью, что его наказываю.

— Каким образом?

— Он переживает, что я нигде не работаю, а я еще специально пью.

— А на что ты живешь, спросил я, — отец все оплачивает?

— Нет, долги он мои не гасит, принципиально. Я живу за счет временного заработка.

— И чем промышляешь?

— Компьютеры налаживаю и программы устанавливаю. Батя хотел, чтобы я экономистом стал, так же как и он, чтоб продолжил его дело. Я и стал с грехом пополам, но меня тянуло к другому. Иногда ко мне знакомые обращаются, я беру недорого. Вообще-то папаня добрый. Жалко будет, если его не станет. — Его лицо помрачнело, он задумался, видно представляя безвозвратную потерю отца. У него глаза повлажнели. Он вытерся салфеткой. Потом налил водки. — Давайте за него выпьем, что б нашелся! — он посмотрел на наши пустые рюмки, — ладно, как знаете.

Екатерина решила прогуляться с Евгением, а я направился в офис. Краснощеков был на месте.

— И что с вами случилось, Владимир Федорович?

— С Катей встречался, по набережной гуляли, — гордо ответил я.

— А я выяснил, что по телефонам он в день отъезда ни с кем не общался. Вы оказались правы, что таксистские фирмы укрупнились и по количеству их стало меньше. Только формально. А на самом деле как был бардак, так и остался. Все же коррупция бессмертна. Короче, к сожалению, пока похвастать нечем.

— Зато я выяснил, кто подвозил Костромского на такси.

— Вы?! — удивился Краснощеков, — когда?

— Мы вместе с Катей встретились с ее братом Женей — сыном Костромского.

— Ну вы даете. Хоть бы предупредили. Мало ли что могло быть. Он человек непредсказуемый. И что он сказал?

— Что лично проводил отца в аэропорт и оставил его там.

— Ночью? — удивился как и я Краснощеков.

— Нет, в три часа дня. Он утверждает, что якобы Костромской должен был улететь в пять вечера, а простились они в три. Но в Таиланд днем самолеты не летают.

— Возможно он и не собирался лететь туда. Хотя зачем тогда купил путевку? Странно.

— Может решил запутать сына, а сам ушел из аэропорта после его ухода, — предположил я. — У них ведь отношения были натянуты.

— Не похоже. Зачем тогда он пригласил его домой? Тем более с ним вместе поехал в аэропорт. Да, интересно получается. Надо проверить внутренние авиалинии.

— А не мог он улететь вместо Таиланда в Волгоград, к матери Кати?

— Возможно, но она бы тогда знала об этом и не стала бы к нам обращаться.

— Да, вы правы. Послушайте, — меня осенило, — если он все же не улетел и был с чемоданом, он мог его оставить в камере хранения, чтобы с ним не таскаться. Только как это проверить?

— А вот это как раз не проблема. У меня там работает сослуживец, он начальник службы безопасности аэропорта. Краснощеков набрал его номер и включил громкую связь.

— Юрий Николаевич, привет дружище! Вот тебе и юрьев день! Ты все время обижался, что не обращаюсь к тебе. Время пришло!

— Привет, привет! Что, летишь за границу? Сейчас на таможне строго. Фрукты все экспроприируют. Якобы опасаются ввоза зарубежных бактерий в Россию. Чего я только не перепробовал на халяву.

— Нет. Надо проверить, не вылетал ли через ваш аэропорт Костромской Николай Петрович в течение последнего месяца и не оставлял ли кто-нибудь в камере хранения чемодан в то же время, который не забрали до сих пор.

— С чемоданом будет непросто.

— Ну, понятно. За мной магарыч!

— Ладно, свои люди, сочтемся! А как он выглядит?

— Темно-коричневый, под крокодиловую кожу, на колесиках.

— Перезвони через пару дней.

— Дело срочное.

— Ладно, постараюсь. Как узнаю, позвоню.

— Круто! — восхитился я. — Как говорится: не имей сто рублей, а имей сто друзей!

— Но лучше иметь и то, и другое, — улыбнулся Краснощеков.

Неожиданно дверь в офис распахнулась, и к нам вошел ответственный секретарь. Вид его был озабочен.

— Страсти накаляются! — заявил он с порога. — Противники узнали, что Николай Петрович исчез. На нашем корабле царит паника. А он молчит! Что у вас?

— Пока особо порадовать нечем, — ответил Краснощеков.

— Как это? Прошло уже несколько дней, а вы топчитесь на месте! За что вас все хвалят?

— Кто? — поинтересовался я.

— Да какая разница. — Он осуждающе на меня посмотрел. — Главное, что незаслуженно. Я так надеялся на вас. Вы понимаете, чем все это может закончиться? О-го-го! — Он посмотрел наверх. — Многие головы посыплются, и в первую очередь моя. Это я всех убедил, что надо поддержать Костромского. И вот результат. Права была моя жена Соня, лучше бы ее послушался.

— А что она вам посоветовала?

— Не лезь — говорила она в политику, козленочком станешь. Так и получилось. Как вы думаете, он жив? — Он с надеждой посмотрел на нас.

— Пятьдесят на пятьдесят, — сказал Краснощеков.

— Ну, это хоть не десять на девяносто, — облегченно выдохнул Вальдемар Карлович. Может еще найдется.

— Надежда умирает последней! — нелепо пошутил я в очередной раз. — Скажите, а как вы узнали про наше агентство?

Он удивленно посмотрел на меня, ища в моих глазах подвох.

— В газете прочитал дома у Николая Петровича.

— Она лежала на журнальном столике?

— А это важно?

— Да.

Он задумался.

— Вроде там.

— Но почему вы обратили внимание на наше объявление?

— Гм, сам не знаю. А потом, когда Николай Петрович задержался, я вспомнил и, выяснив про агентство, поехал к вам.

— Оно было обведено фломастером?

— Слушайте, вы такие вопросы задаете. Это-то зачем вам?

— Вы на другие объявления обратили внимание, хоть одно помните?

— А я только одно и прочитал, — он с интересом посмотрел на меня. — Действительно странно. Может он специально положил его на видно место, или как-то выделил?

— Вот именно. Все, кто обратился к нам по поводу исчезновения Костромского, прочитали про нас в одной и той же газете.

— Интересно… — взгляд его стал задумчивым.

— Вальдемар Карлович! — вернул его к нам Краснощеков, — мы собрали очень много информации, думаю, что скоро след обнаружится, но нам было бы важно встретиться с членами вашего общества.

— Вы с ума сошли! Это уважаемые люди и вряд ли они захотят общаться со следствием, пусть даже и в частном порядке. Я стоял у истока Тарабарщины, думаю, знаю побольше других. Что вы хотели узнать?

— Но вы можете рассуждать одиозно. Ведь ваша организация, как я понял, разделилась на два лагеря, почти равных по численности. Хотелось бы услышать и другую сторону. Их мнение по поводу Костромского и его предложений. Насколько им неприемлема его инициатива? Готовы ли они пойти на насильственные действия, вплоть до физического устранения?

— Я уже сказал, что много людей пока нейтральны. Но есть и активные противники. Понимаете, их нельзя объединять. Все они разные. Есть люди, добившиеся высокого положения честным кропотливым трудом, но есть и те, кто шел по головам, в том числе и бывшие бандиты.

— Расскажите про них подробнее.

— Например, бывший милиционер, в настоящее время известный бизнесмен, владелец нескольких рынков — депутат Слущин Василий Александрович, Маличев Сергей Иванович, бывший рэкетир — владелец сети автозаправок, крупный строитель Бельковский Яков Борисович — в молодости промышлял картами, играл по крупному. Я перечислил тех, кто сохранил связи в криминальной среде, и они теоретически могут организовать похищение человека. Другое дело — станут ли они этим заниматься. Они многим рискуют, ведь сейчас они респектабельные бизнесмены, им есть что терять. Они точно знают, что и за Николаем Петровичем стоят не простые люди, в том числе и бывшие чекисты.

— То есть вы считаете, что члены вашей организации пойти на крайние меры не могут? — уточнил Краснощеков.

— Я так не сказал. Но я не думаю, что выборы — тот аргумент, который их заставит решиться пойти на это.

— Мне кажется, вы что-то не договариваете?

Вальдемар Карлович заерзал на стуле.

— Есть мнение, что спецслужбы к нам внедрили своих людей. Знаете, ведь многие бывшие бандиты не угодили в тюрьму только благодаря «крыше» силовых структур. Они и сейчас с ними тесно связаны. Если сверху, вы понимаете, дана команда Тарабарщину ликвидировать или не допустить усиления ее влияния, то ФСБ может легко задействовать прежние связи.

— Вот тебе и детские игры! — вставил я. — А началось все с малого…

— По крайней мере, эту версию нельзя исключить, — подхватил Краснощеков. — Скажите, а вы знали друзей Костромского?

— Мы не очень тесно общались, — несколько смутился наш собеседник. — Понимаете, я женат, у меня двое детей. А Николай Петрович разведен, ему все можно.

— Вы знаете тех, с кем он общался в последнее время? Говорят, веселая компания.

— Кто говорит? — насторожился Вальдемар Карлович.

— Его подруга. Она сказала, что после знакомства с ними он изменился.

— Ну не знаю, в каком смысле? Не думаю.

— Вальдемар Карлович! Мы ведь спрашиваем только для того, чтобы поскорее найти Костромского. Информация останется здесь.

— Ну что ж, вы правы! Да, у него имеются хорошие знакомые, друзьями бы я их не назвал, с которыми он иногда проводит свободное время. Пару раз он и меня подтягивал. Было весело.

— Вы можете назвать их?

— Конечно. Я думаю, вам надо переговорить с Бестужевым Александром Даниловичем.

— Бестужевым? — удивился я, — известная фамилия.

— Да, возможно он имеет какое-то отношение к декабристам. Он заводила компании. Если честно, я раньше таких людей не встречал. Он каждый день помногу выпивает, общается с девушками почти до утра и в 8:00, как штык, на работе. Выглядит всегда как огурчик.

— А работать он успевает? — Сыронизировал — я.

— Хороший вопрос. Я и сам поражаюсь. Он на отличном счету у своего руководства. Как он этого добивается, не понимаю.

— А кем он работает?

— На госслужбе. Где-то в областном правительстве.

— Ничего себе, — восхитился я. — Талант!

— Да, — согласился Вальдемар Карлович, — у вас есть еще вопросы? — обратился он к Краснощекову?

— Сообщите, пожалуйста, координаты вундеркинда.

— Записывайте!

9

Бестужев оказался на самом деле незаурядной личностью. Он без каких-либо других вариантов предложил нам встретиться однозначно в сауне. Мы согласились. Он уже был в простыне, на столе стояла минералка и лежала открытая пачка сигарет «Кент». Он нам сразу же предложил переодеться. Мы не планировали париться, но он дал понять, что в таком случае разговора не будет. Пришлось пойти на компромисс.

— Что пить будете?

Я попросил минеральной воды, Краснощеков вообще отказался.

— Мужики! Кончайте Ваньку валять. Мы должны поговорить откровенно. Так? — сам ответил, — Так! Вы хотите, чтобы я вам доверял? Хотите! Короче, я беру бутылку водки, закажу закуски, предпочтения есть? — Мы промолчали, — тогда я на свой вкус. — Он позвонил по телефону официантке. — Дорогая! Нам бутылку водки «Русский стандарт» ну и закусочку, как всегда: домашний погребок, свежую овощную нарезку, мясное и рыбное ассорти, мороженое сальце с горчичкой и клюквенного морсика два литра. Да, — он посмотрел на меня, — и бутылку Нарзана. — Все, ждем! — Он встал, — пока пошли попаримся, — потом оценивающе посмотрел на нас. — Девчонок будем заказывать? А то пока приедут, пока выберем…

— В другой раз! — Категорически возразил Краснощеков, направляясь в парилку. — Мы же поговорить пришли.

— Тоже правильно, — легко согласился он. — Итак, что хотите узнать?

— Вы давно познакомились с Николаем Петровичем?

— Года три назад. Случайно в компании встретились. Потом несколько раз общались.

— Что он за человек?

— Нормальный мужик, компанейский. Хотя не сливается со всеми. Вроде бы находится с нами, а мысли где-то далеко.

— Он не рассказывал, что куда-то собирается уехать?

— В Таиланд. Должен был уже прилететь.

— Нет, не отдыхать, а переехать жить в другой город или страну?

— Как-то говорил на эту тему. Мы даже с ним чуть в Панаму не улетели, представляете? Ну, об этом чуть позже. Пошли, выпьем, все уже принесли.

Удивительно, но мы не заметили, как потом принесли вторую бутылку водки. Я теперь понимаю, что имеют в виду, когда говорят, что многое от компании зависит. Бестужев оказался веселым и разговорчивым человеком, очень простым в общении.

— Мы так же как с вами с ним сидели, хорошо выпили, он и говорит, что ему от одной московской фирмы поступило предложение слетать в Панаму в бизнес — круиз по недвижимости. Нужно было только оплатить дорогу, расходы по проживанию брала на себя фирма. Ему Панама понравилась: круглый год лето, свободная экономическая зона, если приобретаешь недвижимость на сумму двести тысяч долларов, то тебе выдают паспорт инвестора — как бы второй паспорт, по которому без визы можно летать в офигенное количество стран. Допились мы до того, что он позвонил в фирму и заказал два билета. Наутро мы опохмелились, а потом добавили в обед и в сауну пошли. У него поднялось давление. Отлет отменили. Да и мы прикинули: лететь в один конец целые сутки, там на все про все отводилось два дня и обратно. Какой к черту бизнес? Двенадцать часов разница, у тебя адаптация и к климату и к новому времени, а фирмачи над душой стоять будут, возить по городу. Так и сдохнуть можно.

— То есть он был готов эмигрировать?

— Говорил, но по-моему никуда бы не поехал. Здесь у него бизнес, сын. Убежать периодически каждый куда-нибудь стремится, но от себя не убежишь!

— А есть у него где-нибудь в России дом или квартира, куда бы он мог уехать?

— Лично я бы уехал на Байкал, но там девчонок мало. — Он улыбнулся и оценивающе посмотрел на нас. — Кстати, будем заказывать?

— Нет, пока воздержимся. Вы лучше…

— Да не проституток. Это мои знакомые студентки. Просто пообщаетесь. Если что получится, вы им немного дадите на хлеб и все. Они иногородние, кушать тоже хотят. Если вам понравятся и они не будут возражать, можете телефонами обменяться. — Мы замахали головами. — Ну смотрите. А я закажу, потом поздно будет, жена потеряет. Я ей обещал сегодня вернуться вовремя, недавно влип, мама не горюй!

— Вы не знаете, ему никто не угрожал?

— В смысле?

— Может пытались шантажировать или угрожали ему и близким физической расправой?

— Но он тоже не простой. Я бы вам посоветовал обратить внимание на его сына.

— Почему?

— Он ведь у него «загульный». По пьяни может многое натворить. Как-то мы сидели с Петровичем в сауне, ему позвонила «бывшая» и сказала, что его сын из охотничьего ружья палит по улице. Он быстро собрался, я ему водителя своего в помощь дал. Хорошо, что никого не убил, могло быть хуже.

— Но отцу-то он не угрожал.

— Было и это. Он рассказывал. Подробности, правда не знаю. Его сын со всякой швалью общается. Не сам додумается, другие посоветуют. Работать им неохота, а гулять не на что.

— Ничего себе, — удивился я. — Противоестественно рубить сук, на котором сидишь.

— Ты его не видел?

— Видел.

— Тогда какие сомнения? Его мутные глаза о многом говорят.

— А та женщина, с которой Николай Петрович живет, или жил — поправился я, — она может что-нибудь такое же выкинуть?

— Только из ревности. Хотя сам знаешь, женская логика непредсказуема.

— Вы знаете, что у него есть дочь? — спросил Краснощеков.

— У него?! Впервые слышу. Но он всегда говорил, что хотел бы еще завести детей. Она маленькая? Может уже успел с кем-нибудь из девчонок договориться, — он задумался.

— Как раз наоборот. Очень большая.

— Из старых грехов?! — удивился Бестужев. — Нет, не слышал. Пострел везде поспел! Молодец. Может теперь успокоится.

— Да, если найдется.

— Все же думаете, что с ним что-то случилось? Мне почему-то кажется, что скоро найдется, никуда не денется.

— Александр Данилович, — полюбопытствовал я, — а почему вы нам встречу назначали в сауне?

— Потому что не первый год замужем! — Он широко улыбнулся. — В бане сотовый не берет, и вы с прослушкой голыми меня не запишите.

— Круто! — восхитился я.

— А вы знаете Светлану? — неожиданно спросил Краснощеков.

— Какую? — он затянулся и, выдохнув густой дым перед собой и прищурившись, рассматривал через него в упор Краснощекова. — У меня знаешь сколько знакомых девчонок, блокнота не хватает. И половина из них Светами называются. Они же блондинки!

— Я про ту, которая работает у Костромского? — продолжил Краснощеков.

— А, секретарь? — он опять затянулся, — красивая девчонка. Видел ее пару раз. А что?

— Да нет, просто, — заключил Краснощеков, и мы направились к выходу.

Предупредительный дверной звонок прозвучал неожиданно. В прихожую сауны изящно вошли сразу три стройные юные красавицы в откровенно коротких юбках, хорошо накрашенные до неузнаваемости, блестящие и сильно пахнущие парфюмом. Они приветливо нам улыбнулись и полезли целоваться с Бестужевым, бурно выражая радость встречи.

— Ну что, — обратился он к нам, — не передумали? Девушки зря что ли приехали? Мне самому скоро уйти надо будет. Оставайтесь мужики, пообщаетесь. Девчонки, приглашайте парней.

Те заулыбались и, с интересом рассматривая нас, направились в нашу сторону.

— Вы нас не боитесь случайно? — обратилась ко мне яркая высокая блондинка, томно посмотрев на меня. Вторая направилась в сторону Краснощекова. — Куда вы спешите?

Мы категорически замахали головами и поспешили выскочить из сауны.

— Думаю, он не зря непотопляемый на работе, — сказал Краснощеков на улице. — Постоянно пить, сидеть в саунах, общаться с девушками — это и есть его работа. Он поставляет важным персонам девочек, которых оберегает и помогает хорошо устроиться. Через них он получает информацию и влияние в обществе. То, что сам пользуется ими, это производственные издержки. И Свету Костромскому скорее всего он порекомендовал, познакомив в сауне.

— Я что-то подумал, надо сына проверить. В чем-то он прав, глаза у него действительно мутные.

Утром долго звонил мой мобильник — забыл отключить будильник, но я не смог подняться. Голова болела, меня тошнило и ощущалась большая слабость. Мне удалось поспать еще час, но в этот раз телефон был неумолим: звонил и звонил.

— Ало? — едва проговорил я.

— Здравствуйте Владимир Федорович! Это Катя.

— Катя? — встрепенулся я. — Так слушаю.

— Мне надо с вами срочно переговорить, тут такое творится.

— Где?

— У Жени с его мамой.

— Что именно?

Я специально тянул время, чтобы придти в себя после крепкого болезненного сна.

— Лучше без телефона. Давайте встретимся там же в кафе, если вы не против. Сколько вам нужно времени, чтобы добраться?

«И еще принять душ, сделать зарядку для просыпа, позавтракать и прочее и прочее», — проворчал я мысленно.

— Думаю, часа два.

— Хорошо, я вас жду!

После вчерашней посиделки в сауне тело мое отказывалось слушаться. А голова вообще ничего не соображала. Заварив двойную порцию кофе и положив три чайных ложки сахара для стимуляции работы печени, я стал настраиваться на рабочий день. Вскоре опять зазвонил телефон. Это был Краснощеков.

— Как себя чувствуете, Владимир Федорович?

— Лучше не спрашивайте, мне даже вспоминать больно.

— Мы вчера общались с профессионалом. Вы заметили, в отличие от нас он был «ни в одном глазу».

— Да, у него здоровья на десятерых хватит. Для него три бутылки водки, что одна кружка пива.

— Интересное сравнение. Пивка охота?

— Ну знаете! Я с утра не пью. Мне Катя звонила, просит встретиться. Вы меня не теряйте, ладно?

— Договорились. Хотите знать тайну высокой устойчивости к алкоголю нашего вчерашнего собеседника?

— А у него есть секрет?

— Чудес не бывает. Он принимает специальные таблетки. Когда он после первой бутылки вышел покурить, я заметил, как он достал из верхнего кармашка пиджака тонкий стеклянный цилиндр и его содержимое положил под язык. Потом, когда вы с ним парились, я проверил его карманы. Он оказался бывшим сотрудником ФСБ. В цилиндре были маленькие таблетки. Я взял одну как образец, и еще одну тоже положил под язык. Думаю, не заметит.

— Вы очень сильно рисковали!

— Да, но зато сегодня я как «огурчик» и энергия просто прет.

— То есть вы хотите сказать, что он пользуется допингом, если можно так сказать?

— Несомненно! И он всегда сохраняет трезвый ум и твердую память. Думаю, он специально подпаивает своих собеседников, стимулируя их на откровенность и искушая на человеческие пороки. Это все фиксируется на технику.

— Но он же голый!

— Он использует возможности саун, имеет доступ к их камерам слежения.

— Ничего себе!

— Так что будьте осторожны в общении с незнакомыми. Хотя вчера вы держались молодцом, ничего лишнего не сказали, пока не вышли из сауны.

— А потом?

— Потом вы уже ничего не могли сказать. Вы помните, как доехали домой?

— Смутно.

— Что и требовалось доказать. Вы были в другой испытуемой группе.

10

В этот раз Екатерина была опять в джинсах. Они стройнили ее. Вид у нее был озадачен. На столе стояла чашка, из нее доносился аромат крепкого кофе эспрессо.

— Вам что-нибудь заказать? — спросила она меня.

— Нет спасибо, я хорошо позавтракал, — слукавил я. Мне с утра в рот ничего не лезло. — Рассказывайте.

— После того, как мы расстались с вами, я с Женей решила погулять. Он был достаточно пьян, и я думала, что ему прогулка на свежем отдыхе не повредит. Нужно отметить, он довольно быстро пришел в себя, я даже удивилась. Затем он пригласил меня к себе. Он проживает с какой-то девушкой. Она вначале настороженно встретила нас, но узнав, что я его сестра, расслабилась. Вскоре приехала его мама. Они хорошо выпили, а потом продолжили разговор про его сестру. И что вы думаете, выяснилось? — Она загадочно посмотрела на меня. Я промолчал, у меня не было никаких мыслей, — оказалось, что она еще школьницей родила девочку и оставила ее в роддоме — отказалась от нее. — Она опять посмотрела на меня, только в этот раз торжествующим взглядом. — Помните наш спор о сюрпризах, когда родители взрослым детям раскрываются новой гранью. Вы полностью исключали возможность наличия у вас внебрачных братьев и сестер. Это как раз тот самый случай, где все наоборот. Она заподозрила, что ему кто-то рассказал правду, может даже сама его сестра, и призналась во всем. Женя был в шоке. Он оказался добрым парнем. После обвинения матери во всех тяжких грехах он потребовал срочно разыскать его сестру. Он сказал, что раз нашлась сестра по отцу, то он хочет общаться и с сестрой по матери и помочь ей.

— А как он планирует помогать, за счет отца?

— Вот тут-то самое главное началось. Он уверен, что отца живым не найдут и ему придется вступать в наследство. Он решил создать команду, чтобы она отстаивала его интересы.

— А у него есть такие люди? — удивился я.

— Он стал перечислять своих знакомых. Они по профессии юристы, милиционеры, бандиты,…

— А эти зачем? — Перебил я Екатерину.

— Вот в том-то и дело. Он думает, что у него могут возникнуть проблемы из-за наследства, поэтому подтягивает людей из разных кругов.

— Но они в первую очередь и растащат сами, что плохо лежит, а потом доберутся до всего остального.

— Вот именно, за это я и переживаю. — Он сказал, что он главный, а мы — сестры, будем его доверенными лицами. Он хочет выгнать Елизавету Сергеевну и вместо нее устроить меня. Причем хочет это сделать завтра.

— А с чего он взял, что ваш папа уже живым не вернется? Он что-то знает?

— По-видимому.

— Но в права наследства он может вступить только через шесть месяцев после смерти отца, а она еще как таковая не доказана. А он что, акционер или учредитель фирмы? Как он планирует уволить Елизавету?

— С помощью своих друзей, вплоть до физической расправы. Но это как крайняя мера, а перед этим он хотел с ней поговорить и запугать ее, чтобы она добровольно уволилась. Сказал, что если она откажется, то и детям ее не поздоровится. Я не знаю, что делать.

— Да, надо посоветоваться с Краснощековым. — Брать на себя ответственность в принятии решения с больной головой мне не хотелось. — Поехали к нам в офис!

Краснощекова на месте не оказалось. Нам пришлось прождать его больше двух часов. Голова моя раскалывалась. Я решил заварить зеленый плиточный чай по монгольскому рецепту с молоком и солью, добавив еще веточку тонизирующей саган дали. Это единственное, что мой организм был готов принять. Что удивительно, он подействовал на меня как целебный бальзам. Вскоре вернулась энергия, и мысли в голове стали живыми.

— Скажите, Катя, а вы виделись с Женей после встречи у него дома или может созванивались?

— Нет, я хотела прежде всего переговорить с вами и посоветоваться. Вчера пыталась целый день до вас дозвониться, но связь была недоступна.

— Потому что мы с Краснощековым были в сауне. Там сотовый не ловит.

Она с удивлением на меня посмотрела.

— Вы весь день были в сауне? Вы что, так любите париться?

— Нет, просто у нас там была деловая встреча. Знаете, ведь русские традиционно свои дела решают в банях и ресторанах. Пришлось много выпить, — я рефлекторно погладил свою голову.

— Вы плохо себя чувствуете? Присядьте на стул. — Она подошла ко мне и стала делать массаж головы. В это момент и зашел Краснощеков. Ситуация была пикантная. Чувствовалось, он не знал, как поступить: выйти незаметно или занять свое место. Екатерина тоже смутилась. Один я сохранял спокойствие, на фоне массажа я погрузился в нирвану.

— Чай будете? — вышла из ситуации Екатерина, посмотрев на Краснощекова. — Владимир Федорович недавно заварил.

— Чай буду, с удовольствием. Но думаю лучше нам пойти и пообедать, заодно и поговорим. Есть информация.

В этот раз мы решили далеко не ходить. Устроились в ресторане «Шелк» гостиницы Ангара.

— Мне позвонил мой знакомый из аэропорта по поводу чемодана. Помните, я его просил, — он посмотрел в мою сторону. — Чемодан нашелся. Точнее он официально хранился двадцать дней, потом за ним пришла какая-то девушка и забрала. У нее была квитанция и бирка.

— И кто это мог быть? — почему-то спросила Екатерина, — ей сколько лет?

— Этого вспомнить не могут точно. Она пришла утром перед вылетом большого количества рейсов, когда разглядывать некогда.

— Понятно, — удовлетворенно отреагировала Катя и почему-то улыбнулась.

— Чему вы радуетесь? — удивился я.

— Я предполагала, что исчезновение папы могло быть связано с женщиной, и это подтвердилось. Значит, не все потеряно.

— Ну, в этом смысле да! — охотно я согласился. — Но можно попытаться ее разыскать, например, показать рабочим в камере хранения фото различных дам.

— О чем вы? — махнул рукой Краснощеков. — Они про женщину-то едва вспомнили, а уж лицо точно не запомнили.

— А паспорт, ведь она должна была предъявить паспорт, — осенило меня.

— Паспорт предъявляют, когда багаж сдают! — возразила Екатерина. Она увидела мой любопытный взгляд. — А чему вы удивляетесь, я ведь, когда прилетела в Иркутск, тоже багаж сдавала. Поэтому уверенно и говорю.

— Катя права, — согласился Краснощеков. — Никто паспорт не спросил. — Да, и из Иркутска он никуда не вылетал.

— Тогда какие выводы можно сделать? — спросил я Краснощекова.

— Это дает надежду, что Костромской жив.

— Но может это имитация его жизни? — засомневался я. — Квитанцию и бирку могли взять без его согласия. Возможно, после его смерти.

— Тогда бы они забрали багаж сразу, — предположила Екатерина.

— Зачем, — возразил Краснощеков, — они все сделали правильно, чтобы не вызвать лишних подозрений: забрали тогда, когда пришло время и в часы пик, не оставив никаких следов.

— Мы еще хотели поговорить кое о чем, — сменил я тему. — Сын Костромского активизировался. Хочет выгнать Елизавету и вместо нее устроить Катю.

Краснощеков посмотрел на меня скептически.

— Разве это возможно?

— Он уверен, что отца живым не найдут. И еще. Выяснилось, что его мама оказывается имеет внебрачную дочь, которую она родила школьницей и оставила в роддоме.

— Ее порочность сквозила сквозь поры. Неприятная женщина. Но расскажите поподробнее о разговоре про вашего папу, — обратился он к Екатерине, — почему Евгений уверен, что его нет в живых.

— Я толком не знаю, он просто так сказал. И еще, что хочет привлечь всех своих знакомых и создать команду по охране имущества и вступлению в наследство.

— Он перечислял, как сказала Екатерина, — продолжил я, — бывших спецназовцев, адвокатов и даже бандитов.

— Разношерстная компания, — улыбнулся Краснощеков, — как бы ему самому не потеряться в такой когорте. Увидят коршуны добычу, заклюют!

— Надо что-то делать! — призывно заключила Екатерина. — Спасать брата!

— Как говорят: горбатого могила исправит! Но не в этом случае. Я думаю, надо встретиться с Женей. Назначайте встречу, — он посмотрел на меня.

В офисе нас ждала записка от Ксении.

Надо срочно встретиться. Есть информация от Костромского!

Ксюша.

— Ничего себе! — восхитился я. — Неужели нашелся?!

— Зачем гадать, — умерил мой пыл Краснощеков. — Наберите ее.

Но телефон Ксении был недоступен.

— Может где-нибудь в институте. Там корпус старый, стены толстые, сигнал не проходит.

— Может быть, — задумчиво произнес Краснощеков. — Когда подъедет Женя?

Через тридцать минут.

— Что ж, тогда надо будет Екатерине покинуть нас.

— Но почему? — воспротивилась она. — Мне ведь тоже важно, чтобы все получилось.

— Он может неадекватно воспринять ваше присутствие здесь, заподозрить в предательстве его планов.

— Может быть, — согласилась она и стала нехотя собираться, поглядывая в мою сторону, по-видимому надеясь на мою поддержку. Но я был согласен с Краснощековым, лучше ей не присутствовать.

Удивительно, но Евгений был трезв как стеклышко. Настроение у него было приподнятое. Видно его планы начинали сбываться.

— Батя нашелся! — вместо приветствия заявил он.

— Где? — ошарашено мы уставились на него. — Он жив?

— Жив! Вот читайте! — Он протянул нам листок белой бумаги, на котором было отпечатано послание.

Дорогой сын!

Знаю, что доставил немало переживаний своим исчезновением. Так надо было. При встрече объясню! Скоро увидимся.

Папа.

— Откуда оно? — спросил Краснощеков. — Тебе его передали?

— Нет, подкинули. Представляете, вышел покурить, ничего не было. Пришел, гляжу возле двери конверт. Думал, кто-то обронил, а там написано, что мне, лично в руки.

— Конверт сохранился?

— Вот! — он протянул стандартный почтовый разорванный с одной стороны конверт без штампа. На нем текст также был напечатан.

— Никого подозрительного не заметил, когда курить ходил?

— Нет. Девушка одна спускалась по лестнице, когда я поднимался, и все.

— Как она выглядела?

— Как обычно все девушки. В юбке и на двух ногах, — он улыбнулся. — Я был без фотоаппарата. Голова и так заморочена. Решил пить завязать, — он оценивающе посмотрел на нас. — Что, не верите?

— Ну почему же, — неуверенно произнес я.

Но он удовлетворился таким одобрением.

— В последнее время меня понесло неуправляемо. Чуть по пьяне дров не наломал.

— А что случилось? — спросил Краснощеков.

— Революцию хотел устроить. Всех уволить и разогнать, а сам хотел стать хозяином батиной фирмы.

— А кого уволить? — уточнил я специально.

— Прежде всего Елизавету. Но потом подумал, без нее фирма развалится. Я ее не люблю, но дело она знает. Батя научил. Если с ним что-то случилось, то лучше на переправе лошадей не менять, а то все потерять можно.

— Это точно! — поддержал я его.

— Но слава Богу! — продолжил Евгений, — батя жив. Я так обрадовался!

— Ты же его не любишь? — спросил Краснощеков.

— Я не люблю? — удивился он. — Да я за него пасть порву любому! — Он так сказал убедительно, что трудно было сомневаться в его искренности. — Просто в последнее время у нас непонимание возникло. Отдалились мы друг от друга. Ну вы сами посудите, всю жизнь он пахал, дело организовал, бабок заработал и для чего? И сам не живет и другим не дает.

— Поясни, — попросил Краснощеков.

— Я ему говорю, давай переедем жить в другую страну, что здесь делать? Кругом коррупция, бандиты, вертикали всякие. А там спокойно. Жили бы припеваючи, он бы внуков нянчил и все были бы счастливы.

— Может он другого счастья хочет? — вставил я.

— Какого? Ну женился бы он, сам бы детей завел. Я ему это несколько раз предлагал. А он связался с Елизаветой и не живет, а прозябает. Он сам не знает, чего хочет. Все деньги в могилу не заберешь, зачем они там? Надо сейчас жить, пока еще здоровье есть. Он же быстро стареет, неужели не понимает. Потом поздно будет.

— А если он не найдется, будешь революцию в фирме делать? — спросил Краснощеков.

— Нет, я же сказал. Меня просто несет, когда перепью. Я завязал!

— А дружки твои, если не захотят остановиться и тебя в покое не оставят? Ведь без тебя, прямого наследника, им мало что удастся. А так наливать тебе будут каждый день, пей не хочу! И за границу ехать не надо.

— Не думайте, я не дурак. Я сам понимаю, что им от меня надо. Пока их пою, они радуются, а деньги покажи, украсть захотят. Нет, я с ними тоже завязал.

— Что-то у тебя все просто получается, — засомневался я. — Пить завязал, дружков отшил. Ты сам-то в это веришь?

— Верю.

— Ну-ну, жизнь покажет!

— Вы верите, — спросил я Краснощекова, когда мы распрощались с Евгением, — что это письмо написал сам Костромской?

— Очень много сомнений, хотя текст написан грамотно. Если был бы написан рукой, доверия было бы больше.

— И я что-то не верю. Но вы обратили внимание, что опять фигурирует девушка. Прямо женская мафия какая-то.

— Или ударная группа Бестужева. Что-то мне подсказывает, что ветер от него дует. Но для начала послушаем Ксению. Попробуйте ей дозвониться.

— Хорошо. Только перед этим я хочу спросить, а вы не думаете, что и Ксения познакомилась с Костромским неслучайно. Может Бестужев и там поработал?

— Она говорила, что познакомились на лекции, это не вписывается в традиционную банную схему.

— Какая разница. Он же говорил, что в сауну приезжают студентки. Он мог специально подстроить лекцию, если знает декана. Он же сказал, что Костромской был не такой как все, он, возможно, искал чистую любовь. И получил, с помощью Бестужева.

— Интересное предположение, — задумчиво улыбнулся Краснощеков, — возможно вы и правы.

Ксения пришла сама. Она вся светилась. Даже бледность уступила ее легкому румянцу на щеках. На ней был серый шерстяной костюм, из-под которого выглядывала бледно розовая блузка.

— У меня хорошая новость! — Сообщила она с порога. — Я получила письмо от Коли. Читайте! — Она протянула его Краснощекову. Он зачитал его вслух.

Дорогая Ксюша!

Знаю, что доставил немало переживаний своим исчезновением. Так надо было. При встрече объясню! Скоро увидимся.

Целую, Николай.

— Не сильно отличается, — заключил я.

— От чего отличается? — удивилась Ксения.

— Пришло примерно такое же письмо сыну Николая Петровича, — ответил Краснощеков. — Где вы нашли это письмо?

— Нашла? — удивилась Ксения. — Оно было в почтовом ящике. — Вот смотрите.

Конверт был такой же, но на нем стоял почтовый штамп, нечеткий, из-за чего увидеть номер почтового отделения было невозможно.

— Когда письмо пришло?

— Я увидела его сегодня, правда пару дней до этого я в ящик не заглядывала.

— И что вы думаете по этому поводу? — спросил Краснощеков.

— То, что у него все хорошо, скоро мы увидимся. Поэтому я думаю продолжать расследование бессмысленно.

— Может быть, — загадочно произнес Краснощеков. — Вы давно знаете Бестужева?

— Бестужева, — она сделала вид, что задумалась — а кто это?

— Ну как же, Александр Данилович. Мы с ним встречались вчера, он вам большой привет передавал.

— Ах, Александр Данилович, — смутилась Ксения, — мне что-то про него Николай Петрович говорил. По-моему, он работает где-то в администрации. Но лично я с ним не знакома. — Сказала она достаточно правдиво, если бы усилившийся румянец на лице не вызвал сомнения. Она это почувствовала.

— Извините, но мне идти надо. Я ведь с занятий убежала, чтобы вам сообщить. Так что прощайте, надеюсь, больше не увидимся.

— Как раз наоборот, — успел ей сказать вдогонку Краснощеков, — мы обязательно встретимся! — Он посмотрел на меня, глаза его светились. — По-моему, вы оказались правы. Она точно знакома с Бестужевым. По-видимому и декан знаком с ней и мог организовать якобы случайное ее знакомство с Костромским во время лекции.

— Но это получается, что все замыкается на Бестужеве?

— Надо будет срочно связаться с Лобицким. Если Бестужев заинтересованное лицо, то нам одним с ним не справиться. У него большие связи. — Он взял сотовый и набрал номер Вальдемара Карловича, тот не заставил долго себя ждать. Через тридцать минут он переступил порог нашего офиса.

— А я сам хотел вам звонить.

— Зачем? Что-то случилось? — спросил Краснощеков.

— Случилось! — он радостно улыбнулся. — Николай Петрович жив и скоро будет! Вот читайте. — Он протянул уже знакомый нам конверт с нечетким штампом.

Дорогой Вальдемар!

Знаю, что доставил немало переживаний своим исчезновением. Так надо было. При встрече объясню! Скоро увидимся. Готовься к выборам, победа за нами!

Николай.

— Вот и все! — торжественно заключил он.

— Что все? — удивились мы.

— Расследование закончено. Больше в ваших услугах я не нуждаюсь. Скажите, сколько я вам должен за проделанную работу, и мы распрощаемся с вами. Надеюсь, что наше взаимодействие останется между нами.

— Но подождите, — не выдержал я. — Неужели вы не понимаете, что это может быть подделка. Его мог напечатать любой человек. Почему вы думаете, что это его послание?

— Потому что любой человек о выборах и наших с ним отношениях не знает. Я вполне удовлетворен его письмом и вам советую последовать моему примеру.

— Но вы хотя бы можете ответить на несколько вопросов? — попросил Краснощеков.

— Я крайне не желаю этого делать. Но учитывая вашу большую проведенную работу и мое хорошее настроение, могу задержаться на пять минут.

— Вам знаком декан из госуниверситета, который организовал лекцию Костромского для студентов юридического института?

— Да, знаком. Это Иван Евгеньевич Свиридов. И что?

— Он участвовал в посиделках с Бестужевым?

— Как-то я его там видел.

— А Ксению вы знаете, подругу Костромского? Она входит в круг студенток для сауны?

— Ксению? Знаете, там столько девушек перебывало, всех не запомнишь. Может и была Ксения.

— Понятно. Спасибо вам большое.

— Надеюсь, вы поступите правильно и займетесь другими делами. Исчезновение Костромского и так вызвало большой общественный резонанс, я имею ввиду в наших кругах, и думаю, данное письмо наших сторонников устроит. Уверен, что он потерялся неслучайно. Наверное, приготовил хороший сюрприз для конкурентов. Хочется поскорее его увидеть. До свидания!

— До скорой встречи! — ответил я ему. Он как ошпаренный вылетел из нашего офиса, успев на лице изобразить крайнее недовольство.

— Итак, можно сделать вывод, что кто-то очень хочет прикрыть наше расследование. Видно мы кому-то наступили на пятки. Но и мы не лыком шиты! Как думаете, Владимир Федорович?

— Полностью с вами согласен, хотя чувствую — наше расследование идет к завершению. Вы сами сказали, связи у них большие, и главного нашего заказчика они увели в сторону. Теперь придется надеяться только на себя.

— Надо все тщательно проанализировать и составить четкий план действий.

— Вы не задумывались над тем, почему после исчезновения Костромского все, кто его ищет, пришли именно к нам? Даже узнав про нас из газеты, они ведь могли обратиться в полицию или другое детективное агентство. Чем мы отличаемся от них?

— Интересный вопрос, — он задумался, — там работают, как правило, бывшие работники правоохранительных органов, как и я. В некоторых еще работают психологи. Способы работы у всех одинаковые.

— Но это знаете вы. А что может знать обыватель?

— А, — догадался Краснощеков, — вы имеете ввиду, что про нас они могли узнать еще из ваших книг?

— Вот именно! И прежде всего сам Костромской. Вы обратили внимание, что в его квартире кроме газеты на журнальном столике с нашим объявлением на стеллаже с книгами выделялась «Тайна подземной паутины»?

— Да, что-то припоминаю.

— Я думаю, эти два факта взаимосвязаны между собой. С помощью газеты он направил посетителей специально в наше агентство, а книгу напоказ он выставил как послание нам.

— Вы хотите сказать, что он сам подстроил свое похищение?

— Не знаю, мне самому в это верится с трудом. Но зачем-то же он оставил старую газету и каким-то образом навязал прочтение нашего объявления всем посетителям своей квартиры перед отъездом. И вообще, почему он сохранял ее так долго, может из-за публикации какого-то материала, который был для него важен?

— Это интересная идея. Надо изучить эту газету. Звоните срочно Елизавете.

Она ответила сразу, но в ее бархатном голосе чувствовались металлические оттенки. Я включил телефон на громкую связь.

— Здравствуйте, Елизавета Сергеевна! Вы не могли бы нам показать газету, где напечатано наше объявление?

— Нет. Теперь не могу, — сухо сказала она.

— А что случилось?

— Потому что я по просьбе Николая Петровича передала ключи от квартиры его секретарю Свете.

— Как, вы с ним виделись?! Почему же вы нам не позвонили? — поразился я.

— Нет, он написал письмо.

— Вы можете нам его показать?

— Я его порвала и выбросила.

— Но почему вы поверили, что написал письмо именно он? Там был печатный текст?

— Нет, он был написан рукой Николая Петровича, я его почерк хорошо знаю.

— Но вы же оставили один ключ у себя? — предположил Краснощеков, обращаясь к ней.

— Оставила, но я его передам лично Николаю Петровичу, когда с ним встречусь, если он захочет у меня его забрать.

— Мы могли бы с вашей помощью просто взять газету?

— Нет, это невозможно. Это будет воспринято как вмешательство в его личную жизнь, а я бы этого не хотела. Звоните Свете и договаривайтесь. — Она бросила трубку.

— Вы верите, — спросил я Краснощекова, — что она порвала это письмо и выбросила?

— В порыве гнева да. Но потом тщательно собрала кусочки. Им предстоит еще выяснение отношений при встрече, не зря же она оставила один ключ. Письмо может стать важным аргументом в ее руках. Женская логика непредсказуема.

— Скажите, — спросил я Краснощекова, — вам не кажется, что все, что мы планируем, становится известным кому-то раньше, чем мы успеваем это сделать?

Краснощеков серьезно посмотрел на меня. Потом жестом показав, чтобы я замолчал, потянул меня за рукав к выходу.

— Скорее всего вы правы, — сказал он на улице. — Нам надо срочно проверить наш офис на наличие прослушивающей аппаратуры, я займусь этим. Звоните Свете, только договоритесь встретиться не на работе.

Света, немного поколебавшись, назначила нам встречу в шесть вечера у фонтана возле дома художников. По-видимому, это место пользовалось популярностью у молодежи, потому что свободных скамеек не оказалось. Нам пришлось около часа наматывать круги вокруг фонтана. На одной из скамеек сидел мужчина в очках лет пятидесяти в сером плаще и шляпе, читающий газету. По-видимому своей странной ходьбой мы привлекли его внимание, и он с интересом скрытно поглядывал на нас, когда мы от него отворачивались. Света опоздала на двадцать минут. Она преобразилась: в белой ветровке, сочетающейся с белыми сапогами на высоком каблуке и розовой юбке, гармонирующей по цвету с губной помадой и изящной дамской сумочкой, перекинутой через плечо, привлекла на себя внимание многих сидящих на скамейках ребят.

— Извините за опоздание. Мымра задержалась на работе, пришлось подождать пока уйдет.

— Неужели у вас все так строго? — удивился я.

— Просто не хочу ей давать лишнего повода для нападок. О чем вы хотели со мной поговорить?

— Вам передала Елизавета Сергеевна ключи от квартиры Костромского? — спросил Краснощеков.

— Да.

— А чем она это объяснила?

— Так он сказал. Она еще попросила у него убраться.

— Это входит в обязанность секретаря? — язвительно спросил я.

Она смутилась.

— Нет, просто мне это сделать нетрудно. Почему не помочь шефу?

— Вам и раньше приходилось бывать там? — спросил Краснощеков.

Лицо ее покрылось легким румянцем.

— Да, пару раз, когда надо было передать какие-то бумаги.

— Надеюсь, вы еще не успели убраться?

— Успела! — улыбнулась она. — Вчера после работы.

— А вы видели старую газету на журнальном столике? — поинтересовался я.

— Да, я ее выбросила.

— А кому вы должны передать ключи?

— Шефу.

— Он вам звонил?

— Нет, так сказала Елизавета.

— Почему вы думаете, что Николай Петрович нашелся?

— А разве не вы его нашли? — Она удивленно посмотрела на нас.

— Что ж, мы больше вас не смеем задерживать, — заключил Краснощеков.

Света быстрым шагом направилась в сторону автобусной остановки, мы за ней, любуясь покачиванием ее изящных бедер.

— Вы не обратили внимания на подозрительного мужчину в очках, читающего газету? — спросил я Краснощекова.

— Обратил. Я периодически поглядывал на него во время нашей беседы, но он не проявил к нам интереса.

— Да, скоро мы будем подозревать всех.

— Это лучше, чем всем доверять! Когда вы займетесь поиском газеты?

— Завтра с утра!

— Отлично, а я пока займусь нашим офисом.

11

Встретились мы на следующий день после обеда.

— К сожалению, газет не оказалось. В последние годы из-за крайне низкого финансирования библиотек они не закупают и не сохраняют местные газеты. Пришлось связаться с издательствами и редакциями. Они пообещали помочь, но у них цейтнот. Завтра выходят несколько региональных газет. Придется немного подождать.

— А у меня для вас тоже новость, — он выдержал паузу с многозначительным лицом. — У нас обнаружили пять жучков.

— Как это?! Не может быть! — поразился я. — Это соответствует числу наших посетителей.

— Интересно, — задумался Краснощеков. — Возможно вы и правы. — Вы помните, где они сидели у нас?

— Так, первым пришел Евгений, он разместился возле стола, где Никита резал пиццу, помните? — Краснощеков утвердительно кивнул, — затем пришла Елизавета, она присела возле вас, — я поставил стул на то место, где она находилась, потом Ксения — она сидела в кресле. Вальдемар Карлович тоже предпочитал общаться с вами. Екатерина сидела напротив меня, но вы же не думаете, что она может быть замешана в этом?

Краснощеков оценивающе посмотрел на меня.

— Но и исключить тоже пока нельзя. По крайней мере, все обозначенные вами места практически совпадают с дислокацией микрофонов.

— Получается, что вся наша деятельность была под контролем?

— В зависимости от того, когда их установили.

— Как вы думаете, кому это надо?

— Скорее всего, здесь приложил руку Бестужев, если он замешан в игре. Хотя определенный интерес знать, чем мы здесь занимаемся, был у каждого нашего посетителя. Другое дело, все ли имели возможность следить за нами.

— Сын Костромского, имея дружбу с бывшими милиционерами и бандитами, мог достать аппаратуру, но он находился у нас недолго и сидел на одном месте. Елизавета, наверное, тоже при желании могла раздобыть микрофон. Ксения? Она знает Бестужева и также могла участвовать в этом. Ответственный секретарь и Екатерина — исключаются.

— Вы так уверены?

— Но посудите сами. Катя из другого города, никого не знает здесь, а Вальдемар Карлович не тот человек, чтобы этим заниматься.

— Логично, — согласился Краснощеков. — Хотя кто-то же установил нам жучки. — Он задумался.

— Вам не кажется, что наше расследование идет волнообразно? — прервал я его мысли.

— Что вы имеете ввиду?

— Первая мощная волна нас захлестнула, когда за короткое время почти одновременно много людей решили обратиться к нам из-за пропажи одного и того же человека. Все они нетерпеливо добивались от нас скорейшего поиска Костромского. Причем началась она с прихода к нам Евгения.

— Перед этим был звонок Елизаветы Сергеевны, забыли?

— Согласен. Затем началась вторая волна, ее можно назвать «откатной». К нам первым опять пришел Женя и потом стали приходить другие. Все они получили письма от Костромского и на основании этого последовательно отказываются от нашего расследования.

— И что из этого следует?

— То, что будет третья. Волны сразу не затухают.

— Интересное предположение. По крайней мере, эти волны кто-то организованно направляет. Я утром договорился пообедать с Елизаветой Сергеевной. Ей сейчас нелегко и мужское участие не помешает. — Он улыбнулся. — Может мне удастся ее убедить показать мне письмо Костромского. А вы пока посидите в офисе и будьте внимательны.

Информация Краснощекова о микрофонах, установленных у нас, меня поразила. Трудно было представить, что наши посетители имеют к этому отношение. Но особенно я не допускал возможности участия в этом грязном деле Екатерины. Ее милый образ скромной, чувствительной и заботливой девушки никак не укладывался в имидж шпионки. Тем более, она приехала из другого города.

Неожиданно дверь отворилась, и вошла Ксения в шикарном розовом платье и в туфлях на высоком каблуке, подчеркивающих ее стройные ножки. Ее лебединую шею нежно ласкало крупное ожерелье из белых жемчужин. Предыдущая бледность кожи ее лица неожиданно сменилась на здоровый привлекательный румянец. Она сияла.

— Что вы так на меня смотрите? — она наслаждалась произведенным на меня эффектом, — я просто готовлюсь к встрече с Николаем Петровичем и не хочу плохо выглядеть. — Она присела возле стола Краснощекова, специально напротив меня, чтобы я ее смог лучше разглядеть.

— Вы получили от него новое сообщение?

— Нет, хотя заглядываю в почтовый ящик каждые два часа. Я пришла извиниться перед вами. Видимо я поторопилась отказаться от ваших услуг. Действительно, письмо было напечатано, я стала сомневаться.

— Принимаем ваши извинения. — Я внимательно следил за каждым ее движением.

— Почему вы на меня так смотрите, как будто хотите увидеть изнутри? Я и так достаточно открыта перед вами. — Она опустила глаза. Только сейчас я обратил внимание на ее глубокое декольте. Она раскраснелась. — Вы не могли бы дать мне попить?

— Конечно!

Я достал из холодильника бутылку минеральной воды, но вспомнил, что стаканы находятся в соседней комнате. Минуту поколебавшись, я стрелой помчался за стаканом. На все ушло всего несколько секунд. Ксения сидела в прежней позе и на прежнем месте. Я облегченно выдохнул. Она сделала несколько небольших глотков и поставила стакан на мой стол.

— Что, не понравилась? — огорчился я.

— Нет, просто очень холодная. Боюсь заболеть, а мне это никак нельзя. — Она поднялась. — Опаздываю к парикмахеру, — очаровательно улыбнувшись, она направилась к выходу.

Я еще раз проанализировал каждый ее шаг. Она ничего не трогала, все время сидела на стуле напротив меня. Стакан я принес быстро, она даже не успела пошевелиться. «Все чисто!» — заключил я. Неожиданно у меня заныло под ложечкой. Время было обеденное. К сожалению, в отличие от Краснощекова, обедающего в ресторане с Елизаветой, в офисе есть было нечего. Я решил заварить зеленый плиточный чай в молоке. Приготовлению такого напитка меня научил Краснощеков, который вырос среди бурят. В степи не везде можно найти воду, и молочный питательный жирный чай спасал кочевников от голода и холода. Я довел молоко до кипения и, убавив огонь, накрошил туда чай. В это время в дверь осторожно постучали. Вошла Екатерина в расстегнутом черном кожаном пальто, из-под которого выглядывали блестящая черная юбка и светло-голубая водолазка.

— Не помешаю?

— Нет конечно, — обрадовался я. — Проходите!

— Как вкусно пахнет! Что вы такое варите?

— Зеленый чай на молоке. Алексей Николаевич с Елизаветой Сергеевной в ресторане встречаются, а я вот чай вместо обеда.

— Что ж вы мне не позвонили? Я бы что-нибудь купила, я же недалеко живу.

— А какие у вас новости?

— У Викули температура ночью поднялась. Напоила ее таблетками, вроде к утру прошла. Увела ее в садик, а сама переживаю, как там она.

— Так посидели бы несколько дней дома.

— Мне сейчас некогда. Я работу ищу, вдруг папа не найдется.

— А вы не получали от него сообщение?

— Какое? — она недоуменно посмотрела на меня

— Что он скоро появится. Такие письма пришли Жене и Елизавете Сергеевне.

— Правда?! — Она обрадовалась. — Что же вы молчите?!

— Но возможно эти письма липовые. Надо еще проверить. Чай будете?

— С удовольствием.

Я пошел за кружками в соседнюю комнату, но, вспомнив свои обязанности, резко остановился у порога, потеряв равновесие и ударившись о косяк.

— Вам опять плохо? — заботливо спросила Катя. — Она встала и поддержала меня за плечи. — Вы что опять вчера парились?

Мне стало стыдно за свои подозрения. Какая может быть надежда на продолжение наших отношений, если в них я вношу недоверие? Она демонстрирует свое теплое отношение ко мне, симпатию, а я все рушу собственными руками.

— Нет, просто поскользнулся, — слукавил я. — Мне надо кружки взять.

— А я пока молоко помешаю, чтобы не уплыло. — Она направилась в сторону плиты.

Вскоре пришел довольный Краснощеков, он с любопытством посмотрел на Екатерину.

— Как прошла встреча? — поинтересовался я.

— Замечательно!

— А я успел встретиться с Ксенией. Она полностью преобразилась, ее серости как ни бывало. Шикарное платье с декольте, туфли на высоких каблуках. Совсем другой человек! — Я удовлетворенно заметил, как ревностно на меня посмотрела Катя. — Она пришла сообщить, что поспешила вчера с выводами о прекращении с нами отношений. За что извиняется.

— Это интересно! Похоже ваша теория о волнах стала сбываться. Теперь надо ждать других.

— Причем здесь волны? — заинтересовалась Екатерина.

— Мы предполагаем, что распространение информации по нашему делу напоминает физическое явление в природе, — сообщил я.

— Какое?

Неожиданно дверь отворилась, и влетел недовольный Вальдемар Карлович.

— Мне надо с вами срочно поговорить, — он испепеляюще посмотрел на Катю, — без свидетелей!

Екатерина заметила это и, нехотя попрощавшись, покинула нас под одобрительный взгляд ответственного секретаря.

— Могу предположить, что вы пришли к нам, чтобы изменить свое решение о прекращении дела, — сказал Краснощеков.

— Как раз наоборот! Чтобы вы немедленно прекратили поиски Николая Петровича. До членов общества дошла информация о том, что я обращался к вам. Это недопустимо. Под угрозой находится моя репутация. У нас не принято распространять сведения о Тарабарщине. Сколько вам надо заплатить, чтобы вы закрыли дело?

— Но мы не можем этого сделать, — твердо возразил Краснощеков. — Кроме вас, к нам обратились за помощью друзья и родственники Костромского.

— Кроме того это бессмысленно, — поддержал я Краснощекова, — они могут обратиться в полицию или в любое другое детективное агентство, и поиски продолжатся.

Вальдемар Карлович задумался.

— Что ж, это логично. Хорошо, тогда ответьте, кому вы обо мне рассказали?

— Никому. — Ответил Краснощеков. — Но про вас могли узнать без нашей воли и участия.

— Каким образом?

— В нашем офисе вчера мы обнаружили несколько жучков.

— Что?! Но как такое может быть? Вы же профессионал! — Он вскочил и стал ходитьиз угла в угол по нашему офису. — Неужели вы не сделали никаких выводов после последнего дела, описанного в «Тайне поземной паутины» Владимиром Федоровичем? Вас еще тогда вели и прослушивали все ваши переговоры. Это же элементарно!

— Вы читали мою книгу?! — поразился я.

— Чему вы удивляетесь? Я человек серьезный. Прежде чем обратиться в ваше агентство, я собрал о вас всю информацию. — Он сделал паузу. — Видимо я переоценил себя. Дело оказалось более серьезным, чем я предполагал. Вмешались те силы, которых я больше всего опасался. И письмо возможно липовое. Надо срочно найти Костромского! Считайте, что договор наш в силе и рассчитывайте на мою поддержку.

Он также стремительно вылетел из офиса, как и ворвался.

Женя так же не заставил себя долго ждать. Он пришел под шафе с легким перегаром и шумно уселся в кресле возле журнального столика.

— Ты же завязал пить? — спросил его я.

— Пить, но не выпивать. Подумаешь, всего две бутылки пива. Батю нашли?

— Пока нет.

— Я что-то подумал, письмо не он написал.

— Почему?

— Зачем ему заморачиваться с курьером, если он мог мне просто позвонить?

— Логично. И что ты предлагаешь?

— Искать! — неожиданно он отрыгнул воздух и по его лицу пробежали конвульсии, предупреждающие о возможном загрязнении нашего линолеума. Я быстро схватил его за руку и отвел в туалет. Через дверь было слышно, как он отчаянно борется с отравлением организма, периодически смывая унитаз и замывая следы проявленной слабости. Разговор на этом закончился. Помятый и истерзанный интоксикацией, он вскоре удалился.

— Кстати, расскажите о встрече с Елизаветой? — попросил я Краснощекова.

— Как я и предполагал, разорвав письмо, она его сохранила, склеила кусочки и носила с собой в сумочке.

— Это похоже на мазохизм. Вы видели его?

— Да. Там был стандартный текст о том, что он скоро вернется, просит передать ключи Свете и убраться в квартире. Письмо написано от руки, но напечатано на цветном лазерном принтере. Это меня заинтересовало. Тщательно проанализировав, я заметил, что окончания некоторых слов были как бы дописаны. С этим согласилась и Елизавета Сергеевна, хотя при первом чтении она не заметила подвоха. Видимо, были взяты отдельные слова из разных текстов, написанных рукой Костромского и сканированы. Там где окончания не подходили, кто-то дописал их и затем, сложив слова в строчки, получил единый текст. Сделано очень профессионально.

— И что говорит Елизавета?

— То, что она поторопилась с выводами и сожалеет, что не смогла нам помочь с газетой.

— А ключи?

— Она намерена опять их забрать. А нас просит продолжить расследование.

— Круг замкнулся, — удовлетворенно отметил я. — Третья волна прошла успешно!

— И что дальше по вашей теории?

— Мы еще получим информационный всплеск, хотя, возможно менее интенсивный, чем первые. Как вы считаете, кто мог изготовить такое письмо?

— Несколько вариантов. Во-первых, — Евгений. Он сам говорил, что хорошо разбирается в электронной технике. Если постарается, то такой документ для него не будет большой проблемой. Во-вторых, Бестужев со своей командой. Ведь нужно было найти рукописи Костромского и самое простое это сделать через Свету. В-третьих, сама Елизавета, но это только теоретически, зачем ей было усложнять свою жизнь? Света, но самостоятельно она бы не стала этого делать, думаю, она далека от того, что происходит вокруг ее шефа, только по чьей-то команде. Вальдемар — очень сомнительно, хотя техническими возможностями он располагает. И Ксения. — Он задумался. — От нее можно чего угодно ожидать: у нее холодный ум и трезвый расчет. Правда она не располагает большим количеством рукописей Костромского, если только она это сделала совместно со Светой по заданию Бестужева или по собственной инициативе.

— Так кто главные подозреваемые: команда Бестужева или сын?

— Или еще кто-то, кто пока остается в тени. Я думаю, нам надо срочно найти газету.

— Завтра с утра этим займусь.

12

Ночью погода резко испортилась. Подул сильный ветер, небо заволокло тучами, и пошел снег. Разыгравшаяся метель за несколько часов покрыла толстым белым покрывалом всю землю, крыши зданий и деревья. Утром ветер утих, но низко над городом нависали темные тучи, готовые в любой момент опорожниться новой порцией осадков. Делать ничего не хотелось, состояние было сонное и подавленное. В голове была полная неразбериха. Микрофонная атака на наш офис, большое количество подозреваемых и ни одной зацепки вызывали ощущение беспомощности. Я едва себя заставил заняться поиском газеты. Утопая в глубоком снеге, который дворники не торопились убирать, я направился в редакции. После полудня мы вновь встретились с Краснощековым у нас в офисе.

— У меня есть две новости: хорошая и плохая, — торжественно заявил я. — С какой начать?

— С хорошей!

— Я нашел газеты, в которых было размещено объявление об открытии нашего детективного агентства. Их всего три: «Байкальские вести», «Пятница» и «Комсомольская правда Иркутск».

— А плохая?

— Я просмотрел их и не нашел никаких статей, из-за которых газеты можно хранить больше года.

— Давайте вместе посмотрим. Надеюсь, вы сумели договориться взять их на время?

— Конечно! — я с гордостью разложил трофеи на своем столе.

— И у меня для вас тоже есть новости. — Он театрально выдержал паузу. — У нас опять установили микрофоны!

— Кто?! — я был поражен. — Когда нас не было?

— При нас.

— Но этого не может быть! Я постоянно наблюдал за всеми.

— Вчера утром я установил камеры видеонаблюдения. Мужайтесь дружище, но в этом поучаствовали все посетители.

— И Катя?

— Да.

— Но в это трудно поверить. Тем более она всегда была под контролем. Может кто-то другой установил в том месте, где и она находилась? Давайте еще раз просмотрим запись.

— Вам придется поверить на слово. Эмоции переполняют вас, и вы можете нагородить дров. А нам сейчас как никогда нельзя терять самообладание.

— Но зачем так много микрофонов?

— Пока это трудно объяснить. Или они хотят добиться четкого сигнала во всех зонах нашего офиса, если предположить, что они работают вместе, или они все самостоятельные игроки и пытались по отдельности осуществить контроль за нашей деятельностью, устанавливая жучки в местах, где смогли. Кстати вы поняли, что Евгений вчера сымитировал приступ тошноты? После него не осталось не только никаких следов, но и кислого трудно выветриваемого запаха, обычно присутствующего при рвоте. Я специально заглянул в туалет сразу после его ухода.

Я легко допускал, что Ксения, Евгений и даже Вальдемар Карлович могли установить жучки, не вдаваясь в подробности, зачем им это было нужно. Но Катя?! Нет, этого просто не могло быть ни при каких обстоятельствах. Я вспомнил ее отношение к себе, прямой доверчивый взгляд, проявление ее беспомощности, когда она искала мужскую поддержку, ее искренняя заинтересованность найти отца и большое желание помочь своему брату. Нет, не могла она по своему желанию пойти на это. Может ее кто-то заставил? Но кто это мог сделать, ведь она никого не знает в Иркутске? А может Женя ее попросил по-братски, и она не смогла ему отказать?

— Все жучки одной конструкции? — уточнил я.

— Нет разной, они воспринимают разный диапазон частот, но все они передают информацию беспроводным способом. Передать ее на большие расстояния можно только при наличии ретранслятора, размещенного где-то поблизости или она должна записываться недалеко от нашего офиса. По моей просьбе вчера одно из детективных агентств курировало территорию вокруг нашего здания в радиусе двухсот метров, но ни машины, напичканной аппаратурой, ни подозрительных лиц они не обнаружили.

— Но то, про что мы говорили, посетители успели записать?

— Я это предусмотрел. Вы не заметили вчера небольшой чемоданчик возле моего стола? Это синтезатор электронных помех. За счет акустического воздействия на микрофоны и диктофоны частотами ультразвукового диапазона он препятствует записи и передачи информации. Это может быть еще одной причиной, почему вчера был наплыв посетителей с жучками. Ни один их сигнал не проходил, и они, возможно по очереди пытались исправить это дело. — Он посмотрел на меня. — Итак, подведем итог.

— Точно установлено, — подытожил я, — что к установке микрофонов имеют прямое отношение четыре человека: Ксения, Евгений, ответственный секретарь и… нет, не могу я в это поверить!

— Хорошо, давайте пока просто предположим, что и Катя.

— Согласен. Но какая может быть у всех них мотивация?

— Возможно общая, но у каждого может быть и своя. Ксения во чтобы то ни стало хочет выйти замуж за Костромского и ей в этом скорее всего помогает Бестужев, заодно он и сам контролирует ситуацию с ее помощью. Женя — мечтает заполучить наследство, или по крайней мере, не упустить его. Он талантливый парень: хорошо разбирается в компьютерной технике, прекрасный артист, это мы вчера видели сами, имеет связи с криминалом и бывшими силовиками. Вальдемар Карлович играет в политические игры и обладает большими возможностями, возможно для него общение с нами — это часть какой-то игры, или он просто пытается держать нас под контролем, чтобы мы не нагородили дров.

— А Катя?

— Пока загадка. У меня нет версий. По образованию она экономист, далека от шпионской деятельности, из другого города, связей в Иркутске не имеет. Микрофон она могла легко приобрести, с этим сейчас проблем особых нет, но иметь станцию для улавливания сигнала…

— Я поэтому и говорю, что она не могла этого сделать, зачем ей?

— Но она тоже наследница имущества Костромского, — возразил Краснощеков. — Возможно она, как и Женя имеет корыстную мотивацию или работает вместе с ним.

— О чем вы? Вы могли бы это утверждать, если бы ее не видели. Это честная скромная девушка, она же сказала, что ей ничего не надо. Она просто хотела всю жизнь иметь отца, и когда он нашелся, потеряла его. Она не хочет и не может с этим смириться. Вот и вся мотивация. Помочь брату? Возможно, но она бы призналась мне в этом, у нас с ней сложились доверительные отношения.

— Может вы и правы. Думаю, жизнь нас рассудит. Давайте пока займемся газетами. Надо их еще раз вместе просмотреть.

— Для начала нам надо определиться, что искать, — предложил я. — Я не думаю, что Костромской сохранял так длительно газету из-за нашего объявления или коммерческих предложений, цены на которые постоянно меняются.

— Логично, — поддержал меня Краснощеков. — Тем не менее, их нужно тоже просмотреть. Давайте по очереди прочитаем каждую газету от корки до корки и выберем с нашей точки зрения наиболее интересные объявления и статьи. Потом их обсудим и составим их рейтинг по значимости для Костромского.

Я согласился. Читая газеты, я с каждым часом все больше поражался, как они до сих пор держатся на плаву. Неужели их кто-то покупает? Обнажение подноготной человека со смакованием его падения, постоянное запугивание концом света и глобальным изменением климата, беззубое брюзжание по поводу коррупции чиновников и продажных полицейских на фоне безграничного восхваления бездарных высоких лиц, наивные гороскопы и закостенелые новости, повторяющиеся во всех СМИ, и никакого позитива. Прочитав их, по-моему нормальный человек или откажется полностью от газет или забьется в угол от страха в ожидании трагичного финала своей жизни. Изучив с Краснощековым все статьи вдоль и поперек, после тщательного анализа и конструктивного спора мы остановили свой выбор на трех заголовках: «Отцы и дети» — о вечном споре поколений, «Как сохранять молодость после сорока» и «Экстрим рядом!» — о деятельности фирмы «Успех», устраивающей розыгрыши для взрослых. Я перечислил их по степени убывания актуальности для Костромского, с моей точки зрения, которая совпала с мнением Краснощекова.

— Давайте обсудим, — предложил он. — Почему Николай Петрович мог заинтересоваться первой статьей и зачем ему было столь долго хранить газету? С моей точки зрения, там банальное перечисление проблем, которые известны со времен Тургенева. Что нового в этой статье?

— Согласен, просто напоминание о главном. Для него сын имел большое значение, но отношения не складывались. Несмотря на высокую актуальность темы, содержание ее сомнительно и скорее всего никак не может быть связано с его загадочным исчезновением. Предлагаю ее пока отложить в сторону.

— Хорошо, а вторая?

— С этим все ясно. Он следил за своим здоровьем, молодился. Возможно, ленился переписать некоторые рецепты, поэтому хранил газету.

— Согласен, но какое это отношение может иметь к его исчезновению?

— Пока это трудно понять. Может она простимулировала его отправиться на поиск Святого Грааля? — пошутил я.

Краснощеков задумчиво улыбнулся.

— Если бы он существовал. Давайте обсудим следующую. Розыгрыш для взрослых.

— А что если он хотел всех разыграть? К этому есть несколько мотиваций. Во-первых, он через Тарабарщину вспомнил свое детство и мог захотеть усложнить игру. Во-вторых, напряжение в отношениях с близкими людьми у него достигло своего максимума. Он устал, ему нужно было отстраниться на некоторое время от повседневности и понять, кто его окружает и что делать дальше. Своим исчезновением он вывел всех на чистую воду.

— А зачем ему понадобилось наше агентство?

— Для более интересной игры и объективного сбора информации. Он перед своим исчезновением целенаправленно организовал посещение его квартиры всех заинтересованных лиц, где они прочитали о нашем существовании. Практически он их закодировал на нас. Потом после его пропажи они обратились к нам и стали рассказывать о причинах своего прихода, а мы проверяли достоверность их версий. В процессе расследования мы узнавали самое сокровенное, ему оставалось только анализировать полученную от нас информацию.

— Вы хотите сказать, что он один из организаторов прослушки? — удивился Краснощеков.

— Но это же можно допустить.

— Для начала нам надо понять, в каких отношениях между собой находятся главные действующие лица: Елизавета Сергеевна, Ксения, Женя, и…

— Бестужев? — перебил я его.

— Не торопитесь, мой друг. И Вальдемар Карлович, — он как будто уловил мое желание вывести из этого черного списка Екатерину.

— А Катя?

— Я думаю, если это розыгрыш, то она занимает особое место в этой непонятной для нас игре. Она скорее всего его главный наблюдатель: глаза и уши. Через нее он получал достоверную информацию от нас и от Жени, внедрив ее с вашей помощью в его семью.

— Она же его дочь!

— В этом я теперь сомневаюсь. Он игрок и успешно нам подал сомнительную информацию как достоверную. Посудите сами. Кто мог знать о существовании его студенческого романа? Его жена, которая, не колеблясь, подтвердила нам и Евгению о его любви в студенчестве, и однокурсники с деканом. Он все рассчитал, и Кате мы поверили безоговорочно, не пытаясь даже информацию перепроверить.

— А Елизавета не могла про это знать?

— Не думаю. Он один раз в жизни крупно осекся в своих откровениях. Зачем наступать на одни и те же грабли дважды.

— Вы считаете, что все главные герои связаны между собой?

— Пока трудно что-то утверждать. Можно допустить это. Давайте попробуем определить, кто мог быть знаком между собой до исчезновения Костромского.

— Ксения и Вальдемар Карлович.

— Возможно.

— Они и Светлана.

— Логично.

— Елизавета и Ксения?

— Не думаю. Она скорее всего направила бы все свои возможности на ее уничтожение как конкурентки. Хотя в мести женщины бывают чудовищами.

— Катя?

— Самый трудный вопрос. Она как доверенное лицо Костромского не должна быть знакома с другими участниками игры, иначе розыгрыш не удастся. Она или его любовница, или мать его ребенка, или работник фирмы по розыгрышам. Ее поведение очень естественно, или профессионально театрально. Она и связующее звено с Костромским, и совесть семьи Евгения и ваше вдохновение. Это трудно сыграть.

— Постойте! Получается, что, установив жучки с помощью Кати, Николай Петрович мог, спокойно где-то рядом находясь, наблюдать за нами и вовремя регулировать направление волны?

— Это можно было бы утверждать, если бы не было Вальдемара Карловича с Тарабарщиной и Бестужева с отрядом красавиц. Они могут быть самостоятельными игроками и, не зная про игру Костромского, сами вызывать волны. Другое дело, они могут быть сознательными участниками розыгрыша, но тогда он становится не интересным.

— Бестужев — да, но ответственный секретарь?

— В это трудно поверить, но и исключить нельзя. Ведь он представляет группу людей, которые хотят радикально изменить цели общественной организации. Он утверждает, что заинтересован в этом, но на самом деле все может быть с точностью до наоборот. Он нам рассказал о прошлом некоторых, как он сказал, противниках перестройки Тарабарщины. Но о себе он не сказал ни слова. Кем он был до смены нашего политического строя в начале девяностых: функционером коммунистической партии, комсомольским лидером, бандитом или фарцовщиком, а может директором крупного завода, который он разворовал? Или ему как честному человеку с незапятнанным прошлым просто повезло добиться успеха в жизни?

— Да, это интересно.

— Вот и я об этом думаю. Мы как-то упустили его из поля зрения, полностью доверившись его информации. Ведь он нас сразу отшил от контактов с другими членами Тарабарщины.

— Вы правы! Получается, что каждый может играть в свою игру или быть частью какой-то более масштабной акции против Костромского. Но возможно многое происходит и с его помощью и по его инициативе. Можно допустить, что он перед выборами решил проверить на прочность ответственного секретаря и убедиться в искренности его намерений. При этом Николай Петрович мог обратиться за поддержкой к Бестужеву, ведь они были более дружны, чем тот с Вальдемаром Карловичем. Хотя это только предположение.

— Чем больше мы с вами предполагаем, тем менее понятной становится картина. Елизавета может мстить Костромскому, Валдемар с Бестужевым — препятствовать или способствовать изменению деятельности организации, Ксения — быть частью команды Бестужева или Лобицкого, Евгений — быть самостоятельным игроком или участвовать в играх своих дружков. И все это может не быть, если свое исчезновение организовал сам Костромской.

— Таким образом, мы вернулись к началу расследования?

— Нет, у нас появились новые возможности для следствия. По крайней мере, стали более понятны возможные мотивы каждого из участников.

— А не мог нас Вальдемар Карлович специально направить на ложный след?

— Что вы имеете ввиду?

— То, что Бестужеву вообще все безразлично. Ну работал ранее человек в ФСБ, это же ни о чем не говорит. Может просто у него хобби устраивать жизнь другим? Многие ведь мужчины не могут решиться подойти к девушке на улице или пойти в ночной клуб и там познакомиться. А некоторые девушки наоборот ищут состоятельных мужчин. Вот он всем и помогает. Но Лобицкий точно знал, что мы обнаружим его связь со спецслужбами и возьмем его в разработку.

Краснощеков задумался.

— Наверное, и это может быть. Но это только еще более осложняет наше понимание, что на самом деле произошло и кому это надо.

— Как раз наоборот, такое видение упростит задачу. Давайте выведем Бестужева за скобки. Тогда все становится на свои места. Ксения — потенциальная жена Костромского, сын — основной наследник, Елизавета — главный партнер, Вальдемар — соратник и единомышленник. Они все хотят чего-то от него, а он проверяет их благонадежность с нашей помощью и Кати.

— Все бы получилось, если бы не микрофоны, к которым главные участники имеют прямое отношение. Почему они все хотят нас контролировать, а главное, откуда у них такие возможности? Думаю, что их всех можно разделить на пять частей: группа Бестужева с Ксенией и Светой, пара Костромской с Екатериной, ответственный секретарь, Женя и Елизавета. Теперь путем исключения можно убрать Елизавету, она микрофон не устанавливала. Женя, скорее всего сам по себе — это инфантильный технофицированный переросток, который рад поиграть во взрослые игры. Лобицкий — самостоятельный игрок. Получается, что наше агентство является основной площадкой для розыгрыша Костромского, а мы его главные исполнители. Группа Бестужева, Вальдемар, Елизавета и Евгений — лица, специально втянутые Костромским в игру. Основную работу мы с вами выполнили: разобрались, кто есть кто. Дело за малым. Пора объявиться Николаю Петровичу.

— Но может он чего ждет от нас?

— Возможно. Вы предполагали, что ваша книга «Тайна подземной паутины» есть его послание нам. Но в чем его смысл?

— Чтобы мы поняли, что к нам обращаются неслучайно.

— И все?

Я задумался.

— Может текст послания скрыт в названии книги? Например, он нам хотел сказать, что он запутался в своей жизни как в паутине и просит помочь ему в ней разобраться? Или тайна его исчезновения скрыта под землей? — И тут меня осенило! — А что если он свое послание для нас оставил в самой книге? Он специально положил ее на самом видном месте, понимая, что мы не пройдем мимо этого факта.

— А это идея! — Краснощеков набрал номер телефона Елизаветы Сергеевны. — Надо срочно встретиться. Нет, не у нас, давайте в квартире у Николая Петровича, через два часа. Согласны? Очень хорошо. Тогда до встречи!

— А почему вы назначили встречу только через два часа?

— Она женщина и мы ее застали врасплох, пусть успеет собраться с мыслями. А мы пока встретимся с Катей. У меня появилась одна идея, которую надо проверить.

— С Катей?! — удивился я.

— Ну да! Она вам говорила, что снимает квартиру в центре города, где-то недалеко от нас.

— И что?

— Давайте к ней сходим в гости!

— Но как это возможно? Она же нас не приглашала.

— Тем лучше. Вы сейчас ей позвоните и договоритесь о встрече в кафе, где вы с ней уже были.

— Почему?

— Потому что она всегда назначала вам свидание недалеко от места своего постоянного проживания, откуда можно было легко записывать наши переговоры в офисе и быстро добираться до места встречи.

— Вы хотите сказать…

— Да! Я предполагаю, что ретранслятор или записывающая аппаратура размещена в ее квартире.

— И что я ей должен буду сказать?

— Ничего. Буду говорить я.

Он стал звонить кому-то, а я связался с Екатериной. Она ответила сразу, как будто ждала моего звонка и охотно согласилась встретиться. Через полчаса она зашла в кафе в изящной норковой шубе приветливо улыбаясь мне, но, заметив рядом со мной Краснощекова, несколько смутилась.

— Что-то случилось? — настороженно спросила она.

— Случилось! — ответил Краснощеков, не моргая, глядя ей в глаза.

— Что именно? — она заволновалась. Голос ее слегка дрожал.

— Мы нашли вашего папу!

— Нашли папу?! — удивилась Екатерина. Она посмотрела на меня, затем опустилась на стул и достала из сумочки сигареты. — И где же? — На ее лице появилась самодовольная ухмылка.

— У вас дома! — неожиданно заявил Краснощеков.

— Что?! Вы шутите? Я только что оттуда. — Она нервно рассмеялась.

— Мы знаем. Я хотел сказать не у вас, а у него в квартире.

— Но этого не может быть! — убежденно заявила Катя, выдав себя.

— Я предполагал, что вы не поверите мне, но он там, — играл на нервах Краснощеков. Нужно отметить, что Екатерине удавалось пока сдерживать его натиск, но по ее лицу пробежало сомнение, уверенность таяла на глазах. — Я могу только предполагать, почему у вас такая убежденность в обратном. Тем не менее, мы прямо сейчас предлагаем вам вместе с нами посетить его квартиру, где ваши сомнения рассеются. Там будет и Елизавета Сергеевна. Кстати, вы с ней знакомы?

Она помахала головой.

— Но зачем мне идти с вами? — насторожилась она.

— За ответом. Елизавета Сергеевна усложнила игру, неожиданно для всех поставив новый замок. Ваше письмо, якобы от имени Костромского с просьбой передачи ключей Светлане, не возымело нужного действия. Елизавета Сергеевна опять прибрала ключи. А ведь вам надо было туда обязательно попасть, правда?

— Зачем это?

— Чтобы уничтожить послание Николая Петровича нам с Владимиром Федоровичем до того, как мы его обнаружим. Кстати как вы о нем узнали, он сам вам рассказал?

— Не говорите всякую ерунду, — разозлилась Екатерина. — Вашей фантазии нет предела, но я не готова ее выслушивать. — Она посмотрела на меня с осуждением и надеждой на помощь. — Я поверила вам, думала, что не безразлична для вас и строила даже некоторые совместные планы на будущее, а вы предали меня. — Она встала, собираясь уйти.

— Задержитесь пожалуйста на минутку! — Краснощеков легонько прихватил ее за рукав. — Вы ведь не считаете, что мы пришли сюда одни? Посмотрите, — он показал взглядом на двух полицейских, стоявших возле выхода из кафе. — Они с нетерпением ждут вас. — Она остановилась. — Но можно встречу с ними отложить, если вы добровольно поедете с нами.

Екатерина думала не долго.

— Хорошо, я согласна.

— Вот и чудненько! Машина ждет нас, — он кому-то позвонил, и через минуту к входу подъехала тонированная белая Тойота. Когда все сели в машину и автомобиль тронулся с места, я заметил темный джип, пронесшийся мимо нас и остановившийся возле кафе. Из него вышел Бестужев с высоким коренастым парнем в сером пуховике. За ними через дорогу наблюдал мужчина лет пятидесяти в очках в черном пальто и норковой шапке. Он мне кого-то напомнил, но вскоре я о нем забыл.

В квартире Николая Петровича уже ждала нас Елизавета Сергеевна. Она с интересом рассматривала Екатерину, пытаясь угадать, кто она. Книга стояла на своем месте. В ней находился листок, где от руки было написано письмо.

Уважаемые Алексей Николаевич и Владимир Федорович!

Если вы читаете данное письмо, значит, ход событий пошел по незапланированному сценарию. Жизнь — это игра, где каждому хочется быть победителем. Но, увы, случаются и промахи.

Вы изначально должны были стать участниками моей игры, простите, что с вами это не было оговорено заранее, но предполагаемый гонорар за ваше расследование должен был компенсировать ваши моральные издержки. Я планировал на время улететь к своим родителям, у которых давно не был, а потом тайно вернуться и наблюдать за действиями всех участников розыгрыша из квартиры напротив вашего офиса, которую я снял для себя и Екатерины — сотрудницы фирмы «Успех». Она должна была стать моим доверенным лицом, представившись моей дочерью. Но в день моего отъезда я случайно увидел в иркутском аэропорту ее вместе с Бестужевым, поэтому вернулся домой и оставил на всякий случай данное послание.

Зная из книг Владимира Федоровича про вашу дотошность и изобретательность, я верил, что вы найдете меня в любом случае, но иногда крайне важно раньше чем поздно. Надеюсь на скорую встречу, если я к тому времени еще буду жив.

С уважением и признательностью, Костромской.

Елизавета Петровна со слезами на глазах ненавистно смотрела на Екатерину, которая растеряно стояла в комнате.

— Ну, вот и все! — подытожил Краснощеков, посмотрев на Екатерину. — Я предлагаю вам выбор и шанс избежать уголовного преследования. Если Костромской жив, вы сообщите нам его координаты, и мы быстро его найдем, обещаем вам забыть о ваших шалостях, — правда, Владимир Федорович? — он оценивающе посмотрел на меня, я охотно кивнул. — Но если вы продолжите упорствовать в своем признании, то вас увезут в городскую прокуратуру, где покровительство Бестужева вам не поможет.

— Он находится на Ольхоне, на даче Бестужева. Три дня назад он добровольно уехал туда, согласно второй части розыгрыша, которую мы втайне от него разработали с Александром Даниловичем. Ему сообщили, что там должны были завершиться его приключения и якобы все участники вскоре тоже подъедут туда. Не думаю, что с ним что-нибудь сделали. Моя задача была задержать расследование еще на несколько дней, до начала выборов. О своем послании он случайно проговорился, когда понял, что ситуация стала им неуправляема. И если бы не глупая замена замка, вы бы никогда так быстро не догадались обо мне.

— Где вы на самом деле работаете?

— В фирме по розыгрышам.

— А где познакомились с Бестужевым?

— В ночном клубе, пять лет назад, когда была студенткой. У меня от него ребенок.

— А когда у вас с ним созрел совместный план?

— Три месяца назад к нам в фирму обратился Костромской с просьбой разыграть его знакомых. Когда о Николае Петровиче узнал Бестужев, он предложил навязать ему данный сценарий. Тот заинтересовался.

— А прослушивающая аппаратура стоит в вашей квартире?

— Да, но она в последнее время почему-то не работает.

— Вам придется до обнаружения Костромского побыть рядом с нами. Есть кому забрать вашу дочь из садика?

— Да, моя мама зайдет за ней. Она воспитывает мою дочь.

— Как, — удивился я, — вы же говорили, что живете с Викой?

Екатерина криво улыбнулась.

— Нельзя быть таким доверчивым, Владимир Федорович. Хотя вам я говорила почти всегда правду. Вы мне нравились.

Краснощеков набрал в своем сотовом номер Вальдемара Карловича.

— Есть новости, Костромской нашелся! Нужна ваша помощь.

Почти одновременно к дому Костромского подъехали сразу две машины. Из одной вышел Бестужев со своим сопровождающим, из другой ответственный секретарь с уже знакомым мужчиной в очках. Они направились в сторону нашего подъезда. Я посмотрел на Краснощекова, он с кем-то разговаривал по телефону. Посетители вошли в квартиру одной дружной компанией, но потом разошлись в разные стороны, оценивая нас.

— Здорово мужики! — Александр Данилович приветливо нам улыбнулся. — Смотрю, вы время зря не теряете, прихватили двух хорошеньких женщин в отсутствие хозяина, пока квартира пустует. — Александр, — он протянул свою ладонь по очереди Елизавете и Кате, глядя пристально ей в глаза. Она посмотрела на меня, потом их опустила. — А это, — он показал на Лобицкого, — Вальдемар Карлович, — тот угловато улыбнулся.

— Что здесь происходит? — спросил ответственный секретарь Краснощекова.

— Мы нашли Костромского, теперь дело за вами.

— И где Николай Петрович?

— На даче у Александра Даниловича, — тот быстро глянул на Екатерину и достал из кармана «Кент».

— Здесь не курят! — возмутилась Елизавета Сергеевна.

Бестужев ехидно улыбнулся.

— Порядочки наводите? Николаю Петровичу всегда не хватало женского участия. Правда, Вальдемар Карлович? — Тот зло посмотрел на Елизавету.

— Пора заканчивать комедию, Алексей Николаевич! Вы успешно справились с заданием, теперь можете отдыхать. Мы с Александром Даниловичем сами все уладим. Спасибо большое.

— Мы можем идти? — удивился я. — Ответственный секретарь кивнул. — А Катя?

— Она останется, как вещественное доказательство, — он посмотрел на Бестужева. — Или вы ее отпускаете?

— Что значит отпускаете? — возмутилась Елизавета Сергеевна. — Она преступница и должна понести наказание! Она знает, где содержится Николай Петрович.

— Правда? — удивился Бестужев и внимательно посмотрел на Екатерину. — Кто много знает, плохо спит. Вы не страдаете, девушка, бессонницей?

У Екатерины стали влажными глаза. Она молчала.

— Пойдемте, Владимир Федорович! — неожиданно обратился ко мне Краснощеков.

— Как? А… — удивился я.

— Вальдемар Карлович прав. Мы свое дело сделали! — Он взял меня за локоть и повел силой к выходу.

— Подождите! — Возмутилась Елизавета Сергеевна. — Вы меня хотите оставить с ними? — Она пробежалась взглядом по всем присутствующим.

— Нет дорогая! — ответил Бестужев. — Мы здесь тоже долго не задержимся. Я очень хочу курить, — он обратился к Екатерине. — Вы не составите мне компанию? — они пошли за нами.

— До свидания, Елизавета Сергеевна! — Вальдемар Карлович дежурно улыбнулся.

— Мы разве знакомы?

— Заочно, через Николая Петровича. Он всегда хорошо о вас отзывался.

— Правда? — она мило улыбнулась на прощание.

В лифте мы все вместе спускались молча, как будто набрали в рот воды. На выходе из подъезда нас ждал сюрприз. Прямо напротив входа стояли две серые Волги «Газ — 24», возле которых скучали несколько рослых мужчин. Увидев нашу компанию, они перегруппировались, отделив Бестужева с Катей от Лобицкого с мужчиной в очках и посадили в разные машины, тут же тронувшиеся с места.

Я ошарашено смотрел на Краснощекова.

— Как это понимать?

— Вы еще не поняли? — Загадочно улыбнулся он. — Лобицкий и Бестужев работали в одном направлении. Они должны были политически дискредитировать Костромского перед членами Тарабарщины.

— Вы хотите сказать, что ответственный секретарь нам врал с самого начала? Но зачем?

— Чтобы максимально нас запутать и оттянуть окончание расследования.

— А кто те мужчины, которые их увели?

— Сотрудники Следственного комитета. Они разыскивают Костромского.

— Но как? Им кто-то сообщил о его исчезновении?

— Сын Николая Петровича, Женя.

— Женя? — по-видимому мои глаза вывалились из глазниц от ошеломляющей информации Краснощекова, я чуть не упал, но Алексей Николаевич вовремя меня подхватил. — Вы хотите сказать, что он изначально работал на Следственный комитет?!

— Нет конечно! Но после его разочарования от первого посещения нас, его друзья из правоохранительных органов посоветовали написать заявление о пропаже отца в комитет. Поэтому они параллельно вместе с нами разыскивали его. Когда я им позвонил с просьбой подстраховать меня в кафе, они тут же согласились.

— Ничего себе! Жизнь удивительна и непредсказуема! А Николай Петрович? Его нашли?

— Теперь в этом можно не сомневаться!

13

С Костромским мы встретились через три дня у нас в офисе. Вид его был несколько растерян, но бодр. Он улыбался.

— Давно хотел своими глазами увидеть место, где расследуются громкие дела. — Он посмотрел на меня. — Не скромничайте, Владимир Федорович. Ваши книги становятся популярны у горожан, и мы с нетерпением ждем их появления. Не думал, что сам стану героем вашего нового произведения, ведь вы напишите обо мне? — Я кивнул. — Сейчас жизнь в нашей стране становится достаточно банальной. Борьба за выживание и благосостояние семьи захватывает все время, не оставляя сколько-нибудь его на романтику. Не зря ведь многие люди, добившиеся материального успеха, все больше ищут экстрим. Я один из них. Я, добровольно согласившись на розыгрыш, попал в ловушку, когда подписал контракт, не понимая, что угодил в сети хорошо продуманной акции по моему мягкому устранению из предвыборной борьбы в Тарабарщине. Выборы для меня — это тоже развлечение. Особых планов я не строил, но Вальдемар Карлович активно настраивал меня на революционные изменения в нашей организации. Я не верил ему и с помощью розыгрыша хотел вывести его на чистую воду. И это произошло.

— То есть вы хотите сказать, что он сам не хотел изменений? — поразился я.

— О, это старый интриган. Он еще в советское время, работая в горкоме коммунистической партии, перессорил всех между собой, легко заняв место первого секретаря. Перестройка помешала ему воспользоваться должностью. Потом он быстро перекрасился в ненавистника коммунизма и рьяно стал прибирать к рукам государственную собственность. Сейчас он хочет стать мэром Иркутска, и нашу Тарабарщину использует для получения влияния на элиты и привлечения материальных ресурсов для участия в городских выборах. Он специально хотел дискредитировать своих противников через поддержку моей кандидатуры, чтобы они с треском провалились и затем воспользоваться этим в своих интересах.

— А Бестужев?

— Это отдельная история. Вообще-то он неплохой человек и не ловит журавля в небе. Думаю, его Лобицкий привлек за хорошее вознаграждение. Хотя нельзя полностью исключать и его желание поучаствовать в игре из любопытства. Он не состоит ни в каких политических партиях и общественных движениях, любит жизнь и девушек, но не чуждается возможности немного подзаработать.

— Но не только же ради Тарабарщины вы затеяли это? — спросил Краснощеков.

— Конечно же нет! Она была на последнем месте. Я хотел узнать, насколько далеко может пойти мой сын в желании жить лучше за счет меня. Готов ли он пожертвовать мной во имя наследства.

— И как?

— Я понял, что я ему дорог не только из-за денег.

— А Ксения и Елизавета Сергеевна?

— Жизнь все расставила на свои места. Точнее, я хотел сказать, что мое исчезновение и ваше расследование всех вывели на чистую воду. Осталось просто воспользоваться плодами розыгрыша.

14

Вскоре выборы состоялись, Костромской принял решение в них не участвовать. Сторонники перестройки общественной организации оказались в меньшинстве. Елизавета сохранила свою позицию главного партнера Костромского, его сын после описанных событий завязал пить, насколько, покажет время. А с Ксюшей Николай Петрович расстался окончательно, не простив ей ложь. Екатерина уволилась с фирмы по розыгрышам и переехала жить в другой город вместе с Викой. Так закончилось наше необычное расследование, несравненно обогатившее меня в опыте общения с красивыми девушками.

Content

Юрий Коренев
Необычное расследование

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14