Антон Кун

Род Корневых будет жить! Том 6

Глава 1

Оказалось, что мы все вывозились в слизи — когда разбирали и выносили мусор.

Более того, Шаман тоже потому и лежал, что хватанул во время драки.

— Это очень опасный яд! — с тревогой в голосе сказал ректор. — Эти слизни занимают одиннадцатое место в десятке самых опасных тварей пустоши! Если вдруг впадёте в кому, то вряд ли мы сможем вас спасти! Поэтому побыстрее идите в медблок, пока яд ещё не распространился! Пусть окажут помощь!

Помощник ректора вызвался нас провожать, а ректор с завхозом остались очищать нашу комнату от этой заразы.

Это была ирония судьбы — мы вот только ушли из медблока, пообещав старшему лекарю, что не вернёмся до завтра. И вот уже в сопровождении помощника ректора возвращаемся обратно.

Понятно, что и старший лекарь, и медбрат встретили нас недовольством, но, как только помощник ректора назвал причину, по которой мы пришли в медблок, сразу же засуетились. Нас разместили в большой палате, где стояло несколько коек, отделённых ширмами.

И не успели мы устроиться, как нас заставили снять одежду и начали обрабатывать открытые участки раствором.

Я ещё подумал: а не проще ли было сходить в душ и смыть с себя ядовитую слизь. Но раствор, которым нас протирали, не был водяным. Это был спиртовой раствор. Так что скоро по всей палате стоял запах алкоголя.

Уж не знаю, что подействовало: запах алкоголя или яд слизней, но через совсем небольшой промежуток времени мы ржали, как припадочные, каждый за своей ширмой.

Именно тогда я и потерял Шамана. Вот только его протирали раствором, пытались смочить шерсть, а он фырчал и отбивался когтями и зубами, особенно когда раствор попадал на раны. Но потом кот вдруг исчез, а я провалился в болото.

Это была пустошь — без деревьев, возвышенностей, строений. Просто ровное пространство, покрытое пожухлой травой.

То тут, то там в траве мелькали чёрные спины слизней. Иногда эти спины были с красными прожилками. Иногда — с седым налётом. Но чаще блестели, как антрацит.

Я смотрел на эти спины, и поначалу мне было смешно от того, как они выгибаются. Но потом стало тошнить, закружилась голова.

Хотелось сесть, но сесть было негде — везде мелькали чёрные спины.

А потом я почувствовал щекотание на руках, и увидел, что чёрные спины мелькают и сквозь мою кожу. Не такие большие, как в траве, а поменьше. Но они ползают по мне и жрут мою ци. Отчего она замедляется.

Как только я это понял, сразу же вспомнил яд, которым меня отравили ещё дома. И не теряя времени даром, запустил ци и подключил печь дан.

Вот только мелкие слизни в моём теле проникли в меридианы и очень быстро распространились по всему моему телу. И печь дан была для них как мёртвому припарка!

И тогда я, не знаю почему… по наитию, наверное… пустил поток ци, заражённой слизнями, к духовному кольцу, окружающему моё ядро.

Пустил в последний момент, когда слизни уже полностью заполнили меридианы и ци практически остановилась.

И произошло странное. Кольцо вдруг начало поглощать слизней и расти.

Причём, когда я пытался «накормить» кольцо ци, оно поглощало совсем немного. А потом требовалось время, чтобы кольцо могло поглотить ещё одну небольшую порцию.

А тут слизни и хотели бы сбежать, но кольцо высасывало из них все жизненные силы и поглощало их, становясь всё больше.

Чем сильнее кольцо увеличивало свои размеры, тем скорее оно высасывало слизней. И в какой-то момент в моём теле не осталось ни одного мелкого паразита.

Что касается духовного кольца, оно словно вошло в раж и начало поглощать тех слизней, которые ползали вокруг меня в траве. Сначала ближайших, потом тех, что были на отдалении…

Причём, поглощало оно совершенно одинаково как мелких, что попали в меридианы, так и крупных, которые ползали снаружи.

Радиус травы, освобождённой от чёрных блестящих спин, всё увеличивался. До тех пор, пока в отдалении не появился огромный полностью седой слизень. От его мощи земля под ногами содрогнулась, а от дыхания — всю траву придавило к земле.

Этот слизень сжался пружиной и, оттолкнувшись, прыгнул на меня.

От толчка в грудь меня выбросило из кошмара.

Я открыл глаза. Первое, что я увидел, было встревоженное лицо Мо Сяня.

— Молодой господин, как вы себя чувствуете? — с тревогой спросил он.

— Живой, — ответил я.

И тут же с другой стороны мне в лицо заглянул Шаман.

— Котяра, — прошептал я. — Рыжий засранец!

Услышав мой голос, кот затарахтел.

— Это Шаман позвал меня, — сообщил Мо Сянь.

— Спасибо! — сказал я коту, и тот потёрся щекой о мою щёку.

Вспомнив слизней из кошмара, я спросил:

— Как остальные ребята?

Мо Сянь сразу же стал серьёзным.

— Пока никто не очнулся, — сказал он. — Вы первый пришли в себя.

Чёрт! Это было плохо! Нужно было что-то срочно делать, вот только что я мог? Поделиться духовным кольцом, чтобы оно очистило ци моих друзей? Вряд ли это возможно.

И тут я вспомнил симптомы…

— Мо Сянь, — сказал я. — Яд действует точно так же, как тот, которым тогда меня отравили. То есть, замедляет ци. А потом слизни, которые попадают в меридианы, жрут загустевшую ци.

— Понял, — сказал Мо Сянь и тут же вышел за ширму.

Я услышал негромкие голоса, и вскоре Мо Сянь вернулся.

— Сейчас лекари откорректируют лечение, — сообщил он мне.

— Хорошо, — ответил я. — Будем надеяться, что это поможет.

Мо Сянь кивнул, а потом негромко спросил:

— Как вам удалось справиться, молодой господин? Расскажите, пожалуйста. Может, ваш опыт поможет ребятам.

Я не знал, как сказать Мо Сяню, чтобы никто кроме него не догадался. Ведь о духовном кольце никто, кроме него не знает. Поэтому решил ограничиться намёком:

— Это вряд ли, — сказал я. — Я справился благодаря подарку одной нашей с Шаманом общей знакомой.

Мо Сянь поглядел на Шамана и кивнул, что понял.

— Молодой господин, — попросил он. — Вы можете рассказать всё, что чувствовали во время отравления слизью? Вдруг всплывёт что-то важное, и это поможет найти лучшее лечение…

Вспоминая детали и стараясь не упускать подробностей, но в важных местах ограничиваясь намёками и недосказанностью, я рассказал всё, что видел в своём бреду.

— Это не бред, — серьёзно прокомментировал мой рассказ Мо Сянь. — Вы действительно были в пустоши.

— Хочешь сказать, что те слизни среди травы действительно существуют? И те, которые ползали внутри меня, тоже мне не приснились?

Мо Сянь кивнул:

— Да.

— Твою мать! — выругался я.

Хорошо, что я не знал об этом, пока слизни ползали вокруг и внутри меня. Хорошо, что я считал всё это бредом! Иначе бы просто свихнулся.

А Мо Сянь продолжил:

— Ваше тело было тут, но ваша душа под действием яда была перенесена в пустошь. Так что, всё, что произошло, произошло с вашей душой.

И тут я представил, что чувствуют ребята, а особенно девчонки, когда бродят по траве, в которой мелькают чёрные спины.

Видимо, мои мысли отразились на моём лице. Потому что Мо Сянь поднялся и поклонился.

— Молодой господин, — сказал он. — Ваша жизнь теперь вне опасности. Позвольте, я пойду помогу вашим друзьям.

— Конечно! — воскликнул я.

Я бы и сам пошёл, вот только не знал, что делать, и лекарскими навыками не обладал.

Хотя толку тут от лекарских навыков и лекарских артефактов будет ноль. Потому что и артефакты, и лекарская сила направлены на то, чтобы увеличить приток ци к больному месту.

Но в том, что касается слизней, это работает в противоположную сторону — слизни питаются ци!

Остаётся надеяться, что Мо Сянь и лекари придумают что-нибудь. И вряд ли медбрат со старшим лекарем будут мухлевать, потому что, как я уже сказал завхозу, Сеня из рода Волковых. А Полина дочка одного из попечителей. Да и Анастасия из рода Вороновых, пусть и боковая ветвь.

В общем, этим красавцам легче вылечить ребят, чем строить козни.

К тому же Мо Сянь тут, он присмотрит. В конце концов, зря что ли я посвящал его во всю эту ситуацию с медблоком.

И тут меня как обухом по голове ударило: а откуда эти слизни взялись в моей комнате?

Я начал анализировать всё, что произошло сегодня с самого утра. Но не просто вспоминал все события подряд, а пытался вычленить только те, которые хоть как-то связаны с нашей комнатой.

Но толку не было никакого. Потому что, когда я принёс мясо Шамана, судя по реакции кота, слизни уже были в комнате. Значит, появились они раньше. Насколько раньше? А чёрт его знает!

Эх, жалко я ничего не знаю о магических животных! Надо бы хоть книги в библиотеке взять почитать. А то вот так столкнусь с какой-нибудь тварью, и не буду знать, что делать.

Повспоминав события и не достигнув результата, я переключился на Сеню. Мне было интересно, имеет он к этому отношение или его тоже списали? Причастен или не причастен.

Подумав про то, что Сене совершенно не выгодно попадаться в руки к лекарям, я сделал вывод, что Сеня тут не причём. А раз так, решил, что, если всё закончится благополучно, попробую выправить его систему меридианов. Помогу парню. Почему бы и нет?

Я и остальным ребятам помогу! Пусть только они выберутся из этой чёртовой пустоши! А то получается из-за меня страдают!

В том, что охота была на меня, я не сомневался ни минуты. И от того, что ребята пострадали просто потому, что были рядом со мной, приводило меня в отчаяние.

Чтобы справиться с этим отчаянием, я закрыл глаза и начал медитировать.

Покоцанная ци потекла по каналам, прошла через печь дан и потекла к ядру и духовному кольцу вокруг ядра.

Кольцо действительно подросло. Прилично так!

Это был хороший знак! А потому я решился на эксперимент.

Раз я смог, оставаясь телом тут, попасть душой в пустошь, и там духовное кольцо хорошо так подкормилось, то почему бы не попробовать раскинуть сети тут. И отловить кольцом какое-то количество слизней, облегчая тем временем работу медикам?

Сказано, сделано!

Я мысленно расширил своё сознание, для начала заполняя огороженное ширмой пространство. Потом вышел за ширму. Ещё дальше. Пока не заполнил всю палату.

В конце концов, внешняя оболочка убитой в библиотеке змеи была значительно больше реальных размеров змеюки.

Вот и я сейчас пытался увеличиться.

И тут почувствовал, как будто в дверь палаты входит человек, которого я тут ожидал увидеть меньше всего.

Глава 2

Мне стало интересно сразу несколько моментов. Во-первых, как я смог почувствовать этого человека? А я именно почувствовал! Причём, я точно знал, что кто-то вошёл в палату, и точно знал, кто именно это был. А во-вторых, чего адвокату великой княгини Волковой тут надо? И связан ли он с появлением слизней в нашей с Сеней комнате?

А ещё я расстроился — внезапный посетитель сбил мне концентрацию, и моё сознание вернулось к обычным границам. Я перестал чувствовать комнату, а значит, потерял возможность помочь друзьям.

Естественно, я не сдался! Я попробовал снова расширить сознание, но вновь настроиться у меня не получилось — мысли всё время соскальзывали на адвоката.

В результате вместо того, чтобы попробовать заставить духовное кольцо поглощать слизней в телах моих друзей, я прислушивался к шагам и голосам. И меня очень тревожило то, что я ничего не слышал. В том смысле, что ничего сверх того, что слышал до этого.

Я уже решил, было, что мне привиделось, будто адвокат зашёл в палату, но тут Шаман поднял голову и навострил уши.

В следующий момент за ширмой послышался тихий шорох, и я сразу же закрыл глаза, притворяясь спящим. На всякий случай.

Мо Сяню и лекарям не было необходимости красться, а больные просто не могли ходить — их души бродили сейчас в пустоши.

Значит, это тот, кто пришёл. То есть, личный адвокат её светлости великой княгини Волковой Аристарх Петрович Вяземский.

Хотя, и ему красться было незачем — он вполне мог переместиться телепортом.

Но эти мысли я обдумывал, выравнивая дыхание и расслабляясь по максимуму — сплю, так сплю. Это должно выглядеть натурально.

Какой-нибудь подлости я не ожидал — всё-таки это лечебное учреждение. Да и не такие у нас с адвокатом сложились отношения, чтобы мне бояться подлого удара.

Но мне хотелось узнать, что он будет делать. А потому я лежал и притворялся спящим.

Скрипнул стул рядом с кроватью, и снова повисла тишина.

Я усиленно сопел. Хотя, ощущение чужого взгляда щекотало невыносимо.

Но адвокат сидел и молча разглядывал меня.

Наконец, ему надоело, и он сказал негромко:

— Володя, я знаю, что вы уже пришли в себя.

Я ещё полежал несколько минул, притворяясь спящим. А потом повернулся и спросил:

— Что вам надо?

— Ваше разрешение на расследование инцидента с демоническими слизнями из пустоши, в результате которого вам и вашим друзьям был нанесён вред, — ответил адвокат.

— Расследование? — удивился я. — Аристарх Петрович, не смешите меня!

— И в мыслях не было! — ответил адвокат.

— Зачем вам это? — спросил я.

— А разве вы не хотите выяснить, кто подкинул вам в комнату демонических слизней? — вопросом на вопрос ответил адвокат.

— Хочу, — ответил я. — Вот только вы-то тут причём? И потом, с чего вы решили, что слизней подкинули?

Адвокат снисходительно улыбнулся.

— Их, несомненно, подкинули! — сказал он. — Но тот, кто подкинул, не знал, что многоуровневый демонический кот встанет на вашу защиту.

Шаман, лежащий рядом со мной на кровати, при этих словах затарахтел. И я невольно погладил его. Отчего тарахтенье стало громче.

— К сожалению, кот сильно пострадал, — продолжил адвокат как ни в чём не бывало. — Поэтому в ближайшее время оказать вам помощь он не сможет.

Адвокат говорил об этом так уверенно и со знанием дела, что я сразу поверил ему. Тем более, что видел раны на коже у рыжего паршивца. К тому же то, как он лежал в комнате, когда мы пришли, говорило само за себя.

Думаю, будь у кота в тот момент силы, он не позволил бы нам прибираться в комнате. Он защитил бы нас от отравления. Но получилось всё так, как только что сказал адвокат — теперь защита нужна была самому Шаману.

И ещё, мне было интересно, как Шаман избавился от паразитных слизней в своей ци? Ведь как-то смог! Это видно хотя бы потому, что он в сознании и вполне адекватно реагирует на происходящее.

Но разговаривать с Шаманом умеет только Василь. Поэтому оставлю расспросы до лучших времён.

А у адвоката великой княгини Волковой я спросил:

— Вот вы говорите расследование… А где гарантия, что это не Волковы подбросили этих пустошных паразитов? Ваш род, знаете ли, доставил мне много неприятностей!

Адвокат нахмурился.

— Естественно, я рассмотрю и эту версию, — серьёзно ответил он. — Однако уже сейчас могу сказать, что это маловероятно.

— Почему же? — с насмешкой спросил я. — Может, вы и расследование предлагаете с единственной целью — отвести от себя подозрение.

— Я понимаю ваши сомнения, — ответил адвокат, глядя мне в глаза. — Однако, уверяю вас! Я ни за что не посмел бы причинить вам вред либо способствовать причинению вреда. А оставить преступника безнаказанным — это несомненно вред.

— Хм… Интересно, отчего вдруг такая забота? — поинтересовался я. — Особенно если учесть, что у меня нет денег, чтобы оплатить ваши услуги.

— Пусть вопрос оплаты вас не беспокоит. Её светлость великая княгиня Екатерина Петровна наказала мне заботиться о вас и всячески способствовать вашему возвышению.

Вот так легко и просто мы вернулись к прошлому разговору.

Но в мои планы не входило исполнять распоряжения чужого мне человека. А Екатерина Петровна Волкова, несомненно, для меня чужой человек.

Вспомнился мой разговор с губернатором Иваном Фёдоровичем Долгоруковым. Вот уж кто крутил интриги! Но он прямым текстом говорил, что хочет, чтобы я стал его подчинённым.

А тут аттракцион невиданной щедрости — всё к твоим услугам, только согласись участвовать в турнире!

— Аристарх Петрович! — сказал я. — Я вам уже говорил и повторяю снова. Я не приму вашу помощь! И вполне может сложиться так, что я не буду участвовать в турнире. А если вдруг и решусь, то точно без вашей поддержки.

— Оставим пока турнир, — миролюбиво сказал адвокат. — Давайте вернёмся к расследованию. Вы дадите мне разрешение на расследование?

— Делайте что хотите! — отмахнулся я.

Адвокат тут же поднялся и обозначил поклон.

— Владимир Дмитриевич, спасибо за доверие! Не буду вас больше задерживать. Отдыхайте!

Развернулся и ушёл. Не порталом, а ногами.

Перед тем, как выйти из палаты, он с кем-то негромко переговорил — я слышал голоса, но не разобрал слов.

А потом хлопнула дверь и в палате снова стало тихо.

И в этой тишине ко мне подошёл Мо Сянь.

— Он хочет расследовать происшествие со слизнями, — сказал я китайцу. — Просил у меня разрешение.

— Я знаю, молодой господин, — с поклоном ответил Мо Сянь.

— Но я не понимаю, зачем ему это? Какое ему дело? Я ведь не смогу оплатить его услуги, и он это прекрасно знает.

— Ему нужна плата другого рода, — ответил Мо Сянь.

— Какая? — тут же насторожился я.

— Ваше доверие, молодой господин, — ответил Мо Сянь. — И ваше хорошее отношение. А может даже и дружба.

И я понял, что он прав!

Вот ведь жук, этот адвокат! Пока он будет расследовать, у него будет официальный повод встречаться с о мной — для обсуждения расследования. За это время можно и в доверие втереться, и хорошие отношения выстроить.

Блин! Я так бездарно попался в эту ловушку!

— Не переживайте, молодой господин, — видя, что я сник, проговорил китаец. — У этого расследования есть один несомненный плюс.

— Это какой же? — поинтересовался я.

— Не так важно, найдёт ли он злоумышленников. Найдёт — хорошо. Не найдёт — не страшно. Но своим присутствием и встречами с вами он чуть ли не прямым текстом заявляет, что вы находитесь под покровительством её светлости великой княгини Екатерины Петровны Волковой. Те, кто понимает это, перестанут проявлять по отношению к вам агрессию. А те, кто не понимает… Шпана вам не страшна.

В словах Мо Сяня была истина.

— Получается, он потому и ножками пришёл, а не через портал, чтобы лекари и их помощники знали о том, что он приходил ко мне.

— Да, молодой господин! — подтвердил Мо Сянь мои выводы.

— Ну ладно, — согласился я, вспоминая историю со Степаном. — Хоть какая-то выгода от его посещения. Теперь до моих друзей докапываться не будут. Получается, что ситуация с лечебницей решена.

— Выходит, что так, — согласился Мо Сянь.

— Кстати, а что там с друзьями? — спросил я. — Есть прогресс?

Мо Сянь погрустнел.

— Пока безрезультатно, — сказал он. — Но мы продолжаем искать выход.

— Мо Сянь, — остановил я собирающегося уходить китайца. — А что, если попробовать использовать духовное кольцо? У меня же с моими паразитами всё получилось. Вдруг и ребят вытащить с пустоши получится? А чтобы никто не догадался про кольцо, замаскируем под какую-нибудь магическую технику…

Мо Сянь задумался, но потом всё-таки спросил:

— А как вы хотите использовать духовное кольцо?

— Примерно, как использую печь дан для совместной медитации.

— Но это опасно! — возразил Мо Сянь. — Вы можете навредить себе. Так можно повредить меридианы!

— А если не сделать, то какой шанс у ребят выжить?

Мо Сянь сразу же перестал возражать, из чего я сделал вывод, что шанс небольшой. Я бы даже сказал, нулевой. А потому…

— Мо Сянь, пусть мне никто не мешает, хорошо?

Мо Сянь поклонился и сказал:

— Нам! Нам не мешают… Потому что я буду тут и проконтролирую. Заодно так легче будет списать на магическую технику. Какую-нибудь китайскую. Из императорского арсенала…

И Мо Сянь улыбнулся.

А я вдруг понял, что у него великолепное чувство юмора. Просто обычно он сдержанный и не демонстрирует его.

Но это получается, что у Мо Сяня может быть и много других скрытых достоинств, о которых я пока не знаю.

Мо Сянь поклонился по своему обыкновению.

— Я сейчас предупрежу старшего лекаря и вернусь! — сказал он. — Хорошо, молодой господин? Дождитесь меня, один не начинайте.

— Договорились! — согласился я.

И Мо Сянь ушёл.

Я прислушивался к шагам китайца и к голосам. И по-прежнему не разбирал ни слова. Может, ширма каким-нибудь магическим свойством обладает? Например, обрубает звуки, чтобы больные не беспокоили друг друга стонами и криками.

Хотя что-то подсказывало мне: криков сейчас в палате нет. И стонов тоже. Потому что души тех, кто может кричать и стонать, находятся сейчас далеко отсюда, очень далеко! Бродят в полной слизней пустоши.

Мо Сянь вернулся быстро. Сел рядом со мной в позу для медитации.

Шаман тут же переместился так, чтобы лежать между нами. И, естественно, затарахтел громче.

Я погладил его и закрыл глаза.

Вдох, выдох, движение ци по каналам, печь дан, ядро, кольцо… И тёплая поддержка со стороны Мо Сяня.

А ещё мягкое мурчание кота.

Да с такой поддержкой я горы сверну! Что там какие-то слизни!

Но первое, что я увидел, когда в медитации переместился в пустошь, это был тот самый огромный седой слизень, который выбил меня с этого болота в больничную палату.

Пожалуй, надо в первую очередь избавиться от него, чтобы меня не выбросило в самый ответственный момент.

Глава 3

Я стоял посреди пустоши, поросшей пожухлой травой. А передо мной седой горой возвышался огромный слизень. Но он не спешил нападать на меня. Потому что вокруг меня появилась оболочка — такая же, как и у змеюки, которую я убил в библиотеке.

Я усмехнулся — получалось, я должен поблагодарить тех уродов, которые подкинули мне слизней. Благодаря им духовное кольцо вобрало достаточно ци и даже активировалось, хотя моя ступень в культивации пока осталась на прежнем уровне.

Да, духовное кольцо было ещё тонким и нестабильным. И моя оболочка со змеиной однозначно пока не сравнится. К тому же держалось она только благодаря помощи Мо Сяня и Шамана. Но даже такой защиты седой слизень опасался!

Была у меня мысль активировать духовное кольцо, чтобы оно поглотило этого седого исполина. Но я отклонил её. Во-первых, слизень реально был огромным. И если у него много ци, то, где гарантия, что кольцо сможет поглотить всю. Вдруг оно остановится на полдороги? И тогда я останусь без оружия и не смогу помочь друзьям. А во-вторых, вполне может получиться, что слизень вышвырнет меня точно так же, как в первый раз.

В общем, этого слизня нужно убить иначе.

Он же не спешил нападать. Возвышался надо мной и ждал.

А вот мне ждать, пока он на что-то решится, времени не было — чем больше я медлю, тем больше пострадают мои друзья. А может даже и умрут, если помощь запоздает.

На одно была надежда. Друзья, как маги, слабы. У них мало ци. А следовательно, слизни не нападут толпой — это бессмысленно. И поэтому не смогут сожрать ци друзей быстро.

Хотя, это только мои надежды. На самом деле всё может быть совсем не так.

Но в любом случае надо действовать. Потому что промедление может стоить кому-нибудь жизни. Я и так из-за адвоката затянул…

В моей руке появился меч. И сразу же я пустил по мечу пламя. Зря что ли тренировался?

Проблема заключалась в том, что слизень был реально огромным. И я с земли мог достать всего ничего. Разве что ткнуть мечом в брюхо. Зато он мог обрушиться на меня всем своим весом и раздавить, как козявку.

Мне нужно было взлететь!

Ну почему я не научился у Мо Сяня летать на мече?

Хотя… У меня есть подходящая техника — огненная поступь тысячелетнего дракона! Дракон в моём видении передвигался по лентам ци, как будто летал. Почему бы и мне не попробовать так же!

Не теряя времени, я сконцентрировался.

Интересно, во время тренировок мне требовалось время, чтобы увидеть ленты ци.

Сейчас же они проявились сразу, едва я вспомнил о технике. И я не медля ни минуты вскочил на первую ленту. И не останавливаясь, тут же перешёл на соседнюю, потом на следующую…

Увидев, что я поднимаюсь вверх, слизень заволновался, начал метаться, но я, как тысячелетний дракон, точно знал: моя добыча никуда не денется. А потому переходил с ленты на ленту, поднимаясь всё выше и выше.

Причём, интересно, ленты, ведущие вверх, появлялись всё чаще. И они были достаточно крепкими, выдерживали меня.

Хотя, если честно, я в тот момент и не думал о том, что могу упасть. Я должен был победить этого монстра. Все мысли мои были только об этом. Моё намерение тащило меня вверх.

Слизень попытался сбить меня. Точно так же, как в первый раз выбил из пустоши. То есть, оттолкнулся от земли и прыгнул в мою сторону. Но я просто перешёл на другую ленту — как учил дед Радим, я позволил слизню делать то, что он хочет, то есть, падать.

От падения такой махины сотряслись даже небеса. Но я не потерял концентрации и продолжил полёт на лентах ци, обходя слизня и выбирая момент для атаки.

Слизень снова прыгнул. И я снова перешёл на соседнюю ленту. И снова грохот падения.

Как ни крути, а законы физики невозможно отменить даже в мире магии.

Ну ладно, только некоторые законы невозможно отменить…

В общем, слизень был огромным, и для того, чтобы подняться или переместиться ему требовалось время.

А вот я, чем дальше, тем свободнее передвигался по лентам.

Моё намерение убить эту тварь крепло. Возможно, поэтому ленты ци мне попадались всё более крепкие. И текли они в нужную сторону.

Я двигался быстро и свободно. И вскоре оказался в выгодной для себя позиции.

И тогда я нанёс удар — размахнулся и прыгнул сверху на гороподобную тварь, обрушивая на неё удар своего меча.

Я вложил в удар не только силу замаха. Я вложил в него и вес своего тела!

Слизень попытался уйти, увернуться. И ему это почти удалось. Однако удар настиг тварь. Но, к сожалению, он не был смертельным.

Прорубив часть тела слизня насквозь, я начал падать.

Но огненная поступь тысячелетнего дракона — это не только движение вверх! Это ещё и шанс взлететь после падения.

Несколько лент порвались, пока я падал, но потом мне удалось, коснувшись ногой одной из лент, оттолкнуться от неё, прежде чем она порвалась. Перепрыгнул на другую ленту, и сразу же на третью… На четвёртую ленту я уже переступил и продолжил подниматься, готовя следующую атаку.

Раненый слизень махал башкой, по его телу шла рябь. И думаю, он кричал. Вот только крик этот был в диапазоне, недоступном человеческому уху.

Но хоть я и не слышал, однако почувствовал, как внутри меня всё содрогается.

Я закашлялся и отхаркнул кровь.

Тварь убивала звуком.

Не дожидаясь, пока урон станет существенным, я поспешил нанести ещё один удар, чтобы только заткнуть слизня.

Взлетев вверх, я снова обрушился с мечом на огромного монстра.

И снова он постарался уйти от удара. Хотя в этот раз действовал немного медленнее. А потому я смог нанести более глубокую рану.

И снова падение, бег по рвущимся лентам ци, полёт вверх и третий удар. Несмотря на то, что кровь шла уже не только горлом, но и носом.

От третьего удара слизень почти не уворачивался. Он как будто набирал в лёгкие воздуха. Явно готовил какую-то дрянь.

Я не стал ждать, чего он там задумал и спрыгнул прямо на голову твари. И с размаху всадил клинок ци в голову седого слизня. А потом направил в руку ци, выращивая клинок насколько это возможно. Всю без остатка, чтобы только убить тварь! Пока клинок не пронзил голову слизня насквозь. Словно гусеницу насадил на иголку.

Забавно, слизни питаются ци — сгущают её своими ферментами и жрут. А вот чистую ци в виде клинка гороподобная тварь переварить не смогла.

По телу слизня пробежала конвульсионная рябь, а потом тварь грохнулась на землю всем весом.

Я еле успел перескочить на ленту ци, чтобы не грохнуться вместе с тварью.

Вспомнив змеюку, я разрубил тушу в районе грудной клетки и увидел ядро. Не раздумывая, я сунул ядро в ячейку ремня-артефакта. Собирать другие трофеи я решил попозже, после того как освобожу друзей. А их ещё нужно было найти.

Но где в этой чёртовой пустоши искать друзей, я не знал — вокруг равнина, ни одного бугорка, ни одного ориентира. Только тело гигантского седого слизня, поверженного мной. Да и тот начал растекаться жижей…

Утерев кровь с лица, я огляделся. Чёрных спин обычных слизней поблизости не было. Значит, и друзей рядом нет. Так что, идти можно в любую сторону. Вот только есть ли в этом смысл?

В общем, я сел на землю в позу для медитации.

Ци у меня осталось мало — я практически всю отправил в меч, чтобы победить слизневого босса.

Так! Стоп!

Я шлёпнул себя по лбу — если это босс, то остальные слизни сейчас находятся в замешательстве. Надо этим воспользоваться. Тем более, что у меня против них есть оружие.

Закрыв глаза, я толкнул поток ци по меридианам, зажёг истинным пламенем печь дан и направил те крохи ци, что у меня были, к ядру. И через него к духовному кольцу.

Впитав подношение, духовное кольцо потянулось в окружающее пространство и очень быстро нашло и потянуло в себя ци чёрных слизней. И чем больше втягивало, тем сильнее разрасталось.

Я не сдерживал. Пусть поглотит сколько сможет. Хоть у всех слизней этого гнезда. Глядишь, и мои друзья попадут под действие духовного кольца и освободятся от заразы.

Чем больше духовное кольцо впитывало ци слизней, тем оно становилось больше. И чем больше оно становилось, тем сложнее было его удерживать. Но я терпел — я должен был помочь друзьям. Кроме меня этого никто не сможет сделать.

Кольцо давило на ядро. Ядро в свою очередь давило на меридианы. А если учесть, что у меня ци почти не осталось, то я ничего не мог противопоставить этому давлению.

Я понимал: если давление продолжится, то мои меридианы разрушатся.

Но и остановиться не мог. Если я остановлюсь, то друзья погибнут.

Друзья или культивация? Культивация или друзья?

В том мире мои друзья остались на поле боя. Они ушли и унесли с собой частичку моей души.

В этом мире я получил второй шанс. И я не дам друзьям погибнуть, пока есть хоть минимальный шанс спасти их.

— Эй, человек! — внезапно раздалось рядом со мной.

Я открыл глаза.

Тела слизня больше не было. И даже жижа впиталась в почву. Зато напротив меня стояла невысокая девчонка — босая, в белой рубахе и с распущенными длинными белыми волосами. Пепельно-белыми. Словно бы седыми.

Она строго смотрела на меня и её чёрные глаза блестели антрацитом.

— Ты меня слышишь? — спросила девчонка.

— Ты кто? — спросил я в ответ и удивился, как хрипло прозвучал мой голос.

— Это не важно! — строго сказала девчонка. — Чего ты хочешь?

Говорят, если на падающую звезду загадать желание, оно обязательно исполнится.

Хитрость заключается в том, что нужно успеть загадать желание, пока звезда падает. А это возможно только тогда, когда ты живёшь своим желанием. Только о нём и думаешь.

И это важный момент. Потому что звезда падает всего лишь миг. За этот миг невозможно придумать новое или вспомнить старое. Ну либо выбрать из вариантов…

Желание должно быть на поверхности. Его не надо обдумывать. Его не надо искать. Оно должно быть всегда наготове.

Но если твоё желание вот такое, то оно не может не исполниться. И без разницы — упадёт звезда или нет. Падающая звезда тут только критерий силы желания.

Вот так и мне не нужно было думать, что отвечать. Ответ был в моём сердце. Я стремился к нему. Я делал всё, что могу и даже сверх того, чтобы моё желание исполнилось.

— Спасти друзей, — ответил я не задумываясь.

Девчонка кивнула и сказала:

— Хорошо. Я отпущу твоих друзей. А ты прекрати убивать моих подданных!

— Как я узнаю, что ты меня не обманула? — спросил я.

— Придётся поверить, — ответила она.

— Нет, так дело не пойдёт! — покачал я головой. — Я должен быть уверен, что мои друзья в полной безопасности, живы и здоровы! Иначе…

— Не будет иначе! — отрезала девчонка. — Твоим друзьям был нанесён вред. Поэтому во искупление я одарю их.

— И чем же? — спросил я.

— Увидишь! — ответила девчонка.

И вдруг оттолкнулась от земли и прыгнула. Точно так же, как тот седой слизень, которого я только что угрохал.

Глава 4

И снова меня вышибло с пустоши.

Я открыл глаза и обнаружил себя в больничной палате. Напротив меня сидел в позе для медитации Мо Сянь, а между нами лежал в позе сфинкса Шаман.

Я прислушался. В палате по-прежнему стояла тишина. Но, возможно, на самом деле просто магическая ширма скрывала все звуки.

Я не знал, справился ли, получилось ли освободить друзей. Нужно было сходить посмотреть. Но я не мог пошевелиться — грудь болела так, словно внутрь меня загнали мячик, а потом надули его до отказа. И он, раздуваясь, сломал мне грудную клетку. Я ещё подумал, хорошо, что изнутри — так рёбра не воткнутся в лёгкие.

От движения я закашлял, и Мо Сянь тут же открыл глаза. И потянулся ко мне, взял за руку и пощупал пульс.

— Молодой господин! — в тревоге воскликнул он.

Но я прервал его:

— Я знаю. Это не смертельно. Я потерплю. Посмотри, как там ребята.

Мо Сянь кивнул и поспешил исполнить мою просьбу.

А я потрепал кота по холке, отчего тот замурчал. И спросил у рыжего:

— Ну, что, котяра? Как себя чувствуешь?

И услышал у себя в голове:

«Да уж получше, чем ты!»

У меня даже челюсть отпала. А голос в голове продолжил:

«Чего уставился? Ну сказал я пару слов, и что? Подумаешь!»

— Шаман! — прошептал я совершенно счастливый. — Ты можешь разговаривать!

«Я и раньше мог, — ответил рыжий засранец. — Просто не хотел!»

— Вот ведь… — я погрозил ему пальцем и хотел взять на руки.

Но тут же сморщился от боли.

«Не дёргайся!» — отреагировал кот на мой стон.

— Не буду! — согласился я. И подумав немного, уже с новыми чувствами повторил вопрос: — Как ты себя чувствуешь?

Кот фыркнул и начал вылизывать переднюю лапу.

В следующий момент появился Мо Сянь с сияющим лицом:

— Они все очнулись! Молодой господин! У нас получилось!

Я покивал и, стараясь не делать лишних движений, аккуратно лёг на кровать.

Точнее, попытался лечь.

К счастью, подбежал Мо Сянь, и поддерживая меня, помог устроиться поудобнее.

Следом в мой закуток пришёл седовласый лекарь, тот самый, который главный. Он принёс несколько лечебных артефактов и с недовольным видом активировал их вокруг меня.

Я вопросительно посмотрел на Мо Сяня, на что тот ответил:

— Я попросил. Нужно снять болевой синдром. Да и кости так срастутся быстрее.

Седовласый неприязненно посмотрел на меня. А потом вдруг сказал:

— Спасибо вам большое, что помогли Мо Сяню спасти пострадавших. Мы уже и не надеялись, что хоть кто-нибудь выживет.

— Разве ж я мог не помочь? — с усмешкой спросил я.

Главный лекарь ещё немного потоптался на месте и ушёл.

А я негромко спросил у Мо Сяня.

— Там была девчонка. Это она отпустила ребят. Сказала, чтобы я не губил её подданных. Ты не знаешь, кто это?

Мо Сянь странно посмотрел на меня и покачал головой.

— Простите, молодой господин. Я не знаю. Я не был в пустоши.

— Но со слизнями-то сталкивался? — спросил я.

— Да, молодой господин! — ответил Мо Сянь. — Когда служил в императорской гвардии.

— Вот как? — удивился я. — И как так случилось, что ты там сталкивался с этими паразитами.

— Мы изучали яды, — ответил Мо Сянь. — Но нам приносили пойманных демонических слизней. Для этого есть специальные охотники.

Я кивнул. Понимая, что очень хочу с таким охотником пообщаться.

И снова кот фыркнул. Только на этот раз непонятно почему.

Под действием лечебных артефактов меня начало клонить в сон.

Как только Мо Сянь увидел, что я клюю носом, он сразу же поднялся и сказал:

— Пойду, посмотрю ваших друзей. А вы пока спите, молодой господин! Шаман останется охранять ваш покой.

Котяра тут же задрал заднюю ногу и начал вылизывать хозяйство. Гадёныш!

Я ласково погладил его и закрыл глаза.

Когда я проснулся, рядом со мной в комнате были Полина, Марта и Анастасия.

Полина и Анастасия сидели на кровати в моих ногах, а Марта — на стуле рядом с изголовьем. Девушки тихо переговаривались.

Однако, несмотря на то что переговаривались, едва я открыл глаза, как всё внимание оказалось приковано ко мне.

— Володя! Очнулся! — воскликнула Полина. — Мы так переживали за тебя! Уже все очнулись, а ты всё без сознания!

— Я ж просто спал! — попробовал я оправдаться, но Полину поддержала Анастасия.

— Нас хотели уже выписать, но мы попросили Евгения Юрьевича, чтобы он позволил нам ухаживать за тобой, пока ты не выздоровеешь.

— Он не хотел разрешать, — включилась Марта. — Но свободных рук не хватало, вот он и согласился. Тем более, что нам действительно стало лучше. Никаких симптомов отравления не осталось!

— Как вы себя чувствуете? — спросил я.

— Сам только очнулся, и уже беспокоишься о нас, — с нежностью глядя на меня, прошептала Полина.

— Да я спал! — возразил я. Но девчонок было не переубедить, и я махнул рукой. — Ладно! Очнулся и очнулся. Как вы? Как парни? У всех всё в порядке?

Видимо, весть о том, что я «пришёл в себя», быстро распространилась по медблоку. И ко мне за ширму заглянул Степан.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально. А ты? — вернул я ему.

— И я нормально. Артефакты хорошо поработали, перелом практически сросся. Ещё день-два и можно будет меня выписывать.

— Это хорошо! — обрадовался я, вспоминая, что мы планировали вместе готовиться к большому турниру.

Следующим воспоминанием было то, что наша с Сеней комната в общежитии теперь непригодна для проживания и само собой для совместной медитации.

Я понимал, что ректор как-то решит эту проблему, но вот как?

Однако, подумать на эту тему я не успел — за ширму заглянули Глеб с Данилой и Василь с Сеней.

Интересно, ширма отгораживала очень ограниченное пространство около кровати — ровно столько, чтобы лекарям было удобно заниматься лечением больного.

Но народу около меня было не просто много, а очень много! По идее здесь не должно быть свободного места, однако, все вместились. И даже Мо Сянь, который пришёл последним.

Ребята потеснились, пропуская китайца. А он подошёл к кровати и, взяв меня за запястье, пощупал пульс.

Пока Мо Сянь щупал пульс, все замолкли, чтобы не мешать, лишь терпеливо ждали, когда Мо Сянь скажет, как у меня дела.

— Ого сколько народу! — раздался от входа весёлый голос Олега Довлатова. — По поводу чего собрание?

— Привет! — поздоровался я. — Просто побывали в одной переделке.

— Наслышан, наслышан! — засмеялся Олег. — Рад, что все живы-здоровы!

— Мы тоже рады! — подтвердили друзья.

— Я иду, думаю, ты тут в больничке скучаешь… — поделился Олег. — Хотел повеселить тебя байками и анекдотами. А тут вон полный набор! Даже кот!

— Это геройский кот! — сказал я, наглаживая Шамана. — Он можно сказать, жизнь нам спас!

И снова кот фыркнул. Вот я совсем перестал понимать его!

— А что, правда, что ли это были демонические слизни? — спросил Олег.

— Правда! — подтвердили все хором.

Олег с недоверием осмотрел всех и сказал:

— Ну, я в общем-то верю! Но ведь эти твари — одиннадцатые в десятке самых опасных тварей пустоши! Заражённые как правило не выживают… Извините, что я так.

— Да мы бы и не выжили, если бы не Мо Сянюшка и не Володя, — серьёзно ответила Полина. — Мо Сянь применил свою технику из арсенала императорского гвардейца. А Володя ему помог!

Голос Полины звучал уверенно, и я понял: информация о том, что Мо Сянь герой дня, успешно разошлась. И меня это порадовало. Теперь положение Мо Сяня в академии магии упрочится, а ко мне не будет приковано лишнее внимание, и никто не будет задавать лишних вопросов. Разве можно желать большего?

Но большее настигло меня само. На плечо Олега Довлатова легла изящная женская ручка и знакомый голос произнёс:

— Позвольте пройти, молодой человек!

Олег немного потеснился, и ко мне за ширму проскользнула сестрёнка Насти Таракановой.

Оглядев всех немного диковатым взглядом, она напустилась на меня:

— Ты чего это удумал, а? Впереди большой турнир! А ты в опасные авантюры лезешь! Да ещё и друзей за собой тянешь!

— Волновалась обо мне? — немного насмешливо спросил я Анну.

Она смутилась и еле слышно произнесла:

— Да!

— Простите, — обратился к ней Глеб. — А вы случайно не родственница Анастасии Таракановой? Очень похожи…

Анна аж подпрыгнула.

Я, кстати, тоже подпрыгнул. Хорошо ещё, что из-за большого скопления людей этого не было видно.

— Вы знаете мою сестрёнку?! — воскликнула Анна.

— Не то, чтобы знаю, — начал Глеб. — Встречались разок. Она приезжала в имение к Володе с прошением.

Я мысленно застонал. Ну вот кто его тянул за язык? Вечно они с Данилой подставляют меня. То про совместную медитацию расскажут, то вот про Настю.

Что касается Анны, она ухватилась за слова Глеба и засыпала его вопросами:

— С прошением? К Володе в имение? Это точно была Настя? Когда это было? Видели ли вы её после этого?

Глеб даже растерялся от такого напора.

Немного помогла выправить ситуацию Марта.

— Очень приятная девушка ваша сестра! — сказала она.

Анна расцвела, как будто это её похвалили. И сказала грустно:

— Она исчезла, и я никак не могу найти её.

Глеб, Данила и Марта принялись вспоминать ту злосчастную встречу.

Вспоминали всё до мельчайших деталей. А потом прозвучало, что просьба у неё была конфиденциальная, поэтому Настя никаких анкет не заполняла, и детали её проблемы друзья не знают. Последним её видел я. В моём доме, естественно. Разговаривал с ней о её проблеме. Куда уехала, знаю только я, если знаю, конечно. Так что нужно расспрашивать у меня…

Вот ведь удружили!

Анна уставилась на меня, ожидая, что я сейчас ей всё выложу.

Блин! Когда при первой нашей встрече она засыпала меня вопросами, я смог сбежать от неё. Сейчас же даже если бы захотел, то не смог бы — слишком много народу вокруг меня. Да и куда бежать-то? Бежать абсолютно некуда.

— Мне нечего добавить к рассказу ребят, — сказал я Анне, честно глядя в её глаза.

— Как так нечего? А прошение? С каким прошением она приходила к тебе? — напустилась Анна.

— Дело было конфиденциальное! — жёстко ответил я. — Так что извините, без разрешения Насти я не могу о нём говорить!

Анна кивнула. Чувствовалось, что её раздирает. С одной стороны хочется знать, что привело сестрёнку ко мне, а с другой, Анна понимала, что я не могу рассказать. И даже в какой-то степени была благодарна за то, что я храню тайну её сестры.

Ребята, незнакомые с Настей Таракановой, слушали наш разговор очень внимательно.

Наконец, Олег не выдержал и сказал:

— Такую информацию можно получить только по официальному запросу разыскной службы. Вот если бы Володе такой запрос прислали бы, он следователю наверняка рассказал бы. А так — он прав, что молчит! Уважаю!

Я мысленно выругался. И чего это меня сегодня все подряд пытаются закопать?

Глава 5

Вот уж не думал, что обрадуюсь приходу старшего лекаря.

— Вы что, с ума посходили? — заорал он. — А ну марш отсюда! Больному покой нужен! А ему тут дышать нечем! Ещё бы на голову ему сели! Вы что? Хотите, чтобы у него осложнения были? Столпились тут!

Расспросы моментально закончились, и ребята потянулись на выход. Не сказать, чтобы с большим энтузиазмом, но и ослушаться старшего лекаря не посмели. Даже Анна с Олегом, хотя они не являлись пациентами.

С другой стороны, жизнь в академии магии такова, что в любой момент можно загреметь в больничку, я в этом уже убедился.

— Евгений Юрьевич! — взмолилась Полина, не торопясь вставать с кровати. — Разрешите мне побыть рядом с Володей?

Я удивился этой её просьбе. Да и не только я — остальные ребята тоже оглянулись на Полину. Но она не обращала ни на кого внимания. Сидела, сложив руки в молитвенном жесте и смотрела на Евгения Юрьевича, как кот из «Шрека».

Её вид мог разжалобить кого угодно, но этот чёрствый человек продолжал орать, не обращая внимания на просьбу Полины:

— Все прочь! По своим местам! Иначе выгоню из лечебницы за нарушение дисциплины!

Вздохнув, Полина встала и направилась на выход вслед за всеми. И вид у неё был крайне удручённый.

Последней из моего закутка вышла Анна. Вышла с большой неохотой. А я был счастлив.

Я не боялся, что Анна увяжется за Глебом и Данилой, и они наплетут ей ещё чего-нибудь — разъярённый Евгений Юрьевич выпроводил Анну и Олега на улицу. Его крики были слышны даже сквозь звуконепроницаемую ширму.

Понятно, что опасность разоблачения не миновала совсем, но хотя бы отсрочилась, и то хорошо. А там придумаю что-нибудь.

И ещё ладно бы, если бы в произошедшем с Настей была моя вина, так ведь нет! Я был совсем не причём! А вот приходится скрывать правду…

Рядом со мной остались только Шаман и Мо Сянь.

И если то, что Мо Сяня главный лекарь не стал трогать, было понятно, то почему в нарушении всех санитарных норм остался кот, для меня было загадкой.

Когда все ушли в моём закутке стало очень просторно. Я усмехнулся: «Всё познаётся в сравнении». До этого я думал, что тут повернуться негде. А вот после нашествия друзей оказалось: места полно!

Проверив в очередной раз пульс, Мо Сянь оглянулся на ширму, а потом, склонившись ко мне, негромко сказал:

— Молодой господин, подарок вашей общей знакомой… — он кивнул на кота, — сильно расширился, хотя ваша культивация осталась на той же ступени. То есть, не выросла. Наоборот, такое расширение нанесло вред вашей культивации. Вы сейчас должны медитировать, чтобы поправить разрушенные каналы.

Я кивнул. Я это понимал и сам, просто пока не было возможности помедитировать.

А Мо Сянь тем временем продолжал:

— Сейчас вас никто не потревожит…

Я усмехнулся — ещё бы! Этот Евгений Юрьевич устроил такой кипишь, что мама не горюй!

Мо Сянь наклонил голову, скрывая улыбку, и я понял, что он подумал о том же.

Собственно, я где-то был благодарен главному лекарю. И не только из-за того, что он прекратил расспросы Анны, но и из-за того, что народу в моём закутке действительно собралось много.

Я, конечно, рад друзьям, но воздуха действительно было маловато.

— Я схожу в свою комнату, — продолжал Мо Сянь. — А вы, молодой господин, пока помедитируйте. Как приду, поставлю вам иголки.

Я насторожился. Не то, чтобы я не доверял китайской медицине, просто мысль, что меня превратят в подушечку для иголок, как-то совсем не грела.

— А это обязательно? — спросил я.

— Это поможет вам восстановить разрушенные участки каналов, — спокойно ответил Мо Сянь.

Я вздохнул и сказал:

— Хорошо.

И Мо Сянь вышел.

Оставшись в одиночестве… Не будем считать кота за компанию. Хотя бы потому, что он большей частью спит. Ну или вылизывается.

Так вот, оставшись в одиночестве, я задумался, вспоминая события в пустоши. И мой бой со слизнем, и появление босой девчонки. И если седой слизень вполне тянул на босса, то что это за девчонка, откуда она взялась и почему называет слизней подданными? Неужели она их королева? Но ведь выглядела она, как нормальный человек. Просто в ненормальном месте. Там, где людям делать нечего.

А что, если седой слизень — это был всего лишь охранник? Так сказать, слизневая королевская гвардия… А настоящим боссом является как раз эта самая девчонка?

«Пррравильно мыслишь, пррравильно!» — замурчал кот.

— А ты-то откуда знаешь? — спросил я рыжего засранца.

На что тот только фыркнул и занялся своим любимым делом — вылизыванием передних лап, а точнее, коготков.

Отвлекшись от кота, я начал снова и снова прокручивать в памяти разговор с девчонкой. Вспоминал её интонации, эмоции… А эмоции несомненно были! И были в них сожаление, тревога и… усталость?.. Да, точно! Была усталость!

Интересно, отчего могла устать такая малявка?

И, кстати, она что-то там говорила о том, что одарит друзей во искупление нанесённого им вреда. Интересно, что она имела ввиду?

Эх, расспросить бы ребят!

Но главный лекарь навёл такого шороху, что вряд ли кто рискнёт сейчас прийти ко мне. А сам я не дойду даже до соседней койки. Похоже, все рёбра переломаны… Надо бы проверить!

И я закрыл глаза, уходя в медитацию.

Грудная клетка действительно расширилась. Причём из-за недостатка духовной силы, изменения произошли на физическом уровне.

То есть, если бы у меня была более высокая ступень культивации, мои рёбра остались бы в полном порядке. Как и те участки каналов, где духовное кольцо касалось меридианов. И не просто касалось, а перекрывало их!

Нужно было погонять ци восстанавливая и укрепляя каналы, но как это сделать, когда на них лежит духовное кольцо, я не знал. Мне не хватало духовных сил, чтобы поднять кольцо и держать его. Поэтому не мудрено, что оно легло на каналы.

Опасность, о которой предупреждал меня Мо Сянь, когда я поглотил духовное кольцо, стала мне понятна — важно, чтобы степень культивации соответствовала поглощаемым элементам. Во всём должна быть гармония. И если она нарушается, то организму может быть нанесён вред.

Это как если без тренировки поднять слишком большой вес, то можно надорваться. А вот если тренироваться, то тот же самый вес можно взять легко…

Но кольцо поглощено и активировалось. Теперь с этим нужно как-то жить.

Интересно, а ядро седого слизня может мне как-то помочь в этом? Ведь змеиное ядро в своё время мне очень помогло.

Был соблазн поглотить ядро слизня прямо сейчас, но я решил дождаться Мо Сяня и посоветоваться с ним. А то, как бы не сделать хуже.

Но Мо Сянь не приходил. А мне нужно было что-то делать.

Решение пришло неожиданное — что, если использовать принцип домкрата?

Не совсем домкрата, конечно. Скорее противовесов. То есть, попробовать использовать ленты ци, чтобы на них подвесить и закрепить духовное кольцо. Ну и потом уже поправить разрушенные места в меридианах.

Я не стал откладывать дело в долгий ящик. Вместо этого использовал технику «Огненной поступи тысячелетнего дракона».

И как только вокруг меня поплыли ленты ци, я мысленно направил их к своему духовному кольцу.

Оплетая кольцо, ленты приподняли его. Совсем немного, но каналы освободились и ток ци стал свободным.

Воодушевлённый успехом, я попробовал призвать ещё лент, чтобы поднять кольцо повыше, но фиг вам! Больше лент призвать я не смог. И тут только два варианта — либо их вокруг меня действительно мало, либо количество призванных лент тоже зависит от степени культивации.

Ну что ж, буду довольствоваться тем, что есть! Ток ци свободный, каналы — тоже. Будем работать!

И я погнал ци по каналам, отстраивая и расширяя их.

Причём, интересно. Разрушения коснулись только каналов чёрной ци. Ни на красную, ни на золотую системы духовное кольцо воздействия не оказало. Возможно, потому что красная и золотая системы сейчас были пусты.

Что, кстати, может быть очень даже хорошо — для местных медиков я сейчас не отличаюсь от остальных. У меня сейчас одна система циркуляции ци. И у моей магии нет трёх уровней. Сейчас нет. Так что, меня тут никто не спалил. Во всяком случае, я на это надеюсь. Потому как местные лекари меня осматривали.

Чёрт! Они скорее всего обнаружили духовное кольцо!

Интересно, как Евгений Юрьевич отнёсся к наличию у меня духовного кольца?

Особенно, если учесть отношение ко мне главного лекаря… А оно не из лучших! В чём была возможность убедиться из-за инцидента со Степаном.

Я начинаю лучше понимать Сеню, почему он избегает медиков. А ведь он тоже тут! И вполне возможно, что его тайна раскрыта.

Интересно, его выгонят из академии или нет?

Я отметил про себя расспросить обо всём этом Мо Сяня, а сам продолжил гонять ци.

Когда стенки каналов немного восстановились, я подключил печь дан, чтобы укрепить не только каналы и запасной резервуар, но и сломанные кости.

Все четыре истинных пламени горели ровно, и я прям чувствовал живительное тепло, которое растекалось по моему организму.

Проследил, чтобы это тепло добралось до каждой клеточки, до каждого органа, до каждой жилки или кровеносного сосуда… До каждого нервного окончания! Очищая их и порождая легкость и радость бытия.

Закончив с каналами, я подумал: убирать ленты с духовного кольца или пусть так весит? Ведь если я уберу, то кольцо снова ляжет на каналы и снова разрушит их.

Вот только смогу ли я удерживать в сознании ленты ци?

С другой стороны, что мешает мне попробовать? Правильно! Ничего!

А потому я оставил духовное кольцо висящим на лентах ци и вышел из медитации.

Была уже глухая ночь. А Мо Сянь так и не появился.

Сказать, что меня это встревожило — это ничего не сказать!

Я попробовал прислушиваться, пытаясь уловить хоть какие-то звуки. Но магическая ширма со звукоизолирующим эффектом не оставила мне и шанса.

Решил попросить кота сходить на разведку, но Шамана не оказалось на своём месте, где он неизменно лежал всё последнее время. Теперь там было пусто.

Не найдя других возможностей выяснить, что происходит и где Мо Сянь, я позвал:

— Евгений Юрьевич!

Ответом мне была тишина.

Я крикнул громче:

— Евгений Юрьевич! Подойдите, пожалуйста!

Снова никакого результата. Причём, не отозвались ни главный лекарь, ни медбрат, ни мои друзья.

Хотя, возможно, это потому, что ширма не пропускает звук, и меня тупо не слышат.

«Господи! Пусть меня просто не слышат!» — мысленно взмолился я.

В голову полезла всякая чертовщина про монстров, зомбиапокалипсис, другие измерения, дьявольщину… В общем всё то, что так красочно любят обыгрывать сценаристы Голливуда. Вот уж у кого богатое воображение!

Однако, у меня тоже богатое воображение!

К тому же в этом мире есть магия. И тут существуют монстры! Я видел их! А с некоторыми и дрался!

Подстёгиваемый внезапно нахлынувшим ужасом, я аккуратно сполз с кровати и шагнул за ширму.

Глава 6

Идти пришлось, держась за стенку — сил не было совершенно. К тому же каждое движение отдавалось болью в сломанных рёбрах.

Хорошо ещё хоть подлечился с помощью артефактов и во время медитации, а то вообще не знаю, как смог бы двигаться.

Мои шаги гулко звучали в ночной тишине. Благо хоть не в темноте — дежурный свет горел, как и полагалось в больнице. Приглушённый. Чтобы и видно было, и не мешал больным. Всё ж таки ночью нужно спать.

Дыша из-за боли через раз, я доковылял до соседней койки, точно так же, как и моя, отгороженной ширмой.

Заглянул за ширму — никого. Кровать аккуратно заправлена, готова принять нового пациента.

Казалось бы что тут такого? Может же быть, что не все кровати в палате заняты? А у меня холодок пробежал по спине. Стало страшно за моих друзей — вдруг с ними что случилось? Вдруг они исчезли навсегда? Ушли в другой мир! И я снова остался один.

Подышав немного, чтобы унять разбушевавшееся сердце, я отправился к следующей кровати. Хотелось найти хоть одно живое существо. Хоть кого-то!

Понятно, что не монстра.

Хотя можно и монстра. Конечно, я сейчас не боец. Но исчезнет неопределённость. А это уже не мало!

В проходе ширма уже не мешала — не поглощала звук. По идее, можно было крикнуть, позвать кого-нибудь. А у меня комок стоял в горле. И я продолжал шагать дальше.

Шагать и слушать свои шаги, эхом отражающиеся от стен.

Вторая кровать тоже была аккуратно заправлена.

В этот раз я испытал не страх, а отчаянную решимость. И уже без отдыха направился к следующему закутку.

Я понимал, что двигался на адреналине. И был рад, что природа придумала такие механизмы. Потому что иначе боль заставила бы меня остановиться. Ну или идти помедленнее. Я же, благодаря адреналину, наоборот, ускорился. И в третий закуток чуть ли не вбежал.

По инерции проскочив до середины кровати, я остановился. До меня вдруг дошло, что тут спит человек. Девушка. Полина.

Сразу как-то закончились силы, и я сел на кровать. Практически так же, как до этого Полина сидела на моей.

Видимо от того, что кровать покачнулась, Полина проснулась.

В первый момент она испуганно подскочила. А потом узнала меня.

— Володя, ты? — спросила Полина, натягивая на себя одеяло.

— Я, — отозвался я. — Не беспокойся, я сейчас отдохну и уйду. Извини, что разбудил.

А сам подумал: ну не дурак ли? Я же мог призвать оболочку духовного кольца и просканировать палату. Я ведь раньше уже распознавал, когда пришёл адвокат! Мог бы и сейчас проверить, есть ли кто в палате. Нет, попёрся ногами…

Выдохнул — бывает! От стресса можно не только про магические способности забыть, но и своё имя. А я мало того, что стрессанул, так ещё и накрутил себя!

— А ты что тут делаешь? — спросила Полина.

— Решил прогуляться, — усмехнулся я. — Устал. Думал тут пустая кровать, хотел отдохнуть. А тут ты…

— Да ничего страшного, отдыхай сколько нужно! — разрешила Полина.

— Спасибо! — поблагодарил я девушку.

Понятно, что присутствие Полины ничего не сказало мне об отсутствии Мо Сяня. Однако, подарило уверенность, что ничего глобального не случилось. Мало ли, может ректор задержал по каким-нибудь вопросам.

Подумал и сам усмехнулся — делать ректору больше нечего, кроме как по ночам китайцев задерживать…

— Чему улыбаешься? — спросила Полина, отреагировав на мою усмешку.

— Да так, своим мыслям, — ответил я. И вспомнив, как она умоляла главного медика разрешить ей остаться рядом со мной, спросил: — Ты хотела о чём-то поговорить?

Полина вопросительно посмотрела на меня. И я объяснил:

— Ну там, в моей комнате, когда Евгений Юрьевич выгонял всех, ты просила разрешить тебе остаться.

— А, ты про это… — ответила Полина и замолчала.

А я вдруг понял, что она покраснела.

Не увидел, а именно понял.

— Так что ты хотела, — поторопил я девушку, потому что осознал, сама она может и не решиться. А мне на самом деле стало интересно.

— Хотела поговорить про пустошь, — едва слышно произнесла Полина.

И я удивлённо посмотрел на неё. Я же вот только думал о подарке, который оставила моим друзьям босоногая девчонка с пустоши. Думал, как бы расспросить друзей об этом. А тут Полина сама разговор заводит… Ну не удача ли?

— Что именно тебя интересует? — спросил я.

— Я не знаю, — смутилась Полина.

И я понял, что возможно это что-то эфемерное, что ещё осознать надо, слова подобрать. Ну либо, может, стесняется. У девушек не поймёшь, что ими движет.

— Раз ты хотела обсудить именно пустошь, значит там что-то произошло? — спросил я, подталкивая Полину к рассказу.

Я не мог ей сказать о босоногой девчонке и её подарке, иначе получится, что я навязываю ответ. А мне хотелось послушать именно версию Полины. Для меня было важно, чтобы она сама осознала то, что приобрела или потеряла в пустоши.

Нет, дело было не в подарках. Для меня было достаточно, что друзья вернулись живыми и, судя по всему, невредимыми. Ну либо я не заметил повреждений.

Просто такие события, когда ты находишься на грани жизни и смерти, всегда оставляют свой след.

В общем, мне хотелось знать, как все эти события повлияли на Полину.

— Что там произошло, говоришь? — грустно усмехнулась Полина. — Меня слизни ели заживо! Вот что произошло!

— Прости, что не смог спасти тебя и ребят раньше, — сказал я.

— О чём ты? — возмутилась Полина. — Ты спас нас всех! Без тебя мы все погибли бы!

— Да это не я, это Мо Сянь! — начал было я, помня, так сказать, официальную версию.

Полина вздохнула и ответила:

— Мо Сяня там не было, а ты был! — и тут же быстро добавила: — Я понимаю, что не надо об этом говорить! Для всех это была техника императорского гвардейца Мо Сяня. Но наедине мы можем не притворяться.

— Можем, — согласился я.

Полина замолчала.

Вообще она сильно изменилась. Повзрослела. Стала серьёзнее. Хотя, если честно, она и раньше легкомыслием не отличалась. Но раньше она смотрела не так глубоко.

— Я хотела поблагодарить тебя, — сказала вдруг Полина.

И я понял, что дальше продолжать рассказывать о пустоши она не будет. Сейчас закроется со своей болью и со своими страхами, и всё. На этом разговор можно будет считать законченным.

— Я уверен, что ты на моём месте сделала бы тоже самое! — сказал я.

Полина посмотрела на меня. Только взгляд её был направлен не в глаза, а на мою грудь.

— Не знаю, смогла бы я выдержать такую боль, — сказала она. — Я про твои рёбра.

— Срастутся! — отмахнулся я. Хотя на самом деле мне было приятно внимание Полины.

Девушка вздохнула.

А я решил направить разговор туда, куда мне было нужно.

— Полина, — попросил я. — Расскажи, пожалуйста, как ты сейчас себя чувствуешь? Как твоя культивация? Не пострадала?

Полина прислушалась к себе, а потом удивлённо ответила:

— Ты знаешь, как ни странно, моя культивация не только не пострадала, а наоборот, как будто все изъяны выправились. Нет, ступень не увеличилась, но… Помнишь, ты Марте выстраивал основание? А потом во время совместной медитации у всех основание немного откорректировалось. Тут было то же самое. Только качественнее. Хотя мы ещё не медитировали после пустоши — не до того было. Даже не думала, что слизни так повлиять могут.

— Это не слизни, — автоматически ответил я.

— Не слизни? — удивлённо спросила Полина. — А кто тогда? Или что?

— Это была компенсация за то, что вы пострадали, — ответил я.

Я пока так и не решил, говорить ли о босоногой девчонке или не говорить. Очень уж странно всё было.

Но я понял про подарок. По-видимому, та девчонка поправила моим друзьям разрушенную слизнями культивацию. А заодно и изъяны выправились.

В том, что основания были разрушены, я не сомневался — у меня у самого слизни жрали загущенную ци. И если бы не духовное кольцо…

Если бы не духовное кольцо, сейчас некому было бы сидеть тут на кровати и разговаривать.

— Как думаешь, — спросила Полина. — Нас не начнут изучать, как феномен? Мало того, что выжили, так ещё и возвысились.

Чёрт! Это была серьёзная проблема. Мы, конечно, можем всё списать на технику Мо Сяня, но ведь тем самым мы уже подставили китайца. Может, потому его и нет, что теперь все думают, будто он обладает такой техникой. А он не обладает!

Что ж я не подумал об этом раньше?

— Не нужно афишировать, что мы возвысились, — сказал я. — Незачем всем подряд знать об этом. Ну или возвысились не из-за этой истории, а благодаря тренировкам и тому, как хорошо обучают в академии магии!

— Ты прав, — согласилась Полина. — Нужно будет завтра поговорить об этом с ребятами.

— Поговоришь? — спросил я. — А то ко мне постоянно внимание приковано.

— Да, конечно! — согласилась Полина.

И я выдохнул — одной маленькой проблемой стало меньше.

Теперь осталось выяснить, куда делся Мо Сянь.

— Пойду я, — сказал я Полине, поднимаясь. — А ты спи.

Поднимался я очень медленно, оберегая рёбра.

Полина следила за моими движениями. И когда я выпрямился, предложила:

— Может, тебя проводить?

— Не нужно, — сказал я. — Я сам. Отдыхай!

И шагнул к выходу.

— Володя! — негромко позвала меня Полина.

Я остановился:

— Что?

— Береги себя! — с жаром сказала Полина. — Не нужно думать только о себе. Подумай о том, что кто-то переживает о тебе…

Я не сразу понял, что она имеет ввиду, потому что я всегда помнил о друзьях и ради них в общем-то сделал то, что сделал.

Но потом до меня дошло, и я ответил:

— Хорошо. Отдыхай!

И вышел из закутка.

Ох уж эти девушки! Вот попробуй пойми, что они имеют ввиду? Не будь у меня богатого жизненного опыта, я может и не догадался бы, что Полина говорит о своих чувствах!

В коридоре по-прежнему было пусто.

Однако, не успел я сделать и пяти шагов, как открылась входная дверь и вошёл медбрат, пряча подмышкой какой-то свёрток.

Увидев меня, он дёрнулся.

— Корнев! Почему не спишь? Почему шастаешь по коридорам? — зашипел он. — Ну-ка быстро в кровать!

— Иду уже, — ответил я.

Я шёл медленно, и видел, что медбрата раздражает моя медлительность. Но испытывал странное удовольствие, наблюдая, как он злится.

— Ты можешь идти побыстрее?! — рявкнул он.

— Я и так бегом бегу! — усмехнулся я, продолжая двигаться мелкими шажочками.

Я бы пошёл ещё медленнее, чтобы только посмотреть, как он будет выходить из себя.

А ещё мне было очень интересно: что у него за свёрток? И зачем ему нужно, чтобы я побыстрее свалил из общего коридора?

Глава 7

Всё ж таки не зря я отправился искать монстров. По крайней мере один был передо мной. Пусть и выглядел он как человек.

В общем, медбрат решил не просто поторопить меня, а придать мне ускорения, схватив за руку и дёрнув в сторону моего закутка.

Но сломанные рёбра штука такая, они не терпят неосторожных движений.

В тот момент, как медбрат дёрнул меня за руку, у меня в глазах потемнело, и я начал заваливаться.

Попытка медбрата подхватить меня, принесла мне ещё больше боли.

— Да что с тобой делать?! — вскричал медбрат, в тот момент, когда я со стоном и грохотом завалился на пол.

Мне было очень больно. И тем не менее, я злорадствовал — так оно и бывает! Пословица: «Поспешишь, людей насмешишь» возникла не на пустом месте. Хотя мне, надо признаться, было совсем не до смеха!

Упасть-то я упал быстро. А вот поднять меня теперь стало для медбрата неразрешимой проблемой. Как минимум потому, что самостоятельно встать я не мог. А при каждой попытке «помочь» мне, кричал от боли.

Видимо, ширмы были не такие уж и звуконепроницаемые… но ведь точно не из-за того, что боялся причинить мне лишнюю боль… Одним словом, медбрат перестал истязать меня, и задумался, как доставить меня в мой закуток.

Я, конечно, орал чуть больше, чем была необходимость. Потому что прекрасно понимал, чем могут грозить мне резкие и неосторожные движения — осколок ребра может воткнуться в лёгкое. А при таком уровне медицины, как тут, меня в этом случае скорее всего будет ждать летальный исход.

В общем, задумался не только медбрат, но и я.

Как ни крути, а мне нужно попасть на свою кровать. Не лежать же мне тут на полу. Тут и простыть можно в добавок ко всему.

— Мальчики, я вам не помешала! — раздалось от двери.

Мы оба резко посмотрели на открывшуюся дверь. Медбрат так аж подпрыгнул и засуетился, пытаясь сделать свёрток менее заметным, отчего только привлекал к нему внимание…

Хотя, мне сейчас было не до свёртка. В дверях стояла Варвара Степановна Синявская, преподаватель артефакторики.

— Вы здесь? В такое время? — удивился я. — Ночь ведь…

— А мне не спалось! — с вызовом ответила Варвара Степановна.

Объяснение, конечно так себе. Ну допустим, ей не спалось. Но кто сказал, что остальные тут не спят? Ночь ведь! К тому же лечебница не лучшее место для борьбы с бессонницей.

Варвара Степановна, покачивая бёдрами и томно улыбаясь, подошла к нам. И преувеличенно внимательно посмотрев на нас, погрозила пальчиком:

— Ах вы, плохие мальчики! Чем это вы тут занимаетесь, а?

Я аж охренел от таких слов. Смотрел на неё и думал: «Это точно Варвара Степановна?» Хотя, насколько я уже успел убедиться, провокатор она тот ещё! Не случайно же многие студенты не могут сдать ей экзамены…

Медбрат же вскочил и начал оправдываться:

— Да мы ничего такого, вы не подумайте! Просто Володя пошёл прогуляться и нечаянно упал. А как поднять его я не знаю, у него сломанные рёбра.

— А, то есть, ты знаешь про сломанные рёбра? — промурлыкала Синявская. — Именно поэтому и… лапал его…

Последние слова она произнесла с едва уловимой угрозой. Но, блин, даже у меня мурашки по спине пробежали.

Что касается медбрата, то он затрясся весь.

Но Варвара Степановна уже потеряла к нему интерес. Оглядев меня, она произнесла:

— М-да… Задачка! — потом глянув на медбрата, приказала: — Быстро найди кого-нибудь, кто ещё не спит! Чтобы помогли поднять твоего пациента. — И выдернув у медбрата из-под мышки свёрток, отбросила его в сторону и сказала строго: — А это оставь тут! Чтобы не отвлекаться…

Я видел, что медбрат был готов вцепиться в своё сокровище, но не посмел ослушаться преподавателя артефакторики.

Неуклюже поклонившись, он выскочил из палаты.

Варвара Степановна постояла немного, задумчиво глядя ему вслед. А потом присела рядом со мной на корточки.

— Что же ты, Володя, так невнимательно относишься к своему здоровью? — спросила она совсем другим тоном.

— Так получилось, — ответил я, поглядывая на лежащий неподалёку свёрток.

Если бы не Синявская, я бы его уже развернул. Но при ней было как-то неудобно.

— Я ведь к тебе шла, — сказала она.

— А если бы я спал? — спросил я в ответ.

Варвара Степановна пожала плечами и сказала легкомысленно:

— Разбудила бы!

Первым порывом было пошутить по поводу того, что будить больных не самая хорошая идея. Потому как сон — лучшее лекарство.

Но я быстро подавил этот порыв.

— Что-то случилось? — с тревогой спросил я.

Потому что вряд ли Варвара Степановна пришла сюда оттого, что ей нечем заняться. От скуки наверняка есть занятия поинтересней, чем смотреть на спящих больных. Да и не выглядела Синявская скучающей.

— Случилось, — негромко сказала она. И оглянувшись на дверь, в которую вышел медбрат, негромко заговорила: — Это по поводу слизней в вашей с Арсением комнате…

Я кивнул, показывая, что слушаю внимательно.

— Вам их подкинули, — сказала Варвара Степановна. — Причём, подкинули накануне вечером. Слизни должны были напасть на вас ночью. Но так как у вас вчера была вечеринка…

Я, конечно, удивился, что Варвара Степановна знает такие подробности моей жизни, однако виду не подал. В конце концов, если проводилось расследование, то следователю наверняка стало известно, где я ночевал.

Но был один момент, который меня зацепил.

— Хм… — задумчиво произнёс я. — Что-то не сходится. Сеня ночевал в комнате, и на него никто не напал.

— Может, позже подкинули? — предположила Синявская.

— Тоже не сходится! Когда я пришёл утром, слизни уже были в комнате, — сказал я.

— Откуда ты знаешь? — тут же спросила Синявская.

— От кота, — ответил я. — Мы пришли с котом, я принёс его мясо. Сеня спал. Я разбудил его, и мы ушли, оставив кота дома. Когда мы с Сеней уходили, кот готовился к битве. И как только ушли…

Варвара Степановна кивнула, что понимает о чём я.

Ещё бы не понимать — комната разнесена качественно! Ни один следователь не пропустил бы этот факт.

— Но, если учесть, что слизни не успели сделать гнездо, — начала размышлять она вслух. — То с того момента, как они оказались в вашей комнате, прошло меньше суток. Я бы даже сказала, существенно меньше суток.

— Значит, подкинули слизней в то время, когда мы с Олегом Довлатовым отмечали знакомство… — подвёл я итог. — Но почему тогда слизни не напали ночью на Сеню?

— Да, странно, — проговорила Синявская.

— Варвара Степановна, — спросил я. — А может быть такое, что слизни точно знали свою жертву? Ну, то есть, их подготовили к нападению только на меня? Поэтому они Сеню и не тронули.

Синявская усмехнулась и покачала головой.

— У них нет разума, — сказала она.

А я вспомнил седого слизня и босоногую девчонку. И вспомнил, как обычные слизни там, в пустоши, улепётывали с места боя ещё до того, как мы с седым слизнем начали биться. А это значит, что хотя бы зачатки разума у них есть.

Но развить эту тему я не успел. Вернулся медбрат с двумя парнями. И начался квест по поднятию меня любимого на ноги.

Парни, которых привёл медбрат, отнеслись ко мне не в пример бережно. И под руководством Синявской подняли и поставили на ноги так, что боли я почти не испытывал.

Более того, помогли мне дойти до кровати и лечь.

Варвара Степановна, мило улыбаясь парням, спросила:

— Вы же у меня оба числитесь в должниках?

— Да, — смутились парни.

— Я засчитываю вам экзамен! — торжественно сообщила она.

— Серьёзно? — удивился один.

— Я похожа на шутницу? — с лёгкой агрессией спросила преподавательница артефакторики.

— Нет-нет! — заверили её парни. — Спасибо вам большое!

— Это вам спасибо! — сказала Варвара Степановна, и махнула рукой, чтобы они уходили.

Счастливые парни, не веря в своё счастье, слиняли в мгновение ока.

— Забавно, — сказал я. — Они радуются тому, что теперь не нужно учить предмет. То есть, знаний по артефакторики у них будет меньше, и им это нормально…

— Ну… Не всем дано понять ценность знаний, — улыбаясь, ответила Синявская.

Поправив на мне одеяло, она взяла лечащие артефакты и проверила их.

Открыла выдвижной ящик тумбочки. Там, естественно было пусто — никаких артефактов на зарядке не стояло.

Варвара Степановна нахмурилась. Убрала разряженные артефакты в выдвижной ящик и сказала:

— Пойду, поищу этого оболтуса. Пусть принесёт заряженные артефакты. Они тебе сейчас нужны. Странно, что вообще нет на зарядке.

Мне как раз это не было странно. Но рассказывать Варваре Степановне о моём конфликте с работниками медблока я не стал. Что я, ребёнок что ли, чтобы жаловаться — вот сейчас мамочка придёт и всё разрулит… Нет уж! Свои проблемы я буду решать сам! И уж точно без помощи женщины. Пусть даже и строгой преподавательницы.

Пока я раздумывал, Синявская вышла из моего закутка, и я остался один. И снова остро ощутил то, что нет ни Мо Сяня, ни Шамана.

Ну ладно, Шаман мог отправиться на охоту. В конце концов, это ночное животное. А вот Мо Сянь… Где же он? Неужели что-то случилось? Спросить про него у Синявской? Может, она знает? Наверное, так и сделаю.

И когда Варвара Степановна вернулась, я сразу же спросил у неё:

— Вы не знаете, где Мо Сянь? Он сказал, что пошёл за иголками для акупунктуры, и что-то нет до сих пор. Я волнуюсь, не случилось ли чего.

Синявская удивлённо посмотрела на меня и ответила:

— Так он ушёл с территории академии. Ещё светло было. Я сама видела. Мы встретились с ним, он очень торопился.

Меня эта новость огорошила. Не думал, что Мо Сянь пойдёт за иголками в китайский квартал. Если только он пошёл за иголками…

Вошёл медбрат и принёс лечащие артефакты. И с готовностью начал активировать их и расставлять вокруг меня. Причём выражение лица у него было торжествующее. И мне оно очень не понравилось! Очень!

Когда он расставил артефакты и активировал все, то подчёркнуто вежливо поклонился Варваре Степановне. Причём, во взгляде его скользнуло высокомерное презрение.

Поклонившись, он сказал:

— Пойду проверю других больных.

И тут же вышел из палаты.

Варвара Степановна присела на краешек кровати и спросила:

— Как самочувствие?

— Нормально! — ответил я. Но на самом деле меня грызла тревога.

В голове крутилось, что Мо Сянь ушёл, ничего не сказав мне. А ведь он мой телохранитель!

Плюс взгляды, которыми наградил нас с Синявской медбрат, просто кричали о том, что он что-то задумал. Явно какую-то пакость. Знать бы ещё что.

Глава 8

Узнали мы с Варварой Степановной про пакость медбрата, к счастью, не слишком поздно.

На улице по-прежнему была глубокая ночь. Хотя нет, на востоке уже появилась тонкая светлая полоска.

Я очнулся от того, что рыжий котяра стоял у меня лапами на груди и тщательно вылизывал мне лицо.

Что касалось Синявской, она без чувств лежала на моих ногах — они аж занемели под её весом.

Как только я пришёл в себя, котяра отправился будить Варвару Степановну.

Она очнулась, едва кот коснулся её лица.

— Что это было? — поморщившись, спросила она.

— Не знаю, — пожал я плечами, осматривая свой закуток в поисках того, что так на нас подействовало. А подействовало странно. Я вот только всё нормально воспринимал. А потом раз! И словно выключили свет. И теперь гудела голова и совсем не было сил.

А кот тем временем начал скидывать лечащие артефакты на пол.

— Ты что делаешь? — подорвалась Варвара Степановна, но я её остановил:

— Подождите! Кажется с артефактами что-то не так.

Нет, я в них не разбирался. Просто Шаман уже не раз показал себя, не раз спас мою шкурку. Так что, я ему доверял. И раз он выбрасывает артефакты, значит, с ними что-то не то. Особенно, если учесть, что мы с Синявской вырубились на ровном месте практически сразу после того, как медбрат их активировал.

Варвара Степановна взяла ближайший артефакт и начала его внимательно рассматривать.

Что значит специалист своего дела! Для меня все артефакты были на одно лицо, но Варвара Степановна очень быстро обнаружила, что артефакты испорчены.

Причём, именно испорчены, а не испортились.

Она решительно собрала их и спрятала в выдвижной ящик тумбочки и достала настоящие, которые уже немного подзарядились. Самую малость зарядились! Но Варвара Степановна сказала:

— Пока хватит и этого.

Как только нормальные лечащие артефакты заработали в штатном режиме, я почувствовал явное облегчение. Во всяком случае у меня прояснилось в голове, и я смог мыслить логически.

— Всё дело в свёртке! — сказал я Синявской.

— Каком свёртке? — не поняла она.

— В том, который медбрат принёс в лечебницу. Он прятал его от нас. Помните, вы ещё выдернули у него из-под мышки. Мне тогда очень захотелось развернуть его и посмотреть, что там внутри.

— Ну а чего не развернул? — спросила Синявская.

— Решил в барышню сыграть, — рассмеялся я. — Застеснялся…

— Тоже мне, барышня! — усмехнулась Синявская. — Ладно, лежи! Сейчас выясню, в чём тут дело!

И она вышла из моего закутка.

А мы остались вдвоём с Шаманом — расправившись с испорченными артефактами, он занял своё место у меня под боком и теперь тарахтел потихоньку.

— Где ж ты был, котяра? — спросил я рыжего засранца, почёсывая ему за ушами.

«Мр, у меня что, не может быть своих дел, мррр?» — прозвучал в моей голове его голос.

— Почему же не может? — не стал я спорить. — Может, конечно! Просто я переживал за тебя и за Мо Сяня.

Кот фыркнул.

А я добавил:

— За Мо Сяня до сих пор переживаю.

«О себе лучше переживай!» — глубокомысленно заметил кот, жмурясь от наслаждения.

— Да что со мной случится?! — отмахнулся я.

И кот тут же больно цапнул меня за руку.

«Не испытывай удачу!» — практически прошипел он.

Я вздохнул, прокручивая в голове последние события и получая больше вопросов, чем ответов.

Подброшенные в мою комнату слизни, странная ситуация с Сеней, девчонка эта босоногая, исчезновение Мо Сяня… Плюс испорченные лечебные артефакты, чёрт бы их побрал вместе с медбратом! Интересно, эти события связаны? И если да, то как?

Вернулась Синявская и сообщила с порога:

— Что-то я нигде не нашла этого проходимца. Надо будет дождаться Евгения Юрьевича и расспросить его.

Надо-то надо! Но, блин, скоро рассвет! И если я могу спокойно спать днём, То Варваре Степановне придётся идти на работу. Как она после бессонной ночи будет работать со студентами?

— Уже поздно… Точнее, рано, — сказал я. — Может, пойдёте отдохнёте?

На что Синявская ответила:

— Ну уж нет! Я хочу знать, зачем он проделал этот фокус! Как я поняла, испорченные артефакты не должны были убить нас, а только усыпить. Ну и заблокировать на время магическую силу. Так что, подождём.

Подождем мою маму, подождем твою мать… Эх, кофейку бы сейчас!

Но я не успел эту мысль даже додумать, как в палату буквально ворвались ректор со своим заместителем, старший лекарь и ещё какой-то солидный мужик с брюшком и бакенбардами.

Ко мне за ширму они буквально ввалились и с видом обвинителей, застукавших нас за непристойным занятием, начали, что называется, обличать.

— Варвара Степановна, — орал мужик с брюшком. — Как вы могли?! Разве вы не знаете, что отношения со студентами у нас в академии запрещены!

Он не успел договорить, как у меня пазл сложился.

— Так вот зачем он всё это проделал! — пробормотал я, не обращая внимания на мужика с бакенбардами.

— Похоже, ты прав, — ответила мне Варвара Степановна.

— Да как вы смеете! Варвара Степановна! — разорялся ректор. — Это же увольнение из академии, а для студента — однозначное отчисление! А вы… Вы ведёте себя…

— Но одно не понятно, откуда он узнал, что вы придёте? — не обращая внимания на крики, спросил я.

— Варвара Степановна, я к вам обращаюсь! — проорал, брызгая слюною мужик с бакенбардами. — Перед вами глава попечительского совета! Извольте проявить уважение!

— Да это-то просто! — с усмешкой ответила мне Синявская. — Как думаешь, откуда я узнала про расследование и опасность для тебя?

— Получается, вас специально вызвали? — спросил я, совершенно, однако, не удивившись её словам.

— Не вызвали! — поправила Варвара Степановна. — На это бы я не среагировала. Мне просто дали услышать некоторую информацию. Случайно, ха-ха!

— Варвара Степановна! — ректор совершенно вышел из себя. — Вы вообще понимаете, что происходит?!

Синявская повернула к нему голову так, как будто только заметила и ответила:

— Понимаю гораздо лучше, чем вы, уважаемый Данила Евграфович. И вы, Арсений Васильевич! Да и вы тоже, Евгений Юрьевич. Хотя на ваш счёт я не уверена!

Господи, сколько достоинства было в этой женщине! Она и бровью не повела на обвинения. Хотя и ректор, и мужик на говно исходили. Но осадила их красиво!

А вот старший лекарь от её слов поёжился. Знает кошка, чьё мясо съела!

— И что же вы знаете, Варвара Степановна? — встрял заместитель ректора.

До сих пор он держался за спинами и в скандал не лез. И вот теперь спросил спокойно и вежливо.

Синявская повернулась к нему и уверенно ответила:

— А это, Виктор Павлович, продолжается история со слизнями.

И сразу же в палате повисла тишина. Как будто Синявская произнесла страшное заклинание и выключила звук.

Лишь время спустя ректор проговорил:

— Почему вы так думаете?

— Потому, Данила Евграфович, что вижу не только то, что мне хотят показать, а смотрю несколько шире.

— Объяснитесь! — потребовал мужик с бакенбардами.

— Извольте, Арсений Васильевич! — сказала Варвара Степановна. — Вы не будете отрицать, что демонические слизни в комнату Владимира были подброшены явно не с добрыми намерениями?

И ректор, и глава попечительского совета синхронно кивнули.

— В результате, Владимир по счастливой случайности избежал смерти… — продолжила Синявская.

— Не только он! — поправил её глава попечительского совета. — С ним в комнате живёт ещё один мальчик.

— Только он! — уверенно перебила главу Синявская. — Слизней подкинули с вечера. Но Сеня Волков ночевал в комнате. И с ним за ночь ничего не случилось. Отравление произошло позже, одновременно с другими ребятами.

— Но это невозможно! — воскликнул ректор.

— И тем не менее, это так! — настояла на своём Синявская.

Я смотрел на неё и восторгался. Умная, красивая, уверенная в себе.

Нет, это не было сексуальное влечение. Я именно восторгался человеком, личностью! Я бы даже сказал, Личностью — с большой буквы.

— Но как та ситуация связана с этим? — глава попечительского совета брезгливо ткнул пальцем в сторону кровати, на которой Варвара Степановна по-прежнему сидела.

И не просто сидела, а нога на ногу и немного откинувшись назад. Отчего её ножки, грудь, талия, бёдра были особенно хороши.

— Всё очень просто, — пожала плечами Синявская, не обращая внимания на тон главы. — Кто-то усиленно старается убить Владимира Корнева.

— Но в данной ситуации… — начал было ректор.

— В данной ситуации, Данила Евграфович, студенту грозит отчисление. А значит, он лишится защиты академии. И достать его будет легче. То есть, мы имеем дело с заговором. Правда, Евгений Юрьевич? — И Синявская в упор посмотрела на главного лекаря.

— Какие ваши доказательства? — взвизгнул тот.

— О! — разулыбалась Синявская. — Поверьте, доказательства у меня есть! Более того, есть подозреваемый! Точнее, один из исполнителей вот этой подставы, — Варвара Степановна небрежно махнула рукой вдоль кровати.

— Исполнитель? — эхом повторил главный лекарь.

— Ага, — мило улыбнулась Варвара Степановна. При этом глаза её остались холодными. — Где ваш драгоценный медбрат?

— А он тут причём? — заблеял лекарь.

— А вот причём! — ответила Синявская и достала из выдвижного ящика испорченные лечебные артефакты. — Что вы про них скажете, а, Евгений Юрьевич?

На главного лекаря было жалко смотреть. Он дрожащими руками взял артефакты и посмотрел на каждый. При этом я не уверен, что он видел их.

Однако, вердикт он вынес точный:

— Артефакты испорчены. Но причём тут…

— Это он их принёс. Причём, обратите внимание, испорчены все, а не один, — сказала Синявская. — Так что, это не случайность!

Первым сориентировался ректор. Он небрежно взял главного лекаря под руку и сказал:

— Евгений Юрьевич, думаю, нам с вами нужно кое-что обсудить… — И посмотрев на Синявскую, добавил: — Варвара Степановна, голубушка, простите нас.

Варвара Степановна слегка склонила голову, показывая, что приняла извинения.

— А как же?.. — начал было глава попечительского совета.

Но ректор перебил его:

— Пойдёмте, Арсений Васильевич! Тут нам пока больше делать нечего.

Когда мужчины ушли, с Синявской слетело её величие, и она вскочила разъярённой кошкой.

— Я это так не оставлю! — прошипела она. — Я их всех уничтожу! Они ещё пожалеют, что связались со мной!

— Их? — спросил я.

— Конечно! — отрезала Синявская. — У этого медбрата у самого ума бы не хватило! Он туп, как дерево!

И я, честно говоря, в этот момент посочувствовал медбрату. Не хотел бы я оказаться на его месте.

Но и разъярённая женщина в моей палате мне не нужна. А потому я, как можно мягче, сказал:

— Варвара Степановна, может, пойдёте отдохнёте? А то завтра, точнее уже сегодня вам будет тяжело вести занятия. Затея медбрата провалилась, так что можно спокойно идти на боковую…

— Если бы он был один! — вздохнула Синявская. Если бы он был один… А те, кто стоят за ним, намного умнее и опаснее этого дебила.

Глава 9

Несмотря на опасения Варвары Степановны, что противник мой умён и опасен, я уснул сразу же, как только она ушла. И до того момента, как меня аккуратно разбудили, даже успел немного выспаться.

Разбудил меня седой старичок, практически белый — и волосы, и борода. Про таких говорят: седой, как лунь.

Около меня лежали другие лечащие артефакты, полностью заряженные. А старичок стоял рядом с кроватью и заботливо улыбался мне.

В ответ, я тоже непроизвольно расплылся в улыбке.

Извинившись, что прервал мой сон, старичок сказал:

— Молодой человек, вам обязательно нужно поесть перед процедурой.

И я понял, что проголодался. Очень сильно!

Но не успел я спросить, что есть, как в мой закуток вошла медсестричка с подносом, полном еды.

Старичок помог мне сесть. При этом действовал он предельно аккуратно и умеючи, не причинив мне ни малейшего страдания. И отступил в сторону, давая дорогу медсестричке.

Она одной рукой ловко выдвинула подставку под тарелки и опустила на неё поднос.

Я даже не знал, что тут такая подставка существует!

Пока я ел, девушка поправила моё одеяло, а потом начала что-то готовить на тумбочке.

Я ел и любовался ею. Молодая, крепкая, с прекрасными формами! Когда такая медсестричка ухаживает за тобой, то хочется побыстрее выздороветь. Ну либо наоборот, чтобы она подольше была рядом.

— Машенька, всё готово? — спросил доктор.

— Да, Валентин Демьянович! — ответила девушка и голосок её прозвучал, как ручеёк в жаркий день.

Я к тому времени сам не заметил, как съел всё, что Машенька принесла мне.

Она забрала разнос и я с сожаленьем проводил её взглядом.

А Валентин Демьянович помог мне лечь и сказал:

— Сейчас проведём одну процедуру, она, молодой человек, поможет вашим рёбрам. Заодно укрепит ваше духовное кольцо. Чтобы оно не разрушало вашу культивацию.

Меня аж холодный пот прошиб — доктор узнал про духовное кольцо, хотя на самом деле это логично. Но, блин! Не люблю я, когда информация уходит в чужие руки!

А доктор продолжал:

— Это было очень опасно позволять духовному кольцу так сильно расширяться. Хорошо ещё, что отделались только сломанными рёбрами.

Поймав мой взгляд, доктор успокаивающе улыбнулся:

— Не тревожьтесь, молодой человек! Я никогда и никому не рассказываю тайны моих пациентов!

— А где Евгений Юрьевич? — спросил я, вспомнив главного лекаря.

— Он отстранён от работы, — просто ответил старичок. — Ректор попросил меня возглавить медблок, и вот я здесь со своей командой.

В этот момент в мой закуток вошла другая медсестричка с не менее прекрасными формами.

— Значит, отстранили, — проговорил я, с одной стороны радуясь, что в медблоке теперь другой, нормальный лекарь, плюс, больше не увижу того визгливого старика и его медбрата, а с другой, — переживая, что Евгений Юрьевич тоже мог узнать про духовное кольцо и истинную степень моей культивации. И в этом случае меня точно ждут неприятности.

Но тут выход только один — как можно быстрее выздоравливать и качаться, становиться сильнее.

Н-да, я провёл в академии магии совсем немного времени. Недели три с небольшим получается. А все мои достижения — два переходных экзамена. Я и на занятиях-то толком не был. Зато успел убить многоуровневую демоническую змею с духовным кольцом и познакомился с королевой демонических слизней.

Это всё, конечно, здорово, но мне нужно побыстрее сдать выпускной экзамен и вернуться домой.

Хотя нет, я не прав! Главное моё достижение, если можно так сказать, мои друзья!

Эта мысль пришла в голову, как только я увидел заглядывающих ко мне Глеба с Данилой.

Доктор тоже обернулся и увидел парней.

— Подождите немного, — мягко сказал он. — Сейчас Владимир закончит процедуры, и вы сможете пообщаться.

Парни помахали мне и скрылись. А доктор повернулся ко мне с миской в руках.

— Вот, выпейте, — сказал он и протянул мне миску.

Я выпил, и доктор начал кисточкой наносить мне на тело какое-то снадобье. Не на всё тело, а на определённые точки. Потом к этим местам приложил листочки с написанными на них рунами заклинаний. Потом ещё что-то делал, но я провалился в сон.

Точнее, снова оказался в пустоши рядом с босоногой девчонкой.

— Зачем пришёл? — спросила она.

— Не знаю, — ответил я. — Я не специально.

Девчонка посмотрела на меня внимательно и кивнула.

— Лечат? — скорее констатировала, чем спросила она.

— Лечат, — подтвердил я.

— Это хороший лекарь, — сказала девчонка.

— А ты откуда знаешь? — поинтересовался я.

Она усмехнулась и не ответила.

Некоторое время мы молчали. Потом я спросил у неё:

— Как твой народ? Не сильно пострадал?

Я не знаю, почему так спросил. Наверное, потому что она была босой и выглядела очень хрупкой.

— Моего народа осталось очень мало, — вздохнула девчонка. — Боюсь, что скоро мы совсем исчезнем с лица земли.

И тут я вспомнил наши рассуждения с Варварой Степановной по поводу Сени, и спросил:

— Ты можешь помочь мне с ответами на мои вопросы?

Девчонка смерила меня взглядом и, вздохнув, ответила:

— Всё равно пока лечение не закончится, ты будешь тут. Так что спрашивай!

Я не стал заставлять её ждать.

— Мне твоих слизней подкинули с вечера. Но мой сосед ночевал в комнате, и они его не тронули. Но потом, когда мы с ребятами пришли в комнату, то отравились все, и он тоже. Почему так, как думаешь?

Она подумала немного и сказала:

— Возможно, у него есть нарушение ци. А мои подданные были ещё не настолько голодны.

— Понял, — качнул головой я.

Я в общем-то подозревал, что Сеня выжил благодаря своему оборотничеству. Надо же, забавный поворот получился — то, что отравляет ему жизнь, эту самую жизнь и спасло! Вот такие бывают подарки судьбы.

Спрашивать у девчонки, кто подкинул мне слизней, было бессмысленно, а просто так молчать как-то не то. И я попросил:

— Расскажи, пожалуйста, о себе и о своём народе?

Девчонка усмехнулась. Но тут же испытующе глянула на меня и произнесла задумчиво:

— Почему бы и нет? Вдруг ты и есть тот, кто защитит нас.

Я, конечно, даже в страшном сне не мог представить себе, что буду защищать слизней, но ничего не сказал. Мне на самом деле было интересно, почему у слизней королева девчонка.

А в том, что она королева, я уже не сомневался.

— Мой народ очень древний, — начала она свой рассказ. — Мы существовали ещё тогда, когда хаос был заперт. Благо пустошь находится на отдалении от всего остального мира. Уже тогда многие из нас практиковали культивацию и многие хорошо продвинулись в ней. Мы не хищники и предпочитали жить с миром в гармонии. Но когда всплыл древний артефакт и хаос пробудился, в наших душах поселилось смятение. Культивировать стали все, кому не лень. Но если истинная культивация требовала времени и самодисциплины, то хаос подарил другие, лёгкие пути. Стало достаточно найти подходящего зверя, который идёт по пути бессмертия, убить его и поглотить его ядро. Ну или ядро и духовное кольцо, — при этих словах девчонка посмотрела на меня.

Я почувствовал себя вором, застигнутым на месте преступления. И поспешил оправдаться:

— Я не нарочно. Я защищал свою жизнь.

Девчонка кивнула и продолжила рассказ:

— Но охотятся за нами не только из-за духовных ядер, но и из-за свойств, которыми обладает наша слизь.

Я вспомнил слова Мо Сяня, что он изучал яды у себя, в Китае. И для этого охотники поставляли им слизней.

А девчонка продолжала:

— К нам в пустошь ломанулись толпы охотников. И нам пришлось научиться защищаться. Так мы стали паразитами, которые едят чужую ци.

Голос девчонки был полон сожаления. Я видел, что её совсем не радует, что её народ живёт именно так. И решил сменить тему разговора.

— Вот ты всё время повторяешь «мы». Но ты совершенно не похожа на своих подданных. Ты человек, а они слизни.

Девушка усмехнулась.

— На высокой ступени культивации духовный зверь может стать человеком, — просто ответила она.

И я ей сразу же поверил.

Получалось, что у неё культивация даже выше, чем у медведя! Хотя до сих пор медведь был самым сильным культиватором, которого я встретил в этом мире.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Ая, — ответила девчонка.

— Ая, — повторил я, пробуя имя на вкус. — Тот седой слизень, которого я убил в прошлый раз…

— Это был мой отец, — грустно ответила девчонка. — Он защищал меня и мой народ.

И я, повинуясь внезапному порыву, достал духовное ядро седого слизня и протянул девчонке.

— Извини, что я убил его. Я защищал себя и своих друзей. Может, это кощунственно, но вот ядро…

Девчонка странно посмотрела на меня, а потом взяла его. И вдруг со всего маху ударила этим ядром мне в грудь, я даже вскрикнуть не успел.

Ядро моментально поглотилось и начало менять структуру моих костей.

— Что это? — вскрикнул я, падая на колени оттого, что ноги перестали меня держать.

— Это мой тебе подарок, — глухо сказала девчонка. — За то, что ты не поглотил ядро отца и вернул его домой. Но ядро не вернёт отца. А ты… Стань сильнее и защити нас!

В следующий момент я очнулся в палате.

Валентин Демьянович убирал с моего тела листочки с рунами и протирал эти места травяным отваром.

Когда закончил, он, закрыв глаза, подержал ладонь над моей грудью — там, где Ая ударила меня ядром. Как ни странно, никаких следов от удара не было, даже покраснений. А у меня было ощущение, что мне в грудь вбили кувалду.

Валентин Демьянович довольно улыбнулся и потёр руки.

— Очень хороший результат! Я даже не ожидал, что будет так хорошо! Мало того, что кости начали активно срастаться, так вы, молодой человек, ещё и новый уровень взяли! Вы теперь воин! Очень хорошо! Просто отлично!

Я слушал доктора, а у меня перед глазами стояло лицо Аи, то, с каким выражением отчаянной решимости и надежды она вбивала в меня ядро.

— Я не подведу тебя, девочка! — прошептал я, как только доктор вышел из моего закутка.

И дело было не только в том, что Ая попросила защитить слизней от повального уничтожения. Нужно было что-то менять, менять кардинально, чтобы не возникало самой потребности уничтожать других существ ради возвышения.

Я понимаю, когда убивают животных в пищу. Никогда не был вегетарианцем и всегда любил мясо. И это естественно — убивать, чтобы жить. Но убивать для возвышения в культивации противоестественно.

Я чувствовал, что на верном пути, но пока не видел картины в целом. Надо бы засесть в библиотеку и поизучать историю культивации. Да и на занятия походить. И в клуб. Я записался в клуб по изучению древних сказаний, но ни разу не был там. А надо бы!

В общем, надо бы побыстрее выздоравливать и браться за дело.

И тут с небольшой шкатулкой в руках ко мне в закуток вошёл Мо Сянь.

Остановился, удивлённо оглядел меня и спросил:

— Что я пропустил?

Глава 10

— Что я пропустил? — спросил Мо Сянь.

— Да как тебе сказать… — протянул я, понимая, что не буду рассказывать о моих ночных блужданиях по коридору в поисках монстра.

К счастью, Валентин Демьянович избавил меня от необходимости заново переживать весь мой позор — он заглянул в мой закуток.

Мо Сянь, увидев доктора, вежливо склонил голову, присоединив кулак к открытой ладони, и произнёс:

— Младший приветствует старшего!

— Ну что вы! — воскликнул доктор, останавливая за локти Мо Сяня. — Не стоит церемоний! Я вижу, вы принесли иглы для акупунктуры?

— Да, — сказал Мо Сянь и показал доктору шкатулку, которую принёс.

— Думаю, иглоукалывание сейчас будет очень уместно, — сказал доктор. — Однако, прошу вас учесть, что Володя только что возвысился. Он теперь на ступени воина.

— На ступени воина? — удивился Мо Сянь. — Он же вот только взял ступень Почтенного мастера!

Валентин Демьянович только развёл руками, мол, я тут совсем не причём!

— Столь быстрое возвышение говорит об очень большом таланте вашего ученика! — сказал он.

— Да, Володя талантлив. Но ему нужно много и много работать, — ответил Мо Сянь.

«А для начала выжить!» — подумал я.

— Не смею вас задерживать, — сказал доктор. — Думаю, с иголками вы справитесь и без меня.

— Я не посмею, — ответил Мо Сянь и снова приложил кулак к открытой ладони.

Доктор развернулся и вышел, а Мо Сянь открыл шкатулку и положил её на прикроватную тумбочку.

Я удивился: каким образом «я не посмею» сочетается с последующими действиями Мо Сяня и Валентина Демьяновича. Похоже, что такой ответ в традиции Китая, и доктор знает об этом.

— Вы знакомы с Валентином Демьяновичем? — спросил я у Мо Сяня, наблюдая, как он достал из кармана флакончик, открыл его и погрузил в него золотые иголки. Так, что из горлышка остались торчать лишь навершия.

Запахло травяным настоем. Видимо во флакончике был лекарственный, а может и дезинфицирующий раствор.

— Да, знакомы, — ответил Мо Сянь. — Когда я ещё учился, Валентин Демьянович был приглашённым мастером по ядам. Он очень успешный культиватор, его ступень выше, чем моя.

— Да, он увидел духовное кольцо, — подтвердил я. — И увидел, что я прорвался.

— Он уже давно отошёл от дел, — задумчиво проговорил Мо Сянь. — И раз его призвали в академию, то ситуация серьёзная… Но давайте, молодой господин не будем отвлекаться. Вам нужно побыстрее восстановиться.

— А где ты был? — спросил я.

Но Мо Сянь перебил:

— Об этом мы поговорим позже. А пока я хотел бы, чтобы вы начали медитировать. Увидьте свои меридианы и наполните их ци.

Я послушно закрыл глаза и начал представлять каналы и гонять по ним ци. В конце концов, Мо Сянь прав — мне нужно восстановиться как можно быстрее.

Я со страхом ждал, когда в меня начнут втыкать иголки. Это был рефлекторный страх. Но действия Мо Сяня были спокойными и размеренными. Каждую иголку он аккуратно, но уверенно вводил на свою глубину и под своим наклоном. И не втыкал, а именно вводил.

Да, я был с закрытыми глазами и не мог видеть, как это выглядит снаружи. Но видел, так сказать, изнутри — каждая иголка остриём своим попадала в узловую точку моей системы меридианов. После чего ток ци становился интенсивнее, а сама ци — более текучей.

Когда Мо Сянь закончил ставить иголки, он сказал:

— Полежите так, молодой господин. И продолжайте медитировать.

Я и продолжал — мне не оставалось другого выбора. Мо Сянь своими иголками пришпилил мои меридианы, словно энтомолог бабочку. И теперь я только и мог что медитировать.

Но я решил не отпускать это дело на самотёк, а воспользоваться моментом и укрепить стенки каналов. Тем более, что после разрушения духовным кольцом некоторые участки ещё были тонковаты.

Пройдя по стенкам, я призвал печь дан.

Понятно, что Мо Сянь не говорил мне о печи, но мне показалось, что она сейчас будет к месту.

И действительно, ци, собранная иглами и пропущенная через печь дан, потекла в мышцы, сухожилия, сосуды, нервные окончания, кости… Кстати, о костях — в местах переломов уже образовался костный мозоль. То есть, кости начали срастаться, и это было прям заметно! Такими темпами я через пару дней смогу отправиться на учёбу. Хотя, на лекции я могу отправиться хоть сейчас. Просто нужно будет беречься…

Я просматривал всё и видел, как поработало ядро седого слизня. Это благодаря ему я прорвался на следующий уровень. И судя по тому, как распределилось воздействие, Ая знала, что делала, когда вбивала в меня ядро.

Благодаря ядру седого слизня, я мог поддерживать духовное кольцо на достаточном отдалении от меридианов. Более того, моё ядро тоже стало крепче, и тоже вносило свой вклад в поддержании кольца.

Прогнав укреплённую в печи дан ци по всем органам и системам организма, я направил ци и в своё ядро, а потом и в кольцо.

В результате под действием иголок всё синхронизировалось — духовное кольцо больше не падало на каналы, оно висело вокруг ядра, как кольца вокруг Сатурна.

Я понял, что способен призвать защитную оболочку и удерживать её не меньше часа. Ну это если воздействия не будет. А если на меня при этом будут нападать, то вполовину меньше времени. Хотя и полчаса надёжной защиты — это уже не мало.

В какой-то момент золотые звёздочки в узловых местах моей системы меридиан начали гаснуть, и я понял, что Мо Сянь вытаскивает иголки.

Я продолжал гонять ци несмотря на то, что иголки одна за другой переставали поддерживать подпитку. Для меня было важно, чтобы ци циркулировала не только под воздействием внешних раздражителей, но и по моей воле. И даже в первую очередь по моей воле!

Наконец погасла последняя звёздочка. Но циркуляция ци не нарушилась, и это радовало меня.

Выждав ещё некоторое время, я вышел из медитации.

Мо Сянь стоял рядом и протирал каждую иголочку, а потом складывал их обратно в шкатулку.

Я некоторое время молча наблюдал за ним.

Он был озабочен. И явно не иголками.

Но едва я пошевелился, как выражение озабоченности исчезло с лица Мо Сяня. Лицо его снова стало непроницаемым.

Я сделал вид, что не заметил, но отметочку поставил.

— Где ты был? — спросил я.

— Ходил за иголками, — ответил Мо Сянь и продемонстрировал шкатулку.

— В китайский квартал? — спросил я.

— Да, — коротко ответил Мо Сянь.

Я молча смотрел на него, ждал продолжения.

И Мо Сянь продолжил:

— Как оказалось, я забыл иголки на том постоялом дворе. К счастью, комната всё ещё числится за мной, и мои вещи, который там есть, остались в целости и сохранности.

Тупая отмазка, если честно! У Мо Сяня, как и у меня был пространственный артефакт, и все необходимые вещи он всегда носил с собой. Точно так же, как и я.

Ну не может быть, чтобы пространственный мешочек китайца не вместил какую-то шкатулку… Но допытывать Мо Сяня я не стал. А он только и рад.

— Я получил известие от Егора Казимировича, — сказал Мо Сянь и передал мне пакет.

Естественно, я сразу же погрузился в чтение отчёта моего управляющего.

Все были живы-здоровы. Самочувствие Матрёны нормальное. Нападений на деревню после нашего отъезда больше не было. Дед Радим передавал привет!

Хорошо шли дела и с заводом. Добрыня Всеславович начал готовить площадку под строительство нового корпуса и домов для рабочих. А пока выделили помещение для работы приглашённых инженеров.

Ах да! Купили один автомобиль! И теперь приглашённые инженеры его разбирают и изучают. Скоро готовы будут чертежи с учётом моих пожеланий.

Тихон Молчанов оказался очень толковым помощником. Приглашённых инженеров как раз нашёл он. И автомобиль купили с его подачи. Он взял не новый, уже пользованный. Один из барнаульских пижонов решил продать автомобиль и купить новый, потому как этот начал барахлить.

Тут я вспомнил бородатый анекдот про новых русских и их машины — тот, который: «Ты колеса пинал? А руль вертел? И фарами мигал? Тогда извини, не знаю, как тебе помочь».

Меняются миры, меняются времена, но не меняются люди.

Что ж, нам это только на руку. На разбор и бэушная машина сгодиться. Заодно инженеры посмотрят, какие узлы в машине слабые, и как их можно укрепить. Ну и сэкономленные деньги, конечно, это очень хорошо!

Ещё из новостей — Егорка начал учиться лекарскому делу. Не совсем лекарскому, конечно, а разным травкам, минералам и другим веществам, которые можно использовать в лекарском деле. Оказалось, что у него есть способности в этом направлении.

Это он, ухаживая за матушкой, заинтересовался. Ну, Прасковья с ним и поделилась знаниями.

Кстати, матушка Тихона и Егора пошла на поправку, уже встаёт и выходит на улицу. Понятно, что с помощью Любавы и Егорки, но тем не менее.

Новости были хорошие, настроение от них поднялось. И всякие мелочи, такие, как нестыковки в поведении и словах Мо Сяня, ушли на второй план.

Я попросил бумагу и чернил, и сел писать ответ. Нужно было дать распоряжения по автомобилю.

Эх, мне бы сейчас дома оказаться! Потрогать все эти железки, покрутить их в руках.

Особого таланта к технике у меня и в том мире не было, да и в этом не очень. Но всё равно было интересно, как оно там всё устроено. Всё ж таки автомобиль для этого мира — диковинка.

Ладно, вот закончу академию, вступлю в права, и больше никто не помешает мне заниматься производством «Автомобиля Корнева»! Ну да, пафосно! Но приятно!

Закончив письмо для Егора Казимировича, я отдал его Мо Сяню.

Он принял письмо с поклоном и сказал:

— Успею ещё отправить.

— Хорошо, — согласился я. — Поспеши!

И Мо Сянь ушёл.

А я остался в одиночестве.

Но не долго я оставался один. В мой закуток начали собираться ребята.

Помня, какой разгон им устроил главный лекарь, они старались действовать тихо, громко не разговаривали, не шумели. Прошли потихоньку и кто сел на край кровати, кто остался стоять. Собрались все, кто на данный момент был в медблоке. В общем-то все мои друзья. Кроме Олега Довлатова, конечно. Он тоже мой друг, но сейчас его тут не было.

— Я слышал, ты взял новый уровень! — спросил у меня Глеб.

И я сразу же напрягся. Всё, что узнавали Глеб с Данилой, становилось известно всем.

Но мне совершенно не нужно было, чтобы о моём возвышении узнали мои враги. Поэтому я решил поговорить с друзьями прямо.

— Глеб, — обратился я к товарищу. — У меня к тебе есть большая просьба. К тебе и к остальным.

— Если ты про то, чтобы молчать про пустошь, — перебил меня Глеб. — То Полина нам всё уже объяснила.

— И что же она вам объяснила? — спросил я.

Дело не в том, что сказала парням Полина. В ней я не сомневался. Дело было в том, что парни усвоили. И этот момент однозначно нужно было проконтролировать. Потому как плавали, знаем!

Глава 11

Полина дёрнулась было что-то сказать, но я остановил её.

— Подожди, Полина! Это важный момент! Я хочу послушать Глеба!

Глеб смутился:

— Почему сразу меня? — спросил он.

— Просто так, — ответил я. — Просто вопрос касается жизни и смерти.

— Ты преувеличиваешь, — вмешался Данила, видимо, решил защитить друга.

— Ты так думаешь? — перебил его я и демонстративно оглядел больничную палату, точнее, свой закуток.

Данила дёрнулся что-то ответить и замолчал.

— Вот именно! — подвёл я итог. — Мы бы не оказались тут, если бы я преувеличивал. А потому я хочу знать, что вы усвоили из того, что сказала Полина?

— Никто не должен узнать, что изменения в нашей культивации произошли благодаря пустоши, — заученно произнёс Глеб.

Остальные согласно закивали.

— Нет, не так! — обломал я друзей.

Друзья, включая Полину, удивлённо уставились на меня.

Выждав паузу, я сказал:

— Все ваши изменения произошли благодаря занятиям и тому, что вы активно тренируетесь! Всё потому, что в академии хорошие преподаватели.

— Но ведь это же одно и то же, — не смело произнёс Данила.

— Нет, не совсем. По факту да, ты прав. Но по настрою, если держишь в голове, что никому нельзя говорить, значит, обязательно проговоришься. А вот когда точно знаешь, что нужно отвечать на вопросы, то именно так и ответишь.

Ну не рассказывать же ребятам про работу мозга и всевозможные приёмы работы с информацией? Они ведь просто не поймут. Потому что в этом мире психология ещё не настолько развита.

Да о чём я говорю?! В этом мире ещё и науки такой нет!

— Понятно, — серьёзно кивнул Глеб.

— Теперь про мою культивацию и наши совместные медитации…

— Про это нельзя говорить, — догадался Глеб.

Я кивнул:

— Даже среди своих, — сказал я. — Потому что мало ли кто услышит ваши слова.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — снова проговорил Данила, но на этот раз его голос прозвучал совсем не уверенно.

— Как ты думаешь, откуда взялись слизни в нашей с Сеней комнате? — спросил в ответ я.

Ребята промолчали.

А я нашёл взглядом Сеню.

— Кстати, Сеня, может, ты что-то знаешь про это? Или подозреваешь кого?

— Нет, — вымученно ответил Сеня. — Я думал над этим и ни к чему не пришёл.

Я кивнул. Я хотел поговорить с Сеней, но наедине. Нужно было его расспросить, что он думает про ситуацию со слизнями и узнать, что с его культивацией? Получилось ли у Аи исправить дефект, которым наградил Сеню нерадивый служитель культа.

Но при всех обсуждать с ним я это не мог. Во-первых, про оборотничество — это тайна. А во-вторых, Сеня вряд ли при всех откроется, даже если и знает что. Потому что есть не малая вероятность, что за всем этим стоят Волковы. А Сеня против рода не пойдёт.

В общем, я отложил разговор с Сеней. А пока нужно было объяснить Глебу и Даниле, что болтун — находка для шпиона.

— Глеб, Данила… Вы лучше других здесь знаете, через что я прошёл. Вы были на похоронах… — сказал я.

Парни кивнули, а я вдруг почувствовал ком в горле. Даже не думал, что воспоминание о гибели в общем-то чужой семьи так сильно зацепит меня. Видимо, я окончательно вжился в роль Володи Корнева.

А собственно, почему бы и нет? Теперь это моя жизнь. Так что да, это были мои родители и мои брат с сестрой!

— Вы помните, сколько покушений я пережил? — спросил я у Глеба и Данилы.

Парни кивнули. А остальные ребята с удивлением посмотрели на меня. Но меня сейчас волновали только Глеб и Данила.

— А теперь скажите, если бы те, кто покушался на меня, знали бы о моей настоящей силе?..

— Они перестали бы тебя недооценивать, — сказал Данила.

Глеб ничего не сказал. Но я видел, что его наконец-то проняло. Может, теперь парни меньше болтать будут?

Ребята зашушукались, обсуждая услышанное, но я остановил их.

— Есть ещё один момент, — сказал я, и друзья примолкли. — Я должен предупредить вас. И вам нужно будет обдумать всё хорошенько, прежде чем вы примите решение.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила Полина.

— Не тяни уже! — сказала Анастасия.

Василь просто нахмурился. А Сеня со Степаном молча смотрели на меня и ждали продолжения.

— Рядом со мной опасно, — медленно и по максимуму внятно произнёс я. — Вы можете уйти в сторону, и ваша жизнь станет спокойной, без того, чтобы бояться, что вас ранят или того хуже, подвергнут смертельной опасности. Если отойдёте, я пойму. И никто вас не осудит, обещаю!

— Не говори ерунду! — взорвался Степан.

— Подожди! — остановил я его. — Это важный момент. И я хочу, чтобы каждый для себя решил его сам. Это будет честно. Более того, я не требую ответа прямо сейчас. Но прошу всё хорошо обдумать.

— Тут и думать нечего! — оборвала меня Марта. — Я с тобой!

— Я тоже! — подняла руку Анастасия.

— И я! — присоединился Василь.

— И я… — произнёс Сеня.

Я смотрел, как ребята один за другим поднимают руки, и чувствовал, как колотится моё сердце, чувствовал в горле ком, а в глазах — слёзы.

— Спасибо, ребята! — произнёс я. — Но если вдруг кто решит уйти…

— Володя, хватит! — оборвала меня Полина. — Никто из нас не уйдёт! Ты можешь на нас рассчитывать!

Я выдохнул.

— Хорошо. Если кто-то готов сдохнуть, не оставив даже трупа, можете следовать за мной!

И в моём закутке прозвучала спонтанная клятва верности:

— Даже если придётся сдохнуть, не оставив трупа, мы пойдём за тобой!

— Спасибо, ребята! — ответил я, принимая клятву. — Но в мои планы не входит, чтобы вы умирали. А потому… Если мы не хотим оставаться рабами, которых унижают и используют, если мы хотим, чтобы за все наши страдания наши враги заплатили кровью, тогда есть лишь один путь! Становиться сильнее! Становиться сильнее и никогда не останавливаться в развитии. Лишь будучи сильными мы сможем изменить свою судьбу!

— Да! — поддержали меня ребята.

— Мы будем развиваться! Мы возвысимся! Потому как все, кто отказывается сделать шаг вперёд, навсегда остаются ничтожеством, — продолжил я.

— Так и есть! — согласились со мной мои друзья.

— А раз так, то давайте использовать то время, которое у нас есть, для нашего возвышения! — предложил я.

И ребята меня поддержали:

— Да!

— А что мы будем делать? — тут же спросила Анастасия. И добавила, стесняясь: — Мы же в медблоке сейчас, как тут можно развиваться?

— А медитация на что? — спросила Марта.

И я порадовался за неё. Ещё совсем недавно Марта большую часть времени проводила на тренировочной площадке, обучаясь работать с мечом. Но теперь она поняла ценность медитации.

— Так и есть, — поддержал я её. — Медитировать нам никто не запрещал.

— Хорошо бы совместную медитацию… — произнёс Глеб, тоскливо осматриваясь.

В моём закутке для совместной медитации действительно не было возможности.

— Я уже столько слышал про совместную медитацию, — засмеялся Степан. — Что очень хочу опробовать! Интересно, что это за зверь такой.

Анастасия с Сеней согласно кивнули — они тоже не пробовали, но много слышали восторгов от Глеба с Данилой.

— Ну, для совместной сейчас условий нет, — задумчиво проговорил я. — А вот одновременную мы устроить можем!

— Ура! — закричал Данила.

И тут же к нам заглянул Валентин Демьянович.

— Ох, как вас тут много! — сказал он и задумчиво почесал седую бороду.

— Уже расходимся! — успокоил я доктора. — Решили вот разойтись по своим кроватям и заняться медитацией.

— Очень хорошее решение! — одобрил Валентин Демьянович. — Скажу девочкам, пусть проследят, чтобы вам никто не мешал.

— Спасибо большое! — поблагодарил я доктора и в который раз порадовался тому, что медперсонал в медблоке сменился. Это прям подарок небес какой-то!

Хоть я ребятам и сказал, что медитация будет одновременной, но хотел провести именно совместную. Хотел попробовать использовать оболочку, которую подарило мне духовное кольцо, для того чтобы объединить своих друзей во время медитации.

А говорить ребятам не стал, чтобы не обнадёживать их. Вдруг у меня не получится объединить всех. А они расстроятся или вообще разочаруются.

Когда все разошлись, я подождал ещё несколько минут, давая каждому время дойти до своего закутка и принять позу для медитации. И только потом погрузился в медитацию сам.

Привычно прогнав ци и вызвав котёл дан, я направил ци в котёл и вызвал оболочку. Стабилизировал её, а потом начал расширять.

И первое потрясение, которое я испытал, было то, что Сеня сидел в соседнем закутке. То есть, он не пошёл в свою палату, а остался с нами. Интересно, Валентин Демьянович позволил ему или он сам?

Но сильно погружаться в размышления я не стал. Сейчас это было не важно. Сейчас было важно собрать всех и объединить под оболочкой.

Расширяясь, я нащупал всех своих друзей и потихоньку, одного за другим начал включать в общую циркуляцию ци. Начал, понятно, с Марты, как с самого опытного среди нас в совместной медитации человека. Потом подключил Полину. Потом Глеба с Данилой, потом Василя. Только после этого присоединил Анастасию и Степана.

Что касается Сени, я сомневался, включать его в совместную медитацию или нет. В конце концов, я ещё не знал, насколько Ая исправила его структуру меридиан и насколько оборотническая сущность откроется остальным. Потому что как не крути, а мы в совместной медитации полностью открыты друг другу.

С другой стороны, лишать Сеню возможностей, которые даёт совместная медитация — это не честно по отношению к нему.

Но поразмыслив и убедившись, что циркуляция стабильная и выходит в резонанс, я всё-таки подключил и Сеню.

И в первый момент чуть было не отключил его обратно, потому что совместная ци очень ярко отреагировала на ци Сени. Резонанс опал. Да и вообще круг чуть было не распался.

Однако, я решил дать Сене шанс. И на его счастье, циркуляция общей ци потихоньку наладилась. Хотя, структура немного поменялась и резонанс в итоге стал совершенно другим. И это не мудрено — Сенина ци сильно отличалась от ци остальных.

В какой-то момент я даже испугался, что Сенино оборотничество повлияет на ребят.

Я, конечно, сразу понял, что от оборотничества Сеня не избавился. Значит, повреждения оказались значительно глубже, чем можно было подумать. Вот ведь вредитель — тот, кто сотворил с Сеней такое!

Но изучая течение ци, я видел: хоть все ци и текли вместе, они не смешивались. Просто были рядом. Как ленты. Те самые, которые я видел, когда использовал технику золотой поступи тысячелетнего дракона.

Я хорошо помнил, как дракон в моём видении шагал по таким лентам.

Да я и сам шагал по лентам, когда бился с седым слизнем.

И вот я вижу ленты ци моих друзей и понимаю, что если захочу, то легко смогу взлететь по ним. И даже летающий меч мне для этого не нужен.

Соблазн был настолько велик, что я с трудом осадил себя — не для того я затеял совместную медитацию, совсем не для того! Хотя…

Глава 12

Нет, я не взлетел по лентам ци. Не стал. Вспомнил, как ленты ци рвались, когда я падал на них во время боя со слизнем. А потому решил не использовать друзей, во всяком случае без их согласия и твёрдой уверенности, что не нанесу вреда.

Но я попробовал кое-что другое.

Понятно, что ци связана с человеком. Значит, влияние на ци должно отражаться на человеке.

В пользу таких рассуждений говорит ситуация, когда меня отравили, точнее, воздействовали на ци, заставив её сгущаться. Я тогда очень хреново себя чувствовал.

Но ведь воздействие может быть и другим! Оно может быть исцеляющим! А тут резонанс! Значит, воздействие будет многократно усилено!

Это я к чему? А к тому, что можно поспособствовать возвышению ребят!

Я прекрасно понимаю, что без личного труда смысла в такой помощи будет немного — что легко приходит, то легко и уходит, что даётся без труда, то и не ценится!

Но сейчас мы все в состоянии совместной медитации. А потому я решил подарить друзьям маленькое чудо.

И не откладывая дело в долгий ящик, разжёг посильнее все четыре истинных пламени, а потом общий поток ци пустил ещё и через духовное кольцо.

Я не боялся навредить из-за того, что у ребят низкая ступень культивации, я же не навешивал на их ядра духовные кольца — у меня их просто не было в таком количестве. У меня вообще оно было одно.

Но концентрированная и усиленная после печи дан и духовного кольца ци по моим представлениям должна была лучше укрепить системы меридианов моих друзей. К тому же я ждал, что будет и исцеляющий эффект. Ну хоть немного… Тем более, что на себе я это чувствовал — кости срастались прямо на глазах.

В какой-то момент я почувствовал подступающую усталость, и отпустил ребят из совместной медитации.

Сам я был переполнен ци. Но почему-то испытывал не желание скакать и бегать, то есть, тратить полученную ци. Наоборот, как обожравшийся кот, захотел спать.

Я не стал противиться желанию, а лёг поудобнее и провалился в сон.

Когда открыл глаза, было раннее утро. Я даже не сразу понял, что к чему. Оказалось, что проспал день и ночь. Ну как минимум…

Рядом с моей кроватью стоял доктор Валентин Демьянович.

— О! Проснулся? — с тёплой улыбкой произнёс он. — Твои друзья тебя заждались уже!

— Как они? — спросил я.

— Здоровы! — сообщил он мне приятную новость. — Все абсолютно здоровы! Я их отправил на лекции. Но они не желают уходить, не повидавшись с тобой! А так как будить тебя я категорически запретил, то они сидят, ждут. Собрались в палате Степана и ждут. Ведут себя тихо, чтобы не прогнали…

Валентин Демьянович говорил и говорил, а сам при этом на прикроватном столике колдовал с отварами — переливая, объединяя, смешивая их. Время от времени он нюхал полученную смесь, недовольно морщился и продолжал действо.

Наконец, он остался доволен запахом. Вылил в кружку и протянул мне:

— Выпей! Это стабилизирующий состав. Позволит тебе пойти на лекции. А то, как я понял из разговора с Мо Сянем, тебе нужно как можно быстрее сдать выпускной экзамен и вступить в наследство. А не тут прохлаждаться… Я, конечно, не против понаблюдать за тобой, но, как говорится, дело прежде всего.

— Так и есть! — подтвердил я, принимая кружку.

Аромат у состава действительно был интересный. Было в нём что-то и от весеннего солнца, и от зрелого мёда, и от вкусной колодезной воды в жаркий июньский день. А ещё почему-то вспомнилась мама. Не Мария Ивановна Корнева, а моя, родная. Её теплые руки, пахнущие ранетками, и солнечная улыбка.

Я выпил и пожалел, что зелье закончилось. Даже глянул на столик — может, осталось хоть чуть-чуть?

Но я прекрасно видел, что Валентин Демьянович вылил в мой стакан всю полученную смесь.

— Вот и хорошо! — сказал доктор, внимательно наблюдая за моей реакцией. И добавил: — Сейчас иди! Но после занятия обязательно зайди сюда! Я должен убедиться, что выздоровление идёт как надо.

— Хорошо! — ответил я, поднимаясь с кровати.

И ненароком потревожил Шамана, который, оказывается, снова спал рядом со мной.

Я погладил сладко потягивающегося котяру по подставленному пузику, и он тут же обхватил мою руку и лапами, и зубами. Хорошо, что когти не выпустил! А то прям ловушка получилась — видишь слабое место, хочется ткнуть, и тут — грозное оружие в виде когтей и зубов. Так и без руки можно остаться.

Чувствовал себя я великолепно. Ни болей в местах перелома, ни слабости. Словно и не попал я в медблок вот только, а отдыхал где-нибудь на курорте.

Я уже выходил из своего закутка, когда услышал бормотание Валентина Демьяновича:

— Какая способность к регенерации! Непостижимо! Только бы без осложнений и побочных явлений… Надо бы ещё попробовать…

Но я уже вышел. И сразу же звуконепроницаемая ширма обрезала бормотание доктора. В результате я так и не узнал, чего там доктору надо было попробовать и, главное, зачем. Ну и ладно!

Не теряя времени, я отправился в палату Степана.

Ребята действительно ждали меня там. Все, включая и телохранителей Степана. Все они сидели кто на кровати, кто на стульях, кто на полу и негромко о чём-то разговаривали

— Привет! — сказал я, открывая двери.

И ребята тут же повскакивали со своих мест мне навстречу.

И сразу посыпалось со всех сторон:

— Ты как?

— Как твоё самочувствие?

— Что сказал Валентин Демьянович, скоро выздоровеешь?

Пропустив предыдущие вопросы, я ответил на последний:

— Валентин Демьянович сказал, что я могу идти на лекцию. Только вечером должен вернуться в медблок.

— Ура! — закричали ребята и кинулись было меня обнимать.

Но Полина рявкнула:

— Стоять!

Я даже не представлял в ней такой силы. Но ребята остановились, замерли на месте. Как в детской игре: «Море волнуется раз».

— Вы что, хотите, снова Володе все кости переломать? — строго спросила Полина.

И ребята, смутившись, отошли от меня.

— Ты сказал, что можешь идти на занятия? — уточнила Анастасия.

— Да, — подтвердил я.

Анастасия кивнула и сказала строго:

— Тогда нам всем нужно идти на лекции!

И я вспомнил, что она вообще-то староста!

Получалось, что Анастасия не убежала на занятия, как и положено старосте, а ждала меня, чтобы узнать о моём самочувствии. И у меня в душе поднялся тёплый лучик благодарности.

А потому я поддержал её:

— Да, пойдёмте! Мы и так столько пропустили! А у нас впереди большой турнир!

— Точно! — подтвердил Глеб. — Мы же хотели успеть сдать по два переводных экзамена, чтобы подать заявку на турнир!

Судя по тому, что Степан поддержал Глеба и не стал задавать вопросов, ребята уже ввели его в курс дела. Что ж, тем лучше! Не нужно будет убеждать его помочь ребятам и натаскать их на сдачу экзамена.

Когда мы проходили мимо палат графа Суворова и барона Вигандта, я поневоле перевёл взгляд на двери, и Анастасия негромко сказала:

— Они ещё не выздоровели.

Я вздохнул. Анастасия расценила это по-своему.

— Аристократия, — сказала она. — Это масса ограничений, принципов и условностей. И в обстоятельствах, когда все обладают смертоносной силой, истинные аристократы должны особенно следить за соблюдением этикета. А также за своими словами. Они нарушили эти правила, за что и поплатились. Так что не вини себя, ты действовал честно. Несмотря ни на что.

Я кивнул, поневоле вспоминая это самое «несмотря ни на что». И напомнил себе при случае поговорить с Мо Сянем и расспросить его, как можно защититься от ментального воздействия.

Но пока я раздумывал, мы вышли на улицу и отправились в главный корпус, где по расписанию должна была быть у нас лекция.

Марта со Степаном пошли было с нами.

С одной стороны, это было хорошо — дополнительная защита не повредит. Но с другой, — это не честно по отношению к Марте и Степану. Потому что им тоже нужно учиться и сдавать экзамены.

А потому я остановился и спросил у них:

— Какие у вас сейчас занятия?

— Да мы с тобой пойдём, — начала было Марта, но я оборвал: — Ты, конечно, можешь стать вечной студенткой! Но это ли тебе нужно?

Марта смутилась.

И тогда Степан похлопал её по плечу и сказал:

— Ничего не поделаешь! Пойдём, друг мой Марта, грызть гранит науки!

Марта вздохнула и с неохотой отделилась от нашей компании.

И вскоре спины Марты, Степана и его телохранителей замелькали между деревьями.

Степан пытался оставить мне своих телохранителей, но я отказался. Его родители приставили их к нему, так что пусть они рядом со Степаном и будут.

Не знаю, то ли зелье Валентина Демьяновича так подействовало. А может и последние события. Ну или просто чувствовалось, что зима подходит к своему завершению, но мне как никогда хотелось жить!

Я втянул носом воздух. На улице пахло весной. Несмотря на то, что вокруг ещё лежал снег, весело чирикали воробьи, а солнышко пригревало так, будто и не февраль вовсе, а как минимум апрель.

Месяц в академии пролетел с такой скоростью, что я и оглянуться не успел!

И тем не менее, на лекцию я сейчас не спешил. Спокойно шёл по аллее и наслаждался присутствием друзей, чириканьем воробьёв, по-весеннему мягким снегом.

Друзья шли рядом. И было какое-то странное чувство единения. Как будто мы все, включая и Степана с Мартой, которые ушли на свои занятия… Все мы давным-давно знакомы. И не просто знакомы, а словно родные.

Я чувствовал каждого — его настроение и физическое состояние.

Мне не нужно было для этого призывать оболочку духовного кольца. Незачем.

Именно поэтому я немного поотстал и пошёл рядом с Василем.

— Что-то случилось? — негромко спросил я его.

— Ничего такого, — помотал головой он.

— А что тогда? — продолжил я расспрашивать, потому что чувствовал: Василь обескуражен и немного растерян.

— Да ерунда какая-то… — задумчиво проговорил Василь. — У меня было видение. Странное.

Я уже понял, что мне придётся вытягивать информацию клещами. Но я не собирался сдаваться. Тем более, что это касалось дара Василя. Дар нужно было развивать, хоть парнишка и не чувствовал уверенности в себе.

— И? — подтолкнул я Василя.

Он вздохнул.

— Я в последнее время часто вижу одну и ту же картину. Очень чётко вижу… — заговорил он.

Я слушал внимательно, не позволяя Василю отвлечься.

К нашему разговору стали прислушиваться и Полина с Анастасией, Сеней, Глебом и Данилой. Видимо, они тоже стали лучше чувствовать друг друга, и поняли, что с Василем что-то не то.

— Что за картину ты видишь? — серьёзно спросила Анастасия.

И как ни странно, её вопрос помог Василю решиться.

Мы как раз подошли к крыльцу в главный корпус и остановились перед ним.

— Я в последнее время часто вижу огромного монстра в лесу, — Василь наконец-то перешёл к сути. — Лес не наш, а какой-то странный. Я деревьев таких и не видел никогда. А монстр реально огромный. И он лежит. А рядом с ним стоят Володя и Шаман.

— А мы где? — спросила Полина.

— Нас нет, — серьёзно сказал Василь.

И тут мимо нас в открывающуюся входную дверь главного корпуса академии рыжей молнией прошмыгнул Шаман.

Это произошло настолько внезапно, что мы даже не успели отреагировать.

Глава 13

Переглянувшись с друзьями, мы поспешили за Шаманом. И едва не столкнулись в дверях с ректором — это он открыл двери, чтобы выйти, и тем самым запустил Шамана.

— Володя? — удивлённо произнёс ректор.

— Здравствуйте, Данила Евграфович! — сказал я и хотел пройти, но ректор перекрыл дорогу и отодвигать его было бы не вежливо.

— Что ты здесь делаешь? — спросил ректор, по-прежнему перегораживая мне путь.

Шаман уже скрылся, и понять, что там его привлекло, уже было трудно.

Меня это, если честно, взбесило.

— Мы опаздываем на лекцию! — попробовал я призвать ректора к совести.

Но он не повёлся на мои слова.

— Ты же должен быть в медблоке? — скорее сообщил, чем спросил он. — Мы же вот только виделись с тобой и состояние у тебя было прямо скажем…

Перед глазами тут же встала сцена, как ректор с попечителем и главным лекарем торопились уличить меня и Варвару Степановну в неуставных отношениях. Причём, тогда его мой вид и сломанные рёбра не смущали!

Я вздохнул и как-то сразу успокоился.

— Валентин Демьянович дал мне укрепляющее зелье и сказал, что, если я буду бережно относиться к своему здоровью, то могу пойти на лекцию. А потом я должен сразу же вернуться в медблок. Я ведь и так много пропустил. А мне нужно побыстрее сдать выпускной экзамен и вступить в наследство.

Я говорил всё это спокойно, не обращая внимания на то, что лицо ректора пошло пятнами.

Наконец, я выдал свою тираду и уставился на него, ожидая ответных слов или лучше действий.

Ребята стояли позади нас и терпеливо ждали, чем всё закончится. Но когда я договорил, Анастасия вышла вперёд и торжественно произнесла:

— Я староста первого курса Анастасия Воронцова. Свидетельствую, что всё произошло именно так. Владимир Корнев говорит правду.

Следом за ней и остальные ребята шагнули вперёд.

— Так и есть, мы сами слышали!

Будь я на месте ректора, то сразу поймал бы их на лжи, потому что чтобы слышать слова доктора, им нужно было находиться в моём закутке. В любом другом случае звукоизолирующие ширмы не позволили бы им услышать.

Но ректор то ли забыл об этом, то ли не знал.

Хотя вряд ли не знал! Всё-таки академия магии — это его вотчина. Он тут хозяин. Не в смысле владелец, а в смысле ведёт дела.

Как бы там ни было, но слова ребят подействовали, и ректор отошёл в сторону, запуская нас.

И когда мы уже вошли в холл, он окликнул меня:

— Володя!

Я обернулся.

— Зайди, пожалуйста, после занятий… перед медблоком в мой кабинет. Хорошо?

Когда ректор приглашает студента зайти, у студента нет выбора. А потому я ответил:

— Хорошо, Данила Евграфович!

И поспешил за ребятами в лекционную аудиторию.

Естественно, мы опоздали. И вовсе не из-за ректора. Просто медблок сыграл свою роль — пока я очнулся, пока мы дошли…

К счастью, преподаватель не стал докапываться до нас, а просто махнул рукой, чтобы проходили и садились.

Я не сразу понял, что за предмет. А когда понял, пожалел, что опоздал. Потому что предмет, который преподавал лектор, напрямую касался системы меридиан и ци. Тому, как ци распределяется в теле, как правильно впитывать энергию стихий. Почему медитация — это лучший способ аккумулировать ци. А аккумулировать ци необходимо, потому что без этого никакого возвышения не получится.

Это всё было очень интересно. Я сидел и впитывал, как губка. Я-то в медитации в большей степени шёл интуитивно. Ни Мо Сянь, ни медведь особо меня этому не учили — типа, раз в принципе медитируешь, то и нормально.

А тут оказывается есть столько нюансов!

Например, если во время медитации пустить ци не по каналам, а направить её по поверхности кожи, то можно закалять кожу, делать её более устойчивой к повреждениям. А если направлять в кости, то кости будут крепче. Собственно, я это уже опробовал, пока лежал в медблоке.

Укреплять точно так же можно и кровеносные сосуды, и нервы, и мышцы, и сухожилия. Можно даже с болью бороться — вдыхаешь ци через нос, а «выдыхаешь» через больное место! Получается хороший обезболивающий и противовоспалительный эффект.

А ещё медитация бывает релаксационная, боевая и познавательная. И для каждой движение ци будет другим, эффект от медитации само собой, тоже.

Я слушал преподавателя и пытался понять, к какому виду медитаций относится та, которую я практикую. И понял, что это что-то среднее между всеми тремя. Немного релаксационная, немного боевая и немного познавательная. И немного чёрт знает что, рождённое моим воображением. Но главное, работающее! Причём, работающее очень даже неплохо.

Взять хоть ту же придуманную мной совместную медитацию — преподаватель и словом не упомянул, что такое возможно. И считал, что одновременные медитации ничем не отличаются от индивидуальных. Ну, типа каждый медитирует сам, просто люди находятся в одной комнате и всё. А то, что может произойти синхронизация ци, он и не предполагал. А уж про резонанс вообще не понял о чём я.

Да-да, я пытался задать несколько вопросов, чтобы побольше узнать неизвестное и получше понять то, что уже знаю. Но я быстро прекратил расспрашивать. Потому что в этой ситуации мне пришлось бы рассказать, что я делаю и какой эффект при этом получаю. А эта информация не для посторонних.

Главное, что я получил новые знания о культивации и решил при первом же удобном случае исследовать, какие возможности дают те приёмы, о которых говорил ректор.

Жалко, что лекцию прослушал не с самого начала. Может, там было ещё что-то интересное. Надо будет в следующий раз обязательно посетить занятия по распределению энергии ци и медитации, как основы культивации.

Что меня порадовало, мои друзья молчали. Они внимательно слушали лектора, прислушивались к нашему разговору, но ничем не выдали, что знают об этом больше, чем остальные студенты.

Закончилась лекция слишком быстро. И не только потому, что мы опоздали. Просто, когда занимаешься интересным делом, время летит с сумасшедшей скоростью.

Не случайно же есть поговорка: «Скучен день до вечера, если делать нечего». Так вот, я давно забыл, что такое скука. По большому счёту в этом мире я не скучал не минуты — всегда был чем-то занят.

Когда лекция закончилась, мы пошли на практическое занятие.

И когда вошли в аудиторию, а там вместо столов и стульев подушечки на полу, я, признаться, немного струхнул.

Я побоялся, что сейчас мы начнём медитировать, и ци моих друзей сама придёт в резонанс.

С одной стороны и фиг бы с ним — вполне можно использовать практическое занятия для того, чтобы продвинуть нашу культивацию. Но вполне могло случиться так, что преподаватель поймёт, что к чему. Да и другие студенты тоже.

Н-да, дилемма.

И как же я обрадовался, когда преподаватель, опускаясь на подушечку для медитаций, сказал:

— Сейчас мы с вами поработаем над созданием защитного покрова. Вы должны на себе почувствовать пользу от медитаций!

Я ещё удивился: неужели есть те, кто не понимает пользы. Но глянув на своих сокурсников, понял: есть. К счастью, не среди моих друзей.

Хотя ещё не так давно Марта полностью игнорировала медитацию, заменяя её на тренировки с мечом.

К счастью, мне удалось убедить её, что для культивации медитация просто необходима.

Слушая указания преподавателя, я закрыл глаза.

Обычно моя медитация начинается с того, что я начинаю гонять ци по каналам, укрепляя и расширяя их. Но в этот раз преподаватель скомандовал:

— Вдох-выдох, вдох-выдох! Мысленно поклонитесь небу и откройте своё сознание ему. Начинайте впитывать пространственную ци. Увидели? Получилось? Отлично! Переходим ко второму этапу. Увидьте своё средоточие, почувствуйте, как от него расходятся лучи, и оседают на вашей коже. Оседают снова и снова, слой за слоем. Чем толще слой, тем надёжнее защита! — наставлял нас преподаватель.

А я, наблюдая, как на моей коже растёт толстый слой защиты, решил поэкспериментировать. Призвал оболочку духовного кольца и начал собирать на него защиту.

Понятно, что я сделал оболочку небольшой — размером с моё тело и лишь немного побольше, чтобы я, так сказать, был внутри. Как будто скафандр надел.

К оболочке духовного кольца ци приставала активнее. Намного лучше, чем непосредственно ко мне. И это было странно и интересно. Жалко, что об этом я тоже не смогу спросить преподавателя. Придётся потом Мо Сяня допытывать.

Наблюдая, как растёт слой защиты, я даже подумал над тем, что мне очень хотелось бы, проверить защиту, так сказать, в боевых условиях. Но опять же, я не могу продемонстрировать всем свои способности.

Собрав хороший защитный слой, я решил пойти дальше — попробовать использовать печь дан.

Понятно, что печь дан удобно использовать для очищения ци. А тут ци не в виде ленты или потока, а в виде порошка, который из средоточия разлетается в разные стороны и оседает на теле. Как можно обжигать порошок?

С другой стороны, в моём мире существовали технологии, когда на некоторые предметы напыляли порошок, а потом обжигали в печи.

Вот только там печи огромные!

Но что мне мешает представить в своём воображении печь огромных размеров и… И залезть в неё!

Просто напыление — это напыление. Сейчас есть, а через пять минут, к примеру, ветерок дунет, и всё напыление облетит. А вот если его обжечь… Может получиться очень крепкое покрытие!

В общем, моя фантазия пошла в странное русло.

Но чем дальше, тем больше у меня просыпался какой-то странный азарт — хотелось попробовать закрепить защиту. И посмотреть, сохранится ли слой защиты на оболочке духовного кольца.

Короче, я решил не откладывать дело в долгий ящик и призвал печь дан. А потом начал мысленно увеличивать её в размерах. Точнее, попытался. Но у меня моментально закончились силы. Печь дан стало не удержать.

У меня выступил холодный пот, и я открыл глаза, понимая, что меня трясёт.

Что ж, я получил отличное напоминание: не всё в этом мире подвластно нам. Мы можем строить планы. Возможно даже грандиозные! А потом из-за какой-нибудь мелочи все планы могут в один момент рухнуть.

Вот и у меня сейчас рухнула идея обжечь защитный порошок, покрывший ровным слоем оболочку духовного кольца.

Но когда меня останавливали неудачи?

Раз нельзя гору привести к Магомеду, можно Магомеда привести к горе.

У меня не получилось увеличить печь дан. И вряд ли получится уменьшиться настолько, чтобы погрузиться в печь дан. Но! Обжигают в пламени, при высокой температуре. А кто сказал, что я не смогу призвать истинное пламя и окружить себя им? Оплести свою оболочку духовного кольца лентами истинного пламени…

Глава 14

Истинное пламя призвать не получилось. Похоже, оно появляется только в печи дан. Во всяком случае я могу пока призвать истинное пламя только в печи дан. Но моя стихия — огонь! А потому…

Эх, не придумали в этом мире ещё противопожарной системы. И огнетушителей ещё тоже не придумали. Зато есть магия…

В общем, в тот момент, когда я вспыхнул, как факел, в учебной аудитории началась паника. Но к счастью, преподаватель не первый год работал со студентами. Поэтому он не растерялся и подавил мой огонь. Так быстро, что я даже сообразить не успел.

— Представьтесь! — потребовал преподаватель, когда пламя потухло, и все немного успокоились.

— Владимир Корнев, — назвался я.

— Ты что творишь, Владимир Корнев?! — потребовал он объяснений. — Задание какое было?!

— Собирать в медитации защиту, — ответил я.

— А какая связь между защитой и вот этим! — преподаватель ткнул в выжженный вокруг меня ковёр и в обгоревшую подушечку-поджопник, из которой всё ещё белёсой струйкой поднимался дымок.

— Решил укрепить слой защиты, пытаясь обжечь его, как гончар обжигает глину, — честно ответил я.

— А с чего ты решил, что твоя защита имеет стихию земли, и что её нужно обжигать, как глину? — спросил преподаватель, и до меня дошло, каким я был идиотом!

Моя стихия — огонь! Значит, и защита тоже огненная!

— Вижу, вы поняли свою ошибку, молодой человек, — прокомментировал преподаватель, неожиданно сбавляя тон и снова переходя на вы.

— Да, учитель, — смиренно ответил я.

Но мысли мои продолжали лететь вперёд.

Это выходит, что я усилил свою защиту на самом деле. То есть, у меня получилось! Просто, как говорится, костёр стал повыше и пламя пожарче. Выходит, это вполне себе боевая техника. Надо будет потренироваться. Только где-нибудь на воздухе и вдали от строений, чтобы не устроить пожар.

Преподаватель вроде бы успокоился и сказал всем:

— Проходите, садитесь на свои места! Опасность миновала!

Народ потянулся к своим подушечкам. А вот мне сесть было негде — моя подушечка основательно так выгорела.

Потоптавшись немного, я отошёл на неповреждённую часть ковра и сел прямо на пол в позу для медитации.

— А теперь давайте обсудим, у кого что получилось! — предложил преподаватель. И тут же добавил: — А начнём с вас, Владимир Корнев! Потому как у вас-то точно что-то да вышло!

Делать было нечего. И я, под одобрительные покачивания головой преподавателя, начал неспешно рассказывать о своей медитации, приведшей к таким по истине стихийным последствиям.

Естественно, я следил за своими словами, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего.

— А зачем вы решили обжечь защиту? — спросил преподаватель.

— Я когда собрал защитный слой, то понял, что если добавить огня, то защита будет сильнее… — смущённо проговорил я.

— Ещё бы не сильнее! — усмехнулся преподаватель.

И меня понесло:

— Я же сначала хотел обжечь истинным пламенем, но…

— Истинным что? — расширив глаза, перебил меня преподаватель.

А я смотрел на его ползущие вверх брови и мысленно костерил себя: вот на кой я упомянул истинное пламя?!

— Вы знаете об истинном пламени? — спросил преподаватель.

— Ну да, — признался я. А что мне ещё оставалось?

— Возможно у вас когда-нибудь получалось разжечь истинное пламя? — в глазах преподавателя появился азарт.

— Как бы да… Было дело… Несколько раз.

— И как? — с волнением спросил преподаватель. — Получилось?

Я кивнул.

— А как вы это делали, можете поделиться?

Сказавши «А», пришлось говорить и «Б».

— В печи дан, — пожал я плечами.

— Вы создали печь дан?! — в глазах преподавателя было предвкушение, как у гончей, которая почуяла зверя.

— Да, создал, — ответил я и добавил: — По совету моего учителя.

— Подождите… — преподаватель протянул вперёд руки. — Дайте угадаю! Ваш учитель тот самый китаец?

Я кивнул.

Преподаватель выдохнул. В его глазах было неподдельное восхищение.

Вытерев уголки губ, он торжественно сказал:

— Владимир Корнев! Переводной экзамен по моему предмету вы сдали! Мне больше нечему вас учить!

Я бы с ним, конечно, поспорил. Даже на том кусочке лекции, на котором успел побывать, я и то услышал новое для себя, что здорово может подтолкнуть мою культивацию.

Про практическое занятие вообще молчу! Столько пользы за один день! Я же, по сути, получил не просто защиту, а активную защиту, которая в любой момент может стать оружием для нападения! Во всяком случае в ближнем бою. Надо только потренироваться создавать эту технику быстро.

Ну и выяснить, что произойдёт, если я «обожгу» защиту истинным пламенем, мне тоже хочется. Ведь если у меня сейчас не получилось использовать истинное пламя, то это совсем не значит, что такое в принципе невозможно.

— Вот ведь везёт Володьке! — прошептал за моей спиной Глеб.

— Везёт тому, кто везёт! — рассудительно оборвала его Полина. — Володя много культивирует, вот и результаты есть. А ты? У тебя хоть что-то получилось?

Под конец Полина говорила уже не шёпотом, а довольно-таки громко.

Не мудрено, что преподаватель услышал её. И с интересом повторил:

— Да-да! Я хотел бы знать, что у вас получилось! — а потом обвёл рукой аудиторию и добавил: — У всех у вас!

К моему удивлению, Глеб начал рассказывать о своих успехах на этом практическом занятии. И к ещё большему моему удивлению, у него получилось увидеть средоточие, ци и даже собрать небольшой защитный слой. Тоненький и не стабильный. Который рассыпался, едва медитация Глеба нарушилась. Но тем не менее, если учесть, что прошло всего два месяца с тех пор, как я пробудил его силу, то результат просто офигенский!

Меня прям гордость распирала за результат Глеба!

А потом точно так же распирала гордость за результат Данилы. У него итог медитации был чуть получше, чем у Глеба. Но защитный слой тоже быстро распался.

И у Василя всё вышло! Он даже смог ненадолго удержать защитный слой на своей коже.

Про Полину и Анастасию вообще молчу! Они обе умнички! Прям душа радуется!

Но самый интересный результат был у Сени. Ему удалось не только увидеть средоточие и напылить ци, что меня абсолютно не удивило, особенно если вспомнить, из какого Сеня рода, но ещё ему удалось покрыть ци не только кожу, но и внутренние органы.

Я сначала удивился, зачем ему это? Но потом понял — это для защиты внутренних органов в то время, когда Сеня превращается в зверя.

Естественно, Сеня не стал говорить, для какой цели он защищал органы, но преподавателю это было и не нужно. Его интересовал только результат. Всё остальное не имело значения.

А по результатам Сене переводной экзамен тоже зачли. Как сказал преподаватель:

— Вы, Арсений Волков, знаете, чего хотите от медитации и идёте точно к цели! Это важное знание для культиватора. Не просто возвышение, а понимание для чего вы это делаете, понимание своей цели.

И хоть Сеня на самом деле и не сказал, для чего именно он так распределил защитный слой, преподаватель зачёл ему переводной экзамен.

А мы и рады! Теперь Сене нужно сдать ещё один переводной экзамен, и он сможет участвовать в большом турнире.

Преподаватель расспрашивал других студентов о их результатах, но мы уже никого не слушали. Мы поздравляли друг друга и радовались за Сеню, как за себя.

Теперь Сене нужно выбрать второй предмет и попытать счастье с ним. Глядишь, и получится!

Единственное, у нас изначально была цель всех наших довести до большого турнира. Что ж, цель не поменялась. Просто мы увидели, что это возможно.

Как говорил Остап Бендер во время обсуждения с Кисой Воробьяниновым обшей стоимости драгоценностей мадам Петуховой, спрятанных в стульях, в романе Ильфа и Петрова «12 стульев»: «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!»

Лёд тронулся! И это обнадёживало! И вселяло уверенность, что и другие смогут!

Наконец, преподаватель закончил опрос.

Результаты у остальных моих однокурсников в подавляющем большинстве были скромными. У нескольких человек вообще не получилось. Ну и четверо вроде как даже получили защитный слой, хотя больше никому переводной экзамен зачтён не был.

— Еремей Евгеньевич! — обратилась к преподавателю одна из девушек, у которой ничего не получилось. — А что нам теперь делать?

— Медитировать, Любава, медитировать! — ответил ей преподаватель. — Снова и снова медитировать!

— Но у меня не получается! — надула губки девушка.

Еремей Евгеньевич снисходительно посмотрел на девушку и вдруг сказал фразу, от которой у меня сразу всё вылетело из головы.

— А вы, Любава, попросите Володю Корнева, пусть он вам поможет. Вы же видели, как хорошо у него получается? Думаю, он вам не откажет… — и этот гад посмотрел на меня: — Правда, Володя? Не откажете же такой симпатичной девушке?

Я ничего не успел ответить, как между мной и Любавой появились Полина с Анастасией. Как будто через телепорт переместились. И заявили одновременно:

— Володя ещё не оправился после ранения, — сказала Анастасия.

— Любава, подключи своё воображение! — сказала Полина.

Любава же, выставив нижнюю губу балкончиком, ответила девушкам:

— Вам-то хорошо! Володя помогает вам. А как нам быть? Кто нам поможет?!

Пока девушки выясняли, кто кому помогает, преподаватель шустренько поднялся с подушечки и быстренько слинял из кабинета. Сволочь!

Я тоже попытался слинять вслед за ним, но у меня ничего не вышло. Любава и её подруги перекрыли выход. Пробиваться можно было только с боем, но я как-то не привык драться с девушками, тем более, с симпатичными.

Парни, кстати, тоже стояли вторым фронтом у самой двери, намертво запечатывая выход.

— И что теперь делать? — чуть слышно пробормотал я, в бессилии опускаясь обратно на пол.

— Ох, что же ты на пол садишься? — тут же запричитала Любава и кинулась к поджопной подушечке преподавателя. Схватила её и понесла ко мне.

Но дорогу ей преградила Полина. Она молча протянула руку:

— Давай! Я передам! — сказала она, как отрезала.

Любаве ничего другого не осталось, как только передать Полине подушечку для меня. Хотя я видел, что ей это очень даже не понравилось.

Нужно было как-то решать эту ситуацию. Становиться преподавателем для всего первого курса — так себе идея. Но Еремей Евгеньевич не оставил мне выбора, натравив на меня девушек.

Я вздохнул и произнёс:

— Садитесь, пожалуйста!

Все бегом расселись по своим местам.

Я и моргнуть не успел, а весь курс уже внимательно смотрел на меня, готовый ловить каждое моё слово. Даже не нужно было призывать к тишине.

— Етить-колотить ядрёна вошь! — проворчал я.

И увидел, что мои друзья тоже сидят рядом со мной на подушечках и внимают мне с не меньшим интересом.

Я мысленно застонал: и за что мне такое счастье?

Глава 15

Ребята сидели тише, чем на лекции у самого Еремея Евгеньевича. И слушали внимательнее, чем только что слушали его. Мне даже неудобно стало. Тем более, был бы я действительно культиватором на высокой ступени культивации. Так нет же! Я такой же студент, как все в этой аудитории. Причём, в академии учусь меньше, чем подавляющее большинство моих однокурсников.

Да, некоторые были послабее меня… Ладно! Многие были послабее меня. Почти все на первом курсе. Но это только в том, что касалось медитаций. А в других вещах, например, в социальных связях или в политике мне до них ещё очень далеко. Да и во владении магией тоже. Я тут явно в отстающих.

Но вот они сидят и ждут от меня каких-то откровений, которые помогут им на пути возвышения.

— Я могу рассказать только то, что делаю сам, — произнёс я.

И ребята закивали, показывая готовность слушать.

А я вспомнил армию и того старовера, который научил меня медитации. Хотя этого слова он тогда не употреблял, говорил просто о дыхании. Ну я и решил точно так же рассказать своим сокурсникам.

— Представьте, что вы вдыхаете ци, которая разлита вокруг нас. С каждым вдохом, ци наполняет ваше тело, даёт ему силу. Ещё можно представить, что ци впитывается вашим телом через кожу… Это когда солнечные лучи согревают… Ну либо другим способом. Не важно каким! Но, представьте, что ци проникает в ваше тело. И тут для начала нужно именно представить. А потом уже сможете и увидеть. Попробуйте!

Ребята тут же закрыли глаза и начали усиленно работать с воображением. Я прям физически почувствовал напряжение. Настолько сильное, что поспешил сказать:

— Полегче, ребята! Это всё-таки воображение! Вещь чрезвычайно тонкая! Нельзя с ним работать силовыми методами! Просто выбирайте подходящий для себя способ поглощения ци и начинайте поглощать!

Я точно знал, что пути поступления ци в организм разные. Потому что у меня было три ци. И все три поступали ко мне разными путями. И не важно, что сейчас работала только одна система — чёрной ци. А красная и золотая были пока на нуле. Но это и хорошо. Потому как если Валентин Демьянович увидел духовное кольцо, то он и все три системы меридиан обнаружил бы, будь красная и золотая активны. И я тогда не знаю, что было бы.

Некоторое время в аудитории для практических занятий продолжалось пыхтенье, но потом всё-таки напряжение начало спадать, и я продолжил:

— Просто так собирать энергию непродуктивно. Поэтому представьте, что вы впитываете из окружающего пространства ци, и она начинает течь по вашим каналам. Ваша задача первым делом убедиться, что течение ци свободное, ничто не мешает. Если есть заторы, то их нужно убрать — прочистить каналы движением ци. Ну и укрепить стенки каналов. А по мере накопления ци, ещё и расширить.

Дождавшись, когда лица моих однокурсников разгладились… Причём у моих друзей это произошло значительно быстрее, чем у остальных — видимо, сказался опыт совместной медитации… Так вот, когда лица разгладились, я сказал:

— Как только вы научитесь видеть ци и управлять ей, вы сможете легко направлять её туда, куда вам нужно. Хоть к больному месту, хоть в руку для создания оружия, хоть в средоточие или ядро, для того чтобы потом напылить на кожу для создания защиты. На этом у меня всё.

Я встал в повисшей тишине и направился в сторону выхода. Но далеко пройти не успел — мои сокурсники возмущённо зашумели, и я поднял руку.

Тут же установилась тишина.

— Ещё один момент! — сказал я. — Тренируйтесь как можно чаще. Чем чаще будете медитировать, тем легче будет у вас получаться управлять вашей ци. У меня всё! Меня ждёт ректор!

Это прозвучало немного высокомерно, но меня действительно ждал ректор. И я если честно был рад, что у меня есть такая отговорка. Мне не пришлось ничего придумывать.

Хотя идти к ректору мне сейчас совсем не хотелось. Да и не только сейчас — вообще не хотелось. Как-то наше общение с ним редко сулило мне что-то хорошее, в основном неприятности. Взять хоть змею, когда он скрыл от меня, что змея стала невидимой, чтобы самому забрать кожу. Или случай с Варварой Степановной, когда он пришёл уличить нас в неуставных отношениях. Хотя правды ради, со слизнями он помог. Если бы не его решительные действия, когда он отправил нас в медблок, то мои друзья могли бы погибнуть.

В общем, я поднялся и направился на выход.

Мои однокурсники провожали меня взглядами, и я не видел в них благодарности за то, что поделился знаниями. Наоборот, они смотрели на меня, как на спесивого подростка, который кичится своим знакомством с ректором.

Обидно немного, ну и ладно! Кто умный и начнёт пользоваться моими подсказками, тот продвинется в возвышении. А кто не начнёт, то это их выбор.

Друзья вышли вслед за мной. И когда мы уже отошли от аудитории, Данила негромко сказал мне:

— Это было как-то грубо.

Я посмотрел на него, и он тут же замахал руками:

— Нет-нет! То, что ты рассказал про медитацию, это круто! Нам никто никогда не рассказывал так доступно и понятно! Но вот послал всех в конце ты конкретно.

Я вздохнул и ответил:

— Ну не преподаватель я! Не моя это забота учить студентов! Мне за это не платят!

— Да я понимаю… — произнёс Данила и тоже вздохнул.

— А что такое котёл дан? — спросил Глеб, едва возникла пауза. — Еремей Евгеньевич так удивился, что ты создал котёл дан…

— Во-во! — оживился Данила. — И что такое истинное пламя?

Остальные друзья тоже подтянулись поближе, и я понял, что они не отстанут. И если других однокурсников я мог послать, то друзей не пошлёшь. Да и для дальнейшего возвышения им эта информация будет нужна.

Но мы уже подошли к кабинету ректора, поэтому я сказал:

— Давайте мы обсудим это позже. Нам, кстати, по-прежнему нужно место, где мы смогли бы готовиться к большому турниру.

— А что, если нам организовать свой клуб и попросить под него отдельный кабинет. Ну или хотя бы чтобы нам выделили время… — предложила Анастасия.

И ребята начали бурно обсуждать идею — что это может быть за клуб, дадут или нет нам под него помещение? Что нужно, чтобы дали? Подойдёт ли в принципе нам такой вариант?

Я слушал их и понимал, что с большим удовольствием сейчас остался бы с ними, но ректор ждёт. Поэтому я сказал:

— Вы пока обсудите варианты, а я пошёл.

— Удачи тебе! — пожелала мне Полина.

— Если что, зови нас! — сказал Глеб и сжал руку в кулак.

У меня невольно губы растянулись в улыбке.

И я, помахав друзьям, взялся за ручку двери приёмной ректора.

Встретила меня секретарша — женщина лет сорока. Она оторвала взгляд от бумаг, которые читала сидя за столом, и вопросительно посмотрела на меня.

— Данила Евграфович просил зайти после занятий, — сказал я ей.

Она молча кивнула мне на стулья, что стояли рядком около стены, и снова погрузилась в чтение бумаг.

Я прошёл и сел, приготовившись к ожиданию.

Прикидывая варианты, зачем ректор хочет видеть меня, я рассматривал кабинет. Обычный. Добротная мебель. Всё такое академичное. Даже секретарша хорошо вписывается. Вот молоденькая и симпатичная не вписывалась бы, а эта словно для этого места и сделана.

Рассмотрев всё, я решил подать голос:

— Извините, уважаемая. Может, вы скажете Даниле Евграфовичу, что Владимир Корнев пришёл, а то мне в медблок нужно.

Она посмотрела на меня как будто только что увидела в первый раз и отрезала:

— Данила Евграфович занят! Ждите!

Меня такое отношение начало бесить. Ладно бы я проштрафился. А то ректор сам пригласил и теперь «ждите!»

Короче, я психанул и сказал секретарше:

— Извините, но мне нужно в медблок! Если что, то Данила Евграфович знает, где меня найти!

После этого развернулся и вышел. Не глядя на охреневшую секретаршу. Нет, ну а что она?! Не могла оторвать задницу от стула и сообщить боссу? Не такой уж это и большой труд!

Ну хоть дверью хлопать не стал… Хотя очень хотелось!

Блин! Во всех мирах начальство такое! Вот нафига, спрашивается, приглашал?

Не успел я выйти в коридор, как друзья окружили меня. Посыпались вопросы:

— Зачем вызывал?

— Что сказал ректор?

На что я развёл руками:

— Понятия не имею! Прождал, но секретарша меня к нему так и не пустила. Сказала занят.

— Может, действительно занят и нужно было ещё подождать? — спросила Анастасия.

— Может и нужно… — ответил я. — Кому-нибудь! Мне не нужно! Если приглашаешь человека, то это по меньшей мере не вежливо — держать его в приёмной! Ну или хотя бы надо предупредить там или извиниться! А не вот это вот всё!

— Ну он всё-таки ректор… — снова попробовала убедить меня Анастасия. — Занятой человек.

— А я тоже человек! Хоть и студент! К тому же это он меня пригласил, а не я пришёл к нему с прошением!

Анастасия хотела ещё что-то сказать, но я перебил её:

— Вы придумали какие-нибудь варианты, чтобы нам получить помещение?

Анастасия тут же переключилась.

— Чтобы клуб зарегистрировали, — сказала она, — он не должен дублировать уже существующие. Мы посмотрели список клубов, и решили организовать клуб по изучению повадок демонических животных. Как тебе идея? Правда нам придётся ещё и демонических животных изучать, а то мы не выдержим проверки и тогда придётся платить штраф.

Последние слова Анастасия проговорила тихо, но я пришёл в полный восторг, отбросив информацию про проверки и штрафы.

— Отличная идея! Просто великолепная! — воскликнул я. — Что нужно, чтобы зарегистрировать?

И тут Анастасия сникла. Вместо неё продолжила Полина:

— Подготовить документы и найти преподавателя или куратора. Документы мы подготовим, это не проблема. А вот куратор…

— Говорю же! — вклинился Глеб. — Пусть Володя и будет куратором!

— Он первокурсник! — возразила Анастасия.

— Да, первокурсник! — крикнул с вызовом Глеб. — Но ему уже зачли три переходных экзамена!

— Это ничего не меняет! — вздохнула Анастасия. — Нам нужен преподаватель или хотя бы выпускник академии.

Я прикинул всех своих знакомых, и понял, что ни к кому не могу обратиться за помощью. Даже к Мо Сяню. Хотя он будет хранить наши тайны. К тому же он многое знает про демонических животных. Но у него и так уже клуб по фехтованию и клуб по иглоукалыванию. Сможет ли он взять на себя ещё и такую нагрузку? Или всё-таки поговорить с ним?

— Ладно, — успокоил я девушек. — Я подумаю по поводу руководителя клуба. А пока давайте обдумаем ещё варианты.

Всё это время мы стояли в коридоре неподалёку от кабинета ректора. Как встретились, так и стояли разговаривали.

И тут вдруг дверь в приёмную открылась, и вышел Шаман. И не просто вышел! А с огромной тварью в зубах. Он, еле тащил её.

Тварь безвольно висела. Часть тела вообще волочилась по полу. Но котяру это, похоже, не волновало совсем.

Он направился было в нашу сторону. Но увидев меня, развернулся на сто восемьдесят и шустренько потопал от нас, воинственно задрав свой хвост.

Глава 16

Я ещё провожал взглядом Шамана, когда дверь приёмной снова открылась и в коридор выскочила секретарша. Увидев меня, она обрадовалась.

— Владимир Дмитриевич! — остановившись, крикнула она мне. — Данила Евграфович ждёт вас!

Я, игнорируя её, снова поглядел вслед котяре и тут же почувствовал, как Василь подталкивает меня к двери:

— Иди! — прошептал он. — Тебе надо!

Если бы кто другой сказал, я бы ещё подумал, но совет Василя игнорировать я не стал. И пусть с большой неохотой, но всё же направился к приёмной.

Секретарша ждала меня в дверях. На лице её, в отличие от первого раза, были радушие и приветливость.

Меня от такой смены настроения немного покоробило.

Секретарша распахнула передо мной двери, словно для дорогого гостя. Пропустила меня вперёд, закрыла входную дверь и тут же кинулась к кабинету ректора. Вся такая предупредительная и услужливая! Хотя вот только в упор меня видеть не хотела… Терпеть таких не могу!

Я вошёл в кабинет, и секретарша аккуратно закрыла за мной дверь.

Но я уже забыл про неё. Я смотрел на ректора, который встал из-за стола и направился ко мне навстречу.

— Володя! — радостно проговорил он, протягивая руку для рукопожатия. — Рад, что ты нашёл время и заглянул ко мне.

Я, если честно, насторожился. Этому типу явно от меня что-то было нужно.

Пожав протянутую руку, я спросил:

— Зачем звали, Данила Евграфович?

— Присаживайся, в ногах правды нет! — сказал ректор, выдвигая самый близкий к его столу стул.

Я присел. И ректор пошёл к своему креслу.

— Чай? Кофе? — предложил он мне.

— Спасибо, не хочу портить аппетит перед обедом, — ответил я.

Почему отказался? Да всё просто! Я пока не понимал, чего ректору от меня нужно. Вдруг придётся послать? А с кофе или чаем сделать это будет не очень удобно.

— Тогда не будем терять время, перейдём сразу к делу, — кивнул ректор.

Я тоже кивнул и приготовился слушать.

— Хочу сразу извиниться за то, что тебе пришлось ждать. У меня просто возникла… — ректор замялся. — …Непредвиденная ситуация.

Я вспомнил Шамана и тварь, которую он волок в зубах и кивнул. Пожалуй да, ситуация действительно непредвиденная.

— Та тварь у Шамана из вашего кабинета? — спросил я, кивнув в сторону входной двери.

— Как ты сказал? Шамана? — переспросил ректор.

— Ну, рыжего кота, который вот только вышел из приёмной с тварью в зубах, — ответил я.

— Ты назвал его Шаманом? — задумчиво спросил ректор.

И я понял, что проговорился. Пришлось выкручиваться:

— Мне показалось, что это имя ему подходит. Он такой же яркий и с большими бубенцами…

Ректор некоторое время смотрел на меня не понимая, а потом до него дошло и он заржал, несмотря на то что он ректор, а я студент.

Отсмеявшись, Данила Евграфович сказал:

— Самое смешное обоснование клички! Бубенцы, ха-ха! — и добавил: — А ведь кота действительно зовут Шаман! Так что ты угадал.

Я сделал удивлённое лицо.

На самом деле мне было интересно, откуда ректор знает настоящее имя рыжего разбойника. Хотя, у него, конечно, больше возможностей узнать, чем у меня. Он всё-таки ректор, у него в подчинении вон сколько народу. Знал же он про шкуру змеи…

— Ну, бывает, что кому-то подходит только одно имя и никак иначе назвать его не получается, — прокомментировал я слова ректора.

— Это да, — согласился он. — Но я не за этим позвал тебя.

Я сразу стал серьёзным и приготовился слушать.

— Я тут изучал твоё дело, — и ректор достал из стола толстую папку.

Я даже присвистнул:

— Ничего себе! Сколько про меня материалов уже накопили! А ведь я учусь в академии всего ничего!

Ректор кивнул и ответил:

— Это в основном благодаря судебному разбирательству по поводу той драки.

Я вспомнил, как Волковы в очередной раз пытались убить меня, и как я выжил, благодаря Мо Сяню. И по моей спине пробежал холодок.

— И что с судебным делом? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал уверенно и безразлично.

— Дело закрыли, — успокоил меня ректор. — Благодаря вашей дуэли. Точнее трём дуэлям. Там ты доказал, что вполне способен без применения магии противостоять сильному противнику.

— Спасибо за хорошую новость, — сказал я.

А ректор продолжил:

— Дело закрыли, а материалы следствия передали мне…

Я снова оценил взглядом толщину папки и спросил:

— А я могу ознакомиться, что тут на меня накопали?

Ректор молча двинул папку в мою сторону.

— Только выносить из кабинета нельзя, — серьёзно произнёс он. — Читай тут!

С некоторым недоверием я пододвинул папку к себе и открыл её.

Я-то хотел проверить, что именно узнали обо мне ищейки. А оказалось узнал кое-что про настоящего Володю Корнева и его семью.

Вспомнились похороны Володиных родителей и брата с сестрой. И духи в образе волков… те самые, которые в момент прощания появились над телами и вознеслись к небу.

Так вот! Волки были не случайно! Потому что Корневы — это одна из боковых ветвей рода Волковых! Получалось, мы с Сеней дальние родственники! И те, кто пытались убить меня тоже были моими родственниками! Ну либо наняты родственниками…

Я не сомневался в точности информации. Тем более, что духи волков были лучшим подтверждением. Но, блин, как же это было неожиданно!

А я ещё думал, чего это личный адвокат великой княгини тут делает? А он оказывается внутриродовые дела утрясал! Вроде бы как беспокоился о моём участии в большом турнире, а сам следил, чтобы роду не был нанесён ущерб!

Почему я решил, что Аристарх Петрович Вяземский — личный адвокат её светлости великой княгини Екатерины Петровны Волковой — приложил руку к тому, что моё дело было закрыто? Да всё просто! Для объяснения этого есть два слова: интересы рода!

И пусть я ещё не так давно стал аристократом, я прекрасно понимаю, как всё это делается.

Причём я уверен, что, если сейчас начну спрашивать Данилу Евграфовича про адвоката, он сделает удивлённое лицо и скажет, что знать такого не знает, ведать не ведает. Ну либо будет отрицать причастность.

Более того, я уверен, что дело смогли замять только потому, что все участники конфликта принадлежали к одному роду. Потому что если бы рода были разными, то каждый захотел бы отомстить, и договориться было бы намного труднее.

Переварив первую страницу дела, я глянул на ректора. Он с интересом наблюдал за моей реакцией. Интересно, о чём он подумал, когда увидел, что я завис над своими анкетными данными? Тут ведь информация, которую я должен был знать.

Дальше я старался надолго не зависать ни над какими листочками. Просто листал, смотрел что там, снова листал. Хотя в некоторых местах мне очень хотелось прям вчитаться в информацию. Но только не при ректоре!

Потому как не случайно он позволил мне заглянуть в папку, ох, не случайно!

И действительно, когда я перевернул последнюю страницу, ректор произнёс:

— В том, что касается вас, Володя, слишком много белых пятен. Слишком много.

Предупреждая его следующий вопрос, я сказал, отодвигая от себя папку:

— Хорошо поработали! Всю подноготную обо мне выяснили! Ничего не укрылось от взгляда следователей!

Ректор кивнул и тут же сказал:

— А я только что хотел спросить, есть ли что-то, чего они о тебе не узнали.

— Узнали даже больше, чем мне хотелось бы, — усмехнулся я.

Ректор усмехнулся в ответ и медленно проговорил, внимательно наблюдая за мной:

— Если дело есть у меня, то вполне возможно, точно такое же дело есть и у твоих недругов.

Надо признаться, меня слова ректора огорошили. И прошло некоторое время, пока я понял, какой подарок мне сейчас сделал ректор! Он мне показал, какой информацией обо мне могут владеть мои враги!

— Папку вам оставил Аристарх Петрович? — спросил я, в свою очередь глядя в глаза ректору.

Он некоторое время молчал, а потом вдруг улыбнулся и ответил:

— Он предупреждал, что ты всё поймёшь.

— Аристарх Петрович? — уточнил я.

— Аристарх Петрович, — подтвердил ректор.

Мы некоторое время помолчали. Потом ректор с деловым видом притянул папку к себе и сказал:

— Не буду больше отнимать твоё время. А то друзья там поди тоже обедать без тебя не идут…

Я встал и направился к двери. Уже у двери обернулся и спросил:

— Данила Евграфович, почему вы мне помогаете?

— Помогаю? — удивлённо спросил ректор. — Вовсе нет. Для меня все студенты одинаковы! Я за всех несу ответственность.

Его слова настолько не соответствовали тому, что произошло только что, что я даже немного растерялся. Но потом слегка поклонился и сказал:

— Спасибо большое!

— Пустое! — отмахнулся ректор. — Я просто выполнил просьбу моего старого товарища.

Я кивнул, понимая о ком идёт речь, и вышел из кабинета.

Секретарша сидела за бумагами. Но увидев меня, приветливо улыбнулась и сказала:

— Всего доброго!

— И вам тоже! — пожелал я в ответ и покинул приёмную.

Ребята действительно ждали меня. Они без меня не только в столовую не пошли, они вообще стояли там же, где я их и оставил.

В этот раз ко мне никто не кинулся с расспросами.

Оно и понятно — раз я так долго отсутствовал, то разговор состоялся. Но вот к чему готовиться? Так что, не мудрено, что ребята не спешили с проявлением эмоций. И я их понимал — кто его знает, радоваться теперь за меня или переживать.

Я подошёл и предложил:

— В столовую?

— Ага! — за всех ответил Глеб.

Ребята, по-прежнему не задавая вопросов, окружили меня, и мы пошли.

И только когда вышли на улицу, Полина, которая старалась держаться рядом со мной, спросила негромко:

— Всё нормально?

Мне стало тепло от её заботы и от заботы моих друзей. И я, кивнув, ответил:

— У меня всё хорошо. Ничего страшного не произошло. Мы с ректором просто поговорили за жизнь, и всё.

— И только ради этого он приглашал тебя? — не поверила Анастасия. — И даже послал секретаршу, чтобы она тебя догнала?

— Ну… Ректор сообщил, что судебное дело по поводу той драки закрыто.

Сразу напряжение спало, ребята расслабились, заулыбались.

— И чего ты молчал! — воскликнул Глеб и хлопнул меня по плечу так, что я аж потёр место удара.

— Да как-то не знаю… — пожал я плечами.

— Не знает он… — засмеялся Данила.

Парни были искренне рады. Да и девчонки тоже. И вообще все ребята.

И тут я встретился глазами с Василем.

— Кстати, спасибо! — сказал я ему.

Он кивнул в ответ, мол, всё хорошо.

На пересеченье алей по дороге в столовую нас ждали Марта и Степан. А рядом с ними стояла Анна Тараканова. Увидев её, я даже немного замедлил шаг. Но всё равно мы подошли довольно быстро.

— Вы чего так долго? — спросила Марта.

— Ректор задержал, — ответил я, глядя на Анну.

Она смутилась и опустила глаза.

И тут же Полина взяла меня под руку.

Отстав от неё лишь на миг, с другой стороны меня под руку взяла Анастасия.

И тут же мой взгляд упал на Сеню. Он покраснел и опустил голову.

— Сеня, брат! — обратился я к нему. — Ты ведь мне брат?

Парнишка вздохнул и кивнул:

— Брат.

Глава 17

Освободившись от девушек, я шагнул к Сене, приобнял его и потрепал по макушке.

До меня только начало доходить, что я не последний в роду. Нет, я, конечно, последний! Последний в роду Корневых. Но не последний в роду Волковых.

Это было странное чувство. Я ненавидел Волковых всей душой. И вот теперь оказывается, мы семья.

Хотя ненависть с Волковыми у нас была двухсторонняя. И если я сейчас пребывал в некотором раздрае, то это совсем не значит, что и они перестали планировать моё убийство.

Эта мысль немного охладила мою голову, и я посмотрел на Анну, которая скромненько стояла рядом с Мартой.

Анна словно только этого и ждала. Шагнула вперёд и попросила:

— Володя, разреши мне готовиться к большому турниру с вами?

Я глянул на Марту, и она густо покраснела. Стало понятно, откуда произошла утечка.

— Анна может помочь нам с помещением, — начала оправдываться Марта.

— С помещением? — тут же включилась Анастасия. — Что ты имеешь ввиду?

Анастасия задала вопрос вроде как Марте, только смотрела при этом на Анну.

— У меня есть личная лаборатория, — ответила Анна.

— Ничего себе! — пронеслось среди ребят. — Личная?! Это как?

— Я специалист по оберегам, — сказала Анна. — Единственный специалист на всю академию. Нет, у меня, конечно, есть ученики… Это те две девушки, с которыми я подходила в прошлый раз, но им далеко до меня.

— Обереги? — удивлённо произнёс я.

Я до сих пор не сталкивался с оберегами. Ну или не знал, что сталкивался.

Но Анна сняла все мои сомнения:

— Это очень редкое искусство, им мало кто владеет. У нас это родовое умение. Моя сестрёнка… — голос Анны дрогнул. — Она была искусна в оберегах. И думаю, из-за них попала в беду.

Все дружно повернулись ко мне.

Мне стало не по себе от их взглядов, и я раздражённо спросил:

— Что?

— Ты же последним среди нас видел Настю, — сказал Глеб.

— Опять двадцать пять! — разозлился я. — Я не знаю, где Настя!

И я даже не соврал! Я действительно не знал где медведь с Настей! По моим расчётам они уже должны были уйти с завода. Хотя вполне возможно, что ждут весны. Потому что если в феврале кто увидит медведя, то решат, что шатун. А с шатунами тут разговор короткий — устроят облаву, навалятся всем миром и не устоит мишка — задавят числом. И все его ступени культивации не помогут ему.

Чтобы перевести разговор на другую тему, я спросил:

— А что это за обереги такие и с чем их едят? Я просто не сталкивался с ними.

— Ну это не мудрено, что не сталкивался, — ответила Анна. — На низких ступенях культивации они бесполезны.

— Странно, — пробормотал я. — Обереги вроде должны оберегать. Если смотреть на значение слова. А значит, они нужны в первую очередь тем, кто слабее.

— Для обычного человека оберег — это просто рисунок или орнамент, — начала терпеливо объяснять Анна. — Человек может даже думать, что этот орнамент защищает его… Но только если у человека достаточно ци, он может наполнить ей оберег, и тогда раскроются по-настоящему защитные свойства. Ну или другие, в зависимости от действия оберега.

— Орнамент или рисунок? — уточнил я.

— Ну вот смотри… — И Анна расстегнула шубку.

На её рубашке по вороту был вышит узор. Вроде бы незамысловатый, но красивый в своей уравновешенности и гармонирующий со всей остальной одеждой.

Когда я глядел на этот узор, мне хотелось немного отодвинутся, увеличить дистанцию. Посмотреть на него с расстояния…

— Это оберег защиты, — сказала Анна. — Он защищает меня и не позволяет никому застать меня врасплох. А если кто захочет, то почувствует дискомфорт и вспомнит о каком-то неотложном деле.

— Кстати о неотложном деле, — со смешком сказал Глеб. — Мы ведь в столовую шли! Такими темпами она закроется, а мы останемся голодными!

После слов Анны, слова Глеба прозвучали двусмысленно, и все засмеялись.

— Кстати, Глеб прав! — вмешалась Полина. — Надо идти.

— Договорим по дороге и в столовой? — предложила Анастасия.

Степан тут же закивал:

— Хороший оберег получился!

— Да я не из-за оберега! — возмутилась Полина.

И все снова засмеялись.

Полина обиделась и сказала:

— Ну и оставайтесь! А я пошла! — Но отошла она недалеко. Быстро вернулась и взяла меня под руку. — Пойдём обедать! Тебе нужно хорошо питаться! Чтобы поскорее набраться сил!

И я решил поддержать подругу детства.

— Действительно, пойдёмте! Марта, Степан, вы как? Обедали уже или ещё нет? Анна, пойдёшь с нами? Я хотел тебя ещё про обереги расспросить.

Не только у меня было желание послушать про обереги. Ребята тоже хотели.

Анну быстренько окружили, и мы отправились в столовую.

Я шёл, слушал Анну, и понимал, что на одного человека в моей команде точно прибавилось. И не только потому, что у Анны было помещение, где мы могли бы заниматься, но и её знания про обереги мне были очень интересны. Хотя я не торопился давать своё согласие на то, чтобы Анна занималась с нами. И причина, думаю, понятна.

Вспомнив, с какой силой Анна держала меня за плечо, когда мы с ней только познакомились, я спросил:

— А для увеличения силы тоже обереги есть?

— Конечно! — ответила Анна. И повторила: — Только они по-настоящему раскрываются на высоких ступенях культивации!

Меня, если честно её слова про высокие степени культивации начали раздражать. И я спросил прямо:

— А высокие степени — это какие?

— Ну, для разных оберегов разный порог… Самые простые начинают работать с четвёртой ступени.

Я хмыкнул:

— С четвёртой?

Анна отреагировала на мою ухмылку. Она внимательно посмотрела на меня и спросила:

— А у тебя какая степень культивации ци?

— Какая бы ни была, она моя! — с вызовом ответил я. Ну не хвастать же направо и налево своей пятой ступенью? Потому как ступень ступенью, а против серьёзного противника мне не выстоять.

Анна кивнула и больше задавать вопросов не стала.

Всё время, пока мы обедали, продолжали разговор про обереги. Оказывается, их можно наносить хоть на что: на одежду, на оружие, на предметы быта, на стены дома и даже на тело!

Я сначала хотел спросить, как это — на тело? Но потом вспомнил про татуировки.

Однако, с татуировками дело серьёзное. Если одежду или оружие испортишь, то обидно, конечно, но это только лишняя трата денег. А вот если неправильно нанести татуировку на тело или выбрать неподходящий рисунок, то можно всерьёз пострадать. Тело — не затупившийся меч! Его не выбросишь, на новое не заменишь!

За разговорами незаметно закончился обед. И Василь предложил:

— Может, сходим, лабораторию посмотрим?

— Конечно! — оживилась Анна.

И повела нас к стоящим рядком домикам для клубов, лабораторий и других учебных целей.

Помещение, которое было выделено Анне, находилось ближе к парку и немного в стороне от всех остальных.

Анна открыла замок и впустила нас.

Комната была довольно большой. Свободной в центре. В ней было выделено несколько зон — для шитья, для работы с деревом, для работы с металлом. Был и химический стол — заставленный химической посудой и склянками с реактивами и различными веществами. А ещё за занавесками было две комнатки.

— Это кладовки, — сказала Анна, махнув рукой на занавески. — А вон там… — Анна показала крючки у входа. — Там вешалка, снимайте шубы, проходите!

Пока мы раздевались и разувались, Анна принесла из кладовки длинную доску.

Данила со Степаном тут же кинулись к девушке и забрали доску у неё.

— Вот сюда на эти стулья кладите! — распорядилась она.

Парни положили доску на два стула. Получилась скамья.

Тем временем Анна принесла широкий чистый половик и застелила только что сооружённую скамейку.

— А вот и сиденье! — сказала девушка. — Можно ещё одну скамью сделать…

На этот раз парни пошли с ней в кладовку и уже сами принесли вторую доску.

Точно так же ещё два стула превратили в скамью. Причём, разместили её параллельно первой. Так, чтобы сесть можно было лицом к лицу.

Это, конечно, не круг, но всё-таки комфорта больше, чем когда все набивались в мой закуток в медблоке.

Мы расселись. И разговор стих. Как-то получилось, что и говорить-то особо не о чем.

Нет, конечно, есть о чём! Вот только слова не шли.

— А нас никто не потревожит? — спросил я Анну.

— Нет, — ответила она. — И потом, мы можем закрыться. Когда у меня сложный заказ, который требует большого внимания, то я просто закрываю дверь на крючок. А если учесть, что на двери у меня тоже есть оберег, то никому и в голову не придёт стучать.

Я вспомнил, как мне хотелось отодвинуться, когда я увидел узор на её рубахе.

Забавно! Сейчас Анна сидела напротив меня, но я узора не видел. Не то чтобы его больше не было, просто как будто что-то взгляд отводило.

— Интересно, — сказал я. — Если обереги такие крутые, то почему все подряд ими не пользуются.

— Ну во-первых, мастеров, способных создавать обереги, мало. Тех, кто способен создавать по-настоящему сильные обереги, ещё меньше! А во-вторых, человек, находящийся на более высокой ступени культивации при должном опыте может разрушить ваш оберег.

— Вот это новость! — не удержался я.

Ребята молчали. Никаких разговоров про совместную медитацию или какие-то другие наши секреты не было. Я даже порадовался! Получалось тот наш разговор в медблоке подействовал. Даже Глеб с Данилой не трезвонили.

Я поначалу немного удивился. Но потом осознал: я ведь ещё не дал добро, что Анна будет готовиться к большому турниру с нами. А так как она официально в нашу группу ещё не вошла, то до сих пор для нас она человек посторонний, хоть мы и находились в её лаборатории.

И я, если честно, пока не знал, какое решение принять. И тупо тянул время.

Ну и чтобы не сидеть просто так, я попросил:

— Анна, расскажи ещё что-нибудь про обереги?

— Хорошо, — ответила она. — А давайте я покажу вам, как делается какой-нибудь простой оберег? К примеру, отводящий глаза. Представьте ситуацию, что вам нужно, чтобы вас по какой-то причине не заметили. Это очень простенький оберег. Даже на третьей степени культивации работать будет. Не в полной степени, конечно, но предупредить об опасности сможет.

Я оглядел своих ребят. И понял, что такой оберег большинству из них будет сильно на вырост.

Однако, мне было интересно, и я сказал:

— Покажи.

Анна принесла лоскутки ткани, палочки, верёвочки.

Я оглянуться не успел, как мы уже делали человечков из принесённых материалов.

Мой человечек выходил очень неказистым.

Вспомнилась песня на слова Новеллы Матвеевой и музыку Сергея Никитина «Я леплю из пластилина» из фильма Петра Фоменко «Почти смешная история». Поёт песню актриса Ольга Антонова. Хотя мне эта песня больше нравится в исполнении Елены Камбуровой. Я вообще слышал Елену вживую!

Как давно это было…

В общем, я делал человечка, а в голове крутилась эта песня: «Если кукла выйдет плохо, назову её дурёха, если клоун выйдет плохо, назову его дурак»

И тут меня осенило!

Я же эти обереги могу использовать по-своему!

Глава 18

Я внимательно слушал Анну и старался в точности выполнять всё, что она говорила. Не обращая внимания на то, что у меня получалось. А получался у меня именно что дурак. Но для моей задумки было не важно, как выглядит обережная кукла, главное, чтобы она выполняла свои функции, то есть, отводила от меня взгляды моих противников.

Анна предлагала полученную куколку либо посадить в своей комнате, и тогда взгляды тех, кто замыслил по отношению к вам в ваше отсутствие недоброе, будут отведены. Или носить с собой, и тогда на вас просто не будут обращать внимание, будут скользить взглядом и проходить мимо.

Конечно, это будет действовать только от случайных не нападений даже, а недоразумений. А если кто-то придёт с конкретной целью навредить именно вам, то такая слабенькая куколка не защитит. Там нужны будут обереги посерьёзнее.

Но для моих целей и такая куколка годилась.

Закончив работу, мы, под руководством Анны, попытались влить немного ци в свои обереги. Я принципиально никому не помогал — было интересно, способны ли ребята на такую мелочь.

Ожидаемо получилось у Полины и у Степана. Третьей справилась Марта и тут же Сеня. Кстати, куколка у него получилась аккуратная, руны на палочки и на ткань он нанёс чётко, все складочки были на месте. Но его изменённая ци легла криво, хотя напитать оберег у него всё же получилось. И, как сказала Анна, свойства этого оберега непредсказуемы, нужно изучать. Или учиться делать как надо.

Сеня кивнул, и мне его стало жалко. Как надо он не сможет, потому что у него основа другая.

А вот у Василя, Глеба и Данилы ничего не вышло, хотя я видел, что ребята старались. Но это ожидаемо — их культивация находится ещё в самом начале.

Когда Анна рассказывала, какие руны нужно наносить и что они означают, я как бы между прочим спросил:

— А если напутать с рунами, может ли получиться так, что оберег будет привлекать внимание вместо того, чтобы отводить взгляд?

— Напутать, конечно же, сложно! — ответила Анна. — Привлекающие внимание обереги совсем иначе выглядят. Да и для третьего уровня они недоступны. Даже для четвёртого не доступны.

— Понял. Ну а если всё же напутать с рунами, то что получится?

И Анна начала показывать мне руны и рассказывать про то, как они действуют и почему не выйдет сделать вместо отводящего взгляд оберега, привлекающий внимание. Видимо, Анна решила, что я боюсь ошибиться.

А я вовсе не боялся ошибиться! Я точно знал, чего хочу и потому впитывал информацию, как губка. И даже попробовал нарисовать «не те» руны, чтобы «убедиться, что техника безопасная».

Провозились мы с рунами и обережными куклами довольно долго, пока я наконец вспомнил, что мне надо в медблок. А ещё неплохо было бы сперва поужинать — об этом недвусмысленно напоминали темнота за окном и бурчание в желудках.

Когда мы, поблагодарив Анну за урок, столпились у двери и начали одеваться, Анна спросила:

— Володя, так ты разрешишь мне готовиться к турниру вместе с вами?

В её голосе больше не было той надменности и высокомерия, которые я слышал при наших предыдущий встречах. Наоборот, Анна просила. Вежливо и тихо, как будто для неё это разрешение много значило.

Я глянул на ребят. Они остановились и в ожидании моего решения уставились на меня.

— Вы как, не против? — спросил я для порядка.

— Как ты решишь! — отозвались девчонки. И парни согласно закивали.

Даже Полина не показала неодобрения, полностью переложив решение на мои плечи. А раз так, то…

— Хорошо, Анна, — сказал я. — Можешь тренироваться с нами. Будем считать, что сейчас была первая тренировка.

— А как нам на турнире помогут эти куклы? — разочарованно спросил Глеб, демонстрируя всем своего «дурака».

Я переживал, что моя обережная кукла уродлива, но до куклы Глеба ей было очень далеко.

— Глеб, — спросил я. — У тебя какая сила? В чём она заключается?

— Ну… — протянул мой друг ещё по кадетскому училищу. — Ветки оживают, распускаются почки…

— А почему ты не оживил ветки в этой кукле? Ведь тут же есть ветки?

— Есть… — чуть слышно пробормотал Глеб.

— А ты, Данила…

— Я всё понял! — перебил меня Данила. — Попробую снова.

Я повернулся к Василю.

— Я не вижу… — сказал он, не дожидаясь пока я спрошу у него.

— Чего ты не видишь? — спросил я.

Василь вздохнул.

— Не вижу, как должна работать кукла.

— А что нужно сделать, чтобы увидеть? — спросил я.

— Напитать куклу ци, — вздохнул Василь и добавил: — Я понял тебя. — И вдруг поклонился: — Спасибо тебе, Володя, за урок!

— Да ладно! — засмущался я. — Чего уж там! Просто надо больше работать и всё.

Анна всё это время с интересом наблюдала за нашим разговором. Но потом не выдержала и спросила:

— А почему ты Сене ничего не говоришь? У него же тоже не получилось?

— Он сделал всё, что мог, — ответил я. — В другой раз получится.

Сеня благодарно посмотрел на меня.

— Ну что, идёмте ужинать?

— Идём! — поддержали меня ребята.

И мы, включая Анну, отправились в столовую.

После ужина все вместе вышли на улицу и остановились у крыльца, чтобы решить, что делать дальше.

Однако для меня решение было одно — я чувствовал себя очень уставшим. После еды как-то навалилось и начало клонить в сон. И хоть я никому ничего не говорил, Полина заметила и скомандовала:

— Давайте-ка проводим Володю в медблок!

Возражений не последовало. Потому что остальные друзья согласились с Полиной, а я устал настолько, что у меня возражений просто не было. Хотя, расставаться с друзьями я не хотел.

— Кто куда теперь? — спросил Степан, поглядывая на Марту.

Данила, увидев этот взгляд, нахмурился и вдруг предложил:

— А давайте погуляем, подышим воздухом? Вечер какой хороший.

— Мы-то погуляем, — строго сказала Полина. — А Володе пора отдохнуть.

В другой раз я бы осадил девушку, чтобы не решала за меня, что мне делать, но сейчас мне действительно хотелось прилечь. Я чувствовал себя как в «Правдивой лжи» — «Батарея, Азиз!»

Мы развернулись и неспеша направились в сторону медблока.

Степан с Данилой шли рядом с Мартой. Сеня старался держаться рядом с Анастасией. Причём не то, чтобы держаться, а как бы случайно оказывался рядом. Василь с Глебом что-то горячо обсуждали, а Полина с Анной шли рядом со мной. Полина держала меня под руку, а Анна просто шла рядом.

— Ты давно оберегами занимаешься? — спросила Полина.

В голосе её не было искренней заинтересованности и у меня сложилось впечатление, что Полина спрашивает Анну, чтобы Анна не обращалась ко мне.

А в том, что у Анны есть вопросы, я не сомневался.

— С самого детства, — ответила Анна. — Мы с Настей… Я даже отчёта себе не отдавала, что на самом деле мы с Настей работали с оберегами. Я-то думала, мы играли…

— Так оно что, само пришло? — удивилась Полина. — Во время игр?

— Само ничего не приходит, — с лёгкой усмешкой ответила Анна. — Везде нужен труд и знания. Знаниями с нами делилась бабушка. Она обучила рунам и тому, как делать обереги. Она же научила заговорам.

— Так ты ещё и заговоры знаешь? — спросила Полина.

Анна кивнула. И вдруг добавила:

— Но тут мне с Настей не сравниться! Она намного талантливее меня. И её талант заметили. Боюсь, что именно он завёл её в беду.

И я вспомнил наш разговор с Настей Таракановой перед тем, как она покончила с жизнью. Она тогда говорила про Серых убийц, про то, что этот таинственный орден, для которого довести дело до конца — вопрос чести… Что этот орден получил заказ на моё убийство. И оплата была настолько велика, что было понятно: статус заказчика очень высок.

То, что Настю послали по мою душу, я узнал от самой Насти. Но ведь кроме неё, на меня совершались и другие нападения. И некоторые были странными. Взять хоть то — с отравлением ци. Ну или слизней…

Воспоминание о слизнях потянуло за собой и воспоминание о разрушенной комнате. И следующая мысль прогнала сонливость.

— Сеня! — позвал я соседа по комнате. — А ты где спать-то будешь? В нашей комнате скорее всего ещё жить нельзя.

— Я не знаю, — честно признался Сеня.

— Давай-ка со мной в медблок! Думаю, Валентин Демьянович разрешит, — распорядился я. — А завтра с утра займёмся жильём. Схожу к завхозу или даже к ректору.

— Да я сам могу сходить, — сказал Сеня.

— Хорошо, сходим вместе, — согласился я.

Так потихоньку мы дошли до крыльца.

— Ты иди! — ласково сказала мне Полина.

В её глазах отражались звёзды и фонари, что делало взгляд Полины загадочным и манящим.

Я улыбнулся ей и… щёлкнул по носу.

— Ладно, друзья, — сказал я. — Мне действительно нужно поспать. Увидимся завтра! Пойдём, брат Сеня.

Он глянул на Анастасию, которая в этот момент о чём-то негромко переговаривалась с Мартой.

Девушки рассмеялись, и Сеня смутился.

— Пойдём, — ответил он.

И мы с ним поднялись на крыльцо.

Валентин Демьянович, как оказалось, ждал нас. В том смысле, что не только меня, но и ребят. И то, что вернулись не все, а только мы с Сеней, он воспринял, как хороший знак.

— Значит, пошли на поправку! — сказал он, потирая ладони. — Это очень хорошо! А вы, молодые люди, отправляйтесь по своим койкам! Я сейчас подойду, осмотрю вас и назначу процедуры.

— Валентин Демьянович, — обратился я к седому как лунь доктору. — Можно мы сначала немного поговорим? Кое-что обсудить нужно.

Валентин Демьянович бросил взгляд на меня, потом на Сеню, и ответил:

— Конечно! Мне же ещё отвары приготовить нужно! Так что немного времени у вас есть. Я не буду вас тревожить. Как закончите, скажите!

Я был очень благодарен доктору за предупредительность.

Причём, у меня создалось впечатление, что Валентин Демьянович знает, о чём я хочу поговорить с Сеней. Я ещё до конца не определился, а он уже знает!

Мы с Сеней зашли в мой закуток. Я с удовольствием растянулся на кровати. Но потом сел и махнул Сене:

— Садись тоже!

Он присел на край.

— Расскажи-ка мне про свою культивацию. Как ты себя чувствуешь? Есть какие-то изменения после всех этих событий?

Сеня почесал затылок и вдруг улыбнулся.

— А чёрт его знает! — заявил он.

— В смысле? — растерялся я.

— После пустоши вроде бы каналы изменились. Стали ровнее и глубже. Больше ци стало вмещаться. Да и сама ци как будто очистилась. Но проблема моя не только осталась, но и наоборот, стала более явной. Я теперь могу обернуться не только ночью в полнолуние, но и в любое время. Но! — Сеня поднял указательный палец. — Я могу контролировать процесс! И мне не нужны для этого зелья! Я вообще с тех пор, как мы столкнулись со слизнями, не употреблял ещё зелий… Ну тех, которые мне дали в роду.

— А после медитации что изменилось?.. — спросил я имея ввиду одновременно-совместную медитацию, когда я использовал своё духовное кольцо, чтобы обогатить объединённую ци. Я хорошо помнил, как присоединение Сени в круг едва не погасило резонанс.

— После последней медитации мне кажется, я стал сильнее, — ответил Сеня.

Признаться, я удивился его ответам. Я-то думал, что систему его меридианов выправили и тем самым изменили. А получилось наоборот — его оборотничество окрепло.

И тут меня осенило. А что, если оборотничество — это свойство магической силы Сени? Не ущербность, не сбой культивации, а магическая сила! Это же охренеть как здорово!

— Знаешь что, брат Сеня, — сказал я. — Будем делать тебя сильнее! На какой ступени культивации ты сейчас находишься? Только честно!

Глава 19

Мы с Сеней обсудили его тренировки — с учётом того, что теперь он будет тренировать именно свою магию и становиться в ней сильнее. Решили, что принимать родовые зелья он больше не будет. Потому что они затормаживали его развитие. Возможно, именно из-за них Сеня до сих пор не смог шагнуть выше третьей ступени, хотя тренируется постоянно с раннего детства. Да и то третью ступень он получил на пустоши, когда Ая исправила его систему меридианов.

Но посоветовал своему товарищу не говорить своим сородичам о том, что он больше не принимает зелье.

Я понимал родичей Сени. В семье появился оборотень. Нужно скрыть такую информацию от людей, иначе будут неприятности. Ну и подавить… Или вылечить, как решили его родители.

Они на самом деле желали добра своему отпрыску. Вместо того, чтобы принять его таким, какой он есть и помочь ему примириться со своей магией и стать сильнее. Помочь ему жить с этим.

Я пришёл из другого мира и предубеждений перед оборотнями у меня не было. Раз жизнь одарила тебя такими качествами, то научись с этим полноценно жить!

В общем, мы с Сеней обсудили тренировки и то, что силу по-прежнему пока лучше скрывать от всех, включая на всякий случай и друзей, а уж родственников — тем более!

Тренироваться сначала решили в медитациях. И найти место без лишних глаз, где Сеня мог бы спокойно оборачиваться и изучать новое для себя состояние, учиться управлять им и использовать силу во время обращения.

Набросали план тренировок на первое время и я, попросив сообщить Валентину Демьяновичу о том, что мы закончили, отпустил Сеню отдыхать. Он на самом деле тоже вымотался за день.

После того, как Сеня ушёл, я оставался один недолго. Вошёл Валентин Демьянович и снова начал переливать отвары из баночек и колбочек, постоянно нюхая то, что получилось.

Но я уже знал, что получится в итоге, и с нетерпением ожидал, когда волшебное лекарство будет перелито в кружку и отдано мне.

Просто так лежать мне было не интересно. Вспомнились слова Мо Сяня о Валентине Демьяновиче, что он преподавал в Китае, и я решил порасспрашивать доктора.

— Валентин Демьянович, — обратился я к нему. — Расскажите, пожалуйста, про себя. Мне кажется ваша жизнь должна быть интересной.

Доктор усмехнулся в белые усы и ответил:

— Моя жизнь была очень длинной, молодой человек. И она была. «Была» здесь ключевое слово. — И прежде, чем я успел что-то сказать, он продолжил: — По поводу Арсения Волкова. Я рекомендую ему пройти курс иглоукалывания у вашего учителя Мо Сяня. Каналы Арсения долго разрушались, для их восстановления требуется время. Иглоукалывание поможет это время сократить.

Слова доктора совпали с моими мыслями. В том, что Сене не нужно больше пить родовые зелья, что они ему только вредили. Но я удивился, что Валентин Демьянович сказал это мне. А потому спросил прямо:

— Почему вы сказали это мне, а не Сене?

Доктор ничуть не смутился.

— Я же вижу, кто в вашей группе старший, — с улыбкой ответил он и протянул мне кружку с готовым лекарством.

Оно, как и в прошлый раз, пахло солнцем и летом. И моим детством. Только теперь ещё добавился запах дождя.

От этого запаха у меня веки стали тяжелеть. А в голове закружилось:

…Мне приснился шум дождя,

И шаги твои в тумане.

Все я помню, в небо уходя,

И сказал всему — «До свиданья!»…

Космонавту Виталию Севастьянову, когда он находился в орбитальном полете, как-то приснилось, что за иллюминатором — дождь, и отчетливо слышен его шум. «Я даже ощутил холодное влажное дыхание Земли на своем лице», — рассказывал он на «Голубом огоньке».

Передачу смотрел поэт Владимир Лазарев. Эта история настолько вдохновила его, что он не смог дотерпеть до утра и ночью позвонил композитору Евгению Доге. Перебитый сон в эту ночь так и не вернулся… В результате родилась красивая песня, которую полюбили космонавты, да и не только они.

Я сам любил эту песню. Естественно, в том мире. В этом мире в космос ещё не скоро полетят, если вообще полетят…

Так под «шум дождя» я и уснул.

Проснулся я от ощущения чьего-то взгляда и от притока чёрной ци.

Открыл глаза. Сердце от неожиданности рвануло с места в галоп.

На улице была глухая ночь. Палата освещалась дежурными не яркими светильниками. Однако, света было достаточно, чтобы увидеть, что у меня в ногах стоит граф Суворов. Стоит и смотрит на меня с такой ненавистью, что хоть плыви в ней.

Прогонять ци через котёл дан и духовное кольцо я начал сразу же, как только в меня потекла чёрная ци — получалось, это дело у меня уже поставлено на автомат. И сразу же активировал оболочку духовного кольца. Сделал так, чтобы она по размеру и форме совпадала с моим телом — это чтобы никто не догадался, что у меня есть такая защита. Ну и естественно сразу же призвал море сознания, чтобы защититься от притока чёрной ци.

— Кого я вижу?! — с усмешкой спросил я. — Самый бесчестный граф изволили пожаловать. Вижу вам, ваша светлость, нос-то уже не так удобно задирать…

Сломанный мной нос молодому графу естественно не поправили — тут ещё не придумали пластических операций. В результате граф больше не был надменным красавчиком. Нет, надменность-то никуда не делась, просто нос слишком приметная часть лица, его никак не замаскируешь.

Я видел, что граф Суворов в бешенстве. Но он продолжал молча стоять и смотреть на меня. Только поток чёрной ци заметно увеличился.

Ну а раз он молчал, то я продолжил издеваться:

— Жаль обе руки сломаны! Теперь вам, ваша светлость, нос-то почесать никак…

Граф Суворов заскрежетал зубами и снова промолчал.

— Или вы хотите снова вызвать меня на дуэль и снова нарушить дуэльный кодекс?

Граф Суворов усмехнулся и… промолчал.

А я заподозрил неладное. Не просто так он молчал, ох, не просто так!

Всё это время я разговаривал со своим поединщиком лёжа — демонстративно остался лежать. Чтобы показать, что мне его присутствие абсолютно фиолетово, и я его, как угрозу не воспринимаю.

Но молчаливое ожидание графа побудило меня сесть в кровати.

Я попробовал сесть, и понял, что не могу — тело не слушалось.

Граф Суворов увидел мои попытки сесть и расплылся в кривой усмешке.

— А теперь ты сдохнешь! — прошипел он. — А я тут буду не причём! Меня вообще тут не было! Отброс!

Смерил меня взглядом и вышел из моего закутка.

Я подавил поднявшуюся было панику. Хотелось рваться, пытаться встать несмотря ни на что, но я заставил себя успокоиться, а потом и вовсе расслабиться. Из болота или из зыбучих песков бессмысленно рваться. Там нужно действовать медленно и хладнокровно. Вот и мне сейчас хладнокровие не повредит.

Для начала нужно понять, чем воздействовал на меня граф Суворов.

То, что воздействие было, не вызывало сомнений, но какое? Магическая техника? Артефакт? Или ещё что? Нужно было выяснить. А потом найти решение.

Но прежде всего понять, в каком состоянии моё тело, как далеко зашло поражение и что у меня есть, чтобы противостоять или хотя бы замедлить процессы. Почему-то ведь я не мог двигаться… Нужно было в этом разобраться!

И я привычно ушёл в медитацию. И первое, что я почувствовал — это эмоциональный отклик Умки. Я даже растерялся. Но потом до меня дошло — он мой духовный зверь. Видимо, почувствовал моё состояние и теперь бежит мне на помощь.

Я оставил демонических волков приглядывать за домом Тихона и Егорки Молчановых. Неужели действительно Умка прибежит сюда?

Прислушался и понял — да. Умка намерен защитить меня. И Шилань с ним.

Только когда они успеют? Расстояние-то не маленькое — вон сколько на поезде ехали?

Хотя, поезд едет по железной дороге, а волки могут бежать напрямки…

Но всё равно расстояние большое.

Как бы там ни было, но мысли об Умке помогли мне успокоиться. И сразу же в голову пришла здравая мысль. Ведь я здесь, в академии, уже несколько раз был в смертельной опасности, но ни разу Умка не отзывался. А сейчас отозвался!

Выходит, воздействие идёт на душу… Ведь Умка — мой духовный зверь! И это важно!

А если это так, то это точно не магическая техника Суворова! Потому что я на дуэли видел, какой магией владеет граф Суворов. Его сила — пускать водяные потоки. А вода на душу воздействовать не может. Ни на наших уровнях возвышения!

Значит, скорее всего это артефакт. Ну или какое-то магическое животное, наподобие слизней. Только слизни ели сгущённую ци, а тут — душу.

Хотя, это может быть ещё и яд. Ведь я уже сталкивался с ядом, сгущающим ци…

Но там я знаю, что делать.

Я снова погрузился в медитацию. И тут же призвал печь дан.

Но едва начал гонять ци через истинное пламя в печи дан, как почувствовал онемение на пальцах ног и рук. И мне это онемение не понравилось. Как-то оно скорее на омертвение походило…

Однако, выводы было делать рано, и я ещё немного погонял ци. Но увидев, что онемение поднимается, я прекратил использовать котёл дан.

Похоже, те, кто подготовили это покушение, знали обо мне достаточно много. Примерно всё, что было в деле, которое давал мне почитать ректор. А там действительно обо мне накопали больше, чем мне хотелось бы. И про котёл дан информация там была.

Я усмехнулся. Настоящие убийцы сами прийти не рискнули. Опять решили всё сделать чужими руками… До этого был медбрат, теперь вот граф Суворов.

Я мысленно прокрутил досье, чтобы восстановить в памяти, что мои враги обо мне знают, а что нет. И получилось, что знают почти всё. Не знают только про духовное кольцо и про мою способность призывать защитную оболочку.

Что ж, это может быть шанс. И вообще, вполне возможно, что я пока держусь только потому, что вокруг моего тела выставлена духовная оболочка.

Кстати, защищает она или нет, тоже можно узнать.

И я убрал оболочку.

Сразу же смертный холод пополз по телу, и я поспешил вернуть защитную оболочку на место.

Мне становилось всё хуже и хуже. Переставало слушаться не только тело. Органы внутри начали работать с замедлениями и пока ещё короткими остановками. Кровь стала медленнее течь по жилам. Мысли путаться…

Но моя ступень называлась воин. А это значит, что сдаваться мне не с руки.

Да и вообще! Вот выберусь из этой передряги, я этому графу Суворову навсегда отобью охоту подличать!

Использовать для спасения то, что известно обо мне моим врагам — бессмысленно.

Из неизвестного им было духовное кольцо — оболочка пока сдерживала распространение смертного холода, но только сдерживала, а никак не останавливала. Но скоро и сдерживать не смогу — потому что холод поднимется до тела.

А ещё мои враги не знали про красную и золотую ци! Правда их у меня сейчас и не было. Но если бы были, то можно было бы попробовать использовать красную для излечения. Ну или золотую родовую. Род бы точно не оставил меня в беде!

Эх, были бы у меня красная и золотая ци! Но чего нет, того нет! И ничего с этим не поделаешь!

Глава 20

Видимо, разум в моей голове вообще помутился. Потому что я, вспомнив, как «лечил» защитный барьер над своей усадьбой, как делал перезагрузку, просто потянулся к красной ци, натягивая её на себя, словно одеяло — укрываясь с головой.

И моё пустое красное средоточие и пустые красные меридианы отозвались.

А может, мне это только показалось. Потому что голова плыла конкретно.

Вроде бы в палату забежал Мо Сянь. Тыкал меня в плечи, руки, ноги, средоточие. Потом, кажется, на шум прибежал Валентин Демьянович и его сексапильные медсестрички. Тоже начали меня ворошить, что-то вливать в рот.

Кто-то суетился, что-то делал. Вроде бы Сеня стоял в проходе. А может, и не Сеня, а граф Суворов… Или вообще кто-то третий.

У меня что-то спрашивали. Потом спрашивали у Сени. А что спрашивать, когда ширмы в медблоке звуконепроницаемые!

Меня всё это время сильно мутило и бросало то в жар, то в холод. Словно у меня температура больше сорока.

Я пытался объяснить, что мне нужно жаропонижающее… А ещё просил выключить свет, потому что глазам было больно. Но никто меня не слушал.

Наконец, беготня и мельтешение прекратились. В моём закутке воцарились тишина и полумрак.

Я открыл глаза и уставился туда, где раньше видел графа Суворова. И так как не обнаружил его на месте, задумался: что происходило в действительности, а что было результатом моего больного воображения.

Так и не поняв, что к чему, я решил считать всё кошмаром. Тем более, что мне сейчас было тепло, никакого онемения или оледенения я не чувствовал. Всё в порядке. Единственное, что смущало — это плотно задёрнутые шторы. Я уже не первый день нахожусь в медблоке, и никогда ещё тут шторы не закрывали.

Сквозь щелочки пробивались лучи света, говоря о том, что, похоже, я проспал — опоздал на лекцию.

Как только я это осознал, сразу же подскочил в кровати.

Отметил, что мышца работают нормально. Ну… Не совсем нормально, но работают! Только слабость такая, будто я всю ночь вагоны разгружал. Была у меня в студенчестве такая забава — можно было заработать денег. Стипендии не хватало, а просить у родителей не хотел. Вот и отправлялся на подработку.

Подскочить-то подскочил, но сразу же сел, понимая, что я сейчас не то что бежать на лекцию, я пройти до туалета без поддержки не смогу. Как же надоела эта слабость и беспомощность! Получается, что я в академии за лечением больше времени провёл, чем за учёбой.

Задумался, заново прокручивая в голове обрывки воспоминаний, не в силах разобрать, какие настоящие, а какие появились вследствие моего богатого и больного воображения.

Стремительно вошёл Мо Сянь. И увидев меня сидящим на кровати, облегчённо выдохнул. И тут же поклонился, соединяя руки кольцом и выставляя их перед собой.

— Простите, молодой господин, меня снова не оказалось рядом, когда на вас напали. Если бы не Шилань…

— Шилань? — спросил я осипшим голосом, вспоминая, что, кажется, чувствовал Умку. — Они с Умкой уже прибежали?

— Нет ещё, — ответил Мо Сянь. — Но скоро уже будут. Шилань передал мне образ тревоги, и я поспешил к вам. И едва успел…

— Так это ты спас меня? — спросил я, вспоминая, что кажется видел, как Мо Сянь забегает в мой закуток.

— Нет, молодой господин, — улыбнулся Мо Сянь. — Это не потребовалось. Вы спасли себя сами. А я только запечатал красную ци, чтобы её не обнаружили.

Это было уже интересно. Но расспросить Мо Сяня я не успел, так как в закуток зашёл Валентин Демьянович.

Он сразу же поспешил к кровати. Пощупал мне пульс, оттянул веки, попросил показать язык. И только после этого сказал:

— Ну вы и напугали меня, молодой человек! И где вы смогли нахвататься этой гадости? Я вроде уходил вечером, всё в порядке было.

— Да, было в порядке, — прохрипел я и закашлялся.

И Валентин Демьянович тут же протянул мне кружку с водой:

— Попейте!

Я хлебнул воды, и понял, как мне её не хватало — прямо свежесть растеклась по телу!

Вернув пустую кружку Валентину Демьяновичу, я закончил:

— Это граф Суворов! Он приходил ночью.

Мо Сянь с Валентином Демьяновичем переглянулись.

— Вы уверены? — спросил доктор. — Это ведь могло быть видение, бред из-за отравления.

Я кивнул.

— Уверен. Он стоял вон там и ждал, когда моё тело перестанет меня слушаться. А потом сказал, что я сдохну, а он будет не причём. И ушёл.

Мо Сянь с доктором снова переглянулись. После чего Мо Сянь вышел.

— Что это было? — спросил я у Валентина Демьяновича. — В смысле, что было со мной?

— Отравление, — коротко ответил доктор. А потом, глянув на меня, начал рассказывать: — Это очень редкий яд. Он через ци воздействует и на тело, и на душу. И противоядия от этого яда не существует.

Последние слова доктор сказал, глядя мне в глаза.

— Как это не существует?! — удивился я. — Я же не умер? Или уже умер?..

Вспомнилась Анастасия Тараканова. Но не тогда, когда она приходила ко мне, а в берлоге у медведя, когда она стала лютым мертвецом. И я испугался, что тоже стал лютым мертвецом.

— Нет, вы не умерли, — улыбнувшись, ответил Валентин Демьянович. — Вы живы и практически уже здоровы. И я не знаю, как вам это удалось. Потому что яд зеленоглазой демонической лягушки воздействует на человека через его ци. Причём, он настраивается конкретно на ци и уже через неё разрушает тело и мозг. Спасти человека можно только если полностью удалить всю его ци. Но ваша ци на месте…

Я окинул себя внутренним взором и подтвердил:

— Да, моя ци на месте. А это точно яд зеленоглазой демонической лягушки?

— Вне всяких сомнений! — ответил доктор.

— А может, это духовное кольцо защитило меня? Я призвал его, как только почувствовал… — Я запнулся. Чуть было не выдал свою тайну о том, что могу поглощать ци тех, кто хочет меня убить. Видимо, действительно яд подействовал на мозги. Закончил я фразу не так, как хотел: — …Почувствовал чей-то взгляд. И автоматически обратился к духовному кольцу.

— Да, видимо, это и спасло, — сказал доктор, но в голосе его оставалось сомнение.

Вспомнив, что Валентин Демьянович в Китае преподавал яды, я понял, что он согласился с моей версией только для виду. А на самом деле он не верит, что кольцо помогло. А возможно точно знает, что духовное кольцо не защищает от ядов. Во всяком случае, от этого яда.

Ну да, не духовное кольцо стало спасением. Оно только задержало распространение яда. И не будь у меня три вида ци, лежал бы я сейчас мёртвый. Потому что яд был настроен на чёрную ци. А на красную и золотую ци яд не действовал. Вот и получилось, что красная ци, которую я потянул, остановила распространение яда и нейтрализовала его. А Мо Сянь, значит, запечатал…

Я окинул внутренним взором систему меридиан. Точнее, все три системы. И обнаружил, что у меня по-прежнему нет ни граммулечки ни красной, ни золотой ци. А вот чёрной — в избытке. Что, кстати только подтвердило мои слова по поводу графа Суворова — именно его ненависть наполнила мои меридианы.

И тут подумалось: интересно, а перед этим Мо Сянь тоже заблокировал меридианы? В самом начале моего обучения в академии магии… Или красная и золотая ци исчезли сами? И если красной ци не было, то откуда я её потянул?.. Вопросы, вопросы, вопросы.

Хотя, как бы смог Мо Сянь раньше заблокировать мою ци, если в тот момент его не было рядом?

Видимо, Небо хранит меня, и после битвы со змеёй две системы ци были скрыты.

Пришёл Мо Сянь. Вид у него был озабоченный.

— Что? — спросил я.

— Графа Суворова нигде нет. И никто его не видел. Как сквозь землю провалился.

Я вздохнул. И вспомнил, как «избавлялся» от трупа Насти Таракановой, используя свободную ячейку-хранилище в ремне-артефакте. Так можно незаметно вынести труп не только из медблока.

— Думаю, мы его больше не увидим, — сказал я.

— Это почему же? — удивился Валентин Демьянович.

— Заказчик следы заметает, — ответил я. — Убирает свидетелей.

Если честно, я в этот момент даже немного пожалел дурака Суворова. Связался на свою голову с убийцами. Если бы не это, то жил бы себе и жил, горя не знал. Но, видимо, гнилая сущность сыграла свою роль, и Небо расставило всё по своим местам. Небо, как высшая справедливость…

Мо Сянь задумался над моими словами, а потом сказал:

— Вполне возможно, что так и есть.

Внезапно лицо Мо Сяня озарила отрешённая улыбка и он встал.

Я в следующий момент тоже понял, что произошло. И тоже разулыбался.

Валентин Демьянович с удивлением смотрел, как Мо Сянь оборвал разговор на полуслове, поднялся и молча пошёл на выход. Едва не побежал.

Я бы с ним побежал! Но проще было ждать — ну не дойду я до уличной двери.

Торопливые постукивания когтей по полу я услышать из-за звукоизолирующей ширмы не мог. Но я их услышал. Они прозвучали в моём сердце.

В следующий момент занавеска ширмы отъехала в сторону и в проёме показалась огромная башка белого демонического волка. Улыбающаяся во все свои клыки!

— Умка! — прошептал я, совершенно счастливый от встречи.

— Час от часу не легче! — проворчал Валентин Демьянович. И уточнил: — Это духовный зверь?

— Ага! — радостно ответил я.

А Умка уже вошёл в мой закуток и сунул голову мне под ласку. Одновременно метеля хвостом так, что доктору пришлось спасать с прикроватного столика посуду.

Мне стало жалка Валентина Демьяновича. Он оказался заперт — загнан волком вглубь закутка, который сразу стал очень тесным.

Надо было бы помочь доктору, но я не мог оторваться от своего духовного зверя. И судя по тому, что Шилань до сих пор не появился, Мо Сянь сейчас тоже обнимался со своим демоническим волком.

— Как он тут оказался? — спросил Валентин Демьянович.

И Умка посмотрел на него, демонстрируя в улыбке зубы.

— Почувствовал, что я в опасности и прибежал. Аж из Барнаула! — с гордостью за своего волка ответил я.

— Ничего себе! — удивился Валентин Демьянович. — И что теперь будешь с ним делать?

Мне не хотелось отвечать на этот вопрос. Потому что не хотелось расставаться с Умкой ни на минуту. Я оказывается успел очень сильно соскучится по своему питомцу. Как и он по мне.

А ведь у меня сейчас даже своей комнаты в общежитии нет! И я действительно не знал, что с ним делать. И потому просто наглаживал, повторяя:

— Умка, паршивец мой хороший! Пацанчик блохастый!

А Умка знай себе улыбался и махал хвостом.

И тут в мой закуток по-хозяйски зашёл Шаман и сразу же запрыгнул на кровать. А потом пошёл прямо по мне к тому месту, где он постоянно спал. Туда, где сейчас лежала Умкина голова.

Глава 21

Шаман остановился, поставив передние лапы мне на ногу, и, вздыбив шерсть, молча уставился на волка.

А Умка сел с охреневшим видом и посмотрел на меня, мол, хозяин, что за беспредел?

— Знакомьтесь, — сказал я. — Умка, это Шаман. Шаман, это Умка. Он мой духовный зверь. Живите дружно, не ссорьтесь!

В ответ раздалось утробное рычание Шамана.

Умка от неожиданности немного отодвинул голову, и Шаман тут же шагнул в сторону волка. Поднятая на холке шерсть здорово добавляла объёма рыжему разбойнику. А наглость котяры, который раз в десять был меньше Умки, заставляла Умку коситься на кота.

Но когда Шаман сделал ещё шаг, Умка тоже предупреждающе зарычал. Хотя в его голосе слышалась не агрессия, а скорее удивление.

Кот сделал третий шаг. И у меня перед глазами встала картина, как котяра вышел из приёмной, и как его добыча волочилась за ним.

Понятно, что Умка Шаману не по зубам, но ведь глаза выцарапать может!

А потому я положил руку на спину коту.

Он, словно только этого и ждал — тут же лёг и замурчал. Причём, лёг так, чтобы половиной тела лежать на мне. Сложил на меня лапки, типа, это его законное место, да и весь я принадлежу ему.

— Аррр? — спросил у меня демонический волк.

Я положил руку и ему на голову.

— Умка, — объяснил я волку. — Шаман спас меня и моих товарищей от высокоуровневой демонической змеюки и от демонических слизней с пустоши. Я ему жизнью обязан.

— Аррр… — задумчиво прорычал волк и вдруг разулыбался Шаману во все свои клыки. Ну и естественно, заметелил хвостом.

Кот слегка приподнялся вместе со своей шерстью — в том смысле, что она снова встала дыбом, и предупреждающе зарычал.

Но Умка, не обращая на него внимания, положил голову на вторую мою ногу.

Кошачье утробное рычание усилилось.

И тут в мой закуток вбежал Шилань.

— Ещё один демонический волк! — воскликнул Валентин Демьянович, который всё ещё стоял в углу и с опаской наблюдал за Умкой и Шаманом, готовый если что, вмешаться. Ну или бежать поскорее…

— Это однопомётник Умки и духовный зверь Мо Сяня, — поспешил я объяснить.

Второй демонический волк в корне изменил расстановку сил, и Шаман перестал рычать, а с самым невинным видом свернулся клубком, повернувшись к Умке задницей, и затарахтел.

Но когда я поднял с кота руку, чтобы погладить Шилань, кот недовольно потянулся за рукой, мол, давай, не отвлекайся, гладь меня, гладь!

Гладить одновременно троих питомцев было невозможно. Пришлось сказать:

— Прости, Шаман! Я соскучился по волчатам. Поздороваюсь с ними.

И погладил подставленную голову серого волка.

Шаману это не понравилось, и он ударил меня лапой, хорошо ещё, что когти не выпустил.

А волки на это действие резко приблизились ко мне. Или к Шаману, не знаю.

— Так! — подал голос Валентин Демьянович. — Всё это хорошо, но так не пойдёт! Если с котом я ещё могу смирится — он маленький и милый, то два волка в больничной палате — это уже перебор!

Умка и Шилань посмотрели на доктора, потом на меня. А потом на Шамана, который разлёгся на обе мои ноги — занял, так сказать, место.

Мне совершенно не хотелось, чтобы волки уходили. Поэтому я сказал:

— Если бы Умка или Шилань были сегодня ночью тут, меня не отравили бы.

Валентин Демьянович задумался. Потом кивнул, и аккуратно, по стеночке, переступая через белый и серый хвосты, вышел из моего закутка, оставив меня наедине с моими питомцами.

Кот, конечно, не совсем питомец. Он не был моим духовным зверем. Он гулял сам по себе. Но как-то из всех людей в академии предпочитал меня. Даже не Василя, несмотря на то что тот мог с ним разговаривать, а именно меня.

Заглянул Мо Сянь и позвал волков:

— Шилань, Умка, пойдёмте, я вас покормлю.

Шилань поднялся и направился к китайцу. А Умка заметался — идти или остаться.

Волки бежали из самого Барнаула — быстро и долго. И вряд ли делали остановки, чтобы поохотиться. Поэтому они скорее всего очень голодны.

— Иди, Умка, меня Шаман будет охранять, — сказал я белому волку.

Умка ткнул носом в спину Шамана, типа, пост сдал. И вышел вслед за Шиланем.

Кот никак не отреагировал на действия Умки. Словно крепко спал и ничего не слышал. Но едва волки скрылись за ширмой, приподнял голову и посмотрел им вслед.

Я погладил котяру и задумался. То, что волки теперь тут, меня радовало. Сразу же станет меньше уродов, которые хотят со мной подраться. И это огромный плюс.

Но тут был ещё больший минус! Демонические волки — это не плюшевые игрушки, которых поставишь на диван, и они будут стоять, пока не понадобятся. Нет! Волкам нужно бегать, охотиться.

А тут в парке много народу. Плюс, все тут маги. А некоторые ещё и сильные маги! А вдруг кто-то испугается и пульнёт в волков магическую технику? И что тогда делать?

И потом, в имении у волков была возможность самостоятельно уходить из дома и приходить в дом. А тут кто им такую возможность даст? Демонические волки — это вам не комнатные собачки, которые в туалет ходят по расписанию!

В общем, как ни крути, а проблем мне привалило. Хоть и радости тоже!

Мои мысли прервал Сеня. Он заглянул ко мне за ширму и спросил:

— Можно?

Сеня был одет в другую одежду — явно где-то переоделся. И точно не в медблоке. Потому что он не мог, также как и я, держать при себе все свои вещи. У него такого артефакта, как мой ремень, просто не было. А те вещи, которые были в нашей с ним комнате, все безнадёжно испорчены слизнями. И тем не менее, Сеня был переодет в свежую чистую одежду.

— Рассказывай! — сказал я Сене.

— Я был у завхоза, — ответил он. — Нам с тобой выделят другую комнату.

— Отлично! — обрадовался я. — И когда?

— Я хоть сейчас могу заселиться. А ты — когда выздоровеешь, — ответил Сеня.

Я засмеялся.

— Ты чего? — спросил Сеня.

— Да что-то с той тенденцией, которую я наблюдаю, ты ещё долго будешь жить один! — со смехом ответил я.

— В смысле? — не понял Сеня.

— Да так, мелочи, — отмахнулся я, понимая, что Сеня не в курсе ночного происшествия.

Ну и не надо ему! Меньше знаешь, крепче спишь.

Однако, я видел, что Сеню что-то беспокоит. Потому он и не обратил особого внимания на мои слова, не стал переспрашивать.

— Что-то случилось? — спросил я, пытаясь вызвать его на разговор.

Потому что Сеня молчун. Привык скрывать свои чувства. Хотя, кто б на его месте не привык?..

— Я когда сюда шёл, — начал Сеня. — То видел Мо Сяня с двумя огромными демоническими волками.

— А, ну да! — улыбнулся я. — Это Умка и Шилань. Мой духовный зверь и духовный зверь Мо Сяня. Прибежали вот только. Аж из Барнаула! Мо Сянь пошёл кормить их.

По мере того, как я рассказывал, у Сени глаза загорались всё ярче и ярче.

— С тобой всё в порядке? — поинтересовался я, опасаясь, что он прямо тут, прямо сейчас начнёт оборачиваться, станет зверем.

— Дело в том, что я обращаюсь в волка, — признался Сеня.

Меня на самом деле не интересовало, в кого он там обращается. Однако вид демонических волков взволновал паренька. Наверное, для него это важно.

Оказалось, что действительно важно.

— Я много читал про оборотней… Ну… Чтобы понять… — начал говорить Сеня.

— Понимаю, — кивнул я.

На его месте я бы тоже перевернул все библиотеки, чтобы найти нужную информацию. Другое дело, что нормальных книг на эту тему очень мало. Но, похоже, Сеня нашёл.

— Я читал в старинных рукописях, — признался он, — что в старину оборотни тренировались с демоническими волками. Причём в нескольких рукописях находил. Я тогда ещё удивился: разве может такое быть, чтобы демонические волки были рядом с людьми, а не по лесам бегали. А с дикими — как с ними тренироваться? А где вы своих волков нашли?

Я вспомнил момент запечатления Умки, и в душе прокатилась тёплая волна.

Правда, вслед за ней пришло воспоминание о Мо Сяне, плачущем над умирающей волчицей.

— Их мать убили. А они были ещё слепые. Вот мы и взяли… — сказал я, осмысленно не упоминая сестру Умки и Шилани — Глафиру, которая осталась на заводе.

Сеня с пониманием кивнул.

Но я понимал, что ни фига он не понимает — слишком много всего совпало.

— Жалко, они оба кобели, — вздохнул Сеня. — А то бы я щенка попросил бы.

Я не сразу сообразил, о чём говорит Сеня. Но когда дошло, засмеялся.

— Не будет щенков! — похлопал я Сеню по плечу. — А вот тренировки попробуем устроить! Ты уже думал о месте, где сможешь тренироваться?

Сеня сник:

— Ничего не могу придумать…

— Ладно, не переживай! — кивнул я Сене.

И только хотел спросить, где он одёжкой прибарахлился, как за ширму заглянула Полина.

— Ты как? — сходу спросила она. — А то на лекциях тебя не было.

Не успел я ей ответить, как вошли Марта и Анастасия. И сразу же за ними Анна. И потом уже парни.

— Что занятия пропускаем? — строго спросил Глеб, явно кого-то копируя, какого-нибудь профессора.

— Да ему третий экзамен зачли, вот он и зазнался! — в тон ему заметил Данила.

И они стукнулись кулаками, мол, вот какие мы молодцы!

Как же я всё-таки рад, что они обрели магию и учатся теперь тут, в академии. Мне бы их очень не хватало.

— Когда мы будем тренироваться? — негромко спросила Анна. — А то время идёт. До большого турнира всё меньше и меньше дней остаётся.

— Что?! Какая тренировка?! — накинулась на неё Полина. — Володя ещё не выздоровел.

— Не ссорьтесь, девочки! — строго прервал их я. — Будут тренировки! Будем сегодня магию тренировать!

Сказал и вспомнил, как мы с Глебом, Данилой и Мартой тренировались в усадьбе. Эх, была бы тут хотя бы такая же тренировочная площадка!

— Тогда может, нам в тренировочный павильон записаться? — спросила Анастасия.

Я о тренировочном павильоне в первый раз услышал. Но мне показалось, что это вполне себе нормальная идея. Может оказаться. Потому что я пока павильонов не видел. Хотя, слово «тренировочный» обнадёживает.

— Запишись, — сказал я.

И Анастасия поднялась.

— Тебе составить компанию? — предложил Сеня.

И я порадовался за парнишку, что он наконец-то набрался смелости сделать шаг навстречу.

Однако, Анастасия ответила:

— Да я быстро! — и убежала.

Сеня сник. Но я ему тут помочь ничем не мог.

— А ты сможешь тренироваться? — с тревогой спросила у меня Полина. — Это тебе не повредит?

— Да что мне сделается?! — ответил я. — Я же не безголовый юнец! — Ответил и понял, что как раз юнец, и в общем-то безголовый. А потому строго добавил: — Тренироваться нужно! И как можно больше! Потому что пока мы прохлаждаемся, наши соперники качаются!

Сказал и подумал о том, как быть с волками? Они же тоже увяжутся со мной на тренировку. И если дома они лежали в сторонке и просто наблюдали, то кто его знает, как отреагируют сейчас? Народу-то теперь рядом со мной сильно побольше!

Глава 22

Пока мы спим, наши враги качаются. Так что, Анна была права, нужно было тренироваться. И не важно, что я ещё не знаю, буду участвовать в большом турнире или нет. Мы решили, что ребята сдадут по два переходных экзамена и подадут заявку на турнир.

Но просто подать заявку мало. Нужно ещё и постараться выиграть.

А потому пора на тренировку.

Но вставать не хотелось. Тем более, что Шаман надёжно придавил меня к кровати. Ну как можно разбудить спящего на коленях котика?

Я вздохнул и аккуратно переложил Шамана с коленей на кровать. Погладил его, извиняясь за беспокойство и повернулся к друзьям.

— Подождите меня, я оденусь и пойдём.

Ребята вышли. Но на смену им зашли сексапильные медсестрички. Принесли мне отвары и обед.

Отвары выпил. Горькие, собака!

От еды сначала хотел отказаться, но потом передумал и всё съел по-быстрому.

Девушки с улыбкой ждали. После забрали грязную посуду и ушли.

А я встал и оделся.

Хотел тоже по-быстрому, но получилось медленно.

— И куда это вы собрались? — спросил у меня Валентин Демьянович, появившийся на пороге.

— Хочу прогуляться и немного потренироваться в магии, — честно ответил я, потому что врачам врать — себе дороже.

Валентин Демьянович кивнул и сказал:

— Хорошо. Думаю, немного тренировки вам не повредит. Только вечером возвращайтесь в медблок. Яд хоть и нейтрализован, но ещё не весь вышел из организма. Да и повреждённые органы подлечить необходимо.

Вот с таким напутствием я и направился на улицу к ребятам.

Что интересно, крепко спящий Шаман, едва я вышел за ширму, соскочил с кровати и отправился за мной следом.

В том, что касается повреждённых органов, Валентин Демьянович оказался прав. Те места, где я ночью чувствовал онемение — это ноги до колен и руки до локтей — силы не имели. Я понимаю, что руки и ноги — это не органы, но отсутствия силы это не отменяло.

Можно было прогнать красную ци, но Мо Сянь запечатал её. И я был с ним согласен. Потому что если бы в досье была бы и эта информация, то враги вполне могли подобрать другой способ убийства. Так что потерплю. Так расхожусь! Но зато у меня в рукаве останется козырь!

Ребята ждали меня у крыльца. Пока я обедал, вернулась Анастасия и сообщила, что зарезервировала нам тренировочный павильон до конца дня. А так как нас много, то больше там никого не будет. Ну, кроме сотрудников, конечно.

Лучше бы и без них, но ладно. Пусть будут.

В общем, так мы и отправились всей толпой в тренировочный павильон.

Глеб со Степаном предложили мне опереться на них, но я отказался — ещё чего не хватало! Пусть не спеша, но я могу ходить сам!

Что называется, ирония судьбы или с лёгким паром!

Не успели мы отойти от медблока, как нам навстречу вывернули старые знакомцы Романич, Пяхтерь и Сургут. Та самая троица отморозков, благодаря которым я стал обладателем духовного кольца, хотя, конечно, они рассчитывали на другой результат. И уж точно не собирались прилюдно ползать у меня между ног. Но как говорится, се ля ви! Рождённый ползать будет ползать!

Мы как шли, так и продолжили идти — в центре я, а вокруг меня красивые девушки и крепкие парни — мои друзья. Ну и боевой котяра с воинственно задранным хвостом.

Аллею мы, естественно, заняли во всю ширину. И чтобы разойтись, нужно было либо пройти сквозь нас, либо отступить к краю.

Будь на месте этой троицы кто другой, мы потеснились бы и пропустили, наверное. Но тут принципиально продолжили идти, как и шли.

Отморозки было заметались. Прям, как Вицин, Никулин и Моргунов, когда пытались перекрыть дорогу Нине в фильме Леонида Гайдая «Кавказская пленница». Но в отличие от киношной троицы, всё-таки отступили к краю аллеи, пропуская нас.

А Глеб ещё и плечом саданул, проходя мимо.

Понятно, что во время моего столкновения с этими тремя Глеба ещё не было в академии, но либо он правильно считал мой посыл, либо его уже просветили о моих подвигах, пока я валялся на больничной койке.

Как бы там ни было, но в спину мне раздалось шипение:

— Подожди, мы ещё встретимся! Ты не всегда будешь ходить со своими шавками, урод!

Обернулся, пытаясь определить, кто это сказал — блондинчик Романич, Рыжий толстяк Пехтень или очкарик-доходяга Сургут?

Да какая разница?! Все трое — уроды! Тратить на этих идиотов время? Да пошли они куда подальше!

А потому мы развернулись и прошли мимо.

И тут же вслед раздался крик:

— Что, испугался?!

Мы с ребятами переглянулись и заржали, не стесняясь. Услышать такое от тех, кто только что отступил к краю аллеи, действительно смешно.

— Подожди, Вовка, они с тобой ещё встретятся! — со смехом повторял Глеб.

— Боишься их, да?! — ржал в ответ Данила.

— Вот ведь придурки! Ничему не учатся, — покачал головой Степан. Сегодня, кстати, он был без своих телохранителей.

— А где твои ребята? — спросил я у него.

— Да сколько можно! — вздохнул Степан. — Что я как слабак какой-нибудь… Устал объяснять родителям, что не нужна мне в академии охрана!

Я усмехнулся — охрана не нужна! Как же! Я вот обрадовался, что Умка и Шилань теперь здесь.

Чёрт! Помяни чёрта, и он тут как тут!

К нам навстречу неслись два демонических волка — серый и белый.

Ребята среагировали моментально, приготовившись атаковать.

Пришлось заорать:

— Стоять! Никому не двигаться! Никакой магии!

Степан странно глянул на меня и достал меч.

— Умка! Шилань! — закричала Полина, узнавая демонических волков.

— Точно! Это же Умка и Шилань! — засмеялся Глеб. — Перепугали, чертяки!

— Откуда они тут? — удивилась Марта, убирая свой меч и шагая навстречу волкам. — Они же остались в Барнауле.

— Соскучились, — ответил я. — Вот и прибежали!

— Ничего себе, прибежали! Это же сколько вёрст! — присвистнул Глеб.

Степан с Анастасией смотрели на нас как на сумасшедших. Они-то не знали, что у меня и Мо Сяня есть духовные звери.

А вот Василь не удивился! Хотя, с его даром предвидения ничего странного в этом нет.

А волки, увернувшись от рук Марты, радостно побежали в разные стороны вокруг нас. Снова эти их идиотские игры в догоняшки, снова следить чтобы не сшибли с ног.

— Умка, Шилань! — окликнул я демонических волков, и они радостно подбежали ко мне. — Вот это мои друзья! — сказал я волкам. — Защищайте их тоже.

Умка бросил короткий взгляд на ребят и сразу же пошёл к девушкам. Они, естественно, начали гладить его. Шилань посмотрел на брата, как мне показалось, с укоризной. Потом подошёл к каждому — и к парням, и к девушкам, обнюхивая. Позволил Глебу и Даниле потрепать себя за ушами. Подошёл к Сене и обнюхал его более тщательно. Потом сел перед ним и подал лапу.

Я глазам не поверил. Впервые такое увидел.

Балагур Глеб тут же прошёлся:

— Он что, в Сене собрата узнал? Почему только ему лапу подал? А мне? Мы ведь больше знакомы!

— Ты мордой лица не вышел! — ответил ему Данила.

Однако, в голосе Данилы тоже слышались нотки зависти.

Ну что тут поделаешь? Мне Шилань тоже лапу ни разу не подавал. Видимо, чтобы удостоится такой чести, нужно быть оборотнем. Так что шутка про собрата не такая уж и шутка.

Естественно, я про это ничего говорить не стал. Дождался, пока Сеня пожмёт лапу волку, и сказал:

— Пойдёмте? А то время идёт.

И мы пошли дальше.

Волки, огрызаясь друг на дружку, побежали рядом с нами. Они время от времени убегали вперёд, носились кругами вокруг нас, но далеко не убегали.

Через какое-то время мы встретили Мо Сяня. Он шёл из столовой.

Отметив, что Умка и Шилань со мной, — Мо Сянь приложил кулак к открытой ладони и слегка склонил голову. Даже не склонил, а только обозначил.

Парни и девушки ответили ему тем же — приложили кулаки к открытым ладоням и склонили в приветствии головы. Причём, именно склонили.

— Учитель! — сказала Марта. — Дайте нам урок!

— Мы идём в тренировочный павильон, — поспешил объяснить я. — Будем магию тренировать, готовиться к большому турниру.

Мо Сянь кивнул, что услышал и произнёс:

— Тренируйтесь, пока у вас будет ци. Но следите, чтобы не потратить ци больше, чем нужно, чтобы не сжечь меридианы. После тренировки обязательно нужна медитация.

— Спасибо, учитель! — снова поклонились ребята.

А Мо Сянь, глядя на меня, спросил:

— Справитесь?

Я кивнул.

Конечно, было бы неплохо, если бы Мо Сянь пошёл с нами и проследил за тренировкой, давая конкретные советы. Однако, всю жизнь полагаться на него не получится. Следовательно, нужно идти самостоятельно, обращаясь за советами лишь тогда, когда по какой-то причине возник ступор в развитии.

У меня достаточный опыт службы в армии и армейской подготовки, соответственно. Так что, я понимаю, как нужно тренировать бойцов. И в нашем случае нужно только сделать поправку на магию.

Ну а то, что за ци нужно следить, я уже убедился. И не хотел бы, но два отравления, которые едва не стоили мне жизни, — мощная школа!

Вскоре мы пришли в тренировочный павильон. Пришли бы быстрее, да я сегодня тихоход.

Как бы там ни было, но большой зал был в нашем распоряжении.

Не знаю, кто назвал это сооружение павильоном. Это был самый настоящий полигон. Я бы даже сказал магический полигон.

Тут были специальные тренажёры стихийных техник, полосы для отработки магии атаки и полосы для отработки стратегии защиты от магии.

— И почему мне раньше про этот полигон ничего не сказали? — пробормотал я. — Я бы не вылазил отсюда!

— Просто так тебя сюда никто не пустил бы, — ответила Анастасия. — Для того, чтобы попасть сюда, нужно либо прийти с учителем, либо получить специальное разрешение.

— Так как учителя нет, — сказал я, — То у тебя есть разрешение?

— Я староста! Ты забыл? — усмехнулась Анастасия.

— Не забыл, — улыбнулся я ей. — И про магию твою помню!

Ну да, если учесть, что магия Анастасии заключается в умении добывать информацию, то узнать, что необходимо для того, чтобы попасть на полигон и подготовить нужные разрешения, у Анастасии не вызвало затруднений.

Пока мы обсуждали и восхищались открывшейся возможностью, Умка и Шилань оббежали весь полигон, сунули носы во все щели. И когда довольные пришли ко мне, я скомандовал:

— На позицию!

Для начала небольшая медитация — самая обычная, чтобы почувствовать ци, и чтобы было легче следить за ней. Потом распределились по стихиям и пошли на стихийные тренажёры — прокачивать свою магию.

Исключение составили только мы с Сеней. Мне пока ещё рано — я не чувствовал хорошо меридианов. Решил пока помедитировать и очистить тело от вмешательства яда. А Сене на стихийные тренажёры идти было бесполезно. У меня для него было другое задание. Специальное. Чтобы и потренировать, и не раскрыть раньше времени его силу.

Глава 23

— Побегаешь с волками? — спросил я у Сени.

Его глаза тут же загорелись восторгом. Но он сразу привычно опустил взгляд.

Я кивнул и обратился к волкам:

— Умка, Шилань, побегайте с Сеней!

Умка разулыбался и так замахал хвостом, что аж замотылялась задняя часть тела.

Шилань некоторое время смотрел на брата, потом клацнул зубами, пытаясь куснуть белого волка за бочину. Умка прыгнул в ответ и попытался сверху ударить лапами Шилань.

— Эй, братва! — прикрикнул я на них. — Давайте-ка посерьёзнее! Не забывайте, что Сеня человек!

Волки вроде бы успокоились, но ненадолго — улучив момент, Умка ухватил зубами Шилань. И сразу же отпрыгнул в сторону, уходя от контратаки. И волчья игра пошла набирать обороты на второй круг.

Сверху за братьями презрительно наблюдал котяра.

Как только мы вошли на полигон, Шаман выбрал для себя место наверху какой-то установки, откуда всё было хорошо видно, и разлёгся там, поджав под себя лапки и нахохлившись.

— Ну всё! — рявкнул я на вновь расшалившихся демонических братьев.

Я прекрасно помнил, что они ещё щенки, хоть и вымахали в коней. А щенкам положено природой играть и хулиганить. Но нужно было тренироваться.

В Сенином случае важна крепость и выносливость тела. Если человек будет физически слабым, то и оборотень получится так себе. Понятно, что по сравнению с человеком — о-го-го какой сильный! Но вот по сравнению с тем, каким он может быть, результат будет так себе.

Можно было, конечно, просто отправить Сеню самостоятельно бегать и качать физо, но так он будет соревноваться с собой. А я хотел, чтобы он тянулся за волками.

Плюс, я надеялся, что бег в стае поможет Сене лучше почувствовать свою звериную сущность и научиться управлять ей. А то сейчас он скромный интеллигентный воспитанный мальчик.

Но у сдержанного и воспитанного человека есть один существенный недостаток! Когда человек долго сдерживается, долго копит напряжение, то однажды может сорваться. И там агрессия пойдёт как лавина. Это то, что в моём мире психологи называют состоянием аффекта.

В состоянии аффекта можно натворить много глупостей. Я это знаю. Когда пришёл с войны, случались со мной такие приступы. Собственно, потому я и ушел от людей в лес.

И сейчас, когда я получил второй шанс, не хочу снова оказаться в лесу. И не хочу, чтобы мои друзья пережили такое. Я ими слишком дорожу!

А потому нужно научить человека принять свою сущность, понять её, познать и научиться контролировать.

Что касается Сени, его долго заставляли сдерживаться, поили зельями. Вот и вырос забитый подросток, который даже не может понравившейся девушке сказать комплимент. Ну или пригласить прогуляться. Да какой же он волк?!

Ну и раз Умка и Шилань тут, то пусть они исправляют перегибы в воспитании Сени. Пусть бегая с ними, он почувствует свою волчью природу.

В общем, я сказал Сене и волкам:

— Бегите по кругу! Вы, — я ткнул пальцем в волков, — Берегите младшего брата! А ты, — мой палец переместился на Сеню, — изучай их повадки, наблюдай, в чём их сила, изучай движения, почувствуй их боевой дух! А главное, стань свободным, как эти два озорника!

— Понял! — ответил Сеня.

И глянув на Умку и Шилань, побежал.

Волки рванули следом. Причём, именно рванули, моментально оставив Сеню далеко позади. Но не успел я заорать им, чтобы не бросали парня, как они сами развернулись и на огромной скорости понеслись на Сеню.

Он растерялся и встал. Начал оглядываться, прикидывая, куда бежать… Но разве от волков убежишь?

Но когда Умка и Шилань проскочили мимо Сени и, пробежав немного по инерции, развернулись и снова ринулись на него — плечо к плечу, морда к морде — Сеня вдруг улыбнулся и побежал что было силы.

Умка с Шиланью клацали друг на друга зубами и продолжали бежать за Сеней, обогнали его и, убежав немного вперёд, устроили шутливую драку, хотя рычание и клацанье зубов были очень устрашающими.

Сеня подбежал к ним и… И побежал дальше, крикнув:

— А вот и не догоните!

Волки не снесли оскорбления и моментально перегнали парня. И вдруг сбавили ход и побежали по обе стороны от Сени — все трое с одной скоростью.

Больше я за ними не следил. Не за чем. Похоже, Умка и Шилань приняли Сеню в свою стаю. Ну или скорее он позволил себе войти в неё…

Погладив мимоходом кота за ушами, я посмотрел, как идут дела у остальных.

Каждый выбрал тренажёр со своей стихией, и теперь все качали магию — каждый свою.

В общем, тренировка шла нормально.

Я расслабился и решил, что пора заняться и своей культивацией.

Сел в позу для медитации и начал прогонять ци по меридианам, собираясь понаблюдать, чистые ли каналы, нет ли заторов. А потом исследовать то, какие следы в организме остались после отравления.

И первое, с чем я столкнулся — это был страх. И не просто страх, а дикий ужас.

Это была паническая атака. Усилилось сердцебиение. Я весь покрылся холодным потом. Перестало хватать воздуха.

Естественно, меня сразу же выбросило из медитации.

Это было странно и совершенно неожиданно. Мне нечего было сейчас бояться, однако, ужас был. Словно на какой-то нерв надавили и произошла реакция. Это как молоточком ударили под коленкой, и нога дёрнулась.

Посидев некоторое время и выровняв дыхание, я снова погрузился в медитацию. Только теперь старался действовать медленно, чтобы понять, что это за хрень творится. Но вновь повторилось всё то же самое — страх, паническая атака и срыв медитации.

Это что, последствия после отравления или что? И может, мне пока нельзя медитировать? Не о тех ли остаточных явлениях говорил доктор, когда сказал, чтобы я после тренировки вернулся в медблок.

Но я вроде, говорил Валентину Демьяновичу, чем мы планируем заняться, и он не стал возражать. Значит, видимо можно… И вполне возможно, даже нужно. Потому как ночью медитация была мне точно во вред.

Но когда упадёшь с велосипеда и сильно расшибёшься, нужно подняться, пересилить себя и снова сесть на велосипед. Страх преодолевается действием!

Когда перед тренировкой ребята медитировали, я следил за ними. Для меня было важно, чтобы они настроились на рабочий лад. Я больше заботился, чтобы они начали чувствовать свою ци и не травмировали свои меридианы.

А получалось, что нужно было уделить внимание себе.

Следом пришла жуткая мысль — а если бы я решил сделать совместную медитацию? И вот этот ужас почувствовали бы все?

Мне снова стало не хорошо. И я начал делать дыхательные упражнения, которые давно, ещё дома мне показывал Мо Сянь.

Восстановив дыхание, я в третий раз закрыл глаза. Но прежде, чем начать прогонять ци, я мысленно коснулся духовного кольца, разворачивая защитную оболочку.

Защитная оболочка спасла меня ночью. И я надеялся, что сейчас она тоже поможет.

Под защитой духовного кольца дело пошло немного лучше. Тревога была, но она была вполне терпимая. Поначалу. А потом всё повторилось — страх, паническая атака, срыв медитации.

Нужно было найти решение. Потому что, если я не прорвусь через эту преграду, я не смогу расти. Более того, лишу ребят такого сильного инструмента развития, как совместная медитация.

И тут я вспомнил свои первые медитации, когда я пробовал соединить техники деда Радима и науку Мо Сяня. А потому открыл сознание и впустил весь мир. И уже из этого состояния вошёл в медитацию.

И слава богам, всё потекло как надо. Более того, я увидел за что запинался.

Это были рубцы на теле души. И как только я касался душевных ран, меня сразу же накрывало.

Я ведь понял ещё ночью, что тело моей души было травмировано. Именно это и почувствовал Умка, именно потому они с Шиланем и рванули из Барнаула ко мне в академию.

Да и Валентин Демьянович потом подтвердил, что яд в первую очередь воздействует на душу.

Ну что ж, причина была найдена. Осталось найти решение. И раз уж в определении причины страха мне помогли уроки деда Радима, то и лечение разумно было искать там.

Естественно, я начал вспоминать всё, чему учил дед Радим.

И решение нашлось — писанки! Нужно было выписать боль, то есть, облачить её в слова. Как сказали бы психологи из моего мира, вывести психотравму в область осознавания.

Общался я с психологами в прошлой жизни, набрался у них словечек…

Но как бы там ни было, тело души — тонкое тело, и работать с ним нужно тонко. Любое грубое воздействие приносит боль. Не то чтобы я боюсь боли. Нет, не боюсь! Но если учесть, что меня даже от простой медитации накрывало панической атакой, то становилось понятно, что взять иголку и заштопать прорехи в душе или разгладить рубцы не получится.

Но и писать сейчас никак не выйдет. Не в том я месте…

Однако, если так прикинуть, то сам факт писания — это механическое действие, которое сопровождает момент рождения слов. То есть, это движение. А движение может быть любым.

А потому я встал и позвал Глеба:

— Поможешь мне?

— Конечно! — отозвался он. — А что надо-то?

— Помнишь, мы в деревню ходили к деду Радиму, и он показывал упражнения?

— Конечно! — разулыбался Глеб.

— Я хочу поделать те упражнения, которые он показывал.

— Круто! — обрадовался Глеб. — Давно хотел попросить тебя, да всё не к месту или не ко времени было.

— Ну вот давай и поработаем! — ответил я и толкнул Глеба в плечо — нужно было сначала размяться.

Причём, если прислушаться к слову «размяться», то это размять ся… сделать себя мягким.

А что? Это как раз то, что мне сейчас нужно! Особенно, если учесть, что в руки и ноги до сих пор ещё сила не вернулась.

Но едва мы начали с ним толкаться, как к нам присоединился Данила. Он с разгона напрыгнул на нас со словами:

— Куда это вы без меня!

Но мы с Глебом под давлением намерения Данилы отклонились в разные стороны, и Данила чуть не грохнулся на пол.

Тут же подскочив, он со смехом начал пихать нас. Мы, естественно, не отступали. И тоже с хохотом толкали его — разминали друг друга.

Через некоторое время на наш хохот пришла Марта и тоже присоединилась к нам. Следом и Анна тоже.

Степан и Василь отстали лишь ненамного. И пусть им никто не объяснил правил, да тут и не надо было — просто доверься себе, и тело всё сделает само.

В результате хохота на полигоне стало значительно больше.

— А что вы тут делаете? — спросила Анастасия, наблюдая, как Полина толкает Глеба, а тот толкает её в ответ.

Полина толкает Глеба на Данилу, но Данила буквально стекает вдоль спины Полины, и Полина проваливается и падает на пол. И тут же со смехом вскакивает на ноги и врывается в самую гущу кучи-малы.

У меня промелькивает мысль, что тренировку магии ребятам я запорол.

Следующая мысль была: ну и пофиг! Вот эта магия намного глубже, древнее и действеннее, чем все эти стихии, техники, артефакты…

Что касается Шамана, он сидел и сверху наблюдал за нами сквозь щелочки в глазах. Присматривал, как присматривают за расшалившимися детьми.

Глава 24

Толкаться было весело. Тело двигалось свободно. И не только у меня.

И тут я зацепился. Зацепился взглядом. Зацепился взглядом за разрумянившуюся Полину. И сразу же пропустил толчок в спину.

Просто у меня вылетели мысли, и я прервал движение, остановился. Ну а ребята продолжали двигаться. Вот мне и прилетело.

Падая, я ухватился за Полину и увлёк её за собой.

В результате мы упали вместе. Точнее, Полина упала на пол, а я на неё. Да ещё и, падая, схватился так неудачно — за грудь.

Ну или наоборот, удачно…

Глаза Полины сияли звёздами. Носик был задорно вздёрнут. Губы приоткрыты.

Сама она держалась за мои плечи — ухватилась, когда мы падали.

— Прости! — сказал я, поднимаясь с девушки и подавая ей руку.

И чувствуя, как мои щёки начинают гореть огнём.

Вот уж никогда не стеснялся девушек, но тут как-то слишком внезапно всё произошло, и слишком близко оказалась Полина.

— Ничего! Ты же не специально… — с улыбкой ответила она, пожимая плечами и опираясь на мою руку.

— Не зашиб? — спросил я.

— Нет, всё хорошо, — ответила Полина, глядя мне в глаза.

И у меня закралось подозрение, что ей даже понравилось. В смысле не то, как её роняют на пол, а то, как близко мы были.

Дальше думать про толкания я уже не мог. Потому что мой взгляд постоянно останавливался на Полине. То на её бёдрах, то на её ягодицах, то на её груди, то на её губах…

Стало жарко. Причём, согрелись даже руки и ноги — те места, которые были поражены ядом.

Полина тоже потеряла некоторую свободу. Она разрумянилась и время от времени поглядывала на меня.

Да чего так время от времени! Она постоянно ловила мой взгляд.

И тут вдруг до меня дошло: она постоянно ловит мой взгляд!

Вот ведь лопух! Совсем с этой культивацией голову потерял! Красивых девушек в упор не вижу!

Хотя… скоро большой турнир. Да и вообще я должен побыстрее закончить академию и вступить в наследство. Так что времени на глупости у меня точно нет…

Это я так пытался убедить себя. А на самом деле у меня всё в душе пылало! Но не тем огнём, который разрушает. Нет, это пламя было золотое, как солнце. Я прям чувствовал, как моё средоточие наполняется теплом.

И скорее по привычке я мысленно толкнул это тепло по каналам. Точно так же, как я делал с ци. И вдруг понял, что никаких препятствий к медитации больше нет.

Это было такое счастье, что я подскочил к Полине, подхватил её на руки и закружил, истошно вопя:

— У нас получилось!

— Что получилось? — спросил довольный Глеб.

Я поставил окончательно раскрасневшуюся девушку на пол и сказал:

— Получилось соединить ци и живу!

Да, тепло, которое я почувствовал, и была жива. Мне дед Радим рассказывал о ней, и даже у меня получалось почувствовать её. Правда пару раз и не так ярко, как сейчас. Сейчас жива заполнила всё моё тело, а душу наполнила счастьем. И желанием…

Да-да! Хотелось обнять Полину и поцеловать — глаза, щёки, носик… До невозможности хотелось поцеловать её губы. Невыносимо как.

Но я не мог позволить себе прилюдно кидаться на девушку с поцелуями. Поэтому взяв себя в руки, сказал:

— Идите на тренажёры и попробуйте работать в том состоянии, в котором вы сейчас находитесь.

Ребята, переговариваясь, ушли, а я сел медитировать.

А вот фиг бы там!

Стоило мне закрыть глаза, как я видел перед собой блестящий взгляд, немного влажные губы и упругую грудь под моей рукой.

Поняв, что с медитацией ничего не получится, я тоже пошёл на тренажёр. В конце концов, не мечом единым жив культиватор!

С огнём пришлось сосредоточиться, иначе я мог бы всё тут сжечь. Да и чтобы выполнить задание тренажёра, нужно было сосредоточиться и выпускать силу строго дозированными порциями, чтобы стрелка на шкале поднималась на заданную отметку.

Неожиданно меня это увлекло, и я начал экспериментировать, усиливая и уменьшая поток огня, делая его широким или сжимая до огненной иглы…

Кстати, сжимать огонь в иглу было тяжело. Зато на тренажёре я видел, что проникающая способность у иглы выше, чем если жечь широким пламенем. А вот у широкого пламени выше способность поражающая.

С другой стороны, ситуации бывают разные, поэтому лучше иметь в своём арсенале побольше разного оружия.

В какой-то момент передо мной вдруг появился Шаман. Он просто запрыгнул на пульт и перекрыл мне возможность пуляться огнём дальше.

Я хотел было заругаться на кота, но почувствовал, что меридианы уже жжёт. А Мо Сянь говорил, не допускать такого.

В общем, пришлось отойти от установки.

И только тогда я увидел, что остальные ребята уже закончили с тренажёрами и теперь сидели, ждали меня.

— А что не медитируете? — спросил я, едва подошёл.

— С тобой хотим! — ответил Глеб.

Сеня тоже уже набегался и теперь сидел чуть в стороне, а оба волка лежали у его ног. Мне даже пришло в голову, что это он их умотал, а не они его.

— Ну что ж, медитация, так медитация! — сказал я, садясь на пол и делая приглашающий жест.

Я сел на пол, но как бы не совсем. Это была специальная площадка, устеленная матами. Так что, тут и девушкам сидеть можно — не простудятся.

Анна была в первый раз на нашей совместной медитации. А потому попросила негромко:

— Расскажите, что нужно делать?

Пришлось объяснить.

Сами по себе медитации у Анны проблем не вызвали. А вот чем наша медитация отличается от обычной, я рассказал. Хотя бы для того, чтобы Анна не терялась потом.

— Просто доверься мне, — попросил я Анну.

— Хорошо, — негромко сказала она.

Когда Полина подошла и села рядом со мной, моё сердце пропустило удар и сразу же понеслось галопом. Но я сделал глубокий вдох, потом выдох и скомандовал:

— Поехали! — и первым закрыл глаза.

На самом деле я закрыл глаза не столько из-за медитации, сколько для того, чтобы не видеть Полину. Иначе никакой медитации не получится.

Прогнав ци по каналам и призвав печь дан, я начал потихоньку объединять ци ребят.

Естественно, что Сеню и Анну я оставил напоследок. Почему Сеню — объяснять, думаю, не нужно. А вот Анну оставил, чтобы поток изначально был сильным, ещё до того, как включу княжну Тараканову. Тогда даже если с ней и возникнут проблемы в смысле включения её в круг, то мощный резонанс вытащит её невредимой.

Но она легко влилась в совместную медитацию, как будто всю жизнь только этим и занималась.

Что касается Сени, он был последним. И снова резонанс немного опал и сразу выправился. А общая ци, пропущенная через котёл дан, приобрела красноватый оттенок. Не такой, как моя красная ци, а какой-то кровавый. Мне даже стало интересно, почему так, но я решил оставить анализ на потом.

Какой-то особой задачи на эту медитацию я не ставил. Просто хотел, как и советовал Мо Сянь, восполнить потраченную на тренажёрах ци. Но резонанс всё равно пошёл на пользу. Я прям почувствовал, как мои обожжённые ядом и на тренажёре меридианы укрепляются. И думаю, меридианы укреплялись и выправлялись под действием резонанса не только у меня.

Когда почувствовал, что достаточно, я прервал круговорот ци и спросил:

— Ну как? Поделитесь впечатлениями?

— Этот тренажёр классная штука! — с восторгом заявил Данила. — Гляди, как я теперь могу!

Он выставил перед собой ладони, и с них сорвались два ледяных смерча-верёвки и потянулись к установкам.

Никакого сравнения не было с его первым проявлением силы.

Тогда он с трудом смог выпустить малюхонные ледяные жгутики смерчей.

Хотя было кое-что схожее — не хватало точности.

— Тренируй точность! — сказал я Даниле и обвёл взглядом других ребят. — Кто ещё поделится?

— Мне сложно показать, — вздохнул Глеб. — А то ещё полигон зацветёт… Разве что сгонять на улицу за сломанной палкой.

— Зачем сломанную? — удивился я и протянул ему палочку наподобие гимнастической. — Сможешь оживить?

— Попробую, — ответил Глеб.

В этот раз живой росток с гимнастической палки пытался тянуться вверх, что само по себе было очень даже неплохо. И тоже не сравнить с первым проявлением магии.

Ледяной меч Полины стал ещё острее и длиннее. Более того, он по приказу Полины мог стать маленьким кинжалом. И это тоже было круто. Особенно если учесть, что вокруг Полины разлилось ледяное поле.

К счастью, она быстро избавилась ото льда, обратив его в пар. Прикольное владение стихией! На хорошем уровне.

Точно так же я проверил магию всех — кто на каком уровне владеет стихиями. Эх, надо было раньше отметить уровень. Сейчас знали бы — кто как вырос.

Но это можно будет в следующий раз проверить. А пока я опросил всех своих ребят и девушек.

Потом, глянув в окошко, где разлилась чернильная ночь, я скомандовал:

— Теперь на ужин и спать!

Расстались мы около полигона. Я отправил ребят в столовую, а сам пошёл в медблок — всё равно сестрички принесут мне ужин, так чего добру пропадать. Да и устал я чего-то, хочется уже прилечь.

Ребята, конечно, хотели меня проводить, но я отказался. Что я маленький что ли? Или немощный какой? Тут идти два шага всего. Тем более, что у меня после тренировки сил побольше стало, так что, могу двигаться быстрее.

Мы шли с Шаманом вдвоём. Волки увязались за Сеней. Я не стал протестовать. Я видел, что Сеня просто счастлив рядом с Умкой и Шиланью. Он прям раскрылся. Ну я и решил, пусть ещё порадуется. Всё равно волки потом ко мне прибегут.

Да и вообще, если мне будет угрожать опасность, волки примчатся, я в этом ни минуты не сомневался. Так что, пусть.

Я шёл неспеша. Шаман вышагивал рядом.

Где-то на полпути к медблоку мы с Шаманом вошли в тень деревьев. Что-то слишком густую тень даже для ночи.

Темнота была такая, что хоть глаз коли. Несмотря на то, что на улице зима ещё! Снег кругом лежит! А тут — темнота. К тому же внезапная. Вот только шли по расчищенной дорожке в парке, и вот уже темнота…

Сделав по инерции пару шагов, я остановился потрясённый.

И ведь было от чего растеряться!

Я был уже не на аллее в парке академии магии, а в каком-то замкнутом пространстве. И судя по запаху земли, где-то под землёй.

Первой мыслью было двинуться назад, но тут из глубины раздался знакомый голос:

— Ну и чего встал? Проходи давай!

Я бы узнал этот голос из тысячи. А потому, смело шагнул в ту сторону, откуда он доносился.

Шаман шёл со мной и посверкивал зелёными глазами.

Интересно, мне даже в голову не приходило посмотреть, какого цвета у кота глаза. И если бы сейчас они не засветились в темноте, то вряд ли бы заметил.

Идти в темноте было не очень комфортно. И если бы я услышал какой другой голос, то может и поостерёгся — развернулся бы и ушёл. Но тут это был именно он, именно этот голос…

Глава 25

Из глубины доносился голос медведя. Поэтому я смело пошёл вперёд, не думая о том, с чего это посреди аллеи появилась темнота и куда меня ведёт этот ход.

Я уже переносился в пустошь, так что, почему бы не возникнуть какому-нибудь волшебному тоннелю, который перенесёт меня прямо на рудник?

Вполне возможно, что это была ловушка! Но Шаман тоже шёл спокойно рядом со мной, практически касаясь моей ноги. И его звериному чутью я доверял больше, чем себе.

Мы шли в полной темноте. Просто на голос. Шагали, как по проспекту. За что я и поплатился, когда при очередном шаге больно ударился ногой о камень.

Выругавшись, я засветил на ладони пламя. И сразу же выругался ещё раз.

Это был не рудник, где в последнее время жил медведь. Это был тоннель, подземный ход. Он был словно прогрызен кем. Во всяком случае такое впечатление создавали обгрызенные корни, то тут, то там торчащие из стен и потолка.

Однако, как только я остановился, голос зазвучал снова:

— Не стой истуканом! У нас мало времени!

Ловушка или нет, я узнаю только когда дойду.

А потому я смело пошагал вперёд, тем более что в свете языка пламени, что горел на моей ладони, двигаться можно было быстрее, чем в полной темноте.

Тоннель закончился так же неожиданно, как и появилась тьма. И мы, наконец-то, вышли в пещеру рудника — ту самую, в которой мы с медведем повстречались в первый раз.

Увидев медведя, я приложил кулак к открытой ладони, поклонился и сказал:

— Младший приветствует старшего!

Медведь хмыкнул:

— Сразу видно, где учишься. Манеры в тебя уже вбили.

— Не всем я оказываю уважение, — дёрнулся я. — Только тем, кто заслуживает!

— А ты наглец! — засмеялся медведь. — Но потому я тебя и взял в ученики!

— Учитель! — выдохнул я и уже искренно склонился в почтении.

— Ну вот, так-то лучше! — проворчал медведь и повернул голову направо.

И тут же из тени вперёд выступила Настя Тараканова, точнее, высокоуровневый лютый мертвец, искусная марионетка медведя. Как же она была похожа на Анну!

Настя подошла ко мне и с поклоном протянула шкатулку.

Глянув вопросительно на медведя и увидев, как он кивнул, я принял подарок. Но открывать не спешил, смотрел на медведя и ждал, что он скажет.

Он и сказал:

— Завтра мы уходим с рудника.

Я знал, что этот день настанет. И всё равно слова прозвучали неожиданно.

— В шкатулке оберег, — продолжил медведь.

Я открыл крышку. На бархатной подушке лежала красная шёлковая кисточка с золотистой бусиной, скорее всего из янтаря, и на плетёной чёрной шёлковой же петельке.

— Напитай оберег ци и носи его постоянно, он защитит тебя, — сказал медведь.

Я поклонился:

— Спасибо большое!

И принялся оглядывать себя, выбирая, куда повесить поделку.

По большому счёту вот эта кисточка с бусинкой чем-то напоминала того человечка, которого делал я, но очень отдалённо — как куколка из соломы напоминает изящную фарфоровую балерину.

Кисточка была сделана мастерски! Все пропорции такие приятные! Про цвета вообще молчу!

Причём интересный момент — моя магия связана со стихией огня. И такой же солнечный огонь сокрыт в бусине. А шёлковая кисть очень приятна на ощупь. Когда она прикасается к телу, то чувствуется успокоение и умиротворение. К тому же она красная!

Что касается чёрной петельки, за которую нужно закрепить оберег, то она крепкая и надёжная.

То есть, в обереге была та же самая тройственность, о которой я уже не раз думал и которая сопровождает меня в новой жизни.

Я снова посмотрел на кисточку.

— Этот оберег сделан специально для меня… Такое сочетание цветов явно не случайно! — скорее констатировал, чем спросил я у медведя, который спокойно наблюдал, как я изучаю оберег.

Похоже, мои слова медведю понравились. И он сказал:

— Раз ты это понял, то вот тебе совет. Не позволяй никому узнать о том, что у тебя три ци…

— Я уже столкнулся с этим и понимаю! Да я жив остался только потому, что они не знали… — перебил я медведя.

Он кивнул и продолжил:

— История нашего мира сильно запутана. Причём сделано это нарочно, чтобы спрятать истину. Твоя задача, мой ученик, найти эту истину. Но ты должен помнить, если кто-то узнает, что ты двигаешься в том направлении, тебя уберут с игровой доски.

— И что же это за направление? — спросил я.

— Ты должен узнать истинную причину появления магии, — ответил медведь. — Как только ты это узнаешь, ты поймёшь, что нужно делать.

— А ты знаешь эту причину? — спросил я.

— Мои знания — это мои знания. И привели они меня туда, где я есть. А именно — на твой рудник, создавать магические кристаллы, — ответил медведь. — Мои знания тебе не помогут.

— Ну хоть намёк? — попросил я.

И медведь покачал головой:

— Ты должен сам найти истину. Иначе в чужом пересказе она может исказиться, перестанет быть истиной.

— А если я не буду её искать? — спросил я.

— Тогда всё останется как есть, — спокойно ответил медведь. — А потом придёт время, когда ты захочешь всё изменить, но у тебя ничего не выйдет.

Я вздохнул. Какие-то пафосные недоговорки. Был бы я реально шестнадцатилетним пацаном, может, меня бы всё это и увлекло, но я взрослый мужик, и слушать всё это… А тем более вестись.

— Знаешь, — сказал я медведю. — На меня в академии уже несколько раз покушались. Я лечился дольше, чем ходил на лекции. Мне подкидывали демонических слизней, травили духовным ядом. Спровоцировали провести ночь с высокоуровневой демонической змеёй… Пришлось её убить. Шаман вон знает!

Я показал на котяру. Он всё время, пока я разговаривал с медведем, лежал у моих ног в позе сфинкса.

Медведь даже не посмотрел на кота. Вместо этого он сказал:

— Ты стоишь на игровой доске и тебе кажется, что ты сам решаешь в своей жизни. На самом деле настоящая игра идёт за пределами доски. Ты пока лишь шахматная фигура. Отсюда и последовательность смертельных ходов. Если хочешь выиграть эту партию, стань игроком, а не фигурой! Ну и научись играть в шахматы, выучи правила…

Я задумался. Никогда не рассматривал ситуацию с этой стороны. А ведь действительно, если представить шахматную доску с расставленными на ней фигурами, то откуда знать слону, почему его переставили с одной клетки на другую. А вот игрок, который переставил фигуру, знает, зачем он это сделал.

Но как победить в этой партии, цена в которой моя жизнь?

— Вижу, ты задумался, — сказал медведь. — Это хорошо. Ещё подумай вот о чём. Суть человека проявляется только в критический момент. И в критический же момент происходит рост. Тогда, когда ты делаешь всё, что можешь и чуть-чуть больше. Вот это «чуть-чуть больше» и расширяет твои границы.

Как бы да, я знал об этом. Но ни разу не задумывался…

А ведь действительно. Взять спортсменов — у них же всё построено на преодолении.

Что касается меня, то у меня тоже есть своё преодоление. В том мире я сбежал от людей в лес, а тут у меня есть друзья. Это можно считать ростом?

А если серьёзно, то после того, как мне отравили ци, я создал печь дан. После того, как сразился со змеёй, я получил духовное кольцо. После слизней у меня и у всех моих друзей улучшилась основа. А после отравления духовным ядом… Не знаю пока что я получил… Разве что, понимание, что есть вещи, о которых нельзя говорить, что информация обо мне, попавшая в чужие руки, может стать для меня смертельной. Ну и волки прибежали…

Хотя, что-то подсказывает мне, что я пока ещё просто не знаю, в чём для меня выгода от этого «приключения».

В общем, задуматься есть над чем.

— Думаю, пищи для размышлений у тебя теперь достаточно, — сказал медведь. — А теперь нам пора прощаться. Я в общем-то и сделал этот проход только для того, чтобы сказать тебе, что мы уходим, и чтобы подарить тебе оберег. Ну и напутственные слова сказать… А теперь нам пора.

Я поклонился:

— Спасибо, учитель!

— Идите первыми, — сказал медведь.

Я уже развернулся было, но тут котяра с раздражением мяукнул:

— Мррряу!

Медведь усмехнулся:

— А я всё думаю, и когда же ты подашь голос? Думал, уже и не дождусь!

— Мрря! Ты мне зубы не заговаривай! — заговорил кот. — Я тебе не этот несмышлёный котёнок! — и котяра махнул в мою сторону башкой.

— Ну и что ты хочешь от меня услышать? — с насмешкой спросил медведь.

— Зачем тебе всё это? — кот посмотрел вверх. — Что ты задумал? Какую игру ведёшь?

Медведь сел в позу для медитации и ответил:

— У меня игра одна, и ты её знаешь!

Я смотрел на кота и медведя широко открытыми глазами и с открытым ртом. И когда медведь произнёс «ты её знаешь», у меня всё внутри всколыхнулось.

— Вы что, уже знакомы были раньше, что ли? — спросил я.

Котяра глянул на меня и начал раздражённо дёргать хвостом.

Ни кот, ни медведь моего вопроса словно и не слышали.

— И чего ты хочешь? — спросил медведь.

— Ты знаешь чего! — парировал кот.

— С каких это пор тебя заботят… — медведь демонстративно посмотрел на меня, — …несмышлёные котята.

— С тех самых пор, когда этот малец убил змеюку! Ту самую! Так что, дай ему что положено! — потребовал кот.

— Это нужно заслужить! — не согласился медведь.

— Ты хочешь, чтобы он выполнил для тебя грязную работу, и не хочешь помочь ему? Тебе напомнить, чем это всё закончилось в прошлый раз? — не уступал кот.

— Я уже помог! Я отстроил ему систему меридианов, дал хорошую основу! По-твоему, это мало? — начал оправдываться медведь.

— Да это вообще ни о чём! — заявил кот. — Ты бы ещё похвалился, что медитировать его научил!

— А что, нет что ли? — парировал медведь.

— Нет! — рявкнул кот. — Ты про его медитацию ничего не знаешь.

— А ты как будто знаешь? — с ехидной улыбкой спросил медведь.

— Да уж побольше твоего! — ответил кот.

— И всё равно, не надо приплетать сюда прошлый раз! — возмутился медведь. — Тогда это было совсем не то, что сейчас!

— Ну да, конечно! — язвительно заявил кот. — Я не виноват, оно само…

Я слушал их перебранку и охреневал. Так много новой информации получил! Её бы теперь переварить…

Но одно я знал уже сейчас: моё отношение и к медведю, и к котяре больше не будет прежним.

Я видел, что медведь недоволен. Не хочет отдавать то, что требует кот. Интересно, что это? Из какой области?

А котяра знай себе ругался. Мелкий против огромного медведя… Даже вздыбленная шерсть не делала котяру сопоставимым с медведем. И тем не менее, кот разговаривал с медведем на равных. Более того, требовал от него что-то.

— Эх, — пробормотал я, усаживаясь прямо на пол. — Не хватает только попкорна…

Глава 26

Вспомнился анекдот про Штирлица:

Штирлиц вышел на Цветочную улицу и тут на него упал цветочный горшок.

«Вот те раз!» — подумал Штирлиц.

«Вот те два!» — подумал Холтофф, по заданию Мюллера сидя в засаде и сталкивая на Штирлица второй цветочный горшок.

Я ведь уже во второй раз попадаю в подобную ситуацию. Ещё не так давно у меня возникали вопросы к Мо Сяню и его бойцам в Китайском квартале. Теперь вот медведь.

Оба моих учителя были себе на уме и, помогая мне в культивации, преследовали свои цели.

Да, они оба очень много сделали для того, чтобы я стал сильнее, но, как только что сказал медведь, их видение ситуации могло исказить для меня истину. И скорее всего в каких-то важных, принципиальных вопросах моё восприятие этой самой истины теперь искажено.

И хотя ни один, ни второй явно не подталкивали меня к каким-то выводам или решениям, но я не верю, что влияния на мой выбор не было. Я родился и вырос в мире, где политтехнологии доведены до абсолюта, и сформировать у любого человека нужное видение ситуации не стоит больших трудов. За исключением тех случаев, когда у человека есть критическое мышление. Хотя, и тут умудрялись воздействовать — тоньше, зато глубже. Потому что человек как бы сам принимал решение.

Ну а что? Можно даже не врать. Просто имеющиеся факты показать в нужном ракурсе, использовать нужные слова, и вот уже не «задержали», а «схватили», не «разбирательство», а «беспредел»…

Всё то же самое, но другое эмоциональное наполнение, и у человека уже сформировано нужное отношение…

Не люблю слово «нужно» во всех его вариациях. Всегда хочется спросить: «Нужно кому?»

Вот и сейчас, глядя на перебранку медведя и котяры, я думал о том, кому из них и что от меня нужно? Почему мне медведь помогал? И почему сейчас Шаман ругается с медведем, требует от него, чтобы он мне что-то там отдал. Что именно и зачем?

Нет, я не имею ничего против того, чтобы помочь Мо Сяню или медведю в их целях. Но я терпеть не могу, когда меня используют втёмную. А в обоих случаях — и с Мо Сянем, и с медведем — именно так всё и было. В обоих случаях я был шахматной фигурой, а мои учителя — игроками за шахматной доской.

Что ж, пора отрываться от доски!

Я поднялся.

— Уважаемые, — обратился я к коту и к медведю. — Вам не кажется, что я не бессловесная кукла, а вполне себе разумное существо. И способен сам принимать решения. Почему бы вам не рассказать мне, в чём ваша проблема? Глядишь, вместе мы нашли бы решение, которое удовлетворит все три стороны?

Медведь и кот замолчали и уставились на меня.

— Я ж тебе говорил! — фыркнул Шаман.

— Слова… — проворчал медведь.

Я, конечно, не ожидал, что они в один момент изменят своё отношение ко мне, но всё равно меня резануло.

— Прекращайте говорить обо мне так, будто меня тут нет! — довольно жёстко оборвал я спорщиков. И уже мягче добавил: — Я к обоим вам отношусь с большим уважением и благодарностью за всё, что вы для меня сделали. Однако, если вы продолжите так себя вести, я развернусь и уйду!

— И погибнешь! — кинул мне в ответ медведь. — Не найдёшь истинного пути и сразу же погибнешь!

— Вполне возможно, — согласился я с ним. — Но может и нет. Может, я пойду по своей кривой дорожке, пока не стемнеет…

Кот снова фыркнул, потом развернулся к медведю задницей, нагло задрал хвост и подошёл ко мне. И уже около меня сел, привалившись к моей ноге.

— Ладно, я всё понял, — сдался медведь и вздохнул. Потом повернулся к Насте и приказал: — Принеси!

Настя послушно развернулась и ушла в темноту.

Я точно знал, что там нет прохода, там стена, уходить некуда, но Настя ушла.

Хотя, чего это я? Я сам только что шёл по тоннелю, которого быть не должно и по которому я из Новосибирска до Барнаула дошёл за считанные минуты. Так что…

Проводив Настю взглядом, я сказал:

— Пока мы ждём, может введёте меня в курс дела?

Медведь кивнул и важно заявил:

— Всё-таки не ошибся я с учеником…

— Можно подумать, у тебя был выбор… — фыркнул кот.

Я срочно склонился к ремню, чтобы скрыть улыбку. Потому как котяра уел медведя по полной. У того действительно выбора не было — я был один. Остальные люди спускались в рудник только для того, чтобы нанести ему раны.

Повесив кисточку-оберег на поясе, я выпрямился и спросил медведя:

— Так что там с глобальными планами? Какая помощь от меня требуется? Что нужно сделать?

Медведь подумал немного и произнёс:

— Я хочу, чтобы ты сломал артефакт, который находится у вашего императора.

В первый момент я подумал, что ослышался — где я и где император. Но потом взял себя в руки и сказал:

— Допустим. Но зачем это тебе?

— А что тут непонятного-то? — проворчал медведь. — Я хочу заниматься культивацией и дальше. И когда-нибудь возвыситься до такого уровня, чтобы стать человеком.

Я сразу же вспомнил Аю — королеву слизней. Она возвысилась и стала человеком. Не знаю, насколько, но внешне не отличишь. Хотя…

Вспомнив наше с ней короткое общение, я подумал: вполне возможно, что она человечнее некоторых людей.

Я другими глазами посмотрел на медведя.

— Что ж, — сказал я. — Цель благородная, и я вполне поддерживаю её. Вот только мне не понятно, каким образом артефакт императора мешает твоей культивации?

— Хороший вопрос… — чуть слышно заметил котяра.

Но это «чуть слышно» было достаточно для того, чтобы его хорошо расслышали и я, и медведь.

Я ждал ответа. И медведь вдруг признался:

— Я боюсь. — И быстро добавил: — Я боюсь, что артефакт опять соединят, и магия исчезнет, а я навсегда останусь медведем.

— А зачем тебе быть человеком? — удивился я. — Ты сильный, мудрый, могущественный. Став человеком, ты многого лишишься.

— Как зверь, — начал объяснять медведь, — я могу дойти только до определённой ступени культивации ци. У зверей есть потолок возвышения. Но став человеком, я смогу возвышаться дальше.

Я кивнул. Нет, я понимал медведя, его желание роста. Сам такой — стремлюсь стать сильнее. Поэтому у меня в голове не укладывалось, зачем было лгать? Я так и спросил:

— Почему сразу было не сказать правду? Заключили бы договор: ты помогаешь мне, я помогаю тебе, и всё.

Медведь отвёл глаза и с тяжёлым вздохом проговорил:

— Кто хочет признаваться в своей слабости?

— Тот, кто не сравнивает себя с другими, а сравнивает только с самим собой в прошлом? — ответил я вопросом на вопрос.

А про себя добавил: «Или тот, кто силён по-настоящему».

Но, как бы то ни было, я был благодарен медведю за искренность — вот так признаться в своей слабости может не каждый и это дорогого стоит.

— Полегчало? — спросил у медведя котяра.

Тот вздохнул и ответил:

— И да, и нет. Да, потому что между нами теперь ничего не стоит. А нет, потому что моя жизнь теперь зависит от моего ученика.

— Можно подумать, раньше было иначе, — заметил кот.

— Не иначе, — согласился с ним медведь. — Но раньше ученик не знал об этом, и я мог контролировать процесс…

— Это иллюзия, что мог контролировать, — ответил кот.

— Возможно, — вздохнул медведь и добавил задумчиво: — Возможно…

В этот момент вернулась Настя. В руках у неё был свиток.

По кивку медведя Настя подошла ко мне и протянула этот свиток.

И снова я не стал торопиться брать подарок, хотя мне очень хотелось развернуть его и заглянуть внутрь. Но я прекрасно помнил, что медведь не хотел его отдавать. Поэтому решил дождаться, когда он сам скажет взять.

И он сказал:

— Это очень редкий свиток. Таких возможно и не осталось больше. Тут есть описание того артефакта. Среди других артефактов, конечно. Но, зная детали, ты сможешь узнать, какие способности тебе понадобятся, и овладеть ими. Ну и узнаешь, как сломать императорский артефакт. Единственный момент, возможно, ты не сразу сможешь прочитать этот свиток, для этого нужно соблюсти определённые условия…

— Какие? — спросил я.

— Я не знаю, — вздохнул медведь. — Эта информация утеряна. Я сам не могу прочитать свиток.

Это было забавно: вот тебе ключ, но воспользоваться ты им не сможешь.

Ну что ж, если есть ключ, то есть и замок под этот ключ. А уж как его использовать, это я выясню, дайте только время!

Я посмотрел на медведя и спросил:

— А что за другие артефакты?

Медведь махнул лапой.

— Другие артефакты тебе не нужны. Не забивай себе ими голову.

Я усмехнулся — это мне решать, чем забивать себе голову, а чем — нет.

Но вслух я сказал:

— Понял тебя, учитель!

И, поклонившись, принял свиток у княжны Таракановой — искусной марионетки медведя и мёртвой сестрёнки Анны, которая теперь моя соратница.

Едва свиток оказался у меня в руках, медведь раздражённо рявкнул:

— А теперь уходите отсюда!

Я не заставил его повторять дважды — убрал свиток в ремень-артефакт, в ту ячейку, где хранились книги с техниками. А потом развернулся и пошагал по тоннелю в обратную сторону.

Пещера рудника исчезла, едва я сделал первый шаг. И теперь было такое ощущение, что тоннель схлопывается вслед за нами, и реши мы пойти обратно, просто упрёмся в стену.

— Что скажешь? — спросил я у Шамана.

— А что ты хочешь услышать? — спросил кот.

— Как давно вы знакомы с медведем? — уточнил я вопрос. — И что вас связывает?

Кот некоторое время шагал молча. Лишь хвост был по-прежнему воинственно задран.

Наконец, кот сказал:

— Между нами с медведем много всего. Много времени, много боли, много радости. Мы вместе начинали культивировать ци. Но сейчас наши пути разошлись.

— Вот как? — спросил я, почему-то совсем не удивившись.

— Я не разделяю его желание уничтожить артефакт, — пояснил кот.

— А ты что, не хочешь стать человеком? — насмешливо спросил я.

— Ты глупый, неразумный котёнок! — строго ответил кот и замолчал.

И сколько бы потом я его не спрашивал, он просто молча бежал рядом.

В конце концов, я смирился.

Шёл и думал о том, что вот у медведя есть цель — стать человеком для того, чтобы двигаться по пути возвышения дальше. А я чего хочу?

Понятно, что сдать выпускные экзамены и вступить в наследство. И защитить людей, которые зависят от меня или доверились мне. И всё? Или ещё чего-то?

Вот я сейчас взял на себя обязательство помочь медведю и разрушить императорский артефакт. А мне оно нужно?

Хотя, медведь действительно помог мне. Да и не только мне — он Марту оживил! И я не могу отплатить ему чёрной неблагодарностью. Поэтому сделаю то, что он просит. Не знаю как, но сделаю! А потом спокойно заживу в своём имении. Буду строить автомобили, растить детей и потихоньку культивировать ци.

Путь назад оказался не таким длинным, как туда, что в общем-то закономерно. Туда мы шли в неизвестность, а обратно — домой.

Конечно, не совсем домой, но в место, где я сейчас живу.

Я усмехнулся — живу я сейчас в медблоке. Так что, шли мы с Шаманом в медблок…

И едва вынырнули из темноты, как увидели и услышали завывающих у границы темноты волков и столпившихся встревоженных ребят.

— Что случилось? — одновременно спросили мы друг у друга.

Я решил скорректировать вопрос:

— Почему вы тут? Вы же пошли по общежитиям?

А ребята в то же время спросили:

— Где ты был? Мы тебя искали!

А Анна вдруг, изменившись в лице, указала пальцем мне на пояс, точнее, на оберег, и произнесла:

— Где ты это взял?

Глава 27

— Где ты это взял? — изменившись в лице спросила Анна и ткнула пальцем на кисточку-оберег.

Причём, спросила с такой интонацией, что все ребята замолчали и уставились на нас с ней.

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я растерялся и не знал, что ответить. Стоял и клял себя — ну чего было убрать оберег в ремень-артефакт?

Но мне даже в голову не пришло, что этот оберег могла сделать Настя. Она же лютый мертвец! Марионетка! Настоящая Настя мертва!

Однако, судя по реакции Анны, это была работа её сестры, и Анна это узнала.

Соврать что-нибудь?

Но, блин, я только что возмущался тем, что медведь использовал меня. И хотя я Анну не использую, более того, помогаю ей в её культивации, но она мой друг и в моей команде. И лгать в такой ситуации последнее дело.

Поэтому я сказал честно:

— Я видел Настю.

Глаза Анны вспыхнули счастьем, и она уже кинулась было с расспросами, но я остановил её.

— Прости, Анна. Я больше пока ничего не могу тебе сказать. Только то, что я видел Настю и она дала мне оберег. И нет, я не разговаривал с ней.

Анна понимающе кивнула и отступила в сторону.

А я посмотрел на остальных и спросил:

— Почему вы здесь?

— Умка и Шилань сильно заволновались и рванули сюда, — ответил Сеня. — Мы поняли, что с тобой что-то случилось, побежали за ними. А они добежали до этого места и начали ещё больше волноваться и метаться из стороны в сторону. Стало понятно, что потеряли твой след.

Я кивнул, понимая, что тоннель был открыт только для меня, и никто случайный попасть в него не мог. Даже Шаман скорее всего попал только потому, что шёл со мной.

— Похоже, твои волки переполошили своим воем всю академию, — озираясь, добавила Анастасия.

Я огляделся и действительно увидел спешащих к нам студентов и преподавателей. Вместе с Мо Сянем и ректором, кстати.

— Надо что-то придумать, чтобы объяснить поведение волков, — пробормотал я. — А то ещё заставят убрать их с территории академии магии.

Но в голову ничего дельного не приходило.

Это Валентина Демьяновича я смог убедить в необходимости волков, в том, что они будут защищать меня. А вот как убедить в этом ректора?

А ведь мне очень скоро придётся его убеждать!

К счастью, сейчас волки сидели рядом со мной по обе стороны от меня и всем своим видом выражали покорность и послушание.

Первым вопросом, когда ректор подошёл к нам, было требовательное:

— В чём дело? Что это за волки?

Я не успел и рта открыть, как вперёд выступила Полина.

— Это духовный зверь Володи, — сообщила она, показывая на Умку. — А это его брат. Володе стало плохо, он ещё слаб после ранения. Вот волки и позвали на помощь. Хорошо, что мы были рядом.

Она сказала всё это с такой убедительностью и уверенностью в своих словах, что даже я поверил.

— А почему после ранения ты не в медблоке, а тут? — спросил ректор уже у меня.

Причём, тон его уже смягчился.

— Валентин Демьянович разрешил подышать свежим воздухом и немного подвигаться. Сказал, что пойдёт на пользу, — ответил я.

Ректор повернулся к Мо Сяню.

— Ваш ученик… — начал было он.

Но Мо Сянь перебил:

— …Будет строго наказан за то, что ведёт себя неподобающим образом и беспокоит студентов и преподавателей академии!

Всё это Мо Сянь выпалил, склонившись в поклоне.

Я понимал, что он говорит то, что должен говорить, пусть даже сам считает иначе. Но промахи ученика — это укор для учителя. Вот он и поспешил сказать эти слова.

Хотя признаюсь, мне это слышать было не приятно. Потому как я за собой никакой вины не чувствовал.

Но на ректора слова Мо Сяня подействовали именно так как надо.

— Ну зачем же наказывать? — дал задний ход ректор. — Просто объясните ему…

Мо Сянь выставил перед собой соединённые в кольцо руки и поклонился:

— Так и сделаю, уважаемый!

А ректор уже развернулся и замахал руками на зевак.

— Всё расходимся! Расходимся! Тут больше ничего интересного нет!

Народ нехотя потянулся восвояси.

Остались только я, ребята, Мо Сянь с ректором да Олег Довлатов — он прибежал на шум вместе с остальными и не спешил уходить.

Ректор смерил всех нас взглядом и сказал мне:

— Володя, зайдите завтра в мой кабинет!

Я кивнул:

— Хорошо, Данила Евграфович! Во сколько?

Ректор подумал немного и сказал:

— После лекции. И прихватите с собой своих волков. Обоих!

Видимо, у меня на лице появилось выражение растерянности, потому что ректор добавил:

— Решим вопрос с тем, следует ли оставить демонических волков на территории академии или нужно убрать. А если оставлять, то на каких условиях.

И пока я приходил в себя от его слов, он кивнул Мо Сяню и, заложив руки за спину, степенно удалился.

Едва ректор отошёл на достаточное расстояние, Мо Сянь довольно жёстко сказал мне:

— Пойдём!

Он не добавил своего привычного «молодой господин», не говорил со мной, как обычно на «вы». Просто кинул: «Пойдём!» и, не глядя на меня, быстро пошёл по аллее.

Глянув на друзей, я развёл руками и поспешил за китайцем. Шаман и волки отправились за мной.

С одной стороны, я радовался, что ушёл — не придётся объясняться с друзьями. Потому что я не знаю, что им сказать, как объяснить, где я был.

А с другой стороны, то, как держал себя сейчас Мо Сянь, меня очень настораживало — я не знал, чего ждать от такого Мо Сяня.

Мы пришли в медблок. Прошли в мой закуток. Ну а что? Хорошее место для разговора, особенно, когда не хочешь, чтобы кто-то слышал — звуконепроницаемая ширма скроет от всех наши слова.

Умка и Шилань тут же легли чуть ли не под кровать и сделали вид, что их не существует. То есть, правильно оценили обстановку.

А вот Шаман демонстративно запрыгнул на кровать, потоптался выбирая место, а потом улёгся и включил тарахтелку — решил нас успокоить? Хороший ход!

— Ты где был? — спросил Мо Сянь, едва я сел на кровать.

— У медведя в руднике, — ответил я.

Мо Сянь недоверчиво посмотрел на меня.

— У меня не было выбора, — начал объяснять я. — Мы с Шаманом шли по аллее в медблок. И вдруг оказались в тёмном тоннеле. Тоннель вёл в одну из пещер рудника. Понятно, что это был не настоящий тоннель…

— Да я уж догадался… — усмехнулся Мо Сянь. — Зачем ты понадобился медведю?

Я задумался о том, что рассказать Мо Сяню, а о чём говорить нельзя. И нельзя не потому, что я хочу что-то скрыть от своего учителя и телохранителя.

У меня перед глазами пролетел весь сегодняшний разговор с медведем и с Шаманом. Понятно, что про мечты и про страхи медведя — это личная информация. Медведь открылся мне, и я не могу, как последний сплетник, рассказывать об этом кому бы то ни было — это не моя тайна.

А потому я ответил:

— Он хотел сообщить мне, что на днях покидает рудник. А ещё дал оберег, — и я показал на кисточку.

Мо Сянь молча протянул руку.

Я отцепил кисточку и отдал китайцу.

Он внимательно изучил, буквально рассмотрел, как под микроскопом, каждую ниточку.

— Это оберег, — сообщил он мне. — Довольно-таки искусный! Сделан настоящим мастером!

— Я знаю, — сказал я.

Из реакции Анны уже понял, что оберег сделала Настя. А если учесть всё то, что Анна рассказывала о своей семье, как их учили культивации, то можно смело заявить: это очень хороший оберег!

Правда, я не знаю, как мёртвая Настя смогла изготовить такую красивую и сложную вещь, однако оберег вот он!

И сказать, что его приготовили заранее, нельзя — для случайного совпадения слишком уж точно подобраны цвета…

— Что ещё хотел медведь? — продолжил расспрашивать Мо Сянь, возвращая мне шёлковую кисточку.

Я решил, что она безопасная, и снова повесил её на пояс. И, проигнорировав вопрос Мо Сяня, поинтересовался, поглаживая кисточку:

— Как этот оберег действует?

— А что ты не спросил у того, кто тебе его дал? — ответил вопросом на вопрос Мо Сянь.

— Я не мог, — сказал я.

— А я не знаю, как он действует, — в свою очередь ответил Мо Сянь. И повторил свой предыдущий вопрос: — Чего ещё хотел медведь?

Меня, если честно, этот допрос стал уже напрягать. И я, вместо того чтобы послушно отвечать на вопросы, задал свой:

— А где был ты, когда я попал в этот тоннель? Ты же мой телохранитель. Однако, рядом со мной в этот момент был только Шаман!

Кот, услышав мои слова, затарахтел ещё громче.

А я продолжил:

— Да и в прошлый раз, когда меня травили духовным ядом, тебя тоже рядом со мной не было. И со слизнями я общался без тебя!

— Я был занят, — глухо проговорил Мо Сянь. — Между прочим, делами клубов фехтования и иглоукалывания.

— О! Безусловно, это очень важные дела, — протянул я. — Намного важнее меня и моей безопасности!

— Не надо преувеличивать! — возмутился Мо Сянь. — И вообще, не отвлекайся! Отвечай на мой вопрос! Зачем тебя звал медведь.

Эти его слова окончательно выбесили меня.

— Мо Сянь, — вкрадчиво спросил я. — А тебе-то всё это зачем? Зачем приглядываешь за мной? И не надо мне втирать про настоящую мужскую дружбу и долг отцу!

С дружбой я, конечно, перегнул, но сегодня я уже добился того, что медведь рассказал мне свои тайны.

Хотел ли я услышать тайны Мо Сяня? Нет, все тайны меня не интересуют — каждый человек имеет право на своих скелетов в шкафу. Но я хочу доверять своему учителю, а для этого хочу знать, чего он от меня ждёт и куда ведёт. И я не просто про упражнения и тренировки, я в глобальном смысле.

— Не понял, — ответил Мо Сянь, наблюдая, как кот переворачивается на бок и сладко потягивается.

— Ну и что будем делать? — спросил я. — Я перестал доверять тебе, ты перестал доверять мне. Получается, нам осталось только разойтись как в море корабли? Так что ли?

И тут до Мо Сяня, кажется, что-то начало доходить.

Он сложил ладони одна на другую и поклонился.

— Извините меня, молодой господин! — произнёс он. — Вы можете рассказать мне, зачем вы понадобились медведю?

Вот ведь упёртый!

— Только после того, как узнаю, что ты скрываешь! — ответил я.

Мо Сянь задумался. Но потом кивнул:

— Хорошо! Я расскажу вам.

Я похлопал по кровати:

— Садись!

Мо Сянь, стараясь не наступать на волчьи ноги, прошёл и сел. И я мысленно усмехнулся.

Ну что ж, поговорим! У меня к китайцу очень много вопросов накопилось.

Глава 28

— Моя цель — помочь вам, молодой господин, в вашей культивации, чтобы вы достигли минимум десятой ступени культивации ци — Просвещённый.

— Зачем тебе это? — тут же спросил я.

Возможно, я был очень невежлив. В России принято уважать учителей. А я вот только одного учителя унизил, а теперь и второго.

Но меня не мучили угрызения совести. Это был совершенно осознанный шаг. Во всяком случае, мне хотелось на это надеяться. Просто я устал от недомолвок и тайн. В результате моей жизни снова и снова угрожает опасность, я едва остаюсь живым, а те, кто вызвался помогать мне, темнят и играют свою игру.

Я не хочу быть марионеткой в чужих руках, не хочу, чтобы меня использовали. Предпочитаю договариваться — когда я знаю планы учителя, и следую им по собственному выбору, а не потому, что мне так сказали.

Нет, я был искренне благодарен и Мо Сяню, и медведю за всё, что они для меня сделали, но слепая преданность — это не про меня.

Да, я знаю, что такое верность! Моя верность проверена в горячих точках — огнём и металлом!

Я усмехнулся — там, в той жизни я тоже был шахматной фигурой. Как и мои товарищи, которые вернулись домой в двухсотых.

В этом мире я не допущу, чтобы с моими друзьями случилось то же самое! Сделаю всё, что смогу и сверх того, чтобы защитить!

Мою усмешку Мо Сянь расценил по-своему и ответил искренне:

— Защищая вас, молодой господин, и помогая вам возвыситься, я выполняю распоряжение своего императора.

— Вот как! — удивился я. — А как же дружба с моим отцом? Неужели всё, что ты мне рассказывал раньше — ложь?

— Мы действительно были дружны, — тут же сказал Мо Сянь. — И так получилось, что просьба вашего батюшки защитить вас, молодой господин, и помочь вам в возвышении, совпала с приказом его величества — приложить все усилия, использовать даже секретные наработки, чтобы ваша культивация была чистой и полной. И чтобы вы как можно быстрее достигли десятой ступени, а лучше поднялись ещё выше.

— И чем же я так заинтересовал Китайского императора, что он даже секретных наработок не пожалел? — спросил я.

— Вы, молодой господин, нужны для того, чтобы помочь вернуть на родину величайшую драгоценность. Артефакт, с помощью которого император Российской империи выпустил Хаос, был украден у моего повелителя, — рассказывал Мо Сянь. — Моя задача объединить все три части и вернуть их в Китай.

— Не разрушить? — уточнил я. — Объединить и вернуть?

Мо Сянь кивнул:

— Да.

Я задумчиво посмотрел на китайца. Получалось что два моих учителя помогали мне обрести силу, но ставили перед собой не просто разные цели, а взаимоисключающие.

И как мне теперь быть? Ведь помогая одному учителю, я предам другого.

Хорошо, что это выяснилось сейчас, когда у меня ещё есть выбор!

Но прежде нужно собрать как можно больше информации, чтобы не ошибиться в этом самом выборе.

И меня в этой ситуации в первую очередь интересуют не личные страхи медведя, и не планы китайского императора. Меня интересует процветание России и естественно мои безопасность и благополучие. Да, я патриот своей родины в самом лучшем смысле этого слова!

— А что будет, если артефакт разрушить? — спросил я.

— Медведь хочет разрушить артефакт? — догадался Мо Сянь.

Мне осталось только кивнуть:

— Да.

Мы некоторое время молчали, но потом Мо Сянь задумчиво проговорил:

— Этот артефакт нельзя разрушать. Даже разъединённый он сдерживает Хаос. Хотя бы тем, что части артефакта можно соединить. К сожалению, император Российской империи не сможет этого сделать, у него не хватает на это сил.

— А что, он пытался? — удивлённо спросил я.

— И не один раз, — ответил Мо Сянь. — Но у него ничего не вышло.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

Мо Сянь пожал плечами.

— Об этом не трудно догадаться, если знать, как артефакт работает, — просто ответил Мо Сянь. Собственно, Пётр Алексеевич потому и отдал части своим детям, что не смог объединить артефакт.

— Не смог объединить и разъединил окончательно? — с усмешкой спросил я.

Мо Сянь невозмутимо кивнул.

— Именно так. Разъединил окончательно и отдал в разные роды. Он преследовал две цели — защитить артефакт от разрушения. Потому как когда части хранятся отдельно, разрушить становится в разы труднее. И вторая цель — тот, кто сможет объединить артефакт, должен быть достаточно сильным. Ему, прежде чем приступить непосредственно к соединению частей, придётся пройти испытание на силу и ум. Ему сначала нужно будет отнять все три части у родов. А они просто так не отдадут!

— Почему? — удивился я.

Мо Сянь удивлённо посмотрел на меня и ответил просто:

— Власть. Редко кто по собственной воле может выпустить власть из рук.

Я кивнул. Так оно и есть, власть страшная вещь. Она выталкивает на поверхность всё, что человек из себя представляет, всю его подноготную.

Вспомнились мои недавние рассуждения в пещере о том, в чём моя цель.

Ну да, дом, автомобильный заводик, дети, друзья… Это всё прекрасно. Но это будет потом, после того как будут наказаны те, кто убил моих родителей и брата с сестрой, те, кто творит беспредел, кто идёт по головам и даже по трупам.

Сначала я призову их к ответу, и уже потом заживу мирной жизнью.

Поэтому я и дальше буду копить силы! И буду использовать всё, что поможет мне возвыситься! В том числе и помощь учителей.

Хотя, отдавать артефакт Китаю? Как-то это всё…

Ладно, подумаю об этом после. Сейчас для меня вообще вся эта авантюра выглядит безудержной фантазией.

— И всё-таки, почему я? — спросил я у Мо Сяня, оглядывая свой закуток.

Волки дрыхли на полу. Или делали вид, что дрыхли.

Котяра тоже уже спал.

Хотя нет, этот пройдоха только выглядел глубоко уснувшим котом. Вот только я чувствовал его. И видел, что он внимательно следит за разговором.

Мо Сянь посмотрел на меня и, глядя в глаза, ответил:

— Это связано с тайной твоего рождения. Но я сейчас пока не могу тебе её открыть. Сейчас пока это для тебя слишком опасно. Ты и жив до сих пор только потому, что пока не знаешь.

Я хотел сказать, что как-то это всё попахивает…

Но Мо Сянь жестом остановил меня и договорил:

— Сейчас просто поверь мне. Но как только можно будет, я всё расскажу. Если до этого ты сам всё не узнаешь.

— То есть самому узнавать можно, а ты сказать не можешь? — усмехнулся я.

Но Мо Сянь остался невозмутим.

— Именно так! — ответил он. — Всё обстоит именно так. Если вы, молодой господин, что-то узнали, значит, преодолели препятствие или убрали угрозу и можете двигаться дальше.

То, с каким достоинством Мо Сянь рассказывал мне всё это, вызывало уважение.

Сравнив его с медведем, я подумал: «Хоть у медведя степень культивации ци и выше, чем у китайца, однако до Мо Сяня ему ещё далеко!»

— Ладно, — сказал я учителю. — Я понял. И спасибо тебе, что рассказал мне всё это. Но теперь давай поговорим о насущных делах. Как мне получить от ректора разрешение для Умки и Шиланя?

Мо Сянь поклонился.

— Пусть молодой господин не беспокоится об этом. Приходите в назначенное время вместе с Умкой и Шиланем. Всё будет хорошо.

Я кивнул, доверяясь в этом вопросе учителю.

— Отдыхайте, молодой господин, — продолжил он. — А я пойду. Валентин Демьянович уже несколько раз порывался зайти…

Я удивился — совсем не почувствовал доктора. Хотя о чём я? Ступень культивации ци моего учителя значительно выше, чем у меня.

Едва Мо Сянь вышел, как появился доктор с медсестричками.

То ли на душе у меня полегчало, то ли тело требовало разрядки, но я смотрел на девушек и понимал, что хочу совсем других процедур.

Девушки всё прекрасно понимали и игриво улыбались мне. Но при этом держали дистанцию, дразнили… А мне было приятно.

Вспомнилась сегодняшняя тренировка в павильоне или точнее на полигоне. То, как мы с Полиной упали. Её глаза, губы и упругая грудь в моей ладони. И запах… Как же Полина приятно пахла.

Чёрт! Пришлось подтянуть ноги и накрыться одеялом. Вот ведь гормоны! Стоило только представить девушку, как организм отозвался. Причём, так, будто Полина уже сейчас находится в моих руках!

Однако, Полина — это не Матрёна. Её в угол не зажмёшь, юбку не задерёшь! А жаль! Я бы сейчас точно не отказался бы.

Эх, мне бы такой же магический тоннель, только на мою усадьбу, к Матрёне!

Валентин Демьянович и его помощницы быстренько проделали всё, что требовалось — установили лечащие артефакты, дали мне поесть. Валентин Демьянович дал своего ароматного отвара — в этот раз пахнущего морем и отпуском. Что только усилило моё желание…

Всё это сопровождалось ни к чему не обязывающим лёгким трёпом и хихиканьем медсестричек. Тем самым хихиканьем, которое свойственно юности — жизнерадостным и бесхитростным.

А потом они ушли и притушили светильники.

Я остался один, не считая волков и кота, которые спали на своих местах.

А вот ко мне сон не шёл — слишком много всего за сегодняшний день произошло.

Хотя, истины ради у меня каждый день насыщен.

Я уже хотел было погрузиться в анализ и размышления, но тут все мысли вылетели у меня из головы — занавеска отодвинулась, и в мой закуток проскользнула Полина! Легка на помине!

От неожиданности я аж подпрыгнул в кровати. А Полина прижала палец к губам и прошептала:

— Тише!

— Ты что здесь делаешь? — спросил я шёпотом, забыв, что ширма обладает звукоизолирующими свойствами.

— Пришла навестить тебя, — ответила Полина.

— Так ночь же? — удивился я.

— Днём вокруг тебя всегда полно народу, а я хотела поговорить с тобой наедине, — с серьёзным видом призналась Полина.

Я смотрел на девушку и думал о том, что, если бы она знала, какие фантазии по поводу неё у меня только что были, она бежала бы в смущении из моего закутка.

Однако, Полина не знала, а я не торопился ей рассказывать. Всё-таки она, как ни крути, княжна. К тому же дочка одной из попечителей академии. Да если меня только заподозрят в таких мыслях и желаниях, направленных на Полину, мне сразу же оба фаберже открутят! Достаточно вспомнить княгиню Анну Леопольдовну Разумовскую, маму Полины — ей такая экзекуция будет вообще ни о чём…

Вот только Полину всё это не трогало! Она подошла и села на кровать. Причём не в ногах, а так, что мне достаточно было только протянуть руки, чтобы девушка оказалась в моих объятиях.

— Полина, может, всё-таки лучше ты придёшь днём? — сделал я попытку выпроводить её.

Потому как у меня всё в груди горело от желания. Про то, что происходило в паху, я вообще молчу.

Полина же просто беспечно пожала плечами.

— Но я уже здесь! — капризно возразила она.

Я чуть не застонал. Я понял, что выпроводить Полину не удастся. И чем настойчивее я буду пытаться, тем яростнее она будет сопротивляться. Поэтому оставалось только выслушать её побыстрее и…

А потому я постарался взять себя в руки и максимально спокойно спросил:

— О чём ты хотела поговорить?

Полина заговорщицки наклонилась ко мне, и я чуть не застонал — как же она вкусно пахнет! Аж голова кругом идёт от её запаха…

Глава 29

Я сам не заметил, как Полина оказалась в моих объятиях.

Более того, наши губы встретились.

Поцеловав Полину, я немного отстранился и посмотрел на неё.

Она была такая близкая… Раскрасневшаяся, смущённая, и совсем не протестовала.

Продолжая одной рукой прижимать её к себе, я убрал волосы с её лица.

Полина прикрыла глаза и прижалась к моей ладони. А потом повернулась и поцеловала мою ладонь.

Для меня это стало сигналом, и я снова притянул её к себе. И снова поцеловал. На этот раз нежно, едва касаясь губами.

Я целовал её губы, щёки, носик, глаза, снова губы…

Сердечко Полины билось пойманной птичкой.

Я слышал стук её сердца, и радовался, что мне неудобно было уложить её. Иначе остановиться мне было бы очень сложно.

— Глупенькая, — прошептал я. — Что же ты как мотылёк летишь на огонь? Ты же обожжёшься!

— Но ты ведь не обидишь меня? — с надеждой спросила Полина.

Я мысленно застонал — это именно то, чего я сейчас хотел больше всего на свете!

Нет, не обидеть, а взять. Взять свою женщину. Такую мягкую и податливую.

Но остатками разума я понимал, что нельзя.

Поэтому поцеловав Полину ещё раз, я спросил:

— О чём ты хотела поговорить со мной? Да ещё и без свидетелей…

Мои слова прозвучали провокационно, и Полина, не удержавшись, потянулась к моим губам.

На этот раз поцелуи не были лёгкими. На этот раз они были переполнены страстью.

Мне пришлось приложить немалое усилие, чтобы остановиться.

— Что ты со мной делаешь? — спросил я у девушки.

И увидел довольную улыбку.

Но вот Полина взяла себя в руки и немного отстранилась.

Я не стал препятствовать. Наоборот, почувствовав, как жива распаляет моё средоточие и наполняет огнём меридианы, я тоже отодвинулся от Полины.

До меня вдруг дошло, какое приобретение я получил после отравления духовным ядом!

После отравления духовным ядом я смог пробудить живу! Внутренний огонь или огонь животворящий. Огонь сотворяющий живу.

Хотя, если быть точным, то такой огонь зажгла во мне Полина.

Но с Полиной мы и раньше общались, и довольно-таки близко общались, но огня не было. А вот после отравления — огонь возник. И это было сильное дополнение к моей стихии огня.

Пытаясь отстраниться от Полины, чтобы не овладеть ею прямо здесь и сейчас, я задумался о живе и своём возвышении. И мне это даже удалось!

Поэтому слова Полины прозвучали немного неожиданно.

— Я хотела обсудить с тобой мою тренировку, — произнесла Полина.

— А что не так у тебя с тренировкой? — спросил я.

— Когда мы сегодня тренировались в павильоне… — начала Полина смущаясь.

И я вдруг понял, что она хочет мне сказать. Ещё до того, как она подобрала нужные слова.

— … Когда мы… ну… толкались и упали…

Полина окончательно смутилась.

И я пришёл ей на помощь.

— Ты почувствовала огонь внутри себя? — задал я наводящий вопрос.

— Да, — подтвердила Полина. — И это странно, потому что моя стихия лёд. А тут вдруг пламя. Но это было тёплое пламя… И очень приятное…

Последние слова Полина произнесла шёпотом.

А я понял, что и в ней проснулась жива, также как и во мне.

Невольно вспомнилось, как в моей руке была грудь Полины, и огонь внутри меня вспыхнул с новой силой.

Более того, он отозвался и в Полине, я видел это по её судорожному вздоху.

Получалось, что для пробуждения живы нужна пара. И я невольно во время падения активировал живу у Полины.

Но также я понял, что ещё чуть-чуть, и неудобное положение не станет препятствием на пути к нашему единению.

И ещё немного отстранился.

В конце концов, я взрослый мужик. Хоть и в теле пацана. А Полина юная девушка. Чистая и невинная. Она не понимает, к чему всё может привести, а я понимаю. Поэтому вся ответственность сейчас лежит на мне.

И тем не менее, я не смог сдержаться и снова поцеловал Полину.

И она снова ответила мне.

А потом доверчиво прошептала:

— Я и сейчас чувствую этот огонь.

— Я тоже, — сказал я, вдруг осознавая, что глажу Полину по спине, а вторая рука держит её за плечо… Рядом с грудью. Упругой девичьей грудью!

Как только я это осознал, я резко отодвинул Полину от себя, и, сжав волю в кулак, сказал:

— Я учту во время тренировок твой огонь и откорректирую твои упражнения. А сейчас иди. Умка проводит тебя! — и обращаясь к волку, позвал: — Умка, просыпайся! Проводишь Полину до общежития! И ты, Шилань, тоже иди! И смотрите, чтобы с Полиной ничего не случилось! Поняли?

Волки поднялись и начали сладко потягиваться, как будто действительно только что крепко спали.

Полина хотела что-то сказать, но я остановил её.

— Всё, иди! — приказал я ей, не давая времени одуматься и снова приблизиться ко мне, потому что понял, что сдержаться я не смогу, и буду потом жалеть об этом.

Не о том, что Полина станет моей, а о том, что вполне возможно загублю её. Я не мог себе этого позволить. Я вдруг понял, что Полина дорога мне. Не просто как друг, как остальные мои друзья. Мои чувства к ней глубже. И почему я этого раньше не понимал?

Полина с неохотой поднялась с кровати.

Умка и Шилань стояли уже готовые выполнять мои просьбу и провожать Полину хоть на край света.

— Идите! — сказал я.

Полина замешкалась. Я видел, что она не хочет уходить, и мягко сказал:

— Иди, завтра увидимся!

Полина улыбнулась мне и вышла за ширму.

Я посидел ещё несколько минут, прислушиваясь к тишине, пытаясь услышать шаги Полины, забыв совершенно, что ширма звуконепроницаема.

И тогда я толкнул ци в печь дан, а следом и в кольцо, призывая защитную оболочку. И почувствовал, как Полина с волками выходят на улицу. А потом по тропинке идут дальше.

Кстати, я «увидел», что в медблоке никого нет — ни Валентина Демьяновича, ни его медсестричек. И других пациентов тоже нет.

Даже на миг стало интересно, куда делся барон Вигандт. Но лишь на миг. Очень быстро я выбросил его из головы.

Для того, чтобы мне надольше хватило контакта, я расширял защитную оболочку не равномерно в разные стороны, а попробовал вытянуть в одном направлении, пытаясь не выпускать Полину за пределы. И у меня получилось. Я довольно-таки долго «провожал» Полину по аллее.

Но вскоре моих способностей стало недостаточно — истончившаяся донельзя оболочка перестала реагировать на Полину и на волков.

Когда я перестал чувствовать девушку, призвал защитную оболочку и лег на подушку.

Я испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, был счастлив. Просто счастлив и всё! А с другой, неудовлетворённое желание призывало меня действовать. Как минимум перенаправить желание в какое-нибудь действие, сделать что-нибудь.

Вспомнился фильм «Укрощение строптивого» с Адриано Челентано в главной роли. Ему-то хорошо! У него были дрова, которые можно было порубить. А что делать мне?

И тут Шаман затарахтел.

Я подумал, что пока мы с Полиной целовались, ни Шаман, ни Умка с Шиланем не подавали признаков жизни, как будто их тут и не было. Но стоило прекратить, и Умка с Шиланем «проснулись» и пошли провожать девушку. А теперь вот и Шаман затарахтел.

Но я был рад. Потому что мурлыканье котяры подсказало мне, чем я всегда могу отвлечься и что продуктивное для себя могу сделать. А именно — помедитировать!

Когда не знаешь, чем заняться, садись и медитируй!

Что я и сделал. Прогнал по каналам ци. Укрепил. Расширил. Подправил. Прочистил. Восстановил. Призвал печь дан. Разжёг все четыре истинных пламени и проследил, как каждое из них окутывает поток ци, очищая его и уплотняя, увеличивая концентрацию.

Я никуда не спешил. А зачем? Спать я сейчас всё равно не смогу.

Поэтому внимательно наблюдал, как каждое истинное пламя воздействует на ци.

Раньше я не обращал на это внимание — ну проходит и проходит, чего ещё нужно. Но сейчас я видел разницу. И она была не маленькой. Менялась не только концентрация ци, но и структура.

Понятно, что на выходе отличия были заметны — ци была причёсана-приглажена, укреплена, успокоена и очищена. А сейчас я видел в деталях, как именно это происходит.

Я понимал, вряд ли у этого моего нового знания когда-нибудь будет практическое применение, но чем чёрт не шутит? Вдруг мне понадобится для техники только одна конкретная обработка? Почему нет?

В общем, я сделал для себя отметку и пошёл дальше. Пустил поток ци в духовное кольцо, прежде всего омывая его. Решил, что «техобслуживание» будет не лишним, если только такой термин можно применить к духовной практике.

Омыв духовное кольцо и напитав его, я потянулся к живе. Мне хотелось исследовать её, понять, где именно в моём теле зарождается огонь животворящий и как жива течёт, как воздействует. И главное, как я могу использовать эту свою силу на практике.

А в том, что жива — это сила, я не сомневался ни минуты.

Но я не смог ничего понять. Вроде вот она жива — течёт по моим меридианам. Но когда я пытаюсь приблизиться и посмотреть, как это происходит, картинка теряется, и я перестаю видеть живу, как будто её и нет. А мне было интересно сравнить живу с ци — такая же у живы структура, как и у ци или нет? Какая сила? Можно ли её копить?

К сожалению, я не мог в медблоке использовать магию или применять магические техники. Во-первых, боялся тут всё разрушить. А во-вторых, не хотелось делать это открыто — пусть в медблоке и нет людей, но кто его знает, какие тут есть записывающие артефакты. Ещё «попаду в телевизор»! И как потом буду объясняться?

Да и бог с ними с объяснениями! Вдруг эта информация попадёт к моим врагам! Вот этого никак допускать нельзя!

Из всех наблюдений в этот день я понял, что, по всей вероятности, жива — более тонкая энергия, чем ци. А значит, и методы исследования должны быть тоньше.

Поэтому я решил, что пока буду просто наблюдать. В конце концов и из банального наблюдения можно вынести много информации. И не важно, что пока мне не удалось ничего понять. Главное, что я не оставляю попыток исследовать неизвестное.

Как бы то ни было, я продолжал наблюдать за движением живы, и что-то это движение мне сильно напоминало! Что-то очень знакомое. Но я никак не мог вспомнить, что именно.

Я снова и снова уходил вниманием внутрь себя, пока в какой-то момент меня не осенило: дед Радим! Точнее, тот бой, которому он обучал меня и других парней и мужиков.

Нет, сами по себе жива и движение не были похожи, но всё равно меня не оставляло ощущение, что это одного поля ягоды. И проверить это было не сложно.

Я посмотрел на пространство вокруг меня и тяжело вздохнул — тут не то, что тренироваться — быстро ходить нельзя! А уж про приёмы я вообще молчу!

Хотя… Есть у меня одна задумка! И медблок разрушать не придётся…

Глава 30

Задумка была простая. Достаточно было вспомнить мой бой с седым слизнем, чтобы всё понять. Да-да! Я имел ввиду пустошь.

Я туда раньше переносился душой. И сейчас тоже решил попробовать. А почему нет? И дело не только в самом переносе, а в том, что там у меня был реальный бой с использованием магической силы и техник.

Если по поводу тренировки с настоящим мечом ещё были сомнения, будет толк или нет, то всё, что касается души и духа, да и вообще магии, можно было легко тренировать в пустоши.

Вот этим я и занялся, едва осознал, что место для тренировки у меня есть, и никто из моих врагов ничего не узнает. Потому что тело будет спокойно «спать» в медблоке, в закутке, огороженном звукоизоляционными ширмами.

Мне не составило труда перенестись в пустошь.

То там, то там в пожухлой траве мелькали спины слизней, но я не стал обращать на них внимания, начал разминаться.

Понятно, что такую же разминку, какую нам устраивал дед Радим, я сделать не мог. Хотя бы потому, что я был один — потолкаться не с кем. Но пробежка, отжимания, приседания, наклоны и другие упражнения — это сколько угодно. Тут никаких помех не было. Главное, на слизней не наступать.

Но слизни, то ли помня нашу прошлую встречу, то ли по какой другой причине старались держать дистанцию. Что было очень хорошо — не надо лишний раз смотреть под ноги.

Я только перешёл к бою с тенью, когда увидел, что уже не один.

Ая стояла чуть в стороне и наблюдала за моей тренировкой.

Я в который раз поудивлялся тому, как хрупко и беззащитно она выглядит. Но проверять её истинную силу не стал. Да и зачем мне это?

Я остановил бой и приложил кулак к открытой ладони.

— Приветствую королеву слизней! — сказал я босоногой девчонке.

Она повторила мой жест и ответила:

— Не нужно церемоний!

Я выпрямился и шагнул к ней поближе.

— Ая, — обратился я. — Ты извини, что я вторгся в твои владения. Я просто хотел потренироваться и никому не причинил вреда.

— Я знаю, — ответила Ая.

— Мне нужно место для тренировки, — сказал я.

— Я понимаю, — ответила Ая и замолчала.

— Ты разрешишь тренироваться в пустоши? — задал я прямой вопрос.

Ая некоторое время молчала, а потом произнесла:

— Мы можем заключить с тобой договор. Ты можешь тренироваться здесь, сколько захочешь и когда захочешь. Но взамен ты будешь защищать мой народ.

Ая бросила взгляд в сторону и горестно вздохнула.

Я тоже поглядел туда и увидел то, что раньше не заметил: среди травы мелькали не только спины живых слизней, но и лежали неподвижно мёртвые. И такая кучка с неподвижными слизнями была не одна. Было такое ощущение, что убийцы пришли сюда с одной целью — убить как можно больше слизней. Просто убить и всё.

Сразу стала понятна настороженность слизней.

Я ещё раз оглядел неподвижные кучки и нахмурился. Не понимал я такой кровожадности! Когда я убивал, то боролся за свою жизнь и за жизни своих друзей. И как только опасность исчезла, то и убивать перестал — зачем уничтожать то, что существует, если оно не причиняет мне вреда? Ведь вполне может оказаться, что слизни составляют очень важное звено в природе.

Это как в 1957 году в Китае решили, что массовое уничтожение воробьев приведет к невиданному расцвету сельского хозяйства. А уже в 1960 году в Китае разразился жуткий голод, потому что вредители быстро сожрали весь урожай и принялись за уничтожение лесов. Саранча и гусеницы пировали, а в стране начался голод. Пришлось Китаю обращаться за помощью в Советский Союз и Канаду — попросили срочно выслать им птиц. Советские и канадские руководители, конечно, удивились, но на призыв откликнулись. Воробьев доставляли в Китай целыми вагонами. То-то птицам был праздник — отъедались на разжиревших насекомых.

Экологическое равновесие — очень важно. Так что, раз слизни существуют, значит, они для чего-то нужны. И убивать их просто так не дело.

Но что я могу один? И стоят ли мои тренировки такого договора?

Я подумал и решил: стоят!

— Хорошо, — сказал я Ае. — Как это всё будет происходить?

— Всё очень просто, — ответила она. — Ты можешь приходить в любое время и тренироваться столько, сколько тебе нужно. Ограничение только одно — чтобы мои подданные не пострадали.

— С этой частью всё понятно, — сказал я. — А что с нападениями? Как я узнаю, что вам нужна моя помощь?

Ая протянула руку. У неё на ладони лежал маленький синий слизень.

— Вот возьми, — сказала она.

Я не торопился протягивать руку и брать слизня. Я ещё очень хорошо помнил, как они сгущали мою ци и жрали её.

— Не бойся, — сказала Ая. — Он не причинит тебе вреда. Зато поможет — поделится своей силой, когда тебе твоей не будет хватать. Через него мы и будем поддерживать связь. Когда понадобится твоя помощь, я через него пошлю тебе сигнал.

Я подумал немного и кивнул. Я верил Ае. Это девочка не умела лгать. В этом была её сила и… слабость.

Когда я взял слизня, он моментально погрузился в ладонь, словно в траву нырнул.

И я почувствовал, как он поплыл по меридианам, доплыл до запасного резервуара и обосновался там.

Ну что ж, там он мне мешать не будет, так что, пусть сидит.

— Зов будет выглядеть вот так… — сказала Ая, и я почувствовал не сильную сосущую тревогу. — Как только почувствуешь зов, знай, что ты здесь очень нужен.

— Я понял, — согласился я. — И у меня ещё один вопрос.

— Какой? — спросила Ая.

— Могу ли я привести сюда на тренировку моих друзей. Тех самых, которые…

Я не знал, смогу ли технически привести друзей сюда и будет ли от этого толк. Но выторговать себе такую возможность посчитал нужным.

— Я поняла, — перебила меня Ая. И подумав немного, сказала: — Хорошо.

После чего развернулась и ушла.

Я ещё некоторое время потренировался — попробовал работать с живой. Без особых успехов, впрочем. Из чего я сделал вывод, что жива работает только, когда объединяются разные люди. Например, мы с Полиной. А значит, и тренировать её нужно в паре.

Ну либо я слишком мало знаю, а дед Радим находится далеко, спросить у него я пока не могу.

Я задумался. Получалось, дед Радим был единственным из моих учителей, кто не использовал меня. Когда я спрашивал, он отвечал. Просил, он помогал. А если я не просил или не спрашивал, то он и не лез ко мне со своими советами. И дело было не в том, что я барин, а он старший в деревне. Просто это был такой подход к обучению.

Не знаю, насколько это продуктивно. Потому что иногда хочется подсказки.

Но, с другой стороны, то, до чего дошёл сам, намного крепче. Плюс, даёт мне свободу и право экспериментировать. Как например, когда я открывал сознание скипетру или другим артефактам.

Это же благодаря науке деда Радима и появились на свет совместные медитации. Хотя я абсолютно уверен, что скажи я ему сейчас про них, он ответил бы, что понятия не имеет, о чём я говорю.

Есть в таком подходе недостатки — ученик может не раскрыть весь свой талант. Хотя бы потому, что просто не будет знать, куда идти.

Но все эти недостатки с лихвой перекрывались возможностями к развитию — их было неисчислимое количество. И достаточно было проявить пытливый ум и решительность…

Я проявлял. Но жива пока мне не поддавалась. И я надеялся, что пока.

Я пробовал подступить к ней и так, и эдак, пока не почувствовал дискомфорт в руке — как будто что-то сдирало на руке кожу, но кожа не поддавалась. И это что-то снова и снова цепляло…

Меня это выдернуло с пустоши. Я открыл глаза и увидел, что Шаман, мурлыча, вылизывает своим шершавым языком мою руку.

Уже наступило утро, хотя пока раннее.

Надо же! Всю ночь протренировался! Не заметил даже, как время пролетело!

Но что интересно, я не чувствовал себя уставшим, я был полон живы, хотя и находился сейчас в своём закутке один. Не считая, конечно, кота и спящих около кровати волков.

Вокруг была тишь и благодать! И чего меня кот позвал?

— Что случилось? — спросил я у котяры.

Потому что был уверен, что просто так он не стал бы звать меня. А это был именно зов.

Но котяра не успел ответить. А может и не собирался. Да, собственно, в этом вскоре не стало необходимости. Потому что едва я окончательно пришёл в себя, как в мой закуток заглянула Анастасия.

— Привет! — смущаясь, произнесла она.

— Привет, — ответил я и насторожился — что-то мне это всё напоминало.

— Ты уже проснулся? — спросила Анастасия.

— Как видишь, — ответил я, натягивая одеяло и на всякий случай подтягивая ноги в коленях.

Анастасия словно только этого и ждала. Прошла и села на кровать. Практически туда же, где вечером сидела Полина.

— А я подумала прийти пораньше, поговорить с тобой, пока никого нет, — доверительно сообщила староста. — А то вокруг тебя постоянно полно народа…

Я обречённо вздохнул.

— О чём ты хотела поговорить?

— Ну… — замялась девушка.

Я не стал помогать ей, хотя снова догадался, о чём пойдёт речь. Потому что жива внутри меня отозвалась на Анастасию, начала двигаться активнее, разжигая внутри меня огонь со всеми вытекающими… И я был абсолютно уверен, что и в Анастасии горит не просто огонь, а пожар!

И действительно, Анастасия, преодолев смущение, сказала:

— Когда мы вчера тренировались, у меня возникло странное чувство…

— Огня внутри? — спросил я.

— Ага! — обрадовалась Анастасия и продолжила: — Это было неожиданно и сильно. И прошли уже вечер и ночь, а огонь всё не стихает… Я не знаю, что делать и тревожусь, нормально ли это? Я смотрела трактаты по возвышению ци, там нигде ничего подобного не описано.

— Потому что это не ци, — задумчиво пробормотал я, понимая, что Полина и Анастасия — это только начало. И ко мне рано или поздно придут все мои девчонки.

— Не ци? — удивилась Анастасия. — А что тогда?

Ответить я не успел, как шторка сдвинулась, и ко мне в закуток заглянула Марта.

— Привет! — с порога поздоровалась она и сразу же нахмурилась. — Анастасия, ты? Тут? В такую рань?

Анастасия смутилась. А я понял, что Анна получается самая крепкая — до сих пор держится! Хотя, у неё обереги…

Анастасия поднялась и с вызовом ответила Марте:

— Ты тоже рановато заявилась!

Марта в возмущении упёрла руки в боки.

А я поспешил вмешаться:

— Девочки! Брейк! Вы обе по одному и тому же вопросу!

Девчонки одновременно повернулись ко мне и практически хором рявкнули:

— А ты откуда знаешь?!

Меня этим их вопросом чуть с кровати не смело! Это было похоже не просто на порыв ветра, а на обжигающий удар раскалённым воздухом.

Получилось, что они агрессию, которая была направлена друг на дружку, объединили и швырнули в меня.

Меня буквально обдало пламенем. И я понял — вот она, жива, в действии! Но какая мощь, а!

Однако, занавеска опять отодвинулась, и я непроизвольно выругался:

— Твою мать!

Глава 31

Сначала вошла Полина. Увидев Марту с Анастасией, она вспыхнула и остановилась на пороге. Но Глеб с Данилой буквально протолкнули её вперёд. А за ними в мой закуток уже заходили Василь, Сеня, Степан и вишенкой на торте — Олег Довлатов и Анна, которая делала вид, что случайно встретилась вот с ними и зашла поздороваться за компанию. Но я видел по розовеющим щекам, что это не так.

Не сказать, чтобы я не был рад видеть их. Но это было неожиданно.

— У вас тут интересно, — с порога заявил Олег. — Я тоже хочу! Могу, кстати, помочь с подготовкой к большому турниру! Мне ребята рассказали, что вы хотите сдать по два выпускных экзамена, чтобы у вас приняли заявки на турнир.

Я слушал его и понимал: вчера, когда мы с Мо Сянем ушли, Олег и мои ребята пообщались…

Поймав мой взгляд, Олег поднял руки:

— Если нельзя, то я пошёл.

И тут же все хором начали упрашивать меня, чтобы я разрешил Олегу остаться.

Я не имел ничего против Олега. Он нормальный парень. Просто это происходит уже во второй раз. Вот только с Анной была такая же история, и я думал, что мы всё обсудили. Но выходит, не всё.

— Оставайся, Олег! — сказал я. А потом посмотрел на остальных. — Ребята, я к вам ко всем очень хорошо отношусь, но меня эта ситуация не устраивает совсем.

— Володя, извини! — сказал Глеб. — Это я всё рассказал, на ребят не ругайся.

— И почему я не удивлён? — усмехнулся я.

Глеб смутился. И тут же вмешался Данила:

— Ты не думай, мы знаем, кому можно говорить, а кому нет.

Я вздохнул, понимая: чем большее количество человек в курсе моей тайны, тем скорее она станет известна моим врагам.

Поэтому можно быть абсолютно уверенным, им известно, что мои друзья хотят участвовать в большом турнире. А значит, друзья в опасности. И выход тут только один — помочь им стать сильнее.

— Ладно, что сделано, то сделано, — сказал я. — Пойдёмте на лекцию.

И тут же из-за спин ребят раздался голос Валентина Демьяновича:

— Володя, вы пойдёте только после лечебных процедур!

— Это долго? — отступая в сторону и пропуская доктора вперёд, спросила Полина.

— Вы как раз успеете позавтракать, — ответил доктор.

И ребята потянулись на выход.

Когда мы остались одни, Валентин Демьянович пощупал мой пульс и пробормотал:

— Очень интересно! Я-то вчера подумал, что мне показалось…

— О чём это вы? — спросил я

— О живе, о чём ещё? — пожал плечами седой доктор.

— Вы знаете про живу?! — вырвалось у меня.

— Молодой человек! Я доктор! Причём, не просто доктор, а лечу одарённых! Конечно же я знаю про живу!

Мне кажется, я в этот момент забыл, как нужно дышать.

Хотя, чему я удивляюсь? Валентин Демьянович увидел у меня вокруг ядра духовное кольцо… Так что нет ничего удивительного в том, что он увидел и живу.

С другой стороны, это шанс хоть что-то узнать про неё, раз нет возможности поговорить с дедом Радимом.

— Валентин Демьянович, — не стал я откладывать дело в долгий ящик. — Расскажите о живе, пожалуйста. Я понял, что она отличается от ци, но я не знаю, как контролировать и развивать её.

— Не мудрено, что не знаете, — улыбнулся доктор. — Живу перестали изучать ещё во времена моей юности. Все переключились на ци. А зря!

— А чем они отличаются? — спросил я. — Ну… жива и ци.

Смешивая и нюхая отвары, доктор начал рассказывать:

— Основное отличие в том, что ци — это индивидуальная энергия. А жива раскрывается в группе. Причём, чем больше группа, тем сильнее может быть воздействие. Вся сложность заключается только в том, чтобы объединить группу, сделать её монолитной. Ну и как вы понимаете, самому над собой работать проще, чем в группе. Вот поэтому методы работы с живой потихоньку ушли в небытие.

Хм! То, что жива лучше работает в группе, я уже догадался. И в том, чтобы сделать группу монолитной, тут проблем нет — совместные медитации в этом очень помогают.

Я выпил протянутый доктором напиток, пахнущий солнцем и луговым мёдом и, возвращая кружку, спросил:

— Валентин Демьянович, а у вас есть какие-нибудь книги или трактаты, какие-нибудь исследование по живе.

Валентин Демьянович задумался на минуту, зажав свою бороду в кулак. А потом сказал:

— Были у меня пара свитков… Пожалуй, я могу дать вам их почитать. Но только почитать!

— Да-да! Конечно! Я сразу же верну! — заверил я доктора.

Валентин Демьянович усмехнулся и проговорил:

— А куда вы денетесь? Я хотел вас уже отправить в общежитие, нечего вам тут больше делать. Но раз такое дело, то предлагаю обмен…

Я внимательно слушал, боясь проронить хоть слово. Я понимал, что за знание мне придётся заплатить. И ещё понимал, что согласен почти на всё, лишь бы узнать побольше о живе. Тем более я успел уже увидеть живу в действии — когда девчонки рявкнули на меня. И это без тренировки и случайным образом! А если научиться этой силой управлять? Да у меня сразу вопрос с усилением ребят если не будет снят, то будет стоять не так остро.

— Я слушаю вас, — поторопил я доктора.

— Я дам вам прочитать свитки, но читать вы будете тут и только тут! Будете приходить вечером, оставаться тут на ночь и читать. А чтобы никому не объяснять, зачем вы, молодой человек, сюда ходите по вечерам, будете говорить, что ещё не здоровы.

— Понял! — согласился я с условием. — А взамен что?

— Взамен… — Валентин Демьянович задумчиво посмотрел на меня.

Я молчал и терпеливо ждал, когда он продолжит.

И он продолжил.

— Мне уже много лет. Очень много. Я прожил интересную жизнь и достиг высот, каких мало кто смог достичь. Я отошёл от дел и удалился в свою резиденцию. И точно не собирался работать в медблоке академии, лечить студенческие раны, полученные по глупости… — последние слова Валентин Демьянович произнёс с едва заметным презрением и насмешкой.

Я кивнул, что понимаю его, и он продолжил:

— Но есть у меня одна слабость и Данила Евграфович знает о ней.

Я навострил уши. Наверняка сейчас услышу что-то важное.

— Я много всего повидал в своей жизни… — повторил Валентин Демьянович. — И удивить меня трудно. Но Данила смог это сделать!

Валентин Демьянович улыбнулся.

А я лишь отметил про себя, что он ректора назвал просто по имени, без отчества. Хотя, если учесть их разницу в возрасте…

Но меня тут не это зацепило.

— И чем же он вас удивил? — спросил я, догадываясь об ответе.

— Тобой, — просто ответил Валентин Демьянович, переходя на «ты».

И опять, если учесть разницу в возрасте, только теперь нашу, то в таком обращении с его стороны не было ничего странного. Правда я заметил, он обращался ко мне на «ты» только когда сердился. А так всегда на «вы».

— И что во мне такого интересного? — спросил я.

— Для начала то, когда ты пробудил силу и каких высот в культивации на сегодня достиг. Плюс все эти ходатайства, хотя ты вполне мог сам сдать экзамены, причём без всяких затруднений. Такое ощущение, что кто-то оберегает тебя, скрывает твою настоящую силу…

Я сделал удивлённое, а главное, честное лицо. Потому что не дай боги, он догадается, что я и сам много что скрываю.

— Но и это не всё, — сказал Валентин Демьянович.

Я удивлённо посмотрел на него:

— Что же ещё?

— А ещё все эти попытки убить тебя. Взять тех же слизней… Столько усилий ради сироты, мелкого помещика, ничем на первый взгляд не примечательного.

Я кивнул — самого интересовало, с чего это кто-то так горячо желает моей смерти. Я даже немного возгордился, мол, вот я какой особенный!

Но доктор тут же обломал меня.

— Я понимал, что ваш ректор специально наговаривает, стараясь вызвать мой интерес. Просто потому, что у него безвыходная ситуация. У попечителей появилось слишком много вопросов. Пойдут проверки, и жизнь в академии станет невыносимой. Вот он и обратился ко мне и представил тебя, как драгоценную жемчужину.

— А почему тогда поддались на уговоры? — несколько разочарованно спросил я.

Ну да, не такой уж я и особенный, что поделать?

— Решил подсобить своему ученику в трудной ситуации, — сказал Валентин Демьянович. И внезапно добавил: — И не пожалел!

Я удивлённо посмотрел на него, а он продолжил:

— Ты действительно уникальный человек! С твоим уровнем культивации ци ты смог поглотить и активировать духовное ядро! Теперь вот ещё жива! Да ещё друзья твои преданны тебе, как настоящему лидеру…

Я опустил глаза, чтобы доктор не догадался, что это далеко не все мои секреты.

Но ему, похоже и этого хватало.

Хотя нет, я ошибся!

— Думаю, я ещё не всё в тебе разгадал, — с улыбкой произнёс этот седой старец. — Вот и хочу поставить тебе условие. Ты изучаешь свитки, а я изучаю тебя.

Много на что я был согласен ради информации о живе, но только не на то, чтобы стать подопытным кроликом. Такую цену платить я не хотел. Это было слишком. Не для того я хранил в секрете ото всех многие свои способности! Причём, как показали недавние события, правильно и делал. И впредь ничего менять не собирался.

Поэтому сказал:

— Извините, Валентин Демьянович. Но мы с друзьями планируем участвовать в большом турнире, и нам нужно готовиться. Поэтому я не могу приходить сюда каждый вечер. Раз я здоров, то благодарю вас за помощь и…

— Не торопись! — остановил меня Валентин Демьянович. — У тебя не будет другой возможности прочитать свитки о живе. Плюс, я могу поделиться своими исследованиями. А у меня, как ты понимаешь, знаний на эту тему не мало.

— Нет, — ответил я и поднялся. — Меня друзья ждут, я должен идти на лекцию. Вы же знаете, мне нужно побыстрее сдать выпускные экзамены и вступить в наследство.

— Но… — начал было седой доктор, но потом кивнул и, заложив руки за спину, сказал с улыбкой: — Хорошо, Володя, идите. Я подожду, когда вы вернётесь в медблок.

Его слова прозвучали очень двусмысленно: то ли я передумаю и вернусь читать свитки, то ли вернусь, как пациент. Второй вариант был более вероятен. А на первый, похоже, доктор надеялся. Вот только меня ни один из них не устраивал!

Я не нашёлся, что ответить доктору и поспешил к главному корпусу академии, где должна была пройти очередная лекция. И где мы договорились встретиться с ребятами. И с волками, кстати, тоже — Умка и Шилань убежали в столовую вместе с ребятами. Девчонки позвали, а волки и не отказались. Один Шаман со мной остался, да и тот куда-то слинял, пока я шёл по аллее.

По дороге я думал над словами Валентина Демьяновича. И над тем, почему он откликнулся на просьбу ректора. А также над его предложением дать мне свитки в обмен на возможность изучать меня.

Я полностью погрузился в размышления, поэтому окрик:

— Какие люди и без охраны! — прозвучал для меня совершенно неожиданно.

Глава 32

Никогда ещё я с такой скоростью не переходил из расслабленного состояния в режим полной боевой готовности. Естественно, с прогоном ци по каналам, через печь дан и к духовному кольцу.

Так же быстро появилась защитная оболочка, которая практически совпала с контуром моего тела.

Мало того, жива резко расширилась и выплеснулась в пространство.

Повернувшись на голос, я увидел уже знакомую троицу отморозков. Романич, Пяхтерь и Сургут шли мне навстречу по боковой аллее, видимо, тоже на занятия.

Смерив их взглядом, я молча продолжил идти. Не ускоряясь, но и не замедляя ход. Вот ещё — менять свои планы из-за этих троих!

— Куда торопишься? — окликнул меня блондинчик. — Давай поговорим! Мы же старые друзья! Что ж ты так с друзьями-то, а?

— С каких это пор мы стали друзьями? — ответил я, не сбавляя шага.

Нет, я их не боялся. Мне вполне было по силам справиться со всеми тремя. Но я не хотел терять на них время. К тому же драки на территории академии запрещены. Для выяснения отношений есть дуэльная арена.

— Как это с каких?! С тех самых… — возмутился блондинчик. Видимо он и был у них предводителем.

Его дружки шли по обе стороны от блондинчика и гнусно ухмылялись.

— …Когда вы ползали у меня между ног? — усмехнулся я, с удовольствием наблюдая, как перекосились лица.

Наконец, наши аллеи встретились, и мы остановились друг против друга.

Можно было, конечно, плюнуть на них и пойти к крыльцу, но поворачиваться спиной к этим отморозкам стало бы плохой идеей. Поэтому я и остановился.

Ну а они остановились, потому что иначе им пришлось бы пройти мимо меня. Вполне могли бы, если бы не прицепились ко мне.

Да и не собирались они обходить меня. Их позы выражения лиц и то, как они меня пытались взять в кольцо обещали драку здесь и сейчас.

Причём, я смотрел на этих аристократов, а видел перед собой пацанов на районе. Казалось, сейчас услышу: «Слышь, пацан, семки есть?»

— Чё надо? — спросил я у них.

— Поговорить, — ответил блондинчик. — Или ты нас не уважаешь?

Я вспомнил, как они ползали у меня между ног, и честно сказал:

— Не уважаю.

— Ладно! — согласился блондинчик. — А если мы тебе ноги сломаем? Тогда будешь уважать?

Кольцо становилось плотнее.

С одной стороны, это было плохо. Но с другой, не думаю, что они часто участвовали в уличных драках. Нагибать слабых, тех, кто не может дать отпор — это одно. А вот драться с тем, кто огрызается, это совсем другое дело, тут и прилететь может.

Ну и, конечно, тут совсем другое взаимодействие со своими требуется.

Поэтому, даже с учётом того, что их трое против меня одного, я сильно не переживал. У меня… у настоящего меня кое-какой опыт реальных драк имелся.

К тому же наука деда Радима не прошла даром.

Как только отморозки начали меня окружать, я открыл сознание и впустил их, стал с ними единым целым.

Теперь я видел любое зарождающееся движение. А значит, неожиданной атаки не будет.

Её и не случилось… Потому что едва Пяхтерь, который зашёл мне за спину, рванул в мою сторону, я сдвинулся с острия атаки и, присмолившись к рыжему толстяку, позволил ему пролететь вперёд и упасть под ноги блондинчику. И не просто позволил, а даже немного помог, направив его движение не просто к земле, а в нужную мне точку.

Пока запнувшийся блондинчик кувыркался с толстяком, меня атаковал доходяга в очках по кличке Сургут. Он тоже отправился на встречу с землёй. Точнее, с брусчаткой, которой были выложены аллеи. А если учесть, что они были полностью очищены от снега, падение его было жёстким.

Можно было, конечно, придержать и смягчить падение, но зачем? Не я к ним прицепился.

Убедившись, что продолжать драку мои оппоненты не будут, я развернулся и направился к крыльцу в главный корпус академии. И услышал брошенное блондинчиком мне вслед:

— Ты ещё пожалеешь!

Я обернулся и увидел несущихся ко мне волков и немного отставших, но тоже бегущих бегом ребят.

Умка и Шилань, ткнувшись в мои ладони своими холодными носами, тут же направились к сидящей на земле троице. Оббежали их порыкивая.

И тут Умка задрал ногу и обоссал блондинчика.

Я даже рта открыть не успел.

Не, конечно, заслуженно, но как по мне, это было уже слишком. Хотя…

Спокойно повернувшись к побитым отморозкам спиной, я скомандовал:

— Умка, Шилань, пойдёмте на занятия!

Тут как раз подбежали сначала парни, потом, немного отстав от них, девчонки.

Стоять на месте, неподалёку от побитых и униженных отморозков было не очень. Поэтому я потихоньку направился к крыльцу, давая ребятам возможность отдышаться.

— Вы куда так бежали? — спросил я. — Вроде же не опаздываем.

— К тебе на помощь! — сообщил Глеб, оглядываясь на поднимающуюся троицу.

И остальные закивали.

— В смысле? — спросил я. — С чего вы решили, что мне помощь требуется?

— Мы ж к тебе сегодня утром что пришли-то… — начал Данила. — После вчерашней тренировки каждый из нас до сих пор чувствует в груди огонь. А когда мы завтракали, огонь начал так сильно жечь, что мы догадались: с тобой что-то случилось. Ну и волки показали, куда нужно бежать.

— А они откуда узнали? — пробормотал я. — Я ведь уже ушёл из медблока. А они не туда побежали, а сразу сюда… Я это видел… Видел, с какой стороны Умка и Шилань появились.

— Так они тоже огонь чувствуют, — смущаясь сказал Сеня.

— А ты откуда знаешь? — спросил Глеб.

Сеня пожал плечами и ответил:

— У тебя есть другое объяснение?

— Ну, это… — начал было Глеб.

Но Марта перебила его:

— Да какая разница? Главное, что мы успели! Успели же? — последний её вопрос был обращён ко мне.

— Успели, — улыбнулся я.

— Я вот с вами на тренировке не был, а потому огня не чувствую, — сказал Олег Довлатов. — Но подтверждаю: сорвались все в один момент и понеслись, как угорелые. Я-то думал, чего это они. А оказалось, тут драка…

— Не драка, а так… — отмахнулся я, довольный, что друзья прибежали. — Но спасибо вам! Будь что-то более серьёзное, и ваша помощь мне очень бы пригодилась.

Я говорил, а в голове у меня прокручивалось начало столкновения с троицей отморозков, когда жива резко выплеснулась. Оказывается, вот оно что! Ребята этот выплеск почувствовали! А что? По большому счёту это средство связи! Хорошее надёжное средство связи! Эдакая магическая рация… Научиться бы ей ещё пользоваться как следует! У меня ведь получилось случайно и непроизвольно.

Стоило мне подумать про живу, как вспомнился разговор с Валентином Демьяновичем о том, что он может дать мне почитать свитки взамен на то, что он будет изучать меня.

И ещё вспомнились его последние слова: «Я подожду пока вы вернётесь в медблок».

Что ж, его слова начинают сбываться — не успел я выйти из медблока, как ввязался в драку.

Но мне абсолютно не хотелось становиться подопытной крысой. Надо бы поискать информацию о живе в других местах. Ведь не может такого быть, чтобы были только эти свитки и всё!

С другой стороны, если я начну открыто искать информацию о живе, не привлечёт ли это моих врагов?

Надо поискать, только нужно поиск замаскировать под что-то другое. Отвести глаза, так сказать. Например, поискать трактаты по групповой оздоровительной гимнастике. А почему нет? Заодно будет легитимное оправдание нашим совместным тренировкам.

А между делом поискать то, что меня на самом деле интересует!

По поводу того, где искать, большого выбора не было. Во-первых, в библиотеке академии. А, во-вторых, можно попросить Анастасию. С её талантом к поиску информации это будет не трудно.

Раз когда-то исследования живы проводились, то наверняка есть об этом информация не только у Валентина Демьяновича. Вот и нужно поискать её.

Тем временем мы вошли в корпус и отправились на лекцию. В этот раз и Марта со Степаном, и Олег пошли с нами до самой аудитории. На пороге договорились, что мы ждём их после практического занятия, а потом все вместе идём к кабинету ректора.

Ребята точно не намерены были оставлять меня одного ни на минуту.

— Стоит тебя оставить, и вечно к тебе кто-то прицепится, — проворчала Полина, беря меня под руку.

Вообще, когда парни рассказывали о том, как почувствовали огонь и как решили отложить разговор до утра, Полина стояла, скромно потупив глазки. Глядя на неё, никому и в голову не пришло бы, что ночью она заявилась ко мне в медблок и что мы с ней целовались.

Я тоже старался не показывать виду, что что-то произошло. Зачем смущать девушку? Вдруг она уже разобралась в своих чувствах, поняла, что наши отношения не особенные, что точно такой же огонь чувствуют и остальные наши друзья.

Однако, глянув на Полину, я понял, что ни фига подобного! Она по-прежнему считает, что между нами что-то есть, какие-то особенные чувства.

Признаться, я расстроился бы, если бы Полина успокоилась и приняла живу, как данность.

Оба волка вошли с нами в аудиторию. Они шли, прижимаясь к моим ногам, словно выдрессированные. И когда я сел, они улеглись у ног.

Вообще, я вошёл в аудиторию, словно какой-то принц — со свитой и с демоническими животными. Прошествовал и сел. А потом уже ребята расселись вокруг меня.

Кто бы мог подумать, что я, мелкий помещик, совсем не богатый и не знаменитый, буду вот так передвигаться по академии магии, наравне с теми, кто действительно ходит со свитой.

Только между нашими свитами была колоссальная разница — у них нанятые телохранители и подхалимы-прихлебатели. А у меня — настоящие верные друзья!

Началась лекция. Невысокий с лысой макушкой профессор рассказывал о демонических животных и о том, почему маги используют ядра демонических зверей для своего возвышения.

Естественно, он обратил внимание на моих волков. Попросил меня выйти с волками и продемонстрировать их остальным студентам. Как будто до этого в аудитории остался хоть один человек, кто не видел Умку и Шиланя.

К счастью, профессор подтвердил слова княгини Разумовской о том, что ядра духовных зверей для других людей бесполезны, и смерть духовного демонического зверя усилит только его хозяина, а не того, кто этого зверя убьёт.

Потом он долго рассказывал о том, как правильно выбрать подходящего зверя, как изучить его повадки и, наконец, как охотиться.

Кстати, о том, что повадки зверей отличаются, опять попросил рассказать меня. В конце концов, Умка и Шилань не только звери одного вида, но ещё они и братья-однопомётники.

В том, что характеры Умки и Шиланя сильно отличаются, я поведал своим сокурсникам с большим удовольствием.

Когда профессор перешёл непосредственно к охоте и к тому, что чем выше ступень культивации ци у демонического зверя, тем выше ценность его ядра, у меня в груди скребануло, и я вспомнил пустошь и убитых слизней. Я не видел там вспоротых грудин, не видел, чтобы из убитых слизней доставали ядра.

А потому неожиданно даже для себя спросил:

— Скажите, профессор, а что вы думаете о тех демонических животных, степень культивации которых настолько велика, что они смогли обратиться в людей?

Глава 33

— Скажите, профессор, а что вы думаете о тех демонических животных, степень культивации которых настолько высока, что они смогли обратиться в людей? — спросил я.

Серафим Петрович Казинцев, именно так звали профессора, преподающего науку о демонических животных, оживился:

— О! Их ядра самые желанные для культиваторов! — с восторгом заявил он. — Они позволяют не только сразу же перейти на следующую ступень культивации ци, но и увеличивают объём поглощаемой ци. Ядро демонического зверя, ставшего человеком, это мечта любого культиватора!

Я слушал его, а у меня перед глазами стояла пустошь и мёртвые слизни.

Теперь мне стало понятно, что там произошло, отчего люди были так жестоки. Дело в том, что они пришли за Аей. А слизней убивали, надеясь выманить её.

А ещё я понял, почему Ая была такой сдержанной и почему мне ничего не сказала об этом. Выходит, она боялась меня. Боялась, что я тоже захочу получить её ядро.

И то, что она в конце концов доверилась мне, для меня было очень ценно.

А ещё мне стало понятно, почему Шаман, в отличие от медведя, не стремится стать человеком.

— Я не удивлюсь, — сказал вдруг Серафим Петрович, — если выяснится, что вы знаете такого зверя…

Я не сразу понял, что он обращается ко мне. А когда до меня дошло, то по спине пробежали мурашки — я ведь действительно знаю…

Я постарался сделать искреннее лицо и ответил:

— Откуда мне? Хотел бы я познакомиться с таким зверем поближе. Но, к сожалению, чего нет, того нет.

— А откуда тогда знаете о таких зверях, — не унимался Серафим Петрович.

— В книжке прочитал, — ответил я.

— Вот как? — удивился профессор. — И в какой же?

И я выпалил первое, что пришло в голову:

— В детской! С картинками…

— Очень интересно… — пробормотал профессор и сменил тему — начал рассказывать о местах обитания демонических зверей.

Но по тому, какие взгляды он кидал в мою сторону, я понял, что наш разговор с ним не закончен.

Хотел я его ещё спросить из крови всех ли зверей получаются друзы с магическими кристаллами или только мой медведь обладает такой способностью. Но передумал. И так привлёк слишком много внимания.

Да и ладно бы только к себе. Но ведь вокруг меня действительно было много демонических зверей, в том числе и высокоуровневых. Не хотелось бы, чтобы они пострадали из-за меня.

Дальше лекция продолжалась, как ни в чём не бывало. Профессор рассказывал, какие из зверей какие места предпочитают, и как на них нужно охотиться, чтобы ядро не пострадало.

А ещё рассказал о магии демонических зверей.

Оказывается, они тоже используют стихии. Причём, у каждого зверя своя стихия. Хотя очень редко бывают и двухстихийные звери. Либо звери, чья магия основана не на стихиях. Такие звери особенно ценны. Точнее, ценны их ядра, потому что они при поглощении дают человеку дополнительную магическую способность.

А вот с определением, к какой стихии принадлежит зверь, есть некоторые трудности. Чаще всего это можно сделать только вступив со зверем в поединок.

Естественно, я задумался о том, какие стихии у волков и у медведя.

И если про медведя можно было предположить, что его стихия земля — не случайно же из крови появлялись друзы магических кристаллов, то по поводу волков пока вообще ничего сказать было нельзя.

Про змеюку, которую я прибил, я решил, что её магия основана не на стихии. И её духовное кольцо передало мне способность создавать защитный контур.

Конечно, это были только мои предположения, спросить об этом профессора я не мог. Но вроде всё сходилось.

Решил, что потом почитаю про демонических животных. Раз уж вокруг меня много демонических зверей, то надо бы научиться разбираться в них.

Наконец лекция закончилась и все потянулись из лекционной аудитории в аудиторию для практических занятий.

Мы с ребятами и с волками тоже поднялись, но не успели сделать и нескольких шагов, как профессор окликнул меня:

— Володя! Корнев! Подойдите, пожалуйста!

Шёл я к преподавательскому столу полный дурных предчувствий. И предчувствия не обманули меня.

Когда я подошёл, профессор, глядя на моих волков, сказал:

— Владимир, у меня к вам предложение.

— Слушаю вас, Серафим Петрович, — вежливо ответил я.

— Я могу зачесть вам переводной экзамен, — заявил профессор. — Я вижу, что ваши знания о демонических животных превосходят знания всех студентов на этом курсе.

— Спасибо, — поблагодарил я профессора и насторожился. Потому что был уверен: именно сейчас прозвучит то, что профессор хочет взамен.

В том, что он предложит обмен, я не сомневался. Потому что те, кто хотел зачесть мне экзамен, просто засчитывали его и объявляли об этом на лекции.

Но когда вот такой разговор, то явно будут условия. И моя чуйка подсказывала мне, что условия мне не понравятся.

— Наша академия иногда закупает демонических животных для исследований, — начал издалека Серафим Петрович. — Но как правило это низкоуровневые животные и к тому же в плохом состоянии.

Я кивнул, показывая, что слушаю и мысленно подбирая слова для отказа, потому что я был уверен, что он попросит разрешение исследовать Умку и Шиланя.

— Работать с такими животными не интересно, — продолжал профессор. — Этот материал разве что для студентов годится…

Меня если честно покоробило от слова «материал». Но я промолчал, ожидая продолжения.

— Сейчас на практическом занятии вы всё поймёте… — сказал профессор.

Я демонстративно глянул на Умку и Шиланя и спросил:

— Вы уверены, что мне нужно идти на практическое занятие?

Серафим Петрович тоже посмотрел на волков и кивнул:

— Да, пожалуй, вам не стоит. Волки хоть и духовные звери, но это дикие животные, и как они отреагируют, когда на их глазах будут умерщвлять других демонических зверей, неизвестно.

Нет, я уже убивал демонических зверей. И не мало! Одних слизней вон сколько было! Плюс, змеюка… Но всегда это было, когда я защищал свою жизнь и жизнь друзей. А вот так ради обучения убивать… Нет, это неправильно.

Умом я, конечно, понимал, что практика нужна. Но всё в душе протестовало.

— У меня к вам просьба… — профессор наконец-то перешёл к делу.

— Слушаю, Серафим Петрович.

— Могу я попросить вас, чтобы вы понаблюдали за вашими волками в определённых условиях? — неожиданно произнёс профессор.

Видимо, взгляд у меня был полон недоумения, так как я ждал другой просьбы. Поэтому глянув на меня, Серафим Петрович поспешил объяснится:

— Конечно, я хотел бы сам изучать их! Но это духовные звери, поэтому они мне такой возможности не дадут. А вот вы, как хозяин, можете много что заметить в их поведении. Будем считать, что это ваша курсовая научная работа. С этой работой вы сможете и на выпускной экзамен идти.

Вообще-то это было шикарное предложение! За исключением одного момента: я должен буду изучить всю подноготную своего духовного зверя и его брата-однопомётника. А потом передать всю эту информацию в чужие руки.

От одной мысли об этом, мне стало не хорошо.

Но и отказать профессору было плохой идеей. Один враг среди преподавательского состава у меня уже есть! Больше не хочу.

Поэтому я спросил:

— Какие именно исследования вы хотите провести?

— Для начала самые обычные: рост, вес, размеры, — начал перечислять профессор. — А потом уже посложнее — скорость реакции, скорость бега, предпочитаемая пища, стихия… Ну и другие исследования. Я программу дам.

Я кивнул, а потом всё-таки спросил:

— А если я получу данные, которыми делиться не захочу?

Профессор задумался ненадолго. А потом сказал:

— Да, я понимаю, что это духовный зверь, и тут есть свои особенности. Что-то можно будет передать в зашифрованном виде. Ну а какие-то данные, я понимаю, не могут быть обнародованы. Если не найдём возможности, то тогда эти данные останутся у вас.

Я смотрел на профессора, который искал выход и сравнивал с ним же в тот момент, когда он восторженно говорил о ядрах демонических зверей, ставших людьми. Даже странно, что это был один и тот же человек.

— Прежде чем дать согласие, — сказал я, — Я хочу посмотреть программу.

— Да-да, конечно! — засуетился профессор. — Я подготовлю её!

— Хорошо, — согласился я. — Тогда вернёмся к этому разговору позже.

— Договорились! — ответил профессор.

Мы с ним пожали друг другу руки, и он поспешил на практическое занятие. А мы с волками пошли к ректору. Не терять же время?

Единственное, ребятам сказал, чтобы они не переживали. Хотя сейчас, благодаря живе, мы стали лучше чувствовать друг друга.

Дошли мы с Умкой и Шиланем до кабинета ректора без приключений. Всё-таки лекционная аудитория и приёмная ректора находились в одном корпусе. К тому же, кто в здравом уме будет цепляться ко мне, когда по обе стороны от меня шагают два огромных демонических волка.

Постучавшись, я вошёл в приёмную.

В этот раз секретарша сразу же поздоровалась. И, косясь на волков, побежала докладывать.

Ректор тут же вышел из кабинета навстречу и пригласил нас зайти.

Когда я вошёл, то в первый момент опешил. Потому что в кабинете уже был один посетитель — личный адвокат её светлости великой княгини Екатерины Петровны Волковой Аристарх Петрович Вяземский.

— Здравствуйте, — поздоровался я, хотя меня больше подмывало спросить: «А что это вы тут делаете?»

Но я не стал задавать вопросы. Молча сел в предложенное кресло. Умка и Шилань улеглись около моих ног.

Вообще они вели себя образцово. Даже не скажешь, что Умка имеет шкодный характер, а Шилань любит воспитывать брата. И что они обожают потасовки. А тут как будто бы прониклись… Ну и отлично! Хлопот меньше!

— Вы знакомы? — спросил у меня ректор, показывая на адвоката.

— Встречались, — с усмешкой ответил я.

Адвокат кивнул, подтверждая мои слова.

Ректор удивился, но очень быстро взял себя в руки.

Он испытующе посмотрел сначала на Аристарха Петровича, потом на меня. После смерил взглядом волков, как будто ему было не интересно, где и при каких обстоятельствах мы с адвокатом познакомились.

— Володя, я хотел обсудить с тобой останутся тут волки или они должны будут уйти, — сказал мне ректор.

И я, скрывая торжество, произнёс заготовленную заранее фразу:

— Мы с Серафимом Петровичем Казинцевым решили изучать повадки демонических волков.

Ректор некоторое время смотрел на меня с недоумением, а потом разразился хохотом:

— Вот пройдоха этот Серафим Петрович! На ходу подмётки рвёт!

Я удивился странной реакции ректора и спросил:

— Что-то не так с этим договором?

— Всё так, — ответил мне ректор.

Что касается личного адвоката её светлости, то он сидел, прижав кружевной платок к губам, скрывая тем самым свою улыбку.

Глава 34

— С договором всё так, — повторил ректор. — Но есть один нюанс.

Я насторожился. Потому что все эти нюансы как правило очень неприятные штуки.

Но ректор и адвокат явно веселились.

— Данила Евграфович, может, вы уже введёте меня в курс дела? — разозлился я.

Ректор поднял руки:

— Да-да, извини!

Потом посмотрел на адвоката. Тот едва заметно кивнул, и ректор продолжил:

— Студенты старших курсов время от времени ездят в экспедиции. Это чаще всего происходит так. Кто-то из профессоров хочет проверить свою теорию, собирает команду студентов и аспирантов, нанимает чернорабочих и носильщиков и отправляется в экспедицию. Для студента полевая практика вещь очень полезная! Она позволяет получить такой опыт, какой никогда не получить на лекциях.

Я кивнул, соглашаясь. И тут же спросил:

— Какое это имеет отношение ко мне?

— А вот тут самое интересное! — ответил ректор и усмехнулся.

— Я само внимание! — произнёс я, не позволяя ректору отвлечься на смешки и переглядывания.

— Академия финансирует некоторые экспедиции, — продолжил рассказывать ректор. — Эти экспедиции согласуются на научном совете. Профессор должен предоставить цель экспедиции, бюджет и список участников.

— Ну и?.. — не вытерпел я.

— Вчера был такой совет, — выдохнул ректор.

Но мне от этого легче не стало.

— Причём тут я? — повторил я вопрос.

Ректор сделал вид, что не услышал меня. Не меняя интонации, он продолжил:

— Мы рассматривали четыре заявки, — торжественно произнёс он. — Одна из них была от Серафима Петровича Казинцева… Его заявку не одобрили, но тем не менее…

При этих словах ректор и адвокат, не сговариваясь, фыркнули.

— Дайте угадаю, — сказал я. — Серафим Петрович хотел изучать моих духовных зверей?

— Да, — подтвердил ректор.

Я усмехнулся — действительно пройдоха. Финансирования на экспедицию не получил и решил провести исследование моими руками. Ох, уж эти учёные!

Меня не касались желания профессоров академии изучить получше свой предмет. Всё равно, как сказал ректор, в экспедицию попадают только студенты старших курсов. Поэтому я просто решил дождаться окончания рассказа.

Ректор между тем продолжал:

— Но не это было самым удивительным. В конце концов, Серафим Петрович изучает демонических животных и места их обитания. Он довольно часто ездит в экспедиции. Самое интересное было другое!

Ректор сделал паузу и поднял указательный палец, привлекая внимание.

Я вздохнул и приготовился слушать, что же там такое удивило этих мужчин.

— В каждой из четырёх заявок среди участников была ваша фамилия, Володя! — торжественно произнёс ректор.

— Что? — не понял я.

Если про Серафима Петровича ещё можно было понять — в конце концов, изучать Умку и Шиланя без меня будет очень затруднительно. Но вот остальным что от меня нужно? Или я ослышался?..

— Нет-нет, вы не ослышались! — разулыбался ректор. — Каждый из четырёх преподавателей захотел видеть вас в своей команде!

— Но я ни с кем из профессоров не работал настолько плотно, чтобы меня включали в заявку на экспедицию, — растерянно произнёс я.

— Я знаю! — успокоил меня ректор.

— И чья заявка победила? — спросил я скорее по инерции.

— Победила заявка вашего преподавателя по артефакторике Варвары Степановны Синявской. Она редко когда обращается с заявками на экспедицию, поэтому мы решили пойти навстречу и выделить финансирование именно ей.

Это был ещё не самый худший вариант! Из всех преподавателей, кого я успел узнать, я согласился бы ехать только с Синявской и с Ростиславом Петровичем, который преподавал плетения. Ну ещё с Мо Сянем, хотя его в полной мере нельзя назвать преподавателем академии. Он не штатный преподаватель, а на договоре. И то, пока я учусь.

— А кто ещё подавал заявки? — спросил я.

Не сказать, что меня действительно эта информация интересовала. Вопрос выскочил, как чёртик из табакерки.

— Сергей Васильевич Карепанов — наш травник и Филипп Филиппович Преображенский, он преподавал у вас основные принципы заклинания.

Меня словно ледяной водой окатило. И если имя травника мне ничего не говорило, то все мои встречи с профессором Преображенским плохо закончились. И вдруг он включает меня в список своей экспедиции. Спрашивается, зачем?

Что-то как-то мне это совсем не понравилось. И хорошо, что заявку выиграла Синявская. Хотя, в любом другом случае я просто отказался бы ехать.

Решив этот момент для себя, я показал на адвоката:

— А Аристарх Петрович тут причём?

Ректор глянул на адвоката, и тот кивнул. И ректор продолжил:

— Аристарх Петрович выразил своё желание тоже участвовать в экспедиции. Его взнос позволил сильно увеличить финансирование, и мы сочли возможным разрешить. Тем более, что Аристарх Петрович не чужой нам человек. Он выпускник нашей академии, медалист и победитель Большого турнира!

Ну да, мысленно усмехнулся я — деньги решают всё!

— Кстати, о Большом турнире, — перебил я ректора. — Экспедиция не помешает участию в Большом турнире? Ну или подготовке к нему?..

— Наоборот, — серьёзно сказал адвокат. — Варвара Степановна обещала помочь вам с подготовкой.

Я хотел было уже сказать, что я не один, как Аристарх Петрович продолжил:

— Вам и всем, кого вы назовёте! А моя задача будет обеспечить вашу безопасность!

Что-то меня во всей этой ситуации сильно смущало, но я никак не мог нащупать что.

— Как-то всё слишком хорошо, — проворчал я.

— Считайте, что боги на вашей стороне, — ответил Аристарх Петрович.

— И Мо Сянь поедет? — спросил я.

— Все, кого вы назовёте! — пообещал ректор.

— Я должен посоветоваться с ребятами, — сказал я.

— Да-да, конечно! — в один голос заявили ректор и адвокат.

— А как быть с волками? Вы разрешите им находиться на территории академии? — вернулся я к вопросу, из-за которого, собственно, и пришёл в приёмную.

Едва сдержав смешок, ректор воскликнул:

— Ну разве я могу отказать Серафиму Петровичу в изучении демонических волков?!

Я кивнул. Пока волкам изгнание не угрожало, и это хорошо. Нужно ещё как-то обойти все эти исследования.

Но важнее сейчас понять, что делать с экспедицией.

И я решил начать с Варвары Степановны. Нужно было выяснить, что именно сподвигло её ни с того, ни с сего подать заявку на финансирование экспедиции. И вообще, что это за экспедиция такая? Что мы там изучать будем? Понятно, что это будет как-то связано с артефактами, но как именно?

Гадать можно сколько угодно. Поэтому я попрощался с ректором и адвокатом и отправился к Синявской.

Нужно было, конечно, как-то ребятам сообщить, но прерывать практическое занятие не хотелось. И я решил, что смотаюсь по-быстрому. И к концу занятия успею вернуться.

Мы с волками бежали по аллее, и я думал о том, что было бы неплохо выяснить у ректора и у адвоката, чего они на самом деле хотят от меня. Жалко только, что это не так просто сделать. Нечем мне надавить на них! Вот бы найти какой-нибудь артефакт истины и вывести этих голубчиков на чистую воду!

После разговора с ректором у меня остался осадок, и я никак не мог понять, что именно меня тревожит.

Понятно, что вся эта ситуация с экспедицией какая-то мутная. Такое ощущение, что меня почему-то хотят до Большого турнира убрать с территории академии.

За эту мысль были и три других профессора, которые тоже включили меня в состав своих групп. Получалось, чей бы проект ни выиграл, я бы уехал. Если бы, конечно, согласился.

Хотя профессор Преображенский перечёркивал все мои размышления — уж он-то помогать мне будет в самую последнюю очередь! Он скорее наоборот, прихлопнет меня при случае, придушит собственными руками…

Я усмехнулся — ну, что ж! Пусть попробует! Я посмотрю, как у него это получится!

Так ни до чего и не додумавшись, я прибежал к зданию, где размещался клуб артефакторики.

Оставив волков на улице, я постучал в дверь и вошёл. Там шло занятие — за столами сидело человек десять студентов с разных курсов. По-видимому, это были должники, которые пытались сдать Варваре Степановне зачёты и переходные экзамены. Только что-то их маловато было. Я считал, что должников у неё гораздо больше!

— Варвара Степановна, добрый день! — поздоровался я с порога.

— Что привело вас сюда, Володя? — спросила Синявская.

— Я был у ректора, — ответил я.

Женщина задумчиво кивнула, а потом внезапно сказала студентам:

— На сегодня всё! Можете идти! Приходите завтра!

— А как же зачёт? — заканючил один из парней. — Я уже почти закончил, а завтра всё с начала начинать!

— Покажите свою работу! — потребовала Синявская.

Парень подал ей какой-то странный моток ниток.

Варвара Степановна оглядела его недоартефакт и сказала со вздохом:

— Я засчитываю вашу работу. Можете идти!

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — обрадовался парень и вприпрыжку направился к выходу.

Выходя, шепнул мне:

— Я твой должник! Ты принёс мне удачу!

Я вскинул кулак в жесте «но пасаран», с интересом наблюдая, как к Синявской выстроилась очередь тех, кто «практически завершил свой артефакт, совсем чуть-чуть осталось, а завтра теперь заново всё начинать».

Короче, все получили свои зачёты и переходные экзамены, и все благодарили меня на выходе.

Приятно было чувствовать себя эдаким волшебником, исполняющим заветные желания. Только одно правда желание: «сдать эту чёртову артефакторику и забыть её, как страшный сон!» Но тем не менее!

Я, конечно, не разделял такие мысли, но понимал ребят. Тем более, что мне с профессором Преображенским, похоже, грозит что-то такое же.

Когда за последним студентом закрылась дверь, Варвара Степановна потребовала:

— Рассказывайте!

Ну я и пересказал ей весь наш разговор с ректором и с адвокатом. А сам внимательно наблюдал за Синявской. Мне была интересна её реакция. Например, мне очень хотелось знать, насколько она сама в курсе, что подавала заявку на экспедицию и выиграла её. Если честно, я бы не удивился, случись так, что она от меня услышала бы об этом в первый раз.

Но я зря волновался, Синявская действительно подавала заявку. И в курсе, что получит финансирование. И даже знала, что в состав группы войдёт личный адвокат её светлости великой княгини Екатерины Петровны Волковой! И про то, что в группу войдут мои друзья и Мо Сянь, тоже знала. Всё, что рассказали мне ректор и адвокат, Синявская знала!

Когда я закончил рассказ, она спросила:

— Это всё?

— Всё, — ответил я и насторожился.

Синявская кивнула и задумалась.

А потом сказала:

— На самом деле вам, Володя, рассказали не всё про эту экспедицию! — и помолчав, добавила: — Далеко не всё!

Глава 35

— На самом деле вам, Володя, рассказали не всё про эту экспедицию! — сказала Синявская и, помолчав, добавила: — Далеко не всё!

Я нисколько не удивился её словам — чего-то такого и ждал. Не случайно у меня после встречи с ректором и адвокатом остался осадок. Чуйка снова не подвела меня.

— И что же от меня утаили? — спросил я у преподавательницы артефакторики.

— Начнём с того, что это было внеочередное рассмотрение заявок на экспедиции. Информация о приёме заявок поступила вскоре после того, как вам подкинули слизней, точнее после того, как стало известно, что вы выжили.

— То есть, все эти заявки связаны со мной в гораздо большей степени, чем мне показал Данила Евграфович? — предположил я.

— Да, — подтвердила Синявская. — Более того, в положении о заявках обязательным условием было указано, что вы должны стать участником экспедиции.

— Охренеть не встать условие! — вырвалось у меня. — Получается, ректор знал об условии, а мне это подали, как нечто удивительное…

— Может, не хотели вам говорить, что экспедиции готовились под вас? — предположила Синявская.

— А смысл скрывать? Я бы всё равно узнал бы.

Варвара Степановна кивнула.

— А вы как решились на заявку? — спросил я.

Синявская усмехнулась и ответила:

— Аристарх Петрович пришёл ко мне после того случая и настоятельно рекомендовал подумать над экспедицией. И было это ещё до того, как в ректорате появилось объявление о совете по финансированию экспедиций.

— То есть, получается, вы были самой подготовленной? — спросил я.

Варвара Степановна рассмеялась:

— О, нет! Самым подготовленным оказался Серафим Петрович! Переплюнуть его в деле подготовки заявок невозможно! Не случайно именно он чаще всего ездит в экспедиции. Мне кажется, у него всегда готов пакет документов. Остаётся вписать детали и всё, можно подавать.

Я усмехнулся, вспомнив, как веселились по поводу Серафима Петровича ректор и адвокат.

— Ректор назвал его пройдохой, — сказал я.

— Пройдоха, не пройдоха, но человек очень предприимчивый, — ответила Синявская и продолжила: — Если бы не предупреждение заранее, я бы не смогла составить заявку.

— Как сказал Аристарх Петрович, небо на моей стороне, — сказал я, а сам подумал: — «Всё-таки этот адвокат заставляет меня поступать так, как он задумал. Хотя, что мешает мне отказаться?»

Я решил уточнить этот момент.

— Варвара Степановна, а если я не поеду в экспедицию?

— Я ждала этого вопроса, — улыбнулась Синявская.

— И что ответите на него? — спросил я, глядя в глаза преподавательницы.

— Я думала над этим, — медленно проговорила она. — И считаю, что вам нужно согласиться.

— Правда что ли? — спросил я с усмешкой.

Но Синявская не ответила на мой выпад. Вместо этого она спросила:

— А почему вы не спрашиваете, что именно планируется изучать в этой поездке? В чём была суть заявки? Ведь не только в том, чтобы увезти вас с территории академии?

— А разве нет? — я поднял одну бровь.

— Нет, — улыбнулась Варвара Степановна. — Вы, конечно, важный человек, но не настолько, чтобы всё в мире крутилось вокруг вас.

— Это было жёстко! — засмеялся я. И добавил уже совершенно другим тоном: — Я и сам не считаю себя таким человеком.

— Рада, что у вас хорошее чувство юмора, — абсолютно спокойно парировала Синявская.

— Ну хорошо, — согласился я. — И какова цель экспедиции, если не брать в расчёт меня.

— Мы едем за очень редким артефактом, — ответила Синявская. — Будем пополнять сокровищницу академии.

— И в чём подвох? — спросил я.

— Есть нюанс, — с усмешкой ответила Синявская.

— И тут нюансы! — вздохнул я. — Ладно! Я слушаю вас!

— Это будет поездка в Китай, — произнесла Варвара Степановна.

— Вы это серьёзно? — спросил я. — Не то чтобы я не мечтал съездить в Китай, но вы уверены, что моя кандидатура на эту поездку — это то, что нужно? Я всего лишь первокурсник! Да и тут вместо учёбы больше валялся на больничной койке, чем учился…

— Абсолютно уверена! — ответила Синявская. И начала рассказывать: — Я давно изучаю один артефакт. Это артефакт божественного типа. В нём заключена сила древних, и создан он, как вы понимаете, богами. Я изучала его по описаниям, по летописям, упоминаниям… В результате, знаю, где он находится и знаю, условия, при которых его можно оттуда забрать.

— А китайцы не будут против? — с усмешкой спросил я.

— Разрешение на экспедицию от китайцев получено, — пожала плечами Синявская. — А вот подробности им знать ни к чему.

— Но ведь со мной будет Мо Сянь, — продолжал я настаивать.

— Мо Сянь знает про артефакт, — коротко ответила Синявская. — И он согласен на эту поездку.

— Вот как? — удивился я. — Ну если Мо Сянь согласен, тогда ладно… Хотя мне так и не понятно, почему я.

— Вот ведь упрямый! — засмеялась Синявская. — Ну считай, тебе подарок сделали!

— Бесплатный сыр только в мышеловке, — пробормотал я чуть слышно.

К счастью, Варвара Степановна отвлеклась на свои записи и не услышала моих слов. Ну или сделала вид, что не услышала.

Мне все эти разговоры про древние артефакты напомнили, что я пока так ни разу и не сходил в клуб по изучению древних сказаний. Глядишь, может, что интересное и откопал бы. Но пока будем исследовать то, что откопали другие.

С другой стороны, возможность нахаляву съездить в другую страну меня заинтересовала. В том мире я в других странах бывал только в горячих точках. А вот как турист никогда не ездил.

Понятно, что экспедиция — это совсем не туристический маршрут. Но это и не военная операция! Так что, а почему бы и нет?

Хотя спешность, с которой было организовано заседание совета академии, меня настораживала. Как там сказала Синявская? Ей предложили написать заявку после того, как нам подкинули слизней? Может быть, выяснили кто это был? И решили меня таким способом обезопасить?

Но это было бы слишком хорошо! Как опять же сказала Синявская, мир не вертится вокруг меня.

Я скорее поверил бы, что меня хотят использовать втёмную, чем в то, что до меня есть дело стольким важным людям!

А что, если дело не в нападении, а в том, что мы выжили? Вот и хотят нас отправить в такие условия, где выжить не реально. Что бы мы так сказать, проявили свои способности к выживанию и проложили дорогу тем, кто пойдёт за нами, то есть, преподавателю артефакторики и личному адвокату её светлости…

Так, стоп! Такими темпами моя паранойя доведёт меня до чёрт знает чего! А у меня есть задача! Я должен как можно быстрее закончить академию и вступить в наследство! У меня там завод автомобильный строится и Матрёна беременна!

— Варвара Степановна, а как эта поездка отразится на учёбе? — спросил я.

— Отлично отразится! — ответила Синявская. — По моему предмету я зачту вам выпускной экзамен. И думаю ещё по двум-трём предметам выпускной экзамен будет зачтён. К тому же мы приедем как раз перед Большим турниром. Во время поездки у вас будет возможность хорошо подготовиться, там ничто вас не будет отвлекать. И у вас будет шанс хорошо выступить. Ну и если хорошо выступите на Большом турнире, то ещё несколько предметов будут зачтены, как выпускные. В общем, вы сможете быстрее закончить академию. Если, конечно, захотите, — тут Синявская улыбнулась самой очаровательной улыбкой.

Что ж, бесплатного сыра становилось всё больше! И я абсолютно уверился, что зачем-то им нужен. И раз мне об этом не говорят, то однозначно решили использовать втёмную.

С другой стороны, шанс побыстрее закончить академию меня прельщал.

А ещё я понял, что если откажусь, то учиться в академии мне станет намного сложнее.

И тут на душе у меня заскребло.

Я не сразу сообразил, в чём дело. Но когда вспомнил про синего слизня, которого дала мне Ая, то быстро свернул разговор с Варварой Степановной, попрощался налету, не обращая внимание на опешившую преподавательницу и рванул из кабинета.

Мне нужно было срочно найти место, где я мог бы уйти в медитацию. Потому что я понял: меня зовёт Ая.

Уходить в пустошь на глазах у Синявской я не хотел. А после лекции Серафима Петровича и его слов о том, что ядра высокоуровневых демонических животных, ставших людьми самые желанные, я вообще никому не собирался открывать то, что общаюсь с королевой слизней и что она мне доверяет.

Большого выбора, куда отправиться не было, и я поспешил в медблок.

Забежав в свой закуток, я сел на кровать в позу для медитации. И моментально провалился в пустошь.

Ая ждала меня.

— Что случилось? — спросил я. — На вас напали?

— Нет, — сказала Ая. — Дело в другом.

— В чём же? — спросил я, успокаиваясь.

Раз опасности не было, то можно было и расслабиться.

— Я постоянно поддерживаю связь с Синявкой, — сказал Ая.

Я с недоумением посмотрел на неё.

— Это тот малыш, которого я дала тебе, — пояснила Ая.

— Понял, — кивнул я. — И что?

— Синявка передал, что тебе грозит опасность, — сказала Ая.

Я усмехнулся — с того момента, как я очнулся в этом мире рядом с четырьмя гробами, мне всё время грозит опасность.

Но раз синий слизень что-то почувствовал, то надо бы выяснить что именно, нельзя упускать такую возможность.

— И что это за опасность? — спросил я.

— Он видел человека, который приходил к нам в Пустошь, — ответила Ая.

Я не удивился её словам. В академии учатся и работают культиваторы, почти все они приверженцы пути поглощения духовных ядер. Да взять того же Серафима Петровича Казинцева! Вполне возможно, что одна из его экспедиций была в Пустошь. А может, и не одна… Валентин Демьянович преподавал в Китайской академии магии науку о ядах, а Мо Сянь там учился… Так что, любой мог быть тем человеком, которого видел синий слизень.

— С чего Синявка решил, что этот человек угрожает мне? — спросил я.

— Он был в Запретном городе, — ответила Ая.

— И? — не понял я. — Где связь?

— Синявка считает, что этот человек хочет использовать тебя.

Я вздохнул.

— Спасибо за предупреждение. А могу я сам как-то общаться с Синявкой? А то всякий раз искать место для медитации не очень удобно.

— Можешь, конечно! — ответила Ая. — Тебе нужно просто разрешить Синявке говорить с тобой.

— Так просто? — усмехнулся я. — Синявка, я разрешаю тебе говорить со мной!

И тут же я почувствовал, как под ложечкой засосало. Да настолько сильно, что я аж согнулся.

— Потерпи немного, сейчас всё пройдёт, — засуетилась вокруг меня Ая.

— Всё — это что? — проскрипел сквозь стиснутые зубы я.

— Синявке пришлось с тобой объединиться, чтобы он мог передавать тебе свои мысли, — объяснила Ая.

И действительно, боль уже начала отступать. Но не везде. Между лопатками пока сохранялась…

— Как будто меня ударили ножом в спину, — высказал я мысли вслух.

И тут в голове прозвучало:

«Проссссти! Сссейчассс пройдёт!»

И действительно по телу разлилось что-то прохладное и боль утихла. И это хорошо, потому что я уже готов был пожалеть, что позволил слизню влезть в мою душу.

— И чем же этот человек опасен для меня? — спросил я у Синявки.

«Он уже другой», — ответил Синявка.

Выяснять, что означает «другой» и почему «уже» я не стал. Просто повернулся к Ае и сказал:

— Если это всё, то может, я пойду? А то там друзья волнуются…

— Иди, — разрешила Ая и вздохнула.

А мне её стало вдруг жалко. Она ведь совсем одна, хоть слизней вокруг неё не меряно.

Глава 36

Когда я вышел за дверь медблока, моему взору предстала забавная картина.

На крыльце, уперев руки в бока и закрывая собой проход, стояли обе сексапильные медсестрички. А мои друзья требовали их немедленно впустить. И будь на месте этих красоток мужики, мои парни уже ринулись бы в драку. Но поднять руку на симпатичных девушек, и не просто симпатичных, а настоящих секси, парни не могли. Тем более, что те просто выполняли распоряжение Валентина Демьяновича никого не пускать и сами ни на кого не нападали.

Увидев меня, парни и девчонки расслабились. А медсестрички развернулись и с чувством исполненного долга вошли внутрь.

— Ты чего тут? На тебя опять напали? — напустилась на меня Полина. — Зачем ты ушёл один, почему нас не дождался?!

Она сыпала и сыпала вопросами, и все остальные поддерживали её.

Мне от такой заботы моих друзей на душе стало тепло.

Однако, я видел, что неведение сильно тревожит их, а потому поднял руку, призывая к молчанию.

— Как вы узнали, что я тут? — спросил я совсем не то, что хотел.

Но вопрос задался сам. Потому что я думал, что ребята стоят у кабинета ректора и ждут меня там.

— Умка и Шилань привели нас сюда, — ответил за всех Сеня.

И я вспомнил, как бежал от Варвары Степановны, а волки бежали за мной. Но я, тревожась об Ае, про них совсем забыл.

Снова посыпались вопросы:

— Что с тобой?

— Почему ты в медблоке?

Кто тебя сюда отправил?

И я снова поднял ладонь, призывая к тишине.

— Со мной всё в порядке, сюда пришёл сам, нужно было… — и тут я задумался, как сказать друзьям, почему я тут. Но решение пришло само: — Нужно было в тишине обдумать одну вещь.

— Ничего себе! — засмеялся Олег Довлатов. — Эти красавицы охраняли тебя, чтобы никто не мешал тебе думать? Я тоже так хочу!

— И я! — засмеялся Глеб.

— Что за вещь ты хотел обдумать? — серьёзно спросил Василь.

Я спустился на одну ступеньку и сел.

— Понимаете какое дело? — сказал я не громко. — Я еду в экспедицию.

— Да быть такого не может! — тут же отреагировал Степан.

— Точно, не может! — согласился с ним Олег.

— Почему? — спросил Данила. — Что с Володей не так, что он не может поехать в экспедицию?

— Да просто первокурсники не ездят! Никогда! — отрезала Марта, и в её голосе просквозила лёгкая зависть.

Кстати, голоса Степана и Олега тоже звучали немного завистливо.

— Тогда понятно, чего ты так спешил сюда! — засмеялся Глеб. — Наверное от радости мозги растерял!

— Точно-точно! — поддержал его Данила.

— Но это ещё не всё, — оборвал я начавших резвиться друзей. — Мне разрешили взять с собой всех, кого я захочу.

Едва я произнёс эти слова, как установилась тишина.

— Не фига себе! — спустя долгие минуты недоверчиво произнёс Степан.

— И кого ты хочешь взять с собой в экспедицию? — настороженно спросила Полина.

Я пожал плечами. Конечно, после той ночи с удовольствием взял бы только Полину, превращая экспедицию в романтическое путешествие. Но я точно знал, что там будет не до романтики. А потому обвёл рукой друзей, никого не выделяя:

— Вас. Если вы хотите, конечно!

— Всех нас? — недоверчиво спросил Степан.

— Всех вас, — подтвердил я.

— И мне можно? — спросил Олег.

— Если ты хочешь! — ответил я.

— Конечно, хочу! — воскликнул Олег. — Это же вообще! Мечта любого студента академии!

— А почему вы не спрашиваете, что за экспедиция и куда поедем? — спросил я.

— По большому счёту без разницы, но… Что за экспедиция, и куда поедем? — спросил в ответ Олег.

— Поедем в Китай искать старинный артефакт.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой… — произнесла Анастасия.

А Анна добавила:

— Кто тебе сказал про экспедицию? Может, тебя разыграли? Потому что не может быть такого!

— Сказали… — задумчиво произнёс я. — Сначала ректор сообщил мне эту новость. А потом Варвара Степановна Синявская подтвердила. Это она заявку на экспедицию писала. И научный совет её одобрил.

— Круто! — воскликнул Сеня и спросил: — Когда едем?

Вид его выражал готовность отправляться хоть прямо сейчас.

И меня эта готовность смутила.

— Я должен предупредить, — сказал я. — Возможно, там будет опасно. А может даже и очень опасно!

— В этом можешь даже не сомневаться! — засмеялся Степан.

Но я всё равно договорил:

— Если кто не хочет ехать, я настаивать не буду. То есть, решение поехать со мной в экспедицию должно быть абсолютно свободным. Поэтому давайте вы подумаете, прежде чем принимать решение.

— Я уже принял! — заявил Олег. — Если есть шанс поехать в экспедицию, то я этот шанс не упущу ни за что на свете! Можно проучиться в академии хоть сто лет и не получить такого шанса! Это же вообще удача!

— Я тоже поеду! — поддержал его Степан,

— И я!

— И я… — поддержали остальные ребята. Никто не отказался.

— Хорошо, — подвёл я итог. — Деталей поездки я пока не знаю. Но одно знаю точно, без разницы, поедем мы или нет, но нам нужно тренироваться!

Ребята согласились со мной, и мы снова пошли на полигон — всё-таки Анастасия молодец, снова сумела зарезервировать для нас время на тренировку.

Однако, я понимал — академия большая, желающих участвовать в турнире много, поэтому всегда нам так везти не будет. И мы вполне можем прийти к занятому полигону.

Будет здорово, если мы поедем в экспедицию скоро. Варвара Степановна обещала, что там у нас будет возможность тренироваться.

Хотя, как можно тренироваться в дороге, я понятия не имею. За телегой бежать, что ли?

Но буду думать об этом потом, а сейчас…

Ребята ждали от меня программы тренировки, а я, вспомнив про разговор с Валентином Демьяновичем о живе, решил, что нам нужно потренировать единение. Если уж жива проявилась, то почему бы параллельно не культивировать и её. А она, как сказал доктор, культивируется именно в группе.

Понятно, что у меня знаний мало, но цену Валентин Демьянович за информацию о живе запросил слишком высокую.

И тут я усмехнулся: не выйдет у Валентина Демьяновича исследовать меня. Далековато я от него буду находиться!

Хотя, не долго. Ректор обещал, что до Большого турнира мы вернёмся. Ну да ладно! Будем решать проблемы по мере их поступления.

А пока — единение!

И я предложил сесть в круг. Начнём с медитации, а там видно будет, что делать.

Друзья сразу же зашушукались, предвкушая совместную медитацию.

Из всех, кто тут присутствовал, пока не участвовал в совместной медитации только Олег Довлатов. И я быстро ввёл его в курс дела.

Кстати, Умка и Шилань тоже легли таким образом, что практически были в кругу — расположились по обе стороны от Сени. Я даже почувствовал некоторую ревность — чего это Умка и Шилань всё время держатся рядом с ним. Но оборвал себя — пускай! Сене сейчас необходима уверенность и поддержка, которую он получает от волков.

Все уже были готовы, но я никак не мог начать медитацию — я не знал, как работать с живой. Для меня было важно, чтобы ребята развивались, и чтобы тренировка не навредила никому. А у живы всё-таки огромная сила! А чем больше сила, тем больше и ответственность. И не только в проявлениях, но и в тренировке этой самой силы.

Но сиди не сиди, а время идёт.

И я скомандовал начинать.

Сначала всё шло по отработанному сценарию: толкнул ци, прочистил и укрепил каналы, потом разжёг печь дан, пропустил пламя через неё, потом ядро и духовное кольцо… Но пока не объединял всех, наблюдал…

Ци текла по каналам, а жива разливалась в пространстве.

И тут я подумал, а почему бы не пропустить живу по тому же кругу, что и ци?

Попробую, пока один, пока мы не в резонансе.

Толкнул живу в каналы ци. Она неохотно, но поддалась. И вскоре, смешиваясь с ци, заструилась по каналам. И я чуть не закричал от боли — жива обожгла мне меридианы.

Я сразу же остановил эксперимент, внутренне радуясь, что догадался опробовать только на себе. Хорошим был бы я лидером, если бы сейчас все мои друзья оказались бы с опалёнными меридианами!

Но совместная медитация, так совместная! И я открыл сознание…

И превозмогая боль в обожжённых меридианах, начал присоединять потоки ци моих друзей и сплетать их в один поток — словно ленты заплетал.

Кстати, Олег легко влился в этот поток. Сразу стало понятно, что он свой парень!

Хотя, лично мне это было понятно и без медитации.

Собрав потоки ци моих друзей и получив резонанс, я прогнал совместную ци несколько кругов, позволяя этому потоку очистить и укрепить меридианы моих друзей, а также выправить основание там, где это было нужно.

Прогоняя ци для закрепления, я снова обратил внимание на живу, на то, как она плавала в пространстве. И впустил её в своё сознание.

И сразу же пришло решение, как тренировать живу, чтобы никому не навредить.

Я позволил живе откликнуться на движение ци.

Это было странное ощущение. Как будто жива стала эфиром, в котором текла наша объединённая ци.

Отозвавшись на движение, жива всех ребят объединилась и перемешалась, становясь однородной. А потом, равномерно рассредоточилась по всему пути следования ци.

Как только это произошло, я сразу же понял свою ошибку. Нельзя было отправлять живу течь по каналам ци. Хотя бы потому, что каналы для неё не предназначены. Не удивительно, что их обожгло.

Но зато, когда жива стала эфиром, в котором текла ци, то приток ци из внешнего мира увеличился. Словно эфир из живы стал эдаким увеличителем.

Мне даже пришлось замедлить поток, потому что в результате общий поток ци стал слишком большим. А не у всех ребят меридианы достаточно прочные и вместительные.

И кстати, сквозь призму живы стало видно, что у некоторых ребят слабые тела. То есть, им физо качать нужно!

Ну, это-то обеспечить я могу!

Забавно, что маги в большинстве своём полагались на магию, и уделяли очень мало внимания физическому состоянию тела. То ли они не понимали, что если тело слабое, то никакой сколько-нибудь мощной техники не создашь.

То есть, представим, что есть два мага одинаковой степени культивации ци, с одинаковым запасом ци, но с разным состоянием физического тела. Так вот, техника у физически сильного мага будет сильнее, чем у слабака. И разница может быть колоссальной!

А потому, как только совместная медитация прекратилась, я предложил друзьям:

— А сейчас давайте-ка бегать! Потом будем делать разминку. Без магии! И только потом тренироваться с магией. И в заключении будет ещё одна совместная медитация.

— Хм, — удивился Олег. — Странная методика! По идее нужно тренировать магию.

— Ты одновременно и прав, и не прав, Олег! — возразил я. — Представь ситуацию, что у тебя поединок. И ты в процессе боя выложился на полную и израсходовал все свои запасы ци. А бой ещё не закончен!..

— Ну, доводить до такого состояния… — протянул Олег.

— Когда дружеский спарринг, то да. А если это бой не на жизнь, а на смерть? Твой враг не будет ждать, пока ты восстановишься. И, кстати, в такой ситуации решить исход боя может именно физическое состояние бойцов.

Олег задумался.

— Так-то да… Ладно, давай свои упражнения!

И мы побежали по кругу.

Сделав несколько кругов, мы начали делать разминку.

И тут от двери раздались хлопки. А следом голос:

— Один бездарь тренирует других! И стоило ради этого занимать тренировочный павильон? Могли бы и на улице побегать и не мешать нормальным людям тренироваться!

Глава 37

И почему я не удивился, увидев на рукавах вошедших в тренировочный павильон парней эмблемы рода Волковых?

Парней было пятеро, но держали они себя так нагло, словно их тут была целая армия.

Нас же — одиннадцать, плюс два демонических волка.

Они что, не видят на чьей стороне преимущество? Или так уверены в своей безнаказанности?

— Вас никто не звал, — довольно недружелюбно ответил я.

— А тебя не учили уважать старших? — усмехнулся тот же парень, который заговорил первым — с русыми волнистыми волосами, зачёсанными на прямой пробор.

По-видимому, он и был главарём. Остальные стояли сразу за ним и, глядя на нас, ухмылялись, мол, какие забавные отбросы…

— У нас время ещё не вышло! — вмешалась Анастасия. — Так что подождите своей очереди!

Парни на неё даже не отреагировали.

Один из них — курносый в веснушках — окинул Анастасию сальным взглядом и предложил товарищам:

— Поиграем?

— Слишком худощава, подержаться не за что, — ответил главарь и, пригладив свои кудри, сказал: — Я люблю пухленьких!

Анастасия вспыхнула и отступила за мою спину.

— Да что вы себе позволяете?! — возмутилась Полина. — Вы знаете, кто мы?!

— Отбросы? — предположил рябой с пухлыми губами и все пятеро заржали.

Полина хотела ещё что-то прокричать, но я решительно задвинул её за спину и шагнул вперёд.

Олег со Степаном шагнули следом, Да и Данила с Глебом тоже. Даже Василь с Сеней выдвинулись вместе с нами.

— Уважать? Старших? Это вы что ли старшие? Да вы ничтожества, возомнившие себя магами! — проговорил я, понимая, что хоть нас и больше, но степень возвышения у ребят не высокая.

Причём, самая высокая — у меня. Я — Воин. У Олега, Степана и Анны — четвёртая — Почтенный мастер. У остальных — меньше. У Полины и Марты — третья — Мастер. У Анастасии и Сени — вторая — Ученик. У Глеба, Данилы и Василя вообще первая! Они Новички! После совместной медитации с использованием живы я стал лучше чувствовать своих друзей, как и они меня.

Жалко я не могу видеть возвышение у других людей, только у своих.

Так что, вполне возможно степень культивации ци у этих пятерых Волковых действительно высока.

Но это не повод так со мной разговаривать.

Мои слова Волковым естественно не понравились.

— Похоже, нужно проучить сосунка и его подпевал, — сказал курносый с веснушками.

И тут с рычанием вперёд выступили волки.

— О! Ещё и блохастых щенков притащил! — презрительно сказал рябой губошлёп.

Я усмехнулся — знал бы он, что Умка и Шилань на самом деле ещё щенки. Им же от силы три месяца всего!

Но говорить об этом я, естественно, не буду. Потому что выглядят Умка и Шилань вполне себе по-взрослому.

И тут главарь Волковых слегка повернул голову и сказал:

— А ну-ка, Кузя, обездвижь блохастых!

Болезненно худощавый Кузя вразвалочку вышел вперёд, сделал рукой пассы, и вдруг в волков полетело плетение.

— Назад, — заорал я, почуяв опасность.

Но Умка и Шилань не успели отреагировать. Плетение накрыло их и раздался отчаянный визг — волки прилипли лапами к земле, не в силах их оторвать.

— Наш Кузя лучший охотник на демонических зверей на курсе! — с гордостью произнёс главарь.

— Ненавижу! — прорычал я и кинулся на него.

Мои друзья не отстали от меня ни на минуту!

Волковы моментально перегруппировались и встретили нас чётким построением.

Короткие пассы, и вот уже в нас полетели техники.

Нам пришлось кинуться в рассыпную, чтобы увернуться от вражеских плетений, которые произвели эффект ковровой бомбардировки.

Хорошо, что после медитации мы чувствовали друг друга. Иначе нам пришлось бы туго. Потому что мы ни разу не дрались вот так, все вместе. Вчерашнюю кучу-малу нельзя считать тренировкой в драке. А у деда Радима на паре тренировок были только Глеб с Данилой да Марта.

Нужно было брать руководство группой на себя и раз нет отработанных формаций, то импровизировать прямо сейчас. Но я не у всех знал их сильные и слабые стороны в бою.

Первая же атака Волковых охладила мою голову и я, быстро оценив позиции, крикнул:

— Степан, Марта и Олег — со мной! Оружие наизготовку! Анна — огонь! Полина — лёд! Глеб и Данила прикрывайте девчонок! Василь и Сеня — защищайте волков! Анастасия…

Назвав имя старосты, я завис. Я совершенно не представлял, что она может. Собирать информацию хорошо до боя, а вот непосредственно в бою…

— Я помогу Василю с Сеней, — приняла решение Анастасия.

Я кивнул соглашаясь.

Волковы откровенно ржали над нашими приготовлениями, и меня это злило.

Сразу чувствовалось, что Волковы привыкли сражаться группой. Они отработали множество боевых построений. Главарю достаточно было сказать: построение такое-то! И его бойцы сразу же перестраивались, не теряя время на раздумья и обсуждения.

Да, они были гораздо эффективнее, чем мы, хоть нас и было больше. И я понял, на что сделаю упор в следующих тренировках. Ведь по большому счёту это был наш первый совместный бой.

— Девчонки, огонь! — скомандовал я Полине и Анне.

Я не знал, получатся ли у них дистанционные техники. Просто доверился интуиции.

И действительно, в руках Полины появилась ледяная плеть, а Анна начала закидывать Волковых огненными шарами.

К девчонкам присоединилась и Марта, запуская режущие диски. А Данила вызвал пусть и не сильные, но всё-таки вихри.

Олег со Степаном тоже применили магию — перед нами вырос земляной щит, который защитил нас от вражеской атаки и появился яркий свет, который слепил Волковых.

Да, нас было вдвое больше. Однако, в реальности перевес сил был не на нашей стороне.

И Волковы прекрасно этим воспользовались — они ударили по самым слабым. Их плетения полетели в Сеню, Василя и Анастасию. И в Умку с Шиланем.

Но когда мы с парнями и Мартой кинулись в атаку, нас связали таким же плетением, как и волков.

То ли отчаянное положение, то ли визг волков и вскрики друзей, в которых попадали техники, то ли ещё из-за чего, но в голове моей прояснилось. Время замедлилось, и я начал вращать ци — каналы, печь дан, ядро, кольцо. А потом толкнул оболочку, расширяя её так, чтобы она защитила всех моих друзей.

Был бы в руках привычный калаш, да пара гранат, бой пошёл бы совсем иначе! Всё-таки не привык я ещё к магии, хоть уже и произошло столько всего.

— Интересненько, — увидев защитную оболочку, проговорил главарь Волковых и обнажил меч.

Да не простой меч, а с голубоватым сиянием вокруг лезвия.

Чуйка кричала об опасности, но я не мог убрать защитную оболочку, потому что остальные четверо Волковых продолжали забрасывать нас плетениями.

И тогда я толкнул живу.

После недавней медитации она всё ещё была равномерно распределена вокруг нас. Да и мы все были довольно-таки близко друг к другу. Поэтому жива послушалась и полетела в сторону Волковых.

Она летела медленно, но по пути закручивалась и уплотнялась. И втягивала в себя всё, к чему только прикасалась…

Волковский губошлёп поставил на пути живы ледяной купол, но едва жива коснулась его поверхности, как купол испарился.

Тут же вырос земляной вал, но он осыпался, стоило живе приблизиться. Такая же участь ждала и огненное кольцо, и железную клетку, и духовный щит.

Когда до врагов оставалось меньше метра, главарь крикнул:

— Уходим!

И Волковы рванули на улицу, столкнувшись в дверях с Мо Сянем.

Он не стал задерживать убегающих парней. Сразу рванул внутрь и остановился перед самым облаком живы, которая уже скорее походила на грозовую тучу — ещё чуть-чуть и начнут сверкать молнии. И что-то мне подсказывало, что мало не покажется никому!

— Рассей! — крикнул мне Мо Сянь.

Я и рад был бы, да не знал как.

И тут ко мне подошла со спины Полина и, погладив меня по плечу, зашептала:

— Володя, уже всё закончилось! Всё хорошо! Они сбежали!

Я выдохнул и обмяк.

И сразу же облако живы рассеялось.

Мо Сянь, да и остальные ребята кинулись к визжащим волкам.

Я тоже рванул, и чуть не упал. Потому что тоже был в ловушке. Также, как и Степан с Олегом и Мартой. Также, как и Умка с Шиланем.

Но то ли мы не так долго были в ловушке, то ли ловушка другая, но нас она просто удерживала. А вот Умка и Шилань явно испытывали сильные боли.

Сеня сидел между волками и обнимал их, за шеи. Он что-то шептал то одному волку, то другому.

Это их немного успокаивало, но не сильно, они всё равно продолжали рваться.

К волкам подбежал Глеб и начал пускать живительную магию им в ноги. Но помочь сразу обоим волкам он не мог.

— Помогай Умке! — сказал подбежавший Мо Сянь, а сам сосредоточился на Шилани.

И я впервые увидел, как Мо Сянь применяет магию. До этого он только на мече летал из магических действий. А в основном дрался на мечах.

Но сейчас он бережно омывал ноги волка, размягчая то, что удерживало Шиланя.

И вот серый волк смог освободить сначала одну лапу, потом вторую…

У белого волка дело шли не столь хорошо. Всё-таки Глеб был ещё очень слабым магом. Он недавно пробудил силу и вот только взял первую ступень культивации ци. Но он старался — вливал свою ци в технику, помогая моему волку.

Я бы был уже рядом, но мог только бессильно наблюдать. И мысленно проклинать Волковых. И себя. Слишком уж я возгордился. Вот нас и ткнули носами в грязь при первой же схватке.

С другой стороны, они сейчас показали нам наши слабости. Точнее, показали, что у нас одни слабости. Мы не сработаны, не знаем сильных и слабых сторон друг друга, не умеем работать в команде. И мы слабы! Мы очень слабы! Не только в команде, но и по отдельности! И это правда.

Да, мы вроде как одержали верх, но на самом деле мы с треском проиграли свой первый бой.

И это ещё не смертельная схватка — не думаю, что Волковы убили бы кого-нибудь. Точно знаю, что цели убить нас у них не было — я не почувствовал притока чёрной ци. Но они вполне могли покалечить меня и моих друзей.

Да зачем далеко ходить — они чуть не покалечили Умку и Шиланя!

К счастью, сначала Мо Сянь, а потом и Сеня с Глебом смогли освободить волков.

Я видел, что Глеб устал, но он остался рядом с волками после того, как их достали из ловушки и отнесли в сторону. Он продолжил вливать в них свою магию.

И я, собрав живу, толкнул её к Глебу и волкам.

На этот раз она не клубилась, а окутала их мягким облаком.

Пока я делал это, Мо Сянь начал освобождать из ловушки нас.

Я видел, что он тоже потратил все силы на обезвреживание ловушки, но я не знал, чем помочь ему.

Когда мои ноги оказались свободны, я поспешил к волкам.

— Простите меня, — шептал я им, обнимая то одного волка, то другого.

— С ними всё будет хорошо, — сказал Мо Сянь.

Я сразу поверил ему. Однако облегчения мне это не принесло.

— Я никчёмный лидер, — сказал я. — Я только и делаю, что притягиваю неприятности!

— Так и есть, — согласился Мо Сянь.

И никто из ребят ему не возразил.

Глава 38

Прошла целая вечность, пока Олег похлопал меня по плечу и сказал:

— Знаешь, как у нас говорят? За одного битого двух не битых дают!

— Точно! Так и есть! — поддержали его ребята.

Но меня это мало успокаивало. Хотя, страдать и рефлексировать — это не продуктивно.

Я глянул на вылизывающих лапы волков, и вдруг разозлился.

— Анастасия, — обратился я к старосте. — У нас ещё осталось зарезервированное для тренировки время?

— Да, — подтвердила Анастасия. — Ещё два часа.

— А чего тогда стоим? — рявкнул я. — Давайте тренироваться!

— А Умка с Шиланем? — жалобно спросил у меня Сеня.

— Мо Сянь, приглядишь за пацанами? — спросил я у китайца.

— Да, молодой господин! — отозвался он.

— Всё! Пошли! — приказал я.

Ребята потянулись туда, где мы до этого делали упражнения. Без всякого энтузиазма потянулись.

Когда они окружили меня, я спросил:

— Какой урок мы должны вынести из произошедшего?

— У нас не сработанная команда, — тут же ответил Олег.

Я кивнул:

— А ещё?

— Мы не знаем возможности друг друга, — вздохнула Анна.

— Да, — согласился я. — Ещё?

— Мы слабы, — признал очевидное Данила.

— И снова верно! — подтвердил я.

Чем больше называлось наших просчётов и слабостей, тем сильнее сникали мои друзья.

Но тут вперёд шагнула Марта и заявила:

— Твоя защита, которую ты набросил на нас, сильная техника!

— Да-да! — подключилась Полина. — И та техника, что была в конце… Которая прогнала этих уродов…

— Это жива, — смутившись от неожиданной похвалы, сказал я. — Это тот огонь, который вы чувствовали. Это он…

— Хорошо, что у нас была совместная медитация, которая объединила эту самую… живу… — заметил Василь.

— Так и есть! — согласился я и похвалил: — Ваши наблюдения верны! — а потом добавил: — Для начала мы должны раскрыть друг другу свои сильные и слабые стороны.

Ребята зашушукались, и я тут же сказал:

— Да, я понимаю, что так мы станем беззащитными друг перед другом, но так мы будем лучше доверять друг другу. А без этого работы в команде не будет. Естественно, мы должны поклясться держать в тайне секреты друг друга.

Я обвёл взглядом ребят. Кто-то доверял мне и готов был поделиться своими секретами уже сейчас. Но были и те, кто сомневался.

Поэтому я сказал:

— Я начну с себя и открою свои секреты.

И тут же перехватил встревоженный взгляд Мо Сяня.

Но я уже всё решил.

Единственное, у меня сейчас только одна ци. Вот я и не буду говорить про две остальные. И про способность поглощать чёрную ци тоже не скажу. А всё остальное…

Я уже приготовился рассказывать, как Анастасия остановила меня:

— Подожди! Моя сила — это информация. Я умею собирать её, но умею и защищать…

С этими словами она достала из кармана небольшой предмет больше похожий на старинные карманные часы с откидывающейся крышкой, что-то сделала с ними и вокруг нас развернулся защитный полог.

— Теперь можно говорить, — сказала Анастасия. — Нас никто не услышит. Даже Мо Сянь.

Я кивнул и начал рассказывать.

Рассказал про духовное кольцо змеи и объяснил, что защитная оболочка была создана при помощи неё. Потом рассказал всё, что знаю про живу. Естественно, признался, что у меня практически нет о ней информации и я не знаю, как её развивать. Знаю только, что это групповая техника.

— Я поищу, — сказала Анастасия. — Не может быть, чтобы вообще никто о ней не знал.

— Только будь осторожна. Всё-таки это наш козырь в рукаве, — сказал я. — Хоть эти парни и видели её в действии, но не думаю, что они с первого раза поняли, что это такое…

Сказал и вспомнил, как главарь Волковых заинтересовался, когда увидел защитную оболочку духовного кольца. У меня создалось впечатление: они знают, что это такое. И это не мудрено! Особенно если вспомнить, что конкретно они говорили о своём Кузе. Мол, он лучший охотник на демонических животных на курсе.

Блин! Если эта информация дойдёт до ректора, он сразу поймёт, кто выпотрошил змеюку, лишив его части добычи. Хотя, по справедливости, эта добыча была наша и только наша!

— Я понимаю, — согласилась Анастасия. — Буду действовать тихо.

Я кивнул и спросил:

— Кто следующий?

Дальше каждый рассказывал о себе — честно, ничего не утаивая. Про Данилу, Глеба, Марту и Полину я и так всё знал, но дал им рассказать о себе. Потому что если уж открываться, то всем!

Когда очередь дошла до Сени, он затравленно глянул на меня, выдохнул и произнёс:

— Я оборотень!

И зажмурился, видимо, ожидая, что сейчас небо упадёт на землю, а друзья раз и навсегда отвернутся от него.

— Я знал это, — похлопал его по плечу Василь.

— Правда? — удивился Сеня. — Откуда?

— Вспомни, какой у меня дар, — улыбнулся Василь.

Для Сени это было настоящее потрясение, что друзья узнали о его секрете и восприняли это абсолютно нормально.

— Забавный у нас набор способностей получился, — усмехнулся Олег.

— Предлагаю разделить на три части, — предложил Степан. — Атакующие, защитные и бесполезные во время боя.

Василь с Анастасией переглянулись и сникли. А Сеня счастливо улыбался, ведь то, что он открылся, сразу же убрало его из числа бесполезных.

— Не бывает ничего бесполезного! — осадил я Степана. — Они тоже могут стать нашими козырями в рукаве! Хотя бы потому, что никто всерьёз не рассматривает их способности, как боевые. Но, например, способность Василя можно натренировать, как боевое предвидение. А наша староста подумает о том, как нам держать связь. Ведь это же работа с информацией? — я вопросительно посмотрел на Анастасию.

— Да, — задумчиво кивнула она. — Передача информации на расстоянии. Это было бы очень полезно, поможет скоординировать наши действия. Я подумаю над этим.

— И желательно до того, как мы отправимся в экспедицию, — обозначил я срок.

— А когда мы едем? — тут же спросила Полина.

— Я пока не знаю, — развёл я руками. И продолжил: — Мысль Степана о том, чтобы разделить нас на нападающих и защитников, хороша…

«А Василь и Анастасия будут вратарями!» — подумал я и усмехнулся.

Аналогия с футболом отозвалась в сердце теплотой.

Нет, я в своём мире не входил в фанатские клубы, я даже болельщиком по большому счёту не был. Но всё равно время от времени любил смотреть по телеку, как двадцать два человека бегают по футбольному полю за одним мячом.

Вспомнился фильм «Старик Хоттабыч», снятый по одноименной сказке Лазаря Лагина. Фильм вышел в 1957 году. Режиссером стал Геннадий Казанский

Съемочная группа тогда получила негласное указание утереть нос Голливуду, и это у них неплохо получилось. За полгода фильм посмотрели около сорока миллионов зрителей! По тем временам это ого-го сколько! «Старик Хоттабыч» поставил на тот момент рекорд по применяемым спецэффектам. И это без компьютерной графики!

Знаменитые кадры футбольного матча запомнились на всю жизнь! Это когда Старик Хоттабыч, удивлённый тем, что столько человек бегают по полю за одним мячом, дарит каждому игроку по мячу.

Вот и у меня сейчас была задача, чтобы каждый мой игрок играл своим мячом, но при этом, чтобы получилась слаженная игра…

Блин, нас как раз одиннадцать — полная команда для игры на поле!

Естественно, мы разделились!

У Данилы и Марты — дистанционные техники — ветряные вихри у Данилы и режущие диски у Марты. Плюс Марта хороша в бою на мечах, то есть, в ближнем бою.

Я мысленно улыбнулся — надо же как совпало — Марта нравится Даниле, и вот они будут вместе сражаться в нападении.

У меня и Анны — огненные стихии, и мы с ней тоже хороши именно в ближнем бою.

И Полина хороша в ближнем бою, но у неё стихия — лёд. Значит, нужно учесть, чтобы наши техники не мешали друг другу. А то вполне может получиться так, что она будет замораживать, а мы с Анной согревать…

У Степана и у Олега техники защитные. У Степана стихия земля, а у Олега — свет. И оба прекрасные мечники!

Василь и Анастасия — это условно говоря, наши вратари. Их задача вовремя обеспечить нас информацией. Потому как мы в горячке боя можем и упустить что-то.

Остались Глеб и Сеня.

Глеб будет тренировать лекарские способности. Он сегодня уже продемонстрировал, что в этом качестве он вполне может работать.

Что касается Сени… он и Умка с Шиланем — это наша лёгкая конница и устрашающий фактор.

Однако, тут нужно быть внимательными. Демонические звери — это наша сила, но и наша уязвимость! Нужно будет сделать всё, чтобы они больше никогда не попали в подобную ситуацию.

И естественно, каждый должен культивировать ци, повышать свой уровень.

Но даже с такой слабой командой у нас есть шанс. Во всяком случае я в это верю! И ребят постарался убедить!

А потом мы отрабатывали разные построения с учётом способностей и уровня силы каждого. Естественно, с применением магии! Ну а что? То ли мы не на полигоне?

Мо Сянь всё это время находился рядом с вылизывающими лапы Умкой и Шиланем. И наблюдал за нами. Но не вмешивался.

Но когда, незадолго до того, как наше время вышло, мы подошли к нему, я присоединил кулак к открытой ладони и попросил:

— Учитель, научите нас! Скажите, где мы делали ошибки? И какие нюансы ещё не учли?

Мо Сянь невозмутимо повторил мой жест и ответил:

— С теми данными, какие у вас есть сейчас, вы неплохо распределили свои силы. Вам нужно больше тренироваться. Но не по одному, а вместе. Причём, тренироваться на пределе своих сил. Нужно нарабатывать чувство плеча товарища.

— Спасибо! — поклонился я.

И ребята тоже повторили:

— Спасибо!

Собственно, Мо Сянь сказал то же, что и я думал. Единственный нюанс, который он внёс — это тренировка на пределе сил.

По большому счёту сегодняшнее столкновение можно считать тренировкой на пределе сил. Мы дрались с противником, который был гораздо сильнее и опытнее нас. И вынесли урок, который помог нам осознать наши слабости, а значит, стать сильнее!

Что ж, меня это устраивает!

Мы ещё немного пообсуждали тренировку и направились на выход. На полноценную медитацию времени не осталось, но чувство единения, которое возникло, согревало нас.

Когда мы направились на выход, Умка и Шилань поднялись и поплелись следом.

— Тебя позвал Шилань? — спросил я у Мо Сяня, выходя из тренировочного полигона.

Я имел ввиду такое своевременное появление китайца.

Ответить Мо Сянь не успел. Всё те же четверо Волковых стояли чуть в стороне и с ненавистью смотрели на нас.

Глава 39

Увидев Волковскую четвёрку, я чуть приотстал, пропуская ребят вперёд, чтобы быть уверенным, что они прошли без проблем и никто к ним не прицепился.

Мо Сянь притормозил вместе со мной. В его руках не было меча, но я чувствовал, что он может появиться в любой момент.

Смерив взглядом тех, кто вот только напал на нас, я прошёл мимо. Они постояли немного и, прошипев нам вслед:

— Получите ещё! Ходите теперь и бойтесь! По одиночке выловим… — пошли в тренировочный павильон.

Возможно, они и в первый раз пришли на тренировку раньше своего времени и решили надавить на первокурсников и тем самым заполучить больше времени для своей тренировки. Но не вышло. Пришлось ждать своей очереди.

Некоторое время мы шли молча. Потом Мо Сянь сказал:

— Молодой господин, я сейчас уйду, мне нужно будет в китайский квартал.

Я кивнул, что понял. Спросил только:

— Письмо для Егора Казимировича захватишь? Ты же к поезду пойдёшь?

— Да, — ответил Мо Сянь. — К поезду. И потом ещё по другим делам. А к утру вернусь. Как раз к отправлению.

— К какому отправлению? — удивился я.

— Как к какому? — удивился в свою очередь Мо Сянь. — В экспедицию.

— Ужа завтра что ли?..

Сказать, что я был огорошен, это ничего не сказать! Я, конечно, уже знал, что мы поедем, но чтобы завтра?!

— Путь дальний, — ответил Мо Сянь. — Чтобы успеть вернуться до Большого турнира, нужно выехать было вчера.

— А как же необходимое оборудование, припасы и что там ещё нужно… — спросил я, понимая, что экспедиция дело серьёзное. Даже на пикник собраться — нужно время. А тут экспедиция в другую страну! Там же документы ещё нужны всякие разные!

— Всё необходимое уже в ячейках артефактах-хранилищ. На складах академии есть всё что может потребоваться в экспедиции, — ответил Мо Сянь. — Документы сейчас готовят, так что к завтрашнему утру всё будет готово!

— Как-то всё это внезапно… — задумчиво произнёс я.

Мо Сянь посмотрел на меня и сказал:

— Это очень важная для вас поездка, молодой господин.

— Да что в ней важного-то?! — отмахнулся я.

Не то чтобы я не обратил внимания на слова Мо Сяня. Но если вспомнить реакцию моих друзей… Олегу вон было без разницы куда и зачем, лишь бы в экспедицию. Да и Марта со Степаном обрадовались. А они тут не первый год учатся и лучше меня знают все местные фишки. И судя по их реакции, экспедиция — это круто!

К нам подошла Полина.

— Ты куда сейчас? — спросила она у меня.

И я задумался. Куда идти? В медблок? Или в комнату, которую нам с Сеней выделили взамен той, что была у нас раньше и где теперь всё потравлено слизью демонических слизней. Если, конечно, её ещё не очистили.

Вроде бы в медблок уже привычно, там у меня уже практически свой закуток. Но блин опять отбиваться от Валентина Демьяновича и его желания исследовать меня.

— С Сеней пойду в нашу новую комнату, — ответил я.

— Это хорошо! — сказала Полина, хотя её глаза сказали мне совсем другое!

И я порадовался, что выбрал комнату. Потому что если бы Полина пришла и этой ночью, то, боюсь, простыми объятиями и поцелуями это не закончилось бы.

— Ребята! — позвал я. — В экспедицию едем завтра утром. Так что идите, собирайтесь!

Сразу посыпались вопросы: что с собой брать, во сколько выезжаем, как будем добираться и так далее.

Я поднял руки, привлекая внимание, и попросил:

— Мо Сянь, расскажи ребятам что к чему, а я пока напишу письмо.

Мо Сянь сложил руки, поклонился и ответил:

— Да, молодой господин, — потом повернулся к ребятам и начал отвечать на их вопросы.

А я отошёл в сторону, сел на скамейку, достал из ремня-артефакта письменные принадлежности и начал писать письмо.

Конечно, в конце февраля на улице писать не очень-то комфортно — мне приходилось несколько раз дышать на пальцы, чтобы их отогреть. Но хорошо хоть метели не было!

Дописав, и запечатав письмо, я посмотрел на Мо Сяня и с удивлением обнаружил, что они стоят вдвоём с Сеней и о чём-то тихо разговаривают. Умка и Шилань лежали рядом.

— О! А где все? — спросил я, подходя и протягивая Мо Сяню письмо.

Он поклонился, взял конверт и ответил:

— Ушли собираться. И мне нужно спешить.

Достал меч, запрыгнул на него и взлетел.

Сеня проводил его восхищённым взглядом.

— Вот бы и мне так! — прошептал он.

И я был с ним абсолютно согласен — сам сколько раз мечтал полетать на мече!

— А ты чего тут? Почему не собираешься? — спросил я.

— Остался тебя подождать, чтобы тебе не искать нашу комнату, — ответил Сеня. — Ты же ещё не был в ней, не знаешь где она.

Я представил на минутку, как хожу и теряю время на поиски своего нового жилища вместо того, чтобы заняться делом и искренне поблагодарил Сеню:

— Спасибо!

— Это тебе спасибо! — воскликнул в ответ он.

— А мне-то за что? — удивился я.

— Как за что? Благодаря тебе я сегодня смог открыться и теперь мне легко на душе, как никогда ещё не было!

— Вдруг что случится, и будешь потом проклинать меня, — с усмешкой ответил я.

— Не буду! — серьёзно ответил Сеня. — Без разницы, случится что или нет, но я сегодня осознал, что нет ничего страшного в том, что я оборотень. Понимаешь, это не оттолкнуло людей! Ни одного! Я специально смотрел.

Я понимал Сеню. Но также понимал, что всё может быть совсем по-другому.

— Люди разные, — ответил я. — И есть такие, кто захочет убить тебя, будет бояться и ненавидеть. И будут те, кто отнесётся к тебе не справедливо.

— Я это знаю, — тихо проговорил Сеня. — С детства с этим столкнулся. И я да сих пор даже не думал, что может быть по-другому.

Я кивнул.

Кому я говорю про людскую несправедливость?! Он уже столько её натерпелся! Причём, от самых близких!

— Ну что, пошли? — предложил я.

И мы зашагали по аллее. Умка и Шилань шли по обе стороны от нас, как будто охраняли. Хотя я видел, как больно им наступать.

— Ничего, — потрепал я по голове Умку. — Сейчас придём в комнату, поспите. А завтра поедем все вместе…

— Ты возьмёшь их с собой? — обрадовался Сеня.

— Конечно! — ответил я. — Я после сегодняшнего их ни за что не оставлю. Тем более, что и Мо Сянь поедет с нами!

Мы подходили к общежитскому корпусу, и тут я увидел, что на крыльце нас ждёт секретарша ректора. Увидела нас и рванула навстречу.

— Володя, Корнев! — крикнула она, как будто я и так не шёл в её сторону.

— Добрый день ещё раз, — слегка поклонился я и добавил: — Точнее уже вечер.

— Да-да, добрый вечер! — ответила она и протянула мне исписанный лист бумаги. — Вот приказ. Вы завтра едите в экспедицию.

Я открыл листок и пробежался глазами. Там была только моя фамилия.

— Извините, — протянул я листок обратно. — Мне сказали, что я могу взять с собой всех, кого захочу.

— Да-да, — ответила секретарша, отстраняя протянутый лист и доставая другой. — Впишите сюда имена, я приготовлю на них приказ.

Я протянул приказ Сене:

— Подержи!

А потом вписал в листок всех своих друзей, Мо Сяня и волков.

Секретарша покосилась на Умку и Шиланя.

— Что-то не так? — спросил я.

— Всё так! — ответила она.

— Ну тогда всё? — спросил я.

— Да-да! — ответила секретарша и убежала в сторону главного корпуса, где располагалась приёмная.

А мы с Сеней вошли в общежитие. Комната теперь у нас была на первом этаже, что мне показалось очень удобным. Выпускать утром волков в туалет будет проще.

Она была точно такая же, как и предыдущая. Только обои на стенах другие. Да покрывала на кроватях тоже.

Мы вошли, и Умка с Шиланем сразу же со вздохом облегчения легли. Мне даже стало их жалко.

— Интересно, что за технику к ним применили? — спросил я. — Я тоже был в такой же ловушке, а с ногами всё в порядке.

— Может, потому что ты в одежде? — предположил Сеня. — Ну или на демонических зверей она действует иначе.

— Наверное, — согласился я.

Некоторое время мы сидели молча. Как-то в один момент стало не о чем говорить.

Когда молчание стало невыносимым, я спросил:

— Что у тебя с возвышением?

— Ци теперь накапливается легко, — ответил Сеня. — Думаю, уже скоро поднимусь на следующую ступень. Спасибо тебе за совместные медитации и вообще.

Я кивнул.

Сеня, помолчав, продолжил:

— Я думал, ты меня возненавидишь… Ну из-за того, что я Волков.

Я усмехнулся.

— Так-то я сам принадлежу к роду Волковых, к боковой ветви. Так что мы с тобой родственники. Дальние…

— Я знаю, — ответил Сеня.

— И как давно знаешь? — спросил я.

— Сразу знал, — честно ответил Сеня.

Я, признаться не ожидал от него такой честности, но он меня удивил.

А Сеня продолжал:

— Я знаю, что случилось с твоей семьёй. И я сочувствую тебе.

У меня в душе всё напряглось. Сразу же вспомнились все мои подозрения, когда я не знал, как относиться к своему соседу по комнате, не знал, прибьёт он меня ночью или нет.

С тех пор многое произошло, и мне казалось, что я определился в своём отношении к Сене. Но вот он упомянул семью, и все подозрения вспыхнули с новой силой. Я даже в какой-то момент пожалел, что не пошёл спать в медблок.

Взяв себя в руки, я как можно спокойнее сказал:

— Давай спать. Завтра нам предстоит тяжёлый день. Если, конечно, ты не передумаешь ехать в экспедицию.

— Не передумаю, — твёрдо ответил Сеня и начал готовиться ко сну.

Content

Антон Кун
Род Корневых будет жить! Том 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39