Антон Кун

Род Корневых будет жить! Том 2

Глава 1

Невидимкой для призраков я не был.

Более того, я тоже их хорошо видел. И сразу понял почему их называют призраками.

Точно так же, как слуги Мораны, волколаки и лютые мертвецы, призраки несли в себе признаки и этого мира, и потустороннего. Ну или мира мёртвых. Это были тени в серых хламидах, парящие над землёй. И они были голодны. Зверски голодны! Ненасытным голодом…

А потому, едва я появился, они ринулись на меня.

И свет от фонарика, ожидаемо, на тварей не произвёл никакого эффекта.

Сказать, что тварей было много, ничего не сказать! Их было чудовищно много.

Я сразу понял, что погорячился и, возможно, совершил самую непоправимую ошибку, которая вполне может стоить мне жизни.

Да, чёрная ци от призраков хлынула в меня потоком. И даже потоками…

Вот только ни каналы, ни запасной резервуар не смогли бы вместить всю ненависть и жажду убить, направленные на меня.

Сбежать я не мог. Потому что некуда бежать. Если обратно в проход, то я приведу за собой призраков, и все деревенские однозначно погибнут.

Ну что ж, Владимир Дмитриевич! Вот он, момент истины!

Понятно, что я никуда не уйду. Единственное, что я сейчас мог сделать, это уничтожить столько призраков, сколько смогу.

Чем, собственно, я и занялся.

Я поглощал чёрную ци и старался выжить. Ну или хотя бы прожить как можно дольше, чтобы побольше тварей забрать с собой. И единственное, что мне пришло в голову — это раскачивать золотую ци, чтобы она хоть немного нейтрализовала разрушающее воздействие чёрной.

Если бы только у меня была возможность сесть посреди улицы и медитировать! Нет! Мне приходилось уворачиваться от призраков и лупить их палкой, которую я подобрал ещё раньше.

Несомненно, палка была слабым оружием, но я лупил всем телом. К тому же направлял в неё ци. Так, как утром делал во время рубки дров. И в общем-то мне это помогало держаться.

Мне нечего было терять, кроме своей жизни. Но я хотел прожить как можно больше. Поэтому, убивая призрачных тварей, я разгонял золотую ци. И в отчаянии понимал, что не справляюсь — каналы чёрной ци уже были полны, запасной резервуар — тоже! Чёрное ядро напитывалось, набухало, становилось больше! Много больше, чем золотое ядро.

И как бы я ни старался разогнать золотую ци, я не успевал.

Вскоре чёрная ци начала выплёскиваться и заливать каналы золотой ци.

Я взревел от боли и только увеличил свои усилия — и по уничтожению призрачных тварей, и по разгонке золотой ци.

Не знаю, в какой момент высокий частокол перемахнули две тени — белая и серая. И присоединились ко мне, убивая призраков. Это, естественно, были Умка и Шилань.

Ненамного отстав от демонических волков, к нам присоединился Мо Сянь — он прилетел на летающем мече. И сходу принялся рубить тварей.

Но несмотря на помощь друзей, я уже был отравлен чёрной ци, а она всё прибывала и прибывала.

— Сядь и медитируй! — приказал Мо Сянь.

Я послушался. Отчасти потому, что сам думал об этом, а отчасти потому, что сил драться больше не было. Да и от моей палки было меньше проку, чем от зубов демонических волков и меча Мо Сяня.

В конце концов, первый урок, который я усвоил в этом мире, это доверие. Нужно доверять тем, кто сражается с тобой плечом к плечу. А особенно тем, кто умеет сражаться лучше тебя.

Поэтому я сел, где стоял, отложил палку и начал медитировать.

Под защитой Мо Сяня, Умки и Шилань, я начал разгонять остатки золотой ци, стараясь сделать всё, чтобы чёрная ци не разрушила каналы золотой ци. А она как раз это и делала.

А если учесть, что чёрная ци продолжала поступать, то задача передо мной стояла трудная. И я бы даже сказал: невыполнимая, потому что признаки отравления ци становились всё сильнее и сильнее.

И тут я вспомнил, что, когда активировал скипетр, я объединял обе ци — и чёрную, и золотую. Именно это и помогло мне справиться с родовым артефактом и установить защитное поле.

А почему бы сейчас не сделать то же самое?

И я, вместо того чтобы разделять ци и защищать золотую от чёрной, открыл своё сознание для обоих ци.

И тут произошло удивительное. Я увидел, что обе ци на самом деле защищают меня. Только золотая ци защищает тело, а чёрная ци — душу. А открыв своё сознание, я тем самым объединил свои душу и тело.

Чёрная ци и золотая ци объединились. И по чёрной равномерно протянулись золотые нити. Теперь душа поддерживала тело, а тело поддерживало душу.

Стало так легко и радостно.

Единственное, через поры на коже вышло столько нечистот, как будто кто-то выкрутил меня и отжал, как из грязной губки, грязь, которая скопилась в моём теле.

Грязь через поры вышла наружу, а внутри осталось золотистое сияние.

Очень захотелось помыться, чтобы и кожа была чистой.

Я открыл глаза и увидел такое же золотистое сияние, только разливающееся по всей деревне.

Призрачные твари, попадающие в это сияние, лопались и исчезали, вливались в него, делая его ярче.

Оставшиеся без работы Мо Сянь и Умка с Шиланью подошли ко мне.

— Поздравляю вас, молодой господин! Вы взяли первую ступень силы.

— Как так? — удивился я. — У меня ведь силы нет совсем.

Мо Сянь засмеялся:

— Вы удивительный человек! В вас, молодой господин, по-прежнему нет силы. Ваша золотая ци по-прежнему слаба. И тем не менее, вы взяли первый уровень!

— И что мне за это будет? — поинтересовался я, чувствуя радость и полноту жизни.

— Ничего не будет, — засмеялся Мо Сянь. — Ваши каналы теперь глубже и разветвлённее и могут вмещать гораздо больше ци. И запасной резервуар тоже может вмещать больше ци. А следовательно ваши ядра — и золотое, и чёрное — будут расти. Вам теперь доступны простые заклинания и подвластны простые артефакты. Не только родовые, как скипетр или артефакт деда Радима, а обычные артефакты, не требующие большой магии.

— И что, я теперь смогу летать на мече? — спросил я.

— Нет, — покачал головой китаец. — Этот артефакт станет доступен вам только на третьей ступени.

— Значит, мне есть куда расти, — подвёл я итог. И вспомнив про деревенских, сказал: — Надо бы позвать деда Радима и остальных.

Но не успел я договорить, как из сарайки начали выходить люди. В первых рядах как раз и вышел дед Радим.

— А как вы узнали, что уже можно? — растерянно спросил я.

— Сияние было трудно не заметить, — ответил дед Радим. — Я послал разведчиков, и они сказали, что призраков больше нет. Призраки ушли?

— Можно сказать и так, — улыбнулся я.

— Значит, я был прав! — обрадовался дед Радим. — Призраков можно победить светом.

— Только фонарики для этого не годятся, — ответил я, возвращая деду Радиму шарик, который засветился сразу же, как только я достал его из кармана.

Не хватало ещё, чтобы деревенские отправились на призраков вот с этими теннисными мячами.

Заметив, как дёрнула носом проходящая мимо Дуня, я сказал деду Радиму:

— Мне нужно помыться, мы с Мо Сянем пойдём, пожалуй.

— Ваш китаец сильный воин! — похвалил Мо Сяня дед Радим. — Хорошо, что он пришёл к вам на помощь.

— Конечно, хорошо, — согласился я, понимая, что дед Радим решил, будто это Мо Сянь всех призраков разогнал.

Ну и ладно! Без помощи китайца и демонических волков я действительно не справился бы. Так что, в какой-то степени он прав.

Я посмотрел на суетящихся людей, спешащих по домам, чтобы скорее приготовить еду и накормить детей и скотину, которая всё это время была в другом схроне. Да и самим жителям нужно подкрепиться и отдохнуть. Так что, не стоит им мешать, особенно, когда самому хочется под горячий душ или в хорошо протопленную баньку.

Увидев, что жизнь в деревне налаживается, я крикнул:

— Умка, Шилань!

Оба волка выскочили из тени, где они прятались, вызвав визги и крики.

— Тише-тише! — постарался я успокоить деревенских. — Это наши с Мо Сянем духовные звери…

Но бабы визжали так, будто их резали.

От этих криков Умка прижался ко мне, а Шилань — к Мо Сяню, словно бы в поисках защиты.

И я поспешил уйти и увести демонических волков, чтобы не травмировать ни их, ни деревенских.

Когда мы вышли за ворота, я спросил у Мо Сяня:

— Это из-за нападения призраков волчата поглотили защитный барьер?

— Нет, конечно! — отмахнулся Мо Сянь. — Приближается что-то посерьёзнее. И это хорошо, что вы молодой господин взяли первый уровень.

Я оглянулся на деревню и увидел, что над ней куполом разливается золотистое сияние.

От этого сияния становилось радостно на душе и приходило понимание, что пока оно есть, деревенские защищены от тварей. И это было хорошо.

— Что мне теперь делать с этим уровнем? — спросил я у китайца.

— Сначала нужно освоиться. На адаптацию уйдёт дней пять-шесть. А потом нужно будет развивать и физическую, и духовную энергии. И уделить особое внимание золотому ядру. Может всё-таки сила в вас проснётся.

Некоторое время мы шли молча.

Китаец был задумчивым, и я не мешал ему.

Недалеко от барьера китаец всё же выдохнул:

— Не понимаю! Как так? Магии нет, а первый уровень взят!

— А он точно взят? — засомневался я.

— Не сомневайтесь, молодой господин! Вы не просто взяли первый уровень, а взяли его на максимуме энергии! Чисто взяли!

— Ну, я себя чистым сейчас совсем не чувствую, — пожаловался я.

— Кстати, нечистоты, от которых освободилось ваше тело, это лучшее доказательство, что вы преодолели барьер и получили первый уровень, — заметил китаец.

— А может это из-за чёрной ци? — спросил я. — Может это чёрная ци взяла первый уровень?

— Уровень берёт не ци, а человек! — назидательно ответил Мо Сянь. — И потом, чёрная тут совсем не причём! Это аномалия. Уровень взят именно для золотого ядра.

И тогда я рассказал Мо Сяню, как объединил два вида ци, и как появилось чёрное пространство, прошитое золотыми нитями.

Китаец некоторое время шёл молча. А потом задумчиво проговорил:

— Вполне возможно, что ваша чёрная ци, молодой господин, взяла на себя функцию недостающей золотой ци, а чёрное ядро — недостающую силу. Произошла компенсация. Других мыслей мне пока не приходит. Но в таком случае вы уникальный человек, ваши возможности бесконечны. Как, собственно, и риски быть полностью разрушенным. И в этом случае есть только один выход — нужно развиваться гармонично.

И я окончательно поверил китайцу.

В конце концов, раз магии нет и на мечах пока летать невозможно, то какая разница? Пусть будет, как он сказал.

А вот помыться нужно! И срочно! А то самому противно — как будто я в смолистом болоте целый день ползал…

А потом нужно хорошенько поесть. И желательно мяса. А то «овсянка-сэр» как-то меня не впечатлила. Да и вечер уже, пора ужинать.

Глава 2

Я даже не предполагал, что баню можно затопить так быстро. Хотя чего удивляться? Дров я с утра нарубил столько, что на десять бань хватит!

Слуги бегали и спешили исполнить любое моё пожелание с того момента, как мы с Мо Сянем и демоническими волками только прошли через барьер.

Кузьма, едва глянул на нас, сразу же понёсся топить баню. Ему и говорить ничего не пришлось.

Прасковья, спросив у меня, чего барин желает на ужин и услышав: много мяса, тут же отправилась хлопотать на кухне. Подозреваю, что что-то у неё уже было готово, но слово «много» произвело на неё впечатление.

Матрёна помогала ей, старалась и глаз на меня не поднимала.

А Егор Казимирович командовал всеми и тут же старался всячески мне угодить.

— Как приказчик? — спросил я его, пока ждал баню.

Мы прогуливались с ним вдвоём около дома — я не хотел таким грязным заходить в дом, а то провоняет там всё.

Мо Сянь, как мы пришли, поклонился по своему обыкновению и сразу же ушёл в дом. А Умка с Шиланью, подхватив какую-то корягу, унеслись наперегонки куда-то в темноту. Всё-таки они ещё дети и им хочется играть! Пусть играют, лишь бы не шкодили!

Егор Казимирович шёл рядом и, казалось, запаха не чувствовал и нечистот, которые покрывали всё моё тело, не видел. Он смотрел на меня с неподдельным восхищением и при этом с некоторым чувством вины.

— Приказчик уехал. Выплатил нам все долги, и я отпустил его, пообещав, что если он попытается как-то навредить роду Корневых, то весь мир узнает о его махинациях.

Я удивлённо глянул на своего управляющего. Мне даже в голову не пришло, что нужно подстраховаться. А ведь он прав! Такие мелкие людишки, когда их прижучат, любят ударить исподтишка.

Ну будем надеяться, что с Иваном Юрьевичем Сухоруковым всё будет нормально. В том смысле, что угроза Егора Казимировича подействует как надо.

— И какая сумма получилась в итоге? — спросил я. — Хватит на автомобиль?

— Хватит! — радостно ответил управляющий! — И на автомобиль хватит, и на ремонт дома, и даже хватит на кое-какое оборудование для завода. А то мне Добрыня Всеславович жаловался, что у них подъёмные механизмы на руднике износились. Да и вообще станки старые уже.

— Хм… — задумался я. — Машина, конечно, это очень хорошо, но… Егор Казимирович, давайте поступим следующим образом. Завтра с утра съездим на завод, осмотрим там всё, а то в прошлый раз не успели. А заодно пообщаемся с Добрыней Всеславовичем, обсудим с ним новое оборудование и расширение производства.

— Как скажете, Владимир Дмитриевич! — горячо закивал управляющий.

— И ещё, поизучайте, пожалуйста, рынок магических кристаллов. И посмотрите, может, мы сможем сами выйти на потребителя, минуя всяких посредников? Ну или подберите посредника, который бы работал честно.

— Будет сделано, — как-то очень быстро отозвался Егор Казимирович.

Я, глядя на него, спросил:

— Мне кажется, или вы испытываете чувство вины?

Егор Казимирович тяжело вздохнул.

— Есть маленько, — признался он. — Столько лет этот Сухоруков водил нас за нос… Как я этого не видел? Ведь всё же на поверхности было! Достаточно было только сравнить цены… Никогда себе этого не прощу!

— В том нет вашей вины, — успокоил я управляющего. — Сухоруков использовал магию.

— Но у меня на магию подчинения сторожок выставлен! — воскликнул Егор Казимирович.

Сторожок? Интересненько! Тут оказывается и такое есть! Нужно будет потом про сторожки расспросить, а пока…

— Это была не магия подчинения. Он вызывал у вас раздражение и вам хотелось побыстрее закончить с делами. Причём, раздражение было направлено не на него, а на кого-то из домашних. У вас возникало перед ним чувство вины, и вы, торопясь закончить дела, не торговались там, где надо бы. Вот такая у него способность, — объяснил я управляющему положение дел.

— Вот как? — удивился он. — А ведь действительно. Всякий раз случались какие-то мелкие неприятности.

— Они всегда случаются. Просто в другое время вы на них не обращаете такого внимания.

— Видимо, так и есть… — согласился Егор Казимирович. — А как вы смогли увидеть, что есть магическое воздействие?

— Мне Умка помог, — честно сказал я половину правды.

— Надо же, какие умные эти демонические волки! — в очередной раз восхитился Егор Казимирович.

— Умные, да! — согласился я.

Потому что волки действительно были умными. А остальное знать Егору Казимировичу не нужно.

А вот мне про его магию узнать было интересно.

И я спросил:

— Егор Казимирович, у меня к вам вопрос есть… Вы обладаете магической силой?

Управляющий запнулся. А потом, вздохнув, сказал:

— Ничто-то не укроется от вашего взгляда, Владимир Дмитриевич! Да, немного силы у меня есть.

— А как так получилось? — поинтересовался я. — И почему скрываете от всех?

— Скрываю, потому что обещал вашему батюшке, что никто не узнает. А как получилось… — Егор Казимирович замолчал, видимо раздумывая над тем, говорить мне или нет.

Я не торопил его. Знал, что он всё равно всё мне расскажет. Я это чувствовал. Не знаю как, но я видел намерение Егора Казимировича.

Интересно, эта способность мне дарована первым уровнем или я просто уже хорошо изучил своего управляющего?

— Дело в том, Владимир Дмитриевич, — тяжело вздохнув, продолжил Егор Казимирович, что я бастард. А к бастардам, как вы знаете, не очень хорошо относятся. И во многих семьях от них избавляются. Но ваш батюшка, зная тайну моего рождения, всё же взял меня на работу управляющим, заставив меня пообещать, что никто и никогда не узнает о моей способности.

— И какая же у вас способность? — спросил я, вспоминая, как вокруг пальцев управляющего бегали искры электрических разрядов.

— Моя сила стихийная, — признался Егор Казимирович. — Я могу призывать молнии. И могу поглощать молнии. Но я свою силу практически не развивал, поэтому она в зачаточном положении.

— Я так и думал, — сказал я. — я видел электрические разряды, когда мы были в конторе.

— Когда? — насторожился Егор Казимирович.

— Сегодня, когда разговаривали с приказчиком, — ответил я, не понимая, что так взволновало Егора Казимировича.

— Плохо, — покачал он головой. — Очень плохо! И почему я не сдержался?!

— Почему плохо-то? — спросил я. — Я никому не скажу, это не в моих интересах…

— А Сухоруков? — усмехнулся Егор Казимирович. — Если он видел и понял, то это очень плохо! Тогда я в большой опасности! И вполне возможно, что не только я, но и приютивший меня род Корневых. Зря я его отпустил!

— Он чем-то может вам навредить? — спросил я, понимая, что тревога моего управляющего передалась и мне.

Егор Казимирович кивнул:

— Вполне возможно. — И тут он поклонился. — Простите меня, Владимир Дмитриевич! Я подвёл вас!

Его слова звучали искренне, и мне стало жалко этого человека. Теперь я был уверен, что он верен моей семье. А все мои подозрения — это недоразумения и мои домыслы.

И чтобы успокоить его, я сказал:

— Тогда Сухорукову придётся встать в очередь за Волковыми! Идите, Егор Казимирович, отдыхайте! У вас сегодня был тяжёлый день! И спасибо вам за службу!

Егор Казимирович снова поклонился и ушёл.

Я некоторое время смотрел вслед его ссутуленной фигуре, а потом развернулся и пошёл в баню — пока мы разговаривали, она разогрелась.

Пока я мылся и парился, из моих пор на коже вышло ещё какое-то количество нечистот. Но горячий пар и берёзовый веник творят чудеса.

А уж когда я после парилки нырнул в ледяной бассейн, так и вовсе почувствовал себя заново рождённым.

Париться мне никто не мешал. И я, если честно, не знал, радоваться или огорчаться, потому как женщина мне сейчас не помешала бы. Но после выходки Матрёны, я не хотел её видеть, а других женщин тут не было. Не рассматривать же Прасковью в этом качестве?

Короче, по дороге из баньки в столовую, я решил, что пора, наверное, познакомиться с соседями и соседками.

Странно, конечно, что после похорон никто из них не приехал выразить мне соболезнования, но всё-таки, надо бы оглядеться.

В любом случае соседей лучше знать. А не так как в моём мире, когда соседей на одной лестничной площадке в лицо не знаешь. Случись что, и за помощью обратиться не получится.

Нет, когда живёшь деревенской жизнью, а вокруг бегают твари, то соседям нужно держаться друг друга! Потому что вместе легче противостоять невзгодам.

Надо, надо ходить в гости! Устраивать балы, ездить на совместную охоту…

С этими мыслями я и вошёл в столовую, где меня уже ждали Мо Сянь с Егором Казимировичем и Матрёна с Прасковьей.

Я повелел позвать Кузьму. Напомнил, что, если нет гостей, то мы едим все вместе за одним столом.

Кузьма пришёл и, как в прошлый раз, сел с краюшку.

— Ешьте, не стесняйтесь! — сказал я и потянулся отрезать себе гусиной грудки.

Мяса на столе было действительно много — печёный гусь, буженина, котлетки и даже пироги с печенью! И всё такое красивое и ароматное! Одно удовольствие!

Только я нацелился хорошенько перекусить, как ко мне наклонился Мо Сянь.

— Молодой господин, — шепнул он мне. — Вам сегодня обязательно нужно помедитировать, чтобы усвоился ваш уровень. Тяжёлая пища будет вам мешать. Более того, она оттянет на себя ваши силы, и вам может не хватить ци, чтобы полноценно завершить переход.

Я с тоской посмотрел на гуся и со вздохом отложил отрезанный кусочек.

Потом пожевал каких-то овощей, как кролик. Выпил стакан киселя. Поблагодарил Прасковью. И ушёл из столовой, чтобы не расстраиваться.

Мо Сянь догнал меня на лестнице.

Мы снова вместе с ним прошли в кабинет.

Поклонившись, Мо Сянь сказал:

— Молодой господин, посмотрите скипетр. Всё ли с ним в порядке?

Открыв капелькой крови замок на выдвижном ящике, я достал скипетр. Посмотрел на лежащие там бумаги, и подумал, что надо бы просмотреть их. Но пока было некогда.

Даже первого взгляда на скипетр было понятно, что он изменился. Стал тоньше и изящнее. И вокруг янтаря появился красивый орнамент.

Это было очень интересно.

— Это что, форма скипетра зависит от владельца? — спросил я.

— Не только форма, но и возможности, — с поклоном ответил мне Мо Сянь.

— Вот как? — удивился я. — И как узнать, какие у него теперь возможности? — спросил я.

— Медитацией, — с поклоном ответил Мо Сянь. — Вам, молодой господин, нужно сесть на пол, положить скипетр перед собой и начать медитацию.

Мне и самому было любопытно узнать, какие способности есть у скипетра. Ведь раньше он мог только создавать защитное поле. А теперь что?

В общем, я сделал, как сказал китаец. Сел на пол, положил скипетр перед собой и погрузился в медитацию.

Глава 3

Мо Сянь был прав насчёт ужина. Даже те крохи, которые я съел, сейчас мешали мне, оттягивая силы на переваривание.

С другой стороны, подумал я, если бы я был голодным, то мои мысли были бы о еде, и мне было бы сложно сконцентрироваться. А концентрация крайне необходима. Иначе я просто не смог бы войти в медитативное состояние.

Так что, лёгкий перекус — это было самое идеальное. Спасибо Мо Сяню, что он остановил меня.

Следуя за голосом Мо Сяня, я представил весы.

— Сбалансируйте боевой дух и силу, — говорил мне Мо Сянь.

Я не знал, как это сделать, поэтому на одну чашу весов положил всю свою золотую ци, а на другую — чёрную. Чёрной было значительно больше, но золотая была весомее.

Взвесив всё, я пришёл к мысли, что нужно продолжать укреплять каналы золотой ци и наращивать ядро.

А ещё я понял, что золотое ядро хорошо развивается, когда я развиваю тело. Занятия с дедом Радимом и фехтование, которому учил меня Мо Сянь, способствуют развитию именно золотой ци.

Что ж, моё решение тренироваться было правильным. Единственное, нужно будет немного скорректировать тренировки — нужно добавить пробежки для выработки выносливости. И возможно даже бегать нужно будет с утяжелением.

Ладно, про утяжеление я решу опытным путём. Так что, золотое ядро получит развитие!

Что касается чёрного ядра и чёрной ци, мне не хватает контроля.

Первые шаги по контролю чёрной ци я уже сделал — это когда остановился и не стал высасывать всю ци приказчика. Хотя, может, и зря остановился…

Нет! Не зря! Я не убийца! Хотя и убил немало людей. Но одно дело на войне или защищаясь, и совсем другое — хладнокровное убийство пусть и мерзкого человека, но не угрожающего моей жизни.

Я не уподоблюсь тем, кого ненавижу! Тем, кто легко переступает через человеческие жизни. Я останусь верен себе!

Так что опыт с Сухоруковым — это опыт контроля чёрной ци! И спасибо Ивану Юрьевичу за это! Он предоставил мне возможность взять под контроль свои силы. Теперь я знаю, что в принципе могу чёрную ци контролировать. Осталось научиться держать контроль. Ну или точнее, управлять потоками. И тут мне поможет медитация! Придётся выделить для медитации дополнительное время ещё и днём.

Разобравшись с ци, я обратился к скипетру.

Перед моим внутренним взором он не лежал, а висел в воздухе передо мной и медленно вращался.

Внутренним взором я видел ещё больше изменений в том, как скипетр теперь выглядел — появилось множество мелких деталей. Они создавали сложный орнамент, в котором наблюдалась некоторая закономерность.

Я рассматривал узор, и он мне нравился.

Кое-где рисунок сбивался или был плохо виден, и я мысленно поправлял его.

И как ни странно, все мои мысленные исправления сохранялись.

И вот, когда я поправил последний штрих — загогулинка была недостаточно закручена, и я закрутил её так же, как были закручены остальные… Так вот, как только я поправил эту загогулину, скипетр засиял. И защитное поле над усадьбой сверху покрылось тонкой сеткой. И я понял, что теперь буду чувствовать входящих и уходящих даже когда сам буду находиться где-нибудь снаружи.

Это было просто замечательно! Теперь никто не сможет проникнуть на территорию усадьбы без моего ведома.

А то ведь приезд приказчика я почувствовал, потому что был в это время дома. А вот когда приказчик уехал, меня дома не было, и я не почувствовал, как он пересёк барьер.

Хорошо бы ещё что-то подобное сделать для деревни, чтобы я знал, когда на неё нападают твари. Чтобы больше не было такой ситуации, как сегодня — когда я пришёл, а жителей в деревне нет, вместо них только призраки.

Хорошо ещё я с самого начала был переполнен чёрной ци, и поэтому призраки меня не увидели. А если бы приказчик Сухоруков оказался бы нормальным, и я пришёл бы на тренировку без чёрной ци? В таком случае сейчас меня уже скорее всего не было бы.

В общем, над деревней тоже нужно защитное поле и сигнальная сеть.

Сеть легко растянулась таким образом, чтобы закрыть и деревню. А вот что касается защитного поля, то был только один вариант — расширить его так, чтобы купол накрыл и деревню тоже.

Посмотрев на защитный купол, я отказался от этой мысли — я не мог вытянуть купол, он, в отличие от сигнальной сети расширялся равномерно во все стороны. У меня, конечно же, хватило бы сил растянуть защитное поле. Но оно, покрыв очень большую площадь, станет очень тонким, и полноценно защитить не сможет ни деревню, ни усадьбу. Через такое тонкое поле сможет без особого труда пройти любая тварь сильнее собаки.

Поэтому от идеи расширить защитное поле я отказался. Ограничился только сигнальной сетью. Ну это лучше, чем ничего. Во всяком случае, я буду знать, когда на деревню нападают, и смогу прийти на помощь.

Я посмотрел, что ещё улучшилось или что нужно улучшить, но не нашёл пока, к чему приложить руки или сознание. Всё остальное было идеально. Хотя вполне возможно, что я пока просто не вижу изъянов. В любом случае, пока можно на этом и закончить.

Поэтому я открыл глаза и вышел из медитации.

И снова на дворе было уже утро. Я так с этими медитациями вообще забуду, что значит нормальный человеческий сон!

И тем не менее, я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

Умка и Шилань снова лежали рядом. Шилань — около медитирующего Мо Сяня, а Умка — рядом со мной. И как они попали в кабинет? Я же закрыл дверь! А её никто, кроме меня открыть не может, даже китаец.

Хотя, он и не пытался никогда это сделать. Так что, вполне возможно, что Мо Сянь открыть дверь кабинета может. И специально вышел из медитации, чтобы запустить демонических волков. Потому что иначе получалось, что Умка и Шилань просто телепортировались в защищённый кабинет.

Мо Сянь продолжал медитировать, и я решил не мешать ему. Решил пока посмотреть документы, которые лежали в ящике стола.

Но едва я выдвинул ящик, как Мо Сянь открыл глаза и встал.

— Молодой господин, — поприветствовал меня китаец своим обычным поклоном.

— Доброе утро, Мо Сянь! — сказал я, положил скипетр в выдвижной ящик и запер его.

Не знаю почему, но мне хотелось посмотреть бумаги в одиночестве.

— Доброе утро, — улыбнулся китаец. — Как вам изменения?

— Отличные! — похвастался я. — Я теперь могу почувствовать, когда кто-то преодолевает защитный барьер!

— Вот как? — удивился Мо Сянь. — Это очень хорошо! Ваш батюшка смог контролировать тех, кто преодолевает защитный барьер только на третьем уровне.

— Так у него же и был третий? — растерялся я.

Получалось, что контроля бывший глава рода смог достичь так поздно!

— Да, только третий, — подтвердил Мо Сянь. И контролировать защитное поле ваш батюшка мог, только когда находился внутри. А стоило ему уехать, и уже не мог почувствовать, когда кто-то преодолевает барьер. Это и стало причиной трагедии. Чёрный колдун пришёл в усадьбу, когда ваш батюшка поехал со мной в город — проводить меня, чтобы я съездил за вами, молодой господин. И заодно он собирался решить некоторые дела в банке. И вот пока ездил, чёрный колдун со своими людьми проник на территорию поместья. А потом дождался удобного момента и ударил.

Подозрительность вернулась ко мне с новой силой. Тут явно не обошлось без предательства! Не будет же человек всем подряд сообщать, когда он может защитить дом, а когда — нет. Значит, кто-то знал об этой тайне и слил информацию врагам.

— А кто знал, что отец не всегда может контролировать защитное поле? — спросил я.

— Никто, — подтвердил мои опасения Мо Сянь.

— Даже домашние?

— Даже домашние!

— А как тогда чёрный колдун смог узнать, когда нужно приходить? — задал я закономерный вопрос.

— Я не знаю, — растерянно ответил Мо Сянь.

Он был подавлен, открывшейся ему истиной — утечка информации всё-таки была! И нужно было найти предателя. Хотя бы для того, чтобы защитить себя и людей.

Так что, тему предательства я выпускать из виду не буду. Я вычислю предателя, чего бы мне это не стоило! За жизни детей он мне ответит по полной!

Вообще, я был удивлён. Мне казалось, что это нормально — защитное поле должно быть подконтрольно создателю. Но как выяснилось, совсем не обязательно.

Что ж, ещё один факт в копилочку знаний.

А пока нужно распланировать мой день. Потому я повернулся к Мо Сяню и спросил:

— Что сейчас?

— Завтрак, а потом фехтование, — наметил мне план тренировок Мо Сянь.

Вообще китаец несколько изменился в своём отношении ко мне. Ещё вчера мне приходилось уговаривать его, чтобы он тренировал меня. Но стоило мне взять первый уровень, как Мо Сянь уже сам хочет тренировать меня.

Ну что ж, мне это только на руку.

Единственное, я решил до завтрака побегать. А то на сытый желудок тяжело будет.

Я не стал откладывать дело в долгий ящик, оделся, чтобы одежда не стесняла движений и чтоб не очень жарко было, и побежал.

Маршрут, который я себе наметил, был следующим: добежать по дороге до барьера, потом — вдоль барьера, пока снова не выйду на дорогу.

Таким образом я убью сразу двух зайцев — пробегусь перед завтраком, а заодно осмотрю периметр усадьбы, точнее, периметр защищённого барьером участка.

Поначалу бежать было легко. Но я быстро вспомнил о кроссовках. Даже самые дешёвые китайские были удобнее для бега, чем кожаные туфли, какие мне приходилось носить тут. Да и отводящее влагу, дышащее термобельё невозможно было сравнить с шёлковой рубахой и суконным кафтаном.

Однако, яйца мешают только плохому танцору.

Поэтому я продолжал бежать. Единственное, немного снизил скорость, когда сошёл с дороги и побежал по луговине. В конце концов, там могут быть невидимые в траве ямы или кочки.

Но я старался держать темп.

Постепенно я убегал всё дальше и дальше от дороги.

Через какое-то время меня догнал и перегнал Умка. А за ним и Шилань.

Эти два монстра носились с такой скоростью, что позавидовать можно.

Отбежав немного, они развернулись и понеслись в обратную сторону, чуть не сбив меня с ног.

Создавалось ощущение, что они соревнуются, кто проскочит ближе ко мне…

Я улыбался в душе их молодости и продолжал потихоньку бежать, пока внезапно не наткнулся на хорошо протоптанную тропинку. Она пересекала барьер, и одним концом уходила в лес, а вот другим…

А это мы сейчас выясним!

— Умка! Шилань! — крикнул я демонических волков.

Оба моментально оказались около меня, преданно заглядывая в глаза и ловя каждое моё слово.

— Пойдёмте-ка прогуляемся вот тут, посмотрим, кто натоптал эту дорожку?

Глава 4

Тропинка была натоптана явно человеком или людьми. В том смысле, что это была не звериная тропа. И это вызывало у меня ещё больше настороженности.

Пока я шёл по тропинке, то перебирал всех домашних: Кузьма? Егор Казимирович? Матрёна? Прасковья? Мо Сянь? Кто из них?

У меня получалось, что никто.

Мысль о том, что это кто-то из погибших во время налёта чёрного колдуна, я отсёк сразу — тропинка не выглядела заброшенной.

Понятно, что за неделю она не могла зарасти, но по тропинке ходили недавно. И пока я был дома, я не чувствовал, чтобы кто-то преодолевал барьер. Значит, ходили пока меня не было дома. Если пока я был на заводе, то исключались Мо Сянь и Егор Каземирович. Если вчера, когда был в деревне, то исключался Мо Сянь.

Прасковья всё время на кухне, ей некогда. Матрёна трусиха. А тут тропинка вела в лес. Кузьма? Он в принципе мог, но он постоянно делом занят и постоянно на виду. Вряд ли это он.

Неужели в усадьбе есть ещё кто-то про кого я не знаю?

Тропинка вела не напрямую к усадьбе. Сначала она шла к саду, потом огибала его и вливалась в одну из садовых дорожек.

Причём вливалась так, что, если бы я не знал, куда смотреть, я бы и не заметил.

Вот так вот. Тайные тропы, и все концы ведут в сад.

По садовой дорожке я вышел к конюшне, где хлопотал Кузьма — готовил карету. Видимо, Егор Казимирович вчера распорядился, сказал, что поедем на завод.

Я подошёл неспешно, словно бы прогуливаясь. Хотя для прогулки я был одет слишком легко. Я ведь одевался для пробежки. И пока шёл по тропинке, успел остыть и сейчас подмерзал. И тем не менее, я подошёл к Кузьме.

— Доброе утро, Кузьма, — поздоровался я с конюхом.

— Доброе утро, Владимир Дмитриевич, — поднявшись, поклонился он.

— Чем занимаешься? — спросил я, хотя и сам прекрасно видел чем — смазывает колёса.

— Да вот Егор Казимирович сказал подготовить карету, — ответил Кузьма очевидное.

Нужно было как-то вывести Кузьму на разговор про тропинку, но я не знал, как это сделать. Поэтому стоял и задумчиво рассматривал ведро с чёрной смолянистой жидкостью с сине-зелёным отливом. Она имела специфический запах, напоминающий запах горелой берёсты. Именно этой жидкостью Кузьма и смазывал ступицы колеса, когда я подошёл.

Не дождавшись от меня вопросов, Кузьма спросил сам:

— Что вы хотели, барин?

Я оглянулся на играющих в стороне Умку и Шилань, и ответил:

— Да вот, гуляю…

— Это хорошо, — произнёс Кузьма и с тоской посмотрел на карету.

Под заднюю ось был подставлен пенёк, в результате колёса свободно вращались.

У Кузьмы в руках была палка с намотанной на конце тряпкой. Перед тем, как я подошёл к нему, он обмакивал тряпку в ведёрко, подносил к ступице и вращал колесо.

Теперь же стоял, а густая жидкость с тряпки тянулась обратно в ведро.

— И как? — спросил я и кивнул на жидкость.

— Хороший дёготь, — пожал плечами Кузьма. — Хорошо держит.

— Да, — согласился я и спросил: — Хватает дёгтя-то?

— А чего не хватать? Хватает! — ответил Кузьма.

— Чем планируешь потом заняться? — спросил я.

— Да вот, подготовлю карету, потом у скотины приберу, а потом схожу петли проверю. Ну а потом продолжу с сеном разбираться — порченное тем волколаком, которого вы убили, ещё не всё убрал.

— Понятно, — кивнул я. — А что за петли?

— Так на зайца. Прасковья попросила зайчатины к обеду добыть, вот я вчера петли и поставил.

Я оживился, как та гончая, которая взяла след.

— И где ты ставишь петли? — спросил я.

— Да вот тут в саду, где молодые яблоньки. Два дела делаю — и мясо Прасковье добываю и сад защищаю. А то зайцы стригут яблоньки, особенно молодые. А если не зайцы, так мыши кору обгрызают!

Кузьму понесло. Он жаловался, сколько ему сил приходится прикладывать, чтобы избавиться от мышей и зайцев, пакостящих в саду.

— Может, с вашими демоническими волками лучше будет. Зайцев разгонят. А вот с мышами будет сложнее — вряд ли демонические волки защитят сад от мышей, слишком уж те мелкие для волков.

— Однако, волки мышкуют, — ответил я, понимая, что Кузьма скорее всего к тропинке отношения не имеет.

Можно было, конечно, напрямую спросить, но я решил пока не делать этого. Вдруг спугну предателя, и он затаится?

Нет! Его нужно вычислить и вывести на чистую воду так, чтобы он не смог вывернуться. А потому я сказал Кузьме:

— Смажь стволы яблонь дёгтем, он мышей отпугивает, — и отправился в усадьбу.

Пока я разговаривал с Кузьмой, совсем продрог. К тому же завтрак наверняка уже готов. Так что, пробежка получилась, что называется, по малому кругу.

Ну и ладно. Для первого дня это нормально. Завтра пробегу уже полный круг.

Завтрак действительно был готов, и на этот раз не овсянка! На этот раз Матрёна приготовила пироги с брусникой. А ещё блины с творогом и сметанкой. Ну и там варенья всякие, джемы, повидло…

И снова я не стал сильно наедаться, хотя аппетит у меня был нагулянный. Но перед поездкой я хотел ещё потренироваться с Мо Сянем на мечах, поэтому сказал Прасковье:

— Перед отъездом ещё раз поедим. И там чего-нибудь посытнее приготовь, потому что на завод нужно съездить.

Матрёна охнула:

— Как на завод?! Вот же только были?

Я строго глянул на неё, и она быстренько ретировалась из комнаты.

А мы с Мо Сянем вышли на площадку перед садом, ставшую уже для нас тренировочной.

Когда мы пришли на место, Мо Сянь с поклоном протянул мне широкую чёрную ленту.

— Зачем это? — поинтересовался я.

— Молодой господин должен завязать глаза, — с поклоном ответил китаец.

— Я и с открытыми глазами не умею фехтовать, а ты предлагаешь завязать глаза, — удивился я.

— Атака должна идти от сердца, а не от глаз, — сказал Мо Сянь. — Глаза нужны, чтобы предвидеть следующий ход врага. Но если полагаться только на глаза, то вы проиграете. Молодой господин будет учиться искать цели по звуку.

— По звуку? — я растеряно огляделся. — Я даже не представляю как.

Китаец снова выставил перед собой руки кольцом и поклонился.

— Молодой господин хотел, быстрее овладеть силой. Но если молодой господин думает, что это слишком трудно…

— Давай ленту! — оборвал его я.

Трудно — не трудно… Я попросил Мо Сяня тренировать меня, значит, должен доверять его методам.

Пока я завязывал глаза, Мо Сянь говорил:

— Поиск цели по звуку. Вы должны слушать и слышать, где ваша цель. Только так у вас не будет слепых зон, и враги не смогут незаметно подойти к вам или уйти от вас. Я в этот раз не буду таиться. Ваша задача услышать меня. Резких выпадов делать не нужно, сегодня будет достаточно, если вы просто научитесь слышать.

Когда глаза были завязаны, Мо Сянь вложил в мою руку меч.

— А зачем меч? — спросил я. — Может, лучше так слушать, без меча?

— А как же вы, молодой господин, будете защищаться? Я же буду нападать… — усмехнулся Мо Сянь.

И я осознал, что ни за что на свете не хочу быть слепым и не иметь оружия. Оно давало мне уверенности в себе.

И да, я пока не умею как следует пользоваться мечом, но я научусь.

Мо Сянь, как только я покрепче перехватил рукоятку меча, сказал:

— Молодой господин, я сейчас покружу вас, чтобы ваша память не вводила вас в заблуждение.

Едва он это сказал, как я почувствовал на своих плечах его руки, а потом Мо Сянь заставил меня повернуться несколько раз вокруг себя.

В какой момент он отпустил меня и отскочил, я даже не заметил. Но вдруг я почувствовал себя одиноким и беззащитным.

Схватив меч двумя руками, я начал прислушиваться, поворачиваясь на каждый шорох, на каждый стук камушков, каждый шелест травинки.

Вот только шорохи, шелесты и стуки неслись со всех сторон. Они сливались в один белый шум, и я не мог выделить источник.

Я резко поворачивался вокруг себя, пытаясь сориентироваться, но оказалось, с закрытыми глазами я ориентироваться совсем не могу. Абсолютно.

Я полностью потерялся.

Но снять с глаз повязку мне не позволяла гордость.

— Молодой господин, — раздался откуда-то справа голос Мо Сяня. — Вы сейчас ничего не видите, но всё слышите.

Я резко повернулся в ту сторону, откуда слышался звук.

Но голос Мо Сяня послышался совсем с другой стороны:

— Сделайте ваши уши вашими глазами.

Я снова повернулся.

Но голос опять переместился.

— Всё в этом мире связано, ничто не существует само по себе.

Я дернулся за голосом, но опять не успел:

— То, что мы видим и то, что мы слышим, на самом деле связано между собой. Только мы не замечаем этих связей. Нам обычно в этом мешает наше зрение.

Мой поворот, и голос несётся из-за моей спины:

— Сейчас ваше зрение вам не мешает. Поэтому слушайте!

Справа раздался свист и что-то больно ударило меня по правой руке.

От неожиданности я вскрикнул и отскочил, при этом чуть не упав.

— Внимательно слушайте! — и свист раздался слева, а следом — удар по левой руке.

Было больно. Руки стали плохо слушаться, но я лишь сильнее сжал рукоять меча. Ну и зубы тоже.

— Одно событие всегда связано с другим… — раздался свист, и я тут же отскочил в противоположную сторону.

— Очень хорошо! — похвалил меня Мо Сянь. — Вы поняли суть причинно-следственных связей. Если произошло одно событие, то следом за ним будет второе. И если не подумать о последствиях, то может быть очень больно!

И снова раздался свист.

Я отскочил, оступился и чуть не упал.

— Но не стоит забывать и о других событиях в мире, они происходят по своим планам, никак не связанным с вашими…

Раздался свист низко над землёй.

Можно было подпрыгнуть или отскочить. Но я испугался. Я тупо побоялся упасть!

А потому получил ощутимый удар под колено и не устоял. Более того, падая, я выронил меч.

— Страх лишает нас воли и сковывает наши движения. В результате всё равно происходит то, чего мы боимся, вот только с гораздо большими потерями.

— Но ведь прыгая вслепую, я мог упасть, сломать ногу, вообще разбиться.

— Мог, — согласился Мо Сянь. — А может, и нет…

И тут же раздался свист…

Моё воображение тут же нарисовало меч, который сейчас отсечёт мне голову. И я не мог ни отпрыгнуть, ни отойти — я всё ещё стоял на коленях и шарил по земле в поисках меча.

Ждать, чем закончится свист, я не стал — откатился.

— Правильно! Враг не будет ждать, пока вы, молодой господин, найдёте оброненный меч и встанете. Ну что ж, вижу, вы уяснили суть. Теперь я буду бить в полную силу.

Мо Сянь, сука, не соврал! Он добросовестно колотил меня. Единственное, все его удары были прямые и открытые. То есть, он не маскировал их, не применял приёмов. Да ему это и не нужно было, он и так избивал меня, как младенца.

Пока я не разозлился и не бросился на него с голыми руками.

— Ярость ослепляет нас, даже когда мы и так ничего не видим, — невозмутимо сказал этот долбанный китаец совсем в другой стороне.

И тут я услышал быстрые шаги — кто-то бежал в нашу сторону. А потом раздался душераздирающий крик Матрёны:

— Ты что это, изверг такой, делаешь? Жить надоело?!

Глава 5

Крик Матрёны испугал меня. В том смысле, что воображение тут же нарисовало тысячу врагов, которые натоптали ту самую тропинку и теперь исподтишка напали на мой дом.

Я моментально сорвал с глаз чёрную повязку и охренел от увиденного.

Матрёна как фурия кидалась на Мо Сяня и избивала его голыми руками. Китаец только и мог, что отступать и закрываться от неё мечом, не доставая его из ножен. А Матрёна молотила кулачками куда попало и орала во всю ивановскую:

— Мо Сянь, подлец, ты зачем барина бьёшь?!

Прошло несколько мгновений, пока я пришёл в себя и строго окрикнул разъярённую девку:

— Матрёна! Остановись немедленно!

Скорости, с которой Матрёна перешла из режима берсерка в режим скромной стыдливой девушки, мог бы позавидовать любой.

— Ты чего тут устроила? — спросил я, радуясь, однако, передышке. Потому как Мо Сянь меня действительно не жалел.

И тем не менее, я был чертовски зол! Как она посмела прервать мою тренировку?!

— Владимир Дмитриевич, — произнесла она ангельским голоском. — Прасковья спрашивает, когда подавать второй завтрак? Просто времени уже скоро обед.

— Правда, что ли? — удивился я.

— Да, — краснея ответила Матрёна.

Я подавил желание глянуть на наручные часы, в последний момент вспомнив, что в этом мире у меня их нет.

Потом глянул на Мо Сяня. Он стоял в стороне, куда его прогнала Матрёна, с настолько невозмутимым лицом, что сразу стало понятно: в душе его клокочут эмоции. И то, что он не прибил Матрёну на месте, говорит о его прекрасном самообладании.

Чуть в стороне лежали Умка и Шилань. Они сложили свои огромные головы на передние лапы и наблюдали за происходящим. И то, что не вмешались ни в тренировку, ни в атаку разъярённой фурии, говорило о том, что опасности ни для Мо Сяня, ни для меня они не видели.

Я оглянулся, и увидел увлечённо склонившихся к карете Кузьму и Егора Казимировича. Они всем своим видом показывали, что смазывать колёса дёгтем — это необычайно ответственное дело.

Чуть в стороне я увидел лежащий на земле свой меч. Он был в ножнах.

Чёрт! Когда Мо Сянь вложил мне в руки рукоятку меча, мне даже в голову не пришло проверить, сняты ли ножны. Вояка, твою мать!

Я вздохнул и, подняв меч, сказал Мо Сяню:

— Я собираюсь сейчас перекусить, а потом поехать на завод, нужно провести ревизию оборудования и составить план ремонта и замены станков. Ты поедешь со мной? Заодно проведаем третьего волчонка.

По лицу Мо Сяня проскользнула тень.

Он соединил ладони, выставил руки перед собой и поклонился.

— Мо Сянь поедет, — серьёзно произнёс он.

Я понимал, как ему тяжело. Но не мог не предложить.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда пойдём поедим. Егор Казимирович! — окликнул я приказчика. — Вы с нами?

Егор Казимирович тут же поднялся, как будто до этого и не демонстрировал столь сильной увлечённости.

На этот раз я себя в еде не ограничивал. Больших физических нагрузок не будет, медитировать тоже не будем. А насчёт обеда — кто его знает, удастся ли пообедать. Так что второй завтрак у нас получился очень даже сытным.

Пока мы ели, Кузьма подал карету. Ту же, с открытым верхом — кабриолет.

И снова на козлы сел Егор Казимирович, а Кузьма остался дома.

Это напомнило мне про того монстра, который живёт в руднике, днём спит и просыпается по ночам, и я решил расспросить про него, пока мы будем ехать.

Поэтому, как только мы сели в карету и отъехали от дома, я спросил у Мо Сяня:

— Расскажи мне, пожалуйста, что это за тварь, которая живёт в руднике? Та самая, которая проклятие рудника.

— Это не проклятие, — сказал Мо Сянь. — Это и есть источник магических кристаллов.

— Ерунду ты говоришь! — прервал его Егор Каземирович. — Все знают, что это проклятие! Сколько людей погибло от этого монстра! Сколько раз пытались его убить, но ни разу не получилось!

— Как только получится, — усмехнулся Мо Сянь. — Магические кристаллы сразу же иссякнут.

— Откуда такие сведения? — засмеялся Егор Каземирович. — Ты специалист в монстрах что ли?

Мо Сянь не стал спорить с Егором Каземировичем, но начал негромко рассказывать мне:

— У животных так же, как и у людей — есть те, кто обладает силой, и те, кто не обладает. То есть, существуют обычные животные и демонические. Демонические имеют уровни силы. Наши демонические волки — Умка и Шилань — сейчас звери первого уровня. Зверь, который живёт в руднике — это редкий демонический зверь девятого уровня. Он носит звание князя демонических зверей. Его ядро очень ценное! Но гораздо ценнее магические кристаллы, которые он производит.

— И как он их производит? — съехидничал Егор Казимирович. — Выплёвывает или выкакивает.

— Это закристаллизовавшаяся кровь князя демонических зверей, — спокойно ответил Мо Сянь. Каждую ночь он пытается сбежать, но его ранят и загоняют обратно в пещеру. Днём он залечивает раны и ночью снова пытается вылезть. Капли крови быстро каменеют. А так как у зверя высокий уровень силы, то окаменевшая кровь сохраняет частичку силы зверя.

— Чушь! — воскликнул Егор Каземирович. — Ты сам-то видел этого истекающего кровью монстра?

— Видел, — спокойно ответил Мо Сянь. — Когда я только приехал сюда, Дмитрий Петрович попросил меня помочь ему справиться с монстром. Я тогда сильно ранил его и прошёл глубоко в пещеру, чтобы добить и забрать ядро. Тогда-то я и увидел всё своими глазами. И сказал вашему батюшке, молодой господин, что монстр должен жить, только тогда на руднике будут магические кристаллы.

— То есть, получается… — не выдержал я, — чем больше мы раним монстра, тем больше будет магических кристаллов?

— Да, — просто ответил Мо Сянь.

— Но это же садизм какой-то! Постоянное истязание живого существа ради каких-то сраных магических кристаллов!

— Такова жизнь, — спокойно ответил Мо Сянь. — Сильный диктует правила.

— Так это что, выходит, что на всех рудниках, где добывают магические кристаллы, на самом деле истязают высокоуровневых демонических зверей? — спросил я.

— Да, — повторил Мо Сянь.

— Но почему они позволяют истязать себя? Ведь у них же много силы? Почему они не дают отпор? Почему не сбегают?

— Защитное поле на заводе подавляет их культивацию, — ответил Мо Сянь.

— Культи… что? — растерялся я.

Я знаю, что культивация — это способ обработки почвы, рыхление без переворачивания земляного пласта. Но Мо Сянь явно имел ввиду другое.

И действительно.

— Культивация — это всестороннее развитие, — сказал Мо Сянь. — Когда вы, молодой господин, выстраивали каналы для вашей ци, когда делали запасной резервуар, вы культивировали вашу ци. А когда тренировались в фехтовании, культивировали вашу ловкость. А с дедом Радимом культивировали вашу физическую и духовную силу. В культивации нет ограничений, кроме таланта и упорства. И если таланта маловато, это означает только одно: нужно больше работать.

— Тогда получается, девять уровней силы — это не предел? — спросил я.

— Нет пределов, — подтвердил мои слова Мо Сянь. — Вот только людей, достигших девятого уровня — единицы. А про тех, кто достиг десятого уровня только в легендах и говорится.

— Но это в принципе возможно? — продолжал я допытывать китайца.

— Любой может достичь уровня бога и стать бессмертным, если будет достаточно упорным и если хватит времени, ресурсов и удачи, — ответил Мо Сянь.

— Вот как? — спросил я и задумался.

Вспомнились рассказы Мо Сяня про путь бессмертных. Так вот что это значит: путь бессмертных — это культивация!

— Ещё один вопрос, Мо Сянь.

— Слушаю, молодой господин.

— А насколько сильнее становится человек от уровня к уровню?

— Ощутимо сильнее, — и глянув на прислушивающегося к нашему разговору Егора Каземировича, добавил: — Думаю, вы скоро сможете ощутить это.

На самом деле я уже ощутил разницу. Моя первая медитация со скипетром сильно отличалась от второй. Хотя, я не знал наверняка — это из-за культивации или так и должно быть.

Карета остановилась, и я с удивлением обнаружил, что мы приехали. Как-то в этот раз дорога была значительно короче.

Я не успел даже встать, как Егор Каземирович снова тронул вожжи. Видимо, нас увидели и узнали. А потому открыли ворота, едва мы подъехали.

Когда карета въезжала, вперёд нас, как две молнии — белая и серая — пронеслись Умка и Шилань.

Мужики сразу же всполошились, похватали оружие.

Пришлось позвать наших духовных зверей и приказать им не отсвечивать, чтобы их тут не поубивали ненароком.

К нам тем временем уже спешил Добрыня Всеславович.

— Владимир Дмитриевич! — начал он. — Какими судьбами? Вроде ещё рано за кристаллами-то, они ещё не созрели.

Его слова только подтвердили слова Мо Сяня про демонического зверя девятого уровня. И у меня закралось подозрение, что Добрыня Всеславович знает о природе магических кристаллов. И меня это немного кольнуло.

Но я решил, что разберусь с этим позже, когда сам буду уверен, что всё, рассказанное Мо Сянем, не домыслы, а именно так и обстоят дела. А потому ответил:

— Мы тут совсем по другому поводу, Добрыня Всеславович. Мы с Егором Каземировичем хотим посмотреть оборудование на заводе, может, что-то ремонта требует. Или замены. Да и вообще, я хочу оглядеться, посмотреть, как вы тут живёте, в каких условиях работаете.

Я говорил это, а у самого душа кровью обливалась. Ну не мог я принять, что из-за кристаллов постоянно страдает живое существо.

Управляющий завода подошёл к нам и, показав на смирно лежащих около кареты зверей, спросил:

— Вроде в прошлый раз не видел с вами этих демонических волков.

— Ещё как видели, — засмеялся я. И спросил: — Как там Стёпка с третьим щенком?

— Неужели это те два сына Машки, которых вы забрали?

— Да, это дети Емолань, — подтвердил я.

— Не может быть! — Добрыня Всеславович посмотрел на нас с уважением. — И как вы смогли их так быстро вырастить? Стёпка вон свою Глафиру только-только молоко лакать научил.

— Она глаза открыла? — спросил китаец.

— Да, открыла, — ответил Добрыня Всеславович. — В первую же ночь, как вы уехали, и открыла. Как раз зверь разбушевался, вот Глашка видимо и почувствовала, что матери нет, защиты не будет. Вот и захотела посмотреть…

— Это хорошо, что открыла, — сказал китаец.

Я видел, что ему очень хочется увидеть третьего волчонка и потому попросил Добрыню Всеславовича:

— А можно…

Я не успел договорить, а он уже крикнул:

— Петро! Своди барина к Стёпке! А потом приведёшь в управление!

Умка и Шилань поднялись и подошли к нам, всячески демонстрируя, что они тоже хотят повидаться со своей сестрёнкой.

Подбежавший парень с молодой бородкой сделал приглашающий жест:

— Пойдёмте, барин!

И мы всей компанией отправились смотреть волчонка.

— Как вы тут живёте? — спросил я у парня. — Нужно что-нибудь? Всего ли хватает.

Парень украдкой глянул в спину уходящему Добрыне Всеславовичу и быстро зашептал:

— Барин, не серчайте! Но у меня к вам большая просьба. Только управляющему не говорите, а то он убьёт меня.

Глава 6

— Не расскажу управляющему, говори! — заверил я парня.

— Я жениться хочу. Меня в деревне девушка ждёт. Я хочу привезти её сюда, но Добрыня Всеславович не разрешает, — с отчаянием заговорил парень.

— А почему не разрешает? Что говорит? — спросил я у него.

— Говорит, не положено женщинам на заводе быть, — вздохнул Петро.

— И что, тут совсем нет женщин? А кто вам готовит и убирает? — удивился я.

Хотя чего тут удивляться? Тут обстановка приближенная к армейской. А если ещё учесть ночные вылазки девятиуровневого зверя, то и вовсе женщинам тут не место.

Однако и парня я понимал. Сам в самоволку не раз бегал. А тут и не побегаешь — дикий лес с тварями вокруг.

В ответ на мой вопрос Петро пожал плечами:

— Сами без рук что ли? Подумаешь кашу или похлёбку сварить да портки постирать. Велика проблема!

— Так-то да, — согласился я. — Ладно, веди к Стёпке, подумаю, что можно сделать.

Сходу давать разрешения и обещания я не стал. Я не знаю тутошних порядков, поэтому лезть со своими распоряжениями пока не разберусь, точно не буду. Парню сочувствую, но пусть потерпит немного. А то одному разрешишь, и всем захочется. В результате можно разрушить всё. Так что, махать шашкой, не разобравшись, не лучший вариант в любом случае.

Ну да, у меня был моральный выбор. С одной стороны, этот завод и кристаллы приносили доход. А с другой — страдало живое существо. И проблемы Петра на этом фоне были совсем уж мелкими.

Был ещё один сдерживающий момент. Вот отпустим мы девятиуровневого зверя. А где гарантия, что он не пойдёт мстить людям?

Нет, эту проблему нужно было решать кардинально. И для начала нужно было во всём разобраться. И проблемы Петра это тоже касалось.

Мы подошли к одному из домов.

— Стёпка! Открывай! Барин приехал! — крикнул Петро, стукнув кулаком в дверь.

Дверь открылась, и вышел парнишка — тот самый, которому Добрыня Всеславович поручил выхаживать демонического волчонка.

Вышел, и замер на крыльце, с ужасом уставившись на Умку и Шилань.

— Как это? — только и смог спросить он. — Почему демонические волки тут?

— Глафиру барину покажи! — Петро толкнул парнишку в бок.

— А, да-да! Сейчас, — засуетился Стёпка, продолжая с опаской посматривать на демонических волков.

Посторонившись, он пропустил нас в дом. И когда, обгоняя нас, первыми в дом забежали Умка и Шилань, испуганно кинулся к печке. Там на полу, около тёплой стенки на шкуре серый волчонок-сосунок пытался встать на слабые ножки. А два огромных по сравнению со щенком демонических волка с интересом рассматривали его.

Умка по своему обыкновению улыбался во все клыки и махал хвостом. Шилань был сосредоточен и внимателен. Уши и того, и другого были повёрнуты вперёд и немного наклонены, что говорило о внимании и сосредоточенности.

Стёпка самоотверженно бросился между волками и щенком, закрывая его своим телом.

Умка удивлённо посмотрел на него, потом на меня, мол, что это за чудик? И попытался обойти Стёпку.

— Не тронь! — с отчаянием заорал парнишка.

— Они не тронут, — поспешил я успокоить Стёпку. — Это братья твоей Глафиры, те самые волчата, дети Машки.

Стёпка недоверчиво посмотрел на меня.

Мо Сянь тем временем прошёл к печке, легонько отодвинул Шилань и Стёпку и взял на руки щенка.

На лице у китайца были и счастье, и боль одновременно.

Стёпка не посмел ему ничего сказать, но отчаяние парня было таким большим, что я поспешил успокоить его.

— Мы не причиним вреда Глафире. Ты же Глафирой назвал её?

— Да, Глафирой, — ответил Стёпка, не сводя глаз с Мо Сяня.

А китаец сел, сложив ноги по-турецки, как в медитацию, ладони его были соединены и на ладонях лежал волчонок.

Шилань, а потом и Умка легли рядом с китайцем, показывая всем своим видом, что намерены охранять его.

Я понял, что китаец ушёл в медитацию и, приобняв за плечи Стёпку и Петра, сказал:

— Пойдёмте-ка на улицу, не будем мешать.

Стёпка с большой неохотой подчинился. В глазах его плескалось такое отчаяние, что если какая тревога за щенка у меня и была, то теперь она вся прошла. Этот парнишка не даст в обиду волчонка. Вот и хорошо!

— Щенок никуда не денется, не беспокойся, — сказал я ему. — Мо Сянь никогда не навредит дочери своей Емолань.

Стёпка вроде немного успокоился, и чтобы отвлечь его я попросил рассказать, как щенок чувствовал себя, когда мы уехали.

Но Стёпка вместо этого спросил:

— Это и правда её братья из одного помёта?

— Правда, — подтвердил я.

— А как получилось, что они так быстро выросли?

— Мо Сянь сказал, они почувствовали опасность и эволюционировали, — ответил я.

Стёпка задумался, а потом кивнул своим мыслям.

— Ну да, когда зверь ночью вылез из своей берлоги, Глашка тут же открыла глаза. Я видел этот момент! Мы с ней увидели друг друга! Это было круто!

Я понимал Стёпку — хорошо помнил, как впервые взглянул в глаза Умке.

Я хотел о многом расспросить парнишку, но приехал я сюда не за этим. А потому сказал:

— Пока Мо Сянь занят с волчонком, давайте посмотрим завод и рудник. Стёпка, сбегай, позови Егора Казимировича и Добрыню Всеславовича. Они в конторе.

Парнишка убежал, а мы с Петром отправились на завод.

В технологию обработки готовых кристаллов я даже вникать не стал — в каких там растворах их вымачивают, в каких печах обжигают и какими прессами сжимают. Раз такой процесс, значит, он такой. Я больше смотрел работает ли оборудование. И… искал следы крови зверя. Но в помещениях завода всё было не в крови, а в серебристой пыли.

Пыль кружилась в воздухе, поблескивала, попадая в солнечные лучи.

Мне в какой-то момент даже подумалось, что вот эта серебряная пыль и есть кровь девятиуровневого демонического зверя.

Чёрт, и Мо Сяня рядом нет, не спросишь.

Осмотрев станки и устройства, я поручил Егору Каземировичу и Добрыне Всеславовичу составить смету на ремонт и замену оборудования. А после попросил отвести в рудник.

Моё сердце стучало как бешеное, когда мы входили в пещеру.

Там не было ни мостков, ни крепежей на стенах, как это бывает в шахтах. Просто обычная пещера.

К ней вела тропа не просто натоптанная, а отполированная тысячью ног. Как будто в эту пещеру толпами ходят туристы.

Но я точно знал, что туристов тут нет. А есть рабочие, которые каждый день заходят туда.

Значит, полировали ступени много-много лет.

Многие годы страданий. Вот она — цена магических кристаллов.

Добрыня Всеславович остановился у входа и спросил у меня:

— Владимир Дмитриевич, вы точно хотите осмотреть рудник?

— А что? — поинтересовался я. — Есть какие-то проблемы?

— Никаких проблем! — заверил меня управляющий заводом и зажёг факел.

Егор Казимирович стоял, переминался, с тоской посматривая внутрь.

— Если не хотите, можете не ходить, — разрешил я, и Егор Казимирович облегчённо выдохнул.

Страха на его лице я не видел, и мне подумалось, что мой управляющий не хочет идти на рудник из-за рассказа Мо Сяня про девятиуровневого демонического зверя. Вполне возможно, что Егор Казимирович боится подтверждения рассказам китайца.

А что, намного проще и легче жить и получать стабильный доход, не зная и не задумываясь о том, что этим самым причиняешь кому-то сильные страдания.

Таким образом мой управляющий оберегает себя от правды.

Возможно, на его месте я, будь я управляющим, сделал бы так же. Но я владелец этого рудника. Это моя кровь создала защитное поле, которое не позволяет монстру уйти из пещеры. Поэтому за его страдания полную ответственность несу я. А значит, я не имею права сбегать от правды.

Поэтому я взял факел и шагнул в пещеру, хотя мне на самом деле хотелось бежать отсюда подальше. Потому что из пещеры шло такое давление, что у меня подкашивались ноги. И это у входа! А что будет, когда мы пройдём вглубь?

Что ж, недолго осталось быть в неведении. Как пройдём — узнаем!

Я шёл и осматривал стены в поисках следов крови монстра. Ведь если раненый монстр заходил в свою пещеру, то он наверняка касался боками стен. А значит, на стенах должны быть следы крови.

— Добрыня Всеславович, — обратился я к управляющему. — А как выглядят кристаллы в естественной среде, так сказать?

— Они появляются друзами, вырастают за несколько дней. И тут очень важно их вовремя собрать.

— А что будет, если друзы не собрать вовремя? — спросил я.

— Они врастают в стены и становятся камнем. Такие магические кристаллы очень тяжело обрабатывать. На наших установках сделать это точно невозможно. Правда, такие кристаллы стоят намного дороже, чем наши. А те, которые вовремя срезали, ещё достаточно пластичные и легче поддаются обработке. Но они меньше держат магию, а потому дешевле.

— А кто-то производит застаревшие кристаллы? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Добрыня Всеславович. — Я про такое не знаю. — И почесав затылок, добавил: — Вообще-то это не рентабельно. Такие кристаллы если и обрабатывают, то только настоящие фанаты своего дела. И это точно штучный товар.

— Интересно было бы взглянуть на такой кристалл… — пробормотал я.

— Я ни разу таких не видел, — ответил Добрыня Всеславович.

Мы некоторое время помолчали.

Не знаю, о чём думал управляющий заводом. А вот я подумал о том, что возможно, это было бы гуманнее — использовать уже образовавшиеся старые залежи.

С другой стороны, гуманнее оно конечно гуманнее. Но вот доход точно упадёт.

Блин! И о чём я думаю? Живое существо страдает!

Нет, сначала я должен во всём разобраться! Слишком ответственное решение! Ведь если я освобожу зверя, то могут пострадать люди. А если не освобожу, то зверь и дальше будет мучиться.

— И где же кристаллы вырастают? В каких-то определённых коридорах пещеры? — спросил я.

— В общем-то да, — сказал Добрыня Всеславович. — Есть коридоры, где чаще всего появляются друзы. А есть где редко.

— Вы отведёте меня туда, где чаще всего? — попросил я.

Добрыня Всеславович нахмурился.

— Это может быть опасно, барин, — сказал он. — Я думаю, мы поищем сначала в безопасных рукавах.

Я понимал, что если буду настаивать, то буду выглядеть, как капризный избалованный подросток, которые лезет, куда не надо. Но, с другой стороны, если я туда не залезу, то как же я узнаю, что к чему.

Лучше всего, конечно, было бы увидеть зверя своими глазами. Потому что рассказать можно всё что угодно.

Не то чтобы я не доверял Мо Сяню — у него не было интереса обманывать меня. Но…

Но, это мой завод! И я несу ответственность за то, что происходит тут. А потому, я должен знать истину, я должен увидеть зверя!

— Я понимаю ваше желание уберечь меня от неприятностей, — сказал я Добрыне Всеславовичу. — Но прошу вас провести меня в тот коридор, где друзы вырастают чаще всего.

Добрыня Всеславович посмотрел на меня.

Я выдержал его взгляд.

Наконец он тяжело вздохнул и опустил плечи.

— Как скажете, барин, — обречённо произнёс он.

Глава 7

Вооружившись факелами, мы с Добрыней Всеславовичем и ещё четырьмя рабочими пошли вглубь пещеры.

Чем дальше мы уходили от края, тем сильнее было давление.

Поначалу пещера шла прямо, потом начали появляться небольшие ответвления. А потом и вовсе основной коридор начал делиться на равноценные ходы.

Добрыня Всеславович шёл, уверенно выбирая направление.

Я так же уверенно шёл за ним.

Пока на одном ответвлении Добрыня Всеславович не повернул направо, в то время как из левого рукава давление ощущалось намного сильнее.

Я остановился на распутье, понимая, что мне нужно туда, откуда идёт давление.

Добрыня Всеславович тоже остановился и с удивлением посмотрел на меня.

— Что-то случилось, барин? — спросил он.

— А почему вы выбрали именно этот проход? — спросил в ответ я.

Добрыня Всеславович досадливо вздохнул. А мужики, которые шли с нами, начали тревожно переглядываться. Но пока молчали.

— Владимир Дмитриевич, вы же просили показать места, где друзы появляются чаще, — сказал управляющий. — Вот туда я вас и веду!

— А там что? — спросил я, кивнув в сторону левого рукава.

— Да ничего там такого нет! — Добрыня Всеславович почти не скрывал раздражения.

Но мне на его раздражение было пофиг.

— Я хочу там посмотреть! — сказал я и снова кивнул в сторону левого рукава.

Мужики зашушукались, но не вмешивались.

— Я бы вам не советовал ходить где попало, — Добрыня Всеславович попытался надавить на меня голосом.

— А то что? — спросил я с усмешкой.

Добрыня Всеславович нахмурился.

— А то будет плохо, — ответил он.

— Вы это, барин, — выступил вперёд один из мужиков. — Слушайте Добрыню Всеславовича. Он всегда знает, где будут друзы. Чутьё у него.

Я иначе посмотрел на управляющего.

— Чутьё, говоришь? — спросил я и добавил: — У меня тоже чутьё… И я пойду сюда!

А потом развернулся и зашагал по левому проходу.

С одной стороны, я понимал управляющего — ему нужно было и мне угодить, и проследить, чтобы я не пострадал.

Вот только мне нужно было совсем другое — я хотел разобраться, что происходит на заводе и на руднике, а потому должен был рискнуть.

Свет факела, который я нёс, отражался от стен пещеры и терялся в темноте. Давление росло, показывая, что я правильно выбрал направление.

Что касается управляющего и мужиков, они шли следом за мной. Я слышал их шаги и видел на стенах тени и отсветы факелов.

Чем сильнее росло давление, тем сильнее я снижал скорость. Это получалось непроизвольно. Однако, я продолжал двигаться.

Наконец чувство давления стало такой силы, что я понял: сделаю ещё шаг — и умру. Не от самого давления, нет! Меня убьёт то, что это давление создаёт.

Добрыня Всеславович с мужиками тоже остановились.

Они бы остановились гораздо раньше, и шли только потому, что шёл я. И вот, как только я остановился, Добрыня Всеславович негромко произнёс:

— Барин, не делайте резких движений! Потихоньку отступайте назад!

Я слышал его слова, но вслушивался в другое — я ловил звуки впереди, ведь должны же быть там хоть какие-то звуки! Не может ведь быть так, чтобы никаких звуков не было!

Я точно знал, что впереди что-то есть. Что-то или кто-то. Тот, кто создавал то самое давление. И я хотел его увидеть. Для меня это было важно!

Отблески факела плясали на стенах, и в их пляске была какая-то ритмика. Словно пламя колыхалось от чьего-то дыхания.

Но свет вяз в темноте, которая была впереди.

— Барин, пожалуйста, пойдёмте назад! — негромко сказал Добрыня Всеславович и потянул меня за руку.

— Нет, — ответил я. — Я должен во всём разобраться.

— Он сейчас нападёт, — попытался уговорить меня Добрыня Всеславович.

— Кто он? — спросил я, понимая, что настал момент истины.

И он действительно настал.

— Зверь, который живёт тут, — признался управляющий заводом.

— Я хочу видеть этого зверя, — сказал я.

Я прекрасно понимал, что со стороны моё упорство может выглядеть, как глупость, но и отступить я не мог. Для меня принципиально важно было узнать, как появляются магические кристаллы, которые составляют основу моего состояния. И дело здесь не в упёртом гуманизме, когда, например, зелёные устраивают марши против убийства животных. Я не имел ничего против свиной отбивной или ботинок из натуральной кожи.

Но одно дело, когда корову выращивают на мясо, и совсем другое, когда животное истязают долгие годы.

Для меня это было неприемлемо. Я не садист. И молчаливо потворствовать садизму не буду. Потому что для меня это означает пойти против своих принципов. Когда человек теряет свои совесть и нравственность, он перестаёт быть человеком.

А потому я, вместо того чтобы отступить, собрался с духом и шагнул вперёд.

И словно переступил какой-то барьер.

Сразу же Добрыня Всеславович и мужики исчезли, словно я вошёл в какую-то другую пещеру.

Здесь было достаточно светло. И первое, что я увидел — сидящего в глубине пещеры измождённого, израненного, обессиленного демонического медведя.

Мой разум просто вопил: какого хрена ты творишь?! Но медведь был настолько слаб, что вряд ли смог бы сейчас кинуться на меня.

Он сидел, привалившись к стене и смотрел на меня умными глазами.

Я уже видел разных тварей в этом мире. Волколаки, лютые мертвецы, слуги Мораны, призраки… Все они были бездушными. В их взглядах было только одно — жажда убивать.

Что касается вот этого демонического медведя, у него взгляд был полон мыслей и чувств. Это был взгляд мудрого существа.

И чем-то напоминал взгляд моего Умки в тот момент, когда он в первый раз открыл глаза. Я тогда как будто глубинную сущность волчонка увидел.

Вот и сейчас я видел глубинную сущность демонического медведя, и видел в нём многолетнюю мудрость.

Сам не зная почему, я сложил руки, как это делал Мо Сянь, и поклонился медведю.

Медведь немного склонил голову, как будто тоже поклонился мне.

Может, в другой ситуации я бы и не понял это, но у меня был духовный зверь — белый демонический волк. Я видел, как Умка улыбался мне. Так почему бы и медведю не поклониться.

Не успел я вспомнить Умку, как через барьер прошли три больших демонических волка и встали рядом со мной.

Что?! Три?!

Рядом со мной стояли Умка, Шилань и ещё один волк, точнее волчица.

Неужели это тот щенок, который остался на попечении Стёпки? Как такое может быть? Дома они выпили всю силу защитного барьера. А тут? Что тут простимулировало такой быстрый рост волчицы?

А потом, через барьер переступил Мо Сянь.

— Еле успел за ними! А то заблудился бы в пещере, — сказал он, рассматривая медведя.

Медведь, увидев Мо Сяня, попытался встать. Но он был слишком слаб.

Едва медведь пошевелился, как Мо Сянь встал между мной и медведем и в руке у него тут же появился меч.

— Что ты делаешь? — я схватил китайца за руку.

— Молодой господин, демонический зверь девятого уровня очень опасен. Пусть вас не вводит в заблуждение его измождённый вид, силы в нём ещё очень много.

Я не успел ничего ответить Мо Сяню, как барьер переступил Добрыня Всеславович. Он был бледен, по его лицу стекал пот, но настроен Добрыня Всеславович был крайне решительно — он тоже шагнул вперёд, закрывая меня.

Вот только волки просто стояли рядом и не торопились броситься на медведя, защищая меня.

А потому я не стал тревожиться и сказал Мо Сяню и Добрыне Всеславовичу:

— Всё в порядке, не беспокойтесь!

И отодвинув китайца и управляющего, шагнул вперёд.

Но потом передумал подходить к зверю. Мо Сянь прав. Зверь — это зверь, и он может напасть.

Вместо этого я обратился к волкам:

— Умка, Шилань, Глафира, вы можете поохотиться? И принести медведю еды?

Умка, весело клацнув зубами, тут же ускакал. Шилань и Глафира промедлили лишь миг и тоже ускакали.

Добрыня Всеславович удивлённо посмотрел на меня.

— Еды? Медведю? Барин, вы в своём уме?

— Следите за словами! — оборвал его я. — Забыли с кем разговариваете?

— Простите, — сбавил обороты управляющий.

— Медведя нужно накормить, — сказал я.

— Но ведь он станет сильным, и мы не сможем с ним справиться, когда он нападёт на посёлок.

В словах управляющего была правда. Действительно, если медведь окрепнет, справиться с ним будет намного труднее. И тем не менее, я считал, что я прав. Корову доят, но её кормят. И другую скотину кормят, прежде чем использовать. Чем высокоуровневый духовный зверь хуже? Если мы берём его кровь, то логично, что нужно позаботиться, чтобы кровь восстанавливалась.

Понятно, что высокоуровневый духовный зверь — это не скотина, которую выращивают на заклание. Его умный и понимающий взгляд говорит о том, что интеллект у этого зверя развит. Так что я прав, а управляющий ошибается.

Пока мы разговаривали, прискакали волки и приволокли косулю.

Быстро же они её догнали и убили

Умка бросил косулю к моим ногам и отошёл, типа, вот тебе, хозяин, мясо, делай с ним что хочешь.

Я попробовал поднять косулю и понял, что сам подтащить тушу к медведю не смогу. А ведь ещё и спиной повернуться придётся!

Поэтому попросил Мо Сяня помочь мне.

Кстати, Мо Сянь к моим словам, что демонического медведя нужно накормить, отнёсся серьёзно.

Мы с Мо Сянем взяли косулю за ноги и подтащили к медведю. Не вплотную. Метра за три до нас он предупреждающе зарычал.

Оставив косулю, мы отошли.

Медведь некоторое время сидел, а потом с трудом встал и подошёл к косуле.

Есть стоя он не мог, ему пришлось лечь и есть лёжа.

Блин, у меня сердце сжималось от жалости. Я из-за вот таких вещей ненавижу зоопарки. Не могу смотреть, когда дикие гордые звери сидят в клетках на потеху публики.

Сами собой вспомнились те сильные мира сего, из-за которых я умер и попал в этот мир. Они не считались с чужими жизнями, шли по головам.

Но все сожаления и гуманные мысли моментально прекратились, когда медведь, поедая косулю, начал преображаться.

Через несколько минут перед нами сидел уже огромный высокоуровневый демонический зверь — сильный, мощный!

— Твою мать! Придётся обращаться к приставам… — выругался Добрыня Всеславович и скрылся за барьером.

Но он меня не волновал. Я смотрел, как медведь прямо на глазах становится крупнее и мощнее.

Волки стояли рядом со мной, вздыбив шерсть и оскалившись.

Мо Сянь снова призвал меч и был готов вступить в бой.

А я не мог отвести взгляд от преображающегося медведя — такое завораживающее зрелище было.

Но вот медведь закончил с косулей и отряхнулся.

От этого шерсть, которая ещё несколько минут назад висела клочьями, теперь расправилась шелковистыми прядями.

А потом медведь заревел.

И от этого моё золотое ядро колыхнулось в груди.

Глава 8

Сказать, что я испугался — это ничего не сказать. Я был просто в ужасе.

Однако, кроме страха, я испытывал ещё одно чувство — странное и совершенно нелогичное в этих обстоятельствах.

Я чувствовал радость и удовлетворение.

Не знаю, почему. Может, потому что смог помочь разумному существу. А может потому, что остался верен себе.

Нет, я не сошёл с ума и прекрасно понимал, что вполне возможно, доживаю последние минуты в своей второй жизни. Потому что этому медведю ничего не стоит убить нас всех.

И тем не менее, я чувствовал радость и удовлетворение.

Да, я помог демоническому зверю обрести силу. Но в то же время я подставил под удар жизни многих людей, и свою в том числе.

Но я был хозяином рудника и завода, а значит, нёс ответственность за всё, что тут происходило.

Кто-то скажет, что я мог бы придумать способ самоубийства попроще, однако, у меня была уверенность, что всё будет нормально.

Правда, позаботиться о духовных зверях и Мо Сяне всё равно надо.

И я негромко попросил китайца:

— Мо Сянь, уведи отсюда волков. Я не хочу, чтобы они пострадали.

— Но, молодой господин, а как же вы?! — воскликнул китаец.

— Выполняй! — приказал я.

Китаец помедлил немного, но потом всё же позвал волков, и они все вместе скрылись за барьером.

Мы с медведем остались один на один. Стояли и смотрели друг на друга.

И вдруг медведь заговорил:

— Ты принёс мне пищу, поэтому я тебя пощажу.

Я растерялся. Дело в том, что у животных речевой аппарат устроен так, что они физически не могут произносить слова. Медведи могут рычать, но никак не говорить.

Но этот медведь произнёс вполне осмысленные слова!

— Чему ты удивляешься? — спросил он.

— Но как? — ответил я. — Звери не могут говорить!

— Ты удивляешься, что я разговариваю? Я же высокоуровневый демонический зверь! Звери ещё на седьмом уровне обретают способность разговаривать.

Единственное, что я смог ответить, это:

— Вот как?

Медведь усмехнулся и вернулся в свой угол. Постоял немного, а потом сел на прежнее место.

И тогда я увидел на стенах следы уже начинающей образовывать друзы крови.

— Почему ты не уходишь отсюда? — спросил я. — Ведь тебя тут заставляют страдать.

— Это моя культивация, — ответил медведь. — Слабых в нашем мире ждёт смерть, но я перед лицом смерти становлюсь сильнее.

— И что ты культивируешь? — спросил я, удивлённый таким поворотом.

— Я культивирую свою духовную силу, — ответил медведь. — Мне осталось совсем немного, чтобы прорваться на десятый уровень.

— И что будет, когда прорвёшься? — спросил я.

Медведь усмехнулся:

— А это уже не твоё дело! — ответил он. — Спасибо за поддержку, благодаря ей я быстрее совершу прорыв, а потом уйду из этих мест.

К моему стыду, первая мысль, которая появилась у меня после слов медведя, это: а как же магические кристаллы?

Но вслух я спросил совсем другое:

— И куда пойдёшь дальше?

Медведь недобро усмехнулся:

— Есть у меня один должок…

И мне, если честно, стало жалко того, кому этот высокоуровневый демонический зверь решил навалять.

— Расскажи мне, пожалуйста, о культивации? — попросил я.

— Зачем тебе? — спросил медведь.

— У меня тоже есть должок, — ответил я. — У меня нет силы. А я хочу наказать клан Волковых за то, что убивают по своей прихоти не только взрослых, но и маленьких детей! Ненавижу тех, кто идёт по головам!

— Волковых, говоришь? — медведь задумался. Потом встал и прошёлся по пещере. — И тут Волковы, значит… — потом медведь остановился передо мной и заглянул мне в глаза — прямо в душу посмотрел. — Нет силы, говоришь? Но у тебя уже есть первый уровень!

— Да, — подтвердил я.

— И два ядра, — с удивлением добавил он.

— Так получилось.

Медведь повернулся ко мне спиной и сам себе проговорил:

— Волковы… Волковы…

Я смотрел на него и не понимал, что происходит, почему его так взволновала фамилия моего врага.

И тут память подсунула факт: этот завод и рудник за какую-то услугу подарила моему отцу великая княгиня Екатерина Петровна Волкова.

— Уважаемый, — сложив руки, как это делал Мо Сянь, и поклонившись, обратился я к медведю. — Разреши задать вопрос?

— Спрашивай, — разрешил медведь.

— Тебя пленили и заточили тут Волковы? И ты хочешь отомстить им?

Демонический медведь моментально взъярился и резко повернулся ко мне.

— Не напоминай мне об этом позоре всего моего рода! — прорычал он. — Волковы пленили всю мою семью!

— Прости! Я не хотел обидеть тебя, — ответил я и снова поклонился медведю, как старшему.

А медведь и был старше — и годами, и физической силой, и уровнем.

И вдруг он успокоился, видимо, приняв решение. И сказал:

— Я помогу тебе с культивацией! Садись!

Чёрная ци не прибывала, а значит, намерения навредить у медведя не было.

Я прошёл в центр пещеры и опустился на пол. Сел в позу для медитации. Почему-то мне показалось, что так будет правильно.

Судя по тому, что медведь ничего не сказал, мне не показалось.

Медведь прошёл мне за спину, сел позади меня и… хлопнул в лапы, как будто в ладоши. А потом я почувствовал его огромные горячие лапы на своей спине.

— Закрой глаза! — приказал он мне. — Следи за своими меридианами!

Я не понимал, что он имеет ввиду, а переспрашивать побоялся. Тем более, что вокруг нас разлилось серебристое сияние. Поэтому я просто начал смотреть внутренним взором на системы каналов, ядра и запасной резервуар.

Лапы медведя становились всё теплее и теплее. Через какое-то время они вообще начали жечь.

И тогда через его лапы в меня потекла золотая ци. Но не просто потекла.

Каналы золотой ци стали основательнее и крепче. Они чётко протянулись от органа к органу, от сустава к суставу. Вся система каналов под воздействием золотой ци, которую бешенной порцией вливал в меня демонический медведь, перестроилась в замкнутый круг.

Я смотрел внутренним взором и понимал: теперь не потеряется ни капельки золотой ци. Более того, все каналы теперь были связаны и с золотым ядром, и с резервным резервуаром.

Закончив с золотыми каналами, медведь перешёл на чёрные.

Его не смутило то, что чёрная ци течёт в другую сторону. И не смутило то, что он продолжал вливать в меня золотую ци и отстраивать вторую систему каналов — чёрной ци — тоже при помощи золотой ци.

И как ни странно, чёрная ци и чёрное ядро отреагировали на это совершенно спокойно — ни возмущений, ни признаков интоксикации, ни какого-либо дискомфорта.

Закончив с обеими системами каналов, медведь поправил и запасной резервуар.

У меня было такое ощущение, как будто большой художник взял в руки ученический рисунок, посмотрел на него, а потом, сделав несколько точных уверенных движений кистью, превратил ученическую поделку в настоящий шедевр.

Наконец, медведь убрал лапы с моей спины.

Я обернулся.

Медведь был сильно уставший и довольный проделанной работой. Это чувствовалось сразу.

— Спасибо! — поблагодарил я демонического медведя.

— Тебе нужен учитель, — сказал он.

— Меня Мо Сянь учит, — признался я.

— Это тот бездарь, который выстраивал твои меридианы? — усмехнулся медведь.

— Да, — кивнул я, чувствуя некоторую обиду за китайца, всё-таки он искренне старался мне помочь.

— Тебе нужен нормальный учитель хотя бы на начальном этапе. Тот, кто заложит хорошее основание.

Сам не зная почему, я снова сложил руки и поклонился.

— Пожалуйста, будьте моим учителем! — попросил я, неожиданно для себя переходя на «вы».

Это, конечно, сумасшествие — проситься к демоническому зверю в ученики, но я видел, что он действительно понимает в культивации лучше, чем Мо Сянь. И он поможет мне стать сильнее, чтобы наконец-то наказать этих наглецов Волковых!

Медведь некоторое время ворчал что-то себе под нос, я ничего разобрать не смог. Но потом он хлопнул лапой о землю и сказал:

— Если ты поможешь мне отомстить Волковым, то я дам тебе несколько уроков культивации и помогу тебе отстроить основание. Но это всё! Я и так иду против правил, помогая тебе!

— Спасибо большое! — ответил я. — Я конечно же помогу! Наказать Волковых — это и моя цель!

— Отлично! — сказал медведь и критически осмотрел меня. — У тебя очень слабое тело…

— Да, — согласился я со своим неожиданным учителем. — Но я тренируюсь.

— Мало! — возразил он. — Тренируйся больше! Чем будет труднее, тем больше вырастешь.

— Да, — принял я совет.

Тем более, что согласен был с этими словами на все сто.

— Медитируй каждый день по нескольку часов!

— Хорошо, — согласился я.

Пока нового ничего не было. Я и так стараюсь давать себе физические нагрузки и медитировать.

— Я останусь до прорыва в этой пещере… — начал медведь.

— Уважаемый… — прервал я его. — Какие распоряжения по поводу вас мне отдать управляющему рудника?

Медведь задумался ненадолго, а потом, тяжело вздохнув, сказал:

— Я знаю, что из моей крови вы делаете магические кристаллы. И знаю, что твоя семья продаёт их и на то живёт. И если ты сейчас лишишься дохода, то твою семью ждёт то же, что и мою, и даже хуже.

— Моих отца, маменьку и младших брата с сестрой Волковы уже убили, — ответил я, стараясь не думать о том, откуда медведь всё это знает.

Видимо, у демонических зверей есть свои источники информации. А если учесть, что медведь держит зуб на Волковых, то вполне возможно за долгие годы собрал нужную информацию у работников рудника. Те скорее всего обсуждали дела. И им даже в голову не приходило, что медведь всё внимательно слушал.

На мои слова о смерти близких медведь тяжело вздохнул. А потом сказал:

— Будет у тебя много кристаллов. Но прибереги их впрок. Чтобы, когда я уйду, ты некоторое время ещё мог бы как-то продержаться.

— Уважаемый, а как же… — начал было я, имея ввиду, что его же ранить будут, а иначе откуда возьмутся кристаллы.

— Скажи управляющему, чтобы просто оставлял мне пищу. Я сам позабочусь о том, чтобы моя кровь попала на стены. Пусть приходят каждые два дня за кристаллами. По очереди сначала в эту пещеру, потом во вторую. Ваш управляющий знает, о чём я говорю.

— Я так и сделаю! — заверил я медведя, понимая, как много он всё-таки вынес.

— И ещё, — сказал медведь и подопнул мне камушек. — Возьми этот камень, и вырежи на нём медвежью лапу. Сам вырежи! В следующий раз принесёшь, покажешь!

— Хорошо, — ответил я, поднимая с пола камень размером с кулак.

Я понятия не имел, как вырезать из камня, но решил, что вряд ли медведь обучен камнерезному делу. Об этом нужно поспрашивать у деревенских или ещё у кого-нибудь.

И тут вспомнилось, как на скипетре появился рисунок. Так что, возможно, есть несколько способов вырезать на камне медвежью лапу. Но с этим я потом разберусь.

— Это будет сильный артефакт… — продолжал наставлять меня медведь. — В следующий раз придёшь через неделю. От твоего прогресса будет зависеть, будет ли следующий урок. А теперь иди! А то сейчас сюда целая армия припрётся! Как бы ты сам не пострадал…

Глава 9

Я на прощанье поклонился медведю и вышел за барьер, оставив высокоуровневого демонического зверя одного. И сразу же из освещённого пространства попал в тёмный коридор — сюда-то мы шли с факелами, но сейчас Добрыня Всеславович и Мо Сянь ушли, а мой факел остался лежать с той стороны барьера.

Возвращаться я не стал, факел давно потух.

Пришлось шагать в темноте, держась за стену.

Сразу же вспомнилась утренняя тренировка с Мо Сянем, когда я с завязанными глазами дрался с ним на мечах. Пытался драться. Потому что на самом деле получал люлей от китайца. Хорошо Матрёна вмешалась. Кстати, как приеду, нужно будет её наказать за это. Ибо нефиг девке лезть в мужские дела.

Сейчас же мне и глаза завязывать было не нужно — в коридоре было темно хоть глаз коли.

Я шёл, держась за стену, прислушиваясь к звукам и вспоминая наставления китайца про то, что смотреть нужно не глазами, а разумом и сердцем. И пытался проделать это — посмотреть на вот этот рудник разумом.

Получалась грустная картина и в то же время обнадёживающая. Во-первых, нужно срочно искать другой источник дохода. Стартовый капитал у меня будет, нужно будет только понять, производством чего я хочу заниматься. Потому что скоро магических кристаллов не будет.

Но это можно будет потом обсудить с Егором Казимировичем. А пока…

А пока буду думать о своей культивации. То, что медведь сделал с моими меридианами — это чудо. Я сейчас физически ощущал, как мне легче идти, как лучше тело управляется. Словно я хорошо размялся во время тренировки.

Мне этот эффект нравился. Хотелось его продлить и закрепить. Вообще это очень приятно — чувствовать себя сильным, подвижным и здоровым!

Не сказать, что я до этого чувствовал себя развалиной. Всё-таки у меня было тело подростка. Но было тело нетренированного подростка, а сейчас как у человека, который не пренебрегает спортзалом или хотя бы ежедневными пробежками.

Не знаю, на каком этапе я заметил, что в стенах пещеры, по которой я шёл, в некоторых местах блестят искорки. Подумалось: может тут минералы какие-нибудь есть или драгоценные камни. Не магические кристаллы, а обыкновенные.

А потом я услышал топот и гул голосов, и увидел отблески пламени. Приближалась армия защитников, про которую говорил медведь.

Чтобы меня ненароком не пришибли, я решил подать голос.

— Добрыня Всеславович! — закричал я. — Я здесь!

В ответ голоса загомонили, и до меня донеслось:

— Барин! Живой!

Раздался топот и вскоре рядом со мной были мужики с факелами. С ними мы уже спокойно вышли из пещеры наружу.

По дороге меня расспрашивали, как мне удалось спастись от зверя, на что я ответил, что просто ушёл и всё.

Кто-то из мужиков порывался пойти и избить зверя, но я категорически запретил это делать. Более того, приказал, чтобы ежедневно в пещере вечером оставляли мясо косули или на крайний случай тушки двух-трёх зайцев. Сказал, что если зверя кормить, то кристаллов будет больше.

Мужики, конечно, мне не поверили. Пришлось приказать. И тут уже без вариантов.

Добрыня Всеславович был категорически недоволен, особенно, когда я запретил любые карательные походы в пещеру. Он пытался протестовать, но ему пришлось смириться и подчиниться. Потому что я пригрозил, что найду другого управляющего.

Мо Сянь с волками ждал меня у входа. Даже когда мужики пошли спасать меня или точнее, пошли доставать истерзанное демоническим зверем моё тело, он не пошёл с ними и волков не пустил, хоть Добрыня Всеславович и просил его об этом. У Мо Сяня на все доводы управляющего был один ответ:

— Молодой господин приказал ждать его снаружи.

Едва Мо Сянь увидел меня, как бессильно опустился на землю. Казалось, он все силы израсходовал на то, чтобы выполнить мой приказ, и когда увидел, что я в безопасности, то силы покинули его.

Умка тут же кинулся ко мне, стараясь облизать мне лицо, руки и вообще свалить меня, прижать к земле и больше никуда не отпускать.

Шилань и Глафира, к счастью, в этой вакханалии участия не принимали. Иначе мне было бы совсем тяжко — с тремя демоническими волками, полными молодого задора и щенячьей радости я бы не выдержал.

Пробыл я в пещере довольно-таки долго. К тому моменту, как мы вышли наружу, на улице уже свечерело.

Какое-то время мы все стояли на улице, отойдя к конторе, но потом Егор Казимирович мне тихонько намекнул, что может пора бы уже домой ехать. А то, мол, зверь по ночам вылазит и нападает.

Но я сказал ему и всем:

— Сегодня зверь не нападёт, можете спать спокойны.

— Он что, сам сказал? — спросил кто-то из мужиков.

— Представь себе, сам! — усмехнулся я.

По перешёптываниям я понял, что мужики считают, будто барин поехал кукухой от ужасной встречи с проклятием рудника. Я б на их месте, возможно, так же подумал бы. Но в данном случае пришлось довольно жёстко оборвать и поставить мужиков на место, чтобы они не забывали, кто тут хозяин.

Пока я строил мужиков, Егор Казимирович приготовил карету.

Но я предложил ему и Добрыне Всеславовичу сначала пройти в контору и обсудить ремонт оборудования. Ведь мы же сюда за этим приехали! И странно было бы, если бы уехали без обсуждений. К тому же у меня были кое-какие задумки.

Понятно, что теперь ремонт был не так уж и актуален. Если скоро кристаллов не будет, то зачем тратиться на новое оборудование? Но блестящие искорки в стенах не давали мне покоя. И я попросил Добрыню Всеславовича проверить, есть ли в этих местах какие-нибудь другие полезные ископаемые.

— Зачем вам это? — искренне удивился управляющий завода.

Пришлось открыть перед ним все карты. Добрыня Всеславович знал про медведя, поэтому с ним я разговаривал прямым текстом.

Егор Казимирович недоверчиво смотрел то на меня, то на Добрыню Всеславовича. Но надо отдать должное, он быстрее принял новость, чем управляющий заводом.

И сказал:

— Владимир Дмитриевич, давайте поступим следующим образом. Добрыня Всеславович тут исследует всё на предмет полезных руд или драгоценных камней. И заодно посмотрит, можно ли под их добычу переоборудовать завод. А я в свою очередь изучу рынок, посмотрю, какие у нас есть возможности, особенно если учесть, что у нас будет стартовый капитал.

На том и порешили.

Когда мы наконец-то сели в карету, Егор Каземирович с облегчением выдохнул.

Волки унеслись в лес, едва ворота открылись. Точнее, убежали только два волка — Глафиру Стёпка удержал, обняв её за шею.

Он вообще ходил немного ошалевший от того, что щенок так быстро превратился во взрослую волчицу.

Я пытался ему объяснить, что наши духовные звери хоть и выглядят крупно, а на самом деле ещё щенки, но Стёпка был уверен, что его Глафира точно уже взрослая, только очень молодая волчица.

Я с ним спорить не стал. В конце концов — «очень молодая» не равно ли «щенок»?

Когда мы отъехали от завода, Мо Сянь спросил:

— Молодой господин, как вы поладили с высокоуровневым демоническим зверем?

— У нас с ним оказался один враг, — ответил я китайцу.

— Так это что, правда, что ли, что магические кристаллы появляются из крови зверя? — спросил Егор Казимирович.

И когда я ответил, что да, он надолго задумался.

Лошадки равномерно цокали копытами, карета поскрипывала колёсами, мелькали ели, светила ущербная луна.

Я если честно, ждал появления каких-нибудь тварей — настолько уже привык, что обязательно какая-нибудь дрянь случается — то волколаки с лютыми мертвецами, то слуги Мораны, то призраки, то ещё хрен знает кто. Поэтому просто ехал, слушал и ждал нападения.

Но никто на нас не нападал, поэтому я потихоньку начал задрёмывать. Тем более, что Мо Сянь пребывал в задумчивости.

И снилось мне, как высокоуровневый демонический медведь учит меня бою на мечах с завязанными глазами. Меч в его руках как тонкая хворостинка. А в моих… в моих как палка, к которой я совершенно не привык.

Медведь стоит на задних лапах и, отставив свободную лапу в сторону для сохранения баланса, другой, в которой держит когтями меч делает выпад в мою сторону и говорит:

— Когда будешь вытачивать из камня артефакт, используй меридианы, и тогда удар мечом будет точным, быстрым и сильным! Это очень поможет твоей культивации!

А я не знаю, как использовать меридианы. Зато отчётливо чувствую, как кто-то преодолел защитный барьер. И это точно не мы — мы ещё до него просто не доехали.

Именно это чувство выдернуло меня из сна, и я крикнул управляющему:

— Давайте-ка побыстрее! Что-то домой хочется сильно.

Говорить о том, что я почувствовал, что барьер преодолён, я не стал. В конце концов, я ещё не выяснил, кто там натоптал тропинку.

Эх, научиться бы ещё видеть в каком именно месте преодолели барьер! И в какую именно сторону — в усадьбу или из неё…

Уговаривать Егора Каземировича было не нужно. Ему и самому хотелось домой.

Поэтому остальное расстояние мы проехали с ветерком.

Когда золотистые мотыльки взметнулись вверх, я почувствовал некоторое облегчение — наконец-то дома, можно теперь и расслабиться.

— Насыщенная поездка получилась! — произнёс я, потягиваясь, когда карета остановилась у крыльца.

И в этот момент увидел, что чуть в стороне стоит чужая карета.

Чужая! Блин! К нам кто-то приехал? Или как?

— О! У нас гости! — воскликнул Егор Каземирович, спрыгивая с козел на землю.

Мне даже показалось, что он рад возможности говорить на другие темы, лишь бы не обсуждать поездку. Даже не думал, что моего управляющего так сильно зацепит ситуация с кровью высокоуровневого демонического зверя, как источника магических кристаллов.

Мне конечно же было интересно, почему у него такая реакция, но сейчас я не стал ничего говорить.

Тем более, что меня самого заинтересовало: кто именно пожаловал к нам в гости.

До сих пор гостей у нас было не так много, и ничего хорошего от них я пока не видел. Пока валялся без чувств, родители увезли Глеба и Данилу. Потом приезжал приказчик Иван Юрьевич Сухоруков, и выяснилось, что он многие годы обворовывал нас.

И вот теперь новый гость. Или гости. Не знаю, сколько там человек было в карете.

Хоть я сам и рассуждал о том, что надо бы познакомиться с соседями, всё равно я оказался совершенно не готов к гостям.

Хорошо хоть прояснилось, почему я получил сигнал о преодолении барьера. То, что он был из-за кареты, я теперь не сомневался. Осталось только узнать, кто именно посетил нас в столь позднее время, и к чему нам теперь готовиться?

Скоро я это узнаю.

И я, не торопясь, сошёл с подножки, дождался Мо Сяня, и мы неспешно поднялись на хорошо освещённое крыльцо.

Глава 10

Я поднимался на крыльцо своего дома, поглаживая в кармане камень, который мне дал медведь, чтобы я вырезал на нём медвежью лапу.

Камень на ощупь был тёплым и шершавым, местами с гладкими гранями. Чем-то он напоминал магический кристалл. Но словно бы его намочили и вываляли в песке. В результате к граням кое-где прилип песок, но местами осталась гладкая поверхность.

Я бы даже решил, что это тоже друза, но какая-то она сильно заросшая.

Возможно, это минерал. И было бы неплохо поговорить с теми, кто в этом деле разбирается, что за минерал и какие у него свойства. Может, с этим минералом можно наладить какое-нибудь производство.

Но на поиск специалистов у меня времени не было — через неделю я должен был показать медведю свою работу. Поэтому, чего гадать? Нужно просто выполнить условие медведя. А после разберёмся. Потому что я не мог упустить такую возможность, как поучиться у высокоуровневого учителя, который хорошо разбирается в предмете.

Вот так, поглаживая камень, я и вошёл в дом.

Свет ярко светил, а из гостиной доносились голоса и смех.

Я посмотрел на Мо Сяня, и он подбадривающе кивнул мне. Видимо, он по голосу узнал того, кто посетил нас в столь позднее время.

Спрашивать кто это я не стал, потому что, по всей вероятности, я тоже должен был узнать.

Подойдя к гостиной, я остановился в дверях и увидел сидящего в кресле полного мужчину с бакенбардами и носом картошкой. Мужчина был одет в зелёный, обшитый золотой тесьмой кафтан, под которым была белоснежная шёлковая рубаха с длинными рукавами, выступающими из-под рукавов кафтана. На шее был белоснежный… Не знаю, как называется эта штука — галстук, жабо, шейный платок… Да и какая разница?

Закреплён платок был золотой брошью с крупным сияющим самоцветом. На пальцах у мужчины были массивные перстни тоже с самоцветами.

Когда я подошёл, мужчина громко смеялся.

Он явно разговаривал с кем-то, но, чтобы увидеть его собеседника, мне пришлось войти в комнату.

Я не успел ничего сказать, как толстячок, обернувшись на мои шаги, вскочил и радушно кинулся мне навстречу:

— Володя, дорогой, как я рад! — воскликнул он. — А я Петру Ильичу говорю, давайте, сударь, навестим нашего дорогого соседа. Пётр Ильич милостиво согласился, и вот мы тут!

Последние слова он произнёс победно. Как будто от того, что Пётр Ильич согласился на ночь глядя приехать ко мне в гости, я непременно должен быть в неописуемом восторге.

Я кивнул худому и почти лысому мужчине и сказал:

— Приветствую, Пётр Ильич! Здравствуйте, господа.

То, что это не крепостные, было видно невооружённым глазом, а значит, такое обращение будет уместно. Во всяком случае, мне так показалось.

— Видите, Пётр Ильич! — голосом полным энтузиазма заявил толстячок. — Я же говорил вам, что Володя Корнев очень воспитанный молодой человек! Самый то, что нам нужно!

— Да я разве спорил с вами, Фома Сергеич? — ответил толстячку Пётр Ильич.

Я смотрел на них и совершенно не понимал, что происходит.

— Извините, господа, — прервал я полного энтузиазма Фому Сергееча. — Может, объясните мне, что происходит и зачем я вам понадобился? Причём настолько понадобился, что вы приехали в столь позднее время.

Фома Сергеич тут же взгрустнул.

Тяжело вздохнув, он вцепился в мою руку и быстро заговорил:

— Выручайте, Володя! Только вы и можете! Завтра приезжает княгиня Разумовская. А с ней княжна Полина. Мы хотели пообщаться с княгиней, но молодая княжна никуда от княгини не отходит. А нам надо, понимаете? Нужен кто-то, кто бы занял молодую княжну. Вы погуляете, поговорите с ней, стихи почитаете, и всё будет просто замечательно!

— Может, мне ещё и сплясать? — спросил я, понимая, что начинаю злиться.

Фома Сергеич оживился, хотя куда уже больше. И заявил, излишне не мудрствуя:

— Это было бы вообще замечательно! Мы все эти новомодные танцы не танцуем, не по годам. А вот вам в самый раз. И княжна Полина будет довольна… Соглашайтесь! Ну, чего вам стоит?

Закипая, я спросил:

— Уважаемый Фома Сергеич, а вы в курсе, что я несколько дней назад похоронил своих близких?

— Да как же не в курсе, в курсе, — сник весёлый толстячок.

Но тут в разговор вступил Пётр Ильич.

— Княжна девушка благородная, — сказал он. — Если сможете очаровать её, то это поможет вам наладить связи при дворе. Вам в вашем положении это очень важно.

Слова худого и почти лысого мужика были не лишены здравого смысла. Однако, у меня на завтра были свои планы, и выгуливать приезжих княжон в них не входило.

Но нужно было как-то отделаться от незваных гостей. Причём так, чтобы они не обиделись. Из разговора я понял, что это соседи, и портить с ними отношения было ни к чему.

Да, извечная проблема — послать человека так, чтобы он с радостью отправился туда, куда его посылают…

Но я не успел ничего придумать — вошла Прасковья и принесла всем по чашечке кофе.

Мне бы, конечно, лучше плотно поужинать. У мня из еды сегодня было всего два завтрака, но я понимал, что, если пригласить гостей на ужин, то они тут надолго застрянут. А мне этого точно было не нужно.

Пётр Ильич и Фома Сергеич пили кофе и обсуждали завтрашний приезд княгини Разумовской. И в этот раз разговор был спокойный и деловитый.

Говорили о том, что нужно будет поехать в город, во сколько приходит поезд, как лучше потом ехать в имение. Потому что княгиня Разумовская непременно будет со свитой, свиту тоже разместить нужно. А для этого нужна отдельная карета.

Сама княгиня с княжной могут поехать в карете Петра Ильича, потому что она комфортнее. И Фома Сергеич тоже пересядет в карету Петра Ильича. А в освободившуюся карету можно будет разместить свиту.

— Но вдруг свита будет большая и в одну карету не поместится?.. — предположил Пётр Ильич.

И тут оба посмотрели на меня.

— Что? — спросил я, уже понимая, о чём меня сейчас мои дорогие соседи попросят.

И действительно.

— Володя, дорогой, — вкрадчиво начал Фома Сергеич. — А у вас часом завтра в городе дел нет? Примерно так к обеду?

Дел у меня в городе завтра не было, но глянуть на поезд мне было интересно. Однако для этого специально ехать в определённое время, потом куда-то везти незнакомых людей — это уже слишком! К тому же там наверняка придётся задержаться. И весь день пойдёт коту под хвост.

Я посмотрел на Мо Сяня, который сидел себе и потихоньку потягивал кофе.

Но помощи от китайца не было. Вообще у него была удивительная способность становиться невидимым. Вроде и сидел в комнате со всеми, а никто его в упор не видел.

Как бы мне сейчас тоже хотелось стать невидимым.

На моё счастье, в гостиную зашёл Егор Казимирович. Он уже помог Кузьме поставить карету в сарай, распрячь лошадей, напоить их и задать корма. И судя по тому, что он не торопился зайти в дом, он знал, кто к нам пожаловал.

Но вот он вошёл, и я, в надежде, что он скажет: «нет», спросил его:

— Егор Казимирович, у вас завтра есть дела в городе?

И мой управляющий мне ответил:

— Да, я как раз хотел поговорить с вами, Владимир Дмитриевич, насчёт сегодняшней проблемы. Надо бы в город съездить, пообщаться там кое с кем.

— Отлично! — воскликнул Фома Сергеич. — Может заодно поспособствуете доставить свиту княгини Разумовской к нам в имение? Это не сильно вас обременит?

— Не сильно, — пожал плечами Егор Каземирович. — Во сколько нужно быть на месте?

— Поезд приходит в полдень, — сообщил обрадованный Фома Сергеич. — На том и порешим!

Фома Сергеич повторил моему управляющему всё про время прибытия поезда и размещение свиты по каретам — то, что перед этим обсуждал с Петром Ильичом. И как только он закончил вводить моего управляющего в курс дела, Пётр Ильич поднялся и, ставя кофейную чашечку на столик, сказал:

— Пора уже и честь знать! Поедемте, Фома Сергеич. Вам ещё меня домой завезти нужно, вы обещались!

— Да-да, конечно! — засуетился толстяк.

Мужчины раскланялись и пошли на выход.

Я, как радушный хозяин, вышел проводить их. Точнее, чтобы убедиться, что они точно уехали.

— Володя, — прощаясь сказал мне Фома Сергеич. — Значит, договорились! Вы с управляющим завтра помогаете нам доставить свиту княгини Разумовской, а потом развлекаете княжну! Мы на вас надеемся! Спасибо за помощь, дорогой сосед! Как-нибудь отплачу вам добром…

Не успел я что-то возразить, как Фома Сергеич крикнул кучеру:

— Поехали, дорогой!

Тот хлестнул лошадей, и карета рванула с места, как спортивный автомобиль.

— Охренеть не встать! — пробормотал я, не понимая, как так получилось, что я теперь должен завтра заниматься чужими делами.

— А что случилось? — спросил Егор Казимирович.

— Да вот, повесили на меня княжну Полину Разумовскую… — ответил я.

— Так это же хорошо! — пожал плечами Егор Казимирович, не понимая, что меня так бесит.

— Но я не хочу развлекать какую-то там княжну! — начал я выходить из себя.

Егор Каземирович посмотрел на меня как на идиота.

— То есть, как так не хотите? У вас появилась возможность перед академией наладить связи с нужными людьми, и вы не хотите?

— Да дело не в этом! — попытался я объяснить.

— А в чём? — не понял Егор Каземирович.

— А! — махнул я рукой и пошёл в столовую. И уже там крикнул: — Прасковья, есть хочу!

— Сейчас, сейчас, — засуетилась кухарка. — На всех накрывать?

— Ну конечно на всех! — возмутился я. — Мо Сянь с Егором Каземировичем тоже голодные!

Прасковья крикнула Матрёну, которая до сих пор не показывалась, и они в четыре руки быстро накрыли на стол.

Ели молча. Возможно, потому что я был зол, и никто не хотел попасть мне под горячую руку.

Постепенно, по мере того как я насыщался, меня отпускало.

К концу ужина я уже задумался о том, что, наверное, не такая уж и плохая идея познакомиться с княжной. Поди не очень избалованная и заносчивая?

Наверное, Егор Казимирович был прав, и мне связи не помешают. Во всяком случае в моём родном мире связи работали хорошо. Имея связи можно было решить очень много вопросов. Взять ту же мою работу в охотхозяйстве — если бы не рекомендация моего товарища, вряд ли я туда попал бы.

Вспомнив охотхозяйство, я вспомнил и ублюдков, из-за которых умер. И начавшее было налаживаться настроение испортилось снова.

Поблагодарив Прасковью за ужин, я отправился в кабинет — решил посидеть в тишине, обдумать ситуацию. Да заодно помедитировать. И не только потому, что медведь сказал, что я должен заниматься больше. Мне и самому хотелось.

Закрыв за собой дверь, я сел в позу для медитации.

Почувствовав дискомфорт, вытащил из кармана камень, который дал мне медведь и положил его перед собой. Подумав немного, встал, сходил к столу, достал скипетр и положил его рядом с камнем.

И вдруг они засветились.

Глава 11

Я не знаю, почему взял скипетр. Возможно, потому что на нём после моей прошлой медитации появился узор. А ведь скипетр металлический! Он — штука крепкая!

Вот и подумалось, что он нужен для уверенности: раз однажды изменить внешний вид твёрдого предмета у меня уже получилось, значит, получится ещё раз. И когда скипетр, и камень зависли передо мной в воздухе и засветились, я понял, что не ошибся.

Скипетр не только дал мне уверенность, но и каким-то образом отреагировал на камень. А камень, в свою очередь, отреагировал на скипетр. Как будто две родственные души узнали друг друга.

Как только пришло понимание о родственной природе скипетра и камня, следующей мыслью было: это не просто булыжник, каких много. Этот камень заряжен магией!

И если скипетр магией заряжал я, то камень заряжен от природы.

А значит, можно попробовать поработать с ним, как со скипетром.

И я, впустив в сознание и скипетр, и камень, начал медитировать.

Когда я открыл своё сознание камню, моя золотая ци вдруг потянулась к нему.

Первым моим порывом было остановить отток золотой ци, но скипетр сиял равномерно и никаких изменений в его свечении не было. К тому же притока чёрной ци не наблюдалось, а значит, я не подвергался нападению. А потому я решил довериться себе и продолжить медитацию.

Камень вытягивал из меня всё больше и больше ци. А я, следуя принципу открытости и доверия, не препятствовал этому. Более того, я открыл камню свою душу.

В какой-то момент отток золотой ци прекратился. Зато камень, впитав, словно губка, максимум моей ци, начал светить изнутри.

Было такое ощущение, что внутри, под верхней потрескавшейся коркой, камень переплавляется. Хотя я понимал, что температура плавления у камня должна быть немаленькой, но вопреки этому свет, исходящий от камня, был тёплый и родной, а потому я просто продолжал медитировать, позволяя процессам течь так, как им надо.

И не просто позволяя, а поддерживая горение своей ци — почему-то пришло понимание, что только так я смогу выполнить задание медведя и вырезать на камне медвежью лапу.

Камень висел передо мной и неспешно вращался, позволяя мне разглядеть себя со всех сторон.

Золотой ци у меня оставалось совсем мало, а горение в камне нужно было поддерживать, и тогда я начал добавлять к золотой свою чёрную ци.

Камень сразу же отозвался на изменения. Его свечение стало красным. Я бы даже сказал: алым, словно кровь.

И тогда я догадался, что скорее всего вот этот камень и есть застаревшая друза, давным-давно образовавшаяся из крови медведя. Её вовремя не собрали, и она успела превратиться в камень. И вот теперь под воздействием моей ци камень проявил свою истинную природу.

Это открытие потрясло меня, и я от волнения едва не прервал медитацию, но всё-таки взял себя в руки и продолжил вливание своей ци в камень. Снова и снова, пока моей практически не осталось — ни чёрной, ни золотой.

И тогда камень начал пульсировать словно сердце.

Я увидел появляющиеся в воздухе ниточки, так похожие на кровеносные сосуды. И по ним из пульсирующего камня, словно кровь по венам потекла красная ци.

Сосуды протянулись и обвили сначала меня, потом скипетр, потом пронизали дом.

Как только это произошло, я почувствовал сердцебиение всех, присутствующих в доме и смог сказать, кто где находится.

Мо Сянь с волками сидели у входа в кабинет. Матрёна с Прасковьей были на кухне. Егор Казимирович был в своей конторе, сидел за столом, видимо работал с документами. А Кузьма принёс дрова и готовил печи к растопке.

Это ощущение было у меня несколько секунд — я испугался и поток ци прервался. И сразу же всё исчезло, и камень, перестав светиться, с глухим стуком упал на пол.

Я открыл глаза.

В кабинете было темно — на улице уже наступила ночь.

Если честно, я понятия не имел, как тут включается свет. И спросить было не у кого.

Хотя как это не у кого? Я же видел Мо Сяня с волками, сидящих около моей двери. А потому просто позвал:

— Мо Сянь!

Входная дверь тут же открылась и из коридора в кабинет пролегла полоска света. В которой появились фигуры китайца и двух демонических волков.

— Почему-то темно… — растеряно сказал я, удивляясь тому, что свет исчез только в кабинете, а в коридоре магические шары продолжали сиять.

Мо Сянь шагнул внутрь, оставив дверь открытой.

— Что-то вытянуло всю магию, — задумчиво сказал он, осматривая кабинет.

Я вспомнил, как моя ци переливалась, и, показав на камень, валяющийся рядом со скипетром, сказал:

— Наверное, причина в нём.

Мо Сянь поднял камень и покрутил его в руках в полосе света.

— Откуда это у вас, молодой господин? — с удивлением спросил он.

— Медведь дал, — ответил я. — Сказал, чтобы я вырезал из него медвежью лапу. Только у меня ничего не получилось.

Мо Сянь внимательно посмотрел на меня.

— Расскажите, что вы делали? С самого начала… — попросил он.

И я рассказал. И про наш разговор с медведем, и про свою медитацию. Единственное, о чём я не стал говорить, так это о том, что медведь назвал китайца неучем. Сказал только, что медведь согласился дать мне несколько уроков. И первым уроком было вырезать из камня медвежью лапу. Я попробовал при помощи медитации, но…

Мо Сянь снова посмотрел на камень, а потом сказал:

— Я не знаю случаев, когда высокоуровневые демонические звери брали себе учеников среди людей. Поэтому вам, молодой господин очень сильно повезло. И нужно непременно воспользоваться знаниями медведя. Получить от него все знания, которые он только может дать. Медведь занимается культивацией намного дольше меня. И знает значительно больше. Он может большему научить вас. Под его руководством вы можете очень сильно продвинуться в культивации. И ещё, вполне возможно, что он сможет пробудить вашу силу.

Мо Сянь снова покрутил камень в руках, а потом передал мне.

Я взял его, не решаясь отбросить, потому что чувствовал с камнем какое-то странное родство.

— Молодой господин, вам нужно пробудить камень, — после паузы сказал Мо Сянь. — Садитесь и культивируйте. Так же как до этого — вместе с камнем и скипетром. Только попробуйте больше использовать скипетр. Так же, как и камень. Вам не хватило баланса. Ну и мы с Умкой и Шиланью поможем вам.

— Хорошо, — согласился я и сел в позу для медитации.

Мо Сянь сел напротив, а Умка и Шилань улеглись по обе стороны от меня.

От их поддержки мне стало спокойно. Я закрыл глаза и погрузился в медитацию.

И снова камень вместе со скипетром лежали передо мной. Однако теперь я фокусировался не только на камне, но и на скипетре.

Оба предмета поднялись в воздух и начали вращаться вокруг вновь появившегося пульсирующего света, который снова принял форму сердца.

У меня ци практически не осталось, и тем не менее, я открыл сознание и позволил последним каплям перетечь в это сердце. Несмотря на жгучую боль в груди и дурноту.

Когда ци закончилась я почувствовал, что теряю сознание. Но я хорошо помнил слова Мо Сяня: медведь — это возможность для меня стать сильнее, которую упускать никак нельзя. А потому я терпел боль и страдания, отдавая всё, что у меня есть.

Но моей ци сердцу оказалось мало, и оно потянуло ци из скипетра.

Я понимал, что это означает — защитное поле исчезнет. Подобное уже происходило, когда Умка и Шилань вытянули ци из защитного поля.

Это был риск. Очень большой риск. И тем не менее, я продолжал медитацию, в надежде, что потом восполню ци и снова разверну защитный полог.

Вскоре сердце вытянуло всю ци и из скипетра. И потянулось к волкам.

Но этого позволить я уже не мог! Оба и Умка и Шилань доверяли мне. Как я мог обмануть их доверие?! Пусть камень забирает мою ци, но никак не у Умки и Шилань!

Я постарался прервать поток. Но Умка и Шилань сами направили свою ци в камень. И тут же я увидел, что Мо Сянь вливает свою ци в наших волков, поддерживая их.

Я был благодарен китайцу за поддержку. И стараясь оставаться в сознании, продолжил медитацию.

Наконец, сердце насытилось и отпустило волков. Оно не осушило их полностью, но достаточно обессилило.

Потом оно начало пульсировать всё сильнее и сильнее, пока, наконец, не вспыхнуло сверхновой. Алый свет разлился по кабинету, расширился на весь дом и устремился до того места, где проходил защитный барьер. И я понял, что барьер восстановлен.

А внутри меня оба ядра лишённые ци вдруг устремились друг к другу и потянули за собой системы каналов.

Не успел я моргнуть, как ядра и каналы слились в единое целое. Ядро стало алым, таким же, каким было пылающее сердце. И ци по каналам потекла такого же цвета — ярко алая.

Я оглядел себя внутренним взором и обнаружил, что у меня теперь одно ядро и одна система каналов. И мои меридианы полны ци до краёв.

Волки тоже наполнились алой ци.

Я открыл глаза и увидел, что вокруг меня разливается алое сияние. Мало этого, так глаза Умки и Шилань тоже светятся алым.

Блин, если бы встретился с таким зверем, я бы со страху помер.

Прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что полон сил.

Я взял в руки жезл, и в кабинете вспыхнул свет.

Мо Сянь сидел, смотрел на меня и устало улыбался.

— Что такое? — спросил у него я.

— Поздравляю вас, молодой господин! — ответил китаец. — Вы пробудили силу. Причём, вы смогли сделать так, чтобы при слиянии не пострадали ни меридианы, ни ядро, ни запасной резервуар.

Резервуар был пустым. Но он был. А значит, со временем я смогу наполнить его.

Что ж, медитацию можно считать успешной. Вот только камень не приобрёл форму медвежьей лапы. И рисунка такого на нём не осталось. И это испортило настроение.

— Не переживайте, молодой господин, — поспешил успокоить меня Мо Сянь. — У вас ещё есть время на работу с камнем.

Мо Сянь был прав. Мне больше ничего не осталось, как пробовать снова. Сейчас нужно выспаться. А то я и так уже две ночи подряд не спал. Медитация, конечно, наполняла меня силой и давала хорошее самочувствие, но как-то я привык к тому, что по ночам надо спать.

А потому я встал, положил скипетр в ящик стола. Подумал немного и положил камень рядом со скипетром. Потом запер ящик и сказал Мо Сяню:

— Спасибо тебе большое за поддержку.

Мо Сянь сложил ладони, выставил руки колесом и с достоинством произнёс:

— Вы меня переоцениваете, молодой господин.

— Ничего не переоцениваю! Спасибо за Умку и Шилань.

Мо Сянь снова поклонился.

— Ну что, пойдём отдыхать? — спросил я и направился из кабинета.

Китаец пошёл в свою комнату, а я в свою. Шилань побрёл за китайцем, а Умка за мной.

Волки еле брели. Хоть запас их ци и восполнился, но оба выглядели крайне уставшими и обессиленными.

Я был этим сильно встревожен. Хотел спросить у китайца — он о демонических волках больше меня знает. Но он уже закрыл за собой дверь.

Время было позднее, и я не стал звать китайца. Он тоже выглядел сильно уставшим.

Я зашёл в свою комнату. Умка зашёл следом за мной. Приблизился к кровати и со стоном лёг.

Глава 12

Я не мог смотреть, как страдает Умка, поэтому оставив демонического волка лежать около моей кровати, сбегал вниз, принёс воды в миске и несколько кусочков буженины.

Умка моментально вылакал всё без остатка.

Я оставил ему мясо и снова сбегал за водой.

Бегать пришлось ещё дважды, пока Умка со вздохом не отвернулся от миски.

Буженину он тоже съел, чем порадовал меня.

Не знаю, как у демонических волков, но когда собака отказывается от еды и питья, это очень плохой признак. А если ест и пьёт, то есть надежда на выздоровление.

Убедившись, что Умка уснул, я сходил, принёс воды и еды для Шилани и Мо Сяня. Постучал в дверь и оставил на пороге. А сам пошёл спать.

Уже закрывая свою дверь, я услышал, как скрипнула дверь в комнате китайца.

Напряжение сразу же отпустило меня, и я со спокойной душой лёг спать.

Не успела голова коснуться подушки, как я услышал стук в дверь. Открыл глаза и тут же зажмурился — комнату заливал дневной свет.

Снова раздался стук и послышался голос Егора Казимировича:

— Владимир Дмитриевич, просыпайтесь! Скоро уже нужно выезжать, а то не успеем к поезду. А нам ещё сначала кое-куда зайти нужно по поводу нового производства, у меня есть некоторые идеи.

Поначалу я никак не мог понять, о каком поезде идёт речь, где я нахожусь и кто такой Владимир Дмитриевич. Но потом всё вспомнилось, и я отозвался:

— Иду!

Я сел в кровати, и Умка, никак не отреагировавший на стук в дверь, тут же поднял голову и посмотрел на меня, мол всё в порядке, хозяин?

Потрепав демонического волка по холке и почесав ему за ушами, я обратил внимание, что красноты в глазах не осталось. Глаза демонического волка были обыкновенные, чёрные.

Я уже удивлялся раньше по поводу глаз Умки. Обычно у альбиносов глаза красные, но у Умки они с рождения были чёрными. И теперь тоже вся краснота ушла.

— Как ты? — спросил я у волка.

Он тут же застучал хвостом по полу.

— Я сегодня должен княжну выгулять, — поделился я со своим духовным зверем. — Ты со мной?

Умка разулыбался во все свои клыки.

Мысль взять Умку с собой пришла мне в голову внезапно. И она мне понравилась. Ну а что? С Умкой поди проще будет. Княжна избалована, а с демоническим волком не забалуешь. Ну и опять же — тема для разговора…

Решено! Умка поедет с нами. Тем более, что с ним вроде как всё в порядке.

Нужно выяснить как там Мо Сянь с Шиланью. Вчера они выглядели не очень.

Одевшись, я вышел из комнаты.

Подумал немного: постучать в комнату Мо Сяня или нет. Но потом решил: сначала спущусь вниз. И если что, пошлю за китайцем Матрёну.

Но не понадобилось. Китаец был уже в столовой. Как и управляющий.

— Как самочувствие? — спросил я у Мо Сяня.

Он тут же сложил руки, выставил их перед собой и поклонился.

— Спасибо, молодой господин, — сказал он. — Всё хорошо.

Но было ни фига не хорошо — слишком осунувшееся лицо было у Мо Сяня.

— Как Шилань? — спросил я.

Снова поклон и ответ:

— Спасибо, молодой господин! Всё хорошо!

Понятно, что я от него толку не добьюсь, поэтому сказал:

— Сейчас позавтракаешь и отдыхай сегодня. Мы с Егором Каземировичем поедем в город, а ты можешь остаться.

Мо Сянь тут же подался вперёд.

— Но… — начал было он.

— Не обсуждается! — прервал его я и, повернувшись к Егору Каземировичу, добавил: — Я на пробежку. Потом завтракаем и едем.

— Да, Владимир Дмитриевич, — согласился управляющий.

Я не стал откладывать дело в долгий ящик и побежал. Сначала до барьера, а потом вдоль барьера.

Умка со мной не побежал. Демонстративно лёг рядом с крыльцом и зевнул во всю свою зубастую пасть.

Я не стал его заставлять, пусть наберётся сил. Побежал один.

Погода была по-осеннему хмурой. Деревья уже почти сбросили листву. Запах прелых листьев и свежести прекрасно сочетались, бодря дух и тело.

Бежалось легко. Время от времени я замечал красные искорки, пробегающие по защитному полю. Это были именно искорки, а не привычные уже мотыльки. С другой стороны, я барьер не пересекал, так что откуда взяться мотылькам. Однако, раньше я красных искорок не видел. Да и вообще никаких искр не видел. Значит, защитное поле изменилось. Понимать бы ещё, как изменились его параметры.

Добежав до тропинки, я ненадолго остановился, оглядел там всё. Вроде, свежих следов не было. И я побежал дальше.

Мне, конечно, одной пробежки было мало. Хотелось бы полноценную тренировку с дедом Радимом или на мечах с Мо Сянем. Но эта чёртова княжна! Вот умеют женщины путать все планы! Ещё не приехала, а уже всё испортила!

Но ворчи, не ворчи, а придётся налаживать связи. Егор Казимирович сказал, что княгиня Разумовская входит в попечительский совет академии, экзамены в которой мне обязательно нужно сдать, чтобы стать полноценным хозяином собственного имения. И какой идиот придумал такие порядки?!

Я никогда не умел налаживать связи. Ни в той жизни, ни в этой. Что ж, придётся научиться.

Закончив пробежку, я быстренько умылся, переоделся и отправился на завтрак.

Так как нам предстояла поездка в город, Прасковья приготовила сытный завтрак с запеканками, кашами и блинами, фаршированными ягодой со взбитыми сливками. Где она по осени взяла свежую землянику, понятия не имею. Но было чертовски вкусно! И это немного примирило меня с необходимостью ехать в город.

После завтрака Мо Сянь ещё раз попробовал настоять на том, чтобы ехать с нами, но я был категоричен — здоровье важнее! Видимо он вчера отдал волкам больше своей ци, чем надо бы. Что ж, пришла пора мне позаботиться о нём.

Понятно, что с ним безопаснее, но я не могу всю жизнь полагаться на него. Надо и самому что-то делать. К тому же со мной будет Умка.

Кузьма подал карету и передал вожжи Егору Каземировичу.

Я удивился. Неужели поездка в город сопряжена с такими же опасностями, как и поездка на завод?

Но Егор Каземирович объяснил:

— Мы не знаем, сколько человек будет в свите княгини Разумовской.

Стало понятно, что он решил на всякий случай сэкономить одно место для кого-нибудь из слуг.

Это снова ухудшило мне настроение — если Разумовские с такой огромной свитой ездят, то точно буду весь день выслушивать капризы избалованной девчонки… Не случайно же мои драгоценные соседи решили спихнуть на меня княжну. Будь она нормальная, вряд ли бы они решили от неё отделаться.

И свалилась же она на мою голову!

Так накручивал я себя, глядя, как Егор Каземирович усаживается поудобнее на козлах.

Но я место экономить не собирался. Поэтому скомандовал:

— Умка, ко мне!

Белый демонический волк моментально запрыгнул в карету и лёг у моих ног.

Егор Каземирович покосился на него, вздохнул и… ничего не сказал.

Да и попробовал бы возразить!

Провожать нас вышли все домашние. Как будто мы не в город поехали, а в кругосветное путешествие.

Матрёна стояла за спиной Прасковьи и выглядела очень несчастной.

Я вспомнил, что хотел наказать её за то, что она вчера утром сорвала мне тренировку. Но глядя на несчастный вид девушки, даже пожалел её.

Мне на минуточку стало интересно, что её так расстроило, но едва мы отъехали от крыльца, я и думать забыл о Матрёне. Мои мысли снова заняла княжна. Я ведь вчера не спросил, сколько ей лет! А вдруг она совсем малявка?

Хотя нет, малявку вряд ли бы отправили с парнем. Её скорее всего передали бы нянькам.

И сильно взрослая она тоже вряд ли. Взрослой женщине нашли бы спутника постарше. Мне так кажется.

Так что скорее всего княжна моя ровесница. Точнее, ровесница настоящего Володи Корнева. А мне лучше бы повзрослее…

Я вздохнул и решил отвлечься. То есть, переключить своё внимание на что-нибудь другое. А потому обратился к управляющему:

— Егор Казимирович, вы говорили, что хотите зайти кое-куда по поводу нашего завода. У вас какие-то идеи есть?

— Идеи-то есть, — ответил управляющий, — Вот только не знаю пока, как их реализовать.

— Поделитесь? — предложил я.

И Егор Казимирович начал рассказывать о своих планах, упоминая разные фамилии, с кем он собирался поговорить в первую очередь, с кем — во вторую, кого решил оставить про запас. Он щедро сыпал терминами и цифрами… Так, что я сразу же перестал понимать его. Но не мешал ему говорить. Понимал, что, проговаривая, он обдумывает свою теорию, пробует её на стойкость.

Я не перебивал его вопросами, просто слушал и кивал. И мысленно благодарил своего управляющего за то, что он помог мне отвлечься от мыслей о княжне Полине.

Когда Егор Каземирович замолчал, я и не заметил. Просто вдруг обнаружил, что мы едем в тишине.

Чтобы не возвращаться мыслями к княжне и не накручивать себя раньше времени, я решил посвятить это время культивации.

В своём мире я коротал время в дороге, слушая аудиокниги. Ну, либо авточтеца. На некоторых литературных площадках есть такая функция — автоматический чтец. Вставишь наушники в уши и вот ты уже в каком-нибудь чудесном мире, где есть магия, а герой восстанавливает справедливость, завоёвывает уважение и статус и между делом покоряет сердца красавиц.

Но здесь, в этом мире такой роскоши нет. Книги тут только бумажные. Хорошо ещё, что печатные, а не рукописные. Но хоть книги и печатные, однако очень дорогие. В дорогу такую не возьмёшь. Вот и осталось только медитировать.

Я сел поудобнее и, закрыв глаза, погрузился в свой внутренний мир.

Да, мне не привиделось вчера. Ядра действительно соединились, и системы каналов слились в одну. И моя ци теперь имела красный цвет.

Мо Сянь сказал, что я пробудил силу. Жалко, у меня не было вчера возможности понять, что я теперь могу и какими качествами обладаю. И сохранился ли у меня первый уровень культивации ци или мне нужно начинать всё сначала.

Но как бы там ни было, я решил прогнать ци по всем каналам и проверить есть ли где застойные места. И если вдруг они начали образовываться, то прочистить ци, пока намечающиеся застои не отразились на состоянии моего физического тела.

Прогнав ци несколько кругов и добившись равномерного течения и чистоты сияния ци, я вышел из медитации и по редеющим деревьям понял, что мы уже выехали из леса.

Мысли сами переключились на демонических зверей. Сначала на медведя, а потом и на демонических волков.

И тут вдруг всплыла одна вещь, о которой я хотел спросить Мо Сяня, но так и не спросил. Как выросли Умка и Шилань, я понимал — они втянули в себя энергию защитного поля, и это помогло им перестроить свои тела. А вот как выросла Глафира? Понятно, что это как-то связано с культивацией Мо Сяня. Ведь рост Глафиры произошёл во время медитации китайца. Плюс, рядом с ним были Умка и Шилань. Но всё равно было не понятно, как же она выросла, за счёт чего? Тоже вытянула защитное поле или как-то иначе? И что означает её быстрый рост? Неужели то, что опасность угрожает не только мне, но и заводским?

Глава 13

Эх, если бы в этом мире были сотовые телефоны! Можно было бы созвониться с Мо Сянем и всё выяснить по поводу Глафиры, но теперь возможность пообщаться с китайцем появится у меня только вечером, когда закончится выгуливание княжны и я смогу со спокойной душой вернуться домой.

И на завод заехать тоже получится только на обратном пути или вообще завтра. Сейчас мы уже давно проехали свороток. Мы уже и лес проехали насквозь.

По поводу Глафиры оставалось только строить догадки. Например, что Мо Сянь вместе с Умкой и Шиланью поделились своей ци. И тогда понятно, почему они такие вымотанные — сначала отдали ци Глафире, а потом ещё и камень вытянул из них…

Эта версия показалась мне самой логичной. Потому что если бы Глафира вытянула энергию из защитного поля над заводом, то Добрыня Всеславович сказал бы мне об этом. Наверное. Ведь моя задача защищать завод. Так что, сказал бы…

Или как вариант, Глафира действительно почувствовала опасность, и сама вытянула ци отовсюду, откуда смогла. Просто китаец с волками оказались кстати.

Ну не медведь же поделился своей ци с Глафирой?..

Других более-менее разумных идей мне в голову не приходило, и я решил не изматывать себя. А то пока доедем до места, я захочу кого-нибудь убить.

Чтобы отвлечься, я спросил у Егора Казимировича:

— Город скоро?

— Немного ещё, — ответил мой управляющий. — Большую часть пути мы уже проехали.

Ладно, хватит страдать. Посмотрю город и поезд, который работает на магических кристаллах. А может, ещё и машины увижу. Интересно, как они устроены? Сильно похожи на те, которые ездят в моём мире?

Вот бы создавать машины! А что? Запас магических кристаллов у нас есть… Дело осталось за малым…

В город мы въехали совершенно неожиданно. Вдруг раз, и начались постройки — небольшие домики с палисадничками.

Улицы поначалу были узенькими, но постепенно мы сворачивали на всё более широкие, пока в очередной раз не свернули на проспект. И вот тут я кроме карет увидел и автомобили!

По большому счёту это были безлошадные двухместные кареты. Можно сказать, кареты, оснащённые двигателем, приводящимся в действие магическими кристаллами.

Я как заворожённый, смотрел на них и понимал, что в принципе, мы можем сделать такие. И даже лучше — можно будет сделать с крышей, чтобы водитель и пассажир не мокли под дождём.

А ещё, если увеличить мощность, то можно сделать кареты, куда поместится больше людей. Для начала хотя бы четыре или пять!

Откладывать свои мысли в долгий ящик я не стал и тут же поделился со своим управляющим.

— Егор Каземирович, — спросил я. — Как считаете, мы можем производить автомобили?

Егор Каземирович чуть с козел не слетел. Но взял себя в руки, подрулил к обочине и остановил лошадей. Потом повернулся ко мне.

— Что вы сказали? — переспросил он.

— Можем ли мы производить автомобили? — повторил я свой вопрос.

— Я думал, что ослышался, — пробормотал он.

— Причём, мы можем сделать их с крышей, закрывающей водителя от дождя… — надавил я на управляющего.

Управляющий задумался, посматривая на проезжающие мимо нас безлошадные кареты.

Я видел, как у него заблестели глаза и понял, что шанс наладить производство автомобилей не нулевой.

— Автомобили очень дорогие, — начал Егор Каземирович. — Покупателей на них не так много.

— А если мы удешевим производство и сделаем их доступными более широкому кругу покупателей? — спросил я.

— Каким образом? — спросил в ответ управляющий.

Я пожал плечами.

— Поменьше украшательств, попроще материалы плюс массовое производство.

Егор Каземирович снова задумался. Настолько, что вокруг его пальцев, сжимающих вожжи, пробежали искорки электрических разрядов. Значит, мой управляющий очень взволнован. Настолько, что перестал контролировать свою силу.

Что ж, я на его месте тоже потерял бы самообладание.

Я понимал, что с наскоку такой вопрос не решить. А ещё видел, что заронил мысль в его голову. Ну и как последний аргумент сказал:

— Мы можем купить один автомобиль, разобрать его, изучить. А потом попробовать продублировать.

— Это дерзкий план, — усмехнулся Егор Каземирович.

— Я готов рискнуть, — усмехнулся я в ответ. — Думаю со временем производство автомобилей будет только развиваться. И очень важно именно сейчас застолбить своё место.

— Но мы вступим в конфликт с Волковыми, — задумчиво проговорил Егор Каземирович. — Потому что это они производят вот эти автомобили.

— А разве мы с ними уже не в конфликте? — пожал я плечами. — Так что, одним конфликтом больше, одним меньше… Сильно это ничего не изменит. Всё равно они хотят меня убить. А так глядишь, род Корневых наберёт вес, и убить нас будет уже не так просто!

— Так-то да, — задумчиво протянул Егор Каземирович.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское! — засмеялся я.

— Что? — не понял Егор Каземирович.

— Без риска нет победы, — переформулировал я.

Жизнь определённо налаживалась, и моя поездка в город уже не была такой бесполезной.

Мой управляющий ещё некоторое время задумчиво рассматривал проезжающие мимо нас простенькие самоходные кареты. А потом проговорил:

— Наверное, пока нужно держать наши планы в тайне.

— Это само собой! — согласился я.

Потому что прекрасно знал, что такое промышленный шпионаж и какие могут быть последствия для обеих сторон. А ещё я знал, что такое отсутствие мест на парковке. А главное, никакое животное не будет подвергаться истязаниям.

— Нам, наверное, нужен будет металл, — задумчиво проговорил Егор Каземирович, и я понял, что его мозг заработал в нужную сторону.

— Вы обдумайте всё, пожалуйста. Посмотрите на наши активы. Ну и потом прикинем, как лучше провернуть наше дело, — распорядился я.

— Хорошо, — согласился Егор Каземирович. — Тогда сегодняшние встречи проведу в этом направлении.

— Отлично! — воскликнул довольный я.

Егор Каземирович тронул вожжи, и мы поехали дальше.

Во время нашего разговора Умка слушал нас внимательно, как будто что-то понимал. И как только мы поехали, снова положил голову на лапы.

Вообще он вёл себя очень воспитанно — не суетился, на прохожих и проезжих не реагировал, как будто кроме меня в целом мире никого не существовало.

Меня это вполне устраивало. Тем более, что ни ошейника, ни поводка, ни намордника у Умки не было.

Сначала мы приехали в контору, вывеска на которой гласила: «Кротов и сыновья».

— Тут хорошие горные инженеры, — сказал Егор Каземирович. — Попросим их изучить, какие есть минералы и руды в наших местах. Если что, они могут и с наладкой производства помочь.

— Отлично! — похвалил его я.

— Вы пойдёте со мной или мне самостоятельно вести переговоры? — спросил мой управляющий.

— Поезд скоро прибывает? — поинтересовался я.

— Ещё есть время, — ответил Егор Каземирович.

У меня был выбор погулять по городу, осмотреться тут или поприсутствовать при разговоре. По идее Егор Казимирович сам сможет поговорить. А потом введёт меня в курс дела. В конце концов это предварительные переговоры. Моё присутствие тут не обязательно. Это потом, когда будут обсуждены все нюансы и придёт время заключать договор, тогда моё присутствие будет необходимо.

А вот понимать, куда вести княжну, тут надо бы осмотреться.

— В какой стороне вокзал? — спросил я.

Егор Каземирович детально описал мне как туда пройти.

— Далеко?

— Не особо, — ответил Егор Каземирович.

— Тогда вы идите на переговоры, потом доложите результат. А я прогуляюсь до вокзала. Встретимся там, — сказал я.

Егор Каземирович поклонился и привязал коня к коновязи.

А мы с Умкой сошли с кареты и отправились пешком в сторону вокзала.

Волк шёл, прижимаясь к моей ноге и не обращая никакого внимания на окружающих. А вот я посматривал по сторонам, примечал магазинчики, которые понравились бы девушке. Выглядывал театральные дома — тут я смотрел афиши, чтобы понять, можно ли привести сюда княжну. Ну и так — любовался архитектурой, глазел на людей.

И люди глазели на меня. Точнее на Умку. Думаю, не каждый день по улицам города разгуливают демонические волки. А Умка мало того, так ещё и белоснежный!

Кстати, интересные момент — по дороге я видел несколько контор по типу «Кротов и сыновья». Надо будет потом спросить у Егора Казимировича почему он выбрал именно ту. Хотя, он говорил, что у него запланировано несколько встреч.

Время шло, а я всё ближе и ближе подходил к зданию вокзала. И вот когда я вышел на привокзальную площадь, меня вдруг окликнули.

— Володя! Рад безмерно, что ты присоединился к нам! А почему пешком? Где твоя карета?

Повернувшись на голос, я увидел улыбающегося толстячка Фому Сергеича. Рядом с ним стоял Пётр Ильич.

Я направился к мужчинам.

Поздоровались.

— Ты как сюда добрался? Где карета? — довольно-таки бесцеремонно спросил Фома Сергеич.

Мне, если честно, вообще не нравилось то, как он ко мне обращался. Меня просто бесил этот запанибратский и покровительственный тон. И даже Умка не охлаждал моего толстого соседа.

Поэтому я решил слегка сбить спесь с Фомы Сергеича и ответил довольно прохладно:

— Вы что ж, думаете, у меня других дел в городе нет что ли, кроме как приезжих княжон развлекать?

Умка как будто почувствовал моё настроение, шагнул вперёд и продемонстрировал клыки.

Фома Сергеич словно запнулся и спросил:

— Так ты ещё какие-то дела решал?

— А что? — спросил я.

— Нет, — стушевался Фома Сергеич. — Просто неожиданно.

Я пожал плечами и спросил у Петра Ильича:

— Поезд скоро прибывает?

— Да, наверное, уже нужно пройти на перрон, — ответил ещё сильнее похудевший за ночь Пётр Ильич и первым направился в сторону здания вокзала.

Мы прошли на перрон, где уже собрались встречающие.

Все встречающие были нарядны, многие с цветами.

Мы подошли к группе людей с огромными букетами хризантем. Надо же! Несмотря на позднюю осень нашли где-то цветущие. Явно ведь не из Голландии.

Судя по тому, как по-хозяйски встал впереди группы Фома Сергеич, я понял, что это его люди. Так сказать, его свита для встречи княгини Разумовской и княжны Полины.

К счастью, ждать пришлось недолго. Раздался далёкий свисток, а потом, раздувая по бокам от себя пар, к перрону подъехал поезд.

Если бы я не знал, что он приводится в действие магическими кристаллами, то подумал бы, что это паровоз.

А может и есть паровоз. Только топливом служат не дрова или уголь, а магические кристаллы.

Паровоз проехал немного вперёд и остановился. Вагоновожатые открыли двери и спустили лесенки.

Немного погодя из вагонов начали выходить пассажиры.

Я стоял и почему-то с волнением пытался угадать кто из вышедших молодых особ и есть княжна Полина.

Глава 14

По тому, как Фома Сергеич с Петром Ильичом внезапно подались вперёд, я догадался, что вон та пожилая дама с юной девушкой в окружении женщин и носильщиков и есть те, кого мы встречаем.

Длинные платья, широкополые шляпы, украшенные вуалью… В том смысле, что вуаль была кокетливо уложена на шляпах, но при этом совершенно не закрывала лица. Зонтик-трость в руках у дамы. Длинные перчатки и меховые манто на плечах и у дамы, и у девушки, хоть на улице и не было так уж холодно.

Я успел разглядеть княгиню Разумовскую и княжну Полину, прежде чем меня представили им.

Кстати, Фома Сергеич, надо отдать ему должное, представил меня как молодого и перспективного землевладельца, который в силу обстоятельств вынужден был взвалить на свои плечи весь груз по ведению хозяйства и вполне с этим справляется.

И добавил, обращаясь уже непосредственно к княгине Разумовской:

— Анна Леопольдовна, вскорости Владимир Дмитриевич должен будет сдать экзамен в академии, чтобы вступить в наследство.

Анна Леопольдовна Разумовская слегка склонила голову, что могло в равной степени означать и «я вас услышала», и «приятно познакомиться», и просто знак вежливости.

На Умку ни она, ни Полина не обратили никакого внимания, будто насмотрелись на демонических волков всех цветов и размеров, и ничего особенного не видят.

Я не знал, как себя вести, поэтому тоже слегка склонил голову, приветствуя княгиню и княжну.

Фома Сергеич не стал делать больших пауз и пригласил последовать к каретам, чтобы с комфортом доехать до имения и там отдохнуть.

Я подумал, что зря, наверное, гулял по городу, если поедем сразу в имение. Но потом решил, что не зря. Во-первых, я размялся. А во-вторых, я теперь немного ориентируюсь в городе, и это хорошо.

Пока шли к каретам, я посматривал на княжну Полину.

Она действительно оказалась моей ровесницей. В том смысле, что ей было лет шестнадцать-семнадцать.

Девушка была хорошо сложена, очень тихая и скромная. Очень миловидная и с точёной фигуркой. Полна изящества и грации. Она следовала за графиней Разумовской как тень. За всё время, пока мы были на перроне и пока шли к каретам, она не произнесла ни слова.

Когда мы вышли на привокзальную площадь, где пассажиров поезда ждали выстроившиеся в ряд кареты и чуть в стороне выстроившиеся в другой ряд однотипные кареты извозчиков, то увидел, что Егор Каземирович уже прибыл и ждёт нас вместе со всеми.

Фома Сергеич командовал посадкой. Меня пригласили сесть вместе с высокими гостями в одну карету. Причём, этот толстый живчик сделал так, что подать руку княжне Полине пришлось мне. Сам он всецело был занят княгиней Разумовской. Как, впрочем, и Пётр Ильич. Оба буквально вились вокруг княгини.

Когда мы сели, Умка заскочил и потихоньку улёгся у моих ног. И только тогда княгиня Разумовская соизволила посмотреть на него.

— Это ваш духовный питомец? — спросила она у меня.

— Да, — ответил я и почесал Умку за ухом, на что он разулыбался и слегка заметелил хвостом.

— Улыбчивый парень, — заметила княгиня.

— Да, — снова согласился я и сам разулыбался.

Что касается княжны, она по-прежнему даже не смотрела в сторону Умки. В результате я просто не знал, как себя вести.

Но задумываться об этом мне не хотелось, и я решил просто действовать по обстоятельствам.

Фома Сергеич, проследив, чтобы все расселись, скомандовал трогаться. И три кареты, заполненные людьми, понеслись по улицам города.

Кстати, город назывался Барнаул. Я увидел название на вокзале, когда мы вышли на перрон. На здании вокзала вверху было написано крупными буквами, чтобы пассажиры могли самостоятельно узнать, на какой станции остановился поезд.

Из города мы выехали быстро и понеслись по дороге что называется с ветерком.

Настроение у всех было прекрасное. Особенно фонтанировал Фома Сергеич. Даже княгиня Разумовская сдержанно улыбалась и с интересом поглядывала по сторонам.

Разговор был лёгкий, ничего не значащий. С одной стороны, потому что княгине нужно было отдохнуть с дороги. Да и вообще в карете обсуждать какие-то серьёзные темы не очень удобно.

Но как мне кажется, это была не основная причина почему разговор не выходил из русла лёгкого ничего не значащего трёпа. Основная причина заключалась в том, что в карете находились я и княжна Полина. Фома Сергеич не хотел заводить серьёзный разговор при нас.

Как только я это понял, мне стало интересно узнать, что же всё-таки связывает моего соседа с княгиней Анной Леопольдовной Разумовской. Его и столь не похожего на него Петра Ильича. Какие у них столь важные и конфиденциальные дела с членом попечительского совета академии?

А то, что дела эти однозначно не сердечные, было видно сразу. Да и тройничок как-то не вписывался в картину. Значит, явно деловые отношения. А потому мне они были интересны. Но как выяснить, я пока не знал.

Не придумав ничего лучше, я спросил у сидящей рядом с княгиней Разумовской княжны Полины:

— Не сильно утомились в дороге?

— Спасибо, не сильно, — раздался хрустальный голосок.

Это были первые слова, которые княжна произнесла с тех пор, как сошла с поезда.

И тут я подумал: какой же я болван — не расспросил у Фомы Сергеича, чем интересуется княжна. Что ж, придётся самому выяснять.

— Вы в первый раз у нас? — снова спросил я.

Княжна Полина с удивлением взглянула на меня и холодно ответила:

— Мы с матушкой приезжали уже в прошлом году.

В моей голове бурей пронеслось: судя по интонации, с которой княжна Полина ответила мне, она уже общалась с настоящим Володей Корневым. Чёрт! Вот ведь засада! Я понятия не имею о чём они там разговаривали. И при этом должен реагировать так, как будто знаю!

А потому замолчал, чтобы не наговорить лишнего.

На моё счастье, Умка поднял голову и начал нюхать воздух, поводя при этом ушами.

Воображение тут же нарисовало поджидающие нас толпы волколаков или лютых мертвецов. Ну или какой-нибудь другой хрени.

— Мне кажется, впереди что-то есть, — сказал я.

Глаза Анны Леопольдовны тут же засветились азартом, хотя лицо осталось таким же непроницаемым. Княжна Полина лишь склонила голову, скрывая свои чувства и мысли.

Что касается Фомы Сергеича и Петра Ильича, они на мои слова не отреагировали. Во всяком случае внешних проявлений я не заметил.

Лошади пробежали ещё немного, и вдруг остановились, заржали и подали назад.

Даже мне не специалисту было видно — если бы лошади смогли, они бы ринулись в обратную сторону.

— Чёт обнаглели совсем, — проворчал Фома Сергеич. — Уже среди бела дня нападают! Простите Анна Леопольдовна за небольшую заминку.

Фома Сергеич, а следом и Пётр Ильич покинули карету и вышли впереди лошадей, явно готовясь защищать нас.

Мы с Умкой тоже вышли, хотя я понятия не имел, что делать. Более того, я ещё не видел, кто на нас напал. Но я уже чувствовал напряжение и волнение ци.

Не знаю откуда, но пришло понимание, что потоки ци должны оставаться ровными и продолжать течь, что бы ни произошло. А потому я сделал несколько дыхательных упражнений и приготовился умереть со спокойной ци. Потому что и китаец, и меч остались дома.

Зато на дороге впереди появились несущиеся во весь опор волколаки.

Шерсть на холке Умки вздыбилась. Мой демонический волк был готов драться ни на жизнь, а на смерть.

Как, впрочем, и княгиня Разумовская с Полиной — они тоже сошли с кареты и встали рядом с нами, готовые к бою. Такие вещи сразу чувствуешь.

Волколаки быстро приближались.

Княгиню окутало серебристое пламя. Но она не тронулась с места. Лишь слегка повернула голову к Полине и сказала:

— Давай, девочка! Я посмотрю, чему тебя научил твой репетитор. Не зря ли я плачу ему деньги.

Полина кивнула княгине и, разминая пальцы, спокойно вышла вперёд. Я понял, что она одна будет драться с волколаками.

Это было дико — тонкая хрупкая девушка выходит на бой. А взрослые остаются позади.

Я не мог этого допустить, поэтому тоже вышел и встал впереди Полины.

— Ты мне будешь мешать! — высокомерно произнесла Полина.

— Правда, что ли? — усмехнулся я через плечо. — Это ты будешь мне мешать, девочка!

Нет, я не забыл, как свалился с частокола прямо под ноги волколаков и лютых мертвецов. Я прекрасно помнил, что моя самонадеянность стоила жизни хорошим парням. Но допустить, чтобы меня защищала девчонка! Да я лучше сдохну!

Умка был рядом со мной — готовый к бою.

Так мы и встретили волну волколаков.

Первые твари врезались в нас, но были отброшены. Полина их замораживала и разбивала заледенелые бошки. А я… Я уклонялся, хватал за уши и отправлял в полёт. А потом бил что есть силы. Так, словно в руках у меня был меч. Не простой, а отлитый из алой ци. И как ни странно, мой воображаемый меч на самом деле разрубал волколаков.

Думать о том, что происходит, было некогда. Я едва успевал рубить направо и налево.

Я чувствовал зверей. Мне не нужно было их видеть. И это позволяло уклоняться, ускользать, пропускать удары монстров мимо себя. И в то же время самому наносить смертельные удары. Я словно был на тренировке с Мо Сянем и глаза у меня снова были завязаны. И я учился доверять себе.

Хоть моё алое ядро и было результатом слияния чёрного и золотого ядра, но качества обоих оно сохранило. Поэтому ци убитых мною монстров вливалась в меня, делая меня сильнее.

К счастью, лишняя ци переливалась в запасной резервуар, который после слияния ядер стал больше.

Хотя, это ци в моём теле прибывала. А вот физическое тело было не таким тренированным, и вскоре я начал уставать.

Но я продолжал драться и следить за княжной, чтобы она не пострадала.

И за Умкой тоже продолжал следить — он рвал монстров, дробил им кости зубами… Он был страшен в своей ярости.

Мне всё тяжелее и тяжелее было поднимать алый меч из моей ци. А ведь он ничего не весил! Глаза заливал пот. Ноги держали с трудом. И это несмотря на тренировки и ежеутренние пробежки.

Надо бы усилить тренировки. А то я всё ещё слишком слаб физически.

Но пока я ещё бился. И это было главное.

Взметнув меч в очередной раз, я понял, что мне не на кого его опускать. Все волколаки повержены.

И тут позади захлопали в ладоши.

— Браво! — воскликнул Фома Сергеич.

— Неплохо! — похвалил Пётр Ильич.

— Хорошая смена растёт, — слегка улыбнулась Анна Леопольдовна.

Я немного расслабился и почувствовал, что очень хочу присесть — что-то ноги плохо держат. Но я не мог проявить слабость и держался из последних сил.

Умка тоже был вымотан. Всё-таки хоть он и выглядит крупным волком, на самом деле это маленький щенок, которому и месяца нет ещё.

Я погладил подошедшего ко мне Умку. И в этот момент на меня набросилась Полина:

— Ты чего полез? Это был мой бой! Кто тебя просил?

И в меня полетел сгусток ледяной ци.

Глава 15

К выходке княжны Полины я был совсем не готов. Поэтому я не успел среагировать. На агрессию этой взбалмошной девчонки среагировала моя защита, и в меня хлынул поток чёрной ци.

Запасной резервуар мигом переполнился, а я продолжал высасывать девушку.

С одной стороны, я не в силах был остановиться, а с другой, — её агрессия не иссякала, и моя защита продолжала срабатывать.

До тех пор, пока не раздалось ледяное:

— Достаточно!

Это прозвучало так, словно на меня вылили ведро холодной воды.

Прервав контакт с княжной, я упал. Словно в один миг потерял опору.

Княжна тоже не удержалась на ногах. Но упасть ей не дали. Фома Сергеич успел подскочить к ней и поймать падающую без чувств княжну.

Пётр Ильич направился ко мне, помогая подняться и сесть в карету.

Княгиня Разумовская, убедившись, что с княжной всё в порядке, подошла к месту боя с волколаками и, выпустив из ладоней серебристое пламя, принялась сжигать трупы, расчищая нам дорогу.

Хотя в последнем я не уверен — я это видел через пелену дурноты.

Признаки отравления чёрной ци были такой силы, что я плохо соображал, время от времени проваливаясь в пустоту.

Откуда-то издалека, словно бы из другого мира до меня донеслось:

— Как Полина?

— Чудовищный перерасход силы! Нужно будет сказать репетиторам, чтобы больше внимания уделяли балансу.

— С ней всё будет хорошо?

— Может, лекарку позвать, пусть осмотрит?

— Лучше, наверное, это сделать в имении. Сейчас вроде угрозы жизни нет. Но мальчик-то каков! Я слышала, у него совсем нет силы. Может, скрывали?

— Это вряд ли. Отец Володи был человек вспыльчивый, но прямой. Это не в его характере. Да и зачем ему? Тем более, что он официально объявил наследником второго сына. А Володю отправил в кадетское училище.

— Такого таланта и в кадетский корпус?

— Так без силы он был. Вообще без силы! Абсолютно сухой!

— Видимо, смерть родителей пробудила силу. Другого не могу предположить.

— Чтоб за несколько дней сила от нуля до первого уровня развилась… Я такого не слышала.

— Служитель Велеслав, который присутствовал на похоронах Володиной семьи, говорил, что мальчик получил полное благословение рода.

— Благословение — это ещё не сила!

— Да, странно. Но вроде при нём нет никаких амулетов.

— Надо к этому мальчику присмотреться повнимательнее. Полиночка столько лет тренировалась с лучшими репетиторами, а мальчик ни в чём не уступил ей. Да ещё и атаковал в конце. Не пойму только как? Это вроде был не алый клинок, которым он рубил тварей.

— Точно не алый клинок! Но я не понял, что именно…

— Да, не понятно.

— Может, он действительно сын…

— Не надо об этом!

Потом меня закачало, и я понял, что мы поехали.

От покачиваний мне стало ещё хуже, и я замычал, требуя остановить карету — не хватало ещё проблеваться в ноги княгине.

Мне срочно нужен был дед Радим, чтобы он забрал у меня излишки ци. Но у людей в карете были совсем другие планы, а у меня не было сил объяснить им, что для меня лучше.

Чтобы справиться с дурнотой, я попробовал медитировать. Но было очень трудно держать постоянно ускользающее сознание. И тем не менее, я снова и снова уходил в медитацию. Я прогонял ци по каналам, углубляя и каналы, и резервуар, чтобы излишки ци перестали травить меня. Это единственное, что я смог придумать. Потому как избавиться от излишков я пока не мог. Так пусть хотя бы ци будет упорядочена.

Через какое-то время я почувствовал, что мы пересекли барьер. И это был не мой барьер — свой я ни с чем не спутаю!

Значит, мы наконец-то приехали в имение к Фоме Сергеичу.

Меня подхватили под руки и куда-то повели.

«Вот я и выгулял княжну!» — промелькнуло в голове.

Краем сознания я увидел, что девушку вообще несут.

«Ну что ж, — пришла следом другая мысль. — Сейчас она точно не помешает планам моих соседей!»

Меня завели в помещение, и я почувствовал, как с меня снимают одежду. Ну как бы да, она вся в крови волколаков.

«Выходит, мыться мне нужно не только после посещения деревни, но и после посещения города», — промелькнуло в угасающем сознании.

Дальше я не помню.

Помню только чувство тревоги — кто-то преодолел барьер!

Сразу в голове почему-то всплыла тропинка, на которую я наткнулся во время пробежки.

Я подскочил, и понял, что нахожусь не у себя в доме. Я был переодет в чистое бельё. Моя одежда была тщательно вычищена и лежала аккуратной стопкой на стуле, а кафтан висел на его спинке. Около кровати дремал Умка — тоже чистый, сверкающий белоснежной шерстью.

Как только я сел в кровати, Умка подскочил и приветливо замахал хвостом.

Но тут же обернулся к двери и, оскалившись, зарычал.

Дверь открылась, и заглянула служанка.

Именно заглянула — заходить она побоялась.

— Вы очнулись? — спросила она очевидное.

— Очнулся, — ответил я.

И девушка захлопнула дверь.

Умка фыркнул в её сторону и, повернувшись ко мне, положил голову мне на колени.

Я погладил его и спросил:

— Ты как?

Умка разулыбался, а хвост заходил ходуном, приводя всё тело в движение.

Но через минуту волк снова повернулся к двери. Только на этот раз не стал рычать и скалиться, просто закрыл меня собой.

Дверь открылась и вошла княгиня Разумовская.

— Ну вы нас и напугали, молодой человек! — сказала она с порога и пошла ко мне, не обращая внимания на Умку.

— Я не хотел, извините, — ответил я.

Княгиня подошла к Умке и отодвинула его с дороги, словно вещь.

Умка был недоволен, но не мог сопротивляться, я это видел.

Княгиня взяла мою руку и пощупала пульс.

— Думаю, всё в порядке. Вы можете одеваться. Я распоряжусь, чтобы вас покормили.

— Как княжна? — спросил я, вспомнив, что её вообще заносили в дом.

— С Полиной всё в порядке, она девочка крепкая. — И помедлив, княгиня спросила: — Мне хотелось бы узнать, как вы её атаковали?

Интонация, с которой спросила меня княгиня, мне совсем не понравилась. Она спрашивала властно, не допуская того, что кто-то может ей не ответить.

Возможно, поэтому. А может из-за того, что я сам толком объяснить не мог. Ну или потому что Мо Сянь предупреждал меня, что не следует никому рассказывать про то, что у меня было два ядра — чёрное и золотое, хотя сейчас, конечно, ядро одно… В общем, я ответил княгине:

— Я не понимаю о чём вы. Я не нападал на княжну. Это она на меня напала.

— Да-да, конечно, девочка не сдержалась. Вы испортили ей охоту, — объяснила княгиня Разумовская.

— Охоту? — удивился я. — То есть, вы приехали сюда поохотиться на волколаков?

— На них и на других тварей, — пожав плечами, ответила княгиня. — Девочке нужен опыт сражений.

Сам собой вспомнился медведь, и мне почему-то стало жалко волколаков.

Нет, конечно, они сами виноваты, что нападают. Но, блин, вот эта дама приехала сюда убивать. Мало того, привезла с собой княжну, чтобы натаскать её на убийства.

Я вспомнил, с каким хладнокровием княжна расправлялась с напавшими на нас волколаками и мне стало не хорошо.

— Так всё-таки, как вы атаковали княжну? Что это была за способность? — продолжила допрос княгиня Разумовская.

— Анна Леопольдовна, — спокойно ответил я. — Я не понимаю, о чём вы спрашиваете.

После её признаний о цели приезда в наши края, я точно никаких секретов ей не расскажу!

— Как давно у вас пробудилась сила? — не унималась княгиня.

— После смерти матушки, отца и брата с сестрой, — сказал я правду. Точнее, часть правды.

— А как вы смогли так быстро поднять первый уровень?

— Много тренировался, — с усмешкой ответил я.

— Не врите! — жёстко оборвала меня княгиня. — Для культивации нужно время и учитель!

— А у меня есть учитель! Китаец, которого пригласил ещё мой отец.

Анна Леопольдовна некоторое время смотрела на меня в упор, но потом расслабилась.

— Я хочу пообщаться с вашим китайцем, — сказала она.

— При случае приезжайте в гости, — ответил я, не отводя глаз.

Мне совершенно не нравился этот допрос, но я не знал, как его прекратить. Я не знал полномочий княгини. А вела она себя так, что если вот сейчас на месте она прихлопнет меня, то ей ничего не будет.

— Меня не устраивает при случае! — холодно ответила княгиня Разумовская. — Поедем прямо сейчас. Одевайтесь!

А вот это мне совсем не понравилось. И несмотря на то, что я сам хотел побыстрее попасть домой, я ответил:

— Боюсь, что прямо сейчас я не способен. К тому же я дал слово Фоме Сергеичу, что позабочусь о княжне Полине.

— Что? — растерялась княгиня. Но уже в следующий момент она взяла себя в руки и прошипела: — Вот ведь пройдоха! — И бросив мне: — Одевайтесь и спускайтесь вниз! — быстро вышла из комнаты.

Я ещё некоторое время посидел на кровати, раздумывая, выполнять мне её распоряжения или перебьётся. Но потом решил, что мне все эти игры надоели. Не нуждалась княжна Полина в моём присмотре, она вполне сама могла о себе позаботиться.

И то, что Анна Леопольдовна член попечительского совета, вряд ли как-то поможет мне в будущем. А вот навредить излишнее внимание такой особы может вполне. Во всяком случае пока я не обрёл достаточный вес в обществе.

Однако, подхалимничать и лебезить перед ней я точно не буду. Как и посвящать её в свои дела. Даже если мне это решение выйдет боком.

И тем не менее, надо ехать домой! Там я хозяин и в своём праве. А тут я всего лишь гость.

А потому я встал и пошёл одеваться.

Чувство дурноты и другие симптомы отравления ци всё ещё были. Но видимо мои попытки культивировать ци, когда мы ехали после битвы с волколаками, помогли мне. Углубление каналов и запасного резервуара, похоже, было правильным решением. И теперь получалось, что мой организм мог удерживать гораздо больше ци, чем когда каналы были раздельными.

Ну что ж, хоть что-то мне дала эта поездка.

Мы с Умкой вышли из комнаты. Куда идти, я не знал, а спросить было не у кого.

Это было лишнее доказательство, что хозяину этого дома и княгине Разумовской до меня не было никакого дела — они были озабочены только своими проблемами.

Поэтому я решил ответить им той же монетой.

Пройдя по коридору, я услышал впереди голоса и пошёл на них. За поворотом увидел двух служанок, которые, взвизгнув, едва не сбежали. Пришлось рявкнуть:

— Стоять!

Девушки остановились в испуге пялясь на Умку.

— Где мой управляющий? — спросил я.

Одна из девушек махнула рукой, указывая направление. И мы с Умкой пошли в ту сторону.

Дом Фомы Сергеича, несомненно, был больше, чем мой. Но это был не дворец. Поэтому вскоре мы вышли к лестнице и спустились на первый этаж.

Картина, свидетелем которой я стал, заставила меня отступить назад и сделать вид, что я ничего не видел.

Но было поздно.

Глава 16

В гостиной, куда вела лестница, стояли княгиня Разумовская и Фома Сергеич.

— Как вы посмели? — шипела княгиня.

— Анна Леопольдовна, дорогая, я всё вам объясню! — лебезил перед ней Фома Сергеич.

— Вы хотели использовать меня! — продолжала давить княгиня.

— Ну что вы, Анна Леопольдовна, я бы не посмел! — оправдывался Фома Сергеич.

Слова его звучали настолько искренне, что сразу становилось понятно — врёт!

— Вы пригласили меня на охоту, а сами…

— Конечно же мы поедем охотиться! Вот после ужина как раз и поедем! — Фома Сергеич попытался взять инициативу в свои руки. — Мой егерь выследил демонического зверя пятого уровня! Это ночной зверь! Большой рогатый филин! Как раз то, что вам нужно! И для Полиночки что-нибудь подберём!

Я не стал слушать дальше и шагнул вперёд.

— Извините, что прерываю вашу беседу, — сказал я. — Но мне надо домой! Мой управляющий ещё тут?

Фома Сергеич досадливо поморщился и, коротко взглянув на княгиню Разумовскую, ответил:

— Володя, дорогой, как так домой? А как же ужин? Надо бы поужинать сперва.

— Мне некогда, — отрезал я. — Меня дома ждут дела. Княжна Полина ещё плохо себя чувствует, ей моя компания не нужна. А охота меня не интересует. Так что я поеду.

И Княгиня Разумовская, и Фома Сергеич уставились на меня, словно я сказал несусветную глупость.

— Как так не интересует? А как же тогда культивация? Ведь без охоты на демонических зверей никак не поднять новый уровень… — прошептал Фома Сергеич.

Княгиня Разумовская ничего не сказала, но посмотрела при этом так, словно я на полном серьёзе заявил, что таблица умножения не имеет к математике никакого отношения.

Это было странно, и я в который раз пожалел, что так мало знаю об этом мире, но остался непреклонным:

— Мне нужно домой!

— Но твой управляющий уехал уже, — с показным сожалением сказал Фома Сергеич. — А одного тебя отпускать опасно, ты только что пришёл в себя после инцидента, вдруг тебе в дороге станет плохо…

Было явно видно, что он не хочет, чтобы я уезжал. Я ему явно был для чего-то нужен. Ну так, блин, не играй со мной в тёмную! Скажи прямо, чего хочешь и предложи достойную плату! А то какие-то интриги, заговоры и другая муть, которую я терпеть не могу.

И тут вмешалась княгиня Разумовская.

— Дайте Володе свою карету. Я поеду с ним и прослежу, чтобы всё было в порядке! — приказала она. — А потом на этой карете вернусь.

Ох, как не хотел Фома Сергеич отпускать нас! Но против княгини Разумовской он не посмел пойти. В результате ему пришлось приказать, чтобы для нас подготовили карету.

А я в очередной раз убедился, что пока ещё моё слово ничего не значит, в отличие от слова Разумовской.

Меня это совсем не устраивало. Я должен был изменить ситуацию!

Пока ждал карету, я думал, что было бы, если бы я там на дороге прибил Полину и саму княгиню?

Но вспомнив, с какой лёгкостью княгиня сжигала трупы волколаков, понял, что вряд ли у меня получилось бы победить Анну Леопольдовну. Скорее это она уничтожила бы меня. Она была намного сильнее! Я даже не представляю, насколько! Если даже хрупкая Полина сражалась со мной на равных.

Да, в той жизни я, не раздумывая, уничтожил мразей, очистив от них мир. В результате меня просто убили.

Здесь я тоже мог бы кинуться на амбразуру и забрать с собой пару жизней. Но моя цель — Волковы осталась бы недостижимой, а смерти детей неотмщёнными.

Я понимал, что иногда расчётливость и выдержка воспринимаются как слабость. Но в моих глазах поспешность и горячность — это скорее глупость. А я себя дураком не считаю.

Я стану сильнее и брошу вызов Волковым — такова моя цель! А потом уже буду разбираться с мировым злом. И если для победы мне где-то нужно будет приспособиться, я приспособлюсь! Для того, чтобы достичь своей цели, я способен на многое! Но при этом прогибаться точно не буду! Поэтому сейчас я поеду домой! И до конца дня буду заниматься своими делами, тем более что медведь сказал мне тренироваться так, чтобы продохнуть было некогда. А я и так столько времени потерял!

Хотя нет, не потерял! Мы с Егором Каземировичем нашли решение, как приумножить мои капиталы и упрочить моё положение в обществе. Плюс, насолить Волковым, что тоже радость! Уже только одно это полностью оправдывало поездку!

Я стоял и ждал, пока подадут карету. Княгиня Разумовская стояла рядом. Как будто боялась, что если отвернётся, то я исчезну.

А мне, если честно, именно исчезнуть как раз и хотелось. Ну не хотел я, чтобы она ехала в моё имение. И отказать не мог. И не потому, что я бесхребетный, а потому что понимал: мне сейчас ссориться с княгиней Разумовской вообще не выгодно! Более того, мне нужно найти к ней ключик. Не случайно ведь Фома Сергеич так вокруг неё вьётся. Значит, за ней есть определённая сила. А вдруг я смогу как-то использовать княгиню Разумовскую в моей борьбе против рода Волковых? Я помню интонацию, с которой она оборвала Петра Ильича, когда он упомянул мою возможную мать. Так что, чем чёрт не шутит? Вдруг княгиня Разумовская станет моим покровителем и союзником в борьбе против рода Волковых?

— Дорогая Анна Леопольдовна, — суетился тем временем Фома Сергеич. — Куда же вы поедете? А как же охота? Давайте лучше я пошлю с Володей слуг… А то вдруг зверь уйдёт?

— Большой рогатый филин всегда живёт в одном месте и редко когда меняет место жительства, — возразила Анна Леопольдовна.

И я вспомнил, что в моём мире тоже существовал большой рогатый филин, и это был краснокнижный зверь, точнее, птица! Вполне возможно, что и тут этот филин редкий. К тому же ещё и пятого уровня! Наверняка не просто редкий, а очень редкий!

— А зачем вам большой рогатый филин? — спросил я.

Анна Леопольдовна и Фома Сергеич снова посмотрели на меня, как на идиота.

— Конечно же для культивации, — ответила Анна Леопольдовна и с насмешкой добавила: — Или вы, Володя, взяли первый уровень никого не убивая?

Я вспомнил деревню и недавнее нападение на неё.

— Убивал, — ответил я. — На деревню напали призраки…

Анна Леопольдовна снова удивлённо посмотрела на меня.

— Вы взяли первый уровень только на этих тварях? Это ж сколько вам пришлось их убить?

— Много, — автоматически ответил я. — Очень много! Вся деревня была полна ими.

— И вы выжили?.. — это был не вопрос, а скорее констатация факта. — Дрались, не имея уровня и только-только пробудив силу?.. И выжили. Мало того, взяли первый уровень. Вы очень интересный молодой человек! Среди мастеров сила зарабатывает уважение. Вы проявили силу…

— Благодарю, — ответил я, не понимая, что же так удивило графиню Разумовскую.

А ещё сделал себе заметку обязательно расспросить Мо Сяня. А пока по возможности молчать, а то ещё чего-нибудь наговорю, а потом жалеть буду.

Но вот наконец сообщили, что карета готова.

Фома Сергеич сделал ещё одну попытку остановить Анну Леопольдовну, и когда она категорически отказалась, заявил:

— Тогда я еду с вами!

Я почему-то совсем этому не удивился.

Анне Леопольдовне было совершенно всё равно, поедет Фома Сергеич с нами или нет. И я вдруг с каким-то внутренним торжеством осознал, что в настоящий момент я для княгини Разумовской представляю больший интерес и, как следствие, имею больший вес, чем мой сосед, который этого интереса добивается всеми возможными способами.

Но я не обманывал себя. Я понимал, что этот интерес сродни интересу хищника. И моя задача в этой ситуации не стать пищей. А то ведь проглотит и не подавится. Потому как я уже понял: сильный в этом мире охотится на слабого. Значит, я сам должен стать охотником!

Мне нужно стать сильным! Сильнее, чем княгиня Разумовская! Хотя бы для того, чтобы она поддержала меня. Потому что мне не нужно было, чтобы меня жалели. Да и не будет она меня жалеть. Слабых тут съедают.

Нет, я должен быть сильным и доказать своё право на её поддержку. Потому как случись у нас поединок, надеяться на чёрную ци я не смогу — если княгиня сейчас захочет уничтожить меня, моё тело не выдержит притока её чёрной ци. А поддерживать того, кто слабее, в этом мире никто не будет. Даже сосед Фома Сергеич не договаривается со мной, а пытается использовать в тёмную. И всё только потому, что я пока ещё очень слаб!

И тем не менее я уверен, зубы об корни будут ломать не только Волковы, но и Анна Львовна Разумовская с Фомой Сергеичем. Дайте только время!

Я усмехнулся. Сама собой вспомнилась песня Виктора Лебедева и поэта Юрия Ряшенцева «Не вешать нос!» из фильма Светланы Дружининой «Гардемарины, вперёд»

По воле рока так случилось

Иль это нрав у нас таков —

Зачем троим, скажи на милость,

Такое множество врагов?

Но на судьбу не стоит дуться.

Там у других вдали — Бог весть,

А здесь у нас враги найдутся,

Была бы честь, была бы честь!..

Так что, вешать нос я не буду! Я выясню всё, что мне нужно, стану сильнее и тогда правила диктовать буду уже я.

Мы сели в карету, и кучер хлестнул лошадей.

Фома Сергеич сидел хмурый. Но Анну Леопольдовну это не волновало. А меня — так и вовсе.

Когда мы проехали защитный барьер, Анна Леопольдовна спросила у меня:

— Володя, как вы тренируетесь?

Я ещё из своего мира знал, что во всех Шаолиньских школах боевых искусств есть свои секреты, которые адепты не выдают. Прикинул: есть ли у меня секреты, которые нельзя выдавать? Решил, что нельзя говорить о медведе и камне. Что касается всего остального, то вроде в этом нет ничего такого. А потому сказал:

— Медитации, утренние пробежки, фехтование и единоборства. Вот и все мои тренировки. Ну и плюс, когда нападают твари…

Хотя, конечно, по поводу тварей я погорячился. Я только один раз и бился с ними по-настоящему. Точнее, дважды. Но сегодняшняя встреча с волколаками не считается. Однако, княгине не нужно знать об этом.

— Какая интересная система! — сказала Анна Леопольдовна.

Но я по её интонации понял, что ничего интересного в моей системе тренировок она не увидела. Вот и хорошо! Чем меньше интереса княгиня Разумовская проявляет к моей культивации, тем лучше!

— А как тренируется Полина? — спросил я.

Не, ну а что? Ей можно у меня расспрашивать, а мне нет что ли?

— Полина тренируется по системе академии! — с гордостью ответила княгиня Разумовская. — У неё есть репетиторы по всем необходимым дисциплинам!

— Что за дисциплины? — тут же спросил я.

— Культивация, танцы, политика, этикет, — с гордостью начала перечислять княгиня. — Все те же, что и были год назад. Год назад я, признаться, была против ваших чувств. Я и сейчас не очень-то за то, чтобы вы встречались, но Полиночка так хотела с вами увидеться. Я очень надеялась, что она увидит, насколько она обогнала вас в развитии и сама откажется от общения с вами, но вы меня прямо скажем удивили!

Глава 17

Что?! Наших чувств?! Встречаться?!

Похоже я накосячил по максимуму!

Это ж нужно было догадаться спросить у неё, в первый раз она в наших краях или не в первый…

В общем, выходка Полины заиграла совсем иными красками.

И Фома Сергеич, сука, даже не намекнул…

А княгиня Разумовская тем временем продолжала:

— Однако, я хочу, чтобы вы, Володя, понимали, вы Полиночке не ровня. И если на детскую дружбу ещё можно было закрыть глаза, то теперь вы выросли. И я не позволю вам испортить будущее моей дочери!

— Остановите карету! — крикнул я кучеру.

Тот послушно остановился.

И я, поднявшись, заявил:

— То, что вы, Анна Леопольдовна, заботитесь о будущем своей дочери, делает вам честь. Но с чего вы решили, что мне нужна эта взбалмошная, капризная девчонка, которая чуть меня не угробила?

Княгиня Разумовская побледнела.

Пока она ловила ртом воздух, совершенно несчастный Фома Сергеич воскликнул:

— Володя, что ты такое говоришь?!

— Не расслышали? Повторить? — с вызовом спросил я. — Легко! Мне княжна Полина нахер не упала! — После чего я спокойно сошёл с кареты и добавил: — Премного благодарен, что подбросили меня, дальше я дойду сам!

— Но до имения ещё далеко… — беспомощно прошептал Фома Сергеич.

— А мне похер! — заявил я. — Дойду! Движение — жизнь! А спорт укрепляет здоровье!

Потом развернулся, обошёл лошадей и потопал по дороге.

У меня в душе всё клокотало. Надо же! Я испорчу княжне будущее! Да это она мне уже весь день испортила!

Я шагал по дороге и не оборачивался.

К счастью, они не стали догонять меня, иначе мне пришлось бы послать их на хер уже прямым текстом.

Да я, собственно, их и послал. Если уж они такие обученные этикету, то должны понять, что мне пофиг на связи и на академию! И на Анну Леопольдовну вдвойне пофиг!

Я ещё некоторое время шёл, но бешенство требовало выхода, и я припустил по дороге бегом — хоть какая-то тренировка. Пусть не борьба с дедом Радимом и не фехтование с Мо Сянем, но зато выносливость прокачаю. Заодно и ци порастрясу немного.

Я, конечно, не знал дорогу домой. Вся надежда была на Умку, что его чутьё приведёт нас куда надо. Ведь должны же волки уметь ориентироваться?

Мой белый демонический волк не скакал вокруг меня, не обгонял, не отдалялся. Просто бежал рядышком и всё. И от этого становилось спокойно и надёжно.

Думал ли я о том, что на меня могут напасть какие-нибудь твари?

Нет не думал! Мне на них было насрать! Если бы они сейчас появились, я бы обрадовался им как родным! И гарантирую: ни одна не ушла бы живой — моей злости как раз хватило бы, чтобы разделаться со всеми.

И они как будто чувствовали это — никто не появлялся. Дорога была пуста до самого горизонта.

Бешенство во мне требовало выхода, но ровный бег постепенно сжигал мою ненависть.

Нет, она никуда не ушла — я по-прежнему ненавижу таких вот высокомерных сучек, как княгиня Разумовская, и лицемерных мразей, как Фома Сергеич. Ненавидел в прежней жизни, ненавижу сейчас. Но сейчас ненависть перестала сжигать меня изнутри.

Вместо этого появились мысли.

Получалось, что для успешной культивации нужно не только тренировать тело и медитировать, нужно ещё и убивать демонических зверей. А мой Умка как раз демонический зверь! И даже уровень у него есть! Пусть пока только первый, но всё-таки! Не окажется ли мой духовный зверь в опасности из-за этого?

От этих мыслей ненависть вспыхнула с новой силой, и я прибавил скорости.

Мне жгло в груди от отчаяния — вдруг вот эти охотники устроят охоту на демонических волков? И что я буду делать? Как защищу Умку и Шилань? И ещё Глафиру?

С другой стороны, Емолань Мо Сяня некоторое время жила на заводе, и никто её не тронул.

Вспомнив завод, я само собой, вспомнил медведя. Он ведь тоже высокоуровневый демонический зверь! Получается, он тоже в опасности?

Защитный частокол и вооружённые бойцы на стенах открылись для меня совсем с другой стороны. Получалось, что им нужно защищаться не только от тварей, но и от людей, которые хуже тварей! Которые убивают просто потому что могут.

Потихоньку мысли перешли к моей собственной культивации.

Неужели мне, чтобы стать сильнее, тоже нужно стать мразью? Ведь если я не буду убивать, то одна из необходимых составляющих успешной культивации исчезнет.

Однако если я не стану сильнее, то я не смогу отомстить Волковым. Да я и защитить никого не смогу!

На меня навалилось чувство безысходности.

Возможно, из-за этого силы мои начали быстро убывать, и я понял, что больше не могу бежать. Да я и идти не могу. Я вообще ничего не могу! Хотелось лечь, свернуться калачиком и умереть от бессилия.

И вот когда я уже готов был сдаться, память подсунула мне воспоминание, как я зачищаю деревню от призраков. Да, Мо Сянь и Умка с Шиланью пришли мне на помощь, но это было потом. А поначалу я был один и справлялся! И защитное поле над имением установил, когда у меня ещё не было никакого уровня! И медведю я помог! Защитил его, хотя он намного сильнее меня!

Так что сила — ещё не всё! А значит, я ещё поборюсь!

Что-то во мне в этот момент изменилось. Я окончательно перестал чувствовать себя человеком из другого мира. Я выяснил правила игры и понял, что они меня категорически не устраивают. Потому что если я стану такой же мразью, как Волковы или княгиня Разумовская, ну или Фома Сергеич, то я перестану быть собой, я перестану уважать себя. И кто я тогда есть.

Так что, буду развивать свою культивацию по-своему! И добьюсь успеха!

Впереди на дороге показалась серая точка.

Умка сразу же оживился и рванул было навстречу, но потом притормозил и остался рядом со мной.

Мы бежали. Но точка неслась! И вскоре я увидел, что это Шилань. И как только я это понял, увидел в небе Мо Сяня — он летел на своём мече. И почему я не удивился этому?

Мо Сянь подлетел ко мне и остановился. Сошёл с меча и убрал его — я так и не понял куда, меч просто исчез и всё.

Потом Мо Сянь сложил руки и поклонился.

— Молодой господин! — сказал он.

— Привет, Мо Сянь! — обрадовался я китайцу.

И мы пошли по дороге.

— Тут княгиня Разумовская жаждала тебя увидеть, — поделился я с китайцем.

— Зачем я ей понадобился? — удивился он.

— Не знаю. Наверное, хотела узнать у тебя, как ты учишь меня, что у меня такой большой рост в культивации.

— Моей заслуги в том мало, — ответил китаец. — Вы просто очень талантливы, молодой господин.

— Да ну, — отмахнулся я. — Без твоей помощи я б вообще не знал, что это такое.

— Вы слишком добры, молодой господин, — ответил он.

— Мо Сянь, — спросил я после небольшой паузы. — Подскажи, пожалуйста, зачем охотятся на демонических зверей?

Мо Сянь тяжело вздохнул и ответил:

— Как вы уже знаете, молодой господин, для успешной культивации нужно развивать тело и душу…

— Я это знаю, — перебил я китайца. — Охотиться-то зачем? Зачем убивать зверей? Что это даёт?

— Если просто медитировать и тренировать тело, — начал рассказывать Мо Сянь. — Культивация растёт медленно. Убийство зверей помогает ускорить рост силы. Но тут важно подобрать зверя с подходящими характеристиками. Например, если сила, мастера, практикующего путь бессмертных, связана со стихией огня, то демонические ледяные лисы ослабят вашу ци. Но если это сила превращать в лёд всё, до чего мастер дотронется, то демоническая ледяная лиса — это лучший выбор.

— С выбором животных понятно. А что мастер делает с убитым животным? Ест что ли?

— Зачем ест? — удивился Мо Сянь. — Ничего он не ест! Всё намного проще. Во-первых, мастер должен самостоятельно убить животное. То есть, финальный удар должен нанести тот мастер, кому этот зверь предназначается. А потом поглотить ци зверя. А после в медитации слить ци зверя со своей. Таким образом сила мастера значительно увеличивается. И могут появиться новые способности. Такие, которых до этого мастер не имел.

Почему-то вспомнилась битва с волколаками, когда мы ехали из города, и когда княжна Полина сорвалась. У меня в руках тогда появился красный меч, состоящий из ци. До этого никогда этот меч в моих руках не появлялся. Неужели слияние ядер так повлияло и появилась вот такая способность — вызывать меч. Но ведь я перед этим никаких зверей не убивал. Только призраков в деревне.

— Мо Сянь, а ци можно забрать только у демонических зверей. Я к тому, что я впитываю ци от тех, кто проявляет агрессию по отношению ко мне…

— Это ваша, молодой господин, уникальная способность. Возможно это и есть ваше благословение рода. Вас, не обладающего силой, именно таким способом защитил ваш род.

— То есть выходит мне не нужно убивать животных? Я и так получаю ци от тех, кто хочет меня убить? — спросил я.

— Такая ци отравляет вас, молодой господин и она вам не подходит. Для успешной культивации вам нужна подходящая вам ци.

Я был согласен с Мо Сянем только отчасти — всё-таки часть чужой ци мне удавалось переработать. И отравлять она меня начинало только после того, как все каналы и резервуар полностью заполнялись. Так что, если научиться этот процесс контролировать…

Хотя, о чём это я? Мои каналы слились воедино! Теперь контролировать будет сложнее, наверное. Ведь больше нет разделения на чёрную ци и золотую ци, а следовательно, я больше не могу во время медитации приводить обе системы к гармонии!

— Но ведь сейчас у меня только одно ядро и только одна система каналов. А ци я по-прежнему могу забирать… — сказал я китайцу. — Как мне быть? И ещё, я не хочу убивать зверей ради ци. Может, есть какой-то другой способ? Не такой медленный и без излишних убийств.

Китаец некоторое время молчал. А потом сказал:

— Видимо, за ответами на эти вопросы вам нужно пойти к высокоуровневому демоническому медведю.

Мо Сянь сказал про медведя, и я вспомнил про то, что так и не превратил камень в медвежью лапу. Как я пойду к медведю, если не выполнил задание?

Решив, что как придём домой, я попробую ещё помедитировать, я спросил у китайца:

— Мо Сянь, а на Умку и Шилань тоже будут охотиться?

— Зачем? — не понял он.

— Ну, они же демонические звери. К тому же у них теперь есть первый уровень.

— Они духовные звери, — ответил китаец. — А охотиться на духовных зверей бессмысленно. Если такого зверя убить, то как бы далеко он ни был, его ци перейдёт хозяину.

— Получается, ци твоей Емолань… — начал я, не подумав. И тут же заткнулся. Но было поздно.

На лицо китайца набежала тень, и он сказал:

— Да, ци Емолань перетекла ко мне. Я сохранил её в своём сердце. А потом отдал эту ци Глафире. Так что, Глафира теперь не только телом продолжает Емолань, но и душой тоже.

— А почему Глафире, а не Шилани? — спросил я.

— Потому что Глафира, как и Емолань, самка, — пожав плечами, ответил Мо Сянь. — Для Шилани эта ци не подошла бы.

— Прости, что напомнил…

— Ничего. Емолань продолжает жить, — ответил китаец.

Некоторое время мы шли молча. Потом я вспомнил свой сон, который снился мне, когда я отлёживался дома у Фомы Сергеича, и спросил:

— Мо Сянь, а к нам домой кто-то приезжал или уезжал?

Потому что то, как Мо Сянь с Шиланью пересекли защитное поле, я почувствовал. А вот когда я спал и проснулся от ощущения… Там всё странно. Хотелось бы прояснить.

Глава 18

Мо Сянь задумался ненадолго, но потом сказал:

— Никто не приезжал и не уезжал. Только управляющий вернулся и всё. А что?

Я выдохнул облегчённо. Потому как моё воображение уже чёрт знает что нарисовало.

Уже начало темнеть, когда мы подошли к защитному барьеру вокруг моей усадьбы. Я видел, что Мо Сянь устал — на мече летать и быстрее, и легче. Это не то, что пешком чёрт-те сколько шагать!

Да я и сам выдохся, если честно.

Но протрясся хорошо. И физо покачал и выносливость заодно…

Перед самым барьером я остановил китайца.

— Мо Сянь, — попросил я. — Подожди минутку.

— Что случилось, молодой господин? — тут же остановился китаец.

Меня тронула его готовность помогать мне и терпение отвечать на мои многочисленные вопросы. Я видел, что он устал. Однако, понимал, что вполне может так случиться, что ещё не скоро у нас может появиться возможность вот так свободно разговаривать. А у меня был ещё как минимум один вопрос, который я хотел бы прояснить. Но я не знал как к нему подойти, с какой стороны. Потому что вопрос был немного щекотливым.

Увидев мои сомнения, Мо Сянь сложил по своему обыкновению руки и поклонился.

— Что вы хотели спросить, молодой господин?

— Понимаешь, — начал я, подбирая слова. — Тут такое дело… Меня культивации учишь ты. Понятно, что ты учишь меня так, как сам учился. Ну… Так как это развивается в Китае.

— Всё правильно, — подтвердил Мо Сянь. — Ваш отец просил обучить вас именно классической культивации, такой, как в Китае. Там, где она зародилась.

— Вот! — подтвердил я.

Но это была только половина вопроса. Самая лёгкая. Как сформулировать вторую половину, я понятия не имел. Причём, мне это нужно было сделать так, чтобы Мо Сянь не обиделся. Потому что обидеть или как-то ранить того, кого я считал своим другом, я не хотел. Но и не спросить я не мог.

— А что не так? — задал Мо Сянь наводящий вопрос.

— Понимаешь, — выдохнув, сказал я. — У меня создалось впечатление, что и княгиня Разумовская, и Фома Сергеич тоже практикуют китайскую культивацию. Как будто у нас своего, русского нет. Только не обижайся, хорошо? Я не хотел как-то принизить или обидеть…

Китаец улыбнулся.

— Вы очень наблюдательны, молодой господин! — с поклоном сказал он.

— В смысле? — удивился я, не ожидая такой реакции.

— Помните, я рассказывал историю про артефакт, информацию о котором искал ваш батюшка в императорской библиотеке?

— Да, — ответил я, не понимая, куда клонит Мо Сянь.

— Всё началось с того артефакта, — объяснил он.

Я непонимающе смотрел на китайца, и он пояснил:

— Когда тот артефакт был активирован, то он освободил Хаос. Хаос дал большую власть вашему императору. Чтобы эту власть сохранить, император разделил артефакт и отдал двум своим сыновьям и дочери. Они образовали рода и возглавили их. И взяли тотемы в зависимости от того, кому какой артефакт достался.

— Ну да, знаю. Оленевы, Вороновы и Волковы, — перебил я.

— Да, всё правильно. Три части этого артефакта — это золоторогий олень, черноклювый ворон и серебристый волк. Олень властвует днём. Волк властвует ночью. А ворон охраняет границы между днём и ночью. И пока все три части разъединены, император будет жить и процветать — таков у него договор с Хаосом.

— А какое это имеет отношение к культивации? — спросил я.

— Самое прямое! — ответил Мо Сянь. — Никто из детей императора не сможет сместить его, пока не соберёт все части артефакта воедино.

— Но никто добровольно не отдаст свою часть… — закончил я мысль Мо Сяня.

— Да, никто, — согласился Мо Сянь.

— И чтобы победить, им нужна сила!

— Так и есть!

— А почему именно китайская культивация? — вернул я Мо Сяня к своему изначальному вопросу. — Неужели нет других способов. Более приближённых к нашей культуре?

— Всё просто, — улыбнулся Мо Сянь. — Артефакт изначально китайский. И, соответственно, для того чтобы объединить все три части, нужна китайская магия. Вот наследники трёх великих кланов и практикуют культивацию ци. То есть, идут по пути бессмертных.

— А у нас, в России есть что-то своё? — спросил я.

— Конечно, — ответил Мо Сянь. — Например, то, чему вы, молодой господин, тренируетесь у деда Радима.

— А оно не поможет? Ну, соединить части? — спросил я.

— Этого никто не знает, — с улыбкой ответил Мо Сянь.

— Ну да, — пробормотал я. — Не попробуешь, не узнаешь.

Китаец одобрительно улыбнулся, как будто я самостоятельно пришёл к очень важным умозаключениям.

Мне показалось, что Мо Сяню нравится то, какие вопросы я задаю. Судя по его реакции, это были правильные вопросы. А потому я продолжил расспрашивать:

— А демонические звери и твари… Они когда появились?

— Как раз, когда был активирован артефакт, — ответил Мо Сянь.

Признаться чего-то такого я и ждал.

— Но тогда… А как же тогда без демонических зверей раньше культивировали? — спросил я.

— Медленно, постепенно развивая свою ци, — ответил Мо Сянь.

Теперь он улыбался открыто.

Что ж, картина более-менее прояснилась. Хотя многие моменты требовали осмысления. Например, почему нужно именно китайское развитие? У нас другая культура и другие приоритеты. Мы в принципе сильно от китайцев отличаемся. И мифология другая, и религия, и сказки.

Да посмотреть только на героев народных сказок! У нас Иванушка-дурачок, который оказывается в результате далеко не так прост. А у них…

А кто у них? Я как-то раньше не читал китайских народных сказок. Но если посмотреть, насколько это трудолюбивая и патриотичная в самом высоком смысле этого слова нация, то сразу становится понятно, что их герой явно отличается от нашего.

И опять же их уважение к тем, кто добился успеха, и наше презрение к им же…

В общем, разные мы. Причём, где-то в самой своей основе разные. Хоть и в чём-то похожи, иначе идеи коммунизма не получили бы в Китае из моего мира такого развития.

Но, по словам Мо Сяня, получалось: для того, чтобы соединить то, что разрушило мир… А активация артефакта именно разрушила тот мир, который был до этого… Так вот, чтобы соединить разрушенное, нужна чужая культура.

Как-то это не укладывалось в моей голове.

Моя душа протестовала против этого. И не просто протестовала, а отторгала, как нечто чужеродное.

Россия, во всяком случае в моём мире, как раз и сильна тем, что успешно ассимилировала чужие культуры, делая их своими! В этом наша сила! А не в том, чтобы тупо копировать чужое!

По моему ощущению, ядро культивации должно быть связано с родной культурой. А уже в развитии может присоединяться китайская.

Чёрт! А ведь вполне возможно, что у меня сразу было два типа ци — золотая и чёрная — именно потому, что я не фокусировался только на китайской…

Хотя, это, конечно мои домыслы. И на самом деле всё обстоит совершенно иначе.

Но как бы там ни было, я решил побольше внимания уделять тренировкам с дедом Радимом. В любом случае это будет полезно для тела.

Кстати, и не только для тела! Я ведь смог раскрыть защитный барьер, не имея силы, только благодаря тому, чему научился у деда Радима! Так что мои размышления не лишены здравого зерна!

От размышлений меня оторвал Умка. Он подсунул голову мне под руку, мол, погладь. И я обнаружил, что всё ещё стою у защитного барьера. И Мо Сянь стоит рядом и терпеливо ждёт, не торопит, даёт мне возможность всё хорошенько обдумать.

Я был очень благодарен ему за это. Поэтому сложил ладони так, как это всегда делал Мо Сянь и поклонился ему:

— Спасибо!

Мо Сянь тут же подхватил меня под локти, останавливая мой поклон:

— Что вы, молодой господин! — смутившись сказал он. — Не нужно!

— Ну что, пойдёмте домой? — спросил я и первым пересёк защитный барьер.

Мо Сянь, Умка и Шилань отстали от меня ненадолго.

Когда мы подошли к дому, нас встретил Кузьма.

Помятуя тот случай, когда я его чуть не прибил камнем, Кузьма был на виду.

Это порадовало меня. В смысле, не то, что на виду, а не в тени. А то, что ждал. Сразу стало на душе как-то уютно.

Видимо, Кузьма успел сообщить остальным, что барин идёт, потому что не успели мы открыть двери, как нам навстречу вышли и Матрёна с Прасковьей, и Егор Каземирович.

Егор Каземирович был очень смущён.

— Простите, Владимир Дмитриевич, — сразу же заявил он. — Я не думал, что вы так быстро отправитесь домой! Фома Сергеич сказал, что вы останетесь как минимум до завтра.

— Он ошибся, — ответил я, не вдаваясь особенно в детали.

— А как так получилось, что вы пришли пешком? — спросила Прасковья.

Я решил не волновать домашних. Поэтому сказал:

— Нас подвезли. Но мы с Мо Сянем решили прогуляться.

Сомнения на лицах моих слуг ещё были, но вопросы задавать мне перестали. И это меня вполне устраивало.

— Прасковья, есть что-нибудь перекусить? — спросил я у кухарки. — А то я зверски голоден!

— Да-да! — засуетилась женщина и побежала накрывать на стол.

— Ты готовь пока, а я пойду ополоснусь с дороги, — сказал я и направился в баню.

Естественно, баня была холодная, но я похоже уже к этому начал привыкать.

Что ж, обливания холодной водой закаляют тело. Да и дух тоже закаляют. Потому как есть соблазн отказаться от водных процедур. Но если уж я решил культивировать ци с учётом отечественной культуры, то холодный душ — это то что надо!

Взбодрённый и чистый, я вышел из бани и наткнулся на смиренно ожидающую меня Матрёну. Она была непривычно тихая и несчастная.

Это так не вязалось с её обычной жизнерадостностью и активностью, что я встревожился не на шутку.

— Что случилось? — спросил я девушку.

— Барин… Владимир Дмитриевич… — залепетала в ответ она.

— Да не мямли ты! — рассердился я. — Говори, в чём дело!

Вместо того, чтобы мне нормально объяснить, что происходит, Матрёна бухнулась на колени и заревела в голос, повторяя снова и снова:

— Барин… Владимир Дмитриевич…

Я попробовал поднять её, но она вцепилась мне в ноги и рыдала уже так, что у меня волосы дыбом встали — так плачут только от большого горя или от абсолютной беспомощности.

Все мои давешние тревоги и переживания встали в полный рост. Я готов был уже бежать, убивать нечисть или казнить обидчиков.

А Матрёна лежала у меня в ногах и захлёбывалась слезами.

— Господи, Матрёна! Что случилось? Кто тебя обидел? — снова и снова спрашивал я, пытаясь достучаться до девушки.

Я видел, что она пытается взять себя в руки, но слёзы текут в три ручья, и она с ними никак не может справиться.

Мне бы сходить за водой, но она обняла мои ноги и не отпускала.

И позвать я никого не мог — мы были во флигеле, а остальные дома.

Я не знал, что делать. Оставалось последнее средство, чтобы остановить истерику. В общем, я залепил Матрёне пощёчину.

Глава 19

Я не знал, что делать, чтобы остановить истерику, и размашисто залепил Матрёне пощёчину.

Девушка вскочила от неожиданности и уставилась на меня. В глазах её появилось осмысленное выражение.

— Что случилось? — стараясь говорить спокойно, спросил я.

Всхлипнув, Матрёна произнесла:

— Барин, Владимир Дмитриевич, только не прогоняйте меня! Я всё что угодно буду делать, только не прогоняйте!

В голосе Матрёны снова зазвучали слёзы, и я, не позволяя ей свалиться в истерику, холодно поинтересовался:

— А почему я тебя должен выгнать? Ты что-то натворила?

Матрёна отчаянно замотала головой:

— Нет! Что вы?! Как можно?!

— А зачем тогда выгонять? — с некоторым облегчением выдохнул я.

— Ну как же? — зачастила Матрёна. — Вы женитесь на княжне Полине, и я стану вам не нужна.

— Матрёна, ты дура? — поинтересовался я и добавил чуть слышно: — Вот ведь послал бог служанку…

Матрёна, видимо, поняла, что сделала что-то не то. Она отпустила мои ноги, поднялась и отошла немного в сторону, открывая мне путь.

Взглянув ещё раз на это чудо в перьях, я покачал головой, развернулся и пошёл в столовую.

Вот ведь! Меня тут оказывается, уже женили! Интересно, это только её фантазии или все слуги так считают?

С другой стороны, не буду же я оправдываться перед слугами и объяснять им, что у меня и в мыслях не было жениться? У меня вообще-то совсем другие цели! Мне вообще рано ещё!

С такими мыслями я и зашёл в столовую. Прошёл к своему месту, сел. И только тогда понял, что в полной тишине.

— Что? — спросил я.

По резко смутившимся лицам я догадался: обсуждали меня. А по красному и злому лицу китайца, понял, что его только что допрашивали с пристрастием.

Я поочерёдно обвёл взглядом всех присутствующих, останавливаясь на каждом и с удовлетворением отмечая, как стыдливо отводят глаза — похоже, мои догадки были верны.

— Вам что, больше заняться нечем? — строго спросил я.

И все тут же старательно засуетились, задвигали стульями, застучали тарелками.

Пару минут спустя в столовую зашла и Матрёна. Она скромненько прошла и села на своё место. Если бы не красные глаза, то и не видно было бы, что она вот только рыдала белугой.

Прасковья подала ужин — бигус, соленья, пирожки, копчёное мясо.

Все принялись старательно есть. Но по тому напряжению, которое витало в столовой, было понятно, что они вряд ли чувствовали вкус еды.

Наконец, Прасковья не выдержала и обратилась ко мне:

— Владимир Дмитриевич, не томите ради Рода! Как там у вас всё? Егор Каземирович рассказывал, что вы подрались с Полиночкой?

Я глянул на управляющего, и он сразу же принялся рассматривать пирожок, как будто это была самая интересная вещь на свете.

Моментально пришло понимание: если не успокою слуг, то они будут донимать меня взглядами, охами, перешёптываниями. А потому я сказал:

— Ни на ком я жениться не собираюсь. Так что…

Договорить что именно «так что», я не успел. Меня перебила Прасковья.

— А как же Полиночка? — растерянно спросила она.

И тут я взорвался.

— Вы вообще о чём? Какая такая женитьба? Я вот только родителей похоронил!

Похоже, моё напоминание о родителях возымело своё действие, и слуги примолкли.

Аппетит у меня испарился. Пробурчав:

— Дурдом какой-то! — я покинул столовую и отправился в кабинет.

Мо Сянь и Умка с Шиланью тенью отправились за мной.

— Что с ними не так? — спросил я у китайца, когда он закрыл за собой дверь.

Мо Сянь вежливо поклонился и сказал, немного смущаясь:

— Молодой господин в детстве проводил много времени с княжной Полиной Разумовской. И ваши батюшка с матушкой сговорились с Разумовскими женить вас, как только вы достигните совершеннолетия. И вдруг вы заявляете, что никакой свадьбы не будет. Это естественно удивило всех.

Я вспомнил надменное выражение лица княгини Разумовской. Что-то не похоже было, чтобы были какие-то договорённости.

И тут услужливая память подсунула высокого Глеба и курносого Данилу. И то, как их родители поспешили забрать друзей кадетов из моего дома.

Не кроется ли причина поступка княгини Разумовской в том же, в чём и причина столь быстрого отъезда моих друзей?

Я усмехнулся: вот дурак! А ещё планировал заключить с ней союз против Волковых…

Волковы — императорская ветвь! А кто такие Разумовские, если соглашались на договорной брак с небогатым и небольшим родом Корневых? Вон Фома Сергеич и тот богаче. Его дом чуть не вдвое больше, чем мой.

Член попечительского совета академии? Да мало ли как она туда попала?!

Нет, я действительно не собирался жениться на княжне Полине. Но если причина сегодняшнего поведения Анны Леопольдовны в Волковых… Что ж, я заставлю их ответить мне за всё!

Следом пришла мысль: с нападения чёрного колдуна уже прошло несколько дней. Что-то эти ублюдки затихарились. Поди пакость какую-то готовят.

Но пока они готовятся, я буду качаться!

А потому я прошёл к столу, достал камень и скипетр и сел в позу для медитации.

К счастью, излишек ци, который я получил во время атаки княжны Полины, истратился во время пешей прогулки от дома соседа не полностью. Немного излишков осталось. Хотя, если так прикинуть, то километров двадцать я прошёл, если не больше.

Мысль попробовать слить остатки чёрной ци в камень, пришла мне в голову пока я шагал по дороге среди бескрайних полей и лугов, ещё до того, как появился Мо Сянь. И я успел эту мысль обкатать. Ведь красная ци получилась от слияния чёрной и золотой ци. Но красную я не знаю откуда брать. А вот чёрная сама приходит. Так почему бы не попробовать культивировать и её?

Так что, я не стал откладывать дело в долгий ящик, а сразу приступил к задуманному.

И снова камень и скипетр повисли передо мной в воздухе, вращаясь вокруг общего центра. А я уже привычно начал отстраивать вторую систему каналов — чёрную и формировать второе ядро — тоже чёрное.

Как ни странно, красная ци не сопротивлялась, а помогала мне, словно я всё делал правильно.

Потом, когда вторая система каналов была отстроена, а вся чёрная ци отделена от красной и собрана в своей системе циркуляции, я направил чёрную ци в камень.

Ну а что? В прошлый раз камень вытянул из меня всю ци, и только тогда начались изменения. А вдруг в этом и заключается смысл?

Чёрную ци я переливал спокойно, всю до капельки. И вдруг до меня дошло, что я сейчас заряжаю камень так же, как заряжал своей кровью артефакты в деревне и на заводе. Только этот артефакт более высокого уровня. Он заряжается ци, но как действует, я пока не знал. Но польза от него уже была — мне не обязательно было идти к деду Радиму, чтобы он вытянул из меня излишки чёрной ци. Теперь у меня был свой прибор для ци-пускания…

Удалив из себя всю чёрную ци, я прогнал по каналам красную, укрепил стенки каналов и запасной резервуар, убедился, что в нём появился небольшой запас. А потом присоединился к скипетру и подпитал его.

Проделав эти упражнения, я решил посмотреть, как у меня получится создать красный клинок, состоящий из ци. Я решил, что нужно потренироваться призывать его и убирать. И ещё потренироваться удерживать его.

Сначала я попытался вспомнить, как мне удалось в первый раз призвать меч, но в памяти не было ничего — как-то так получилось, что этот момент вообще не отпечатался в моём сознании.

Поэтому сейчас я решил попробовать призвать меч, полностью контролируя процесс.

Единственное, что я знал: клинок был из красной ци. Для начала этой информации мне было достаточно.

Сконцентрировавшись на руке, я постарался представить, что держу меч. Я пытался представить в деталях, включая вес, шершавую рукоятку и то, как на лезвии играет солнечный зайчик. Но у меня ничего не вышло. Потому что как бы я ни старался, все эти детали были не связаны между собой — все они были надёрганы из разных воспоминаний и от разных клинков.

Я пытался вспомнить и воспроизвести ощущения именно от того клинка — из красной ци. Но тоже безрезультатно.

Все эти попытки утомили меня, и я решил погонять ци по каналам и отдохнуть.

Наблюдая за течением ци, я и словил озарение!

Всё было до идиотизма просто — нужно было просто направить свою ци в то место, где должен был быть меч.

Сложность возникла из-за того, что ци свободно перемещалась по каналам. Чуть труднее по телу вне каналов. А вот за пределы тела она вытекала с трудом. И та, которая вытекла, быстро растворялась в пространстве.

Я уже подумывал о том, чтобы прервать тренировку и спросить совета у Мо Сяня. Но тут вспомнился дед Радим и его советы открыть сознание, впустить в своё сознание человека.

В тот раз, когда я покорял скипетр, я впускал его в своё сознание, открывал ему душу. А что, если то же самое проделать с мечом? То есть, представить, как будто бы он есть, и впустить его в своё сознание.

Откладывать дело в долгий ящик я не стал. И тут же, представив меч, открыл ему душу.

Ци легко потекла в нарисованный моим воображением меч, полностью заполнила его. И не просто заполнила — каналы в моей правой руке продолжились, как будто меч — это продолжение моей руки.

От радости, что у меня всё получилось, я открыл глаза и увидел, что красный клинок всё ещё в моей руке. Он материален. Он плотный и… Я прикоснулся к лезвию пальцем… Мой клинок был очень острым!

Убедившись, что у меня получилось призвать оружие, я попробовал оттянуть свою ци обратно в своё тело. И меч исчез.

И тут до меня дошло откуда берёт и куда прячет свой меч Мо Сянь. По всей вероятности, у него тоже меч из ци. Хотя выглядит вполне себе материальным.

Но если меч из ци, то как Мо Сянь на нём летает? Я тоже хочу!

Окрылённый успехом, я несколько раз призывал меч и отзывал. Пару раз попробовал не отзывать, а выпустить из руки.

Меч сразу же растворялся в воздухе, а я чувствовал усталость из-за потери ци.

То есть, когда я формировал меч из ци, но он был в руке, всё было нормально. А вот когда выпускал из руки, сразу усталость…

Сделал себе пометочку и продолжил экспериментировать.

Когда я уставший, но счастливый, окончательно вышел из медитации, то увидел, что Мо Сянь сидит, смотрит на меня и улыбается, как будто это он освоил магическое оружие, а не я.

Камень и скипетр упали на пол.

Я поднял их.

Скипетр просто отнёс в стол, а камень покрутил в руках. И вдруг заметил, что чёрная ци проступает сквозь стенки. Не в том смысле, что выходит наружу, а словно бы камень светится чернотой, если только так можно сказать.

Естественно, форма камня не изменилась. Он остался таким же. Но ощущение от него теперь было совсем иное.

— Интересно, что же я сотворил, — пробормотал я, рассматривая камень.

Глава 20

Покрутив камень в руках, я положил его рядом со скипетром и задвинул ящик стола.

— Мо Сянь, — спросил я китайца, гордясь тем, что сам догадался о природе его меча. — У тебя же меч из твоей ци?

— Молодой господин, с чего вы это взяли? — удивился он.

— Ну как же? Он появляется и исчезает у тебя так же, как и мой сейчас, — ответил я, думая, что Мо Сянь экзаменует меня, чтобы понять, насколько глубоко я разобрался в процессе.

Но Мо Сянь покачал головой.

— Нет, молодой господин. Мой меч из металла. Это не духовное оружие, а вполне себе материальное.

— Тогда куда ты его прячешь? — спросил я, чувствуя себя дураком.

Мо Сянь отстегнул от пояса небольшой тряпичный мешочек на завязках, больше похожий на мешочек для денег или для мелочёвки.

— Вот сюда, — сказал он, протягивая его.

— Да ладно! — усмехнулся я, потому что в такой мешочек вместился бы разве что телефон и то не всякий. Но никак не меч! — Это же для мелочи! Сюда не то что меч, эфес от меча не влезет!

Мо Сянь без лишних слов распустил завязки и на моих глазах вытащил из небольшого мешочка длинный меч. Показал его мне. А потом на моих же глазах сунул обратно, и меч исчез.

— Как это? — растерялся я.

— Это не простой мешочек, — сказал Мо Сянь. — Он внутри намного просторнее, чем снаружи.

— И много туда вместится?

— Много, — с улыбкой ответил Мо Сянь. — Он, конечно, не бездонный, но очень вместительный.

— Я тоже такой хочу! — тут же заявил я.

Мо Сянь сложил руки и поклонился.

— Нужно обратиться к духовному мастеру, который изготавливает такие мешочки. Они индивидуальные. Открыть их можно только своей ци. Например, мой открыть могу только я.

— И где найти такого мастера? — тут же спросил я.

— В Китае, — ответил Мо Сянь.

— В Китае… — эхом повторил я, жалея, что в этом мире нет «алишки».

— Либо ещё один вариант, — внимательно глядя на меня, сказал Мо Сянь. — Убить владельца и получить мешочек в качестве трофея. Как только человек умрёт, его ци развеется, и можно будет настроить мешочек на себя. Заодно получить доступ ко всему, что хранится внутри.

Я вздохнул и вернул Мо Сяню его вещь.

— Ради удобного кошелька я точно никого убивать не стану! Скорее уж в Китай съезжу… — и добавил: — Пора отдыхать?

— Да, молодой господин, — Мо Сянь по своему обыкновению поклонился.

И мы пошли по своим комнатам.

Волки, естественно последовали за нами. Но в последний момент вдруг развернулись и поскакали на улицу.

Я вспомнил слова Мо Сяня о том, что наши духовные звери сами будут искать себе пищу, и не стал сдерживать — пусть бегут.

А сам закрыл комнату и остался один.

На улице уже стояла ночь, а я так и не обсудил с Егором Каземировичем, о чём он там договорился в «Кротов и сыновья», и появились ли какие намётки в деле производства автомобилей. Но сейчас уже идти к нему было поздно, даже если мой управляющий и не спал.

А вот мне выспаться не мешало — сегодняшний день оказался очень насыщенным. И вынес из него я одно: нужно становиться сильнее! Нужно культивировать ци, использовать любую возможность. Я должен стать ключевой фигурой, чтобы никто не посмел увозить моих друзей или отменять договорной брак. Даже если мне этот брак и нафиг не сдался! В своей жизни решать буду я!

С другой стороны, отсутствие прямых нападений со стороны Волковых и случаи с Глебом, Данилой и Полиной говорят о том, что Волковы решили выключить меня из социума. Чтобы потом, когда они придут за мной, никто не посмел вступиться за меня.

От этой мысли настроение испортилось совсем.

И я, вместо того чтобы спать, поднялся и вышел во двор.

На улице стояла ночь. Ни звёзд, ни луны не было — всё небо было затянуто тучами. Погода явно испортилась, и скоро пойдёт дождь или даже снег.

Умка с Шиланью тут же подбежали ко мне, как бы проверяя, это правда я вышел? А зачем? Поиграть с ними?

Поиграть…

Расшумимся сейчас, а люди спать легли.

Поэтому я решил отойти с волками подальше от дома, чтобы не мешать никому.

В сопровождении скачущих вокруг меня белого и серого волка, я пошёл сначала к закрытой конюшне, а потом мимо неё — в сад.

Я шёл и шёл и ноги сами принесли меня к тропинке, которую я обнаружил при первой пробежке.

Надо ли говорить, что я свернул на неё и отправился в сторону защитного барьера?

Не знаю, о чём я думал в этот момент. Наверное, ни о чём — голова была абсолютно пустая.

Я просто шагал, посматривая то на голые ветки деревьев, то на пожухлую траву, тянущуюся вдоль светлеющей тропинки, то на небо, точнее, на тучи — тяжёлые, в лохмотьях…

Вокруг было тихо. Слишком тихо.

И пахло холодом.

Остановился я около барьера. Там, с той стороны, взвивались небольшие снежные вихри. И это при том, что на земле первый снег давно уже растаял, а новый пока ещё не выпал.

— Слуги Мораны… — проговорил я вслух. — Поди, пришли по мою душу…

Я хорошо помнил первую встречу с ними. Они тогда лишь немного задели меня, но изрезали всего ледяными лезвиями. И если бы не Мо Сянь, меня бы тут сейчас не было бы.

Умка и Шилань сидели рядом со мной и посматривали то на меня, то на барьер, точнее, на снежные вихри. Они не торопили меня и не пытались препятствовать. Просто сидели рядом и ждали моего решения.

Что касается меня, сомнений что делать, у меня не было совсем.

Я точно знал, что через защитный барьер эти снежные вихри не пройдут. Да, характеристики защитного поля сейчас немного другие, чем у того, которое устанавливал предыдущий глава рода — мой отец. Но раз слуги Мораны не бросались на барьер, значит, преодолеть его не могли. Так что, пока я оставался с этой стороны, достать меня они были не в силах.

Проблема в том, что я не собирался оставаться с этой стороны! Я хотел драться! Я очень хотел драться! Мне нужен был кто-то, на ком бы я выместил свою ненависть к Волковым.

Ци отправилась в руку легко. Я даже оформить мысль не успел, а клинок уже был у меня в руке. И едва я почувствовал тяжесть меча, как рванул через защитное поле.

Умка и Шилань тут же рванули за мной. И мы почти одновременно вклинились в ряды врагов.

Взмах, и первый вихрь опал, так и не успев дотянуться до меня ледяными лезвиями.

Ещё взмах, и второй тоже осыпался серебристой пылью.

А вот с третьим так легко не получилось — к тому времени меня окружили, и ледяные лезвия заметались перед моим лицом.

Но меня это только подстегнуло!

Я вспомнил свою первую тренировку с дедом Радимом — когда нужно было пройти через толпу. Что ж, снежные вихри сжимались вокруг меня — чем не толпа. Вот я и пошёл косить…

Красный клинок отлично разрубал слуг Мораны. А от их ударов я успевал уклоняться…

Белые снежные вихри в темноте было очень хорошо видно. И я их рубил — снова и снова. И не просто рубил, а как с дровами — использовал свою ци, то есть, вкладывал её в каждый удар.

Волки тоже рвали снежные вихри, терзали их, бились с ними.

Поначалу было шаткое равновесие сил — слуги Мораны прибывали, но мы успевали сокращать их численность. Но постепенно накапливалась усталость. Всё-таки нас было только трое, а вихри… Тем более, пошёл снег. И это добавило сил слугам Мораны.

То, что я не чувствую притока чёрной ци, заметил я далеко не сразу.

И когда заметил, понял, что победить нам будет не просто.

По поводу того, чтобы вернуться под защиту, я даже думать не хотел…

И тут меня атаковали. Я не видел кто, но интуитивно вскинул меч.

Ледяное лезвие перерубило мой клинок.

Сразу же навалилась усталость. Но я не позволил себе раскисать, и увернувшись от следующих ледяных лезвий, снова вызвал клинок.

Теперь победить слуг Мораны стало для меня не только вопросом выживания, но и делом чести. А потому я бросился в самую гущу.

Опыта, конечно, мне не хватало. Однако, я вспомнил, как сегодня днём княжна Полина кинулась на меня, намереваясь убить, и я начал двигаться ещё быстрее — в самый центр, к самому большому смерчу. И с лёту перерубил его.

Зато остальные одновременно ринулись на меня.

Чтобы уйти от их атаки, я сделал широкий шаг назад и отклонился. Именно это и спасло мне жизнь, когда перед моим лицом промелькнули два ледяных лезвия, как два коротких меча.

Пропустив их, я автоматически нанёс колющий удар и… И попал! Не знаю, в кого — я никого не видел. Но я точно чувствовал, что мой клинок пронзил чьё-то тело.

И в этот момент чёрная ци хлынула в меня мощным потоком, который едва не сбил меня с ног.

Все вихри тут же осыпались серебристой пылью, которую очень быстро накрыло снегом.

Врага перед нами больше не было.

Тяжело дышащие, израненные Умка и Шилань подошли ко мне и встали рядом, ожидая приказа.

А я смотрел на их раны и чувствовал опустошение. И понятия не имел что теперь делать.

Да, стычка со слугами Мораны вымотала меня физически. Однако только сейчас я окончательно осознал, что победить Волковых мне будет очень не просто. Один я ничего не смогу сделать. Мне нужны союзники, и мне нужна армия. Или хотя бы полноценный боевой отряд.

А ещё было интересно, кого пронзил мой меч? Я так никого и не увидел.

Пока я решал, что делать дальше, из-за барьера выскочил Мо Сянь.

— Что случилось, молодой господин? — с тревогой спросил он. Почему не позвали?

— Да как-то случайно вышло, — ответил я, на самом деле радуясь, что Мо Сяня не было рядом.

Не знаю почему, но мне было важно, что победил я без его помощи.

Да, оба волка бились рядом со мной, но они не в счёт. А вот то, что не было Мо Сяня… От этого мне было как-то легче.

Мо Сянь, внимательно посмотрел на меня и словно что-то понял.

Он убрал меч и, поклонившись, спросил:

— Молодой господин пойдёт домой или хочет ещё немного… погулять?

Это прозвучало как приглашение поискать ещё врагов для хорошей драки. Даже подумалось, что Мо Сянь чувствует себя обделённым…

— И ты не будешь ругаться, что я тебя не позвал, что один вышел против слуг Мораны? — с подозрением спросил я.

— Я уважаю ваше решение, — ответил китаец и снова поклонился.

Интересно, Мо Сянь столько много кланяется, но это не ощущается, как слабость. Это воспринимается, как огромное достоинство и вежливость.

Отметил я это с каким-то удивлением и благодарностью за урок.

Я перевёл взгляд на волков. Выглядели они не очень.

— Погулял бы, — ответил я на вопрос Мо Сяня. — Но Умка и Шилань ранены, нужно обработать их раны.

— Просто, молодой господин, поделитесь с Умкой ци, а я поделюсь ци с Шиланью.

— А как это сделать? — спросил я.

— Так же, как со скипетром, — ответил Мо Сянь, садясь прямо на землю в позу для медитации.

Я сел рядом. И, прежде чем закрыть глаза, немного полюбовался, как на землю огромными хлопьями падает снег.

Глава 21

Вторая система каналов для чёрной ци была полна, как и запасной резервуар. А вот красной ци стало меньше — всё-таки сломанный меч и само сражение отняли у меня много сил. Поэтому вопрос, какую ци вливать в Умку, был для меня важным. Чёрной было много, но она отравляла меня. А вдруг и Умку будет отравлять. А вот красной после сражения и самому не хватало.

И тем не менее, я не стал рисковать, и начал переливать красную.

Надо отдать должное, ниточка красной ци потянулась к Умке, едва я открыл для него своё сознание. Даже интересно стало — когда я учился призывать меч, мне стоило некоторого труда, для того чтобы распространить свою ци вне тела. А тут прям сразу. Как будто Умка был продолжением меня.

Но потом я вспомнил про то, что белый демонический волк является моим духовным зверем, и все вопросы исчезли.

У нас с Умкой духовная связь. А значит, мы напрямую связаны с ним. И потому ци у нас тоже связана. Не зря же Мо Сянь говорил, что вся сила духовного зверя после его гибели переходит его хозяину.

Я переливал ци, но у меня всё время было ощущение, что кто-то за нами наблюдает. И это не давало мне полностью расслабиться. Тем не менее, какое-то количество ци я успел передать Умке, прежде чем услышал предупредительное рычание волков.

Тут же вскочив, я призвал меч и начал оглядываться в поисках угрозы.

Но вокруг царила ночь. Падал хлопьями снег. Ветра не было совсем. Как и звуков — тишина разливалась, казалось, по всему миру.

И это была не та тишина, которая про отсутствие звуков. Звуки в общем-то были. Наверное. Но резких, выделяющихся точно не было — они все потонули в снегопаде.

Мо Сянь стоял рядом со мной и точно так же вглядывался в снегопад.

И я вдруг подумал: хорошо, что у нас нет фонариков. Иначе мы смогли бы увидеть не дальше чем на десять метров, а то и меньше — настолько густым был снегопад. А вот без рассеивающегося и отражающегося на снежинках света можно было видеть далеко вперёд. Только смотреть было не на что.

— Может, Умка и Шилань ошиблись? — негромко спросил я.

— Демонические звери не ошибаются, — так же негромко ответил Мо Сянь.

Я прислушался к себе. Ощущение, что за нами наблюдают, никуда не делось. И от того, что я не вижу кто это, мне стало неуютно.

Да и продрог я немного. Ведь до медитации я двигался. А местами и активно двигался.

— Пойдём, наверное, домой, — сказал я китайцу.

Он поклонился и ответил:

— Как молодой господин пожелает.

Мы с ним развернулись и шагнули через барьер. Умка и Шилань, задержавшись лишь на миг и рыкнув напоследок, тоже отправились вслед за нами.

Поведение волков подтвердило мои опасения. Теперь я был уверен — это не паранойя. Там действительно кто-то был. Но обсуждать с Мо Сянем это сейчас я не хотел. Не хотел, чтобы тот, кто был в темноте, слышал наш разговор.

Мы возвращались по той же тропке. И я видел удивление на лице Мо Сяня. Видимо, к нам он летел напрямки, а не по следам. Да и какие следы можно рассмотреть ночью? Тем более, что оставлены они были перед снегопадом.

Я дал знак китайцу не задавать сейчас никаких вопросов и провёл его по всей тропе, хотя сойти с неё можно было значительно раньше.

Судя по реакции, Мо Сяня смело можно вычеркнуть из числа подозреваемых.

От этого я испытал настоящее облегчение. Хотя в общем-то ещё раньше чувствовал, что китаец всецело на моей стороне.

Что ж, в битве против Волковых я уже был не один! А если считать Умку и Шилань, то и вовсе нас четверо!

Я грустно усмехнулся своим мыслям. И решил, что утром нужно будет наведаться в деревню и поговорить с дедом Радимом на предмет подготовки отряда, способного вести военные действия. В конце концов, там парни закалённые в битвах с тварями. Так что, сколько-то человек мы точно сможем подготовить.

Ещё нужно будет съездить на завод и поговорить с Добрыней Всеславовичем. Хотя, тут скорее всего всё будет намного сложнее. Но даже если они смогут оборонять завод и рудник, и то хорошо. Тем более, когда запустим производство автомобилей, боевой отряд нам на заводе обязательно понадобится. И желательно, чтобы к тому времени это был отряд профессиональных бойцов, а не народное ополчение.

Я служил в армии, прошёл горячие точки. Так что разницу между профессиональными бойцами и обычными призывниками знаю хорошо. Для охраны завода и рудника мне нужен именно профессиональный отряд. Для защиты деревни, кстати, тоже.

Если будут прикрыты тылы, то у меня будет больше свободы действий. Так что, утром иду в деревню.

А пока нужно кое о чём расспросить Мо Сяня. И потому, когда мы уже подходили к конюшне, я попросил китайца:

— Давай сейчас зайдём в кабинет. Надо бы поговорить.

— Да, надо поговорить, — согласился Мо Сянь.

Мы вошли в дом и, стараясь производить как можно меньше шума, поднялись в кабинет.

По дороге мне показалось, что за нами наблюдают, но тут я уже отмахнулся — тут это точно была паранойя, тем более что волки были спокойны и никакой тревоги не выказывали.

Мы с Мо Сянем вошли в кабинет. И едва он закрыл за собой дверь, я сразу же сказал:

— Среди слуг Мораны был кто-то, кого я ранил. И этот кто-то был не видимым.

Мо Сянь, видимо, ожидал другого, например, разговора про тропинку. И потому в первый момент растерялся. Подумав минуту, он попросил:

— Молодой господин, расскажите, пожалуйста, подробно обо всём, начиная с того момента, как мы вышли из кабинета в прошлый раз.

Я рассказал, стараясь не упустить ни одной детали. Заодно высказал свои предположения, что Мо Сянь почувствовал Шилань и прилетел к нему, как к маяку.

— Так и есть, — ответил Мо Сянь. — Молодой господин тоже может чувствовать своего Умку на расстоянии.

По поводу тропинки Мо Сянь сказал, что и не догадывался, о её существовании. Спросил, как я её обнаружил.

Я ответил:

— Во время пробежки.

— Тому, кто эту тропинку натоптал, и в голову бы не пришло, что вы, молодой господин, начнёте бегать по утрам, — заметил Мо Сянь.

— Это точно! — согласился я.

— Что касается слуг Мораны… — начал Мо Сянь. — То тут всё вообще не понятно. У меня создалось ощущение, что они вас ждали.

— Но как они узнали, что я буду в этом месте и в это время? — растеряно спросил я.

Потому что одно дело случайная встреча, и совсем другое — встреча подстроенная! Во втором случае это означает, что враг хорошо информирован и организован! Более того, он каким-то способом заставил меня прийти именно туда. Ведь когда я вышел из дома, то даже не предполагал, что пойду к барьеру, да ещё и по тропинке! Я хотел просто подышать свежим воздухом, а потом просто поиграть с волками… Никакой тропинки у меня и в мыслях не было. Но ведь я пошёл по ней до самого барьера! Где меня и поджидали снежные вихри!

В отношении слуг Мораны, которые и разумом-то не обладают, эта ситуация означает, что есть кто-то, кто ими руководит!

И тут же возник вопрос в отношении атак волколаков, лютых мертвецов и самое главное, призраков: неужели во время нападений ими тоже управляли?

— Есть ещё одна деталь, — сказал я Мо Сяню. — Я не чувствовал от слуг Мораны притока чёрной ци до тех пор, пока не ранил кого-то или что-то невидимое…

— Как такое может быть? — удивился Мо Сянь.

— Не знаю, — ответил я и расстроился.

Уж если Мо Сянь не знает, то кто сможет ответить мне на мои вопросы?

— Я думаю, вам завтра нужно съездить на завод, поговорить с медведем, — предложил Мо Сянь.

— Но я не вырезал медвежью лапу из камня. Как я пойду к нему, если не выполнил его задания? — спросил я.

— Ну так садитесь, молодой господин, и выполняйте! — ответил Мо Сянь.

И подавая пример, сел в позу для медитации.

Мне не осталось ничего другого, кроме как достать камень и тоже сесть медитировать.

Скипетр на этот раз я брать не стал — только камень. Я разместил его в сложенные ладони и закрыл глаза. Первым делом просмотрел ци. Красной было меньше половины. А вот чёрная чуть не выплёскивалась из берегов. Поэтому сначала я отправил чёрную ци в камень — решил избавиться от неё, чтобы она не мешала мне.

Камень как губка впитал чёрную ци и засветился чернотой ещё сильнее. А я начал гонять красную ци по своим каналам.

Я следил, чтобы красная ци заполнила все меридианы и, проходя ядро, очищало его. Я хотел разогнать красную ци, чтобы она разогрелась от движения, и потом приложить её к камню. Я надеялся, что он разогреется от красной ци и станет мягче. И тогда я смогу придать ему ту форму, которую мне нужно.

Красная ци быстро текла по каналам и меридианам, но она совершенно не хотела разогреваться.

Тогда я окружил камень своей ци.

Пришлось, конечно, постараться. Но мой опыт по призыву красного клинка помог мне, и я смог окружить камень красной ци.

Как ни странно, красная ци и чёрная ци не смешивались. Чёрная по-прежнему была внутри камня, а красная теперь окутывала камень плотным коконом.

Я продолжал гонять красную ци по каналам. И ту, которая составляла кокон вокруг камня, я не стал исключать из общего круговорота.

Не знаю в какой момент, но вдруг возникла ассоциация, что камень — это как сердце, которое, сокращаясь, гоняет красную ци, словно кровь.

Образ оказался очень точным, и через некоторое время мне уже казалось, что это не я качаю ци, это камень выполняет роль своеобразного насоса. Совершенно удивительное чувство.

Причём, гоняя красную ци, камень использовал чёрную, как топливо.

Ещё некоторое время я представлял сердце. А потом вспомнил, что вообще-то нужна медвежья лапа. Но у меня не получилось даже представить её. А вот сердце получалось чётко и с первого раза — стоило только подумать об этом.

Я ещё несколько раз пытался представить медвежью лапу, но всякий раз получалось сердце. И чем дальше, тем чётче.

В конце концов я сдался и принял сердце. И вдруг камень рассыпался в пух и тут же впитался мне в ладони. И красная ци, которая только что облегала камень коконом, моментально разнесла эту пыль по всему организму.

— Твою мать! — воскликнул я, выходя из медитации.

— Что случилось? — тут же отреагировал Мо Сянь.

— Кажется, я сломал камень, который мне дал медведь.

— Такие камни просто так не сломаешь, — возразил Мо Сянь.

— И где он? — спросил я, демонстрируя пустые ладони.

— Думаю, он стал артефактом, — ответил Мо Сянь.

— Единственные артефакты, которые я видел, это штука, которой дед Радим заряжал горячее масло. Ещё один на заводе, в этот артефакт я положил капсулу со своей кровью. Ещё об одном артефакте рассказывали дед Радим и ты — это артефакт, запирающий Хаос. Тот самый, который разделили на три части. Но все эти артефакты материальны! Их можно потрогать! А как потрогать то, что исчезло?!

Чем больше я говорил, тем сильнее звенел мой голос. Мне нужны были ответы, но Мо Сянь не мог мне их дать.

Я был в полном отчаянии, но ничего не мог с собой поделать. Потому что я понятия не имел, как теперь заявиться к медведю?

Глава 22

— Молодой господин… — донеслось как будто издалека.

Я открыл глаза и понял: Мо Сянь давно уже зовёт меня.

— Что? — спросил я у китайца, всё ещё пребывая в отчаянии.

— Я думаю, вам всё-таки нужно идти к медведю, несмотря на то что камня теперь нет. Вы смогли изменить свою ци и пробудить силу. Более того, научились создавать духовное оружие. Нужно хотя бы попытаться поговорить с медведем. Изменить вы всё равно ничего не сможете. Зато будет определённость.

В словах китайца было рациональное зерно. Поэтому я согласился:

— Хорошо.

В конце концов, выгонит меня медведь, значит, выгонит. А до этого момента изводить себя бессмысленно.

На улице уже светало. А это по осеннему времени означало, что этого самого времени уже было не мало.

Расстраиваться я, конечно, не перестал — я не автомат, которому повернули тумблер и всё, больше он не переживает. Нет, я живой человек.

Однако, Мо Сянь был прав. Смысла в том, чтобы переживать заранее, не было совсем. Это абсолютно не конструктивно.

К тому же, я знал способ, как справиться с таким состоянием — нужно просто загрузить себя работой, чтобы думать было некогда.

Поэтому я поднялся и поклонился Мо Сяню:

— Спасибо тебе!

Мо Сянь тут же подскочил, останавливая мой поклон.

— Что вы, молодой господин! Не нужно кланяться мне!

— Это я сам решу, кому нужно, а кому не нужно! — ответил я китайцу. — Это просто моя благодарность тебе!

Я видел, что Мо Сяню приятно. Вот и хорошо.

— Я хочу до поездки на завод сходить в деревню, потренироваться с дедом Радимом, — сказал я китайцу.

— Это хорошая идея! — поддержал меня он. — Я пойду с вами, молодой господин.

Я кивнул и вышел.

Волки тоже увязались за нами. К счастью, после переливания ци раны у обоих волков затянулись.

И ещё… Мне почему-то показалось, что волки этой ночью тоже медитировали. И не просто медитировали, а культивировали ци. Сразу-то мне было не до того, а вот сейчас вдруг пришло понимание.

Забавно, конечно! С другой стороны, медведь ведь занимается культивацией! Аж до девятого уровня поднялся! Так почему я решил, что демонические волки не могут?

Отдав распоряжения, чтобы к моему возвращению был готов плотный завтрак и что сегодня поедем на завод, я направился на улицу. И тут заметил, как Матрёна выглядывает из столовой — украдкой, чтобы я не увидел. Видимо, боится, что опять буду ругаться, вот и не показывается на глаза. Я и заметил-то её случайно.

И сразу догадался, что, когда мы с Мо Сянем вчера зашли домой, и мне показалось, что за нами наблюдают… Так вот, мне скорее всего не показалось. Матрёна и наблюдала…

Вообще что-то она меня утомлять начала. Стоило мне проявить слабость и взять её разок в бане, и вот она решила, что теперь я принадлежу ей… Надо бы как-то решить этот вопрос.

Я не к тому, что прогонять Матрёну из дома, но замуж её выдать, что ли?

Ну а что? Будет у девки хороший муж, детки народятся, и станет ей не до того, чтобы мне нервы трепать.

Но это сейчас было не самое главное. Сейчас важнее тренировка. А перед тренировкой нужно размяться. Поэтому я сказал Мо Сяню:

— Я побежал! — И припустил по дорожке.

Я думал, что китаец полетит на своём мече, но он побежал рядом. Как и волки — один с одной стороны от нас, другой — с другой.

Так мы и прибежали к деревне.

Ворота нам открыли, когда мы ещё только приближались к частоколу. И не успел я сказать дежурившему на воротах Савелию, как Микола уже побежал за дедом Радимом.

Я сначала не понял такой резвости — Микола всегда предпочитал сначала потрепать языком. Но потом вспомнил про порку и усмехнулся — вот что розги животворящие делают! Стоило разок выпороть, и сразу мозги встали на место!

Дед Радим тренировал бойцов, и я не стал ждать его, а сразу пошёл в сторону поля.

Погодка сегодня была самый-то для тренировки. Ночью выпал снег, а потом слегка приморозило. В результате снег хрустел под ногами, и обувь с одеждой не промокали.

Дед Радим ещё не успел далеко отойти, как мы встретились.

Глянув на меня и на Мо Сяня, он сказал:

— Волки пусть не мешаются, а вы идите в круг!

Умка и Шилань переглянулись. Умка куснул Шилань за нос. Серый волк увернулся и попытался схватить Умку за заднюю ногу, но белый волк уже нёсся к воротам. Шилань припустил следом.

Ворота были ещё открыты — Савелий что-то хромал больше, чем обычно, а Микола ещё не успел прийти на помощь. Так что, волки беспрепятственно покинули деревню.

Я не стал останавливать их. Им двигаться нужно, просторы нужны. А тут в деревне и разбежаться негде, и люди от них шарахаться будут.

Не успел я додумать мысль, как полетел носом в снег.

— Эй, барин, не лови ворон! — весело крикнул Богдан.

Я тут же выбросил из головы все посторонние мысли. Потому как тут нужно всё внимание — эти парни на тренировке щадить меня не будут! А мне только этого и надо!

— Что такое смоление… — дед Радим продолжил прерванную нашим с Мо Сянем приходом тренировку. — Это когда прилипаешь к противнику, словно смолой намазано, — и крикнул Богдану: — Нападай!

Богдан пошёл на деда Радима с опаской.

— Смелее! Бей сюда! — И дед Радим постучал себя по щуплой груди, показывая, куда именно Богдан должен ударить.

И Богдан попал на уловку. Забыв об осторожности, он размахнулся для удара.

Вот только с ударом накладочка вышла…

В том месте, где дед Радим должен был стоять, его не оказалось. В результате, Богдан провалился в пустоту. Мало того, на вскинутую руку Богдана сверху легла рука деда Радима. И Богдан словно прилип к его руке — дед Радим развернулся на месте, и Богдан по широкому кругу побежал вокруг деда Радима, еле успевая переставлять ноги.

А дед Радим тем временем продолжал говорить:

— Но прежде, чем присмолиться к противнику, его нужно в своё сознание впустить!

Дед Радим повёл рукой в другую сторону, и Богдан, едва не падая, потянулся следом.

— Присмолиться можно не только рукой, но и плечом…

Дед Радим развернулся, и Богдан вдруг прилип к плечу и теперь бегал за постоянно двигающимся стариком.

— …И к другому плечу…

Богдана словно перекатило по спине старика, и он прилип к другому плечу.

— …Или к заднице…

На Богдана было жалко и смешно смотреть.

— И когда нападаешь, противника тоже нужно впускать в своё сознание! — эту фразу дед Радим сказал уже непосредственно Богдану, который снова переключился на руку старика.

— Я забыл… — ответил Богдан.

— Забыл он! — хмыкнул дед Радим. — Но сейчас-то вспомнил?

— Вспомнил, — ответил Богдан, бегая за рукой деда Радима.

— Ну так что? — спросил у него дед Радим.

И тут случилось странное.

Только что парень отчаянно бегал за рукой старика. Но вот он поднырнул, и уже дед Радим побежал за его рукой. Хотя внешне вроде как ничего не изменилось: рука деда Радима по-прежнему была сверху. Но было видно, что теперь ведёт в их дуэте Богдан.

— Молодец! — похвалил дед Радим. — Соображаешь!

Но тут же старик снова перехватил инициативу.

— Что случилось? — спросил он у Богдана. — Ворон считаешь?

Пробежав ещё круг, Богдан ответил:

— Отвлёкся на похвалу.

— Молодец, что заметил! — снова похвалил дед Радим и отпустил Богдана.

— А как понять, присмолился ты или нет? — спросил я. — Ведь просто прикоснуться недостаточно же?

— Так и есть! — ответил дед Радим. — Недостаточно.

И я увидел, что ему мой вопрос понравился.

— А как тогда? — продолжил расспрашивать я.

— А вы заглубите руку…

— Как это? — растерялся я.

В моём понимании заглубить руку, когда прикасаешься к другому человеку, это означает залезть под кожу.

Но дед Радим под кожу Богдана не лез. И тем не менее, я чувствовал, что слова о заглублении не просто слова.

— Вот смотрите, барин! — сказал дед Радим, подходя ко мне. — Вот сейчас я просто держу вас за руку. — И он взялся за моё плечо. — А теперь я присмолился…

Рука деда Радима стала мягкой, настолько мягкой, что, казалось, влипла в меня. Моя кожа не могла её удержать, и рука как будто проникла вглубь…

И я почувствовал, как будто я приклеился к его руке. Причём, я больше не стоял на месте, а ходил за рукой деда Радима.

Термин «смоление» очень подходил под описание того, что я чувствовал.

Я не знаю, как так получилось, но если смотреть глазами, то дед Радим просто держал меня за плечо и всё. Но по ощущениям его рука была где-то внутри меня, словно дед Радим действительно проник мне под кожу.

Я так и сказал:

— Вы словно под кожу залезли…

— Очень точно подмечено! Попробуете?

Я взял деда Радима за плечо. Взял и взял.

— А теперь присмолитесь, — предложил старик.

И я завис.

— А как?

— Откройте сознание, впустите меня.

Это я уже умел делать.

— А теперь почувствуйте в моей руке движение и продолжите это движение в этом направлении…

Я действительно ощутил микроскопическое движение и двинул рукой, так, как сказал дед Радим. И старик вдруг аж подпрыгнул вслед за моей рукой.

Я сразу стал жёстким и потерял контакт.

— Что ж вы так пугаетесь, — по-доброму улыбнулся дед Радим.

— Да ничего я не испугался, — возразил я.

— Вы сразу напряглись. И мало того, что в этот момент сознание схлопнулось, так ещё и с жёстким телом смоление потеряли. С жёстким телом никакого смоления не получится.

— И что теперь делать? — спросил я. — Как сохранить мягкость тела?

— Нужно оставаться хозяином, — спокойно ответил дед Радим. — Знаете, кто такой хозяин?

Это был очень странный вопрос, если учесть, что я барин, я и есть тут хозяин! И вдруг дед Радим задаёт мне этот вопрос.

— Ну и кто же? — насупившись спросил я.

— Хозяин, — спокойно и уверено ответил дед Радим, — это тот, кто стоит на своей земле. Кто врос в землю корнями. Можно стоять вот на таком пятачке, — дед Радим показал открытую ладонь. — Но если ты на этой земле хозяин, тебя никто не сможет сдвинуть, уронить, сломать, победить…

— И что, у всех хозяев тела мягкие? — усмехнулся я, пытаясь скрыть смущение.

Потому что я почувствовал: дед Радим тысячу раз прав! Я хоть и называюсь хозяином этих земель, но я пока ни фига не хозяин!

— Тот, кто стоит на своей земле, тот живой, — засмеялся дед Радим и дёрнул меня за нос.

И вдруг я словил озарение.

Раскрыв сознание, я присмолил носом руку деда Радима. И он побежал, держась за мой нос и не в силах отпустить его.

Но долго таскать его носом мне было не интересно, и я, завернув движение, откинул деда Радима.

Как ни странно, от небольшого моего толчка старик полетел кувырком. И поднимаясь, сказал с улыбкой:

— Добавлять-то зачем? Просто вернули бы движение и всё.

А я стоял потрясённый.

Только что не меня за нос оттаскали, а я зацепил носом человека и заставил его упасть! Это был разрыв шаблона! Особенно если учесть, что мне совсем не было больно. Хотя по идее должно бы — меня ведь за нос оттаскали…

Нет! — поправил я себя. — Это я оттаскал.

Дед Радим подошёл ко мне и сказал:

— Владимир Дмитриевич, вам на сегодня достаточно. Вы и так загрузились по полной.

Так-то он был прав, голова гудела от полученной информации. Хотелось сесть и всё хорошенько обдумать. А потом проверить и так, и эдак.

Ещё больше хотелось побороться с парнями, поработать на смоление или ещё на какую-нибудь другую технику.

Но дед Радим выразился вполне однозначно. Так что, нужно было идти домой.

И я уже было направился к воротам, но вспомнил о своих планах и повернулся к деду Радиму.

— У меня важный разговор есть, — сказал я старику.

Глава 23

Дав задание парням поработать на смоление, дед Радим пошёл рядом со мной. Единственное, он спросил:

— По дороге поговорим или в избу пойдём?

— По дороге, — ответил я.

Мы не спеша шли в сторону ворот. Дед Радим рядом, а Мо Сянь позади нас, всем своим видом показывая, что он тут вообще лицо третье.

— Дед Радим, — начал я, собравшись с духом. — Я тут размышлял и пришёл к мысли, что возможно последние нападения на деревню не случайны.

Старик кивнул.

Его кивок можно было расценивать и как: «Я тоже так думаю», и как «Я слушаю, продолжайте».

Это немного сбивало, но я пришёл не за одобрением от деда Радима. Я собирался дать задание. Поэтому продолжил:

— И я думаю, нападения будут продолжаться. А возможно и усилятся.

Дед Радим снова кивнул. Точно так же, как и в первый раз.

— И возможно, среди нападающих будут не только твари, но и люди…

Снова кивок.

— У меня есть мысль, как попробовать защитить деревню. — сказал я то, зачем собственно этот разговор и затеял.

— И как же? — с интересом спросил дед Радим.

— Сейчас, когда у меня сила проснулась… — начал я.

И дед Радим внимательно глянул на меня. У меня даже создалось ощущение, что он меня отсканировал. И почему-то нахмурился.

— Что-то не так? — спросил я у него.

— Всё так, Владимир Дмитриевич, — ответил старик и спросил: — Надеюсь, об этом пока никто не знает?

— Знают, — признался я. — Княгиня Разумовская, Фома Сергеич и Пётр Ильич. Ну и думаю, княжна Полина тоже в курсе.

— Княжна Полина нам не опасна, — задумчиво сказал дед Радим. — Пётр Ильич тоже. Фома Сергеич… Думаю, Фома Сергеич тоже на нашей стороне. Хотя… Этот своего не упустит. А вот княгиня Разумовская…

Дед Радим задумался.

— А почему так важно, чтобы никто не знал, что во мне проснулась сила? Вроде же наоборот, это хорошо.

— Хорошо-то хорошо, — вздохнул дед Радим. — Но пока вы были бессильным, Волковым незачем было спешить. Вы бы ни за что экзамен в академии не сдали. И они бы заграбастали все ваши земли и людей без особого напряга. Даже то, что вы смогли сохранить завод, они скорее всего восприняли лишь как отсрочку. А теперь есть шанс, что вы пройдёте экзамен и станете полноправным владельцем. И тогда с вами так просто уже будет не справиться. С вами придётся считаться.

— Это значит, они усилят атаки? — спросил я, понимая, что времени на подготовку боевых отрядов у меня очень мало.

— Да, определённо атаки усилятся и участятся, — подтвердил мои опасения дед Радим.

— Значит, моя идея создать боевые отряды была правильной! — сказал я.

— Что за отряды? — поинтересовался дед Радим.

— Отряды профессиональных военных, — автоматически ответил я. — Хорошо вооружённых и обученных.

— Хорошо вооружённых и обученных… — эхом повторил дед Радим.

Он сказал это без всякого сарказма, но мне почему-то стало немного неудобно. Ну откуда в деревне вооружение? Плюс, крепких парней и мужиков придётся оторвать от работы, которой в деревне всегда много. Но иначе никак не подготовить профессиональных бойцов.

— С оружием что-нибудь придумаем, — сказал я деду Радиму. — А вы пока отберите людей. Их задача будет осваивать военное дело. Это задача номер один. Стратегию обсудим чуть позже.

Я был абсолютно серьёзен. И дед Радим понял это.

— Хорошо, — сказал он. — Сегодня же и сформируем отряд. И времени на тренировки отведём им больше.

Мы с дедом Радимом пожали друг другу руки и разошлись. Он пошёл к парням, а мы с Мо Сянем отправились в усадьбу. Тем более, что я почувствовал, как кто-то преодолел защитный барьер.

Ни Умки, ни Шилани поблизости не было, и мы не стали их призывать, пусть порезвятся. Если будет опасность, мы узнаем.

А пока нужно было разобраться, кто же пожаловал к нам в гости?

Не сговариваясь, мы с Мо Сянем припустили лёгким бегом. Перед тренировкой мы разогревали мышцы, а сейчас будем считать, что это упражнение на выносливость.

Чужую карету я увидел издали. Причём, карету знакомую.

Узнав, кто приехал в гости, я перешёл на шаг. Нужно было подумать, как держать себя с незваными гостями. Потому что карета принадлежала Фоме Сергеичу. И что-то мне подсказывало, что он приехал не один.

Я выровнял дыхание и к усадьбе подошёл полный достоинства.

Это в первый раз Фома Сергеич и Пётр Ильич застали меня врасплох. Сейчас же у меня было время подготовиться к встрече.

Войдя в дом, я сразу же направился в гостиную, откуда слышался громкий смех моего соседа с бакенбардами и носом картошкой.

Узнал я по голосу и человека, который отвечал ему. Это была княгиня Анна Леопольдовна Разумовская. А эта-то зачем пожаловала? Неужели то, что я вчера кинул их на дороге, сказалось? Или она передумала и решила сама предложить мне в жёны свою дочку? Так мне не надо такого счастья!

Как бы там ни было, но в гостиную я зашёл подготовленным к встрече. Кроме Фомы Сергеича и Анны Леопольдовны у меня в гостях были ещё и Пётр Ильич с княжной Полиной.

Вот княжну я готов был увидеть меньше всего.

— Добрый день, — поздоровался я и останавливая все расспросы и потоки слов, сказал: — Прошу меня извинить, я приведу себя в порядок. А потом приглашаю вас разделить со мной завтрак.

Выглянувшая из кухни Прасковья кивнула и скрылась за дверью.

Фома Сергеич что-то хотел сказать, но я оборвал его:

— Всё потом!

И, отправив Матрёну за чистой одеждой, ушёл в баню смыть пот.

К моему удовольствию, Кузьма подтопил немного баню. В результате я мылся тёплой водой, что меня порадовало.

Я не спешил. Раз приехали без приглашения, значит, пусть ждут. У меня свои планы, и менять я их не собираюсь.

Поэтому после бани я сначала приказал Кузьме приготовить карету, потом отправился к своему управляющему в контору.

— Егор Каземирович, — сказал ему я. — Готовьтесь, сейчас после завтрака поедем на завод.

— А как же гости? — удивился управляющий.

— А что гости? Я их не звал, — ответил я.

— Но, хорошие отношения… — начал было управляющий.

Я не дал ему развить свою мысль. Напомнил про поездку и пошёл в гостиную, заглянув по дороге в столовую. Там было всё готово, и я пригласил гостей проходить, присаживаться за стол.

Я был вежлив, галантен. Но когда все сели, объявил:

— Извините, пожалуйста, что принимаю вот так, на бегу. Вы не сообщили заранее о своём прибытии, а у меня есть дела, не терпящие отлагательств. Поэтому поговорить мы с вами сможем только за завтраком, а потом я вынужден буду уехать.

За столом воцарилось молчание.

Я понял, что сбил их настрой и поломал планы. Что ж, это очень хорошо! Всё-таки уроки деда Радима не проходят даром! Открывай сознание, а потом смолись и веди туда, куда нужно тебе. Ну или просто стой на своей земле, прорости в неё корнями. Вот он, простой секрет успеха.

Поэтому я, как радушный хозяин, предложил гостям:

— Отведайте зайчатинки тушёной в сметанном соусе. Моя Прасковья отлично готовит зайчатину! Ну или вот пироги с брусникой, тоже очень вкусно. Полина, за вами поухаживать?

— Я сама, — дёрнулась княжна.

— Ну, сама так сама, — не стал я настаивать и положил себе кусочек зайчатины, а к нему квашенной капустки.

Был в этом какой-то особенный смак — одновременно есть тушёного зайца и капусту…

Прожевав мясо, которое действительно было вкусным, я спросил:

— Так что привело вас в мой дом?

— Исключительно беспокойство о вашем самочувствии, — затараторил Фома Сергеич.

— А что не так с моим самочувствием? — удивился я.

— Ну как же! Вы же вчера были ранены! — не унимался Фома Сергеич.

— Премного благодарен вам за беспокойство, — с вежливой улыбкой ответил я.

А сам подумал: как же, самочувствие… Бросить меня посреди дороги, а на следующий день прийти справиться о самочувствии. Тут скорее нужно спрашивать: не съели ли меня какие твари…

Но вслух я ничего не стал говорить.

Зато заговорила княгиня Разумовская.

— Полиночка хотела извиниться за свою вчерашнюю вспышку. Правда же, Полиночка? — в голосе княгини появилось ледяное давление.

— Извини меня, — выдавила Полина, уставившись в тарелку, где сиротливо лежал нетронутый кусочек мяса, заботливо положенный в тарелку девушки Петром Ильичом.

Меня, признаться, очень удивил такой поворот. С чего бы надменной и высокомерной княгине Разумовской сменить гнев на милость. Ещё вчера она всячески демонстрировала презрение, а теперь — Полиночка хочет извиниться. И ведь я уверен, у самой Полины наверняка не спросили, а она хочет ли?

— Да мелочи, — отмахнулся я. — Я тебя не сильно ранил?

— Пустяки, — ответила княжна, не поднимая глаз.

— Ну вот и хорошо, — ответил я и отодвинул тарелку. — Вы ещё что-то хотели?

Мои гости немного растерялись.

Выждав для приличия несколько минут, я поднялся.

— Тогда прошу меня извинить, я вынужден откланяться. Вы не беспокойтесь, кушайте, отдыхайте, а мне нужно ехать.

— Ты куда? — вырвалось у Полины.

— У меня дела, — ответил я и направился к выходу.

Из столовой я выходил в гробовой тишине.

На улице у кареты меня ждали Мо Сянь и Егор Каземирович.

Только сейчас до меня дошло, что Мо Сянь не вышел к столу. Он вообще, как только мы подошли к усадьбе, как будто стал невидимым.

— Ты же не поел, — начал я.

Китаец тут же поклонился и ответил:

— Спасибо, молодой господин. Мы с Егором Каземировичем перекусили на кухне.

— Ну вот и хорошо, — сказал я и сел в карету.

Егор Каземирович, прежде чем сесть на козлы, помог нам укрыться огромным тулупом.

Я сначала хотел было возразить, но потом сообразил: нам долгое время ехать без движения. Мы же просто околеем. А на обратном пути вообще вечер будет, скорее всего похолодает.

И я позволил укутать себя в тулуп.

Егор Каземирович сел на козлы и тоже укутался в тулуп.

Мы уже готовы были отъехать, как на крыльцо выскочили мои гости.

— Владимир Дмитриевич, — окликнул меня Фома Сергеич. — Подождите!

Я с удовольствием отметил, что он обратился ко мне по отчеству. До этого звал только по имени — Володя.

Блин! Мне уже интересно, что такое произошло, что я так вырос в их глазах?

Жалко сейчас было некогда в этом разбираться.

Но я всё-таки спросил:

— Вы что-то хотели, Фома Сергеич?

— Вы когда вернётесь? Может, мы вас дождёмся?

Охренеть не встать! Они готовы меня ждать? Всё чудесатее и чудесатее!

— Боюсь, вернёмся уже потемну, — ответил я.

— Ничего, — сказал Фома Сергеич. — Если вы не против, мы подождём.

— Как хотите, — ответил я и крикнул управляющему: — Егор Каземирович, поехали!

— Но! Залётные! — крикнул мой управляющий и хорошенько стеганул коней.

Кони рванули с места в галоп, и мы очень быстро выехали за пределы защитного поля. А потом проехали ещё немного, прежде чем Егор Каземирович повернулся ко мне и спросил:

— Что это вообще такое было?

Я поднял руки:

— У меня не спрашивайте, я понятия не имею! К тому же меня сейчас другое больше волнует. Егор Каземирович, я решил для защиты деревни и завода организовать вооружённые отряды. Мне нужно оружие. Мы как-то можем его приобрести?

Егор Каземирович ненадолго задумался, потом ответил:

— Я тоже думал над вооружёнными отрядами. Только я рассматривал варианты с наёмниками.

— Ну вот видите, мы с вами почти в одну сторону думаем. Единственное, наёмники служат тому, кто больше платит. А я думал подготовить боевые отряды из своих. Вот их и нужно вооружить.

— Я понял вас. Свои будут защищать лучше. Только что смогут деревенские мужики противопоставить хорошо подготовленным бойцам, какие есть у Волковых? Может, хотя бы инструктора по подготовке военных нанять? — предложил Егор Каземирович.

— А почему бы и нет? — согласился я. — Хороший инструктор точно не помешает. Где только его найти?

Глава 24

— По поводу инструктора и про оружие я выясню, — сказал Егор Каземирович. — Только для этого завтра придётся поехать в город.

— Хорошо, поезжайте, — согласился я. — Что-нибудь вам нужно?

— Я же пока только навести справки. Поэтому, думаю, пока ничего особенного не потребуется. Разве что некоторая сумма денег.

Мне не нужно было объяснять, что за информацию требуется заплатить. А за качественную информацию придётся платить хорошо. Поэтому я сказал своему управляющему:

— Возьмите сколько нужно.

— Спасибо, — ответил Егор Каземирович. — Отчёт о потраченных деньгах предоставлю.

Я кивнул. И тут же добавил:

— Кстати, по поводу «навести справки»… Вчерашние переговоры принесли какой-то результат?

— Да! — разулыбался Егор Каземирович. — Могу обрадовать вас! У нас есть все шансы начать выпуск автомобилей. Более того, металл мы можем добывать свой. Оказывается, «Кротов и сыновья» уже проводили исследования наших земель по просьбе вашего батюшки. Это было ещё до меня, поэтому я не знал.

Я кивнул. Пока всё выглядело прекрасно.

— И переоборудовать завод будет не так сложно, — продолжал Егор Каземирович. — Единственное, нужно будет заложить доменную печь для переплавки руды. Кротовы обещали найти специалиста.

— Очень хорошо! — похвалил я управляющего. — А шахты переоборудовать нужно?

— Тоже не очень много доработок, — отчитался Егор Каземирович. — Нужно будет усилить крепления и оборудовать коридоры рельсами и вагонетками, чтобы не на себе руду поднимать на поверхность.

— Вы уже обсчитали затраты? — спросил я.

— Пока только прикинул в общем. Могу сказать, что денег для старта хватит даже тех, что у нас сейчас уже есть. К тому же я нашёл возможность продавать магические кристаллы по очень хорошей цене! Так что, мы уже сейчас можем переговорить с Добрыней Всеславовичем и начать работы по переоборудованию шахты и завода.

— Отлично! — снова похвалил я управляющего. — Вы очень хорошо поработали. Но есть ещё один момент, на который обязательно нужно обратить внимание.

— Слушаю вас внимательно! — Егор Каземирович даже развернулся ко мне на козлах, совершенно забив на дорогу.

Конечно, тут не такое движение, как на Ленинском проспекте, однако лошади могут и свернуть куда-нибудь не туда.

Поэтому я махнул в сторону дороги, и Егор Каземирович, правильно поняв мой жест, сел как надо, и повернулся вполоборота.

— Очень важен кадровый вопрос, — не стал я тянуть. — Нам нужны специалисты в самых разных областях. И горные инженеры, и сталелитейщики, и строители, и других профессий, какие нам понадобятся.

— Понял. Для начала обращусь в работные дома, кого-то найдём там. Правда там редко бывают высококлассные специалисты. В основном разнорабочие. А ещё в «Кротов и сыновья» обещали помочь.

— Как-то они слишком много для нас делают… — засомневался я.

— Не волнуйтесь! — сказал Егор Каземирович. — Когда я намекнул про автомобили, глава рода и компании Игорь Алексеевич Кротов очень обрадовался. Сказал, что Волковская монополия на производство автомобилей сильно вредит развитию страны. Такими темпами немцы нас быстро обгонят, несмотря на то что месторождений магических кристаллов в Германии нет.

Я чуть не поперхнулся при упоминании месторождений.

На что Егор Каземирович сказал:

— Я не стал посвящать Кротовых в то, откуда на самом деле берутся магические кристаллы. Сказал только, что мы хотим освоить новое производство. На что Кротов ответил, что этому миру просто необходима здоровая конкуренция.

— По поводу конкуренции я согласен, она нужна, — подтвердил я слова Кротова. — Вот только боюсь, вряд ли Волковы позволят ей быть здоровой.

— Это да, — вздохнул Егор Каземирович и вдруг разулыбался своим мыслям.

— Что? — спросил я.

— Понимаете, Владимир Дмитриевич, у меня от одной мысли, что мы будем выпускать свои автомобили, душа поёт!

— И это очень хорошо, — ответил я, заряжаясь от своего управляющего энтузиазмом.

Всю дорогу, пока мы с Егором Каземировичем разговаривали, Мо Сянь молчал. И только переводил широко открытые глаза с меня на управляющего и обратно.

Я сначала не понял, почему такая реакция. А потом до меня дошло: Мо Сянь же не ездил с нами в город и не знал о нашем решении. Ну что ж, теперь знает.

Чтобы он совсем уж не чувствовал себя отщепенцем, я спросил:

— Мо Сянь, что думаешь по этому поводу?

Мо Сянь соединил ладони перед собой и поклонился.

Интересно, как у него получается кланяться даже сидя…

— Молодой господин очень мудр! — ответил он на мой вопрос. — Производство может поднять ваш род. Но и привлечёт дополнительное внимание. Не всегда нужное.

— Я понимаю, — кивнул я. — Поэтому и хочу побыстрее организовать отряды профессиональных военных. А по сути, свою небольшую армию.

— Это очень хорошая идея, — Мо Сянь снова поклонился. — Но разве обычные люди выстоят против духовных мастеров, идущих по пути бессмертия?

Сам собой вспомнился наш с Полиной бой с волколаками и то, как княгиня Разумовская потом сжигала туши убитых тварей.

Выстоять против заморозки или ледяного пламени будет непросто. А ведь наверняка есть и другие магические техники или навыки, не знаю, как они называются.

— Надо подумать над защитой, — задумчиво произнёс я. — Есть же какие-нибудь инертные к магии вещества или материалы?

На мой вопрос ответил Егор Каземирович.

— Есть, конечно. Но это нам ничем не поможет.

— Почему? — тут же поинтересовался я.

— Хрупкие, — пояснил мой управляющий.

— Что это? — спросил я уже жёстче.

Потому что если есть инертные материалы, то можно придумать, как их использовать.

— Стекло, например, — со вздохом ответил Егор Каземирович. — Стекло не поддаётся магическому воздействию и пропускает только тот вид магии и в ту сторону, куда заложили создатели предмета. Возьмём, к примеру, светящиеся шары. Они сделаны так, чтобы преобразовывать магический потенциал кристалла в свет. Однако, сами шары не подвержены магическому воздействию, и ни во что, кроме света магическую силу не преобразуют.

— А кто у нас изготовляет шары? — спросил я.

Это, конечно, вопрос был скорее из вредности, потому что стеклянные доспехи даже звучит смешно. Но тем не менее, раз есть материал, то можно подумать и над использованием.

А вот Егор Каземирович воспринял мой вопрос очень серьёзно.

— Завтра, когда поеду узнавать насчёт оружия, заодно и про стекло узнаю, — сказал он.

— Вот и хорошо, — подвёл я итог.

Я был очень доволен разговором. Дело движется, а это самое главное. А вопросы будем решать по мере их поступления. Хотя вооружённый отряд и инертные к магии доспехи, это задача номер один.

Мы уже давно ехали по лесу и вот-вот должны были повернуть к заводу.

Я огляделся, надеясь увидеть бегущих за каретой Умку и Шилань, но волков нигде не было. Они вообще не появлялись с того момента, как ушли из деревни.

Я прислушался к себе и понял, что с Умкой всё в порядке, но сейчас ему не до меня — он охотится.

Ну и ладно! Не буду обламывать кайф своему духовному зверю.

Мы завернули и поехали немного медленнее.

Лес вызывал чувство опасности — какое-то животное чувство, иррациональное.

Я даже вдаваться в это чувство не стал, предложил Егору Каземировичу:

— Давайте-ка прибавим скорости.

Управляющий спорить не стал — стеганул лошадей.

Они припустили рысью. И мне показалось, что это не из-за того, что их стеганули. Лошади тоже чувствовали страх. Он висел над лесом, пронизывал его, словно туман. Из-за этого даже воздух казался застоявшимся.

Я, если честно, ждал нападения, вглядывался между деревьев, пытаясь угадать, что за твари готовятся к нападению. И даже мысленно оттянул часть ци, чтобы в случае необходимости быстро сформировать красный клинок.

У Мо Сяня его меч давно уже лежал на коленях…

Но над лесом висела тишина, разрываемая только цоканьем копыт.

Так мы и доехали до частокола, окружающего завод. Ворота открылись, и мы въехали внутрь.

И снова, как и в прошлый раз, мимо нас внутрь проскочили Умка и Шилань.

Демонические волки несли на своих спинах по косуле.

Останавливаться они не стали, а прямиком кинулись к входу в рудник.

А вслед им понеслись отборные маты.

Я понимал мужиков — когда мимо тебя проносится такая махина, да ещё тащит на спине добычу… Тут хоть кому станет не по себе.

Не успели Умка и Шилань добежать до рудника, как им навстречу с рычанием выскочила Глафира.

Умка с Шиланью сбросили косуль, и начались прыжки, броски, рычание, лязганье зубами…

В общем, братья приветствовали сестру, а сестра — братьев.

Поздоровавшись с мужиками, я направился в контору, хотя на самом деле мне хотелось прямиком кинуться к медведю. Но нужно было озадачить Добрыню Всеславовича. Пусть они с Егором Каземировичем обсудят перестройку и отряд военизированной охраны.

Но дойти до конторы я не успел. Добрыня Всеславович вышел навстречу.

— Добрый день, Владимир Дмитриевич! — поприветствовал меня управляющий. — С чем пожаловали?

— Здравствуете, здравствуйте, Добрыня Всеславович! Да вот мы с Егором Каземировичем с идеями к вам.

Подошёл и Егор Каземирович. Он отвёл лошадей подальше от ворот, чтоб в случае чего не мешали.

— Как живёте-можете? — поприветствовал управляющего завода мой управляющий.

— Спасибо, помаленечку… — ответил Добрыня Всеславович.

Закончив обмениваться приветствиями, я сказал управляющему завода:

— Пожалуйста, выслушайте Егора Каземировича. Пусть он введёт вас в курс дела. А потом подойду я и мы с вами обсудим наши планы уже детально, хорошо?

Добрыня Всеславович кивнул, и они с Егором Каземировичем отправились в контору.

А я повернулся к Мо Сяню.

— Я к медведю. Ты со мной? — спросил я у китайца.

— Думаю, лучше будет, если вы пойдёте сами, молодой господин. Я буду только мешать, — не задумавшись ни на минуту, ответил Мо Сянь.

В глубине души я чувствовал, что Мо Сянь прав. Но мне было как-то не удобно бросать его. И он, видимо, понял это. Потому что сказал:

— Я пойду пообщаюсь с Глафирой.

— Хорошо, — согласился я и направился было к входу на рудник.

Но Мо Сянь окрикнул меня:

— Молодой господин!

Я обернулся.

— Возьмите одну тушу косули с собой. Думаю, волки принесли угощение ему тоже, — с улыбкой сказал Мо Сянь.

Меня в первый момент смутило «ему тоже», но я быстро понял, что одна косуля предназначалась медведю, а вторая — Глафире.

Вот так вот! С пустыми руками, точнее, зубами мы в гости не ходим!

На душе у меня стало тепло, и я, взвалив на плечи одну из косуль, направился к руднику.

Немного потоптался у входа, потому что тут не было светящихся шаров. Нужно было брать факел.

Вот что за ерунда?! Добываем магические кристаллы, а в руднике такое примитивное освещение! Сапожник без сапог, чёрт побери! Неправильно это!

Нужно будет распорядиться и привезти несколько светящихся шаров для нормального освещения. А то люди тут работают, а условия далёкие не то что от идеала, а вообще от хороших.

Надо, кстати, будет посмотреть, как рабочие живут, чем питаются…

С этими мыслями я взял факел и вошёл в рудник.

Поначалу я шёл уверенно, но потом у меня появились сомнения — туда ли я иду. А вдруг заблужусь?

Но память высвечивала детали, которые я видел раньше. Это подсказывало мне, что я пока ещё на верном пути.

Наконец я подошёл к развилке. Вспомнилось, как Добрыня Всеславович хотел увести меня в другой рукав.

Улыбнувшись, я повернул туда, где в прошлый раз нашёл медведя.

Нести одновременно и тушу, и факел — то ещё удовольствие. Но я терпел. Тем более, что осталось совсем чуть-чуть. Вот сейчас преодолею барьер и…

Нет, вот сейчас…

Чёрт, а тут уже тупик!

А где медведь?

Медведя на месте не было.

Глава 25

Первой мыслью было: медведь ушёл. Следующей: я не выполнил задание, и теперь медведь не покажется мне.

Вспыхнувшее отчаяние начало заполнять и голову, и душу. Как-то разом пропали силы. И я пожалел, что не расспросил у Добрыни Всеславовича про медведя, а сразу ломанулся сюда.

Но я уже был тут. Не метаться же теперь по заводу с выпученными глазами в поисках медведя или информации о нём?

Я воткнул факел в держатель, скинул тушу косули на землю и сел в позу для медитации — как минимум нужно успокоиться и только потом принимать решение.

Не успел я расслабиться, как красная ци протянулась дорожкой в воздухе, ведя меня из этой пещеры.

Я не стал подпрыгивать и бежать вслед за ци. Решил мысленно проследить, куда она меня ведёт.

А вела она до развилки. А потом заворачивала в другой рукав.

И я сразу же вспомнил наставления медведя, когда и где нужно собирать магические кристаллы!

Вот ведь дурная башка! Сегодня по расписанию медведь просто находится в другом рукаве. А сюда рабочие должны прийти через день уже за новыми друзами, к тому времени они как раз созреют.

Я поднялся, снова взвалил на плечи косулю, взял факел и отправился туда, куда вела меня полоска красной ци.

Медведь действительно был в другой пещере. Он сидел в позе для медитации и занимался культивацией. Выглядел он намного лучше, чем в нашу прошлую встречу. Но всё равно ещё чувствовалось, что он долгие годы прожил в неволе, да и сейчас пока не свободен, хотя теперь, судя по его виду, его больше никто не истязает.

Я снова поставил факел в держатель, аккуратно снял косулю с плеч и пододвинул к медведю. Всё это постарался сделать тихо, чтобы не прерывать его медитацию.

Постояв немного, я сел рядом и тоже начал медитировать. А что ещё делать?

Начал я, естественно, с того, что хорошенько прокачал ци, разогнал её по каналам, прочистил каналы движением ци. Естественно, качал красную. Чёрной у меня сейчас не было, хотя система каналов наличествовала и была в полной готовности к принятию чёрной ци.

Вроде бы всё было как обычно — я качал ци. Потом потренировался призывать красный клинок. Снова покачал ци.

А потом вдруг случилось необъяснимое. Во время медитации сначала над моей ци появились редкие искорки. А потом и вовсе ци в моих каналах заискрилась, как костёр, в который подбросили еловую ветку. Искры потянулись друг за дружкой, объединяясь в одно целое. И вскоре передо мной напротив моего сердца начал медленно вращаться ярко-красный камень, по форме напоминающий сердце. Он был чистейшего цвета и необычайной прозрачности.

Я удивился, продолжая медитацию. Мне было интересно, что произойдёт дальше.

Неожиданно камень потянул к себе систему каналов и ядро чёрного ци. Вобрал их в себя и засветился.

И я вдруг услышал:

— Не думал, что тебе по силам оживить этот сгусток крови, который окаменел десять тысяч лет назад.

Я открыл глаза и увидел, что камень не только в моём воображении. Он висит в воздухе и медленно вращается на самом деле, то есть, в реальности! И не просто вращается, а даже как будто сокращается, пульсирует, как настоящее сердце.

А медведь сидит и наблюдает за мной.

Увидев, что медведь больше не медитирует, а пристально смотрит на меня, я немного смутился. Но перебарывая смущение, тут же признался:

— У меня не получилось сделать из камня медвежью лапу. Камень рассыпался в пыль и только сейчас вот появился снова.

— У тебя получилось гораздо больше, — усмехнулся медведь. — Ты смог оживить медвежье сердце.

— Так тот камень был окаменевшим сердцем? — спросил я.

— Нет, тот камень был окаменевшей кровью, — объяснил медведь. — И ты смог оживить эту кровь, очистить её и придать ей форму. Поздравляю! Ты создал потрясающий артефакт!

— Артефакт? — переспросил я и протянул руку к вращающемуся камню.

Он прекратил вращаться и медленно опустился мне на ладонь.

Камень был лёгкий… Не скажу, что невесомый, но лёгкий. И тёплый. И очень гладкий. И что самое интересное, он на ладони продолжил слегка пульсировать. Или, возможно, мне это просто показалось.

Рассматривая камень, я спросил:

— А что этот артефакт может?

— А это ты должен выяснить сам, — усмехнулся медведь. — Это будет следующее твоё задание. Одно из.

— Получается, предыдущее задание я сделал? — удивился я.

— Определённо! — усмехнулся медведь. — Я вижу, что ты стал сильнее, значит, твоя культивация тела проходит нормально. И вижу, что ты сделал с камнем. Значит твоя культивация ци тоже проходит нормально. Я слышал о тех перестройках, которые ты задумал. Значит твоя ментальная культивация тоже развивается. Но есть одно но…

— Какое? — тут же спросил я.

— Медленно! — отрезал медведь. — Ты развиваешься очень медленно!

Я и сам чувствовал, что медленно. Время утекало, а я ещё так мало сделал. Скоро уже ехать в академию, а я не защитил жителей деревни и заводчан. Скоро медведь уйдёт, а я не наладил производство автомобилей. Но самое главное, Волковы могут напасть в любой момент, а мне пока совершенно нечем им ответить.

Сложив руки и вытянув их перед собой, как это делал Мо Сянь, я поклонился. Практически коснулся лбом земли.

— Что я должен делать, научи меня, учитель! — попросил я медведя.

— Сильный охотится на слабого, таков закон леса, — сказал медведь. — Ты должен стать сильным! — И помолчав немного, медведь добавил: — Подойди сюда. Я посмотрю, как развиваются твои меридианы. Очень важно, чтобы основание было заложено крепкое. Потому что если основание будет слабым, то ты не сможешь достичь большой силы, она просто сломает тебя. Чем крепче и лучше основание, тем большего величия ты сможешь достичь, тем дальше по пути бессмертия пройдёшь.

Я подошёл к медведю и, повинуясь его знакам, сел перед ним, повернувшись к нему спиной.

И снова медведь, что-то негромко проворчав, хлопнул передними лапами, как будто в ладоши, и приложил лапы к моей спине. Не просто приложил, а прихлопнул! Я едва не улетел кубарем. Будь удар чуть сильнее, и я точно укатился бы.

Глаза мои сами закрылись и взгляд обратился внутрь. И я увидел, как медведь вливает в меня свою ци. Она разливается по мне, выталкивая на поверхность микроскопические ниточки чёрной ци. Те, которые я не заметил раньше. Они тут же светлеют, становятся белыми.

В этот момент я понял, что вторая система каналов мне больше не нужна.

Я не знал почему, просто пришло такое ощущение, что чёрная ци свою задачу выполнила — защитила меня на начальном этапе. А теперь раздвоение ушло. Больше не было тела из одного мира, а души из другого. Я стал цельным.

Нет, воспоминания никуда не делись, я по-прежнему помнил ту жизнь, и по-прежнему не знал ничего из этой жизни до момента моего вселения в это тело. А если и знал, то только то, что мне рассказывали. Своей памяти у меня не было.

И тело осталось то же самое — тело шестнадцати-семнадцатилетнего парня. Единственное, оно стало покрепче, чем когда я только появился в этом мире. Всё-таки пробежки и тренировки сделали своё дело.

Но теперь душа и тело полностью сроднились, стали единым целым, как будто я был таким с рождения. И помог мне в этом тот самый артефакт, который я создал из куска окаменевшей крови. Точнее, повлиял процесс создания артефакта. Ну и медведь помог, конечно, тоже! Он своей ци расправлял, сращивал, сглаживал, растворял. Словно отстраивал крепкое надёжное основание.

Хотя почему словно? Он именно отстраивал.

— У тебя крепкий стержень! — сказал мне медведь, когда закончил. Теперь тебе нужно будет каждый день в медитации укреплять основание. А между медитациями укреплять тело и ум.

— Я понял, учитель! — сказал я.

Я понимал, сколько много сделал для меня медведь. Вполне возможно, что понимал лишь маленькую толику. А окончательно осознать смогу ой как не скоро!

Но даже того, что я понимал, хватало, чтобы испытывать глубочайшую благодарность!

И мне захотелось выразить эту благодарность в чём-то материальном.

— Это вам! — показал я на тушу косули.

Медведь усмехнулся:

— Знаешь, чем задобрить…

Но я чувствовал, что косуля — это очень мало. А потому начал расспрашивать демонического зверя:

— Как с вами сейчас обращаются? Нормально? Не обижают?

Он удивлённо поднял брови:

— Как ты такое себе представляешь, чтобы меня кто-то смог обидеть? Я многоуровневый демонический зверь! Если кто попробует, то это будет его последний день в жизни.

— Понял, — сказал я. Но всё-таки продолжил расспрос: — Еду вовремя поставляют? Всё в порядке? Хорошо кормят?

Медведь усмехнулся:

— Ты так заботишься обо мне…

— Это лишь малая толика моей благодарности, учитель! — ответил я.

— Ну хорошо, — произнёс медведь. И вдруг подопнул ко мне невзрачный камень, такой же, как в прошлый раз. — На вот тебе ещё, ты знаешь, что с этим делать!

В этот раз я поднял камень с благоговейным трепетом.

— Это тоже окаменевшая кровь? — спросил я.

— Да, — ответил медведь. — Единственная разница, этому камню двадцать тысяч лет. И чтобы превратить его в артефакт, нужно постараться. Если сможешь, продолжишь быть моим учеником. Не получится, значит, на том и расстанемся. А теперь иди!

Я встал и поклонился медведю. А потом поднял камень и убрал его в карман. И протянув красный, спросил:

— А что мне с этим камнем делать?

Медведь пожал плечами.

— Как я уже сказал, ты должен выяснить свойства своего артефакта, — сказал он. — А как ты оформишь артефакт, это твоё дело.

— В этот раз заданий побольше, — заметил я.

— Кому много дано, с того много и спросится, — ответил медведь. — А теперь иди, не мешай мне!

Заставлять повторять я не стал. Зачем рисковать хорошим отношением?

А потому я поклонился, забрал факел и ушёл, оставив медведя медитирующим. Ну и косулю рядом с ним тоже оставил. Думаю, мясо протухнуть не успеет.

Выйдя из рудника, я направился в контору.

Хотелось к Мо Сяню подойти, но я видел, что он возится с волками, в основном, конечно, с Глафирой, и при этом безмерно счастлив. А потому я решил пока не трогать его, дать ему время пообщаться с Глафирой, в которую Мо Сянь влил ци своей Емолани. И со Стёпкой, который крутился рядом, расспрашивая про демонических волков.

В общем, глянув в их сторону, я отправился в контору. Нам с Добрыней Всеславовичем ещё много что предстояло обсудить.

Ещё на первом этаже я услышал разгорячённые голоса. Егор Каземирович и Добрыня Всеславович о чём-то горячо спорили.

Я поспешил подняться наверх.

— Что случилось, господа управляющие? — строго спросил я.

Мужики, конечно, спорить сразу же перестали. Но по тому, какие взгляды они бросали друг на друга, можно было догадаться, что каждый остался при своём мнении.

— О чём спор? — спросил я, добавив в голос жёсткости.

— Да вот, Добрыня Всеславович отказывается от военизированной охраны! — пожаловался Егор Каземирович.

— Почему? — спросил я управляющего заводом.

— А кормить я их чем буду?! На жительство куда определю?! — воскликнул Добрыня Всеславович. — Или вы найдёте такой отряд, который ни в еде, ни в отдыхе не нуждается?

Я понимал его. Однако, ситуация требовала коренных изменений. А потому я спросил:

— Сколько у вас всего людей? Сколько работает в руднике, сколько на заводе и сколько охраняет периметр.

Глава 26

Когда Добрыня Всеславович назвал число, я понял, что нам придётся очень сильно пересматривать кадровую политику. Потому как людей на заводе было не просто мало, а катастрофически мало! И если пока заводские справлялись, то любое изменение, будь то нападение Волковых, расширение производства, добыча руды… И сразу вопрос нехватки рабочих рук встанет ребром.

— Понимаете, Добрыня Всеславович, — начал я. — Как только просочится информация, что мы планируем изготавливать автомобили, сразу же начнутся вооружённые нападения на завод. Я в этом абсолютно уверен. Причём, Волковы прекрасно знают, какая тут охрана, и они просто сомнут вас.

— Пусть попробуют, — буркнул Добрыня Всеславович.

— Они и попробуют! Можете в этом не сомневаться, — жёстко оборвал я управляющего заводом. — Так что до этого момента мы должны усилить охрану. У вас есть предложение, как это можно сделать, не привлекая дополнительно людей.

Добрыня Всеславович вздохнул и покачал головой.

— Все ресурсы, какие у нас есть мы и так задействовали.

— Тогда вопрос закрыт. И поступим мы следующим образом. Егор Каземирович найдёт людей и военного инструктора. Новые люди пойдут под крыло тех, кто тут уже давно и хорошо знает сильные и слабые стороны обороны завода. Кстати, слабые стороны необходимо усилить.

— Понял, — снова вздохнул Добрыня Всеславович.

— Для охранного отряда нужно будет построить казарму…

— А что если… — вмешался Егор Каземирович и, получив от меня одобрительный кивок, продолжил: — А что, если мы казарму поставим вплотную к стене. Вот тут, например… — и мы склонились над картой.

Обсуждения, где поставить казарму, где — дополнительный пищевой блок, где домики для новых рабочих, а где новые заводские корпуса и домну, затянулись. Тем более, что нужно было решать не только сиюминутные задачи, но и смотреть в будущее, а следовательно, закладывать возможность развития.

Но как только Добрыня Всеславович смирился с необходимостью увеличить количество людей на заводе, так сразу же его ум заработал в конструктивном русле. И я понял, что не случайно он стал управляющим! Очень умный мужик оказался.

Мы обсудили очерёдность действий, продумали, как быть с продовольствием. Проговорили о необходимости открыть баню. Да-да! Гигиена очень важна! Тем более, что сделать это будет не сложно — по территории завода протекал ручей, который брал начало в горе. Так что даже в случае осады проблем с водой не будет.

И тут я вспомнил про Петро.

— Добрыня Всеславович, — сказал я. — Видимо придётся открыть сюда вход женщинам. Возможно, кто-то захочет жениться. Я имею ввиду заводских. Семьи помогут удержать специалистов.

— А охрана как же? — недовольно спросил Добрыня Всеславович. — Женщины военному делу помеха.

— Тут я с вами согласен. В казарме баб не должно быть! — поддержал я управляющего заводом. И добавил: — Однако, командирам, я думаю, можно разрешить жениться.

Добрыня Всеславович подумал и кивнул.

— Но тогда семейные должны жить отдельно, — сказал он.

— Согласен, — поддержал я.

Обговорив основные вопросы и наметив план работы на ближайшее время, мы вышли на улицу.

— Как с медведем? — спросил я. — Выполняете все мои указания?

— Да, охотимся каждый день, — с недовольством в голосе ответил управляющий заводом.

— Ну и как результат?

— Нападений нет, — ответил он. — А по поводу кристаллов завтра узнаем.

— Вот и ладушки, — сказал я. — Пожалуйста, это очень важно! Никакой агрессии к зверю! Я слово дал! Так что, не подведите меня!

— Хорошо, — согласился Добрыня Всеславович.

Пока мы разговаривали, к нам подошли Мо Сянь с Умкой, Шиланью и Глафирой.

Я увидел, что среди волков Умка однозначно выполняет роль старшего. И порадовался за своего волка. А потом вспомнив, как Умка и Шилань волокли косуль, спросил:

— Кстати, Добрыня Всеславович. А вы Глафиру берёте на охоту? Или к охране как-то привлекаете?

— Нет пока, — ответил управляющий завода.

— Я думаю, можно уже. Как ты считаешь, Мо Сянь?

— Молодой господин мудр! — с поклоном ответил китаец. — Глафира вполне способна. Нужно только правильно поставить перед ней задачу.

— Понял. Принял, — ответил Добрыня Всеславович.

— Ну что, поехали? — спросил я, обращаясь к Егору Каземировичу.

Он кивнул и пошёл за каретой.

Но парни Добрыни Всеславовича уже сориентировались и вывели лошадей к воротам.

Небо опять хмурилось. Начиналась метель, и я порадовался, что Егор Каземирович взял с собой тулупы.

Распрощавшись с заводскими и укутавшись в тулупы, мы с Мо Сянем сели в карету. А Умка и Шилань, покусывая друг друга и огрызаясь, кинулись к воротам.

Глафира тоже хотела побежать с братьями, но Стёпка обнял её за шею, и волчица, лизнув парня в нос, осталась с ним.

Когда ворота закрылись за нами, Мо Сянь спросил у меня:

— Всё хорошо прошло?

— Да, — ответил я.

Я понял, что Мо Сянь имеет ввиду не совет с управляющим завода. Однако, сейчас говорить о медведе я с ним не хотел. Не надо было всего знать Егору Каземировичу о наших отношениях с медведем. Его дело — управление хозяйством.

Хотя надо отдать должное, управляющий у меня хороший. Не зря ест хлеб.

Надо бы как-то наградить его, вот только как? Деньги? Вряд ли он возьмёт — я видел, как он относился к деньгам, как экономил, чтобы нам на новое производство хватило. Так что, деньги не вариант. Однако, есть одна вещь, которую мой управляющий от меня скорее всего примет. И это будет достойная награда. К тому же для меня очень выгодная.

Я не стал откладывать дело в долгий ящик и окликнул:

— Егор Каземирович, давно хотел спросить. А вы как-то развиваете свою силу?

Он смутился, но всё-таки ответил:

— Я мало знаю о силе. Ваш батюшка мне кое-что рассказывал. Но это крохи.

— А хотели бы развить в себе дар? — спросил я.

Егор Каземирович оживился, но тут же сник.

— Да какой там развить в моём возрасте-то? — вздохнул он. — Моё время ушло.

— Что ж вы себя списали-то? — усмехнулся я. — Сдались что ли?

Я видел, что мои слова зацепили управляющего за живое.

— Ничего я не сдался! — горячо возразил он.

— В таком случае, — серьёзно сказал я. — Вы должны пообещать мне выделять каждый день хотя бы час на медитацию и хотя бы час на физические упражнения.

— А дела кто делать будет? — возразил Егор Каземирович.

Вот только уверенности в его словах не было.

— Дела всегда были есть и будут, — сказал я. — А вот если вы разовьёте свой дар, то сильно поможете мне.

Егор Каземирович задумался, и я решил додавить:

— Если бы ваш дар был бы развит, то возможно при нападении жертв было бы меньше.

Я понимал, что надавливаю на больное. И наверняка мой управляющий неоднократно думал об этом и винил себя. И вот теперь я ещё добавил. Но Егор Каземирович должен осознать, что иногда бездействие несёт в себе гораздо больше проблем, чем ошибочные действия.

Егор Каземирович вздохнул и сказал:

— Если узнают, что я обладаю даром, то станет понятно, что я бастард. И меня могут убить.

— Если Волковы нападут, а мы не сможем защититься, — ответил я. — То нас тоже могут убить.

— Так-то оно так… — сказал Егор Каземирович и задумался.

Так мы и ехали молча. Мо Сянь медитировал на своём месте. Я, глядя на него, тоже пытался медитировать, но меня одолевали разные мысли, а Егор Каземирович просто погрузился в глубокую задумчивость.

Метель тем временем усилилась. И это была самая обычная метель. Никакой магии!

Мы ехали абсолютно спокойно и ничто нам не угрожало.

Откуда я это знал?

Да просто ориентировался на Умку и Шилань. Демонические волки спокойно бежали рядом, время от времени принимались играть, резвиться. Они не выказывали никакого волнения или тревоги. И я просто доверял их инстинктам.

Как доверял и Мо Сяню. Китаец ехал спокойно. Меч его оставался в его пространственном мешочке. А не на коленях, как это бывало, когда нам грозила опасность.

Вспомнив про мешочек, я задумался о том, где бы мне раздобыть такой же. Это же очень удобно — можно убирать туда разные вещи, в том числе и крупные. И никто даже не догадается, что у меня они есть.

Неужели придётся ехать за ним в Китай?

Я в принципе был не против такой поездки. Я бы с удовольствием посмотрел, как выглядит Китай в этом мире. Вот только сейчас было совсем не время для такой поездки. В такую даль можно ехать только когда тылы защищены. А мне до этого ещё очень далеко!

Мои мысли снова вернулись к созданию и подготовке вооружённых профессиональных отрядов. И когда мы проехали через барьер, я очень удивился — так неожиданно это произошло.

Когда мы подъезжали к усадьбе, я увидел чужую карету и растерялся — я не чувствовал, чтобы кто-то преодолевал барьер. И уже хотел было спросить у Егора Каземировича, не знает ли он чьё это транспортное средство — карета была уже не слабо занесена снегом, лошадей в ней не было, видимо Кузьма завёл в конюшню. И я не мог сам опознать.

К счастью, я не успел спросить. Вспомнил, что внутри нас дожидаются утренние гости.

Блин! Я совсем забыл про них!

Когда я сошёл с кареты, ветер бросил мне в лицо горсть колючего снега — метель разыгралась не на шутку. Я бы даже сказал, что начался буран. Несмотря на то, что ещё поздняя осень, а не зима, мело так, что света белого видно не было.

Мы вовремя домой вернулись, потому что, похоже, дальше будет только хуже.

Выскочивший Кузьма взял под уздцы лошадь и повел вместе с каретой к конюшне.

Егор Каземирович отправился помогать — лошадей нужно было распрячь, накормить, напоить. К тому же карету нужно было убрать в сарай. И всё это в буран! Одному Кузьме точно не справиться.

Мы с Мо Сянем не стали ждать, сразу же вошли в дом.

И снова Мо Сянь как будто растворился — не успел я оглянуться, а его уже не было в прихожей.

Зато меня вышли встретить все наши гости. Все, включая и княжну Полину.

Мне отчего-то было пофиг, что они прождали меня целый день. А вот то, что княжна Полина ждала, меня смущало.

Но извиняться я точно не собирался — не за что. В конце концов, я их не приглашал.

Раздевшись и разувшись, я прошёл вслед за гостями в гостиную.

— Надеюсь, не сильно скучали? — спросил я у всех сразу и ни у кого конкретно.

— Пока снег не начался, гуляли у вас в саду, — начал отчитываться Фома Сергеич. — А потом в дом зашли. Ваша Прасковья приготовила чудесный кофе со сдобой…

Я если честно не сильно слушал его. Мне на самом деле было пофиг, как они боролись со скукой. Мне-то скучать было некогда.

В гостиную заглянула Матрёна. Поклонившись, как и положено прислуге, она спросила, не поднимая на меня глаз:

— Прасковья спрашивает, подавать ли ужин?

— Да, пожалуйста, — ответил я. — Я проголодался! — И глянув на гостей, спросил: — Разделите со мной трапезу?

— А вы после ужина никуда по делам не уедите? — попробовала пошутить княгиня Разумовская.

— В моих планах не было такого, — ответил я всё больше удивляясь.

Я сравнивал вчерашнее поведение и сегодняшнее и понимал, что ничего не понимаю.

Но и расспрашивать, что заставило их приехать ко мне в гости, а потом целый день ждать меня, я не стал. Сами расскажут. Не они мне нужны, а я им.

Глава 27

Ужин прошёл за светской болтовнёй. Обсуждали погоду, дороги, каких-то общих знакомых. Хотя чувствовались некоторые напряжение и неестественность.

Я особого участия в разговоре не принимал, и, когда меня о чём-то спрашивали, я лишь вежливо улыбался мол, едой занят, некогда мне.

После ужина мы прошли в гостиную, и Прасковья подала нам кофе.

Отпивая горьковатый напиток, я подумал, что, если сейчас они не скажут, что им нужно, я отправлюсь в кабинет и буду медитировать. Для меня это намного важнее, чем светские посиделки.

Фома Сергеич как будто услышал мои мысли. Он со вздохом отставил кофейную чашку и сказал:

— Дорогой Владимир Дмитриевич, выручайте!

— Что такое? — удивился я, понимая, однако, что сейчас услышу ради чего мои гости терпели столько неудобств.

— Понимаете, мы вчера, после хм… после того, как расстались. Поехали на охоту. Так получилось, что мы нашли для Анны Леопольдовны подходящего зверя…

— И что, сами убить не можете? — абсолютно серьёзно спросил я. — Моя помощь нужна?

Княгиня Разумовская дёрнулась, но промолчала.

А Фома Сергеич пошёл красными пятнами.

— Убить-то мы убили, — снова начал объяснять Фома Сергеич. — Но появились приставы.

— И что? — спросил я, не въезжая в проблему. — Причём тут я?

Фома Сергеич замялся и тогда вперёд выступил Пётр Ильич.

— Простите нас, Владимир Дмитриевич. Дело в том, что зверя мы убили на границе между вашим имением и имением Фомы Сергеича.

До меня начало доходить.

— Между?.. — приподняв бровь спросил я.

— На самом деле уже на вашей территории, — выдохнул Фома Сергеич.

И тут у меня пасьянс сложился. Получалось, этот хитрожопый Фома Сергеич уговаривал меня поухаживать за Полиной вовсе не для того, чтобы отвлечь её. В его планы входило, чтобы я присутствовал на охоте или у него в имении. Тогда получалось бы, что зверь убит на моей территории с моего ведома. А я вчера, когда ушёл, обломал им все планы. Ай да я!

— И что вы хотите от меня? — с деланной наивностью спросил я, усиленно соображая, как мне в этой ситуации лучше поступить. Естественно, лучше для меня. Потому что их проблемы меня не касаются ни с какой стороны — терпеть не могу хитрожопых.

— Мы просим вас подтвердить приставам, что зверь был убит с вашего разрешения, — прямым текстом попросил Пётр Ильич.

— Но я такого разрешения не давал, — ответил я.

— Да это понятно, — Фома Сергеич шагнул ко мне и зашептал на ухо: — Ну по-соседски пойдите нам навстречу! Ни к чему портить репутацию уважаемой княгине. Вы же понимаете, как эта ситуация скажется на её положении в обществе? А Полина? Вы же загубите её будущее! Ну пожалейте хотя бы девушку! Она ни в чём не повинна!

Терпеть не могу, когда в коллективе кто-то шепчется, а остальные стоят и чувствуют себя идиотами. А потому я не стал шептать в ответ, как он, а спросил громко:

— А я тут причём?

Мои гости переглянулись и вперёд выступил Пётр Ильич.

— Естественно, не бесплатно! — сказал он. — Вы получите полную компенсацию за зверя! Столько, сколько он стоит! По рыночной цене.

Я усмехнулся.

— Что-то мне подсказывает, — с самой добродушной улыбкой, на какую только был способен, ответил я, — что цена убитого на моей территории зверя теперь несколько выше рыночной.

Да, я торговался! Может я вообще не хотел убивать большого рогатого филина? После общения с медведем я в принципе стал против убийств высокоуровневых демонических зверей! Так что, ответят они мне за это по полной!

— Что вы хотите? — спросила княгиня.

Я признаться не ожидал прямого вопроса так быстро. Тем более от неё.

— Это так внезапно, — начал я тянуть время. — Мне нужно подумать, посоветоваться с управляющим…

На самом деле я уже всё решил. Но почему бы не поиграть на нервах? Глядишь, цена за убитого на моей территории зверя возрастёт.

Хех! Судя по тому, как вытянулись лица, насчёт роста цены я не ошибся. Похоже, растёт она с каждой минутой!

— Владимир Дмитриевич, — взмолился Фома Сергеич. — Помилуйте! Мы должны решить этот вопрос сегодня до полуночи!

— Тут есть один ключевой момент, — жёстко оборвал я соседа.

— Какой же? — автоматически спросил Фома Сергеич.

— Вы должны… — объяснил я ему очевидное. — Вы, а не я.

Однако, я понимал, что с наступлением полуночи я скорее всего уже ничего не смогу поиметь со своих наглых соседей. Разве что кроме удовлетворения.

Оставалось решить мне этого достаточно или заставить соседей открыть кошельки?

По идее требовалось их хорошенько проучить, чтобы впредь неповадно было!

На моих гостей было жалко смотреть. И действительно, пора было принимать решение. Потому что, чем дольше они тут, в моей усадьбе, тем меньше времени мне остаётся на медитацию.

А потому я взглянул на Полину и задал только один вопрос:

— Ты была в курсе?

— Нет, конечно, — возмутилась Полина. — Как ты мог подумать про меня такое?

— А что я должен подумать? — усмехнулся я.

— Полина не знала ничего! — ответила княгиня Разумовская.

— А вы? — спросил я.

— Сначала нет. А потом Фома Сергеич мне объяснил. После того, как вы ушли, — ответила княгиня.

— И вы, зная, что нарушаете закон, всё равно отправились на охоту? — спросил я.

— Это большой рогатый филин пятого уровня! Конечно, я пошла! — заявила княгиня Разумовская.

— Ага, ясно, — усмехнулся я, понимая, что очень хочу наказать княгиню.

И денег от неё мне не надо! Просто пусть приставы накажут её по закону!

Но тут же мой внутренний хомяк завозился в душе и напомнил про мои планы насчёт переоборудования рудника и завода и производства автомобилей, и я, смерив презрительным взглядом княгиню Разумовскую, посмотрел на Фому Сергеича.

— И что вы можете мне предложить? — спросил я. — Только учтите, вам нужно постараться, чтобы заинтересовать меня!

Названная сумма удивила. Она была не маленькой. Хватит на два новеньких автомобиля. И хотя я собирался ездить на автомобиле своего производства, однако для разборки и изучения, прежде чем наладить производство, два автомобиля лучше, чем один.

Моё молчание гости видимо расценили по-своему, и Пётр Ильич удвоил сумму.

Думаю, никогда ещё большой рогатый филин не стоил так дорого!

И всё равно я сомневался. Очень уж мне хотелось сбить спесь с княгини Разумовской.

И она поняла это. Потому что назвала и свою цену:

— Вам, Владимир Дмитриевич скоро нужно будет сдавать экзамен в академии. Обещаю, что вы без проблем пройдёте первый отбор и вас зачислят без тестов. Клянусь своей силой!

То, как она произнесла свою клятву, я понял, что это всё очень серьёзно.

Я глянул на княжну Полину. Только хотел спросить, а что предложит мне она, как княгиня Разумовская шагнула так, чтобы оказаться между Полиной и мной.

— Не впутывайте девочку, она не причём!

— Мама! — возмутилась Полина. — Я сама могу за себя ответить!

Княгиня Разумовская не обратила на слова дочери никакого внимания. Лишь повторила:

— Полина тут не причём! Не портите ей жизнь! Пожалуйста! — на последнем слове голос княгини дрогнул и я в какой-то момент увидел перед собой нормальную женщину, которая искренне заботится о своей дочери, а не кусок высокомерия и спеси.

Вот этот дрогнувший голос и решил дело.

— Хорошо, меня устраивает цена. Что там расписка нужна или что? — спросил я.

— Зачем расписка? — удивился Фома Сергеич. — Мы поклянёмся силой.

— Жду, — поторопил я.

Потому что слова — это слова. А слова, подтверждённые клятвой — это совсем другое.

Выслушав клятвы от Фомы Сергеича и Петра Ильича и обсудив, когда они внесут свою плату за убитого на моей территории зверя, я сказал, что готов подтвердить, что зверь убит с моего согласия.

Мои гости сразу же облегчённо выдохнули.

— Как-то нужно сообщать приставам? — спросил я.

— Они уже знаю, — с улыбкой ответил Фома Сергеич. И добавил: — А вы, Владимир Дмитриевич, умеете постоять за свои интересы! Уважаю!

Я признаться удивился его словам. Мне казалось, что после того, как я обобрал своих соседей, они должны бы затаить на меня обиду. Но нет. Я видел восхищение и уважение.

Похоже, в этом мире ценится сила. И я сейчас доказал, что силён и со мной нужно считаться.

Что ж, это только начало. Я готов идти дальше и заставить уважать меня и считаться со мной не только соседей, но и своих врагов.

Как только вопрос с приставами был решён, мои гости засобирались домой, точнее в имение к Фоме Сергеичу.

— Вы уверены, что хотите ехать сейчас? — удивился я. — На улице буран.

— Это не страшно, — отмахнулся Фома Сергеич. — К тому же нам нужно подготовить для вас деньги… — он тяжело вздохнул. — Сумма-то не маленькая. Враз такую не соберёшь! А клятва силой — это клятва силой! Никто в здравом уме не нарушит такую клятву.

Я промолчал. В конце концов и браконьерничали они сами, и сумму выкупа тоже назвали сами. Я только гарантий потребовал.

Пока гости одевались, Кузьма с Егором Каземировичем отправились запрягать лошадей в их карету.

Стоя чуть в сторонке, я смотрел, как они собираются и обсуждают негромко между собой то, как дорого им встала эта охота, хотя Фоме Сергеичу и Петру Ильичу ничего для дорогой Анны Леопольдовны не жалко.

Я слушал их и думал о том, что, наверное, можно было бы цену и поднять. Но потом одёрнул себя. Не хочу быть тем фраером, которого сгубила жадность.

А ещё мне интересно было, кто такие приставы. Я ещё после встрече на заводе ими заинтересовался.

Ладно, расспрошу об этом Егора Каземировича.

Как бы случайно рядом со мной оказалась Полина.

— Спасибо тебе, — негромко сказала она.

— Для тебя ничего не жалко, — пошутил я.

И вдруг увидел, что княжна Полина восприняла мои слова на полном серьёзе. Вот ведь! Только этого мне не хватало!

— Я действительно ничего не знала, — негромко произнесла она.

— Я верю тебе, — ответил я и посмотрел на девушку.

Она тут же вспыхнула, как маков цвет и опустила глаза.

Однако, не ушла, а осталась стоять около меня.

— Ты извини меня за ту глупость, что я сказал в карете, — повинуясь внезапному порыву сказал я.

— И ты прости меня, что я напала на тебя, — ответила она.

— Я не сержусь, — ответил я, понимая, что действительно не держу зла на Полину.

— И я не сержусь, — эхом ответила она.

— Ну вот и хорошо, — сказал я, чтобы как-то заполнить повисшее молчание.

Некоторое время мы стояли и смотрели, как одеваются взрослые. Они занимали много места, и получалось, что Полина просто ждёт, когда они оденутся, выйдут и освободят место около вешалки для неё.

А они не спешили. Да и куда было спешить? Егор Каземирович ещё пока не зашёл и не сказал, что карета готова. В такую погоду запрягать не просто.

Полина пользовалась случаем и продолжала стоять рядом со мной.

Что касается меня, я просто ждал, когда они уедут, чтобы отправиться медитировать.

Хотя, общество Полины было мне приятно, чего уж там!

Наконец, Егор Каземирович приоткрыл дверь, и сразу же в комнату влетел снежный заряд — буран разыгрался не на шутку.

— Может всё-таки останетесь? — спросил я, беспокоясь, что гости хоть и незваные, но всё-таки люди и могут тупо замёрзнуть или попасть в беду.

Но Фома Сергеич категорически заявил:

— Спасибо большое, Владимир Дмитриевич! Но мы и так у вас загостились! Поедем! Спасибо за всё!

И они вышли.

Полина быстренько обулась и накинула меховое манто.

Дождавшись, когда Полина оденется, я направился провожать.

В дверях Полина задержалась и шепнула мне:

— Приезжай завтра, погуляем?

И я не нашёл ничего лучше, как ответить:

— Хорошо.

Глава 28

Когда гости уехали, я вернулся в дом.

В доме теперь было как-то пусто. Даже странно. Хотя я в принципе был не против. Всё-таки Фома Сергеич очень шумный, что утомляет.

Я походил по гостиной, заглянул в столовую. И увидев Прасковью, попросил её сделать мне кофе.

Можно было сразу идти медитировать, но мне хотелось сначала переговорить с моим управляющим. Ведь это благодаря ему я принял приглашение Фомы Сергеича, когда тот приехал в первый раз. И там, в поместье у Фомы Сергеича меня оставил тоже Егор Каземирович. Вот мне и хотелось узнать, какова его роль в этом деле.

Ну и про приставов расспросить тоже хотелось. Кто они такие, что появились в лесу в нужный момент, как узнали, что охотники забрели на чужую территорию, как узнали, что я согласился не предъявлять претензий и много ещё других нюансов накопилось. В общем, есть о чём расспросить.

Наконец Егор Каземирович вошёл. Потопал, отряхивая снег с обуви, разделся и тоже прошёл в гостиную.

Он не присутствовал при нашем договоре с гостями и поэтому не знал, о чём мы договорились, так что формальный повод для разговора у меня был.

Увидев управляющего, я пригласил его:

— Садитесь, Егор Каземирович, разговор есть.

Егор Каземирович крикнул Прасковье, чтобы она принесла кофе и ему, и сел в кресло.

— Слушаю, Владимир Дмитриевич!

— У нас тут скоро денег прибавится… — и я назвал сумму.

Глаза Егора Каземировича округлились. Было видно, что он искренне удивлён. Однако вопросов задавать не стал. Видимо здраво рассудил, что раз я заговорил о деньгах, то сейчас сам и объясню всё.

Выждав немного, я сказал:

— Фома Сергеич с Петром Ильичом заплатят.

— За что? — не выдержал и поинтересовался управляющий.

— Это откупные.

— Откупные?! — ещё больше удивился Егор Каземирович. — Похоже, я что-то сильно пропустил!

Реакция Егора Каземировича была искренней, и мои подозрения поутихли.

— Они на нашей территории убили многоуровневого демонического зверя, — поделился я информацией.

— Они что, совсем обалдели? — возмутился Егор Каземирович. И тут на его лице появилось понимание: — Приставы? — спросил он.

— Ага, — ответил я.

Егор Каземирович задумался, а потом выдал:

— Нормально так они заплатили! Раз в десять больше рыночной стоимости! Хотя… Можно сказать, легко отделались!

— И это ещё не всё, — усмехнулся я на его слова. — Княгиня Разумовская обещала, что я без проблем пройду первый отбор в академию и меня зачислят без тестов. Силой поклялась.

— Очень хорошо! — ответил Егор Каземирович. — На первом отборе как раз демонстрируют силу. Тут у вас могли бы быть серьёзные проблемы. А так… Всё складывается просто великолепно!

Мой управляющий был искренне рад, и я отпустил все свои подозрения. Пока во всяком случае. Что поделаешь, если опыт моей предыдущей жизни научил меня доверять только самым проверенным людям. Да и то — с оглядкой. Но тут, похоже, Егор Каземирович действительно хотел как лучше и был так же обманут, как и я. Ну ничего, обманщики сполна заплатили за свои махинации.

Оставалось выяснить, про приставов.

— Егор Каземирович, — спросил я. — Пусть вам не покажется странным мой вопрос, но кто такие приставы на самом деле?

Управляющий подумал немного, а потом сказал:

— Да что тут странного? Вопрос как вопрос. Вот только я не знаю, как на него ответить. Это какая-то третья сила, которая следит за равновесием силы и за тем, чтобы договоры между людьми, обладающими силой, выполнялись. Поэтому они появились на заводе — там столкнулись интересы родов Корневых и Волковых. Поэтому скорее всего появились в лесу, когда Фома Сергеич и компания зашли на вашу территорию и убили там зверя. Они же, кстати, проследят и за исполнением клятв, если поклялись силой.

Егор Каземирович вопросительно глянул на меня.

— Да, все трое поклялись силой, — подтвердил я.

— Значит, и деньги будут, и первый отбор в академию вы пройдёте, можете даже не сомневаться.

— Понятно, — ответил я. — А как приставы узнают, что где-то совершается нарушение? И как так получается, что они там оказываются моментально?

— Я не знаю, — развёл руками Егор Каземирович. — И думаю, что никто не знает. Это их тайна.

— Они подчиняются напрямую императору? — спросил я.

— Нет, — сразу же ответил Егор Каземирович. — Они могут призвать к ответу даже императора, если он нарушит договорённости, скреплённые силой.

Я признаться офигел. Даже не предполагал, что в этом мире есть сила мало того не подконтрольная императору, так ещё и стоящая над императором.

Думаю, говорить о том, что приставы заинтересовали меня, не стоит. Однако я понимал, что с наскоку эту тайну я не раскрою.

А Егор Каземирович тем временем добавил:

— Говорят, приставы появились в тот момент, когда император активировал артефакт и освободил Хаос.

— Понятно, — ответил я.

Не сказать, чтобы последняя фраза что-то сильно прояснила, но я понял, что приставы сила очень непростая. Что ж, поизучаю их на досуге.

— И последний вопрос, — проговорил я. — Какое наказание грозило бы этой троице, если бы я не отказался от претензий.

Егор Каземирович вздрогнул.

— Не надо об этом на ночь, — негромко сказал он.

— Ну что ж, не надо так не надо, — ответил я, встал и потянулся. — Пойду-ка я помедитирую. И вы, Егор Каземирович, тоже займитесь культивацией.

— Я потом, перед сном… — неуверенно ответил управляющий. — Сейчас ещё много дел…

И я вдруг подумал, что возможно он не знает, что делать.

Я, конечно, тот ещё учитель. Сам первые шаги делаю. Но всё равно хоть немного, но мне кажется, что уже смыслю.

А потому я решил дать инструкции.

— Сядете в удобную позу, закроете глаза. А потом вам нужно будет осмотреть своё тело внутренним зрением. После чего представьте в районе солнечного сплетения солнышко. А потом покатайте его по рукам, по ногам, по всему телу. И смотрите, чтобы оно катилось по каналам, как кораблик в реке.

— Спасибо большое! — ответил Егор Каземирович, и в голосе его прозвучала искренняя благодарность.

— Когда будете катать солнышко, — добавил я. — То посмотрите, где увидите заторы, нужно будет их прочистить, чтобы солнышко плыло беспрепятственно.

— Понял! — серьёзно ответил управляющий.

— Вот и хорошо, — сказал я и отправился в кабинет.

Это стало уже традицией — вечером идти в кабинет.

Я зашёл, закрыл за собой двери, но садиться в позу для медитации не спешил.

Вместо этого я выдвинул ящик стола и достал бумаги, которые лежали под скипетром. В конце концов, нужно на них глянуть хоть одним глазком. Вдруг там нужные документы, а я ни сном, ни духом.

Там были закладные, договора, письмо о моём зачислении в кадетское училище — это был ответ ректора на прошение отца, ещё какие-то бумаги. А сверху лежало письмо, адресованное мне. Точнее, настоящему Владимиру Корневу.

С внезапным волнением я открыл незапечатанный конверт, адресованный: «Старшему сыну моему Владимиру от любящих его родителей».

Написано было немного, буквы были неровные — видно, что отец торопился, когда писал это письмо.

Естественно, я начал читать.

«Здравствуй долго, дорогой мой сын! Прости, что не могу всего сказать тебе. Видимо, осталось нам совсем немного. Прости, что оставляем тебя вот так. Но видит Род, не наша в том вина.

Хотел я уберечь тебя от беды. Потому и отправил в кадетское училище, но судьба распорядилась иначе. И, судя по всему, ты столкнёшься с Волковыми ещё до того, как будешь готов к этому.

Не держи на них зла. Они не ведают всего, не знают того, какая трудная и ответственная задача тебе предстоит.

Прости, что пока не могу открыть тебе всего. Ты пока очень слаб. Придёт время, ты всё узнаешь. Тебе расскажут. Я же не могу, я связан клятвой силы.

А до тех пор постарайся выжить.

Оставляю тебе Мо Сяня. Он поклялся, что будет тебе верным защитником и учителем.

Прощай! Надеюсь, что я был тебе хорошим отцом».

А ниже приписка другой рукой:

«Прости сынок! Мы сделали всё, что могли и что должны. Мы полностью исполнили договор. Дали тебе счастливое детство. Защитили тебя. Будь счастлив! Безмерно любящая тебя твоя матушка».

Сказать, что я после этого письма стал лучше понимать происходящее?

Точно нет! Я ещё больше запутался.

Я чувствовал, что люди, написавшие это письмо, были в отчаянии. И воображение рисовало, как чёрный колдун рвался в кабинет, а отец с матерью писали это письмо…

Моя ненависть к Волковым возросла ещё сильнее. И слова отца о том, что не нужно держать зла на Волковых, только подстегнули её. Он защищал их, а они его убили. И не только его, но и жену и двоих детей.

Аккуратно свернув письмо, я положил его обратно в конверт. А потом убрал конверт в ящик стола и задвинул ящик.

Прошёлся по кабинету, прокручивая в голове строки из письма.

Я в очередной раз убедился в благородстве предыдущего главы рода, и мою душу захлестнула обида — ну почему хорошие люди погибают, а всякие мрази живут?

Я должен сделать всё возможное, чтобы защитить людей от подонков Волковых. Я должен!

Вот с такими мыслями я и сел в позу для медитации, положив перед собой оба камня — и красный, принявший форму сердца, и дикий, не обработанный.

Я не знал, в какую сторону развивать свою культивацию, потому что покоя в моей душе не было, а в голове крутилось: «Уничтожу! Всех уничтожу!»

Моя жажда стереть с лица земли род Волковых была настолько большой, что кабинет наполнился алым сиянием. Мощным, способным испепелить не только тело, но и душу. Я это чувствовал. И не сдерживал своих чувств.

Отрезвили меня слёзы, которые текли в три ручья.

И когда я открыл глаза, то увидел, что камни слились в один.

Но меня сейчас это мало волновало. Мою душу разрывала боль, как будто Дмитрий Петрович и Мария Ивановна Корневы были моими настоящими отцом и матерью, а Александр и Светлана — моими родными братом и сестрой.

Не в силах сдержать рвущуюся из сердца боль, я лёг прямо тут, свернувшись калачиком и зарыдал.

Я не стеснялся своих слёз. В этот момент я оплакивал не только убитых родственников из этого мира, но и ушедших в боях товарищей — все двухсотые, которые были в моей жизни.

Здесь, в кабинете меня никто не видел, поэтому я не сдерживался, а дал волю своим чувствам. Пока не забылся тревожным сном.

А потом настало утро.

Я открыл глаза и увидел Умку. Он лежал рядом со мной, согревая меня своим телом.

А с другой стороны меня согревал Шилань.

Как они попали в кабинет, я понятия не имел. Но я был благодарен демоническим волкам за их тепло. От него стало легче.

Я сел и обнаружил, что сжимаю в руках камень, размером с куриное яйцо.

Он был красным, с чёрными прожилками. И от него веяло силой и смертельной опасностью.

Причём, после объединения артефакт стал намного сильнее — мне моих знаний и чувств было достаточно, чтобы понять это.

Я не знал, что конкретно делает артефакт, но чувствовал, что те, кто испробуют его на себе, долго не проживут. Осталось, что называется, провести полевые испытания. Вот только как это сделать? Походить по лесу и поискать тварей? Проверить артефакт на волколаках… Ну не на людях же?

Одно меня беспокоило: я опять сделал задание медведя как-то не по-человечески…

Глава 29

И всё-таки мне пришлось испытать мой новый артефакт на людях!

Я почувствовал, что кто-то пересёк защитное поле. Причём, я точно понял, где это произошло. После того, как моя ци стала красной, защитный купол приобрёл новые свойства — я стал чувствовать, не только то, что защитный барьер пересекли, но и в каком именно месте. Мало того — в какую сторону — внутрь или наружу двигались.

Вообще с этим барьером было странно. Назывался он защитным, но защищал только от тварей — твари не могли преодолеть его. А если пробовали, то сгорали на месте.

Люди же могли проходить спокойно. И не важно, с какими намерениями проходили люди — с добрыми или злыми, барьер не причинял им никакого вреда. Максимум, предупреждал меня о гостях.

Но вот теперь появилось новое свойство. И судя по точке входа, вероятность того, что теперешние гости пришли с добрыми намерениями, была очень мала. Тем более, что почувствовал я сигнал за завтраком, когда все, включая Кузьму, сидели за столом. Умка и Шилань находились тут же, в столовой. А барьер пересекли в районе тропинки.

Это были точно не звери, потому что звери не могут пройти барьер.

В том смысле, что твари не могут. А на обычных животных барьер не реагировал.

Поэтому, раз был сигнал, значит, точно люди. Причём, люди чужие! И явно с недобрыми намерениями. Потому что нормальные гости приезжают по дороге, а не крадутся через задворки.

Вообще меня поначалу интересовало, почему завод и деревня обнесены частоколом, а усадьба — нет. Я частенько задумывался об этом и никак не мог понять причины такого положения дел.

Но после истории с Фомой Сергеичем всё встало на свои места.

Во-первых, у Фомы Сергеича усадьба тоже не имела частокола, лишь защитное поле. А во-вторых, увидев в действии магию княгини Разумовской, я понял: ни один разбойник, в котором есть хоть капля разума, не сунется в барскую усадьбу. Потому что столкнуться ему придётся не с рогатиной или вилами… И даже не со стрелами!

Ему придётся столкнуться с хозяйской магией! А это будет пострашнее! Да и последствия, в случае если выживет, могут быть отвратительными. Превратят, например в жабу, и будет всю оставшуюся жизнь квакать.

Превратят, конечно, вряд ли, но яйца подпалить могут конкретно. Ну или отрезать, что тоже не радость. Причём, дистанционно.

Так что, был в этом особый шик и мода среди местного дворянства — не ограждать хозяйские усадьбы заборами, ограничиваться только защитными полями. Потому что у тварей инстинкта самосохранения или соображалки нет, они просто хотят убивать, остальное их не волнует. А люди… Люди как правило не лезли.

Однако, с теми, кто пересёк барьер сейчас, нужно было разобраться.

Заодно, возможно, и раскрыть тайну тропинки, на которую я наткнулся при пробежке.

Почувствовав сигнал, я отложил салфетку и поднялся.

— Прошу меня великодушно извинить, — сказал я домочадцам. — Я ненадолго отлучусь. Скоро вернусь, и мы продолжим беседу.

А беседовали мы о том, как важно выложить камнем дорогу от усадьбы до завода. А ещё лучше до города. Потому что хорошие дороги — это очень важно. Егор Каземирович спорил, говорил, что не готов столько денег закапывать в землю, на что я в очередной раз напоминал, что в распутицу мы становимся отрезанными от мира, а это не есть хорошо. А уж когда у нас будут автомобили, им и вовсе нужны хорошие дороги — это позволит увеличить скорость передвижения. К тому же, хорошая дорога — это элемент престижа!

И вот только спор набрал обороты, и мы перешли к серьёзным аргументам, как произошло проникновение за барьер.

Извинившись, я сразу же отправился к тропинке.

Умка и Шилань, естественно, пошли со мной. Как и Мо Сянь.

Я не стал останавливать их, хотя помощь мне была не нужна. Я просто мечтал о хорошей драке! Ну и испытать амулет хотел тоже. Поэтому демонические волки и китаец были кстати.

Мысль об испытании пришла мне в голову, как только я осознал, что это могут быть враги.

Но всё равно нужно было сначала убедиться. Вдруг это деревенские принесли дрова или провизию? Может же быть такое?

И я пока не отпускал волков, сказал, чтобы шли рядом. Потому что не хотел испугать, если «гости» с добром. Ну или спугнуть раньше времени, если «гости» пришли вредить. Хотел сначала убедиться.

Мы прошли к конюшне и спрятались. Устроили, так сказать, засаду.

Из-за выпавшего ночью снега, было хорошо видно — кто идёт, куда идёт.

Поэтому, когда мы увидели, что с десяток человек вооружены и движутся перебежками, сомнений за чем они пожаловали, не осталось.

Умка и Шилань хотели было рвануть на врага, но я придержал их.

— Почему? — чуть слышно спросил Мо Сянь, когда я и его остановил тоже.

— Если это волковские, — сказал я, — то с ними скорее всего маг. Не хочу, чтобы ты или наши волки пострадали.

— И что же будем делать? — спросил Мо Сянь.

— Да есть у меня одна задумка.

И я показал Мо Сяню камень.

— Что это? — спросил китаец.

— Артефакт, который я делал в прошлый раз. Только я вчера с ним ещё поработал. Вот хочу испытать.

— И как он работает? — спросил Мо Сянь.

— А чёрт его знает, — пожал я плечами.

Да, я не знал, как работает артефакт. Пока не знал. Но во мне опять клокотала вчерашняя ненависть и желание стереть с лица земли волковских прихвостней.

Во мне росла ненависть. Одновременно с этим камень разогревался, пока не стал невыносимо горячим.

И тогда я просто вышел из нашего схрона навстречу бандитам.

— Кто такие? Зачем пожаловали? — громко спросил я.

Увидев меня, бандиты попрятались.

А дальше случилось странное.

В меня полетел нож. Но не долетел немного.

Я автоматически вскинул руку с камнем. Камень вспыхнул красным, и нож расплавился, словно ледышка в жарком пламени костра, и даже быстрее.

Только камень после этого не потух! Наоборот, сияние усилилось, и вот то в одном месте, то в другом послышались вскрики и начали вспыхивать яркие, но скоротечные факелы. Всего я насчитал таких с дюжину.

А потом вперёд выступил человек. Он был окружён синим сиянием, в которое упёрлось сияние моего камня. Словно две полусферы — синяя и красная столкнулись в пространстве, не желая уступить.

Камень разогревался, обжигая руку, но я продолжал держать его. И не просто держать, а отдавать камню все свои силы, чтобы он продолжал сиять своим разрушительным пламенем.

И тем не менее, человек продавливал красную полусферу, приближаясь ко мне.

Мо Сянь с волками снова дёрнулись помочь мне, но я приказал:

— Сидеть!

И они снова послушались.

Просто для меня было делом чести самому завалить эту сволочь!

Перед моим внутренним взором встали строки письма, и камень раскалился ещё сильнее.

Держать его было невыносимо — он прожигал до кости, принося мне неимоверные страдания. Но жажда мести была намного сильнее! И я собрал всю свою ци без остатка и влил её в камень.

И тогда сияние сузилось до луча, что усилило его проникающую способность.

Луч мгновенно сломал защиту колдуна, а это был именно он, и пронзил гада!

Едва это произошло, как и колдун вспыхнул факелом.

Выгорел он моментально и осыпался кучкой пепла.

И лишь после этого я в изнеможении опустил руку.

Ладонь до ужаса болела, а на душе была пустота. Как будто я, уничтожив врагов, сжёг что-то в своей душе. Возможно, наивное мальчишество. И от этого сразу же обеднел.

Это чувство было странным, потому что я прошёл, что называется, огонь, воду, медные трубы, чертовы зубы, Крым и рым. И вдруг теперь ощущение, будто впервые в жизни убил человека.

Да я в этом мире уже убивал, и не один раз! Про ту жизнь вообще молчу!

Взгляд мой упал на камень, и я подумал, что возможно такое чувство из-за него.

Убрав начавший остывать камень в карман, я повернулся к молчаливому Мо Сяню.

— Пойдём, — сказал я ему, поворачиваясь к останкам колдуна спиной.

— Молодой господин, — окликнул меня китаец.

— Что? — я посмотрел на него через плечо.

— С вами всё в порядке?

— Со мной всё просто отлично! — ответил я и зашагал к усадьбе.

Сожалел ли я о том, что сделал? Абсолютно нет! Повторись всё сначала, я сделал бы так же.

Единственное, что меня смущало, это то, что я не допросил никого из этой шайки.

Ну и ещё я немного сожалел о том, что всё закончилось слишком быстро. Хотелось бы, чтобы эти твари рода человеческого помучились перед смертью.

Зайдя в дом, я помыл руки и как ни в чём не бывало снова сел за стол.

Мо Сянь тоже отправился на своё место.

Однако, за столом теперь было напряжённо. И тем не менее, никто не спросил, что произошло и куда я уходил.

Но сидеть в тишине было так себе, и я, повернувшись к китайцу, спросил с показной бодростью:

— А что, Мо Сянь, не позаниматься ли нам с тобой сейчас фехтованием?

— Как пожелаете, молодой господин! — наклонив голову, ответил Мо Сянь.

— Ну вот и хорошо! — сказал я, вставая. — Тогда пойдём?

Я старался держаться спокойно и уверенно. А у самого в голове бродили тревожные мысли.

Вот сейчас эти сволочи напали на нас. Я их почувствовал заранее, и камень был при мне, так что я с ними справился. И в другой раз, если нападут на усадьбу, я тоже справлюсь. Если, конечно, буду дома в этот момент.

А если вдруг следующее нападение произойдёт, когда меня не будет дома? То, что тогда?

Ну или застанут меня где-нибудь за пределами барьера. А ведь камень не очень удобно таскать в кармане. По-хорошему надо бы изготовить какую-нибудь подвеску что ли. Для перстня-то крупноват камень. Хотя и для подвески тоже… Вот бы разделить его на две-три части…

И тут же вспомнилась история про артефакт, которым император выпустил Хаос. Тот артефакт тоже делился на части. И вполне возможно каждая часть в отдельности обладала какой-то силой. Вот только полную силу артефакт обретал в тот момент, когда все три части объединялись.

А что, если мне сделать такой же?

В конце концов, два камня уже объединились.

За этими размышлениями я поднялся в комнату, взял отцовский меч. И снова вспомнил письмо. Но теперь я лишь крепче сжал рукоять меча, и спустился вниз, где меня уже ждал Мо Сянь.

И я вдруг подумал о том, что он всегда беспрекословно выполняет любой мой приказ или просьбу. И не важно, разумное я действие совершаю по его мнению или нет, он доверяет моим решениям.

Я за этим видел глубокое уважение. Мо Сянь позволял мне самому принимать решения и самому отвечать за свои ошибки.

Уважать решения других. В этом была мудрость и сила. Ни магия, ни физическая сила, нет… Эта сила была иного рода, и я не знал ей названия.

Наблюдая как Мо Сянь выходит на площадку и, окинув оценивающим взглядом окрестности, готовится к спаррингу, я понял, что тоже так хочу.

Но пока я мог только повторять за китайцем простые движения: выпад, уход в сторону, снова выпад, поворот, удар…

Повторив несколько раз базовые движения, Мо Сянь вдруг начал потихоньку ускоряться, и в какой-то момент я понял, что это уже не дружеский спарринг. Это битва за жизнь. На полном серьёзе!

Глава 30

Мо Сянь гонял меня безжалостно. В особенности, когда я начинал уставать и ошибаться. В такие моменты он повторял:

— Враг не будет ждать, когда вы, молодой господин, отдохнёте! И ждать, когда вы будете в хорошей форме, тоже не будет. А когда начнёте ошибаться, он усилит напор! — и Мо Сянь усиливал напор.

Сам он даже не запыхался, а я уже дышал, как паровоз.

Воздуха не то что не хватало — у меня лёгкие горели от недостатка кислорода! Всё в мышцы уходило.

А Мо Сянь, гоняя меня, повторял:

— В этом мире выживает сильнейший! Это справедливо! Поэтому вы, молодой господин, должны улучшить свои боевые навыки! И я вам в этом помогу!

Я же в этот момент думал только о том, что если в чём Мо Сянь и поможет мне, так это сдохнуть…

Однако, я снова и снова поднимал меч, хотя, признаться, руки уже не поднимались.

— Жизнь не турнир, она не будет вечно подкидывать подходящих противников, — говорил Мо Сянь.

И я был с ним согласен. Я точно знал, что так оно и есть! Подходящие противники будут только в неподходящих ситуациях. Нужно всегда быть готовым к сюрпризам.

Мо Сянь был абсолютно прав! И я продолжал защищаться. И даже пытался нападать! Потому что если сдаваться, завидев сильного противника, зачем быть мастером?

И тем не менее, какая-то часть меня желала, чтобы Матрёна снова вмешалась в тренировку с криками: «Мо Сянь, паршивец, зачем барина обижаешь!», и этот чёртов китаец наконец оставил бы меня в покое.

Естественно, никто не вмешивался. Матрёна усвоила урок раз и, надеюсь, навсегда.

Да и не нужно мне, чтобы кто-то мешал моей тренировке. Я и сам мог остановить тренировку — достаточно было сказать Мо Сяню: «Довольно!» И всё закончится.

Я усмехнулся — не за тем я просил его потренировать меня, чтобы останавливать. Без пота и крови как я смогу чего-то добиться?

И как ни странно, в какой-то момент, я даже не заметил в какой, мозги отключились совсем. На то, чтобы думать и анализировать у меня не осталось сил. Тело само двигалось. И от усталости двигалось экономно — ни одного лишнего движения.

Это было удивительно! Я начал успевать отбивать атаки Мо Сяня и даже начал успевать контратаковать. Я легко уходил. Хотя чаще даже не уходил, а просто слегка отодвигал ту часть тела, на которую должен был прийти удар. И отодвигал ровно настолько, чтобы меч Мо Сяня пролетел мимо.

Как только стало понятно, что это не случайность, Мо Сянь опустил меч, поклонился и сказал:

— Молодой господин, запомните это состояние. Вам удалось преодолеть барьер тела. Чтобы закрепить этот навык, вам сейчас нужно заняться культивацией.

— Сейчас мне сначала нужно в душ, — возразил я Мо Сяню. — А потом уже так и быть культивация.

Когда я развернулся, чтобы идти домой, мне показалось, что в кучке пепла, который остался от чёрного колдуна, что-то блеснуло.

Естественно, я сразу же направился туда.

— Молодой господин! — тут же окрикнул меня Мо Сянь, направляясь ко мне. — Только ничего не берите!

Но было поздно. Я поднял перстень с большим голубым камнем.

— Что вы наделали?! — с укоризной спросил китаец.

— А что? — спросил в ответ я, рассматривая перстень.

— Артефакты колдунов могут быть очень опасны! Особенно, если это родовой или именной артефакт.

— Но вроде ничего не произошло… — сказал я, показывая перстень на раскрытой ладони.

Китаец рассмотрел, его, не приближаясь, однако, и не касаясь руками.

— Странно, — задумчиво сказал он. — Похоже на именной, но он, похоже, принял вас.

— И что это значит? — спросил я, надевая перстень на палец.

Были ли у меня какие-то опасения или предчувствия?

Нет! Абсолютно никаких!

Наоборот, я чувствовал от камня тепло. Несмотря на то, что сразу понял: синее сияние, которое я видел у колдуна, было ледяным пламенем. И если бы оно меня коснулось, я превратился бы в ледяной кристалл. Вот такими свойствами обладал этот камень.

— Мо Сянь, — повернулся я к китайцу. — А тот чёрный колдун, который приходил в прошлый раз, у него тоже был какой-нибудь артефакт?

— Может и был, — пожал плечами Мо Сянь, всё ещё с опаской поглядывая на перстень. — Но я запретил слугам подходить к колдуну и трогать его вещи, пока всё не рассыпалось в прах.

— То есть, если бы перстень остался бы в этой куче пепла, то он тоже стал бы пеплом? — с недоумением спросил я у Мо Сяня.

— Несомненно! — подтвердил Мо Сянь мои мысли. — Именные и родовые артефакты связаны с последователем пути бессмертных. Они питаются его силой и даруют его силе определённые качества. И как только подпитка силы прекращается, артефакт разрушается.

— То есть, получается такой симбиоз… — задумчиво проговорил я. — Обмен силы на качества. Интересно, а маг может как-то повлиять на то, какие качества будут у его артефакта? Или это процесс непредсказуемый — как получилось, так и получилось?

Китаец внимательно посмотрел на меня и ничего не сказал.

— Значит, артефакты после смерти хозяина разрушаются, — задумчиво проговорил я. — Но ведь скипетр не рассыпался же после смерти родителей?

— Это потому, что он оставался в кабинете, — объяснил Мо Сянь. — Кабинет является местом силы для скипетра.

— И всё-таки это расточительство, допускать разрушение артефактов! — покачал я головой, убирая перстень в карман.

Мо Сянь проводил задумчивым взглядом перстень и пробормотал:

— Я не понимаю…

Я с удивлением повернулся к нему:

— Чего не понимаешь?

— Не понимаю, почему перстень вам не навредил…

— Может, он признал мою силу? — предположил я, решив, что в будущем обязательно буду осматривать тела колдунов.

Понятно, что я не стану бездумно хватать всё подряд — я уже понял, что интуиция у меня работает хорошо. Но и просто бросать все артефакты подряд вряд ли хорошая идея.

Поворошив на всякий случай кучку пепла ещё, я направился домой.

Ну да, я в курсе, что есть в этом некоторый цинизм — вот так обращаться с прахом людей. Но, блин, это они напали на нас, а не мы на них. Так что, перстень — это моя законная добыча!

А ещё я подумал, что надо бы перстень показать потом медведю. Вдруг он скажет мне что-нибудь полезное.

Оставив оба артефакта — свой и колдуна — в кабинете, потому что, если перстень не навредил мне, то это совсем не значит, что он не навредит никому, я отправился в баню. Потому как какая нафиг медитация, когда я пропотел, как последняя сволочь. И мало того, что воняю, так ещё и самому дискомфортно — вся одежда липкая.

Вода в бане была тёплая. Видимо, Кузьма, понаблюдав за нашей тренировкой, догадался, что я захочу после неё обмыться. Нужно будет его как-то поощрить за это. Заслужил, чё! Мало того, что подумал обо мне, так ещё и подумал в правильном русле!

Ополоснувшись и переодевшись в чистое, я направился в кабинет для медитации.

Я сам чувствовал, что культивацией мне нужно заняться именно сейчас, а не ждать вечера. Было у меня такое ощущение, что без культивации тренировка с мечами будет незаконченной.

Сев позу для медитации, я закрыл глаза.

Первым делом я по уже сложившейся привычке начал разгонять ци по каналам, прочищая каналы и укрепляя их.

Что меня порадовало, так это то, что после такой физической нагрузки я не испытывал недостатка ци.

Наоборот, мои каналы были полны!

Пришлось немного поработать над углублением каналов, потому что ци становилось с каждым разом всё больше и больше. Причём, про запасной резервуар я тоже не забывал — застоя ци не должно быть нигде. Это я чувствовал, как нечто само собой разумеющееся.

Ци разгонялась и от этого ядро начинало светиться.

Но я не останавливался и продолжал гонять ци.

Я уже догадался, что от объёма и подвижности моей ци напрямую зависит и моя физическая форма. А следовательно, и моя сила! В том числе и магическая!

Поэтому течение ци всё ускорялось.

А я смотрел только, чтобы движение было равномерным.

В какой-то момент свечение стало настолько ярким и сильным, что мне даже показалось: красный свет прорывается наружу, используя глаза, как выход.

Но это было только внутреннее ощущение. Оценить, насколько оно соответствует физической реальности, я не мог. Не прерывать же культивацию ради того, чтобы посмотреть в зеркало?

Да и какая разница — видно что-то в моих глазах или нет? В кабинете всё равно я один.

Сияние набирало силы, и словно бы начало что-то выталкивать из моего организма через поры на коже.

Я в первый момент даже испугался — что это такое происходит с моим телом? Но потом догадался, что это начали выходить на поверхность шлаки.

Через какое-то время вся моя кожа была покрыта липкой и вонючей субстанцией, как будто я и не ходил в баню перед медитацией…

Эх, сейчас бы после культивации в парилку бы да с берёзовым веничком!

Знал бы, попросил бы Кузьму истопить баньку хорошенько, пока я занят медитацией.

Как бы там ни было, но токсины и шлаки из моего организма были удалены. И я почувствовал, как сияние начало укреплять кости и кровеносные сосуды, а потом и мышцы.

Где-то укреплялось, а где-то происходили изменения.

Например, у меня был небольшой сколиоз — я сутулился…

Но сейчас я прямо почувствовал, как кости видоизменяются, выпрямляются и как будто бы немного вытягиваются. Спина приобретает великолепную осанку, а плечи расправляются, давая мне дополнительную силу.

Я определённо становился сильнее, и меня это радовало.

В какой-то момент меня накрыло потоком такой силы, что я не выдержал и заорал во все лёгкие, выпуская наружу всё напряжение, которое мешало мне жить, которое заставляло быть сдержанным.

Сейчас проявилась моя природная суть, и мне это нравилось!

Когда я закончил медитацию, на улице начало темнеть.

Я поднялся, и морщась от того, что липкая одежда прилипает к телу, и от меня несёт, как от помойки, отправился в баню. Не важно горячая она или холодная, сейчас мне нужно было помыться.

Шёл я босиком, обуваться не стал. А то потом пришлось бы выбрасывать обувь. Потому что эту грязь потом из обуви ничем не вымоешь.

Я шёл и оставлял на полу следы. Но простите, летать пока не умею…

Спустившись на первый этаж, я встретился с Матрёной и Егором Каземировичем — он как раз наставлял Матрёну по поводу работ, какие ей к завтрашнему дню нужно обязательно сделать.

Из того, что услышал, понял, что завтра произойдёт что-то важное, но вникать что именно не стал. Едва глянул на их вытянувшиеся лица и руки, дёрнувшиеся к носам, я поскорее прошёл мимо.

Липкая субстанция отмывалась плохо, и мне пришлось несколько раз мылиться и обмываться. Хорошо хоть баня не полностью остыла, а то я задубел бы, честное слово!

Конечно, парилка была бы сейчас кстати, но ждать, пока баню протопят я не мог, самого тошнило от вони, которая от меня исходила.

В общем, отмывшись хорошенько, я оделся в банный халат, потому что Матрёна одежду так и не принесла. Халат был немного маловат, но за неимением лучшего…

Я решил пойти в халате к себе, переодеться, а потом идти к Мо Сяню выяснить, что это была за фигня такая, что за липкая и вонючая субстанция вышла из моего тела и вообще, что происходит?

Нет, то, что я стал сильнее, мне определённо нравилось, но хотелось бы конкретики.

В коридоре Матрёна домывала за мной пол — ей пришлось вымыть везде, где я прошёл. Причём, не просто вымыть, а добавить щёлока, чтобы отмыть липкую грязь.

Увидев меня, Матрёна встала, и я вдруг понял, что стал выше ростом и шире в плечах.

Глава 31

Я вдруг понял, что стал выше ростом и шире в плечах. Это открытие так потрясло меня, что я забыл о чём хотел спросить Матрёну.

Матрёна тоже заметила изменения, произошедшие с моим телом, и теперь стояла и с восхищением смотрела на меня, прижимая к себе половую тряпку и не обращая внимания на то, как грязная вода капает ей на подол.

— Матрёна, — окликнул я девушку и показал на её запачканное платье.

Она увидела, в каком виде стоит передо мной, и сразу же сильно покраснела.

— Ой, Владимир Дмитриевич! — вскрикнула она и заметалась, не зная, куда бежать и что делать.

Я покачал головой и пошёл дальше своей дорогой. Она, конечно, дура, но сама разберётся. И без меня, пожалуй, быстрее.

Мне нравилось ощущать себя сильным и крепким. Это доставляло удовольствие. Я шёл и прислушивался к своим движениям, наслаждаясь и смакуя каждое. Поэтому, когда я столкнулся со своим управляющим, то не сразу понял, о чём он говорит:

— Владимир Дмитриевич, — сходу начал управляющий. — Завтра у нас ответственный день. Поэтому, пожалуйста, постарайтесь с утра никуда не уходить — ни на пробежку, ни в деревню.

— А что за день? — растерялся я.

— Ну как же… — опешил Егор Каземирович. — Неужели вы забыли?

— А я должен помнить? — настороженно спросил я.

— Как же… — снова повторил управляющий и нахмурился. — У вас же день рождения…

— Ах, вон оно что! — ответил я, делая вид, что всё под контролем. — А я-то думал что-то произошло…

Егор Каземирович продолжал смотреть на меня широко раскрытыми глазами, поэтому я не стал задавать вопрос: «И сколько мне лет стукнуло?»

Вместо этого спросил:

— И какие же у нас на завтра планы?

— Ну как же… — в очередной раз начал Егор Каземирович, но потом махнул рукой, видимо, смирившись с моей «забывчивостью», и сказал: — С утра обряд около родового алтаря. Велеслав с другими служителями культа будет ждать нас с утра. Проведут обряд, как полагается. Вы же понимаете, Род должен благословить вас. Потом нужно будет принять деревенских и заводских с поздравлениями. А потом гости приедут и будет бал.

— Бал? — я подумал, что ослышался. — Тут у нас?

— А что? — не понял Егор Каземирович.

— Да как-то у нас тут места маловато для танцев, — объяснил я очевидное.

— А, вы про это, — отмахнулся управляющий. — Тут вы можете не переживать. Вспомните, как было на юбилей вашего батюшки…

Пришлось просто кивнуть. Потому что я, естественно, не помнил.

— И сколько будет гостей? — спросил я.

— Думаю человек триста. Всё же ваше совершеннолетие…

— СКОЛЬКО?! — слегка охренел я.

Мне одного Фомы Сергеича с компанией заглаза хватит! А тут такая прорва народу!

— Триста, — удивлённо повторил Егор Каземирович.

— Тридцать много! А ты говоришь триста… — попытался я поторговаться.

Потому что такое количество чужих людей в моём доме! Да я сдохну тут просто! К тому же не вместятся все.

— Да как можно?! — возмутился Егор Каземирович. — Совершеннолетие же! Все окрестные помещики привезут своих дочерей…

— Что?! Дочерей?!

Нет, я не боялся того, что приедет много девушек. Но это что? Смотрины будут что ли?

— Конечно! — подтвердил мои опасения Егор Каземирович. — Вы привлекательный жених для многих семей.

— Но я пока не собираюсь жениться! — попробовал я протестовать.

— Так вас никто и не заставляет. Просто вам представят всех молодых и незамужних девушек. Вдруг какая вас заинтересует.

Я вспомнил старинный чехословацкий фильм-сказку «Три орешка для золушки» режиссёра Вацлава Ворличека. Там принц в исполнении чехословацкого и чешского актёра Павла Травничека страдал, когда во дворец на бал все окрестные дворяне привезли своих дочерей. И принц вынужден был с каждой поговорить и с каждой потанцевать. А там ведь были девушки самых разных… хм… комплекций и не только.

Так вот, я меньше всего на свете хотел повторить судьбу этого самого принца. Не в том, что он нашёл-таки свою Золушку, против красавицы я ничего не имел. Но бал с вниманием такого количества прекрасного пола… Это же ужас что!

Какому богу тут нужно помолиться, чтобы он оградил меня от всего этого?

Егор Каземирович, видно устав спорить со мной, сказал:

— У нас ещё много работы по подготовке дома. А вы, Владимир Дмитриевич идите, Прасковья там приготовила вам ужин. А потом ложитесь пораньше отдыхать. У вас завтра тяжёлый день.

И собрался уходить.

Пока он не ушёл, я решил всё-таки отстоять своё право жить так, как я хочу.

— Но мне этот бал не нужен! Я не хочу!

— А автомобильный завод хотите? — спросил у меня Егор Каземирович.

— Завод хочу, — автоматически ответил я.

— Ну и вот! — сказал Егор Каземирович и снова собрался уходить.

— Что вот? — спросил я, начиная потихоньку закипать.

— Ваш день рождения хороший повод, не привлекая излишнего внимания пригласить нужных людей и потихоньку переговорить с ними. Так никто раньше времени не узнает о наших планах.

Признаться, слова управляющего несколько охладили мой пыл. Что ж, ради автомобильного завода я готов один день потерпеть. Тем более, что наверняка среди девушек будут и симпатичные.

Поняв, что я больше не буду спорить, Егор Каземирович отправился по своим делам. Но сделав несколько шагов, остановился и сказал:

— Я пригласил ваших друзей Глеба и Данилу. Обещались быть. Надеюсь, эта новость улучшит ваше настроение.

И он открыто улыбнулся.

— С этого и надо было начинать! — буркнул я. И добавил: — Спасибо!

Егор Каземирович разулыбался и ушёл.

А я отправился к Прасковье, чтобы перекусить. Потому что, как ни крути, но я сегодня много работал физически, а потом медитировал, а вот ел только утром. И сейчас, когда Егор Каземирович напомнил мне про еду, я понял, что жутко голоден.

Прасковья, постоянно извиняясь, накрыла мне на уголке стола в столовой.

— Простите, — постоянно повторяла она. — Много всего на завтра подготовить нужно, совсем с ног сбилась.

— Может на завтра тебе в помощь деревенских девушек позвать? — предложил я.

Мне стало жалко пожилую женщину. Я видел, что она старается, но блин, сил у неё уже не так много.

Она с надеждой глянула на меня, но тут же опустила взгляд.

— Если мы кого-то из деревенских возьмём в дом, то он потом тут и останется, — негромко сказала она. — Матрёна так в усадьбу попала. И Кузьма тоже.

Мне это показалось интересным.

— А ты как попала в усадьбу? — спросил я.

— Меня ваш батюшка выкупил ещё по молодости, — сказала кухарка.

— Как выкупил? — растерялся я. — У нас же вроде рабства нет.

— Так это не у нас было. Мой род жил на границе империи. Как-то на нас напали турки. Кого убили, а кого в плен взяли. Я тогда молодой была. Замуж недавно вышла, — Прасковья горько вздохнула, видимо, вспоминая своё прошлое. — Мужа моего убили, а меня в плен угнали. Тяжёлая меня судьба ждала, но в тот день Род благословил меня, и на невольничий рынок пришёл ваш батюшка. И выкупил меня. С тех пор я и живу в усадьбе.

— Понятно, — кивнул я, переваривая услышанное. — А Егор Каземирович как тут оказался?

— За него тоже Дмитрий Петрович вступился. Но деталей я не знаю, — ответила Прасковья, и непроизвольно глянула в сторону кухни.

Мне было неудобно отвлекать её разговорами, когда столько работы, однако, любопытство оказалось сильнее.

— А Матрёна с Кузьмой как тут оказались? Для чего их пригласили?

— Тут всё просто, — с улыбкой ответила Прасковья. — Кузьму позвали, чтобы помогал постаревшему конюху. Давно это было. Кузьма тогда пацаном был. Семья у него была многодетная, вот и отпустили мальчишку. Теперь уже старый конюх умер, а Кузьма тут служит. А Матрёна… Матрёну позвали помогать вашей матушке Марии Ивановне, когда вас в кадетское училище учиться отправили. Компанию барыне она составляла на прогулках, да вечерами книги вслух читала, развлекала вашу матушку. А днём с вашими братом и сестричкой играла.

Взгляд Прасковьи на недоделанные дела стал уже более явным, и я сказал:

— Ладно, иди, я сам поем и посуду потом отнесу на кухню.

— Да я сама, не надо, — начала было кухарка.

Но я оборвал её:

— Ничего, не переломлюсь!

И помахал рукой, мол, можешь идти.

В халате, конечно, за столом сидеть было неудобно, тем более что халат так и норовил распахнуться.

И тут вдруг меня накрыло: если я подрос и раздался в плечах, то не получится ли так, что вся моя одежда стала мне мала? И в чём я тогда завтра гостей встречать буду?

Я чуть было не сорвался из-за стола, чтобы сбегать проверить свой гардероб.

Но потом решил: а и пофиг! Я и так красавчик! В любом виде! А кому не нравится, тех не держу!

Понятно, что в свой день рождения в халате к гостям я не выйду — я не настолько пофигист. Но и сильно загоняться на эту тему я тоже не буду.

Дохлебав солянку с куском ароматного свежеиспечённого хлеба, я отнёс тарелки на кухню и пошёл наверх.

Сначала хотел поискать Мо Сяня. Но потом решил в первую очередь всё-таки одеться. А заодно и разобраться со своим гардеробом.

Вот с этими мыслями я поднимался на второй этаж. И когда уже поднялся, в голове всплыла история Прасковьи — был род, и нет его, уничтожили. Ладно, там турки, а на нас зубы точат Волковы. И судя по сегодняшнему нападению, нападения были подготовленные, и отряд уже побольше — в прошлый раз с чёрным колдуном всего трое людей было. А сегодня уже двенадцать человек.

И что странно, приставы не появились! В отличие от ситуации с Фомой Сергеичем или на заводе.

Если с заводом ещё как-то можно понять — многоуровневый демонический зверь, опасность, необходимость защитного поля и всё такое. То в случае браконьерства вообще никто не пострадал, кроме собственно зверя. Но и там, и там приставы появились махом.

А вот Волковы уже третий раз нападают. Или даже в четвёртый, если считать за нападение их выходку на день величания Рода. Тут ведь явно не только права нарушаются, но и вообще угроза жизни есть! Но ни разу я приставов не видел. Почему?

Или всё, что связано с высокоуровневыми демоническими зверями приставы отслеживают, а вот когда существует угроза истребления кланов, приставов это не интересует?

Или тут есть что-то ещё, чего я пока не знаю?

Надо бы мне побыстрее выяснить! А пока нужно подготовиться к следующему нападению — в том, что оно будет, я не сомневался ни минуты.

В общем, я пошёл в кабинет, и сел в позу для медитации.

Тело-то у меня изменилось. А вот навык работы с красным мечом нужно отточить получше. Потому как вот такое многолюдное мероприятие, как день рождения, на который приглашено триста человек — это очень хорошая возможность убить меня.

Так что, сейчас культивация, а завтра полная боевая готовность! И так, чтобы никто об этом не догадался…

А что? Развлечёмся с парнями по-взрослому! Чего мелочиться-то!

Глава 32

Вдыхаю воздух, погружаюсь в себя и следую вслед за потоком ци по своим меридианам.

Прогнав несколько раз ци по организму, я направляю её в руку и призываю меч.

Мой красный клинок, состоящий из моей ци, тут же отзывается и вырастает прямо из руки.

Удерживая меч, я продолжаю гонять ци по меридианам. И при этом прокручиваю в голове те движения, которые показывал мне Мо Сянь во время сегодняшней тренировки.

Причём, прокручиваю я не только те движения, которые Мо Сянь показывал мне, но и пытаюсь мысленно восстановить то, как двигался сам Мо Сянь.

И не просто восстановить!

Я мысленно воссоздаю двойника Мо Сяня, и вступаю с ним в бой. И в то же время как бы со стороны наблюдаю за схваткой. Причём, наблюдаю не только за движениями — в какой-то момент я понимаю, что дышит Мо Сянь не беспорядочно. На каждое раскрывающееся движение или замах он делает вдох. А на всякое рубящее или колющее — резкий выдох.

Да и сами движения не хаотичные — хорошо прослеживаются определённые связки выпадов, шагов и поворотов.

Естественно, я тут же несколько раз мысленно прокрутил эти связки, стараясь прочувствовать каждое движение так, как будто я двигался в реальности.

Потом я начинаю понимать, что и движение ци тоже подчинено битве.

И тут до меня доходит: кроме техники движений в схватке важна техника дыхания. Всё должно быть взаимосвязано: тело и дыхание, ци и воля — как то, что свяжет всё вместе, и с помощью намерения запустит движение.

Как только в свой мысленный «бой с тенью» я добавил дыхание и движение ци, ощущения стали ещё более реальными. Я даже боль чувствовал, когда «пропускал» удар.

Не знаю в какой момент, но я решил посмотреть, что будет, если объединить советы Мо Сяня и деда Радима. И не только советы, но и приёмы!

Сразу же движения стали более текучими, а удары — более точными и сильными.

Эта мысль мне показалась интересной, и я решил как-нибудь попробовать в реальности соединить техники фехтования и те приёмы или принципы борьбы, которым учил меня дед Радим. Ну а пока погонять мысленный образ…

Закончил медитацию я, когда почувствовал, что чертовски устал — как после реальной тренировки с Мо Сянем. Единственное, у меня болели от усталости не только спина-руки-ноги, как обычно. Но и мышцы, о существовании которых я не знал. Как будто у меня сейчас была полноценная тренировка.

Это было странно и, если честно, радовало. Ещё бы от вот таких мысленных тренировок был бы такой же толк, как от реальных. Я бы тогда точно стал сильным гораздо быстрее. Да даже если бы в половину, и то прогресс был бы огромным! Потому как это пошло бы в дополнение к реальным тренировкам. Потому что мысли мыслями, а вот тело нагружать и рефлексы оттачивать не просто нужно, а жизненно необходимо!

А вообще, боль в мышцах намекала на то, что именно так всё и есть — в реальности толк тоже будет. Может быть не такой, как от нормального спарринга, но всё равно.

Закончив с культивацией, я посидел ещё немного, не торопясь выходить из кабинета. Потому что было ещё одно дело, которое необходимо было решить, и я пока ещё не набрался храбрости приступить к этому делу. Вспоминались предостережения Мо Сяня. Причём, в голове всплывали не только слова, но и интонации, с которыми Мо Сянь предупреждал о том, что не следует брать артефакты у поверженных колдунов, что это может быть смертельно опасно.

В общем, мне чертовски хотелось изучить перстень с голубым камнем, а я не решался приступить. А вдруг чёртов китаец прав, и камень навредит мне?

С другой стороны, есть опасность или нет не узнаешь, пока не попробуешь.

А потому я подошёл к столу, достал из выдвижного ящика перстень. Подумал минуту — брать или не брать скипетр и красный камень. Решил не брать. Не хочу, чтобы эти важные для меня артефакты в случае чего подверглись чужеродному воздействию.

Конечно, лучше всего было бы подстраховаться и позвать Мо Сяня или демонических волков. Но я решил не звать. Волков — по той же причине, что и скипетр с камнем — не хотел, чтобы они пострадали, всё-таки с Умкой мы связаны духовной связью. А Мо Сяня — потому что не хочу выслушивать его предостережения. Раз уж я решил сделать это, значит, сделаю.

Ничего! Как говорили в моём мире: бог не выдаст, свинья не съест.

В общем, я взял перстень, и положив его на раскрытые ладони, снова сел в позу для медитации.

Что делать с перстнем, я не знал. Решил для начала попробовать влить в него немного своей ци. А если не поможет, то капнуть крови. Других способов активации артефактов я пока не знал.

Я открыл своё сознание и впустил в него душу перстня.

Перстень был магическим артефактом, поэтому душа у него была. Ну или что там бывает у камней вместо души…

В общем, открылся… И в этот момент перстень атаковал меня.

Ментальный удар был такой силы, что я испугался и попытался закрыться от перстня. Но не тут-то было — голубое сияние вспыхнуло и моментально проникло в моё тело, сжигая его ледяным пламенем и выкручивая все мои кости.

Возможно, я даже орал от боли, не помню. И, кажется, кто-то колотил в дверь… Вроде бы я даже что-то отвечал… А может мне всё это привиделось. В том состоянии, в котором я был, всё могло быть.

К счастью, это продолжалось не долго. Потому что активировалась моя защита, и чёрная ци потекла в запасной резервуар.

Это привело меня в сознание и включило рассудок. Я понял, что перстень вложил в атаку всю имеющуюся у него ци. Но наткнулся на то, что ему было не по зубам! Всё-таки, моя способность поглощать ци тех, кто атакует меня, является немного имбовой. Но без неё с той силой, какая у меня была, долго я не прожил бы.

Видимо, то, что сделал медведь с моими меридианами, помогло мне, и признаков отравления чёрной ци я не чувствовал.

Едва чёрная ци потекла в мой запасной резервуар, я понял, что сейчас самый подходящий момент, чтобы обуздать и подчинить перстень себе.

Тем временем чёрная ци, растворяясь в красной ци, потекла по меридианам, переполняя их. И вот когда резервуар и меридианы наполнились, я мысленно направил свою ци на голубой камень перстня.

Я почему-то был уверен, что дело не в самом перстне, а именно в камне. Перстень просто для удобства ношения камня. Я сам недавно размышлял, как хорошо было бы использовать мой камень для подвески или другого украшения. И переживал, что камень для этих целей слишком велик.

Вот только срезать с него я микрона не позволю! Потому что это не просто красивый камушек, а окаменевшая кровь многоуровневого демонического зверя.

Я вливал ци в камень, и видел, что он меняет цвет. Становится фиолетовым и как будто внутри звёздочки застряли. Красивый!

И тут я почувствовал, что камень в перстне больше не нападает и не сопротивляется.

Всё, больше перстень не был для меня опасен. Он стал послушным. Это очень хорошо чувствовалось.

Ну я и не придумал ничего лучше, как поговорить с ним.

— Ты меня слышишь? — спросил я у камня.

«Слышу, хозяин», — эхом прозвучало у меня в голове.

Ответ меня обрадовал. Особенно обращение «хозяин».

Поэтому дальше расспрашивать я решил прямо, без обиняков.

— Что ты умеешь делать? — спросил я.

«Я могу защитить хозяина. А ещё могу принудить врагов хозяина делать то, чего хозяин хочет».

Способность подчинять… Да в преддверии завтрашнего бала! Охренеть как вовремя!

— А ты можешь всех подчинять? — с надеждой спросил я, а фантазия уже рисовала, как самые красивые девушки с радостью отдаются мне.

«Нет, — ответил перстень, разрушая мои такие красивые мечты. — Я могу подчинить только слабого. А тот, кто сильнее, сам подчинит меня»

— Я сильнее? — спросил я на всякий случай.

«Сильнее…», — эхом ответил перстень.

Что ж, девушки отменяются. И не потому, что камень не справится с ними. Просто, если я такой уж завидный жених, то, думаю, девушки сами сориентируются. Ещё отбиваться придётся…

Чёрт! Это же такая имбовая штука! Не хочу, чтобы перстень попал в чужие руки. А если вдруг попадёт, то как-то навредило мне.

А потому я спросил у камня:

— А если я прикажу никогда никому больше не показывать, что у перстня есть магические свойства. Если такое прикажу, ты исполнишь?

«Исполню!» — раздалось у меня в голове.

— Ну вот и хорошо! — обрадовался я. — Приказываю ничьих желаний, кроме моих, впредь не выполнять! И никому другому не подчиняться. Просто не показывай, что ты можешь подчинить или подчиниться, чтобы у людей соблазна не было.

«Будет исполнено», — прошелестело у меня в голове.

Ну что ж, исследование перстня можно считать успешным! И это хорошо!

Да и в принципе я успешно покультивировал!

Я встал и сладко потянулся.

Перстень надел на палец — пусть будет! А то я вроде как барин, а никаких перстней у меня нет.

Хотя я в принципе ко всем этим цацкам относился так себе. На женщинах ещё нормально смотрятся, а вот на мужиках…

Но тут вроде как не просто украшение, а артефакт. Который к тому же способен защитить меня или помочь в случае чего подавить моих противников.

В общем, нужны полевые испытания. И желательно, чтобы из своих никто не пострадал.

А кто его знает, когда представится возможность испытать на зловредном чужаке? Вот то-то и оно! В общем, пусть перстень на пальце побудет.

Я вышел из кабинета и не спеша пошёл в свою комнату — надо бы поспать хоть немного. А то завтра тяжёлый день.

Стоило мне только вспомнить про завтра, как я тут же вспомнил, что тело у меня несколько изменилось, и надо бы на завтра найти какую-нибудь одёжку. И желательно не какую попало, а что-нибудь приличное.

Не, так-то мне пофиг. Но если нужно будет провести переговоры, то желательно, чтобы я произвёл впечатление умного и преуспевающего молодого человека, которому посильна любая даже самая сложная задача.

Понятно, что я умный и красавчик, но соответствующий внешний вид лишним не будет.

В общем, нужно подобрать из одежды что-то добротное и представительное.

Короче, вместо того чтобы лечь спать, я отправился в гардеробную.

Ну и для начала, чтобы хоть немного сориентироваться, насколько сильно изменилось моё тело, я надел одежду, в которой ездил встречать княгиню Разумовскую с Полиной. Попытался надеть…

А потом, выругавшись:

— Твою мать! — очень крепко задумался.

Глава 33

Находился в таком задумчивом состоянии я недолго — в дверь поскреблись.

Крикнув:

— Войдите! — я продолжил рассматривать свой гардероб.

Одежды там висело много, но я понятия не имел, что с ней делать. В том смысле, что не перемеривать же всё? Я ж чокнусь, если мне всё перемерять придётся! Тем более, что это большого смысла не имело, потому что вряд ли тут есть одежда на вырост.

Это в моём детстве родители покупали мне одежду с учётом того, что я подрасту и можно будет брюки отпустить, пиджак… С пиджаком сложнее, но мама что-то делала, продляя срок службы школьной формы. Потому что у семьи тупо не было денег дважды в год покупать мне полный комплект одежды. А рос я довольно быстро.

В принципе, если бы у меня в запасе было время, то можно было съездить в город и что-нибудь прикупить, но впереди только ночь! И за это время нужно решить проблему с одеждой.

Блин, вот уж не думал, что у меня возникнет женская проблема: нечего надеть.

Пока я размышлял, в гардеробную заглянула Матрёна.

— Что, всё так плохо? — спросила она.

Я повернулся к ней, демонстрируя рубаху, которая теперь была настолько узка в плечах, что трещала при каждом движении.

Что касается камзола, я его даже надевать не стал.

Хорошо хоть штаны застегнулись. Причём, смотрелись они на мне очень неплохо, облегая и демонстрируя хороший рельеф. Может, так и ходить — в штанах и с обнажённой грудью? А что? Девушкам, думаю, понравится!

Оглядев меня наполовину восхищённо, наполовину деловито, Матрёна улыбнулась.

— Вы не беспокойтесь, Владимир Дмитриевич! Я что-нибудь придумаю!

Она достала из кармана ленточку, и обмеряла меня всего, повязывая на ленточке узелки и тем самым определяя размеры.

Сняв мерки, Матрёна поклонилась и сказала:

— Вы ложитесь отдыхать, я всё сделаю.

Признаться, я выдохнул облегчённо. В том, что касается тряпок, женщины всегда разбирались лучше.

Развернувшись, я без зазрения совести отправился в постель. В конце концов, у меня завтра будет непростой день. Надо бы хорошенько выспаться.

Утро для меня началось ни свет, ни заря. Едва-едва забрезжило на востоке, а Егор Каземирович уже постучал в дверь:

— Владимир Дмитриевич, вставайте! Велеслав уже ждёт вас!

Поднявшись, я едва не наступил на Умку, который развалился около моей кровати — когда пришёл, понятия не имею! Но я ему очень обрадовался.

Едва я спустил ноги с кровати, как Умка повернул ко мне голову и разулыбался во все свои клыки, а хвост заметелил по полу.

— Вставай, волчара! — сказал я своему духовному зверю и, наклонившись, потрепал его по холке.

Дважды повторять было не нужно. Волк встал и… и вдруг обнюхал меня, точнее, мои руки, словно выискивая в них что-то.

— Голодный, что ли? — спросил я.

И волк, преданно глядя мне в глаза, активнее завилял хвостом. Настолько активнее, что всё тело заходило ходуном.

Из-за двери снова послышался голос управляющего:

— Владимир Дмитриевич!

— Иду! — отозвался я и пошёл к стулу, где обычно лежала моя одежда.

Автоматически протянул руку и завис: на стуле лежал только банный халат, тот, в котором я вчера пришёл из бани. Никакой другой одежды больше не было.

— Твою мать! — вырвалось у меня.

— Что-то случилось? — тут же отозвался Егор Каземирович.

Я не стал ничего отвечать. Просто напялил халат и вышел в коридор. Будто только так и нужно!

Егор Каземирович кивнул, словно всё идёт по фэншую, и направился вниз.

Я немного удивился, но естественно пошёл за ним.

В гостиной нас ждал мужик в сером балахоне. Тот самый, который был на похоронах. Увидев меня, он шагнул навстречу.

А я растерялся, потому что понятия не имел, как в этом мире общаются со служителями культа.

— Здравия вам долгие года, Владимир Дмитриевич! — сказал он и протянул руку.

Я её пожал. Ну не целовать же?

Если я и сделал что-то неправильно, Велеслав виду не подал.

Единственный момент, когда мы пожимали руки, он с удивлением посмотрел на мой перстень. У меня даже создалось впечатление, что служитель культа узнал его, несмотря на то что камень теперь был не голубым, а фиолетовым.

Но никаких вопросов мне он не задал. Кивнул на лежащий на кресле серый балахон — такой же, как и у него. И сказал:

— Переодевайтесь побыстрее, солнце нас ждать не будет!

Я быстро скинул халат и надел балахон.

И снова мне показалось, что Велеслав скользнул по мне удивлённым взглядом.

Но мне было пофиг. Я за просмотр денег не беру.

— Я готов, — сказал я.

И Велеслав, бросив:

— Следуй за мной! — направился на выход.

Был у меня соблазн накинуть сверху на балахон пальто, но Велеслав вышел на улицу в одном балахоне, и я последовал за ним.

Несмотря на то, что солнце ещё не взошло, на улице было уже светло. Но ещё недостаточно. Сумерки они и есть сумерки — хоть утренние, хоть вечерние.

И в призрачном свете выпавший ночью свежий снег имел фиолетовый оттенок.

Велеслав шагал не оглядываясь, а я — за ним. Больше никто с нами не пошёл.

Мы пересекли барьер и направились дальше по дороге. Мне было интересно, куда мы идём. Сначала я думал, что в деревню, но мы по тропинке свернули в другую сторону — в сторону леса.

Странное это было ощущение: мы вдвоём посреди поля, видимые со всех сторон, без всякой защиты, спокойно идём в лес, где водятся многоуровневые демонические звери. Идём так, будто шагаем по широкому проспекту мегаполиса — спокойно и размеренно.

Я не задавал вопросов, и Велеслав тоже.

Заметив в стороне движущиеся тени, я пригляделся и увидел, что это Умка с Шиланью. Сразу стало совершенно спокойно. Куда бы меня не вёл этот мужик в балахоне, защитники у меня есть, так что лёгкой мишенью я не буду.

Лес приближался, и волки тоже пошли ближе к нам.

Велеслав увидел их, но никак не отреагировал.

А я подумал: интересно, он знает, что это не дикие демонические звери, а духовные? Ведь дома он Умку и Шилань не видел — белый волк отправился прямиком на кухню, выпрашивать у Прасковьи вкусненький кусочек. И я знал, что Прасковья всегда что-то припасала для наших питомцев.

Что касается Шилани, то серый волк и вовсе не показывался.

Да, волки охотились и еду себе добывали сами, но время от времени ластились к кухарке. А она с удовольствием подкармливала их. После того, как они расправились с проникшими на территорию усадьбы монстрами, Прасковья баловала обоих волков.

Я снова глянул на волков. Интересно, они шли с нами, но не приближались — держали дистанцию.

И я непроизвольно глянул на пальцы Велеслава — вдруг у него артефакт, отгоняющий демонических зверей и тварей?

Но нет, на его пальцах ничего не было.

Хотя, может артефакт и не в виде кольца, а, скажем, в виде кулона, и его под балахоном не видно.

Вскоре мы вступили в лес.

Сразу сумерки сгустились, воздух стал вязким.

Но Велеслав продолжил идти, будто ничего не произошло.

В лесу было тихо. Даже обычных лесных звуков — дятла там, поскрипывание веток, щебет, жужжание, рычание… Ничего этого не было. Даже своих шагов я не слышал. Хотя раньше снег скрипел под ногами.

Наконец, деревья расступились, и я увидел небольшую горку, точнее холм. С вросшим в него домиком.

Вот к крыльцу этого домика мы и подошли.

Велеслав поднялся на крыльцо и обернулся ко мне.

Я понял, что мне тоже надо подняться.

Шагнул на ступеньку.

И тут же Умка рванул вперёд. И заскулив, тоже шагнул на ступеньку вместе со мной. И я прям ощутил то болезненное давление, которое обрушилось на моего волка.

Шилань же остался у крыльца. Он метался, но чувствовалось, что преодолеть давление не может. Видимо потому, что он духовный зверь Мо Сяня, а не мой.

Я погладил Умку, успокаивая, и глянул на Велеслава.

— Волки со мной! — сказал я жёстко.

Велеслав кивнул, и давление исчезло.

Шилань тут же прыгнул на крыльцо.

Ещё раз оглядев волков, Велеслав открыл дверь.

До того момента, как дверь открылась, внутри было темно. Но едва мы перешагнули через порог, как внутри вспыхнул свет. Как будто где-то тут был встроен датчик движения.

Небольшая прихожка, которая располагалась в срубе, заканчивалась широким входом в пещеру. Туда Велеслав и направился. И я с волками следом, потому как никаких указаний он мне не давал. Видимо, я должен был знать, что делать.

Пещера была большой и круглой.

В центре стоял огромный плоский камень, больше похожий на стол размером с кровать. В том смысле, что взрослый человек вполне свободно мог лечь на него.

Вдоль стен по кругу стояли двенадцать каменных кресел с высокими спинками. Даже скорее тронов.

Причём, по кругу в самом прямом смысле — перед креслами была ровная канавка, которая представляла собой идеальный круг. Ну и алтарь находился, естественно, в центре этого круга.

Расстояние между креслами было примерно одинаковое. Хотя, я не удивлюсь, если не примерно, а точно одинаковое.

Освещалась пещера факелами, которые были закреплены за креслами — по два возле каждого. Вот эти факелы и вспыхнули, едва мы перешагнули через порог.

Велеслав кивнул мне, чтобы я зашёл в круг.

Я переступил канавку, словно переступил черту. Волки переступили со мной одновременно. Они так и шли — по обе стороны от меня.

Сразу же с разных сторон послышался шёпот, как будто я зашёл в огромный зал, полный людьми, и все тут же начали потихоньку обсуждать меня.

Ощущение было не из приятных. Но было в этой пещере что-то такое, что привлекало меня. А именно — сила!

Я чувствовал силу! Ощущение было чем-то схоже с ощущением от медведя, но в то же время сильно отличалось. Но тем не менее, это была сила! И вступив в круг, я осознал, что могу попробовать получить её.

Даже не так! Пробовать я не буду. Я просто возьму эту силу! Потому что она моя по праву!

Я прошёл немного вперёд и остановился. Нужно было оглядеться и понять, что это за сила, и как её взять.

Волки не отставали от меня и, когда я остановился, остановились по обе стороны от меня.

Последним переступил черту Велеслав. Он взял стоящий у входа посох и пошёл вдоль канавки. И затянул какую-то тягучую песню.

Сразу же вслед за ним в канавке загоралось пламя, отрезая внешний мир от алтаря.

Я скорее почувствовал, чем догадался, что пока это пламя горит, ни я, ни волки из круга не выйдем.

Пока огненный круг не замкнулся, у меня был шанс уйти. Но я понимал, что если уйду, то не видать мне хранящейся тут силы, как своих ушей! Поэтому я спокойно стоял и смотрел, как пламя разливается по кругу.

Едва Велеслав завершил круг и пламя замкнулось, как вспыхнул огненный купол.

Глядя на пламя, я понимал, что через такой купол не пройдут не только твари, но и люди! И я захотел такой купол к себе в усадьбу. О боги! Как я захотел этот купол!

Велеслав тем временем, коротко глянув на меня, приказал:

— Ложись на алтарь.

Я направился к плоскому камню. И уже хотел было лечь, как увидел канавки, вырезанные на столешнице.

Воображение тут же нарисовало, что это стоки для жертвенной крови.

Кровь должна стекать по столешнице и с неё по всем четырём углам на пол. Там стояли каменные чаши. От них канавки были проложены к огненному кругу, точнее, к креслам — от каждой каменной чаши канавки шли к трём креслам.

— Ложись! — нетерпеливо повторил Велеслав.

Я обернулся к нему, и увидел, как посох в его руках превращается в нож…

Глава 34

Я стоял и глядел на нож, понимая, что из меня готовят жертву. Только я жертвой не буду ни за что!

— Скоро солнце встанет! Чего медлишь?! — нетерпеливо повторил Велеслав. — Пропустишь солнце, и предки не смогут поддержать тебя!

Естественно, я не доверял Велеславу! Ни капельки! Но я понимал, если хочу заполучить силу — а я хочу! — то должен пройти обряд.

Поэтому я послушался и лёг на камень.

— Раскинь руки! — приказал Велеслав.

Глянув на канавки, я увидел по обе стороны от меня два немного расширяющихся углубления. Если раскинуть руки, то запястья как раз придутся сюда.

Передо мной остро встал вопрос: я должен либо довериться человеку, которому я не доверял совсем, либо послать его по адресу. И как поступить, я понятия не имел.

И в этот момент Умка с Шиланью, словно услышали мои сомнения. Один из волков встал с одной стороны стола, как раз рядом с углублением, а Шилань — с другой.

Волкам я доверял. Поэтому спокойно раскинул руки, как и сказал мне Велеслав. Я знал, что волки его ко мне не подпустят. Во всяком случае они будут сражаться за меня.

Велеславу действия моих волков не понравились, но он ничего не сказал.

Он снова затянул песню, слов которой я не понимал. И снова пошёл по кругу, только теперь вокруг алтаря, на котором лежал я.

Завершив круг, он подошёл к моему изголовью и сказал:

— Нужна твоя кровь. Скажи волкам, чтобы разрешили сделать небольшие надрезы на запястьях.

Что ж, я правильно понял предназначение всех этих канавок и чаш. Но если все их заполнить, то у меня крови не останется.

Видимо почувствовав мои колебания Велеслав объяснил:

— Как твои предки узнают, что пришёл их родич? Нужна твоя кровь.

Я кивнул.

И Умка с Шиланью немного посторонились, не спуская глаз с Велеслава.

Продолжая тянуть песню, слов которой было не разобрать, Велеслав подошёл сначала к левой руке и полоснул каменным лезвием по запястью. Потом прошёл на другую сторону и полоснул по запястью правой руки.

Порезы были не глубокими. Скорее царапины, чем действительно раны. Но крови набежало две небольшие лужицы.

Подойдя к ногам, Велеслав так же полоснул по ним своим каменным ножом.

Вот тут я испугался. Потому что перерезать сухожилия ничего не стоит.

Я пошевелил ногами — всё работало нормально. Видимо там тоже были небольшие царапины.

Вернувшись к изголовью, Велеслав, продолжая петь, поднёс лезвие к моему лицу и начал делать какие-то надрезы на моём лбу. Он водил кончиком лезвия по моему лбу, как заправский каллиграфист своей кистью.

Я попробовал оттолкнуть его и встать, и понял, что моё тело мне не подчиняется.

И что хуже всего волки тоже не могли пошевелиться — я чувствовал это через духовную связь с Умкой.

Млять! Это что же выходит? Я попал в руки к садисту-сектанту? Получается, он своими надрезами и песнопениями сковал меня? И то, что надрезы были неглубокими, усыпило мою бдительность?

Я попробовал активировать кольцо, но оно лишь слегка мигнуло сиреневым цветом и погасло. Я был абсолютно беззащитен.

И тут через потолок в пещеру проник солнечный луч. И упал мне точнёхонько на грудь.

Я скосил глаза и увидел, как Велеслав замахнулся ножом. И он был совершенно серьёзен. Я видел: если сейчас что-то срочно не сделаю, он убьёт меня и ничего ему не будет, потому что он грёбанный служитель культа!

Стать овцой на заклание в мои планы не входило. Нужно было где-то срочно взять силы, чтобы защититься.

И тогда я потянулся к ци и начал разгонять её, чтобы призвать меч.

Но солнечный луч, который ударил мне в грудь, похоже, блокировал моё ядро, поэтому воздействовать на ци я не мог.

Умирать мне совсем не хотелось. Я ещё не отомстил Волковым, не защитил деревенских, не построил новый завод, не выпустил свой первый автомобиль. И не отпустил медведя — он всё ещё сидит в пещере. И если я погибну, то медведь так и останется в пещере и над ним продолжат издеваться.

И Умка с Шиланью… Что будет с ними, если я погибну?

Я помнил, как Мо Сянь страдал после смерти его Емолани. Думаю, духовный зверь в случае смерти хозяина страдал бы не меньше.

Нет, я не могу сейчас умереть! Я последний из рода Корневых, пусть моя душа и из другого мира. Но я Корнев! Я Корнев! Я призываю мой род на помощь!

Нож Велеслава уже шёл вниз, когда солнечный луч вспыхнул сильнее, и я почувствовал, как по венам потёк расплавленный металл, из которого состоит солнце. Жуткая боль пронзила всё моё тело, но я терпел, потому что видел, как замер Велеслав, точнее, застыл, словно кто-то нажал на паузу.

Раскалённый металл заполнил все меридианы, ядро и резервную ёмкость. Переполнив меня, он вытек через порезы на руках и ногах и моментально наполнил углубления для крови, а потом потёк по канавкам в угловые чаши. Из них — по канавкам к огненном кольцу и… И впитал в себя огонь, поглотил без остатка.

Пещера наполнилась солнечным светом, словно мы находились на поляне в яркий солнечный день, а не в пещере рано утром.

И тут вдруг я увидел, что троны уже не пустые. На них сидят седобородые старцы.

Я встал с камня и поклонился каждому — уважительно, в пояс, по русской традиции. Подумал, что поклон Мо Сяня будет неуместным, а не поклониться нельзя — это мои предки.

То, что это именно предки, я понял, когда на одном из тронов увидел моего отца. Ему я поклонился чуть глубже, чем остальным.

Не потому, что он отец — по большому счёту, моей душе он отцом не был. Но всё, что я за это время узнал о нём, вызывало у меня глубочайшее уважение.

— Здравствуй, сын! — сказал отец.

— Здравствуй, батя! — ответил я, выпрямившись.

Я больше не был мальчишкой подростком, которого отец отправил в кадетское училище, чтобы защитить от сильного клана. Я был главой рода. Я был равен ему, хотя, конечно, мне с ним никогда не сравниться.

О том, что это мир духов, и все эти старцы видят мою душу и понимают, что я не их потомок, я в этот момент не думал. Они признали меня, пришли на мой зов, и этого было достаточно!

— Мы наблюдаем за тобой, — сказал старец, сидящий на соседнем с отцом троне.

— Спасибо вам, — поблагодарил я старца. — Благословение рода помогло мне защитить вверенных мне людей.

— Это так, — подтвердил старец.

— Ты смог пробудить силу и развить её, — сказал третий старец.

— У меня сильный противник, — ответил я. — Чтобы защитить род Корневых, мне нужно больше силы.

— Силу даёт противник, — с довольной улыбкой погладил усы третий старец.

— Как это? — не понял я.

— Чем сильнее противник, тем больше тебе нужно качаться, — ухмыльнулся старец, и его глаза озорно блеснули. — Только так ты сможешь завалить Волковых!

И тут же другие старцы посмотрели на него осуждающе, но никто не сказал и слова. Потому что третий старец был прав. Чтобы завалить сильного противника мне самому нужно быть сильнее.

— Но одной силы мало! — вмешался четвёртый старец. И тут же пояснил: — Нужна ещё хитрость, смекалка, ум.

— У нашего потомка есть все эти качества! — возразил третий.

— Есть, — подтвердил четвёртый. — Но…

— Без всяких «но»! — перебил его третий.

— Брат, ты забываешься! — одёрнул третьего пятый.

— Ничего я не забываюсь! — возмутился третий и вскочил с трона. — Да он проделал то, что вам и в голову прийти не могло! Стать учеником самого медведя!

От этих слов я непроизвольно глянул на Велеслава. Тот стоял, замерев в замахе. Он как будто выпал из времени. И Умка с Шиланью тоже стояли замерев, как будто время для них остановилось.

— Не переживай! — третий подошёл ко мне и похлопал меня по плечу. — Велеслав нас не слышит! То, что здесь и сейчас происходит, касается только рода Корневых.

От прикосновения предка, я чуть не упал — столько силы было в его руках.

Я с уважением посмотрел на него и сказал:

— Это хорошо, что не слышит. Не доверяю я ему почему-то.

— И правильно делаешь! — третий подмигнул мне.

— Не забывайся! — прикрикнул на него шестой. — Велеслав бессменный служитель культа!

— Что не мешает ему быть гнилым человеком! — парировал третий.

Старцы промолчали. Видимо, в словах третьего была истина.

А третий встал передо мной.

— Солнце скоро поднимется высоко, и мы не сможем общаться, поэтому нам нужно поспешить. Мы передадим тебе силу рода Корневых. Прими её и защити род. Не дай ему прерваться, — и старец с озорными глазами подмигнул мне. — Возьми несколько жён…

— А можно? — автоматически спросил я.

Потому что насколько я знал, в России никогда не было многожёнства.

— Сильным можно всё, — старец похлопал меня по плечу.

И я в общем-то был с ним согласен. Именно сильные пишут законы, которые потом исполняют те, кто слабее.

— Родить детей мало, им нужно ещё дать ума! — сказал кто-то из старцев, я не понял кто.

— Но чем больше детей, тем больше вероятности, что будет кто-то талантливый, — возразил другой старец.

— Но и соперничество усилится!

— И это хорошо! Победит сильнейший!

— И во что тогда превратится наш род? Если все начнут чтить только силу?

— Опять ты за старое!

Старцы давно уже повскакивали со своих мест, и теперь кричали друг на друга, махали кулаками.

Третий старец подмигнул мне и пошёл к своему трону.

Я посмотрел на отца. Он сидел и задумчиво смотрел на беснующихся старцев. Но не прерывал их.

Вспомнив слова третьего старца про то, что солнце скоро поднимется слишком высоко, и возможность получить силу рода у меня пропадёт, я поклонился. И громко сказал:

— Уважаемые! Может, мы вспомним, зачем мы здесь?

Все споры махом стихли, и пристыженные старцы отправились на свои места.

В наступившей тишине поднялся мой отец и сказал:

— Мы дадим тебе столько силы, сколько ты сможешь удержать. Используй её во благо рода!

И я почувствовал, как на меня тяжеленным потоком обрушилась сила. Я едва не упал от неожиданности, хорошо, что устоял.

Я встал поустойчивее, и открыл силе своё сознание. Так, как учил дед Радим. И увидел одобрение в глазах третьего. Мне очень захотелось узнать, как его зовут, чтобы его именем назвать первенца.

«Хотен, — тут же донеслось до меня. — Твой прапрадед».

«Я назову своего первенца Хотен!» — тут же поклялся я.

Третий старец ухмыльнулся, и я почувствовал, как мои каналы и запасной резервуар углубились, чтобы я смог принять больше силы.

А третий старец подмигнул мне.

Груз опускающейся на мои плечи силы становился всё больше и больше. Держать его больше не было сил. Я не упал только потому, что держался на силе воли. Я прокручивал воспоминания, как волковские прихвостни встретились нам после похорон, как потом пришли в деревню, вспомнил изнасилованную Даринку, вспомнил тропинку и нападения исподтишка.

Все эти воспоминания поднимали в моей душе ненависть и жажду отомстить.

Но потом и жажда мести не могла уже удержать поток.

И тогда в моей душе вспыхнули совсем другие воспоминания — улыбающаяся Прасковья, смущённая Матрёна, показывающий мне как рубить дрова Кузьма, признающийся в своей силе Егор Каземирович… Дальше — больше. Показывающий приёмы дед Радим, протягивающая мне руку беременная Бажена, Даринка, Любава, шустрый Микола, хромающий Савелий… Потом заводские: строгий Добрыня Всеславович, оберегающий Глафиру Стёпка и мечтающий жениться Петро…

И медведь… Израненный и замученный медведь, который соглашается стать моим учителем.

Желание защитить всех их показало, что я могу принять ещё очень много силы! Очень!

Я устоял. Не упал и не преклонил колен. Выдержал давление.

И когда оно иссякло, отец сказал:

— Я горжусь тобой, сын! Ты смог взять всю силу, какую мы только могли тебе сегодня дать. Но помни: кому много дано, с того много спросится.

Пошатываясь от переполнившей меня силы, я тем не менее поклонился и поблагодарил старцев:

— Спасибо большое, уважаемые! Обещаю вам, род Корневых будет жить!

Третий старец улыбнулся мне и сказал:

— У тебя хорошие волки. Верные и надёжные! Поделись с ними силой и ложись на алтарь. И верь в себя!

Я положил руки на головы Умки и Шилани и перелил часть силы в них. Не просто часть, а максимум из того, что они сейчас могли взять.

А потом залез на камень.

Только лёг, как золотое сияние померкло, и каменный нож Велеслава обрушился на меня.

Глава 35

Только я лёг на алтарь, как золотое сияние померкло, и каменный нож Велеслава обрушился на меня.

Почти обрушился.

Потому что от моего трофейного кольца тут же вспыхнуло защитное поле, которое отбросило служителя культа.

Мало того, Умка и Шилань рванули к Велеславу, опрокинули его и, поставив лапы ему на грудь, теперь рычали прямо ему в лицо.

Хорошо, что я успел крикнуть:

— Стоять!

Иначе растерзали бы демонические волки Велеслава, как нефиг делать.

Почему я остановил волков? Да потому что как ни крути, а Велеслав делал свою работу. И занесённый нож нужен был, чтобы я призвал род на защиту. Поэтому, собственно, и были блокированы все другие способы защититься. Это я понял, когда появились старцы.

Причём, я понял, что всё должно было происходить предельно серьёзно. Я должен был поверить в происходящее. Иначе у меня ничего не получилось бы.

И если бы мне не удалось призвать род, значит, никакой я не глава, а самозванец. И тогда меня просто уже не было бы. И это правда, с которой нужно считаться.

Да, Велеслав мне был очень неприятен, но это ещё не повод убивать его. Вот если бы он действительно что-то против меня затеял, тогда да. Тогда я ни минуты не думал бы.

— Умка, Шилань, оставьте его! — приказал я волкам, и они тут же отошли ко мне.

Велеслав поднялся, с ненавистью глядя на волков.

Я его понимал, кому понравится, когда на него нападают два таких зверя.

С другой стороны, мне было приятно, что он почувствовал на себе силу демонических волков. Так что в случае чего подумает, идти ли против меня.

Плюс, этот служитель культа на себе почувствовал, каково было мне лежать на алтаре, когда он заносил надо мной нож. Вон как мужика перекосило! Мелочь, а приятно!

Я оглянулся.

Троны были пустыми, огонь в кольцевой канавке погас. И в канавках, которые вели от чаш к тронам — тоже. Да и в самих чашах теперь было пусто. И в углублениях на столе…

Я глянул на свои запястья — никаких порезов! Даже следов не осталось!

Провёл рукой по лбу — чисто. Глянул на ноги — тоже всё чисто.

Слез с камня и повернулся к Велеславу.

— Всё или что-то ещё нужно?

— Вижу, твой род ответил тебе, — произнёс Велеслав.

— Ответил, — сказал я.

Я видел, что Велеслав хочет знать подробности. Видел, что он злится. Но держит себя в руках, что хорошо. Потому что вышедший из себя служитель культа — это треш, угар и содомия.

— Раз род ответил, значит, принял тебя новым главой, — сказал Велеслав. — Пойдём. Теперь ты должен принять поздравления своих людей.

Велеслав делал то, что ему положено делать, как служителю культа. Но как человек он излучал неприязнь.

А мне было пофиг! Мне с ним детей не крестить. Пусть бесится.

Я направился к дверям, но Велеслав окликнул меня:

— Все двенадцать старцев пришли? — спросил он.

— А что? — поинтересовался я, вспомнив слова третьего старца, того самого, по имени Хотен: «Всё, что произошло здесь, касается только рода Корневых!»

Видимо, Велеслав почувствовал моё состояние. Потому что, пробурчав:

— Да нет, ничего! — тоже направился к выходу.

Когда мы вышли на крыльцо, на улице был день. Солнце уже поднялось и теперь сверкало, отражаясь в снежинках.

Я даже зажмурился от удовольствия.

Умка и Шилань шли рядом со мной, и Велеславу пришлось держаться от меня на расстоянии, потому что волки скалились и рычали, едва он пытался приблизиться.

Некоторое время мы шли молча, но потом Велеслав всё-таки спросил:

— Как тебе удалось пробудить свою силу?

— Я много работал над этим, — с усмешкой ответил я.

Не только произошедшее внутри пещеры не касалось посторонних, но и моя сила. Особенно моя сила! Моя сила вообще никого, кроме меня не касалась!

Эх, сейчас бы помедитировать, посмотреть бы, что изменилось в моей ци! Но я понимал, что до вечера у меня такой возможности не будет. И хорошо, если только до вечера, а не до завтра…

Когда мы подходили к усадьбе, нас уже ждали. От самого барьера была постелена красная дорожка, а на крыльце стояло кресло с высокой спинкой, чем-то похожее на каменный трон в пещере. Только тут кресло было деревянное.

По обе стороны от дорожки стояли деревенские и заводские.

Я видел знакомые лица, улыбался девушкам и женщинам, пожимал руки мужикам. А ребятишек трепал по головам или тоже пожимал руки — пацанятам. Словно они взрослые.

Велеслав шёл позади меня.

И когда мы поднялись на крыльцо, он встал рядом с креслом.

Все домашние — Егор Каземирович, Кузьма, Прасковья и Матрёна — наряженные в праздничные одежды стояли у самого крыльца.

Мо Сяня я сначала не увидел. Но потом нашёл его в стороне. Он стоял вроде бы со всеми, а вроде и сам по себе.

Шилань сразу же направился к Мо Сяню, а Умка остался со мной, он по-прежнему охранял меня от Велеслава.

Я сел. Умка величественно лёг у моих ног.

И тогда вперёд вышел Велеслав и объявил в наступившей тишине:

— Свидетельствую, что род откликнулся и принял Владимира Дмитриевича Корнева полноценным главой рода!

Столько искренней радости я давно не видел! Народ ликовал. И мне это было чертовски приятно!

Люди пошли с поздравлениями. И все получали от Прасковьи и Матрёны вкусные гостинцы. Каждому, кто подошёл к крыльцу и поклонился мне, Прасковья или Матрёна давали в руки завёрнутый в платочек пряник и несколько конфет.

Мне сначала это показалось странным — как-то в моём мире принято на день рождения дарить подарки имениннику. Однако, здесь другая ситуация. Здесь люди не только меня поздравляли, но и поминали предыдущих глав рода.

Если честно, я в балахоне чем-то напоминал старцев, с которыми вот только общался. Они тоже были в подобных балахонах.

Постепенно поток желающих поздравить иссяк.

Я сидел до последнего. Умка, словно сфинкс, не отходил от меня.

И вот когда последние поздравляющие потянулись от усадьбы в сторону барьера, Егор Каземирович, сказал:

— Владимир Дмитриевич, пожалуйте переодеться. Скоро гости приезжать начнут.

Я поднялся.

Велеслав тут же шагнул вперёд и встал передо мной.

Умка как бы невзначай моментально оказался между нами.

Служителя культа перекосило, но он взял себя в руки и сказал:

— Я тоже пойду. У меня ещё на сегодня дела есть.

— Спасибо, — поблагодарил я служителя культа.

За что поблагодарил?

Исключительно за то, что он помог мне встретиться с предками и получить от них силу, хотя не думаю, что его это привело в восторг.

Ну и прогресс был, что называется, налицо! После похорон Велеслав с подручными ушли молча. А тут соизволил сказать мне об этом.

Велеслав развернулся и зашагал по красной дорожке на выход.

Я в тот же момент потерял к нему всякий интерес и повернулся к Матрёне.

— Всё получилось? — спросил я её, имея ввиду свою одежду.

Вообще, я не сильно об этом переживал, потому что в случае если с одеждой ничего не вышло, я вполне мог остаться в балахоне. Ну а что? Буду выделяться!

Однако, Матрёна сразу же поняла о чём я спрашиваю и кивнула:

— Всё в порядке, пойдёмте, Владимир Дмитриевич!

И я, погладив Умку и отпустив его вместе с Шиланью побегать, пошёл вслед за служанкой в свою комнату, где на кровати были разложены тончайшего шёлка рубашка, расшитая кружевами, из такого же шёлка и кружев жабо. А также камзол цвета мокрого асфальта, расшитый золотой тесьмой.

Мне понравилось, что камзол не попугайских расцветок, а сдержанный. И в сочетании с шёлковой, кружевной рубашкой он выглядел богато, изысканно и стильно! А строгие брюки и туфли с пряжками завершали образ утончённого аристократа с хорошим вкусом.

Но что самое приятное, всё прекрасно сидело на мне!

— Как тебе это удалось? — спросил я у Матрёны.

Она покраснела и поклонилась.

— Спасибо большое, Владимир Дмитриевич! Я старалась!

— Ты хоть отдохнуть успела? — спросил я у девушки, понимая, что такая работа требует много времени.

Матрёна застеснялась и покраснела ещё сильнее.

Стало понятно, что ни фига она не отдохнула.

Мне захотелось сделать для неё в благодарность что-то приятное, но я не придумал что. Поэтому просто сказал:

— Спасибо! Потом из города привезу тебе что-нибудь. Ну или вообще, возьму тебя с собой в город. Скажем, в следующую поездку…

Глаза Матрёны вспыхнули непередаваемым счастьем.

Я подумал, что возможно потом пожалею о своём решении, но сейчас настроение было великолепное. Да и старалась девушка, чего уж!

И тут послышался звон бубенцов.

— Ой, гости едут! — всполошилась Матрёна.

И мы поспешили вниз встречать дорогих гостей. Хотя я с большим удовольствием бы сейчас занялся культивацией. Но про это я уже говорил. Эх!

Ладно! Хорошо, что день рождения только раз в году. А совершеннолетие так и вовсе раз в жизни, так что, потерплю.

Гости прибывали и прибывали.

Я встречал всех на крыльце. Приветствовал.

Мне представляли дочерей.

Я делал им комплименты.

Из всех гостей я знал только Фому Сергеича с Петром Ильичом и княгиню Разумовскую с Полиной.

Да-да! Полина тоже приехала! Она была в миленьком небесно-голубом платье с открытыми плечами и в длинных белых перчатках. А на плечах было накинуто манто из чернобурки.

После обязательного приветствия прошествовала вслед за графиней в дом. А я остался на крыльце встречать других гостей.

А они всё прибывали и прибывали. И всё проходили в дом и проходили.

По моим оценкам, гости уже должны были в гостиной стоять в плотную друг к другу…

Егор Каземирович негромко представлял мне некоторых гостей. И я понял: это были именно те люди, которые приехали на мой день рождения для того, чтобы провести переговоры по поводу завода по производству автомобилей.

Этим гостям я уделял больше внимания. Расспрашивал, как доехали, не устали ли в дороге. Предлагал отдохнуть и приглашал в дом.

Таких особых гостей было человек двадцать. И они несколько выделялись из основной толпы. Деловые, рассудительные. Сразу чувствовалась хватка.

Подходили они ко мне без излишней суеты. Крепко пожимали руку. Говорили вежливые слова и проходили в дом.

Мне, если честно, хотелось бросить всё и закрыться с этими гостями где-нибудь… Нет, не в кабинете! В кабинет я никого не впущу! А вот в конторе у Егора Каземировича можно — там всё настраивает на деловой лад.

Хочется поскорее узнать, что они думают о моей затее, и что могут мне предложить. Ну и на каких условиях, конечно же!

Что ж, думаю, если смогу убедить их, то идея с автозаводом выстрелит. Прямо в сердце Волковых ха-ха!

Наконец, подъехала последняя карета, и поприветствовав очередного соседа, я пригласил его с супругой и двумя дочками на выданье в дом.

Ну и сам отправился вслед за ними.

Глава 36

В гостиной, которая фантастическим образом стала раз в десять больше, чем была, играла музыка.

Я в первый момент растерялся — в этом мире явно магнитофонов или проигрывателей ещё не придумали.

Но потом увидел в глубине выгороженный участок, немного приподнятый над полом по типу сцены. Там сидело четверо музыкантов и играли лёгкий вальс. Две скрипки, альт и виолончель — вот и все инструменты. Но музыка звучала красивая.

Если честно, музыкантами я был потрясён больше, чем увеличившимися размерами зала. Возможно, это из-за того, что к увеличению размеров я интуитивно был готов — после того, как Егор Каземирович сообщил мне о количестве приглашённых гостей, моё воображение что-то такое и нарисовало. А вот музыканты стали для меня неожиданностью.

Гости разделились на кучки и о чём-то разговаривали, смеялись, флиртовали, знакомились, приветствовали уже знакомых…

Едва я вошёл, как все взоры обратились на меня.

Музыка стихла и я в полной тишине прошёл между расступившимися гостями к сцене.

Я не собирался на неё забираться — что я музыкант или артист что ли? Я просто немного растерялся от всеобщего внимания, и мне нужно было немного времени, чтобы прийти в себя.

Успокоило меня то, что большинство взглядов, которые я ловил на себе, были приветливыми.

Да и странно было бы, если б было иначе. Всё-таки эти люди приехали поздравить меня с днём рождения. Допускаю, что у многих были и другие цели, и приглашением они просто воспользовались для попутного решения и других своих задач. Но главное, что открытой враждебности я не увидел ни у кого.

Я прошёл к сцене, где уже стоял Егор Каземирович — он был распорядителем на сегодняшнем празднике, что не удивительно, ведь именно он всё и организовал.

Остановившись рядом с управляющим, я обернулся к гостям.

И тогда мой управляющий сказал:

— Уважаемые гости, прошу вас, веселитесь, наслаждайтесь общением. Чуть позже вас пригласят за праздничный стол. А пока давайте танцевать? — Он махнул рукой музыкантам. — Маэстро, мазурка!

Но музыканты не торопились играть, они словно чего-то ждали.

Гости разошлись ближе к стенам, освобождая место для танцев. Но никто не выходил первым, они тоже чего-то ждали.

Егор Каземирович наклонился ко мне и тихонько прошептал:

— Владимир Дмитриевич, вы должны открыть бал!

— Как? — спросил я, заподозрив неладное.

— Вы должны первым пригласить девушку на танец, — подсказал управляющий.

— Но я не умею танцевать! — отчаянно зашептал я.

Управляющий удивлённо посмотрел на меня, мол, как это я не умею. Но потом вздохнул и сказал:

— Это не имеет значения. Пока вы не пригласите кого-нибудь, бал не начнётся.

Вот ведь попал!

Я в принципе не танцор! А тут вообще мазурка! Да кто бы знал, как её танцевать! Выйду сейчас, опозорюсь…

Но глянув на немного удивлённые и нетерпеливые лица гостей, я понял, что не выйти на танец нельзя. Если не выйду, опозорюсь ещё больше! Пригласил, мол, гостей, а сам…

Блин! Вот что за подстава!

Придётся что-то придумывать…

И тут мой взгляд упал на Полину. Она стояла, скромно потупясь, но время от времени посматривала на меня ободряюще.

Я вздохнул и шагнул к Полине. Как будто в ледяную прорубь нырнул.

Подойдя к девушке, которая не трогалась с места, я как в кино, галантно протянул руку и сказал внезапно охрипшим от волнения голосом:

— Разрешите пригласить вас на танец!

Полина присела в поклоне. А потом вложила свою изящную ручку в мою.

И я повёл девушку в центр зала.

Едва мы с Полиной встали друг напротив друга, как музыканты заиграли бодренькую музыку.

Я мысленно орал, как не знаю кто, но внешне, надеюсь, держался с достоинством.

В центре зала я снова поклонился, и Полина тоже присела в поклоне. А потом немного развернулась и протянула руку. И я догадался, как её нужно взять, и как обнять девушку за талию — немного сбоку и чуть позади.

Вспомнились исторические фильмы. Особенно «Война и мир» Сергея Бондарчука, где Наташу Ростову играет совершенно чудесная Людмила Савельева, а Андрея Болконского — Вячеслав Тихонов, и Пьера Безухова — сам Сергей Бондарчук. Там тоже танцевали мазурку.

И я повёл Полину по кругу, позволяя ей двигаться, как она хочет — крутиться, поворачиваться. А сам только поддерживал её.

Видимо, настоящий Володя Корнев умел и любил танцевать, потому что тело само двигалось под музыку — просто и естественно.

Блин, парень, лучше бы ты боевыми искусствами занимался или физо качал!

Хотя, должен признать, меня это выручило. Не опозорился в первый же момент.

Едва мы прошли круг, как в центр зала начали выходить другие пары, и мне стало легче — больше все взгляды не были сосредоточены на нас.

Я облегчённо выдохнул.

— Что-то не так? — тут же спросила Полина.

— Ненавижу быть в центре внимания, — признался я девушке.

— Узнаю прежнего Володю, — мило улыбнулась она.

— А что, ты меня уже переставала узнавать? Неужели я так сильно изменился? — с вызовом спросил я, хотя прекрасно понимал, что да, изменился! Я теперь вообще другой человек!

Но мои слова, сказанные Полине, это был не просто флирт или пустая болтовня. Я хотел узнать, насколько стал другим. Как бы посмотреть на себя со стороны.

Хотя, какая разница, как я выгляжу?! Я — это я! Я такой какой есть! А кому не нравится, пусть идут в сад!

— Ну, — смущённо улыбнулась Полина. — Когда ты меня встретил на вокзале… И потом в карете…

— А ты тоже хороша! Придумала тоже: «Я тебя защищу!» — передразнил я девушку.

— Но у тебя же нет силы! — воскликнула она и, смутившись ещё больше, добавила: — Раньше не было.

— И поэтому ты накинулась на меня со своими техниками, — усмехнулся я.

Полина покраснела до кончиков волос.

— Прости, — прошептала она.

Она была такая милая, что я невольно залюбовался.

— Да ладно, — ответил я. — Проехали. Я тоже напал на тебя.

— Ну, ты защищался… — так же негромко сказала Полина. И спросила: — А что это у тебя была за техника? И как ты смог пробудить силу? Это твой китаец тебя научил?

Её вопрос прозвучал невинно, но где-то внутри меня скребануло.

Во-первых, она не видела Мо Сяня, он при гостях вообще предпочитал не показываться и в Барнаул с нами не ездил. А во-вторых, я хорошо помнил интонацию, с которой княгиня Разумовская требовала показать ей моего китайца, как будто он не человек, а какая-то вещь.

Кроме того, я однозначно не был готов делиться тем, что со мной произошло. И не только потому, что я тупо не знал, о чём говорить — я до сих пор так и не понял, как эта чёртова сила работает. Но самое главное, почему я не хотел ничего рассказывать, так это потому, что слишком много секретов придётся выдать. Очень важных для меня секретов. А в моей ситуации чем меньше мои враги будут знать обо мне, тем больше они будут меня недооценивать. И следовательно, тем больше у меня будет шансов выжить.

Я не хочу сказать, что Полина мне враг, но, как сказал Мюллер Шелленбергу в «Семнадцати мгновениях весны»: что знают двое, то знает свинья.

К тому же Мо Сянь говорил, чтобы я держал при себе всё, что открывается мне во время культивации или учителем.

В общем, моя паранойя сделала стойку, и я, мило улыбнувшись Полине, невинно спросил у неё:

— Ты много тренируешься?

— Конечно! — не чувствуя подвоха, ответила девушка.

— Ну и как? Это влияет на твою силу?

— Странный вопрос! — возмутилась Полина. — Конечно, влияет!

— Вот и у меня влияет! — с улыбкой поставил я мат этой милой девушке.

Полина растерялась. Она не ожидала такого поворота.

Я видел, что она хочет ещё расспросить меня про мою силу, но после моих слов не знала, как вернуться к разговору обо мне и моих успехах на поприще культивации.

А я решил утвердить свою победу. Поэтому невинно спросил:

— Знаешь, чему в культивации я хочу уделять всё своё время? Что для меня тут самое интересное и желанное?

Полина попалась на мою удочку и тут же навострила свои милые ушки:

— И что же?

Я, наклонившись к самому ушку девушки, прошептал так, как будто делюсь с ней самой большой тайной:

— Я хочу культивировать Полину Разумовскую! Утром, в обед и вечером! А потом ещё ночью! И так всё время!

Как же мило вспыхнули её щёчки! Смотрел бы и смотрел на её смущение! Она даже запнулась и едва не упала, пришлось покрепче обнять её за талию и немного прижать к себе, чтобы девушка устояла на ногах.

Я наблюдал чудесный коктейль эмоций, которые отражались на лице княжны Полины и чувствовал себя победителем. И мне это чертовски нравилось!

Даже не знаю, когда я приобрёл такую внутреннюю силу и уверенность в себе? Видимо, встреча с предками повлияла.

Музыка закончилась и я, предложив Полине руку, повёл её на место — туда, где взял.

Потом поклонился и сказал:

— Уважаемая княжна Полина! Благодарю вас за танец! Вы прекрасно танцуете!

— Вы тоже, — автоматически ответила Полина.

— Ну что вы! — улыбнулся я. — Мне ещё учиться и учиться, чтобы хоть капельку соответствовать вам! Я ж вам, наверное, все ноги оттоптал!

— Могу дать вам несколько уроков, — прошептала княжна, снова покраснев и жутко смутившись.

— Непременно! — сказал я и, поклонившись, отошёл в сторону.

И сразу же ко мне подошли Глеб и Данила.

— О! Привет! — обрадовался я друзьям.

Когда я встречал гостей на крыльце, то у меня не было возможности переговорить с парнями, потому что гости прибывали и прибывали.

Но теперь я мог быть относительно свободным — все обязательные вещи я сделал: гостей встретил, бал открыл. Теперь могу хоть что-то сделать в своё удовольствие. Например, пообщаться с друзьями.

Мы с парнями отошли в сторону, чтобы не мешать танцующим, потому что снова заиграла музыка, на этот раз вальс. Но ни в мои, ни, судя по серьёзным лицам моих друзей, планы пока не входило развлекаться. Нам много о чём нужно было поговорить — у нас остались незавершённые темы, а тут ещё и новые подкатили…

— Ты как? — первым делом спросил у меня Данила.

— Жив! — засмеялся я. — А как вы?

— Прости, что мы тебя так оставили, когда ты был ранен, — начал Глеб.

Но я оборвал его:

— Я всё понимаю! Не переживай! Да и со мной всё в порядке.

— Они потом ещё нападали на тебя? — спросил Данила, выделяя голосом слово «они».

Я кивнул и рефлекторно глянул на трофейный перстень.

— Ух, ты! — воскликнул Глеб, и в его голосе прозвучала неподдельная зависть. — И как ты раздобыл такой артефакт?

Реакция друга меня удивила. Сразу же вспомнился и заинтересованный взгляд Велеслава, брошенный на мой перстень.

Надо же! А я ничего не знаю о своём приобретении.

— А что в нём особенного? — спросил я, рассматривая камень.

Глава 37

Основная часть артефактов делится по трём типам: стихийные, психические и комбинаторные. Стихийные артефакты усиливают стихийную магию. Кстати, магические кристаллы — это один из видов именно стихийных артефактов. Таких артефактов больше всего. Психические — это артефакты психического воздействия. Они встречаются реже, чем стихийные, но тоже довольно часто. А комбинаторные соединяют в себе психическое и стихийное воздействие. Такие артефакты редкость. И мало для кого они открываются в полную силу.

То есть, владелец комбинаторного артефакта должен быть очень сильным магом, чтобы подчинить себе этот артефакт.

К тому же комбинаторный артефакт стоит неимоверно дорого!

Поэтому парни и Велеслав так сильно удивились, увидев перстень на моём пальце. Потому как мой трофей относится именно к комбинаторным артефактам. А у меня, как всем известно, ещё вот только силы не было совсем. Да и денег не сказать чтобы много.

Есть ещё артефакты на крови — это защитные артефакты. Такие есть в деревне и на заводе. Они заряжаются кровью хозяина и защищают территорию от тварей.

Ещё есть родовые артефакты — это мой скипетр. В таких артефактах заключена сила рода, и они могут работать некоторое время после смерти главы рода. Как, собственно, и работал скипетр — он защищал поместье, пока демонические волки не выпили его силу.

И совсем редкие и необычайно могущественные артефакты — это те, в которых заключена сила древних. Создать такой артефакт по силам только Богу.

Не в смысле богу, как существу, а последователю пути бессмертных, достигших уровня Бог.

Хотя, достигшие уровня Бог обладают богоподобными силами и владеют всем. А если кто-то выглядит, как бог, действует, как бог, всемогущ и всесилен, как бог, то с большой долей вероятности это и есть бог.

Кстати, об уровнях. Всего существует двенадцать ступеней:

Первая: Новичок;

Вторая: Ученик;

Третья: Мастер;

Четвёртая: Почтенный мастер;

Пятая: Воин;

Шестая: Великий воин;

Седьмая: Дух;

Восьмая: Бессмертный дух;

Девятая: Князь;

Десятая: Просвещённый;

Одиннадцатая: Святой;

Двенадцатая: Бог.

Каждая ступень обладает тремя уровнями: низший, средний, высший.

Для каждой ступени и для каждого уровня используют свои артефакты.

Так магические кристаллы самые доступные. Ими могут пользоваться даже те, у кого нет силы совсем. Но это единственные артефакты, доступные даже не магам. Для всех остальных артефактов необходимо наличие хотя бы минимальных сил.

Для защитных артефактов на крови обязательное условие: кровь человека, принадлежащего роду, в котором хранится и которому подчиняется артефакт.

Для родовых артефактов — как минимум, наличие члена рода, получившего благословение рода. А в идеале это должен быть глава рода, прошедший ритуал и получивший силу рода.

По идее, после сегодняшнего общения со старейшинами в ритуальной пещере мой скипетр должен обрести какие-то дополнительные функции.

Эх, скорее бы гости разошлись, чтобы можно было исследовать!

Но прослушав мини-лекцию Глеба об артефактах и уровнях, я напомнил друзьям о чём мы разговаривали в последний раз — о прошении императору.

Глеб задумчиво посмотрел на танцующих людей. И вдруг усмехнулся.

Я автоматически тоже перевёл взгляд в зал. И увидел, как к нам плывёт кругленький добродушный помещик, а за ним семенит его семейство — супруга и две дочки на выданье.

— Кажется, сейчас составить прошение не выйдет, — поделился очевидным Данила.

— Определённо! — согласился Глеб.

— Вы же задержитесь? Не сразу уедете после бала? — спросил я, понимая, что друзья правы, поговорить нам сегодня не удастся. Во всяком случае, пока гости не разойдутся.

— До завтра точно останемся! — ответил Данила.

А Глеб ничего сказать не успел, потому что добродушный помещик был уже рядом.

— Уважаемый Владимир Дмитриевич, господа! — он церемонно поклонился мне и Глебу с Данилой. — Извините, что прерываю вашу беседу…

Я вздохнул, понимая: независимо от того, извиню я его или нет, он скажет то, ради чего прикатился. А потому я включил радушного хозяина и решил сходу лишить кругляша инициативы.

— Какие-то проблемы, уважаемый? Давайте, я приглашу распорядителя и всё сейчас решим…

— Нет-нет, что вы! Никаких проблем! — замахал перед собой пухлыми ручками кругляш. — Я хотел бы поблагодарить вас за такой замечательный праздник и представить вам свою семью.

Тут же вперёд вынырнула его супруга — такая же кругленькая и румяная.

— Антонина Павловна, — представилась дама, протягивая мне руку.

Я понял, что для поцелуя, но вместо этого аккуратно пожал тоже пухленькую ладошку. Чем заслужил удивлённый взгляд супруги кругляша.

— А это наши дочери Маша и Даша, — представил отец девушек.

И они с супругой, словно репетировали неоднократно, синхронно разошлись в разные стороны, пропуская девушек вперёд.

Сестрёнки оказались близняшками с задорными кудряшками у висков.

Им я тоже пожал руки и поинтересовался:

— Нравится ли вам бал?

Девушки замялись. Им явно что-то хотелось сказать, но обе стеснялись стоящих рядом родителей.

Почему-то подумалось, что не будь рядом папеньки и маменьки Маша с Дашей были бы куда как смелее.

И всё-таки одна из девушек оказалась храбрее.

— А почему вы не танцуете? — с вызовом спросила она.

Судя по всему, её вопрос придал смелости сестре, и та, обиженно надув губки, добавила:

— Девушек на приёме и так больше, чем парней. А тут три таких симпатичных парня стоят в стороне…

— Маша! Даша! — одёрнул дочерей кругляш. — Как можно! — Он платком с кружевами вытер вспотевший лоб и лысину и сказал мне: — Извините моих девочек, пожалуйста!

Ответить я не успел.

Вперёд шагнул Данила и вежливо поклонившись, сказал, глядя на одну из сестёр:

— Это действительно было не вежливо с нашей стороны, оставить без внимания таких прелестниц! Не согласитесь ли потанцевать со мной.

Девушка быстро глянула на меня. Но, видимо, решила, что синица надёжнее журавля и задорно тряхнула кудряшками. А потом присела в поклоне:

— Да, конечно!

Данила подхватил девушку, и они закружились в вальсе.

Вторая проводила сестрёнку завистливым взглядом. Но не успела она и вздохнуть, как вперёд выступил Глеб.

— Не откажетесь ли потанцевать со мной, милое создание? — сказал он с лёгким поклоном и протянул девушке руку.

Естественно, она благосклонно приняла приглашение и голубки упорхнули вслед за первой парой.

Я улыбнулся, глядя им вслед. Вспомнил, как парни интересовались девушками, когда приехали со мной, чтобы отметить день величания Рода, как они рвались в деревню, и как потом счастливые и усталые вернулись к костру. И понял, что не буду отвлекать их разговорами до окончания бала. Пусть развлекаются!

Я глянул на кругляша, и увидел на его лице такое сожаление, что сразу понял: Глеб и Данила сломали ему все планы. Видимо, он хотел, чтобы я отправился танцевать сразу с обеими его дочками…

Однако кругляш быстро взял себя в руки и спросил:

— Мы с вами, Владимир Дмитриевич, почти соседи… Хорошо было бы как-нибудь поохотиться вместе. Вы любите охоту?

Я вспомнил свою работу егерем в лесничестве, как устраивал охоту для сильных мира сего. Вспомнил свою смерть. И ответил, возможно немного резко:

— Извините, но нет. Я не люблю охоту. Совсем!

Кудряш растерялся. Получалось, я снова порушил его планы.

По его покрасневшему лицу было видно, как он старательно ищет, что бы ещё могло меня заинтересовать.

Не успел найти. К нам уже подходил другой отец семейства со своей дочкой.

— Уважаемый Владимир Дмитриевич, — запел он ту же песню. — Позвольте представить вам свою дочь. Валентина мечтает потанцевать с вами. Не откажите пожалуйста.

С какой же ненавистью глянул на более расчётливого конкурента кругляш!

А рядом со мной больше не было друзей, которые подставили бы плечо. Поэтому пришлось приглашать Валентину на танец.

К счастью, её отец подошёл уже к концу танца, и мы успели пройти только один круг.

Но когда я, после завершения танца, повёл Валентину к отцу, меня там уже ждали ещё несколько соседей со своими дочерями.

Пришлось танцевать. А куда деваться? В конце концов, этот бал в честь меня.

Да и, если честно, некоторые девушки были прям очень даже! Пухленькие и худенькие, разговорчивые и молчаливые, брюнетки и блондинки…

В какой-то момент я понял, что мне приятно обнимать всех этих девушек.

Наслаждался я ровно до того момента, как мне на глаза попалась княгиня Разумовская. Она о чём-то разговаривала с Фомой Сергеичем.

И я подумал: ещё совсем недавно все избегали меня. На похороны никто из соседей не приехал. Глеба и Данилу родители забрали. Княгиня Разумовская была против того, чтобы мы с Полиной общались. Вообще вокруг меня был определённый вакуум.

Зато теперь на день рождения приехало аж триста человек!

Что изменилось?

Я остался тот же самый. Ну почти. Но люди относятся ко мне совсем по-другому! Отцы хотят, чтобы я непременно потанцевал с их дочерями. Меня приглашают на охоту. Моего внимания ищут…

Я не понимал происходящего. И это тревожило меня.

В обществе явно что-то происходит. Что-то, чего я не вижу.

Мне легче было, когда все отвернулись от меня. Потому что понимал причину. А сейчас не понимаю. А это значит, я не могу полноценно управлять своей жизнью. Просто плыву по течению.

Но меня такое положение дел категорически не устраивало! Я хотел контролировать процессы, которые происходят вокруг меня. Хотя бы для того, чтобы быть готовым, когда случится очередная жопа. А она непременно случится! В этом можно было не сомневаться. Потому что Волковы никуда не делись.

Как будто услышав мои мысли, ко мне подошёл Егор Каземирович и сказал негромко:

— Вас ждут!

Я проводил очередную прелестницу к её отцу. Извинился перед остальными, пообещав, что непременно потанцую со всеми девушками, но позже. И покинул гостиную.

Вслед за Егором Каземировичем мы прошли в контору, где меня уже ждали люди, которые приехали в первую очередь для деловых переговоров. И потом уже повеселиться. И то, если останется время.

Рабочий стол Егора Каземировича был выдвинут в центр. Вокруг него расставлены стулья. Там сидело человек двадцать взрослых деловых мужиков, деятельных акул, готовых мир перевернуть, если это будет выгодно.

Все они были мне не знакомы. Но это пока.

Я, к сожалению, не знал, о чём говорил с каждым мой управляющий. И не знал, кто чем из них занимается. Но это дело поправимое. Это легко выяснить.

Собственно, этим я сейчас и займусь!

Я прошёл во главу стола и сел на пустующий стул.

— Здравствуйте, господа! — поприветствовал я сидящих за столом мужчин. — Я Владимир Дмитриевич Корнев. Хозяин этого дома. И у меня к вам предложение!

Глава 38

Собравшиеся деятельные акулы не торопились предлагать мне свои услуги, а я не знал деталей, о чём с каждым разговаривал Егор Каземирович.

Поэтому сказал:

— Вы все знакомы с моим управляющим. Все предварительно разговаривали с ним. И сейчас я передам слово ему, он введёт вас в курс дела.

— Спасибо за доверие, Владимир Дмитриевич! — ответил Егор Каземирович и начал своего рода презентацию нашего проекта с того, что представил мне всех приглашённых.

Тут были и те, кто занимается металлургией, и те, кто занимается продажами. Были специалисты по работе с кожей, деревом. Были так же и дорожные мастера — видимо, наш спор с Егором Каземировичем о необходимости хороших дорог не прошёл даром.

Были даже текстильщики!

Я сначала не понял зачем, но потом сообразил, что Егор Каземирович учёл мои пожелания сделать у автомобиля крышу, защищающую водителя и пассажиров от дождя.

Вообще автомобили Волковых были чрезвычайно примитивны. По большому счёту это даже не карета, а двухместная телега с рычагом, приводящим в движение повозку. Четыре колеса, деревянная скамья и водительский рычаг.

Я же предлагал нечто совершенно передовое для этого мира, хоть и абсолютно примитивное для моего родного.

По моим соображениям можно было ходовую часть пока оставить, как у Волковых. Ну, может быть немного модернизировать, чтобы повысить мощность. А вот удобству я считал следует уделить больше внимания!

Например, крыша! Это же неоспоримое преимущество! Крыша позволит использовать автомобиль не только в солнечную погоду, но и в дождь! Ну и стены тоже нужны — для защиты от ветра. Потому как я собирался сделать автомобиль не предметом роскоши, а средством передвижения.

Чтобы это реализовать, нужно было «изобрести» ветровое стекло и зеркала заднего вида. Я знал, что это возможно, потому как в моём мире это всё есть! И своей уверенностью заразил стеклодувного мастера, которого тоже пригласил Егор Каземирович.

А мягкие сиденья! Ведь есть же разница на чём сидеть — на деревянной скамье или на мягком диване, особенно когда с дорогами всё плохо!

Кстати, по поводу дорог. Просто мощённая из камня для автомобилей годилась не очень. Нужен был асфальт или что-то, что может заменить его.

— Как я вам уже говорил, господа, Владимир Дмитриевич задумал начать выпуск автомобилей. Наша задача сделать автомобили дешевле и доступнее среднему классу, — подвёл итог своей презентации Егор Каземирович.

— Это пошатнёт существующее равновесие, — задумчиво проговорил владелец небольшого металлургического завода Валерий Павлович Кузнецов.

— Да не просто пошатнёт! Под это нужна целая индустрия! Такая, которой пока ещё нет, — отозвался дорожник Игорь Алексеевич Пехов.

— Пока нет! Но это не значит, что мы не можем её создать! — возразил я.

— Так-то да, — согласился со мной Игорь Алексеевич. — Вот только…

— Что вас смущает? — спросил я.

— Как к этому отнесутся Волковы?

— А мы не будем трогать их сегмент, — пожал я плечами. — Пусть их машины для элиты. Таковыми они и останутся. Мы будем выпускать относительно дешёвые автомобили для среднего класса.

— Крыша… Ветровое стекло… Мягкие диваны… — засмеялся стеклодув Владимир Михайлович Серебрянников. — Да ваши автомобили для среднего класса, пожалуй, будут покруче Волковских элитных! Если, конечно, всё получится.

— Вот именно, если! — поднялся один из металлургов. — Сдаётся мне барин Корнев фантазёр! Я человек серьёзный и тратить время на чужие прожекты не собираюсь! Тем более, что они грозят неприятностями со стороны такого сильного рода, как Волковы! Извините, господа! Я откланиваюсь!

Он поднялся и вышел за дверь.

Некоторое время в конторе было тихо.

Потом вслед за ним поднялись и ушли ещё несколько человек.

Кроме нас с Егором Каземировичем осталось пятеро — металлург Валерий Павлович Кузнецов, дорожник Игорь Алексеевич Пехов, стеклодув Владимир Михайлович Серебрянников, текстильщик Виктор Петрович Пряхов и молча наблюдающий за всеми каретных дел мастер Иван Ефимович Телегин.

Я не вмешивался. Каждый сам должен решить для себя — со мной он или нет.

— Такой вопрос, Владимир Дмитриевич, — обратился ко мне стеклодув Владимир Михайлович, когда стало понятно, что все, кто хотел уйти, ушли. — А как вы собираетесь сделать автомобили дешевле, чем у Волковых, если у вас и работы предполагается больше, и материалов тоже больше.

— Тут есть два пути, — ответил я своему тёзке. — Во-первых, материалы можно брать наиболее дешёвые из возможных.

— Да какие там дешёвые, — усмехнулся текстильщик Виктор Петрович Пряхов. — Это же придётся создавать новые ткани!

— Придётся, — согласился я с ним. — Можно, к примеру обработать ткань каучуком. Она станет водоотталкивающей. Из такой ткани, кстати, можно потом ещё и непромокаемые плащи шить, и не только…

— Хм… Придётся заказать из-за границы, — Виктор Петрович сжал бороду в кулак и крепко задумался.

Ну а что? Я ему сейчас буквально золотую жилу подсунул! А уж как прорезинить ткань, он сам придумает. Главное, что он теперь знает, что это возможно, и знает, в какую сторону копать.

— А дороги? Брусчатку можно в городе проложить, а как с остальными дорогами? — спросил Игорь Алексеевич.

Я понимал, что он тоже ждёт от меня такого же рецепта, как с прорезиненной тканью. И я бы подсказал ему — асфальт! Вот только я не знал, нашли ли в этом мире уже нефть и научились ли делить её на фракции. Потому что без битума асфальт не сделать. Бетонку тоже не сделать — где взять цемент?

С другой стороны, не будет большегрузов, не будет столько автомобилей, как в моём мире. И в общем-то на первом этапе достаточно выровнять дороги и побороться с лужами и непролазной грязью в распутицу. А потому выход я вижу пока только один — щебёнка! Если, конечно, здесь щебёнка есть. Хотя, пусть небольшие горы в этом мире, но существуют. Значит, и щебёнку добыть можно. Ну или галечник из речки взять, он тоже подойдёт.

К тому же, есть рудники и металлургическое производство. Следовательно, есть и шлак!

Я видел, когда гулял по Барнаулу, что жители отсыпали землю около своих домов золой из печек. В результате, в непосредственной близости к воротам грязи не наблюдалось.

Так почему бы этот принцип не использовать и для дорог?

Понятно, что шлак возить придётся на телегах и далеко. И это занятие не из приятных. Но ведь возможно же!

И я высказал свои мысли вслух.

— Тут можно скооперироваться с металлургами и использовать отходы после выплавки металлов для того, чтобы отсыпать дороги. Все будут только в выигрыше! — с улыбкой победителя сказал я.

— А какой второй способ удешевить производство вы видите? — спросил Владимир Михайлович Серебрянников.

— Потоковое производство, — ответил я. И понял, что меня не понимают. Поэтому пришлось рассказать подробнее. — Вот смотрите, у Волковых скорее всего каждый автомобиль собирают вручную от начала и до конца одни и те же люди. А если мы сделаем так, что одни рабочие будут делать рамы, другие будут работать над двигательной частью, третьи заниматься только кабиной, четвёртые — только колёсами, пятые собирать, то мы сможем изготавливать больше автомобилей, чем Волковы и за счёт потокового производства сможем снизить зарплату рабочим, потому что труд не настолько высококвалифицированный.

— Плюс, избежите утечки информации, — засмеялся Серебряников. — Потому как никто не будет знать производство от и до. Каждый будет специалистом только в своей области!

— Именно! — согласился я со стеклодувом.

Мне определённо нравился этот мужик! Надо бы с ним какое-нибудь совместное предприятие наладить. Скажем, стеклянной посуды. А почему нет? Я пока стеклянной посуды тут не видел — только фарфор, фаянс, керамика. И дерево, конечно же. А вот стеклянных тарелок, стаканов или бокалов я пока не встречал.

Может, такая посуда и есть, но точно не в широком пользовании.

Так почему бы не организовать её производство?

— А если какая-то часть при сборке автомобиля не подойдёт к другой? — спросил владелец металлургического завода Валерий Павлович. — Я имею ввиду, что детали не будут стыковаться…

— А для этого будут жёсткие размеры для всех частей, — пожал я плечами.

Неожиданно раздался довольно-таки высокий голос:

— А какой будет вес у вашего автомобиля?

Я в первый момент даже растерялся — откуда идёт звук. Но потом понял, что это говорит каретных дел мастер.

— Иван Ефимович, — повернулся я к нему. — Я думаю, вес автомобиля не будет сильно отличаться от веса кареты. Во всяком случае, от дорожной кареты.

— Вы имеете ввиду карету по типу дормезы? — спросил каретных дел мастер.

Я кивнул.

— Какие вы планируете колёса и рессоры? — продолжил расспрашивать Иван Ефимович.

— Пока такие же, как у карет, — ответил я. — Но потом есть у меня кое-какие задумки.

Мы ещё долго обсуждали разные варианты, как можно улучшить или организовать тот или иной этап. Наше совещание походило больше на мозговой штурм на том этапе, когда набрасываются самые фантастические варианты.

Я думаю, моим будущим деловым партнёрам все идеи как раз казались фантастическими. Вот только я точно знал, что всё это возможно!

Назвав оставшихся в конторе людей своими партнёрами, пусть и будущими, я не покривил душой ни на миллиметр. Мы действительно загорелись одной идеей.

Осталось обдумать то, что мы накидали, составить план и приступить к реализации.

И я уже как раз подумывал о том, как бы перейти к плану, как в дверь конторы робко постучали.

— Кто? — автоматически спросил я, испытывая досаду, что нам помешали.

Приоткрылась дверь, и в контору заглянула Матрёна.

— Владимир Дмитриевич, — прошептала она. — Прасковья сказала, что всё готово к ужину. Да и гости проголодались.

Я кивнул, отпуская служанку и понимая, что наше первое совещание нужно завершать.

К тому же, после слов Матрёны я почувствовал зверский голод — я ведь сегодня ещё совсем не ел! То ритуал в родовой пещере, то встреча гостей, потом танцы, теперь вот совещание. Всё некогда было. А ведь у меня молодой растущий организм, которому пища просто необходима! И не просто пища, а много калорийной пищи!

В общем, обратился к своим будущим партнёрам:

— Господа, как вы смотрите на то, чтобы нам перейти в столовую?

— Да, — согласился металлург Валерий Павлович. — Мы хорошо посидели, теперь надо бы и перекусить.

— А заодно и обдумать хорошенько вашу идею! — поддержал его стеклодув Владимир Михайлович.

— Думаю, дальше продолжим мы не сегодня. — сказал текстильщик Виктор Петрович. — Мне нужно прикинуть, что мне по силам.

— Согласен! — поддержал я мужчин. — Сколько вам нужно времени, чтобы всё хорошенько обдумать.

— Я взял бы неделю, — сказал Игорь Алексеевич. — Тем более скоро снег окончательно ляжет. Какая стройка зимой? Зимой дороги не построишь!

Я усмехнулся.

— С одной стороны вы правы, дорогой Игорь Алексеевич. — А с другой, чем лучше мы подготовимся, тем раньше начнём весной. К тому же кое-какие работы можно и зимой производить!

Стеклодув и текстильщик синхронно кивнули.

— Но в любом случае, обдумать всё нужно хорошенько! — подвёл итог Валерий Павлович.

— Давайте сделаем так, — предложил я. — Делаем паузу на неделю. Через неделю Егор Каземирович навестит вас, и тогда договоримся о следующей встрече.

Мужчины согласились и скрепили договор крепким рукопожатием.

— А теперь идёмте ужинать! — пригласил я гостей на правах хозяина дома.

Когда мы вернулись в гостиную, то увидели, что народу сильно поубавилось. А остальные какие-то настороженные, что ли. Как будто обдумывают: смотаться прямо сейчас или немного подождать.

Я отметил это про себя, думая, что гости просто вышли подышать свежим воздухом, и сейчас присоединятся к нам в столовой. И всё будет хорошо. А потому дал знак Егору Каземировичу позвать гостей к столу.

Он вышел на улицу и быстро вернулся какой-то растерянный. И один.

— Что? — спросил я у него, чувствуя, как тревога змеёй заползает в моё сердце.

Ответить он не успел. Ко мне подошли Глеб и Данила. Они были явно расстроены.

— Володя, ты прости, — сказал Глеб. — Но мы ничего не смогли сделать.

Я понимал, что тот фактор, о котором я сегодня думал и который не смог понять, сыграл. Снова отношение общества ко мне изменилось на прямо противоположное. И я снова не знаю, почему.

— Да что происходит-то? — спросил я у Егора Каземировича.

Content

Антон Кун
Род Корневых будет жить! Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38