Антон Кун

Род Корневых будет жить! Том 3

Глава 1

— Да что происходит-то? — спросил я у Егора Каземировича.

— Они все срочно уехали, — ответил мой управляющий.

— Как уехали? — не понял я. — Совсем что ли? Может, просто прогуляться вышли?

— Нет, совсем, — удручённо покачал головой Егор Каземирович. — Кузьма сказал.

Ну как бы да, Кузьма должен знать — он подавал кареты. Да и вообще кучера между собой много что обсуждают.

Нужно будет расспросить его. Но это потом. А пока нужно сохранить лицо.

Я глянул на оставшихся гостей и расправил плечи. А потом улыбнулся и громко ответил своему управляющему:

— Ну и флаг им в руки! — Повернувшись к оставшимся гостям, я сделал приглашающий жест в сторону столовой: — Проходите, пожалуйста, гости дорогие! Прасковья у нас мастерица по части угощенья! Отведайте её разносолы.

Я улыбался и вёл себя так, как будто всё проходит по задуманному сценарию. А внутри всё просто клокотало.

Забавно, ещё совсем недавно я мечтал о том, чтобы все гости поскорее разъехались, и я смог приступить к культивации.

И вот теперь часть гостей уехала, а я из-за этого в бешенстве.

Но прежде, чем что-то предпринять, нужно было выяснить, что же произошло в моё отсутствие. Почему папаши семейств, вот только страстно желавшие, чтобы я потанцевал с их дочками, внезапно решили покинуть мой дом.

Блин, узнаю, кто решил мне испортить праздник, мало тому не покажется!

К счастью, княгиня Разумовская, Фома Сергеич с Петром Ильичом, а следовательно, и княжна Полина остались в моём доме.

Подавая остальным пример, я предложил Полине руку и повёл её в столовую.

Глеб с Данилой правильно поняли мой знак и тоже пригласили девушек.

И почему я не удивился, увидев рядом со своими друзьями близняшек Машу и Дашу?

Следом за девушками в столовую проследовали и их родители.

Потом прошли княгиня Разумовская с Фомой Сергеичем и Петром Ильичом. Анна Леопольдовна шла между мужчинами, как будто не могла выбрать, чьё приглашение принять.

За княгиней и соседями прошли мои деловые партнёры. И уже следом за ними в столовую потянулись и другие гости.

Постепенно отчуждение и холод таяли, на лицах гостей появились улыбки. Да и ароматы, источаемые блюдами очень этому способствовали.

Всё было хорошо. Люди угощались, ели, выпивали, шутили.

По мере того, как убывали наливочка и чистейший, как слеза, настоянный на травках самогон, у людей улучшалось настроение, градус веселья повышался, и о недавних событиях теперь напоминали только пустующие стулья за столом. Их было примерно треть.

По-хорошему нужно было бы убрать лишние столы и стулья, но кто ж знал, что всё так произойдёт.

— Ты сильно расстроился? — наклонившись ко мне, спросила Полина.

— Расстроился из-за чего? — сделал я непонимающее лицо.

Признаться, мне очень хотелось расспросить Полину, что произошло, но я не мог позволить кому-то догадаться, что меня внезапный отъезд сотни гостей хоть как-то задел.

Полина показала взглядом на пустующие стулья.

— Из-за этого.

— Зато я теперь больше времени смогу уделить тебе! — пристально глядя в глаза, с улыбкой ответил я девушке.

Щёчки её порозовели, и я решил, что возможно не стану сразу убивать того, кто стал причиной вот такой ситуации. Сначала я его помучаю. А потом уже убью. Пристрелю, как бешенную собаку!

Но потом я вспомнил, что в этом мире моего любимого карабина СКС не существует.

И понял, что после того, как запустим производство автомобилей, подумаем об оружии. Пригодится!

А Полина тем временем говорила:

— Когда этот человек вышел и начал всем рассказывать, что ты идиот, который не знает границ и ссорится с такими людьми, как Волковы, я не поверила ему. Ведь ты же не такой! И совсем не идиот, а даже наоборот!

— Подожди-ка! — остановил я девушку, когда до меня дошло, о чём она говорит. — Какой человек?

И Полина довольно точно описала покинувшего наше собрание металлурга.

— Ему сначала не поверили, — сообщила она. — Но потом подошли другие и подтвердили, что ты бросил вызов самим Волковым. И оставаться в такой ситуации в твоём доме очень опасно! Ну люди и ломанулись на выход.

Я себе очень чётко представил картину, и пожалел, что не отправил Егора Каземировича проводить металлурга и компанию.

С другой стороны, я теперь знаю, кто виновник в сложившийся ситуации.

Когда эти акулы бизнеса не захотели стать моими партнёрами, у меня к ним претензий не было. Наоборот, было некоторое уважение за то, что люди имеют своё мнение и отстаивают его. Но когда они полезли не в своё дело и начали вредить мне… Этого я им не прощу! Никому из тех, кто ушёл с совещания. Завтра же навещу их! И пусть ответят мне, какого хера они полезли к моим гостям со своими советами!

— Когда люди начали уходить, — продолжала рассказывать Полина. — Твои друзья кинулись уговаривать их. Говорили, что знают тебя много лет и ручаются, что всё совсем не так! Предлагали позвать тебя, чтобы ты объяснился, но тот мужчина сильно напугал людей. Кто-то одумался и вернулся, но не все, — Полина тяжело вздохнула.

А я с теплотой посмотрел на Глеба и Данилу, которые сейчас ворковали с сестрёнками-близняшками. Дай боги им счастья! Всем четверым!

И тут до меня дошёл ещё один факт — я не почувствовал, как уехавшие гости преодолели барьер! И это уже был тревожный звоночек.

Неужели после того, как старцы влили в меня свою силу, я больше не смогу чувствовать барьер?

Это очень нехорошо!

Сразу же появилось чувство незащищённости. Захотелось бросить всё и немедленно отправиться в кабинет для того, чтобы помедитировать, выяснить, что произошло с барьером, почему я не почувствовал сигнала? Ведь если бы я почувствовал, то смог бы раньше выйти и начистить морды наглецам, посмевшим лезть к моим гостям.

Но уйти сейчас я однозначно не мог. Вместо этого я продолжал улыбаться, рассказывать какие-то глупые смешные истории, хохмить, смеяться над чужими шутками… В общем, быть душой компании.

Для меня это было не органично, но тут сложившаяся ситуация как будто подстегнула какие-то скрытые резервы, и я развлекал гостей, как мог.

Пусть те, кто уехал, узнав, как тут было весело, пожалеют, что покинули мой дом раньше времени.

К счастью, всё рано или поздно заканчивается. Закончился и праздничный ужин.

Встав из-за стола, гости ещё долго не хотели расходиться.

Кругленький папенька Маши и Даши пригласил меня в гости, пообещав показать свою коллекцию холодного оружия.

Естественно, я согласился!

И помещик, чья фамилия очень соответствовала его внешнему виду — Круглов Иван Иванович, был счастлив, что наконец-то у нас нашлись точки соприкосновения.

Прощаясь, он пригласил вместе со мной и Данилу с Глебом, отчего те внезапно сильно смутились, но обещались в обязательном порядке приехать при первой же возможности.

Маша и Даша, кстати, тоже разрумянились и засмущались. Но я видел: девушки счастливы.

Один за одним гости отбывали.

Я провожал их.

Они клялись в верности и дружбе.

Я ни на миг никому не верил, но принимал клятвы и обещал непременно приехать к ним домой с ответным визитом.

Наконец, поток гостей иссяк.

Последними уехали княгиня Разумовская со товарищи.

Прежде чем сесть в карету, Анна Леопольдовна погрозила мне пальцем:

— А своего китайца вы нам так и не показали!

Это было немного неожиданно. И пока я соображал, что ответить этой женщине, она засмеялась и села в карету, укутавшись в тулуп.

Полина, естественно, уезжала с княгиней Разумовской.

Напоследок девушка шепнула мне:

— Спасибо! Всё было замечательно!

И чмокнув меня в щёку, тут же упорхнула в карету, где кучер Фомы Сергеича уже держал раскрытую меховую шубу, чтобы сразу же укутать княжну.

Карета отъехала.

Я стоял на крыльце. Провожал.

Но на самом деле ждал, прислушиваясь к себе: почувствую или нет, как карета пересечёт барьер.

Нет. Не почувствовал.

Я вообще барьера не чувствовал.

У меня даже промелькнула мысль, что барьер опять пал, но я увидел вдали красноватую вспышку, и понял, что карета пересекла барьер, и что барьер на месте.

Видимо, действительно вливание дополнительной силы сбило настройки. Если это так, то ничего страшного, помедитирую, и всё будет в порядке.

Однако, сразу же отправиться медитировать я не мог. Меня ждали Глеб и Данила.

Я хотел пригласить их в гостиную, но вдруг понял, что сейчас не могу туда зайти — не хочу. У меня до сих пор в голове стоит шум от огромного количества людей.

Всё-таки не случайно в том мире я сбежал от людей в лес.

Я чувствовал себя не просто уставшим, выжатым! Но друзья требовали внимания.

— Пошлите в дом? — предложил я.

Но не успел я открыть входную дверь, как ко мне скачками принеслись Умка и Шилань. Они всё то время, пока у нас были гости, бегали подальше от дома, чтобы не пугать своим видом чужих людей.

Шилань, не останавливаясь ни на миг, прошмыгнул в дверь мимо меня, Глеба и Данилы.

Умка же тормознул на миг, улыбнулся во все клыки потрясённым парням, махнул хвостом и унёсся вслед за братом.

— Что это? — спросил Данила, протягивая руку вслед демоническим волкам.

— Кто это? — повторил его жест Глеб.

Я сначала не понял о чём они, а потом вспомнил, что они уехали до того, как волчата появились у нас.

— Белый волк мой духовный зверь, — ответил я. — А второй волк — это духовный зверь Мо Сяня.

— А где вы их взяли? — спросил Данила.

Мы всё ещё стояли на крыльце, и я предложил:

— Пойдёмте в дом, я расскажу. Ну и познакомлю вас со своим питомцем и его родным братом.

Парни немного замешкались, и я понял, что они побаиваются входить в дом. Собственно, это было нормально. Я бы на их месте тоже побаивался. Всё-таки Умка и Шилань были ростом намного крупнее нормальных волков!

Когда мы зашли в дом, то увидели умилительную картину.

Прасковья усюсюкая с волками, как с маленькими детками, кормила их, подкладывая в миски добротные куски мяса.

— Умка, Шилань! — позвал я своих питомцев.

Они синхронно подняли головы от мисок, не переставая тем не менее жевать.

— Это Глеб и Данила! — сказал я строго. — Они мои друзья! Вы должны их защищать, как меня!

Шилань глянул на парней и снова склонился к миске.

Умка же, прежде чем тоже склониться к миске, помахал хвостом.

— Ну всё, они вас запомнили, — сказал я парням. — Пойдёмте в вашу комнату, поболтаем немного.

Мы поднялись на второй этаж и прошли к одной из гостевых комнат. Но не успели зайти, как открылась соседняя дверь, и в коридор вышел Мо Сянь.

Сложив перед собой руки, он поклонился и сказал:

— Простите меня, молодой господин! Это срочно!

Глава 2

Повернувшись к Глебу и Даниле, я сказал:

— Идите пока. Я приду позже.

Мо Сянь тут же поклонился, по своему обыкновению выставив перед собой соединённые в кольцо руки.

— Простите, молодой господин, но боюсь вы освободитесь не скоро.

— Ты иди, не волнуйся за нас, — тут же сказал Глеб. — Как освободишься, так освободишься. Мы всё понимаем.

И Данила согласно кивнул.

Я был благодарен друзьям за понимание. Поэтому, слегка обозначив поклон, повернулся к Мо Сяню.

— Что ты хотел?

Мо Сянь глянул на парней, и они, правильно расценив его взгляд, тут же зашли в свою комнату.

Как только дверь за их спинами закрылась, Мо Сянь снова поклонился мне и сказал:

— Следуйте за мной, молодой господин.

Мо Сянь был встревожен, и его состояние передалось мне. Поэтому, естественно, я последовал за ним без лишних слов.

Мы пришли в кабинет, как в общем-то я и ожидал. Потому что это единственное место в усадьбе, где гарантировано нас не потревожат и не подслушают.

И тут уже я без всяких церемоний спросил:

— Мо Сянь, что случилось? Не томи меня, пожалуйста!

— Произошло две вещи, — ответил китаец. — Но прежде всего вам, молодой господин, необходимо срочно синхронизировать защиту усадьбы.

— А как ты догадался? — начал я, собираясь спросить китайца, как он понял, что я перестал чувствовать барьер.

— Пока у вас были гости, мы с Умкой и Шиланью гуляли в саду, ну и вдоль барьера тоже. И я видел, что барьер не стабилен.

— Нестабилен? Что это значит?

— Это значит, что он может пасть в любой момент. И я не знаю, в чём дело. Вроде как ритуал должен был укрепить барьер, а не дестабилизировать.

Эта информация заставила меня задуматься. Сразу вспомнился мой боевой опыт в горячих точках.

— Мо Сянь, а может быть такое, что кто-то воздействует на защитное поле, пытаясь разрушить его? — тут же спросил я.

— Да, такое вполне возможно, — подтвердил мои опасения китаец.

— И что теперь делать? — спросил я, имея ввиду, как обнаружить диверсанта.

Но Мо Сянь с поклоном повторил:

— Прежде всего, молодой господин, вам необходимо синхронизировать защиту усадьбы!

Я не стал терять время и открыл стол, чтобы достать скипетр.

Подумав немного, я взял и красный камень.

А после сел в позу для медитации, положив перед собой скипетр и камень. Ну и перстень тоже. Почему-то подумалось, что если уж синхронизировать, то не только защитное поле, но и все мои артефакты.

Не знаю, что натолкнуло меня на это. Возможно, потому что в моём родном мире можно было синхронизировать телефон, планшет, ноутбук, компьютер. Можно было несколько гаджетов соединить в сеть. И это было очень удобно.

Вот и тут я решил соединить в сеть несколько гаджетов — родовой артефакт, артефакт, который я сам делаю и трофей.

Сейчас, когда я почувствовал скипетр, то удивился ещё больше, почему перестал чувствовать барьер. Возможно, действительно было какое-то внешнее воздействие.

Скипетр сиял золотом. И его сила была сродни той, которую я получил в пещере.

Красный камень, понятно, сиял красным, а трофейный перстень разливал вокруг себя фиолетовое сияние.

Да, нелёгкую задачу я поставил себе — синхронизировать такие разные магические предметы.

Но раз поставил перед собой такую задачу, значит, нужно её выполнять!

Как обычно, я начал медитацию с того, что прокачал свою ци по меридианам, углубляя и укрепляя их. Позаботился о запасном резервуаре. Поработал с ядром.

Потом пустил ци в правую руку, проверяя, как будет появляться меч.

Появился прекрасно! Причём теперь он был не просто красным, как раньше. Теперь по режущей кромке пробегали золотистые искорки.

Испытав их, я понял, что мой меч стал гораздо острее. Более того, за счёт золотистых искорок лезвие меча увеличилось.

Словно по наитию, я пустил ци в левую руку, и вырастил точно такой же меч, как и в правой.

Не знаю, зачем я это сделал, я ведь правша. Но подумал: пусть будет. Мало ли как в жизни повернётся.

Прогнав ещё раз ци по своему организму, я потянулся к артефактам.

Первым поднялся в воздух скипетр. Он завис напротив меня и начал потихоньку вращаться.

Следом за скипетром в воздух поднялся красный камень и тоже встроился во вращение.

Естественно, камень внёс возмущение во вращение скипетра, но немного поколебавшись, оба артефакта начали вращаться вокруг общего центра.

Как только вращение стало устойчивым, я поднял в воздух перстень.

Возмущений от него было значительно больше! Скипетр с камнем начали раскачиваться. В какой-то момент я даже подумал, что не удержу три предмета и они грохнутся на пол.

Чтобы синхронизировать вращение артефактов, я начал вливать в них свою ци.

Она обволакивала артефакты, наполняла их и связывала.

Постепенно все возмущения сошли на нет и вращение стабилизировалось.

Но я продолжал напитывать артефакты своей ци.

По моим ощущениям, они должны сродниться, стать единым целым, чтобы как с гаджетами в моём мире я мог использовать любой из них для своих целей, и при этом остальные должны отзываться.

К примеру, поехал я на завод. А на имение напали. Я активировал перстень, и защитное поле над усадьбой окрепло. Или напали на меня какие-нибудь твари, а я уставший, раненый и один. В такой ситуации мне не выстоять. А я хоп — и активировал вокруг себя поле защитного барьера. И все твари сгорели.

Ну и красный камень тоже какими-то свойствами обладает, всех я ещё пока не знаю. Знаю только, что он может создать защитное поле, а может свернуть его в луч неимоверной пробивной силы. То есть, служит для защиты и для нападения.

Нужно было камень исследовать ещё — именно таким было одно из заданий медведя. Но сейчас у меня не было такой возможности. Стабилизировать защитное поле сейчас — это вопрос выживания.

Все три артефакта, напитанные моей ци, вращались передо мной. Они подчинились мне, синхронизировались, стали частями одного организма. Ну или одного механизма магической направленности.

Теперь нужно было стабилизировать поле.

Но едва я попробовал через скипетр пустить свою ци в защитное поле, как был атакован.

Словно электрический разряд ударил в меня, заставив застонать от боли. У меня даже кровь пошла изо рта — такой силы был удар.

Хорошо ещё, что это был всего лишь пробный подход и я пустил совсем немного своей ци.

Даже представить страшно, что было бы, если бы я сразу пустил большой поток! В таком случае я вполне мог бы уже склеить ласты — изменённое кем-то поле защитного барьера могло просто сжечь меня. И даром, что на людей оно не действует — электрический разряд я получил не хилый!

К счастью, я не потерял концентрации и несколько раз прогнал свою ци по меридианам, а потом и по артефактам. И когда всё стабилизировалось, задумался: что же произошло?

По всей вероятности, моя теория о диверсии, направленной на защитное поле вокруг усадьбы, верна. Но тогда это должен быть очень сильный маг!

К тому же воздействие скорее всего длится уже давно. Настолько давно, что поле сменило свои показатели и теперь «не узнаёт» меня. Иначе почему я был атакован, как только захотел подпитать барьер своей ци? Раньше ведь у меня с этим проблем не было!

Чем-то это напоминало вирусные атаки на компьютер, приводящие к серьёзным сбоям.

А что делать в таком случае? Правильно! Включать антивирус! Ну а потом уже чинить то, что испорчено вирусом, если, конечно, оно поддаётся лечению.

Как я могу поступить в этой ситуации?

То, что моя ци тут не помощник — это я уже понял.

Может, использовать силу, которую я получил сегодня от рода?

Хотя, думаю, вряд ли это поможет. Ведь те, кто напали, прекрасно знали, что я сегодня получу родовую силу! И знали, что я весь день буду занят, и у них будет время для разрушения барьера. Всё рассчитали, суки!

Итак, сила рода и моя ци бесполезны.

Остаются перстень и камень.

В тот момент, когда меня атаковали, я успел почувствовать, что нестабильность защитного барьера слишком высока. Он начал мерцать. И что-то подсказывало мне, что он может в любой момент отключиться.

И раз я не смог подпитать поле, то решился на авантюру — хуже уже всё равно не будет!

В общем, я прикоснулся к вращающемуся рядом со скипетром и красным камнем трофейному перстню и призвал его раскрыть над усадьбой защитное поле.

Я понимал, что долго оно не продержится. Хоть я и напитал перстень хорошо, но это не самый сильный артефакт.

Однако, даже такой, он выиграет мне время, пока я найду способ поправить положение.

В голове постоянно крутилось слово «вирус». Было с этим что-то связано, что-то очень важное, но я никак не мог нащупать, что именно. Отвлекала боль — при атаке я всё-таки получил серьёзное ранение. Боль продолжала скручивать меня, несмотря на все мои попытки сконцентрироваться на поисках выхода.

Возможно, поэтому я решил направить свою ци сначала в место ранения. Хоть немного помочь себе, иначе боль так и будет отвлекать меня.

Прокачка ци должна помочь! Я уже не раз сталкивался с тем, что если прогонять ци через больное место, то заживает быстрее.

Но в горле всё равно першило, и я откашлялся. И снова кровью…

И тут меня озарило!

Вирус может быть не только компьютерный. Вирус и болезни тела вызывает!

А что у нас противостоит вирусу? Правильно! Иммунитет!

А что такое иммунитет? Это выработка антител.

А что у нас вырабатывает антитела?

Я тихонько засмеялся. Теперь я знал выход. Я знал, как починить барьер и обломать все планы диверсантам!

В общем, пока щит от перстня ещё держался, я прикоснулся к красному камню. Потому что камень — это на самом деле окаменевшая кровь. Уж если что и поможет мне справиться с вирусными атаками, так это мой недоделанный артефакт!

От моего прикосновения камень начал распространять красное сияние.

Оно растекалось всё сильнее и сильнее.

Вот заполнило кабинет. Потом усадьбу, потом территорию вокруг усадьбы. И до барьера. По пути алое сияние камня выжигало всё, что было чужеродным.

После «лечения» я увидел, что защитный барьер весь в дырках — красное сияние выжгло всё, в чём было хоть немного чужеродного.

В результате, теперь через наш защитный барьер могла беспрепятственно пройти любая тварь. И если бы не защита перстня, то, вполне возможно, мы уже подверглись бы нападению.

Можно было, конечно, влить в барьер свою ци. Теперь после лечения, я был уверен, это стало безопасно. Но это было бы долго! Отыскать все дырки и заполнить их… На это нужно время! А защита от перстня уже держалась на честном слове и на моей воле.

Да и заплатки — это места ослабления.

Мои воспоминания о компьютерах подсказали другой ход.

Я просто загасил защитный барьер. Отключил его волей родового артефакта. И тут же установил новый. Устроил, так сказать, полную перезагрузку.

К этому времени перстень истратил всю свою силу, и я отозвал его. В нём больше не было нужды. Свою задачу он выполнил — дал мне столь необходимое время.

Барьер был полностью восстановлен. Опасность миновала.

Более того, я снова чувствовал связь с барьером.

Теперь пришла пора разобраться — что за сволочь напала на нас?

Глава 3

Откладывать дело в долгий ящик я не стал. Открыв глаза, сразу же поднялся.

Мо Сянь сидел рядом, ждал.

— Пошли! — сказал я Мо Сяню. — И меч не забудь.

Китаец поднялся без лишних вопросов и последовал за мной.

Мы спустились вниз и увидели чудесную картину. Наши волки, паразиты такие, разлеглись в коридоре между столовой и гостиной и мешали женщинам приводить дом в порядок, пропускали только за ласку.

Но ни Матрёна, ни Прасковья не спорили, а наоборот, были рады отвлечься от приборки помещения. Ну так естественно, гладить двух мохнатых чудовищ приятнее, чем драить полы.

Да и видно было, что женщины сильно устали. Так что, отвлечения на волков — это были своего рода минутки отдыха. Тем более, что время было уже далеко за полночь.

— Идите, поспите! — сказал я Прасковье и Матрёне. — Завтра приберёте. — И обращаясь к волкам, добавил: — А вы давайте за нами!

Оба демонических волка подскочили, как будто только того и ждали, чтобы отправиться с нами на улицу.

Может, наитие сработало, а может и чувство барьера подсказало, но я прямым ходом отправился к тому месту, где известная нам уже тропинка пересекала барьер. Вполне возможно, что, когда я «лечил» защитное поле, я почувствовал, что именно из этого места идёт воздействие.

Сейчас моя задача была успеть до того, как хренов диверсант догадается, что его планы пошли по одному месту и смотается оттуда.

Мы двигались быстро. Я бежал, волки трусили рядом, не убегая вперёд, но и не отставая. Мо Сянь же вообще летел на своём мече. Ну а что? Прибудет на место не сбив дыхание, полный сил и сразу может вступить в бой. Да и не запнётся по пути. Потому как хоть и снег с луной, однако ночь — это ночь.

К счастью, снегопада после последнего нападения колдуна и его людей не было, так что, натоптанные дорожки хорошо обозначали, куда идти.

Мы добежали до сада, и там среди деревьев тоже перемещались бегом. Но чем ближе был барьер, тем осторожнее двигались — не хотелось, чтобы нас раньше времени заметили. Эх, придумать бы артефакт шапку-невидимку! Ну и сапоги-скороходы с ковром-самолётом тоже лишними не будут!

Однако, у меня с собой был только перстень на пальце, да красный камень, который я зачем-то сунул в карман.

Мои предчувствия меня не обманули. В том месте, где тропинка пересекала барьер, действительно находился колдун. Он стоял около барьера с той стороны и, протянув руки, вливал в барьер серебристо-мертвенный свет.

Но не это потрясло меня больше всего. Меня потрясло, что позади колдуна выстроилась целая армия слуг Мораны. Они просто стояли и ничего не предпринимали, словно ждали команды.

Сразу же вспомнились слова Глеба и Данилы, что слуги Мораны нападают в степи и далеко от человеческого жилья. А присутствие их тут, говорит о том, что они подчиняются командам. Вполне возможно, именно этого колдуна.

Тогда получается, что и другие нападения слуг Мораны точно не случайны!

Я не стал ждать, когда у колдуна снова начнёт получаться травить мой защитный барьер. Едва мы прибыли на место, я скомандовал:

— В бой!

Волки и Мо Сянь кинулись на слуг Мораны, а я — на колдуна. Но был тут же отброшен ледяной вспышкой, моментально образовавшей вокруг меня ледяные кристаллы.

Я в последний момент успел увернуться, не то кристаллы, выросшие из земли, пронзили бы меня.

К счастью, отскочил я за барьер. Вот только колдуну было пофиг — его барьер не остановил, и мы с ним переместились на территорию моей усадьбы.

Не дожидаясь, пока я оклемаюсь как следует после контратаки, колдун атаковал меня снова — он схватил ледяной кристалл, превратил его в копьё и метнул в мою сторону.

Ледяное копьё я отбил красным клинком, моментально выросшим из моей руки, и разрубил копьё пополам. Всё-таки мои тренировки не прошли даром — моя ци образовывала клинок очень быстро.

Тогда колдун схватил сразу два кристалла и метнул в меня два ледяных копья.

Их я разрубил тоже.

Взбешённый колдун сделал пасс, и все кристаллы, образовавшиеся во время его первой атаки, поднялись в воздух и вытянулись в копья.

Колдун размахнулся, как будто у него в руке тоже было копьё, и метнул… Точнее, сделал движение, будто кидает копьё.

И сразу же вся армада копий полетела в мою сторону!

От этих копий я закрылся щитом, который создал с помощью перстня.

Колдун на миг растерялся, а потом его лицо перекосило.

— Так это ты убил Марка?! — прошипел он.

Это были первые слова, которые произнёс колдун.

Мне даже стало интересно, как он узнал? Ведь раньше камень у перстня был голубой, как и щит, который он создавал, а сейчас — фиолетовый. Но думать об этом было некогда. Я понял — шутки закончились. Сейчас всё будет по-взрослому.

Ну что ж, по-взрослому, так по-взрослому!

— Его прибил и тебя прибью! — усмехнулся я в ответ.

Видимо, мои слова взбесили колдуна, потому что он оставил кристаллы в покое, а начал что-то бубнить и быстро складывать печати руками. Тело колдуна начало обволакивать серебристо-мертвенным свечением. Свечение усиливалось, становилось интенсивнее. А потом и вовсе начало расширяться.

Это было то самое свечение, которым колдун травил мой барьер.

Видимо, он так ничего и не понял, если решил снова использовать ту же магию.

Наивный! У меня теперь от его магии есть иммунитет!

И я достал из кармана красный камень.

Пустив в кровавый артефакт свою ци, я заставил камень сиять и направил это сияние на серебристо-мертвенное свечение колдуна.

«Антитела» тут же вступили в действие, и колдун «потух» за считанные минуты.

— Как?! — растеряно спросил он. — Как у тебя это получилось?!

— Каком кверху, — усмехнулся я.

Он что, действительно думал, что я расскажу, как победил его?

Я глянул в сторону Мо Сяня и волков, и понял, что им моя помощь не требуется.

Лишённые поддержки колдуна слуги Мораны были дезориентированы, и мои бойцы теперь быстро справлялись с ними.

Колдун это тоже понял и попятился.

— Умка! Взять его! — крикнул я, пока эта сволочь, в смысле, колдун, не слинял.

Мой волк бросил снежные смерчи и, проскочив барьер, сбил колдуна с ног. И тут же встал ему на грудь передними лапами, торжествуя свою победу.

Я подошёл не спеша и остановился в некотором отдалении. Потому как мало ли какие сюрпризы есть у диверсанта.

Колдун, едва успевший перед броском моего волка развернуться к нему лицом, теперь лежал на спине, держа руки на виду.

Молодец, сообразил, что если схватит Умку за лапы, то простится с кадыком и частью гортани.

Колдун переводил озлобленный взгляд с демонического волка на меня и обратно. А я рассматривал урода.

Нет, уродом так-то он не был, вполне себе правильные черты. Возможно, даже девушки сочли бы его красавчиком. Но он определённо был уродом! Потому что напал на мой дом. А ведь я ему ничего плохого не сделал.

— Ну и что будем делать? — спросил я колдуна.

— Ты ещё пожалеешь! — прошипел он.

— Пожалею о чём? — заинтересованно спросил я.

— О том, что убил Марка и что напал на меня! Как ты вообще посмел?!

Я просто дар речи потерял от такой наглости и высокого самомнения. Даже слова не сразу нашлись…

— А ты часом не охренел? — спросил я у колдуна. — Ты и твой Марк напали на мой дом. Я вас обоих поймал можно сказать на месте преступления, и при этом я же ещё и пожалею? Мало того, так ты ещё и группу поддержки привёл, — я кивнул в сторону последних слуг Мораны, которых как раз добивали Мо Сянь и Шилань. — Да и Марк не один приходил… Я что, по-твоему, должен был смиренно ждать, пока ты с твоим дружком меня и моих людей убивать будете?

Колдун в ответ только заскрежетал зубами.

— Ну да ладно, — отмахнулся я, понимая, что к логике тут взывать бесполезно. — Ты мне лучше вот что скажи. Нафига ты полез ко мне? Что я тебе сделал?

Я, конечно, понимал, что колдун скорее всего не по своему желанию пришёл сюда. И я даже догадывался о том, кто прислал его! Но мне хотелось услышать это от самого колдуна. А то вдруг у меня кроме Волковых есть ещё могущественные враги, способные нанять такую армию, а я об этом ни сном ни духом.

Колдун молчал. Пришлось кивнуть Умке.

Он понял меня без слов, и зарычал, капая слюной прямо в лицо колдуну.

Тот побледнел. Но всё равно молчал.

Что ж, надавим ещё.

— Повторяю вопрос, — жёстко спросил я. — Нахера ты полез в мой дом.

— Ты должен умереть, — выдохнул горе-диверсант.

— С хера ли? — искренне удивился я.

— Ты должен был умереть ещё когда родился! — начал было плеваться колдун, но глянув на оскаленные зубы Умки около своего лица, примолк.

— Ну, кому жить, а кому умирать — это, знаешь ли, не нам с тобой решать, — философски заметил я. — Ты мне лучше скажи, кто тебя послал?

Колдун не торопился отвечать. Но и мне спешить было некуда.

Я призвал меч, полюбовался золотистыми всполохами по красному лезвию. Потом приставил меч к горлу диверсанта, который хотел уничтожить защитное поле и натравить на меня и моих людей слуг Мораны, и спросил:

— Так всё же, кто послал тебя? Или ты по своей воле пришёл убивать меня?

— Да иди ты! — выплюнул колдун. — Ничего я тебе не скажу!

Ну я и рубанул по одной из его рук.

И вовремя надо сказать рубанул! Вокруг кистей колдуна как раз начал светиться серебристо-мертвенный свет. Наверняка чёртов диверсант какую-нибудь гадость задумал…

Естественно, он заорал, но мне было пофиг.

— Ори, не ори, всё равно тебя никто не услышит, — сказал я. — И никто не поможет. Так что отвечай, гад! Кто тебя сюда послал!

Ко мне подошли Мо Сянь и Шилань. Оказывается, как только я отрубил колдуну руку, все слуги Мораны тут же осыпались, словно их и не было. И моим помощникам стало нечего делать.

Что ж, нужно взять на заметку. И в следующий раз сразу искать того, кто управляет слугами Мораны. Глядишь, и меньше нападений будет. В том смысле, что скорее всего существует не так много людей, способных управлять этими тварями. И если их извести, то и слуги Мораны будут держаться подальше от людей.

Шилань присоединился к Умке, и они в две пасти склонились над диверсантом.

— Кто тебя послал? — повторил я в который раз.

Колдун тихонько подвывал, но по-прежнему не хотел отвечать на мои вопросы.

Я обошёл его вокруг и приблизился к другой руке, держа меч наизготовку.

Но на всякий случай спросил у китайца:

— Мо Сянь, как считаешь, следующей отрубить руку или ногу?

Колдун задёргался, Умка и Шилань угрожающе зарычали.

Мо Сянь же, убрал меч, сложил ладони по своему обыкновению, поклонился и сказал:

— Как молодой господин пожелает.

Глава 4

Не скажу, что мне доставляло удовольствие пытать колдуна. Но я должен был узнать, кто желает мне смерти. Хотя бы для того, чтобы защититься самому и защитить своих людей.

А ещё я понимал, что отрубание рук-ног, не выход — колдун-диверсант скорее умрёт от потери крови, чем признается мне в том, кто его послал. Нужно было найти более действенный способ разговорить мерзавца.

Поэтому я приставил меч к горлу колдуна.

— Говори! И тогда ты умрёшь быстро! — сказал я ему.

Но этот мерзавец молчал.

— Как хочешь! — сказал я. — Но тогда вини только себя самого… — и я со злой усмешкой повёл остриём меча вдоль тела колдуна от шеи в сторону его паха.

После того, как сила рода проявилась в моём клинке золотыми искорками, он стал очень острым. Поэтому простое прикосновение вспороло одежду, немного зацепившись за цепочку.

Я поддел цепочку и вытащил на поверхность подвеску с голубым камнем, таким же, какой раньше был на перстне.

— Хм… — усмехнулся я. — Прикольно!

И перерезал цепочку, как будто это была тонкая нитка.

А потом наклонился и взял подвеску.

— Верни! — закричал колдун и попытался вскочить.

Но тут же снова вжался в землю, пытаясь отстранится как можно дальше от волчьих клыков.

— А если не верну, то что? — спросил я, разглядывая камень.

Я уже догадался, что это артефакт и что диверсант травил защитный барьер именно с его помощью. А потому, коснувшись ци красного камня, на всякий случай окружил подвеску красным сиянием.

И надо сказать вовремя я это сделал!

Возможно, у колдуна была какая-то дистанционная связь с артефактом, потому что камень вдруг засветился. Однако красное свечение не позволило серебристо-мертвенному сиянию распространиться.

Надо было видеть, как у колдуна расширились от удивления глаза, а потом он совсем поник, поняв, видимо, что ничего не может мне сделать.

— Ну так что, будем разговаривать? — спросил я.

— Не думай, что тебе сойдёт всё это с рук! — прохрипел колдун.

— Что именно? — поинтересовался я.

— Всё то, что ты творишь, — бесцветно ответил колдун.

— Опять двадцать пять, — вздохнул я, демонстрируя сожаление. — Вы напали на мой дом! Вы! А творю, получается, я… В твоих словах совершенно нет логики!

И я снова приставил меч к телу колдуна, к тому самому месту, где остановился, наткнувшись на артефакт. Ну и естественно, повёл меч дальше вниз, вспарывая одежду. Пока не дошёл до ремня.

И тут меня остановил Мо Сянь.

— Молодой господин, не испортите пояс, он вам пригодится…

По тому, как дёрнулся колдун, я понял, что нашёл ещё кое-что ценное. Поэтому перекинул остриё меча через ремень сразу в пах.

— Мо Сянь, — сказал я китайцу. — Я понял, что отрублю следующим!

— И что же, молодой господин? — спросил меня китаец.

— Бубенцы! — торжественно сообщил я. — Они ему всё равно больше не понадобятся.

— Хороший выбор, — согласился Мо Сянь.

Колдун попытался сжать ноги, пряча своё хозяйство, но что-что, а раздвигать ноги я умею… Девушкам, правда, но тем не менее.

— Лучше убей! — отчаянно завопил колдун.

— Э, нет! — засмеялся я. — Смерть нужно ещё заслужить! Расскажешь кто послал тебя и умрёшь быстро, без мучений. Будешь упираться — сам себе злой буратино!

Колдун промолчал, зло блеснув на меня глазами.

И тогда я сделал небольшой надрез прямо рядом с хозяйством горе диверсанта. А потом ещё один — с другой стороны…

— Меня послал его светлость князь Александр Петрович Волков, — выдохнул колдун.

— Давно бы так! — сказал я, убирая меч от паха, потому что как ни крути, а я не палач и не садист. — Что ж, лёгкую смерть ты заслужил.

И моё лезвие пронзило грудь колдуна. Без всякого сожаления. Ну а что? Я же обещал не мучать в случае, если он признается. Вот и сдержал слово.

Убедившись, что колдун мёртв, я снял с него пояс.

Это был кожаный ремень с нашитыми вдоль него металлическими ромбиками. Так, ничего особенного…

— Мо Сянь, ты уверен, что этот ремень мне пригодится, — спросил я.

— Абсолютно! — с улыбкой ответил китаец. — Этот пояс обладает теми же свойствами, что и мой мешочек Цянькунь.

Я сразу же понял, что китаец говорит о мешочке-артефакте. Что ж, одним из способов завладеть таким артефактом было убить нынешнего владельца. Что, собственно, я и сделал, хоть и не знал, что горе диверсант обладает такой редкостью.

Делать нам здесь больше было нечего. Защитный барьер восстановлен. Имя того, кто заказал меня, я выяснил. Диверсант схвачен, допрошен и ликвидирован. А я получил два трофея.

Подвеска, правда, всё ещё оставалась окутанной красным сиянием, но она теперь была моя, как и волшебный пояс, куда можно прятать разные предметы.

Вспомнился Иван Юрьевич Сухоруков, тот самый приказчик, с которым мой род раньше вёл дела по закупке магических кристаллов. Вполне возможно у него тоже был подобный артефакт. Ну да ладно, сейчас это уже не проверишь.

А пока нужно было решить, что делать с телом. Бросать его тут было как-то не хорошо. Он, конечно, враг, но всё-таки человек. Но и возиться с похоронами большого желания не было.

Мо Сянь видимо понял о чём я задумался и предложил:

— Может, сжечь?

— А как? — тут же поинтересовался я.

Потому что это однозначно было хорошим выходом.

— Помните, как с предыдущим колдуном вы сжали защитное поле в луч? — напомнил Мо Сянь.

Хм. Надо попробовать. Тогда-то я в пылу схватки не обратил на это внимание.

Я снова достал красный камень, напитал его, призвал красное свечение, а потом сжал его в тонкую линию и направил луч на тело.

Сгорело оно махом! И это было очень хорошо. Выпадет снег и даже следов не останется от битвы.

А пока…

А пока Умка и Шилань развернулись и задними лапами нагребли снега на то место, где вот только лежал труп диверсанта.

Вскоре уже ничего не напоминало о произошедшей в этом месте схватке.

Закончив с делами, мы пошли обратно в дом.

Я шёл и думал: если враги на нас постоянно нападают, то понятно — тропинка с той стороны барьера натоптана ими. А с этой стороны кто натоптал? Или враги приходят часто и не только убивать?

В общем, тропинка продолжала меня интересовать, она по-прежнему вызывала больше вопросов, чем ответов.

Когда мы уже выходили из сада, я спросил китайца:

— Мо Сянь, ты говорил, что забранные у убитых артефакты могут принести вред…

— Так и есть, молодой господин. И я посоветовал бы не торопиться убирать с подвески защитное поле. Я чувствую, что этот артефакт опасен.

— Я тоже так чувствую, согласился я с китайцем. Поизучаю пока, посмотрю, что можно сделать, чтобы обезопасить и подчинить этот артефакт. Мне кажется, они с перстнем должны усилить друг друга.

— Вполне возможно, — согласился китаец.

— А вот с ремнём как быть? — спросил я.

— Ну тут всё просто, — ответил китаец. — Вам, молодой господин нужно очистить ремень от чужой ци и напитать своей. А потом посмотреть, что хранится внутри.

— Точно! — обрадовался я. — Наверняка же там что-то есть!

Признаться честно, у меня было желание прямо тут напитать ремень и распотрошить его бездонные закрома. Но я взял себя в руки: во-первых, холодно, а во-вторых, темно. Точнее, наоборот — сначала темно, а потом уже холодно.

В общем, мы с Мо Сянем вошли в дом.

Оказывается, пока мы дрались с колдуном и слугами Мораны, женщины прибрали всё в доме и ушли спать. Поэтому мы, стараясь не шуметь разулись, разделись и поднялись на второй этаж.

— Идите отдыхать, молодой господин! — поклонился мне Мо Сянь.

И он, а вслед за ним и Шилань, направились в сторону комнаты китайца.

И тут я вспомнил, о чём говорил со мной китаец здесь в коридоре, когда мы с Глебом и Данилой хотели пообщаться.

— Мо Сянь, — окликнул я его.

Мо Сянь обернулся и вопросительно посмотрел на меня.

— Ты говорил, что случилось два происшествия. Первое — это нестабильный защитный барьер и нападение. А второе это что?

— Теперь это подождёт до утра, — с поклоном ответил китаец. — А сейчас вам нужно отдохнуть.

— Да я ж теперь не усну от любопытства! — возразил я.

Мо Сянь постоял минуту в задумчивости, а потом развернулся, подошёл ко мне и сказал негромко:

— Второе касается ваших друзей.

— Вот как? — удивился я и непроизвольно посмотрел на дверь в комнату, которую отвели Глебу и Даниле. — И что же это такое, что касается их и что встревожило тебя?

Мо Сянь тоже глянул в сторону двери и негромко сказал:

— Я случайно услышал, молодой господин, что вы хотели подать прошение императору. Так вот, не стоит этого делать.

Это было так непривычно, чтобы Мо Сянь вмешивался в мои так сказать светские дела, что я удивился.

— Почему? — спросил я.

— Вам вообще лучше в поле зрения императора не попадать.

— Это почему же? — ещё больше удивился я.

Ответ китайца ошеломил меня.

— Александр Петрович Волков — это родной внук императора и родной брат главы рода Волковых, — сказал он.

Нет, я понимал, что мой главный враг родом из императорской семьи, понимал, что справиться с ним будет не просто. Но до этого до конца, наверное, не осознавал всей глубины процесса. Для меня это было как некое абстрактное знание. А тут я прям прочувствовал ситуацию.

— По этой же причине не стоит обращаться к Оленевым и Вороновым, — добил меня Мо Сянь.

— А к этим-то почему? — автоматически спросил я.

— Потому что они будут охранять тайны императорского рода.

— Ну и пусть охраняют, — удивился я. — Я же в их тайны не лезу!

— Не хотел я этого говорить… — начал Мо Сянь. — Но, молодой господин… — Мо Сянь соединил руки и выставив их перед собой, учтиво поклонился. — Вы своим существованием угрожаете их тайне.

— Да как я угрожаю-то?! — возмутился я. — Я никого из них не знаю и знать не хочу. Или что, ты хочешь сказать, что тот колдун был прав и меня надо убить просто потому, что надо?!

— Я этого не говорил, — возразил Мо Сянь.

Он был расстроен, но меня уже понесло.

— Как вообще такое может быть?! Я нормальный человек! Я остался сиротой, мои родители и брат с сестрой были зверски убиты! Я просто выживаю сейчас! Борюсь за свою жизнь и жизни людей, которые находятся под моей защитой!

Мо Сянь выглядел уже несчастным. Он согнулся в поклоне и не поднимался.

— Простите, молодой господин! — снова и снова повторял он.

Шилань заглядывал в глаза Мо Сяню, а Умка мне. Он махал хвостом, как будто пытался разогнать сгустившиеся тучи. Но я не обращал на духовных зверей внимания. Я уже практически кричал:

— Ну как я могу угрожать императору? Ты сам подумай! Как?! Где император, и где я?! Что ты молчишь?

И тут скрипнула открывающаяся дверь и в коридор выглянула совершенно незнакомая девушка.

— Вы чего расшумелись? — сонно спросила она. — Идите спать! Утром ругаться будете!

Глава 5

Я стоял и смотрел на девушку лет двадцати. Красивую надо сказать, девушку! И такую беззащитную, но в то же время уверенную в себе.

Она зевнула, прикрыв ладошкой рот. А потом скользнула по мне взглядом, спокойно развернулась, зашла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Что это было? — спросил я у Мо Сяня.

— Разбудили человека, — объяснил китаец.

На его лице удивления я не заметил. Получалось, он знал об этой девушке?

Я прокрутил в памяти гостей.

Конечно, триста человек так просто не вспомнить. Но мне и не нужно было вспоминать всех. Достаточно было прокрутить в голове девушек. А потом вычислить, кто решил остаться ночевать, а не поехал домой, как все нормальные гости.

Так вот, среди тех, кто присутствовал на балу, этой девушки не было. Уж я бы её точно запомнил! Такая изящная и милая! И она была старше всех девушек на балу, что делало её более привлекательной для моей взрослой души.

— Молодой господин, идите отдыхать, — нарушил повисшее было молчание Мо Сянь. — Завтра у вас будет непростой день…

— Почему? — спросил я.

— Почему не простой? — переспросил Мо Сянь.

— Почему её не было на балу? — развернул я свой вопрос.

— Госпожа Марта сразу сказала, что бал её не интересует.

— А на ужин почему не спустилась?

— Она перед этим поела в своей комнате.

— Откуда ты знаешь? — спросил я и посмотрел в упор на китайца.

— Я сам относил ей еду, — объяснил Мо Сянь. — Меня Прасковья попросила.

Я некоторое время смотрел в глаза Мо Сяню. И видел: он не врёт.

— Странно это вообще-то, — высказал я свои сомнения. — Приехала на день рождения и не пошла ни на бал, ни на ужин.

— Госпожа Марта приехала не на день рождения, — с поклоном ответил Мо Сянь.

— Во как! — удивился я. — А зачем тогда эта самая госпожа Марта пожаловала в мой дом?

Чем дальше, тем больше я недоумевал. Это вообще был какой-то треш, психоз и сюрреализм. Ну или что там вместо него.

Этот психоз подтверждали и Умка с Шиланью — волки сидели рядом с нами и внимательно слушали наш с Мо Сянем разговор. Как будто боялись пропустить что-то очень важное.

И я, словно во сне, увидел, как Мо Сянь сложил ладони, выставил руки перед собой, поклонился и ответил:

— Госпожа Марта приехала не на ваш день рождения. Она сопровождает своего брата. Только с этим условием родители Глеба отпустили его к вам.

Сестра Глеба! Ну конечно же! Они ведь похожи! И как я не догадался?

Пазл сложился. Можно было расслабиться.

Едва я подумал об этом, как пришло понимание, насколько сильно я устал! Мне действительно пора было отдохнуть. Сегодняшний день был очень напряжённым с самого утра. Так что, Мо Сянь прав, нужно отправляться баиньки.

Я потрепал Умку по загривку и сказал китайцу:

— Пойду, пожалуй!

Китаец по своему обыкновению сложил руки и поклонился:

— Спокойной ночи, молодой господин!

А потом развернулся и пошёл в свою комнату. Шилань, естественно, отправился за ним.

Демонический волк китайца широко зевнул. Умка тут же повторил — точно так же, во все свои клыки. А следом и я не сдержался. И даже рот прикрывать не стал.

Зашёл в свою комнату и вдруг почувствовал, как неподъёмным грузом навалилась усталость.

С большим удовольствием я снял одежду, повесил её на стул.

Ещё вот только праздничная, теперь она была выпачкана в крови колдуна.

Подумал, что завтра нужно будет надеть что-нибудь другое. И тут же засмеялся: пожалуй, кроме балахона, в котором я проходил обряд, больше ничего подходящего и нет.

С другой стороны, на завтра и особенно важных дел нет.

Да, я помню, что собирался посетить тех уродов, которые едва не сорвали мне праздник. Но посетить их можно и послезавтра. И вообще, нужно подумать о мести, а это лучше сделать утром — на свежую голову лучше думается. Так что, возможно, одним посещением не обойдусь.

Есть такое выражение: «донести голову до подушки».

Так вот, я успел. Я помню, как ложился. Помню даже, как потянул на себя одеяло. Но абсолютно не помню, накрылся или нет.

Наверное, всё же нет. Потому что я чертовски замёрз. Именно это меня и разбудило.

Оказалось, что моим одеялом укрывается Умка.

Понятно, что он не сам стащил. Видимо, я уронил, когда пытался укрыться.

Что ж, я исправил положение и забрал у волка одеяло. У него своей шерсти полно! Не хватало ещё укрывать его в тёплой комнате. Ему вообще на улице спать надо, с его шерстью-то.

Я, конечно, пусть и мысленно, но ворчал. Но также прекрасно осознавал: ничто на свете не заставит меня выгнать волка на улицу.

Умка на мои шевеления приподнял голову и посмотрел на меня, мол, ты как, хозяин, уже встаёшь или пока ещё спим?

Хоть и было уже светло, я решил выбрать вариант «пока ещё спим». Тем более, что хотелось согреться под одеялом.

Укутавшись хорошенько, я задумался о вчерашнем разговоре с Мо Сянем, который прервала старшая сестрёнка Глеба, госпожа Марта.

Да кого я обманываю? Я задумался о Марте. Понятия не имею, что именно меня больше зацепило — её неожиданное появление или то, как она скользнула по мне взглядом.

Захотелось пообщаться с этой девушкой.

Даже странно, вчера на балу было много девушек. Среди них были настоящие красавицы. Опять же, была княжна Полина. Но ни одна из этих девушек не зацепила меня так, как зацепила Марта.

Я вспоминал её взгляд, вспоминал, как она зевнула, вспоминал ночную сорочку до пят, в которую она была одета.

И ладно бы сорочка была бы на бретельках, и бретелька бы сползла. Но нет! Сорочка была под горлышко и с длинными рукавами. Пожалуй, если бы с Марты сползло бы одеяло, она б в такой сорочке и не замёрзла вовсе…

Я попробовал переключиться на другие мысли, но у меня не вышло, и снова в моей голове поплыло замедленное кино. Вот открывается дверь. Вот выглядывает Марта. Вот звучат её слова: «Чего расшумелись? Идите спать! Утром ругаться будете!». Вот она зевает, скользит по мне взглядом и уходит.

Отрезвило меня понимание того, что ещё чуть-чуть, и я кончу.

Пришлось быстро вставать и в срочном порядке думать о чём-то другом.

Вот уж не думал, что все эти подростковые дела меня снова коснутся.

Блин, была бы Матрёна нормальной, у меня бы вообще такой проблемы не было бы.

Одно хорошо, пока я бегал по комнате и гардеробной в поисках подходящей под мои раздавшиеся плечи одежды, то решил, что утренняя тренировка у меня будет с Мо Сянем на мечах. Вчерашний бой показал, что владею мечом я ещё очень слабенько.

Промелькнула мысль, что лучше было бы сходить к деду Радиму на тренировку.

Однако, мысль о том, что пока я буду в деревне, госпожа Марта уедет… естественно, уедет вместе с Глебом и Данилой… Так вот, от этой мысли у меня холодок по спине пробежал.

Одевшись кое-как, я спустился вниз. Хотел первым делом отправиться на пробежку. Однако услышал незнакомый женский голос на кухне.

Я тут же завернул туда. И увидел вчерашнюю девушку, разговаривающую с Прасковьей.

— Доброе утро, Владимир Дмитриевич! — тут же поприветствовала меня Прасковья.

— Доброе утро, Прасковья! — поздоровался я со служанкой и тут же обратился к гостье: — Здравствуйте, Марта!

Потому что это была именно она.

— А, ночной хулиган? — с усмешкой произнесла девушка.

И сразу же снова повернулась к Прасковье, как будто меня и не было тут.

— Кашку молочную с яблочками можно? — спросила она у кухарки.

Я даже растерялся в первый момент. А потом разозлился.

— Вообще-то не вежливо не отвечать, когда хозяин дома здоровается с вами! — заявил я.

— Ой, прастите, — с усмешкой ответила Марта. — Я не знала, что вы хозяин. Как-то про мальчика, донашивающего малые вещи так сразу и не подумаешь…

— Вообще-то это не ваше дело, как я одеваюсь у себя дома! — оборвал я её.

— Да-да, конечно! — продолжила издеваться госпожа Марта.

У меня даже дар речи пропал.

В это время позади меня раздалось:

— Марта, хватит! Володя не виноват, что родители отправили тебя с нами!

Марта фыркнула и прошла мимо нас наверх.

Спустя несколько минут я услышал, как наверху хлопнула дверь.

— Не обращай на неё внимания, — сказал подошедший Глеб.

— Что, Марта теперь уже и тебя достаёт? — спросил подошедший вслед за ним Данила.

И я, глянув на парней, понял, что сам я ещё легко отделался! Хотя, у Глеба возможно уже иммунитет на выходки сестры.

Ну, иммунитет — не иммунитет. А Марта меня за эти несколько минут просто выбесила. Оставалось только отправляться на пробежку, чтобы все чувства и гормоны, выделившиеся по поводу Марты, сгорели.

— Я хочу перед завтраком пробежаться, а потом потренироваться на мечах. Вы как? — поинтересовался я у друзей.

— А зачем пробежаться? — удивлённо спросил Данила.

— Это тренирует выносливость, объяснил я. И поняв, что парни не очень-то поняли, добавил: — Если каждый день бегать, то потом в ответственный момент меньше устаёшь.

— Может, и мы с тобой? — предложили моментально воодушевившиеся парни.

— Конечно, можно! — обрадовался я, что у меня наконец-то будет компания.

Парни быстро собрались, и мы вышли из дома.

Я автоматически побежал по своему привычному маршруту вдоль барьера. И меня тут же осенило: если мы будем двигаться так, как я обычно двигаюсь, то мы прибежим к тропинке, а значит, к следам боя.

Я прекрасно понимал, что следы битвы есть, как бы там вчера волки не закапывали. И не знаю, почему, но мне однозначно не хотелось показывать это место хоть кому-нибудь.

Да и для пацанов незнание — это защита. Так что, чем меньше они будут знать, тем спокойнее будут спать.

Вот только мы бежали прямо туда!

Эх, если бы ночью снег выпал! Так нет же!

Поэтому я на ходу развернулся и побежал в противоположную сторону.

Хорошо, осенний снежок не глубокий. О том, как я буду бегать, когда снега будет больше, я понятия не имел. Потому что расстояние по дороге от крыльца до барьера было маловато.

Но это будет потом. А сейчас мы вернулись на дорожку и побежали в другую сторону. Немного углубились и снова повернули назад.

— А что мы так? Давайте полностью вокруг барьера пробежим? — предложил Глеб.

Глава 6

— В другой раз! — обломал я Глеба. — Мы уже хорошо разогрелись, так что пойдём потренируемся.

Сказав это, я побежал к усадьбе.

Пробежка получилась недолгая, но мы действительно разогрелись. Поэтому сразу отправились в сторону конюшни, где я обычно тренировался.

По дороге я увидел Кузьму и крикнул ему:

— Позови Мо Сяня! И пусть мечи захватит для тренировки!

Кузьма поклонился:

— Слушаюсь, барин!

И убежал в дом.

А мы пошли на тренировочную площадку.

Площадку от снега Кузьма очистил сразу после снегопада, так что можно было сразу приступить к тренировке. Что мы, собственно, и сделали.

В том смысле, что начали разминаться. Я делал упражнения, а Глеб с Данилой, удивлённо посматривая на меня, повторяли за мной.

Вскоре пришёл Мо Сянь. Да не один! Следом за ним пришла сестра Глеба.

Она, сложив руки на груди, приготовилась наблюдать за нами.

Да и пусть смотрит! Я за просмотр денег не беру.

Мо Сянь же подошёл к нам и дал нам деревянные мечи.

Я удивился, где он их взял, но потом глянул на Кузьму и всё понял. Получалось, пока я вчера ходил на ритуал, а потом развлекал гостей, Мо Сянь времени зря не терял и вместе с Кузьмой они вырезали несколько деревянных мечей.

Не знаю уж, предугадал он, что мы с парнями вместе тренироваться будем, или все эти мечи заготовлены для меня одного, но сейчас они пришлись очень кстати.

К тому времени, как Мо Сянь пришёл, мы уже хорошенько разогрелись. Поэтому сразу включились в работы с мечами.

Мо Сянь показывал выпад, мы повторяли. Он поправлял, мы снова повторяли.

Поначалу госпожа Марта меня сильно нервировала, но потом, когда мы перешли к спаррингу, я увлёкся и забыл о её существовании. Мне вообще стало не до неё, потому что Мо Сянь поставил меня одновременно против Глеба и Данилы. А парни, надо сказать, занятия по фехтованию в кадетской школе точно не прогуливали!

Мне даже стало интересно, чем настоящий Володя Корнев занимался в кадетской школе, если вообще не умел держать в руках меч? Или почти не умел.

Именно таким я был в нашу первую тренировку с Мо Сянем. А в этом спарринге мне очень помогли все предыдущие тренировки с китайцем и с дедом Радимом.

Гадать сейчас о прошлом хозяина моего тела мне было некогда. Нужно было уворачиваться от ударов или парировать их. Ну и само собой — держать инициативу. А это значит, атаковать самому! Что с учётом опыта парней было не просто.

Да и парни, надо отдать им должное, не халявили, дрались как следует.

После очередной отбитой атаки я вдруг услышал позади себя хлопки — кто-то хлопал в ладоши.

Оглянувшись, я увидел шагающую в нашу сторону Марту, хлопающую при этом в ладони.

— Что надо? — совсем не доброжелательно спросил я.

Потому что, когда отвлёкся на хлопки, чуть не схлопотал деревянным мечом по рёбрам. Хорошо в последний момент успел отпрыгнуть.

— Драться хочу! — заявила сестра Глеба.

— Ну и хочи себе у стеночки! — я кивнул в сторону конюшни, невольно вспомнив наши приключения с Матрёной и волколаком.

Марта, не обращая на меня внимания, подошла к Глебу и молча протянула руку, требуя у него меч.

Естественно, он отдал. Я уже понял, что сестра держит моего друга в ежовых рукавицах.

Глеб вместе с Данилой отошли в сторону, а Марта, покрутив деревянный меч в руке, проверив баланс и то, как рукоятка ложится в руку, повернулась ко мне:

— Нападай! — приказала она.

Она не стояла ни в каких стойках, не держала меч наизготовку — так, небрежно отвела его в сторону и всё.

Но я видел, как она приноравливалась к деревянному мечу, поэтому мне даже в голову не пришло недооценивать моего противника.

Однако, и нападать я на неё не собирался. Потому что такое наглое поведение меня просто бесило.

Естественно, я ответил:

— С чего бы? Тебе надо, ты и нападай!

Марта пожала плечами, и вдруг кинулась на меня.

Она моментально перетекла из расслабленно-безразличного состояния в предельно эффективное и…

Я едва успел отпрыгнуть.

И то, не представляю, как успел. Видимо, тренировки с дедом Радимом помогли, и меня просто снесло силой её намерения. Ну или когда Мо Сянь гонял меня, тело запомнило, что нужно делать, чтобы избежать боли.

Промахнувшись, Марта усмехнулась, и снова атаковала, резко развернувшись.

Она била без замаха, с того положения, в котором находилась.

Я успел подставить меч скорее случайно, чем интуитивно.

Удар по мечу был такой силы, что мне показалось, будто рука отсохла.

Но тем не менее, удар я отбил.

Марта снова атаковала.

Блин! Она вообще человек?! Двигаться с такой скоростью! Глеб не обладал и десятой доли её способностей, а он парень! И её брат между прочим! Хоть и младший.

От третьего удара я уклонился, и попробовал сам атаковать.

Но Марта легко парировала мой удар — я был для неё слишком медленным.

Я видел, что она легко могла бы меня обезоружить. Она это продемонстрировала, при этом насмешливо улыбаясь. Но не стала выбивать меч. Видимо, решила дальше поиграть…

Это меня взбесило. Я замахнулся, и рубашка лопнула у меня на спине. Верхнюю одежду-то я давно скинул — она мешала драться. Да и разогрелись мы хорошо. А рубашка была маловата и не выдержала нагрузки.

Марта засмеялась и снова атаковала, но при этом я почувствовал, что её намерение изменилось. Теперь она старалась не просто достать меня, а зацепить рубаху и порвать её ещё сильнее. И несмотря на то, что меч деревянный, у неё это получалось.

А я… Да, я стал намного быстрее и сильнее по сравнению с тем, каким был ещё недавно, но всё равно сильно уступал Марте в мастерстве, силе удара и скорости.

Но я не сдавался. Рубаха фигня, всё равно она стала мне мала. Но позволить вот так издеваться надо мной я не мог!

В общем я решил использовать то, что Марта перестала воспринимать меня серьёзно. А потому я извернулся и в следующую атаку шлёпнул её мечом по заднице.

Марта сразу же увеличила дистанцию, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на уважение.

А у меня наконец-то появилась минутка, чтобы включить мозги. В конце концов, зря что ли я столько тренировался?

В общем, я решил использовать все наработки, какие есть и первым делом открыл сознание и впустил Марту.

И произошло удивительное.

Марта ещё стояла в обманчиво небрежной позе, а я видел, как формировалось её намерение и понимал, куда она сейчас ударит.

А потому начал поворот и движение меча чуть раньше. И как итог, полноценно отбил её атаку и тут же атаковал сам.

На самом деле я просто продолжил движение, потому что почувствовал секундную растерянность Марты.

И всё-таки она была действительно хорошим бойцом, потому что успела уйти от моей атаки, хотя я видел: для неё это было непросто.

Увеличив дистанцию, Марта не торопилась нападать на меня. Теперь она смотрела на меня заинтересованно.

— Что смотришь? — довольно-таки грубо спросил я.

— А что, нельзя? — в тон мне ответила девица.

— Ну смотри, коль не лень, — ответил я и повернулся к парням: — Продолжим тренировку?

Глеб шагнул к сестре и протянул руку. И она, как ни странно, безропотно отдала ему меч.

Мо Сянь всё время нашего с Мартой поединка стоял в стороне и никак не реагировал. Но стоило Глебу завладеть мечом, он снова шагнул на площадку и показал очередной финт — обманный выпад в лицо, чтобы противник поднял для защиты меч а, следовательно, и руки. И тут же удар в открывшееся бедро.

Я сразу же понял, что движение не закончено, потому что ты скорее всего успеешь нанести только небольшую рану, порез, а вот меч противника уже вверху — в замахе, и ему проще рубить. Поэтому нужно сразу же уходить с линии удара.

Но Мо Сянь не показал этого движения. В том смысле, что показал финт, но не показал выход. Или переход на другую атаку.

Я уже открыл было рот спросить, почему, но глянул на Марту и промолчал. Не хотелось мне задавать вопросы при ней.

Главное, что я увидел этот момент. Значит буду импровизировать, искать пути отхода.

И как только я в первый раз после того, как ударил Глеба в бедро, прокрутился вокруг своей оси, пропуская и заходя за спину партнёру по спаррингу, Мо Сянь одобрительно улыбнулся. И сразу же остановил тренировку.

— На сегодня достаточно, — сказал Мо Сянь, и мы, поблагодарив учителя, отправились в дом.

Вообще пробежка и тренировка очень способствовали аппетиту! А если учесть, что мы молоды, то аппетит был зверский!

К счастью, у Прасковьи всё было уже готово.

Я отправился в разогретую баню, смыть пот. Всё-таки Кузьма уже приучился и без всяких напоминаний с утра протапливал баньку. Ну а что сделаешь, если нет других способов получить горячую или хотя бы тёплую воду.

Парням тоже предложил, но они отказались. Ну и ладно! Большие мальчики. Не хотят мыться, пусть ходят потными. Но лично мне сидеть потным за столом самому неприятно.

С чистой одеждой опять была проблема, и я решил, что сегодня обязательно нужно съездить в город, прикупить себе одежды. Но сейчас нужно было во что-то одеться. Не в халате же идти? Тем более, что Марта будет завтракать с нами, а не в своей комнате — она сказала об этом Прасковье, а я услышал.

Нет, мне, конечно, было пофиг! Но я глава рода. В халате при гостях как-то не солидно.

Поднялся в свою комнату и пошёл в гардеробную. Хотелось поменять халат на что-нибудь более соответствующее статусу.

Но едва подошёл к двери, как услышал, что в моей комнате кто-то есть.

Я очень тихо открыл дверь и на цыпочках вошёл.

Звук раздавался из гардероба.

Стараясь не дышать, приблизился и аккуратно заглянул.

Там была Матрёна. Она перебирала мои вещи. Делила их на три кучи.

Увлечённая работой, она меня не слышала.

Я постоял в дверях, наблюдая за Матрёной, которая деловито снимала с плечиков очередную рубаху, раскладывала её на стуле, прикладывала ленточку, замеряя ширину плеч и длину рукава. Потом покрутив рубаху в руках и подумав немного либо бросала в кучу на полу, либо сворачивала и клала в стопку на стуле или вешала обратно на плечики, где уже висело три или четыре отутюженных рубахи.

Камзолы и штаны тоже были перебраны и рассортированы.

Раскрасневшееся лицо, немного взлохмаченные волосы, широкий вырез, открывающий вид на две чудесные дыньки, тонкая тали и широкие бёдра под юбкой.

Матрёна была увлечена работой, и она была очаровательна. Настолько, что мой организм отозвался на неё вполне однозначно.

Я сам не заметил, как шагнул в гардеробную.

Матрёна как раз наклонилась к куче одежды на полу.

Удачно, надо сказать, наклонилась.

Глава 7

Матрёна оглянулась на мои шаги и тут же испуганно подскочила, заметалась, как птичка, пойманная в силки, покраснела вся, задышала.

Меня это возбудило ещё сильнее, и я, не задумываясь, заключил Матрёну в объятия.

Платье тут же поползло с плеч, обнажая красивую грудь девушки с набухшими горошинами сосков.

Грудь Матрёны отлично вместилась в мою ладонь, заполнив её полностью.

— Подходящий размерчик! — прошептал я, впиваясь губами во второй сосок.

Матрёна тут же застонала от изнеможения. Взгляд её осоловел, а ноги подкосились.

Не теряя времени, я развернул девушку так, чтобы она опёрлась о стул, на котором стопкой лежали мои рубахи, и задрал ей юбку.

— Попка тоже ничего так, — я оценивающе похлопал по упругой ягодице.

— Владимир Дмитриевич… — зашептала Матрёна, бесстыдно выпячивая зад и открывая моему взору сокровенное.

Я провёл рукой по промежности, вызывая очередной стон служанки. И больше не сдерживаясь, распахнул халат.

Обняв Матрёну за бёдра, я с удовольствием насадил её на член.

Там у неё было очень влажно и горячо, и это доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие.

Выждав немного и заставив Матрёну взмолиться:

— Да, Владимир Дмитриевич! Да! Ещё!

Я начал вбивать в хорошенькую служанку свой член.

И девушка бесстыдно подавалась мне навстречу.

Продолжая одной рукой удерживать её бедро, я второй рукой потянулся к её груди и взявшись за сосок, вызвал ещё один стон девушки. Внутри у неё всё сжалось, и мы финишировали одновременно.

— Хорошо, — прошептал я, восстанавливая дыхание. — Но мало!

И мой член откликнулся на мои слова, снова набухая.

Матрёна, как хорошая девочка, тут же начала ласкать меня, приговаривая:

— Владимир Дмитриевич… Владимир Дмитриевич…

Ну и я не стал миндальничать, разложил Матрёну прямо на полу в гардеробной.

Бесстыдно разведённые в стороны колени девушки не только ничего не скрывали, но наоборот, всё выставляли напоказ. И набухшие губки, влажные не только от своего сока, но и от вытекающей спермы, а также запах девушки вызвали непреодолимое желание поскорее войти в неё, что я и сделал, снова почувствовав жар её желания.

В этот раз я брал Матрёну не спеша, растягивая удовольствие, время от времени прикладываясь к её груди, чем всякий раз вызывал новые стоны.

В конце концов мне стало невмочь сдерживаться, и я ускорился. И когда достиг пика, почувствовал, как Матрёна забилась в моих руках в очередном оргазме.

Эх, и почему у меня в спальне нет душа! Упущение всё-таки! Всякий раз в баню не набегаешься. Да и в столовой уже ждут.

Обтершись поданной Матрёной рубахой, я сказал:

— Я ж чего здесь-то… Мне ж одежда нужна!

— Да-да, — подпрыгнула Матрёна, и её обнажённые грудки подпрыгнули вместе с ней.

Она сразу засмущалась и попыталась подтянуть вверх платье, которое я так и не снял с неё, но под моим раздевающим взглядом засмущалась ещё сильнее.

Матрёна перестала метаться и покорно встала передо мной — взъерошенная, раскрасневшаяся и оттраханная.

— Я же приготовила вам одежду, — она показала на висящие на отдельной перекладине рубахи, камзолы и штаны.

— Ну так давай! — сказал я, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и мы пойдём на третий круг.

Матрёна это тоже почувствовала. А потому вместо того, чтобы нести мне одежду, она распустила какие-то завязки и стянула платье с бёдер.

Платье упало к её ногам, и девушка стыдливо потупила глазки.

Какая у неё всё-таки ладная фигурка. Не такая утончённая, как у Полины, и не такая тренированная, как у Марты. А главное, доступная!

Матрёна не выделывалась, ничего из себя не изображала. Она была готова для меня на всё, что угодно.

И как ни странно, именно эта готовность являлась той ложкой дёгтя, что портит замечательный мёд.

— Хороша! — похвалил я девушку. — Но мне пора на завтрак, там меня уже заждались.

— Да, конечно! — подскочила девушка и быстро принесла мне одежду.

Принимая из её рук рубашку, я ухватил девушку за попку, и она сразу же подалась ко мне.

Я поцеловал её в мягкий девичий животик и начал одеваться.

Матрёна продолжала стоять рядом, словно ожидая, что я передумаю и снова возьму её, но я уже настроился на деловой лад.

К тому же рубашка, которую мне подала Матрёна, хоть и облегала плотно, но не ощущалась маленькой. Наоборот, был в этом некоторый шик — все тут носили более-менее свободные рубахи, а у меня — облегающая и прекрасно подчёркивающая мою мускулатуру.

В общем, я остался доволен. Причём, доволен во всех отношениях, хм…

Помацав напоследок грудь Матрёны, я развернулся и пошёл в столовую, где меня действительно все уже ждали.

За столом сидели Глеб, Данила, Марта и Мо Сянь. И один стул оставался свободным.

Глеб с Данилой пытались вести светский разговор. Марта хмурилась и недовольно хмыкала. Чувствовалось, что она возмущена моей бестактностью, типа, она уже за столом, а меня всё ещё нет. Мо Сянь о чём-то спрашивал её, чтобы отвлечь, но она нервно постукивала пальцами по столу, и чувствовалось, что сейчас встанет и уйдёт голодная. И только любопытство, почему же я всё-таки опаздываю, сдерживало её.

Да-да, голодная! Потому что еду Прасковья ещё не подавала — меня ждала.

Всё это я отметил сразу же, как только вошёл в столовую.

— Извините за опоздание, — сказал я и прошёл на своё место. И сразу же позвал: — Прасковья! Не мори голодом! Я сейчас быка готов съесть!

Прасковья тут же засуетилась.

Она засуетилась бы и без моих слов, но мне было приятно чувствовать себя хозяином положения. Тем более, что я только что поимел хорошенькую самочку. А тут ещё одна сидит, ноздри раздувает! Неужели учуяла запах другой женщины?

Я в прошлой жизни слышал неоднократно от женатых друзей, что их жёны чувствуют, когда у них был контакт.

Но тут Марта мне совсем не жена, однако бешенство, блеснувшее в её глазах, нельзя было спутать ни с чем.

— И чем же ты так был занят, что заставил гостей ждать? — приподняв бровь, с усмешкой спросила она.

Я тоже приподнял бровь и в тон ей ответил:

— А что, я должен перед тобой отчитываться? — И уже другим тоном, обращаясь к Глебу и Даниле, сказал: — Нужно было срочно решить кое-какие дела по имению, вот и задержался. Извините за ожидание!

— Да ладно, не извиняйся! — махнул рукой Данила. — Мы же всё понимаем! У тебя теперь свободного времени совсем мало осталось.

А Глеб, с удивлением глянув на сестру, у которой только дым из ноздрей не валил от бешенства, добавил:

— Ты в деревню сегодня собираешься?

Я, беря вилку с ножом и отрезая кусок хорошо пропечённой говядины, ответил:

— Хочешь навестить вдовушку? — и подмигнул.

Глеб покраснел и снова бросил взгляд на сестру.

Она вспыхнула, но промолчала.

Не знаю почему, но мне доставляло удовольствие смотреть, как она злится.

Возможно, это была месть за её высокомерие. Ничего, пусть побесится, глядишь, нормальным человеком станет.

— Да ладно, не стесняйся, — ухмыльнулся я Глебу. — Мы все тут люди взрослые. Кстати, она спрашивала о тебе…

— Правда? — с надеждой в голосе спросил Глеб.

Я кивнул:

— Конечно!

Хотя, если честно, я понятия не имел с кем Глеб провёл ночь на праздник величания Рода. Но почему бы не поднять друга в глазах его сестры?

Увидев, как вспыхнули глаза и зарумянились щёки у Данилы, я решил приподнять и его:

— И про тебя твоя спрашивала…

Парни были довольны, а Марта в ещё большем бешенстве… Чего и требовалось!

Однако, Марта не дёргалась, из-за стола не вскакивала, истерик не закатывала. Она крепко держала себя в руках и с самым невозмутимым видом изящно пилила кусочек сочной говядины.

Да, на завтрак было мясо! Раньше Прасковья готовила на завтрак всякие разные блинчики и пироги, но в последнее время на столе преобладало мясо. И меня это искренне радовало! Потому что после физических нагрузок требовались белки, а не углеводы.

В общем, я потихоньку перестраивал рацион под себя.

Понятно, что ревнители ЗОЖ начнут говорить мне, что на завтрак нужно есть сложные углеводы типа каш. Вот пусть они и едят! А я люблю мясо.

В общем, мы неспешно завтракали. Мо Сянь расспрашивал Марту, как она тренируется, кто у неё тренер, сколько времени она уделяет именно бою на мечах.

А мы с Глебом и Данилой вспоминали День величания Рода. Ностальгия так и пёрла! А ещё сожаление, что парни вынуждены были уехать…

И я с удовольствием наблюдал, как Марта отвечала Мо Сяню, а сама краем уха пыталась слушать, о чём мы говорим с парнями.

И тут я почувствовал, как кто-то пересёк барьер.

Я даже почувствовал в какой стороне — по основной дороге.

К нам явно ехали гости.

Видимо, я изменился. Потому что Марта внимательно посмотрела на меня и спросила:

— Что-то случилось?

А я не знал — это нормально, когда глава рода чувствует барьер или это только у меня так.

Ну не хотелось мне раскрывать раньше времени свои способности. Да и вообще раскрывать их посторонним… Пока меня недооценивают, у меня есть преимущество.

Поэтому я улыбнулся Марте и сказал:

— Просто вспомнил анекдот, а он не приличный…

— Что за анекдот? — тут же поинтересовалась Марта.

— Это про поручика Ржевского, — попытался я отмазаться.

— Ржевский? Не знаю такого… — задумчиво произнесла Марта. — Расскажи!

— Ну не знаю… — засомневался я. — Как-то так сразу про поручика… Мы ещё недостаточно знакомы…

— Цену себе набиваешь? — усмехнулась Марта.

Для меня это стало последней каплей.

— Ну, смотрите, только не говорите потом, что я не предупреждал!

Я сделал паузу и обвёл взглядом присутствующих.

На меня смотрели четыре пары заинтересованных глаз.

Даже пять — Прасковья тоже выглядывала из кухни.

Пришлось рассказать. Ну а что ещё делать? Не говорить же, что анекдот — это первое, что пришло мне в голову, чтобы отвлечь внимание слишком наблюдательной девушки.

— Как-то поручик Ржевский присутствовал на балу у дворянской знати, — неспешно начал я. — И вот за обедом объявили конкурс на самый пикантный тост…

— И что? — поторопил меня Глеб.

— Поручик, естественно, выиграл, — ответил я.

— И какой же был тост? — с насмешкой спросила Марта.

— Он предложил выпить за дам, говорящих «Дам»! — закончил я анекдот.

На некоторое время в столовой повисло молчание. Потом Марта залилась краской, а Глеб с Данилой закатились от смеха. Даже Мо Сянь спрятал усмешку — остаться совершенно невозмутимым у него не получилось.

И тут мы услышали, что у крыльца остановилась карета.

Первым моим порывом было сходить, посмотреть. Но я заставил себя остаться на месте. Тем более, что вскоре входная дверь открылась и раздались голоса, от которых мне захотелось немедленно слинять куда подальше.

Глава 8

Первым моим порывом, когда я услышал голоса, было слинять отсюда подальше. И не просто слинять, а прихватить с собой Мо Сяня. Но сделать это не потеряв лицо я не мог. Поэтому я остался за столом, по-хозяйски откинувшись на стуле. Остался ждать, когда вновь прибывшие гости войдут в дом.

А приехали к нам с утра пораньше, судя по голосам, Фома Сергеич, Пётр Ильич и Анна Леопольдовна Разумовская.

Вчера ж только расстались, а вот они.

Мы с Мо Сянем переглянулись — поняли друг друга без слов.

До сих пор Мо Сяню удавалось избегать встреч с княгиней Разумовской. И сегодня, если бы не было Глеба, Данилы и Марты, он спокойненько ушёл бы на кухню, а там через заднюю дверь с глаз долой.

Но если сейчас он поднимется, то возникнут вопросы.

Так что он тоже остался на своём месте.

Как только гости оказались в дверях, я пригласил их присоединиться к нашему завтраку.

— Такой поздний завтрак? — сделала вид, что удивилась княгиня Разумовская.

— Так получилось, — развёл я руками, вставая и выходя навстречу гостям. — Нам простительно, у нас вчера был бал. А после бала положено отсыпаться.

Говорить о том, что мы с утра успели уже потренироваться, я не стал. А зачем? Их это не касается.

Ну а вышел навстречу, потому что, как бы я не относился к этим людям, а законы гостеприимства никто не отменял.

— А мы вот решили и вас, Владимир Дмитриевич, попроведать, и с вашим приказчикам пообщаться, с Егором Каземировичем, — вставил свои пять копеек Фома Сергеич. И пояснил: — Это по поводу нашего с вами дела.

Я кивнул, вспоминая наш договор по поводу их браконьерской охоты на моей территории, когда они убили многоуровневого демонического зверя.

Так что, там есть чем заняться моему управляющему.

Кстати, Егора Каземировича я с утра ещё не видел, но он сейчас сильно загружен нашим заводом, так что ему не до праздных разговоров.

Пожав руки Фоме Сергеичу и Петру Ильичу и поцеловав руку Анне Леопольдовне, я пригласил их за стол.

Прасковья, догадавшись что к чему уже несла чистые приборы, а Глеб с Данилой уже подставили дополнительные стулья.

И тут я увидел, что в коридоре стоит Полина.

— А ты чего стоишь, как не родная? — спросил я. — Проходи, давай!

И девушка, смущаясь, вошла в столовую.

Но как только увидела Марту, сразу выпрямилась и как-то немного агрессивно спросила:

— Ты?! Что ты тут делаешь?!

— Вы знакомы? — спросил я, не успев подумать, что вполне может быть так, что я должен знать об этом.

Марта тоже выпрямилась и, смерив Полину взглядом, промурлыкала мне:

— Встречались как-то…

Полинин же вопрос она демонстративно проигнорировала.

Глеб с удивлением посмотрел на сестру и чуть не запнулся об стул, который нёс Полине.

Марта и Полина смотрели друг на дружку, как две кобры с раздутыми капюшонами.

— Девушки, вы чего? — примирительно поднял я руки. — Не надо ссориться! Уверяю вас! Меня на вас на обеих хватит!

Я-то сказал в шутку, но мои слова, похоже, были восприняты на полном серьёзе.

Княгиня Разумовская возмущенно дёрнулась подняться, но потом передумала закатывать скандал по поводу моего неподобающего обращения с её дочерью.

Полина спокойно села за стол, а Марта фыркнула и задрала свой аккуратненький носик.

А я понял, что срочно хочу на тренировку. И пусть меня хоть Мо Сянь мечом гоняет, хоть дед Радим по снегу валяет. Ну или вообще к медведю в пещеру на проработку меридианов! Тем более, что мне есть с чем к нему ехать! Я его задания практически все выполнил…

В общем, всё что угодно, лишь бы не встревать в бабские разборки.

Тем временем Прасковья принесла гостям кушанья, и всем на некоторое время стало не до ссор.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Закончился и завтрак.

Когда мы переходили из столовой в гостиную, я увидел в коридоре грустную Матрёну и окликнул её:

— Сбегай, позови Егора Каземировича, скажи, что гости по его душу приехали.

Матрёна от моих слов оживилась и побежала в контору.

А я понял, что блин, что-то в последнее время вокруг меня слишком много девушек.

И тут вспомнились слова прапрадеда Хотена о том, что можно взять несколько жён.

Сразу же всё, что произошло со мной в последнее время заиграло совсем другими красками. Получается энергия, которую мне передал род, направлена именно на продолжение рода. Поэтому девушки и женщины детородного возраста теперь будут проявлять ко мне интерес.

Как только я это для себя понял, напряжение прошло.

И я, взяв с одной стороны под руку Полину, а с другой — Марту, сказал:

— Пойдёмте, девушки, пить кофе! Прасковья умеет варить очень вкусный кофе!

Вообще после вчерашнего бала заходить в гостиную, которая опять стала нормальных размеров, было странно. Но я решил, что потом как-нибудь всё-таки выясню, как удалось увеличить размеры комнаты. А пока, рассадив девушек так, чтобы они не поцарапали друг дружку, я обратился к княгине Разумовской, как к самому старшему по статусу тут человеку:

— Анна Леопольдовна, — вежливо спросил я. — Надолго ли вы планируете задержаться в наших краях?

— Мы ещё не нашли зверя для Полины, — ответила княгиня Разумовская. — Как только найдём, так уедем.

— Наращивать силу за счёт убийства зверей, — фыркнула Марта. — Так настоящей силы не получить!

И я вспомнил, как она двигалась во время фехтования.

Вообще во время спарринга партнёр открывается, и становится видно его сильные и слабые стороны. А если учесть, что я впустил Марту в своё сознание, то могу с уверенностью сказать: она очень много времени проводит на тренировках.

На фырканье Марты княгиня Разумовская скривилась.

— Конечно, когда нет крепкого положения в обществе, только и остаётся, что тренироваться. И всё равно, тренируйся хоть днём и ночью, таких высот, как с высокоуровневыми демоническими зверями не добьёшься. Жизни не хватит!

Такой наезд на Марту мне совершенно не понравился, и я решил влезть.

— Я тоже считаю, что демонические звери не должны страдать из-за того, что мы хотим больше силы! — категорично заявил я.

— Кто хочет стать богом, ступает по залитой кровью тропе, — со снисходительной улыбкой ответила княгиня Разумовская.

— Чем больше силы, тем больше ответственность, — возразил я ей. И добавил: — Кому много дано, с того много спросится.

Анна Леопольдовна усмехнулась в ответ.

— Закон этого мира гласит: слабые живут лишь по прихоти сильных. Их жизнь ничто. Даже жизнь травы и насекомых значит больше!

— То есть, вы хотите сказать, — спросил я. — Если ты сильный, то можешь прийти к слабому и забрать у него всё, что хочешь — дом, еду, женщину, детей и даже жизнь?

— Да! — гордо ответила Анна Леопольдовна.

— А что скажут люди? — спросил я, фигея от надменности и высокомерия этой высокородной суки.

— За спиной о нас говорят те, кто позади! — гордо ответила она.

— Я изменю этот мир! — вырвалось у меня. — Потому что жить в таком мире нельзя!

— Жизни не хватит, — усмехнулась княгиня Разумовская.

— Ничего, — ответил я. — Я как-нибудь потихоньку. Великое начинается с малого.

И тут раздался негромкий голос Полины:

— Если кто-то не побоялся замахнуться на весь мир, не важно желая уничтожить его или спасти, я искренне преклоняюсь перед этим человеком, — сказала она.

— Я тоже, — согласилась с ней Марта.

И я почесал затылок. Для того, чтобы услышать, как девушки в чём-то согласятся друг с дружкой, я готов ещё поговорить о высоком.

Хотя, если честно, меня позиция княгини Разумовской несколько озадачила.

Получалось, что это общая позиция всех сильных мира сего — богатых, власть имущих, просто сильных…

Да, я в курсе, что любые обобщения ложны. Но то, как действовали Волковы, лишь подтверждало слова княгини Разумовской.

Пока я раздумывал, княгиня Разумовская обратилась к Мо Сяню:

— А вы как считаете?

Китаец, видимо, ждал вопроса. И тем не менее, он не спеша соединил ладони, выставил перед собой руки и поклонился, точно выверив угол наклона.

— Каждый идущий тропой бессмертных ищет свою тропу, госпожа.

— Зачем искать свою тропу, собирать свои ошибки, когда можно воспользоваться чужим опытом и чужими наработками, пройти проторенной дорогой, не допуская ненужных ошибок? — насмешливо спросила Анна Леопольдовна.

— Чем меньше ошибок, тем меньше опыта, — возразил Мо Сянь.

— Чушь! — начала выходить из себя княгиня Разумовская. — Зачем тратить время и силы, чтобы самому убедиться в том, что другим давно уже известно?

— Это всего лишь одна из троп, госпожа, — с поклоном ответил княгине китаец.

— Но это же лучшая из троп! — не сдавалась княгиня.

— Этого никто не знает, — снова поклонился Мо Сянь.

— Да как же никто не знает, когда были люди, которые уже однажды прошли этим путём? — возмутилась княгиня.

Китаец оставался невозмутимым:

— Таким был их путь, — согласно кивнул он.

— Ну и другие идут по проторенной дороге… — попробовала она достучаться до китайца.

Точнее, убедить его в своей правоте. Но китаец был непоколебим.

— Каждый делает свой выбор, госпожа, — ответил он. И когда княгиня Разумовская победно подняла вверх палец и набрала воздуха в лёгкие, чтобы что-то сказать, Мо Сянь закончил фразу: — Но никто не знает, правильным ли будет такой выбор.

— В смысле? — растерялась княгиня. — Почему идти проторённой дорогой может быть неправильно?

— Наверное, потому что проторённый путь может не подойти адепту… — ответил я вместо Мо Сяня. — К примеру, у адепта есть уникальные способности, которые не учитываются на проторённой тропе. А значит, они останутся не развитыми.

— Вы правы, молодой господин! — поклонился мне Мо Сянь.

Я видел, что княгиня разозлилась. Она искала, как возразить мне. Я видел работу мысли на её лице. И видел, что она не находит аргументов. И торжествовал победу.

И тут как будто издалека прозвучала мысль: «Можно выиграть битву, но проиграть сражение».

Одновременно с этим до меня дошло, что для меня очень невыгодно ссориться с княгиней Разумовской. Интуиция подсказывала, что я должен оставить последнее слово за ней. Вот только она подняла принципиальные вопросы. И уступать я тут никому не собирался!

Я поднялся и точно так же, как Мо Сянь, сложил руки и поклонился княгине Разумовской.

— Никакая сила не стоит чужой жизни! Будь то жизнь человека или демонического зверя, всё равно, — сказал я.

И словно в подтверждение моим словам в гостиную вошли Умка и Шилань.

Они подошли ко мне и встали по обе стороны от меня.

Я непроизвольно опустил руки на их загривки.

— Вы мне угрожаете? — с угрозой в голосе спросила княгиня Разумовская.

Глава 9

— Вы мне угрожаете? — с угрозой в голосе спросила княгиня Разумовская.

— Что вы? — усмехнулся я, поглаживая Умку и Шилань. — Даже в мыслях не было! Кто я такой, чтобы угрожать вам? Я из тех, кто идёт позади…

Княгиня Разумовская вздрогнула и окинула взглядом меня и демонических волков.

Ну да, когда такие твари идут позади, то не стоит поворачиваться к ним спиной…

Но мне действительно не хотелось сейчас ссориться с княгиней Разумовской, и я миролюбиво сказал:

— В движении по проторенной дороге есть один нюанс, который вы не учитываете.

— Это какой же? — спросила Анна Леопольдовна, впрочем, тоже сбавляя тон.

— Проторенная дорога помогает на старте очень сильно обогнать тех, у кого нет возможности идти именно этим путём, тут вы, несомненно, правы. Но…

Анна Леопольдовна кивала на мои слова, но как только я произнёс слово «но», удивлённо посмотрела на меня.

— Обязательно будут люди, — продолжил я, — которые пойдут своим путём и разовьют свои способности. И они рано или поздно обгонят тех, у кого нет своего пути.

— Это должен быть настоящий гений, чтобы обогнать в одиночку! К тому же, у него должен быть гениальный учитель! — высокомерно произнесла Анна Леопольдовна. — Гении большая редкость! А уж два вместе — вообще не реально.

— Но ведь такое возможно? — улыбнулся я.

— Ошибка выжившего! — категорично заявила Анна Леопольдовна.

— Ключевое слово здесь «выжившего»! — возразил я.

Не знаю, сколько ещё мы с ней спорили бы, но в гостиную вошёл Егор Казимирович.

— Извините, господа, что вам пришлось подождать меня, — с порога начал он. — Срочные дела задержали.

И тут я перехватил взгляд Марты. Видимо, она после слов Егора Казимировича поверила, что я опоздал по уважительной причине. А запах женщины — это так, случайность, недоразумение, прилепившееся ко мне по дороге.

Вспомнил стонущую подо мной Матрёну и губы невольно растянулись в довольной улыбке.

Фома Сергеич и Пётр Ильич тут же поднялись на встречу моему управляющему.

— Мы готовы внести оплату… — сказал Пётр Ильич. — Всё честь по чести! Как и обещали!

Фома Сергеич энергично закивал, подтверждая слова своего товарища.

Марта снова удивлённо посмотрела на меня. Ну да, она же была не в курсе произошедшего. И поняв, что Полина знает, о чём идёт речь, нахмурилась — ну как же? Полина знает, а Марте не доложили… Ох уж эти женщины! С ума с ними сойдёшь!

Егор Казимирович тем временем сделал приглашающий жест:

— Следуйте за мной, господа! — сказал он.

— Я вам нужен? — спросил я у своего управляющего.

Егор Казимирович покачал головой:

— Нет необходимости. Думаю, мы сами справимся. Оставайтесь с гостями.

— Спасибо, — поблагодарил я управляющего, усиленно думая о том, в какую сторону повернуть разговор.

Что-то продолжать про то, какой именно путь для культивации лучше, мне не хотелось совершенно. Потому как это путь в никуда. Нужно делом доказывать, а не словами!

К счастью, меня выручила Полина.

— Мама, — обратилась она к княгине Разумовской. — Мы договаривались, что ты расскажешь Володе, что именно ждёт его на экзамене, чтобы он смог подготовиться. У него осталось мало времени. А он ещё вот только не обладал никакой силой. Меньше месяца, как сила пробудилась.

Я с удивлением посмотрел на Полину.

Нет, меня удивило не то, что она хлопотала за меня. А её слова про меньше месяца.

А потом прикинул. И да, получалось, что я в этом мире нахожусь всего три недели, четвёртая началась. И получалось, что до академии мне осталось чуть больше двух недель.

Блин! Так мало времени осталось, а я вместо того, чтобы заниматься культивацией, социальные связи устанавливаю…

Но Полина права, мне нужно знать требования академии для того, чтобы сдать эти чёртовы экзамены.

А потому я повернулся к княгине Разумовской и сказал:

— Буду очень благодарен за информацию!

То, что произошло в следующий момент, меня очень удивило.

Мы с княгиней Разумовской вот только готовы были порвать друг друга, а тут она совершенно спокойно начала перечислять:

— На этапе, где вам, Володя, нужно будет демонстрировать свои магические способности, я вам помогу, как и обещала. Этот этап на вступительных экзаменах вы пройдёте без проблем. А вот на следующем этапе вам нужно будет продемонстрировать ваши светские манеры, знания по истории и литературе. Будет бонусом, если вы разбираетесь в музыке, поэзии, изобразительном или каком другом искусстве… В общем, от вас потребуется всё то, что необходимо знать молодому помещику.

Я слушал и офигевал — когда я всё это выучу?! Это же вообще невозможно! Жизнь меня к такому не готовила!

Вот разобрать и собрать автомат с закрытыми глазами — это я могу! Установить ловушки, заминировать тропинку, устроить огневую точку — всё это легко. Но такой дисциплины в академии нет. А есть то, чего я никогда не понимал и не умел. Да я не сбежал бы в лес, если бы мог нормально общаться с людьми! Если бы у меня не сносило крышу всякий раз, когда окружающие творили дичь!

И вот что теперь делать? Может, есть какие-то лазейки? Ведь пообещала же Анна Леопольдовна, что я этап демонстрации силы пройду без проблем. Вот бы и остальные этапы так же пройти!

Нужно побольше расспросить про академию, что меня там ждёт?

— Анна Леопольдовна, — обратился я к княгине Разумовской. — Подскажите, пожалуйста. А мне нужно будет просто сдать экзамены и всё? Учиться же не нужно?

— Как это не нужно? — удивилась княгиня. — Конечно нужно! — И добавила задумчиво: — Конечно, вы можете закончить экстерном… Но за всю историю академии такой случай был всего один.

— И кто же оказался таким талантливым? — автоматически спросил я.

— Наш император Вадим Алексеевич Романов, — торжественно произнесла княгиня Разумовская. — Правда тогда он ещё не был императором.

Я снова непроизвольно отметил для себя, что фамилии детей императора другие. Вот знаю про разделённый на три тотема артефакт, а всё равно.

Интересно, артефакт император добыл когда уже был императором или ещё до того? Хотелось бы мне это узнать!

Но что-то подсказывало мне, что задавать такие вопросы не стоит. Как минимум они уведут в сторону. А мне нужно разобраться сначала с экзаменами.

— Анна Леопольдовна, — снова спросил я у княгини. — А вы можете подробнее рассказать, что именно по истории и культуре от меня потребуется.

Ответить княгиня Разумовская не успела. В гостиную вернулись Фома Сергеич и Пётр Ильич. А с ними и Егор Каземирович.

— Всё в порядке, — отчитался мой управляющий. — Господа рассчитались за долг в полной мере.

Княгиня Разумовская кивнула и поднялась.

— Мы поедем, — сказала она. — У нас ещё есть дела.

— Мама… — настойчиво окликнула княгиню княжна Полина.

Было такое ощущение, что ещё чуть-чуть, и девушка топнет ножкой.

— Ах, да, — как бы вспомнив о чём-то, сказала Анна Леопольдовна. — Если вы, Володя, согласитесь, то Полиночка обучит вас недостающим манерам. У неё хорошее образование…

И что это сейчас такое было?

Нет, я конечно же горячо поблагодарил княгиню Разумовскую за предоставленную возможность и сказал, что с удовольствием приму помощь княжны… На что, кстати, Марта скривилась. Но поймав мой взгляд, отвела глаза…

Мне просто было не понятно — княгиня вот только готова была полностью разорвать со мной все отношения и запрещала нам с Полиной общаться.

Не скажу, что мне прям хотелось, но всё равно.

А тут сама предлагает воспользоваться помощью Полины.

Насколько я успел узнать эту очень непростую женщину, ей точно от меня что-то было надо! Вот только что?

Понятно, что прямо она не скажет.

Что ж, будем наблюдать.

И сам усмехнулся своим мыслям: скандалы, интриги, расследования… Похоже, я потихоньку действительно становлюсь аристократом.

Ну а что? Что культивируешь, в том и развиваешься!

Как ни странно, Полина тоже поднялась и направилась к выходу вслед за княгиней и мужчинами.

— А как же моё обучение? — с невинной улыбкой поинтересовался я вслед.

Полина запнулась и, обернувшись, распорядилась:

— Выдели завтрашний день под поездку в город! — И добавила, смутившись: — Пожалуйста.

Я усмехнулся:

— Я и так собирался ехать в город.

— Вот и отлично! — оживилась Полина. — Не нужно будет сильно менять планы.

Сказав это, она выпорхнула на улицу и поспешила к карете, где её уже ждал кучер с расправленным тулупом.

Я проводил гостей и вернулся в дом.

Если честно, я был немного озадачен. Если просто отдать долг, то вполне Фома Сергеич и Пётр Ильич могли приехать вдвоём. Или вообще один из них. А вот зачем приезжала княгиня Разумовская? Не понятно.

Тем более, что до этого она рвалась пообщаться с Мо Сянем. А тут вот он китаец, а она только разок к нему обратилась, да и то в споре. И по большому счёту его слова никак не повлияли на исход спора. Да и вообще я не заметил, чтобы этот разговор на самом деле был для княгини важен.

Для меня да — обсуждались важные темы, и я для себя сделал кое-какие выводы. А вот для этой высокомерной снобки, как мне кажется, этот разговор особого значения не имел.

Неужели поездку она затеяла только для того, чтобы дать возможность Полине пообщаться со мной?

И эта идея не казалась мне такой уж дикой. Потому что и разговор об экзаменах в академию затеяла Полина, и обучать меня всем этим светским штучкам тоже будет Полина.

Хм… Очень интересный поворот…

— О чём задумался? — спросила Марта.

Чёрт! Я и забыл про неё…

Но не успел я ответить, как меня перебил Данила.

— Слава Роду, уехала! У меня от этой тётки волосы дыбом встают.

— Данила! — одёрнула Марта друга брата. — Нельзя позволять себе неуважительное отношение к высокородным! Даже когда их нет рядом! Заруби себе это на носу!

— Да я что? Если она пугает меня, что я сделаю? — попытался оправдаться Данила.

— И тем не менее! Возьми себе за правило никогда не отзываться о высокородных плохо! Не важно рядом они или нет — никогда! Целее будешь!

А вот это уже было интересно!

Судя по интонации, с которой говорила Марта, о возможных неприятностях девушка узнала на своём опыте.

Интересно, она при княгине вела себя более дерзко, чем теперь, когда княгиня уехала.

В общем, тут было о чём подумать…

Спор Данилы и Марты прервал Глеб.

— Вам что, больше поговорить не о чем что ли?

Оба с удивлением посмотрели на него.

— И о чём же? — спросил Данила.

— Ну как же? Мы же собирались в деревню…

Глава 10

Чёрт! Я, конечно, был рад друзьям! Но в деревню лучше сходил бы один. И не к вдовушкам, а к деду Радиму на тренировку.

С другой стороны, а что мешает мне отвести туда парней. Сдать их так сказать в надёжные женские руки, а самому в это время заняться тренировкой! Ну а что? И овцы сыты, и волки целы!

Единственное, с Мартой как быть?

И я не нашёл ничего лучше, как спросить у неё:

— Марта, а ты в деревню пойдёшь с нами?

Девушка усмехнулась и сказала:

— Конечно! Что я, одна тут сидеть буду, что ли?

Блин! Сидела же одна, пока все были на балу? И сегодня могла бы.

Но не выгонять же. Так что мне осталось только сказать:

— Идите собирайтесь!

Глеб с Данилой и Марта тут же ушли в свои комнаты. И я остался в гостиной один.

Вошёл Егор Казимирович и направился прямым ходом ко мне. Он был настроен решительно, хотя я чувствовал исходящее от него смущение.

— Владимир Дмитриевич, — начал он, садясь в соседнее кресло. — Я хотел поговорить с вами.

— Слушаю, — ответил я.

— Извините, что лезу не в своё дело, — начал он.

Я удивлённо посмотрел на своего управляющего.

Он был чрезвычайно серьёзен. Чувствовалось, что ему этот разговор даётся не просто.

Я тоже подобрался весь. Понятно, что из-за ерунды мой управляющий такого разговора не затеял бы. Значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Говорите! — сказал я управляющему.

— Понимаете, у меня была очень непростая жизнь, — начал он. — И если бы не ваш батюшка, то, возможно, меня и не было бы уже.

— Я помню, вы рассказывали, — ответил я, не понимая, куда он клонит.

— Все мои беды, — продолжал Егор Каземирович, — были из-за того, что людям было известно, чей я сын.

Я кивнул. Хотя лично я и не знаю ничего о родителях моего управляющего, но понимаю, что разговор сейчас не обо мне.

— И что? — поторопил я замолчавшего было Егора Казимировича.

— Думаю, Матрёна не самая подходящая кандидатура для жены… — преодолевая внутреннее сопротивление, сказал он.

— Тоже так думаю, — пожал я плечами.

— Да, жениться на Матрёне — это было бы ошибкой, — продолжил свою мысль Егор Казимирович. — Вам нужен такой брак, чтобы утвердил ваше положение в обществе. А брак с Матрёной наоборот… ну…

— Я понимаю это. И вообще, пока жениться не собираюсь, — сказал я, не врубаясь, чего ему надо, причём тут брак.

— Вы молоды ещё… Не понимаете, наверное… Эх! Это должен был рассказать вам ваш батюшка… — мучился сомнениями Егор Казимирович.

А я, кажется, начал понимать о чём он хочет сказать.

Блин! Я взрослый мужик, а повёл себя, как прыщавый подросток! Не подумал о том, что от секса бывают дети. Ну почему бы не использовать хотя бы прерванный половой акт — самое простое и доступное средство контрацепции. Понятно, что далеко не стопроцентное, но хоть что-то!

Сразу же вспомнилась грустная и притихшая Матрёна. У неё что, задержка что ли? И не сказала мне ничего… Вместе бы что-нибудь придумали! Хотя, что тут придумаешь?

Чёрт! Вот ведь влип!

А Егор Казимирович тем временем пытался как-то выпутаться из создавшегося положения.

— Ближе к делу, — остановил я его метания.

— Надо бы Матрёну замуж поскорее выдать, — с облегчением выдохнул он. — Потому что ребёнок скорее всего унаследует ваш дар. И тогда его ждёт много трудностей.

— А за кого? — спросил я, имея ввиду, кто захочет кормить чужого ребёнка…

И тут я вспомнил Петро с завода. Он хотел жениться. Интересно на ком-то конкретном или вообще? Вдруг его просто спермотоксикоз мучает, и он любой девушке рад будет. А Матрёна девушка видная, всё при ней!

Я вздохнул, вспоминая, как брал её сегодня в гардеробной. И как-то взгрустнулось.

Но Егор Казимирович прав. Как только станет видна её беременность, все поймут, что ребёнок мой. А как тут с байстрюками обращаются, я на своей шкуре испытал.

В общем-то и так поймут, но мало ли.

— Дадите ей хорошее приданное, и всё будет нормально, — делился тем временем мыслями Егор Казимирович. — А потом, если захотите, заберёте ребёнка в усадьбу как бы прислуживать. Так он под вашей охраной будет.

— Надо найти ей хорошего мужа, — высказал я вслух свои мысли. — Не хочу, чтобы Матрёна страдала.

И тут в гостиную в слезах влетела Матрёна и бухнулась мне в ноги:

— Владимир Дмитриевич! Умоляю вас! Только не прогоняйте меня от себя! Пожалуйста!

Видимо проходила мимо и услышала наш разговор.

Следом в дверях появились Глеб с Данилой.

Они удивлённо смотрели то на плачущую служанку, то на меня.

Хотел её успокоить, но на глазах у друзей не стал этого делать. Просто поднялся и строго сказал:

— Матрёна, хватит плакать! Иди помогай Прасковье! Чтобы к нашему возвращению обед был готов!

А потом обошёл плачущую девушку и направился на выход. Тем более, что Марта тоже уже спускалась.

Мы быстро оделись и вышли на улицу. И только там Глеб спросил:

— Что-то случилось?

— Всё нормально! — ответил я.

Хотя, если честно, некоторое чувство вины меня всё-таки мучило.

С другой стороны, Матрёна сама пришла ко мне в бане. Да и в гардеробной не отказывалась. Она ж понимала, чем это грозит. Или специально хотела забеременеть, чтобы потом управлять мной. Но так не пойдет! Меня такими приёмами не проймёшь!

— Мы разве не поедем? — удивлённо спросила Марта, шагая по хрустящему снегу.

— Куда? — вырванный из размышлений, удивился я.

— В деревню, — ответила Марта.

— А зачем туда ехать? — всё ещё не врубался я.

А Глеб с Данилой укатились со смеху.

Марта нахмурилась, но промолчала.

— Зачем туда ехать? — отсмеявшись, сказал Глеб. — Деревня в двух шагах! Пешком дойдём!

Марта фыркнула и пошла дальше с высокомерным видом.

Не успели мы подойти к барьеру, как нас догнали Умка и Шилань.

Волки проскочили от меня в такой близости, что чуть не сбили. Такое ощущение, что они соревновались, кто быстрее и ближе ко мне пробежит.

В этой гонке победил Умка.

Но этого волкам оказалось мало — проскочив вперёд, они развернулись и кинулись наперегонки нам навстречу. И опять норовя пробежать вплотную ко мне.

— Стоять! — выставив руки перед собой, заорал я, когда эти демонические монстры лавиной понеслись на меня.

К счастью, они меня послушали. Но лишь отчасти. Сбавив скорость, они неспешно оббежали меня с двух сторон по широкой дуге, а потом Умка куснул Шилань, и волки рванули по дороге в догоняшки.

Побежали волки в сторону деревни, а мы пошли за ними.

Но вот Шилань догнал Умку, и волки понеслись к нам навстречу.

Однако, метров за пять до меня они снова сбросили скорость, оббежали лёгкой рысцой и опять понеслись.

Я смотрел на радующихся жизни волков и понимал, что завидую их беззаботности и свободе.

Глядя на них, я пришёл к неожиданной мысли поговорить о Матрёне с дедом Радимом. Может, он что посоветует.

Не в том смысле, чтобы дед Радим разгребал за нерадивым барчонком, а на предмет поискать нормального мужика, который бы составил Матрёне пару.

Заметили нас издалека. Отчасти из-за разрезвившихся волков.

Поэтому ворота к тому моменту, как мы подошли, были уже открыты.

Но Умка и Шилань, проводив нас до самых ворот, сами заходить в деревню не стали, а рванули по заснеженным полям. Останавливать их никто не стал — пусть бегают!

Пройдя в ворота, Глеб и Данила, как-то неловко извинились и быстренько слиняли — один в одну сторону, другой в другую. А мы с Мартой отправились к деду Радиму — Савелий сказал, что дед Радим в большой избе.

Дед Радим сидел в красном углу и вырезал что-то из дерева. А кроме него в избе были Бажена с Дуней. Микола с Даринкой помогали им. Микола носил дрова к печи, а Даринка шинковала капусту.

Девчушка работала старательно. Глядя на неё и не скажешь, что совсем недавно с ней приключилось такое несчастье. Всё-таки Бажена смогла помочь девчонке, по-матерински защитила её.

Увидев нас, дед Радим поднялся, поприветствовал.

— Здравствуйте все! — поспешил я поздороваться.

Марта тоже поздоровалась.

Она стояла сразу за мной и всем видом демонстрировала, что она тут не причём, она со мной.

— Дед Радим, — обратился я к старику. — Я сегодня с утра не успел на тренировку, занят был, — сказал я, не надеясь особо на то, что он оставит свои дела и пойдёт показывать мне приёмы. Однако, очень этого желая!

Дед Радим молча отложил деревяшку и резец.

Глянув на них, я понял, что дед Радим вырезает ложку.

Мне захотелось взять его работу, рассмотреть внимательнее, и я протянул руку:

— Можно?

Он взял заготовку и ложкорез, и подал мне.

Я покрутил в руках заготовку, рассмотрел резец, по форме напоминающий скорее крючок. По сути, это был нож с изогнутой режущей кромкой и с удобной деревянной ручкой.

Примерился, упираясь большим пальцем в обух и немного струганул резцом. И тут же отделилась тонкая стружка.

Какая-то детская радость овладела мной. Я ещё раз струганул, надавливая посильнее. Стружка стала толще. А в самой выемке появилась борозда.

— Не спешите, Владимир Дмитриевич, — сказал дед Радим. — Хлебало нужно резать не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой! Попробуйте почувствовать резец и дерево… Вот так!

И дед Радим показал мне, как правильно держать баклушу, как правильно держать ложкорез, как вести его по дереву.

И тут мне пришла в голову мысль, и я решил немедленно проверить её.

Первым делом я прогнал по меридианам свою ци. Потом направил ци в руку, а затем — в ложкорез. И в то же время направил ци в другую руку и через неё в дерево.

Таким образом мы стали единым целым.

Мне осталось только увидеть, какой формы ложку я хочу вырезать.

Здесь, в деревне я видел ложки с толстым дном и с достаточно толстой ручкой. Но я помнил, что в моём мире в качестве сувениров продавали ложки тонкостенные и с тонкой фигурной ручкой.

Вот такую я и представил, хотя понимал, что те ложки вырезали на специальных станках.

И тем не менее, представив то, что я хочу получить, я опустил режущую кромку ложкореза на деревянную баклушу, упёрся в обух большим пальцем и…

Стружка была довольно толстой, но ровной. Никаких ступенек, бугорочков или рытвинок.

Внутреннюю полость хлебала дед Радим уже обозначил, а я выровнял и углубил. После обрезал наружную сторону ложки. Потом, используя другой резец, уже ровный, сделал ручку.

Я работал, держа во внимании свою ци, и не видя ничего вокруг.

Когда закончил работу и поднял глаза, оказалось, что все побросали свои дела и стояли смотрели на меня, как на чудо чудное.

— Так получается, Владимир Дмитриевич, — сказал дед Радим, когда я аккуратно положил на стол резец и готовую ложку, — вы достигли уровня ученика?

— Да нет, я не собираюсь учиться вырезать ложки, — замахал я руками. — Я так, попробовать только!

— Да какой там! — засмеялся дед Радим. — Это мы у вас должны учиться! Вон какую красоту вырезали! Я говорил про другое! Я про силу!

Я непроизвольно глянул на Марту.

Она сидела и смотрела на меня широко раскрытыми глазами, словно видела впервые в жизни.

Я и сам был растерян — когда это я успел взять второй уровень? А потом вспомнил свою медитацию, как я раздался в плечах и как смывал с себя липкую и вонючую грязь. Так вот, оказывается, из-за чего это?! Оказывается, я просто взял новый уровень! Однако, слишком много людей знает об этом! И это очень нехорошо…

Глава 11

Дед Радим забрал у меня ложку и ложкорез. Положил всё это в протянутую Баженой тряпицу, завернул и убрал на полку.

— Пусть пока полежит. Потом внимательно посмотрю, — сказал он и повернулся ко мне. — Пойдёмте, Владимир Дмитриевич, на площадку. Посмотрим, как сила отразилась на вас.

И тут же, не теряя времени, пошёл на выход.

Естественно, я отправился за ним — мне и самому было любопытно. Я чувствовал, что изменения коснулись не только фигуры, что они глубже. Однако из-за дня рождения, гостей и всего остального у меня вообще не было возможности собраться с мыслями и выяснить, что к чему.

Вообще вчерашний день и всё сегодняшнее утро прошли как в тумане. Пора уже навести порядок в своей голове.

Когда я шёл в деревню, я хотел просто потренироваться. Но теперь, когда дед Радим собрался вроде как экзаменовать меня, я пожалел, что поторопился и взял с собой парней и Марту. И чего было подождать и позже сходить одному?

Открывать свои силы деду Радиму я не боялся. При любом раскладе он будет на моей стороне. А вот Марта? Кто знает, какие у неё планы и мысли?

Но теперь деваться некуда. И я шагал за стариком, а девушка шагала за мной.

Судя по тому, что снег на площадке был расчищен, а сама площадка утоптана до скользкого состояния, тренировки тут продолжаются каждый день.

Поймав мой взгляд, дед Радим сказал:

— Отряд тренирую. Всё как договорились. Сейчас мужики домашними делами занимаются, отпустил их.

Я кивнул.

— Спасибо большое! — поблагодарил я старика.

Тот пожал плечами:

— Для себя стараемся!

— Так-то да, — согласился я с ним.

— Ну что, барин, — ухмыльнулся старик. — Потолкаемся?

И мы начали толкаться, разогреваясь.

Марта стояла в стороне, но я видел, что ей тоже хочется.

— Девку-то зачем привёл? — негромко спросил дед Радим.

— Да она сама захотела, — пожал я плечами.

— Ну, сама так сама… — сказал старик и пихнул меня плечом так, что я поскользнулся и чуть не расквасил нос.

— Думаешь о чём, барин? — с усмешкой поинтересовался дед Радим. — Мыслями-то ты не тут…

А я действительно задумался. Про Матрёну. Жалко девку. Пусть она и служанка, но это моя женщина и она носит моего ребёнка! Но я пока вообще не знаю, что делать.

— Враг не будет ждать, пока ты соберёшься с мыслями! — строго сказал дед Радим.

— Да скользко тут! — попробовал я оправдаться.

— А ты пусти корни! Корнев ты или кто? Твоя тут земля или чья? — довольно жёстко спросил дед Радим.

Так-то он был прав. И я направил ци в ноги, отращивая из ступней что-то типа шипов.

Двигаться сразу стало намного проще.

Но всё равно зацепить деда Радима у меня получалось только тогда, когда он сам позволял мне это. Во всех остальных случаях я промахивался или проваливался в пустоту.

— Смолиться забываешь! — напомнил старик.

И я понял, что не только сейчас про смоление забыл, а вообще не тренировался в этом направлении.

Со смолением пошло дело легче, и мне даже несколько раз удалось уронить деда Радима.

Дед Радим всё ускорял темп. Я едва поспевал за ним. Но далеко не всегда.

— Много хлама у тебя в голове! — заявил мне старик. — Этот хлам замедляет тебя! Хотя должен сказать, что вторая ступень немного очистила сознание. Тело стало лучше двигаться!

Я от такой немудрёной похвалы расцвёл, как дурак. И тут же поплатился за это, снова полетев в сугроб. Но было не обидно, а смешно.

А ещё я не понял, каким образом дед Радим отправил меня в полёт.

Поймав мой удивлённый взгляд, старик сказал:

— Я просто выбил у тебя опору.

— Это как? — растерялся я.

— Вот смотри… — начал он объяснять. — Тело человека состоит из опор… Как у куклы марионетки. И все опоры соединены между собой в твоём сознании в единое целое. Тронь одну опору, и все посыпятся.

Что он тут же и продемонстрировал, немного зацепив мою руку.

А дальше произошло странное. Я вдруг почувствовал, что ноги не держат меня.

Конечно, я подхватил себя и удержался на ногах, но дед Радим легонько щёлкнул меня по лбу, и я полетел кубарем.

Усилие с его стороны было совсем небольшое и мне было не понятно, из-за чего меня так снесло.

— Никогда не лови движение! — строго сказал дед Радим. — Когда ты ловишь движение, ты замираешь. И в этот момент становишься уязвимым!

— Падать что ли? — спросил я.

— Лучше упасть и остаться живым, чем устоять на ногах и подставиться под удар! Нападай!

И я напал. И тут же полетел кубарем.

— Опору выбивай! Чего ты ломишься, как дурак! — пристрожился дед Радим.

Я поневоле глянул на Марту.

Она стояла и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Её глаза горели азартом, а руки сами вскинулись в жесте мольбы.

— Чего? — спросил у неё дед Радим. — Тоже хочешь?

— А можно? — с надеждой спросила Марта.

— А чего нет, если хочется? — пожал плечами дед Радим. — Идём к нам!

Марта несмело подошла.

Теперь это была не та наглая и самоуверенная Марта, которая вмешалась в нашу утреннюю тренировку. Сейчас она готова была на всё, лишь бы ей разрешили потренироваться.

— Видишь его опоры? — спросил дед Радим.

Марта неуверенно кивнула.

— Ну так выбей!

И Марта со всего маху лупанула по мне.

Естественно, я не стал стоять и ждать, пока она сломает мне руку, а просто ушёл с линии атаки.

В результате, Марта провалилась в движении словно в пустоту.

И тут я увидел у неё эти самые опоры и легонько коснулся одной, слегка сдвигая её. И Марта упала.

— Зачем же ты так ломишься? — заботливо спросил дед Радим у девушки, помогая ей подняться. — С опорами нужно ласково, без грубости…

И пытающаяся встать Марта снова упала.

А дед Радим всего-то слегка подвинул её в плечо.

— Опоры дело тонкое, — с улыбкой сказал дед Радим и протянул ей руку.

Я знал, что будет дальше, проходил через это.

Марта опёрлась о руку деда Радима и только попыталась встать, как снова упала, естественно, не без помощи деда Радима.

— Что ж ты на ногах не держишься? — с улыбкой спросил он, снова протягивая руку.

Надо отдать должное, Марта в этот раз поднялась сама, опираться на руку старика не стала. Причём, встала так, чтобы сразу же увеличить дистанцию.

— Умничка! — похвалил её дед Радим. И продолжил рассказывать, как ни в чём не бывало: — Все опоры между собой связаны. И связаны они в сознании. Почему человек падает, когда теряет сознание? Правильно! Потому что в этот момент сознание не связывает опоры, вот они и сыпятся. Но даже если человек в сознании, достаточно выбить одну опору, и посыпятся все.

— А мечом сработать на опору можно? — спросила Марта.

Дед Радим удивлённо приподнял бровь и ответил:

— А почему нет? Конечно можно! Просто ты должна видеть, что бьёшь именно по опоре.

Марта кивнула и повернулась ко мне.

Она сделала это так решительно, что я невольно глянул на её руки — не появился ли у неё меч.

Нет, меча не было, но Марта была готова к спаррингу.

Она вся подобралась, встала в стойку.

И тут дед Радим, нехотя, между делом сказал ей:

— Неправильно стоишь!

И легонько толкнул в плечо.

Марта снова покатилась кубарем.

И тогда дед Радим как-то резко повернулся ко мне и взмахнул рукой.

— А ты чего стоишь просто так?

И я тоже покатился кубарем, хотя дед Радим даже не прикасался ко мне.

На наше удивление он сказал:

— Чтобы выбить опору, не обязательно прикасаться. Достаточно привлечь внимание соперника и понимать, что ты делаешь.

И дед Радим как бы просто отряхнул снег со своих колен, но мы с Мартой опять попадали.

Мы падали ещё не раз. Тренировались долго. Вскоре к нам присоединились и Глеб с Данилой. И они тоже падали снова и снова.

Это было весело — работать на опоры. К концу тренировки я почувствовал разницу — когда я держу человека, например, просто за руку, а когда за опору. За опору получалось как бы вглубь. В общем, взять опору без смоления не выйдет.

Дед Радим показывал нам, где именно в теле находятся опоры. Они в большинстве случаев совпадали с костями скелета. Но не везде. Были такие, которые проходили через всё тело, объединяя разные части «марионетки».

Закончили мы когда уже начало темнеть.

Мокрые от налипшего и растаявшего снега, и от пота, мы поспешили домой.

Дед Радим позвал нас в большую избу обогреться и обсушиться, ну и пообедать заодно. Но я отказался, сказал, что есть ещё дела в имении. И в общем-то не соврал — дел действительно было выше крыши!

Хотя на самом деле я отказался, потому что мне хотелось увести из деревни Марту с парнями. Не знаю почему. Это было абсолютно иррациональное желание.

Дед Радим согласно кивнул. Но когда мы направились к воротам, он меня придержал.

— Владимир Дмитриевич, — негромко сказал он. — Я сейчас могу уверенно сказать, что ваш уровень силы — это Ученик. Ступень пока низшая, но вы близки к средней ступени.

— Кто вы? — напрямую спросил я деда Радима. — Вы же не маг и силой не обладаете. Как смогли распознать мой уровень?

— Не маг, и не обладаю, — усмехнулся дед Радим. — Я хранитель этой деревни.

— Хранитель — это староста? — спросил я.

— Хранитель — это хранитель! — ответил дед Радим. — Но я не для этого задержал вас. Присмотритесь к девушке. Она может стать как вашим злейшим врагом, так и вашим надёжнейшим другом.

Я кивнул.

— И ещё момент, — продолжил дед Радим. — Скоро вы не сможете скрывать вашу силу, и тогда давление на вас усилится.

— Я это понимаю, — сказал я старику.

— Это хорошо, что понимаете. Приходите завтра на тренировку.

— Хорошо, — пообещал я деду Радиму и побежал догонять товарищей.

Домой решили бежать, а не идти. Потому что мы были мокрые, а на открытом месте ощущался пронизывающий ветерок, что для декабря вполне нормально.

Я даже удивился, что уже декабрь. Вот только ноябрь был.

Я-то когда попал в этот мир, вообще думал, что ещё октябрь, но оказалось, что зима в этом году поздняя, и дело было в ноябре. А теперь уже скоро Новый год.

Только подбегая к барьеру, я вспомнил, что забыл спросить деда Радима про мужа для Матрёны.

Я вообще про Матрёну забыл, если честно.

Не то чтобы забыл, но тренировка вытеснила ненадолго. Пришлось отодвинуть заботы, чтобы нормально позаниматься. Потому что прав дед Радим, враг не будет ждать, когда я свои дела и мысли приведу в порядок.

А по поводу Матрёны, нужно будет попросить Егора Каземировича, пусть найдёт для неё подходящую партию. Ну и приданное там, и всё остальное, что нужно, пусть подготовит. В чём сам не справится, в смысле женских штучек, пусть Прасковья поможет. Нужно, чтобы Матрёна с ребёнком ни в чём не нуждались.

Егору Каземировичу, конечно, из-за преобразований на заводе тоже времени в сутках маловато, но он больше общается в разных кругах, так что, лучше сможет решить этот вопрос.

А мне всё-таки нужно ввести распорядок. Чтобы тренировки по часам, обед по часам, дела тоже по часам. А то как-то всё бессистемно получается. В результате я слишком много времени трачу на всякую фигню.

В общем, когда мы подбегали к усадьбе, у меня уже был готов план действий.

Но первым делом, конечно же, нужно было помыться и поужинать.

И уже отправляясь в натопленную Кузьмой баню, я подумал, что ужин должен быть лёгким. Иначе медитация может легко перейти в сон. А мне нужно ещё с камнем поработать и со своими новыми силами разобраться. Да и трофейные подвески и ремень уже сутки ждут своего часа.

Глава 12

Как ни собирался я сдерживаться в еде, а увидев богато обставленный стол, налопался от души. Хоть и ловил время от времени укоризненные взгляды китайца, однако организм требовал пищи, и я решил дать ему то, что он хочет.

В конце концов, у меня ещё молодой организм, и он требует пищи. Мышцы вон и кости разрослись. Откуда-то они взяли строительный материал? Не из воздуха же? Вот то-то и оно!

Так что я наелся от души. Аж пришлось откинуться на стуле, чтобы сидеть было удобнее.

Наелся не только я, но и Глеб с Данилой. И даже Марта! Уж насколько девушки обычно блюдут фигуру, но тут еда с тарелок сметалась только так!

Зато Прасковья была счастлива! Всё, что она наготовила, мы подмели подчистую!

Матрёны, как пришли, я не видел. Жалел, что не поговорил с ней перед деревней. Выглядывал её, хотелось поговорить, успокоить. Сказать, что ни она ни наш ребёнок без защиты не останутся, но рядом со мной ей оставаться опасно. А я не хочу, чтобы она пострадала.

Блин! В той жизни у меня не было ни жены, ни детей. Наверное, поэтому известие о возможной беременности девушки в первый момент меня выбило. Но как бы там ни было, девушку и ребёнка нужно защитить!

После ужина я подошёл к Егору Казимировичу.

Не успел я начать разговор, как мой управляющий сказал:

— Не волнуйтесь, Владимир Дмитриевич по поводу Матрёны! Всё будет хорошо!

— Как она? — спросил я.

— Известно как, — вздохнул Егор Казимирович. — Но вы не переживайте. Я обо всём позаботился.

— Где она сейчас?

— Отправил её с Кузьмой на завод.

— Кузьма поехал на завод? — удивился я. — Он же боится…

— Ради Матрёны поехал, — улыбнулся Егор Казимирович.

— Не получится так, как будто её из дома выставили? — спросил я.

— Нет. Добрыня Всеславович говорил, что теперь, когда зверь больше не бушует и на заводе стало тихо, то надо бы женщин…

— По типу проститутки? — жестко перебил его я, готовый приказать немедленно вернуть девушку назад. Потому что такой судьбы для неё я хочу меньше всего!

— Нет, что вы! — замахал руками управляющий. — Замуж отдадим! Добрыня Всеславович подберёт ей достойного мужа. Всё будет хорошо!

— Ну ладно. Хорошо если так. Но не дай боги узнаю…

— Да я сам бы ни за что нашу Матрёну!.. — горячо возразил Егор Казимирович.

— Может, ей что-то нужно? Вы не стесняйтесь, — распорядился я. — Она ни в чём не должна нуждаться.

— Спасибо! — искренне поблагодарил меня мой управляющий.

Я видел, что он действительно озабочен судьбой Матрёны. И понимал: он ни за что не причинит девушке вред.

— Держите меня в курсе, — попросил я, делая себе заметку, что при следующем посещении завода расспрошу, как она там.

— Хорошо, — согласился Егор Казимирович.

Я уже было повернулся уходить, но слова о заводе напомнили о наших планах, и я спросил:

— Что там с нашими планами по реконструкции завода?

Выслушав подробный отчёт о состоянии дел, о договорённостях, о том, какие работы уже начались, я понял, что к весне мы вполне будем готовы к основным работам по строительству новых корпусов. У нас будут необходимые материалы и рабочие, а также специалисты высокого профиля.

— Егор Казимирович, — сказал я, воодушевлённый отчётом. — Вы же получаете жалование? Я хотел бы увеличить его…

— Не нужно! — перебил меня Егор Казимирович. — Я не за деньги работаю. Сначала я работал из благодарности к вашему батюшке. Потом, когда вы мне рассказали про культивацию, я смог немного развить свой уровень и даже подняться с низшего Новичка до вполне себе уверенного среднего! В моём возрасте это огромное достижение. Ну и сама идея создания автомобиля меня увлекла.

— Всё понял, деньги вас не прельщают! — вздохнул я. — И всё же я знаю, чем вознаградить вас за труды! Первый автомобиль, сошедший с нашего конвейера, будет ваш!

— Никак нет! — замахал руками Егор Казимирович. — Первый ваш и только ваш!

— Ну, ладно! Второй будет ваш! — согласился я.

И Егор Казимирович счастливо разулыбался.

Ох, и трудно же с бессеребренниками! Но, это было ещё не всё. У меня было ещё кое-что, от чего мой управляющий ни за что не откажется!

— Кроме того, — начал я. — Я хочу дать вам ещё парочку советов по культивации.

Егор Казимирович сразу же подобрался и стал слушать предельно внимательно, показывая, что для него действительно очень важна любая информация в этой области.

— Вы же электрические разряды через руки выпускаете? — спросил я.

Егор Казимирович кивнул.

— Попробуйте, когда медитируете, сначала прогонять ци по меридианам, укрепляя и углубляя их. Потом поработайте на формирование ядра. Как и раньше делали. Ну а после направьте ци в руки и призовите электрические разряды. И поучитесь, добавляя и убавляя ци, контролировать силу разрядов.

Егор Казимирович был счастлив и искренне благодарен.

И я решил использовать расположение управляющего, чтобы прояснить для себя ещё одну ситуацию.

— Егор Казимирович, — обратился я к нему.

Я видел, что ему не терпится поскорее опробовать новую культивационную технику, но он взял себя в руки и приготовился слушать.

— Вы не могли бы прояснить для меня один вопрос.

— Слушаю, Владимир Дмитриевич.

— Мне непонятно вот что. Вот вы рассказывали, что вам жилось очень тяжело из-за того, что вы бастард, и что бастардов убивают. А почему? Можете рассказать мне? Ведь это же расточительство — убивать владеющих магией людей. По идее из них можно создать специальные войска…

Егор Казимирович нахмурился. Понятно, что я затронул очень болезненную для него тему. Но я видел так же, что Егор Казимирович открыт и не будет ничего скрывать.

— Я не так много знаю. Что-то где-то слышал, о чём-то догадался… — начал рассказ управляющий. — Это связано с нашим императором Вадимом Алексеевичем Романовым. Когда он активировал артефакт, запечатывающий Хаос, то перед ним встал вопрос об удержании обрушившейся на него силы. И вот там одним из условий удержания как раз и было условие чистоты крови. Союз мужчины и женщины должен быть освящён ритуалом. И тогда сила ребёнка будет управляемой. Что касается бастардов, то они защиту обряда не получают, и их сила якобы может нарушить хрупкий баланс. Хотя на самом деле у бастардов мало силы и развить её возможности нет. Так что мутно тут всё.

— Действительно мутно, — согласился я. — Ну ладно, не буду вас больше отвлекать! Пойду. Я сегодня хотел ещё помедитировать.

И увидел, как при слове «медитация» заблестели глаза моего управляющего.

Сомнений в том, чем он займётся, когда я уйду, у меня не осталось.

Когда я вернулся в гостиную, ни Глеба с Данилой, ни Марты там уже не было. Как сказала Прасковья, молодые люди умаялись и отправились отдохнуть.

Я даже удивился — с чего там уставать? Хотя две тренировки в день, да не просто тренировки, а по максимуму. Так что не мудрено, что устали. Я и сам вымотался.

Но так даже лучше. И я со спокойной душой направился в кабинет. Нужно было наконец-то разобраться с трофеями. Хотя бы с поясом. Что-то мне подсказывало, что завтра он мне пригодится. Раз уж я поеду в город…

Хотя прежде нужно было бы найти Мо Сяня, чтобы он подсказал, что нужно делать. Ведь мне хотелось не только настроить пояс на себя, но и посмотреть, что там есть — что именно хранил в поясе напавший на нас чёрный колдун. А как это сделать, я не знал.

Но Мо Сяня я не нашёл. Прасковья сказала, что он ушёл прогуляться.

Ждать его я не стал, решил сам разобраться.

Заперся в кабинете, достал трофейные артефакты, сел в позу для медитации, закрыл глаза и…

…Разбудил меня грохот в дверь.

Я долго не мог понять, что происходит.

Комнату заливал яркий солнечный свет. А за дверью Егор Казимирович звал меня:

— Владимир Дмитриевич! Полина приехала! — снова и снова повторял он. — Вы договаривались с ней ехать сегодня в город…

Кое-как сообразив, что от меня требуется, я поднялся. Взял с пола трофейные артефакты и отнёс их обратно в стол. Что-то как-то у меня не получается с ними разобраться. Постоянно что-то происходит.

Когда убирал пояс и подвеску, взгляд мой упал на красный камень. Наверное, нужно было работать с ним. С другой стороны, что теперь об этом говорить? Время бездарно потеряно.

И вдруг меня осенило: а ведь я могу попробовать использовать ци для контрацепции! Прогоню её и сделаю что-то типа презерватива… И всё! Никаких незапланированных беременностей!

Сразу стало легче. Настроение улучшилось, и я спустился вниз.

Полина, не раздеваясь, стояла в дверях, ждала меня.

Я, естественно, поздоровался:

— Привет!

— Ты почему ещё не одет?! — возмущённо спросила Полина.

— Проспал, — честно признался я.

— Как это проспал?! — ещё больше возмутилась Полина.

— Да так! Проспал и всё! И ещё не завтракал. Будешь со мной завтракать?

Полина бросила взгляд мне за спину, и я автоматически обернулся.

Позади меня на лестнице стояла Марта. Она с интересом наблюдала за нашим разговором.

Глянув на Марту, Полина нахмурилась и сказала мне:

— Выбирай! Или мы отправляемся прямо сейчас. Завтракаем уже в Барнауле, а потом занимаемся твоей подготовкой к экзаменам. Или ты сейчас идёшь завтракать, а я еду домой!

Меня такая постановка вопроса не устраивала. Не люблю, чтобы мне ставили условия. Никогда не любил — ни в том мире, ни в этом.

И вообще, дед Радим сказал прийти на тренировку. И медитировать нужно… Да и на завод пора съездить, к медведю. И не только…

В общем, я готов был уже послать Полину куда подальше, но тогда кто мне поможет с академией? А мне её, судя по всему, не миновать.

Точнее, попробовать миновать-то можно, но как долго после этого я останусь владельцем имения, деревни и завода? Тогда ведь все мои планы по поводу выпуска нового автомобиля накроются медным тазом!

Как ни крути, а помощь в подготовке к экзаменам мне нужна. Но и допускать, чтобы мной помыкала девица, я не собираюсь!

Поэтому я шагнул к Полине, взял её под локоток и прошептал на ушко:

— Понимаешь, Полина, я когда голодный, то очень злой. Ты же не хочешь всю дорогу смотреть на рассерженного меня? Или хочешь?

— Нет, не хочу, — обескураженно произнесла Полина.

— Ну вот видишь! Мне нужно хотя бы кофе выпить. А лучше позавтракать. Потому что сытый мужчина — это довольный мужчина!

Я видел, что Полина начала сомневаться. И я решил додавить её:

— Ты же составишь мне компанию?

И тут я услышал, как позади громко фыркнула Марта. И на лестнице послышались лёгкие шаги.

Оборачиваться не стал. Держал всё внимание на Полине.

И она сдалась. Обмякла и растеряно пролепетала:

— Но мы же и так опаздываем…

— И куда мы опаздываем? — со всей серьёзностью спросил я у неё.

Полина ответила так же серьёзно:

— На каток…

Глава 13

Я аж дар речи потерял, когда Полина сказала про каток. В моём понимании каток — это скорее способ похерить подготовку к экзаменам, но никак не сама подготовка.

Видимо все мои чувства и мысли отразились на моём лице, потому что Полина начала объяснять:

— Сегодня в полдень будет открытие городского катка в честь Новогодних праздников. Там будет весь свет города и близлежащих поместий! Это прекрасный способ завести новые знакомства и потренироваться в светских беседах! Это вообще уникальная возможность! И тебе всего-то нужно приехать вовремя!

Чёрт! Это всё меняло! Полина права, упустить такую возможность было бы глупо.

Однако и сразу сдаваться я не собирался.

К счастью, Прасковья всё поняла и вынесла мне на подносе кружку с кофе с молоком и парочку эклеров.

Хорошая у меня кухарка, на лету фишку рубит!

Я прямо тут, в коридоре захомячил вкуснейшие эклеры и запил кофе.

А потом быстро собрался, и мы отправились к карете.

Умка и Шилань ждали меня на улице. Они нетерпеливо крутились около кареты, как будто понимали, что я сейчас куда-то поеду, и они непременно будут сопровождать меня.

Собственно, я не имел ничего против того, чтобы демонические волки ехали с нами. Так что, я с удовольствием погладил загривки мохнатых пацанов и поспешил в карету вслед за Полиной. Ну и волки тоже запрыгнули и улеглись в ногах.

Ни я, ни Полина не стали прогонять наглецов. Пусть лежат — так и ногам нашим теплее будет.

Мы уже отъезжали, когда на крыльцо вышли Глеб с Данилой и Марта.

— Я скоро буду! — крикнул я им.

— Всё хорошо! — отозвался Глеб. — Не беспокойся о нас!

Однако, я чувствовал неловкость перед друзьями из-за того, что снова бросаю их.

И от того, что парни махали мне вслед, чувство вины было только сильнее.

Марта же стояла, скрестив руки на груди и задумчиво смотрела нам вслед. Мне даже показалось, что у неё на лице написана досада.

Я повернулся к Полине и хотел предложить взять друзей с собой, но не успел и рта открыть, как девушка отрезала:

— Нет!

— Что нет? — растерялся я, потому что высказать свою просьбу вслух я не успел.

И тем не менее, Полина поняла меня абсолютно правильно.

— Ты извини, но твоих друзей мы с собой не возьмём. Ты будешь отвлекаться на них и упустишь возможности. Да и не нужны им правила светского общения. Никому из них попасть в свет не светит, извини за каламбур.

— Почему это? — растерялся я.

Полина посмотрела на меня удивлённо, как будто я сказал лютую ересь.

— Да потому что никто из них поместье не унаследует! — отрезала она.

Я усмехнулся.

— Извини, дорогая, — ответил я ей с улыбкой. — Но я тоже не должен был унаследовать поместье. Но вот жизнь распорядилась иначе, и теперь я еду с тобой учиться светским манерам.

Возразить Полине было нечего. Потому что правда была на моей стороне.

Но и разворачивать карету она не стала.

Да и я не стал настаивать, так как мы уже не только за барьер выехали, но и отъехали довольно-таки далеко.

Карета у Полины была удобная, кони резвые. Передвигались мы, пожалуй, побыстрее, чем я в прошлый раз на своей.

Укутанные в тулупы, мы сидели друг напротив друга. Мы вдвоём, и больше никого!

Была прекрасная возможность поговорить, но я не знал о чём. Точнее, знал, но не знал, как сформулировать вопрос.

А интересовала меня княгиня Разумовская. Я чувствовал, что ей от меня что-то нужно, и очень хотел выяснить что именно.

Пока я соображал, Полина спросила:

— Как тебе удалось обрести силу? Ведь в твоём случае это просто невозможно! Все уже были уверены, что тебя ждёт карьера военного.

— Я честно не знаю как, — ответил я и при этом не погрешил против истины. — Мо Сянь предполагает, что это из-за благословения рода.

— Мо Сянь — это твой китаец? — тут же поинтересовалась Полина.

— Да, — подтвердил я.

Я, конечно же, отвечал на вопросы Полины, но и наблюдал за тем, какие вопросы задаёт она и как реагирует на мои ответы. Пока все вопросы так или иначе дублировали вопросы, заданные княгиней Разумовской. Да и ответы я давал те же самые. И сейчас ожидал, что она спросит, как именно я тренируюсь с Мо Сянем.

Но Полина сказала совсем другое:

— Я так сильно скучала…

Сказала и смутилась.

Она была такая милая, что мне захотелось обнять её, но тулупы не позволяли так легко пересесть на другое сиденье. Да и волки в ногах мешали, не хотелось их тревожить.

— Ты скучал? — Полина подняла на меня вопросительный взгляд.

— Конечно! — ответил я.

А что я ещё мог сказать? Что не помнил её, потому что прежнего Володи больше нет, а вместо его души в этом теле сейчас моя душа — душа взрослого мужика из другого мира? Думаю, Полина сочла бы меня сумасшедшим.

Пока я раздумывал, она начала рассказывать:

— Я просила маму, чтобы она разрешила мне съездить в кадетское училище, навестить тебя, но мама была категорически против. Она вообще после того, как твой батюшка объявил, что наследником будешь не ты, а твой брат Саша, сильно изменилась и запретила мне даже общаться с тобой.

Я слушал Полину и у меня не срасталось. Ведь о том, что княгиня не хочет, чтобы мы с Полиной общались, она сказала мне, когда уже знала, что я теперь не просто наследник, а глава рода!

Но сильно углубляться в размышления я не стал. День был чудесный, погода стояла великолепная и рядом со мной в карете ехала красивая девушка, которой я, судя по всему, нравился.

Мы с ней сейчас приедем в Барнаул, и там пойдём на каток…

Я в своё время неплохо катался на коньках, одно время даже ходил на хоккейную секцию. Недолго, правда. Но стоять на коньках научился. А потом в студенчестве с друзьями ходили на каток…

Чёрт! На катке же катаются на коньках! А у меня их нет!

Я решил сразу прояснить ситуацию, чтобы не оказаться в неудобном положении.

— Да не переживай, — отмахнулась Полина. — Я взяла коньки нам обоим!

Вот тут я снова завис.

Коньки в моём понимании — это ботинки по размеру, к которым прикреплены лезвия коньков. И в зависимости от предназначения, лезвия бывают разными. Закруглённые для хоккея, с зубчиками для фигурного катания, прямые ножи для конькобежного спорта…

А тут Полина говорит, что взяла коньки и мне, и себе.

Но потом подумал, что вряд ли тут коньки такие же, как в моём мире.

Скорее всего они съёмные, и к обычным ботинкам пристёгиваются ремешками. Когда в моём мире появились первые коньки, они были именно такими.

Судьба нам благоволила. Никаких неприятностей не случилось, и вскоре мы въезжали в город.

Барнаул был так же заснежен, как и всё вокруг. Вот только улицы были прочищены от снега.

Я даже немного растерялся — как так? Ведь снегоуборочных машин ещё не придумали, но снега на дорогах нет.

— Что случилось? — спросила Полина, заметив, что я, а вслед за мной и Умка с Шиланью, оглядываемся по сторонам.

— Снега на улице нет, — поделился я своими наблюдениями. — А снегопады в последнее время были хорошими, посмотри, сколько снега на крышах домов, да и около домов тоже.

— А, это… — отмахнулась Полина. — Так городские службы же работают. К открытию катка тут всё почистили! Сам губернатор приедет же! Если мэр не справится, то быстро с должности слетит. Так что, ничего странного.

Хм, строго! Вот бы и в моём мире так — не смог мэр организовать очистку улиц от снега и сразу же слетел с должности. А то как снегопад, так пробки!

Хотя чего это я? Этот мир теперь мой! Этот! А не тот!

Развивать тему с уборкой снега я не стал, но, если честно, очень хотел бы посмотреть, как именно убирается снег. Не вручную же? Разве что магией?

А почему бы и нет? Подогнали какой-нибудь артефакт, запитали его начальственной ци и готово — улицы города чистые!

Тем временем мы встречали всё больше и больше карет. И даже парочку автомобилей!

Наконец-то я рассмотрел их внимательно!

Ну да, в нашем мире самоходные кареты выглядели примерно так же.

После того, как я их увидел, то понял, что смогу сделать такие же и даже лучше! И зимой водитель не будет мёрзнуть, как тут. Хотя, до настолько комфортабельных автомобилей — с печкой и кондиционером — ещё очень далеко.

С другой стороны, это мир, где есть магия! А значит, всё возможно! Нужно только понять, как именно это можно сделать и создать подходящий артефакт. Ну и по большому счёту у меня перед местными гениями инженерной мысли есть огромное преимущество — я знаю, что так можно!

Карета остановилась, и мы сошли.

Первыми спрыгнули на мостовую Умка с Шиланью. Потом сошёл я. И сразу же подал руку Полине.

Она опёрлась легко и спорхнула на землю словно воробышек — такая стройненькая, изящная…

Куда идти, я не сомневался — все вновь приезжающие мужчины и женщины спешили в одну сторону.

Полина взяла меня под руку, и мы присоединились к спешащим людям.

Умка шёл, вплотную прикасаясь к моей ноге, а Шилань охранял Полину.

Демонические волки вели себя, как хорошо выдрессированные псы, охраняющие хозяев. Меня это вполне устраивало. Полину, судя по её довольному виду, тоже.

— Похоже, успели! — сказал я девушке.

Она улыбнулась в ответ, а потом прошептала, склонившись ко мне.

— Внимательно следи, как они здороваются, прислушивайся, о чём говорят. Твоя задача сейчас просто копировать их. И используя все их приёмы, пройти на открытии катка как можно ближе к губернатору.

Я думал, что моё обучение будет более комфортным. Но я ошибся.

Есть такой способ научить плавать — бросить человека в воду и позволить ему выбраться самому. Похоже, Полина решила использовать эту садистскую методику.

С другой стороны, у меня ещё комфортные условия — Полина рядом, она может если что подсказать или как-то поправить ситуацию.

Так что, я расслабился и смело пошёл учиться общаться с другими помещиками.

Ну как пошёл? Меня больше интересовал каток. Ну и коньки… Хотелось уже приступить к катанию.

И надо сказать, мы спокойно проходили везде. Потому что один вид Умки и Шилани заставлял всех пришедших и приехавших на праздник расступаться.

Что ж, главное правило в общении помещиков я усвоил с пол-оборота — если у тебя есть демонические волки, то тебе все будут уступать дорогу!

А нет, не все! Охрана губернатора преградила нам путь.

Но успокаивало то, что и другим они тоже преградили путь.

Ну что ж, урок я усвоил — чем больше у тебя силы, тем больше свободы. Потому что если бы у меня было не два демонических волка, а десять, то охрана убралась бы с моего пути. Ну или полегла бы в неравной борьбе.

Однако, я пришёл не воевать, а кататься на коньках.

А каток откроют только после речи губернатора.

Ну что ж, послушаем, что он скажет…

Вот только чего он на нас пялится?

Глава 14

Пауза затягивалась. Губернатор должен был начать свою речь, а он стоял молча и пялился на нас с Полиной.

Вот что ему ещё надо?

Может, он положил глаз на мою девушку? А что? С него станется! Полина девушка привлекательная! К тому же далеко не последнего сословия.

Короче, не сводя с губернатора глаз, я легонько задвинул Полину себе за спину. Ибо нефиг! Полина приехала со мной! И она останется со мной!

На лице у губернатора промелькнуло недоумение, и он наконец-то обратил внимание на своего помощника, который уже давно пытался аккуратно привлечь его внимание.

Губернатор нахмурился, полоснул ещё раз острым, как бритва, взглядом по мне и начал свою речь:

— Уважаемые граждане Сибирской губернии! От всей души поздравляю вас с предстоящим праздником, в честь которого мы и открываем этот прекрасно залитый каток. Хочу поблагодарить вашего мэра Порфирия Алексеевича Батенькова за хорошую работу, за этот замечательный каток, который стал украшением вашего города!

Стоящий рядом с губернатором высокий и худощавый мужчина в мундире с высоким воротником хоть и пытался скрыть довольную улыбку, но она пробивалась сквозь густые усы во время всей довольно-таки длинной речи губернатора. По его улыбке я и догадался, что это и есть мэр Барнаула.

Наконец, губернатор закончил свою речь и ответное слово взял мэр.

— Фёдор Иванович отметил нашу работу, спасибо ему за тёплые слова в наш адрес, — начал мэр с реверансов губернатору. — Но без совместной работы наших промышленников и горных инженеров думаю таких результатов мы не добились бы…

И он начал перечислять людей и компании, которые внесли существенный вклад в казну города, благодаря чему теперь у жителей Барнаула есть каток и много других приятных фишек, включая и чистые улицы.

Естественно, в первых рядах среди перечисленных были Волковы. И в общем списке, как не странно, были так же и Корневы! Но намного позади Волковых.

Приятно было услышать свою фамилию, пусть и не на главенствующих позициях. Но как только запустим производство автомобилей, посмотрим, кто будет впереди!

Почему меня это так взволновало?

А всё очень просто!

Самые активные компании получили государственные заказы!

Даже в моём мире это означало хорошие прибыли. А тут, как только объявили счастливчиков, такой гвалт поднялся, что сразу стало понятно — победители вытянули счастливые билеты!

И я сам себе поклялся, что в следующий раз в этом списке будет и моё имя!

Между тем выступление первых лиц закончилось, и всех присутствующих пригласили покататься на коньках. Опробовать, так сказать, лёд.

Охрана губернатора отошла к своему шефу, открывая для жителей возможность покататься. И мы с Полиной в сопровождении волков пошли к лавочке надевать коньки.

Я поначалу оглядывался, чтобы понять, кто же принесёт нам коньки? Ведь у Полины в руках ничего не было. Но когда мы сели на лавочку, Полина жестом фокусника достала из сумочки коньки! Такие накладки на обувь — с одной стороны двойные лезвия, приделанные к деревянной подошве, а с другой — кожаные ремешки, чтобы крепить к обуви.

Двойные лезвия, видимо, создавали дополнительную устойчивость. Интересная модель! А ещё интересно то, что у девушки небольшая сумочка является пространственным артефактом!

Чёрт! Выходит, не такой уж это и редкий артефакт!

Тогда почему у меня до сих пор такого нет?

Хотя, почему нет, это понятно. Проспал я вместо того, чтобы медитировать! Вот и не смог сделать волшебный ремень своим артефактом!

— Ты поможешь мне закрепить коньки? — нежным голоском спросила Полина.

Я присел перед ней на одно колено, и Полина протянула изящную ножку в ботиночке.

Это было так романтично — надевать коньки девушке, что я не торопился, тянул удовольствие.

Полина тоже не торопила меня. Мне на миг показалось даже: она гордится, что я помогаю ей! Хотя и другим девушкам и дамам тоже помогали — или их кавалеры, или слуги.

Обув Полину, я занялся своими коньками. Тут всё прошло очень быстро — а чего тянуть, когда нужно идти кататься.

На лёд мы вышли конечно же в сопровождении Умки и Шилани!

Причём, Шилань на полном серьёзе следил за окружающими нас людьми — охранял нас. Что касается Умки, этот паршивец видел, что привлекает внимание — всё-таки белые волки встречаются редко. А потому он прыгал вокруг нас, всячески стараясь, чтобы как можно больше людей его заметило и восхитилось им!

Но мне до придури Умки дела не было. Я одной рукой приобнял Полину за талию, а в другой продолжал держать её руку на манер, как катаются в парном фигурном катании.

В результате у нас получилось устойчивое положение с одной стороны, и свобода передвижения — с другой. Плюс, можно было делать некоторые фигуры из фигурного катания — поддержки там, вращения. Понятно, что простенькие! Но это в моём мире они были простенькие, а тут мы с Полиной моментально стали звёздами на льду!

Надо отдать должное, Полина быстро училась. И вскоре мы уже катались в синхронной ласточке и даже Полина каталась вперёд спиной. Про красивые повороты и поддержки вообще молчу!

А потом я и вовсе подхватил её на руки и закружился с ней.

Люди уже давно разошлись в стороны, давая нам с Полиной место для катания. А сами смотрели на нас и аплодировали нам. И лишь самые смелые где-то на краю катка пытались повторить наши фигуры.

Мы катались довольно долго, и когда решили пойти отдохнуть, к нам тут же потянулись отдыхающие, чтобы засвидетельствовать почтение и представиться.

Я моментально обзавёлся немалым количеством знакомых.

Как оказалось, это должно было быть вторым заданием от Полины в смысле моего обучения — завязать полезные знакомства.

Не знаю, насколько полезными были те, кто подошёл, но судя по одежде явно не последние люди. Так что вполне возможно, что полезные.

И вдруг люди как-то внезапно разошлись и смолкли. И я увидел, как к нам, в окружении охраны, приближаются губернатор и мэр.

То, что они идут ко мне, не вызывало сомнений. Потому что и губернатор, и мэр смотрели на меня.

Мы с Полиной сидели на скамейке, вытянув уставшие ноги. Коньки мы уже сняли, и Полина убрала их в свою сумочку.

Умка и Шилань тоже напрыгались на льду и теперь лежали рядом.

На подходящих губернатора и мэра оба демонических волка среагировали вполне однозначно — они встали и повернулись к высоким чиновникам мордами.

Так наши с Мо Сянем демонические звери ведут себя, когда чувствуют опасность, но опасность пока не явную. В случае явной угрозы они сразу же бросаются в бой. А тут просто показали готовность защищать нас.

Однако, губернатор шёл, не обращая внимания на волков.

Меня это немного напрягло. Только человек большой силы может так себя вести.

Да, собственно, я его силу почувствовал ещё когда он толкал речь.

Губернатор и мэр остановились от меня метрах в двух.

Я до последнего сидел. Но когда они встали, то сидеть стало не вежливо, а поводов для ссоры пока не было.

В общем, я поднялся и обозначил вежливый поклон-приветствие.

И получил взамен два вежливых кивка.

— Если я правильно понимаю, — начал губернатор, — То вы Владимир Дмитриевич Корнев?

— Так и есть, — ответил я, соображая, к чему такой интерес.

— Сочувствую вашему горю, — сказал губернатор и замолчал.

— Спасибо, — ответил я и тоже замолчал.

Я прекрасно понимал: не за тем подошёл ко мне этот высокопоставленный чиновник, чтобы выразить соболезнования. Поэтому тупо ждал продолжения. И оно последовало.

— Владимир Дмитриевич, не хотите прогуляться немного? — предложил вдруг губернатор. И добавил: — А ваша спутница подождёт вас в компании Порфирия Алексеевича.

Полина посмотрела на мэра, и он вежливо поклонился ей и предложил:

— Не хотите ли горячего чая со свежайшими эклерами?

Вот это поворот! Похоже, разговор с губернатором предстоит не на пять минут и не для посторонних ушей.

По идее нужно сходить, послушать, что этот тип хочет мне сказать.

Я поднялся и повернулся к Полине:

— Ты не будешь против?

— Иди, конечно! — вытаращив глаза, зашептала она. — Ты что? Не заставляй себя ждать! Такие приглашения не каждый день бывают!

Полина была права, и я шагнул навстречу губернатору.

Тот махнул рукой, показывая направление.

И снова люди, как по команде разошлись.

Хотя чего это я? Охрана губернатора никуда не делась — стражники моментально раздвинули толпу, освобождая нам путь.

В общем, я отправился «прогуляться» с губернатором, а Полина пить чай с эклерами с мэром. Умка и Шилань постояли минутку, как бы совещаясь. А потом Умка поскакал за мной, а Шилань — за Полиной.

Ну что ж, хороший вариант! Полина будет под присмотром! Хотя, конечно, вряд ли ей что-то угрожает.

Охрана губернатора попыталась отсечь Умку от нас, но удержать демонического волка невозможно, если он сам этого не хочет.

Увидев попытки своих стражников, губернатор махнул рукой:

— Пусть идёт!

И Умка тут же пристроился между мной и высокопоставленным чиновником.

— Есть ли какие-то трудности у вас, Владимир Дмитриевич? — спросил губернатор.

— Спасибо, Фёдор Иванович за заботу. Я справляюсь, — ответил я.

Говорить о нападках Волковых я не стал.

— Это хорошо, — ответил губернатор. — Какие у вас планы?

— После сороковицы поступить в академию, так ведь по закону положено?

— Да, так, — согласился губернатор.

Он ни словом не обмолвился о моей силе, из чего я сделал вывод, что его уже проинформировали о состоянии моих дел, по крайней мере в этой области. Интересно только до какой степени он в курсе всего?

— Красивые у вас волки, — снова сказал губернатор. — Многие позавидовали бы таким духовным зверям.

— Спасибо! — поблагодарил я за комплимент.

Я не стал рассказывать о том, что мой духовный зверь тут только один, а второй — моего наставника Мо Сяня. Незачем посторонним это знать! Тем более, что Шилань вел себя, как будто я его хозяин. Во всяком случае со стороны это казалось именно так.

Ну и поведение Умки меня тоже настораживало. Он по-прежнему шёл между мной и губернатором.

Вряд ли, конечно, губернатор посреди Барнаула причинил бы мне какой-то вред. Но вот решил мой духовный зверь, что я нуждаюсь в его защите, и всё.

А я привык доверять инстинктам моих демонических волков.

Глава 15

Мы с губернатором шли не спеша. Как будто это действительно было праздное гуляние. Вот только я не верил в то, что губернатор воспылал желанием прогуляться с главой неизвестного маленького рода. Не тот у меня социальный статус, чтобы составлять компанию высоким чиновникам. Во всяком случае, пока.

Понятно, что я планирую подняться как можно выше, но явно не ради моих амбиций шагал сейчас рядом со мной этот человек.

Скорее, ради своих. И его амбиции не совпадали с моими. Иначе, Умка вёл бы себя по-другому.

А Умка продолжал двигаться между нами, демонстрируя всем своим видом, что не доверяет губернатору.

Мы уже удалились от катка на приличное расстояние.

Охрана губернатора оттеснила от нас людей, и мы шли как будто в пустоте.

Нет, на площади по которой мы неспешно шагали, народу было очень много, но непосредственно рядом с нами никого не было. Поэтому можно сказать, что наш разговор никто не мог подслушать.

Хотя, если губернатор хотел о чём-то в тайне переговорить со мной, то он выбрал не самый лучший способ — ведь зрителей и гостей на открытии катка было очень много. И сейчас мы с ним были как на ладони.

То, что губернатор привлекает к себе много внимания, это понятно — всё-таки столь важная персона в нашем городке не часто появляется. Но уже завтра весь Барнаул будет знать меня, как того самого молодого главу клана, с которым губернатор о чём-то беседовал. И наверняка многие захотят познакомиться на всякий случай с человеком, имеющим доступ к высокопоставленным персонам, хоть на самом деле все совсем не так — никакого доступа я не имею.

Во всяком случае в моём мире было именно так — люди уважали тех, кто знался с авторитетами. Ну либо просто общался. Фотка рядом с какой-нибудь знаменитостью в соцсетях набирала кучу лайков.

Конечно, в таком внимании жителей Барнаула и близлежащих районов для меня есть очень много пользы. Но и внимание врагов я тоже привлёк. Так что, нужно быть готовым к усилению давления.

Вот такие мысли проносились у меня в голове, в то время как мы с губернатором, разговаривая, неспешно прогуливались по площади.

— Я вас вот о чём хотел спросить, Владимир Дмитриевич, — губернатор наконец-то приступил к тому, за чем позвал меня.

— Слушаю вас внимательно, Фёдор Иванович, — ответил я.

— Признаюсь честно, меня заинтересовала ваша необычная сила и я навёл справки, кто вы и чем занимаетесь, — начал он и пояснил: — Я говорю это для того, чтобы вы понимали всю серьёзность того, о чём я хочу вам сказать.

— Что необычное в моей силе? — искренне удивился я.

Потому что мне об этом не говорили ни Мо Сянь, ни медведь, ни та же Анна Леопольдовна, хотя её интерес я в последнее время чувствовал постоянно. А сам я ещё имел мало опыта, чтобы определить обычность или необычность ци.

— Не скромничайте, — улыбнулся губернатор.

И я от его улыбки непроизвольно положил руку на голову Умки.

— Начиная с того, что вы в столь юном возрасте уже на второй ступени культивации ци, что само по себе редкость. Так ещё и ваша ци чрезвычайно чиста. Что говорит о том, что вы гений. Заканчивая тем, что спектр вашей ци очень необычен. Я до сих пор не встречал такого алого оттенка. Такое ощущение, что ваша ци, как бы это сказать… не всегда была такой.

В моей голове тут же всплыла картина, как медведь отстраивает мои меридианы, создавая надёжное и крепкой основание.

Естественно, говорить о медведе я не стал. Я вообще с кем бы то ни было о медведе разговаривал бы в самую последнюю очередь.

А потому, я сделал вид, что смутился, и ответил:

— Мне трудно тут что-то прокомментировать, потому что ещё совсем недавно я не обладал вообще никакой силой. Лишь безвременная смерть моих близких и благословение рода, которое я получил во время похорон, помогли моей силе пробудиться. Меня ведь отец даже наследником не назначил, он выбрал моего младшего брата.

— Да, мне рассказали об этом, — ответил губернатор. — Тем вы для меня интереснее! Такой самородок! Вам бы хорошую огранку!

Вот тут я, если честно, немного струхнул.

Ну не то, чтобы прям струхнул, а сильно насторожился.

В общем-то сейчас губернатор мне ненавязчиво предложил своё покровительство. Но, блин! Это палка о двух концах!

Стать протеже такого высокопоставленного чиновника, как губернатор Сибирской губернии, это круто! Наверняка от меня отстанут Волковы! Или по крайней мере не будут так наглеть. Но, с другой стороны, я буду полностью во власти этого человека. А он скорее всего за счёт меня захочет решить какие-то свои проблемы. И я вполне могу стать разменной фигурой. Не пешкой, конечно же, но тем не менее.

И тут возникает вопрос: а мне нужны его проблемы? У меня так-то свои планы есть!

Да, нужно быть очень аккуратным в разговоре!

Поэтому я ответил:

— Я думаю, вы меня сильно переоцениваете! Моей силе ещё и месяца нет, я ещё даже не знаю своих возможностей. Я не закончил академию. Да я туда ещё даже не поступил! А ведь на мне ещё деревня и завод, которые нуждаются в моей защите! А если учесть, что в последнее время твари нападают всё чаще и чаще…

— Вы хотите сказать, что вам нужно время, чтобы привести дела в порядок? — губернатор правильно понял мою мысль.

Правда был он прав только в первой части своей фразы — мне действительно нужно время.

Дела, конечно, тоже нужно привести в порядок, но губернатор тут не причём. Его мои дела никак не касались!

— Я могу помочь вам поступить в академию, — сказал внезапно губернатор. — Я могу дать вам рекомендательное письмо, и тогда вам останется только показать свою силу, и вас примут.

Блин! Да я ещё недавно мечтал об этом! Княгиня Разумовская устроит так, чтобы мне не пришлось демонстрировать силу, а рекомендация губернатора освободит от остальных экзаменов! Красота да и только!

Но сейчас я крепко задумался, соглашаться или нет. Так как тут же встанет вопрос цены.

Видимо, увидев мои сомнения, губернатор решил надавить:

— Как вы понимаете, такие предложения делаются только один раз, — как бы между прочим сказал он.

— Что я должен буду взамен? — серьёзно спросил я.

Потому что губернатор буквально вскрыл карты. Он показал, что заинтересован во мне настолько, что готов способствовать моему обучению и вообще всячески помогать.

Вот только я хотел знать цену его помощи.

— Сейчас пока ничего, — ответил губернатор. — Мне сказали, что вы задумали некоторую реконструкцию на вашем заводе…

У меня сердце рухнуло. Получалось за то время, пока мы с Полиной катались на коньках, он всю мою подноготную вызнал!

Интересно, есть ли хоть что-то чего он обо мне не знает?

Хотя то, что моя душа переселилась в это тело из другого мира, не знает никто, кроме меня. Надеюсь…

В том, что касается завода, тоже можно получить выгоду от сотрудничества с губернатором. Как, впрочем, и потерять пока ещё не налаженное производство.

Поэтому я стал ещё осторожнее.

— Есть кое-какие задумки, — ответил я на его замечание о реконструкции завода.

Губернатор кивнул. И спросил:

— Поделитесь?

— Это пока ещё только мысли… Делиться пока ещё особо нечем, — деликатно отказался я.

— Да, я понимаю, — усмехнулся губернатор. — Я не тороплю вас. Но если будут проблемы с производством ваших автомобилей, то можете обращаться напрямую ко мне.

Я аж запнулся.

— Да-да! — засмеялся губернатор. — У меня хорошая команда! Я быстро получил всю интересующую меня информацию. И надеюсь, что со временем вы тоже войдёте в мою команду.

Ну вот наконец и прозвучало главное.

Я потрепал Умку за ушами и сказал:

— Фёдор Иванович, я простой помещик. Пока даже не средней руки. Вы думаете, я буду полезен вам в вашей команде?

— Дорогой Владимир Дмитриевич, — усмехнулся губернатор. — Вы употребили очень правильное слово: «пока»! Вы пока простой помещик, — губернатор выделил голосом слово «пока». — Но насколько я разбираюсь в людях, очень скоро вы станете заметной фигурой. И тогда я хотел бы, чтобы вы встали под моё крыло. И я готов поддержать вас так сказать авансом. Ничего сейчас не требуя взамен.

Я прекрасно понимал, что будет, если я откажусь от его помощи. Я на этих высоких чиновников в своём мире насмотрелся по самое небалуй! И прекрасно понимал, чем может мне аукнуться мой отказ. Плавали, знаем.

Но и соглашаться — это означает потерять свободу.

У меня пока слишком маленький вес в обществе, так что, мне нечего противопоставить губернатору.

Чёрт! Куда ни кинь, всюду клин!

Губернатор, несомненно, выиграет, если я встану под его крыло.

Да что там! Он просто воспользуется всеми моими наработками по заводу, плюс сам я со своей силой… Я ведь ему тоже нужен — об этом он в первую очередь сказал.

Надо выторговать время! И чем больше, тем лучше!

Вспомнилась Полина с её уроками по светским делам, и тут меня осенило.

Если я ему нужен, то он будет меня ждать. А потому…

— Фёдор Иванович, — задумчиво начал я. — Как вы правильно заметили, мне сначала нужно окончить академию магии и вступить в права наследования. Я буду благодарен вам, если мы вернёмся к этому разговору после того, как я отучусь и полноценно вступлю в наследство. К тому времени как раз станет понятно, действительно ли моя сила настолько необычна и стоят ли внимания мои задумки по переоборудованию завода. Как вы на это смотрите?

Губернатор засмеялся.

— А мне нравится, как вы ведёте дела. Хорошо, договорились! Дождусь вашего вступления в наследство. Тем не менее, я дам вам рекомендательное письмо в академию магии и накажу вашему мэру Порфирию Алексеевичу, чтобы он способствовал реконструкции вашего завода.

Я хотел было возразить, что не стоит беспокоиться, но губернатор махнул рукой:

— Даже если у вас с автомобилями ничего не получится, само известие о вашей задумке подстегнёт Волковых, и они станут сговорчивее. Так что я ничего не потеряю!

Слушая его, я думал, насколько же это страшный человек!

Но, с другой стороны, у него нужно учиться, как вести дела. Он во всём видит возможности.

Наверняка и рекомендательное письмо принесёт ему какие-нибудь дивиденды, помимо того, что я стану его должником.

К тому времени мы развернулись и пошли обратно в сторону катка.

Теперь мы разговаривали о красивых видах и качестве льда на катке.

— Вы прекрасно катаетесь! — похвалил меня губернатор!

— Спасибо, — поблагодарил я за комплимент.

— Талантливые люди всё делают талантливо! — засмеялся губернатор.

У меня по спине пробежал холодок — чем больше своих достижений я демонстрирую, тем больше этот высокопоставленный чиновник хочет заполучить меня.

И я вижу тут только два пути. Либо показать, что я настолько мелок, что ему не интересен. Но этот путь претил мне самому!

И второй вариант — стать как можно быстрее настолько крупной фигурой, чтобы этот кашалот не смог проглотить меня.

Этот вариант мне нравился больше. Вот только как этого достичь?

Глава 16

Всё так же, неспешно прогуливаясь и разговаривая теперь уже на отвлечённые темы, мы с губернатором вернулись к катку и пошли к стоящим в стороне столам, где для катающихся были организованы столы с пирожками, пирожными, калачами, кренделями… И стояли несколько толстопузых самоваров, из труб которых шёл смолистый дымок.

Там мы и нашли весело болтающих Полину и мэра Барнаула Порфирия Алексеевича Батенькова. Ну и Шилань, конечно же — Полина без зазрения совести кормила демонического волка пирожными, которыми щедро угощал её мэр.

А Шилань, поганец, не просто жрал! Он облизывал пальцы девушки!

Умка быстро осознал всю несправедливость, и кинулся к серому брату.

Надо отдать должное, Шилань тут же отошёл в сторону, давая возможность белому волку насладиться шедеврами кулинарии.

— Может, тоже по чайку? — подмигнув мне, спросил губернатор.

Я кроме утреннего кофе с парочкой эклеров больше ничего и не ел. Плюс, целый день на свежем воздухе… Поэтому только от одного вида пирожных у меня разыгрался зверский аппетит. А ведь вокруг витали ещё и чудесные ароматы ванили и корицы.

Конечно, я с большим удовольствием съел бы сейчас хорошую отбивную, но и от чая с пирожными отказываться не стал.

Естественно, ни с мэра, ни тем более с губернатора продавщица в белоснежном фартуке денег брать не стала. И с нас с Полиной тоже, потому как мы были с высокими гостями.

Меня это полностью устроило. Тем более, что продавщица не останется в накладе — она на нас всех сделает неслабую рекламу, и все затраты вернёт, да ещё и заработает.

И действительно, едва мы отошли от стола, как раздался голос продавщицы:

— А вот кому пирожные, которые выбрал сам губернатор Фёдор Иванович Долгоруков? Подходи! Губернатор плохих пирожных есть не станет! А вот эти эклеры отведал сам Порфирий Алексеич! Кому любимых эклеров нашего родного мэра?

Ни мэр, ни губернатор на её слова внимания не обратили. Видимо, привыкли к подобному.

Я же просто отметил и забыл. Потому что меня больше волновали другие проблемы.

— Разрешите на этом откланяться, — сказал губернатор и тут же обратился к мэру: — Порфирий Алексеевич, составите компанию?

— С удовольствием, дорогой Фёдор Иванович! — ответил мэр и поклонился Полине: — Премного благодарен за приятно проведённое время! — А потом повернулся ко мне: — Владимир Дмитриевич, если что заходите, не стесняйтесь!

— Всенепременно! — ответил я и поклонился сначала одному высокопоставленному чиновнику, потом другому.

Когда мэр и губернатор ушли, я облегчённо выдохнул.

— О чём вы говорили? — тут же поинтересовалась Полина.

— Да так, о катке. Спрашивал, где мы с тобой научились так красиво кататься, — ответил я.

— Да, мне Порфирий Алексеевич тоже говорил, что любовался, как я красиво катаюсь, — тут же сообщила мне Полина.

Я не стал разочаровывать её и говорить, что во время нашего катания мэр и его помощники в срочном порядке собирали на меня досье. В конце концов, Порфирий Алексеевич мог между делом глянуть, как идут дела на катке, и приметить нас с Полиной, тем более что мы всё время были на виду.

— Ещё будем кататься? — спросила Полина.

Я видел, что она, несмотря на усталость, действительно сейчас пошла бы ещё кататься. Ей прям не терпелось. Особенно после моих слов, что губернатор восхитился нашим катанием.

Как же мало нужно женщинам — восхитились их красотой, похвалили способности, и вот они уже цветут.

Однако, раз уж я приехал в Барнаул, то нужно заодно и другие дела порешать.

А потому я ответил:

— Нет! Думаю, я сегодня план по обучению этикету и всему остальному перевыполнил. Давай другие вопросы порешаем?

— Это какие же? — тут же поинтересовалась Полина.

— Для начала давай где-нибудь нормально поедим? — предложил я.

Полина, непроизвольно глянув в сторону стола, от которого мы только что отошли, открыла было рот, видимо, хотела напомнить, что мы только что пили чай с пирожными, но я остановил её:

— Я хочу мяса!

Девушка на минутку сложила губы трубочкой и задумчиво постучала по ним изящным пальчиком.

А потом решительно сказала:

— Идём! Я знаю, где мы можем нормально поесть!

Идти было недалеко — мы сошли с площади, на которой располагался каток, на боковую улочку. И пройдя метров пятьдесят, остановились перед невысоким крыльцом.

Над дверью на кованных держателях висела вывеска: «Трактиръ Пожарского».

Дверь открылась, и из трактира вывалилась пьяная компания молодых людей — человек восемь.

— А поедемте к цыганам! — перекрикивая товарищей, предложил один.

— К цыганам, к цыганам! — поддержали его дружки.

И тут один из парней увидел Полину. И не раздумывая, направился к ней.

— Красавица, не хотите ли познакомиться? Поедемте с нами к цыганам? Обещаю, будет весело! — и потянулся, чтобы ухватить Полину за руку.

Но он не успел коснуться княжны. Вперёд выступили Умка и Шилань и угрожающе зарычали, скаля далеко не маленькие клыки.

Ловелас так и завис с протянутой рукой, с недоумением глядя на демонических волков, мол, кто такие, откуда взялись?

И тогда вперёд выступил я.

Положив руки на загривки волков, я миролюбиво сказал:

— Господа, извините, позвольте нам пройти.

— Да кто ты такой?! — дёрнулся приятель ловеласа. — Не видишь, кто перед тобой?! А ну пошёл прочь!

Ему, видимо, не понравилось, что я закрыл собой Полину и не позволил увлечь её в их компанию. Он был настолько пьян, что и демонические волки были ему щенками.

Не хотелось угробить пьяного придурка. Протрезвеет ведь, жалеть будет.

Поэтому я попробовал решить дело мирно и сказал как можно спокойнее:

— Господа, идите своей дорогой, а мы пойдём своей.

Но пьяная компания уже забыла про цыган, увидев в моём лице новое развлечение. И как бы между прочим начали нас окружать.

И это фиг бы с ним! А вот то, что их кулаки налились силой… да к тому же по телам побежали искорки… Это было тревожным знаком. Стало понятно, почему они не испытывали страха перед демоническими волками — это была компания пьяных магов. И уровни у них были явно побольше моего.

Но отступать было некуда. Да и не привык я отступать.

Поэтому, пока ещё была возможность, я оттеснил Полину к стене, чтобы она не пострадала в случае драки, и наказал:

— Шилань, Умка охраняйте её!

Ощерившиеся волки встали рядом с девушкой. Они готовы были прыгнуть на любого, кто подойдёт к девушке слишком близко. Они готовы были драться насмерть.

Что касается меня, то я не стал ждать, пока пьяные парни окружат меня и начнут применять магические техники. Я сразу кинулся на заводилу — того приятеля ловеласа, который первым проявил по отношению ко мне агрессию.

Надо ли говорить, что я действовал по заветам деда Радима? Единственное, я добавил прокачку ци по меридианам. Но начал с того, что впустил в сознание всех восьмерых и присмолился к каждому. А потом пошёл выбивать опоры…

И тем, кто пытался удержаться на ногах, от души пробивал то в челюсть, то под дых, то двойкой — кому как везло.

Это было удобно. Словно бил по неподвижным мишеням, потому как, ловя движение, они замирали. Можно было бить прицельно.

Меч призывать я не стал. А то и до убийства легко дойти можно. А так — это просто пьяная драка.

Но то, что я не использовал оружие, совершенно не значит, что мои соперники тоже не использовали…

Нож, как ни странно, оказался у ловеласа.

Что ж, в армии нас в этом отношении хорошо натренировали — как выходить безоружным против того, у кого нож.

В общем вскоре нож был у меня. И я откинул его подальше, опять же чтобы ненароком не убить кого-нибудь.

Но это не помогло. Так как в меня полетели техники.

Пришлось, используя смоление, подставлять под техники своих соперников.

В результате они сами друг друга потихоньку вырубали.

К тому моменту, когда, отчаянно свистя в свисток прибежал городовой, горе маги уже лежали в снегу кто с ожогами, кто с резанными ранами, кто побитый током, кто обмороженный.

Как только городовой приблизился, Полина, повиснув на моей руке, заверещала:

— Господин городовой, как хорошо, что вы появились! Мы с моим женихом решили просто пообедать в этом трактире, а на нас напали эти люди… — И Полина пальчиком указала на пытающихся подняться пьяных болванов.

Она была такая наивно-искренняя, прям как кот в Шреке, что городовой, собиравшийся уже меня, как единственного стоящего на ногах участника драки, задержать, неуверенно огляделся.

Как ни странно, оказалось много свидетелей, которые подтвердили слова Полины. Кто-то из свидетелей принёс нож, который я отбросил. И городовой изъял его, как вещественное доказательство.

Я сразу понял, что меня ожидают долгие разбирательства. Возможно даже придётся ждать, пока эти придурки протрезвеют. И однозначно придётся идти в участок. А я хотел есть! Моя отбивная находилась за дверью в этот трактир.

Ничто не может встать на моём пути к хорошей отбивной!

А потому я обратился к городовому:

— Уважаемый, я помещик Корнев Владимир Дмитриевич. Если у вас будут вопросы, вы знаете, где меня найти.

Услышав мою фамилию, люди зашушукались, кто-то что-то шепнул городовому… Я не услышал, что именно. Но слово «губернатор» расслышал отчётливо.

Городовой изменился в лице и тут же козырнул мне:

— Владимир Дмитриевич, вы с вашей спутницей можете идти. А с этими мы разберёмся!

— Спасибо за службу! — поблагодарил я служивого и, предложив Полине руку и пропустив Умку с Шиланью вперёд, наконец-то вошёл в трактир.

Официант в почти белом длинном фартуке и с полотенцем, перекинутым через плечо, кинулся к нам навстречу:

— С собаками нельзя! — категорично заявил он. Но поймав мой взгляд, тут же засуетился: — Пожалуйте в отдельный кабинет…

Мы прошли в небольшую уютную комнату, отделённую от остального зала занавеской, и сели.

Официант тут же протянул нам меню.

Первым делом я нашёл отбивную. А потом выбрал море остальных блюд — уж если устраивать праздник живота, так чего стесняться?

Естественно, волкам тоже принесли мяса.

Наевшись от души, я попросил Полину помочь мне с покупкой одежды.

Полина покраснела и кивнула.

После трактира мы прошлись по магазинам и обновили мой гардероб.

Дальше в планах у меня было посещение уродов, которые испортили мне праздник на день моего рождения, но потом решил, что моя прогулка с губернатором очень сильно изменила расклад. И скоро все эти уроды сами придут ко мне. Вот тогда и поквитаемся…

Можно было зайти к деловым партнёрам обсудить договоры, но с Полиной будет несподручно. Да и не нужно ей знать о моих планах.

В общем, пора было возвращаться домой. Тем более, что у меня было ещё одно дело. Раз уж я всё равно выехал из дома, то почему бы и не воспользоваться этим?

Но с пустыми руками ехать туда я не хотел. А потому мы зашли в бакалейную лавку, и я купил две коробки дорогих шоколадных конфет. Одну Полине в благодарность за её уроки по светскому этикету. А вот вторую…

Глава 17

Вторая коробка конфет предназначалась Матрёне. Да, я хотел заехать на завод, посмотреть, как идёт реконструкция, пообщаться с медведем, а заодно узнать, как там Матрёна. Я обещал свозить её в город, но теперь обещание выполнить не смогу. Поэтому и купил для неё конфеты.

Полина проводила взглядом коробку, когда я убирал её к остальным покупкам, но спрашивать ни о чём не стала. И правильно! Потому что я всё равно не стал бы объяснять, для чего мне нужны конфеты и кому они предназначаются. Ведь несмотря на то, что перед городовым Полина назвала меня своим женихом, невестой она для меня пока не являлась.

Она не хотела уезжать из города. У неё планы были на весь день. Пришлось пообещать, что вскоре мы в Барнаул ещё съездим. И вообще можем сделать поездки регулярными.

Повздыхав, она села в карету и укуталась в тулуп.

— Любезный, — обратился я к кучеру. — Давайте заедим на завод? Вас это не затруднит?

— Если госпожа княжна разрешит, — ответил кучер.

— Ты разрешишь? — спросил я у Полины.

— Ну, давай заедем… — неохотно согласилась она.

Кучер тронул вожжи, и мы покатили.

А я подумал, что в следующий раз поедем на моей карете. А то просить чужих людей, чтобы довезли, это как-то не по мне. Я привык полагаться только на себя.

Наконец, городские постройки закончились и перед нами раскинулись бесконечные заснеженные просторы, с укутанными в шубы из инея берёзовыми колками.

Такая красота, что глаз радует!

Кони бежали, позвякивая упряжью. Снег блестел, слепил глаза.

Я прикрыл глаза и под мерный звон немного задремал. Возможно, поэтому отреагировал поздно — только тогда, когда кучер дёрнул вожжи, останавливая карету.

Открыв глаза, я увидел, что нас окружили всадники. Их было человек пятнадцать. И такие зипуны я уже видел — в первый день в этом мире. Именно так были одеты волковские прихвостни.

Ну что ж, первые плюсы от разговора с губернатором я поимел, когда городовой узнал о том, что губернатор, неспешно прогуливаясь по городской площади, беседовал со мной.

А теперь, похоже, пришло время минусов — о нашем разговоре с губернатором узнали мои враги.

Причём, я был уверен, что вот эти головорезы тут именно из-за разговора с губернатором!

Более того, если бы я принял предложение губернатора, то никакого нападения не было бы!

Ну что ж, я знал на что иду. Так что, будем драться!

Конники кружили вокруг нас, пытаясь оказать психологическое давление. Ну или тянули время…

Или, думаю, дело было в Полине. Они скорее всего не хотели нечаянно ранить княжну, чтобы не получить конфликт с родом Разумовских.

Ну что ж, спасибо им за минутку, во время которой я собрался — запустил ци и подвигал телом, разминая затёкшие от долгого сидения мышцы. Потому что прятаться за девушку я точно никогда не буду!

— Кто такие? Что вам надо? — спросил я.

— Не прячься за бабу! Выходи, как мужик, — бросил один из конников и взмахнул кнутом.

Утяжелённый свинцом конец кнута со свистом пролетел у меня высоко над головой. Видимо, конник опять же побоялся попасть в княжну. Но решил всё же взять меня на слабо.

Волки вздыбили шерсть и рычали, ожидая от меня команды.

А я понимал, что нужно выходить из кареты. И в то же время выйти — означает смерть.

Была, конечно, мысль, стегануть своих лошадей и постараться уйти от погони, вот только куда уходить? Всё равно ведь догонят. Так что лучше всего принять бой.

— Оставьте нас в покое! Убирайтесь немедленно! — закричала Полина.

Но на её крики никто из конников не обратил внимания, словно её и не было. Что только подтвердило — они пришли по мою душу!

— Оставайся в карете! — сказал я Полине, поднимаясь.

Моя рука сама скользнула в карман, и перстень, который я не хотел светить всем подряд, оказался у меня на пальце. А красный камень — зажат в кулаке.

Да, я взял с собой эти два артефакта. Потому что мало ли что может быть в поездке?

Ну и как в воду смотрел.

Будь напавшие тварями, я просто развернул бы защитный барьер, и они все сгорели бы. Но на людей защитный барьер не действовал.

От магии же мог меня защитить только перстень. С его помощью я создал небольшой щит, чтобы можно было прикрыться от магической атаки.

И само собой, я сразу же призвал меч.

Всё это произошло ещё до того, как я вслед за волками спрыгнул с кареты на землю. Точнее, одновременно с прыжком.

Сразу же пожалел, что не умею, как Мо Сянь летать на мече. Потому что у конников было явное преимущество — кони могли сойти с дороги. А вот мне двигаться можно было только по дороге. А стоит сойти и сразу становилось убродно.

Но и оставаться в карете — это подвергать опасности Полину, кучера и лошадей.

В общем, я прошёл вдоль кареты назад, чтобы во время драки не испугать лошадей. И встал за каретой, чтобы она прикрывала спину. И увидел, что с другой стороны выходит Полина.

Первой мыслью было отправить её обратно. Потому что в карете она будет в относительной безопасности. Но, глянув на девушку, я сразу понял, что это бесполезно — Полина будет драться со мной плечом к плечу.

А как она владеет магией, я видел.

Ну что ж, нас четверо против пятнадцати верховых. Расклад явно не в нашу пользу.

Казалось бы атакуй! Но конники тянули время — скакали вокруг нас. И никто не решался напасть первым.

— Чего они ждут? — спросила Полина.

Я пожал плечами и стал оглядывать окрестности. Но белый снег слепил, и ничего не было видно.

Мысль о том, что нас нарочно задерживают на открытой местности, пришла мне в голову не сразу. Но как только я это понял, сразу же вспомнил про слуг Мораны. Именно эти твари предпочитают открытые участки, хотя на меня они нападали и около дома в том числе.

Мне стало смешно — они что, решили натравить на нас этих тварей? Ну пусть попробуют! У меня есть для них сюрприз!

Однако, если слуги Мораны появятся, то вполне может случиться так, что нам придётся биться на два фронта. А значит, мой барьер может и не сработать. Ну или сработать некорректно. А меня это не устраивало от слова совсем.

К тому же, если они тянут время, то оттягивая начало схватки, мы играем им на руку. А значит, нужно найти их слабые стороны и первыми ударить по ним.

Но какие слабые стороны могут быть у конников?

Ответ был жестоким и однозначным — кони. Верховых нужно спешить. И тут я вижу только два выхода: подрубить ноги лошадям или испугать, чтобы кони понесли.

Подрубать ноги жалко. Кони не виноваты, что люди их используют.

А вот испугать… Тут может быть двойная выгода — кони могут понести и ускакать вместе с седоками. Ну или сбросить седоков и ускакать.

И мне есть чем напугать коней! Потому что волки и кони — вечные враги!

А потому я скомандовал Умке и Шилани:

— Фас!

Не важно, что волки были не тренированы и не знали таких команд. Это были духовные звери! А значит, они правильно поняли, что от них требуется.

И они кинулись на лошадей.

Но и я не стоял в стороне — тоже кинулся в атаку. С диким криком и размахивая мячом.

Не отстала от нас и Полина. Её ледяные атаки под ноги коням тоже посеяли хаос в рядах наших врагов.

Ответ конников не заставил себя ждать — в нас со всех сторон полетели магические техники.

Мой щит, созданный перстнем, которым я прикрывал себя и Полину, успел отразить только первые удары, а потом рассыпался в пыль.

И тут случилось то, что я давно уже не чувствовал — в меня потекла чёрная ци.

Я не чувствовал притока чёрной ци с того момента, как медведь поправил мне меридианы. После того, как он поработал со мной, я во время медитации объединил чёрную ци и золотую, получил красную и всё, больше притока чёрной ци практически не ощущал.

Но надо отдать должное, и смертельной опасности я не испытывал.

И вот сейчас чёрная ци хлынула в меня от всех пятнадцати всадников. Все они были тут, никто не ускакал, несмотря на то что волки кидались на коней — те вставали на дыбы и отбивались передними ногами.

Но когда в меня потекла чёрная ци, лошади испуганно захрипели и понесли вскачь, унося с собой иссохшие мумии.

Вскоре мы остались на дороге одни.

Опасность отступила, и я понял, что опять отравился чёрной ци — в голове помутнело, ноги подкосились, и я едва успел опереться на карету, чтобы не упасть.

— Володя, Володя, что с тобой? — защебетала Полина.

А я не знал, что ей сказать. А если бы и знал, то не смог бы — сил не осталось совсем.

К счастью, подскочил кучер — он, когда появились всадники, забился под карету, а теперь вылез из-под неё.

Вдвоём с Полиной они помогли мне сесть в карету и укутали меня в тулуп.

Прежде чем отключиться, я попросил:

— На завод надо…

Я понимал, что ближайшую помощь мне могут оказать только там — только медведь.

Когда пришёл в себя, я лежал в своём имении, в своей комнате.

Рядом со мной были Мо Сянь и Полина. Глаза девушки были красными.

На полу лежали демонические волки — оба, и Умка, и Шилань.

Мне показалось, что волки сильно подросли и раздались в груди — стали настоящими монстрами!

— Я же просил отвезти меня на завод, — прошептал я подскочившей Полине.

— Но я не знаю, где это! — в слезах ответила девушка. — И кучер тоже не знает…

— Опасность миновала, молодой господин, — успокоил меня китаец, кладя мне на лоб влажную тряпочку.

— Что с вами случилось, — послышался голос Данилы.

Я скосил глаза и увидел около двери взволнованных Глеба и Данилу.

Марты нигде видно не было.

Матрёны тоже.

Потом я вспомнил, что Матрёны тут и нет, она на заводе, а меня туда не отвезли.

Хотел ответить Даниле, но не смог вспомнить слова…

— Молодой господин, вам нужно поспать, — заботливо произнёс Мо Сянь, поправляя на мне одеяло.

И я послушно закрыл глаза.

Окончательно проснулся, когда в комнате было уже темно.

Стоило пошевелиться, как мне на лоб тут же легла мягкая тёплая ладонь.

И тут же раздался голос Марты:

— Не делай резких движений!

— Ты? — удивился я, потому что совершенно не ожидал увидеть её тут.

— Ну кто-то же должен присмотреть за тобой? — ответила Марта. — Мо Сянь ушёл на кухню, проследить, чтобы твоя Прасковья приготовила нужный отвар. Глеб с Данилой ужинают, Полина уехала домой, управляющий сидит с бумагами. Так что, больше некому.

— А ты почему тут? — спросил я. — Почему не ужинаешь?

— Потом поем, — отмахнулась Марта. — Кто-то же должен был проследить, чтобы ты не вскочил, как угорелый, — негромко засмеялась она.

— Да у меня сейчас и не получится, — ответил я.

— Да кто ж тебя знает? — девушка снова засмеялась. — Ты, понимаешь ли, полон сюрпризов!

Глава 18

Я снова закрыл глаза и прислушался к себе. Отравление на этот раз было сильным — чёрная ци разлилась по всему телу. Хотя, судя по концентрации, Мо Сяню удалось часть ци из меня вывести.

Вспомнились увеличившиеся в размерах волки — видимо Мо Сянь как-то умудрился скормить чёрную ци им.

Ну и ладно. Лишь бы не навредить Умке и Шилани. А судя по тому, как они подросли, то, что отравило меня, им пошло на пользу.

Скрипнула дверь и вошёл Мо Сянь.

— Молодой господин, вы проснулись, — отметил он очевидный факт.

Я хотел сесть в кровати, но мягкие тёплые ладони упёрлись мне в плечи, не позволяя подняться.

— Нет-нет! — сказала Марта. — Не нужно торопиться вставать.

Но я и сам уже это понял — резкое движение всколыхнуло чёрную ци, и меня замутило.

Подошёл Мо Сянь и, аккуратно приподняв мне голову, помог напиться.

Отвар был на вкус не очень. Но хорошо прочистил мне мозги.

— О каких сюрпризах ты говорила? — спросил я у Марты, когда она, поняв, что вставать я не буду, убрала руки с моих плеч.

— О конфетах, о чём же ещё? — с улыбкой ответила девушка. — Вот уж не думала, что ты вспомнишь обо мне.

— А это… — сказал я и замолчал. — Это так, мелочи.

Не говорить же ей, что конфеты предназначались не для неё. Но раз уж так получилось, то и ладно. Для Матрёны в следующий раз что-нибудь куплю.

— Я хотел бы помедитировать, — сказал я.

— И это хорошее решение, — поддержал Мо Сянь и добавил: — Марта, пойдём, не будем мешать молодому господину.

Когда двери за ними закрылись, я занялся тем, что начал гонять красную ци по своим каналам. Прочистив и поправив их, я начал работу с ядром.

Чёрную ци я не трогал намеренно. Хотел сначала укрепить меридианы, ядро и запасной резервуар. А потом уже смотреть, как переработать чёрную ци на пользу моей культивации.

С другой стороны, у меня же есть красный камень! Я же вполне могу в него сливать чёрную ци! Я уже делал это, и получилось нормально! Более того, чёрная ци помогла мне в работе над артефактом.

Единственный момент, это было ещё до того, как два кровавых камня объединились. Как оно будет сейчас, я не знал.

И тут мне в голову пришла ещё одна мысль: а не перелить ли чёрную ци в какой-нибудь другой артефакт? Не в красный камень, а во что-то другое? Интересно, какая будет реакция?

Артефактов у меня, кроме красного камня, было не так уж и много — скипетр, кольцо, подвеска и ремень. Ни один из них я портить не хотел. Хотя, конечно, не факт, что испорчу. Но даже рисковать не хотел. Там однозначно лучше действовать наверняка.

Тут нужен был артефакт, который если что, не жалко.

Решение было очевидным — нужен магический кристалл. Не сказать, чтобы его не было жалко, но какое-то количество их у меня было.

Однако, запас магических кристаллов был в кабинете и у Егора Казимировича. В моей комнате, где я сейчас находился, магические кристаллы были только в осветительных шарах под потолком.

Дотянуться до них я, конечно же, не мог.

Оставался вариант добраться до кабинета.

Заодно и перстень с красным камнем отнесу — они сейчас лежали под подушкой. Хорошо хоть не потерял их, когда мне стало плохо.

С другой стороны, если бы вовремя вспомнил, что могу сливать чёрную ци в красный камень, то сейчас не был бы в таком состоянии.

Ну да ладно, чего думать о прошлом? Нужно смотреть в будущее! А в моём ближайшем будущем был бесконечный путь вдоль стеночки до кабинета.

Как говорится, глаза боятся, а руки делают, точнее, ноги идут…

В общем, я, стараясь не делать лишних движений, с огромным трудом поднялся с кровати и, превозмогая тошноту и слабость, отправился в кабинет.

Умка и Шилань тоже встали и поплелись за мной, хоть я их и не звал.

Они, кстати, действительно стали крупнее и мощнее. И возможно мне это показалось… я в определении уровней пока не силён… Но похоже уровень культивации волков повысился. Похоже, они оба, как и я достигли второй ступени — Ученик. Или как там называются ступени у демонических зверей.

Как бы там ни было, я потихоньку добрался сначала до двери в коридор, а потом и до кабинета.

К счастью, никто не встретился, и мне не пришлось объяснять куда я направился и зачем мне в этом состоянии нужно куда-то идти.

Дверь в кабинет открылась от моего прикосновения. Мы с волками зашли, и я облегчённо выдохнул. А потом из последних сил добрался до стола. Убрал артефакты и достал из шкатулки в столе несколько магических кристаллов — сколько в руку вместилось. Где-то четыре или пять.

Сел где стоял, потому что возвращаться в свою комнату сил у меня не было.

Положив магические кристаллы перед собой, я закрыл глаза и начал медитировать.

Прогонка красной ци по меридианам. Запуск движения чёрной ци. Достижение баланса. Фокусировка на ближайшем магическом кристалле. Направление чёрной ци на магический кристалл.

Сначала я попробовал направить на магический кристалл тонкую струйку чёрной ци. А то мало ли что может произойти. Я уже сталкивался с тем, что защитный барьер моей собственной усадьбы едва меня не сжёг. Так что, предосторожность прежде всего.

Но ничего не произошло. Чёрная ци отталкивалась от магического кристалла, он не хотел её поглощать.

Однако, моё любопытство было уже не остановить, и я поддел немного красной ци. Она обволокла магический кристалл, сделав его прозрачным.

После этого чёрная ци начала беспрепятственно заполнять магический кристалл. Пока он не стал похож на сгусток тьмы, от которого исходит зловещая аура.

Наполнив до отказа чёрной ци один магический кристалл, я принялся за второй. Предварительно обработав его красной ци, наполнил чёрной под завязку.

Потом то же самое проделал с третьим.

Для четвёртого чёрной ци у меня уже не хватило — он заполнился только наполовину.

Я просканировал внутренним зрением своё тело, и увидел, что полностью освободился от отравляющей меня ци.

Когда я открыл глаза, то увидел перед собой три полностью чёрных шара, один заполненный наполовину, и обычный магический кристалл.

Обычный убрал на место в шкатулку, а наполненные взял рассмотреть поближе.

От этих шаров веяло чем-то знакомым… чем-то из прошлой жизни.

Я прислушался к своим ощущениям и усмехнулся — теперь у меня было оружие.

Да-да! Настоящее оружие!

Эти чёрные шары по моим ощущениям были настоящими бомбами в прямом и переносном смысле. В переносном — потому что этот мир ещё не знал подобных артефактов. А в прямом… В прямом оно и есть в прямом.

Мне не терпелось проверить бомбу в действии, и я, недолго думая, отправился на улицу.

Отошёл подальше. Благо после того, как я избавился от чёрной ци, сил у меня прибавилось.

Хотел взорвать бомбу под куполом, но потом решил выйти за пределы. Потому что если чёрная ци травит меня, то кто его знает, как она повлияет на защитный барьер, который работает на моей ци?

Как же красиво громыхнуло! И это был только наполовину заполненный шар! Представляю, что будет, если громыхнёт заполненный под завязку!

Я остался очень доволен своим новым оружием. Понятно, что в пьяной драке посреди города его не применишь, а вот против конников сегодня оно очень бы пригодилось — с одной бомбы разметало бы…

Вспомнилось, как конники, оказывая на нас психическое давление, скакали вокруг кареты. И после не торопились нападать.

И тут меня осенило: а может, в их задачу и не входило нападать на нас? Может они должны были всего лишь попугать зарвавшегося барчонка, посмевшего послать по адресу самого губернатора?

В этом ракурсе сегодняшняя беседа с губернатором открывалась для меня с другой стороны.

Похоже, в довесок к Волковым я приобрёл ещё одного могущественного врага — из рода Долгоруковых. Ну хоть не прямая императорская ветвь, и то ладно! Хотя такой высокий чин, пожалуй, похлеще будет — у него возможностей достать меня больше! И ведь никому не пожалуешься, и не подкопаешься!

Эх, Фёдор Иванович, Фёдор Иванович! Вон оно значит как! А говорил, что подождёшь, пока я закончу академию магии.

Что ж! Буду становиться сильнее! Тем более, как говорит Мо Сянь: «Силу даёт противник».

Закончив с полевыми испытаниями, я отправился в усадьбу. И вовремя я это сделал! Потому что навстречу мне выскочили все домашние, включая Глеба с Данилой и Марту.

— Что это было? — подбегая ко мне спросил Глеб.

— Да, ничего особенного, — отмахнулся я.

— Ничего себе ничего особенного! — воскликнул Данила. — Громыхнуло так, что чуть стёкла из окон не повылетали! Мы уж думали, война началась!

— Ну уж сразу и война… — подчёркнуто снисходительно ответил я.

Я сразу же после испытания решил никого не посвящать в своё «изобретение». Тем более, что объяснить, что это такое, я всё равно не смогу. Разве что Мо Сяню.

Но китаец объяснений спрашивать не стал. Спросил только со своим обычным поклоном:

— Молодой господин, с вами всё в порядке?

— Да, всё хорошо! — ответил я. — Пойдёмте в дом.

И показывая всем пример, зашагал по дорожке к крыльцу.

Зашли домой все вместе, включая Кузьму. И потом все сгрудились в гостиной, и никто не хотел уходить — обсуждали взрыв, и кто что почувствовал.

Я даже не представлял, что мои испытания наведут на домашних такого шороху.

Постепенно напряжение спадало, и рассказанные по третьему кругу ужасы отступили.

И тут прозвучал голос Марты:

— Володя, расскажите, как сегодняшняя поездка? Многому Полина смогла вас обучить?

В голосе Марты слышалась неприкрытая ирония, как будто сестра Глеба была абсолютно уверена: ничему хорошему Полина обучить меня не сможет. Тем более, что привезли меня домой в бессознательном состоянии.

— Кое-чему научила, — ответил я.

— А как там каток? Много народу было? — восторженно спросил Данила.

— Много, — ответил я, вспоминая, как все разошлись по сторонам, давая нам с Полиной место на льду для наших фигур.

— А девушки были? — поинтересовался Глеб и, перехватив взгляд Марты, смутился и залился краской.

— Были, — успокоил я друга и добавил, чтобы позлить Марту: — Симпатичные!

— Так вы учились или за девушками наблюдали? — насмешливо спросила Марта.

— А я всё успевал! — в тон ей ответил я.

— Наш пострел везде поспел! — прокомментировала мой ответ Марта.

— Я тоже хочу покататься на коньках! — мечтательно произнёс Данила.

— Ну так давайте съездим? — предложил Глеб и заискивающе посмотрел на меня: — Ведь ты же составишь нам компанию?

— Давайте съездим, — согласился я автоматически. — Только у меня коньков нет. Мне Полина давала коньки.

Парни погрустнели.

— Коньки вообще не проблема, — вмешался в наш разговор Егор Каземирович.

И лица моих друзей засветились радостью.

А я вспомнил, как Полина доставала коньки из своей сумочки-артефакта. И подумал, что в конце концов пора уже разобраться с ремнём! Мне очень нужен этот артефакт! Тем более, что теперь есть бомбы, которые где-то нужно носить. Не в кармане же?!

И я, пока Мо Сянь ещё не ушёл, обратился к нему:

— Мне нужна твоя помощь.

Глава 19

Мо Сянь медитировал уже второй час.

Когда мы, пожелав всем спокойной ночи, пришли с ним в кабинет, и я объяснил, чего хочу, он по своему обыкновению выставил руки перед собой и поклонился:

— Да, молодой господин!

А потом сел в позу для медитации, взял в одну руку ремень, а вторую, соединив указательный и средний пальцы, прикоснулся к своему лбу. Закрыв глаза, он погрузился в медитацию. И вот уже пошёл второй час, а Мо Сянь всё ещё сидел так.

Я уже извёлся от нетерпения.

Знал бы что так долго, тоже бы медитировал, чтобы не тратить время зря. Но я ведь думал, что пройдёт минут пять, и мы начнём доставать из ремня трофеи — вещи прежнего владельца.

И потом всё время думалось, что вот ещё минутку, ещё чуть-чуть, ну вот сейчас… А время шло.

За этот час я уже несколько раз успел похвалить себя за предусмотрительность, что сам не стал «приручать» артефакт. Мо Сянь знает, что делать, и он гораздо сильнее меня, и то у него столько времени ушло…

Наконец, Мо Сянь открыл глаза и протянул мне ремень:

— Молодой господин, теперь этот артефакт безопасен. Вам нужно влить в него свою ци, чтобы он признал вас своим хозяином.

Пришла моя очередь садиться в позу для медитации.

Напитав хорошенько ремень красной ци, я спросил у китайца:

— И как теперь им пользоваться?

— Каждая металлическая пластина обозначает объём для хранения. Все отделы изолированы. Но если по какой-то причине нужно будет отправить в хранилище крупную вещь, то можно объединить две ячейки.

— Насколько крупную вещь можно отправить в хранилище? В том смысле, какой объём пространства для хранения? — спросил я.

— За каждой пластиной примерно три кубических метра, — ответил Мо Сянь.

— Ни фига себе! — воскликнул я потрясённо. — Это же, если учесть, что в ремне двадцать четыре металлические накладки, и за каждой по три кубометра!.. Это же дохренище чего можно с собой носить! Если, конечно, поднимешь.

— На вес ремня находящиеся внутри вещи влиять не будут, — объяснил Мо Сянь.

— У-ху! — обрадовался я. — Это же офигеть как здорово! А каким образом туда вещи можно положить, и как доставать?

— Используйте ци для связи с артефактом, — начал объяснять принцип действия Мо Сянь. — Ваша ци станет ключом к замку. Напитаете ячейку, а потом вам нужно будет поднести нужную вещь к ячейке и захотеть, чтобы она оказалась внутри.

— А чтобы потом достать? — тут же спросил я.

— Напитать нужную ячейку ци, поднести руку к нужной ячейке и захотеть достать.

— Ещё такой вопрос, — продолжил я допытывать китайца. — Вот я положу небольшой предмет, скажем, магический кристалл. И он что, будет болтаться в этих трёх кубических метрах? А вдруг он от столкновения со стенами испортится?

Понятно, что меня в этот момент интересовали не магические кристаллы вообще, а только те три кристалла, которые я наполнил чёрной ци. Этим бомбочкам болтанка вообще противопоказана.

Но китаец успокоил меня:

— Ударяться о стенки хранилища предметы не будут. Пространство хранилища сожмётся до размеров хранимой там вещи и будет мягко удерживать её, обеспечивая сохранность.

— А если в одном хранилище будет несколько разных вещей, — не унимался я. — Как я смогу достать именно то, что мне нужно? Или придётся доставать всё, что будет именно в этой ячейке?

— Это артефакт комбинаторного действия, — терпеливо объяснял Мо Сянь. — Оно объединяет стихийную магию или пространственную, и психическую. Пространственная магия отвечает, собственно, за хранение. А психическая за то, чтобы доставать, убирать то, что нужно. Поэтому вам достаточно просто понимать, что вы хотите сделать.

— Понял! — кивнул я Мо Сяню. — А теперь я хочу узнать, что же в таком полезном артефакте носил его предыдущий хозяин!

Мо Сянь поклонился и сказал:

— Молодой господин должен надеть ремень, напитать артефакт своей ци, а потом достать всё, что есть в камерах хранилища.

Я не стал откладывать дело в долгий ящик. Я раньше уже напитал ремень ци, сделав его своим. Теперь же просто застегнул его на талии. А потом поднёс руку к первой металлической пластине и, направив в неё ци, представил как всё, что там есть, выходит наружу. Потом то же самое проделал со второй пластиной, потом с третьей, с четвёртой… Со всеми.

Я, конечно, рисковал. Все камеры могли быть заполнены полностью, и тогда в кабинете не осталось бы места для меня.

Да что там в кабинете? В доме места не осталось бы!

К счастью, использовался артефакт не полностью.

Но и того, что я достал, оказалось не мало.

По мере доставания вещей, я сортировал их. Что, впрочем, было не сложно. Потому что чёрный колдун бывший владелец был аккуратистом и свои вещи не смешивал.

Так деньги, приличная кстати сумма, лежали в одном отсеке. Магические кристаллы — в другом. Тёплая одежда — в третьем, сменная — в четвёртом, нарядная — в пятом. А ещё был отсек с флакончиками, про которые Мо Сянь с восторгом сказал:

— О, сколько редких пилюль! И незнакомые есть! — И забрал все пилюли, сказав: — Я сначала разберусь, что тут можно использовать, а что нет.

Ещё Мо Сянь забрал содержимое другой ячейки — там были травы, порошки, корни и другие ингредиенты для зелий.

— Похоже чёрный колдун занимался алхимией, — сказал Мо Сянь, отставляя в сторону колбы, реторты, горелки — в общем, химическую посуду.

Кстати, обычная посуда тоже была — походная. А также палатка, стол, стул, одеяла… Само собой были и продукты.

— Однако, колдун вполне мог жить в поле или лесу в течение долгого времени, — поделился я мыслями.

— Так и есть, — согласился со мной Мо Сянь.

Подумав немного и оценив качество и количество вещей, я кое-что убрал обратно в ремень. Например, походные вещи.

Понятно, что я не планирую сейчас идти в поход, но мало ли как жизнь развернётся. А у меня всё есть. Тем боле, веса вещи, пока они в ремне, не имеют, проблем с транспортировкой не вызывают. Так что, а почему бы и нет?

Туда же — в ремень — отправил продукты, магические кристаллы и деньги. Не все! Часть отложил — пригодятся для моей задумки с автомобилем. Сумма-то у колдуна была не маленькая! Возможно, все его накопления. Храните деньги в сберегательной банке ха-ха!

Одежду колдуна брать не стал, решил, что свою положу.

А вот бомбы положил одними из первых — выбрав сначала ячейку, откуда доставать их в случае опасности будет удобнее всего.

Красный камень с перстнем, конечно же тоже положил — в отдельный отсек!

Подвеску трогать не стал. Если уж «обеззараживание» ремня было таким долгим, то кто его знает, сколько времени займёт «приручение» трофейной подвески?

Больше половины ячеек у меня оставались свободными. И это было хорошо! Приятно путешествовать налегке, зная, что всё необходимое можно достать лёгким движением руки…

Как там в «Бриллиантовой руке»? «Лёгким движением руки брюки превращаются в элегантные шорты».

Если взять во внимание, что я мог в ремень положить и брюки, и шорты, то известная фраза из фильма начинала играть совсем другими красками.

Разобравшись с ремнём и вещами, мы с Мо Сянем отправились по своим комнатам, чтобы хоть немного поспать.

Что-то как-то в последнее время я перешёл на ночной образ жизни.

Ещё понятно, когда я по ночам медитировал. Всё-таки после медитации я чувствовал себя отдохнувшим, как после полноценного сна.

Но когда всю ночь занимаешься вот такими рутинными делами, то устаёшь неимоверно.

В общем, я снова едва донёс голову до подушки, как меня уже разбудили.

Проснулся я от стука в дверь и снова никак не мог понять, чего от меня нужно.

И если в прошлое утро мы действительно договаривались с Полиной ехать в город, то в этот раз Егор Казимирович стучал, чтобы сообщить, что прибыл помещик такой-то со своей супругой выразить своё почтение.

Так как Егор Казимирович не унимался, мне пришлось встать, одеться и спуститься вниз.

Причём, пока я одевался, прибыл ещё один помещик, и тоже с супругой…

Я вообще не понимал, что происходит. И ловил такие же взгляды от Глеба с Данилой и Марты.

Особенно их лица вытянулись, когда первый гость — я даже спросонья не понял, как его зовут — попросил меня походатайствовать перед губернатором, чтобы он рассмотрел прошение, которое помещик накануне отправил через канцелярию, чтобы не утруждать меня.

А второй в это же время приглашал меня в гости, обещал угостить домашней наливкой…

— Если бы мне удалось открыть в Барнауле рюмочную или какое другое питейное заведение, то, уверяю вас, Владимир Дмитриевич, у вас к столу всегда была бы самая лучшая наливка! Нужно только чтобы губернатор подписал…

— Чего это они? — спросила Марта, когда нам удалось проводить просителей.

— Понятия не имею! — ответил я. — Возможно из-за того, что вчера мы с губернатором немного побеседовали на катке.

— Как это, побеседовали? — уточнила девушка.

— Вот так! — разозлился я, уже осознавая, в какую жопу попал. — Фёдор Иванович подошёл ко мне на катке и предложил прогуляться…

— Сам?! — удивлённо воскликнул Данила.

Я кивнул.

— А Полина что? — спросил Глеб.

— Полина в это время пила чай с мэром, — ответил я.

— И ты вчера сказал, что ничего особенного в поездке не было?! — возмутился Данила.

Мне нечего было ответить друзьям. Для меня действительно эта беседа не была чем-то выдающимся. Наоборот, я уже поимел с неё гораздо больше неприятностей, чем пользы.

Но объяснить это никак не получалось.

Я был растерян и разозлён, тем более что за дверью снова послышался шум.

Я не стал дожидаться, чтобы выяснить кто ещё пожаловал. Я тут же рванул наверх, крикнув в пространство:

— Скажите, что меня нет! Уехал по делам с утра пораньше! Или лучше вообще — умер!

Звук открывающейся входной двери раздался, когда я был уже на втором этаже.

Спрятавшись за стенку и замерев, чтобы случайным звуком не выдать себя, я прислушался.

— Добрый день! — раздался приятный женский голос. — Доложите, пожалуйста Владимиру Дмитриевичу, что прибыла княжна Тараканова.

— Так Владимира Дмитриевича нет, с утра уехал, — ответил Глеб.

— Да-да, — подтвердил Данила. — Уехал. Мы сами ждём.

— Ой, как обидно! — искренне откликнулась девушка. — Что же теперь делать?

— Возвращаться домой? — предложила Марта.

— Домой?.. — задумчиво проговорила княжна Тараканова. — Нет, домой никак нельзя! Пока не поговорю с Владимиром Дмитриевичем, домой мне путь закрыт!

— Так проходите, подождите его, — предложил Данила.

— Да, я так и сделаю! — обрадовалась княжна Тараканова.

А я со стоном сполз по стенке на пол.

Глава 20

Как же я в этот момент ненавидел губернатора! Он, сука, мне всю жизнь изломал! Вот чего ему было не поговорить с кем-нибудь другим? Ну или в кабинет бы вызвал, чтобы никто не видел, никто не знал! Нет, надо было на площади во время праздника! Чтобы каждая собака думала, что я с губернатором на короткой ноге!

Мне нужно в деревню идти на тренировку к деду Радиму а я теперь даже на первый этаж спуститься не могу! А всё благодаря Даниле! Вот кто его просил приглашать княжну Тараканову подождать меня? Знает же, где я! И всё равно…

Я вздохнул. Выходить сейчас и избавляться от княжны Таракановой было не с руки. В деревню я пойти не мог. На завод поехать тоже. Я даже не мог выйти во двор, чтобы попрактиковаться с Мо Сянем на мечах!

Вот ведь засада!

С другой стороны, я мог кое-что другое!

Потихоньку поднявшись, я пошёл в кабинет. Раз не могу сейчас тренировать тело, значит, займусь культивацией!

Я зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь. И свободно выдохнул — тут меня никто не достанет!

Хотят ждать, пусть ждут! А у меня есть дела поважнее!

Жаль, конечно, что не успел позавтракать, но ничего, потерплю немного! Мозги лучше работать будут!

Достав красный камень, я сел в позу для медитации. Закрыл глаза и начал с прогонки ци по меридианам. Ну а потом сосредоточился на красном камне. В конце концов медведь сказал сделать амулет и выяснить, какими свойствами он обладает.

Для начала мне нужно было понять к какой категории этот амулет относится.

Явно не стихийный! И не психический. Ну и не комбинаторный тоже. Даже по тем немногим проявлениям, какие были, ни в одну из этих трёх категорий отнести красный камень нельзя.

Идём дальше. На артефакт крови мой камень тоже не походит. Несмотря на то, что сам по себе камень, точнее даже оба камня — это окаменевшая кровь, но для активации кровь не требуется, как на охранных артефактах, которые хранятся в деревне и на заводе. Так что мимо.

И конечно же это не родовой артефакт, как мой скипетр. Тут даже сомнений никаких нет!

Тогда остаётся только божественный… Но такой артефакт по силам создать только последователю пути бессмертных, достигшему уровня Бог. И это точно не про меня!

Получается, или есть другие категории артефактов, о которых я ничего не знаю, или я не понимаю, как это работает. Всё-таки у меня слишком мало знаний в этой области.

Ладно, с видом артефакта облом получился. Попробуем зайти с другой стороны и выяснить, какие у него возможности или что он делает?

Первое действие, какое оказал красный камень — это освободил меня от чёрной ци. Потом стал щитом и защитил от атаки чёрного колдуна. И тут же, свернувшись в луч, атаковал сам. В следующий раз я использовал красный камень для того, чтобы вылечить испорченный чёрным колдуном защитный барьер. Вроде, ничего не забыл.

Если подвести итог, то камень воздействует на ци и на духовную энергию.

И ещё — красный камень приняли предки во время ритуала на день моего рождения и пропустили меня с ним в пещеру. А значит, вреда для рода этот артефакт не несёт.

Не знаю, достаточно ли будет медведю этой информации о камне?

Я задумался. И вдруг пришло понимание: нет, совсем не достаточно! Есть ещё что-то, что я в расчёт пока не беру.

Я пошерстил память, но не нашёл больше ничего. Однако, червячок грыз. А потому я снова погрузился в медитацию и начал гонять ци через камень.

Я продолжал это делать снова и снова, пока в какой-то момент не понял, что камень разогрелся и начал светиться. Сначала едва заметно, а потом всё ярче и ярче.

Сияние, которое распространял камень было тёплым, обволакивающим, домашним.

Даже не думал, что красный свет может обладать такими свойствами. Потому что в природе красный цвет — цвет крови, а значит, опасности, повышенного тонуса, обострённого внимания…

Камень сиял всё сильнее и сильнее, а я продолжал гонять ци. Мне было интересно, каких пределов может достигнуть сияние.

Конечно, если бы я почувствовал опасность, то сразу же прекратил бы, но сияние было каким-то родным-родным…

И тут произошло сразу две вещи.

С одной стороны, я почувствовал, что камень разогрелся и стал мягче. А значит, можно попытаться слепить из него хоть медвежью лапу, хоть что-то другое.

Одновременно с этим я почувствовал своего ребёнка, которого носила Матрёна, своего сына. Ещё маленького, размером с грецкий орех. Но уже живого и полного ци.

И через малыша я почувствовал, что Матрёна плачет — она очень несчастна. А вместе с ней несчастен и мой сын.

Я хотел узнать, где они находятся, но только чувствовал состояние.

И тут вспомнилось, как она пришла ко мне в баню в день величания Рода.

Ну да, она мне не жена, и женой не будет. Но наш ребёнок благословлён родом! А потому отдалить его от дома это не правильное решение!

По большому счёту самое защищённое место в моём поместье — это имение. Да, тут не было высоких заборов. Забор спасает от бомжей и диких зверей. Чем выше забор, тем больше хозяева боятся. Я же сейчас был готов порвать любого за моего сына!

А потому я закончил с медитацией, поднялся и решительно направился на выход.

Проходя мимо гостиной, я даже не вспомнил о княжне Таракановой. Мне было пофиг. Я быстро оделся, вышел на улицу, взял коня, вскочил на него и поскакал.

Я не мог ждать, пока Кузьма подготовит карету. И не мог ждать, пока седлает. Мне было достаточно уздечки и повода.

Да я бы и без повода поехал! Всё равно конь скакал туда, куда мне нужно. Он абсолютно подчинился моей воле.

По дороге я разминулся с ещё двумя каретами. И к бабке не ходи, они ехали ко мне.

Без разницы. Мне нет до них дела!

Благодаря связи с сыном, которую мне подарило красное сияние, я чувствовал, куда нужно скакать, и направлял коня, как по стрелке компаса.

Интересно, пока я не почувствовал ребёнка, его ци, его пульсацию жизни, у меня таких чувств не было. Такого желания защитить. Но стоило прочувствовать связь и всё, ничто не смогло бы сбить меня с пути.

Всё-таки то, что в той жизни я жил один и в лесу сыграло со мной злую штуку. Будь иначе, я ни за что не позволил бы отправить Матрёну куда-то и выдать её замуж без любви за первого встречного. Я бы эту ситуацию решил бы как-нибудь иначе, более деликатно.

Надо ли говорить, что до завода добрался очень быстро.

Еле дождался, пока откроют ворота. И бросив повод, отправился искать Добрыню Всеславовича.

Искать не пришлось. Мужики столпились около конторы.

До меня донеслось:

— Повезло Петрухе! Бабёнка справная!

— Да поди заряженная уже…

— Какая разница? Приданное за ней хорошее. Можно и выблядка прокормить.

— Я б женился…

— Да кто б тебе дал? Ни одна девка не подпустит.

— А я б на такой же, на господской. У неё и спрашивать не будут!

Увидев меня, мужики замолчали и расступились.

И хорошо, что расступились. Иначе я кулаки об их рожи почесал бы!

Взлетев на второй этаж, я увидел бледную дрожащую Матрёну в фате. А рядом с ней смущённого и счастливого Петро.

Я подошёл к Матрёне и, взяв её за руку, приказал:

— Пойдём!

— Владимир Дмитриевич, — воскликнул огорошенный Добрыня Всеславович. — Мы тут как раз брак регистрируем.

— Не будет брака! — отрезал я.

— А как же?.. — крикнул растеряно Петро.

Я глянул на него. Не повезло парню. Хотел жениться, просил меня помочь с этим. И тут вот она невеста! И забирают. Прям из-под венца.

Но я не мог поступить иначе.

Поэтому сказал ему:

— Приданное можешь оставить себе. И ещё… Поезжай в деревню, подойди к деду Радиму. Скажи, что от меня. Пусть покажет тебе девушек. Может, к какой и посватаешься. Я даю добро на свадьбу. Если, конечно, девушка не будет против.

После чего, не отпуская руку Матрёны, вернулся к коню. Запрыгнул. Правда с подводы. Потому как ни седла, ни соответственно, стремян, не было. Даже интересно, как я дома взлетел на коня с земли. Не сказать ведь, что опытный наездник.

Потом взял Матрёну и посадил её перед собой.

Всё произошло настолько быстро, что ворота закрыть до конца не успели.

Мы выехали за частокол и поехали домой.

Спешить было некуда. Да и боялся я растрясти Матрёну. Не дай бог ещё скинет…

Одной рукой я держал повод, другой прижимал девушку к себе. Моя рука лежала на её животе. И я был счастлив. Как дурак.

Матрёна в конторе была без шубы или тулупа. Я, конечно, расстегнул свой зипун и постарался запахнуть девушку, но на двоих он не был рассчитан.

Пришлось снять зипун и надеть его на Матрёну.

Хотя, ноги всё равно мёрзли.

В общем, я пожалел, что не стал ждать, пока Кузьма запряжёт карету. Сейчас бы ехали, укрытые тулупом.

С другой стороны, я бы тогда точно опоздал. Пришлось бы тогда забирать замужнюю. Хотя, для меня это большого значения не имело.

И вдруг Матрёна завсхлипывала.

— Ты чего? — удивился я.

— Мне это не приснилось? — спросила девушка.

— Не приснилось, — заверил её я.

— Боюсь, что проснусь, а я на заводе. А рядом со мной постылый муж.

— Прости меня, — сказал я. — Я был идиотом.

И тут открылся краник, и Матрёна зарыдала.

Я не знал, что делать. Поэтому просто ехал вперёд. И терпеливо ждал, когда этот поток слёз исчерпается.

Наконец, Матрёна успокоилась, и я почувствовал, как она дрожит. Всё-таки без шапки, с голыми ногами зимой на коне… Я-то мужик, могу и потерпеть, а вот Матрёне простывать нельзя.

В общем, взвесив между простудой и растрясённой беременной женщиной, я решил всё-таки немного скорости добавить.

Приехав домой, я спустил Матрёну в руки выскочившему встречать нас Кузьме.

Судя по четырём чужим каретам, стоящим около нашего дома, у Кузьмы сегодня день тоже выдался суматошным.

И тем не менее, я сказал ему:

— Бросай всё! Проводи Матрёну. И к печке поближе, а то обморозилась поди. И Прасковьи скажи, пусть накормит.

— А вы как же, Владимир Дмитриевич? — спросил Кузьма, видимо, имея ввиду, что я раздет.

— А я пойду с гостями нашими пообщаюсь, — ответил я и решительно зашагал в дом.

Нужно было решить вопрос с просителями раз и навсегда.

Хотя, думаю, раз и навсегда не получится — эти отстанут, другие приедут.

Но нужно как-то навести порядок во всех этих незваных просителях. Иначе жизнь станет невыносимой. В конце концов, это моя жизнь, мой дом, моя земля!

Поэтому вспомним деда Радима и начнём потихоньку впускать в сознание, смолиться и выбивать опоры… Ну или учиться этикету, налаживать социальные связи, готовиться к поступлению в академию магии.

А то люди сами приехали обучать меня, а я что-то кочевряжусь ещё, вместо того чтобы пользоваться возможностями.

Глава 21

Войдя в дом, я первым делом заглянул на кухню и крикнул:

— Прасковья, завтрак готовь! Я голоден!

Потом прошёл в гостиную.

— Господа, здравствуйте! — поздоровался я со всеми разом.

Мужчины тут же поспешили ко мне пожать руку.

Я стоял на месте. Кому надо, те подойдут. А я никого из присутствующих тут, не приглашал. Кроме друзей, конечно!

Некоторые из приехавших просителей начали сходу грузить меня своими проблемами, но я жёстко прервал их.

— Не сейчас, господа! Извольте в очередь и подождать! — потом повернулся к присутствующим тут же Глебу, Даниле и Марте. — Вы завтракали?

Друзья покачали головами, а Марта улыбнулась.

Она сидела рядом с девушкой, от одного взгляда на которую моё сердце пропустило удар.

Поймав мой взгляд, девушка поднялась и, присев в реверансе, представилась:

— Княжна Анастасия Тараканова.

Я кивнул, продолжая пожирать девушку взглядом.

Она была очень красива! Какой-то чарующей, неземной красотой.

Я сразу же перестал злиться на Данилу. Да, прогнать такую девушку было бы кощунством. Хотя как-то в последнее время вокруг меня слишком много девушек.

— Кх-кх, — прочистила горло Марта.

И я понял, что всё ещё стою и пялюсь на княжну.

— Извините, — пробубнил я и быстрым шагом отправился в свою комнату.

Нужно было переодеться. Потому как я всё-таки промёрз. К тому же начинающая отогреваться одежда становилась влажной. Ощущение не из приятных.

Вот только когда я протянул руку к первой попавшейся рубахе и камзолу, передо мной возник образ Анастасии Таракановой. Прям, какая-то колдовская красота…

И я неожиданно для себя выбрал самый элегантный камзол, больше похожий на сюртук — из той одежды, которую мы купили с Полиной.

Переодевшись, я спустился вниз и заглянул в гостиную.

— Марта, Глеб, Данила, — позвал я и, запнувшись, добавил: — Анастасия… Вы давно уже меня ждёте… Проголодались, наверное. Пойдёмте поедим с нами.

— Что вы! — княжна скромно потупила взор. — Я подожду вместе с остальными. Всё-таки мы нарушили ваш покой.

Блин, у меня от её голоса голова кругом пошла.

Хотя возможно это от голода.

В любом случае, я развернулся и бросив остальным:

— Извините, господа, вам придётся немного подождать, — пошёл в столовую, где уже был накрыт стол.

— Что будешь делать? — спросил меня Глеб, когда Прасковья подала горячее.

— Если честно, не знаю, — ответил я. — У меня на самом деле нет таких отношений с губернатором, чтобы я как-то мог влиять на его решения, но людям этого не объяснишь.

— Ну да, — согласилась Марта. — Откажешь, обидятся. Пойдёт слава заносчивого выскочки. Все будут ненавидеть. Согласишься и не выполнишь, пойдёт слава лгуна и балаболки, который не держит слова.

— Ну, я не золотой рубль, чтобы всем нравиться, — возразил я Марте. — Невозможно всем понравиться! Всегда найдутся те, кто будет недоволен. Такова природа человека.

— Как ты мудр! — восхитился Глеб.

Я даже подумал, что он издевается.

Но нет, Глеб был искренен.

И его поддержал Данила:

— В твоём возрасте такие глубокие мысли! Как будто тебе лет сорок, и ты прожил трудную жизнь, полную боли и несправедливости.

Я усмехнулся — если бы Данила только знал, насколько он близок к истине!

Интересно было с друзьями поговорить на эти темы, но меня ждали люди. Поэтому я не стал превращать завтрак в товарищеские посиделки. Закончил по-быстрому и, поблагодарив друзей, поднялся, чтобы идти к просителям.

— Володя! — окликнул меня Глеб.

— Что? — остановился я в дверях.

— Ты можешь рассчитывать на нас! Если нужна наша помощь, то только скажи!

Данила тут же с готовностью закивал:

— Да-да! Скажи, чем помочь!

Как ни странно, Марта добавила:

— И мы не будем просить, чтобы ты взамен познакомил нас с губернатором!

И все трое дружно засмеялись.

На душе стало тепло, и я направился в гостиную.

Пока мы ели, приехал ещё один гость. И его тут же отправили в конец очереди со словами:

— Владимир Дмитриевич изволят завтракать…

— Завтракать, так поздно? — удивился посетитель.

На что ему сразу же объяснили:

— Так с утра посетители идут. Попробуй все проблемы решить! Вот он и пропустил завтрак.

— Да как можно без завтрака-то?

— Вот такой он человек! Не зря же сам губернатор с ним на площади в день открытия катка запросто прогуливался!

— Это точно! С кем попало Фёдор Иванович гулять не будет! Знаете какой он человек! Ого-го какой строгий!

— Да губернатор вообще в Барнаул только ради Владимира Дмитриевича и приехал!

— Да вы что?!

— Точно вам говорю! Мой сосед рассказывал…

Слушать, о чём рассказывал его сосед, я не стал. А то ещё узнаю какие-нибудь подробности о наших с губернатором взаимоотношениях, от которых мне потом стыдно будет.

Так что я решительно шагнул в гостиную.

Разговоры все моментально стихли.

— Господа, — обратился я к посетителям. — Извините, что вам пришлось подождать.

— Ничего страшного! — донеслось с разных сторон. — Мы всё понимаем!

Я усмехнулся — понимают они… Да я сам не понимаю, чего тут сейчас делаю!

— Господа! — снова начал я. — У вас у всех, несомненно, важные дела, иначе вы не приехали бы ко мне домой.

— Так и есть! — закивали просители.

Я кивнул, как бы соглашаясь.

— Сейчас мы с вами поступим следующим образом. Вам принесут бумагу и чернила. Вы напишете, в каком деле вам нужна моя помощь. Напишете кто вы, и чем занимаетесь. Ну и чем готовы отблагодарить меня за помощь. Потом листочки передадите моему…

Хотел сказать управляющему, но не хотелось отвлекать Егора Казимировича от его дел. Ему и так с заводом работы хватает.

Но тут рядом со мной плечом к плечу встали Глеб и Данила.

— … Моим помощникам, — продолжил я.

Глеб подмигнул мне, а Данила разулыбался.

Просители же слушали серьёзно.

— Я рассмотрю ваши дела, обещаю, — выдохнул я.

И тут я не врал. Я действительно собирался рассмотреть заявки. Но не совсем с теми целями, которых от меня ждали.

Но люди были счастливы даже этому.

Чтобы снизить их ожидания, я сказал:

— Как вы понимаете, я не могу пообещать, что губернатор всё утвердит…

— Да-да, мы понимаем! Вы только передайте ему наши прошения!

Я кивнул. А потом сказал то, ради чего начал всё это говорить.

— Ваша задача потом через несколько дней снова подать прошения в официальные инстанции. Только распишите там всё подробно, чтобы было понятно, что к чему. И не нужно упоминать всуе ни меня, ни губернатора!

— Да-да! Мы понимаем, чтобы не было обвинений в коррупции!

«Какие молодцы! — подумал я. — Сами всё себе объяснили!»

— Да, всё должно идти в обычном порядке. Вам остаётся только верить, что ваше прошение будет одобрено.

Сколько благодарности было в глазах и словах просителей! Мне даже стало немного неловко. Потому что я не собирался ни за кого ходатайствовать. Это просто не имело смысла. Ну не было у меня власти решать такие дела! Пока во всяком случае не было!

Тут был скорее расчёт на психологию — когда человек уверен, что он победит, шансов на победу у него значительно больше. И я сейчас пытался помочь им эту уверенность обрести.

Зачем в таком случае я собирал информацию? По двум причинам. Во-первых, для создания основы для этой самой уверенности. А во-вторых, чтобы лучше познакомиться с соседями.

Понятно, что это не непосредственные соседи. Но все живут в Барнауле или в его окрестностях. Вот и посмотрю, кто в наших краях чем живёт, какое производство имеет. Опять же, вдруг среди этих людей есть потенциальные покупатели моего автомобиля или деловые партнёры? Ну а почему бы и нет? Чем чёрт не шутит?

Подошла Марта. Она держала стопку бумаги и чернильницу с перьями.

Вот ведь умная девушка! Услышала, как я сказал о писчих принадлежностях и принесла их, пока я разглагольствовал. В результате получилось как будто так и должно быть.

Раздав листочки и перья, Марта отошла и встала рядом со мной. Словно хорошенькая секретарша у босса — умная и талантливая!

И парни оказались хорошими помощниками.

— Не буду вам мешать, — сказал я просителям и вышел из гостиной.

Теперь я спокойно мог заняться своими делами. Хоть в деревню пойти, хоть с Мо Сянем на мечах потренироваться…

Но пошёл я к Матрёне, посмотреть, как она.

Девушка сидела на кухне в уголочке, а Прасковья суетилась, готовила мясо для отбивных.

— А ты в другой раз не зли барина! — поучала её Прасковья.

— Да я не злила, — оправдывалась девушка.

— Да как же не злила-то? — вздохнула Прасковья. — А с чего тогда он отослал тебя?

— Не знаю, — всхлипнула Матрёна. — Управляющий сказал, что это для моего блага.

— Для блага, как же! — со вздохом проворчала Прасковья. — Вон исхудала-то как!

Я зашёл на кухню и разговоры стихли.

— Ты как? — спросил я у Матрёны.

Девушка подскочила.

— Владимир Дмитриевич…

— Сиди, не подскакивай! — рассердился я.

Матрёна тут же присела на краешек табуретки.

Она была послушной и тихой. И какой-то потухшей.

Мне от этого стало неуютно.

— Сегодня отдыхай! — строго сказал я. — А завтра разбери мои вещи. Я там обновки кое-какие купил.

— Да я сейчас разберу! — снова подскочила девушка. — Я мигом! — и выскочила из кухни, я даже глазом моргнуть не успел.

Прасковья сделала вид, что ничего особенного не произошло. Она просто продолжала от души долбить молоточком по куску говядины.

Я немного понаблюдал за её работой и пошёл к Егору Казимировичу в контору.

Управляющий, как и ожидалось, разбирался в бумагах и составлял договоры.

— Егор Казимирович, — обратился я к нему.

— Слушаю, Владимир Дмитриевич! — управляющий отвернулся от конторки, за которой работал стоя, и слегка поклонился.

— Чуть позже Данила с Глебом принесут вам листочки, там будет информация о наших соседях. Нужно посмотреть, что нам будет полезно.

— Сделаю! — тут же отозвался Егор Казимирович.

— Спасибо! — поблагодарил я управляющего и пошёл во двор.

— Что, барин, не знаете, чем заняться? — спросил проницательный Кузьма, когда я подошёл к конюшне.

— С чего ты это решил? — поинтересовался я.

Хотя Кузьма угадал — я действительно ходил, как неприкаянный.

Что-то беспокоило меня. Было такое чувство, что я упускаю нечто очень важное и очень опасное. Я снова и снова прокручивал в голове всё, что произошло сегодня. Вроде ничего странного. Ну разве что увидел своего будущего сына.

От воспоминаний о красном сиянии и своих чувствах, когда я ощутил нашего с Матрёной ребёнка, на душе стало как-то тепло. И почему-то чувство опасности увеличилось.

— Да что за фигня? — спросил я у себя, не находя причины для такого состояния.

— Барин, что-то не так? — спросил Кузьма.

— Всё не так! — ответил я и пошёл обратно в усадьбу.

Только я протянул руку, чтобы открыть входную дверь, как та сама распахнулась. И на крыльце появилась княжна Тараканова.

— Анастасия? — удивился я, почему-то не ожидая её здесь увидеть.

— Владимир Дмитриевич, — промурлыкала она. — Я своё дело не могу доверить бумаге. Мне нужно с вами поговорить лично и без свидетелей.

От её слов на сердце у меня появилась тянущая боль. И не понятно из-за чего: то ли от внезапно захлестнувшего меня желания, то ли от разросшейся тревоги…

Глава 22

Я смотрел на Анастасию Тараканову, а внутри меня разливалось утреннее красное сияние. Только теперь оно было не успокаивающим, как утром, а тревожащим, кричащем об опасности.

Наученный опытом, я не стал подавлять это чувство. Но, оставаясь внешне спокойным и доброжелательным, я приглядывался и прислушивался, пытаясь понять, в чём именно опасность.

Надо ли говорить, что в такой ситуации чарующий образ Анастасии Таракановой несколько порастерял свои чары. Не скажу, что полностью, но ощутимо.

Я уже не тонул в её глазах, не заслушивался её голосом, а пытался вникнуть в её слова, чтобы понять, что не так с этой девушкой.

А с ней действительно что-то было не так. Хотя на первый взгляд вроде всё нормально.

В общем, она предложила мне прогуляться. Казалось бы чего такого?

Мы пошли в сторону от дома, туда, где никого не было.

И это само по себе не преступление, если дело действительно конфиденциальное.

Однако, она меня в первый раз в жизни видит, чтобы душу открывать. Будь мы попутчиками в поезде, ещё понятно — разъехались и всё. Но тут соседи практически.

К тому же она взяла меня под руку.

Ну как бы и что? Я и сам бы предложил ей. Это просто акт вежливости…

Мы шли неспешно по расчищенным дорожкам, всё дальше и дальше удаляясь от усадьбы и от конюшни. И от всех мест, где нас могли увидеть или подслушать — сугробы гарантировали, что случайных ушей рядом не окажется.

— Так что привело вас ко мне? — спросил я у девушки.

— Понимаете, Владимир Дмитриевич, меня хотят выдать замуж, — призналась княжна Тараканова.

— А я тут причём? — поинтересовался я.

— Это династический брак, — объяснила княжна.

Сказала так, будто этого достаточно, чтобы я понял весь ужас её положения, проникся и кинулся спасать.

Но я ничего не понял.

— И что? — спросил я.

— Мой жених старый и неприятный тип с хорошей родословной.

Красное сияние внутри меня запульсировало, предупреждая об опасности.

— Сочувствую, — сказал я. — Но чем я могу помочь вам?

— Поговорите с Фёдором Ивановичем, чтобы он расторг помолвку.

Было в словах Анастасии Таракановой какое-то несоответствие. Даже не в самих словах, а в том, что говорилось и с какой интонацией это говорилось — Анастасия Тараканова буквально промурлыкала о своём горе.

Думаю, если бы я не был встревожен красным сиянием, то и не почувствовал бы, но сейчас я видел несоответствие, и больше чары девушки на меня не действовали. Тем не менее, она пока не предприняла ничего, что хоть как-то повредило бы мне. Поэтому я продолжил разговор. Хотя был теперь настороже.

— Мне жаль вас, — сказал я девушке. — Но почему вы решили, что губернатор послушает меня в этом вопросе?

— Вы умеете быть убедительным, — улыбнулась княжна Тараканова и заглянула мне в глаза.

И снова красное свечение забило набатом.

Я немного отстранился от княжны и сказал:

— Я не могу давать обещаний, которые не исполню…

— Но вы можете занять место жениха, — проворковала княжна, приближаясь ко мне на совсем уже неприличное расстояние.

Тут уже у меня включилась не просто тревога, а паника, и я отскочил от девушки.

И надо сказать вовремя я это сделал!

В руке у княжны появился стилет.

— Вы?.. — растерянно произнёс я.

— Что?! — с вызовом спросила княжна Тараканова. — Да, я не лгала! Меня просватали за старика! И единственная возможность избегнуть этого брака — убить вас! — Больше в её голосе не было очарования. И в глазах её не было колдовства. Речь княжны стала холодной: — Это отравленный клинок. И без разницы, коснётся он вас или вашей ци, вы пострадаете. Если коснётся тела, то умрёте, если коснётся ци, то ваша культивация будет разрушена и вы снова станете обычным человеком, таким же, как были раньше. Не нужно было вам пробуждать свою силу!

Теперь я видел перед собой хладнокровную убийцу. И понимал, что никто не придёт к нам на помощь. И она это понимала. Поэтому смело кинулась на меня.

Вот только у меня был ремень, в котором лежал меч! Как знал, положил в хранилище.

— А мне и не нужно призывать меч ци, — усмехнулся я. — У меня есть вот что!

И я продемонстрировал княжне Таракановой отцовский меч.

Недоумение в её глазах сменилось страхом. А я полностью избавился от чар. И увидел, что не такая уж она и красавица. Обычная девушка с цыганскими чертами лица.

Княжна отступила от меня и закричала:

— Помогите!

И тут я заржал.

— Вы чего? — растерялась княжна Тараканова.

— Вы так старательно уводили меня подальше от людей, — просмеявшись, сказал я. — И теперь зовёте на помощь?

Княжна затравленно заозиралась.

Мы были далеко в саду. Дорожка была не широкой, по бокам сугробы — и захочешь сбежать, а не получится. Что касается дорожки — чтобы вернуться в усадьбу, княжне нужно было пройти мимо меня.

Да она была в моей власти. Но я не торопился причинять ей вред.

Я понимал, женщина, взявшая в руки оружие, это не женщина, а враг. И тем не менее, я не мог запросто убить её. Видимо жизнь в этом мире, где девушки скромные и воспитанные, затмила для меня горячие точки — там я не сомневался бы ни минуты.

Была ещё одна вещь, из-за которой я не торопился убивать подосланную убийцу — я хотел знать, кто её подослал.

После того, как княжна обнажила стилет, а я достал меч, все карты были открыты. А потому я не стал юлить и спросил прямо:

— Кто послал вас?

— С чего вы взяли, что кто-то послал? — с вызовом спросила княжна Тараканова. — Может, я сама…

— Да бросьте! — засмеялся я. — Мы с вами не знакомы. У вас нет причин вредить мне. Или есть? — и я испытующе посмотрел прямо в глаза княжне Таракановой.

— Нет, нету, — покачала она головой и опустила плечи. — Меня действительно заставили.

— Только не говорите, что это из-за помолвки! — предупредил я.

Княжна тяжело вздохнула и призналась:

— Помолвка есть, но она тут не причём. Хоть мой жених и старше меня, но мы любим друг друга.

— И как же тогда вас заставили? — продолжил я допрос.

Передо мной стояла несчастная, сломленная девушка, жертва жестоких обстоятельств. Всё в ней прямо кричало: пожалейте несчастную!

— Да, я княжна, — обречённо сказала девушка. — Но наш род обеднел. Я не могла дать моему жениху никакого приданного.

— И что? — удивился я. — Это не может быть причиной…

— Вы ничего не понимаете! — воскликнула княжна и горько заплакала.

— Так объясните! — холодно сказал я. — А главное, скажите, кто вас послал?

Как там в «Трёх мушкетёрах»? Имя, сестра, имя!

После всех метаморфоз, которые я тут наблюдал, меня её слёзы больше не трогали.

Видимо, княжна Тараканова поняла это, потому что перестала плакать и спокойно вытерла слёзы.

Взгляд её снова стал холодным и равнодушным.

— Гильдия наёмных убийц никогда не называет имён своих заказчиков! — гордо сказала она.

Я почесал в затылке и с выражением деревенского простачка сказал:

— Правда, что ли? Гильдия наёмных убийц? Всё так серьёзно?

Во взгляде княжны промелькнула тревога. Судя по её виду, девушка не понимала сейчас шучу я или действительно не понимаю. Видимо, что-то у неё не срасталось.

Ну а мне её смятенье было на руку.

— И кто же такой могущественный ради какого-то барчонка, наследника мелкого никому не известного рода, аж гильдию наёмных убийц нанял? Что-то не верю я, что вы, княжна, состоите в такой серьёзной организации. Разыграть меня хотите?

Слова мои звучали легкомысленно, но на самом деле я насторожился.

В том, что княжна Тараканова является наёмным убийцей, я не сомневался. Слишком специфический у неё дар. Ну или артефакт. По сути, без разницы, чем она очаровывает своих жертв. И ведь встреча со мной для неё вполне могла закончиться успешно, если бы не сегодняшняя утренняя медитация, когда я почувствовал своего сына.

Вот так мой не родившийся ребёнок уже защитил меня.

Эта беременность действительно получила благословение рода.

Да я теперь пылинки с Матрёны сдувать буду! Пусть только родится крепкий и здоровый пацан!

У меня не было детей. Ни в том мире, ни тем более в этом. А потому первенец теперь занимал все мои мысли.

Короче, не повезло княжне Таракановой, зато повезло мне. Вот она какая, судьба!

Княжна молчала и внимательно смотрела на меня, видимо пыталась предугадать своё ближайшее будущее.

А я не торопился что-нибудь предпринимать.

Из-за этого княжна была растеряна и никак не могла выработать модель поведения.

— Повторяю свой вопрос ещё раз, — сказал я на этот раз жёстко. — Кто заплатил за мою смерть? И не надо мне тут втирать про династический брак! У вас наверняка и жениха нет!

От моих слов девушка вздрогнула, как будто я дал ей пощёчину.

— Откуда вы узнали? — шёпотом спросила она.

В этот раз она не играла, её слова прозвучали искренно.

Я проигнорировал её вопрос, лишь посмотрел в упор, ожидая ответа.

И тут княжна опустилась на снег, как будто ноги её больше не держали.

— Жениха больше нет, — глухо сказала она. — Я убила его.

— Зачем? — спросил я.

Она пожала плечами:

— Должна была доказать, что я верна гильдии наёмных убийц.

У меня от её слов волосы дыбом встали.

— Ну и как, — спросил я. — Оно того стоило?

Княжна Тараканова посмотрела на меня. Но я не уверен, что она меня увидела.

Взгляд её был направлен куда-то далеко, вглубь воспоминаний. И судя по счастью, каким засветилось её лицо, она сейчас вспоминала своего любимого. Того самого, которого убила в угоду чьим-то интересам.

Не понимал я этого — как так можно? Я бы понял ещё если бы жених погиб из-за небрежности. Но убить своей рукой? Это выше моего понимания.

— И всё-таки, вы скажете мне, кто послал вас убить меня? — спросил я.

Княжна поднялась и, сняв перчатки, погладила колечко на безымянном пальце левой руки — как носят вдовы.

Потом тяжело вздохнула и повернулась ко мне.

— Владимир Дмитриевич, — сказала она. — Будьте очень осторожны! Человек, который пришёл за вашей жизнью, очень силён! И у него серьёзные намерения. Если бы вы знали, во сколько он оценил вашу жизнь!

— И во сколько же? — с усмешкой спросил я.

Не то чтобы мне действительно хотелось это знать, просто стало любопытно.

— Вам за всю вашу жизнь столько не заработать! — с горькой усмешкой ответила княжна Тараканова.

— Так кто же это? — спросил я.

— Я правда не могу сказать, — ответила девушка. — Но на вашем месте я бежала бы из страны. Хотя это вряд ли поможет вам.

— Даже так? — усмехнулся я, вспоминая предыдущие покушения.

— Я не завидую вашей участи, — произнесла княжна Анастасия Тараканова, если только это её настоящее имя.

А потом нажала на камень на своём кольце. И вдруг начала заваливаться.

Когда я подбежал к ней, она была уже мертва.

Чёрт! И что теперь делать с её телом?

Глава 23

Я стоял над телом девушки и не знал, что делать. Надо бы возвращаться в дом, но я не мог так бросить её, не по-человечески это. Даже с учётом того, что она собиралась убить меня.

Но и позвать людей, означало объяснения и разбирательства. А мне это сто лет не нужно!

Оставаться — нельзя, уйти — не хорошо, позвать на помощь — не приемлемо. Остаётся забрать труп с собой и потом в спокойной обстановке решить, что с ним делать.

К счастью, у меня теперь была такая возможность!

Я напитал ци свободную ячейку на ремне-артефакте и поместил в неё тело Анастасии Таракановой.

Когда тело девушки исчезло, на дорожке остался стилет, которым она собиралась меня убить. Жалко он был без ножен. Не хватало ещё коснуться его своей ци и искалечить культивацию.

Недолго думая, я скинул полушубок, в который был одет, положил в него стилет, завернул и тоже убрал в ячейку — в другую, не в ту, где хранилось теперь тело княжны.

Больше ничего не напоминало о нашем с ней столкновении.

Я развернулся и пошёл в дом.

Когда я подходил, то увидел отъезжающие кареты. Значит Глеб с Данилой и Мартой закончили собирать анкеты. Вот и хорошо!

Когда я вошёл в дом, то первым вопросом, встретившим меня, было:

— А где княжна?

Интересовался Данила.

Я ещё раньше заметил, что мой товарищ попал под чары этой наёмной убийцы.

Глянул на Глеба — он тоже стоял, ожидая ответа.

И Марта тоже…

Блин, они что все попали под её чары что ли?

Это получается, если бы она захотела, то вырезала бы всех особо не напрягаясь…

У меня аж холодок по спине пробежал.

Но я сдержал себя и как можно беспечнее ответил:

— Мы решили с ней её проблему, и она отправилась домой.

— Но она не заполнила листок, — разочарованно сказал Данила.

— У неё дело было конфиденциальное и лично ко мне, — пожал я плечами.

И в этом я не врал!

— Её карета ещё тут! — обрадовался Данила, выглядывая в окно. — Схожу попрощаюсь хоть!

И он направился на выход.

А у меня волосы дыбом встали — вот так прокол! Тело убрал, а как избавиться от кареты и кучера, не подумал!

— Она уехала в другой карете, с другими гостями! — ляпнул я первое, что пришло на ум. — Я сам проводил…

— Зачем ей это? У неё же своя карета есть? И если уехала, то почему не приказала кучеру ехать за ней? — удивился Данила, уже взявшийся было за дверную ручку.

— Да кто этих девушек разберёт, — засмеялся я, понимая, как натужно звучит мой смех.

Врать друзьям — это было мерзко и неприятно. Это было против моей души! Но и сказать им правду я не мог. И не потому, что они меня выдадут. А потому что сразу же станут соучастниками. Ведь это они встретили княжну Тараканову, уговорили задержаться, потом отвлекли остальных гостей, чтобы мы могли поговорить наедине.

В общем, при желании их можно было притянуть к убийству Таракановой. И не важно, что на самом деле она самоубилась…

Я не хотел для друзей неприятностей. Вот и придумывал на ходу всякую чушь.

Помощь пришла откуда я совсем не ждал.

— Вы что, уже закончили с разбором анкет? — строго спросила Марта.

— Нет, — тут же покачали головами Данила и Глеб.

— Ну а чего тогда? — Марта упёрла руки в боки. — Взялись помогать, так помогайте!

— Марта, ты не понимаешь… — начал было Глеб, но девушка строго глянула на брата, и он сдался.

— Ладно, ладно! Идём. Только не начинай снова…

Они вернулись в гостиную и начали сортировать листки с записями от просителей.

Судя по количеству листков, пока мы с княжной Таракановой гуляли, у меня дома целое паломничество просителей было!

Понимая, что мои друзья устали, я, прежде чем зайти в гостиную, заглянул к Прасковье:

— Прасковья, ты можешь приготовить нам кофе с эклерами? — попросил я её.

— Конечно, — сказала кухарка и засуетилась.

А я вдруг подумал, вспоминая рассказ о её судьбе… Она ведь была госпожой, когда её схватили и отправили на невольничий рынок. Значит, вполне вероятно, она тоже владеет силой…

— Прасковья, — спросил я, наблюдая, как она наливает воды в кофейник и ставит его на огонь. — А ты какой силой обладаешь? В смысле, что твоя сила может?

Прасковья вздрогнула и в испуге повернулась ко мне, едва не расплескав из кофейника воду.

— Что вы, барин! — замахала она руками. — Какая сила?! Не надо так шутить…

Но реакция моей кухарки лучше всяких слов показала мне, что она тоже владеет силой. Получалось, мой род не такой уж и слабый…

Хотя я прекрасно понимал, что пытаюсь такими мыслями заглушить тревогу. Потому что слова княжны Таракановой о гильдии наёмных убийц не давали мне покоя. Ведь я прекрасно понимал: раз княжна Тараканова не справилась со своей задачей, то придут и другие наёмные убийцы.

Если бы она была одиночкой, то взяла заказ, не справилась, сгинула, и заказчик остался без денег и с живым врагом.

У гильдии в этом отношении всё иначе — там заказ принимала гильдия — а исполнителей у неё да хоть все члены!

И если заказ выгодный, то, как говорится, без вариантов.

А то, что заказавший меня не скупился, про это Анастасия мне перед смертью сказала.

Кто же всё-таки заказал меня? Волковы? Как-то не их почерк. Да и своих людей у них полно. Губернатор? Ему меня убивать не выгодно. Он бы скорее попугал. Как всадники, напавшие на нас, когда мы с Полиной возвращались из Барнаула.

Чёрт! И посоветоваться не с кем! Если только с Егором Казимировичем? И с Мо Сянем… они были со мной с самого начала, и в их преданности я уверен. Вот только обладают ли они нужными знаниями?

Из всех моих знакомых что-то знать могут только два человека — губернатор и княгиня Разумовская. Но к ним за помощью я обращусь в самую последнюю очередь.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. И я отправился на улицу к Кузьме.

Нашёл я Кузьму около конюшни. Он там разговаривал с незнакомым мужиком. Видимо, с кучером, который привёз княжну Тараканову.

По-хорошему, нужно было выпроводить его. Но как это сделать? Если он тоже из гильдии, то лапша, что княжна уехала с кем-то из гостей, тут не прокатит.

Хотя тут можно действовать иначе…

Я подошёл к мужикам и обратился к незнакомцу.

— Ты привёз княжну Тараканову?

Мужик вскочил.

— Я, барин!

— Езжай домой! Княжна погостит у нас немного. Потом мы её привезём. Кузьма вон отвезёт!

Кузьма поклонился:

— Как скажете, барин!

Мужик недоверчиво посмотрел на меня.

— Но княжна сказали…

— Я что, врать буду? — надавил я на мужика.

— И всё-таки надо чтобы Анастасия Петровна сами сказали, — упрямо повторил кучер.

— Занята она сейчас, — возразил я. — Тебе не слуга её волю пришёл сказать, а сам хозяин имения. Ты ещё спорить будешь?

— Простите, ваше благородие, — поклонился мужик и пошёл готовить карету.

А я выдохнул и отправился в усадьбу.

Когда я зашёл в гостиную, парни под руководством Марты уже разобрали анкеты.

— Вот, — Глеб указал на четыре кучки, лежащие на кофейном столике. — Первая группа — это те, кто хочет открыть в Барнауле магазины или производство. Вторая группа — это те, кто жалуется на обидчиков и ищет справедливости. Третья группа — это те, точнее тот, кто изобрёл что-то и хочет, чтобы губернатор посмотрел его изобретение. И четвёртый — тоже один. Он говорит, что нашёл земляное масло, а когда пришёл с этим в канцелярию, над ним только посмеялись!

Я слушал парней и понимал, что вытащил джек-пот!

Последние два прошения я точно рассмотрю. И пусть я не губернатор, но люди останутся довольны. Потому что во все времена главные ресурсы — это люди, способные изобретать и находить новое, способные взглянуть на привычное под непривычным ракурсом, люди, смеющие мечтать и идти к своим мечтам!

— Какие же вы молодцы! — от чистого сердца похвалил я друзей.

— Да мелочи, подумаешь! — засмущались они. — Это всё заслуга Марты! Если бы не она, мы бы уже давно бросили!

— Что значит, бросили! — возмутилась Марта. — Назвался груздем, полезай в кузов! Раз вызвались помогать, то нужно доводить дело до конца!

— Да мы бы и так… — попытался успокоить сестру Глеб.

Я смотрел на их словесные баталии и был счастлив. Как хорошо, что они сейчас со мной. Главное, чтобы из-за меня у них не было неприятностей! Этого я себе никогда не прощу! Я должен их защитить! Я мужик, я обязан это сделать!

Зашла Прасковья и подала всем кофе с эклерами.

Мои добровольные помощники обрадовались и принялись с аппетитом поедать пирожные с кофе.

— Вы голодные! — тут же запричитала Прасковья. — Владимир Дмитриевич, прикажите накрывать на стол?

— Вы как? — спросил я у друзей.

— Можно! Почему нет? — засмеялся Глеб.

— Вам бы только пожрать! — проворчала Марта, однако я видел, что она тоже голодна.

Я кивнул Прасковье, разрешая накрывать на стол. Она тут же поспешила на кухню.

И пока она готовит, мы можем поговорить.

— Вы надолго ко мне приехали? — спросил я у Глеба.

Конечно, этот вопрос нужно была задать давным-давно, ещё когда я в балахоне встречал на крыльце гостей, приехавших ко мне на день рождения. Но как-то до сих пор было не до того, всё время что-то отвлекало.

С одной стороны, я желал, чтобы мои друзья оставались со мной как можно дольше. А с другой, переживал, чтобы у них из-за меня не было неприятностей.

Я в общем-то понимал их родителей, когда они появились в прошлый раз и забрали Глеба с Данилой. Но что поделать, если у меня было эгоистичное желание общаться с парнями и с Мартой?

— Всё зависит от Марты, — ответил Глеб. — Родители сказали, что решение, когда отправляться домой, примет она.

— Но самый долго — до конца каникул, — грустно добавил Данила. — А потом учёба! И до лета мы не увидимся…

— Да, жалко, что ты теперь не будешь с нами учиться, — поддержал Данилу Глеб.

— И мне жалко, — согласился я. — Привык я к вам! — и посмотрев на Марту, спросил: — И каково твоё решение? Надолго вы тут?

Марта пожала плечами. Я даже думал, она не будет отвечать. Но она ответила:

— Сначала я хотела уехать на следующий день после твоего дня рождения. Но потом решила остаться.

Я вспомнил наш спарринг, когда Марта вмешалась в тренировку. И спросил:

— Ты как насчёт того, чтобы потренироваться на мечах?

— А можно? — в голосе девушке прозвучал нескрываемый восторг.

— Почему нет-то? — спросил в ответ я. — Вот сейчас пообедаем и пойдём на площадку.

— Мо Сянь тоже пойдёт? — спросила Марта.

— А что? — удивился я. — Зачем тебе китаец?

— Он хороший тренер! — воскликнула Марта. — А уж я тренеров повидала на своей жизни, что и не сосчитать!

Я вспомнил, как она гоняла меня на площадке и сразу же поверил ей.

— Что ж, раз тебя интересует Мо Сянь, значит, позовём Мо Сяня! — сказал я.

— Да причём тут Мо Сянь?! — вспыхнула Марта.

И убежала наверх.

А я растерялся. Вот не понимаю я девушек! И чего им надо?

Глава 24

После обеда я дал друзьям полчаса на отдых — чтобы жирок завязался. А потом пригласил идти на тренировочную площадку.

Думал, что Глеб с Данилой ворчать будут, но они с удовольствием пошли собираться.

А я, позвав Мо Сяня, который обедал с нами, отправился к своему управляющему.

— Егор Казимирович, — попросил я, едва мы зашли в контору, где управляющий в последние дни проводил большую часть времени. — Извините, что отвлекаю, но тут дело, не терпящее отлагательств.

— Слушаю, Владимир Дмитриевич! — управляющий тут же отложил бумаги.

Хороший он человек всё-таки! Зря я подозревал его в предательстве!

— На меня было очередное покушение, — сразу же сообщил я двум своим самым доверенным людям.

Мо Сянь и Егор Казимирович слушали меня внимательно, не перебивали.

— Как вы понимаете, я с угрозой справился, — сказал я, и оба мужчины кивнули. — Но теперь нужно что-то сделать с телом убийцы.

— Где тело? — тут же спросил Егор Казимирович.

— Закройте дверь, чтобы никто случайно не зашёл, — попросил я.

Когда дверь была заперта, я, задёрнув шторки на окне, достал из хранилища в ремне тело княжны Таракановой.

— Ничего себе! — присвистнул Егор Казимирович. — А вы уверены, что она хотела убить вас?

— Уверен! — ответил я. — Вот этим, — и достал из другого хранилища стилет, завёрнутый в полушубок. Выждав немного, я добавил: — Она из гильдии наёмных убийц.

В конторе было тихо, а стало ещё тише.

— Тогда у нас серьёзные проблемы, — спустя долгие несколько минут сказал Егор Казимирович.

— Я это понимаю, — ответил я. — Потому и пришёл к вам за советом. Что будем делать?

— Для начала уберите тело обратно… Туда, где оно только что было, — попросил Егор Казимирович. — Чтобы никто случайно не увидел. Чем меньше людей будет знать, тем лучше.

Я хотел уже было снова отправить тело в ячейку ремня, но потом решил сначала обыскать. Как минимум взять ножны для стилета. Ну и так может что нужное найду, но Мо Сянь меня остановил:

— Нет, молодой господин! Не трогайте! Лучше отказаться от трофеев!

— Почему? — поинтересовался я, так как уже положил глаз на стилет.

Понятно, что это оружие убийц, но это было красивое оружие. К тому же яд, воздействующий на ци, делал его очень полезным в драке с магами.

— Если она действительно из гильдии наёмных убийц, то все предметы могут иметь защиту от чужих рук. Так сказать, защита от мародёров, — пояснил Егор Казимирович.

Это был аргумент.

Однако Мо Сянь уже предупреждал меня, что вещи чёрного колдуна могут нанести мне вред. Но вот он ремень, я его ношу и очень успешно использую. А ещё я использую перстень! И даст бог, буду использовать кулон, подчиню его и…

Так что, наверняка и тут есть лазейка. Просто нужно быть осторожным, не хватать всё подряд.

— Я потихоньку… — ответил я и для начала прохлопал тело княжны на предмет спрятанных артефактов или оружия.

Ножны я нашёл сразу же — карман в юбке был с секретом. Но, чтобы достать их, юбку нужно было снять.

Как-то неудобно раздевать труп девушки, но другого выхода я не видел. Разве что разрезать ткань…

Взяв канцелярский нож, я распорол ткань и освободил ножны. А потом, двигая ножны канцелярским ножом, я осмотрел их на предмет секретов. Потому что хорошо помнил, как княжна нажала на камень в кольце…

На самих ножнах ничего опасного не нашёл. А вот в креплении были некоторые сложности.

Ножны крепились к рифлёному рунами ремню, который удобно лежал на девичьих бёдрах. Любой мародёр позарился бы на такой ремень. Его можно хорошо продать.

Любой, но не я.

Вспомнилось из сказки про Конька-горбунка: укради, Иван, златогривого коня, только сбрую не трожь…

Вот и я не стал трогать сбрую, а, перерезав ремень всё тем же канцелярским ножом, освободил ножны.

После тщательного осмотра ножен и стилета мной и Мо Сянем, положил стилет в ножны и убрал их в хранилище. Яд запечатан, поэтому убрал без тулупа. А тулуп велел вывесить на мороз, пусть вся дрянь, что впиталась в него от стилета, выветрится хорошенько.

На княжне было не много украшений, но все они были изысканными, выглядели дорого. Снимать их я поостерёгся — слишком ярка ещё была в памяти смерть княжны. Так что, наверняка и украшения с сюрпризами. И тут пока не знаешь, как оно работает, лучше не трогать.

Да и камушки эти вполне могут стать уликами, так что жадничать не будем.

И я убрал тело.

Егор Казимирович и Мо Сянь облегчённо выдохнули.

— Нужно подумать, как избавиться от тела, — сказал я. — Не могу же я всё время носить его с собой?

— Попробовать сжечь, как тело колдуна? — предложил Мо Сянь.

Егор Казимирович удивлённо посмотрел на нас.

Я почесал нос и признался:

— Это уже не первое нападение…

Егор Казимирович покачал головой и попросил:

— Пожалуйста, держите меня в курсе таких происшествий.

— Хорошо, — пообещал я. И повернулся к Мо Сяню: — Я думал насчёт того, чтобы сжечь. Но мне кажется, нужно где-то подальше от усадьбы.

— Вы правы, молодой господин. Так будет лучше, — поклонился китаец.

— Надо сделать всё так, чтобы даже если будет разбирательство, на нас подозрения не упали, — добавил Егор Казимирович.

— А разве смогут определить, чей труп сожгли? — удивился я.

— В гильдии наёмных убийц свои методы, — вздохнул управляющий.

— Тогда нужно выбрать время и место, — подвёл я итог разговору.

— Я подумаю, — пообещал управляющий. — И насчёт гильдии наёмных убийц тоже подумаю.

— Хорошо, спасибо большое! — поблагодарил я своего управляющего и повернулся к Мо Сяню: — Пойдём? Там поди уже Глеб с Данилой и Марта замёрзли на тренировочной площадке, ожидая нас.

— Хорошо, молодой господин, — поклонился Мо Сянь.

И мы отправились на тренировку. Но прежде Мо Сянь сходил за деревянными мечами.

Глеб с Данилой и Марта ждали нас с Мо Сянем на тренировочной площадке. И они действительно начали подмерзать — стояли и дрожали. Точнее дрожали парни. Потому что Марта активно двигалась и её мышцы, похоже, были уже разогреты.

— Вы чего так долго? — напустился на нас Глеб.

— Так и простыть можно, — поддержал его Данила.

— Так вы стойте ещё дольше, — фыркнула Марта, делая широкие выпады.

— А чего вы не разогреваетесь? — удивился я. — А ну, давай, присоединяйся!

И начал активно двигаться — бегать, толкать парней.

Они потихоньку тоже втянулись.

— Кто старается, тот закаляется! — задорно кричал я друзьям, и они старались — толкали меня от души, так, что я летел кувырком в сугроб.

Собственно, они тоже летали туда частенько.

Поначалу холодный и колючий снег, попадающий за шиворот, заставлял вскрикивать, но потом он стал хорошим стимулом двигаться активнее и толкать точнее. Так, чтобы в сугроб летел соперник, а не ты.

Я даже не заметил, когда к нам присоединилась Марта. И мы в этот момент видели в ней не девушку, а пацанку, которая валялась и валяла в сугробе на равных.

Наконец Мо Сянь дал команду взять мечи.

И вот тут началось самое сложное. Он показывал нам комбинации, а потом заставлял на практике отрабатывать их. И следил, чтобы мы дрались на полном серьёзе, не позволял увиливать.

— Сила является основой всего! — повторял он, гоняя нас четверых по площадке.

И мы двигались, преодолевая усталость.

Причём, чем больше забивались мышцы, тем больше этот чёртов китаец усиливал напор.

— Сила не терпит трусости! — говорил он, заставляя наши мышцы работать тогда, когда сил уже не было.

И мы старались, смело кидались вчетвером и по очереди, и получали звиздюлей деревянным мечом.

— Путь культивации невозможен без храбрости! — поучал Мо Сянь нас.

И мы были храбрыми.

— В жизни есть вещи, от которых не спрячешься, — объяснял Мо Сянь. — Вы будете уставшими, вы будете слабыми или больными. Но вы должны уметь отразить атаку в любом состоянии, потому что ваш враг обязательно воспользуется вашей слабостью.

Мы это понимали. Поэтому снова и снова поднимались и шли отрабатывать комбинации.

— Не убьёшь ты, убьют тебя, — и Мо Сянь щедро отсыпал нам ударов.

Само собой получилось, что мы начали произвольно объединяться для атаки или защиты в пары и тройки и так же быстро переходить к бою один на один или объединяться в другие комбинации.

Мо Сянь кивал и улыбался. И усиливал напор.

И нам приходилось быстро соображать. Очень быстро. И всё равно мы не поспевали за учителем.

— Тело в страдании, но сердце пребудет на небесах, — говорил он, когда кто-то из нас чувствовал, что не может встать.

И эти его слова заставляли подняться.

А когда кто-то из нас начинал роптать, Мо Сянь говорил:

— Сквозь пот и кровь пробиваешься вперёд, стараешься больше остальных. Разве это не единственный способ стать лучше?

И мы признавали его правоту.

Наконец, Мо Сянь скомандовал:

— Достаточно!

Ритуальный поклон мастеру и друг другу.

Казалось у нас не должно остаться сил, но всё равно, пока мы дошли до дома, извалялись в сугробах. И снег теперь казался обжигающе горячим.

Я давно уже заметил дым над трубой из бани — Кузьма молодец сообразил, что после хорошей тренировки будет неплохо попариться. Поэтому предложил:

— Кто со мной в баньку?

Глеб и Данила в этот раз с восторгом поддержали идею похлестать друг друга веником.

А вот Марта засмущалась. Её раскрасневшееся от тренировки лицо стало ещё краснее.

И мне почему-то стало неудобно перед ней. Я видел, что она тоже хочет. Но как девушка пойдёт в баню с парнями?

Хотя, в моём мире совместное посещение бани не было чем-то из ряда вон выходящим. И я предложил:

— А если мы все обернёмся в простыни, то вполне можем ведь и Марту с собой взять! Ты как?

Каких-то похабных мыслей у меня не было совсем. Я просто видел и понимал, что ей после тренировки тоже нужно в парную. А если она будет ждать, пока мы напаримся, то будет уже не то. Ну или если мы будем ждать, пока она попарится…

В общем, совместный поход я видел, как вполне нормальное решение.

Марта и парни растерялись и уставились на меня, как будто я сморозил несусветную глупость.

— Что? — спросил я. — Я не предлагаю что-то непристойное. Но так мы сможем все вместе попариться, и никому не нужно будет ждать! Блин! Да я даже смотреть в твою сторону не буду!

Глеб почесал затылок и сказал:

— Я тоже не буду. Чё мне смотреть? Ты сестра мне.

— И я не буду, — добавил Данила и покраснел.

Мы уже подходили к крыльцу, когда Марта спросила:

— И как ты это себе представляешь?

— Очень просто! — заверил её я. — Мы с парнями разденемся, обернёмся простынями и зайдём первыми. И отвернёмся. Потом зайдёшь ты. Посидим, попаримся. Потом ты выйдешь, окупнёшься, оденешься и уйдёшь. И потом уже мы.

— А что, нормальный план! — поддержал меня Глеб.

— Вполне, — согласился Данила.

Но помыться в бане нам было не суждено.

Глава 25

Говорят, хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

Мы даже в дом зайти не успели, как защитный купол сообщил о проникновении. Вот только по центральной дороге никто не ехал. Но там и не должен никто ехать — проникновение было в районе чёртовой тропы! Я это хорошо чувствовал.

Я завис на крыльце с поднятой, чтобы открыть дверь, рукой, и Мо Сянь, догадавшись, в чём дело, тут же спросил:

— Где?

— На тропе, — коротко ответил я, сунув деревянный меч в руки Глебу и отдавая распоряжение: — Идите в дом!

— Что случилось? Вы куда? — крикнул нам вслед Данила.

Но мы с Мо Сянем уже бежали в сторону тропы.

Измотанные на тренировке, мокрые от пота и растаявшего снега… Мо Сянь был прав — враг не будет ждать, пока ты приобретёшь хорошую форму.

Но парни и Марта не пошли в дом. Они кинулись за нами.

Пришлось остановиться и гаркнуть:

— Вы безоружны! Там опасно! Идите в дом, защищайте домашних!

Не хватало ещё, чтобы друзья пострадали. Потому что деревянными мечами они мало что смогут сделать, только сами подставятся.

В том, что врагов много, я не сомневался. Потому что сигналы о пересечении барьера всё поступали и поступали.

Думаете, друзей мои слова остановили? Глеб, Данила и Марта только прибавили скорости!

Больше говорить я ничего не стал — нужно было спешить.

Мы бежали по расчищенным дорожкам в сад в сторону тропинки, обнаруженной мною во время пробежки. Но наши враги продвигались прямо по сугробам. Как им это удавалось, я узнал, когда увидел напавших.

Нет, это были не лыжи. Это были снегоступы. Эдакие вытянутые теннисные ракетки, надетые на ноги. Понятно, что не теннисные, но похоже.

Снегоступы позволяли врагам свободно перемещаться по сугробам и не проваливаться.

Но не это было самым страшным.

Самым страшным было количество врагов. Их было дохренища! Небольшая армия!

И это именно армия, потому что все напавшие были одеты в одинаковую форму. И это были не Волковские… Кто-то не хило подготовился…

Но и у меня было кое-что для них приготовлено.

Увидев нас, враги бросились в нашу сторону. Они шли чёрной волной — плотной и неотвратимой.

Я дал знак друзьям и Мо Сяню остановиться. Незачем было бежать, сбивать дыхание. Враги сами придут.

У выбранной мною позиции было ещё одно преимущество — снежный бруствер!

Понятно, что, когда снег чистился, это укрепление имелось ввиду меньше всего, но сейчас отброшенный снег играл именно такую роль.

— Как только прикажу, вы должны упасть на землю, открыть рот и закрыть руками уши, понятно?

Данила с Глебом закивали. А Марта уставилась на меня в недоумении. Пришлось надавить:

— Понятно?! Это для вашей безопасности!

— Да, — подтвердила девушка, обмякнув.

Про Мо Сяня я не думал. Он давно уже привык доверять мне.

Пока я давал инструкции, враги подошли на расстояние броска.

Я незаметно достал одну из своих бомб и приготовился. Нужно было выждать. И нельзя допустить, чтобы враг догадался, что мне есть чем их встретить. Пусть думают, что загнали нас в угол. И деревянные мечи тут нам только на руку.

Когда до врагов осталось совсем ничего, я заорал:

— Ложись!

И тут же, хорошенько размахнувшись, швырнул первую бомбу.

И, естественно, грохнулся рядом с товарищами. Нет, не от осколков — их не было и быть не могло. А от полыхнувшего огня и звуковой волны, от которой нас спас бруствер.

Правда, после взрыва бруствер испарился, как и огромное количество снега. Но самое главное, вместе со снегом испарилось и большое количество врагов. К сожалению, не все.

Едва светопреставление, устроенное бомбой, стихло, я вскочил и заорал:

— В атаку!

И теперь уже у нас было преимущество — мы могли спокойно бежать по обесснеженной земле. А оставшиеся враги, на своих снегоступах к тому же оглушённые взрывом стали неповоротливыми.

Ну что ж, сейчас узнаем, кто из нас будет жить, а кто умрёт!

Как там сказал Александр Невский? Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет!

Нападение врагов было подавлено. Большая часть живой силы убита взрывом. Остальные, по всей вероятности лишившиеся командира, обескураженные, были добиты нами. Причём, деревянные мечи, если их использовать в качестве дубинки, то вполне могут быть эффективными.

Движение я заметил совершенно случайно, когда оглядывал поле битвы и прикидывал, как лучше сжечь трупы — все сразу или по одиночке.

И тут увидел, что не все враги мертвы.

Блин, едва не пропустил удар. Если бы не Марта…

Девушка кинулась на врага и приняла на себя предназначавшееся мне заклинание.

В один миг пронеслось у меня перед глазами: вспышка, падение Марты и ухмыляющаяся рожа чёрного колдуна.

Марту я успел подхватить у самой земли. Аккуратно положил. А потом шагнул к этой мрази.

— Что, бесстрашный? — с кривой усмешкой спросил колдун, поднимая руки для колдовства.

— Не только бесстрашный, но и наглый! — ответил ему я, доставая ещё одну бомбу.

— Кто ты такой, чтобы угрожать мне? — продолжил изгаляться колдун.

— Я твой убийца! — ответил я и швырнул в него бомбу.

Глеб с Данилой и Мо Сянь, наученные предыдущим взрывом, без предупреждений попадали на землю.

Я тоже упал — на Марту, закрывая её собой.

А вот колдун, даже если бы и упал, его это не спасло бы. Потому что швырнул бомбу я именно в него.

Я хотел уничтожить сволочь, покусившуюся на моих друзей, стереть его с лица земли. И даже трофеи с него мне были не нужны! Чтобы ничего от него не осталось, даже памяти!

Когда всё стихло, я приподнялся и склонился над девушкой.

Она была ещё жива, но в груди у неё зияла огромная рана.

— Сестрёнка… — прошептал Глеб.

Я глянул на друга. По его щекам текли слёзы.

А в душе у меня поднималась лютая злость. На всех этих Волковых, губернаторов, императоров и всех тех, кто хочет моей смерти. Всех, из-за кого страдают и умирают мои близкие!

Клянусь! Я не дам им спокойно жить! Я их всех уничтожу!

Поэтому я посмотрел в глаза Глебу и твёрдо сказал:

— Перестань плакать! Тебе нужно просто перестать плакать! Сейчас не время для этого! Эти суки объявили мне войну! И я не успокоюсь, пока не уничтожу их всех!

Глеб закивал, поспешно вытирая слёзы рукавом.

Он-то вытер. А вот по моим щекам текли обжигающие ручейки.

— А Марта выживет? — с надеждой спросил Глеб.

Спросил, как спрашивает ребёнок: «Мама, а когда ты придёшь с работы?»

— Я сделаю всё, чтобы выжила, — пообещал я.

К нам подошёл Мо Сянь и тоже склонился над Мартой. Он пощупал пульс, заглянул девушке в глаза и сокрушённо покачал головой.

— Только не говори, что она умрёт! — закричал я.

— У неё очень серьёзное ранение, молодой господин, — ответил китаец. — Я не смогу вылечить госпожу Марту.

Я был не согласен принять действительность. Я был готов мир перевернуть, чтобы девушка жила.

Это так больно — терять боевых товарищей. Я уже пережил такое в прошлой жизни, и совершенно не хотел повторения в этой.

Ну зачем она пошла за нами! Зачем закрыла меня собой!

— Мо Сяньчик, миленький, — взмолился я. — Подумай, может, есть какой способ.

Китаец задумался. И я увидел промелькнувшую в его глазах мысль.

— Говори! — приказал я. — Пусть самая бредовая мысль, но говори!

— Не знаю, получится ли, — начал Мо Сянь. — Но можно попробовать… Потому что если кто и сможет помочь госпоже Марте, то только он.

Мо Сянь ещё не успел договорить, а я уже понял, кого он имеет ввиду. И тут же повернулся к друзьям.

— Быстро бегите к Кузьме! Пусть закладывает карету! Как можно быстрее! Пошли! Бегом!

И парни рванули к конюшне.

А мы с Мо Сянем из моего тулупа и двух срубленных веток соорудили носилки, аккуратно переложили на них Марту и поспешили следом, стараясь лишний раз не трясти её.

Пока мы пришли, карета была запряжена.

Бледный испуганный Кузьма носился, как заполошенный. Видимо взрывы напугали, а тут ещё и Глеб с Данилой прибежали, шороху навели.

Но мне было пофиг. Для меня сейчас главной была скорость.

Марта была жива, но огонёк её души едва теплился. И мы должны были успеть привезти её. Нельзя было опоздать.

Мы с Мо Сянем аккуратно уложили Марту в карете, укрыли её тулупом. Я сел придерживать её с одной стороны — у изголовья, а Мо Сянь — с другой.

— Кузьма, — приказал я. — Быстро на козлы! Гони, дорогой!

Кузьма взлетел на козлы. Но прежде, чем стегануть лошадей, обернулся и спросил:

— А куда ехать-то?

— На завод, куда ж ещё! — ответил я, удивляясь, что он не понимает, куда нужно ехать. — Это же очевидно!

Кузьма побледнел, но спорить со мной не решился.

— А как же мы? — спросил Данила.

— А вы ждите нас! — приказал я. И добавил, обращаясь к Кузьме: — Поехали уже! Не тяни!

И вот уже второй раз за сегодня я несусь на завод. И день не прошёл. А такое ощущение, что между утренней поездкой и этой целая жизнь пролетела.

Да, Мо Сянь был прав. Если кто сейчас и сможет помочь Марте, то только медведь — высокоуровневый демонический зверь.

Я не знал, какие у него познания в медицине. Но чувствовал, что они глубоки. Ведь он смог построить крепкое основание для моей культивации, смог направить меня. Помог отстроить меридианы и сделать так, чтобы ци текла ровно. Да вообще, медведь стал для меня не просто учителем, существом, которым я очень дорожу и кому доверяю безмерно.

Ну не может существо, которое так много знает о строении тела человека, не разбираться в медицине.

Кузьма хлестал лошадей, а я поддерживал голову Марты.

Иногда она приходила в себя и смотрела на меня замутнённым взором. В эти моменты я был рад. Я гладил девушку, убирал ей волосы с лица.

Но потом сознание её снова уплывало, и я начинал про себя молиться всем богам, чтобы они помогли Марте продержаться.

Я молился всем богам. Всем! Без разницы, из какого они мира и какой религии. Просто молился и всё. Пока не вспомнил своё посвящение в пещере, когда я был внутри огненного круга и общался со своими предками.

Да, моё сознание из другого мира! Но тех старцев, с которыми я разговаривал в пещере, я ощущал, как своих предков. Потому что это так и было. Это аксиома, не требующая доказательств.

Может, я просто вспомнил золото огня, а может проявилась моя золотая ци… Ну или я просто ухватился за соломинку… Но я, глядя на Марту, мысленно взмолился:

«Род мой! Предки мои! Это неправильно, когда погибают молодые девушки! Прошу вас! Дайте силу! Помогите Марте продержаться, пока мы приедем к медведю! Подарите ей шанс! И я сохраню и продолжу род! Я клянусь в этом!»

Возможно, мне это только показалось. А может и нет. Только вдруг над Мартой разлилось золотистое сияние. И я понял, что у нас теперь есть шанс успеть.

Глава 26

Кузьма всю дорогу хлестал лошадей, не сбавлял скорость ни на миг. Мне кажется, даже если бы нам навстречу выкатилась армия тварей, он всё равно продолжил бы погонять.

И это правильно. Потому что мой гнев был пострашнее тысячи волколаков или лютых мертвецов. Напади твари сейчас на нас, я их голыми руками порвал бы, чтобы не вставали на пути.

Так что не мудрено, что к заводским воротам мы прибыли очень быстро.

Не знаю, удивились мужики или нет, открывая нам путь. Всё-таки то барина неделями нет, а то в день по два раза наезжает.

Но спрашивать у меня никто ничего не стал.

А когда увидели окровавленную Марту, и вовсе забегали, засуетились.

А мы с Мо Сянем снова наладили носилки.

Местные, поняв что к чему, помогли нам сгрузить Марту. Подхватили и понесли к конторе.

Но я остановил:

— Нет! Не туда!

Парни растерялись.

А я распорядился:

— Несите к руднику!

— Барин, вы серьёзно? — начал кто-то, видимо решив, что я тронулся умом.

Но вмешался Мо Сянь. Он молча забрал ручки носилок у одного из парней.

Я, следуя его примеру, прогнал второго.

И мы вдвоём с Мо Сянем понесли Марту в сторону рудника.

Пока шли препирательства, вокруг нас собралось много народу. В том числе и Добрыня Всеславович выскочил из конторы, на ходу надевая зипун.

— Владимир Дмитриевич, — начал он. — На вас напали? Давайте отнесём девушку в контору?

И он заступил мне путь.

— Уйдите с дороги! — заорал я. — У нас и так нет времени, а я последнее трачу на споры с вами! Прочь отсюда!

То ли от моего напора, то ли решив не связываться со мной, но все отошли, открыв нам с Мо Сянем путь.

Дело уже близилось к вечеру, и вход в рудник зиял чернотой провала.

— Факел! — заорал я.

К нам тут же подбежал Петро и, выхватив из специального чана один из факелов, зажёг его от небольшого костра.

Одновременно нести носилки и факел я не мог. Поэтому попросил:

— Посвети!

До развилки мы дошли быстро. А там нужно было решить, куда идти дальше.

В этот раз я гадать не стал, а сразу же пошёл за ци, плывущей лёгким флёром из левого рукава.

Петро очень боялся. Он прям шёл и дрожал. Того и гляди уронит факел.

Но нужно отдать ему должное, держался. И я был благодарен ему.

Наконец, мы дошли до барьера, за которым должен быть медведь.

Петро остановился перед барьером и прошептал:

— Простите, барин! Страшно до жути! Не пойду я дальше… Вы уж как-нибудь сами…

Я кивнул и постарался приспособить факел в одной руке вместе с ручками носилок. Держать было очень неудобно, но благо идти недалеко.

Едва я забрал факел у Петро, он рванул назад.

Но меня это уже не интересовало. Главное, мы донесли Марту. Живой!

Переступив барьер, я оказался перед огромным зверем. Он сидел в позе для медитации и медитировал.

Мы с Мо Сянем осторожно положили носилки с Мартой на пол. После чего я поставил факел, пока он не потух, в специальный держатель на стене.

По идее нельзя прерывать медитацию. Но для Марты время истекало.

Не зная, что делать, я встал на колени и поклонился до земли.

— Прости меня, учитель! — негромко сказал я. — Но она умрёт, если быстро что-то не сделать!

Медведь приоткрыл один глаз и проворчал:

— Мужчина не должен ни перед кем вставать на колени! Встань!

— Не встану, — ответил я. — Мне нужна твоя помощь!

— Зачем тебе моя помощь? — спросил медведь.

— Вылечи Марту! — взмолился я. — Она меня спасла, закрыла собой от колдуна. Приняла на себя заклятие, предназначающееся мне!

Проговорив эти слова, я словно затычку вытащил. То, что заставляло меня держаться и лететь сюда вопреки всему, исчезло, и я почувствовал себя уставшим и обессиленным.

— Но ведь ты и сам мог помочь ей, — укоризненно качая головой, сказал медведь. — И зачем было терять столько времени, трясти девушку, причинять ей лишнюю боль…

— Да как же я мог-то?! — возмутился я.

— Так ты что, не выполнил урок что ли? — спросил медведь.

— Какой урок? — окончательно растерялся я, заново прокручивая в голове всё, что медведь говорил в прошлый раз, и пытаясь понять, какое отношение это имеет к Марте.

— Я тебе камень давал. А ещё велел разобраться в том, на что способен артефакт, — напомнил медведь.

— Ну… да, — подтвердил я, не понимая, куда медведь клонит.

— Ну и? — подтолкнул меня медведь.

И тогда я достал красный камень, и напитал его своей ци.

Красное сияние разлилось по пещере. И снова в нем не было тревоги или напряжения. Снова оно было мягким, умиротворяющим, вопреки всем законам.

В моей голове пронеслось, как я с помощью камня латал защитный барьер над моей усадьбой. И ещё то, как я почувствовал своего сына. И вот сейчас мягкое сияние окутало Марту, и она, вздохнув, расслабилась. Как будто боль, непрерывно мучавшая её, отступила.

Да нет, она действительно уснула, потому что её дыхание стало глубоким и ровным.

Но самое интересное происходило с её раной.

Даже не с раной, а с ци Марты.

Красное сияние восстанавливало порванные заклятием чёрного колдуна меридианы. Течение ци приходило в норму. Ядро Марты, под действием алого сияния, начинало равномерно пульсировать.

Марта исцелялась.

Но вдруг процесс исцеления застопорился. Он словно бы дорос до определённого уровня, а дальше силы сияния не хватило.

— Хм… — произнёс медведь и решительно отодвинул меня.

Потом положил свои огромные лапы на грудь и на голову Марты.

У меня в душе всё оборвалось — такой хрупкой и беззащитной показалась мне девушка.

Видимо, медведь почувствовал моё состояние, потому что спросил:

— Сомневаешься?

Я склонился перед учителем.

— Нет! Прости! Я доверяю тебе!

— То-то же! — проворчал медведь и закрыл глаза.

Он продолжал сидеть и держать лапы на лице и груди Марты. И я видел, как он вливает в девушку свою ци и заставляет объединённую ци циркулировать, оздоравливая организм и исцеляя рану.

Я сидел и про себя повторял:

«Спасибо! Спасибо всем! Богам, роду, медведю! Только бы Марта жила!»

Наконец медведь убрал лапы от девушки и сказал мне:

— Вижу, что ты выполнял мои задания. И вижу, что работал мало.

Я только вздохнул.

Говорить медведю, что за это время уже отбил несколько нападений, что постоянно докучают соседи и что у меня есть планы по созданию автомобиля, я не стал. Это будет звучать, как оправдания своей никчёмности и неумения организовать своё время.

Да, я уже принял решение установить жёсткий график медитаций, тренировок и светских дел. И я даже пытался следовать ему. Но моя жизнь сейчас состоит из сплошных форс-мажоров.

И тем не менее, медведь был прав — я мало медитировал и мало тренировался.

— А может и не мало, — задумчиво произнёс медведь. — Может, нужно увеличить мощность…

Я не понимал, что медведь имеет ввиду. Я вообще ничего не понимал, если честно. Я просто сидел и смотрел то на него, то на спящую Марту, то на Мо Сяня, который как склонился в самом начале, так и не поднимал головы.

— Подойди ко мне, — сказал медведь. — Я посмотрю твою культивацию.

Я подошёл, повернулся к нему спиной и сел в позу для медитации.

И совсем не удивился, когда почувствовал на своей спине огромные лапы медведя.

— Разгони ци, — приказал мне медведь.

И я, закрыв глаза, начал гонять ци по меридианам и резервуару. И параллельно очищать ядро. Я не просто заставлял двигаться ци, а пытался именно увеличить скорость течения ци.

— Ещё можешь разогнать? — спросил медведь.

— Могу, — ответил я и добавил скорости.

Красный камень выскользнул из моих рук, взлетел в воздух и начал вращаться.

— Хм… А ещё? — попросил медведь.

У меня уже голова слегка кружилась от вращения, но я всё равно добавил скорости.

И тут Марта, Мо Сянь, медведь и я сам поднялись в воздух.

То есть вращение моей ци вышло за пределы моего тело и начало влиять на окружающий мир.

Не успел я удивиться, как внутри меня словно бы что-то взорвалось. Моментально ядро стало крупнее и ярче. Свет от ядра разлился, как от сверхновой звезды и заполнил всё тело. А когда схлынул, меридианы соединились тонкой сеточкой каналов.

Эта сеточка сделала меридианы стабильными и мощными, добавила им жёсткости и в то же время эластичности.

И через поры на коже выступили нечистоты.

И рядом не было бани, чтобы помыться. Баня, натопленная, осталась в усадьбе.

— Поздравляю, ты прорвался на третий уровень — уровень Мастера! — сказал медведь.

Я чувствовал, как меня переполняет сила. Я мог сейчас горы свернуть! Ну ладно, не горы, но холм точно! Да я мог урыть всех этих чёрных магов одним ударом!

— Хм! — прервал меня медведь. — Достичь бессмертия своими усилиями и прозрением действительно трудно. Это требует врожденного таланта, высокой степени культивации и правильной возможности. Но это не работает в твоём случае. Твой талант не врождённый. Ты лентяй, не способный организовать свою жизнь. Что касается возможности… Ну тут я ничего не скажу, тут тебе повезло…

— Спасибо, учитель! — я тут же поклонился медведю.

— Ты хорошо стартовал и быстро движешься, — продолжил задумчиво медведь. И это наталкивает меня на мысль, что ты и есть тот, о ком древнее пророчество.

Естественно, я сразу же спросил:

— Что за пророчество?

— Пророчество о том, кто усмирит Хаос, — ответил медведь.

— Энтропия — это мера хаоса, — сообщил я всё, что помнил на эту тему из школьного курса.

— Если человек использует умные слова, то это ещё не значит, что он умён, — тут же обломал меня медведь.

И он был прав. Я сам не любил по жизни умников, которые забалтывали хорошие дела, вместо того чтобы действовать.

— Ладно, это всё разговоры, — снова впал в задумчивость медведь. — А потом подопнул ко мне камень. — Возьми его. Попробуй добавить к своему артефакту. У запирающего Хаос артефакта три части. Пусть и у твоего тоже будет три. Тем более, что у тебя три разных ци — чёрная, золотая и красная. Посмотрим, что из этого выйдет. Мне это очень интересно!

Я подобрал камень и вместе с красным камнем отправил его в хранилище.

— А сейчас иди! — строго сказал медведь. — И не забывай культивировать тело и ци! За девушку не беспокойся. Она ещё будет некоторое время спать. А её организм в это время будет излечивать себя.

— С ней всё будет хорошо? — спросил я.

— Не беспокойся! — успокоил меня медведь. — И можешь разбудить своего человека.

— Я не должен ничего рассказывать ему? — спросил я.

— Да отчего же, рассказывай, — разрешил медведь. — Но только ему. Другим не нужно знать. Иначе тебя захотят убрать.

— Из-за пророчества? — спросил я.

Медведь кивнул.

— Похоже, уже хотят… — пробормотал я и посмотрел на Марту.

— Это не повод отлынивать от тренировок, — строго сказал медведь.

А когда я встал и направился к Мо Сяню, медведь вдруг добавил:

— То тело, которое у тебя в хранилище, оставь тут.

— Ты съешь его? — в ужасе спросил я, понимая, что в спешке забыл принести медведю косулю.

— А что, похоже, что я голодаю? — жёстко спросил медведь.

Я снова оглядел высокоуровневого демонического зверя. Выглядел он сытым и даже отъевшимся.

— Не бойся, — успокаивающе произнёс медведь. — Я людьми не питаюсь.

Глава 27

Достав из хранилища в ремне тело княжны Анастасии Таракановой, я аккуратно положил его около стенки.

Я вот только ломал голову над тем, как избавиться от тела. Но вот возможность появилась, а меня терзают сомнения.

Наблюдая за мной, медведь вздохнул:

— Как же тяжело с вами, с людьми! Я же пообещал, что не буду её есть!

— Да как-то не по-человечески это — бросать вот так труп, — попробовал я оправдаться.

— Ты не бросаешь, — снова вздохнул медведь. — А отдаёшь мастеру.

— Что ты с ней хочешь делать? — пересилив себя спросил я.

— Сделаю из неё слугу, — ответил медведь и добавил: — Скоро наш договор закончится, и я уйду отсюда. Мне нужны слуги.

— Но она же умерла… — растерялся я.

— А мне живые и не нужны, — ответил медведь. — Живые не выдержат.

И всё-таки я сомневался.

— То есть, она станет зомби? — спросил я.

— Я не знаю, кто такие зомби, — ответил медведь и, помолчав, добавил: — Я так понимаю, она не все свои секреты тебе рассказала?

Я растерялся. Откуда медведь может знать, что я не успел как следует допросить Анастасию.

— Вот и расспрошу её на досуге, — подвёл итог нашему разговору медведь. — А теперь иди. А то скоро раненая очнётся. Не нужно, чтобы она пришла в себя здесь.

Словно подтверждая слова медведя, раздался стон.

Это заставило меня забыть про тело Анастасии Таракановой и вспомнить о делах живых.

Я протянул руку к Мо Сяню, но прежде, чем разбудить его, спросил у медведя:

— Задание прежнее? Культивировать ци, тренировать тело и работать с артефактом?

Медведь кивнул и добавил:

— Когда будешь работать с артефактом, попробуй сделать так, чтобы он мог делиться на три части и собираться воедино. Это не обязательно, но попробуй.

— Хорошо, — ответил я и позвал китайца: — Мо Сянь!

Китаец встрепенулся и удивлённо посмотрел на меня.

— Нам нужно идти, — сказал я.

Мо Сянь глянул на Марту, а потом на медведя.

— Спасибо, господин высокоуровневый демонический зверь! — сказал он, поклонившись.

И тут его взгляд упал на тело княжны Таракановой.

Он снова посмотрел на меня, но вопросов задавать не стал — молча взялся за ручки носилок, показывая, что готов идти.

Мне пришлось снова приспосабливать факел в руке. Потому что как ни крути, а в темноте я ничего не видел.

Прежде, чем переступить барьер, я обернулся к медведю.

Он сидел в позе для медитации. И даже глаза уже закрыл.

Но словно почувствовал мой взгляд, махнул своей огромной лапой. Этот жест в равной степени можно было расценить и как жест прощания, и как что-то типа: «Да сваливай уже побыстрее!»

Вдаваться в размышления я не стал, потому что Марта снова застонала.

Я дёрнулся к ней и уронил факел.

То ли он упал неудачно, то ли ещё по какой причине, но огонь погас. Осталось только несколько красных искорок, но и они вскоре потухли.

И мы оказались в полной темноте.

Я засмеялся — такое уже было. Я уже возвращался от медведя без света. Однако, это становится традицией.

Марта снова застонала, и Мо Сянь сказал:

— Надо идти, молодой господин!

— Да кто ж спорит-то! — согласился я.

И мы потихоньку двинулись вперёд. Благо коридор один, заблудиться негде.

Когда глаза привыкли, стало понятно, что темнота далеко не полная. На стене звёздной россыпью светились малюхонные искорки, да от груди Марты исходило едва заметное алое сияние.

Хотя, не совсем алое, а ало-золотое.

Когда мы вышли на улицу, стояла уже глубокая ночь. И всё равно мужики не разошлись. Они толпились у костра, ждали нас.

Но когда мы вышли из рудника, они не поспешили к нам, а некоторое время стояли и настороженно всматривались в нас.

Мы с Мо Сянем тоже остановились. Потому что напряжение только что не звенело!

Однако, стон Марты разрушил это напряжение, и кто-то из мужиков спросил:

— Барин? Владимир Дмитриевич?

— А кто ж ещё? — ответил я вопросом на вопрос.

По заводу пронёсся вздох облегчения, и мужики окружили нас.

— Ну и запашок! — прокомментировал кто-то. — Чего это так воняет? Как будто вы в помойной яме неделю сидели!

И я вспомнил, что моё тело после прорыва покрыто нечистотами.

Собственно, я и не забывал об этом, потому что чувствовал не только запах, но и липкость по всему телу. Но сейчас я с этим ничего не мог поделать. Нужно было ехать домой и идти париться в баню. Ну или хотя бы просто мыться.

— Как девица? — раздался голос Данилы Всеславовича.

— Жить будет, — выдохнул я.

Мужики тут же забрали у нас с Мо Сянем носилки.

— Куда нести? В контору? — спросил кто-то.

— Нет, к карете, поедем домой, — ответил я.

— Не советую сейчас, — предупредил Добрыня Всеславович.

В другой раз он, наверное, жёстче выразился бы, но после того, как я наорал на всех, когда мы Марту привезли, он больше не рисковал идти против моего слова.

— Что ж мы, ночью дорогу домой не найдём, что ли? — усмехнулся я.

— Твари на охоту вышли, — коротко ответил управляющий заводом. — Сюда-то они не сунутся, а вот в лесу нападут.

— Пусть нападают! — отмахнулся я. — У меня для них сюрприз есть. Давно опробовать хотел…

— Вы уверены? — спросил управляющий.

— Абсолютно! Несите Марту к карете!

Пока мы шли до кареты и пока укладывали Марту, кто-то сгонял за Кузьмой. Он, по всей вероятности, уже хорошенько перекусил и судя по запаху не только… И тоже хорошенько.

Но я не стал ругаться. Конюх действительно сильно боялся. И сто грамм для храбрости ему не повредит.

Хотя, я считаю, что алкоголь в таких ситуациях только во вред. Он не только снимает напряжение, но и притупляет чувства и снижает реакцию.

Но да ладно, сейчас от Кузьмы требуется всего лишь доставить нас домой.

Поэтому, как только мы выехали за ворота, я развернул над каретой защитный барьер. Такой же, как вокруг усадьбы, только относительно небольшого размера — главное, что лошади и карета были внутри, под защитой мини-барьера.

Кузьма хлестнул лошадей, и мы поехали домой.

Да, твари действительно ждали нас в лесу.

Тут были и волколаки, и лютые мертвецы.

Кстати, увидев лютых мертвецов, я поневоле вспомнил про княжну Анастасию Тараканову. Какая судьба теперь её ждёт? Хотя, так можно говорить о живом человеке, а она уже умерла. Что касается тела — это уже не сама княжна, а только её тело. Бездушный труп.

Вот вроде бы человек хотел меня убить, а я какого-то хрена переживаю о том, что в итоге будет с трупом. Хотя по идее мне должно быть всё равно.

Но нет, мне не всё равно. И будь на месте тела княжны Таракановой тело другого умершего человека, я всё равно думал бы об этом. Потому что по русской традиции умерший должен быть предан земле, и точка!

Долго думать на отвлечённые темы нам не дали — первая волна волколаков кинулась нам наперерез, в то время как толпа лютых мертвецов пыталась догнать нас сзади.

Я даже испытал некоторое волнение и болезненное любопытство, наблюдая, как самый ретивый волколак отталкивается и прыгает на лошадей.

Те шарахнулись в сторону и встали на дыбы, и Кузьма едва удержал их.

Что касается волколака, то достигнув барьера, он сгорел и осыпался красными мотыльками.

И следом за ним ещё один. Потом ещё…

Волколаки прыгали и прыгали на барьер. Они как будто не видели, что их собратья сгорели. Мне даже в какой-то момент стало их жалко — что ж они, бедолаги, прыгают-то. Не понимают что ли, что тут их ждёт смерть?

Подумал было, что я ненормальный.

Но тут услышал, как Кузьма кричит:

— Разуйте глаза, дурачьё! Куда вы прыгаете?

И понял, что всё со мной в порядке. Нормальная реакция человека, для которого жизнь имеет ценность.

А потом нас догнали лютые мертвецы.

Даже странно, что они так быстро бегают, не ожидал от них такой прыти.

В мою первую встречу с этими тварями, когда я упал с частокола, они двигались намного медленнее. Хотя, тогда был день. Может сейчас они прыткие из-за того, что на дворе ночь?

Как бы там ни было, а защитный барьер выдержал и лютых мертвецов тоже.

Но появилось мерцание.

А следом у меня появилось подозрение, что барьер может выдержать только определённую нагрузку. А потом мы станем лёгкой добычей.

Как только эта мысль пришла мне в голову, я заорал:

— Кузьма, гони лошадей!

Кузьма и так погонял, но после моего крика даже привстал на козлах, чтобы удобно было хлестать.

А защитный барьер начал мерцать всё чаще и чаще.

После очередной ряби, пробежавшей по защитному барьеру, в руках у Мо Сяня появился меч.

Я тоже хотел было призвать меч, но вместо этого в последний момент достал красный камень и поднял его над собой. А потом начал прогонять ци по меридианам, разгоняя её и направляя в камень.

Это получалось уже легко и привычно. Ци набирала скорость, разгоняясь. А потом начала светиться. И камень тоже начал светиться.

Алое сияние распространилось во все стороны внутри барьера, заполняя каждый уголок, каждую щелочку.

Созданный алым сиянием фон насыщался. Как бы становился плотным, вязким.

И эта вязкость связала барьер, не позволяя ему распасться.

Так мы и летели сначала через лес, потом, через поле. А вокруг нас стоял вой.

— Давайте, родимые! Не подведите! — кричал Кузьма, нахлёстывая лошадей.

Но те и так старались из последних сил.

И когда мы проскочили через большой барьер, вой позади возрос до наивысшей точки. Армия волколаков и лютых мертвецов остановилась на границе. Думаю, им очень не понравилось то, что мы ускользнули.

Интересно, на большой барьер они прыгать не стали. Почему ж тогда на маленький прыгали? Странные какие-то. Или у них в головах заранее прописано чего следует бояться? И маленьких передвижных барьеров в этом списке нет?

А потом, выждав немного, твари потянулись обратно в сторону леса.

Я продолжал держать красный камень над головой, когда мы подъехали к усадьбе.

Думаю, мы больше походили на красный светящийся шар. Точнее, половину шара. И появлением своим перепугали домашних.

Дома никто не спал, все ждали нас несмотря на позднее время. И очень обрадовались, что мы вернулись целыми и невредимыми.

Оказалось, что Марта очнулась в дороге и остаток пути с ужасом смотрела на происходящее.

Я, занятый прокачкой ци, даже не заметил этого.

Мы помогли девушке зайти в дом и вокруг неё тут же засуетились Матрёна и Прасковья.

А Глеб с Данилой отвели меня в сторону.

— Спасибо тебе за сестру! — сказал Глеб.

— Не благодари, — ответил я. — Некоторые поступки мужчина должен совершить даже если это опасно или невозможно.

— А у нас для тебя подарок, — со злой усмешкой сказал Данила.

Я в первый раз видел друга в таком состоянии.

— Что за подарок? — спросил я.

— Тебе понравится, — сказал Глеб.

И на его лице появилась такая же злая ухмылка.

Глава 28

— Показывайте! — сказал я друзьям.

И они повели меня во флигель. Не тот, который вёл в баню, а в другой — с другой стороны здания. Этот коридор вёл в гостевой домик, который был закрыт и сейчас не отапливался. В коридоре, кстати, тоже было прохладно, хотя и не так, как на улице. Но всё равно температура держалась около нуля.

Я шёл и принюхивался к себе — всё-таки первым делом нужно помыться и переодеться. Но решительность, с которой шагали вперёд мои друзья, заставила меня немного отодвинуть столь необходимые мне сейчас водные процедуры.

Когда мы вышли в коридор, я растерялся. Настолько, что даже снизил скорость. А потом и вовсе остановился.

— Ну и как тебе подарочек? — торжествующе спросил Данила.

— Парни, вы лучшие! — восхищённо ответил я.

Потому что в холодном коридоре, спиной друг к другу сидели крепко связанные два языка.

То, что оба они имеют прямое отношение к напавшим на нас, говорила форма — на них была та же самая форма, что и на тех, с кем мы вот только приняли бой, в котором пострадала Марта.

— И где вы их взяли? — спросил я, с интересом рассматривая испуганных вояк.

— Как вы уехали, мы с Глебом решили сходить на поле боя, осмотреться. Вдруг какая гнида недобитая осталась, — поделился Данила и злобно глянул на пленных.

Отчего те в испуге сжались.

— Ну и обнаружили этих двоих, — добавил Глеб.

— Допрашивали? — спросил я.

— Есть маленько, — смутился Глеб. — Сначала хотели приберечь для тебя, но я не выдержал.

Я кивнул. Понимал его — сестру ранили. Я б на его месте поубивал бы всех. А моему другу хватило выдержки, чтобы сохранить захваченным врагам жизнь — для допроса. Всё-таки учились парни в кадетском училище, так что они просто молодцы! Зачёт по всем статьям!

— Что-то интересное рассказали? — спросил я.

— Есть малёха! — усмехнулся Данила и потёр ладони.

Отчего пленные задёргались и попытались отстранится.

— И что вы узнали? — спросил я, продолжая рассматривать пленных.

Глеб открыл было рот, но Данила остановил товарища.

— Пусть они сами тебе расскажут, так интереснее, — сказал он и усмехнулся.

Глеб тоже усмехнулся и кивнул:

— Ага, пусть сами.

Я снова задумчиво посмотрел на пленных врагов. Мне не терпелось допросить их и выяснить, чего там из них выбили Глеб и Данила.

А то, что именно выбили, сомнений не вызывало — кровоподтёки, сломанные пальцы — было видно, что часть травм они получили явно не на поле боя, где их раскидало и оглушило взрывом.

Но прямо сейчас допрашивать я не хотел. Я понял, что ситуация не горит, и решил сначала всё-таки привести себя в порядок, а то вонь и липкость раздражали. Да и перекусить тоже не мешает.

К тому же, я прекрасно знал, как изматывает ожидание боли, поэтому сказал:

— Отлично! Так и сделаем! Пусть посидят ещё! — и спросил у Данилы: — Не сбегут?

— Не-а! — самодовольно ответил Данила. — Я сам вязал!

И всё-таки я немного сомневался. А потому крикнул:

— Умка, Шилань!

Волки были на кухне и, услышав мой зов, быстро прибежали.

Ужаса в глазах пленных добавилось.

— Охранять! — приказал я.

Демонические волки подошли, обнюхали пленных и легли, не спуская с них глаз.

— Попробуют сбежать, можете сожрать, — разрешил я.

Умка сразу же разулыбался и заметелил по полу хвостом. А Шилань показал свои белые клыки, как бы намекая.

— Отлично! — прокомментировал я и обратился к друзьям: — Идёмте!

— Сейчас не будешь допрашивать? — поинтересовался Данила.

— Помоюсь, поем и тогда, — поделился я своими планами.

— Отличный план! — засмеялся Данила.

Я не узнавал своего друга. Всегда такой спокойный и добродушный, тут он прям изменился — стал кровожадным и жестоким.

Знать, есть причина — рассудил я и повернулся к пленным спиной.

Оставив пленных, мы вернулись в дом. И я прямым ходом направился в баню. А то уже весь дом провонял нечистотами, надо в конце концов привести себя в порядок! Барин я или нет?

Хотя, дело не в этом. Любой нормальный человек не захочет ходить, воняя и сочась грязью. Так что, вполне естественное человеческое желание — быть чистым, отдохнувшим, сытым…

В общем, приступим к первому пункту превращения меня в нормального человека.

Баня ожидаемо выстыла, но она не была ледяной, и на том спасибо. Хотя было холодно. Однако ждать, пока баня истопится, я не хотел. Да и ночь на дворе. Если начать топить, то как раз к утру разогреется.

Ну ладно, не совсем к утру, но уснуть можно, пока дождёшься. А спать в таком виде…

В общем, уговаривая себя таким образом, я помылся. Дважды прошёлся по телу мочалкой с мылом. Ополоснулся, оделся в халат. Грязную одежду оставил там же.

Вернулся в гостиную.

Парни, Марта и Мо Сянь сидели в креслах и пили чай.

Марта сидела в кресле, рядом с ней расположились парни. И всячески заботились, чтобы ей было удобно — подавали, поддерживали, размешивали… Мо Сянь же по своему обыкновению сидел в сторонке и просто пил чай, не принимая участия в заботе о девушке.

Я кивнул Мо Сяню и подошёл к Марте.

— Ты как? — спросил я у неё.

Марта поднялась. И Глеб с Данилой тут же заботливо подхватили её под руки, поддерживая, чтобы она не упала.

— Спасибо тебе! — сказала девушка и попыталась поклониться.

Но тут уже я кинулся удержать её.

— Что ты! — воскликнул я. — Это тебе спасибо! Ты закрыла меня собой… Ты не должна была…

Марта смутилась.

— Но тогда ты погиб бы, — едва слышно прошептала она.

— А так едва не погибла ты! — возразил я. — Не дело это, когда красивые девушки закрывают собой мужиков!

Марта смутилась ещё сильнее и отчаянно покраснела. Я даже не понял, что сказал не так.

А она ещё тише прошептала:

— Ты считаешь меня красивой?

— Конечно! — ответил я, искренне не понимая, что её так сильно смутило.

Но мало ли, что там взбрело ей в голову, тем более что она вот только едва не склеила ласты. Поэтому я, стараясь, чтобы голос прозвучал строго, сказал: — Может, тебе лучше сейчас отдохнуть? Поспишь, наберёшься сил. А завтра поговорим, хорошо?

Марта кивнула, и Глеб с Данилой тут же заботливо предложили:

— Давай мы тебя проводим?

Они уже держали Марту под руки, и ей ничего другого не осталось, как воспользоваться их помощью.

Вошла Прасковья, принесла мне чай.

— Ты покормишь нас с Мо Сянем? — спросил я. — А то мы голодные… — И добавил: — Чёрт, Марта тоже голодная, а я её спать отправил.

— Ей не надо сейчас есть, — сказал Мо Сянь. — Ей чаю достаточно. Вы, молодой господин, всё правильно сделали.

Прасковья выслушала Мо Сяня и меня и спросила:

— Что подать на ужин?

— Что-нибудь простое и лёгкое. А то спать будет тяжело, — ответил я.

Прасковья кивнула и ушла на кухню.

— Мо Сянь, — обратился я к китайцу. — Нам так и не удалось поговорить…

— Да, молодой господин, — согласился китаец. — В дороге было немного не до того.

— Это точно! — подтвердил я, вспоминая весь пережитый ужас, особенно когда барьер над каретой начал трещать по швам.

Некоторое время мы помолчали. Потом я признался:

— Я прорвался на третий уровень.

— Да, молодой господин, — ответил китаец. — Я увидел. И удивился. Хотя, там этому удивляться не стоит. Он способен на многое.

— Это точно! — согласился я, вспоминая медведя.

— Вы сами решили оставить её там?

Объяснять, что Мо Сянь имеет ввиду тело княжны Таракановой, мне было не нужно. Поэтому я сразу ответил, без наводящих вопросов:

— Он сказал, что ему скоро нужны будут слуги. Скоро закончится договор, и он уйдёт.

Мо Сянь погладил лоб и сказал задумчиво:

— Это не очень хорошо.

— Он сделает из неё лютого мертвеца? — спросил я то, что давно уже беспокоило меня.

— Скорее всего, — ответил китаец. — Но это скорее всего будет не просто тварь, а его марионетка. Они намного сильнее и… У них есть зачатки разума, в отличие от тех, кто преследовал нас сегодня. Те твари разума лишены полностью.

— Значит, у неё останется разум? — переспросил я, не зная, радоваться этому факту или огорчаться. Всё-таки княжна Тараканова собиралась меня убить.

— Останется немного, — подтвердил Мо Сянь. — Иначе из неё не получится хорошего слуги.

— Тогда понятно, почему он сказал, что расспросит её.

— Он сможет, — подтвердил Мо Сянь.

Но тут меня осенило, и я спросил:

— Мо Сянь, а разве это не тёмная магия?

— Он высокоуровневый демонический зверь! Для него нет тёмного и светлого.

И тут послышался голос Данилы:

— Где высокоуровневый демонический зверь?

Это произошло совершенно неожиданно.

Я повернулся на голос, и увидел, что в гостиную входят Данила и Глеб.

Видимо, парни отвели Марту и вернулись. А мы не заметили. Вот парни и услышали наш разговор.

Пока я соображал, что ответить, за меня ответил Мо Сянь:

— В лесу. Высокоуровневый демонический зверь в лесу.

И я восхитился китайцем. Вот ведь жук! И правду не сказал, и не соврал ни на грамм!

— Вы собираетесь охотиться на высокоуровневого? — спросил Глеб.

Моё воображение тут же нарисовало, что я пытаюсь охотиться на медведя, и у меня по спине пробежали мурашки.

— Нет, — покачал я головой. — Зачем нам?

— Ну как же? — удивился Глеб. — Магам ведь нужны демонические звери, иначе они не смогут взять новый уровень.

— Обычно так и есть, — кивнул китаец.

— Например, у меня… — начал было я, но Мо Сянь сразу же перебил меня:

— Молодой господин, Прасковья уже приготовила, пойдёмте перекусим да на отдых. Сегодня был очень долгий день.

Мо Сянь был прав. День сегодня действительно выдался насыщенным.

А ещё он прав — не фиг болтать!

Да, я доверяю друзьям, и они будут хранить мою тайну. Но ведь можно случайно проболтаться. Чем больше народу знает, тем больше вероятность утечки.

Между тем мы зашли в столовую. Прасковья действительно накрыла на стол. Пельмешки, пироги, запечённое мясо… Не фига себе лёгкий ужин!

Решил сдерживаться. Потому что мне ещё пленных допрашивать. А если я буду сильно сытым, то мне будет тупо лень. Да и благодушное настроение не способствует добыче информации.

В общем, положил себе в тарелку двадцать пельменей, да пододвинул судок с хреновиной. Другие любят пельмени с маслом и со сметаной, а я только с кетчупом. Но в этом мире кетчупа нет, поэтому вместо него будет хреновина.

А вот пироги и запечённое мясо есть не стал — пришлось превозмогать и отказаться от такой вкуснятины.

Ели мы молча. Как-то беседа не вязалась.

Я в основном думал о том, какую информацию мне удастся получить от пленных.

О чём думали остальные, понятия не имею.

Доев пельмени, я спросил у парней:

— Вы пойдёте со мной или отдыхать?

— С тобой, конечно! — безапелляционно заявил Глеб.

— Ага! С тобой! — подтвердил Данила. — А то ещё утаят чего…

— Ну что, тогда идём? — предложил я.

— Идём! — согласились Глеб и Данила.

И мы, оставив Мо Сяня в столовой, пошли допрашивать пленных.

Глава 29

Клиенты были готовы. Предварительные беседы с Данилой и Глебом, соседство демонических волков, может ещё какие факторы. Только пленные были готовы говорить!

Это были не маги, а самые обыкновенные люди — мужики из крестьянских семей. Их за долги забрали в армию и теперь они обязаны были выполнять все распоряжения командира.

Командира, кстати, на поле боя не было. Он поставил во главе отряда чёрного колдуна, а сам остался с резервом. Из чего я сразу же сделал вывод, что нападение может повториться. Надо быть начеку. И бомб наделать побольше. Жалко, чёрной ци больше нет.

Может, попробовать красной ци наполнять. Или золотистой… Интересно, какой результат будет?

Во главе отряда стояли профессиональные военные — выпускники кадетского училища.

Глянув на Глеба с Данилой, я посочувствовал им — неужели их тоже ждёт такая судьба?

Надо бы, кстати, аккуратно разузнать об армии в этом мире. Она ведь точно есть! Вот и выяснить: государственная ли, частная? Как финансируется? Откуда солдат набирают? Только мужики или есть обученные солдаты?

Про командный состав понятно — есть кадетское училище. Но какова иерархия и кто находится в высшем военном руководстве?

В общем, всё, что можно.

Причём сделать это нужно аккуратно. Потому что настоящий Володя Корнев был кадетом, а значит, всё это должен знать.

Об этом я думал, выслушивая ответы пленных.

А рассказывали они не сказать, чтобы неожиданное, но интересное!

Цель отряда была уничтожить всех, находящихся в доме, захватить и удерживать усадьбу до подхода командирского состава вместе с экспертами. Самим ничего не трогать. В случае опасности захвата всё сжечь.

Жёстко так-то. И если я про «уничтожить всех» ещё могу понять, то вот про «захватить, а в случае чего сжечь» вообще не понимаю! У меня вроде нет никаких секретных документов или чего-то из ряда вон выходящего… Или есть? Надо на эту тему хорошенько подумать!

На вопрос: кто направил отряд, ответа я не получил. И не потому, что пленные не хотели рассказывать, нет! Они просто не знали.

Это было свободное подразделение, выполняющее заказы. Их нанимали для подкрепления при подавлении бунтов и для того, чтобы повоевать на границе. Ну или, как в моём случае, для захвата территорий или уничтожения врагов.

Я слушал и не понимал, как это всё коррелирует с законом? Получается, любой, у кого есть деньги, может нанять армию и убрать конкурентов? Но это тогда похлеще, чем в моём мире в лихих девяностых было! Даже ещё круче — не надо содержать личную армию — заплатил, и пользуйся! Не нужны стали — не платишь. Опять потребность возникла, снова денежку внёс.

Хотя в своих поездках в город я ничего такого бандитского не заметил, вроде, люди были расслаблены, как будто знали, что им ничто не угрожает.

Но потом Данила и Глеб прояснили — чтобы нанять такое войско, нужно получить разрешение от приставов, то есть, доказать, что магическому миру грозит опасность. Без такого разрешения ни один здравомыслящий командир не поведёт свой отряд в бой.

При упоминании приставов сразу же пронеслись передо мной воспоминания о встрече при моём первом посещении завода и случай с княгиней Разумовской. Похоже, в этом мире приставы — это сила намного серьёзнее, чем я представлял! Знать бы ещё, как она работает!

То, что не смог выяснить, кто заказчик, огорчало. Но другие сведения несколько раскрыли передо мной этот мир. С неожиданной надо сказать стороны раскрыли!

Больше ничего стоящего узнать у пленных не удалось. Ну разве что: пленные из разных деревень, принадлежали к разным родам. Один женатый, есть дети, второй пока семьёй не обзавёлся.

Глеб и Данила подтвердили, что я услышал всё, что мог и даже больше — происхождение мужиков моих друзей не волновало.

А я остался перед дилеммой — что делать с пленными?

Убить?

Одно дело убить в бою. И совсем другое — вот так, после допроса. Тем более, что Марта выжила и сколько-нибудь существенного урона нападавшие нам не нанесли. Хотя истины ради могли…

Да, я убивал в горячих точках. И пленных после допроса расстреливал. Но там это было другое. Там отпущенный враг тут же вооружался снова. А здесь мужики крестьяне, которые и так попали под раздачу.

С другой стороны, если отпустить, где гарантия, что они не вернутся в отряд и не доложат начальству всё, что тут видели. В результате из моих языков станут вражескими информаторами.

Держать их в усадьбе? Да как-то тюрьмы тут не предусмотрено. Отправить в деревню к деду Радиму? Сбегут.

А что, если их отправить на завод? Пусть трудом своим искупят, так сказать. Опять же, в связи с перестройкой завода рабочая сила там нужна. А эти мужики к труду привыкшие! И сбежать оттуда будет непросто. А если ещё пообещать семейному доставить туда его семью, так и вовсе можно получить преданного работника.

Но думать об этом нужно на свежую голову. А потому я попросил Данилу и Глеба принести пару тулупов, чтобы пленные за ночь не замёрзли. Всё-таки температура в помещении хоть и плюсовая, но около нуля. Ещё принёс им по миске похлёбки и ведро, для справления нужды. И конечно же развязал.

Но оставил с ними Умку и Шилань. Волки с пленных глаз не спустят, так что можно дать немного свободы.

Никогда не понимал излишней жестокости. Хотя бывают ситуации, когда она необходима. И тогда вопросов нет — всё по законам военного времени — взял в руки оружие? Всё, это уже не ребёнок, не женщина, не раненый. Это солдат вражеской армии и подлежит уничтожению. Тут без вариантов.

Но тут у нас не война. И проявление милосердия может оказаться более выигрышной стратегией.

В общем, решено! Но глаз с них не спущу. И если увижу хотя бы намёк на враждебные действия, то, как говорится, мой меч — их головы с плеч! Тем более, что меч у меня всегда под рукой. И даже не один…

Вернулись с Глебом и Данилой в гостиную. Прасковья уже ушла спать, как и все остальные домашние. А нам как-то не хотелось расходиться. Я чувствовал, что парням нужно выговориться, а потому решил дать им такую возможность — сходил на кухню и вернулся с тремя бокалами и парой бутылочек наливки. Тут бы, конечно, лучше что-нибудь покрепче, но наливка тоже хорошо. А мало будет, так можно добавить…

Разлил наливку по бокалам и протянул друзьям.

— С боевым крещением? — предложил я тост.

— Это точно! — согласился Глеб. — Боевое крещение как есть.

— Не думал, что так быстро смогу побывать в настоящем бою, — добавил Данила. — Это совсем не то, что на учениях. Да и какие учения на нашем курсе, так, игры в песочнице.

— Но вы молодцы, не растерялись! — похвалил я друзей. — За вас!

Соединив стаканы, мы отдали должное наливке.

Когда стаканы опустели, я долил каждому.

— И часто ты так развлекаешься? — спросил у меня Глеб.

— А вот как стал главой рода, так и развлекаюсь, — ответил я. — То волколаки с лютыми мертвецами, то призраки, то слуги Мораны, то чёрные колдуны, то волковские прихвостни. Но сегодня что-то явно перебор.

— А здорово ты их! — загорелись глаза у Данилы. — Чем ты так бабахнул? Что за артефакт? Дорогой, наверное?

Вопросы сыпались как из рога изобилия, а я не знал, что сказать.

Я уже понял, что говорить о том, что сам сделал эти артефакты, не стоит. А если не рассказывать о происхождении артефактов, то я не смогу объяснить, что это и где взял.

— А это то же самое, что бабахнуло перед этим? — спросил Глеб.

И я аж мысленно застонал. Они же видели, как я испытывал артефакт! А определить, что взрыв тот же самый — тут и магом быть не нужно. Тем более, что Глеб и Данила военные. А значит, в уничтожении вражеской силы что-то понимают.

Пришлось наливать ещё и срочно менять тему разговора:

— А как вы додумались сходить посмотреть, остался ли кто живой? — спросил я.

И парни сразу же смутились. Особенно Данила — он покраснел до кончиков ушей.

— Ну… Когда ты уехал с Мартой… — начал он и замолчал.

— Мы очень переживали за Марту! — пришёл ему на помощь Глеб. — Потому злые были, жуть! Вот и пошли!

Я их понимал. Это мерзкое чувство, когда ранят близких. А Глебу Марта родная сестра.

И тут мой взгляд упал на Данилу. Его румянец, блестящие глаза и радость от того, что Марта жива… Та нежность и забота, с которой он поддерживал Марту… Да он, поди влюблён в девушку!

Я даже сам прифигел от такого открытия.

Ну да, при таком раскладе понятна его жестокость с пленными. Странно, что он из них душу не выбил!

Конечно, дела сердечные многое объяснили. Но остались ещё вопросы — кому я встал поперёк горла? Причём, настолько, что он обратился к приставам. А ещё гильдию наёмных убийц сбрасывать со счетов нельзя.

Понятно, что гильдия вряд ли связана с напавшим на нас отрядом. Но заказчик и там, и там, вполне может быть один!

Устав ломать голову, я тяжело вздохнул:

— Не понимаю я, чего им от меня надо! Я живу спокойно, никого не трогаю, никуда особо не лезу! За что меня хотят убить? Кому я жить мешаю?

Уже изрядно захмелевшие Данила с Глебом переглянулись. И Глеб, снизив заговорщицки голос, сказал:

— А ты не думал, что это может быть из-за слухов о твоём рождении?

— Ага, — добавил Данила. — Особенно, если учесть, что твоя сила внезапно пробудилась.

— Из-за слухов людей не убивают! — отмахнулся я.

Вроде взрослые парни, а всё в заговоры играют.

— Не скажи! — возразил Глеб. — Такие разговоры способны поставить под угрозу жизнь императора!

— Тс! — тут же зашикал на него Данила. — Нельзя об этом говорить!

— А что, скажешь, я не прав? — разошёлся опьяневший Глеб.

— Да я разве говорю, что не прав? — попытался утихомирить друга Данила. — Но говорить об этом не надо!

— Мы тут все свои, — пошёл в разнос Глеб.

— И у стен есть уши! — не сдавался Данила.

Я слушал парней и понимал, что это было правильное решение — не говорить им о бомбах и об особенностях моей магии и моей культивации. Они парни хорошие, но вот пример, как легко может утечь важная информация.

Но с раздухарившимися парнями нужно было что-то делать, потому что они уже не просто спорили, а кричали друг на друга. Так и весь дом перебудить можно.

Пришлось снова отвлекать их.

— А давайте споём? — предложил я, вспоминая чудесный мультик про волка и пса.

Парни перестали кричать и уставились на меня пьяными глазами.

Ну и мне не оставалось ничего другого, как запеть. Естественно, первое, что пришло на ум. Короче я, обняв парней за плечи, негромко запел:

Наверх вы, товарищи, все по местам!

Последний парад наступает.

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает.

Глава 30

Когда я открыл глаза, то сразу же зажмурился — таким ярким был свет. Проморгавшись немного, я снова открыл глаза.

Был яркий день. Передо мной стояла встревоженная Матрёна.

Я улыбнулся девушке и протянул к ней руки.

— Иди ко мне!

Она увернулась и повторила фразу, которую я уже слышал, но смысл её до меня не доходил:

— Владимир Дмитриевич, просыпайтесь! К вам просители приехали.

— Какие такие просители? Куда приехали? — спросил я и скосил взгляд.

И понял, что нахожусь не в своей спальне. Огляделся — я в гостиной. Сижу в кресле. Одет в банный халат.

В соседних креслах спят Глеб и Данила.

На полу около столика стоит целая батарея пустых бутылок.

Во рту словно кот нагадил.

И тут мой взгляд упал на столик, и сон моментально слетел.

На столе ровным рядком лежали с десяток магических кристаллов, заполненных красной ци!

Я снова глянул на спящих парней, на Матрёну.

В следующий миг до меня дошло, что в прихожей кто-то стоит. И даже не один, а несколько человек. Стоят, тихонько переговариваются.

Я быстро сгрёб кристаллы и на автомате поднёс их к ремню, напитывая его своей ци.

Камни исчезли. А до меня дошло, что мой ремень-артефакт застёгнут поверх банного халата. Вообще не помню, когда я это сделал.

Но самое страшное — это магические кристаллы! Когда я успел напитать их своей ци?! Вообще не помню!

— Владимир Дмитриевич, — снова позвала меня Матрёна. — Что с просителями-то делать?

Я понял, что вести их в гостиную нельзя. Надо бы тут сначала убрать следы вчерашнего попоища, да хорошенько проветрить. Но и в коридоре держать не хорошо.

— Проводи в столовую, пусть Прасковья предложит чаю, — попросил я.

А сам начал расталкивать друзей. По-хорошему их надо хотя бы в их комнату увести и пусть там отсыпаются. Но мне одному парней не дотащить.

— Позови Егора Казимировича! — крикнул я вслед Матрёне.

Но помощь пришла с неожиданной стороны. В гостиную вошёл Мо Сянь.

Он сразу всё понял и без лишних слов перекинул руку Глеба через своё плечо.

Мой товарищ начал что-то там возбухать, но Мо Сянь действовал твёрдо и решительно. Вскоре они уже поднимались по лестнице.

Я последовал примеру китайца и подхватил Данилу.

Хрен-то там! Я сам едва стоял на ногах!

После того, как мы, загремев бутылками, едва не свалились, я посадил невменяемого Данилу обратно в кресло.

Чёрт! Алкоголь — зло! Если сейчас враги вздумают напасть, то скорее всего они размажут нас, а мы и сообразить не успеем, что происходит.

— Ну ты и пьянь! — пробормотал я. И сам не понял, к кому в большей степени относились эти слова — ко мне или к Даниле.

Нужно было что-то делать, поэтому я не придумал ничего лучше, как прогнать ци по меридианам.

Неожиданно для меня в голове немного прояснилось, и я окрылённый эффектом, начал уже активнее гонять ци.

Спустя несколько минут, я снова поднялся. В этот раз я чувствовал себя уже намного устойчивее, но правда ещё не очень. Особенно если учесть, что прогонка ци стимулировала вывод токсинов из организма. Короче, мне срочно захотелось в уборную.

С другой стороны, надо было не менее срочно увести Данилу в его комнату и только потом заняться собой.

Мне, конечно, пофиг было, что скажут люди, но всё равно неудобно перед ними. Хотя, блин, я их не приглашал! Но и по-скотски выглядеть не хотелось.

К счастью, вернулся Мо Сянь, и мы с ним вдвоём быстренько переправили Данилу в комнату, отведённую для друзей, где уже дрых Глеб — разутый, раздетый и под одеялом.

В четыре руки мы проделали то же самое с Данилой, и я поспешил избавляться от токсинов и приводить себя в порядок. А заодно вспоминать, что за анкеты давали вчера посетителям.

Блин, вчера всё разрулили парни с Мартой. Сейчас же парни в отрубе, а Марта ранена. Придётся самому. А у самого голова вообще пока не соображает. Это ж сколько мы вчера выпили?..

Но сейчас это не важно. Сейчас важно привести себя в порядок.

Я сбегал в баню и умылся ледяной водой. Сразу же взбодрился.

Вернулся в свою комнату и решил, что минут десять погоды не сделают, а мне помогут. Сел в позу для медитации — погонять ци, тем более что уже почувствовал облегчение от этой процедуры.

Как и ожидалось, медитация полностью сняла похмельный синдром. И кроме запаха изо рта ничто не выдавало, что я ещё совсем недавно был сильно пьян.

Решил, что постараюсь не дышать на посетителей и избавлюсь от них побыстрее.

Можно было сразу отказать в приёме, но я помнил вчерашние анкеты. И ради тех двоих, которые готовы были изобретать или исследовать, я согласен и потерпеть. Потому что найти хороших специалистов это очень важно. Можно тысячи людей опросить и всё равно не найдёшь. А тут они сами идут ко мне. Такую возможность упускать нельзя.

В общем, я вошёл в столовую, где четверо просителей сидели за столом, пили чай и негромко переговаривались.

Я попросил мне тоже подать чаю и сел во главе. Получилось очень по-домашнему.

— Я слушаю вас! — обратился я к просителям.

Извиняться за задержку не стал. В конце концов, все они приехали в мой дом без приглашения.

Выслушав всех, попросил заполнить анкеты, своими словами сформулировав вчерашние вопросы и направился на выход.

Но выйти не успел — один из просителей с поклоном протянул мне заполненный листок.

Это был худощавый молодой человек. Одет не дорого, но аккуратно. Во всём облике чувствовалось истинное достоинство и благородство.

Дело, о котором он просил похлопотать, было связано с наглым соседом, который решил построить большой свинарник и хапанул чужой землицы. И когда молодой человек, слишком рано оставшийся без отца, возмутился, сосед выпустил свиней, и те испоганили покосный луг. Мало того, так ещё пригрозил, что дом сожжёт, если этот проситель будет продолжать протестовать. Вот он и пошёл искать справедливости.

Я, конечно, удивился, что анкета уже заполнена, и вопросы, в точности такие, как вчера Марта давала.

— Мне вчера свояк объяснил всё, — сказал молодой человек с поклоном. — Вот я и подготовил заранее.

— Отлично! — ответил я, забирая листочек и делая заметку, обратить внимание на этого человека — предусмотрительность неплохая черта, может быть хорошим работником на моём заводе. Возможно даже управляющим среднего звена. В общем, перспективный кадр. А потому добавил: — Подождите немного, не уезжайте, хорошо?

Проситель кивнул.

Мешать людям заполнять анкеты не стал, оставил Матрёну присматривать за просителями, а сам пошёл к Егору Казимировичу в контору.

Я уже и не помнил, когда видел его в другом месте. Создавалось ощущение, что он и ночует в конторе. А это не порядок! Отдых необходим. Раньше управляющий хотя бы на завтрак приходил, а сейчас и на завтраке его не видно.

— Как дела? Чем порадуете? — спросил я, едва вошёл в контору.

— Договора на поставку стройматериалов готовы. Кое-что можно уже завозить. По снегу так вообще хорошо! — ответил Егор Казимирович и, стесняясь, добавил: — Вот только мне нужен кто-то в помощники… Не успеваю я везде.

— Приглядел я сегодня человечка, — ответил я. — Сейчас пришлю для собеседования. Подойдёт, возьмём его на работу. Не подойдёт, поищем другого.

И я передал Егору Казимировичу анкету.

Он пробежался глазами, а потом прокомментировал:

— Настойчивый! Молодец, не сдаётся!

— Ага, — согласился я. — Ну как?

— Поговорить с ним надо бы, — не стал спешить с ответом управляющий.

— Сейчас приведу! — пообещал я и направился к дверям.

— А его проблему с соседом как-то решить можно? — вдогон мне спросил Егор Казимирович.

— Есть одна задумка… — ответил я.

— Задумка, как попросить помощи у губернатора? — продолжил расспрашивать Егор Казимирович.

— Зачем губернатор? — удивился я. — Сами справимся!

Молодой человек ждал меня. Он в волнении мял шапку, хотя старался выглядеть вполне достойно.

— Как зовут? — спросил я.

Я, конечно, прочитал имя в анкете. Но когда человек представляется, это больше располагает к общению.

— Тихон, — назвался молодой человек. — Тихон Молчанов.

— Пойдём, Тихон Молчанов, со мной, — позвал я. — Разговор есть.

— Барин! Владимир Дмитриевич, а как же мы? — всполошились остальные просители.

— Заполнили анкеты? — спросил я.

— Да, да! — закивали они, протягивая мне листочки.

— Очень хорошо, — с умным видом похвалил я. — Можете пока ехать по домам. Будьте уверены, все анкеты будут тщательно рассмотрены, всё, что нужно по ним будет сделано. А вы через недельку снова подайте прошение на имя губернатора. Да опишите там подробнее суть дела, чтобы понятно было! Ясно?

Просители снова закивали головами и потянулись на выход, делясь друг с другом своими чаяниями и надеждами. А также сомнениями. Но меня они уже не интересовали.

Мы с Тихоном прошли в контору.

— Егор Казимирович, вот я привёл вам Тихона Молчанова! — сообщил я управляющему, передавая заодно остальные анкеты.

Управляющий оторвался от бумаг и предложил нам сесть.

Молодой человек нерешительно сел.

Он внимательно наблюдал за нами и был настороже.

— А что, Тихон, — начал разговор Егор Казимирович. — Чем по жизни занимаетесь?

— Приказчиком у купца Морозова работаю, — ответил молодой человек.

— А что же, он не доволен твоей работой? — спросил я.

— Доволен, как не доволен! — возмутился Тихон.

— И что же, Морозов не помог вам решить проблему с соседом? Али он не знает?

— Знает, — погрустнел Тихон. — Я говорил.

— И что же он?

— Сказал, что у него нет полномочий. Сказал, чтобы жалобу губернатору писал.

— А чем именно ты занимаешься у купца Морозова? — спросил я.

Но Тихон тут же встал.

— Извините, но я не для того пришёл! Моя работа у купца Морозова никак к делу не относится!

— Ещё как относится! — возразил я. — Да ты садись, не горячись!

Но Тихон остался стоять и даже готов был выйти из конторы.

— Садись! — немного надавил я.

Он сел на краешек стула.

— Молодец, что бережёшь секреты своего начальника! — похвалил я. И добавил: — Плохо, что начальник не заботится о своих подчинённых.

Тихон снова вздохнул и поник.

— Жалованье какое получаешь? — спросил Егор Казимирович.

Тихон назвал. Не бог весть какую сумму.

— А если я вдвое больше дам? Да ещё соседа твоего на место поставлю, пойдёшь ко мне работать?

— А чем заниматься нужно будет, — настороженно спросил молодой человек.

— Помощником вон к нему пойдёшь, — я кивнул в сторону управляющего.

— Мы строительство задумали. Нужно будет следить, чтобы строительные материалы вовремя подвезли, чтобы рабочие были заняты, и чтобы они были. Ну и чтобы работы шли по плану и по графику, — объяснил Егор Казимирович.

Тихон задумался.

Мы с Егором Казимировичем молча ждали его решения.

Наконец, молодой человек что-то сложил в своей голове, и видимо, плюсов оказалось больше. И он, обращаясь ко мне, спросил:

— Ещё один вопрос. Как вы хотите поступить с соседом? Учтите, на противозаконные меры я не согласен!

Глава 31

Я одновременно и восхищался, и недоумевал. Ну вот как в одном человеке сошлись благородство и… Хотя нет, тупостью я бы это не назвал. Скорее, цивилизованность Тихона Молчанова несколько обогнала время, в котором он живёт.

Всё бы хорошо, вот только суд здесь, насколько я успел понять, не всегда на стороне невиновного. Он скорее на стороне богатого. И у соседа с его свиньями скорее всего есть большая мохнатая лапа где надо, вот он и наглеет. Если бы не было поддержки, вряд ли он вёл бы себя так самоуверенно.

Но ничего, по закону, так по закону! Я и сам сторонник цивилизованных методов решения конфликтов. А потому ответил Тихону:

— Я помещик. И обязан защищать свои земли и своих людей. Если мы с тобой заключим договор о вассалитете, и ты принесёшь мне клятву верности, то я обязан буду защищать твои земли. И твой сосед уже будет иметь дело со мной. Точнее, с моим защитным барьером!

— Но ведь защитное поле действует только на тварей, а крупных животных всего лишь отгоняет, — с недоумением спросил Егор Казимирович.

— Во-первых, — ответил я, — соседу Тихона не обязательно об этом знать. А во-вторых, мы можем продемонстрировать, как горят твари и сказать, что свиньи сгорят так же, если попытаются пересечь границу.

— Хм, тогда может получиться, — сказал мой управляющий.

И мы вместе с ним повернулись к Тихону, ожидая его решения.

А он спросил:

— Земля останется за мной или я должен буду передать её вам?

— За тобой и твоим родом, пропишем это в договоре особым пунктом. По договору ты будешь верно служить мне, а я буду защищать тебя и твои земли. Как тебе такой вариант?

— Получается, вы больше для меня делать будете — и защищать, и жалованье платить, а я всего лишь работать… — с сомнением произнёс Тихон.

— Ну так работай лучше! — засмеялся я. — Будь преданным и всё.

— А в чём подвох? — спросил Тихон.

— Нет подвоха, — серьёзно ответил я. — Ну как, согласен?

— Согласен, — выдохнул Тихон так, словно в прорубь нырнул.

— Ну тогда составьте с Егором Казимировичем договор и оговорите условия и фронт работ, — распорядился я.

То, что нужно собирать хорошую команду, я понял давно. И уже какие-то шаги в эту сторону сделал. Например, переговорил со специалистами и владельцами компаний, которых Егор Казимирович пригласил на мой день рождения. Опять же анкеты помогали отобрать интересных людей.

Однако, я понимал, что пока ничем не могу привлечь нужных мне специалистов. Я пока всего лишь мелкий помещик, под рукой которого одна деревенька и один завод по производству магических кристаллов.

Да, у меня есть замечательная идея по производству самоходной кареты, которую я так смело назвал автомобилем. Но идея вещь такая — сегодня за неё воюют, а завтра — распинают.

Нет, для того чтобы удержать около меня людей, нужно что-то материальное! И защита тут очень хорошо сработает.

У меня не было запасного артефакта, такого же, как в деревне и на заводе. Но у меня уже получилось с помощью красного камня создать защитный барьер над каретой. Почему бы не попробовать сделать что-то такое над домом и землёй Тихона Молчанова? Хотя бы на время, пока не найду нормальный защитный артефакт.

Решив всё для себя, я отправился к Мо Сяню, чтобы попросить его потренировать меня на мечах.

Не сказать, чтобы китаец сильно удивился, услышав мою просьбу, но некоторое недоумение на его лице было. Видимо, вспомнил, в каком состоянии застал меня вот только. Но он быстро взял себя в руки, точнее, выставил соединённые руки перед собой и поклонился:

— Да, молодой господин!

И отправился за деревянными мечами. А я пошёл на тренировочную площадку, чтобы разогреться.

А вообще нужно будет деревянные мечи тоже хранить в ремне-артефакте, чтобы не бегать за ними. Захотел потренироваться, а инвентарь вот он! Тем более, что свободные ячейки в ремне были.

Когда Мо Сянь пришёл, я уже разогрелся и вполне был готов к тренировке.

Начали с повторения простейших связок.

— Доведённые до совершенства, они могут помочь вам, молодой господин, против мастеровитого мечника, — говорил Мо Сянь.

И я снова и снова повторял движения. А Мо Сянь поправлял меня, где я не так держу руку, где опираюсь не на ту ногу, где плохо работаю спиной и, как следствие, ограничиваю свои движение. Замечания в чём-то были похожи на те, которые делал дед Радим, надо, кстати, навестить его.

Ну а потом Мо Сянь начал гонять меня по площадке в самом прямом смысле этого слова. Он стал моим спарринг-партнёром. Ну и задал мне жару! Я сразу вспомнил каждый выпитый ночью бокал вина. Потому что хоть я и гонял ци, но физиологию никто не отменял — на выведение токсинов требуется время.

Я хоть и чертовски злился на Мо Сяня, но был ему благодарен за науку. И я сейчас не только про искусство мечника. Хотя и в искусстве боя для меня сегодня был хороший урок.

— Мой меч в моём сердце, — говорил Мо Сянь, беря вместо меча небольшую веточку и атакуя меня ей. — Мечом сможет стать цветок, ветка, камень, гора.

Хоть в его руках и была веточка, даже скорее небольшой прутик, однако атаки Мо Сяня были страшными, и я неизменно оставался в проигрыше.

— Уберите напряжение, молодой господин! Что ж вы так напряжены? Прям каменный весь, никакой подвижности… — говорил Мо Сянь. — И подключите ци, в конце концов!

После замечания Мо Сяня дело пошло на лад. Ну как на лад? Я иногда успевал парировать удар или контратаковать. Но лишь иногда.

А вообще было сложно одновременно фокусироваться и на бое, и на прокачке ци.

Но должен сказать, что со взятием третьего уровня у меня значительно добавилось выносливости и силы. Прямо ощутимо!

Вот бы ещё техника ведения боя вот так же приросла бы хе-хе… Бедные мои отбитые Мо Сянем конечности, спина, филей и вообще всё тело.

В какой-то момент я почувствовал, что за нами наблюдают.

Повернувшись, увидел в окне Марту. Помахал ей рукой, за что тут же получил от Мо Сяны удар по лбу.

— Не надо отвлекаться! — прикрикнул на меня китаец и усилил напор.

Ну что ж, не надо, так не надо. И я выбросил из головы и Марту, и всё остальное. Всё внимание на бой!

Возможно поэтому, когда Мо Сянь внезапно остановился, я очень удивился, услышав неподалёку голоса.

Обернулся, а там Глеб с Данилой — взъерошенные и сильно помятые.

— Ну ты и монстр! — поприветствовал меня Данила. — Вроде, вместе ночью гуляли, а по тебе и не скажешь!

— Если бы ты знал, сколько усилий потребовалось, чтобы привести себя в норму, — возразил я.

Хотя, если честно, мне было приятно, когда он назвал меня монстром.

— Да тут хоть сколько усилий, — не согласился со мной Глеб. — Я чуть живой! Никогда не было так плохо.

— Ну да, мы вчера много выпили, — согласился я. — А вы что встали-то? Ну и отсыпались бы. Вас же никто не торопит.

— Да как тут поспишь, когда под окнами тренировка идёт! — засмеялся Данила.

— Ага, — поддержал его Глеб.

— Ну раз пришли, то давайте будем проводить реабилитацию, — злорадно потёр я ладоши.

Парни насторожились, но было поздно. Я без разгона повалил Глеба в сугроб. Пока он отбрыкивался, к нам с визгом присоединился Данила. И мы устроили кашу малу с купанием в сугробе. А у купания в сугробе надо сказать хороший отрезвляющий эффект.

Проведя парням реабилитацию и хорошенько промокнув, мы отправились на завтрак или на обед, тут уж как посмотреть. И встретились в прихожей с Мартой.

— Ты как? — спросил я её.

— Жить буду, — улыбнулась девушка и посмотрела на меня преданным и лучистым взглядом.

Но бледность на её щеках говорила о том, что она пока ещё полностью не оправилась. Однако, сегодня она выглядела явно лучше, чем вчера вечером. Самое главное, Марта была жива!

Данила с Глебом, увидев Марту, так и вовсе застыли, как истуканы.

Чтобы скрасить момент неловкости, я заглянул в столовую.

— Прасковья! — крикнул я нарочито грубо. — Жрать хотим!

— Всё поняла, сейчас накрою, всё готово! — отозвалась кухарка.

— Пойдёмте переоденемся в сухое, — предложил я парням и подал пример — пошёл переодеваться первым.

И не только потому, что мокрая заснеженная одежда доставляла дискомфорт, а скорее чтобы снизить напряжение, возникшее в прихожей из-за Марты. Я ведь помнил, что она очень нравится Даниле. Вот только в его сторону Марта даже не посмотрела.

Как бы там ни было, парни пошли наверх вслед за мной.

Не знаю, как Глеб с Данилой, а я аппетит уже нагулял. К тому же чай, выпитый с просителями, пищеварительную систему запустил. Поэтому я прям проголодался. Хотя остатки похмельной дурноты ещё были.

К счастью, умница Прасковья приготовила суп лапшу на курином бульоне. А ещё рассольчик поставила в графине. Как бы между прочим, ни на что не намекая.

Я искренне поблагодарил эту мудрую женщину и с удовольствием начал завтрак со стаканчика огуречного рассола. Глеб с Данилой тоже.

Ну а потом куриный суп и вовсе вернул нас к жизни.

Мы уже заканчивали есть, когда пришёл Егор Казимирович.

— Владимир Дмитриевич, — сказал он. — Мы с Тихоном договор составили, можно обращаться к приставам, чтобы засвидетельствовать.

— Что за договор? — тут же спросил Глеб.

— Да вот, земли свои расширить решил, — пошутил я.

— Здорово! — обрадовались за меня парни и Марта, а Мо Сянь посмотрел на меня строго.

— Что? — спросил я у него.

— У вас, молодой господин, теперь будет меньше времени для культивации? — спросил в ответ он. Но его вопрос прозвучал скорее, как утверждение.

— Нет! Я пошутил! — засмеялся я и замахал перед собой руками. — Наоборот! Теперь у Егора Казимировича будет помощник!

— Вообще-то мы могли помочь, — покраснев, сказала Марта.

— Точно! — поддержали её Глеб и Данила.

Я с благодарностью посмотрел на друзей и сказал от чистого сердца:

— Я бесконечно рад тому, что вы есть в моей жизни. Но вы можете помочь мне пока вы тут. Но ведь скоро каникулы закончатся, и вам придётся уехать.

Это была горькая правда, с которой нам придётся мириться, причём, довольно-таки скоро.

И тут Егор Казимирович напомнил мне о другой горькой правде:

— Да и вам, Владимир Дмитриевич, придётся ехать поступать в академию.

Я тяжело вздохнул. Я не представлял, что ждёт меня там, и как я смогу из академии руководить постройкой завода.

Но не успел я погрузиться в грустные размышления, как меня прервал Данила.

— Володя, — сказал он. — Я спросить у тебя хочу, а всё никак возможности не предоставляется.

— Что такое, — встрепенулся я.

— А те магические кристаллы, которые ты вчера наполнил своей ци, они какими свойствами обладают? Сможешь показать их в действии? Я всегда мечтал увидеть работающий артефакт. У нас в академии такого нет, ты же знаешь.

Глава 32

«У нас в академии не показывают артефакты в действии», — сказал Данила.

«Покажи, как работают магические кристаллы, которые ты наполнил своей ци», — сказал Данила.

«Я всё хочу у тебя спросить»… — сказал Данила.

Блин! Ну как я мог так лохануться? Ведь всю дорогу думал: не надо никому показывать, что я могу. И медведь меня об этом предупреждал, и Мо Сянь! Да я и сам знал это!

И вот теперь за столом, перед всеми Данила прямым текстом раскрыл мои способности.

— Я не понимаю о чём ты, — ответил я, пряча взгляд от Мо Сяня.

Но потом рассердился. Да какого чёрта?! Ну да, сделал глупость, и что теперь?!

— Ну, про магические кристаллы, — лепетал тем временем Данила. — Мне же не приснилось, как ты накачивал их ци?

— Нет, не приснилось, — твёрдо сказал я. — И я покажу их. Но у меня большая просьба ко всем присутствующим, об этом никто не должен знать!

Я понимал, что скорее всего об этой моей способности рано или поздно узнают все, но так парни хоть немного будут сдерживаться. Надеюсь.

— Я могила! — тут же, блестя глазами, заверил меня Данила.

— И я! — поддержал не менее заинтересованный Глеб.

— Про что вы? — сразу же заинтересовалась Марта.

Мо Сянь только вздохнул и покачал головой, а Егор Казимирович с настороженностью переводил взгляд с одного на другого. Прасковья же сделала вид, что она ничего не слышала и вообще её это не касается.

Я со вздохом достал из ремня пару красных от моей ци кристаллов.

— Кристаллы вот они. Но что с ними делать и как они работают, я понятия не имею, — сказал я.

— Это же такие, как те, что ты взорвал? — спросил Данила и тут же добавил: — Ты же говорил…

Я мысленно застонал. Что ещё я умудрился разболтать?

Нет! Алкоголь — это зло!

А Даниле ответил:

— Я не помню, что я там наговорил вчера, но точно нет. Это не бомбы.

— Но ты говорил, что наполнил те кристаллы своей ци и они стали бомбами, — пояснил Глеб. — Мы попросили продемонстрировать, и ты при нас наполнил ци магические кристаллы, но взрывать ночью отказался, чтобы не разбудить Мо Сяня.

Я поневоле глянул на китайца. Это что? Я по пьяне боялся разбудить его? Наверное, боялся получить от него звиздюлей — вон он как на тренировках меня гоняет.

— А что, — тут же спросил Данила. — Все маги могут закачивать свою ци в разные предметы?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Потому и прошу вас никому не рассказывать, а то у меня может добавиться неприятностей.

— Понял, — тут же ответил Данила.

А Глеб просто кивнул. Но потом не выдержал и спросил:

— А мы испытаем эти артефакты? — и он кивнул на магические кристаллы, наполненные красной ци. — Вдруг они тоже взрываются?

Мне не осталось ничего другого, как согласиться на испытания, тем более что мне самому было интересно, как изменятся свойства магических кристаллов, если там будет не чёрная ци, а красная.

Хорошо хоть не рассказал про то, что у меня три вида ци — чёрная, красная и золотая. Чёрная — это ци, которую я забираю у тех, кто на меня нападает, золотая — скорее всего родовая ци, а вот красная… Красная как-то связана с медведем. Ведь она появилась после объединения чёрной и золотой и после работы с камнем, который мне дал медведь.

Кстати, с третьим камнем тоже поработать надо. Надо будет пораньше сегодня уйти для медитации, не засиживаться вечером.

Закончив с поздним завтраком или ранним обедом, мы пошли не кофе пить, как обычно. А под нетерпеливыми взглядами Глеба и Данилы собрались всей честной компанией, включая Марту, Мо Сяня и Егора Казимировича, и отправились на тренировочную площадку испытывать магические кристаллы.

Глеб с Данилой шли впереди меня и напевали что-то очень знакомое.

Я прислушался, пытаясь разобрать слова, и тут Данила обернулся ко мне.

— Как там правильно? Наверх вы, товарищи, все по местам… А дальше как?

— А я откуда знаю? — растерялся я.

— Ну как же? Ты же пел вчера…

Пришлось вспоминать песню.

Вот только кроме первого куплета я так и не смог больше вспомнить ни строчки.

— Где ты эту песню выучил? — спросил Глеб. — Мелодия прям такая героическая!

Ну вот как сказать, где я её выучил? Да нигде! Так и сказал:

— Слышал где-то, вот кусок и запомнил.

— Эх, жалко, что не всю! Хорошая песня! — посетовал Данила и запел: — Наверх вы, товарищи, все по местам… — А потом снова: — Наверх вы, товарищи, все по местам…

Пришлось пропеть то, что я помню:

Наверх вы, товарищи, все по местам!

Последний парад наступает.

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает.

Парни с удовольствием подхватили. И мы дошли до тренировочной площадки горланя песню, посвящённую подвигу крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец».

Здесь, в этом мире подвиг русских моряков во время Русско-японской войны всё так же воодушевлял.

Вот в таком воодушевлённом настроении мы и приступили к испытаниям, которые заключались в том, что я взял один магический кристалл и, взвесив его на ладони, метнул, словно камень.

Наученные прошлыми взрывами, Глеб, Данила, Мо Сянь и Марта, зажав уши и открыв рот, попадали на землю. Я тоже присел, ожидая взрыва. А Егор Казимирович посмотрел на нас с удивлением. Тем более, что ничего не произошло. Ну почти.

В том месте, где упал кристалл, появился небольшой купол.

Мне не надо было подходить и исследовать его. Я и так чувствовал, что этот купол обладает защитными и излечивающими свойствами.

Вот так вот. Изменилась ци, и изменились свойства магического кристалла.

Я отметил для себя результаты и подумал насчёт того, что неплохо бы испытать и магический кристалл с золотой ци, вот только у меня её маловато. А ещё я не представлял, как я буду использовать эти артефакты с куполом. Всё-таки в качестве оружия они не годятся.

Что касается Глеба и Данилы, они были несколько разочарованы — не бабахнуло.

Ну что ж! Тут я ничем помочь не мог. И так сделал больше, чем должен был.

Бросать второй магический кристалл я не стал. А смысл? Уже понятно, что бомбы не получилось. Ни в прямом, ни в переносном смысле.

Парни, кстати, настаивать не стали.

Блин, сейчас бы СКС, да по банкам пострелять… Ну или хотя бы калаш. Прям аж руки зачесались…

Хотелось сделать что-нибудь эдакое, но пришёл сигнал, что кто-то преодолел барьер. Причём там, где центральный въезд.

— Похоже, просители опять приехали, — сказал я друзьям, и мы отправились ко входу, тем более что действительно раздался звон бубенцов.

Я напоследок глянул на купол от магического кристалла. Он всё ещё держался.

Интересно, насколько его хватит?

У крыльца нас ждала не карета, а сани розвальни, на дно которых было брошено сено, застеленное овчинным тулупом.

Кучер как раз помогал выбраться из саней…

Это была Полина!

Вот уж кого я меньше всех ожидал увидеть у себя дома.

Хотя почему я удивился её приезду, вообще не понимаю.

Полина поднялась, отряхнулась и подошла к нам.

— Не ожидала, что вы все вместе будете встречать меня, — сказала она.

— Мы тоже не ожидали, что идём встречать тебя, — тут же отозвалась Марта.

Атмосфера моментально накалилась до немыслимых пределов. Нужно было как-то разряжать.

— А пойдёмте всё-таки кофе попьём? — предложил я. И спросил у Полины: — Ты как насчёт кружечки кофе?

Полина присела в вежливом поклоне.

— Спасибо, с удовольствием, — улыбнувшись, ответила она.

Я предложил ей руку, и мы пошли в дом. При этом Марта фыркнула и взяла под руку Данилу. Надо ли говорить, что он был счастлив?

Вот только на лице Марты счастья не наблюдалось. И какая муха её укусила? Наверное, ранение сказывается. Всё-таки Марта вчера чуть не умерла. И сегодня была ещё очень слаба, хоть и передвигалась самостоятельно.

Как бы там ни было, мы вошли в дом и прошли в гостиную. Егор Казимирович, правда извинился. Единственное, попросил меня отойти на минутку.

И когда мы вышли, спросил:

— Так я отправляю приставам запрос о том, что Тихон Молчанов становится вашим вассалом и поступает под вашу защиту?

— Я думал, вы уже отправили… — удивился я.

— Это приставы! — строго сказал Егор Казимирович. — Тут десять раз подумать нужно, прежде чем обращаться к ним.

— А какие могут быть проблемы? — на всякий случай спросил я.

— Как только вы возьмёте на себя обязательство защищать, вы должны будете защищать. И если не справитесь, вас ждут штрафные санкции.

— А что я не справлюсь-то? — отмахнулся я, прислушиваясь к голосам в гостиной.

Там Полина и Марта начинали разговаривать на повышенных тонах, а Данила с Глебом пытались девушек успокоить.

Поэтому я ответил управляющему:

— Да, я всё понял, отправляйте запрос приставам! — и поспешил обратно.

— Полина, Марта! — обратился я к девушкам, как только вернулся в гостиную. — Как вы смотрите на то, чтобы попробовать эклеры, которые печёт моя Прасковья?

Девушки как-то сразу замолчали и кивнув мне, мол, нормально, давай свои эклеры, расселись в кресла по разным углам комнаты.

Кстати, в гостиной уже было убрано и проветрено. Ничего не напоминало о вчерашней попойке. И слава всем богам! А то неудобно получилось бы.

— Что тебя привело в мой дом? — спросил я у Полины, когда Прасковья принесла всем кофе и эклеры.

Вообще интересно, у Прасковьи всегда было нужное количество пирожных! Прям магия какая-то. Ещё ни разу такого не случалось, чтобы кто-то захотел эклеры, а у неё они были не готовы.

— Володя, я же обещала подготовить тебя к экзаменам! — с вызовом ответила Полина. Причём, вызов был адресован явно не мне.

— Ну я как бы готовлюсь, — ответил я, имея ввиду толпы просителей, которые теперь посещают меня каждый день.

— И как ты интересно готовишься? Они тебя что ли хорошим манерам учат? — и Полина высокомерно кивнула в сторону моих друзей.

Мне это естественно не понравилось, и я поднялся.

— Спасибо тебе, конечно, за помощь, — предельно спокойно сказал я. — Но не смей в таком тоне говорить о моих друзьях!

Лицо Марты засветилось торжеством, а Полина, резко сбавив обороты, начала оправдываться:

— Володя, я же для тебя стараюсь! На экзамене в академию ты должен будешь проявить умение наладить общение с главами родов. С главами! Понимаешь? Вряд ли твои друзья смогут помочь тебе в этом!

Ну вот что за высокомерная спесивость? Я прям увидел лайт-версию княгини Разумовской.

Хотя, чего удивляться? Полина её дочь.

Однако, чьей бы дочерью она ни была, я никому не позволю указывать мне с кем мне общаться и с кем дружить!

А потому я холодно ответил:

— Полина, дорогая, а не поехать ли тебе домой?

Глава 33

Я холодно произнёс:

— Полина, дорогая, а не поехать ли тебе домой?

Девушка растерялась. И вдруг встала, смиренно сложила руки на животе и поклонилась всем:

— Извините меня, пожалуйста! Я была непростительно груба и высокомерна! Конечно же, я не должна была так говорить.

У Глеба и Данилы просто отпали челюсти. Да я и сам не просто удивился, а даже растерялся. Вот уж не ожидал от княжны Полины Разумовской такого смирения! Всегда гордая, умеющая постоять за себя и настоять на своём… И тут вдруг вежливо кланяется.

Зато Марта не растерялась. Хмыкнув, она демонстративно взяла эклер и с удовольствием откусила его. А потом неспешно слизала с пальцев выступивший крем.

Блин! Люблю, когда девушки едят эклеры…

— Всё это хорошо, — сказал я, когда Полина выпрямилась. — Но ближе к делу. Что ты хотела?

— Поговорить с тобой о местных помещиках — кто чем владеет и у кого какие возможности, — сказала Полина и быстро добавила: — Это будут спрашивать на экзамене.

— Начинай! — предложил я.

Глянув на Марту, Глеба и Данилу, Полина назвала первую фамилию и собралась было перечислять, что помещик имеет.

Вот только это был один из просителей, чью анкету я недавно смотрел. Естественно, я перебил Полину и рассказал, что у помещика есть и в чём он испытывает нужду.

— А про нужду ты откуда знаешь? — удивилась Полина.

Я только усмехнулся — ещё б я не знал, когда помещик сам ко мне пришёл и всё не просто рассказал, а собственноручно записал!

— Давай дальше! — предложил я.

Полина назвала вторую фамилию.

И это тоже был один из просителей. Естественно, по поводу него у меня тоже была исчерпывающая информация.

То же самое было и с третьим помещиком. И с четвёртым…

Оказалось, что большая часть окрестных помещиков у меня побывала. Причём, не только помещики обращались ко мне, но и купцы, и ремесленники. Так что с этим уроком мы закончили очень быстро.

Полина была откровенно растеряна.

— Всё у тебя не как у людей! — подвела она итог уроку.

— Важен результат! — глубокомысленно заявил я. — А результат, как ты видишь, есть.

— Результат есть, — грустно вздохнула Полина.

— А ты чего страдаешь? — усмехнулась Марта.

Полина было дёрнулась ответить ей, но промолчала и сникла.

— Я хотела быть полезной, — прошептала она.

Мне стало жалко девушку. Она ведь действительно старалась. И на каток вон со мной ездила, и тут приехала рассказывать мне о помещиках. Не её вина, что губернатор обратил на меня внимание и решил поговорить со мной у всех на виду.

С другой стороны, если бы мы не поехали с ней на каток, то возможно и не было бы ничего.

Поэтому я решил успокоить девушку.

— Не переживай! Будет у тебя ещё возможность поделиться со мной своими знаниями.

— Так неделя всего осталась до экзаменов-то! — вздохнула Полина.

И как-то после её вздоха в гостиной почувствовалось течение времени.

Возникло неловкое молчание. Потому что Полина, сама того не желая, напомнила Глебу с Данилой, что каникулы заканчиваются и скоро им придётся возвратиться в кадетское училище. А Марте… Марте тоже придётся уехать. Ну и мне, само собой.

— Он сдаст экзамены! — уверенно сказала Марта.

— А ты откуда знаешь? — дёрнулась Полина.

— Сама сдавала, знаю. Володя справится!

— Как ты можешь вселять пустые надежды! — воскликнула Полина и добавила чуть слышно: — Я даже за себя волнуюсь! А у меня поддержка именитого рода!

— Это нормально, что волнуешься, — неожиданно как-то по-доброму поддержала Марта. — Я когда поступала, тоже сильно переживала.

— Ты другое дело, — ответила Полина. И вдруг добавила: — Тебе ещё труднее было.

— Это да, — согласилась Марта.

— Ты ещё учишься? — спросила Полина.

— Да, на третьем курсе, — поделилась Марта.

— Ещё два года, — подсчитала Полина.

— Ага, ещё два. Так что, я там пригляжу за вами, — засмеялась Марта.

И Полина в ответ как-то тепло улыбнулась.

Я смотрел на девушек и ничего не понимал. Они вот только готовы были вцепиться друг дружке в волосы, а теперь сидели и весело щебетали.

Не только я в удивлении пялился на Марту с Полиной, но и Глеб с Данилой тоже. Видно было, что они не узнают Марту — не привыкли видеть её такой… не знаю… дружелюбной, что ли.

А я не только Марту не узнавал, но и Полину. Они обычно шипели друг на дружку, как две змеюки. А тут обе убрали капюшоны и больше не шипят, а только мило чирикают.

А чирикали они о том, как учиться в академии. Полина расспрашивала, а Марта щедро делилась знаниями, информацией, опытом.

И про вступительные экзамены Марта рассказывала тоже. Получалось, что сдавать их действительно не просто. И тем, у кого высокое положение в обществе, есть поблажки. Это бесило Марту. Меня на её месте это тоже бесило бы. Да, собственно, почему на её? Я совсем скоро сам окажусь в той же ситуации!

— Почему такая несправедливость? Ведь главное — это знания и умения, — возмутился я.

На что Марта ответила:

— Не всё так просто. Академия готовит управленцев. А высокородные аристократы будут управленцами в любом случае. Хорошими, плохими — им всё простится. А вот таким, как мы с тобой припомнят каждый промах. Нас ломают, заставляют подчиниться, чтобы среднее сословие и не думало идти против высшей аристократии. И тут нужно иметь характер, чтобы выстоять. Знаешь сколько мне приходилось драться?..

Я вспомнил, как она в первый день забрала у Глеба меч и вышла на поединок со мной, вспомнил, как она тогда дралась, и понял, где она научилась драться.

А Марта между тем продолжала:

— По большому счёту вот такое противостояние — это хорошая школа. Главное выдержать давление. А давление обязательно будет! Потому что мы конкуренты! Причём, нам нужно быть на порядок умнее, сильнее, ловчее, изворотливее.

Марта улыбнулась и взяла ещё один эклер.

Однако, я хотел ещё информации. Мне интересно было узнать внутренне устройство академии. Понятно, что, когда поступлю, всё узнаю сам, но лучше подготовиться заранее.

А потому я спросил:

— На что нужно с самого начала обратить внимание?

Марта глянула на Полину и сказала ей:

— Извини, буду говорить, как есть.

Полина кивнула:

— Я понимаю.

— Лучше будет сразу же собрать группу, — продолжила Марта. — Потому что против родовитых придётся непросто. Одиночек они опускают жёстко. Там постоянная война. Да, есть определённые правила, но когда ты царь-горы, то ты можешь любые правила прогнуть под себя. А вот когда ты в основании, то весь груз будет на твоих плечах.

Я кивнул. Ну да, мне это понятно — одиночкам везде труднее.

И Марта продолжила:

— Родовитые будут пытаться заставить тебя вступить в их банду. И ты можешь выбрать, с кем тебе быть, под чьё крыло встать. Но встав под чьё-то крыло, ты полностью потеряешь самостоятельность. Тебе придётся делать то, что скажет главарь. Взамен получишь некоторую защиту. И тут очень важно правильно разыграть карту. Если встанешь под крыло слабого рода, то при участии в разборках и межродовых столкновениях можешь пострадать и даже погибнуть.

Мне сразу же вспомнились угрозы волковских прихвостней. Они говорили, что в академии меня никто не сможет защитить, а у них там возможностей убить меня очень много. Теперь понятно почему.

— Я не знаю, как всё повернётся в академии, — сказал я. — Но одно я знаю точно: никогда, ни при каких обстоятельствах я не встану под крыло Волковых. Да и под крыло Оленевых или Вороновых тоже не встану. А остальные рода слабее, прости Полина! Я не хотел тебя обидеть, но ваш род слабее императорских линий! А под слабые рода вообще нет смысла вставать. Так что я постараюсь как можно дольше оставаться независимым.

После моего заявления в гостиной повисло молчание. Возможно, каждый примеривал на себя и думал, а как бы он поступил в этой ситуации? А может думали о том, что я полный идиот, раз решил идти против всех. Но боятся сказать об этом вслух.

А мне было всё равно. Я сказал то, что на самом деле думал. И я собирался сделать именно так.

Хотят они повоевать? Ну пусть повоюют! А я в том мире стрелял тех, кто считал себя вправе вершить судьбы людские. И в этом мире тоже поборюсь с ними. Ибо никто не может ставить себя выше других! Чем больше твоя сила, тем больше ответственность! И никак иначе!

Кстати, по поводу стрельбы. Хорошо бы сделать рогатку, чтобы дальность полёта магических кристаллов, заряженных чёрной ци, была бы больше.

Для рогатки нужна резина. Вроде про каучук тут знают. Он привозной, конечно. И не факт, что подойдёт… В общем, нужно экспериментировать.

Так потихоньку мои мысли потекли совсем в другую сторону.

Но далеко они утечь не успели.

В гостиную вошёл Мо Сянь и, подойдя ко мне, негромко сказал:

— Нужно Умку и Шилань отпустить побегать.

И я вспомнил про пленных.

Блин! С этой пьянкой я про всё забыл!

— Извините, я ненадолго оставлю вас, — сказал я и вышел вслед за Мо Сянем.

Мы прошли в левое крыло в коридор, туда, где демонические волки охраняли двух пленных.

Мужики по-прежнему сидели спина к спине и укрывались тулупами.

А волки стояли и в самом прямом смысле не спускали с пленных глаз.

Я под таким пристальным вниманием, наверное, с ума сошёл бы.

— Умка, Шилань! — скомандовал я. — Можете идти побегать и поесть. Только далеко не убегайте, вы мне будете нужны.

Дважды повторять волкам было не нужно. Они рванули с места в галоп. А мне стало совсем нехорошо. Мой духовный зверь и его единокровный брат голодные, без возможности справить нужду выполняли моё распоряжение, а я… Что я за хозяин, раз допустил такое?!

Так, ладно, хватит заниматься самобичеванием. Просто нужно намотать на ус и больше никогда не напиваться.

Нужно было наконец-то решить судьбу пленных. И я предложил им:

— У вас есть два варианта, — серьёзно сказал я. — Либо вы соглашаетесь работать на меня, либо отправляетесь вслед за вашими соратниками. Единственное, обещаю, что умрёте быстро, без мучений. Что скажете?

Видимо за ночь, которая скорее всего была бессонной, потому что попробуй, поспи, когда на тебя в упор смотрят два демонических волка… Так вот, за ночь пленные много что передумали, поэтому, они сразу же закивали:

— Будем работать!

Я, признаться испытал облегчение. Не хотелось бы мне становиться палачом.

— Хорошо, — сказал я. — Сейчас вас отвезут на завод. Там нужны работники. Там вас подлечат и поставят на работу.

Мужики слушали внимательно. Вроде помыслов о побеге я в их глазах не увидел. Но всё равно на всякий случай сказал:

— Сбежать даже не думайте! По дороге вас будут охранять мои волки, а на самом заводе живёт их сестра. У неё тоже зубы острые.

Мужики испуганно закивали.

— Ладно, выходите! И ведро за собой вынесите!

Один из мужиков подхватил ведро, и они послушно пошли впереди нас с Мо Сянем.

Вышли на улицу, и я позвал Кузьму. Проинструктировал его.

И они поехали, а Умка и Шилань побежали по обе стороны кареты.

Глава 34

Проводив карету с пленными, я задержался на крыльце. Разговоры о том, что до академии осталось всего неделя, как-то встряхнули меня. А то я уже расслабился, втянулся в неспешную деревенскую жизнь. Хоть, конечно, и происходило много всего, но всё равно как-то монотонно и однообразно. Чуток повоевал, чуток просителей принял, немного потренировался, потом помедитировал и всё по новой.

А тут выходит, что расслабляться уже совсем некогда.

Ну и, если учесть рассказы Марты, то мне предстоит очень весёлая жизнь, прям обхохочешься!

Да, я взял третий уровень — уровень Мастера. Но мастером я точно не был ещё. Потому как силой своей пользоваться не умел, способностей своих до конца не знал. К тому же артефакт из камней медведя всё ещё не завершил. И это только то, что касается непосредственно меня! А ведь есть ещё деревня, которую нужно защитить, завод, который нужно не только защитить, но и перестроить и начать выпуск самоходных карет с гордым названием автомобиль! Мало этого, так ещё нужно наладить защиту земель моего первого вассала! И на всё про всё у меня только неделя! И когда я что буду делать?

В общем, всё нужно было хорошенько обдумать и попытаться использовать оставшееся время наиболее эффективно. Тем более, что с друзьями тоже пообщаться хочется.

Попробовал сделать, как в моём мире советовали всякие разные тайм-менеджеры. Решил для начала разделить все дела на те, которые могу сделать только я, и те, которые могу делегировать.

Прикинул и тяжело вздохнул — то, что можно делегировать, я и так уже делегировал. Егор Казимирович вон трудится над переоборудованием завода под новые запросы. Даже помощника себе попросил.

Понятно, что там совсем без моего участия не получится, но при переоборудовании справятся и без меня, достаточно будет время от времени контролировать и поправлять. А вот потом, когда начнётся производство, там моего внимания потребуется больше.

И с деревней мы с дедом Радимом нашли решение — он готовит боевой отряд для защиты. Попросить что ли у деда Радима несколько человек, чтобы они помогли Тихону?

Понятно, что я поставлю там защитный барьер, но барьер барьером, а иногда требуется оперативное вмешательство людей.

Кстати, по поводу барьера. Как его делать-то? Защитного артефакта, как в деревне и на заводе у меня больше нет. Надо поспрашивать, может, их можно где-то приобрести. Или использовать магические кристаллы, напитанные красной ци? Но там купол маленький и неизвестно, насколько его хватит.

А может, дать кристаллы в запас? Но есть вопрос: они в чужих руках развернут барьер? Или только я смогу? Надо будет проверить.

Разобравшись худо-бедно с делегированием, я решил прикинуть, какие задачи первоочередные.

И тут вопросов не было никаких — увеличение моей силы! Потому что, если я не смогу защитить себя, я не смогу защитить никого. Не случайно же по технике безопасности в самолётах в случае аварийной ситуации кислородную маску нужно надеть сначала на себя, а потом на ребёнка.

Значит, нужно постараться уделять больше внимания своей культивации.

Сегодня бою на мечах я уже потренировался. С Полиной поготовился к экзаменам…

Кстати, Полина сильно изменилась. Я хорошо помнил, как она чуть не убила меня в первый день по приезду. И всё потому, что я помог ей разбить армию волколаков. Она смогла заставить свою мать помогать мне, хотя та была настроена резко против меня. А сегодня вдруг извинилась. Опять же, приезжает чуть не каждый день, помогает мне готовиться к экзаменам… Интересная метаморфоза.

Ну да ладно! С Полиной потом разберусь. Сейчас важнее разобраться с культивацией.

Сегодня к деду Радиму уже не пойду. Сегодня нужно помедитировать и поработать с третьим камнем.

Но сейчас будет неудобно оставить друзей, по-хорошему нужно побыть ещё с ними, а потом уже идти медитировать. Главное, никакого алкоголя!

И тут я услышал позади себя поскрипывание снега.

Обернулся.

Ко мне направлялись Егор Казимирович и Тихон.

— Что-то случилось? — спросил я управляющего.

— Сейчас прибудут приставы, — ответил он.

И действительно, я почувствовал, как кто-то пересёк барьер.

Чем ближе подъезжал экипаж приставов, тем сильнее билось моё сердце. Сами собой вспомнились слова Егора Казимировича: «Это приставы! Тут десять раз подумать нужно, прежде чем обращаться к ним».

Появился страх: а вдруг я не справлюсь? Вдруг отхватил кусок пирога, который мне не съесть?

Но я быстро придавил все эти пораженческие мысли. И откуда они только взялись?

Я справлюсь! Найду возможность защитить нужного мне человека! Так что не надо мне тут…

Обернулся на нового помощника.

Тихон стоял около Егора Казимировича и в волнении теребил в руках шапку.

— Ты шапку-то надень! Так-то морозно! Заболеешь ещё, — посоветовал я ему.

И вспомнил анекдот о сложностях русского языка: «Надень шапку, нахуй, уши простудишь». И поневоле фыркнул, сдерживая смешок.

Тихон окончательно смутился и натянул меховой треух. Но потом всё же снова снял.

Я решил больше ничего не говорить про шапку. Волнуется человек сильно, сразу видно. Но про другое всё-таки спросил:

— Тихон, ты успел глянуть, чем мы занимаемся? Тебе вообще это дело интересно?

Глаза молодого человека вспыхнули восторгом.

— Самоходная карета! Да я даже мечтать не мог, чтобы помогать создавать такие! Это же чудо что! Вы такие молодцы, что взялись за этот ваш автомобиль! Я просто счастлив, что вы предложили мне такую работу!

Пока Тихон разливался в восторгах, я Егору Каземировичу показал глазами на парня и спросил взглядом:

«И как он?»

Егор Каземирович тепло улыбнулся и незаметно показал большой палец.

Всё ясно! Значит, стоящий работник, нужно за него побороться.

Тем временем экипаж приставов остановился около крыльца.

Их снова было двое. Выглядели так же, как и в прошлые разы: чёрные кители с двумя рядами медных начищенных до блеска пуговиц, брюки с наглаженными стрелками, форменные фуражки с откидывающимися ушками и толстые папки в руках. И снова братья-близнецы.

— Здравствуйте! — шагнул я навстречу и протянул руку для рукопожатия.

Егор Каземирович и Тихон тут же поклонились в приветствии.

Приставы по очереди пожали мне руку. Но без поклонов. Как бы да, показали, кто здесь главный.

Один из приставов открыл папку и строго спросил:

— Владимир Дмитриевич Корнев?

Я слегка поклонился:

— Это я.

Пристав прожёг меня взглядом и кивнул. Потом продолжил:

— Тихон Фёдорович Молчанов?

Всё ещё продолжающий мять шапку Тихон поклонился.

— Это я, — сказал он и голос его дрогнул.

Пристав просканировал взглядом парня и снова уткнулся в папку.

— Тихон Фёдорович, вы подтверждаете, что по доброй воле хотите пойти под руку помещика Корнева и отдать ему под защиту земли общей площадью одиннадцать с половиной гектаров, включая посевные, сенокосные и неудобицу, а также пруд, в котором водится промысловая рыба?

— Да подтверждаю! — на этот раз уверенно ответил Тихон.

— Владимир Дмитриевич, вы подтверждаете, что готовы принять под защиту земли Тихона Фёдоровича Молчанова… — и он снова перечислил, что именно входит в земли Тихона.

Я признаться офигел, какой мне кусок привалил. Я-то думал там пять-шесть соток. Ну ладно, десять соток! А тут одиннадцать с половиной гектаров! Тут магическими кристаллами точно не обойтись! Тут нужен артефакт покрепче!

И тем не менее, я уверенно ответил:

— Да, подтверждаю!

— Владимир Дмитриевич, Тихон Фёдорович! Предупреждаю обоих, что вы заключаете договор, который требует соблюдения. В случае нарушения договора той или иной стороной сразу же последуют санкции. Поэтому спрашиваю ещё раз! Вы уверены в своём решении?

Чёрт! Я был абсолютно уверен в своём решении. За исключением одной вещи — где взять артефакт?

Но я не стал показывать своих сомнений приставам, а просто ответил:

— Уверен!

И Тихон эхом повторил мой ответ.

— Что ж, — сказал пристав. — Тогда поставьте свои подписи под договором.

Мы по очереди поставили свои подписи.

И пристав вынес вердикт:

— Договор подписан. Вступит в силу в момент первой установки силового поля. Владимир Дмитриевич, получите артефакт и запитайте его своей кровью.

Пока этот пристав говорил, его брат-близнец достал из экипажа саквояж, открыл его и вытащил артефакт почти такой же, какой я видел на заводе.

— Пока артефакт будет полон вашей крови, он будет исполнять свои задачи, а именно, защищать земли Тимофея Фёдоровича Молчанова от тварей. Если кровь закончится или если Тимофей Фёдорович будет недоволен, то договор будет расторгнут, а вы, Владимир Дмитриевич, получите уведомление о санкциях, понизите свой чин и лишитесь земель. Вам это понятно?

— Да, — сказал я.

— Если вы, Тимофей Фёдорович, нарушите клятву верности или не будете соблюдать условия договора, то договор тоже будет расторгнут, только уведомление о санкциях получите вы. А заодно лишитесь права управлять своими землями. Вам это понятно?

— Да, — выдохнул Тихон.

— Договор может быть расторгнут по обоюдному согласию, — продолжил инструктаж пристав. — В этом случае санкций не будет, а защитный артефакт должно будет сдать. Вам всё понятно?

— Да! — ответили мы с Тихоном одновременно.

— Вот и хорошо, — сказал пристав и захлопнул свою папку. А потом как-то тепло сказал мне: — Поздравляю вас, Владимир Дмитриевич! Теперь под вашей защитой достаточно земель, чтобы повысить ваш ранг! Теперь вы помещик второго уровня! — и протянул мне руку для рукопожатия.

Естественно, я протянул руку в ответ! А потом и второму приставу!

Это ж надо! Оказывается, и у помещиков бывают уровни, и их можно прокачивать!

Интересно, что дают уровни? Это же, наверное, тоже что-то вроде силы, только в обществе? Так сказать, социальная сила или скорее социальный вес.

Прежде чем сесть в экипаж, пристав сказал мне:

— Владимир Дмитриевич, не забывайте, что чем больше сила, тем больше ответственность!

— Я всегда помню об этом, — ответил я.

Тем более, что сам вот только рассуждал об этом.

— И напоследок, — сказал пристав. — Вам через неделю в академию, поэтому мы сочли возможным помочь вам с оформлением документов о новом уровне. Удостоверение привезёт нарочный через три дня.

— Спасибо большое! — искренне поблагодарил я приставов. Всё-таки не такие уж они и бездушные.

— У нас на вас большие планы, — сказал пристав и даже как будто немного улыбнулся.

А потом хлестанул лошадей, и они уехали.

А я так и остался стоять, напрочь выбитый последней фразой.

Глава 35

Это что получается, чуть раньше у губернатора на меня нарисовались большие планы, а теперь и у приставов тоже? И хоть кто-нибудь поинтересовался, какие планы у меня?

Но если с губернатором я хотя бы смог поторговаться, то тут даже рта открыть не успел. Просто стоял, смотрел вслед удаляющемуся экипажу и мысленно матерился.

Рядом раздался голос.

— Когда поедем устанавливать защитный барьер? — спросил Тихон.

А до меня вдруг дошло, что конкретно пристав говорил о землях Тихона.

— Тихон, — обратился я к своему новому работнику. — Объясни мне одну вещь. Если у тебя столько земли, зачем ты пошёл работать к купцу Морозову? Одиннадцать с половиной гектар вполне могут прокормить семью.

— Это не так, — смущаясь, ответил Тихон. — Там в основном овраги и солончаки. Такая земля не родит ничего.

— А как же вы раньше жили? — удивился я. — Всё время работали на кого-то?

— Нет, — грустно покачал головой молодой человек. — При отце гораздо больше пахотных земель было. Но сосед со своими свиньями так повернул дело, что мы должны ему оказались и он лучшую часть наших пахотных земель прибрал к рукам. Отец не перенёс этого и помер.

— А что с матушкой? — спросил я.

— Она болеет с тех пор, не поднимается, — с тяжёлым вздохом ответил Тихон, а потом добавил: — У меня ещё братишка младший есть, он пока учится. А образование сами знаете сколько нынче стоит! Но без образования никуда! Вот и приходится мне работать, чтобы поддержать своих домашних.

По идее мне всё это расспросить нужно было до заключения договора.

Хотя какая разница? Я бы всё равно не отказался. Наоборот, у меня ещё больше было желания наказать соседа Молчановых.

— Так у вас защитного барьера не было что ли? — спросил я, рассматривая артефакт.

— Почему не было, был. Но как только договор вступит в силу, он исчезнет.

Я покивал головой и спросил:

— Так выходит, ты обладаешь силой?

— Совсем немного, — вздохнул Тихон. — А потому барьер совсем слабенький. От соседских свиней не защищает. Хорошо хоть вообще сил хватило на активацию защитного артефакта.

Я хотел сказать, что и мой барьер тоже от свиней не защитит, но решил раньше времени не расстраивать Тихона. Потому что пока он мне рассказывал про свои беды, мне в голову пришла одна идея. Слегка безумная, но, как говорится, кому сейчас легко?

В общем, я поглядел на солнце. До заката оставался ещё примерно час. Смысла потемну ехать не было. Да и не на чем. Тем более, раз старый барьер ещё держится. Столько стоял, простоит ещё ночь.

— Вот что, Тихон. Поедем завтра с утра. Я заодно подготовлю кое-что, чтобы усилить барьер. К тому же Кузьма ещё не вернулся…

— Хорошо, — согласился Тихон, хотя я видел, что он с большим удовольствием рванул бы немедленно.

Я понимал его, а потому поддержал:

— Потерпи ещё чуть-чуть, завтра сделаем всё как надо. А пока идите с Егором Казимировичем посмотрите, какие материалы уже можно завозить. Чтобы завтра, как барьер установим, ты сразу же занялся бы доставкой. Надо начинать уже подготовительные работы. А может, и какие строительные уже можно начать.

Тихон поклонился, напялил шапку, и они ушли с Егором Казимировичем.

Не успел я собраться с мыслями, как на крыльцо вышла Полина.

— Что ты хотела? — спросил я.

— Я, наверное, домой поеду, — негромко сказала она.

— Ты прости меня, что я так мало внимания уделял тебе, — извинился я.

— Да я понимаю, — вздохнула Полина.

— В городе мы хотя бы погулять смогли. А тут и поговорить как следует не успели.

— Это приставы приезжали? — спросила Полина, и в голосе её прозвучала искренняя обеспокоенность.

— Ага, — подтвердил я. — А как ты узнала?

— В окошко увидела. И вообще у них такая угнетающая аура, что можно и в окно не смотреть, и так понятно, что они. — И призналась напоследок: — Я их так боюсь!

Я признаться удивился. Никакой угнетающей ауры я не чувствовал и страха перед приставами не испытывал. Поэтому сказал:

— Приставы и приставы, чего их бояться?

— Не надо так говорить! — суеверно поёжилась Полина. — У них абсолютная власть!

— Нет в мире ничего абсолютного! — отмахнулся я.

И это не было подростковой бравадой. Я был в этом уверен. К тому же мне просто захотелось вселить в Полину какую-то уверенность. Но видимо получилось не очень. Полина была всё ещё испугана.

— А зачем они приезжали? — спросила она.

Я вспомнил, как ко мне домой приезжала княгиня Разумовская во главе с Фомой Сергеичем и Петром Ильичом, когда они побраканьерили на моих землях. И понял тревогу Полины. Поэтому поспешил успокоить:

— Ничего страшного! Просто у меня теперь добавится хлопот с защитой дополнительного земельного участка.

— Большой участок? — поинтересовалась Полина.

Я назвал ей площадь.

Она что-то прикинула и вдруг воскликнула с восторгом:

— Так ты теперь можешь поднять свой социальный уровень!

Я пожал плечами, а Полина уже неслась мыслями вперёд:

— Это же так здорово! У тебя же при поступлении в академию теперь шансов больше будет. И поселят тебя в нормальном общежитии. Понятно, что далеко не в самом лучшем, но всё-таки не на задворках.

Девушка была искренне рада. А я смотрел на её восторженное лицо, блестящие глаза, раскрасневшиеся щёки и улыбался.

Я тупо любовался Полиной — какая она была милая в этот момент.

Не знаю, до чего мы дошли бы, но Полинин кучер подогнал лошадей, запряжённых в сани, и девушка быстро заговорила:

— У тебя на завтра какие планы?

— С утра с Тихоном поедем ставить защитный барьер над новым участком и буду знакомиться с его семьёй. Раз они теперь под моей защитой, то посмотрим, какую пользу принести могут. Ну и чем я им полезен буду.

— Надолго? — спросила Полина.

— Не знаю, — честно ответил я.

— Хм-хм… — девушка постучала пальчиком в перчатке по своим губам. — А это в каком районе будет?

Я назвал.

— Отлично! — воскликнула Полина. — Давай, когда ты закончишь, встретимся в Барнауле? Тебе там недалеко будет.

— Ты что, специально что ли поедешь?

— Ну да! — улыбнулась девушка. — На коньках покатаюсь. — И добавила хитро: — Могу и тебе коньки захватить.

Я стоял и разрывался между необходимостью заниматься культивацией и желанием снова покататься на коньках.

А потом решил, что при катании я смогу культивировать тело, ведь можно будет поработать на равновесие, координацию и выносливость. И тем самым смогу, как говорится, убить двух зайцев одним выстрелом — и на коньках с Полиной покататься и культивацию продвинуть.

Конечно, червячок сомнений меня грыз поедом. Потому что я прекрасно понимал, что сейчас иду на поводу у своих желаний. Но всё же решил не отступать. А если нагрузки будет недостаточно, вечером с Мо Сянем на мечах потренируемся, плюс обязательная медитация. Так что, культивация тоже продвинется.

Договорившись с Полиной, где и во сколько мы встретимся, я помог ей сесть в сани, укутал её в тулуп и помахал на прощание.

Сани уехали, а до меня дошло, что я опять брошу друзей.

Блин! Неудобно так-то!

С другой стороны, я же еду с Тихоном! И эта поездка просто необходима!

А чтобы друзья не скучали, могу попросить их, пока я буду заниматься делами, принять просителей и проследить, чтобы они заполнили анкеты. Тем более, что друзья сами предлагали мне свою помощь.

И потом, я же отдам карету Тихону, а домой могу вернуться с Полиной. Это будет быстрее, чем ждать Тихона. Даже с учётом катания на коньках.

В общем, всё складывается очень даже неплохо!

Решив так, я вернулся в дом.

Друзья ждали меня в гостиной.

— Полина уехала? — спросила Марта.

— Ага, — ответил я и спросил в свою очередь: — Ты как себя чувствуешь после ранения?

— Есть ещё некоторая слабость, но думаю, ещё день-два и я почти восстановлюсь.

Но в её голосе не было уверенности. И я подумал, что дело в академии.

Если как Марта рассказывала, в академии волчьи законы, то понятно её тревога. Ведь ей опять придётся отстаивать свою независимость. А с ранением ей это сделать будет очень трудно.

— Надо спросить у Мо Сяня, может, можно как-то ускорить твоё выздоровление… — поделился я своими мыслями.

— Я спрашивала, — вздохнула Марта. — Твой китаец не знает таких способов. Он вообще сказал, что это чудо, что я выжила, и что этим чудом я обязана тебе.

Глеб и Данила тут же включились в наш разговор.

— А что там было? Куда ты возил Марту? — спросил Глеб.

— К одному лекарю, — ответил я, раздумывая между тем над словами Марты.

Она сказала, что по словам Мо Сяня благодарить нужно меня.

Марта скорее всего поняла, что это из-за того, что я привёз её к лекарю. А на самом деле мой красный камень тоже способствовал выздоровлению. Но Мо Сянь этого не знал, он всё лечение проспал. Но я-то знал!

И если силы артефакта не хватило на то, чтобы рана затянулась, то на поддержание по идее должно хватить!

И я предложил:

— Марта, давай попробуем одну вещь… Может, поможет тебе поскорее излечиться.

— Что нужно делать? — тут же отозвалась Марта.

Похоже, она была готова на что угодно, лишь бы побыстрее вернуть форму.

Там в пещере Марта во время лечения лежала. Сейчас я не мог предложить ей лечь. Неудобно всё-таки. А вот сесть — вполне. А потому предложил:

— Садись в позу для медитации.

Марта огляделась и села на пол прямо там, где стояла.

Я попросил парней:

— Посидите тихонько, хорошо?

И Глебу, и Даниле было любопытно, поэтому они были рады, что их не прогнали.

— Никто не потревожит вас! — заверил меня Данила.

А Глеб кивнул с самым серьёзным видом.

После этого я проинструктировал Марту:

— Сейчас твоя задача медитировать и открыться моему ци. Я попробую артефакт для защиты использовать.

Марта кивнула и доверчиво закрыла глаза.

Я, конечно, немного волновался. Хотя только немного. Потому что я уже раньше использовал красный камень для лечения Марты. Но тогда рядом был медведь. Он мог подкорректировать, направить, помочь, что, собственно, он и делал.

А сейчас я был один. Хотя и Марта больше не умирала.

Решив, что по-любому хуже не сделаю, я сел напротив Марты, достал артефакт, который сделал из окаменевшей крови, положил его между нами и тоже закрыл глаза.

Привычная прокачка ци по меридианам, потом запасной резервуар и ядро. После этого включил в круг обращения камень. Потом открыл своё сознание Марте.

Красная ци потекла и по её меридианам.

Да, они были не такими глубокими и крепкими, как мои. Сразу видно, что никто не помогал Марте отстраивать основание. Не было у неё своего медведя. Вполне возможно, что вообще учителя не было. Во всяком случае толкового.

Ну и, естественно, я начал работу с её меридианами!

Нет, я сначала, конечно, прогнал ци по её телу, проверяя, чтобы не было заторов, а где были — прочищал. Но очень быстро свернул на меридианы. Тем более, что они были в зеркальном отражении от моих. И общая система циркуляции ци работала нормально. До тех пор, пока я не понял, что переплелись не только ци Марты и моя красная. Но и моя родовая золотая.

И сразу вспомнился прапрадед Хотен с его идеей-фикс о том, что надо больше жён и больше детишек.

Глава 36

Я ещё думал, какую роль исполняет золотая ци? Чёрная — результат защиты. Когда на меня нападают, то моё тело словно пылесос вытягивает ци того, кто желает мне смерти и тем самым пополняет резерв чёрной ци. Красная — в большей степени исцеляет и защищает.

Золотая же или не проявляла себя, или я не обращал внимания.

Но сейчас, когда по меридианам Марты потекла золотая ци, я осознал её роль. Это родовая ци. А значит, её задача позаботиться, чтобы были дети, и чтобы они были здоровыми.

Чёрт! Только этого мне сейчас не хватало!

Нет, Марта симпатичная девушка, и я подозреваю, что нравлюсь ей. Но в мои планы дети сейчас точно не входят! Достаточно Матрёны! С ней всё, что могло произойти, уже произошло. Так что, бояться нечего. Ну в смысле там незапланированной беременности, хм…

Кстати, я Матрёну в последнее время что-то не видел. То ли старается не попадаться на глаза, то ли приболела. Надо бы узнать. Или у Прасковьи спросить или просто сходить в комнату Матрёны.

Мысли о Матрёне помогли мне немного переключиться и тем самым справиться с ситуацией. А то я почувствовал, что готов прям тут Марту разложить и немедленно приступить к деланию детей.

И к моему ужасу, я понял, что и она готова разложиться…

Я побыстрее свернул совместное культивирование и, поднявшись, отошёл подальше.

Марту как будто выдернули не знаю из чего.

Хотя нет, знаю! Она была на грани того, чтобы получить оргазм.

Я, собственно, тоже…

Удивлённо глянув на меня и на парней, Марта осознала, что чуть было не произошло. Покраснела и, быстро встав, рванула из гостиной.

— У тебя всё в порядке? — вскакивая из кресла, закричал ей вдогонку Данила.

— Да, — ответила Марта уже поднимаясь по лестнице.

— Чего она? — спросил у меня Глеб.

— Не знаю, — пожал я плечами как можно равнодушнее.

Хотя смотреть в глаза Даниле я не мог.

— Что ты сделал? — словно почувствовав что-то пристал ко мне Данила.

— Да ничего я не сделал! — разозлился я. — Я просто поправил ей основание и прочистил заторы. Возможно, её ци начала течь активнее…

По большому счёту так оно и было.

— Поправил основание? Прочистил заторы? Начала течь? — с обидой в голосе произнёс Данила. — Если всё нормально, отчего она тогда убежала?

— Не знаю! Может, в туалет захотела! — взорвался я.

Мы стояли с Данилой друг напротив друга, прожигая друг друга взглядом.

Между нами вклинился Глеб.

— Вы чего? — растеряно спросил он.

Данила сник. А потом развернулся и выбежал на улицу. Как был, раздетым. Хорошо хоть обулся.

— Я пойду за ним, — как-то неуверенно сказал Глеб.

Я махнул рукой, мол, иди!

И Глеб, накинув зипун и прихватив второй, тут же отправился за Данилой.

А я постоял немного и пошёл на кухню.

Первым порывом было выпить.

Но едва я осознал эту мысль, как подавил её. Не хватало ещё снова напиться и наделать ещё больше глупостей. И так дров наломал.

Как пацан хернёй маюсь. Вместо того, чтобы оставшееся перед академией время с умом использовать.

— Владимир Дмитриевич, чего стоите? Садитесь! — вырвал меня из размышлений голос Прасковьи, которая сидела рядом, чистила овощи.

Я сел на свободный стул.

Прасковья молча встала, ополоснула руки, вытерла их полотенцем, а потом налила мне стакан горячего чаю — чайник пыхтел на плите — и поставила передо мной тарелочку с эклером.

— Откуда эклер? — спросил я прямо.

— Испекла, — просто ответила Прасковья.

— Когда успела? Мы же вот только все съели?

Прасковья подумала немного, а потом сказала негромко:

— Сила у меня такая. Я могу эклеры создавать сколько угодно.

— Пирожные? — спросил я, пытаясь сообразить, как их можно создавать? В голову приходила только работа с тестом…

— Это не просто пирожные. Они восстанавливают силы и баюкают душевную боль.

Я уже хотел было откусить эклер, но после слов Прасковьи о душевной боли, положил эклер обратно на блюдце и отодвинул.

Как ни странно, Прасковья нисколько не удивилась. Она просто отложила все дела, пододвинула стул и села рядом.

— Что-то случилось? Расскажите! — попросила она.

— Я ведь знал, что от секса бывают дети, — начал я. — Но совершенно не думал об этом. В результате испортил жизнь Матрёне. А тут ещё Марта с Полиной и золотая ци, — зачастил я, понимая, что даже я не могу разобраться в своих мыслях, не то что кто-то другой.

Но Прасковья, похоже, меня поняла.

— Не испортили вы жизнь Матрёне, не корите себя, — сказала она.

— Ну как не испортил?.. Я же… — начал было я, но Прасковья решительно остановила меня.

— Простите нас, Владимир Дмитриевич, — сказала она решительно. — Надо было раньше повиниться, но всё как-то думалось, что обойдётся.

— В смысле? — растерялся я.

— Вы нас поймите, — начала объяснять кухарка. — Ваши батюшка и матушка погибли. Вы хоть и носитель их крови, а были совсем без силы. Мы просто хотели подстраховаться. Мы очень надеялись, что Матрёна получит благословение рода и забеременеет. И тогда родовой артефакт, в случае вашей… В общем, родовой артефакт продолжал бы работать, и мы остались бы в этом доме.

— Что? — Я не верил своим ушам.

— Мы с Кузьмой, Матрёной и Егором Каземировичем всё обсудили и решили отправить Матрёну к вам… Тут как раз и день величания Рода очень кстати пришёлся. Ну в общем вот так.

Я слушал Прасковью и у меня волосы дыбом вставали. Получается, мои домочадцы сговорились и подсунули мне служанку…

— Не сердитесь на Матрёну, — словно почувствовав моё состояние, сказала Прасковья. — Она искренне вас любит. Если хотите наказать, накажите меня. Мы давно должны были рассказать вам об этом, ещё когда у вас сила только пробудилась.

Прасковья говорила, а я вспоминал, как после бани Матрёна королевой вошла в гостиную, как все обрадовались, как потом заботились о ней.

А потом вспомнил, как Егор Казимирович отправил Матрёну на завод, чтобы выдать её замуж буквально за первого встречного.

И снова Прасковья словно поняла о чём я думаю, потому что сказала:

— Потом, когда вы пробудили силу, и она стала расти, мы поняли, что натворили. Мы подвергли Матрёну опасности, — Прасковья вздохнула. — Сами знаете, как к бастардам относятся… Вот и решили замуж её выдать, чтобы никто не узнал, что ребёнок ваш.

Я вспомнил мужиков на заводе, как они перемывали Матрёне кости и усмехнулся — как же не знали? Да об этом любой догадался бы.

— Мы просто хотели, чтобы род Корневых жил! — закончила свой рассказ Прасковья.

Её слова прозвучали так искренне, что я даже растерялся немного — вот как на них злиться после этого?

— Почему вы не пришли и прямо не сказали мне? — спросил я.

— Подумали, что вы молодой ещё, не поймёте о чём просим. Или обидитесь. Вот только родителей похоронили, а тут мы с таким предложением.

Представил, как приходит ко мне делегация слуг и говорят: «Владимир Дмитриевич, нужно, чтобы в случае вашей гибели род Корневых не погиб, заделайте, пожалуйста, Матрёне ребёночка» И понял, что послал бы их куда подальше.

— Что касается Полины и Марты, — продолжала между тем Прасковья. — Вы получили благословение рода. Теперь все подходящие для продолжения рода девушки будут влюбляться в вас и очень хотеть за вас замуж. Но благословение рода повлияло и на вас. Вы не только привлекательны для девушек, но и благословение будет вынуждать вас ставить выше всех дел дела продолжения рода.

Я сразу же вспомнил, с какой лёгкостью сегодня оправдал поездку на каток. Вместо того, чтобы взять лошадь и после установления барьера отправиться к деду Радиму и тренироваться. Я ведь знаю, что в академии будет совсем не просто.

— И что мне теперь делать? — спросил я. — Как мне справиться с этим самым благословением, которое скорее как проклятие работает.

— Не говорите так! — воскликнула Прасковья.

— Ну да, — усмехнулся я. — Не буду.

Потому что если такое благословение, то каким будет проклятие?

— По поводу того, что делать, — задумчиво произнесла Прасковья. — Могу поделиться, как я справлялась с благословением моего рода, когда мужа убили…

Я вспомнил грустную историю кухарки, про то, как на их род напали и как она попала в рабство, откуда её и выкупил отец настоящего Володи Корнева. И кивнул, мол, слушаю внимательно.

— Контроль основывается на трёх этапах, — начала делиться знаниями Прасковья. — На первом этапе важно сосредоточение. Это глубокое погружение в себя. В этот момент нельзя отвлекаться. Погрузившись и сосредоточившись, вы можете рассмотреть свою ци, изучить её течение, структуру, цвет, объём. Можно даже попробовать почувствовать вкус и запах. И вообще все ощущения. Чем лучше прочувствуете, тем проще вам потом будет работать с ци.

Это было чем-то похоже на мою обычную медитацию, хотя имелись отличия. Я, например, не подключал все органы чувств и структуру своей ци не изучал. Только цвет и течение. И то на цвет обратил внимание, потому что у меня три разных ци.

Мне стало интересно, и я продолжил слушать с ещё большим вниманием.

— Потом вам, Владимир Дмитриевич, нужно будет взять контроль над вашей ци. Когда вы изучите структуру, вы сможете вычленять разные элементы и воздействовать на них. Задача — научиться контролировать. Чем больше элементов вы научитесь контролировать, тем лучше сможете управлять благословением рода. На самом деле это очень большая сила. По-разному воздействуя на благословение рода вы сможете получать разное действие. Например, вот эти эклеры — это одна из способностей, которую я получила, когда научилась контролировать благословение своего рода.

— Интересно! — не выдержал я. — Выходит, пирожные — это своего рода проявление вашей ци?

— Не совсем, — ответила кухарка. — Потом как-нибудь покажу. А пока не будем отвлекаться.

Я кивнул, и Прасковья продолжила:

— Все структурные элементы на самом деле двигаются вразнобой, вы это увидите. Ваша задача упорядочить и выровнять их. Тогда будет очень легко контролировать благословение рода. И направлять, менять так, как вам будет нужно. Вы сможете управлять не только своим влечением, но и влечением девушек, попавших под воздействие вашей ауры.

Прасковья замолчала.

Подождав немного, я спросил:

— Ты же говорила, что всего три этапа. А рассказала только о двух.

— Ну, третий — это, собственно, сам контроль и изменение, — улыбнулась Прасковья.

А я серьёзно задумался. Всё-таки я очень мало знаю об этом мире. Может, поэтому у меня и не получается как следует контролировать ситуацию? Вот я и не могу сосредоточиться на одной проблеме.

Но, с другой стороны, мне на самом деле нужно и развивать свою культивацию, и учиться единоборствам, и устанавливать социальные связи, и строить завод. А теперь ещё нужно будет разобраться с благословением рода.

И, пожалуй, с благословения рода я и начну. Сдаётся мне, что именно тут заключена основная проблема в моей культивации.

Глава 37

Выслушав Прасковью, я всё-таки взял эклер и съел его, запивая остатками чая. И поневоле прислушался к ощущениям. Но мне просто стало спокойнее. И не понятно, это из-за эклеров или из-за разговора с кухаркой.

Но как бы там ни было, первым делом нужно взять под контроль родовую магию. А потом уже разбираться со всем остальным. Я хочу, чтобы девушки влюблялись в меня, потому что я классный парень, а не потому, что вмешивается магия. Магия — это читерство. А оно хорошо лишь при ни к чему не обязывающих отношениях и при лёгком флирте.

И всё бы ничего, только в моём случае последствия могут быть совсем не лёгкими.

Допив чай, я отдал стакан Прасковье и спросил:

— Где Матрёна?

— Пожалуйста, не ругайте её! — тут же взмолилась Прасковья.

— И не думал, — ответил я. — В конце концов, она тут сторона пострадавшая.

— У себя она, шьёт, — ответила Прасковья.

— В смысле шьёт? — удивился я.

— Ваши рубахи и камзолы перешивает, — ответила Прасковья.

Я кивнул и поднялся. Перешивает, значит.

Вспомнилось, как она принесла мне одежду на мой день рождения. Когда я считал, что придётся в балахоне быть целый день. И как потом перебирала мои вещи.

Значит, она их не просто перебирала, а смотрела, что перешить можно.

Я вздохнул. Постоял немного и вышел из кухни.

Но отправился я не к Матрёне, а на улицу. Потому что Данила с Глебом пока ещё не вернулись. И первым делом нужно было поговорить с ними. Не хотелось бы из-за родовой магии терять друзей. Хотя, понятия не имею, как объяснить Даниле, что я к Марте не клеился, не переходил дорогу другу. Ну или перешёл, но не по своей воле.

Нашёл я парней на тренировочной площадке. Они стояли и смотрели на купол, который раскрылся после того, как я кинул заряженный красной ци кристалл. Он всё ещё держался, хотя прошло уже несколько часов. И сейчас уже разливались сумерки.

Про купол я отметил мимоходом и направился прямиком к друзьям.

Парни негромко о чём-то разговаривали, но увидев меня замолчали, и мне от этого стало не очень хорошо.

Я подошёл и, останавливаясь рядом, сказал:

— Привет!

— Привет, — ответил Глеб.

А Данила промолчал.

— Ты злишься на меня? — спросил я у Данилы.

Он некоторое время молчал, а потом сказал:

— Я видел, как она смотрела на тебя.

— Я просто хотел помочь ей. Ей скоро возвращаться в академию, — ответил я. — Что, по-твоему, я должен был оставить всё как есть? Так-то ведь она из-за меня пострадала.

— Почему бы не свозить её снова к тому же лекарю, к которому возил? — с вызовом спросил Данила. — Ты же не лекарь! А взялся лечить!

Я в первый момент растерялся, парни же не знали, что я и в первый раз приложил руку к исцелению Марты. И раскрыть им, что за «лекарь» помог нам, я не мог. Тайна медведя должна остаться тайной. Нужно было как-то объяснить произошедшее, но так, чтобы парни поняли и поверили. И при этом не соврать. Потому что врать друзьям — это последнее дело.

Поэтому я начал с того, что сказал:

— Я не могу всего рассказать про лекаря, это не мои тайны. Чёрный маг ранил не только тело Марты, но и повредил её культивацию. И если телесные раны я не знаю, как лечить, то культивацию поправить немного могу.

— Ты в этом уверен? — спросил Глеб.

Я кивнул.

— Конечно, мы с Данилой не обладаем силой, поэтому нам трудно понять, — примиряюще начал Глеб. — У нас в роду Марту поэтому и объявили наследницей, что у неё небольшой проблеск силы есть. Но сколько бы она не тренировалась, всё равно магическая сила у неё небольшая.

— Может, просто у неё хорошего учителя не было? — предположил я. — Я когда прикоснулся к меридианам Марты, сразу понял, что никто не занимался её культивацией как следует.

— Откуда у нашего рода деньги на учителей? — вздохнул Глеб. — Ты же знаешь…

Я, конечно же не знал. Но не говорить же Глебу, что настоящего Володи давно уже нет.

Поэтому я просто кивнул.

А потом посмотрел на Данилу.

— Ты когда скажешь Марте о своих чувствах? — прямо спросил его я.

Данила стушевался и грубо ответил:

— Не твоё дело!

— Было не моё, — возразил я. — До вот этой сцены ревности. Я из-за такой ерунды друзей терять не собираюсь!

— Я боюсь, что она посмеётся надо мной, — чуть слышно признался парень. — А так вроде бы она рядом…

— Ну и дурак! — ответил я.

— Почему? — вскинулся Данила.

— Во-первых, девушки любят решительных парней. А во-вторых, определённость всегда лучше. Откажет, найдёшь другую девушку. С вдовушкой же это не мешало тебе зажигать?

В сгущающихся сумерках было видно, как Данила густо покраснел.

— Но ведь она может и ответить на твои чувства… — добил я товарища.

— Я не знаю, как заговорить с ней об этом, — сказал он.

Я понимал Данилу. Очень даже понимал! Страх отказа один из самых сильных у парней. Однако, если ничего не сделать, то ничего и не будет. Кто не рискует, тот не пьёт с симпатичной девушкой шампанское!

— Ты знаешь, Данила, — поддержал меня Глеб. — Володя, наверное, прав. Ты бы поговорил с Мартой. Выбери момент, и поговори!

Данила некоторое время молчал, а потом кивнул.

— Хорошо.

— Ну вот и ладненько! — я потёр озябшие руки. — Может, пойдём в дом?

— Пойдём, а то я тоже изрядно замёрз, — поддержал меня Глеб.

Данила просто зябко передёрнулся и кивнул.

Мы развернулись и направились к крыльцу. И когда уже поднимались, Глеб предложил:

— Может, выпьем немного, чтобы согреться? Мне понравилась ваша наливка.

— Нет! — жёстко оборвал я. И увидев офигевшие от моей реакции лица, добавил: — Разве что горячего чаю…

— Ну ладно, — пожал плечами Глеб. — Чай так чай…

Мы сразу отправились в гостиную. По дороге я попросил Прасковью дать друзьям чаю с эклерами, а сам пошёл к Матрёне. Тут тоже предстоял серьёзный разговор.

Комната у Матрёны была небольшая и чистая.

Девушка сидела в простеньком кресле. Сбоку висели собранные в кисть штук пять магических кристаллов, они освещали работу. Рядом на столике стояла шкатулка с нитками и иголками. В специальном отделе лежали портняжные ножницы и измерительные ленты. А на кровати были разложены раскроенные детали рубахи.

Сама Матрёна сшивала две детали. Но едва увидела меня, как руки её опустились, а на щеках появился румянец.

— Привет! — сказал я, закрывая за собой дверь.

Матрёна хотела подскочить, но я остановил её:

— Сиди, не вставай!

Посмотрел, куда можно присесть, и не найдя места, сдвинул на кровати детали недошитой рубахи и сел.

Матрёна всё это время молча наблюдала за моими действиями.

— Ты как? — спросил я.

— Всё хорошо, Владимир Дмитриевич, — ответила девушка, явно не понимая как себя вести и что делать.

— Я знаю про заговор слуг, — сказал я.

Матрёна вздрогнула.

— Владимир Дмитриевич, я ничего такого не хотела… — начала она оправдываться.

— Я знаю, — прервал я Матрёну.

— Вы меня не прогоните? — спросила она.

— Нет, — ответил я.

Некоторое время сидели молча. И я прям чувствовал, как по комнате разливается золотистое сияние. Благословение рода, млять!

Но меня это сейчас никак не трогало. Наоборот, мне было тепло, спокойно и комфортно.

— Что делаешь? — спросил я, чтобы как-то прервать ставшее уже невыносимым молчание.

— Перешиваю вам рубаху, — ответила Матрёна, хотя с того момента, как я вошёл в комнату, она не сделала ни одного стежка.

Разговор не клеился. Я вдруг понял, что до этого особо с Матрёной и не разговаривал. Как-то у нас общение обычно быстро переходило в партер.

Но сейчас в связи с беременностью всё изменилось.

Поэтому я сидел и пытался как-то выстроить общение. Но проблема заключалась в том, что оно не выстраивалось.

— У тебя всё необходимое есть? Может, тебе что-то нужно? — спросил я.

— Нет, спасибо, — ответила Матрёна.

— Ну ладно, — сказал я, поднимаясь. — Тогда я пойду.

Матрёна промолчала.

Я направился к двери. Взявшись за ручку, обернулся и сказал:

— Ты прости меня, пожалуйста. Я был сексуально озабоченным болваном. Я не должен был так поступать с тобой.

Матрёна откинула в сторону шитьё и подскочила.

— Владимир Дмитриевич! Это я должна просить у вас прощение! — воскликнула она и попыталась бухнуться на колени.

Я рванул к ней, чтобы остановить и неожиданно для себя заключил Матрёну в объятия.

Как-то так всё естественно получилось, и не успел я оглянуться, как уже покрывал лицо и шею девушки нежными и страстными поцелуями.

— Владимир Дмитриевич, — шептала Матрёна, доверчиво отвечая на мои поцелуи. — Владимир Дмитриевич…

От её голоса, от её запаха, от её близости у меня совсем сорвало крышу.

Я оголил девушке плечи и высвободил её грудь, однако, мне этого было мало и я хотел полностью освободить Матрёну от одежды, чтобы ничто не препятствовало мне. Я хотел целовать девушку всю, чувствовать её всем телом. Я просто хотел её. Невыносимо! Прямо сейчас! Всю без остатка!

Матрёне пришлось помочь мне снять с неё платье. Как-то у неё это легко получилось.

Пока она освобождалась от платья, я освободился от рубахи и штанов.

А потом сдёрнул с кровати покрывало вместе с деталями недошитой рубахи, подхватил Матрёну на руки и положил на кровать.

И снова она отдавалась мне самозабвенно и без остатка.

А я брал её бережно и нежно. Отчего золотистое сияние вокруг только усиливалось.

Пришли к финишу мы одновременно и как-то слишком быстро.

Я заботливо прикрыл Матрёну одеялом. Но продолжил ласкать.

Матрёна с радостью отвечала на ласки.

Она была искренне счастлива. И мой организм отозвался на это.

Второй раз я уже не спешил, я исследовал тело девушки, чтобы выяснить, как доставить ей максимальное удовольствие.

Наконец, Матрёна снова забилась в оргазме. А потом ещё раз…

И вот уже уставшая и счастливая Матрёна лежит рядом со мной, смотрит на меня с безграничной любовью и улыбается.

— Что? — спросил я.

Она помотала головой:

— Ничего.

Тут же прижалась ко мне и прошептала:

— Самые бессмысленные дни, когда вы не улыбаетесь.

Я погладил девушку и вздохнул.

Была в её словах какая-то абсолютная истина. Когда мы не улыбаемся, жизнь становится бессмысленной.

С другой стороны, русские в принципе улыбаются редко. Но это совершенно не значит, что наша жизнь лишена смысла. Просто климат у нас суровый. Вот и улыбаемся только дорогим для нас людям. Потому что именно они наполняют нашу жизнь счастьем. Да и смыслом, чего уж там.

А родные люди нуждаются в защите.

Поэтому, поцеловав Матрёну в висок, я поднялся.

— Мне нужно идти, — сказал я и погладил обнажённое плечо, выглядывающее из-под одеяла.

— Я понимаю, — сказала Матрёна.

Я снова ласково поцеловал девушку и решительно поднялся — не время сейчас нежиться в объятиях. Совсем не время…

Глава 38

Ещё нужно было поговорить с Мартой. Обсудить то, что произошло во время совместной медитации. Иначе произошедшее останется в её душе занозой и будет терзать Марту неопределённостью. А это неправильно.

Я уже осознал, что когда в дело вплетаются тонкие материи, нужно быть особенно внимательным. А Марта была дорога мне как товарищ. И я не хотел причинять ей страдания. Да и перед Данилой это не честно. Но сейчас идти к Марте было неправильно. Сейчас я могу только ещё сильнее навредить.

Поэтому сначала я разберусь с родовой ци.

В общем, от Матрёны я прямым ходом отправился в кабинет, чтобы заняться своей культивацией. Решил опробовать то, что рассказала мне Прасковья.

Брать в этот раз артефакты я не стал. Ни красный камень, ни родовой скипетр, ни какой другой. Даже ремень снял и убрал в ящик стола, чтобы он не мешал. Потому что дела рода — это дела рода. Тут я, как говорится, должен предстать лицом к лицу. И не важно, что у рода единого лица нет.

Сев в позу для медитации, я закрыл глаза.

Привычная уже прокачка ци по меридианам, проверка резервуара и ядра.

А потом начал изучать потоки ци, словно под микроскопом. Всматривался, вслушивался, вчувствывался… И на каком-то этапе действительно увидел, что поток не однороден.

Понятно, что основу составляла красная ци. Но она была вся пронизана золотистой ци. И как ни странно, были ниточки чёрной, хотя вроде бы в последнее время никто из магов на меня не нападал и желания убить я ни от кого не чувствовал, даже от Данилы, хоть он и был на меня обижен. А последние остатки чёрной ци я использовал для создания бомб из магических кристаллов.

То есть, чёрной ци у меня сейчас не должно быть. Но она была.

Рассмотрев поближе, я удивился — это как бы не сама чёрная ци, а зарезервированное под неё место. То есть, это ничто иное, как готовность к нападению.

И тут пришла в голову мысль, что чем развитее будет у меня эта структура, тем большую атаку я смогу выдержать без вреда для себя.

Чёрт! А я после появления красной ци вообще чёрную перестал тренировать…

На автомате я прочистил и укрепил чёрную структуру. Понятно, что немного, но хоть чуть-чуть. Потом надо будет заняться ей специально.

После этого я вычленил золотую ци и начал внимательно исследовать её.

Если чёрной я хоть немного занимался, то золотистой вообще внимания уделял катастрофически мало. Её каналы были совсем не глубокие и стоило золотой ци чуть прибыть, как она сразу же устраивала в моей душе «заливные луга».

Пришлось хорошенько поработать над расширением и укрупнением каналов и над упорядочением течения золотой ци.

Отстраивая каналы, я в какой-то момент обнаружил, что меридианы представляют из себя своего рода жгут, скрученный из трёх потоков — красного, чёрного и золотого. И из-за дисбаланса потоков я раньше просто не замечал, что на самом деле они должны усиливать друг друга, но для этого они должны быть равны по силе.

Ситуация с Мартой произошла из-за того, что поток золотой ци был неуправляемый. И единственный способ взять золотую ци под контроль, это развить золотой поток. Как и чёрный, кстати, тоже.

Китаец говорил, что жизнь — это единение трёх начал: неба, земли, человека. И что в печи дан существует три истинных огня.

Я раньше не понимал этого. Но сейчас увидел отчётливо. Золотая ци соответствует понятию неба — это связь с родом, предки, потомки вот это всё. Красная ци соответствует понятию земли — это здоровье. А чёрная ци соответствует понятию человека — это защита и нападение, это война и мир.

Даже странно как-то что понятие триединства в Китае и в России сочетаются. Видимо, тут что-то посложнее, чем просто служанку оттрахать. Хотя если посмотреть, и в сексе вполне может присутствовать воля небес.

Блин, у самого голова пошла кругом от пафоса моих же размышлений.

Но, с другой стороны, так оно и есть. И золотое сияние, наполнившее комнату Матрёны, когда мы с ней вот только любили друг друга, лучшее тому подтверждение.

И вполне возможно, что магическая сила в такие моменты смешивается с духовной энергией внешнего мира. А это значит, что после секса золотой ци у меня должно прибывать! Ну, если воля Рода заключается в том, чтобы род продолжался…

От этой мысли стало немного странно. Получалось, чтобы культивировать золотую ци, мне нужно заниматься сексом. А чтобы культивировать чёрную ци, мне нужно убивать врагов. Ну а по большому счёту жить полноценной и насыщенной жизнью!

Охренеть выводы!

Хотя, культивирование — это вопрос тысячи путей и тысячи правил. Марту в расчёт брать не будем — она самоучка, хотя свои результаты тоже имеет, но Полина культивирует совсем не так, как я, а результаты ого-го какие! На своей шкуре убедился!

Получается, если истинный культиватор обладает глубоким пониманием пути бессмертного, он сможет понять законы всех вещей.

А закон простой — у каждой горы есть гора выше, а над небом — другое небо!

То есть, нет предела совершенствованию и нужно просто больше работать!

А потому я ещё разок прогнал ци по каналам сначала всю ци целиком, а потом каждую индивидуально.

И пока прогонял, в голову пришла мысль о трёх учителях.

Вообще забавная ситуация получилась. Для тренировки каждой ци у меня был свой учитель. С чёрной мне помог Мо Сянь. С красной — медведь. А с золотой — Прасковья.

Из чего я сделал вывод, что знание может прийти хоть откуда, и если ты готов это знание взять, то ты не пропустишь его.

Во всех трёх случаях я не просто был готов, я жаждал знания! И оно пришло ко мне.

Причём, Мо Сянь замечательный мечник и профессиональный телохранитель. Вспомнить только, как меч появляется в его руках, едва возникает угроза. Он убийца. И он мастер для тренировки чёрной ци. Он был рядом, когда я впервые столкнулся с ней и помог мне укротить ци.

Что касается медведя, израненный, измученный, он лучше всех знал об исцелении. И культивация красной ци в больше степени способствует исцелению. Даже защитный барьер удалось «вылечить» с помощью красной ци. А то, что я использовал её для уничтожения врага, так и этому есть объяснение. Одно и то же вещество может стать как лекарством, так и ядом — всё зависит от дозы.

Ну а с Прасковьей тоже всё ясно. Для кого род важнее всего? Для того, кто потерял родных и близких, кого насильно лишили самых дорогих людей. Не мудрено, что именно она стала моим учителем в том, что касается культивации золотой ци.

Но тогда и с артефактом, который мне поручил сделать медведь, нужно поступить так же!

До сих пор я действовал вслепую — размягчал и очищал окаменевшую кровь при помощи своей ци. А что если те три части единого артефакта, о которых говорил мне медведь, должны соответствовать видам моей ци? Или каждый должен содержать в себе один из видов истинного пламени.

От этой мысли меня прям подбросило в воздухе, и я поспешил взять камни.

Камни привычно уже взлетели передо мной — и двойной красный, и новый, который медведь дал мне в прошлый раз.

Для начала я решил все их очистить и объединить. Потому что так было легче работать. Так уже обработанный камень начинал как бы «лечить» новый.

Ну а потом, когда они станут однородными, разделить и напитать каждый своей ци.

Объединить нужно ещё и потому, что это должен был быть единый артефакт, который при необходимости или при желании распадётся на три составные части.

Вполне возможно, что именно так изготавливали и тот артефакт, который был у императора Российской империи и который он разделил на три части, ставшие тотемами для родов его детей.

Я понял, что должен создать что-то наподобие.

Разогнав ци по своим меридианам, я начал гонять её через камень.

Я хорошо помнил, как во время медитации, когда почувствовал своего ребёнка, перед этим разогнал ци настолько, что камень размягчился.

А ещё хорошо помнил, как усиливал скорость прокачки ци, настолько, что оторвался от пола и взлетел.

Всё то же самое я решил проделать и сейчас.

Поэтому скорость прокачки ци всё возрастала и возрастала.

У меня от напряжения поджилки тряслись и в голове помутнело, но я терпел и не сбавлял темп. Наоборот, старался усиливать поток.

И мои старания не прошли даром.

Сначала камни размягчились и будто даже слегка расплавились, но не настолько, чтобы стечь.

А может как раз настолько, но постоянное движение ци удерживало камни, сохраняло их форму.

Это как магнитное поле удерживает плазму… Ведь шаровая молния остаётся шаром как раз из-за разливающегося вокруг электро-магнитного поля.

Как бы то ни было, камни светились, словно раскалённый металл. А потом просто слились в единое целое. Раз — и всё! Как два шарика ртути притянулись друг к другу и стали единым целым.

И это послужило сигналом для замедления ци.

Я хотел продолжать, но почувствовал, что на сегодня достаточно. И единственное, что я мог сделать, это проконтролировать процесс замедления вращения ци. Почему-то подумалось, что резкая остановка для камней будет губительна. Нужно, чтобы они «остывали» медленно.

Моей концентрации и сосредоточения хватило на то, чтобы без резких скачков вернуться к нормальной скорости циркуляции ци.

Наконец, камень плавно опустился мне на ладони.

Он был тёплым и каким-то… не знаю, родным, что ли? И в тоже время опасным!

— Кто к нам с мечом пойдёт, тот от меча и погибнет! — проговорил я, словно заклинание первое, что пришло мне на ум.

И камень как будто согласился с этими словами. Принял их как девиз, впитал, как мантру.

Что ж, единый артефакт был готов. Теперь его нужно было разделить на три части, но это точно не сейчас. Я чувствовал, что для разделения мне чего-то не хватает. Может, уровня силы, а может, каких-то ингредиентов. Но вполне возможно, что и того, и другого.

С этим я разберусь чуть позже. А пока убрал камень — пусть «отдыхает». В конце концов, трансформация была не маленькая. Надо будет потом посмотреть, насколько увеличилась сила артефакта после слияния трёх камней воедино.

А то, что она увеличилась, я не сомневался ни минуты — я это чувствовал! Осязал своей душой.

Я хорошо поработал, чувствовал, как продвинулась культивация, к тому же ещё и артефакт усилил. Но шёл я сюда не только за этим. Шёл я разобраться с золотой ци, чтобы она перестала влиять на девушек и диктовать мне стиль поведения.

И вот тут была загвоздка, потому что я не знал, как это сделать.

Пока понял только одно — чтобы контролировать, нужно развивать. Но на это требуется время. А мне ситуацию с Мартой нужно разрешить прямо сейчас.

Решение пришло неожиданно. И оно было красивым.

Я как только осознал его, просто восхитился простотой и действенностью.

Всё что мне осталось, это пойти и претворить его в жизнь.

Глава 39

Всё дело в том, что Марта, Полина и Матрёна тоже связаны со мной ци.

С Матрёной понятно мы связаны золотой ци. Это родовая небесная связь. Плюс наш ребёнок — чем не подарок неба?

Так что, секс с Матрёной помогает мне развивать золотую ци. Благодаря Матрёне и её беременности у меня больше мотивации стать главой крепкого большого рода — мне теперь есть кого защищать. В том смысле что не просто людей, нуждающихся в защите, а родного человечка!

С Полиной же в первый день после её приезда мы чуть не поубивали друг друга. Я тогда хорошенько «хлебнул» её ненависти и жажды убийства. В результате, нас связала чёрная ци. Значит, рядом с ней я должен развивать чёрную ци. И это получается человеческая связь.

Понятно, что, я не должен убивать Полину раз от разу. Просто общение с ней будет приводить к таким ситуациям, когда мне будет угрожать смертельная опасность.

Кстати, нападение на нас около трактира и когда мы возвращались после катания на катке как раз подтверждает правоту моих размышлений.

Как, впрочем, и то, что Полина помогает мне именно в установлении социальных связей и упрочении моего положения в обществе.

Что касается Марты, то в тот момент, когда я её лечил, нас связала красная ци. Опять же, Марта защитила меня, из-за чего и получила ранение.

И выходит, что моя связь с Мартой — земная. То есть, красная…

Вот такие вот превратности судьбы. Получается как и с учителями — девушки тоже три. И связи с ними тоже три — небесная, земная, человеческая.

И теперь получается, мне всего лишь нужно освободить Марту от не свойственной ей золотой ци. Нужно только, чтобы Марта согласилась. А для этого я решил: честно расскажу ей, что произошло в прошлый раз. Понятно, что без деталей. И открывать ей, что у меня три вида ци я тоже не буду. Потому что у Марты только одна ци.

То есть, её ци не делится ни по цвету, ни по структуре. Она однородная и её маловато. Во всяком случае, по сравнению с моей.

Я сразу понял, что маг из Марты слабенький. Возможно, поэтому она и вкладывается в боевые искусства. Ну а что? Один вид ци — один вид магии. А биться на мечах Марта умела волшебно!

Тут прямо в действии виден принцип: если мало дано, то нужно больше трудиться.

Марта трудилась! Для того, чтобы вот так владеть мечом, как владела Марта нужно работать в разы больше, чем я.

Сразу стало как-то немного стыдно, и я поклялся себе, что буду старательнее тренироваться.

В общем, наметив для себя убедительные аргументы, почему не надо будить Марту прямо сейчас, я вышел из кабинета и отправился завтракать. Потому что хоть и было утро, но утро раннее. Я бы даже сказал: очень раннее. Марта наверняка ещё спала — пока я медитировал, прошёл не только вечер, но и ночь. И будить девушку ради медитации я не стал, решил дождаться, когда она проснётся сама.

Кузьма уже натопил печи, и по дому разливалось живительное тепло.

В сонной тишине я спустился по лестнице и прямым ходом направился на кухню.

Ещё на подходе я услышал тихие голоса. Это были Прасковья и Матрёна. И меня они увидеть совершенно не ожидали. Однако, чайник на плите уже кипел.

— Дайте что-нибудь перекусить? — попросил я. — А то я вчера пропустил ужин.

Прасковья подойти не могла — она месила тесто. Поэтому Матрёна нарезала мне немного сыра и запечённого мяса, достала из-под полотенца булочку. Булочку по моей просьбе разрезала, намазала маслом, положила хороший пластик мяса и пару пластиков сыра, налила чай и всё это подала мне.

Я поблагодарил девушку, ласково погладив её по руке.

Матрёна сразу буквально засветилась золотом, подтверждая мои размышления о связи девушек с моей ци.

Я пил чай и ел вкуснейший бутерброд — домашняя булочка, домашний сыр, домашнее мясо… И просто наслаждался жизнью. Ну и любовался женщинами — деловитостью Прасковьи, смущением и счастьем Матрёны.

— Что не спится, Владимир Дмитриевич? — спросила Прасковья, раскатывая из теста небольшие колобки.

— Я полон сил и готоф к сфершениям, — ответил я с полным ртом.

Понятно, что с набитым ртом говорить неприлично, но сама обстановка была такая домашняя, что я чувствовал свободу поступать так, как хочется, а не так, как надо.

— Свершения — это хорошо! — заметила Прасковья, накрывая кругляши полотенцем и доставая банку с повидлом.

— Расстегаи? — спросил я.

— Ага! — улыбнулась Прасковья. — К завтраку свеженькие будут!

— У тебя вкусные расстегаи, — похвалил я. — И не только расстегаи! Ты вообще вкусно готовишь!

— Спасибо! — просто ответила кухарка.

Но я видел, что ей очень приятно.

А мне было приятно то, что Прасковья ни одним словом не намекнула о нашем вчерашнем разговоре. Она вела себя так, будто ничего не было. И я был благодарен ей за это.

Поев, я поблагодарил женщин и вышел в гостиную.

В доме стояла тишина, все ещё спали. Поэтому недолго думая, я оделся и отправился в деревню. Решил воспользоваться моментом и потренироваться с дедом Радимом. Наверняка он уже встал — в деревне всегда встают очень рано.

Я прекрасно помнил о том, что мы с Тихоном собирались ехать с утра, устанавливать барьер. Но решил, что часок потренируюсь, разомну, так сказать, кости и тогда поедем. Если уж закончил медитировать так рано, то почему бы не использовать время для собственной культивации? Тем более что я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

Предупредив Прасковью и Матрёну, что скоро буду, я рванул бегом. Пробежка поможет не только сэкономить время, но и разогреть мышцы.

Эх, сейчас бы наушники с музычкой в уши, кроссовки на ноги и лёгкая пробежка в своё удовольствие где-нибудь по парку, где по деревьям прыгают белки, долбят деревья дятлы и радостно чирикают синички.

Хотя нет, не нужны наушники — чириканье синичек и тук-туки дятлов я бы с удовольствием послушал вживую. Бежишь, на улице светает, жизнь просыпается — хорошо!

И к местным сапогам и ботинкам я тоже привык уже. Хотя по кроссовкам всё равно скучаю, удобная обувь что ни говори.

Приятно бежать, когда зарождается день! Потихоньку наполняется светом мир, и ты понимаешь, что ещё чуть-чуть, и из-за горизонта появится солнце. И снег, который расстилается белым покрывалом до самой кромки леса, начнёт блестеть в солнечных лучах.

Сразу же начнётся повседневная суета, ко мне с самого утра потянутся просители.

Ну их я оставлю на Глеба с Данилой. Марта, если сможет, присоединится. А мне нужно будет ехать с Тихоном устанавливать барьер, потом встреча с Полиной.

Хоть я теперь и понимаю, что сподвигло меня согласиться на эту встречу, но она назначена, и Полина будет ждать меня — специально поедет в Барнаул ради того, чтобы покататься со мной на коньках! Не хорошо динамить девушку. Так что нужно будет поехать на встречу с ней. Заодно проследить, чтобы она не попала в беду. Одно радует, что теперь я туда поеду совершенно осознанно.

И ещё нужно выделить время для Марты. Причём, желательно не затягивать — ни к чему девушке зря мучиться. Лучше поговорить с ней до поездки. А ещё лучше — до поездки и помедитировать вместе, освободить Марту от золотой ци, которая проникла в неё в прошлый раз.

Что касается дальнейших отношений с Мартой и Полиной, то строить их только в рамках той ци, которой я с девушками связан. То есть, когда я с Полиной, то готовиться к опасности, когда с Мартой — то делать акцент на защиту и исцеление, а когда с Матрёной…

Хм… С Матрёной хороший секс. И надо бы почаще быть с ней. Тем более, что я чувствую, как золотой ци во мне прибыло. Вполне возможно, конечно, что это из-за медитации, тем более что я поработал с каналами, углубил их и укрепил. Но и секс сбрасывать со счетов тоже не нужно. Когда я вчера вышел от Матрёны, то был полон сил и готов на подвиги!

И в общем-то подвиг я совершил — закончил объединение камней в единый артефакт. И вклад золотой ци в этой работе был не маленьким!

Поневоле вспомнилось, какая Матрёна была нежная и податливая, и по телу разлилось тепло и желание. Даже бежать стало не очень удобно из-за тесноты в штанах… Хоть разворачивай на сто восемьдесят градусов и тащи девушку в спальню.

Выдохнул и побежал дальше.

Не знаю, что послужило причиной последующих событий. То ли я задумался и не видел ничего вокруг, то ли враги хорошо прятались, то ли ещё в чём причина. Только я внезапно почувствовал движение справа от себя. И не просто движение, а силу намерения. Охрененное желание меня убить!

Не раздумывая, упал в снег.

Прав был дед Радим, когда говорил, что лучше упасть, но сохранить жизнь, чем остаться на ногах и умереть.

Моё падение жизнь мне спасло. Во всяком случае продлило её на несколько секунд. Потому что в следующий момент мне пришлось откатываться в сторону и срочно вызывать клинок из моей ци.

Правда толку от него было маловато — отбиваться я мог пока только лёжа, возможности встать мне никто не давал.

Я откатывался под ноги врагам, делая атаки одних неудобными, а других — невозможными. Только это и помогло мне выжить после первого натиска.

Я даже рассмотреть как следует напавших поначалу не мог — мало того, что ещё сумерки, так они двигались очень быстро.

Сознание выхватывало кусками.

Они были в белом. Но это точно не слуги Мораны. Это определённо люди! В маскхалатах, бля! И их много. Очень много!

Нападающие были вооружены мечами и ножами.

Мне приходилось двигаться быстро и постоянно.

Поначалу я выжил на рефлексах, вбитых в меня дедом Радимом. Благодаря его тренировкам тело стало текучим, и это позволяло мне уходить от атак.

Уходя от очередной атаки, я перекувыркнулся через голову и встал на ноги. Сразу дело пошло лучше.

Теперь я мог не только уклоняться, но и атаковать.

Наука фехтования, вбитая в меня Мо Сянем, соединилась с принципами единоборства, которому учил меня дед Радим. Тело двигалось само. От каких-то атак я уклонялся, иногда просто убирал с пути атакующего своё плечо или бедро, пропускал противника.

В голове звучали наставления деда Радима: «Если противник хочет упасть, не мешай ему, уйди с дороги…»

Я и «уходил». Насколько это было возможно.

Но не всегда мне это удавалось. И вскоре мой зипун превратился в лохмотья.

Через какое-то время клинки моих врагов начали доставать и до тела.

Порезы были незначительными, но их становилось всё больше и больше.

В какой-то момент я вспомнил про бомбу и протянул руку к ремню, желая покончить если не со всеми напавшими, то хотя бы с частью, а тех, кто выживет, оглушить и ослепить. Но рука не нашла ремня.

Я с ужасом вспомнил, что ремень так и остался в выдвижном ящике стола в моём кабинете. И всё, что у меня сейчас есть, это я и мои способности.

Чёрт, и магов среди нападавших не было, поэтому я не мог даже вытянуть из них чёрную ци.

Ну и вот что прикажете делать?

Content

Антон Кун
Род Корневых будет жить! Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39