Алексей Чернов

Архивариус: Черный сентябрь

ЧАСТЬ 1

1

«Я долго думал, с чего же начать… Каким, будет первое слово? Банально поздороваться? Мне кажется, не та ситуация. Хотя здороваться, нужно всегда… Ну что же… Здравствуйте!

Прозвучит банально, но если вы читаете, эти строки, значит меня все же поймали. Может быть, даже убили. Хотя на самом деле, я думаю, может так было бы лучше.

Я начал вести свой дневник, когда полиция, обнаружила тело, той девочки, на пустыре. Мне — это показалось волнительным. Игриво возбуждающем. Можно даже сказать — это возвысило меня. Предало, какой то звериной доблести. Поскольку, поделиться этими переживаниями, ни с кем не могу — то решил писать. Как говориться, бумага стерпит.

Я помню все, в мельчайших деталях. Это меня возбуждает. Я нашел, для себя лекарство. Перечитывать свои записи. О боже, как — это приятно. Смаковать каждое слово. Самую незаметную деталь, я тщательно описываю. И потом смакую, когда перечитываю.

Неистовое наслаждение… Я помню их лица. Они были, в шоке. Мне показалось, они почувствовали себя беспомощными.

И особый пик удовольствия, когда прочитали мои стихи. Те самые, что я оставил во рту, у той девочки… Я написал их заранее. И вложил уже мертвой.

Черт возьми, как же меня все — это возбуждает…

* * *

Полицейская лента, которой огораживают место преступления, предательски болталась на ветру. На пустыре, было не много кустов. И что бы оцепить по периметру, пришлось воткнуть, несколько сломленных веток, в землю.

Когда под цветной лентой, пролез мужчина в черной ветровке, вся группа оглянулась.

Это был, Андрей Воронов. Следователь местного СК. Что такую находку, поручат именно ему, никто не сомневался. Все громкие дела, поручали ему. Хотя» громкие» — для данной местности, звучало пускай не с большой, но все же с натяжкой.

Следователь поздоровался. Выглянул из за спины, криминалиста. Медленно сделал шаг вперед.

То, что увидел Воронов, не могу не вызвать, никаких эмоций. Подчеркиваю не могло! Андрей прикусил нижнюю губу.

На сухой земле, покрытой тонким слоем травы, выпаленной за долгое лето, лежала девочка. Первым, что бросалось в глаза, это были трусы. Они были приспущены до колен. И натягивались между, тонкими ножками. Черная юбка не была задрана. И прикрывала, половые органы. Светлая рубашка, была наполовину расстегнута. Правая грудь — обнажена.

Медленно поднимаясь взглядом, Воронов дошел до шеи. Огромный синий след, от удавки, или веревки.

Что то не логичным, показалось следователю, в лице убитой. Сама девочка, была худенькой. Но щеки, сильно выпирали. Не могла, же она так быстро опухнуть. Хотя, что судя по всему перенесла бедолага, могло говорить об обратном. И все же…

— У нее во рту, ничего нет? — Следователь протиснулся между людьми и склонился над жертвой.

Криминалист весьма спокойно, развел губы покойной, большим и указательным пальцем.

Поражению, всех членов группы не было предела. Кусок бумаги, виднелся изо рта. Криминалист взял пинцет. Придерживая челюсти, аккуратно извлек находку.

— О господи! — В недоумении проронил мужчина и положил перед собой скомканный лист бумаги. — Это что же, такое?

Воронов повернул голову и заглянул, в служебный чемоданчик криминалиста. Увидев резиновые перчатки, он взял пару и натянул на свои руки.

— Сейчас посмотрим.

Медленно и очень аккуратно, разворачивал комок. Наконец показались слова. Андрей морщился, читая на ходу. Когда лист развернулся полностью, он тихо, почти бубня себе под нос, прочитал:

«Осенний лист сорвался с веток

Упал на землю — как и ты

Оберегайте своих деток

А то сорву их, как цветы…».

* * *

«Да уж, я представляю что они почувствовали, в этот момент. В их глазах, перемешался страх и беспомощность. Бессилие и не понимание. Что — это вообще такое? Убийство маленькой девочки. Да еще стихи, у нее во рту. Еще этот выскочка, следователь…

Он не понимал с чем столкнулся. На этой земле, до этого, не было таких случаев. Я сам узнавал.

Я упивался, своей первой, маленькой победой…».

2

Скрипнула могучая, деревянная дверь. Наверно она, с самого момента постройки, этого дома. Возможно еще даже, до революции.

Одернутый легкой сединой мужчина, вышел на крыльцо и закрыл за собой, дубовую дверь. Его морщинистое лицо, привычно огляделось. Прищурилось. Поставив на перила, маленькую белую чашку, с еще дымящимся кофе, он закурил.

Глеб Крамер, купил этот дом два года назад. Он давно хотел переехать из шумной столицы, в более спокойный городок. Поволжье — мечта поэта. Хотя к стихам, он никакого отношения не имел. Да в последние годы, он мало вообще к чему, хотел иметь отношение. Когда твоя жизнь делится, на до и после, каждый выруливает по своему. Случилось — это и в жизни Глеба…. И закинула его судьба, в этот уютный, маленький городок, на берегу великой реки. В дали от шумных мегаполисов.

Он подставил старую табуретку, и уселся в сторону забора. С крыльца были видны, легкие очертания местности. Но лишь незначительные. В основном деревья, и несколько пятиэтажек, через два светофора. Частный сектор, раскинутый по среди города — не новшество для многих регионов. Особенно для средней полосы, и юга России. Так было и в маленьком Волжинске. Стоящий на берегу Волги, он удивлял своей скромностью и спокойствием. Как старый вальяжный гражданин, из интеллигентной семьи.

Частного сектора, здесь довольно много. Старые рубленые дома, бывало соседствовали, уже с современными постройками. Но их было в меньшинстве. В основном, столетние сооружения, с окнами прямо на пешеходную улицу. У многих еще сохранились, расписные наличники. Ярко играющие, в солнечных лучах, золотой осени.

Здесь было, поистине спокойно и как то писательски романтично. Огромные деревья — ровесники этих самых домов, стояли прямо на тротуарах, корнями уходя, далеко за пределы покрытого сверху асфальта. В этом сентябре, дождей практически не было и листва, желтея, а не чернея, красиво поигрывала на ветру.

Несмотря на то, что город стоит на Волге, ветра не сильно овладевали городом. В позднюю осеннюю погоду, они конечно же случались, но ненастья быстро отступали. И уже возвращались, когда мороз сковывал великую речку.

Два года назад, когда Глеб переехал сюда. Местное начальство не нарадовалось приезду столичного следователя по особо важным делам. Его сразу же, поставили начальником, местного следствия. Но очень быстро, Крамер понял, что не может отдаваться работе так же, как это было раньше. Мысли в голове, а скорее терзающие воспоминания, не давали сосредоточиться. Погрузиться с головой, в работу. И он принял решение, выйти на пенсию. Тогда местный начальник полиции, чуть ли не взмолил, Глеба остаться.

Пойдя на некоторую хитрость, Ширко предложил Крамеру, стать начальником архива. Дескать работа не пыльная. Сиди себе, да перебирай старые дела. Переноси все, в электронный вид. Кабинет теплый, кофе в достатке, да и курить можно, прямо на рабочем месте. Правда в виде исключения. Глеб согласился. Прикинул что к чему… Если полностью уйти с работы, то свободного времени, станет больше чем нужно. А по факту — оно все будет свободным. И тогда мысли, полностью охватят, его седую голову.

Ну а некоторая хитрость, полковника Ширко, заключалась в том, что он прикинул, если Крамер все таки останется действующим сотрудником, то не дай бог, что случись, он сможет его привлечь, непосредственно к расследованию. Ну или на худой конец, хотя бы к консультациям, местных сотрудников.

Глеб сидел и смотрел на все свои, четыре сотки земли. Расположение типичное, для многих городов, центральной России, поодаль от крупных центров. Улица, на ней вряд стоят дома. А расстояния между домов, и есть твоя личная территория, как правило за высоким железным забором. Некий квадрат, от дома, до дома. Кто то высаживал цветы. Некоторые умудрялись поставить баньку. У кого то грядки. На участке Крамера, ровным счетом, не было ничего. Опустевшая собачья будка, оставшаяся от старых хозяев. Бельевая веревка, натянутая по периметру и маленький дровеник. Отопление в доме было центральное, но печь все же имелась. И не абы какая, а самая настоящая — Русская. По осени и зимой, Глеб частенько ее протапливал. От этого в доме, становилось неимоверно уютно. Что то из детства. Или даже из сказок… Потрескивание дров. Легкий запах дымка… Он садился у большого окна, выходящего прямо на пешеходный тротуар. И просто смотрел. На людей, на собак бегущих за хозяевами на поводке, на проезжающие по дороги машины. В общем на жизнь. На ту самую, которая поделилась, на до и после…

Глеб сделал последнюю затяжку, как услышал металлический скрип, из за забора. Он потушил окурок, скуренный почти до самого фильтра. Кинул его в обрезанную пивную банку. Выпрямился и допил свой кофе, который прилично остыл. С пустой чашкой в руке, спустился по ступеням и подошел к забору. Прислушался…

Резко, еще раз раздался скрип. Глеб расслабился.

— Теть Маш ты? — Крикнул он по ту сторону забора.

— Ну, а кто? Кто еще в этой жопе, будет газеты разносить!

Крамер ухмыльнулся и открыл засов калитки. За забором стояла тучная женщина, лет шестидесяти. На ней была темно синяя куртка, с надписью» Почта». Увидев знакомое морщинистое лицо, она как будто удивилась:

— А ты чего это, не на работе? — в ее голосе, чувствовалось волнение. Или даже испуг.

Крамер перешагнул, через нижний профиль калитки и вышел на тротуар:

— Так я же, теперь начальство. Вот задерживаюсь.

Женщина внимательно смотрела на седовласого мужчину, с пустой чашкой в руке…

— Во дает! — сказала она, как будто не в себе. — В городе такое, а он задерживается.

Глеб не понимал интонаций. Обычно тетя Маша, бросала газету и если он был еще дома, обменивалась с ним, всякой обычно бесполезной информацией. Два года, что он живет здесь, он уже привык к скрипу своего почтового ящика, приваренного к металлической калитке.

— Ты чего это? — интуитивно поинтересовался Крамер.

Почтальонша покрутила массивной шеей и тихонько сказала:

— Девчонку мертвую нашли на пустыре… — она кивнула. Дескать так точно…

Глеб напрягся. Такие новости, да еще с утра. В принципе надо понимать, что следователи народ немного ушлый, в этом вопросе. За годы службы, приходилось такого насмотреться. Но любому, даже самому прожженному следаку, такие новости, не приносят ничего хорошего. И кроме очередного рубца, на жизненно важном органе, не сулят.

— Господи! Это откуда же, у тебя такая информация? Сорока на хвосте принесла?

Женщина сунула руку, в свою набитую сумку. И достала тонкую, ежедневную газету.

— Вот!

— Так ты уж, кинула мне в ящик! — Отмахнулся Глеб.

— Читай говорю!

Крамер нехотя взял газету. Одной рукой неудобно. Он сунул пустую чашку, в руки почтальонши:

— На подержи!

Глеб развернул газету и уставился на первую полосу:

— Ну и где?

— В самом конце, на обороте.

Он цыкал, переворачивая прессу. Наконец сложил в двое, тонкие страницы и прочитал нижнюю колонку. Выделенную в черной рамке. Это была даже не статья и не рубрика. Просто выглядело как объявление. Но прочитав, свежие еще пахнущие типографской краской новости, легкие мурашки, по телу пробежали.

«Сегодня утром, на пустыре в конце города. Обнаружено мертвое тело девочки. На вид, десяти, двенадцати лет. На месте работает следственная группа. Подробности не разглашаются».

Глеб про себя дочитал. Взял газету и пристально посмотрел на тетю Машу:

— Ну и?

— Что ну и!? Девчонку убили! Это у вас там в Москве, каждый день, кого то убивают, а нас то… — она махнула рукой.

Крамер взял обратно свою чашку и попытался вернуться, обратно в калитку:

— Это все конечно, очень ужасно и печально. Но пока ничего неизвестно. В следствии разберутся, что к чему. Может произошел несчастный случай. Всякое бывает.

Почтальонша схватила его за рукав рубашки, так сильно, что Глеб испугался, что тетя Маша ему втащит. Он отшатнулся от нее.

— Это у вас там, может всякое случится — она пристально на него посмотрела, злобно сверкнув глазами и так тихонечко, но ужасно добавила — А здесь, убили девчонку…

Глеб медленно освободил свою руку, и с несвойственной ему, дрожью в голосе произнес:

— Разберутся, в следствии!

* * *

Глеб не имел привычки опаздывать. Скорее наоборот — никогда не опаздывал и ненавидел это, в других. Просто с переводом в архив, у него начался другой график работы.

Здание архива, располагалось непосредственно в одном здании с управлением. На последнем, третьем этаже, в бывшем помещении библиотеки. Огромная по квадратным метрам территория. Практически один огромный зал, с парой маленьких комнаток. Служившими раньше, под технические нужды и уборную.

Высоченные потолки. Огромные окна с винтажными занавесками. Деревянная окантовка вместо наличников. Но самое ценное, что здесь осталось со времен библиотеки — это запах. Он как будто въелся в эти стены и этот пол. Запах переплета. Огромного количества типографской бумаги. Если попросту — то запах книги. Стоявших здесь, на несчетном количестве полок. И впитывавший в себя, местную атмосферу, вперемешку с пылью.

Заходя сюда первый раз за день, Крамер глубоко втягивал в себя этот запах. Конечно, художественная литература и всякого другого рода, отсюда исчезла. Деревянные полки, заменили на металлические разборные стеллажи. Но огромное количество картонных папок, набитых под завязку, разными протоколами допросов, имели нечто похожее. Уголовных дел и прочих документов, в архиве имелось с лихвой. И теперь, слившись воедино, два схожих запаха и были здесь полновластными хозяевами. Ну конечно же Глеб. Получивший должность начальника архива.

Он тоже принес в помещение, свою щепотку ароматов. А точнее его привычка. В рабочий день, вышеуказанный и приятный книжный запах, дополнял сигаретный дым. В виде лютого исключения, Крамеру было разрешено курить, прямо в архиве. Казалось бы, дичь дикая, курить среди картонных папок и бумаг. Но Глеб, все же не был бы собой… Он позволял себе закуривать, непосредственно за компьютером и так сказать, за своим рабочим местом.

Здесь было тихо и спокойно. И от резких и звонких голосов, иногда заходящих сюда, висело звонкое эхо. После того, как в здании был сделан ремонт, непонятно по какой причине, в архив появился отдельный вход. И теперь попасть сюда, можно было только с улицы. Уже никто не помнил, как это случилось. Толи рабочие что то перепутали. Толи в проект не заложили. Но так или иначе, находясь в одном здании с главным управлением, архив стал независимым помещением. И Глебу не требовалось, что бы попасть на рабочее место, пройти через все управление и как водиться, почти с каждым поздороваться за руку.

Он тихонечко заходил, со своего отдельного входа. Ксати надо сказать, архив открывался с десяти часов. Именно поэтому Глеб, стал позже выходить из дома. Поднимался на третий этаж. Открывал дверь, вдыхал запах. Включал компьютер. Наливал чашечку кофе и наконец закуривал. Так начинался, каждый рабочий день. Своего рода ритуал.

Но только не в этот раз…

3

В сентябре ветра здесь редки. Не смотря на течение Волги. И как правило, стоит типичная золотая осень. С солнышком, разноцветной листвой. Детским смехом и беготней. Ибо детвора вернулась в школы и детские сады.

До этой самой страшной поры, Волжинск был тих и по своему спокоен. С присущей ему, провинциальной размеренностью.

Но сейчас, все как будто, встало с ног на голову. Как по какому то, дьявольскому щелчку.

Сильный ветер, кружил по пустырю. Где обнаружили, страшную находку. Он сильно мешал оперативной группе. Опытный эксперт, несколько раз вскакивал с колен, дабы подобрать разлетевшиеся формуляры и резиновые перчатки.

Он тщательно и очень медленно, практически голыми руками, исследовал каждый кусочек одежды. Прощупывая и проглядывая все. Его помощники, суетились на самом пустыре, пытаясь обнаружить, хоть какие то следы.

Андрей Воронов отошел в сторону. Похлопав себя по карманам, он вспомнил, что забыл купить сигареты.

Черт!

Этого еще не хватало.

Когда его выдернули из кровати и объяснили суть да дело, то он молнией выскочил из теплой постели, попутно выпив стакан воды. И на этом все…

Дурная привычка возвращалась, как это водится, лишь в экстренные ситуации. Когда организм, в защите от стресса требовал никотина. Обычно початая пачка, валялась в бардачке его машины. Но сев за руль и почувствовав, дикое желание именно сейчас закурить, он обнаружил пустую пачку. Крепко выругавшись, он скомкал ее и бросил на пассажирский коврик.

— Эдуардыч! — Андрей обратился к копающимся, с одеждой убитой девочки.

Не молодой эксперт обернулся…

— У тебя закурить не будет?

— Ты же прекрасно знаешь, что я не курю — не дожидаясь реакции, Эдуардыч повернулся обратно и стал делать свою работу…

Андрей кивнул головой:

— Ну да!» Что то с памятью моей стало» — тихонько напел он себе под нос…

Одна из помощниц Валентина Эдуардовича, повернулась к Андрею и быстрым шагом подошла к нему.

— Мне казалось, ты бросил?

— Бросишь здесь, как же!

Она протянула Воронову, открытую пачку.

Следователь поблагодарил девушку и потянулся за зажигалкой. Сильный ветер мешал нормально прикурить.

— Да что за херня! — Не выдержал Андрей — С утра еще штиль. А сейчас какой то ураган.

Девушка сняла черные резиновые перчатки. Достала из кармана зажигалку с турбо надувом и поднесла Воронову:

— Да уж! — Согласилась она — Ветра и в правду в это время года, очень редкое явление. Обычно сентябрь радует горожан. Может этот ветер и принес в город какого то вурдалака, который это сделал!

Андрей сильно затянулся и выдохнул в сторону. Ну да, конечно. Пошути мне еще здесь. Только упырей то мне, здесь еще и не хватает…

— Скажешь тоже — скромно выронил следователь и кивнул девушке в знак благодарности — Каждой мистике и каждому поступку, есть свое объяснение.

— А если быть точным, то за каждым поступком, кто то стоит!

— Точно! — Согласился Воронов.

Андрей хотел отойти в сторонку и спокойно покурить. Судя по всему, день будет длинным и очень тяжелым. И скорей всего он перетечет в ночь. А может даже и в утро. Но помощница эксперта, снова заговорила с ним.

— Ну мистика, не мистика, а кое что мы нашли!

Следователь внимательно уставился на собеседницу. «Ну какого хрена ты молчишь» — подумал он…

— Следы от машины. — Девушка указала рукой в сторону окраины пустыря — Ночью прилично холодает и появляется сильная роса! Она само собой, хоть немного но землю смачивает. След от протектора, достаточно явный. Ребята все отсняли!

Воронов бросил сигарету. Потом с огромной силой, втоптал окурок в землю.

Хоть что то… На самом деле, пытаешься зацепиться за малейшую деталь. Любая, пускай на первый взгляд, даже не значительная мелочь. Но бывало, что приводило к распутыванию серьезных преступлений. Тут все просто, не бывает в расследовании мелочей.

Андрей прекрасно — это знал. Потому быстрым темпом, отправился к окраине пустыря.

Помощница эксперта, встала на одно колено и указала на следы…

Следователь присел рядом. След действительно весьма отчетливый. Протектор отпечатался, практически полностью. За исключением, маленького кусочка. В этом месте, земля за ночь почти не отсырела. И след немного не отпечатался.

Андрей повернул голову. Тут так же, без особых дедуктивных особенностей. Приехали от туда. Почему? Попросту больше неоткуда. Свернули с асфальтированной дороги. Немного проехали по грунтовке и выехали на пустырь.

Следы обрывались, на этом самом месте. Тут, так же без сюрпризов. Хоть какой то кусок протектора, отпечатался бы, хоть где то. Но следов не было.

Остановили машину. Наверняка выждали какое то время. Возможно чуть чуть. Может минуту — банально оглядеться по сторонам.

Воронов представил, как заглушился двигатель и медленно открылась водительская дверь. Аккуратно преступник шагает на землю, оборачиваясь при этом. Дверь сильно не захлопывает. Скорей тихонько прикрывает. Не до конца. Что бы не привлечь внимания.

«Что дальше?» — Прикинул следователь. А там все что угодно. Один был преступник или несколько. В машине девочка приехала или нет. Жива она еще была или тело подкинули на пустырь…

«Черт» — как всегда куча вопросов…

Он всегда составлял вымышленную картину преступления. Это был его, своеобразный метод. На самом деле, так было легче. Хотя бы понимаешь от чего плясать. В какую сторону двигаться.

— Сможем в точности выяснить, что за покрышка? — Андрей обратился к помощнице…

Девушка переключила внимание с протектора, на следователя и пожала плечами:

— Ну, если методом подбора — не уверенно ответила она….

Воронов прикусил нижнюю губу.

«Ага, методом подбора. Классная идея. Не каменный век. В каждой стране выпускается, черт его знает сколько, этих покрышек. Да и сравнивать — это автоэксперт нужен. Для меня они, все на одно лицо. И что то мне подсказывает, что для тебя тоже».

Андрей промолчал…

Неожиданно раздался голос Эдуардыча:

— Анна, подойди сюда!

Девушка выпрямилась и пошла к своему начальнику.

«Точно, ее зовут Аня».

Как то неудобно было спрашивать, после того, как она дала прикурить…

— Андрей! — Не унимался эксперт — ты тоже подойди.

Воронов переключился от протектора и пошел, куда звали…

Подошли к лежавшей на земле девочке. Немного покрякивая встал на обе ноги и выпрямился во весь рост и Валентин Эдуардович Маковский. Главный криминалист и судмедэксперт управления.

— Это весьма интересно! Если можно конечно, так выразиться — поправился Эдуардыч. — Изнасилование девочки не было. Это я прямо заявляю. Но на внутренней стороне трусов, обнаружен био материал. Девочка девственна. Это значит, что преступник мастурбировал. И закончил, он на ее трусики.

— О господи! — Воронов провел рукой по своим волосам. — Это что получается? Он дрочил на мертвую девочку и кончил на трусы?

Увидев на себе взгляд Анны, он добавил:

— Извините, не до манер!

Валентин Эдуардович снял перчатки и бросил их в свой чемоданчик:

— Если коротко — то да! Но более точно и подробно, уже после вскрытия. Можешь не говорить — он похлопал следователя по плечу — сделаю все, как можно скорее. Официальный отчет не раньше завтрашнего утра. Ну а за деталями, можешь заглянуть вечером.

* * *

Воронов проводил взглядом, уезжающую группу. Несколько машин, в том числе и микроавтобус, в который погрузили тело девочки.

Стало немного подташнивать. Возможно это лишь от единственного стакана воды и сигареты. Больше в желудке ничего не было. Но Андрею казалось, что это от беспомощности. Может лишь в данный момент. Но все же беспомощность. Когда группа уезжала с пустыря, а сигнальная лента, по прежнему развивалась по ветру, это самое чувство, окутывало с ног до головы.

Она там. В машине. Бездыханная и явно перенесшая чудовищный страх, перед смертью. Я здесь. Взрослый крепкий мужик. Стою и провожаю взглядом, как тело увозят.

А что я могу? На данный момент. Рыть землю носом и не подвергаться чувствам. Особенно таким. Не выпадать из колеи, что бы не случилось.

Слова — словами, но собраться надо. И в первую очередь спокойствие. Нужно еще раз все осмотреть. Эксперты могли, что нибудь упустить. И тут дело даже не в невнимательности. На такие резонансные преступления, выезжает много народу. И в давке, запросто можно, что то не заметить.

Воронов отпустил группу довольно быстро по двум причинам. Первая — это все то же огромное количество сотрудников, многие из них в служебных» Берцах», а значит натоптать лишнего — им ничего не стоило. Сейчас, уже не требовалось привлекать столько внимания. Ну а второе — это действительно что Валентин Эдуардович, требовался более в лаборатории. Нужно как можно скорей, уточнить, несколько важных факторов.

Естественно нужно выяснить, какой группе крови принадлежит, оставленная на трупе сперма. Это очень весомый, вклад в расследование.

Но Андрей больше всего хотел узнать, привезли ли девочку уже убитой или, манипуляции происходили на пустыре.

Достоверно это выяснить, конечно весьма проблематично. Но Воронов, надеялся на местного гуру Эдуардыча… Установив время смерти, хотя бы приблизительно и потом восстановив по минутам, хронологию дня убитой, можно будет сделать, хоть какие то выводы.

Черт! Еще эти стихи. Навряд ли их писали, на продуваемом пустыре.

Хотя конечно, Андрей кое какие выводы уже сделал. Естественно все требовало проверки. Но все же… Сложно себе представить, что бы девочка сама, пошла через пустырь. Ну это действительно странно. Мальчишки еще куда не шло, их привлекает всякого рода заброшка. Но девчонки… По первому, пускай и не проверенному впечатлению, покойная была ухоженной. Об этом говорила одежда. Да и пустырь, все таки находился в стороне. Школа, через несколько дворов. Ей здесь по просту нечего делать.

Воронов взял из за уха, еще одну сигарету, стрельнув у Анны перед отъездом. Она вежливо угостила. Даже предложила остаться с ним и помочь, в осмотре. Но Андрей уверенно отказал. Мотивируя это тем, что в лаборатории они с Эдуардычем, сейчас нужнее.

А здесь и в правду, уже скорей всего нечего было искать.

Отвернувшись от ветра, не с первого раза, Андрей все же прикурил. Его воображение, снова начало рисовать ужасную картину.

Машина заезжает на пустырь. Спустя пару секунд некто выходит с водительского места. Оглядывается…

Но что же было дальше? Девочка сама выбегает из машины не подозревая ничего. Или все же этот некто, открывает заднюю дверь, а может и вовсе багажник и достает от туда, уже бездыханную.

На это пока, ответа не было. Андрей накинул капюшон и пошел к месту, где нашли след от протектора.

4

Что в городе и в правду произошло, нечто неслыханное, Крамер понял, когда подъезжал к управлению. Служебная стоянка была забита, спецтранспортом. Благо, что на дворе утро и светло. Иначе всю округу, озарила бы, синева мигалок.

Понимая, что припарковаться на служебке не получится, Глеб проехал здание управления и завернул в соседний двор. Он так иногда поступал. Сам толком не понимая зачем. В обычное время, на служебной стоянке, места всегда были. Но что то неведомое, заставляло его, раз за разом, заезжать в простой жилой двор, практически сразу за управлением.

Явных причин для этого не было. Учитывая то, что вход в архив, был отдельным. И общаться или банально здороваться, было особо не с кем.

Ну уж если, в обычные дни Крамер позволял себе, парковку во дворе, то уж сейчас, сам бог велел.

Он закрыл машину, и медленной походкой вышел на улицу. Пройти нужно было, от силы метров триста. Прямо через парковку, ко своему отдельному входу.

На удивление сильный ветер, пронизывал. Глеб решил застегнуть свой плащ. Который носил уже, бог знает сколько лет. Давно купленная, качественная вещь — как напоминание о прошлой жизни.

Медленно шагая, он разглядывал машины. Несколько микроавтобусов. Три патрульные машины. Два» УАЗика». И даже экипаж ДПС.

Похоже, что все серьезно.

Черт возьми!

Крамер понял, что забыл газету на пассажирском сидении. Возвращаться обратно? Расстояние конечно ничтожное. Но возвращаться плохая примета.

Глеб стоял и внимательно изучал, служебный автопарк.

«Ладно, похоже, что хуже уже не будет — надо вернуться».

Он ускорил темп и вернулся в жилой двор. После утреннего диалога с Тетей Машей, он толком и не прочел, содержимое. Тем более что, пометка, была совсем крохотной. Вероятно уже сейчас, в интернете появиться куда больше информации, чем этот маленький заголовок. Но Глеб все же решил, иметь в руках первоисточник. Он вообще часто, делал то, что обычным обывателям, показалось бы странным. И вот сейчас. Он вернулся за утренней газетой. Непонятно зачем. Никаких подробностей, там все равно не было.

Уже минуя все увиденное, с более быстрым темпом он поднялся в архив. Ежедневная секунда, легкого восторга от запаха, книжного переплета и щелчок выключателя. Свет в архиве загорелся, осветив приятными теплыми лучами, огромное помещение.

Повесив свой темно зеленый плащ на вешалку, Глеб включил компьютер. Пока машина загружалась, налил чайник. Фильтрованная вода, набиралась с вечера.

Все это, походило на своеобразный ритуал. Который день за днем, Крамер тихонечко выполнял. Он гнал от себя мысль, что становился педантом, в некоторых вопросах и ему это начинало нравиться. Может с возрастом, а может просто что бы не свихнуться. Хотя ему лично казалось, что он все же немного того. Что принято говорить у нас в народе» потек крышей».

Налив маленькую, почти игрушечную чашечку растворимого кофе, он уселся за компьютером. Взгляд упал на лежавшую справа газету.

«… Обнаружено мертвое тело девочки…».

Глеб решил вбить в поисковик. Молниеносно вылетело, несколько громких заголовков. Однако быстро. Такого рода информация, разлетается по всемирной паутине, со скоростью света. Но все же пока, лишь пару статей.

Он в несколько глотков выпил кофе. Информации естественно было, кот наплакал. Но Крамер понимал, что это не надолго. Видимо скоро будет пресс конференция. И вот тогда, только ленивый не перемоет эту тему.

Еще Глеб понимал, что это все таки не столица. Маленький провинциальный городок. Пускай и на берегу великой реки. Даже не областной центр. Значит, как показывала практика, огромной вспышки, быть не должно.

Следственные органы, на то так и называются. Необходимо провести расследование. И как минимум узнать подробности. К огромному сожаление, количество покойных в такой стране как Россия, насчитывается, весьма круглыми числами. И как бы грубо — это не звучало, если бить в колокола по каждому покойнику, не хватит никаких средств.

Понимал конечно же, Крамер и что без внимания, труп ребенка, никто не оставит. А уж журналисты так подавно.

Он обратил внимание на стикер, наклеенный на мониторе.

Черт! Совсем вылетело из головы. Сегодня нужно подготовить несколько архивных дел, для одного судебного процесса.

Тяжело вздыхая, Глеб сорвал бумажку. И поплелся в святая святых. К хранилищу. Откуда еще сильнее пахло бумажным переплетом. Подобрав по списку дела и взяв нужные папки, он вынес их на свой рабочий стол. По порядку отсортировал, как просил следователь. Хотя его и не нужно было просить. Все та же, с годами выработанная педантичность. Все по полкам, все по алфавиту.

Крамер отодвинул папки. Готово. Можно передавать.

Достал сигареты. Прикурил и выпустил могучее облако, никотинового дыма. Правой рукой пододвинул к себе пепельницу. Опять на глаза попалась газета…

«… Обнаружено мертвое тело девочки…».

Черт! Что за….

* * *

«Их лица — это особое наслаждение. Упиваюсь их беспомощностью. Я видел в их глазах, одни вопросы. Непонимание происходящего. Бессилие. Это тоже маленькая победа. Победа над тупостью и глупостью.

Они не имели малейшего представления, как и что дальше делать. Я представляю, как этот выскочка носиться по пустырю, в поисках хоть каких нибудь зацепок. Но все напрасно.

Я еле сдерживаюсь, что бы указать им на их тупость. Впрочем пускай ищут. Это же их работа.

А я буду делать свою…

Мне кажется, у меня не плохо получается.

Я каждый раз вспоминаю, это. И меня пронизывает приятная тревога. Легкая дрожь. Я возбуждаюсь. Я буду помнить — это вечно. Каждую пуговичку, на ее белой рубашке. Запах волос. Как нес ее на руках…

А они. Ну что же… Пускай ищут. Ведь это все таки — их работа…

А я свою — делаю хорошо».

5

Ветер не стихал. Он как властный хозяин, уверенно разгуливал по местности.

Андрей больше часа, находился на пустыре, после уехавшей группы. Он обошел каждый метр. Заглянул, как ему казалось, под каждый кустик. Несколько раз возвращался к оставленному следу, от автомобиля.

Ну что ты здесь, хочешь еще найти? В группе ведь, не дураки работают. Они шерстили. Они вглядывались. Протектор отснят во всех проекциях. Молодые ребята, из команды Маковского, обещали сделать все, что возможно. Ну надо же понимать. Какую придется проделать работу. На каждом автомобиле четыре колеса. И не всегда одинаковые. Как правило. Но бывает что, и кто то ставит, что смог на рынке найти. Надо не забывать. Не Москва. Тут на каждом углу, резиной не торгуют. Да и ценник, извините. Уровень зарплат другой. Хотя, как ни странно, в этой ситуации, может это даже на пользу. Вероятно не так часто, местные водители, меняют покрышки на своих ласточках. Цены кусаются.

Все это, пока догадки. Вообще не факт, что след оставил автомобиль убийцы. Может кто то, на шашлыки приехал. А что? Безлюдное место. Жарь, да отдыхай. Мешать не кому. Разве что под вечер, нагрянут местные собачники, с окраинных домов. В опровержении, этой версии, Воронов пошел еще на один круг почета, по пустырю.

Он шел и терялся в мыслях. Что лучше? Если он сейчас обнаружит следы от вчерашнего костра. Может быть, брошенный мангал. Какую то утварь. Например, в виде пустых бутылок. Или ничего не найдет и повиснет, очередной вопрос.

Андрей не обнаружил никаких, как минимум свежих следов, прибывания отдыхающих. Оно и понятно. Эксперты бы, нашли это, до него. И в любом случае приписали бы к делу. Хоть косвенно, хоть как.

Он просто решил, вывернуть этот пустырь наизнанку. Изучить его так досконально, что бы потом не ломать себе голову. Мол, может что то пропустили, где то не увидели.

Но все сходилось к тому, что здесь и в правду больше нечего делать. Он еще раз прошел мимо места, обнаружения трупа. Непонятного типа земля. Что то между песком и глиной. Рядом немного травы. Вокруг огромное количество следов. Хотя Эдуардыч, чуть ли не матом просил не топтаться рядом. Но этот факт и был, чего Воронов боялся. Огромное количество пар, суровых ботинок. Они натоптали изрядно.

Тяжело выдохнув, Андрей сел на корточки. Он скинул капюшон и смотрел на место, где нашли девочку.

Господи! Что за кровавый алтарь, посреди безлюдного пустыря. Сильно волнуясь, он провел рукой по месту, страшной находки. Стало немного не по себе. Энергетика. Или не бывает ничего такого. Сам же говорил Ане.

Он расправил пальцы. Они немного углубились, в рыхлую землю. Резко, в сердце ощутилось легкое покалывание. Самый краешек подушечек пальца, нащупал, что то пластмассовое.

Андрей достал находку. Сильно дунул. Песок с грязью, с помощью ветра разлетелся.

Воронов зажал изделие, между указательным и большим пальцем и посмотрел на свет.

Черт! Какого хрена!

Это была, черная пуговица.

* * *

На пустыре больше делать было нечего. По крайней мере, складывалось такое ощущение. Изучено все, вдоль и поперек. Так казалось Андрею. Но он понимал. Его находка — это иголка в стоге сена. Уедь он, со всей группой. И что?

А ведь действительно. И что? Черная пуговица, конечно вещь серьезная. Улика? Она родимая. Но.

Черт! Опять — это поганое но!

Дело в том, что пуговица, была похожа на брючную. Небольшого размера. Круглая. Черная. На четыре отверстия.

Даже беглым взглядом, Воронов понимал, что на одежде жертвы, таких атрибутов быть, попросту не должно. На ней была белая рубашка. Черные пуговицы, да еще такого размера — исключаются. А вот юбка… На ней чисто теоретически, могли быть пуговицы. Но опять, навряд ли такие.

Уж больно эта находка, походила на потерянный аксессуар, от костюмных брюк. Что в народе принято называть классическими. Или от самого пиджака.

Например — она могла отлететь от манжета. Когда убийца, расправлялся с телом. А ведь он еще, мастурбировал.

Черт!

Андрей схватился за голову.

Ну навряд ли, он был в пиджаке. Ну что за галантность? Одно дело заманить жертву, своим презентабельным видом. Показать, дескать смотри, какой я весь из себя. Не бойся меня девочка. Другое же дело, совершать какие то манипуляции, да еще и интимного плана. Одетым в пиджак и классические брюки.

«Да какого хрена» — ругал себя Воронов. Это уже, пальцем по воде водить. Пуговица могла оторваться от куда угодно. Рубашка. Ботинок — пускай и редкость, но все таки бывает. И самое главное. Возможно та самая находка, вообще никакого отношения, к убийце и преступлению не имеет.

Мало ли кто, мог ее здесь обронить. Бегала какая нибудь собачка, в комбинезоне, да оторвала случайно пуговку. Тем более что, она была в самой земле. Что могло давать версию, о давности оброненной находки.

Воронов еще не одну минуту, размышлял бы, строя воздушные замки. Но оборвал его думы, телефонный звонок.

Понимая кто звонит, он напрягся. Убрал черную пуговицу, в маленький прозрачный пакетик и сунул в карман.

— Воронов! Слушаю — пытаясь сохранять спокойствие, ответил Андрей…

Звонил Иван Савельевич Ширко. Полковник и непосредственно начальник, местной полиции. Мужчина по характеру взрывной, но быстро отходчивый. Повысить голос, для него было, как выпить стакан воды.

По повышенному тону начальника, опасения Воронова подтвердились.

— Это я тебя слушаю! — Грозно начал полковник…

Андрея за глаза, называли любимчиком начальника местной полиции. Ему спускалось многое. Но и доставалось по полной. Он запросто мог войти в кабинет Ширко, без стука. И получить за это, лютую порцию, родного Русского мата. Его это лишний раз заводило, что ли. Придавало неких сил. Как энергетический вампир. Выбесив Ивана Савельевича и слушая, как он орет, вплетая в монолог крепкие словечки, Воронов не расстраивался. А скорее наоборот.

Отсюда и пошло. Он выбешивал Ширко. Тот орал, не стесняясь в выражениях. И всем было хорошо. Вся лютая злость выплескивалась на Андрея, как на громоотвод. Своеобразная психологическая разрядка. Тем более, что кроме криков, режущих слух, дальше дело не доходило. Иван Савельевич прокричится, да забудет.

Но в данный момент, не было никакого желания, играть с начальником в кошки мышки.

— Что то случилось, товарищ полковник? — Нехотя поинтересовался Андрей.

Ширко разговаривал в привычной манере, на высоких тонах:

— Ты понимаешь, что сейчас не повод, включать дурака. Твои шуточки не уместны! Что там у тебя происходит? Какого хрена, журналистов пустили на место преступления.

Не понимать суть обвинения — возможно самое отвратительное состояние. Воронов сильно нахмурился. Что он несет? Какие к черту, журналисты?

— О чем вы говорите? Я не понимаю! Я на пустыре — месте где обнаружили тело девочки. Я абсолютно один. Группа уехала, делать экспертизы. Никакой прессы здесь не было… Что происходит?

Ширко взял неловкую паузу.

— Блять! Какого хрена?!

Андрей чувствовал как сам закипает. Ему хотелось швырнуть телефон в даль, этого проклятого пустыря и послать начальника к чертовой матери. Но понимая, что не время, поднимать шашки наголо, сдержался и еще раз, сквозь зубы спросил:

— Товарищ полковник, может вы объясните, что происходит?

— Если бы я понимал — голос Ивана Савельевича, стал мягким. Все как обычно, сменился гнев на милость — Это хреновина какая то. В утренней газете, есть заметка, о найденной девочке на пустыре.

— Что?!

Воронов напрягся. Это как вообще? Журналистам никто, ничего не говорил. Официальные сведения, поступят только после доклада Воронова, Ивану Савельевичу. А уже тот, в свою очередь, даст добро специально обученному для этого человеку, что говорить, а что нет…

— Да хрен его знает! — Безнадежно выдал полковник — Я сам толком не пойму. Но сейчас паника может начаться. А нам этого, как ты сам понимаешь, не нужно!

— Понятно — скромно ответил Андрей, больше не слушая начальника.

В голове снова, закрутились мысли. Воображаемый автомобиль. Некто выходит, аккуратно ступая на землю. Оглядывается. Тихонько прикрывает дверь…

Черт!

Как журналисты могли узнать про тело девочки. Откуда?

Воронов поймал себя на страшной, но пока единственной логичной мысли. От нее побежали мурашки по спине.

Сообщить о страшной находке, мог лишь тот, кто был здесь до приезда оперативной группы. И кто это? Вывод напрашивался сам собой — сам убийца…

6

Кабинет начальника полиции, по здешним меркам был не большим. Но с ремонтом. Ничего вычурного. Темные тона. Большой стол. Много стульев. Небольшой кожаный диван в углу. Слева два окна, прикрытых жалюзями.

Иван Савельевич собрал всех, кого можно было. Естественно Маковского трогать не стали. Себе дороже. Он загружен с лихвой. От него требовалось, как можно быстрее провести экспертизу.

Стулья составили по обе стороны стола. Люди усаживались. Стоял небольшой гул. Негромко, но все же переговаривались. Команды от Ширко, закрыть рты — не поступало.

Кого то ждали. Это поняли все, когда полковник то и дело поглядывал на часы. Он явно нервничал. И будучи человеком эмоциональным, не скрывал этого. Многие догадывались, кто всех задерживает. И откуда такое волнение.

Лишних вопросов, никто не задавал. Спустя минут десять томления и ожидания, дверь в кабинет открылась. Как обычно без стука…

Воронов на ходу скинул капюшон, расстегнул ветровку и резко схватив свободный стул, уселся на самом краю.

Полковник наиграно кашлянул. Глаза всех собравшихся, смотрели на следователя.

Андрей неестественно и злобно улыбнулся, оглядев всех присутствующих.

Ширко сложил руки на столе и грозно просверлил взглядом Воронова:

— Коллеги! — Начал Иван Савельевич — Я понимаю, что многие уже в курсе. Но поясню, экстренность сегодняшнего собрания, связано с находкой на пустыре. Что на окраине города.

Полковник вполне спокойно пояснял, всем собравшимся в чем дело. Воронов сидя на самом краю, взглядом осматривал каждого. Естественно он знал всех. На срочное совещание, собрались сливки местной полиции. Начальники всех отделов. «А может и не всех — думал Андрей. Потому как одному господу было известно, сколько их в принципе». Даже с отдела кадров, притащили уже весьма пожилую женщину. «Господи, она то здесь за чем. Сидела бы спокойно, да вязала что нибудь». Он быстро пробежался взглядом, по сотрудникам и внимательно застыл на одном. Вернее на одной. Это была Аня. Та самая, девушка эксперт из команды Маковского. «Видимо Эдуардыча, не решили беспокоить. А он в свою очередь, отправил на промывку мозгов, молодую девушку».

Андрей смотрел на нее и не заметил как улыбнулся. В этот момент, Аня повернула голову и они схлестнулись взглядами. Она немного удивилась. Это Воронов понял по ее глазам. Он осекся.

«Черт! Ну ты дебил. Ты сидишь посреди совещания, на такую тему и лыбишься!»

Он неловко пошевелил пальцами правой руки, в знак приветствия. Аня кивнула и сразу отвернулась. Полковник продолжал говорить.

Андрей поймал на себе, еще пару недовольных взглядов. Издевательски улыбнулся этим людям и сложив руки на груди, снова стал слушать Ивана Савельевича.

Полковник говорил не долго. Просто напросто, не было о чем говорить в красках. Больше всех собравшихся, знал конечно же Воронов.

Ширко кашлянул в кулак, сделал он это наиграно и исподлобья глянул на Андрея. Увидев, что тот внимательно его слушает, он обратился к коллегам:

— Ну более подробно, нам поведает начальник следствия! Прошу вас!

Воронов немного нахмурился. Оглядел собравшихся. Подмигнул нескольким, кто недавно округлял глаза. Сильно шкрябая стулом по полу, он поднялся.

— Здравствуйте коллеги — скромно начал Андрей — Пока что поведать то, особо нечего. Да, мы осмотрели тело погибшей девочки. Да, облазили место преступления. Но пока Валентин Эдуардыч не закончит с экспертизой, говорить о чем то рано.

Воронов поймал взгляд полковника. На удивление, он был понимающим. Ощущения, что из глаз вылетит молния, покарает Андрея на этом самом месте, не было. Умея считывать своего начальника, позволило ему немного разрядить обстановку и повесить легкую интригу.

— Оперативники, что называется заряжены. Они собирают всю необходимую информацию. В первую очередь, установим личность погибшей. Пойдем на контакт с родственниками. Девочка весьма аккуратно была одета, осмелюсь предположить, что она из нормальной семьи. Может не богатой. Но вполне себе обеспеченной. Дальше установим, контакты в школе и отработаем это направление. Ну еще раз повторюсь, пока не будет экспертизы, нам в принципе говорить не о чем. — Андрей оперся двумя руками на стол. Внимательно изучил, сидящую на другом краю Анну. Она внимательно его слушала.

Воронов на секунду отключился.

Черт!

Пуговица…

«— Думаю, пока не стоит».

— Я не знаю, в курсе вы или нет — продолжил Андрей, внимательно останавливая взгляд, на каждом сотруднике — во рту убитой, был скомканный кусок бумаги. На нем стихи.

В кабинете появился небольшой гул. Люди закивали головами и запричитали…

Осенний лист сорвался с веток

Упал на землю, как и ты

Берегите своих деток,

А то сорву их как цветы..

Воронов выдержал паузу. Стало ясно, коллеги в ужасе.

— Я думаю все понимают, что несчастный случай, мы можем исключить!

— Где, этот листок? — Громко спросил полковник.

Андрей сделал непонимающее лицо:

— Ну естественно на экспертизе!

Ширко грозно стукнул по столу. Все собравшиеся затихли. Андрей понимал, что многие из присутствующих, возможно не должны знать всех подробностей, этого дела. Но сейчас спорить с начальством, не было не сил, не желания.

Дело резонансное, тут к гадалке не ходи. Пресс под который попадут все сотрудники, колоссальный. Но на вершине айсберга, помахивая флагом и привлекая к себе внимания, конечно же будет Иван Савельевич. Это уже потом, он будет ходить и орать. Испепелять людей взглядом. Лишать премий и отпусков. Но самый лютый удар, в случаи провала, получит именно он. Столичным начальникам, будет до лампочки, как тут все устроено. Кто не справился. Всю гущу, на себя примет именно Ширко. А уж журналисты помогут. И судя по всему, уже помогли. Нельзя забывать тот факт, что кто то уже донес информацию до прессы. Пускай и маленькая заметочка. Но механизм, может быть уже запущен.

Андрей решил сыграть на этом. И без прелюдий, все так же опираясь на стол, обратился к Ивану Савельевичу:

— Товарищ полковник, разрешите на прямоту?

Глаза Ширко блеснули огнем. От своего начальника следствия, он мог ожидать чего угодно.

— Что такое? — Волнительно спросил полковник.

— Разрешите для этого дела, создать отдельную следственную группу? А всех остальных, отпустить исполнять свои прямые обязанности. Если вы позволите? И тогда, я вам изложу все свои мысли, как на духу. Пускай останутся люди Маковского, по скольку он сейчас сам не может. Начальник уголовного розыска и пресс служба. Хотя последние не обязательно. Мы вас вызовем и сообщим, какую информацию можно докладывать обществу.

Ширко поиграл желваками. Но думал, не долго. Он тяжело вздохнул:

— Коллеги, все кроме экспертов и начальника уголовного розыска, пока свободны!

В кабинете начали двигать стулья. Люди вставали из стола и не говоря ни слова, покидали обитель начальника. Какие то косые взгляды, Андрей ловил на себе. Но в целом, было понятно что многие удалялись без сожаления. Оно и понятно. Произошедшее конечно ужасно, но помощи в расследовании на данный момент, никто оказать не мог. Тем более еще никто, в принципе ничего не знал. Был труп. Во рту стихи. Понятное дело — девочку убили. Но на этом, как бы грустно не казалось, пока все…

Будет экспертиза. Установят личность. Выяснят последние часы жизни девочки. Ее отношения с родителями и в школе. Тогда понятно, можно собирать всех и давать указания. А пока — это все равно, что ловить руками воздух…

Последний уходящий, закрыл за собой дверь. Воронов проводил его взглядом. В кабинете помимо Ширко, остался Андрей, Анна и начальник уголовного розыска…

Иван Савельевич не стал затягивать. Прямолинейность и вспыльчивость — это его конек. Он вальяжно расплылся в своем кресле и злобно сверкнул глазами:

— Ты что себе позволяешь? — Ответа дожидаться не стал — Я здесь все таки начальник. А? Если у тебя есть, какие то вопросы, то подойди ко мне отдельно. Объясни все, как есть! Для чего эта показуха.

— Я хотел как лучше — скромно пояснил Воронов, не желая собачиться с начальником. Хотя и была в начале, такая мысль. — Я не вижу смысла, сейчас собирать всех сотрудников и бить в колокола. Нет, все понятно ситуация аховая.

Андрей выбрал самый ближний стул к полковнику и быстро занял его. Примеру последовали и оставшиеся.

— Есть несколько нюансов — продолжил Воронов — Еще раз повторюсь, сейчас паника — главный враг. Очень много неясно. Мы банально, еще не установили личность девочки. Теперь что касается деталей… Она не была изнасилована, но сперма присутствует. И не абы где. На приспущенных трусах убитой. И второе — оно же главное. Стихи. Скомканный листок вложен в рот. Вероятно уже мертвой. Он практически не размок от слюны. Значит она, уже не дышала. Мы можем сколько угодно, строить догадки. Но я сильно сомневаюсь, что кто то, мог отомстить или как то свести счеты с ребенком. Таким то способом…

Ширко понимал, к чему клонит следователь. Но сам себе боялся признаться. Ну господи, конечно навряд ли, некий ублюдок, просто решил поглумиться таким вот способом. Мастурбировать на пустыре, на бездыханную девочку. Затем вложить ей в рот, листок со стихами.

Пусть он сам скажет. А я к этому подведу…

— К чему ты ведешь?

Воронов глотнул воздуха:

— Ну вы же сами понимаете, что это не случайное убийство. Нужно проверять. Возможно — это серия. Не обязательно только в нашем городе. Не исключать тот факт, что какие то трупы, мы могли не найти.

— Ты что то конкретное предлагаешь? — Не выдержал полковник.

Андрей посмотрел на Аню. Он сам не понял зачем. Возможно, хотел прочитать в ее глазах поддержку. Но она сидела и просто слушала.

— Сутки! — Воронов повернулся к Ширко.

— Что?

— Дайте мне одни сутки! Мы отработаем детали. Я подниму в архиве, все дела, о пропаже детей. Оперативники уже занимаются, установкой личности.

Полковник расстегнул, верхнюю пуговицу своей рубашки. Он был не спокоен. Выводы, пускай и скоротечные, все же имеют место быть. Воронов говорил, логичные вещи. Но не стоит и забывать, что некоторые убийства раскрываются, по горячим следам. И здесь главное, не упустить время. Ширко колебался. Мысль которая, пришла к нему в голову, пару минут назад. Явно обрела очертания…

— Раз уж ты сам заговорил про архив… — Иван Савельевич немного помялся — Подключи к расследованию, нашего архивариуса.

Глаза следователя округлились.

— Крамера? Зачем? Вы что, мне не доверяете? — Андрей хотел вскочить со стула, но передумал. Истерика, не самый лучший выход из сложившейся ситуации. И зная своего начальника, если он задумал, отступит он вряд ли.

На удивление всех, полковник не стал кричать и брызгать слюной. Мол я приказываю, выполняй. Он заговорил очень спокойным тоном:

— Он отличный следак. Ты сам — это прекрасно знаешь. Просто из за личных проблем, он как страус закопался в песок. В его случае, в архив. Его помощь, нам не помешает. Плюс в архиве полно места. Будете там собираться. Отработаете схожие дела. Ну и это единственное условие, при котором я даю добро.

— А с чего вы взяли, что он сам то на это пойдет? Если вы говорите, что у него семейные проблемы!

Ширко сложил руки на столе и с болью в голосе произнес:

— Я не люблю, за спиной обсуждать коллег. Но Крамер пережил серьезную утрату. И грубо говоря, его семейных проблем больше нет. Есть лишь боль, длинною во всю оставшуюся жизнь.

Все собравшиеся переглянулись, но спрашивать лишнего, никто не стал. Хотя конечно, очень хотелось. Очень литературно и сильно, высказался полковник, про боль, длинною в жизнь. Но спросить, так никто и не осмелился…

* * *

Андрей стоял прислонившись к холодной стене. В большом коридоре, стоял гул. Люди бегали по своим делам, кто то собирался домой. Вечер в этот день, подкрался быстро.

Воронов был в двояких чувствах. С одной стороны, если двигать разумом, помощь такого человека, как Крамер, не могла навредить, что называется — совсем. Матерый следак, пускай и переживший какое то семейное горе, все равно остается матерым. Он некоторое время, даже успел побыть начальником следствия Волжинска. Хотя чего уж там, их маленький городок, не сравниться по объемам работы, со столицей. А Глеб был важняком и не где нибудь, а в Москве.

С другой стороны, удар по самолюбию». — Я тоже не мальчик — прикидывал Андрей». Когда твой начальник, говорит тебе, взять в помощь более опытного коллегу. На автомате начинаешь призадумываться. А доверяют ли тебе? Вроде как и поводов не было. Раскрываемость — отличная. Дисциплина? Ну что же, всякое бывало…

Но все же, общие интересы, должны быть при выше всего. Именно поэтому Воронов считал себя, адекватным человеком. В любой другой ситуации, он бы конечно закусился с Ширко. Но здесь совсем другое дело. Убит ребенок. И это не случайное преступление. Судя по почерку, в городе завелся лютый зверь. И ожидать от него, можно все что угодно…

Подумав о звере, Андрей ощутил на плече чью то руку. Он не произвольно дернулся.

— Не хотела тебя напугать — улыбаясь сказала Аня.

Воронов повернулся и неуклюже улыбнулся:

— Задумался просто!

— Ты чего здесь? — Она убрала руку и пристально уставилась, ожидая ответа…

— Как то не по себе, немного.

— Не хочешь работать с Крамером?

Андрей пожал плечами.

— Я лично с ним не знакома, но слышала что он нормальный. Вроде как…

— Так мне с ним, не детей крестить!

— Ну да!

Воронову показалось, что она хочет его поддержать. А может, он себе это накручивает. Девушка все же симпатичная.

— А ты чего здесь?

— Эдуардыч велел не мешать. Он кстати почти заканчивает. Через пару часов, все будет готово…

Андрей глянул на часы. Значит пара часов еще есть. И не плохо бы их провести с пользой, что бы мысли перестали, скакать в непонятном диком табуне.

— Не ловко спрашивать — скромно начал Андрей.

— Да… — Анна была вся во внимании.

— Ты меня еще раз не выручишь, сигаретой?

Девушка улыбнулась, как будто хотела услышать нечто другое:

— Да конечно, сейчас принесу…

Андрей смотрел вслед. На ней были черные брюки». — И фигурка что надо».

7

В сентябре, темнота наступает быстро. Ну это и не Питер. Здесь белых ночей нет. Но в конце мая, и до июля, все равно гораздо светлее. Но с каждым, последующим днем, складывалось ощущение, что нет предела, черному цвету, здешней ночи.

Глеб неизменно заканчивал вечер, сидя на крыльце. Накинув старый ватник на плечи, он медленно курил. Как будто, чего то ждал. Делал мелкие затяжки, вглядывался в темноту.

Его улица и днем то, не была слишком оживленной. А под вечер, звуки практически гасли. Но все же не полностью. До центра рукой подать. Если привстать с табуретки, то видно уже многоэтажки. Хотя по здешним меркам, пять этажей — уже оно. Нет — нет, да проедет машина. Пробегут какие то люди, вдоль его забора. Ну и конечно последний, вечерний автобус. Он делал, практически напротив дома, предпоследнюю остановку и направлялся в парк.

Конечно — это все же не деревня. И сомнительную тишину, худо — бедно, нарушит посторонний звук. Например, сработавшая сигнализация. Проезжающая машина, оставляющая гулкий звук, играющей музыки.

Но Крамеру здесь нравилось. Не Майами. Да и в задницу его. После своих, душевных ран, Волжинск казалось был, именно тем самым местом, где стоит закончить, свой путь на земле.

Глеб не мог не услышать, звук остановившегося автомобиля. Как хлопнула дверь. Пикнула сигнализация. Затем шаги по асфальту.

Становилось интересно. Шаги не прекращались. А это значит…

Тишина…

Кто то, за металлической калиткой, притаился.

Глеб очень тихо, выдохнул могучее облако дыма, в ночное небо.

Стучать не торопились. Осеннюю тишину, нарушил лишь звук потушенной сигареты, в банке из под пива.

Наверное любой человек, почувствует некое волнение. Когда за твоим забором, кто то стоит. Не разговаривает. Не отливает. А просто выжидает.

Крамер прищурился. В этот миг, раздалось, неуверенное постукивание.

— Я слушаю! — Крикнул Глеб и эхо разнеслось, по окрестности. Что даже через пару домов, залаяла собака…

— Добрый вечер! — раздался голос из за забора — Это Андрей… Воронов… Мы не могли бы с вами переговорить?

Крамер привстал с табуретки. Поправил на плечах ватник и медленно спустился с крыльца. В пару секунд, преодолел расстояние до калитки и открыл дверь.

По ту сторону, стоял молодой человек, в черной ветровке с капюшоном. Он еще раз поздоровался и так же как стучал, неуверенно улыбнулся…

— Ты чего на ночь глядя? — Поинтересовался Глеб.

Этот вопрос, по сути был риторическим. Ну зачем следователь, может нагрянуть под вечер, к такому же следаку. Крамер не забыл утренней газеты и почтальонши тети Маши. Он так же помнил, огромное количество машин, на служебной парковке. Такого здесь еще не было. Ну по крайней мере, не на его памяти.

— Вы наверно уже слышали, про девочку на пустыре?

Глеб скромно кивнул.

— Так вот, товарищ полковник настаивает — продолжил Воронов — что бы я подключил вас к делу. У вас огромный опыт и так далее…

Крамер смотрел на этого молодого парня и считывал, как книгу. Товарищ полковник настаивает. А тебе значит — это все на хрен не нужно? Да хотя…». — Это мне то, зачем нужно?» — мыслил Глеб.

— А ты, я так полагаю, считаешь по другому?

— Что вы имеете в виду?

— Слушай, больше всего в общении с коллегами, я ненавижу, когда люди считают себя умнее других. У тебя на роже все написано!

— Прям на роже? — Язвительно переспросил Андрей.

— Да, именно на роже. Самодовольный, высокомерный! Зачем тебе, старый работник архива?

Воронов улыбнулся. Какого черта. Тут уж и в правду. Ну зачем ему, этот нудный дед. Андрей знал примерно, сколько Крамеру лет. Что то около или чуть больше пятидесяти. Но выглядел он, старше своих лет. Суровые морщины, особенно выделялись, когда тот хмурился. А сейчас был, именно такой эпизод.

— Я об этом, не думал — спокойно произнес Воронов, пытаясь избежать конфликта.

Причин не начинать агрессию, было как минимум несколько. Собеседник был реально старше и все же реально был матерым следаком. Пускай и в прошлом. Ну и главное… Без этой морщинистой старой задницы, полковник не разрешит ему, везти это дело. А значит? А значит — надо налаживать ситуацию. Пусть думает, что он здесь главный…

— Мне действительно, не помешает помощь, такого специалиста, как вы. И давайте на чистоту! Полковник все равно вас привлечет. А уж с кем вы будете работать, не все ли равно? Поверьте, я не самый плохой вариант!

— Верю! — Деловито произнес Крамер, делая шаг в сторону. — Только я боюсь, что я уже весьма плохой вариант…

Андрей снова улыбнулся…

— Заходи! — Скомандовал Глеб…

Он закрыл за гостем калитку. Засов грозно скрипнул.

Андрей быстрым взглядом, осмотрел не большую территорию. Да и разглядывать было, особо нечего. И к тому же стемнело. Единственным освещением, был скромный фонарь, висящий на крыльце, над входной дверью.

— В дом пройдем? — На удивление вежливо поинтересовался Крамер.

Воронов повернулся к нему:

— Давайте на воздухе?

Глеб пожал плечами…

Воронов посветил Крамера, в принципе во все подробности. Он старался рассказывать все, максимально подробно. Вплоть до расположения тела, на пустыре. Как девочка выглядела, во что была одета. Про сперму на приспущенных трусах. Конечно же про след автомобиля и про то, как важно дождаться экспертизы. Которая кстати, скоро должна быть готова.

Он умолчал об одном. Сначала просто оставил на потом. И все же не решился. Почему? Он сам себе задавал этот вопрос. Ответ был размыт. Возможно стоит понять, можно ли доверять Крамеру по полной. Где гарантия, что он не будет сливать все полковнику. И вообще не разыгранная ли эта комбинация, Ивана Савельевича. Глупость? А почему? Ставки слишком высоки. Результат нужен. И не абы какой. Убийство ребенка. И не простое. Хотя когда убийства детей были простыми…

С другой стороны, а что значит будет сливать информацию. Он твой непосредственный начальник. Ты сам будешь докладывать ему, о каждом сделанном шаге. Да и условия таковы…

Андрей тяжело вздохнул. Поднял голову, к темному небу. И все же промолчал про пуговицу…

— Когда будет готова экспертиза? — Заинтересовано, но спокойно решил уточнить Глеб.

— Маковский сказал через два часа. — Воронов взглянул на часы — Учитывая что я поехал к вам, где то через час…

Глеб неожиданно развернулся и быстрым темпом поднялся на крыльцо, а затем исчез за входной дверью.

«— И что это значит?» — подумал Андрей. Дедушка то, с характером…

Буквально через минуту, дверь распахнулась и на крыльце снова появился Крамер. Одно отличие — старый ватник, накинутый на плечи, заменил темно зеленого цвета плащ. Он бодро спустился по ступенькам. Подошел в плотную к следователю:

— Отлично! У нас еще уйма времени. Давай вначале еще раз заедем на пустырь. У тебя фонарик есть?

Воронов стоял как вкопанный. Хлопал глазами и на автомате, не совсем понимая произнес:

— В машине!

— Отлично! Тогда поехали!

* * *

Всю дорогу, за исключением обыденных фраз — промолчали. Ехать то в принципе, было не далеко.

Каждый сам выбирает для себя, плюсы и минусы небольшого провинциального города. Кому то нужен размах. Чтобы от окраины до центра, больше часа и то если без пробок. Кого то радует, что нужно сначала дойти то остановки общественного транспорта. Затем доехать пару остановок до метро. И только потом, сливаясь с толпой поехать в сторону центра.

Волжинск конечно же, наличием метро похвастать не мог. Да и от центра, до пустыря, что на окраине — на машине минут пять, семь.

Доехали быстро. Андрей припарковал машину, неподалеку. Однако на пустырь, заезжать не решился.

Глеб уверенно вышел из машины. Хлопнули двери. Воронов непроизвольно, вновь представил картину, транслирующую у него в голове, с самого утра, с тех пор, как он побывал здесь. «И вновь открылась дверь. Некто вышел и огляделся. Не хлопая, а медленно прикрывая дверь, за собой».

— Ну где фонарик?

Андрей вынырнул из представлений. Обошел машину. Открыл багажник и достал, весьма приличный фонарь.

— Батарея чуть подсела, но светит еще хорошо! — Он щелкнул кнопкой и яркая полоса света, устремилась в глубокую тьму.

Крамер взял из рук коллеги источник света, и пошел вперед…

Воронов наблюдал, как его новоиспеченный напарник, разрезая тьму лучом фонаря, уверенно двигался вперед. Андрей замедлил ход. Остался чуть поодаль.

Кто сказал, что взрослый мужчина не должен, ничего бояться? Именно сейчас, Воронову казалось, что это чушь несусветная. Пустырь был пуст. Реально стоял во тьме и лишь очертания кустов, виднелись немного. Впереди Крамер. Уже значительно вырвался вперед. Складывалось ощущение, что он вовсе забыл, что с ним Андрей.

Естественно зловещность этого места, была логична. Утренняя находка давала понять, что где то, а может даже рядом, есть некий хищник. Который вообразил себя, вершителем судеб. Конечно навряд ли, он сейчас кроется в кустах и выслеживает новую жертву. Но легкие мурашки, предательски бегали по спине.

Чего не скажешь, про этого старого следака. Он судя по всему, вообще об этом не думает. Он как опытная поисковая собака, идет и высматривает все вокруг.

Андрей остановился. Все походило, на классический фильм, если уж не ужасов, то триллер — точно.

Тишина, какая стояла на пустыре, могла свести с ума. Как будто время остановилось.

Но оно не остановилось. По темноте ходил силуэт, просвечивая себе под ноги. Воронов стоял и смотрел». — Во дает! — подумал он». Глеб не просто всматривался, светя то налево, то направо. Он въедливо, рассматривал каждый кусок пустыря. Его голова практически не поднималась. Походило на то, что он поделил это место на квадраты, и пристально осматривал каждый. Передвигаясь по ровным линиям.

— Тело было здесь? — Внезапно заговорил силуэт.

Андрей немного помялся и подошел ближе:

— Да! — Он уставился на землю. И точно.

«— Как он в темноте, нашел место, где нашли труп девочки?»

Воронов смотрел на коллегу. На какое то мгновенье, лицо Крамера осветил фонарь, когда он передал его Андрею.

И тут снова предательски, мурашки еще сильнее прошили спину. Следователь почувствовал, как выступил пот…

— Посвети ка! — Скомандовал Крамер и исчез в темноте.

«— Встреть такого в ночи — подумал Воронов — инфаркт можно заработать. Лицо совсем не доброе».

— Ты будешь светить или нет? — Голос доносился с земли.

Андрей резко пустил луч фонаря, вниз. Глеб стоял практически на коленях и руками водил по месту, где нашли девочку.

«— Черт! Я делал точно так же!»

Внезапно Крамер, что то нащупал. Он зажал находку в пальцах и стал дуть, что бы убрать землю.

— Что это еще!? — Глеб медленно выпрямился.

Находка зажатая между указательным и большим пальцем, попала под луч искусственного света.

Сердце Андрея, забилось сильнее прежнего.

«— Черт, какого хрена! Твою…».

Он резко взглянул, на свою правую руку. Это какой то ад. На правом пальце, отсутствовал золотой перстень. Который Андрею, подарила его мать.

Но ужас заключался не в этом. Этот самый перстень, нашел Крамер под слоем земли…

Воронов стоял, как вкопанный. Выдавить слово, было нужно, но невозможно. Ему казалось, если он заговорит, то раздастся мычание.

— Золотой перстень? — Недовольно произнес Глеб — Серьезно? Вы так отработали место преступления, что на месте где лежал труп, не обнаружили его?

Андрей стоял и хлопал глазами. Хорошо что темно. И Крамер не видит его выражения лица.

Но нужно говорить, иначе…

— Я понимаю, то что я сейчас скажу, покажется странным! Но дело в том…

— Ну!

— Это мой перстень!

Глеб замер. Андрей не рискнул осветить его лицо…

— Что прости?

— Я сейчас все объясню…

— Соизволь, будь добр — сквозь зубы, выдал Крамер. Казалось, что у него сейчас закончится терпение…

Андрей спешно, полез в карман:

— Я не хотел вам говорить. Вернее не только вам, я это и группе не показывал — он достал маленький прозрачный пакетик — Я это нашел, когда группа уехала. Остался и бродил по пустырю. Потом черт меня дернул, вот так же как вы, поводить руками по месту, где обнаружили труп. И вот — он передал Глебу находку.

— Что это? — Крамер забрал у Андрея фонарь и посвятил на пакетик.

— Черная пуговица. Похоже брючная.

— Блять! — Не выдержал Крамер — ты нашел улику. И не отдал ее на экспертизу? Ты совсем баран что ли? А вдруг на ней, есть какие нибудь частицы. Может эксперты, бы нашли что нибудь. Ты понимаешь, что ее к делу, по факту, сейчас пришить будет сложно. Если мы найдем этого урода, любой адвокат, с легкостью докажет, что улика найдена, не по закону. А пуговица от брюк, это не херня. Ты понимаешь?

Воронов чувствовал себя, нашкодившим ребенком. Его отчитывали, а он стоял и молчал. Но он все прекрасно понимал. Глеб был прав. Теперь эту пуговицу, будет сложно к делу оформить. Но необъяснимое тайное желание, не показывать улику, все равно не выходило из головы.

Он представил, как так же стоял на корточках и копался в земле. В этот момент, перстень наверно и слетел…

— У тебя хорошие отношения с экспертом? — Уже спокойно поинтересовался Крамер.

— Нормальные.

— Что если мы ему, ее подкинем?

Андрей пожал плечами:

— Можно попробовать. Только…

— Что?

— Я все равно предлагаю, об этой находке никому не говорить!

— Это почему?

Воронов выключил фонарь:

— Скорей всего убийца не заметил, что потерял пуговицу. А нам возможно — это и на руку. А то все будут знать. А так, мы с вами кое что знаем, что возможно не знает преступник.

Крамер недовольно покрутил головой:

— Ну да! Он не заметил, что у него на брюках пуговицы нет. Хотя… Пусть так и будет. Но перстень то?

— Да я вам клянусь! Он слетел, когда я нашел пуговицу.

В этот момент, телефон Андрея издал странный звук. Судя по всему сообщение.

Воронов быстро прочитал:

— Это от Анны! Экспертиза готова. Нас ждут!

Крамер резко включил фонарь, так что луч ослепил Андрея:

— А у тебя, все пуговицы на месте?

— Очень смешно…

8

В пустых коридорах управления, благодаря высоким потолкам и вообще массивности, помещений, эхо разносилась по этажам. Старое Советское здание, наверняка повидало много на своем веку. Но сегодня, казалось сам дьявол повелевал этими стенами.

Анна вышла в коридор. На отправленную СМСку, Воронов не ответил. Девушка стала волноваться. То круги нарезал, возле лаборатории, то пропал.

Зная характер своего начальника, он мог психануть и удалиться восвояси. Надо понимать, рабочий день, давно уже закончен. А зная, какой авторитет имеет Валентин Эдуардович, даже в этой ситуации, навряд ли кто то решился бы, сделать ему замечание.

Она хотела набрать Андрея. Но эхо гуляющее по пустым коридором, доносило быстрые шаги. Они приближались. И судя по всему, человек было несколько.

Секунд десять и дверь в эту часть коридора распахнется…

Так и есть. Появились двое мужчин. Воронов, в расстегнутой черной ветровке. И мужчина значительно старше. Лицо его выглядело зловещим, возможно из за обильных морщин. На нем был, темно зеленый плащ. Судя по всему — это был Крамер.

— Знакомьтесь — это Анна, помощник Эдуардыча — Запыхавшись пояснил Андрей.

— Анна Шубина, очень приятно!

— Глеб Крамер! — Сухо ответил новый знакомый…

Аня слышала про Крамера. Но не была знакома лично. Когда она поступила на службу, Глеб уже окопался в архиве. И вел практически затворнический, образ жизни. А когда в архив, появился отдельный вход, то многие вообще забыли, как он выглядит.

И вот сейчас, он стоял перед ней. Чуть по ниже Андрея ростом. Немного седины, преимущественно на висках. Лицо суровое, морщинистое. Но сложен, судя по всему не плохо.

— Ну что, готово? — Поинтересовался Воронов.

Аня кивнула:

— Маковский ждет вас! Пройдемте…

Она указала рукой на дверь. Воронов уверенно открыл. Следом вошел Крамер. Шубина тихонько замыкала делегацию.

Из маленькой подсобки, появился Валентин Эдуардович…

Он оглядел всех собравшихся. Поздоровался с Крамером за руку.

— Не дают тебе покоя?

Глеб развел руками.

— Ну что же… — Маковский взял со стола бумаги. — Я думаю к трупу, мы проходить не будем. Он еще в ненадлежащем виде. Все, что мы имеем на данную минуту…

Эдуардович начал говорить. Весьма спокойно. С расстановкой. При этом оглядывая, практически заглядывая в глаза, всем собравшимся. Он имел эту привычку давно. Те кто знал его, давно к этому привыкли. Маковский хотел разжевать каждое слово. Что бы всем, было понятно.

Крамер был всех настырней и наглее. Он подошел ближе и стал вглядываться в бумаги эксперта. Маковский передавал ему их, когда успевал прочитать с листка.

Девочка была убита на пустыре. Ее смерть наступила, порядка восьми утра. Причиной смерти, послужило удушение. По следу от борозды, Маковский предложил, что это веревка. Но скорей всего не простая. Потому как, каких либо частиц, обнаружено не было. В крови и желудке, никаких следов. Ни алкоголя ни наркотиков. Девочка не была изнасилована. Биоматериал найденный на трусах убитой, принадлежит второй группе крови.

— Что значит не простая веревка? — Поинтересовался Воронов.

— Я могу предположить, какой то химический материал. Например силикон. Веревка из натуральных волокон, оставила бы хоть какие то микрочастицы. И плюс к тому, девочка скорей бы всего, хваталась за нее. И под ногтями, были бы следы.

Глеб всматривался в бумаги. Морща и без того, морщинистый лоб.

— А что с обувью? — Резко спросил он.

— А что с ней? — Прищурился Маковский…

— Следы земли… Было утро. В любом случае влажность. Если протектор отпечатался, то туфли с каблуком и подавно.

— Но обувь чистая — уверенно ответил Эдуарович.

— Понятно!

Повисла неловкая пауза. Крамер продолжал изучать бумаги. Воронов не выдержал:

— А на теле? Никаких следов борьбы?

Маковский покачал головой.

— Извини Эдуардыч! — Прервал Глеб — У тебя написано, содержимое желудка — каша?

— Совершенно верно. Причем употребляли пищу, максимум за час до смерти.

Крамер откинул бумаги:

— Это что же получается? Девочка позавтракала. Пошла в школу. По дороге ее подсадил какой то человек. Каким то уговором, завес на пустырь. Получается она его знала.

— Простите! — Как будто очнулась Аня — А с чего это получается?

— Расстояние и время! — Нервно ответил Глеб.

— А что по стихам? — Теперь Андрей решил, взять полистать бумаги. Он обошел эксперта…

Маковский отошел в сторону. Протер лоб:

— Обычная бумага в клетку. Скорей всего из блокнота. По краям кайма. Знаете такая, когда лист вырывают из блокнота? Бумага хорошо сохранилась. Вложили ее девочке, когда она уже была мертва. Экспертиза по составу бумаги и чернил — займет время.

— Именно мертвой? — Вновь поинтересовалась Анна.

Крамер резко посмотрел на девушку. По его лицу было не понятно. Хочет он ударить и испепелить взглядом или просто у него такое выражение.

— Вложили бы еще живой, слюны было бы больше. Листок сильно бы размок.

Шубиной показалось, что Крамер пояснил сквозь зубы. Да и бог с ним. Пусть злиться. Лишние руки и ноги в группе не помешают.

— А экспертизу почерка можно будет заказать? — Андрей с бумагами вышел на первый план.

— Ты что в Москве? — Осадил его Глеб, явно собирающийся уходить. — Я так понимаю пока все?

Маковский интеллигентно кивнул:

— Письменное заключение, смогу оформить завтра. Сейчас если нужно, могу скопировать свои рабочие бумаги…

— Да, спасибо! Забери бумаги и жду вас в архиве! — Уверенно почти по командному, добавил Крамер, обращаясь к Андрею.

Воронов иронично улыбнулся…

Когда Крамер ушел, Валентин Эдуардович, позволил себе, немного съязвить:

— Что, приставили опытного товарища?

— Ага! Вот только товарища ли?!

Выходя из лаборатории, Воронов прикинул» — А ведь еще пуговица, будь она неладна! И знают об этом двое. Я и Крамер. А интересно… Тот кто ее оставил. Обнаружил пропажу?…».

* * *

В помещении архива, было светло и уютно. Андрей поднялся туда, позже остальных. Забирая бумаги у Эдуардовича.

Приятный свет. Высоченные потолки. Старя мебель. И самое, что заметил Воронов… Вернее почувствовал. Запах книги. Точнее книг.

Андрей поймал себя на мысли, что вспомнил, как ему рассказывали, что на месте архива, раньше была библиотека. Оно и понятно… Сам не замечая того, Воронов сильно втянул книжный воздух и улыбнулся.

«Да елки палки»…

На него смотрела Аня. Сидящая за большим столом и нежно державшая кружку.

«— Она опять подумает, что я ей улыбаюсь!».

— Запах приятный! — Попробовал вырулить следователь.

Шубина кивнула головой:

— Ага! Как в школьной библиотеке. Глеб сказал, что здесь она раньше и была….

— Глеб? — Воронов удивился…

Аня пожала плечами:

— Ну он сам, так сказал его называть. Никаких отчеств. Но с уважением!

— Ммм!

Андрей прошел ближе к столу. Запах книг, перемешался с запахом кофе. Он приятным ароматом, расстилался из Аниной кружки.

Из за стеллажей появился Крамер. В руках у него было две папки, и пустая чашка. Он кинул папки на стол, а посуду протянул Андрею:

— На! Твоя будет! Кофе в банке. Чайник на столе. Вода в кулере. Сахара нет, я его не ем. Жрать собственно тоже нету. Но можете приносить свое. Холодильник и микроволновка в подсобке.

— Спасибо!

Андрей взял пыльную чашку и дунул в нее. Грязь вылетела столбом. Воронов чихнул.

— Теперь о главном. — Уверенно продолжил Крамер, не на секунду не обратив внимания, на чихающего коллегу… — В этих папках, некоторые дела, о пропавших детях. К сожаление все вперемешку. До меня здесь вообще не знали, что такое компьютер. И что значит, переносить все в электронный вид. Работы еще, непочатый край. Так вот… Есть дела, где детей так и не нашли. Есть несколько дел, где трупы находили. Но в силу тех или иных причин, в свидетельство о смерти ставили несчастный случай. Мальчик ушел в лес, заблудился, погиб от истощения. Или замерз. И так далее.

Аня открыла первую папку…

— Так вот! — Спокойно пояснял Глеб — Надо разобрать все по полочкам. И конечно перенести в компьютер. Пропавшие и найденные — отдельно. Пропавшие и найденные мертвыми — отдельно. Ну пропавшие и не найденные — соответственно так же! Я отобрал дела, после распада Союза. Копать дальше, пока очень сложно. Еще очень многое надо изучить! Ну что займешься? — Крамер аккуратно положил руку, на плечо девушке.

Анна поставила чашку. Пододвинула к себе первую папку:

— Конечно!

Воронов ухмыльнулся. А красавец — этот Глеб! Четко и быстро он припахал, эту глупышку. Под видом работы, по поиску преступника, Шубина разгребет не мало старых дел.

— Это потом! — Уверенно рапортовал Крамер — Нужно как можно быстрее, установить личность убитой. И по минутам расписать ее маршрут. Где или на каком участке, убийца мог подобрать ее!

— Вы уверенны, что он убил ее не на пустыре?

— Ты!

— Что? — Удивился Андрей.

— Ты уверен! — Поправил Крамер — Только на ты и без отчеств.

— Окей! — Согласился Воронов — Ты уверен?

Глеб взял со стола бумаги, которые принес Андрей и отошел в сторону. Быстро пролистал.

— Не совсем так! Смотрите что получается. На пустыре не обнаружено следов, детской обуви. Ну вообще ни каких. На ботинках девочки, не обнаружено следов земли. Следовательно, она не ступала на землю. Ее привезли на машине. И вынесли на руках.

— Но Эдуардыч говорит, что убийство совершено именно там! — Взволнованно пояснил Воронов.

— Так оно и есть!

— И? — Андрей развел руками…

— Я думаю, что ее придушили в машине. Она потеряла сознание. И ее привезли на пустырь. Он хотел, что бы она была еще жива. Как бы это грубо не прозвучало, убийца хотел мастурбировать не на мертвую девочку.

— Откуда такая уверенность?

Крамер задумался:

— Возможно, наш преступник весьма осведомлен, в области медицины или убийств в целом. Если мы берем за доказанный факт, что он привез ее на машине. Или попросту, есть факт присутствия автомобиля… Он мог просто испугаться убивать ее в салоне.

— Ну почему? — Поинтересовалась Анна и повернулась к коллегам…

Андрей страшным образом, поймал себя на мысли, что понял к чему ведет Крамер. Черт возьми — это логично! А у старого, котелок еще варит…

— Следы побоялся оставить! — Ответил Воронов — После смерти, человек чаще всего писается.

— А бывает и какается! — Добавил Глеб — Но тут скорей всего, все к одному. Он не хотел оставлять следов в машине. И хотел повторить именно так, как задумал. И тут вопрос! Где он это подсмотрел? Я имею в виду убийство. И почему именно так?

Речи Крамера, прервал телефонный звонок. Глеб сам удивился, время позднее и ему вряд ли кто то, должен был позвонить. На несколько секунд, он даже потерялся в мыслях. Не понимая, что телефон звонит, именно у него.

— Слушаю!

Разговор был чуть больше десяти секунд. Скорее короткий монолог человека, который позвонил. Глеб лишь в конце ответил:

— Сейчас будем!

Он убрал телефон в карман. Прикусил губу и тихо произнес:

— Анна, зайди пожалуйста в лабораторию и возьми нашатырь и на всякий случай, какой нибудь успокоительный укол. Мы ждем тебя в кабинете Ширко. Пошли — он указал Андрею на выход — там родители убитой девочки…

9

Глеб вошел последним, в кабинет начальника полиции. Он был морально готов. Картину, которую предстояло увидеть, он переживал не раз. Но даже с годами, пережив все то, что с ним произошло, он сильно не хотел в этом участвовать.

Он тихо закрыл за собой дверь. Медленно прошел по кабинету. И не дожидаясь никаких слов, уселся на свободный стул. Он отодвинулся от стола.

Крамер в деталях представлял, как сейчас будет все происходить. И одно — он знал для себя точно. Убитой горем женщине, не нужно прямо сейчас, задавать лишних вопросов. Скорее наоборот. Можно выступить в качестве подушки для слез.

Имея огромный опыт, Глеб понимал. Сейчас, кроме эмоций, из мозга матери, не удастся вытащить нужной информации. Надо подождать. Сколько? У всех по разному. Кто бы и что не говорил. Какие бы светила медицины, не говорили вам… Как поведет себя мозг, в стрессовой ситуации, не знает никто.

Но Крамер знал точно. Нужно выждать. Дать человеку по возможности, выплеснуть эмоции. Пускай даже самые негативные. Женщина может начать поливать грязью, обвинять в бездействие. Все это, нормальная реакция. Хотя конечно сама по себе, ситуация не могла выглядеть нормальной.

Женщине на вид, было лет сорок. Приятная. С длинными темными волосами, видимо на скорую руку, убранными в хвост. Конечно кто то подумает, грешно оценивать человека, в данной ситуации. Но Глеб считал по другому. Это его работа. Цепляться за любые ниточки, способные дать хоть какой нибудь результат.

Полковник представил прибывших. Женщина особо не обратила внимания. Ее глаза сильно опухли от слез. Выступили мешки… Она постоянно держала платок возле лица.

— Вы извините — начал Воронов, но нам нужно задать вам пару вопросов… Чем больше мы узнаем, тем быстрее сможем поймать ублюдка!

Слезы снова хлынули из распухших глаз. Платок прикрыл рот. Полковник подошел со спины женщины и положил руку на плечо:

— Постарайтесь успокоиться! Сейчас принесут успокоительное…

Глеб тяжело вздохнул. Но не стал ничего говорить. Может оно и к лучшему. Сейчас бедняга, выдаст обычные фразы. Что то вроде» — она была отличным ребенком. Добрым, заботливым….Хорошо училась. Врагов у нее не было…».. Всю эмоцию отдаст, на эти нелепые вопросы. Дело в том, что это и было типичной реакцией. По началу, человек толком не понимают, что от него хотят. И будет выдавать, как будто заученные фразы. Но чуть позже, когда мозг начнет работу, по поиску чего либо странного, может произойти обратная реакция. Человек вспомнит, нечто важное.

В практике Крамера, встречались ситуации когда родитель, в слезах говорил обыденные реплики. Какой хороший, какой добрый был. А потом выяснялось, что у ребенка был конфликт с одноклассниками. И бедолага, был попросту изгоем. Но в момент стресса — человек об этом не думает…

Глеб смотрел на текущие слезы, из глаз бедной женщины. Он как никто другой, ее понимал. Его жизнь разделилась, на до и после. И он думал, что хуже уже, быть не может. А вот и нет….Может… Два тяжелейших удара судьбы. Лютыми рубцами, остались на сердце. По крайней мере, так думал сам Крамер…

Женщина говорила медленно. Прерываясь на проклятые слезы. Которые разъедали лицо матери…

Тихим темпом. Нелепыми, но нужными вопросами. Постепенно начали выяснять…

Тоня Валеева. Десять лет. Ученица пятого класса, второй школы.

Мама девочки, воспитывала ребенка одна. С отцом развелись несколько лет назад. Хотя мужчина охотно участвовал в жизни ребенка. Исправно платил алименты. Сверх того, покупал одежду и прочие детские радости. Пару раз в месяц, забирал Тоню к себе. Мужчина весьма состоятельный. Ведущий экономист, одной значительной компании. После развода переехал из Волжинска. В город областного значения. За дочерью приезжал лично. На собственной машине. Так же привозил. Отношения с дочкой, были хорошие.

Мама девочки, оставалась одна. В отношения с мужчинами не вступала. Работает бухгалтером, в частной компании. Все свободное время, пыталась посветить ребенку.

После некого информационного слива, Крамер встал со стула. Молча подошел к матери и сел рядом. Женщина не сильно обращала внимания, пока Глеб, не положил свою руку, по верх женской.

Все обратили на это внимание. Особенно на руку Крамера. Она была внушительной и больше походила на руки, работника физического труда.

Женщина на мгновенье замерла.

— Простите! Я как никто другой, могу представить себе, ваше горе. И слова здесь излишни. Но я вынужден задать вам, несколько странных вопросов. Поймите! Все ради того, что как можно скорее найти выродка.

Женщина находилась как будто под гипнозом. Она медленно убрала платок. И как ни странно не убрала руки. Она повернула, зареванное лицо к Глебу. Покраснения под глазами и начинавший опухать нос, все равно оставляли ее весьма привлекательной. Крамер обратил внимания на золотые серьги. Они были в виде какой то птицы. Но нагло всматриваться в близ сидящую женщину, он не решился.

— Что вы хотите узнать? — Более спокойным, но все еще убитым голосом, спросила мать…

Крамер продолжал накрывать ее руку, своей:

— Во сколько обычно, Тоня выходила в школу?

— В половине девятого. — Быстро ответила женщина.

— Но в этот раз, она ушла раньше обычного?

— Да. Она сказала, что ей к нулевому уроку. И начало в восемь. Что то вроде классного собрания…

— Вы не припомните, во сколько конкретно она вышла из дома?

— В семь тридцать.

— Скажите, а она одна добиралась до школы? Просто я к чему… Часто дети живущие рядом, созваниваются и вместе идут в школу…

Женщина сидела как вкопанная и отвечала, как по команде:

— Первые три класса, мы ходили в начальную школу. Она еще ближе. А в пятый класс, перевились во вторую. Она с английским уклоном. Учебный год, только начался. Она еще не успела, обзавестись друзьями.

— Следовательно — одна? — Переспросил Глеб…

— Да!

— Простите, как я могу к вам обращаться?

Прибывая в своих мыслях, Крамер не обратил внимание на то, что полковник представил женщину. Думы в его голове, выкинули, на тот момент не нужную информацию. Он был погружен в себя.

Это конечно, слегка удивило присутствующих. Но вида никто не подал.

— Светлана — как будто превозмогая боль, сообщила она.

— А по батюшке?

Она внимательно осмотрела следователя. В этот миг, она словно прозрела и убрала руку…

— Владимировна!

— Светлана Владимировна, а вы сами часто ходили пешком до школы? — Крамер не стал убирать своей руки. Она осталась в том же положении.

Она кивнула:

— Ходила… Не каждый день конечно.

— И сколько примерно времени, занимает дорога?

— Не больше получаса. Может минут двадцать.

Наконец оттаял и Крамер. Он сложил ладони вместе и поменял позу на стуле:

— А вы никогда не показывали дочке, короткой дороги?

В кабинете все переглянулись. Вопросы и в правду были не совсем стандартными…

— Что простите? — Удивилась и мать…

— Знаете, часто бывает если идти по основной дороге, то получается дольше. И всегда есть возможность срезать тропу. Скажем через дворы. Или через пустырь!

Слово пустырь, прозвучало зловеще. Оно эхом разлетелось по помещению. Но все собравшиеся понимали, что не про тот конкретно пустырь, говорит Крамер.

«— А ведь это логично — прикинул Воронов». Он смотрел то на Глеба, то на женщину. Срезать напрямки. Это же наше все. Мы всегда ищем короткую дорогу. Зачастую более опасную, темную, страшную, но все же короткую. Девочка ходила одна. Она запросто могла найти обходные пути.

Андрей достал телефон. Открыл навигатор. Вбил координаты. Адрес проживания убитой. Затем адрес второй школы. Чудо техники, проложило пеший маршрут… Воронов начал пальцем водить по экрану. То приближая, то уменьшая…

— Поймите — продолжал объяснять Крамер — Чаще всего, маршрут строиться окольными путями. Особенно в хорошую погоду. Еще сухо. Нету луж. Может где то можно обойти…

— Но когда мы вместе ходили — пояснила Светлана Владимировна — мы всегда шли по дороге. По асфальту и тротуарам, ходить удобней. Я не думаю, что Тоня могла ходить, как то по другому.

Глеб потер ладони. Как будто подводил к чему то неприятному.

— Скажите… — он выждал неловкую паузу — А на завтрак, Тоня ела кашу?

И тут действительно стало жутковато. Даже зловещее слово пустырь, не казалось таким пугающим. Воронов ужасающим звоном, в своей голове, сквозь некий туман, слышал слова эксперта. «В желудке убитой, присутствовала каша. «…

Женщина захлопала опухшими и натертыми до красна глазами…

— Просто скажите — спокойно и медленно повторил Крамер — Что ваша дочь, ела на завтрак?

— Ничего! — Испуганно ответила мать. — Она рано проснулась. К нулевому уроку… И сказала, что их в школе покормят, по раньше. Убежала так и не позавтракав…

— А обычно она завтракала?

— Да. Только вот каши она не любила. У нас с ней была договоренность, что по выходным, когда мы обе дома, будем с утра варить кашу. А так обычно, она съедал йогурт и убегала в школу. У них там питание, поэтому я не сильно переживала.

В этот момент взгляды Крамера и Воронова пересеклись. В первый раз, за этот мрачный разговор. Оба они понимали, девочка перед смертью ела кашу. А из дома она выбежала, на голодный желудок… Вопросы накипали, с лихвой.

— Светлана Владимировна — продолжил Глеб — мы сейчас, вас отвезем домой. И с вашего позволения, осмотрим Тонину комнату. Будьте так любезны, подождите меня в коридоре. Буквально минута…

Женщина молча, уже на инстинктах промокнула глаза и стала собираться… Когда она вышла из кабинета, Глеб обратился к Ане:

— Мы сейчас с Андреем отъедем. Ты можешь пойти домой и отоспаться. Задание которое я тебе дал, очень важно. Завтра с утра продолжишь… Если есть желание, можешь еще немного порыться. В архиве очень удобный диван…

Шубина кивнула головой.

— Я поняла!

— И еще одна, первостепенная задача! — Крамер немного прибавил в тоне голоса — Нужно как можно быстрей, найти отца убитой. Это очень важно… Товарищ полковник!

— Сейчас дам команду! — Быстро ответил Иван Савельевич…

Глеб махнул Андрею рукой:

— Поехали!

* * *

«— Как бы не показалось странно, в одиночке тихо и спокойно. Лязганье дверей и замков, меня убаюкивают. Как колыбельная песнь.

Все здесь, стало для меня колыбелью. Для многих — это ужас и вселенский страх, оказаться здесь. Но меня, как будто запустили в аквариум. С чистой и прозрачной водой.

Здесь серые стены. И это меня успокаивает. Других приводит в ужас. Меня же, делает более мягким и умиротворенным. Серость моей души, которую я, так долго, через силу раскрашивал в разные цвета, дабы не выделяться, слилась во едино, с этими мрачными стенами.

В хорошую погоду, луч солнца пытаясь дразнить меня волей, заглядывает в мой личный мрак. Но я не злюсь. Я улыбаюсь.

Мне это напоминает, какие то древние сказания о высших силах. Старую сказку о смертниках, заточенных в казематах. Когда заключенные вздрагивали, от каждого скрипа двери. Лязганья замка. И просто шагов, тяжелых ботинок, расплывающихся эхом по коридору. Звона ключей, в руках надзирателей. Они все как огня, боялись смерти. Но я не боюсь. Потому что знаю, что не умру…

У многих из них, за ночь выпадали зубы и седели волосы. От невыносимого страха. И в первую очередь, этот страх — неизвестность. Когда за тобой придут и кто. А тех кого, в стенах держали по несколько лет, до смертного часа, уже и убивать то смысла не было. Они теряли разум и навсегда погружались в небытие. Внешне похожие, на столетних стариков.

Но я здесь как в своем, маленьком мирке. Сером и прохладном. Таким, какой он и должен быть… И я не боюсь ничего, что могло бы здесь со мной случиться. Я слишком долго ждал, своего часа. И наконец дождался. Я сделал — это. И сделал бы, еще тысячу раз. Если бы нашел, ей подобных. Моя жизнь была искусственной. До встречи с ней… Мне кажется, так долго своего часа, не ждал никто.

Но я его дождался…».

ЧАСТЬ 2

10

Маленький город — свои плюсы и свои минусы. Из положительного, можно отметить, что все в принципе находиться рядом.

Путь от управления до дома Валеевых, составил не более пятнадцати минут. Учитывая позднее время и отсутствие машин на дороге. Воронов за рулем, Глеб на переднем пассажирском. Светлану Владимировну, усадили назад.

Первые несколько минут, Крамер выждал паузу. Он бесцеремонно обратил на себя зеркало заднего вида, чем вызвал удивление Андрея. Всю дорогу, он не сводил глаз, с матери убитой девочки.

Прервав молчание сыщик поинтересовался:

— Скажите, я могу задать вам еще пару вопросов? Личного характера…

Женщина тихо ответила:

— Да, конечно…

Глеб ловил выражение ее лица, в зеркале заднего вида…

Воронову было не видно женщины. Он по привычке пытался смотреть в зеркало, но оно было повернуто в другую сторону. Андрей приблизительно понял, о чем будет расспрашивать Крамер.

Сейчас, спустя несколько часов непрерывных истерик. Когда глаза практически выели соленые слезы. Можно было хоть не много, покопаться в грязном белье. Этого требовала ситуация.

— Почему вы развелись с супругом?

Так и есть. Еще бы чуть — чуть, и Воронов сам бы спросил об этом. Тем более, как не крути отец девочки в списке первых подозреваемых. Малоли, что взбрело в его голову. Развод — штука не простая. Как и кто, отреагировал на него на самом деле, знают лишь укромные уголки души. А носить маску и делать вид, что тебе все равно — это вообще стало модно. Отсюда и такое количество резонансных преступлений. Держит человек в себе обиду и притворяется. Улыбается. Говорит, что все отлично. А потом бац… И начинает палить без разбору… Выискивая виноватых, в ничем не повинных людях. И все в округе, как один на перебой твердят» — Такой хороший был, тихий. Всегда здоровался!»

И лишь наедине с самим собой, всматриваясь в ночную даль, человек начинает понимать, что твориться у него на душе…

Необходимо было в кратчайшие сроки, допросить отца девочки… Опять же неизвестно достоверно. Каким было общение, между Тоней и папой. Если уж взрослые люди, имеют привычку недоговаривать правду, то от детей, совсем можно ожидать неизвестной реакции… Девочка запросто могла, преподносить отцу выдуманную информацию. Хотя сейчас, все как обычно — догадки и предположения. Необходимо быстро собирать информацию. При этом не пропустить важного, что на первый взгляд, может показаться мелочевкой.

Светлана и Игорь Валеевы развелись, почти два года назад… Ведущий экономист солидной конторы, Игорь Иванович умудрился закрутить роман, с секретаршей. Схема как говориться классическая. Не смотря на то, что супруга весьма эффектная женщина. Даже сейчас, сидя на заднем сиденье автомобиля, пропитывая до крови разъевшие глаза, она выглядела весьма привлекательно. Хотелось бы представить ее, в более выгодном свете. И фантазия подсказывала, что бывшая супруга была то что надо…

Но естественно надо понимать, что первое впечатление может быть обманчиво. И зная Светлану Владимировну несколько часов, нельзя было складывать о ней впечатление. Может в семейной жизни, она была лютой грымзой. Как знать…

Но и это не важно. Бедная женщина поведала, что почти год, бывший супруг, жил на две семьи. Если можно конечно так выразиться. Детей на стороне у него не было. А вот еще одна любимая женщина, была. Можно только представить, обиду обманутой женщины, которая в течении года, делила любимого супруга, с другой. Боль усугубилась, еще одним фактором. Оказалось, что все в округе (ну почти), знали о романе Игоря Ивановича на стороне. И самое обидное и больное, что знала об этом и свекровь. Заботливая мамаша, без зазрения совести улыбалась прямо в глаза, наивной невестке, когда та думала, что благоверный на очередном совещании.

Но все тайное, рано или поздно, все таки становиться явным. Как это обычно бывает, Валеев спалился чисто случайно. Толи он наглости, притупилось чувство страха быть пойманным, толи просто уже пустил все на самотек. В один из дней, когда любимый вернулся с долгого и утомительного совещания, он пошел в душ. Оставив свой телефон в прихожей. Светлане Владимировне было уже все равно, специально ли секретарша прислала эту СМСку, или так же как у любовника, отключился инстинкт самосохранения.

Громкое пиликанье привлекло внимание. Супруга подошла к тумбочке. Особенность современных гаджетов — это выводить на главный дисплей, текст сообщения. Хотя бы на несколько секунд, пока экран не погаснет. На беду или на счастье, Света была в прихожей. И убирала в обувьницу, туфли благоверного.

Она прочитала молниеносно. Даже не желая этого. Но молния, как будто прошила ее. Причем с ног, до головы…

«Ты добрался котик? Я уже скачаю. Спасибо за незабываемый секс!» и несколько цветных сердечек…

Котик в это время полоскался в ванной. Смывая следы любовного преступления. Он не подозревал, что это последний день его семьи. Его нахождения в этой квартире. Счастливых глаз, любимой дочери. Которой на тот момент, уже исполнилось восемь лет и вряд ли получиться скрыть от нее, развод родителей и постоянные слезы матери. Во всех такого рода делах, обидней всего за детей. Они ни в чем не виноваты. Но именно они, в большей степени, принимают на себя удар. Это конечно, в первую очередь касается, благополучных семей. Где на первый взгляд, все хорошо, дружная семья, совместные выходные… Но как показывает практика, в тихом омуте, черти водятся и это правда… Как ребенок, любящий обоих родителей, должен принять, что один из них, покинет семью. И хорошо если станет, приходящим… Часто создавая новые семьи, люди забывают полностью про старые. И первый серьезный удар по психике — получают дети. Они чувствую себя кинутыми. Забытыми…

Котик ушел. Типичной для этой ситуации картины, не последовало. Не было громких слов, криков». — Это не то что ты думаешь!» — тоже не было. Игорь Иванович извинился перед женой. Расцеловал в слезах, свою непонимающую ничего дочь. И ушел… Это должно было произойти… Рано или поздно… Но получилось поздно…

Валеев не забыл о своей дочери. Пока не оформили развод, он передавал деньги лично, в руки бывшей жене. Когда все бумаги, были готовы, бухгалтерия переводила на счет Светланы Владимировны, каждый месяц алименты.

На дни рождения и другие праздники, отец баловал дочь, дорогими подарками. Несколько раз в месяц, на выходные, забирал к себе. Лично приезжая за Тоней. Он участвовал в жизни дочери. Тоня всегда могла позвонить ему. И он сам звонил. Чаще по вечерам…

Первое время, девочка не могла понять всего происходящего в семье. Но позже смирилась и поддерживала мать. Светлана Владимровна так же поступила более гуманно, не рассказав Тоне, истинную причину развода.

Так мать с дочкой, постепенно привыкли быть вдвоем… А теперь?

Крамер отвел глаза, от зеркала заднего вида. Как все банально, но от этого не менее паршиво. И как теперь жить? Два удара. Два рубца на сердце — как и у него…

* * *

В квартире было, как назло очень тихо. Даже когда включили свет, все осталось в каком то полумраке. Возможно это эмоции… Но Глеб привык видеть мир, именно таким. Противная тишина, когда слышно биение собственного сердца. Когда звук шагов по полу, разносится пронзительным эхом, по всей квартире. А уж неожиданный, даже не громкий голос, стремительно бьет в виски…

Лампочка в коридоре. Типичный светильник, каких видел он на своем веку, несчетное количество. Но она в его глазах, мучительна мерцала… Пускай желтым, но холодным цветом, освещая коридор.

Хозяйка сняла обувь и как будто почувствовав, схожее со следователем ощущение, быстрыми шагами прошла по всей квартире и включила по всюду свет.

ЧЕРТ!!

И сейчас… Он зажегся везде. Но складывалось ощущение, что лишь лучину зажгли, в огромной и темной пещере.

Крамер постарался отогнать дурные мысли. За окном полночь. Тишина — нормальное и даже правильное явление, для данного времени. Гораздо хуже, если наоборот.

Неловкая пауза… Следователи понимали, что это первый раз, когда она вошла в свою собственную квартиру и больше не услышит ее… Тоня больше не придет сюда…

Светлана вернулась в коридор. На ней не было лица. Но слезы видимо кончились. Трясущимися руками, она приоткрыла дверь:

— Вот ее комната.

Крамер и Воронов быстро переглянулись. Это был, словно некий сигнал. Глеб наклонился в попытке, снять ботинки.

— Не нужно! — Прервала его хозяйка — Проходите так!

Крамер на секунду выпрямился:

— Сейчас лучше, лишних следов не оставлять. И я вас прошу, не убирайтесь в комнате, а лучше во всей квартире, хотя бы пару дней.

По глазам Светланы, Глеб понял что она в ступоре.

— Любая мелочь сейчас, может помочь в расследовании. И если вас не затруднит, вы не могли бы оставить нас одних. Я имею в виду, в комнате Тони — пояснил следователь…

— Да конечно!

Крамер и Воронов прошли в комнату. Несмотря на ужасающую ситуацию, обстановка была приятной. На мгновенье Глебу показалось, что и свет стал гораздо ярче.

Бледно — розового оттенка стены. С большим количеством разных наклеек. Многообразие разных цветных фей, бабочек и птичек. В отличие от многих детских комнат, на стенах Крамер не обнаружил не единого следа рисования. Зачастую, дети практикуют данный вид» искусства». Письменный стол у окна. Все аккуратно разложено. Несколько тетрадей. Пенал с фломастерами. Много разной мелочевки. Баночка с бисером. Фотография их когда то крепкой семьи, в рамке на окраине стола. Цветные журналы, с героями известных мультфильмов.

Вдоль правой стены, небольшой шкаф, с зеркальной дверцей. Подобранный видимо, под цвет стен.

— Начинай со стола — не громко сказал Крамер, разглядывая свое отражение в зеркале… Он смотрелся в детской комнате, как слон в посудной лавке. Не желая больше смотреть на себя, он открыл дверцу… — Проверяй все. Медленно и тщательно. Журналы, тетради…

— Понятно — на выдохе ответил Андрей, взяв в руки рамку с фотографией. — Я так понимаю отец?

— Надо полагать — Глеб тщательно разглядывал одежду Тони.

Крамер не хотел, что бы мать видела как они роются в вещах убитой. Лишний эмоциональный толчок, ей сейчас ненужен. А зрелище и в правду, было мерзким. Хотя следователи, старались все делать деликатно. Но увидь мать, как морщинистый мужик сует руки в карманы одежды, весящей в шкафу — врагу не пожелаешь.

А делать это, было необходимо. Часто дети все же имеют свои, пускай и маленькие, но секретики. И как правило маленькая, домашняя девочка, прячет их в своей комнате…

Мысли в голове немного путались. Что конкретно, мы хотим здесь найти? Ответ до банальности прост. Хоть что нибудь. Что может быть, хотя бы малейшей, но зацепкой. Или например открыть, какой нибудь секретик, пускай и самый не значительный…

Крамер закрыл шкаф. Образцовый порядок. Навряд ли мать, узнав про случившееся, решила убраться в комнате. Тем более, что она была на работе. Значит Тоня сама, наводила порядок.

— Что то конкретное ищем? — Поинтересовался Воронов, положив все в том же порядке, как и лежало на столе. — Или?

— Или! — Сухо перебил Крамер, подойдя к кровати.

Кровать на вид, ну максимум полуторка. Все так же педантично заправлена. Глеб откинул одеяло. Пришлось встать на колени. Рукой провел по белью. Поднял подушки. Ничего. Чистая белая простынь. Такие же наволочки.

Андрей отошел в сторону. На полу, рядом со столом, была тумбочка. В ней два ящика. Следователь открыл верхний.

— Школьные принадлежности — почти шепотом поведал следователь.

— Все равно проверь — скомандовал Глеб.

Воронов не понял, но почувствовал в голосе коллеги некую тяжесть или даже одышку. Он обернулся и застал Крамера заглядывающим под кровать. Его голова почти скрылась из виду….

Андрей начал перелистывать тетради и учебники. Ничего странного на взгляд не попалось. Он засунул все обратно и закрыл ящик. Открыл нижний…

Сопение Глеба, становилось все тяжелее…

«— Не буду соваться» — подумал Воронов.

Нижний ящик, придал комнате много новых запахов. Там хранились разные косметические принадлежности. Несколько флакончиков духов. Почти пустых. Видимо мать отдавала девочке, заканчивающуюся туалетную воду. Детская косметика… Много разных баночек и коробочек, с нарисованными на них феями.

Воронов достал один, почти пустой флакон из под духов и поставил его на стол. Все остальное осмотрел и закрыл ящик.

Сильно дыша и обильно покраснев (видимо от прилива крови к голове), Крамер встал на ноги. Он сунул руку, под матрас и поднял его.

Воронов подошел ближе. Его глаза округлились. Невольно он произнес:

— Что это?

— Может личный дневник!

На каркасе кровати, лежала книжица. В твердой обложке. Все с теми же наклейками, в виде фей и бабочек.

Глеб взял находку в руки и провел рукой, по основанию кровати, где она лежала…

— Не следа пыли. Значит сюда частенько лазили — он опустил матрас на место и поправил одеяло…

Крамер сел на кровать. Он открыл, игривую книжицу. В первое мгновенье, показалось что его догадка верна и это дневник. Но по нахмуренным бровям, Андрей понял, что нет. Или?

Глеб быстро считывал, большие буквы, написанные детской рукой. Переворачивал страницы. Хмурился…

— Похоже — это анкета!

— Что?

— Ну ты что, в школе не учился? Девочки делали анкеты. Кто во что горазд. Чертили в тетрадях. Доставали блокноты. Писали вопросы. На разные темы. От банального до, симпатии. И давали заполнять, друзьям. Обычно одноклассникам. Кто тебе нравиться? Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Девчонки подходили более серьезно. Пацаны обычно, писали всякую ерунду.

Глеб поднял взгляд на Андрея. Увидев его выражение лица, он поправился:

— Ясно! Ты видимо в школе, был другим занят. Но только на задрота ботаника, ты не похож…

— Так! — Деловито начал Воронов — мое прошлое, к делу не относится. Что там, в этой анкете?

Крамер бегло считывал страницы. Перелистывал, одну за другой.

— Да в общем, все как всегда. Ничего интересного…

Андрей закатил глаза и отвернулся. Он взял флакон духов, которые достал из тумбочки…

В этот момент Крамер подал голос:

— А вот это, что такое?!

Его взгляд, будто замер. Он сидел не шевельнувшись.

Воронов подошел в плотную.

— Что там?

Глеб молчал. Он резко начал перелистывать страницы, в обратную сторону…

— Черт! Кто это заполнял… — Его зрачки снова задергались, в поисках нужной информации, которую он судя по всему хотел увидеть на страницах анкеты.

Андрей попытался заглянуть ему за спину. Но Глеб так быстро листал страницы, что ни чего не было видно:

— Да что там? Что ты нашел, можешь сказать!?

Крамер вернулся на прежнее место в анкете и передал ее напарнику:

— Читай!

Воронов взял в руки, весьма тяжелую книжку. На цветной бумаге, явно детской рукой, был написан вопрос.

«Какие твои любимые стихи?»

Ниже, все тем же детским почерком, но явно разным, были написаны разные ответы. Кто то написал просто автора. Кто то несколько первых строк. Затем Воронов про себя прочитал, начало стихотворения» Белая береза» Есенина.

Но когда его взгляд, пал на последнее что было написано. Его тут же бросило в пот. Он почувствовал как резко, будто по команде, сердце забилось сильнее и кровь словно водопадом полилась по телу. Он прочитал написанное, уже более аккуратным и выведенным почерком:

«Осенний лист сорвался с веток,

Упал на землю — как и ты

Берегите своих деток,

То сорву их, как цветы…».

11

Мать убитой девочки, вглядывалась в строки, которые тряс перед ней Крамер. Он держал анкету, перед лицом. Женщина волнительно, замотала головой:

— Я не знаю, что это!

— Я правильно понимаю, вы знали об этой анкете и сами ее заполняли? Под надписью» Мамуля» именно вы?

Светлана взяла в руки книжку. Внимательно посмотрела:

— Ну конечно! Тоня давала мне ее, очень давно. Я уже и сама не помню, что туда записала. Но стихов, я туда не записывала. Если честно, я вообще не помню, такого вопроса. Может быть она, его позже дописала.

— Она увлекалась поэзией? — Не выдержал Андрей, явно находившийся не в себе. Прочитав последние строки, он словно молнией был поражен.

Женщина пыталась думать. Ну мысли на автомате, вырывались вперед, не анализируя ситуации.

— Я не замечала, за ней! Ну конечно, мы учили стихи. И в детстве и в школе. По литературе задают… Мы вместе разучивали. Есенина и Пушкина. Но что бы она сильно к этому тянулась….

— А кому по вашему, могут принадлежать эти строки? — Глеб отошел в сторону.

Мать сухо выпалила, но весьма отчаянно:

— Я ума не приложу! Тоня не говорила мне, ничего про это.

— Я правильно понимаю, что вы после того, как заполнили, не читали эту писанину?

— Нет! Ну в этом же нет ничего страшного. Даже в моем детстве, мы составляли такие вопросники. Давали заполнять, всем в классе…

— Вы думаете, это может быть кто то из учеников? — Крамер взял из рук матери, книжицу.

Светлана пожала плечами:

— Ну сейчас не каменный век. Кино и телевизор всем доступны. Может кто и написал.

Глеб захлопнул анкету и деловито убрал под мышку:

— Странный выбор, для десятилетнего школьника! Мы заберем, ее! Для изучения. После, все отдадим.

Женщина не ответила. По ее и без того опухшему лицу, читалось дикое желание, закрыть глаза и больше никогда не открывать. Погрузиться в темноту. И не выходить. Просто потеряться.

Крамер смотрел на бедную мать. Он не хотел больше произносить не слова. Ее боль, была ему как никогда близка. Глаза потерянного человека, в мгновенье потерявшего смысл своего существования.

Но еще один неминуемый вопрос, должен был прозвучать. Глеб знал. И из за спины, раздался голос Воронова:

— Скажите, а это ваши духи?

Он показал почти пустой флакончик. Светлана словно на секунду вырвалась из мрака. И очень твердо сказала:

— Нет! Я такими не пользовалась. Откуда это?

— Нашел в ящике с косметикой. Там разные баночки, скляночки. Так это точно, не ваши?

— Ну что вы? Я никогда не покупала такие духи. — Она взяла флакон, поднесла его к носу — и запах не мой!

— А там есть еще одни, позвольте! — Андрей забрал флакончик и на секунду вошел в Тонину комнату. В два шага, очутился около тумбочки. Открыл ящик и взял другой пузырек. — А вот это?

Женщина уверенно кивнула:

— Это мои! Когда туалетная вода заканчивалась, я отдавала ее Тонечке. У нее там много, всякого разного.

Глеб развернулся к открытой комнате, в которой стоял коллега, держа в руках пустую бутылочку.

— А откуда у вашей дочери, могли появиться духи? — Спокойно поинтересовался Крамер, рассматривая флакончик в руках Андрея… — Надо полагать, что вы как любая женщина, почувствовали бы незнакомый запах. Значит Тоня ими не душилась.

— Или делала это, в тайне от вас! — Добавил Воронов.

— Навряд ли! — Перебил Крамер — В таких вопросах, женщина лучше любой ищейки. Прошу прощения за сравнение! А смыть такой приторный запах, просто так не получиться. Вы бы обязательно почувствовали. И вот тут, действительно вопрос! Откуда парфюм? И для чего?

Мать не знала, что ответить. Сбывались ее какие то страшные фантазии. Неужели у Тони от нее, могли быть какие то секреты. Неужели любимая дочь, что то не договаривала. Это было еще больнее. Казалось бы, куда больше? Но нет. Ржавая и тупая пила, медленно разрезающая душу, с новой силой, взялась за старое. По живому. Без наркоза.

Потеря и так невосполнимая. Да и не бывает таких. Это все сказки, для успокоения. Можно ли пожелать смерти дочери или вообще ребенка, к примеру своему самому заклятому врагу? Ответ один — нет. Если даже на секунду, закрались мысли о противоположном… Гоните их, из за всех сил. Страшнейшее горе на земле, когда родители хоронят детей.

Андрей в первые за этот пускай и не большой, но все же промежуток времени, обратил внимание на лицо Крамера, когда он смотрел на Светлану Владимировну. Конечно же, он не превращался в прекрасного принца. Но изменения были видны. Может быть только ему — Воронову. Но казалось, что Глеб сильно сочувствовал, этой женщине. Ее непередаваемому горю. В его сильно измученных глазах, отражалась поддержка. Некий скрытый от посторонних глаз диалог, будто звучал между ними. Как шифровка, тайных спец служб.

Почему этот матерый следак, так проникся к ней? Вся внешность Крамера, походила на лютого и безжалостного сотрудника, некой тайной канцелярии. Скорее палача, данного учреждения. Не оставляющего от своих подозреваемых, мокрого места.

Невысокого роста. Седина словно пеплом, украсила короткие волосы. Мутно — голубоватого оттенка глаза. Они словно выцвели на солнце. Как выгорает яркая одежда, под палящими лучами. Потеряли блеск. Грубые черты лица, дополняли перекрывавшие его полностью — морщины. Как глубокие рвы, на песчаной местности. По этому не свежему лицу, было не понять, сколько же ему на самом деле лет. Но неплохая физическая форма, даже под темно зеленым плащом, подсказывала, что и не сильно много. Хотя… Но уж его массивные руки, вообще путали картину. Они как будто были позаимствованы, у матерого работяги. Не выпускающего из них кувалды.

А сейчас словно и не такие сильные морщины. Не так мутны глаза». — Хотя нет — осекся Андрей — глаза все таки мутны. Из них выделялась, некая боль. Судя по всему о которой, он не хотел распространяться».

Крамер сам прервал, невидимый диалог, между ним и Светланой. Он поправил плащ и переложил книжку, под другую руку:

— Я понимаю, что сейчас все слова — это не больше чем пустой звук. Но вам сейчас необходимо, хотя бы пару часов поспать. Если будет какая то информация, мы вам сообщим. — Глеб сделал шаг в сторону и наклонился. На маленьком столике, лежали бумаги. Он взял первую попавшуюся. — Я запишу вам, свой телефон. Если вы что нибудь вспомните, то обязательно позвоните. В любое время — добавил он, протягивая бумагу обратно.

Женщина тряхнула головой. Уже было не понятно, произвольно ли она, это делала.

На выходе Глеб еще раз обратился к Светлане, уже совсем прибывающей в темном состоянии:

— Если ваш супруг объявиться, пожалуйста передайте ему, что бы связался с нами, как можно скорее! Хорошо? — С нежностью в голосе, спросил следователь…

— Да, конечно!

— И еще — с паузой в несколько секунд, продолжил Крамер — вы уверены, что Тоня не завтракала в этот день? Поймите — это очень важно!

Женщина моргнула, сдерживая вновь накатившие слезы. По глазам матери, он понял — она уверена…

* * *

Сентябрьская ночь темна. Уже давно перевалило за полночь. Крамер и Воронов медленно шли, вдоль мрачной улицы. На которой почему то, лишь вдалеке, горел одинокий фонарь. От его желто оранжевого цвета, визуально становилось светлее. Но как то по особенному, он был мрачен. Неприветлив и чужд. Слегка покачиваясь на ветру, он словно гнал прочь. В течении минуты, сыщики очутились прямо под ним.

Крамер застегнул свой плач. Поправил ворот и уставился под светило. Он сильно щурился. Искусственные лучи, озарили его лицо.

Воронов снова заметил, суровые морщины. И здесь под фонарем, глубокой ночью, они казались чудовищно неприятными.

Воронов накинул капюшон, своей ветровки. Огляделся по сторонам. Здесь под фонарем, они были как на ладони. Как мотыльки, прильнувшие к свету. Андрей ухмыльнулся. Он думал, что оценивает внешность своего коллеги. А в целом, они сейчас оба выглядели весьма странно. Если не сказать пугающе. Двое странного вида мужиков, ночью стоят под фонарем, на безлюдной улице. Кто увидит, ужаснется. Если Глеб, хоть как то походил на сыщика, то Воронов явно нет. Ветровка и накинутый капюшон, таких пассажиров тьма тьмущая. И что то ему подсказывало, люди вряд ли подумают, что это два следователя. А уж зная как разносятся слухи, да по маленькому городку…

— Может пройдем по дороге, до школы? — Не отрываясь от фонаря, сказал Глеб…

Андрей пожал плечами.

— Сейчас на улице никого, никто мешать не будет — пояснил он. — Пройдем той же дорогой. Приглядимся.

— Ну можно!

— А то утром дети в школу пойдут. Народ стянется…

Они вынырнули из под света фонаря и свернули во двор. Их шаги эхом разносились по пустым улицам.

Темная ночь сентября, слегка отдавала прохладой. В целом в это время года, ночью температура значительно ниже дневной. До заморозков еще далеко, но некое дыхание, вот вот ушедшего лета, не особо и ощущалось.

Днем в полный рост светило солнце. Пригревало сильно. Ну а вечера и ночи, тянулись к зиме. Пускай и медленно. Конечно не так как на севере. Но предпосылки, что скоро холода придут и окутают маленький город, были.

Шли мимо панельной пятиэтажки. По асфальтовой дороге. Ночная влажность давала о себе знать, поблескивая на темном покрытии. Крамер вглядывался в окна. Кромешная тьма. Свет не горел, абсолютно во всем доме.

— Возможно в этих окнах и затаился убийца!? — Андрей сам не понял. Он задал вопрос или просто ляпнул в слух…

Глеб сбавил ход. Словно ожидая, что напарник заговорит первым:

— Сомневаюсь!

Они говорили не громко, ну пустота улиц, прибавляла звука.

— Почему?

— Из окна, слишком ограниченный обзор. Судя по осторожности — этот человек, довольно долго вглядывался. Выбирал что ли… А что окно? Как можно отследить весь маршрут? Конечно есть возможность, что он ее заприметил. А уже потом стал выслеживать… Но я сомневаюсь! Это же нужно увидеть. Запомнить. Потом еще раз, обнаружить.

— Возможно они были знакомы?

— Очень может быть. Навряд ли он запихивал в машину силой. Пускай и раннее утро, но шанс остаться не замеченным или хотя бы не услышанным, очень мал. И тут встает другой вопрос. Кем этот человек, должен быть? Ибо Тоня не рассказывала матери, о знакомствах. Да еще и со взрослым мужчиной. Девочки болтливы. Особенно в этом возрасте. Если бы ее подвозил, какой нибудь дядя, она бы с большой долей вероятности, поделилась бы с матерью.

— Все так! А что касается содержимого желудка?

Они практически сбавили ход, до прогулочного. Асфальт заканчивался, дальше нужно было свернуть в сторону. Обогнуть дом с другой стороны и выйти на тропинку, вдоль небольших построек, стоявших с давних времен.

— А вот тут, совсем атас! Представь себе… Девочка уходит из дома, не позавтракав. Через несколько часов, ее труп находят на пустыре. Опустим детали, вернемся к содержимому желудка. В интервале в час, максимум час пятнадцать, она где то должна была позавтракать. И тут самое интересное. Не абы как перекусить. Чипсы, шоколадка. Запить все это дело газировкой. А полноценно позавтракать. И как ты уже понимаешь, кашей! В ларьке не купишь. До школы, Тоня не дошла. Где десятилетняя девочка, могла съесть каши, в такой ранний час?

Воронов пожал плечами. Он серьезно задумался:

— Ума не приложу!

— То то и оно! — Крамер остановился. Огляделся. — Не находишь, что место весьма безлюдное?

Андрей повернул голову:

— Ну учитывая сколько времени…

— Нет, в принципе! Я не уверен, что и днем здесь полно народу. Ну максимум забежит кто нибудь с улицы, по малой нужде. Тропка земляная. Значит по утрам сыровато. А если дождь… А к школе нам туда?

— Да!

Они пошли дальше… Сырость травы в месте с землей, била в нос. Ветра практически не было, и запах стоял прям приторный. Вскоре тропинка закончилась. Впереди снова асфальт. Через дорогу, та самая школа, до которой девочка не дошла.

— Прекрасно! — Осматриваясь выдал Крамер.

— Что именно?

— Идеальное место!

— Что?

— Заприметив девочку, например от дома. Практически весь маршрут, можно оставаться не замеченным. Если двигаешься на автомобиле. Да и пешком тоже! Если девочка зашла на эту тропинку, решила срезать дорогу, то выход у нее один. Вот здесь. На этом самом месте! — Глеб махнул рукой — Дорога! Асфальт. Если и подбирать жертву, то именно здесь.

— У дома, он бы не решился.

— Конечно! Столько окон. Мало ли кто нибудь заметит. А здесь смотри — Крамер покрутился на месте. Он как будто стал сильно бодрее. — Подъехал от туда и забрал. И самое страшное, что возможно даже силой. Если все сделать быстро!

Андрей замотал головой. И ведь правда. Они прошли по тропинке и вышли на примыкающую к соседнему дому, дорогу. Суть заключалась в том, что один дом остался позади. А новый еще не начался. Их разделяла дорога. Подъезды располагались с другой стороны. А окна, выходящие на заднюю часть, непосредственно на тропинку, оставались в слепой зоне. И Воронов немного ужаснулся, что сейчас стоя здесь, из окон дома, их не видно.

— Это значит, он мог подсадить ее здесь! Действительно дьявольское место. Слепая зона. Как у водителей!

Глеб немного поубавил пыл и серьезным тоном произнес:

— Это значит, что мы должны как можно быстрее, увидеть отца девочки. Только тогда, мы сможем сложить картинку воедино и поминутно проложить ее маршрут. А пока — это все догадки… — Через секундную паузу, словно соглашаясь с коллегой, Крамер добавил — хотя и очень привлекательные!

12

После долгих уговоров, Воронов все же убедил Глеба, заехать к нему и выпить по чашке кофе. Заодно перекусить и сам лично Андрей, планировал принять душ. Его утро было спонтанным. Во рту не было ни крохи. И одежду стоило бы сменить.

Он аргументировал, что его квартира гораздо ближе. И это не займет много времени. Немного поколебавшись, Крамер дал добро. Ложиться спать, может было и нужно. Но уже было около трех часов ночи. Пока они разъехались бы по домам, можно было снова собираться на службу.

Естественно работал принцип — по горячим следам. Спать если и хотелось, то где то внутри. Что называется — очень глубоко. Азарт и чувство долга, работали как энергетик.

Причин тому несколько… Во первых, кое какие детали, сами по себе не давали покоя. Крамер не выпускал из головы мысли, о содержимом желудка убитой Тони. Как можно не взять во внимание, что девочка перед смертью, умудрилась где то плотно позавтракать. И ни каким нибудь, подножным кормом. А прям так, по взрослому. Ну и конечно же стихи…

Эти строки, как некая зловещая колыбельная из фильмов ужасов, тихим и одновременно пронзительным эхом, звучала в голове. Не хватает еще, пустой качели, медленно размахивая, страшно поскрипывая…

Во вторых конечно, маршрут — которым они только что прошли. Как выяснилось, подобрать девочку в этом самом месте, на стыке двух домов, разделенных дорогой. Не составит труда. Конечно есть мельчайшая, скорее даже призрачная, возможность установить какого нибудь свидетеля. Может какой зевака и мог, что то видеть. Но шансы были минимальны. Слепая зона, созданная невольно дорогой, сводила их к нулю. Но цепляться нужно было, за любую нить. Способную вывести к убийце. Пускай и самую невидимую….

До кучи духи… Откуда у десятилетней девочки, практически пустой флакон духов? Мать твердо заявляет, что не дарила ей таких. И сама не пользуется подобными. Женщина сто процентов, почувствовала бы посторонний парфюм. Тут к гадалке не ходи. И тем не менее, его обнаружили.

Как обычно бывает, очень много догадок. Куча вопросов, размером с небоскреб. А ответов нет. Каждую деталь надо прорабатывать. И делать это, как можно быстрее. У Крамера в голове, мысленно крутилась картина преступления. Он словно сам срежиссировал, свое кино. Он видел многое. И маршрут, по которому шла Тоня. И пустырь. И машину… Медленные шаги убийцы. Но все это, нужно расследовать. На догадках и бурной фантазии, далеко не уедешь… Хотя как знать…

Дорога длинною не более десяти минут, была практически безмолвной. Пара реплик от каждого. Не более того.

Когда подъехали к дому, Крамер немного напрягся.

— Ты здесь живешь?

— Ну да!

— Один?

Воронов качнул головой, в знак правильности догадок коллеги. Который честно говоря, как то волнительно стал выглядеть. Раньше он за ним, этого не замечал.

Андрей не предал этому значения. Как должен выглядеть, уже весьма не молодой мужчина, проведя на ногах почти сутки? Так и хотелось сказать» — Ты на себя, в зеркало посмотри!»

— Ты ожидал частный дом, с газоном и золотистым лабрадором?

Крамер вышел из машины, что то фыркнув под нос…

Он словно в музее находился. Немного задрав голову, тщательно всматривался в экспонаты. А посмотреть было на что… Кирпичный дом, в два этажа. Три подъезда. Фасад из красного кирпича, усеян чудесами современной техники. Кондиционеры, спутниковые тарелки.

— Ну мы пойдем? Или будем любоваться стенами? — Пытался пошутить Воронов, подходя к двери. — Ты так уставился, будто первый день в городе. Все банально. По две квартиры на этаже. Итого четыре в подъезде. Соседи тихие, в основном пенсионеры. В подъездах не ссут! А так, все как везде!

— Просто этот дом, кажется мне таким знакомым — отпрял Крамер и направился за Андреем в подъезд.

— Лифта конечно же нет! — Не унимался Воронов, подкалывая задумчивого коллегу.

Поднялись по деревянным ступеням, на второй этаж. Андрей открыл дверь и распахнул ее. Вежливо пропуская товарища вперед.

Лицо Глеба будто и в правду побледнело. Он как то страшно сглотнул.

— Ты в порядке? — Уже без шуток поинтересовался Воронов.

— Да, все нормально — явно неискренним был ответ…

Андрей включил свет. Маленький коридорчик озарился. Глеб почувствовал, что словно земля уходит из под ног. Он пошатнулся…

— Эй ты чего? Ты меня пугаешь! Давай ка приляг пока, а я сделаю кофе. Или лучше чай… Проходи в комнату, там диван…

Глеб собрался. В этой квартире, почти ничего не изменилось. Ну за исключением мелочей. Которые он и сам то, не все помнил. Сколько же прошло лет?

Медленно, словно младенец учащийся ходить, он прошел в комнату. Приятного и очень теплого оттенка обои. Всю львиную долю, занимала огромная стенка, из темного дерева. За стеклянными дверцами, посуда. Много посуды. Сервизы, тарелки, бокалы….

На полу ковер. Явно из прошлой жизни… На потолке люстра, ровесница ковра. Не меньше…

На полке с книгами, в самом центре, стояла фотография женщины. Она улыбалась. Ее пышные огненного цвета волосы, были пущены через правое плечо. Словно пламя, лилось по ней. Глеб, когда то видел точно такие же… Он подошел ближе…

— Это моя мама! — Резко раздалось из за двери…

— Понятно!

Андрей вошел в комнату и приблизился к полке с фотографией. Он нежно взял ее в руки. На его лице появилась милая улыбка.

— К сожалению, она умерла!

— Соболезную — сухо произнес Крамер, отходя немного в сторону…

— Да уж! — Андрей поставил фото, назад на полку. — Рак! Она долго боролась. Но все же, это поганая болезнь оказалась сильней.

— Давно?

— Два года!

Глеб снова пошатнулся. Ковер из Советской эпохи, каруселью закружился перед глазами. Он почти рухнул, но его подхватил Андрей.

— Да что с тобой? Может скорую?

— Нормально, нормально — запричитал Крамер. На губах появился белый налет.

Андрей усадил его на диван.

— Кофе тебе точно не надо!

— Да — согласился Глеб — Принеси пожалуйста водички!

Он в три глотка, опустошил стакан воды. Андрей открыл окно и свежий ночной воздух, блаженной прохладой разлетелся по комнате.

— Ну ты как?

— Все в порядке! Умаялся, просто с непривычки. Я же последнее время, в архиве обитаю. А там все как в лучших домах… Восьмичасовой рабочий день. Перерыв на обед.

Впервые за сутки, Андрей заметил что Глеб улыбнулся. Не во весь рот, конечно. А так, скромненько. В пол силы. Но все же…

— Значит ты один живешь?

— Ну да!

— А как же, дама сердца?

— Ай! — Воронов махнул рукой — Ничего серьезного. Так. Бои местного значения…

Глеб расстегнул верхнюю пуговицу, на рубашке:

— Ну полномасштабных боевых действий, ты не планируешь?

— Не готов я, для полномасштабных. Да и работа. Сам понимаешь — он взглянул на часы — Вот к примеру… Три часа ночи. Я заявился домой, с каким то мужиком, который все норовил упасть в обморок. Кому это понравится?

— Ну так то, да! — Согласился Глеб — но сегодня случай особый. Не каждый день я надеюсь, здесь маленьких девочек убивают?

— Не каждый, но сегодняшний уж точно войдет в историю…

Крамер поерзал на диване. Еще раз оглядел комнату.

— До этого, здесь подобного не происходило?

— Здесь в принципе, относительно тихо — Андрей взял со стола, чашку с кофе и поднес к губам — Тебе кофе не предлагаю?

— Мне и водички хватит.

— Пьяные драки? Да случаются. Весьма регулярно. Пятница и суббота, так вообще рай, для таких дел. Бывали конечно и убийства. На моей памяти несколько изнасилований. Но как тебе объяснить… Они тоже как правило, вытекали из пьяных развлечений. Отдыхали вместе. Выпивали. Потом мужчина решил, сексуально развлечься. Но что бы изнасилования, само по себе. Так что бы подстеречь жертву. Напасть где нибудь, в безлюдном месте. Такого не было. Может быть в девяностые и было что то подобное.

Глеб выровнялся. Принял вполне обычную позу. Свежий воздух и вода, облегчили состояние.

— Если жертвы заявляли — уже более серьезным тоном, произнес он.

— Ты имеешь в виду, что женщины могли не обращаться в полицию?

Крамер кивнул.

— Нет, ну конечно и такое может быть. Но шило в мешке не утаишь. Тем более в нашем мешке. Маленький городок. Здесь почти все, про всех, все знают. Рано или поздно, вскрылось бы.

— Твоя правда! Но времена меняются. И мы с ними. Люди стали гораздо черствее. И живут по принципу» моя хата с краю». Если меня не касается, то нечего и лезть. Поэтому, такое количество резонансных преступлений. Живут люди и не лезут никуда. А за стенкой, муж к примеру избивает супругу. Она не обращается в полицию. А соседи видят ее побитое лицо. Слышат крики за стенкой. Но молчат. Это же их не касается! Да и вообще — бьет, значит любит! А потом, в один прекрасный день ба бах! И сенсация. Мужчина убил свою жену, в месте с ребенком. И все сразу закудахтали. Как же это так? Не может быть. А все банально и просто. Если не пресекать правонарушение. Каким бы оно не было. То рано или поздно, преступник оборзеет в конец. От безнаказанности. И совершит нечто, более тяжелое. У нас до сих пор, не принято стучать на соседей. Мол как же это? Неправильно все. А потом удивляемся…

Андрей спокойно развел руками, соглашаясь с коллегой:

— Возможно ты и прав. Но что по нашему делу?

Глеб посмотрел на часы:

— Поедем в архив! Нужно сменить Анну. Пусть девочка съездит домой и отоспится. Ее помощь, нам сильно понадобится. Посмотрим, что она нарыла по старым делам. Затем дождемся отчета оперативников. В первую очередь, нам нужен отец девочки. Дальше будем плясать, от его показаний.

— Мне что то эти духи, покоя не дают! Откуда у маленькой девочки, почти использованный флакон? Если не дарила мама.

— Повторюсь тебе! Нам нужен отец. Возможно он, прольет свет на многое…

* * *

По пути в архив, купили пару пирожков. Поскольку на еду сил не было, а закинуть хоть немного в топку, было необходимо. Сутки на кофе, без малейшего перекуса. Может Глебу от этого и стало плохо. В нем вообще кроме воды, ничего не было. Но его бледнота практически испарилась с лица. Возможно влажный осенний воздух, предал сил.

Пекарня на окраине, известная с Советских времен, не была богата ассортиментом. Но запах здесь и в округе, стоял поистине целебный. Автоматически представлялась картинка, из беззаботного прошлого. Когда краюху теплого и ароматного хлеба, ломали руками. И часто не доносили до дома. Съедая по пути. А уж какие вкусные были корочки…

Здесь не было багетов. Круассанов и штруделя. Все до банальности просто: кирпич белый, кирпич черный, батон нарезной. Пирожки с капустой, картошкой, сосиска в тесте. Какая то сдоба, обильно посыпанная пудрой. Но находясь здесь, аппетит машинально просыпался. А люди с самого утра, стягивались за вкуснейшей выпечкой.

Крамер не громко открыл дверь в архив. Она немного скрипнула, но сильно тишину еще почти пустующего здания, не нарушила.

Запахи перемешались и стали еще приятней. На этот раз, запах книги слился, с ароматом женских духов и свежей выпечки. Свет был включен. Но царила, гробовая тишина. На диване, свернувшись клубком и поджав под себя ноги, лежала Аня. Она сладко спала. Ее руки, подсунуты под головой. Даже скрип не разбудил ее.

Крамер и Воронов непроизвольно улыбнулись. И тихонько прошли. На шорканье шагов, глаза девушки открылись. Она резко приняла сидячее положение. Словно по команде.

— Не пошла домой! — Глеб заботливо протянул девушке, пакет с пирогами.

Аня была слегка растрепанна, но не менее привлекательна. Некий образ, с хаосом на голове, придавал ей мягкости. Она поправила волосы.

— Изучала дела! Когда на часы глянула, то уже не имело смысла, ехать домой.

Глеб первым делом включил чайник.

— Давайте перекусим, и подведем скудные итоги!

Андрей с легкой иронией подсел на диван и пристально изучал коллегу. Аня повернулась к нему. С его лица не сходила хитрая улыбка. Как у мартовского сытого кота. Переливаясь с щек, на глаза…

— Что? — Шубина стала тереть глаза и быстро встала с дивана. Она резко оказалась у зеркала.

— Да ничего — в след проронил Воронов, провожая взглядом. — Любуюсь!

Аня уставилась в зеркало.

— О господи! — Она заправила волосы в хвост — Я пойду умоюсь.

— Давай! — Глеб поставил чашки — Приходи!

Шубина скрылась из огромного помещения, хлопнув дверью.

Андрей подсел к столу. Он открыл бумажный пакет и сильно вдохнул:

— Ух ты, ничего себе! Как домашние!

— Она тебе нравится? — Как гром среди ясного неба, выдал Крамер с суровым лицом.

Пирожок чуть ли комом не встал, в горле у Андрея. Он кашлянул и переспросил:

— Что?

— К чему делать не нужные вещи? Ты же прекрасно услышал мой вопрос! Он прост, как дважды два — четыре! Она тебе нравится?

Воронов почувствовал себя мальчишкой. С которым отец проводит беседу, о половом воспитании. Хотя собственно с ним, никто таких бесед не проводил. Своего отца Андрей, никогда не видел. Мать говорила, что он погиб, при загадочных обстоятельствах. Когда ему был год. Он сам часто задавался этим вопросом. Почему его никогда не интересовало, кто его отец и как он погиб? Может ему было хорошо с матерью вдвоем, что никто третий им был не нужен? Дело темное…

— С чего ты взял?

— Ну у меня два варианта, твоего поведения. Либо ты клинический идиот, и не отдаешь отчет в своем поведении. Ибо так себя вести, нормальный человек не будет. Либо она тебе нравиться и ты хочешь произвести на нее впечатление. Я правда не понимаю какое! Но тем не менее…

Воронов ухмыльнулся и смачно откусил пирог. И с набитым ртом добавил:

— Уроки пикапа, от старого следователя?

— Нет! — Сухо и уже совсем спокойно, даже безразлично пояснил Крамер — Просто выглядишь как дебил.

Андрей снова закашлялся. Глеб подал ему чай.

— Ладно проехали. Но одно — усвой как» Отче наш». На работе, вы бесполые существа. Андрей Воронов и Анна Шубина. После того, как вы покинули эти стены, можете превращаться в идиотов, с тупыми подкатами. Это понятно?

Воронов снизу вверх смотрел на Крамера. Его лицо было полно уверенности. И как то на автомате, Андрей ответил, долго не думая:

— Понятно!

— Приятного аппетита! — Глеб взял чашку и отошел в сторону — И не такой я и старый!

— Но у нас в стаканах не водка, что бы откровенничать, но не могу не спросить. Раз уж ты сам начал. А сколько тебе?

Глеб сел за рабочее место Анны и щелкнул мышкой. Монитор загорелся, осветив суровое лицо:

— Пятьдесят два!

— Мм!

— А ты думал, мне лет шестьдесят?

— Думал пятьдесят три — Воронов улыбнулся. И запихнул остатки пирога…

Резко открылась дверь. Вошла Аня. Она была взволнована. Быстрыми шагами подошла к столу:

— Звонил Ширко. Что у вас с телефоном?

Глеб засуетился и в кармане обнаружил, простенький смартфон.

— Черт! Разрядился.

— Что он сказал? — Вмешался Андрей.

— Оперативники задержали отца убитой девочки! И везут его сюда.

— Все!? — Почти прикрикнул Крамер.

— Еще он сказал, что задержали его в нашей гостинице!

— Твою мать! — Андрей вскочил — Это что получается? Он был в городе, когда девочку убили?

13

Темная комната для допросов, передавала все свои оттенки, в душу каждому, кто здесь находился. Несмотря по какую вы сторону. Представитель закона или очень даже наоборот. Вне зависимости от званий и регалий. Пусть вы генерал или авторитетный вор. Молодой лейтенант или первоход. Всем здесь от мала до велика, было мрачно и тревожно. Это не суд. И судьбы здесь не вершились. Но многим последующим событиям, своей жизни, можно сказать спасибо, благодаря этой комнате.

В привычном сознании, комната — это нечто уютное. С косметической отделкой. Освещением и хотя бы малейшим отверстием, для проникания солнечного света. Даже самый минимальный лучик, проглянувший в темное помещение, на подсознательном уровне дает надежду. Дескать там, за этими стенами, кипит жизнь. И все еще можно изменить. Стоит лишь надеяться и ждать.

Допросная не вселяла этих надежд. Здесь хотелось умирать. Словно все хорошее и доброе, осталось там. За пределами этих мрачных, бетонных стен.

Никакого природного света, здесь не было. Ему попросту неоткуда тут взяться. Серый бетон, со всех сторон. Включая пол и потолок. Площадью не более девяти квадратов. По средине словно алтарь, железный стол, намертво приделанный к полу. Пара стульев и мерзко — холодного цвета лампа, висящая словно трапеция в цирке.

А по верхним углам комнаты, будто дикий зверь подглядывающий за вами, горели красными точками, камеры видеонаблюдения.

Крамер и Воронов вошли в маленькое помещение, служившее что то вроде прихожей, перед тем как попасть в допросную. Туда сводились все записи с камер. За большим монитором, сидел молодой парень. За ним стоял полковник. Они всматривались в экран.

А рассматривали они, весьма приятного и ухоженного на вид, молодого человека. На первый взгляд, ему не более тридцати пяти. Темноволосый. Верхней одежды на нем не было. Лишь элегантная рубашка, с расстегнутой верхней пуговицей. На левой руке, судя по всему золотые часы.

— Для чего эта показуха? — Нервозно выпалил Глеб и все кто занимался наблюдением, обернулись на него… — Можно было спокойно, в кабинете поговорить!

Ширко нахмурился:

— В общем то — это главный подозреваемый! Ты сам просил, первым делом доставить отца. Вот он — собственной персоной! — Полковник указал рукой на монитор.

— Подозреваемый говорите — Крамер подошел ближе и склонился над техникой — А что же тогда, вы с него часы не сняли? И ремень! А? А если он вскроется у вас?

Иван Савельевич кашлянул в кулак:

— Ну ты не преувеличивай! Не сняли — да! Недоглядели опера. Он под наблюдением. Мы здесь.

— Что бы вскрыть себе вены, застежкой от часов, такие как у него, достаточной пяти секунд. Пока вы очухаетесь, он уже уедет на тот свет. Но дело даже не в этом. Вы его сразу против себя настроили. Как сейчас с ним разговаривать? У него дочка убита. И я сомневаюсь, что оперативники его с элегантными манерами сюда доставили. А вы до кучи, его в бетонную коробку кинули!

— А что нужно было, гостиницу ему снять? В Сочи, с видом на море?

Глеб тяжелым взглядом посмотрел на Ивана Савельевича, но ничего не сказал. Этого и не требовалось. На несколько секунд, повисла напряженная тишина.

Воронов решил разредить обстановку. Подойдя к монитору, он обратился к полковнику:

— Где его взяли?

— В Гостинице!

— В какой?

— А то их много здесь! По крайней мере, приличных!

— Он был один?

— Да!

— Персонал гостиницы опросили?

— Зачем? В смысле… — Иван Савельевич не ожидал резкого натиска — Да не успели еще! Они его спящего из номера выловили и к нам!

Воронов отлип от монитора:

— Товарищ полковник, пошлите людей в отель. Пусть опросят, всех кто дежурил. Пусть по минутам вспомнят, весь вчерашний день. Может к нему кто нибудь приходил. Или сам отлучался. Не знаю! Любые мелочи… Что ел, что пил! Что в номер заказывал.

Крамер перебил коллегу и навесил на полковника еще одну задачу:

— Нам в срочном порядке, нужна распечатка его звонков. Подробная, за несколько последних суток!

Ширко вскипел:

— Вы не охренели ли!? В срочном порядке — это в Москве. Нам что бы запрос в сотовую компанию сделать, время нужно!

— Поэтому — этим занимаюсь не я или Воронов! Я прошу вас! Как начальника местной полиции!

Ширко крепко выдохнул, словно собирался махануть стакан водки:

— Ладно! Людей в гостиницу пошлю. Перероют там все! С распечаткой звонков — попробую! Но не обещаю!

— Отлично! — Глеб снял свой плащ и повесил его, на одиноко стоящую в углу вешалку — А мы пока пообщаемся! Андрей можно тебя попросить об одолжении? Что называется, не в службу, а в дружбу!

Воронов не узнал в этот момент, своего напарника. Нотки вежливости и даже заботы, прозвучали в его голосе.

— Что надо сделать? — Не показывая виду, но сильно удивленно спросил Андрей.

— Сделай пожалуйста нам с товарищем — Крамер кивнул на монитор — Два кофе. И занеси их минут через десять.

— Хорошо!

— Но не забудь самое важное — таинственно произнес Глеб — Не забудь захватить с собой, флакон духов и дневник, из квартиры его дочери! И сделай это вот как. Сначала поставишь на стол кофе. Затем выждешь пару секунд, когда он сделает первый глоток. И сразу же поставишь в центре стола, духи и тетрадь! Хорошо?

«— Заинтриговал — подумал Воронов. «И сам не заметил как закивал головой…

— Ну и отлично! — Сказал Крамер и открыл дверь в темную комнату…

* * *

Аня бежала по лестнице. В управлении было полно народу. Ступив на площадку второго этажа, она вышла в холл. Рабочий день заходил, в острую фазу. Люди мелькали перед глазами. Кто то кивал головой, в знак приветствия. Многие здоровались в полный голос. Но большинство, словно погрузившись с головой в кипящую рутину, множества дел, даже не поднимали взгляда.

Уткнувшись в несчитанное количество бумаг, сотрудники сигали из кабинета в кабинет. Гул стоял, как на вокзале. Многочисленные звонки, мобильных телефон. Открывающихся и хлопающих дверей.

Шубина хотела пройти вдоль всего коридора и вернуться на лестницу, с другой стороны. Среди многочисленных голосов, она услышала, очень знакомый:

— Аня, подожди секунду! — Валентин Эдуардович приблизился довольно быстро и немного склонился, будто в одышке — За тобой не угнаться!

— Ой — растеряно выронила Шубина — я вас не заметила! Что то случилось?

— Я понимаю, что ты входишь в группу по расследованию, этого убийства. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Нехватка людей. Мы все, само собой, делаем все возможное. Но если вы хотите, получить хоть какую нибудь информацию, по следу протектора, мне нужна помощь. В моем подчинении, еще пара лаборантов, но ты сама понимаешь, что с ними каши не сваришь. А твоя светлая голова, очень бы пригодилась. Пойми, отсеивать нужно огромное количество информации. Даже если получится зацепиться за отпечаток шины, потом придется проделать кропотливую работу, по установке точности, нашей догадки. Время на месте не стоит. Сколько производят покрышек, одному господу известно.

Аня без колебаний, согласилась с наставником. Если уж Маковский сам просит, то дело и в правду серьезное и очень запутанное. Ибо в обычной жизни, Валентин Эдуардович всю львиную долю работы, брал на себя. Хотя и не сильно замыкался в себе. Парой важных советов, готов был поделится в любое время. И что самое важное, что подкупало Шубину, когда она только заступила на службу, Маковский не сильно ее прессовал. В отличие от университетских преподавателей… В студенческие годы, слезы на лице Анны, появлялись часто…

— Хорошо, я поговорю с Крамером, думаю он не будет против!

Эдуардович кивнул головой:

— Я тоже так думаю! Тем более, это в наших общих интересах.

— Ну тогда, я закончу в архиве и сразу переключусь на протектор!

— Договорились!

Шубина хотела быстро ретироваться и уже развернулась и собиралась набрать крейсерскую скорость. Наставник снова ее окликнул.

— Я слышал отца девочки задержали?

— Ну да! Сейчас будут допрашивать…

— Ну понятно! Если в ближайшее время, понадобиться откатать отпечатки или еще какие анализы, то я у себя! Приводите его прямиком в лабораторию. Сама понимаешь, мне бегать времени просто нет!

— Конечно Валентин Эдуардович! Само собой…

Аня бодрым шагом, минуя холл, снова вспорхнула на лестницу.

14

Глеб закрыл за собой дверь. Тяжелые шаги, эхом разнеслись меж серого бетона.

Мужчина обернулся. На его лице не читалось даже нотки страха. В первую секунду — это даже немного удивило Крамера. Реакция на происходящие, может быть абсолютно разной. Может в этом и есть интерес. Если бы все были как один…

Но было не до философии. Глеб обошел железный стол. Положил на него, несколько бумаг. Достал ручку и педантично, будто совершил некое таинство, определил ее поверх белых листков.

Холодный и прямо мерзкий свет, светил прямо на это добро.

— Я прошу прощения за своих коллег — строго но спокойно, начал следователь усаживаясь на холодный стул. — Я понимаю, что возможно сегодня у вас самый худший день в жизни. Примите мои искренние соболезнования. Я знаю, что эти слова банальны. Но тем не менее. Всю эту боль, вы пронесете в себе. Поверьте мне! Я знаю о чем говорю…

В этой маленькой и ужасной комнате, голос его звучал словно прелюдия, перед каким то страшным действом. Эти стены были сродни камере пыток, и инквизитор зашел исполнять свои прямые обязанности.

— Моя фамилия Крамер! Я следователь! — Более мягко пояснил Глеб. — Я вынужден задать вам несколько, серьезных вопросов. Возможно некоторые из них, покажутся вам весьма неприятными. Но вы должны понять одно… Чем больше вы мне расскажете, тем больше шансов, найти убийцу вашей дочери!

Глеб взял ручку с самого верхнего листка. Открыл колпачок и положил его на стол. Даже самый маленький и незначительный звук, в привычной жизни, остался бы не замеченным. Но только не здесь.

— Вы согласны, дать показания под протокол?

Мужчина словно очнулся. Вышел из гипноза и захлопал глазами:

— Да конечно!

— Тогда начнем. Я задаю вопросы — вы отвечаете! Только хочу напомнить вам, не закатывать глаза. Ибо некоторые из них….

— Покажутся мне странными? — Перебил мужчина — Я помню!

— В таком случае — Крамер ухмыльнулся — Назовите ваше полное имя!

Визави немного дернулся, словно это произошло непроизвольно:

— Валеев Игорь Иванович! Полных лет — тридцать четыре. Ведущий экономист» ООО Консалт Строй». Разведен…

Следователь не предал значения. Раздражительность — была понятно. Но язвительность. Глеб пресек свои мысли. Если им дальше разойтись, можно накрутить себе, очень много всего интересного. А главное — лишнего…

— Когда вы видели, в последний раз свою дочь?

— Вчера! — Валеев сложил ладони вместе. Снова мелькнули дорогие часы.

— Когда именно? И при каких обстоятельствах?

Отец тяжело вздохнул. Его голова немного повисла. Взгляд был направлен в стол.

— Я несколько дней в командировке. В Волжинске, у нашей фирмы большой объект. Я его курирую. Как местный, я многих знаю. Из сдешних начальников. Поэтому меня и направили.

— Очень интересно! — Прервал Крамер — Давайте тогда, вы сами все расскажите, а я не буду вас перебивать, банальными вопросами.

Словно в знак одобрения, Валеев поднял взгляд:

— В командировку я приезжаю, несколько раз в месяц. Обычно на несколько дней. Редко больше трех. Проверяю бумаги, смотрю отчеты. Занимает — это максимум пол дня. Ну а остальное время, я решил с дочкой проводить. Так сказать не официально. Мы с Тоней договорились, что она будет приходить ко мне в гостиницу. Так же обмолвились, что матери ничего не скажем. И дело не в каких то секретах, просто лишний раз беспокоить бывшую супругу, своими визитами мне не хотелось. Тоня согласилась. После занятий она приходила, мы обедали, а дальше шли гулять. Когда в кино. Иногда на карусели. Просто в парке гуляли. По набережной… У нас прекрасные отношения были!

— Расскажите про вчерашний день!

Игорь несколько секунд подумал и пояснил:

— Вчера она забежала ко мне с самого утра. Дело в том, что за день до этого, она хвасталась своими оценками и случайно забыла школьный дневник. Спохватились мы уже вечером. Что бы не заезжать в гостиницу и не пугать бывшую супругу, поздним визитом, мы решили что я завезу его утром. Но Тонечка сама прибежала с утра. Я честно говоря был в шоке. Понятно, что расстояния здесь не большие, но все же. Она забрала дневник и убежала. Сказала, что ей оказывается к нулевому уроку, и он обязательно нужен. Я хотел ее подвезти, но она наотрез отказалась. Ну если в целом, от гостиницы до школы, минут десять, бодрым шагом.

— И она ушла?

— Да!

— Игорь Иванович, это точно все? — Крамер нахмурился, его морщины содрогнулись — Вы отдали ей дневник и она убежала в школу? Прямо так, все и было. И больше никаких деталей?

Отец был потрясен. Он рукой провел, по своей слегка выступившей щетине.

— Ну не совсем…

— Конкретней! Это очень важно!

Глеб позволил себе, слегка превысить громкость. Он ждал одного…

— Ну мы спустились в столовую, на первом этаже. И я накормил ее завтраком и сам выпил чашку кофе! Что еще? Дальше она поцеловала меня и ушла. Мы договорились, после школы встретиться! Ну это точно все!

Валеев действительно пытался вспомнить, каждую минуту. Крамер понял это, по его лицу. И он задал вопрос, к которому подходил медленно. Но ответ уже знал…

— Что Тоня, съела на завтрак?

— Кашу! Овсяную кашу — чуть ли не рыдая выдал отец…

* * *

Андрей шел по коридору, с двумя одноразовыми стаканчиками. Запах горячего кофе, развивался шлейфом после него. Оставляя легкий и так знакомый аромат.

Мысленно Воронов подсчитывал время. Пройти еще метров двести, свернуть за угол и вот. Руки заняты. Придется изловчиться, что бы открыть дверь.

Какая банальная, но интересная задача. Стаканчики без крышки. Прислонив к себе, можно облиться. В одной руке, два горячих не удержать. Постучать? Как то глупо… Придется поставить на пол.

Не успел следователь изогнуть спину, что бы опуститься к полу, как его окликнули. Он даже резко не повернулся. Голос был знаком. И мало того, весьма приятен.

— Андрей! — Шубина очень быстро настигла его.

Воронов выпрямился:

— Держи!

— Спасибо!

— Это не тебе!

— Мм… — Иронично подметила Аня — Прям джентльмен!

Воронов открыл дверь и взял стаканы обратно.

— Это для дела! Извини!

— Я тоже по делу!

Они застыли в проходе. Он смотрел на нее сверху вниз.

— Что случилось?

— Маковский просит помочь, если мы хотим отработать протектор колеса, оставленный на пустыре!

Андрей на мгновенье отошел. Он поставил кофе на стол и вышел к Шубиной:

— Так! И чем мы можем ему помочь?

— Ну конкретно ты, ничем. Он просит меня! У него полно работы. А людей мало. Замолвишь Крамеру словечко? — Аня нежно захлопала глазами.

Воронов продолжал смотреть на нее. Сейчас конечно, не самое удачное время. Но с другой стороны, в нашей профессии оно может, так и не наступить.

— Ну во первых — это и в наших интересах. Конечно, я поговорю с Глебом. А во вторых — он на секунду замялся и понял, что начинает краснеть — Может тогда, выпьем кофе? Раз уж сейчас, так не красиво получилось.

Шубина прищурилась, словно оценивая серьезность сказанных слов.

— Это ты типа, за ерунду с кофе?

— Ну типа да! И не только…

Аня ухмыльнулась, развернулась и пошла:

— Поглядим! Передай Крамеру, что все дела я разобрала. Они по папкам разложены и в электронную базу, я их занесла. Найду покрышку, с тебя кофе!

— Договор! — Сам того не ожидая, Андрей улыбнулся.

«Черт! Пора заходить к Глебу…».

* * *

Крамер, что то записал на белом листке. Его пометок было не много. Не больше половины листа А4. Мелкий шрифт. Где то перечеркнуто. Какие то слова, были наоборот обведены.

— Значит после того, как Тоня ушла из гостиницы, вы ее больше не видели? — Глеб отложил бумаги и выпрямился на стуле.

Отец твердо, но безысходно помотал головой.

Открылась дверь в допросную. Через секунду появился Воронов. В руках словно трофей, он держал два стаканчика.

— Разрешите? — Для вида поинтересовался Андрей.

— Да, входите! — Вполне серьезно скомандовал Крамер.

Валеев не обернулся. Он продолжал смотреть в металлический стол. А может даже, мимо него.

Следователь поставил два стакана. Глеб привстал. Взял один и протянул своему визави.

— Выпейте кофе! Мне еще раз, придется перед вами извиниться. За себя и за своих коллег. Они конечно же, не должны были доставлять вас сюда, таким образом. Но такая у них работа. А вернее у нас.

— Спасибо! — Валеев дрожащей рукой, прикоснулся к стакану.

Крамер взял свой и тихо подул в него. Сделал маленький глоток и поставил назад.

Воронов мгновенно удалился, не закрыв за собой дверь. Буквально через пару секунд, он снова вошел в допросную. Руки его, опять были заняты.

Глеб занял привычную позу. Сложил на руки на груди. Медленно поднял взгляд на коллегу.

Андрей подошел из за спины, и уверенно выложил на стол дневник и флакон из под духов.

Рука Валеева застыла у рта. Крамер не понял, как он не обжегся. Пускай и не с пылу — с жару, но все таки горячий напиток, не мог не прижечь губы.

— Игорь Иванович — начал Глеб — Последний вопрос! Вам знакомы эти вещи?

Валеев убрал стакан ото рта. Медленно но сильно тряся, поставил его на металлический стол. Он прошелся взглядом, по предметам, которые положил незнакомый ему человек. Рукой провел по дневнику. На его небритую щеку, выкатилась слеза.

— Это дневник моей дочери. — Он быстро смахнул слезинку. — Она давала его заполнить, как некую анкету. Всем своим близким. — Он шмыгнул носом.

Глеб сидел не шелохнувшись.

— А второй предмет? — Сухо спросил он.

Отец пододвинул себе флакон:

— Похоже на духи, моей… — Валеев затих.

— Кого?

— Моей….Гражданской супруги. Мы живем около года вместе.

— Любопытно! А что они, могли делать у Тони? Мы нашли их, в ее комнате.

Игорь Иванович пожал плечами, но пояснил:

— Возможно она, отдала их ей. Марта с Тоней, хорошо общались. Кстати, она ей тоже давала заполнить, эту анкету. Я думаю, Марта сама и отдала ей духи.

Глеб пододвинул к себе, тетрадь. Медленно открыл ее. Нашел нужную страницу. В открытом виде, протянул ее Валееву:

— Это она заполняла?

Мужчина взял анкету. Немного подождал. По его бегающим глазам, было понятно — он читает.

— Да! Это ее почерк. Тут и написано» Марта».

— Переверните пожалуйста страницу — вежливо попросил Крамер.

Валеев сделал то, что просили.

— Скажите, вам знакомы эти стихи?

Мужчина снова забегал глазами по строчкам.

— Вроде нет!

— Уверены? — Переспросил Глеб.

— Похоже на то! Здесь нет ничего удивительного! Марта пишет стихи. Даже подрабатывает в журнале. Мы с ней познакомились, в рекламном агентстве. Она отвечала за проект, который мы заказали у них. Она писала много, там для рекламы и прочее.

Глеб немного помедлил. Затем пододвинул к себе бумаги. И снова что то пометил. Он щелкнул шариковой ручкой:

— Дело в том… Что именно эти стихи, мы обнаружили на месте убийства, вашей дочери!

15

Солнце укрылось за тучами. Оно будто пряталось. Словно небесному светилу было стыдно, за происходящие. Оно то могло указать на убийцу. Как ни в чем небывало, ходящему по этому городу.

Вскоре погода полностью поменялась. Начал накрапывать дождик.

Глеб вышел на улицу и сел на бетонные ступени. Ему было все равно, что скажут люди. На их косые взгляды. Ему уже давно, все равно. Но немного он все таки, отошел в сторону. Дабы не гневить начальство и не провоцировать дежурного.

Он сидел и смотрел на небо. На затянувшее, серое и почему то не дружественное. Как казалось ему. Погода портилась. Вместе с ней менялось и состояние Крамера. Вески стали наливаться тяжестью. Словно со свинцовыми тучами вместе и тяжелела его голова.

Женщина поднялась на ступеньки и очень тревожно и волнительно потянулась к ручке двери. Она резко убрала руку, будто ток был подведен, к дверной фурнитуре.

Осекшись она случайно посмотрела в право. Эта спина показалась ей знакомой. Она аккуратно сделала шажочек и точно убедилась.

— Глеб!? — Выкрикнула женщина.

Крамер не вставая повернулся.

Это была мать убитой девочки. Светлана понимая, что не ошиблась, пошла по направлению к нему.

— Здравствуйте, Светлана! — Глеб встал и сам не понял, почему отказался от отчества. Все само собой. Он поморщился — Извините, Светлана Владимировна!

— Просто Светлана — она махнула рукой. — Вы простите, что я вас беспокою. Просто мне, места себе не найти. Что нибудь известно? — Глаза женщины заблестели.

Крамер выдохнул. Затушил сигарету и взяв женщину под локоть, не много отвел в сторону.

— Светлана, я все прекрасно понимаю. Но и вы поймите меня. Идет расследование, я просто не могу вам ничего рассказывать. Поймите — это может навредить следствию. А наша основная задача, найти этого выродка. Вы уж меня извините за прямоту.

— Да ну что вы? — Света промокнула глаза и попыталась успокоиться — Просто я теперь совершенно не знаю, что мне делать! Как жить… Я понимаю вы не мой психолог, что бы это выслушивать…

— Я прошу вас — он взял ее за руки и своими ладонями, накрыл ее… — Сейчас нужно собраться. Я понимаю как это звучит! Но поверьте, я знаю о чем говорю. Света, я сейчас скажу вам наверное страшные слова, но это так. У вас впереди, будет вся жизнь, что бы плакать и нести этот крест. И никакие психологи или кто то там еще, не помогут вам. Я это знаю по себе! Поверьте мне. Может быть с годами, эта боль поутихнет. Но скорее всего, вы просто научитесь, с ней жить. Как в общем и я! Но сейчас, все силы нужно бросить, что бы не затянуть следствие.

Она не выдержала и разрыдалась, уткнувшись Глебу в плечо. Он сам не ожидал. Но отталкивать Свету не стал. Наоборот. Он стараясь быть аккуратным, медленно погладил ее по спине.

— Простите меня — бормотала она.

— Тише, тише — он почувствовал как начало мокнуть, плечо на рубашке.

Но еще одно чувство, словно гриб после дождя выскочивший, вновь ощутил Крамер. Тепло. Приятное тепло. Хоть и момент был ужасный. Ревущая на его плече женщина, словно задела какие то давно уснувшие эмоции. Которые он уже и забыл, когда испытывал.

— Скажите, а вы нашли его? — Света подняла голову и смотрела зареванными глазами.

Глеб хотел провести рукой и смахнуть соленые водопады, что текли по ее лицу. Но вовремя сдержался.

— Вы имеете в виду, бывшего супруга?

— Да!

— Нашли — нехотя ответил Крамер. — Можете не беспокоиться. Он ни в чем не виноват. Разве что…

— Что!? — Светлана будто очнулась…

— Разве что не сказал вам, что встречался с дочкой. Он здесь в командировке. Они тайком виделись. Но на сколько мне ясно — это были замечательные отношения, отца и дочки! И винить его, в принципе… Хотя — это не мое дело!

— Да, я знала!

— Знали? — Глеб удивленно глянул на женщину, которая стала вытирать глаза.

— Ну догадывалась. Материнское сердце не обманешь. Она придумала, каких то подружек. Но я то понимала… Но ведь это хорошо, что отец любит свое дитя?

— Это уж точно!

— Скажите! Ой простите! Я понимаю! Все понимаю! Не должна вас заваливать вопросами…

Глеб ухмыльнулся:

— Спрашивайте!

— Марта, в ее анкете! Это новая женщина Игоря?

Крамер немного замялся. Сжал губы и кивнул:

— Угу!

— Я так и думала…

«— Ну женщины! — думал Глеб, смотря на Светлану. Воистину, что в них кроется, нечто неизведанное. А порой и страшное!»

— Спасибо вам!

— За что? — Удивился Крамер, не переставая смотреть…

— За то, что не прогнали прочь! И за мокрую рубашку…

Глеб повернул голову, увидел влажное пятно на правом плече, махнул рукой:

— Ничего страшного…

В этот момент из за угла, выехал черный микроавтобус. Он резко затормозил, рядом со следователем. Светлана отшатнулась. Открылась передняя дверь, оттуда выскочил Андрей.

— Ну что поехали? — Обратился он к Глебу.

— Поехали!

Он подошел к автобусу. Молча повернулся к женщине, кивнул и запрыгнул на переднее сиденье.

— Спасибо вам! — В след крикнула она…

* * *

До областного центра, где проживали Валеев и его гражданская жена, было около двух часов, быстрой езды. Черный» микрик» с крейсерской скоростью, плавно будто на легких волнах, шел к цели. За рулем был, начальник уголовного розыска. История умалчивает, сам ли он вызвался, либо приказал Ширко. Но дело все же, не о краже спичек. Шуму много. Да и каждый, мало мальский разумный человек понимает, если в городе завелся серийный убийца, да еще специализирующийся по детям, то пиши пропало. Действовать нужно немедленно. Тут в сторонке, не отсидишься.

Рядом с водителем, на двух пассажирских местах сидел Крамер и Воронов. Они тихо переговаривались, иногда подключая начальника оперов.

Сзади сидели трое крепких ребят. В камуфляж их переодевать не стали. Они были по гражданке… Мужики сидели в телефонах, и особо не вникали о чем говорят, впереди сидящие…

По началу, Крамер поймал на себе легкие нотки иронии, когда на задержание гражданской супруги Валеева, собралась такая матерая команда. Один начальник УГРО чего стоил. Этот мужик лет под сорок, больше походил на не вымершего братка из девяностых. Рост под два метра. Черная кожаная куртка. И почти лысая голова. Покрытая недельной щетиной. Его кулакам, позавидовал бы любой боксер. Когда он держал руки на руле, то обхватывал его, как тонкую ветку.

Подчиненные тоже, были внушительных размеров. Ребята что называется» косая сажень в плечах».

Но Глеб пользовался авторитетом. И шутки умерли в зародыше. Одной из главных черт характера, была дотошность. Она многих сводила сума. Выбешивала порой. И даже самого Крамера. Но характер закаляется не в пятьдесят лет. Переделывать было поздно. Да и не хотелось. И собственно незачем.

Кредо в плане работы, было простым. Лучше перебздеть, чем недобздеть. Никогда не знаешь, где может быть подвох. К сожалению, все правила, особенно — это касается правил людей занимающихся серьезной работой, пишутся кровью. И пренебрегая ими, ты подводишь под удар, не только себя, но и свих коллег. Руководитель следственной группы, должен считать на несколько шагов вперед. Всем коллегам казалось, что Глеб считает на десять…

Кровавые ошибки были и на его глазах… Давным — давно, когда он еще служил в столице, двое оперативников отправились на задержание. И взять то нужно было, обычную торговку героином. (Если конечно обычная, подходит в принципе, под данное описание). Ребята нарушив все инструкции, даже без бронежилета, без каких любых других мер предосторожности, подошли к входной, еще тогда деревянной двери. Позвонили в квартиру. Крикнули мол» — Открывая милиция». Даже не удосужились отойти по бокам. А в ответ, два выстрела из дробовика. И словил все — это один опер. Скончавшийся на месте, от острой кровопотери. Напарника чудом не зацепило. Зато теперь, наверно он и в булочную, ходит в бронике.

Поэтому Крамер, всегда подготавливался основательно. Да и не только поэтому. Любая работа, должна быть выполнена хорошо. А иначе, зачем ее делать.

Микроавтобус остановился у свеженького и современного дома. Крамер сразу насчитал десять этажей. Нужная квартира на пятом этаже. Сигануть из окна — шансы выжить может и есть, но уйти на своих ногах, невозможно. Пролеты высокие. Если сравнивать, с Советской застройкой, то получился бы, этаж седьмой.

Крамер и Воронов стояли у автобуса. Глеб внимательно рассматривал здание. Окна квартиры выходят во двор. Все, до единого. На другую сторону — нет. Пожарной лестницы, так же не наблюдалось. На всякий случай, Крамер заглянул за угол. Ровная стена.

Подстраховаться все же решили. Один из молодых оперативников, остался возле подъезда.

Саша — начальник оперов, пошел первым. Двое оперов за ним. Крамер и Воронов замыкали делегацию.

Воронов и два оперативника пошли по лестнице. Крамер и Александр, вызвали лифт….

На пятом этаже было тихо. Лишь только, что закрывшиеся двери лифта, нарушили сонную атмосферу подъезда.

Позвонили в квартиру. Начальник УГРО, снял табельное с предохранителя…

* * *

Щелкнув мышкой и вглядываясь в монитор, Аня поняла что сил больше нет. Если точнее, глаз. Они настолько болели, от яркого света. Что казалось медицинскую комиссию, Шубина больше не пройдет. Офтальмолог забракует ее, на первом же медосмотре.

Она закрыла глаза и отъехала на стуле. Прикрыв руками, уставшие очи. Силы были на исходе. По факту, почти двое суток без нормального сна. Еды и прочих житейских радостей. Ну за исключением, что красавчик Воронов, пригласил попить кофейку». — Тоже мне кавалер!».

Она собралась и схватившись за ручки кресла, поднялась. Выпрямилась. Схватилась за поясницу. Что то там, вроде как хрустнуло. Ну этого еще не хватало. Глаза. Теперь спина. Аня зашуршала к маленькому столику. Нужно что нибудь съесть. У Маковского обязательно должно, что нибудь заваляться.

Она порылась на столе. Щелкнула чайник. На бесконечное кофе, уже смотреть невозможно. Оно еще и глазное давление поднимает. Они и так, было ощущение, что вытекут прямо на пол. Что то фыркнув, отключила электрический прибор.

Валентин Эдуардович на радостях, что Шубина вернулась ему помогать, уже час как слился домой». — Вот деловой! — Думала Аня. Хоть бы поесть, что нибудь оставил».

Схватившись в злобе стол, она увидела что то накрытое белой тряпкой. Скинула ткань, как фокусник на представлении. И… Печенье…

«— Да! Ну не подвел Маковский!

Настроение значительно улучшилось. Она запихнула в рот печеньку, непроизвольно улыбнулась. Она была похожа на хомяка, делающего закрома, за щеками.

Теперь можно и чайку. Держа в руках, как трофей пачку сладостей, Шубина вернулась к монитору. Оттолкнулась и подъехала на стуле. Весело похрустывая, она с нова стала изучать протекторы. Их было несчетное количество. В глазах они уже двоились. Но работать нужно.

Аня уже машинально, била по кнопке, перелистывая страницы. Глаза снова, будто предатели, начинали заплывать. Изображение размывалось.

Она щелкнула и случайно вышла из программы. Шубина догрызла печеньку, поставила пачку на стол и решила открыть программу обратно. Взгляд упал на папку. Она была безымянной. Аня открыла ее. В считанные секунды, фотографии разных протекторов заполнили экран.

— Да это то откуда? — Шубина чуть не заплакала. — Это же на год работы.

Она в истерике достала телефон и набрала Маковского.

Валентин Эдуардович быстро ответил. На заднем фоне, было шумно.

«— Черт! Он в дороге, где то. Значит будет ворчать!»

— Да, Аня! Что то случилось? — Беспокоился Маковский.

— Нет! Хотя не знаю! Я наткнулась на папку, без названия. Случайно ее открыла, а там наверно миллион разных протекторов шин. Я уже сижу и плачу! Мне до пенсии — это разбирать.

Неожиданно эксперт расхохотался.

— Ну не будешь лазить, где не просят! Ладно, шучу. В этой папке шины, рисунок которых я уже отработал. Они сто процентов не подходят, под наш. А ты проверяешь, которые еще могут быть нам полезными! Понятно?

— Понятно — Шубиной стало очень стыдно. Она готова была провалиться под землю. Эдуардович проделал, титаническую работу и один. А она сиди тут и ноет. Как ей тяжело. — Извините! Продолжаю сравнивать!

— Ну пока!

Когда наставник отключился, Аня хотела разбить телефон и больше никогда, с ним не разговаривать. Ей было действительно стыдно. Она взяла последнюю печеньку и засунула в рот. Вновь открыла программу и рисунки замелькали, с новой силой…

* * *

Никто не открыл. Тишина царящая на лестничной площадке, будто стала зловещей. Крамер кивнул Александру». — Мол звони еще!». Начальник оперов, сильно приложился к звонку. Не услышать громкую трель, было не возможно. Больше всего Глеб не хотел, что бы сейчас пробудились соседи и начали бы вылезать из квартир. Он поднес палец, ко рту. Пронзительная тишина, как будто била по ушам. Малейший шорох тяжелого ботинка, биение сердца и интенсивное дыхание, все это в унисон слышалось каждому, кто стоял перед дверью.

Крамер прильнул к замочной скважине. Ему показалось, что ветер гуляет по квартире. Таким похожим был звук. Тянуть смысла не было. Хоть на подстраховке и остался, один сотрудник. Высота приличная. Глеб гнал от себя эту мысль.

— Ну что, ломаем? — Тяжело прохрипел Саша.

Глеб отлип от замка. Засунул руки в карман и достал ключ.

— Зачем же? Войдем интеллигентно!

— Это откуда?

— Хозяин квартиры, вежливо одолжил — иронично пояснил Крамер.

Он осторожно засунул ключ, повернулся к операм:

— Готовы?

В ответ уверенное покачивание головой.

Глеб провернул замок и отрыв дверь, отошел в сторону. Брутальные мужики, во главе с лысоватым начальником, ворвались в квартиру.

Следом зашел Глеб и Воронов. Легкий ветерок, сочившийся через замочную щель, был лишь открытой форточкой.

— Давайте аккуратно, руками ничего не трогать! — Скомандовал следователь, проходя в кухню.

Опера ловко высадили две двери, ведущие в комнаты. Марты нигде не было. По обстановке было понятно, что женщина не собиралась на долго покидать жилую площадь.

На прикроватной тумбочке, лежал ее телефон. На кровати и рядом, была разбросана косметика. Начальник оперов проверил шкаф. Вещей много. Может каких то и не хватает, но все же.

Воронов подошел к окну. На подоконнике стояли цветы. Он раскрыл занавеску. Рукой пощупал землю, в горшках. И не вооруженным взглядом, было видно, что растения вот — вот поливали.

Крамер стоял на кухне. Все чисто и аккуратно. Современная мебель. Встроенная техника. На вершине столешницы, газовая панель. Глеб медленно положил руку. Почти сразу убрал. Газовая конфорка, была еще теплой. Валеева исключаем сразу. Он уже долгое время, парился в управлении.

— У нас чисто! — Крикнул кто то из оперов.

Глеб стараясь не создавая шума, тихонечко подкрался к ванной. Натянув рукав своего плаща на ладонь, он еле слышно взялся за ручку. В душе перекрестившись, дернул дверь на себя.

Свет в ванной был выключен. Но яркости из коридора и кухни хватало, что бы осветить, саму главную часть санузла.

Крамер опустил руки. В когда то белой, а теперь красной от крови ванной, лежала женщина. Сомнений не было — это Марта Сивацкая. Гражданская жена, отца убитой девочки. Так же сомнений не вызывало, что женщина мертва.

Но не от мертвого тела, красивой на вид женщины, поползли легкие мурашки, по спине опытного следователя. Не от количества крови, вытекшей в ванну. Ясно было одно — убийца был здесь, совсем недавно.

Но даже не это, было ключевым стрессовым фактором. Изо рта убитой, торчал кусочек бумаги. Он немного пропитался кровью. Когда Глеб извлек его и развернул, то уже примерно знал, что прочитает…

«Думаешь, что ты идешь по следу?

Напрасно, оглянись, постой!

Скажу тебе я, по секрету

Обернись! Я за твоей спиной!»

Глеб непроизвольно обернулся. На пороге в ванную, стоял Андрей. Предательски трясущейся рукой, Крамер протянул ему листок, со стихами…

ЧАСТЬ 3

16

20 лет назад…

Глеб быстрым темпом, шагал по длинному коридору управления. Всюду открывались двери. Люди в форме, мелькали перед глазами. Крамер чувствовал себя, звездой эстрады или известным киноактером. Почти все улыбались и поздравляли его. Говорили теплые слова. Кто то довольствовался просто кивком головы, в знак уважения. Но все оказывали, знаки внимания.

Глеб вывернул вправо. Дверей стало меньше, но они казались более красивыми. Здесь были, кабинеты начальства.

Из за спины его окликнули:

— Проставляться то будешь?

Крамер с улыбкой обернулся:

— А как же?! Но завтра!

— Ну смотри! — Выкрикнул голос из толпы…

Он открыл дверь. Седовласый мужчина, с погонами генерал — лейтенанта, раскинул руки:

— Ну наконец то! Вот и он, собственной персоной. Я уже подумал, что тебя журналисты разорвали. Им же только дай! Они схватятся, как голодные псы. А ты у нас теперь — звезда!

— Товарищ генерал, ну какая звезда? О чем вы?

— Ладно, не скромничай — он махнул рукой, что бы Глеб сел в кресло — Дело которое ты довел до суда — это не просто всенародная слава. Это наша гордость. Так лихо, раскрутить коррумпированную сеть чиновников. Да еще повязанных, с милицией — это я тебя скажу не шутки. Я если честно, даже не верил, что у тебя получится. Ведь обычно на такие дела, назначают важняков. А ты еще, весьма молод. И за каких то три месяца, ты взял и накрыл этих оборотней.

Генерал наклонился к тумбочке. Резко открыл ее и достал бутылку конька и два бокала.

— Давай ка, обмоем слегка — это дело!

Крамер подскочил с кресла:

— Товарищ генерал, я не могу! Простите. Мне еще дочку из школы забирать!

— Так — начальник насильно, всучил Глебу бокал и откупорил бутылку — Это не обсуждается! Не каждый день, тебе генералы выпить предлагают. Мы по чуть — чуть! За твою светлую голову…. Я рад что у меня, служат такие молодые следаки. Как говориться, есть на кого если что, дела оставить.

Генарал поставил бутылку на стол и со звоном чокнулся с Глебом:

— Ну, за тебя! Пусть это дело, станет твоим проводником в мир следствия! За тебя капитан Крамер!

— Старший лейтенант! — Скромно поправил Глеб, преподнеся стакан к губам.

— Никак нет! — С улыбкой ответил начальник — Капитан! И — это еще не все. С завтрашнего дня, ты заместитель начальника первого отдела. Ну, будем!

Генерал приложился к напитку. А Глеб растерялся. Он и не знал, что сказать…

— Служу России!

Выпив еще один раз, генерал уселся в свое кресло. Он расстегнул китель. Ослабил галстук и достал из под стола, папку с бумагами.

Глеб сидел напротив. Коньяк на голодный желудок, приятно обжигал внутренности. Почувствовалось тепло. Он понял, что немного захмелел. На лице появился, пунцовый румянец.

Выдержав небольшую паузу, затем перекинувшись парой дежурных фраз, генерал открыл папку и вытащил несколько бумаг и фотографий.

Его лицо переменилось. Появилась сосредоточенность и абсолютная серьезность. Улетучилось радужное настроение.

— Я понимаю, что ты только освободился, от тяжелого дела… Но такова уж наша работа — он пододвинул Крамеру все то, что секундой ранее, достал из папки. — В городе появился серийный маньяк. Черт его подери. Уже три трупа. Все девочки. Возрастом от десяти до двенадцати. Он заходит с ними в подъезд и там… — Генерал замялся. Протер рукой лоб — В общем ты сам видишь…

Глеб взял снимки. Медленно их рассмотрел.

— Это все конечно очень печально. Но не хотите ли вы сказать…

— Да Глеб, черт возьми. — Перебил начальник — Я хочу что бы ты занялся его поимкой! На кой хрен, я тебе бы стал показывать весь этот ужас? Я передам дело, в первый отдел. И если ты уж, с завтрашнего дня, заместитель начальника, потрудись заняться им сам.

Крамер не успел ничего возразить. Генерал был на эмоциях и словно чувствовал, что скажет его визави. Поэтому говорил на опережение:

— Да, я прекрасно понимаю, что ваш отдел занимается самыми сложными делами. Я знаю сколько сейчас дел в работе. Знаю, что людей не хватает. Я все знаю, Глеб. Но дети! Ты лучше меня знаешь, если этого зверя не остановить, сам он никогда не закончит. И мы умоемся кровью, невинных детей!

Крамер тяжело вздохнул и пододвинул к себе уголовное дело. Стал медленно читать, переворачивая страницы.

— Я освобожу тебя, от всей текучки — продолжил генерал — если надо, создадим группу, по поимке этого нелюдя.

Глеб не поднимая глаз от бумаг, спокойно спросил:

— Получается возраст и подъезд, единственное повторяющееся звено?

— Я толком, дело не изучал. А вот ты займись!

— Ясно! — Крамер закрыл папку. Взял фотографии и сунул подмышку… — Завтра с утра, начну работу, если вы позволите? Мне сейчас ребенка надо встретить!

— Да, конечно! — Генерал ненавязчиво улыбнулся. — Спасибо!

Глеб, скромно кивнул. Они пожали руки, и разошлись…

* * *

Начало октября в том году, выдалось дождливым. Обычно столичная осень, часто радует солнечными деньками. Но этот год, был из ряда вон. Из за большого количества осадков, большая часть листвы, уже облетела. А основная часть, уже была собрана дворниками в большие кучи. Деревья словно полиняли. Порывы ветра так и пытались сорвать остатки, желто — оранжевых крон. Они в свою очередь, держались из последних сил.

Перепрыгивая лужи и изрядно намочив ботинки, Глеб летел на всех парах. Он должен был забрать Машу из школы. Жена уже оборвала весь телефон. Если бы не тет а тет с генералом, он конечно бы успевал. Но дело серьезное, да и отказывать начальству, не приветствуется.

Он забежал на ступеньки школьного крыльца, в этот момент в очередной раз зазвонил телефон. В спешке Крамер вынул, пиликающий агрегат.

— Да! Люда я уже в школе! — Глеб открыл дверь и зашел в большой холл.

Его лицо резко поменялось. Картина была печальной. Пенсионер на месте охранника, надев очки стал стремительно его разглядывать. Если» стремительно» вообще подходит, к восьмидесяти летнему на вид мужчине.

По среди зала, деловито водила тряпкой по полу уборщица. Она даже не обратила внимания, на мужика влетевшего, как ошпаренный в школу.

— Как уже закончились? — Глеб в досаде хотел бросить трубку. — Ну значит, я лечу домой! Все не кричи! Целую!

Он убрал телефон в карман. Посмотрел на» стража» школы.

— Да все в порядке! — Иронично пояснил Крамер — Я родитель. И судя по всему хреновый! Как всегда опоздал…

Вахтер пожал плечами, и в этот момент как будто сморщился еще сильней.

— Занятия закончились час назад. В школе только продленка!

— Понятно! — Глеб развернулся к выходу…

Этот год и в правду, выдался очень тяжелым. Особенно вторая половина. Глеб пропадал на работе, а придя домой получал ярое недовольство супруги. Но он все понимал. Старался разряжать обстановку и не выходить на открытый конфликт.

Бомбой замедленного действия, стало порученное ему дело о коррупции в рядах районных чиновников. Туда пришлось нырять с головой. Хотя конечно же понятно, что любое расследование требует полного погружения, но здесь было много своих нюансов. Один из них, непримиримость самого Глеба с нечистыми на руку, слугами народа. От которых, его воротило. И он с трудом сдерживался, что бы не пустить в ход кулаки. А второй — это конечно же было, что то вроде боевого крещения. Его как неокрепшего щенка, бросили в воду. И ему кровь из носу, нужно доказать, что он не просто выплывет, а еще и научиться плавать.

Крамер выплыл. И с почетом и ненавистью, довел дело до суда. Но была другая сторона медали. И это семья. Начался учебный год. А он и летом то, не смог выполнить простых отцовских обещаний. Таких как, купание на речке. Катание на велосипедах и еще много чего прочего. Такого простого и одновременно сложного, для банального семейного счастья.

Ком негодования увеличивался с каждым днем. А теперь казалось бы, когда должно стать полегче и ну просто обязано, появиться личное время — новое дело. И не абы какое. Убийство детей. Понятно, что серия. Понятно, что этот зверь гораздо опасней целой банды коррумпированных чиновников. (Хотя своего рода коррупция, если ее вовремя не остановить, приобретает такие масштабы, что мама не горюй…). Глеб гнал от себя мысли, что Люда не выдержит и уйдет от него. Была в ней некая женственная жилка. Та самая, из давних времен. Когда женщинам нужно было останавливать коней, и бегать по горящим избам. Он конечно же понимал, что играть на ее чувствах долго не получиться, и всему на свете есть предел. Но черт бы подрал его работу — поступить по другому он не мог. Не бросать же службу. Тем более когда такое дело… Оставалось продолжать, работать громоотводом. Принимать удар на себя и стараться по максимуму, оградить дочь от скандалов. Хотя в этой роли, он больше был не громоотвод, а самая настоящая гроза. С громом, молнией. Сильным ветром и дождем.

Глеб старался срезать маршрут до дома, всеми возможными способами. Но расстояние все равно было приличным. И в пять минут, наверстать дочь, конечно не получилось.

Он выходил на финишную прямую. Осталось сигануть в арку и вот, он на месте. Большое скопление людей, для буднего дня и время суток, немного насторожило. Крамер прошел через арку и вышел к своему родному, тихому дворику. Но сегодня здесь было, вовсе наоборот. Машина скорой помощи. Два милицейских УАЗика. Сердце тревожно кольнуло.

Зеваки стояли повсюду. Они крутили головами и оглядывались. Когда видели Глеба, кто то печально отводил взгляд.

Крамер почувствовал как давление, начинает сковывать голову. Все звуки, стали эхом разноситься по многолюдному двору. И словно скомкивались и искаженно проникали в мозг. Он не мог разобрать, кто и что говорит.

Молодой сержант преградил дорогу. Глеб на автомате сунул ему корку, и даже слегка оттолкнул. Страж пошатнулся, но промолчал.

Когда Крамер почти в плотную, приблизился к подъезду. Из него вышли двое, крепких ребят. Санитары несли накрытое, белой простыней тело.

Глеб схватился за грудину. Сдавило с такой силой, что трудно стало дышать. Как будто некий демон, рвется наружу. Он стоял преградив им дорогу, и глотал сырой воздух. Пытаясь прогнать его в легкие.

Санитары застыли. По взгляду и жестам сержанта, они все поняли.

— Может нашатырь? — Поинтересовался один из них.

Глеб превозмогая боль, сделал шаг к носилкам и откинул уголок простыни.

Это был первый тяжелейший удар в его жизни. После которого, сердце до сих пор не зарубцевалось.

На носилках, была его дочь. Она была мертва…

17

В затемненном зале тихого кафе, они были единственными посетителями. Столик в самом углу. На столе графин водки, овощная нарезка уже изрядно опустевшая и кувшин томатного сока.

Воронов пристально всматривался в лицо, этого по сути несчастного человека. Его суровые морщины и строгие скулы, были неподвижны, словно не было жизни, в этом лице. Эмоции не выливались. Он был спокоен. Как будто исповедовался.

Андрей махнул целую стопку.

— Ты извини, что приходится копаться в прошлом — морщась сказал Воронов — Я не знал. Прости!

Глеб сжал в руке хрустальную рюмку, и не морщась опрокинул. Затем сделал глоток томатного сока:

— Двадцать лет прошло. Иногда кажется, что это страшный сон. Глаза открываешь и понимаешь, что нет. Такая вот, серая жизнь. А может даже существование.

— Ты извини, но я не могу не спросить.

— Спрашивай — Крамер одобрительно кивнул.

— А дальше?

— А дальше будто пропали краски из телевизора. Все черно белое. Вроде бы видишь солнце, видишь небо. Природу вокруг себя. Людей… А они все одинаково серые.

— А маньяк?

— Тварь эту поймали. Благодаря моей дочке. Если можно так выразиться. Маша прокусила ему руку. Когда сопротивлялась. На месте преступления, была обнаружена кровь, не принадлежащая моей дочери. Эта же кровь, была обнаружена на ее зубах. Эксперты сделали вывод, что она глубоко его укусила. И скорей всего в руку. По горячим следам, были отработаны все аптеки и поликлиники. В этом районе. Двадцать лет назад, их все же было не так много. Врачи и провизоры были опрошены. Один из них, недалеко от место последнего преступления, сказал что мужчина лет сорока, пару часов назад покупал перекись и бинт. Он описал его подробно. Но это даже было, не так важно. В аптеке была камера. Его лицо четко засветилось. Ну а дальше дело техники. Разослали по всем учреждениям. Показали по телевизору. И буквально через сутки, после убийства моей дочери, эта мразь сидела передо мной. Начальство конечно меня сразу отстранило. Сам понимаешь, так по уставу положено. Не может отец следователь, вести дело по убийству своей дочери. Меня быстренько выгнали в отпуск. Оно и к лучшему. Я уже обдумывал, как приду на допрос и выстрелю этому уроду в голову. Потом думал, что это слишком просто. Думал подсыплю яду. Пусть медленно подыхает паскуда. Что бы постепенно отказывали органы. И смерть ему показалась адом на земле.

Глеб налил себе и Андрею. И сразу выпил. Поставил стопку и выдохнул:

— Он сдох в камере СИЗО. Не дожил сука, до суда!

— А что с ним?

— А черт его уже разберет! Вроде как сердце…

Воронов почувствовал в последней фразе, звериную ненависть. Которую Глеб испытывал, к этому маньяку. Оно и понятно. Потерять дочь…

— А как жена? — Андрей следом за товарищем выпил…

Лицо Крамера не шелохнулось. Ни одна морщинка не дернулась, на его суровом лице:

— Она умерла, два года назад.

— Черт! Прости!

— После смерти Машки, мы были друг для друга, единственными людьми в этом мире. Практически ни с кем больше не общались. Два убитых горем человечка. В серых очках.

— Так получается ты после смерти супруги, сюда переехал?

— Да! Оставаться в Москве, больше не было сил. Видеть этих людей. Которых ты видел, когда она была жива. Жить в этой квартире. — Глеб махнул рукой — Все это стало не нужным. Так я и оказался в Волжинске. Я же здесь родился. А в институт решил в столицу поступать. Ну так и закрутилась, Московская жизнь.

— Так выходит ты местный?

— Как тебе сказать — Крамер ухмыльнулся — Слишком много воды утекло. Того города, в котором я здесь был счастлив, уже нет. Есть современный Волжинск. Маленький город на огромной реке. И есть я. Старый не по возрасту, а по состоянию души человек.

— Да уж! Теперь я понимаю, почему ты сказал матери этой девочки, что как никто понимаешь ее. Ты извини еще раз. Не хотелось тебя, заставлять все это вспоминать заново.

— Я и без тебя, вспоминаю об этом каждый божий день.

Когда водка почти закончилась и хмельное состояние игриво разлилось по телу, Воронов плавно перевел разговор. Вопросов по прежнему, было много. Правда не для всех. Начальство и так называемые» около плавающие», выдыхали и трубили о поимке убийцы.

Никого не смущало, что в квартире последней жертвы, была горячая газовая конфорка. Все списали, что Сивацкая сама пользовалась плитой, перед смертью. На Валеева сели плотно. Воронов своим чутьем понимал, что еще чуть — чуть и мужчина может сломаться. И тогда все покатиться к чертям. А именно расследование. Или если быть точнее, поимка настоящего убийцы.

Крамер сразу дал понять, он сомневается в причастности Валеева к убийствам. Он разложил все по полочкам, но Ширко и команда, напрочь отмели его доводы. Хотя и было видно, что полковник засомневался. Но мужественно, в себе эти чувства пресек.

Очень уверено и даже жестко, Глеб отстаивал непричастность Валеева, хотя бы по второму эпизоду. Но слышать его не хотели. Причины тому, конечно же были. Высокое давление на Ширко. Все понимали, что убийство девочки, не сможет остаться без внимания. А потому, нужен козел отпущения. Волею судьбы, им стал отец убитой.

Воронов смотрел на Глеба, как на старшего товарища. А может даже командира. Нужно было, что то делать. И что то подсказывало Андрею, Крамер знает, что именно. На удивление всех, он выбрал не свойственную себе тактику. Он не стучался в закрытые двери. Не бил кулаком по столу. Он решил, продолжить расследование. Пока будет идти следствие и шумиха не уляжется, начальству будет не до них. А потому, помещение архива снова послужит, следственной группе. И теперь Воронов понял четко, во главе будет, этот побитый жизнью архивариус. В его навыках, он больше не сомневался. Был еще один маленький, но очень важный плюс. Андрей тайно, не выплескивал его наружу. Глебу было нечего терять. Его не смогут запугать, высокопоставленные начальники. Что они смогут с ним сделать? Лишить карьеры? Отстранить от дел? Выгнать на пенсию? На все это, ему было все равно. Он прямо сейчас может бросить в лицо удостоверение, молча развернуться и уйти.

— В какую сторону, дальше копать будем? — Поинтересовался Андрей.

— Сторон много — Глеб вытер рот салфеткой и скомкал ее в кулаке — Пока суть да дело, нужно не терять время. Если Валеева сломают, дальше этот поезд будет не остановить. Даже если мы найдем, настоящего убийцу.

— Почему это?

— А потому, что после всех проделанных работ, признать что отец девочки не является ее убийцей, все равно что расписаться в собственном смертном приговоре. Полетят головы. И причем не только наши. А высшее начальство, когтями в землю вцепятся. Как ты думаешь, хотят они терять свои места? Конечно же нет. Журналисты раздуют эту историю, до немыслимых масштабов. А по тому, надо действовать. Если конечно, ты тоже не считаешь, что Валеев убийца.

— Да это бред! — Андрей развел руками — Как он мог, выйти из отделения и убить свою сожительницу? Оказаться там, раньше нас? А потом скрыться.

— Если у него будет хороший адвокат, то второе убийство скорее всего, уберут из дела. А вот с убийством девочки, пока все сложно. Я тебе сейчас скажу, страшную новость. Исключать того, что он все же мог ее убить, мы не можем. Как и доказать обратного.

— Господи! Что будем делать то? Может у Шубиной есть успехи с протектором. Надо с ней поговорить…

— Пусть Аня занимается своим делом. Не будем ее сейчас дергать. Свяжись с начальником оперативников. Пусть они отработают редакцию газеты, где появилась объявление, об убийстве на пустыре. Больно странно это выглядит. Завтра с утра в архиве, подобьем все что имеем. И уже от этого, будем плясать.

Собрались уходить. Глеб надевая свой темно зеленый плащ, на секунду замер, разглядывая стол, за которым они сидели.

— Ты чего? — Спросил Андрей.

— Думаю, что в туалет надо сходить, на дорожку. Подожди на улице, я сейчас!

— Хорошо!

Воронов вышел из кафе. Крамер склонился над столом и схватил одну из пустых рюмок. Стыдливо обернувшись, он сунул ее в карман…

* * *

Редакция местной газеты, располагалась в двух этажном кирпичном здании, не далеко от центра города. Хотя понятие» не далеко от центра», в маленьких городках, в принципе история интересная. Бывает так, что пройдя два шага от главной улицы, населенный пункт в принципе и заканчивается. Пропадают дороги, место них появляются направления. Освещение и прочие блага цивилизации.

Волжинск в этом смысле, был не из этой серии. Качество дорог на окраинах, может и желало лучшего, но было весьма приемлемым. По крайней мере асфальт. Пускай не лучшего качества, где то с выбоинами, но лучше чем ничего. И самое главное, что по весне, дороги города не превращались в каналы Венеции.

Здание из красного кирпича. Когда то в недавнем прошлом, было побелено. Об этом свидетельствовало, облезшее в большинстве покрытие. Один единственный вход. Справа табличка. Просто, но со вкусом.

Крамер решил самостоятельно посетить данную организацию. Андрея решил не трогать. Дать парню отоспаться.

Он открыл дверь и прошел в светлый и вполне оживленный коридор. Практически сразу, как на развилке, была лестничная клетка. Судя по всему, дальше начинались подсобные помещения. Видимо святыня местной прессы, находиться на втором этаже.

Глеб поднялся по бетонным ступеням. На маленьком пятачке, около еще одной двери, курили двое молодых людей. Они что то обсуждали, и практически не обратили внимания, на мужчину в темно зеленом плаще.

— Доброе утро! — Вежливо начал Крамер — Вы не подскажите, как мне найти главного редактора?

Мужчины словно швейцары в ресторане, кивнули головами. Сделали шаг назад, открыли дверь и рукой указали направление:

— По коридору до упора, последняя дверь!

Крамер в иронии, кивнул головой в ответ:

— Благодарюс!

Здесь людей было меньше. А освещение ярче. Да и вообще ремонт был по лучше. Стены были украшены, декором из дерева. На полу ламинат. Более дорогие двери, темных тоном с золотистого цвета ручками.

У последней двери висела табличка. Четко давая понять, кто находится за стенкой. А именно главный редактор, Рыков Сергей Петрович…

Глеб постучался и открыл дверь…

* * *

Телефон скользил по тумбочке, от вибро сигнала. Андрей дернулся под одеялом, вырвавшись из глубокого сна. Он приоткрыл глаз. Прислушался. Все шумы прекратились. Лишь за окном, была слышна жизнь. Воронов понял, он давно проспал.

Тяжело выдохнув и уютно свернувшись, он снова закрыл глаза. Это было так приятно. Лежать под одеялом, в сладкой дремоте и слышать как на улице, уже давно кипит жизнь. В мгновенье, он начал проваливаться в забытье.

Но мерзкий звук появился снова. Нежности уступили, Андрей откинул одеяло и дотянулся на прикроватной тумбы. Увидев на экране, что звонит Аня, он передумал злится и положив руку под голову, ответил:

— Я тебя внимательно слушаю! — Игриво начал Воронов…

— Привет! Не могу до Крамера дозвонится. Ты не знаешь где он?

По ее голосу Андрей понял, что она реально взвинчена и шутки на романтической почве, будут не уместны.

— Нет, а что случилось? — Андрей задумался. Глянул на часы. Десятый час — это значит, что Глеб давно должен был сидеть в архиве. И названивать ему, почему его до сих пор нет, на рабочем месте…

— Не знаю! Может случилось, может нет! Я пришла с утра, в архиве ни души. И сейчас никого. Звоню, он трубку не снимает. Я подумала, может вы вместе?

Воронов быстро пробежался по мыслям. Договор был, встретится с утра и решать, что делать дальше. Никаких вводных…

— Странно! Мы договаривались на утро, обсудить наши дальнейшие действия. И действительно странно, что он мне до сих пор не звонил.

— Ты спишь что ли еще? — Укоризненно спросила Шубина.

— Ну как тебе сказать… В общем то и нет!

— Короче! Я рылась в архиве и решила капнуть, чуть глубже. В конце восьмидесятых, в нашем городе было похожее преступление. Была убита девочка. По возрасту, как Тоня. Убита она была, так же на окраине. Но не на нашем пустыре. В деле есть, даже несколько фотографий. Из тех кто вел то дело, никакого в управлении не осталось. Я подумала, может это может быть как то связано? Решила Крамеру позвонить. А он не берет…

Андрей протер лицо рукой:

— Ну так сразу, я не могу тебе сказать. Нужно смотреть! По логике вещей, за такой период времени, могло произойти все что угодно. Отложи это дело. Я сейчас приеду! И дозванивайся до Глеба! Я по пути, заскочу к нему домой!

Воронов зевнул и подскочил с кровати». — Странно конечно. Крамер был пунктуален».

* * *

Мужчина напротив, не показался Глебу каким то высокомерным. Наоборот, он вежливо предложил кофе и сделал вид вполне заинтересованного человека, помочь следствию. Получив отказ по напиткам, он уверенно сел в свое кресло, сложил руки на столе и демонстративно поправил очки. Он был похож, не на холеного руководителя, а скорей на зазнайку переростка. Этакий отличник с первой парты, только лет под сорок. Слегка просаленные темные волосы, неопрятно уложены. Лицо гладко выбрито, но жиденькие усики, предавали ему неуклюжести. Не свежего вида пиджак, был застегнут на все пуговицы.

Крамер не стал ходить, вокруг да около. Он пояснил главному редактору, цель своего визита. Тот понимающе кивал.

— Каким образом, объявления попадают к вам в газету?

— Объявления? — Рыков удивился — Вы имеете в виду, о продаже и покупке? Но причем здесь, убийство девочки?

— Просто ответьте, чего тут непонятного.

— Для объявлений, у нас есть отдельный ящик. Почту мы проверяем ежедневно. Берем по мере поступления и выпускаем в соответствующем разделе.

— Каждый день?

— Совершенно верно. Если их много, что бывает редко, то напечатаем в следующем выпуске.

— А по телефону, можно дать объявление?

— Это было давно! Я уж и не припомню. Сейчас все в онлайн формате. Отправил на почту, что хочешь продать и все.

— Понятно! Цифровой век. Хочешь не хочешь, нужно подстраиваться.

— Это точно!

— Я сам бывало в архиве сижу и думаю, ну хранятся же эти дела, уже бог знает сколько лет. Так нет. Начальству подавай, все в электронном виде.

— Да уж! — С тоской в голосе сказал Сергей Петрович — Проходит эпоха бумаги. Мы то, до сих пор на плаву держимся, из за того, что городок маленький. Здесь еще не у каждого, смартфон то есть. Не то, что интернет!

— Хорошо! То есть вам, никакой информации не поступало, об убийстве на пустыре?

— Нет конечно! Вот только вчера, ваши коллеги дали официальную информацию. Что подозреваемый в убийстве девочки, задержан и находится под стражей. А до этого… Ну что вы… Как можно… Да, и поймите меня правильно, в нашей газете, в штате только несколько журналистов. И то, им приходится писать про всякую ерунду. Бурных новостей в нашем городе — днем с огнем…

Глеб придвинулся на стуле и тоже сложил руки на столе:

— Ну теперь то, будет о чем писать! Такое дело, без внимания не оставят.

— Ну да! Жалко конечно девчушку то! А что правда говорят, что это ее отец?

Крамер поджал губы и пожал плечами:

— Следствие! Сами понимаете.

— Ах да! Тайны следствия… Нельзя давать лишнего повода, этим журналюгам!

Глеб промолчал, а главный редактор в полном смысле рассмеялся. В этот момент, он на самом деле показался ботаником с первой парты. Его очки запотели. Он снял их и стал протирать.

— Извините!

— Ничего страшного! — Спокойно с виду, но настороженно в душе, ответил Глеб, смотря на то, как этот мужичок вытирает галстуком очки. — У каждого своя работа. Но я обещаю, как только станет, что то по настоящему наклевываться, дам вам знать!

— Вот за это, спасибо.

— И все же — резко перевел Глеб — В какое время, происходит проверка почтового ящика?

— Каждое утро. Редакция работает с восьми утра. Следовательно в восемь пятнадцать, они проверяют почту.

— И эти объявления, пойдут в завтрашний выпуск? Ну то есть, если мы сегодня получаем письма, завтра их публикуем. Правильно?

— Совершенно верно. Я вас уверяю, то что это ужасное преступление осветилось нашей газетой, это чудовищная ошибка. Я не знаю каким образом, оно попало в объявления.

Глеб некое время молчал. Он слушал как Рыков оправдывается. Ну его можно было понять. По неведомому стечению обстоятельств, маленькая заметка, про тело на пустыре, попала в именно в объявления. Среди продаж диванов, квартир и прочего, люди Волжинска с утра прочитали, про страшное преступление, которое произошло в их городе.

Крамер конечно же не верил редактору. Он естественно, защищал своих сотрудников. Такой момент, не упустит не один уважающий себя журналист. Опубликовать такой материал, пускай и в крошечном виде — это в любом случае придаст шуму.

Но факт, остается фактом. Как эта информация, попала в газету? Глеб не мог себе представить, что разбирая письма, этот человек не заметил такого. Хотя… Когда все стоит на потоке, бдительность притупляется.

— Все ясно — скромно под итожил следователь — Последний вопрос! Во сколько вы приходите на работу?

Сергей Петрович кашлянул в кулак и нервно сказал:

— В девять! Мой рабочий день, начинается на час позже.

— Хорошо! Ну всего доброго! И я вас прошу, если вы узнаете, как все таки эта заметка попала в объявления, да и вообще в этот выпуск — вы мне сразу сообщите! Договорились?

— Ну конечно! — Редактор развел руками.

Глеб встал и подошел к двери. Взялся за ручку и замер. Затем развернулся к Рыкову и спросил:

— Скажите, а вы водите автомобиль?

18

В архиве шел мозговой штурм. Аня и Воронов сидели за столом и листали бумаги. То и дело отвлекаясь, что то проверяя в компьютере.

Дело конца Советской эпохи, действительно заинтересовало. Но выделить какие то ключевые моменты, было сложно. Причиной тому, конечно огромное количество прошедших лет. Особенности провинциального сыска и еще куча всяких мелочей.

Шубина подчеркнула черным маркером, что то на листе бумаги и словно безнадежно, положила голову на стол.

— Все! Я больше не могу…

— Ты чего? — Андрей повернулся к коллеге.

— Если честно, то совсем не понятно, нужное ли мы дело делаем. Это преступление произошло тридцать лет назад. Ты понимаешь что это за срок? Те кто вел — это дело, уже давно либо на том свете, либо в маразме. Потому что с нашей работой, я другого выхода не вижу.

— Скорей всего! — На удивление спокойно ответил Андрей и тоже выдели, маркером какую то информацию.

— Нужно найти Крамера и все ему показать! Может зря время тратим. Ты кстати, заехал к нему домой?

— Ага!

— И?

— Ты его здесь видишь?

— Нет!

— Вот и ответ, на твой вопрос!

— Странно — Аня подняла голову и задумалась — На него это совсем не похоже! Пунктуальный всегда.

— Значит смотри! — Андрей положил перед Шубиной свои записи. Черный маркер, жирно подчеркивал две строчки. — В принципе, ты в чем то права. Цепляться практически не за что! Как говорится, дело давнее — дело темное. Но что мы имеем? Возраст! Убитой тридцать лет назад и убитой сейчас, по десять лет. Совпадение, очень может быть. Но все же. И главное, это способ убийства. Девочка задушена. На шее огромный след. Орудия преступления — веревка. Место убийство — не пустырь конечно. Но самая окраина. По вечерам точно безлюдная!

— Ты серьезно? — Аня иронично скривила лицо — Наш город — это не многолюдный мегаполис. А уж тридцать лет назад и подавно. Тихих и укромных мест было, тьма тьмущая. Так что вот, по поводу места преступления, я бы подумала!

Воронов прикусил губу. Пару секунд подумал.

— Ну может ты и права! Но что тогда? Убрать его на полку?

— Не знаю! Нужно все разложить по полкам, что у нас есть вообще.

Андрей отодвинул бумаги:

— У нас есть, отец убитой! И судя по всему, в ближайшее время, он сможет сознаться во всех смертных грехах!

— Но и исключать, что это он — мы не можем…

В этот момент дверь в архив открылась. На пороге появился Глеб. Он поздоровался, снял плащ и как ни в чем не бывало прошел к столу. Взял свободный стул и сел между Аней и Вороновым. Поймав на себе взгляды коллег он поинтересовался:

— В чем дело? Что то не так?

— Разрешите поинтересоваться — ехидно начал Андрей — А где ты был?

— В редакции местной газеты — спокойно ответил Крамер и обратил внимание на старую, пожелтевшую папку для бумаг.

— Мы же собирались туда вместе?

— Я решил, дать тебе отоспаться. Что плохо что ли?

Андрей хлопал глазами. Но больше тему не стал развивать.

— Что это? — Глеб взял в руки документы.

— Это дело, тридцати летней давности. — Пояснила Шубина — Изучив все материалы, я решила капнуть по глубже. И вот наткнулась, на убийство девочки, в конце восьмидесятых. Мы решили с Андреем его изучить. Но пока, кроме как возраст и способ убийства, ничего не подходит.

Крамер начал листать документы:

— Ну конечно, здесь же не должно черным по белому быть написано. Так, а убийца?

— Иванов! Расстрел заменили на пожизненное лишение свободы. — Добавила Аня.

— Угу, значит поступим так, дорогие мои. Нужно выяснить, дальнейшую судьбу этого Иванова. Вычислить всех его родственников. По полной программе. Где живут, сколько лет и так далее. С подробной характеристикой на каждого. Свяжитесь к коллегами из тюрьмы. А я займусь, теми кто вел это дело.

Глеб всматривался в фотографии. Они были очень плохого качества. Лица людей, угадывались сложно. Пожелтевшие., местами потрескавшиеся. Смутил следователя и тот факт, что слишком много народу присутствовало на фото. Многие с виду молодые люди, стояли спинами. И лиц не было видно. Зачем на месте преступления, столько лишних людей. И кто они вообще?

Он открыл первую страницу и прочитал, фамилию следователя и медицинского эксперта. Достал свой блокнот и сделал записи.

— Прогуляюсь ка я, в отдел кадров — тихо произнес Крамер. — А вы не теряйте времени. Все про убийцу и его родственников.

* * *

В помещении отдела кадров, давно не было ремонта. Здание вполне годное для работы. Много старой мебели. Шкафы, с огромным количеством разной бумажной мелочи. Несколько столов, темно красного цвета, покрытые матерым слоем лака, что даже по истечению долгого времени, им ничего не было и можно было увидеть, собственное отражение.

С краю у окна, стоял более современный стол. На нем красовался черный монитор от компьютера. За ним сидела женщина. Она скромно улыбнулась и сняла очки, когда в помещение вошел Крамер.

Он знал Любовь Юрьевну. Эта женщина напоминала ему, леди из старых времен. Со страниц классических произведений. Она всегда была вежлива и в меру говорлива. Просто так не болтала.

Она тоже знала Глеба. И понимала наверняка, просто так этот следователь, в гости не заходит…

Крамер поздоровался. Перекинулись парой банальных фраз. Он прошел ближе, и сел напротив.

— Может чаю? — Вежливо предложила хозяйка отдела кадров.

— Благодарю! В следующий раз. Если вы позволите, я сразу к делу.

Любовь Юрьевна будто приняв рабочее положение, нацепила очки обратно:

— Я вас слушаю…

Около пяти минут, Глеб сидел один и разглядывал многочисленные полки и шкафы. Начальница отдела кадров удалилась в свое хранилище. Он показал ей дело и нужные фамилии. Женщина вернулась с парой бумаг. Она положила перед Крамером две анкеты.

Глеб внимательно всматривался в фотографии, прикрепленные обычной канцелярской скрепкой.

— Это следователь! — Пояснила Любовь Юрьевна указывая на одну из анкет. — Лобов Семен Викторович. К сожалению он умер несколько лет назад. И помочь вам не сможет. Хороший был сыщик. И мужчина добрый. На отличном счету был у начальства.

Глеб быстро пробежался по досье. Отложил в сторону.

— А вот это, абсолютная легенда! — С гордостью добавила женщина.

— Правда?

— Неужели вы о нем ничего не слышали?

— Если честно, то не примомню. Фамилия вроде знакомая. Буряк… — Крамер наморщил лоб…

— Яков Анатольевич! — С уважением произнесла Любовь Юрьевна.

— Точно! Эксперт который работал по делу, ограбления ювелирного магазина! Точно установивший размер обуви, отпечатки рук налетчиков. Он же указал, что у одного из них не хватает пальца на правой руке. По этому признаку их и вычислили. Точно, точно! Как я мог забыть. Но лично, я с ним не знаком. Просто изучал дела в архиве.

Глебу стало немного стыдно. Он в целом то недавно, переводил это дело, в электронный вид. И сам обратил внимание, что зачитался. Благодаря этому человеку, милиция вычислила налетчиков, гастролировавших по области.

Значит в деле тридцати летней давности, не могло быть ошибок. Иванов был убийцей. И понес заслуженное наказание.

— Да! Это он. Буряк вышел на пенсию, больше десяти лет назад. И тогда ему было, почти под семьдесят.

— Ух ты — расстроенно произнес Глеб, ожидая услышать печальные новости о жизни эксперта.

— Но вам повезло! Он жив. И даже в ясном уме. На обратной стороне анкеты, его домашний адрес.

— Отличная новость — Крамер воспрял. — Это значит ему сейчас где то восемьдесят?

Женщина улыбнулась и покачала головой:

— Бог по разному дарует!

— Это точно.

— Вообще Яков Анатольевич был мужчина всесторонний. Он кстати единственный, кто не ленился брать студентов из медицинского. Они за ним по пятам ходили. Все о нем хорошо отзывались. Наставник от бога!

После отдела кадров, Глеб вышел на улицу. Начинал накрапывать небольшой дождик. Он отошел в сторону от главного входа. И позвонил Андрею.

Разговор был коротким.

«— Новая вводная. Лобов Семен Викторович, следователь по делу, об убийстве девочки тридцать лет назад. Он умер. Нужно вынуть всю информацию, на тему возможной связи Лобова и убийцы Иванова. Что угодно. Может они как то пересекались. Виделись в тюрьме. Может Иванов писал письма следователю. Такое тоже бывает. Все же он закрыл его на ПМЖ. И второе… Найдите родственников убитой девочки. И расспросите из первых уст, по делу. Как шло следствие, не было ли каких загвоздок. Я займусь, судебным экспертом. Вечером подобьем итоги…».

Когда Крамер убрал телефон в карман плаща, он остолбенел. Словно паралич разбил его. Не мог двинуться с места. Рядом с ним, под кроной огромного дерева стояла Светлана. Она пронзительно смотрела на него, держа в руке зонтик.

Глеб робко кивнул. И пошел на встречу женщине…

* * *

Крамер проводил Светлану до дома. Они прошли под зонтом, не обращая внимания на погоду. За долгие годы, он не почувствовал страха. Того самого, который сковывает движения. Прошивает, будто электрическим током. Они шли медленно, огибали лужи. Глеб был не высокого роста, но все же, по выше Светы. Поэтому зонтик, пришлось держать ему. Они боялись прикосновений. Но эта сырая погода и серое небо, будто подталкивали их, друг к другу.

Разговоров как ни странно было не много. Сложилось ощущение, что им просто спокойно и хорошо, просто идти прислонившись под зонтом. Глеб пытался, что то рассказать. Но боль, которая плотно и твердо сидела в душе этой женщины, останавливала его. Он плел какую то чушь, про расследование. Не говоря толком ничего. Не называя конкретных деталей и фактов. Пытался увезти историю в сторону. Вспоминал прошлые преступления. Пытался связывать в одну нить. Получалось ли у него? Навряд ли… Но Света шла молча. И понимающе кивала.

Проводив ее до подъезда и сложив мокрый зонт, напоследок сказал:

— Я обещаю тебе! Я найду преступника, чтобы мне это не стоило!

Глеб сам не заметил, как перешел на ты. И даже не покраснел. Он уловил себя, что это сейчас необходимо.

Света так скромно улыбнулась, как будто решила поверить в его слова:

— А я знаю.

Крамер почувствовал невиданное ранее доверие, к своей персоне. Словно человек, так положился на тебя, как в песне Высоцкого… Как на себя самого…

С уверенностью в голосе, он повторил в след уходящей Светлане:

— Я обещаю!

Когда он вышел из под козырька подъезда, и пошел под дождем уже без зонта, на мгновенье он поднял взгляд на свинцовое небо и подумал:

«— А что ты собственно обещаешь? Ты что господь бог?»

* * *

Под серым небом, как ни странно Глеб чувствовал себя комфортно. Может только сегодня? Серость его дней, которые тянулись с момента убийства дочки, были не на тон светлей. Самое поганое, что они действительно тянулись. Медленно, нудно и противно. Работа которая первое время отвлекала, превратилась в рутину. И неизвестно, что страшнее. Потерять близкого человека и жить с этой болью. Или безысходность, в которую ты сам поверил.

Ты знаешь, что дальше ничего хорошего не будет. Ты привыкаешь к этим черно белым краскам и живешь в них. Ты не допускаешь малейшей надежды, что может что то произойти, что придаст колеровку в твою жизнь.

И тут дело даже не в пресловутых красках. Дело скорей в понимании, что ты еще жив, а их уже нет. И никогда не будет. А ты здесь. Смотришь на это небо. Видишь эту суету. В которую погружаются люди, в рутине бытия.

И самое грызущие изнутри… Ты осознаешь, что ничего не сможешь сделать. И вернуть назад, увы ничего нельзя. Как бы ты этого не хотел.

Он шел под мелким дождиком, накапывающим с самого утра. Сегодня он не был противен. Даже как будто подгонял его. Придавая интенсивности ходьбы.

Крамер неосознанно оставил машину в управлении. Когда он встретил Светлану, то будто под гипнозом, пошел с ней. Когда очухался, то плюнул и решил пройти пешком, несмотря на погоду.

Бывший медэксперт Буряк, жил в частном доме, недалеко от главной улицы Волжинска. Глеб преодолел расстояние в двадцать минут, небыстрого шага. Он вышел на тихую улицу, в больших деревьях по обе стороны дороги. Словно визитная карточка, этой части города. У каждого дома, было по весьма внушительному стволу. С обильной листвой, шелестящей даже не от ветра, а от мелкого дождя.

Потускневшая, местами облезшая краска. Глеб остановился у железного забора. По привычке, подергал ручку калитки. Заперто. Звонка нет. Приподнявшись на носочки, попытался хоть немного заглянуть за забор. Невысокий рост, не дал этого сделать.

Крамер постучал. По железной ограде, грянуло эхо. На противоположенной улице, залаяла собака. Но в ответ — ничего. Постоял немного, пытаясь разглядеть, хоть малейшее присутствие хозяина. Света в окнах не было. Оно и понятно. Время не позднее, на улице светло. Не смотря на пасмурную погоду. Он стал прислушиваться. Но ни шагов, ни скрипа двери, ничего не указывало на то, что его услышали.

Стукнул еще раз. Показалось действительно громко. Пес напротив не унимался. По любому, кто то сейчас наблюдает его, из окон своих домов. И думает» — Какого черта, он тут забыл! Да еще в такую погоду!».

— Яков Анатольевич! — В награду к постукиванию прикрепил Крамер, в надежде быть услышанным.

Глеб обернулся. В доме где лаяла собака, наверняка кто то есть. Эксперту восемьдесят лет. По любому его все здесь знают. С другой стороны, время рабочее. Может и нет никого…

Стукнул еще раз. Получилось очень сильно. Соседнего пса, подхватили несколько из дальних домов.

Конечно он не знал, в каком состоянии находится Буряк. Дама из отдела кадров сетовала, что он в ясном уме. Но может мужчина глуховат?

В любом случае долбить по ограде, смысла не было. Крамер поправил изрядно намокший плащ. Медленно, словно прогуливаясь, он пошел вдоль забора. Сплошное старое железо, когда то обильно выкрашенное, не имело слабых мест. Даже маленькой дырочки, в ограде не имелось. Глеб понимал, как на него смотрят люди, если они поглядывают из своих домов. Мужик долбился в ворота. Теперь ходит оглядывается, заглядывает в окна». — Может оно и к лучшему!» — Прикинул он в уме. Если кто нибудь вызовет полицию и приедет наряд, он их то и заставит прыгать через забор.

А пока он шаг за шагом, изучал металлическую конструкцию. Так он полностью прошел фасад. Участок был угловым. И Глеб свернул на лево, на маленькую, совсем узенькую тропинку, среди кустов черной рябины. Это навряд ли была, какая то официальная улица. Просто маленький сквознячок, что бы выйти на соседнюю, минуя частный сектор.

Крамер обратил внимание, что земля совсем сырая. И самое оптимальное здесь, это идти в резиновых сапогах. Или в обход по асфальту. Но тут еще кое что, бросилось в глаза. Со стороны этой тропки, забор Буряка стал из металлической сетки. С огромной ячеей. Отсюда было видно, практически всю придомовую территорию. Если бы не обильные кусты, и свисающие на них спелые черные ягоды, то в принципе все было бы, как на ладони.

Глеб сделал несколько шагов. Во дворе тихо. Дом стеной без окон, стоял прямо к забору. Не слышно ничего. Он прошел дальше. Тропка становилась похожа, на маленькое болотце. Крамер шел по самому краю, пытаясь, ступать на остатки травы. Ноги были уже полностью мокрыми. Глеб взглянул на ботинки:

— Да уж.

Они были насквозь мокрыми из них сочилась вода, когда он ступал на во всю ногу.

Оторвавшись от своей обуви, взгляд упал на четкие следы, которые вели как раз, от места где он стоял и уходили в глубь тропинки. Через самые обильно усыпанные ягодой, кусты. Он сделал широкий шаг, переступив чужие следы. Они вели к забору, дома эксперта. Глеб пошел по ним. Началась сырая трава, и отпечаток становился нечетким. Но он явно вел за дом. Сделав еще пару шагов и зайдя за угол. Крамер увидел маленькую, чуть ли не игрушечную калиточку. Из дерева, обшитую листом железа. Она была Глебу по пояс. Он перевесился и заглянул за нее. Обычный шпингалет. Но закрыто. Крамер вытянул голову, и немного напрягся. Следы вели к дому.

Ничего не оставалось, как открыть защелку и войти. Уж если бы собака была на участке, она в любом случае, дала о себе знать. Он шел ступая медленными, очень короткими шагами. Дождь не унимался, с краев плаща вода стала стекать по ногам.

В течении минуты, он оказался у входной двери. Для виду постучал. Дом отсюда казался пустым. Уж малейшие шорохи и звуки, должны были быть.

— Яков Анатольевич! — Крикнул Глеб взявшись за ручку и дернул.

Она без сопротивления открылась. В это момент, Крамер будто моментально высох. Тело само по себе выдавало тревогу и вместо сырости и холода, подкатила потливость и жар.

Медленный шаг на деревянную половицу, которая кстати не скрипнула. Табельного оружия у следователя не было. Он его попросту не получил. А работникам архива, оружие не положено. Да он и в обычной жизни, редко когда брал его с собой.

Достал телефон. Включил фонарик. В прихожей было темновато. Запах самый обыкновенный, немного сыроват, как и во всех неотапливаемых помещениях. Стояло несколько пар разной обуви, явно устаревшей. Впереди две двери. Немного держась правее, он резко открыл первую дверь. Это оказалась большая комната. Тихо вошел. Чисто и опрятно. Скромные бытовые вещи, еще из прошлой эпохи. По деревенски заправленная кровать. С множеством разных подушек. Оглядевшись и пройдя по ней полностью, вышел обратно в прихожую. Оставалась еще одна дверь. Ну выхода нет — надо проверять. Настороженно, все так же держась немного в стороне от двери, он дернул за ручку. Это была кухня. Запах продуктов и готовки, вперемешку с запахом деревенского дома, было ни с чем не спутать.

Здесь так же, как и в гостиной все из прошлой жизни, за исключение современной плиты и холодильника. Глеб все на скоро осмотрел. Хозяина нигде не было. В маленьких кухонных шкафчиках, он бы не поместился.

Крамер смахнул пот со лба, вперемешку с каплями от дождя. Он почувствовал, что весь мокрый. Мыслей много, но все как обычно, одни вопросы. Старик запросто мог уйти, к примеру за грибами. Сезон уже во всю идет. Одел сапоги и вышел через задний двор. Очень даже может быть. Все приборы выключены. Свет тоже. Следов насилия или хотя бы малейшего беспорядка нет. Он оставляя капли, вышел в прихожую. И невольно бросил взгляд на стоящие на коврике, обувные принадлежности…

Резиновые сапоги стояли, как по стойке смирно. Черные, чистые и готовые служить своему хозяину. Версия с походом в лес в такую погоду, начинала рассыпаться. Рядом стояли суровые старые ботинки. Явно многолетней давности. Смутило Глеба еще кое что. Он быстро прошелся по дому, заглядывая под кровать и за углы. Нигде он не обнаружил тапок. Простых домашних, поношенных. В доме стояла идеальная чистота. Старые, но выкрашенные полы, блестели даже в темном помещении. Старик сто процентов, оставил бы их здесь у входа, если бы собирался уходить.

Крамер взял в руку резиновый сапог. Нет, конечно все может быть просто и даже банально. У хозяина несколько пар сапог. И он ушел именно в них. Дверь не закрыл? Ну так, кто что возьмет? Старая привычка. Калитка то заперта. А тапок может быть, он попросту не носит.

Сунув сапог под мышку, Глеб вышел на улицу. Он очень быстро вышел к калитке за домом и в пару прыжков очутился на тропинке. Он склонился на одним из следов, ведущих от дома в глубь. Приложил сапог.

«— Черт!»

У Буряка сапог, сорок первого размера. След на глаз был, примерно сорок три, сорок четыре.

Глеб стоял под моросящим дождиком. Словно остудил он, его дымящуюся голову. А что если это сапог, к примеру его жены? Дочки, внучки. Да и еще мало ли кого. А хозяин спокойно себе, утопал собирать лесной урожай. Что ты тут, себе надумал?

Крамер быстро вернулся в дом. Решив не следить больше, снял ботинки при входе. И тут же опомнился. Он бросил сапог и взял ботинок, который стоял при входе. Перевернул его… И тут снова бросило в пот. Он был сорок первого размера. А значит, что сапоги и ботинки, принадлежат одному человеку. И скорей всего — это Яков Анатольевич.

Он вернулся на крыльцо. Нацепил свои хлюпающие ботинки и вышел под дождь. Нужно обойти соседей. Может кто то видел старика. Информации про его личную жизнь, в отделе кадров ему не дали. А значит соседи единственные, кто может пролить свет на ситуацию.

Глеб подошел к главным воротам, в которые долбился. Они заперты изнутри. Массивная задвижка, была на месте. Он решил не оставляя лишних отпечатков, вернуться через задний двор. Когда проходил мимо крыльца, случайно зацепился плащом, за угол кирпичного сарайчика, что стоял практически в плотную к дому. Взгляд зацепился за что белое, на двери. Он подошел ближе. К деревянной двери, обычной канцелярской скрепкой, был приколот клочок белой бумаги.

Прочитав, что было написано, Глеб почувствовал как выброшенный адреналин, чуть не разорвал его сердце:

«Ну что ж, теперь ты точно рядом.

Так думал ты, так думают они…

А я слежу за твоим взглядом.

Ты все поймешь, когда горят огни…».

Крамер открыл дверь. Тело пожилого мужчины в окровавленной рубашке, выпало прямо на улицу. Ручеек из крови, быстро побежал под напором осеннего дождя. Это был Буряк…

19

По некогда тихому и пустому участку, сновали люди. Главные ворота открыли, и несколько полицейских машин заехало прямо к дому. На маленькой улице, было не протолкнуться.

Глеб сидел на окраине, у той самой калитки, которую обнаружил случайно. Он не сводил глаз со следов, оставленных на дороге и траве. Дождь не прекращался. Он боялся, что они исчезнут. На всякий случай, подробно сфотографировал. Он почувствовал, как за спиной появились люди. Крамер обернулся.

Маковский с огромным служебным чемоданом, скромно кивнул:

— Где они?

Глеб указал за калитку. Эксперт медленно, пошел выполнять свою работу. Он понимал, что это может быть очень важно. Вторым человеком был, начальник полиции. Иван Савельевич угрюмо поздоровался.

— Это надо — в недоумении говорил полковник — До восьмидесяти лет дожил. В таких делах участвовал. Сколько нам помог, преступников поймать. И такая смерть.

Глеб молча смотрел, как дождь размывал узенькую дорожку. На его душе и без того, веселых картинок было мало. А сейчас ему казалось, что он сам, как этот осенний моросящий дождь. Окутал все вокруг и просвета не видно. Будто и не будет больше солнца, в этом когда то тихом и уютном городке.

— И студентов он натаскивал! — Не унимался Ширко — Все о нем хорошо отзывались…

— Я не родственник убитого — резко заговорил Крамер, раздраженным тоном — Передо мной, не обязательно произносить, этих пафосных речей!

— Ты чего? Я просто знал Буряка. Хороший был эксперт.

— Вы реально не понимаете? — Глеб повернулся к полковнику и их взгляды пересеклись — Убийца словно издевается! Он на шаг, даже на пол шажочка впереди. У меня такое чувство, что он полностью знает расклад по расследованию. Только мы решаемся на какие то действия, он опережает нас. Мы узнаем, что Сивацкая писала стихи и была лично хорошо знакома с убитой девочкой, так ее труп находим в ванной. Выходим на старое дело, похожее на наше, решаем поговорить с экспертом. Так пожалуйста. Он с перерезанным горлом, в собственном сарае! Вам ничего странным не кажется?

Ширко морщил лоб. Он тоже изрядно промок, почти не заходя в дом:

— И что ты думаешь?

— Я уже не знаю, что думать. Все мои мысли, пугают меня. Поэтому пусть они, побудут при мне…

Крамер хотел пойти, но зазвонил телефон. Он недолго слушал, потом сказал:

— Приезжайте к дому эксперта Буряка. Здесь будет много работы. А я пока отъеду!

Видимо, на том конце спросили» — Зачем?»

— Его убили! К трупу прилагаются стихи!

Глеб убрал телефон. Посмотрел на полковника:

— Звонила Шубина! Убийца задержанный на том деле, уже несколько лет, как умер в тюрьме. Связей с родственниками не прослеживается.

— Час от часу не легче! — Расстроенно выпалил полковник.

— Вы можете отправить оперативников к главному редактору? Что бы мне самому этим не заниматься.

— Ты что думаешь, что…

— Иван Савельевич, я просто вас прошу, проверить его алиби. И еще одно, пусть они обратят внимание на резиновые сапоги!

— Что?

— Резиновые сапоги! Примерно сорок третьего, сорок четвертого размера. Более подробно, я думаю сейчас установит Эдуардыч.

Крамер покинул место преступления. Он решил забрать свою машину. На то, что он до нитки промок, ему уже было все равно. Он еще раз набрал Шубину.

— Я уже минут через десять буду! — Сразу ответила Аня.

— Слушай, подхвати меня. Докиньте меня до управления. Я там машину на стоянке оставил.

— Хорошо!

— Высадишь нас с Андреем, а сама поедешь на место убийства. Я хочу, что бы тщательно проверила все возможные следы. Может в доме получится, что то найти!

— Ладно, только Андрея как бы, нет…

— В смысле?

— Ну он, сказал что на пару часов отъедет. Дескать по делу! Я же не могу ему приказывать.

Глеб остановился по среди улицы. Он начинал терять реальность. По дороге ехала машина. Она на большой скорости, окатила Крамера из массивной лужи. Он стоял как вкопанный:

— А когда он уехал?

— Ну часа два, уже как. Сказал сам позвонит.

Крамер словно в замкнутом помещении оказался. Где нет ни малейшего источника света и воздуха. Будто закопали заживо. Единственное, что он слышал — это размытый голос Шубиной.

— Глеб? Ты меня слышишь.

Он смахнул рукой, стекающую с лица воду:

— Да, слышу! Езжай тогда к дому Буряка. За машиной, я сам доберусь!

Крамер сунул телефон в мокрый карман и бодрым шагом пошел, перепрыгивая лужи. Он боялся своих выводов. Гнал их куда по дальше. Но они как черви после дождя, вылезали из земли. Не давая думать, не о чем другом. Из за этого, ему пришлось скорректировать свои планы.

* * *

Андрей вышел из управления. Он думал, что Шубина давно там. Но ее на месте не оказалось. Созвонившись с ней, он решил мчать, по месту убийства Буряка. Спускаясь с крыльца, он заприметил уже знакомую до боли фигуру.

Крамер выглядел так, будто пережил цунами. Его темно зеленого цвета плащ, был насквозь мокрым и висел на своем хозяине, как вымоченная тряпка. Ботинки хлюпали, выдавливая из себя влагу, при каждом касании с землей. В целом было похоже, что он искупался в одежде. Да так и шел, до управления.

Глеб подошел почти в плотную.

— Прокатимся по адресу?

— Не вопрос! — Андрей ухмыльнулся — Ты где так вымок?

— Погода, сам видишь! — Крамер поднял голову на свинцовое небо…

— Что с экспертом?

— Мертв!

— Твою….

— Да! Да! Именно — Глеб не дал договорить Воронову и резко перебил его — А ты где был?

— Да, тут. Отъехать по делу нужно было…

— Мм! Я думал у нас сейчас одно, общее дело?

Они медленно пошли в арку, где Крамер бросил свою машину. Андрей явно мялся. Уж больно расплывчато, он говорил.

— Ну мы же, с Аней все выяснили! Она тебе наверно рассказала уже? Убийца тот, умер в тюрьме.

— Да, рассказала. Мне просто интересно, куда ты отлучался в тот момент, когда зарезали Буряка?

Тон Глеба принимал суровые нотки. Воронов напрягся.

— Ты чего?

Крамер промолчал. Они свернули за угол и почти подошли к автомобилю.

— И все же? — Лицо следователя стало настолько серьезным, что Андрей в какой то момент испугался. Не пустит ли он в ход кулаки.

— Ты охренел, что ли? Ты что мне тут предъявляешь? Ты думаешь, я убил…

Воронов рассмеялся. Глеб сократил дистанцию и было похоже, что и в самом деле, он ударит его.

— А что ты мне предлагаешь думать? А? На месте первого убийства, я нахожу твой перстень. По убийству Сивацкой, ты один отлучался примерно часа на два. Ты мог успеть навестить ее. Ты не был в поле моего зрения. Когда убили Буряка, как выясняется ты покинул Шубину. И тоже на два часа! Странно, да?

Глаза Воронова, словно пленкой покрылись. Он смотрел на Глеба и не мог даже моргнуть. Он сам опешил, от произносимого…

— Ну! Где ты был?

— Да ты совсем с ума сошел! Заподозрить коллегу. Охренеть!

В считаные доли секунд, Крамер схватил Воронова за грудки и прижал к свое машине.

— Послушай коллега — Глеб заговорил зловещим шепотом — Или ты мне все рассказываешь, где был и что делал, или я против тебя возбуждаю служебную проверку. Поверь полковник тебя не защитит.

Андрей ударил по державшим его рукам, но с первого раза разорвать хватку не получилось:

— Да убери руки, придурок!

— Говори! — Крамер отпустил его…

— Я с тебя ахуеваю Шерлок Холмс. Поехали! — Андрей обошел машину и открыл пассажирскую дверь. — Ну, что уставился то? Поехали!

* * *

Через десять минут, они подъехали к небольшому кафе, на окраине города. Одноименная вывеска, на фасаде частного дома, подсвечивалась дешевым красным цветом.

Глеб заглушил машину.

— Ну и? Зачем мы сюда приехали? — Недовольно поинтересовался Крамер, вынимая ключи из замка.

— За шкафом! — Андрей открыл дверь — Пошли давай, Фома неверующий.

Они вошли в кафе. Приятный запах с кухни, в обнимку с приглушенным светом. Типичное недорогое заведение. Выпить, закусить — самое оно. За столиком в самом углу, сидел здоровый мужик в рабочей спецовке и с аппетитом наяривал борщ. Даже мельком взглянув на то, как тот поглощал наваристый супец, у Глеба забурчал живот.

Крамер перевел взгляд. Расширив глаза уставился на Андрея.

— Ну что ты Шерлок? Пойдем…

Воронов прошел к стойке бара. Резко появился бородатый молодой человек. Судя по всему, он здесь был и за официанта, и за кассира, и за бармена.

Андрей занял высокий стул, у самой стойки. Первая фраза бородатого, насторожила Глеба:

— Что маловато? Еще плеснуть?

Воронов улыбнулся и оглянулся на Крамера:

— Ну, что же ты стоишь? Проходи, не стесняйся.

Глеб сел рядом. Необходимо прояснить ситуацию…

— Я! — С иронией начал Андрей, искоса посматривая на коллегу — Был здесь!

— Отличная новость!

— Я похмелиться сюда пришел. Когда мы закончили с Шубиной. Ты если помнишь, мы вчера с тобой выпивали? Утром мне хреново было, я еще полирнул пивком. Голова чугунная. Ты задание выдал. Не буду же я, при Аньке похмеляться. Я сказал, что нужно отъехать и сюда. Выпил три стопки и съел тарелку супа.

— Это все?

По лицу Глеба, Воронов понял, что» старая школа» просто так не отцепится. Он обратился к официанту.

— Скажи, я был здесь сегодня?

Бородатый кивнул.

— Отлично! — С иронией произнес Крамер, разглядывая бар.

— Какой же ты нудный! Слушай, как тебя?

— Саша — пояснил бармен, сильно хлопая глазами.

— Слушай, Саша! Дай видео с камеры, за сегодня!

— Вы же из полиции?

— Из нее родимой! Давай неси!

— Хорошо.

Саша скрылся в подсобке. Через пару минут, вышел с ноутбуком. Он поставил его на стойку, и включил запись.

— На смотри! — Андрей пододвинул ноут Крамеру.

Глеб перемотал запись. Все совпало. Воронов действительно появился в кафе. На видео были дата и время. Он выпил несколько стопок и съел тарелку супа. Проведя в кафе, чуть более часа.

Крамер закрыл ноутбук.

— Хорошо! Допустим…

— Допустим!? — Андрей чуть не вскипел. — Ты что со мной, как с мальчиком то? Я тебе видео показал. Алиби — мать его…

Глеб встал со стула и снял мокрый плащ.

— Молодой человек — обратился он к бармену — У вас не будет вешалки? Нужно просушить…

— Ты меня слышишь!? — Не унимался Воронов, глядя как спокойно себя ведет напарник.

Крамер бережно повесил свой плащ, встряхнул его и вернулся к стойке. Залез на стул и положил руки на блестящее дерево.

— Два по сто и один борщ, как у того джентльмена — Глеб указал на мужика в углу зала. — Ты будешь суп?

— Спасибо сыт! — Нервно выпалил Андрей, расстегивая куртку.

— Как хочешь — безэмоционально ответил Крамер и кивнул бородатому. — И сметанки, не забудь!

— Ну ты дьявол!

— Дьявол сейчас на свободе. Спокойно ходит по улицам. А ты, что бы такой ситуации больше не повторилось, будь добр сообщать мне о своих планах. Закончим расследование, и ты снова будешь в свободном плавании. А сейчас изволь!

Саша поставил на стойку две стопки и заполнил их холодной, из запотевшей бутылки водкой.

— Ладно давай! — Глеб чокнулся с Андреем — Извиняться я не буду, ибо считаю, что не за что! Два плюс два, очень легко складывается. Ты бы сам, так факты сложил.

Воронов маханул рюмку и сморщился:

— Ладно, проехали…

20

Редакция местной газеты, стояла на ушах. Хаос царил всюду. Сотрудники носились, как при пожаре. Пробегая мимо столов друг друга, смахивали кипы бумаг.

Полковник не стал церемонится. Все по полной программе. Маски шоу, все документы наружу. Люди в страхе наблюдали, как крепкие мужики в камуфляже, переворачивали все с ног на голову.

Ширко лично руководил процессом. Стараясь не дать своим парням, случайно приложить главного редактора. Полковник понимал, чем ему это сулит. Картина вырисовывалась неблагоприятная. Рыков хоть и был, главой местной газетенки, а все же связи имелись. Иначе откуда, на страницах прессы, порой появлялись сенсационные заголовки. Все понимали, только вышестоящие люди, могли поделиться информацией. А это значит, что очень скоро, телефон Ивана Савельевича, должен был начать разрываться.

Полковник решил плюнуть на то, что будет происходить. Какие чины будут звонить. Чем будут угрожать. В конце концов, дело не плевое. А победителей не судят. Хотя не факт… Мысленно смерившись с судьбой и в тайне мечтая, как выйдет на пенсию, Ширко решил идти до конца. Помирать так с музыкой…

— Позвольте ключи, от вашей машины? — Полковник протянул руку, к главному редактору…

— Ну знаете…

— Знаю! И прошу вас вежливо. Сергей Петрович, давайте не будем усугублять. Я просто осмотрю ваш автомобиль. И если ничего не найду, то принесу вам, свои извинения и мы с коллегами удалимся.

Рыков поправил запотевшие очки:

— Вы значит удалитесь, а нам за вами бардак убирать. По какому праву скажите, вы здесь устроили последний день Помпеи?

— Сергей Петрович, я же вам все объяснил. Отвечать от местонахождения, в заданное время, вы отказываетесь. Дать информацию, откуда у вас появилась статья об убийстве на пустыре, так же. Я спрашиваю вас, есть ли у вас резиновые сапоги сорок четвертого размера? Вы снова молчите.

— Эко вы махнули! А почему я должен вам, что то объяснять? И вообще, кому какое дело, есть ли у меня сапоги?

— Так! — Полковник начинал закипать — Ключи, живо!

— Да что черт побери происходит, я вынужден позвонить своему….

Ширко в один прыжок, оказался рядом с сидящем в кресле Рыковым. И схватив его за горло, прокричал:

— Ключи! Ты что совсем тупой? Ты же понимаешь, что я просто так не уйду.

Главный редактор на ощупь, достал из кармана брюк, ключи от машины и бросил их на стол.

— Я этого, так не оставлю. Вы пожалеете, за случившееся.

Ширко отлип от редактора. Выпрямился. Поправил китель и взял ключи:

— А я и не сомневаюсь! Только если, это все же вы… — Полковник скрипнул зубами и быстро вышел из кабинета. — За мной! — Скомандовал он, одному из сотрудников.

Машина Рыкова была припаркована, прямо у входа. Черная иномарка, с тонированными задними стеклами, как верная лошадка ждала хозяина. Но вышел не он. Серьезный мужчина нажал на кнопку и центральный замок, привычно щелкнул. Рядом стоял еще один. В камуфляже и с автоматом.

Полковник открыл водительскую дверь. Склонился и заглянул. Противный приторный запах, в виде елочки освежителя, резко впился в нос. Ширко наморщился. Ухоженный, пускай и не новый, кожаный салон. Иван Савельевич заглянул в карманы боковых дверей. Сунул руку под сиденье. Ничего…

Мужчина с автоматом открыл вторую дверь. Получился сквозняк и приторный запах, стал посвежее. Сотрудник открыл бардачок. Стал вынимать содержимое. Какие то бумаги. Солнечные очки и влажные салфетки.

— Это все? — Поинтересовался полковник.

— Так точно!

— Под сиденьем посмотри!

Ширко открыл заднюю дверь. Увиденное стразу его насторожило. Резиновые ковры, были в явных следах грязи. Причем свежей. Она еще полностью не успела высохнуть. Иван Савельевич аккуратно макнул палец, в оставленное на ковре.

— Свежая еще!

Странным этот факт, показался полковнику потому, что передние ковры, были в идеальной чистоте. Что же это? Подобрал попутчика? Который попал под дождь, и шел явно не по асфальту.

Кроме следов в глаза ничего не бросилось. Они проверили карманы, в спинке задних сидений. Но кроме рекламных буклетов и старых салфеток, ничего не было.

Полковник приподнял коврик. Что то блеснуло. Будто обертка от чего то…

Пустая упаковка от презерватива.

— Это уже интересно! С кем наш главный редактор трахался на заднем сидении? Да еще похоже в лесу.

Ширко положил упаковку, на коврик и закрыл дверь.

— К машине ни кого не подпускать! — Скомандовал он коллеге…

Затем Иван Савельевич подошел к багажнику и открыл его. Он тряхнул головой, в негодовании. В почти пустом багажнике, за исключением насоса и каких то тряпок, с краю лежали резиновые сапоги.

Полковник взял один, и перевернул его.

— Сорок четвертый. — Пробубнил он в крайне не понятном состоянии. Не понимая, то ли радоваться, то ли нет…

Он в спешке достал телефон…

* * *

Крамер смотрел на множество, разных алкогольных бутылок, стоящих в баре. Многие из них, он видел в первые. Он держал во рту зубочистку и немного ее прикусывал. Сколько же нужно времени, что бы попробовать все? А денег?

Он повернулся к сидящему рядом Андрею:

— Значит никаких связей, со старым убийством?

— Похоже на то! — Андрей возил по столу пустую стопку, как дети играют с машинкой.

— Странно!

— Что именно?

— Что следы обрываются. Он убил девочку. Его поймали. Посадили. Но за такой длительный срок, должен же был хоть кто то, ему писать. Или он!

Андрей оставил свою игрушку:

— Ну мы проверили! Письма в таких местах, четко отслеживаются. Да там по факту, не просто строгий режим, а совсем жесть. Они двадцать четыре часа, под наблюдением. От подъема до отбоя, как дятлы сидят на табуретках. На шконку ложиться нельзя. Час в день прогулка. Свет не гасят, даже ночью. Все письма, посылки, любой контакт с вольным миром фиксируется. И хранится еще потом, сколько то лет, после смерти заключенного. Вот и мы с Шубиной, грубо говоря посмотрели всю историю прибывания этого упыря, за решеткой. Так что, с Волжинском у него связи точно не было. Мы даже проверили, может кто из родственников жертвы, фамилию сменил. Всяко бывает. И тут мимо!

У Крамера зазвонил телефон… Он извинился перед Андреем и снял трубку. Он слушал… Не долго… Потом, кратко подхватил:

— Сейчас Воронов к вам подъедет! Я смотаюсь по одному делу. Нужно кое, что проверить.

Андрей услышал очень четко, следующую реплику полковника. Он узнал его голос:

— Какое нахер дело!? Ты понимаешь, что я нарушил все мыслимые и немыслимые инструкции? На каком основании я перерыл всю редакцию и досмотрел машину? Маски шоу им там устроил. Рыков не такой простой, как кажется на первый взгляд. У него подвязки очень высоко! И я чувствую, что очень скоро меня начнут долбить со всех щелей. А если он подключит областных журналистов, то вообще труба.

— Товарищ полковник! — Довольно бесцеремонно обрезал начальника Глеб — Мы с вами не бюро добрых услуг. И не конкурс на мисс толерантность. О последствиях подумаем потом!

Они еще перекинулись парой острых фраз. Затем Ширко так же громко, что услышал Андрей сказал:

— Помимо сапог, под задним сиденьем я нашел, пустую упаковку от презерватива.

— Воронов сейчас приедет! Я буду, чуть позже!

21

Глеб зашел в старое здание, которое служило храмом науки, с давних пор. Единственное на целую область, медицинское образовательное учреждение. В этом университете, выпускались и будущие криминалисты.

Дорога заняла, чуть более часа. На проходной Крамера встретил пожилой мужчина, в сером брючном костюме и седой, весьма обильной бородой. Увидев вошедшего в мятом и влажном плаще, мужчина поднял руку вверх:

— Я так понимаю, Крамер это вы? — Вежливо поинтересовался, седобородый, в сером костюме…

Глеб кивнул. Подошел почти в плотную:

— Крамер — это я! Добрый день.

Они пожали руки и новый знакомый, указал на проходную через турникет.

— Иван Анатольевич! — Представился хозяин положения, прикладывая магнитный ключ, на пропуске. — Проходите!

Глеб прошел через турникет. Мужчина приложил ключ повторно и прошел следом.

— Нам сюда! — Бодро указал на лестницу. — Архив на втором этаже!

— Так вы начальник архива?

— Так точно! Так сказать архивариус! Раньше я преподавал, но с годами решил уединиться в мире бумажных карточек. Годы, сами понимаете.

Крамер слегка дернул губой. Он хотел ухмыльнутся, но сдержался. Глеб как никто понимал, что такое годы. И что такое уединение, среди кипы бумаг и карточек. И как это, сначала заниматься одним делом в управлении, а потом перейти на тихую и монотонную работу.

— Как я вас понимаю.

— Вы серьезно? — Сильно удивился Иван Анатольевич, пропуская гостя впереди себя, перед заходом на лестницу. — Мне кажется, наши с вами годы не сравнимы. Вы еще вполне, в хорошей форме.

— Так ведь главное, что внутри. А не снаружи! На самом деле, я тоже, как вы сказали, архивариус. Начальник архива следственного управления.

— Да вы что?! Это надо же! Значит мы коллеги с вами? Нарочно не придумаешь.

— Это точно! Вот начальство заставляет, цифровать старые дела. Приходится свыкаться с современными реалиями. Поэтому собственно говоря, я и здесь.

— Ну что же, помочь следствию, да еще и коллеге по труду — это святое дело.

Они поднялись на второй этаж. Вошли в огромный по длине коридор. Он был полостью пуст. Их шаги эхом разносились по помещению. На стенах висели разные плакаты, на медицинскую тематику. И пара больших, почти со всю стену портретов известных светил медицины.

— В это время, здесь почти всегда так тихо. Лекции у очного отделения закончились, а вечерники будут через пару часов. — Пояснил Иван Анатольевич, видя как его гость оглядывается, в поиске хоть кого нибудь.

— Ясно.

Они подошли к единственной двери, вдоль большой стены. Надо было полагать, что за ней большое пространство.

Мужчина быстро повернул замок, и пропустил вперед гостя:

— Прошу вас, проходите!

Крамер вошел внутрь. И как же ему, здесь было знакомо. Хотя и находился он здесь, в первый раз. А запах…

— Располагайтесь — Иван Анатольевич указал на удобное с виду кресло, у самого окна. — Позвольте, я дам вам вешалку и вы развесите свой плащ? Надо полагать, вы попали под дождь…

— Да, было бы здорово! Спасибо!

— Чай, кофе?

— Нет, спасибо!

Глеб сел в кресло и огляделся. Больше по привычке. Здесь было очень светло и по каким то личным меркам, уютно. Скорее всего, все так же, по привычке. За последние несколько лет, архив управления стал для Крамера, настоящим пристанищем. Ведь глупо отрицать, что место где ты проводишь, львиную долю своей жизни, не врезается к тебе в память.

А здесь было очень схожее помещение. За исключением расположения. Архив Крамера занимал помещение бывшей библиотеки. И в последнее время, имел отдельный вход. Здесь же судя по всему, архив располагался испокон веков.

Быстро появился Иван Анатольевич, и принес толстую папку.

— Вот, у меня все подготовлено. Когда вы позвонили, я подобрал все, что смог найти.

Он положил документы на стол, перед Глебом.

— Я думаю, моя компания вам сейчас не нужна? Изучать дела, лучше в одиночестве и тишине.

— Спасибо вам!

— Если вы не возражаете, я оставлю вас! Схожу пока в столовую. Может быть вам, что нибудь взять?

— Не стоит, еще раз благодарю.

— Ну что же… Не буду вам мешать.

Начальник местного архива удалился. Глеб открыл пожелтевшую папку.

* * *

Сергей Петрович Рыков явно не ожидал такого напора, со стороны следствия. Он сидел в кабинете Ширко. Скромно расположившись в кресле, напротив самого начальника следственного управления. Его очки лежали рядом, на столе. Они сильно потели, от того как сам хозяин покрывался потовыми выделениями. И он решил их снять, ибо пользы от них не было.

Его не стали вести в допросную. Надевать наручники и еще ряд действий, характерных при задержании. Подсознательно Иван Савельевич, все же оценивал масштаб трагедии. Которая может разыграться, если главный редактор не заговорит. Он предполагал, что звонки начнутся, что называется, с минуты на минуту. И тем не менее, полковник был весьма решителен. Еще больше он наполнился уверенностью, когда в кабинет вошел Воронов. Сложилось ощущение, что некий груз прямо, как с ледяной горки, скатился с плеч начальника. Андрей все же слыл, бравым сыщиком. И не из за того, что в Волжинске их было, по пальцам пересчитать. Он так же как Крамер, въедался в детали. Мог часами обследовать то, что уже давно изучено. Не на шутку, выбешивал местных экспертов, хватаясь за мельчайшие детали. Заставляя их, проделывать иногда одну и туже работу.

Про минусы Воронова, полковник думать сейчас не хотел. Они конечно же были, как и у любого другого, не просто следователя, а банально человека.

И все же одним из главных недостатков, была наглость и местами лихая беспардонность. Иван Савельевич с ней смирился. Пришлось. Ибо опять же, все очень банально. Воронов был хорошим следаком. Да, местами дерзок, грубоват. Ну да и не в институте благородных девиц, работали они. Работа как водится, оставляет свой отпечаток.

Но легкие нотки сомнения, что Андрей не начнет сжимать тиски, все же закрались. Полковник протер лоб белым платком и уставился на Андрея, в надежде, что тот начнет разговор. Как минимум два факта, нужно было установить. Принадлежность резиновых сапог. И упаковка от презерватива, на заднем сиденье автомобиля.

Воронов словно прочитал мысли своего начальника. Он сел рядом с задержанным и из черного пакета, как на рынке, вывалил на полированный стол Ширко, резиновые сапоги. Обувь небрежно развалилась на блестящем покрытии.

«— Ну начинается!» — Кратко, уловил себя на мысли Иван Савельевич. Мысленно, он уже писал рапорт на пенсию….

— Всего три вопроса! — Дерзко начал Воронов, повернувшись к главному редактору… — Откуда сапоги? С кем и где, у вас был секс, на заднем сиденье автомобиля?

Рыков начал давиться. Он раскашлялся с такой силой, что слюна разлеталась по всему кабинету.

Полковник молча и с серьезным лицом, налил стакан воды из прозрачного графина.

Трясущейся рукой главный редактор осушил до дна, спасительную воду. На последнем глотке, еще немного кашлянул, но поставив пустой стакан на стол, словно ожил. Он небрежно, будто и не был никогда заучкой в очках, протер рукавом пиджака, свой рот.

— И так?! — Напряженно выдавил Воронов, пристально всматриваясь в лицо Рыкова.

— Ну знаете! — Выдохнул Сергей Петрович — Мне кажется, что вы перешли все рамки дозволенного. Да уж, что ж там. Даже недозволенного. Ладно. Пускай адвокат будет позже. Он все равно, вас размажет. Потому, что на меня у вас ничего нет. Да, собственно говоря и быть не может. Три вопроса? — Со злостью в голосе переспросил главред.

— Угу!

— Тогда стало быть, три ответа! Сапоги из магазина. Если вы не обратили внимание, на дворе осень. Грибной сезон. В наших краях знаете, практикуется! А я, очень даже, любитель тихой охоты. Секс был с проституткой. Как вы правильно заметили, на заднем сидении, моего транспортного средства. Прошу заметить, защищенный секс. Где? В лесу, на выезде из города. Там съезд есть, к реке. Так вот собственно говоря, там сие действо и было. — Рыков закинул голову, как бывалый гусар — Три вопроса! Три ответа!

— Вы знали убитую, Тоню Валееву? — Воронова откровенно бесила, наигранная манера задержанного. Вел он себя нагло. Но и давить слишком сильно, Андрей не хотел. Вонь которую мог поднять, этот простой на вид ботаник, будет не выветрить очень долго. О произволе органов, сейчас не пишет только ленивый.

— Так так — помахал пальчиком Сергей Петрович, будто отчитывал двоечника. — Три вопроса, три ответа. Это уже четвертый. Если мы продолжаем разговор, то уже только в присутствии моего адвоката.

— Ну что же, вам сложно ответить? Тем более если скрывать нечего…

Лицо Рыкова, странным образом переменилось. Сейчас, словно по взмаху волшебной палочки, или какому заклинанию, буквально в одну секунду, перед сыщиками сидел мужчина, в полнне серьезный и со стальным, даже зловещим взглядом. А голос его, становился чертовски неприятным:

— Молодой человек, не стоит держать меня за идиота. Это дорого вам обойдется. Повторю в последний раз. Или мы закончили и вы приносите мне, свои извинения. Или мы дожидаемся адвоката, и в первую очередь составляем жалобу, как минимум на незаконное задержание и тот бардак, что вы устроили в редакции.

— Андрей! — Резко прервал обоих Ширко и махнул своему подчиненному, в сторону двери. — Выйдем на минутку.

Когда дверь захлопнулась и полковник с Вороновым оказались в коридоре, слегка оглядевшись и низким тоном, Иван Савельевич сказал:

— Ты что не видишь, что это бесполезно? Мы таким образом, яму и себе и расследованию в целом роем. Ты понимаешь, что он не шутит, не про адвоката, не про жалобу. Любая проверка докажет, что мы задержали его с нарушением. А если подключаться, его коллеги журналисты, то вообще пиши пропало.

— Вы что предлагаете? — Сквозь зубы пробурчал Андрей — Отпустить его и хрен положить на расследование. Вы понимаете, что многое сходится?

Ширко так же перешел на нервозный стиль общения:

— Что у тебя сходится? То что он резиновые сапоги носит. Так девяносто процентов жителей нашего города, носят такие же. Сентябрь на дворе. Люди в лес ходят. За грибами, за ягодами. А уж с кем он трахался, в своей собственной машине — это вообще не нашего ума дело.

— Товарищ полковник!

— Слушай меня внимательно — злобно перебил Ширко, заиграв желваками. — У тебя не больше часа. Берешь с собой Эдуардыча, сапоги Рыкова и пулей летите к дому Буряка. Сравниваете следы и если получится откатываете отпечатки. Откуда только возможно. Я его сейчас задержу, снимем отпечатки, все экспертизы. Попрошу Шубину, что бы потянула время. Но на все про все, у вас не больше часа.

Полковник сильно хлопнул по плечу Андрея и вернулся в свой кабинет.

22

После огромного количества людей, техники и прочих следственных действий, дом убитого Якова Анатольевича, стоял среди улицы, как потерявшейся ребенок. Он выглядел жалко и беспомощно. Одиноко и предательски брошено.

Воронов и Маковский подъехали с главной улицы. Но заходить решили, через ту самую крохотную калитку, за углом. Которую обнаружил Крамер и судя по всему убийца.

Безлюдная, расположившаяся среди кустов черноплодки, она так же была заперта на защелку. Которую Воронов открыл, даже не перегибаясь через дверцу.

Дождь давно закончился. Оставив после себя, разлитые лужи и размытые дороги. Но небо, продолжало давить своим свинцовым светом. Солнце в этот день, так и не вышло.

Андрей вошел на участок. Сделал несколько шагов. Конечно следственные действия предполагали, фото и видеофиксацию, но сравнить отпечатки вживую, было куда практичнее. Тем более с таким спецом, как Маковский.

Валентин Эдуардович уже по привычке, или по особенности своей профессии, шел последним. Медленной переваливающейся походкой, неся в руках свой служебный чемоданчик. Его вообще привыкли видеть, именно таким. Всегда сзади, в руках с чемоданом. Не торопясь и не строя, как в кино предварительных выводов, он въедливо изучал обстоятельства преступления.

— Ну где ты там? — Воронов повернулся к калитке…

— В моей работе, спешка главный враг.

Андрей ухмыльнулся. Глядя, как возрастной эксперт, повернулся боком, что бы войти в крошечную калитку.

— С каких следов начнем? — Воронов протянул эксперту сапог.

— Я полагаю, что с самых четких. Дождик мог конечно попортить отпечатки, но судя по покрытию, сильно он нам навредить не мог. Здесь ни песок, ни глина. Обычная трава. Ботинок отпечатывается, сквозь нее и проходит в землю. Так, что если наши коллеги не слишком потоптались, я думаю у нас есть шанс, на успех.

— Твои слова, да богу в уши…

Они прошли к крыльцу. Еще когда группа здесь работала, Валентин Эдуардович заметил, очень хорошо отпечатанный след. Конечно же его отсняли во всех проявлениях. Но сейчас была возможность, сравнить непосредственно.

Маковский поставил свой чемодан на ступеньку и взял из рук Воронова, правый сапог. Он медленно склонился, слегка посапывая и вложил его в отпечаток на земле…

— Ну что? — Не выдержал Андрей.

— Да погоди ты…

Эдуардович силой вдавил сапог, просунув руку к голенищу.

— По размеру совпал! — Констатировал эксперт.

— Отлично!

Маковский поднял сапог и уставился на протектор:

— Подожди ка….

* * *

Глеб перевернул пожелтевшую страницу. Печатными буквами, были указаны имена и фамилии, учеников Буряка. Список был не особо большим. Целая страница, печатного текста в столбик. Крамер сразу смекнул, почему список был не столь огромным. Дело в том, что Яков Анатольевич подхватывал студентов после третьего курса, когда ребята выбирали направление, по которому будут учиться дальше. На криминалистику шло, не большое количество студентов. В те времена, быть экспертом в области судмедэкспертизы, было не модно.

Глеб перечитывал имена и фамилии. Дойдя до середины, одно сочетание имени и отчества ему показались знакомыми. Крамер не придал этому значение. Но на всякий случай, имея нудную привычку перепроверять, прочитал список заново.

И в самом деле. Он называл эти позывные, очень даже часто, что бы спутать.

Крамер не обратил внимания, как вошел хозяин архива.

— Валентин Эдуардович — тихо сказал Глеб.

— Валентин Эдуардович? — Удивленно переспросил Архивариус.

Крамер вздрогнул:

— Я не заметил, как вы вошли…

— Я не хотел вас напугать. Просто вы сказали Валентин Эдуардович…

— Да! Это наш эксперт. Маковский Валентин Эдуардович.

Мужчина улыбнулся и подсел к Глебу:

— Ну конечно, главного эксперта нашего города знают многие. Он точно так же, принимал знания у Якова Анатольевича. Тот в свою очередь, гордился им. Говорил, что воспитал себе замену.

— А почему в документах он Гаврилов?

— Ну, все что я знаю — это то, что он взял фамилию своей супруги. К сожалению ныне покойной.

— Так получается, он был среди студентов, когда убили девушку в конце восьмидесятых?

Мужчина взял у Крамера документы. Быстро начал листать страницы. На секунду замер, что то читая и бубня под нос:

— Ну да! Вот здесь указаны все участники группы. В том числе Гаврилов В.Э. То есть Валентин Эдуардович…

Крамер как ошпаренный вылетел из архива. Он лишь в след крикнул своему коллеге» спасибо».

Через минуту он был на улице и набирал телефон Воронова. Но трубку никто не снял. Он повторил еще раз. Но снова ожидающие гудки…

Глеб стал пленником своих мыслей. Все в округ, превратилось в эхо. Звуки оживленной улицы, доносились в его голову, словно из закрытой комнаты. Заглушено и очень размыто. Люди идущие рядом, машины на дороге, все это обрело некую субстанцию. Как будто, кто то резко расфокусировал изображение. Пропала четкость.

Карусель в голове, закидывала вопросами. Как поступить? Почему Андрей не берет телефон?

Шубина! Ну конечно!

Немного выдохнув, он набрал ее номер. Аня ответила быстро:

— Я и так тяну, как могу — выдала девушка, вместо приветствия.

Это немного остудило Крамера. Он нахмурился и задал, логичный вопрос:

— В смысле? Не понял! Что ты делаешь?

— Ты не в курсе, что ли?

— В курсе чего?

— Ширко приказал, тянуть время с главным редактором. Он отправил Андрея и Маковского, сверять отпечатки, к дому убитого Буряка. А мне велел, откатать пальчики и взять анализ у Рыкова. Вот, как могу растягиваю удовольствие…

— Понятно! Слушай меня очень внимательно! Беги к полковнику и пусть он оправляет группу захвата, по адресу Буряка. Только Аня, здесь не нужно ничего растягивать, это нужно сделать молниеносно. Ты поняла?

— Да, что случилось то? Ты, что то выяснил?

— Я прошу тебя, пулей к полковнику! Вы отправили Воронова, с нашим убийцей…

Глеб скинул Шубину. И быстро, но слегка трясущимися руками, набрал СМСку и отправил ее Андрею…

* * *

Эксперт медленно выпрямился. Тяжело вздохнул. Пожав плечами посмотрел на Андрея:

— Размер, конечно совпадает. Наступ тоже. Но вот протектор сапога… Более точно, конечно покажет экспертиза. — Эдуардыч похлопал себя по карманам. — Я похоже свои очки в машине оставил. Пойду заберу.

— Хорошо! — Воронов залез в карман и удивился. Не было телефона. Он машинально, убирал его в правый карман брюк.

Картина повторилась, теперь с Андреем. Сейчас он хлопал себя, в поисках гаджета. Он хотел позвонить Ивану Савельевичу, а затем Крамеру. Тот в свою очередь, тоже почему то молчал.

— А я похоже телефон в машине оставил! Возмеш, ладно?

— Хорошо!

Маковский в своей манере, медленно скрылся из виду. Воронов достал из кармана бахилы, надел их на свои ботинки и медленно вошел в дом…

Он решил, еще раз осмотреться. Начал с прихожей. Включил свет и мелкими шагами, передвигаясь словно хищник перед прыжком, стал всматриваться в пол, стены, потолок. Пытаясь в надежде, разглядеть хоть мельчайшую деталь.

Валентин Эдуардович подошел к машине. Она была открыта. На заднем сидении лежал футляр из под его очков. Он сам выложил его, когда брал свой рабочий чемоданчик. Хотел переложить прямо в него. Но когда Воронов его в тот раз окликнул, он поторопился и забыл. Взяв пропажу, он, обошел машину и открыл водительскую дверь. Телефон Воронова, лежал прямо на сидении. Видимо выпал, когда тот выходил из авто. Маковский взял гаджет и хлопнул дверью. Он пошел обратно.

В этот момент, чудо техники издало какой то писклявый звук, похожий на мяуканье кошки и экран загорелся, приятным желтоватым цветом.

Эдуардыч непроизвольно поднял телефон на уровень глаз. На дисплее высветилось письмо от Крамера. Маковский быстро прочитал. Он в первые за долгие годы, почувствовал страх. Экран погас. Но текст, он запомнит на всегда:

«Будь осторожен, убийца Маковский!!! Группа захвата уже в пути…

Крамер».

23

Андрей пристально, пытаясь не пропустить мимо глаз даже малейших деталей, рассматривал комнату. Даже после оперативной группы, складывалось впечатление, что Буряк был очень аккуратным человеком. Полы блестели, несмотря на отпечатки ног, служебных ботинок. Четко выделялись среди комнаты. Словно специально, оставленные на память. В вещах убитого, конечно покопались. Они были раскиданы по дивану и хаотично повешены на дверцы шкафа.

Многочисленные безделушки, вроде старого заводного будильника и телефонной книги Советских времен, лежали на маленьком прикроватном столике.

Воронов на автомате взял маленькую книжицу. Она больше походила на блокнот. Перевернув первую страницу, он обратил внимание на красивый почерк и прямо таки подробное описание, каждого внесенного в этот документ. Именно документ, ибо педантичность, с какой хозяин заполнял свою телефонную книгу, не могла не удивить. Первым в данном списке, был некто Авдеев. И дальше вся подноготная. Имя, отчество. Домашний телефон. Мобильный телефон. Полный адрес. С названием города. Почтового индекса и точного адреса, в плоть до номера квартиры.

Воронов не на шутку удивился. Это прямо мини архив. Люди попавшие в этот список, навряд ли догадывались, о таком. И все же педантичность бывшего эксперта, не могла не радовать.

Перелистывая страницы, Андрей не заметил, как в комнату вошел Валентин Эдуардович. Он был без ботинок и медленно, будто плывя, а не шагая по полу, приближался со спины.

Воронов увлекся записями. Подробная информация, на такое количество людей, завораживала. В принципе Андрей никого из них не знал. Но интерес, это не умоляло. Немного почитав, он начал перелистывать страницы быстрее. Фамилии мелькали одна за другой. На букве «М» страницы залипли. Андрей смочив палец об язык, расклеил их. Его взгляд воткнулся в известную ему фамилию. «Маковский». Все вполне логично. Два судебных эксперта. Один в прошлом, другой в настоящем. Но странным показался факт, что в скобках была приписка «Гаврилов».

— Я принес телефон… — Низко и странно прозвучал голос из за спины.

Воронов вздрогнул и резко обернулся.

— Тут, тебе сообщение пришло — Маковский с неестественной улыбкой протянул телефон.

Андрей взял гаджет и в этот момент его визави, резко дернулся. Воронов почувствовал обжигающую боль в правом боку. Он сразу не понял в чем дело. Медленно опустив взгляд, он увидел в руке эксперта, окровавленный нож. Боль в боку усиливалась. В абсолютной тишине, он слышал, как что то начало капать на деревянный пол. Андрей не мог сказать не слова. Он дотронулся до очага, откуда вырывалась боль. В мгновенье рука намокла. Он поднес ее к уровню глаз. Она вся была в крови. Ноги стали подкашиваться. Его подхватил Маковский.

— Тихо, тихо — словно убаюкивал Эдуардыч. — Скоро все будет кончено.

* * *

Никто из местных жителей, наверное никогда в с своей жизни, не видел такого внимания со стороны полиции, к их тихой улочке, утопающей в разных кустарниках. Происходящие напоминало современный боевик. Люди выглядывали из окон. Кто то прятался за плотными занавесками, но все равно тайком подглядывал за шумихой на улице.

Мигалки и сирены, вновь освещали и заглушали лай собак, который разливался по всем окрестностям. Никто из близ живущих, не мог даже на секунду представить происходящие, в доме всем известного Якова Анатольевича.

Последние лет тридцать, его домовладение не привлекало к себе внимание. Тихая и спокойная жизнь, образованного и вежливого человека. Похоже не сказавшего плохого слова, за все свое существование. По крайней мере, никто не мог этого припомнить.

Зато сейчас, люди в ужасе шептались. Молва разлеталась со скоростью света. Уже дошло до того, что голову Буряка нашли отдельно от его туловища. Многое было приукрашено. Специфика маленького городка. Где, что то сенсационное происходит раз в сто лет. Хотя слухи и сплетни — это наше все. Хоть огромный многомиллионный город, хоть маленькая деревня в десять дворов…

Спецназ залетел на участок. Командовал парадом, лично Ширко. Он был вне себя. Когда Шубина влетела в его кабинет и выложила, что ей передал Крамер, то полковник побледнел до не узнавания. Его губы посинели, лицо будто намазали белым гримом. Он лично взял табельное оружие и бросился по адресу.

Аня шла следом. На нее нацепили броник. С непривычки было тяжело передвигаться. Но превозмогая неудобства, она деловито освещала все закоулки участка.

Спецназ ворвался в дом. Полковник зажмурился. Не единого выстрела не прозвучало. Он пошел следом. Группа захвата шерстила вдоль и поперек. Скрыться от этих головорезов, было не возможно. Это понимали все. Особенно Иван Савельевич, который гнал от себя дурные мысли. Он прекрасно понимал, что совсем не спортивный Эдуардович, не мог оказать спецназу никакого сопротивления. И затаиться в доме, было бы весьма трудно. А это означало только одно. И это, сильно волновало полковника.

Наконец появился командир группы. Рослый мужчина в темном камуфляже, приложил палец к губам. И махнул полковнику. Они прошли в комнату. Ширко сразу обратил внимание на следы крови. Это скорее были не следы, а обильные подтеки. Командир указал пальцем на диван, который стоял как бельмо в глазу. Иван Савельевич огляделся. Ну конечно. Его здесь быть не должно. Вот в углу, краска пола выглядит гораздо ярче. И виден четкий след от мебели. Значит кто то, выдвинул его сюда.

Полковник кивнул. Командир группы, направил указательный палец вниз. Следовало предполагать, что под диваном, что то или кто то есть.

Ширко кивнул в знак одобрения. Командир махнул рукой и несколько бойцов отодвинули диван. Под ним целая лужа крови. Иван Савельевич напрягся. Ему становилось все хуже, но он не мог не завершить дело до конца. Хотя мысленно, уже предвидел итог.

Под лужей, бойцы обнаружили небольшой люк. Вероятней всего подпол. Один из группы, приоткрыл деревянную дверцу на полу. Тут же несколько бойцов с автоматами, осветили нишу под домом.

Луч фонаря, освещал темное помещение. Стены были земляные, а пол бетонный. Прямо на дне, лежало окровавленное тело. Командир кивнул полковнику. Иван Савельевич со страхом в сердце заглянул в подпол. Тело Воронова, в луже из собственной крови, лежало лицом вниз и полу боком. Видимо убийца скинул его, предварительно нанеся ему удары ножом. Здесь на поверхности…

Ширко отодвинул бойцов спецназа и сам спрыгнул в холодное и темное подземелье…

* * *

Маковский довольно быстро добрался до своего дома. Частное владение на окраине. От дома Буряка, если срезать через маленькие и тихие улочки, спокойным шагом минут пятнадцать. Эдуардыч не смотря на свою, привычную для всех медленность, преодолел этот маршрут за восемь минут. Его въедливость в рабочих моментах, служила ему на руку. Он засек время, когда покинул дом своего убитого наставника. И так прошло восемь минут. Группа спецназа должна была прибыть, максимум за пять. Еще около десяти минут, займет осмотр дома. Он конечно же понимал, что служивые найдут труп Воронова, который он сбросил в подвал и задвинул старым тяжелым диваном.

Затем около пяти минут, пройдет на принятие решений. Дальше спецназ направится к его дому. На транспорте, даже с мигалками займет минут десять. Маковский в спешке взглянул на часы. Значит при самом худшем раскладе, у него не более пятнадцати минут. Этого драгоценного времени, должно хватить что бы открыть ворота гаража, пристроенного к дому. Завести свой автомобиль, бережно хранившийся с давних времен. И покинуть город. Пути отступления, педантичный Валентин Эдуардович, конечно же предусмотрел. Единственной занозой, которая впилась в его планы, была СМСка от Крамера. Которую тот в свою очередь, отправил Воронову. И как бы все закончилось, если бы Андрей по не внимательности, не оставил телефон на водительском сидении. Который предательски выпал из кармана, когда тот выходил из машины.

Дьявольское везение. Хотя, как посмотреть. Если бы Крамер, не разнюхал про него, то все можно было устроит гораздо интереснее. Убить Воронова можно было, совершенно по другому. Можно было подобраться к нему так близко, что он бы ничего не подумал. А в идеале, можно было повернуть следствие против Крамера. И тогда, эта кровавая игра, закончилась бы безоговорочной победой.

Но назад уж ничего не вернешь. Все зашло слишком далеко. И в конце концов, кто то должен был победить. И сейчас для Маковского, самое главное, что бы это был он. Пускай это будет не чистая победа. Но все же она будет. Липовые документы, лежали в бардачке, старой шестерки. Ярко красного цвета. Почти той самой, которую представлял себе Воронов, когда размышлял об убийстве Тони на пустыре. Она бережно хранилась в гараже. И потому была в прекрасном состоянии. После смерти супруги, Маковский ей практически не пользовался. И оформлена она была на нее. Даже после смерти, он не стал переоформлять. Поэтому, пробивая машины по базе, ничего бы не получилось. Да и никто в управлении, не припомнил бы, что когда то видел эксперта за рулем.

В добавок к документам, лежала пачка денег, которые Эдуардыч откладывал именно на такой — экстренный случай. Их было не много, но на первое время хватит. И ключи от старого домика, в ста километрах от Волжинска. Так же лежали в бардачке. Там можно было переждать. Понятно, что не очень то и далеко, но место тихое, без соседей. Ветхий домишка, был приобретен по доверенности у одного забулдыги. Так что и это лежбище, было практически не пробить. На самом Маковском, кроме его дома на окраине Волжинска, ничего не было. И потому логично, что группа спецназа заявится именно сюда.

Он быстро открыл навесной замок, который часто смазывал. Видимо все на тот же пожарный случай. Распахнул ворота. Машина была открыта, бак был полным. Педантичность и въедливость к деталям, проявлялась во всем.

Шестерка регулярно им осматривалась и заводилась. Уровень масла, охлаждающей жидкости, зарядки аккумулятора — все это было под контролем. Можно было сесть в машину и быстро удалится.

Эдуардыч прыгнул на водительское сиденье. Вставил ключ в зажигание и….

— Что за черт? — Тревожно выпалил Маковский.

Машина не заводилась.

Он попробовал еще раз. Но» Жигуленок» не поддавался.

— Черт! — Маковский ударил по рулю.

Неожиданно в затылок ему уперся ствол. Он понял, что это пистолет.

— Свечи не проверял? — Раздался голос с заднего сиденья. — Обычно так бывает, когда высоковольтные провода кто то обрезал!

Валентин Эдуардович поднял руки и взглянул в зеркало заднего вида. Это морщинистое лицо, он боялся увидеть больше всего. Крамер сидел на заднем сидении, и подмигнул Маковсому, когда тот поймал его взгляд в зеркале.

Позже Глеб пожалеет, что не убил его на месте. Ведь он еще не знал про находку, в подполе дома Буряка…

24

Прошла неделя, кропотливой и очень тонкой работы. Допросы сменялись следственными экспериментами на местах преступлений. На удивление многих, Маковский давал чистый расклад по всем эпизодам. Он подробно рассказывал о злодеяниях.

Крамер навещал его в СИЗО, практически через день. Так же довольно часто его доставляли в управление, под усиленным конвоем. Люди негодовали. Самосуд мог произойти, в любой момент. На» Вылазках» Маковского сопровождали сотрудники спецназа. Причем многие из тех, кто присутствовал при его задержании и прочесывании дома Буряка.

Многие из них скрипели зубами. Они сами могли учинить расправу. В целом, даже жалели, что не сделали этого. Особенно тяжело давались показания на пустыре. Маковский подробно рассказывал и показывал, как убивал Тоню Валееву.

После того, как Глеб узнал что эксперт сделал с Вороновым, и он так же сожалел, что не пристрелил того в собственном гараже. Его мозги могли разлететься по лобовому стеклу, нажми тогда он курок.

Крамер прокручивал эту ситуацию, каждый день по несколько раз. Особенно когда сидел в камере, напротив убийцы. Что бы ему смогли предъявить? Да ничего… Нет, конечно же было бы служебное расследование. Все как полагается. Но Глеб выкрутился бы. Тем более, что местом своим, он совсем не дорожил. Выгнали бы на пенсию или вернули обратно в архив. Где бы он, с удовольствием окопался.

Снова серый тучи повисли над городом. Этот сентябрь и в правду был необычным. Бархатный сезон, обычно царил в это время. Люди катались на лодках. Кто то еще даже купался. Температура днем часто переваливала за двадцать градусов. Ночи становились прохладней и темней. Но в этом году первый месяц осени, был дождливым и прохладным. Он окутывал своей чернотой, и без того унылую голову Крамера.

Он вышел на крыльцо, медицинского центра. В руках конверт. Глеб поджал губы и начал вскрывать его. Медленно отрывая по краю. Достал лист А4, свернутый по полам. Он тревожно глянул на мрачное небо. Но резко отвел взгляд и стал читать.

Руки его затряслись. Сердце прошило, чем то сродни электрическим током.

«ВЕРОЯТНОСТЬ ОТЦОВСТА 99,9 ПРОЦЕНТОВ».

Крамер сдерживался. От начал протирать глаза, что бы не расплакаться. Он прокручивал в голове, как после их совместного с Андреем застолья, взял и украл пустую рюмку из кафе. Из которой пил Воронов. Затем он отнес добычу на анализ ДНК.

Его жизнь еще раз перевернулась, когда он вошел в квартиру, в которой бывал. Увидел ту женщину, которую любил. Еще до отъезда в Москву на учебу. Пускай и на фотографии. И теперь в этой уютной квартирке жил Андрей. Он вспомнил, как потемнело в глазах, когда пересек порог. И словно на мгновенье вернулся в прошлое. Как она была красива и как он ее любил…

И все это время, у него был сын. Который сейчас находился при смерти. Удар ножом, зацепил печень. Андрей находился в пограничном состоянии. Врачи ввели его, в медикаментозную кому. Гарантий никто не давал. Да их и быть не могло. Чудо случилось уже, когда полковник Ширко спрыгнул в подпол. И приложив пальцы к вене на шее, почувствовал легкое пульсирование. Такого не могло быть у покойника. В считанные минуты тело подняли и увезли в реанимацию.

А сейчас Глеб стоял и удивлялся своей судьбе. Какова же все таки жизнь. Его дочь погибла от рук маньяка. Ценой собственной жизни, помогла вычислить его. Супруга умерла от рака. Всю свою жизнь неся эту дикую боль, о потери единственной дочери.

Первая любовь Крамера, оказывается родила ему сына. И держала это в тайне. И умерла от такого же недуга, как его официальная супруга. Всю жизнь посвятив любимому сыну.

И наконец вот оно… Словно последний гвоздь в крышку гроба, в котором лежал Глеб. Только он узнал, что у него есть сын, как он подвергается нападению серийного убийцы и находиться на грани жизни и смерти.

Скулы на лице напряглись. Глеб небрежно сунул бумагу, обратно в конверт и быстрым шагом стал удаляться. Его мысли, как никогда за последнее время просветлели. Сомнений не было… Он должен… Иначе никак…

* * *

«… Моя жизнь, если можно ее таковой назвать, была строгим мучением. Кто нибудь из вас, держал какое либо ограничение, тридцать лет? Когда хочется сорвать запретный плод, но ты сдерживаешь себя. Пытаешься переключаться. Занять себя, чем бы то не было. Уйти с головой в работу, став прекрасным профессионалом. Я стал легендой судебной экспертизы. Я пропускал работу через себя. Мне в подметки не годились, многие медики. По крайней мере в этой части, нашей огромной страны. Я читал лекции в разных учебных заведениях.

Но как оказалось, я все это время спал. Я не был собой. Все это, было маской. Которая сама слетела с меня, в тот проклятый и одновременно восхитительный день..

Меня пригласили в начальную школу. Провести занятие, по оказанию первой медицинской помощи. Конечно, это было скорее развлечение для еще совсем малышей. Всерьез к этому никто не относился. Что то вроде дополнительных занятий, с развлекающим уклоном. Но при этом, ребята могли получить первый опыт. Совместить приятное с полезным.

Именно там, я в первые увидел ее. И моя жизнь, снова стала беспокойной и волнительной. Ее звали Тоня. Она словно откинула меня, на тридцать лет назад. На то самое убийство, которое взбудоражило наш городок.

Мы в составе следственной группы, большим числом студентов выехали на место преступления. Командовал парадом, наш великий наставник Яков Анатольевич. Мы буквально глотали, все что он рассказывал и показывал. Он действительно умел передавать знания. И делал это спокойно, без лишней эмоциональности.

Я не знаю в точности, что случилось со мной, когда я увидел труп этой девочки. Такой несчастной. И при этом, не смотря на смерть, чертовский хорошенькой. Но мой внутренний мир, испытал небывалый до этого, эмоциональный экстаз. Извержение вулкана, цунами, все это подходило для моего внутреннего состояния. Я не мог оторваться от этого. Я делал вид, что мне интересно, что рассказывал Буряк. А сам не отводил взгляда, от бездыханного тела.

Как может быть ребенок прекрасен, после смерти? Никто не ответит мне. И правильно сделает. Но мое состояние в тот момент, было неописуемым. И самое страшное и одновременно сводящее с ума, я понял что хотел бы увидеть больше. Ее агонию. Последние хрипящие конвульсии. Момент перехода этой девочки, в другой мир.

На какой то миг, я прогнал все эти мысли. Помню как отошел в сторону. Испарина которая выступила на моем лбу, словно кипела на раскаленных углях. Я взял нашатырь из сумки Якова Анатольевича…

Но черные мысли и желания, плотно засели внутри. Они затаились, как хищник перед прыжком. Оставалось только одно. Ждать….

Вы можете себе представить, что ожидание затянулось на долгие тридцать лет? Я и сам не мог. Были моменты, когда я вспоминая о своих черных мыслях, думал что все. Отпустило. Демон дремавший в моей душе, решил покинуть мою оболочку. Он не выдержал такого временного этапа. Я думал, что победил… Однако зря…

Когда я стоял посреди учебного класса, меня словно паралич разбил. Время остановилось. Все вокруг замерло. Она была очень похожа, на ту девочку. Просто копия… И в одно мгновенье, я понял, что никуда демон не уходил. Он все время ждал. Вместе со мной. Он пытался и так и сяк, взбудоражить меня. Дать волю эмоциям. Но я держался. До этой самой поры.

И вот, я вижу ее. И прямо чувствую, что словно рвется моя грудина ровно по середине. И страшная морда демона, вот вот появится…

Полностью он вылез наружу, через три месяца. Прошли летние каникулы и в сентябре я совершил задуманное. Я выслеживал ее, чуть больше недели. Составив ее утренний и вечерний маршруты, практически до минуты. Потом я сам несколько раз, проходил этой тропой. И в конце концов, я вычислил идеальное место. На стыке двух домов. Кончалась тропинка, и начинался асфальт. Место, где я ее подобрал. Я решил лишний раз не светиться, идя по следу. Хотя сначала такие мысли были. Пройти за ней по тропинке, и в самом конце напасть. Предварительно оставив автомобиль, непосредственно в этой слепой зоне. Но затем я отказался от этого плана.

В тот день она вышла из дома гораздо раньше. Но пошла в другую сторону. Поскольку я следил за ней, я понял что она направляется в гостиницу, где остановился отец. Их встречи, я так же видел. В мыслях было, что сегодня совершить задуманное, не получится. Я это зафиксировав, поехал по дороге. Зная что окажусь на месте икс, раньше нее. Это было разумнее. Ибо подъехав на машине, можно было спокойно оценить обстановку. Вдруг, кто нибудь шел бы рядом. Или какие то зеваки проходили бы мимо. Тогда я бы рисковал. Красную» шестерку», вспомнили бы многие.

Но дьявольская удача, была на моей стороне. Я подъехал прямо к месту, где заканчивается тропинка и начинается асфальт. Вдалеке шагала Тоня. Абсолютна одна. Когда она подошла ближе, я вышел из машины и сделал вид, что сильно удивлен ее видеть. Она улыбалась. Увидев меня, вежливо поздоровалась. Конечно же, она узнала меня. И бдительность ее притупилась.

Я предложил ее подвезти. Указывая на то, что скоро звонок. Да и вообще не стоит одной, ходить по безлюдным улицам. Я соврал, что сам еду в школу, мол нужно уладить кое какие вопросы с директором. И пообещал, что очень скоро, будет еще один развивающий урок, по медицине.

Она спокойно села на заднее сиденье, не подозревая ничего. Я захлопнул дверь. В считаные секунды огляделся, молниеносно пробежав глазами по округе. Не заприметив ничего странного, я быстро сел за руль и мы уехали.

Основная задача, была выполнена. Дальше дело техники. Я даже не переживал. Ребенок попавший в мои сети, уже не выберется. Именно в первой части своего кровавого плана, я сомневался больше всего. Любой случайно появившийся человек, мог спутать карты. Даже вдалеке. Как говорится любое расследование, состоит из мелочей. И показания какого нибудь человека, случайно увидевшего как девочка садиться к взрослому дяде, рано или поздно могли привести к моей поимке. Поэтому я прорабатывал эти мелочи. И в случае непредвиденного, быстро бы изменил свои планы. Ведь ждать, как получается я умею… Но это свершилось. И вот она сидела, на заднем сидении моей машины.

Ну а дальше, все и так все знают. Это именно я позвонил в газету и сообщил о мертвой девочке на пустыре. Их безалаберность, играла только в мою пользу. Они потом и вспомнить не смогли, как и кто получил эту информацию. Хотя я думаю, этот человек все же вспомнил. Но когда поднялась шумиха, решил скрыть этот факт.

Вы не представляете, каких сил мне стоило работать на месте преступления, которое я сам и совершил. Но лишь на мгновенье, я получил легкую дозу адреналина. Это когда решили попробовать найти отпечаток протектора. Но очень быстро, я взял себя в руки и успокоился. Главной причиной тому, был факт, что покрышки на моей машине, были ее ровесники. Я прекрасно понимал, что и здесь у них ничего не выйдет. Такой резины сейчас нет. И установить точную марку, не получилось бы. Но на всякий случай, я подчистил документы. Шубиной достались, сто процентов не те протекторы. Ее работа изначально, была провалена.

Когда тень упала на отца, мне снова выпала козырная карта. Я понимал, что у меня мало времени. И я поехал убивать его сожительницу. Это мне не составило никакого труда.

Я позвонил в дверь, представился следователем по делу отца убитой девочки. Сказал, что все будет в порядке и это какая то ошибка. В скором времени, он будет отпущен. Она потеряла бдительность. Я был вежлив и всячески старался показать ей, что я на ее стороне. И не верю в то, что Валеев мог быть убийцей.

Ее тело, я оставил в ванной. Надо сказать я сильно торопился. Даже на какой то момент, я забыл оставить послание, в виде стиха. Но быстро спохватился.

После этого, мне стало гораздо спокойней. По логике, если в ближайшее время не объявилось никаких свидетелей, я понимал, что дальше их уже и не будет. Моя педантичность и в этот раз выручила меня.

Но вскоре моему спокойствию, наступал печальный финал. Вначале я понял, что потерял на месте преступления пуговицу от брюк. Но и здесь, двоякое мнение закралось у меня в сердце. К уликам она не была предоставлена. Значит ее не обнаружили. Ну и конечно же, что таких улик бывает целая кипа. Доказать что либо, по такому пустяку — очень сложно. Одно дело, если бы это была какая нибудь редкая пуговица. Например от служебного кителя или дизайнерской авторской вещи. Но таких пуговиц, было бы не сосчитать, собери их вместе…

Но к пуговице приложилось, упорство моей ученицы. Я так полагаю, если бы не она, то не факт что вышли бы на то старое дело. Все таки и ее, я достойно воспитал. А значит дело Буряка живет.

Что же касается его… То нужно было действовать. Особенно когда я узнал, что Крамер поехал в институт. До этого, я до последнего оттягивал убийство своего учителя. Дело в том, что фамилии в протоколе были разными. И если бы этот архивариус не заметил совпадения имя и фамилии, то все могло сложится иначе.

Но чему быть, того не миновать — я поехал зачищать следы. Я знал, что Яков Анатольевич живет тихой и почти затворнической жизнью. Прекрасно знал расположение его дома. Я часто у него бывал. Долго размышлять не стал. Зашел со стороны второй улочки, где была неприметная калиточка. И…».

Маковский услышал лязганье двери. Затем звук каталки, шуршащей по бетонному полу. Обеденное время. Он отложил свои записи. Снял очки и протер уставшие глаза. В камере он был один. Это было сугубо его желание. Он не хотел никого видеть и слышать. Он писал свой дневник, словно еще раз переживая все случившееся.

Открылась кормушка. Небрежно на нее поставили металлическую миску. Рядом положили два куска хлеба. Маковский медленно подошел и забрал свою пайку. Он дошел до стола. Взял деревянную ложку и принялся есть. Жидкое месиво с ароматом мяса. Первое и второе, в одной тарелке. Но по вкусу, было не плохо. Горячая пища, сглаживала желудок. Было сытно и не тяжело.

Съев почти половину, Валентин Эдуардович обратил внимание, что кормушка в двери не закрывается. Обычно, когда заключенный забирает пайку, она запирается. И дальше развозят еду, по соседним камерам. Но видимо сильно погрузившись в свои записи, он не обратил внимания.

Маковский всматривался в крошечное окошко. Ему казалось, что конвоир наблюдает за ним. Кто то бездвижно, находится за дверью и смотрит, как в маленький телевизор…

Неожиданно он почувствовал, как резко запершило в горле. Мгновенная боль в области сердца и желудка. Она будто растеклась по всей брюшине. Остатки баланды, потекли изо рта. Маковский попытался встать. Схватился за стол. Зацепил полупустую тарелку, и она со звоном упала на пол. Он задыхался. Кричать не мог. Лишь шипение с крошками еды, выливалось из синеющего рта.

Он смог сделать два шага, в сторону двери. В маленькой кормушке, он увидел лицо. Человек снял камуфляжную маску и прильнул к маленькому оконцу.

Маковский упал. Последнее, что он увидел перед мучительной смертью, лицо снявшее с себя камуфляжную маску. Он узнал его… Суровые морщины не дрогнули, на свирепом лице.

Выждав пару минут и молча смотря на мертвое тело, Крамер закрыл кормушку.

Content

Алексей Чернов
Архивариус: Черный сентябрь

ЧАСТЬ 1

1

2

3

4

5

6

7

8

9

ЧАСТЬ 2

10

11

12

13

14

15

ЧАСТЬ 3

16

17

18

19

20

21

22

23

24