Матвей Курилкин

Звезданутые

От автора

Как я уже упоминал, эта история — попытка отвлечься от угрожающей реальности. Мне это удалось, надеюсь, получится и у тех, кто ее прочтет. Хотя бы ненадолго.

Поскольку для меня это эксперимент, — я таких несерьезных и оптимистических книг еще не писал, — то еще не знаю, будет ли продолжение. Во многом это зависит от тебя, дорогой читатель. Если тебе нравится — не поленись поставить лайк и написать комментарий. Мне будет не только приятно, но и полезно, а уж если ты подпишешься — я вообще буду доволен как слон.

Заранее предупрежу — в процессе выкладки книга будет бесплатна, но после того, как выложу последнюю главу и разрешу скачивание, поставлю и цену.

Да, и по поводу единиц измерения: конечно, один из героев понятия не имеет ничего о наших метрах, километрах и градусах. У нее они свои, но я их придумывать не стал, чтобы никого не путать. Световые годы такие же, как и у нас.

На этом замолкаю, приятного чтения, наилучшие пожелания и всё такое.

А вот, что тебя ждёт в моей книге дорогой читатель:

Безбашенные приключения среди миллиарда звёзд в поисках своей галактики.

Гордая, но неудачливая представительница развитой цивилизации затерялась в космосе. Куда податься, если не знаешь даже направления домой? Думать некогда! Нужно брать в плен первого попавшегося аборигена — может, он подскажет. Правда, пленный какой-то неправильный и ведет себя неподобающе, но придется как-то уживаться. А тут еще недобитые враги нарисовались…

Тиана ди Сонрэ, свободный разведчик. Часть 1

Фиолетовые струи жесткого излучения прошли справа, слегка царапнув ее огромный серый бок. Вспышка боли прошла по краю сознания — некогда обращать внимания на такие мелочи. Споро изогнувшись, она резко сменила направление, уходя от новых ударов. Неповоротливым металлическим кораблям техно-фанатиков никогда не добиться такой маневренности, даже умей они объединять сознания. Еще немного довернув и ускорившись, Тиана оказалась в непосредственной близости от одного из противников. Среагировать он не успел. Невидимый и неостановимый удар гравитационного когтя вспорол бок технофанатика, прошелся по всей длине и задел один из двигателей. Грохнул взрыв, и черная громада чужого корабля закрутилась бесконтрольно, потеряв управление.

Тиане некогда порадоваться маленькой победе. Врагов слишком много и повреждение одного корабля для них ничего не значит. Как и сам корабль вместе со всем его содержимым. Сзади уже подбираются три громадных по сравнению с ней крейсера. Берут в клещи. Вокруг них во множестве появляются ярчайшие точки кинетических снарядов. Их траектории пересекаются на ней. И уходить в сторону нет смысла — слишком много смертоносного металла. Многоголосый писк за спиной все сильнее нарастает. Короткий взгляд назад только подтверждает услышанное. На секунду показалось, что она не внутри аномалии, а в обычном космосе — столько ярких звезд появилось за спиной. При ее скорости она не успеет выйти из области поражения. Это уже не писк, а скорее гул, какой бывает летним утром в лесу, если окажешься на пути пчелиного роя. Только рой, если его не трогать, пролетит мимо, а эти металлические пчелы хотят ужалить именно ее.

Испуганный разум мечется в поисках шанса спастись, и решение приходит. Тиана ди Сонрэ ускоряется так, что ее собственный стон звучит в унисон с криком боли ликса. Короткий прыжок, и еще более резкое торможение. Тиана почти зависла на месте, прикрывшись подбитым технофанатиком. И именно в этот момент снаряды догнали ее. Большая часть пролетела мимо. Другие прошили корабль, за которым она скрывалась — Тиана прижалась к нему очень близко, почти вплотную, и этим спаслась. Вот только не учла, что корабль технофанатиков — это все-таки не каменная глыба. Каким бы прочным он ни был, несколько раскаленных металлических снарядов пронзили его насквозь и попали в нее. А потом взорвался сам корабль. Ощущения, будто она получила мощнейший пинок в спину. Боль так сильна, что она на секунду забывает, как дышать. Однако, как бы больно ей ни было, этот удар оказался ей на руку. Придал ускорения, которое она еще увеличила. Вырваться из окружения удалось, осталось только успеть улететь за пределы дальности их пушек, затеряться и скрыться. Где-то в спине засели злые раскаленные занозы, но это ничего, она потерпит. Главное, удалось вырваться.

Она уже почти поверила, что ей удалось ускользнуть. Вражеский флот остался позади… Только, как выяснилось, не весь. Она-то гадала, почему они не выпускают легкие перехватчики! Оказывается, уже выпустили. Они просто прятались все это время в туманных глубинах аномалии. Тиана даже теперь не обманывалась. Это не ловушка. Просто случайное стечение обстоятельств. В аномалии она оказалась случайно, атаковать родной мир отсюда невозможно, как и сконцентрировать большие силы. Просто так сложилось, что в одной точке пространства оказался свободный разведчик Тиана ди Сонрэ и небольшой флот технофанатиков. Случайность. Вот только ей от этого не легче, и, похоже, ускользнуть не получится. Перехватчики слишком быстры на коротких дистанциях, и выскочили из-за темной области они слишком неожиданно. И слишком близко, чтобы она успела уйти в сторону — мелкие, как москиты перехватчики уже окружили ее с трех сторон, а сзади напирают крейсера.

Тиана ди Сонрэ — опытный разведчик. Не в её правилах складывать руки, но в какой-то момент она чуть не поддалась отчаянию. Спас, как ни странно, ликс. Будучи в сопряжении, она почувствовала его обреченную тоску и страх — межзвездный тихоход не хуже Тианы понимал, что шансов у них нет, и уже приготовился броситься в последнюю, самоубийственную атаку. Вряд ли удастся захватить с собой много врагов, но молча покориться было бы неправильно. И тогда в душе разведчицы взметнулось возмущение. Погибнуть просто так, по нелепой случайности, бессмысленно… нет. Москитами технофанатиков даже не управляют живые разумные, лишь искусственные программы! Она бы не пожалела жизни, если бы защищала что-то дорогое, или если бы знала, что ей удастся нанести врагу значительный ущерб, но вот так нелепо сгинуть в мелкой стычке с осколком технофлота, который даже не несет серьезной угрозы ее цивилизации…

Тиана решительно повернула в ту единственную область пространства, которая не занята кораблями врага. Черное пятно. Центр этой злосчастной аномалии, в которую она зачем-то сунулась. Природу этого явления ученые до сих пор так и не разгадали, как и принципа его действия. Известно только, что подобные аномалии куда-то ведут. Куда-то в неведомые дали. Возможно. По крайней мере, одна из них. Причем узнали это не благодаря ученым исследователям, а благодаря одному старому ликсу. Он исчез в районе подобной аномалии более тысячи лет назад, при обстоятельствах, до боли напоминающих ее, Тианы ди Сонрэ. Вернулся тот ликс всего пятьдесят лет назад. Один, конечно же. Соплеменники Тианы живут долго, но тысячелетие даже для них слишком много. Они просто умерли от старости, так и не успев найти дорогу домой. А вот ликс в конце концов смог, и благодаря ему теперь у Тианы была небольшая надежда сохранить жизнь.

Черное пятно перед ней занимало уже большую часть области зрения. Непроглядное ничто, даже хуже, чем невнятно-туманная взвесь материи, что окружает саму аномалию. Угрожающее зрелище, но Тиана больше не боится. Технофанатики не рискнули сунуться вслед за ней, и, хотя они продолжают палить из всех калибров, это уже бессмысленно — вся эта куча злого металла пролетит мимо, потому что меньше чем через минуту она встретится с неизвестностью.

Сам момент перехода Тиане не запомнился. Черное пятно надвинулось, заполнило все видимое пространство, а затем она провалилась в небытие.

Сознание возвращалось медленно. Сначала она почувствовала боль в ребрах. Вспомнила о резких маневрах во время боя. Ускорение во время маневров было слишком сильным, вот и получились травмы, несмотря на заботу ликса. Потом сообразила, что раз уж она чувствует эту боль, то сопряжение разумов оказалось разорвано во время перехода. И, наконец, вспомнила о самом переходе. Это воспоминание заставило сознание проснуться окончательно. Разведчица распахнула глаза и попыталась оглядеться. Боль вспыхнула по всему телу — если раньше, пока она была неподвижна, дискомфорт доставляло только дыхание, теперь дали о себе знать и все остальные мышцы. Сдержав стон, Тиана все-таки заставила себя повернуть голову. По крайней мере она все еще внутри ликса, и судя по тому, что она еще жива, с тихоходом все тоже более-менее в порядке. Вот только в себя он придет еще не скоро. Насильственный разрыв сопряжения разумов для ликса стресс гораздо более сильный, чем для пилота.

Это плохо. Пока тихоход не придёт в себя, она полностью слепа и глуха. Даже экраны, на которые он транслирует убогую по сравнению с той, что в слиянии, картинку внешнего мира сейчас пусты. Для взаимодействия с техникой ликс должен быть в сознании. Звуки космоса и вовсе без слияния недоступны. Да и не звуки это, просто дополнительные сигналы, которые за неимением нужных для восприятия органов ликс конвертирует для Тианы в звук. Мучительным усилием разведчица поднялась с пилотского кресла, и побрела прочь из кабины. Раз уж узнать, где она находится невозможно, нужно заняться лечением ликса. В бою она на это внимания не обращала, но запомнила болезненные уколы злого железа в спину и задницу. Ну и резкий ожог от излучения, но его ликс зарастит самостоятельно, а вот избавиться от инородного металла тихоход не сможет при всем желании. Нужно выковырять их самостоятельно. А уж потом и собой заняться.

Биотехнический скафандр последней версии превратил ее из шатающейся развалины в просто очень больного человека, впрыснув в кровь комплекс из обезболивающих и стимулирующих препаратов. Жалкая замена медицинской капсулы, но все равно гораздо лучше, чем без него. К тому времени, как выбралась на поверхность ликса, разведчица чувствовала себя уже более-менее живым человеком, готовым жалобно застонать от любого движения. Выбралась и замерла.

Первые мгновения ужаса тут же сменились облегчением, а потом и недоумением. Показалось. Это только показалось, что она по-прежнему в полной пустоте. На самом деле — нормальный космос. Обычный и привычный, за тем исключением, что звезд вокруг неизмеримо меньше, чем она привыкла. Насколько Тиана могла судить, это не межгалактическое пространство. Звезды вокруг все-таки есть, вот только гораздо дальше друг от друга, чем обычно. Окраины. Похоже, ее просто выбросило на дальние окраины галактики. Да уж. Вернуться отсюда будет очень сложно. Не удивительно, что тот ликс, о котором ей рассказывали в летном интернате смог вернуться только через тысячу лет. Удивительно скорее, что ему это вообще удалось! Или его выбросило куда-то поближе?

Тиане захотелось тряхнуть головой, чтобы отогнать бессмысленные сейчас размышления. Сдержалась — она не в лучшем состоянии для резких движений. Искусственную гравитацию на своей поверхности ликс может поддерживать только в сознательном состоянии, так что пришлось воспользоваться когтями, вживленными в скафандр, чтобы не улететь случайно. И, конечно, она не забыла зацепить себя тросом на всякий случай. За все время, что она занимается свободной разведкой, выходить в таких условиях в пространство Тиане приходится впервые, но правила безопасности в летном интернате вдалбливали накрепко. Хотя страшновато. Гораздо страшнее даже, чем на первой практике подобного рода. Тогда, по крайней мере, она знала, что с ликсом на самом деле все в порядке. Да и такой зияющей, зовущей, всепоглощающей пустоты вокруг не было. Область пространства, занятого их цивилизацией, находится гораздо ближе к центру галактики. Оказывается, когда тебя окружают мириады звезд, находиться в пустоте гораздо уютнее.

Обойти четырехсотметровую в длину тушу тихохода — задача сложная. Особенно если приходится периодически останавливаться и работать сначала клещами, чтобы отогнуть поврежденный хитин, затем буром и щупом, чтобы вытянуть осколки, глубоко зарывшиеся в плоть. Немного полегче стало, когда ликс пришел в себя — сначала в динамиках шлема послышались невнятные, полные паники восклицания, потом, когда она откликнулась, появилась гравитация. К тому же пришедший в себя ликс стал указывать конкретные места, где у него болит. Правда, в отличие от Тианы, не желал пропускать ни царапины, и стонал так печально, что ей приходилось заливать заживляющей пеной даже самые мелкие повреждения, на которые она предпочла бы плюнуть. Если бы успела вернуться внутрь до того, как он придет в себя, тихоход ни за что не решился бы выгонять ее наружу снова.

Наконец, тяжкая работа была закончена, весь лишний металл собран и отправлен тому же тихоходу в пасть. Приличная получилась прибавка к рациону. Ничего, сойдет как награда за страдания, да и элементы на восстановление покрова нужно откуда-то брать.

— Духи космоса, Тиана! Ты почему не сказала, что ранена! Ведь я думал, что ты сначала вылечила себя! — возмущенно закричал ликс, когда она забралась вовнутрь и стянула с себя скафандр. — Как мне стыдно! Немедленно в капсулу!

— Нужно попытаться определить, где мы находимся, — буркнула Тиана, — И как будем возвращаться.

— Я этим немедленно займусь. Твое присутствие вовсе необязательно! Пожалуйста, поспеши. Я наверняка знаю, что твои кожные покровы не должны иметь столь насыщенный синий цвет! Да и форма лица у тебя изменилась сильнее, чем после драки с Мирой ди Тарро на последнем курсе летного интерната!

Убедиться в правдивости слов ликса Тиана смогла уже через пять минут, когда добрела-таки до медицинской капсулы, разделась и залезла внутрь. Поверхность крышки оснащена, помимо систем управления еще и экраном, на который она вывела изображение с камеры. Правда, тут же выключила. Очень уж печальное зрелище она собой представляла. Пожалуй, даже соученицы из интерната не смогли бы узнать в этом синем узкоглазом чудовище дорогую сестру по оружию. Хорошо, что до лечения ликса она не стала себя подробно рассматривать, не то непременно поддалась бы слабости и залезла в капсулу, не выполнив самого важного. Зато теперь можно с чистой совестью отдыхать. Впрочем, интенсивная терапия не помешала Тиане контролировать заживление ран ликса — из капсулы это можно сделать. Немного отрегулировать действие организма, где-то подстегивая регенерацию, а где-то пока придерживая, экономя ресурсы. Однако несмотря на скормленный тихоходу металл, уже ощущается нехватка некоторых элементов. Нужно, очень нужно как можно быстрее найти какую-нибудь звездную систему. Естественное пополнение потраченных припасов может затянуться на десятки лет, особенно в условиях необходимости куда-то двигаться.

Десять часов лечения в трудах и заботах пролетели незаметно, и разведчица, посвежевшая и бодрая, выбралась из капсулы. От многочисленных гематом и прочих повреждений остались только воспоминания и легкая скованность движений, которая пройдет без вмешательства в течение нескольких часов. Наведенной бодрости надолго не хватит, но прежде, чем лечь спать, нужно все-таки определиться со своим положением в пространстве и наметить ближайшую цель.

Тиана ткнула в панель конвертора, выбрала двойную порцию стандартного мясного салата с овощами, привычно подавив чувство вины за любовь к варварской пище, добавила стакан горьковатого тонизирующего сока. Мясо в салате, конечно же, не натуральное. Выращено искусственно в конверторе. Но все равно стыдно. Представителю такой просвещенной и гуманной цивилизации не пристало поощрять в себе животные инстинкты далеких предков, занимавшихся настоящей охотой и, — о ужас! — добывавших это самое мясо из настоящих живых существ. Большинство нормальных соплеменников Тианы относятся к тем, кто потребляет мясо, с ужасом и отвращением. В том числе и за это к пилотам и солдатам относятся пренебрежительно и, порой, даже отказываются принимать в приличном обществе. Но что поделать, если растительную диету, какой бы сбалансированной она ни была, так и не смогли довести до совершенства? Тем, кто до сих пор вынужден заниматься тяжелым физическим трудом, а также подвергаться серьезным стрессам необходимы животные белки. И никакие витаминные комплексы так и не смогли их заменить. Некоторые из воспитанников летного интерната поначалу отказывались возвращаться к варварскому рациону, однако рано или поздно все они оставляли свои убеждения. Когда замечали, что в отличие от менее принципиальных соучеников, начинают плохо успевать на практических и теоретических занятиях.

Размышления о собственной неполноценности не помешали Тиане добраться до рубки, и только там приняться за обед. Или ужин — со временем еще тоже только предстояло разобраться.

— Ну что, как у нас успехи? — стыдясь удовольствия, которое она получает от трапезы, разведчица поспешила заняться делом. — То, что мы очень далеко от родных мест, я уже поняла. Но мы хотя бы знаем, в какую сторону двигаться?

— Увы, — в голосе ликса слышалось искреннее огорчение. — Даже если предположить, что это все еще наша галактика, мы находимся на слишком далеких окраинах, чтобы хотя бы примерно определить нужное направление. Сектор в сорок градусов с вершиной в том месте, где мы сейчас находимся — это слишком много. Даже моей жизни не хватит, чтобы исследовать его весь. Да и сам сектор по большей части гипотетический. Я не нашел ни одной знакомой звезды. Космос здесь пахнет не так, как дома. Он по-другому выглядит и иначе звучит. Мы очень далеко от дома. А еще хочется кушать, — неожиданно закончил тихоход. И, как бы извиняясь, пояснил: — я потратил много массы на восстановление. Тяжелые злые куски металла, которыми меня искусали я уже переработал, но этого мало. И пища плохая. Многого нужного в ней не хватает.

Тиана кивнула. Глупо стыдиться ликса, но на мгновение ей стало неловко, что она насыщается, а тихоход голодный. «И ведь понимаешь, что нельзя проецировать на него свои чувства, — сердито подумала девушка, — Он не может испытывать тех же эмоций, он не чувствует голод так же, как я, и уж точно не завидует тому, что я сейчас ем!»

— Тогда давай прежде всего попробуем найти что-нибудь, чтобы восполнить тебе дефицит материалов. Уже присмотрел подходящее?

— Здесь трудно ориентироваться, — печально вздохнул ликс. — Расстояния слишком большие… До меня доносятся только жалкие отголоски запахов… До ближайшей системы не так уж далеко, всего четыре года. Но я предпочел бы ту, что немного дальше от центра галактики. Мне она кажется более перспективной в плане пропитания. Если ты не против.

Тиана возражать не стала. Где лучше насыщаться, ликсу лучше знать — это во-первых. А во-вторых, раз уж они затеряны в неизведанных территориях, лишние пару дней на поиски не имеют особого значения. Разведчица всеми силами гнала от себя мысль о том, что вернуться, скорее всего, вообще не получится. Потому что если это признать, то нужно признать и тот факт, что ей вообще больше никогда не удастся встретить разумных существ. Остаток жизни она обречена провести в полном одиночестве, медленно сходя с ума от отсутствия общения с себе подобными. Так можно и о встрече с технофанатиками начать мечтать…

А еще, если уж совсем откровенно, Тиану очень давила пустота вокруг. Огромное черное пространство. Звезд так мало, и они так далеко, что почти не считаются. Девушка поймала себя на мысли, что в этом месте ей страшно будет сопрячь сознания с ликсом. Окунуться в эту пустоту не через обзорные экраны даже, а всей своей сущностью, ощутить его каждой клеточкой огромного тела тихохода. Чтобы немного отвлечься, Тиана начала проверять расчеты тихохода, вручную сравнивая результаты с наизусть затверженными ориентирами. Бесполезно. Несмотря на то, что ее память и разум, в отличие от ликса, гораздо лучше заточены на такие вещи, спустя три часа она могла с уверенностью подтвердить его выводы. Действительно, ничего знакомого. Ей даже не удалось определить, сколько времени заняло путешествие в эти неизведанные дали — просто не за что зацепиться, чтобы сравнить. Вся электроника на борту во время перехода через аномалию выключилась, они с ликсом потеряли сознание, а механических часов у нее, в нарушение инструкций, с собой не было. Потеряла где-то еще в самом начале карьеры свободного разведчика, потому что — «ну кому может пригодиться этот пережиток древности!» Впрочем, даже теперь уверенность в этом если и поколебалась, то не сильно. Ну какая разница, сколько прошло времени с тех пор, как они с ликсом ускользнули в эту черную область? Сейчас почти ничего не имеет значения.

Тиана ди Сонрэ, свободный разведчик. Часть 2

Закончив расчеты и разочаровавшись в них, Тиана отправилась искать эти клятые механические часы. Уже откровенно бестолковое занятие, однако нужно было как-то отвлечься и привести мысли в порядок. Хотя бы из сострадания к ликсу. Сам прыжок провести самостоятельно тихоход не сможет, пока жива Тиана. Это ведь не его природная способность, а функция, которую обеспечивают технические приборы. На них и установлено это ограничение, которое отменяется только в случае подтверждения смерти последнего живого хозяина. Соплеменники Тианы не опасались бунта ликса, тут скорее дань традициям — когда-то очень давно такие устройства ставили на взрослых ликсов, диких. Отловленных в межзвездном пространстве. Не то чтобы такие ликсы очень возражали против отлова. Им, по большому счету, все равно, куда и зачем двигаться в своем бесконечном путешествии. Просто в отличие от выращенных с младенчества, их разум, логику и реакции порой бывало трудно спрогнозировать, они могли неожиданно сорваться в прыжок, совсем не запланированный пилотами — кому такое понравится?

— Пустая трата времени! — вслух воскликнула Тиана. Лукавила, конечно. Расчеты и поиски (безрезультатные) помогли отвлечься хоть немного, в ожидании пока ликс подготовится к прыжку и наберет достаточную скорость. В кресло пилота садилась слегка раздраженная, но уже не готовая покончить с собой от безысходности разведчица. Вполне рабочее состояние и настроение. Короткий импульс сопряжения разумов, легкое головокружение, и вот она больше не двуногое нелетающее существо поверхности.

Со стороны, Тиана знала, ее огромное тело выглядит неуклюжим, медленным, неповоротливым. Это ложное впечатление, благодаря которому тихоходы получили свое название. На самом деле ни один корабль технофанатиков сравнимых размеров никогда не сможет догнать ликса по скорости и маневренности. Досветовой скорости, конечно же. Впрочем, в гиперпространстве ликсу ориентироваться гораздо проще, чем искусственному интеллекту, благодаря чему и здесь он зачастую выигрывает даже у рукотворных кораблей с более мощными внепространственными двигателями.

Сейчас, на фоне неестественной пустоты она казалась себе крохотной затерянной… даже не песчинкой. Атомом. Ликсы предпочитают более насыщенные материей центральные области галактик, хотя и в пустоте особого дискомфорта не испытывают. Тем не менее тихоход разделял ее ощущения затерянности и собственной незначительности. Ему тоже было неуютно.

Долго привыкать к новым ощущениям Тиана не стала. Нужная скорость набрана, направление задано верно, остается только сделать короткое усилие, и провалиться в гипер, зафиксировав в голове координаты, запах и мелодию цели. Все. Можно немного ослабить контроль. Здесь ликс справится гораздо лучше. Да, у диких ликсов нет собственного органа, отвечающего за внепространственные перемещения, однако они достаточно часто пользуются естественными норами — как-то умеют их почувствовать. А уж в самом гиперпространстве они ощущают себя почти так же свободно, как в обычном космосе.

Многие ученые с ее родины даже утверждали, что ликсы — это изначально гиперпространственная форма жизни, которая со временем перешла в трехмерный космос и благодаря эволюции обросла здесь плотью. Другие наоборот, предполагают, что ликсы — местные жители, которые со временем полностью перейдут в гипер. Тиане это было не очень интересно. Главное, что здесь, вне обычного пространства, ей самой ориентироваться слишком сложно. Сознание просто не может достаточно четко интерпретировать получаемую информацию, даже будучи сопряженным с разумом ликса. А вот у него самого это выходит на практически инстинктивном уровне, так что ему и управлять перемещением. Благо оно будет длиться совсем недолго, и тихоход не успеет по-настоящему устать.

Все, что остается делать самой Тиане — это не давать своему сознанию слишком сильно углубиться в познание изнанки. Дурацкое свойство. Её одно время хотели исключить даже из летного интерната, как совсем негодную ни к чему личность. Угроза исключения сохранялась до тех пор, пока девушка не научилась себя контролировать. У других ее соучеников такой проблемы не было. Говорили, что ее эмоциональный фон слишком нестабилен, гормональный контроль ослаблен, а воображение чересчур живое, именно поэтому ей при переходе начинают слышаться потусторонние голоса, она начинает видеть запахи и звуки, слышать цвета и ей кажется, что она вот-вот познает нечто недоступное обычному разуму. Она научилась справляться, не терять себя в этой какофонии образов, даже научилась скрывать это свое состояние от контролирующих. Но на самом деле оно никуда не делось.

Возвращение в реальность, как всегда резкое и грубое, моментом выбило из головы трансцендентные образы. Тиана немного полюбовалась системой, в которую они прибыли. По сравнению с межзвездной пустотой здесь было уютно и будто бы тепло. Чувства ликса позволили подробно осмотреть, прослушать и обнюхать систему. Удивительно богатая звезда. Целых два астероидных пояса, восемь или девять планет. Да, пожалуй, ликс был прав, здесь ему действительно удастся гораздо быстрее залечить свои раны. А может, сможет даже и размеры увеличить — судя по некоторым оттенкам запаха, которые Тиана немного научилась интерпретировать, где-то во внутреннем поясе астероидов достаточно много тяжелых металлов, так что, возможно, скоро и у нее появятся дополнительное жизненное пространство!

Тиана уже собралась отключаться, когда вдруг почувствовала возмущение, обиду и недоумение. Не её — ликса. Мысленно задав вопрос, тут же получила ответ, который ее так взволновал, что она забылась и заложила мертвую петлю. Тихоход возмущался тем, что она не обратила внимания на самое главное. Третья планета, по всей видимости, занята технофанатиками! А она не «не обратила», она просто не настолько хорошо интерпретирует чувства ликса, чтобы сходу различать такие тонкости.

Новость просто ошеломила. Технофанатики здесь! Неужели они знали, куда ее загоняют? Получаются, их ученые знают гораздо больше об аномалиях, чем соплеменники Тианы? И, значит, та стычка была все-таки подстроена? Но почему тогда её не встречали на выходе? Или не знали, куда точно её приведет этот проход, но были уверены, что она сама придет в их руки?

Растерянность не мешала разведчице действовать. Разгоняться она начала сразу после своей позорной мертвой петли, и почти на пределе возможностей ликса и своего тела, замершего где-то внутри тихохода. Первый порыв поскорее убраться из системы она подавила сразу же. Бессмысленно — если ее действительно ждут, то найдут во всех ближайших окрестностях, а долго болтаться в межзвездном пространстве ликс не сможет. Он и так голоден после той битвы и перехода через аномалию. Сейчас она почти на пределе скорости двигалась к то ли мелкой планете, то ли крупному астероиду, за которым собиралась спрятаться от наблюдателей. Система почти пуста, что совсем нехарактерно для локаций, занятых технофанатиками. Ни следящих станций, ни оборонительных крепостей, ни заводов по добыче… если бы это все было, она бы заметила. Так что есть, есть немаленький шанс, что, если она быстро спрячется возле массивного тела, ее не заметят.

Всего за два часа ликс разогнался до предела своей скорости — треть от световой. Технофанатикам никогда не достичь такого ускорения, которое она развила. По крайней мере, тем кораблям, которые пилотируют живые пилоты. Если попытаются, просто погибнут. Это ее тело сейчас почти что срослось с плотью ликса — настолько плотно он обволакивает ее снаружи и внутри. Тонкие молекулярные нити пронизывают плоть так густо, что непонятно, где заканчивается ее тело и начинается плоть ликса — таково сопряжение разумов. Многие ее соплеменники даже брезгуют пилотами именно за такой тесный контакт. Как это — позволять какому-то животному, пусть и разумному, слиться с твоим телом? Они, видимо, находят в этом какой-то сексуальный подтекст, хотя прекрасно знают, что природа слияния с инстинктами продолжения рода не имеет ничего общего. При этом ханжи почему-то совершенно не стесняются подсаживать себе в мозг гормональных контролеров, расширителей памяти и других симбионтов. Видимо их смущает размер существа и тот факт, что тихоходы разумны. Тиана считает эту избирательность нелогичной и в целом идиотской. Если не пользоваться слиянием, тихоходу придется очень сильно ограничить максимальное ускорение. Гораздо сильнее, чем сейчас, потому что способность поддерживать внутри себя комфортную гравитацию у ликсов ограничена. Возможно, следующие их поколения с помощью биотехнологов смогут избавиться от этого недостатка, но пока результаты откровенно скромные.

Планетки она достигла еще за два часа. Не будь у нее необходимости тормозить и уравнивать свои скорости с небесным телом, справилась бы гораздо быстрее. Но и так неплохо — её, вроде бы, никто не заметил. Полная тишина. Ликс помог сосредоточиться, но никаких переговоров, никаких импульсов связи она так и не расслышала. Мертвая тишина, будто и нет в системе никаких разумных. Между тем, чувствам ликса Тиана доверяла полностью. Если он сказал, что на третьей планете есть технофанатики, значит они там есть. Только какие-то странные — это ощущение ликса она смогла осознать. Послушав еще немного, Тиана все-таки обнаружила какие-то признаки связи, что только сильнее обескуражило. Нечеткое, прерывистое, едва различимое шуршание, писк… Точно. Именно так звучат радиоволны. Радиосвязь? В системе? Что за анахронизм? Да одно сообщение до получателя на другом конце системы будет идти час! К тому же для того, чтобы его получить, необходимо очень четко фокусировать передачу, что с радиоволновой связью сделать не так-то просто, да и все равно потери на таком расстоянии могут быть просто чудовищными!

Тиана даже не попыталась расшифровать сообщения. Это просто бессмысленно — она слышит лишь невнятные отголоски, случайно долетающие сюда, и только благодаря чувствительному ликсу. Ситуация становится все более непонятной. Сейчас совершенно очевидно, что ее здесь никто не ждет — иначе уже нашли бы. В немедленном бегстве нет необходимости. А вот понаблюдать за технофанатиками в их естественной, так сказать, среде обитания не помешает. Мало ли, вдруг удастся понять, что они здесь делают, а может и выяснить, как отсюда вернуться в родное пространство? Было бы неплохо найти карту здешних мест или хотя бы маршрут до основных систем технофанатиков. Уж оттуда она точно найдет дорогу домой. Сколько раз уже находила.

«Нужно подобраться поближе и понаблюдать, — решила Тиана, — Только осторожно». Судя по всему, следить за мной здесь действительно нечем, но лучше перестраховаться. Мало ли, вдруг технофанатики изобрели наконец такой способ маскировки, который позволяет скрыться от вездесущих ликсов? Последняя мысль вызвала совершенно очевидное и неприкрытое недовольство тихохода. Он был уверен, что никакие наземные существа никогда не смогут изобрести что-то такое, что позволит им скрыться от его вездесущего взгляда.

Расстояние, которое она могла бы пройти часов за шестнадцать, Тиана в этот раз преодолевала больше двух суток. Кралась и таилась так, будто находится на заднем дворе у врага. Собственно, так оно и было — находиться в системе технофанатиков вообще довольно опасное приключение. Она выбрала такую траекторию, чтобы не перекрывать своим телом свет звезд для наблюдателя с третьей планеты. Конечно, полностью этого избежать невозможно, а в ее родных местах бессмысленно даже пытаться, но здесь, на задворках галактики, вполне можно не тревожить хотя бы свет самых ярких звезд. В отсутствие грави-радаров и детекторов ментальной активности такой способ — единственный, которым ее можно обнаружить. Ни первого, ни второго в системе нет, она бы почуяла, а вот чужие взгляды через обычные оптические системы или ту же радиолокацию она может и не заметить.

Удивительно, но её так и не обнаружили. Тиана зависла над необычно большим спутником третьей планеты так, чтобы её не было видно. Подождала пару часов, просто чтобы убедиться. Нет. На нее действительно не реагируют. До последнего разведчица боялась, что видит лишь ложную картинку, что на самом деле ее давно уже ведут, и стоит только приблизиться на достаточное расстояние, как из ниоткуда выскочит вражеский флот, чтобы пленить ее или уничтожить. Ничего из этого так и не произошло. Космос все так же спокоен. Мелодия окружающих небесных тел гармонична. Если, конечно, не считать металлических артефактов, что в великом множестве вращаются вокруг планеты. Тиану поначалу пугали эти железки, разведчица все ждала от них подвоха, пока не заметила, что за редчайшим исключением вся эта груда техники следит не за космосом. Подавляющая ее часть направлена на планету. Они осматривают чуть ли не каждый квадрат поверхности, отслеживают любые изменения. Странно. Это следует обдумать. Именно поэтому Тиана решила спрятаться за спутник, отдохнуть и обдумать новую информацию. Двое суток в сопряжении разумов — это не рекорд, но все равно очень выматывает. Ликсы никогда не спят, и Тиана все время, пока связана с тихоходом не спит тоже, а ведь ей сон по-прежнему необходим.

Короткое мгновение темноты, и вот она снова сжимается до крохотного по сравнению с тихоходом тела. К этому ощущению привыкнуть даже сложнее, чем к самому слиянию. Первые минуты тело кажется чужим, слишком маленьким, подслеповатым и глуховатым. Это быстро проходит, особенно если не концентрироваться на ощущениях, но разведчица слишком устала и предпочла растянуться в кресле, которое автоматически приняло горизонтальное положение и закрыть глаза.

Несколько часов сна пошли ей на пользу. Объяснение всех странностей третьей планеты, затерянной на неизвестных задворках галактики пришло к ней во сне, без долгого анализа и раздумий. Стало понятно, почему в системе так пусто, почему технофанатики следят за планетой больше, чем за внешним миром, откуда на планете такое огромное количество жителей — она еще в пути успела оценить примерное количество, и откровенно ужаснулась. От пяти до восьми миллиардов. Столько, сколько существует ее соплеменников, которые равномерно расселены по пяти десяткам систем — и всего на одной планете! Технофанатики ютятся друг у друга на головах и отчаянно пытаются выжить в такой скученности. Да и для откровенно устаревшей техники на орбите нашлось объяснение.

— Это тюрьма, — вслух произнесла разведчица. — Планета, на которую ссылают неугодных и оставляют их вариться среди себе подобных.

— Не похоже на тюрьму, — с сомнением протянул с экрана ликс. — Вроде бы все так же, как у обычных жителей поверхности.

«Ну конечно», — мысленно хмыкнула Тиана. — «Кому, как не тихоходу лучше знать, как обычно живут жители поверхности». Вслух язвить не стала, просто пояснила:

— Нет, не так уж и похоже. Где это видано, чтобы кто-то согласился на такие ужасные условия? Причем, судя по всему, возвращение в цивилизованный мир для заключенных не предусмотрено. Контроль рождаемости отсутствует и, может быть, даже запрещен — от технофанатиков можно ожидать и таких зверств. Так что помимо новых заключенных, здесь множество так сказать аборигенов. А чтобы не взбунтовались — за ними просто необходимо следить. Сам видишь, как много тут всякой следящей аппаратуры. Как только заметят какой-нибудь непорядок, сюда прилетит флот метрополии и умиротворит бунтовщиков. Хотя я подозреваю, единственное, что им здесь запрещено — это улетать с планеты. На остальное технофанатиком совершенно наплевать. И устаревшая техника здесь потому что другой и не нужно. Что могут противопоставить ей местные обитатели, в отсутствие производственных мощностей и… чего там им еще нужно, чтобы строить свои корабли.

— Как скажешь, — протянул ликс, и Тиана поняла, что так и не убедила звездного странника. Порой он проявляет несвойственное его расе упрямство. Почти бракованный экземпляр — потому и достался ей. Подобное к подобному. Ей ведь тоже едва удалось стать пилотом.

— Что ты собираешься в связи с этим делать? — полюбопытствовал ликс после небольшой паузы.

— Тебе по-прежнему требуется восполнить запасы, — пожала плечами разведчица. — Думаю, мы легко сможем большую их часть получить на этой планете. Обмануть этот примитив совсем несложно. Просто опустимся на ночной стороне, ты сможешь хорошенько подкрепиться. И заодно возьмем в плен кого-нибудь из местных. Вдруг получится выудить из него координаты родных миров? Тогда наше возвращение многократно упрощается.

Герман Лежнев, бывший начальник IT-департамента. Часть 1

Что делает взрослый, разумный, здравомыслящий человек, когда его жизнь идет под откос? Если он в одночасье превращается из успешного человека в главного фигуранта по уголовному делу с одной стороны, объект пристального и нездорового интереса бывшего работодателя — с другой. Без единого шанса как-то вывернуться из сложной ситуации. Если любимая женщина вдруг исчезает с солидной суммой, оставив только издевательскую записку, в которой слово неудачник повторяется шесть раз? Если половина друзей резко перестает брать трубку, а у тех, кто все-таки берет, голоса одинаково виноватые и извиняющиеся? Взрослый, разумный и здравомыслящий человек в этом случае непременно напивается. Вдрызг, в хлам, в стельку, до поросячьего визга. После протрезвления повторить. Кое-кто из таких разумных и здравомыслящих повторяют цикл столько раз, насколько хватает денег. Или, если денег много — до тех пор, пока за ними не придут.

Герман себя разумным и здравомыслящим с некоторых пор не считал — иначе бы не попал в такую ситуацию. Однако к делу подошел со всей ответственностью. Единственное исключение — местечко подобрал глухое, тихое. Практически вымершая деревня на самой границе областей. Из жителей — пятеро стариков, давно потерявших связь с реальностью. Количество домов в деревне всего втрое больше: пятнадцать. Вот в одном из них и поселился Герман. И пребывает уже месяц. В запое, правда, такое долгое время не продержался. Хватило всего на неделю, дальше организм взбунтовался и отказался принимать антидепрессант.

Открыв глаза, молодой человек уже привычно уперся взглядом в невысокий деревянный потолок избы. Привычный утренний ритуал самокопания и попыток понять, как он дошел до жизни такой. Удивительное дело. Тогда, устроившись на последнюю свою работу, Герман слегка ошалел от больших денег. Он и раньше не бедствовал, благо программистов зарплатой не обижают. Но тут денег стало как-то неприлично много. Герман, в общем, сначала удивлялся. Откуда такая, совсем уже европейская зарплата в абсолютно российской компании? Пускай большая часть в конверте. Задачи, конечно, сложные и довольно интересные, но не сказать, чтобы прямо уникальные. Пришлось освоить смежную профессию системного администратора — но так, по верхам, ерунда. Ничего экстраординарного. Однако задумываться долго не стал. Решил — ценит работодатель хорошего специалиста, ну и замечательно. Нужно просто оправдать его доверие и сделать так, чтобы все работало идеально. Ну и старался. Работы было много, порой головы поднять некогда, не то что вчитываться в документы, которые иногда подсовывала на подпись милая секретарша Светочка. Потом уже, спустя год, когда вдруг начались какие-то непонятные шевеления вокруг конторы и конкретно его персоны, слегка отрезвел. Начал разбираться. Вспомнил про непонятные документы. И ужаснулся. Какие-то акты выполненных работ, да на очень приличную сумму…

Полез в свою должностную инструкцию, из которой узнал, что, оказывается, не только имеет право, но и обязан эти самые акты проверять. Вот и получается, что злонамеренный начальник IT-департамента подписывал откровенную липу, из-за чего теперь на одном объекте обрушилось три лестничных пролета — уже сданном, между прочим. На другом подрядчик в качестве утеплителя использовал дешевую стекловату вместо нормальной изоляции, на третьем еще что-то в этом роде. Нарушений общим счетом больше чем на миллиард и лет на десять.

Дураком, Герман не был. Наивность и некоторая оторванность от жизни — это да, было такое, но не глупость. Поэтому став обладателем подписки о невыезде, обращаться за разъяснениями к работодателю не пошел. Однако появившееся внезапно острое желание сделать кому-то что-то очень неприятное подавить Лежнев не сумел.

Директор подходил на роль жертвы просто идеально, возможностей у Германа выше крыши, так что тем же утром заявление об уходе по собственному лежало на столе у начальника. А вечером успешный бизнесмен обнаружил, что нежно лелеемый счет, открытый на подставное лицо, и на который поступали уже отмытые деньги, пуст. Бумажки с паролями на мониторе — это очень удобно, но, порой, довольно опасно. И это был не единственный удар, потому что буквально через час после неприятного открытия за директором пришли удивленные, и очень радостные люди в штатском. Впрочем, не за ним одним — строительная компания разом лишилась всего топ-менеджмента.

Немного остыв, Лежнев в своем поступке разочаровался. Если раньше он хотя бы сам про себя знал, что честный человек, который по неопытности попал в неприятную ситуацию, то теперь, получается, он ничем не лучше того директора. Кроме того, деньги — это вовсе не решение всех проблем, скорее даже наоборот. Первое, что приходит в голову после того, как сорвешь большой куш — это сбежать куда-нибудь подальше, за границу, и прожить остаток жизни обеспеченным человеком, ни о чем не заботясь. Но тут есть немного чисто технических сложностей. Подписка о невыезде никого из опытных мошенников никогда не останавливала, а вот если ты в целом законопослушный гражданин и только-только вступил на скользкую дорожку, может подрезать крылья прямо на взлете. Парень с грустью признался, что поступать так, как поступил он — недальновидно даже с чисто практической точки зрения. Что для начала не помешало бы подготовить пути отступления. Впрочем, после такого потрясения действовать разумно для неподготовленного человека сложно. Немудрено поддаться порыву.

Девушке своей о проблемах Герман рассказал. И о подписях злополучных, и об уголовном деле. И об очень приличной сумме, с которой он не знает, что делать. Про моральные терзания тоже рассказал, но тут особого понимания не встретил. Девушка заявила, что поступил он правильно, как настоящий мужчина. Сочувствовала, целый вечер гладила буйную головушку и обещала, что они со всем справятся. Утром, радостная и довольная, сообщила, что у ее подруги есть какие-то знакомые, которые непременно помогут покинуть страну за небольшую комиссию. Так же подруга порекомендовала способ вывести деньги на счет в иностранном банке, и даже выдала примерный расклад, сколько это будет стоить.

— То есть ты ей все рассказала? — Герман поверить не мог, что все это происходит с ним.

— Ой, ну конечно же нет! Я так, намеками, завуалированно! — защебетала девушка, и Лежнев отчетливо понял: выложила все, со всеми подробностями, и даже диалоги передала в лицах. Она же не раз упоминала, что от лучшей подружки секретов нет. Только парень почему-то надеялся, что она про себя говорит, но, видимо, его, Германа, секреты, тоже уже проходят по категории лично ее, любимой.

«Что знают двое — знает и свинья». Герман целый день проходил в ожидании, что за ним придут прямо сейчас, потом его немножко отпустило, и он окончательно понял — деньги эти ему не нужны. И за границу он не поедет. Судьба Остапа Бендера его совершенно не прельщала, а на что-то более оптимистичное рассчитывать было бы совсем уже глупостью. Все директорские деньги ушли на благотворительность. Несколько приютов для животных по всей стране теперь имеют возможность кормить своих питомцев мраморной говядиной из серебряной посуды.

Девушка, когда узнала о случившемся, довольна явно не была, но в целом решение Германа поддержала. А на утро исчезла, прихватив содержимое тумбочки с деньгами и обнулив кредитку, а взамен оставила обидную записку. Заканчивалась записка словами: «Тупым дибилам и ниудачникам деньги ни нужны. Пращай и ни ищи меня». Герман даже не удивился и воспринял это не как очередной удар судьбы, а как закономерное развитие событий. В своей способности оценивать людей и подбирать друзей он уже успел разочароваться, на серьезные страдания сил не было.

Период апатии с уходом любимой почему-то прекратился. Уже утром Германа в городе не было. Насчет директора парень не обольщался. Либо откупится, либо просто скостит срок, а вот добрых чувств к бывшему начальнику IT-отдела точно испытывать не будет. Была мысль пойти в органы и во всем чистосердечно признаться, но Герман откровенно побоялся. В тюрьму не хотелось, особенно теперь, когда у него появились взбешенные недоброжелатели, которым если что и в тюрьме его достать не проблема.

Однако несмотря на то, что жизнь, как считал Герман, загублена окончательно и полностью, расставаться с ней ему все равно не хотелось. Денег у него все еще оставалось прилично — ну, по его меркам конечно же. Хватило бы, чтобы убраться куда-нибудь на Гоа и прожить там пару лет, не работая и ни в чем себе не отказывая. Если фрилансить, пребывание в тропическом раю можно продлить до бесконечности. Одна заковыка — Герман еще только вступил на скользкую дорожку афериста и преступника, и потому понятия не имел, как выехать из страны имея на руках подписку о невыезде. Поэтому и пытаться не стал.

Решил залечь на дно и дождаться, когда все хоть немного уляжется. Подумать, а потом уже решать — идти ли с чистосердечным признанием в органы, или придумать что-то более оригинальное. Главное, больше не действовать импульсивно. Деревеньку для залегания на дно выбрал по карте — совершенно произвольную. Электричка довезла до станции, потом еще час автостопом, пара часов пешком по проселочной дороге.

Деревня с незатейливым названием Михайловка опознавательных знаков не имела. Даже дорожного знака. Ближе к центру домики еще выглядели жилыми, ну а те что на краю по большей части смотрели на мир заколоченными окнами и укрывались от непогоды провалившимися крышами.

— То, что нужно, — пробормотал молодой человек. — Даже если не смогу договориться о постое, заночую в какой-нибудь из этих хибар, а потом пойду дальше.

Вокруг, в радиусе пятидесяти километров было два перспективных варианта — правда, чуть менее подходящих чем Михайловка — не таких депрессивных и умирающих. Однако скитаться не пришлось. Всего через час Герман познакомился с одноногим ветераном афганцем, который без долгих разговоров разрешил ему поселиться в соседнем доме.

— Брательник у меня там жил, младший, — пояснил, как он представился, дядя Максим. — Помер год назад, нах, а жена с племянниками еще десять лет назад в город уехали. Буен был Лешка, когда выпимши, а не выпимши я его как раз те десять лет и не видел. Нах. Так что заселяйся да живи, мне не жалко. Да и денег особо не надо — только за электричество плати — вы, молодые, дохрена электричества тратите.

Сам дядя Максим тоже не гнушался выпивки и очень обрадовался появлению собутыльника, так что за следующую неделю Герман так и не побывал в арендованном доме. И только на восьмой день, когда проснулся, понял, что если так и продолжится, то никаких бандитов не потребуется. Помрет сам и без всякого насилия.

— Ну, отошел, значит, оттаял, нах. — Пожал плечами хозяин, когда Герман признался в своих опасениях. — Тогда идем, нах, покажу дом да с соседками познакомлю. Так хоть заскучаешь — поможешь старухам, нах. Я-то, сам видишь, только по мелочи. Забор там поправить, или вскопать чего — это пожалуйста, а вот ту же крышу подладить — тут уже не ко мне. С лестницами у меня беда, нах.

Так и повелось. Физический труд на свежем воздухе Германа неожиданно увлек, благо несмотря на офисную профессию, руки у парня росли из плеч. По утрам, как только оправился от тяжелого похмелья, бывший айтишник отправлялся на помощь очередной одинокой бабке. За работу парень получал ворох жизненного опыта старшего поколения и домашнюю кормежку, которая с непривычки казалась божественно вкусной. Тем более тут включилась конкуренция: каждая из бабок старалась переплюнуть соперницу. Вечером приходил дядя Максим, с которым они подолгу играли в третьих героев. Старику игра неожиданно зашла, он увлекся, да так, что и опытному Герману порой не удавалось выиграть. Правда, партию доигрывали редко — за разговорами забывали делать ходы.

По ночам смотрели на звезды. Удивительные звезды вдали от города. Яркие, крупные. Порой кажется, что даже разноцветные, как на фотографиях Хаббла. Иллюзия, конечно, с земли, да невооруженным взглядом такого не разглядеть. Но все равно, любоваться звездами было очень интересно. Вспоминалось детство, когда вот так же смотрел в небо на далекие мигающие огоньки и мечтал, что когда-нибудь к ним полетит.

— Что, парень, такой-то красоты в городе нет? — спрашивал дядя Максим. — Там своя красота, знаю. Суетная. Ты-то молодой еще, а мне она претит. Скучной кажется, нах.

Скучной жизнь в деревне Герману не казалась. Наоборот, неожиданно очень нравилась. Да, поначалу непривычно без телефона и интернета, но уже через пару дней он с удивлением заметил, что рука больше не тянется проверить сообщения, а информационный голод с успехом утоляет библиотека на ноутбуке. Пару раз с тем же дядей Максимом выбирались в лес за грибами. Оказалось, что их достаточно много даже в июне, главное, знать, какие можно собирать. Если бы не постоянное ожидание неприятностей, было бы совсем хорошо, но лучшее враг хорошего. Когда дядя Максим впервые отправился в райцентр на своем мотоцикле — за свежей прессой, и другими мелочами для всех жителей поселка, Герман чуть не поддался слабости. Уже открыл рот, чтобы попросить узнать последние новости, но сдержался. Сам не знал, почему. Побоялся, или, может, просто не хотел знать. В следующие поездки желание быть в курсе событий поутихло. Герман решил — пусть будет, что будет.

Неизвестно, сколько могла бы продолжаться идиллия. В какой-то момент бывший айтишник совершенно уверился — о нем все забыли. Потеряли и искать больше не будут. Да кому он нужен, мелкая сошка! Так что можно спокойно жить вдали от цивилизации до упора. Хоть до конца жизни. Благо деньги в деревне по какой-то причине решительно не желали тратиться. Продуктами жители обеспечивали себя сами, пенсий хватало на оплату счетов и мелких радостей жизни. Такими темпами суммы, которую прихватил с собой парень могло хватить на пару десятилетий тихой жизни. И Лежнев уже был совсем не против — очень уж благотворно сказывался на психике деревенский быт. Как-то забылись проблемы с начавшим было шалить здоровьем — так хорошо Герман себя давненько не чувствовал. Да и отражение в старом, резном зеркале с каждым днем радовало все больше. Исчез намечавшийся живот, плечи раздались, лицо посвежело и помолодело. В общем, он уже придумал себе этакую идиллию, этакий маленький кусочек рая, но реальность, как всегда, внесла свои коррективы.

Предвестником резких изменений в жизни, как водится, стало небесное явление. Они с дядей Максимом, как обычно вечером сидели на завалинке и рассматривали звезды, неспешно обсуждая только что закончившуюся партию в Героев. Внезапно дядя Максим прервался на полуслове, вскочил, и ловко прыгая на протезе выскочил из-под навеса.

— Во, глянь, какая дура падает!

Дядя Максим показал на особо крупный метеор. Герман во все глаза уставился на него. Непонятно. Во-первых, он не гаснет. Обычный метеор промелькнет быстро и исчезнет, оставив на секунду яркий росчерк, а тут… И след бледнее обычного, но зато будто бы больше, шире. Да и не заканчивается он. На секунду даже показалось, что упадет прямо на них, но нет. Яркая линия уперлась куда-то в лес и погасла. До наблюдателей донесся отчетливый, пробирающий до печенок гул — как будто от сверхзвукового самолета, только, пожалуй, мощнее.

Герман Лежнев, бывший начальник IT-департамента. Часть 2

— И часто у вас тут такие метеоры? — полюбопытствовал Герман, удивленно разглядывая мощный, ярко-оранжевый след, быстро тающий в ночном небе.

— Таких еще не видал. — удивленно ответил дядя Максим. — НЛО какое-то, нах. Сходить, что ли, посмотреть, куда оно упало?

— Думаешь, это чего-то материальное? В смысле, не сгорело в атмосфере? — удивился Герман.

— Сам же видел, прямо в лес упало. Наверное, в болото, но, может, и не долетело. Может, и не рассыпалось. Сходим посмотрим, только в город съезжу. Дозиметр купить надо, а то поймаем дозу, нах.

Герман решил, что непременно поучаствует в исследовательском походе. На следующий же день отправился провести рекогносцировку — не то чтобы хотел опередить дядю Максима, просто не терпелось. Звал с собой старика, но тот отказался.

— Не буду торопиться. После завтра в город поеду, дозиметр куплю, тогда. И ты не торопись. Если эта дура там лежит — она от нас никуда не денется, нах.

Герман не послушался — пошел сам. Добрался до самого болота, а дальше идти один побоялся. И болото страшное, да и вообще как-то неуютно стало. Появилось ощущение, что за ним наблюдают, да с каким-то недобрым интересом. Будто бы даже гастрономическим. Никогда прежде за Лежневым не случалось ни мистических озарений, ни обостренных приступов интуиции, а тут поди ж ты, как будто прямо чувствовал недобрый взгляд между лопаток. Тем не менее само болото Герман оглядел тщательно, постоянно сопротивляясь желанию убраться как можно дальше и как можно быстрее. Не верил он во всякую мистику и не желал идти на поводу у разыгравшегося воображения. Только в само болото не соваться говорил обычный здравый смысл, а не мнительность, так что глубже Герман лезть не захотел. Без опытного проводника в лице дяди Максима. «Прав был дядя Максим, — с некоторым разочарованием подумал парень, — Без подготовки лучше не соваться», — и с облегчением поспешил обратно в деревню. Чем сильнее он удалялся от болота, тем более нелепыми и глупыми казались парню воображаемые страхи, так что скоро он о них и думать забыл. Как и о самом метеорите — на следующий день завалилась теплица у одной из соседок, и стало резко не до исследований. Лежнев с удовольствием взялся ее ремонтировать, слушая привычную уже болтовню старушки.

Дядя Максим из давно запланированной поездки в город вернулся раньше, чем планировал. Вид имел недовольный и встревоженный. Обычно он шел сначала к себе, потом разносил заказанные соседками покупки, и только потом шел к постояльцу, но тут сразу заявился к Герману. У того как раз был «выходной» — по большей части потому что все самые животрепещущие проблемы местных жительниц он уже благополучно уладил. Крыши течь перестали, треснутые стекла в окнах заменены, колодцы подправлены. Нельзя сказать, что делать совсем нечего — в деревне работа есть всегда. Недавнее происшествие с теплицей тому примером. Просто теперь можно немного расслабиться и предаться лени, чем Герман и занимался. Ну, не совсем. Лежать и пялиться в потолок было бы скучно, поэтому он продолжил мастерить себе арбалет. Совершенная ерунда и абсолютно не нужная вещь, но вот захотелось. Точнее хотелось с детства, да то некогда было, то лень. Потом, когда появились деньги, о смешной детской мечте уже и забыл. А теперь вот вспомнилось почему-то. И времени сколько хочешь. Так почему бы и не попробовать? На самом деле с игрушкой Герман возился уже довольно давно, неоднократно спрашивал совета дяди Максима, который к увлечению постояльца отнесся снисходительно. «Ерунда все это. Не для того умные люди порох придумали, чтобы с этими игрушками развлекаться, нах», прокомментировал он, но тем не менее помогать не отказался и советы давал дельные. Так что в этот день Герман планировал только навести лоск и провести «приемочные испытания». Но не сложилось. Дверь распахнулась, и в комнату стремительно прохромал дядя Максим. Ничего не объясняя ветеран ухватил рюкзак Германа и принялся складывать туда пожитки постояльца. Какие под руку попадались.

— Сдается мне, валить тебе надо, парень, нах. Был сегодня в райцентре, так там какие-то хмыри на черной гробовозке разъезжают. Аж морды от важности трескаются, нах. И твою фотку всем кажут. Так бы оно и ничего, но ты же баб знаешь, нах. Наверняка всем знакомым и родственникам уже растрепали, какой у них зыкий помощник образовался. Так что хмырям этим тебя не долго искать. Как пить дать сюда заявятся, если по дороге не застрянут, нах. Так что сгоняй-ка ты за грибами, нах. Нам-то ничего, чо с нас взять. Старых я предупрежу, они скажут, что был тут заезжий мажор да съехал дня три как. Думаю, походят они тут и уедут. А вечерком возвращайся.

Новость оглоушила. Как поленом по затылку. Герман подскочил, принялся метаться по комнате, собирать разбросанные вещи, даже еще не осознав слов хозяина.

— Да не мельтеши ты, сам соберу нах! — рявкнул дядя Максим. — Оденься давай. Да не в цивильное, нах! — Это он заметил, как Герман схватился за джинсы.

Парень послушно бросил джинсы и схватился за штаны цвета хаки, еще недавно высмеянные хозяином. Тот, помнится, ржал над постояльцем. Дескать, от кого в лесу маскироваться собрался, от белок с кабанами? Или от спасателей, которые искать будут если заблудишься. Теперь вот выясняется, что не зря он обзавелся такой экипировкой. Если его и будут искать, то не спасатели. Пока одевался, дядя Максим закончил сборы, и куда-то вышел. Герман снова рылся в собранной соседом сумке, когда тот появился на пороге комнаты. Подняв голову, парень удивленно распахнул глаза и продекламировал:

— Но вскоре он вернулся, с ружьем наперевес. Друзья хотят покушать, идем, приятель, в лес!

— Чего бормочешь, нах? — не расслышал инвалид. — Не важно. Вот, прихвати на всякий пожарный. Мало ли что. Пользоваться-то хоть умеешь? — И протянул Герману двуствольный обрез, переделанный из горизонталки двенадцатого калибра.

— Бери-бери. Нигде не зарегистрировано. От прадеда моего еще осталась. В гражданскую с ней озоровал. Даю тебе на всякий случай, и вот, на десяток патронов еще. Смотри только не просношай, нах.

Первым порывом было отказаться, но Герман не стал. Не из надежды защититься с помощью обреза, а просто из желания прикоснуться к красивой игрушке. Очень уж грозно и внушительно выглядело оружие. Внушающе. К тому же пользоваться не обрезом, но ружьем Герман умел. Быстро переломил ствол, бросил взгляд на латунные донца гильз, вернул все в прежнее положение.

— Значит, могешь, — кивнул себе дядя Максим. — В патронах дробь — для тебя лучший вариант. И на вот тебе пирожков с собой. Воду не забудь, нах. И все, давай отсюда. Отойди на пару километров, к вечеру вернешься. Понял, нах?

— Дядя Максим, я вот решил деньги свои у вас оставить. — Неловко улыбаясь протянул Герман. — В лесу-то они мне точно без надобности. А если со мной чего, так хоть не пропадут, и не этим достанутся. Вы не подумайте, это честные деньги. Мои заработки.

— Деньги давай, возьму на сохранение, — кивнул инвалид. — А по поводу «если со мной чего», ты давай мне без этого, нах! Сплюнь вон через плечо и по дереву постучи. Кто ж так беду кликает? Все, пшел отсюда, нах.

Герман и пошел. В голове пустота, поджилки трясутся — чего не пойти? Правда, дойдя до опушки, наконец начал немного соображать. «Стариков, конечно, не тронут. Кому они нужны? Не захотят пачкаться, точно не захотят. Да, если что наверняка отмажутся. Но и проблем поиметь на ровном месте не захотят». Звучало очень логично, но Герману все равно было неспокойно. А вдруг все-таки что-нибудь сделают? В деревне парня приняли как родного. Впервые за долгое время бывший айтишник почувствовал себя по-настоящему дома — и все благодаря жителям умирающей деревушки. Отплатить за добро, наведя на них бандитов было бы как-то совсем некрасиво. Герман решил остаться на опушке и понаблюдать. В конце концов, убежать он всегда успеет. И заметить его здесь никто не сможет. Зато у него вся деревня как на ладони — до леса от околицы метров тридцать. Полей вокруг нет уже лет тридцать, вот и вырос подлесок.

Долго лежать в траве не пришлось, но парень успел испугаться, успокоиться, решить, что дяде Максиму просто показалось, потом наоборот — что старика обманули, проследили, и сейчас подбираются к Герману со спины. Неизвестно, что еще придумал бы Лежнев, если бы гости задержались. Однако повезло — гости появились всего минут через пятнадцать после того, как парень устроился на лежку. У Германа снова слегка затряслись поджилки. Ведь едва успел ускользнуть, получается. Чуть-чуть бы промедлил, и вот он — бери тепленького.

Черный гелендваген проехал к дому дяди Максима, оттуда шустро выскользнули трое. Одеты все без лишних претензий. Обычный прикид чуть выше среднего. Дорогая джинса, пиджаки поверх рубашек, блестящие туфли. Кэжуал вроде бы, вот только сомнений в социальной принадлежности почему-то все равно не возникло. Слишком нагло себя ведут. Водитель постучал кулаком по калитке, затем добавил пару раз ногой.

— Эй, селяне! Давай, выходи, разговор есть! — нетерпеливо прокричал визитер.

Дверь дома открылась, и на крыльцо вышел дядя Максим. Если бы Герман не знал точно, что это он, не поверил бы своим глазам. Самой точной ассоциацией, которая возникала при взгляде на инвалида, была бы фраза «Пьяное чмо». Ветеран едва ковылял по дорожке, раскачивался из стороны в сторону, иногда даже пару шагов назад непроизвольно делал. Терпения гостей надолго не хватило — двое из них распахнули калитку, подхватили под руки инвалида и практически подтащили к третьему. В отличие от гостей, дядя Максим говорил тихо, потому его слова приходилось угадывать. Все-таки расстояние приличное.

— Чего надо, нах?

— Слыш, инвалид, — рявкнул один из визитеров. — Водки хочешь?

— Кто ж ее, родимую, не хочет, нах?! — слегка повысил голос дядя Максим. — Ее, родимую, любой захочет. А сколь ее у тебя?

— Короче, говорят, тут у вас хмырь один поселился, — приезжий вопрос старика проигнорировал, — Нам бы с ним поговорить. Показывай, где он тут, а то нам по вашей помойке шерстить впадлу.

— Ну был, да, — пожал плечами дядя Максим, отчего его повело в сторону, и он упал бы, если бы не подстраховали «помощники». — Лехой, что ли, зовут. Или Серегой? Только он съехал недавно. Дня три уж. А чего вам надо-то?

— В смысле съехал?! — разозлился собеседник. — Ты, отец, чего лепишь мне?! Ты меня за наивного посчитал?! Так я те щас объясню.

Словами пришелец не ограничился. Из-под куртки появился пистолет, которым мужчина грубо ткнул деда в лоб. Герман все это разглядел отчетливо. Несмотря на то, что лежал, почувствовал, как задрожали ноги. Да и не только ноги — все тело будто ослабло от ужаса. Между тем, события продолжали разворачиваться стремительно. Дядя Максим в ужасе распахнул глаза, дернулся чтобы отступить, но гость не дал — ухватил за грудки и крепко держал.

— Эй-эй, ты чего шалишь? — пьяно возмутился старик.

— Где эта шкура мелкая! — рявкнул бандит. — Ну! Ща я тебе мозги вынесу, пенек старый!

Страшно. До безумия страшно. А еще очень противно. Дядя Максим ему помог. Сильно помог. А он, спокойно смотрит, как хорошему, безобидному старику угрожают расправой и ничего не может сделать. Совсем. Герман крепко зажмурился, до кругов в глазах, пытаясь сбросить противную слабость. «Нет уж», — подумал парень. «Я, может и трус, но не сволочь».

Лежнев медленно за ремень подтянул обрез. Прицелился. Он так и не смог навести ружье на человека — руки начинали противно дрожать. Так и не решился, хоть и злился на себя. Прицелился в машину, в стекло и, не давая себе времени на раздумье, потянул спусковой крючок. Бахнуло, больно толкнуло в кисть — приклад у обреза тоже был обпилен до «пистолетной» рукоятки, а отдача-то вполне ружейная. Однако на боль Герман внимания не обратил — он смотрел, как катается по земле, держась за ногу один из бандитов. Впрочем, заднее стекло гелендвагена тоже осыпалось, так что можно считать, что он все-таки попал… Глупо, да. Обрез не предназначен для стрельбы на дальние расстояния. Осыпь получается слишком большая, даже в упор, а уж на пятидесяти метрах о прицельной стрельбе можно совсем не беспокоиться. Герман, паникуя, об этом забыл. И вот результат — хорошо еще дядю Максима не задел.

Герман выбрал отличный момент, чтобы оценить свои действия и подвести итоги. Противники такой рассудительностью не отличались, зато некоторый опыт у них имелся. Поэтому, пока парень переваривал впечатления от первого выстрела по человеку, оставшиеся на ногах быстро определили откуда стреляли, — примерное направление понять было не сложно, — и рванули навстречу. Причем предводитель не постеснялся пальнуть несколько раз из ПМа. Примерно «в ту сторону», и даже близко не по Герману, но тому этого хватило, чтобы прийти в себя. Выстрелить второй раз было совсем не сложно. Как и целиться. Почему-то теперь, когда в него стреляли, Герман без труда навел оружие на человека. Правда, не попал, но бандиты слегка поумерили прыть. Парень же решил, что все, что мог он уже сделал, и теперь пора бы и честь знать. Подхватился и побежал в лес, подгоняемый азартными криками. Его заметили, и даже попытались подстрелить, но тоже не попали. Зато оказалось, что звуки выстрелов за спиной очень помогают избавиться от слабости в коленках, да и скорость позволяют развивать запредельную. Герман очень пожалел, что рюкзак с пожитками застегнут на груди — иначе бы скинул с плеч, и значительно ускорился. А вот обрез так и не бросил, почему-то даже в голову не пришло. Так и бежал, сжимая в одной руке цевье, а другой отводя хлещущие по лицу ветки, каждую секунду ожидая, что в спину ударит пуля.

Повезло, в него так и не попали. И даже догнать не смогли — видимо удалось прийти в форму за месяц деревенской жизни, бежалось Лежневу легко, несмотря на рюкзак. Правда, и преследования бандиты не прекратили. По крайней мере, так казалось Герману. Он перестал слышать крики загонщиков, стрелять они прекратили еще раньше, но парень был уверен, что в покое его так и не оставили, поэтому продолжал бежать куда глаза глядят. Стоило остановиться, и прислушаться, как начинали чудиться чужие шаги или отголоски разговоров. Умом Герман понимал, что ему кажется. Его уже давно потеряли, да и искать столько времени в лесу бандиты его не станут. Гораздо проще дождаться, когда он сам выйдет или найти в одной из окружающих деревень. Однако ноги сами несли все дальше и дальше, и он уже не очень понимал, куда его занесло, и далеко ли он от «родной» деревни.

Здравомыслие начало возвращаться, когда наступили сумерки. Несмотря на летнюю погоду слегка похолодало, а под ногами все чаще стало неприятно хлюпать. Сегодня болото, в отличие от прошлого посещения не пугало, но и не привлекало совсем. «Пора останавливаться, где посуше», — со всей определенностью решил Герман, «Назад все равно до ночи не вернусь. Да и не надо — ждут меня там, скорее всего». Ночевка в лесу его не слишком пугала. Одну-то ночь точно переживет без особых проблем, благо за спиной рюкзак, набитый вещами на любой случай. И еды достаточно. Нужно только найти более подходящее место для ночевки, да развести костер. На этой мысли Герман увидел страшное чудище, на долю секунду обмер от ужаса, напружинился, чтобы бежать, а потом потерял сознание.

Тиана ди Сонрэ, потерянная во вселенной

Операция по посадке на планету прошла штатно. Тиана заранее выбрала подходящее место — глубокое болото, в котором ликс нашел все ему необходимые вещества и даже сверх того. Много лакомой органики, растворенной в воде, да и неорганических элементов достаточно — все в одном месте, будто специально. Только тяжелых металлов там не оказалось, но их и нужно было ничтожное количество, которое ликс и без того найдет в поясе астероидов. Конечно, на планете их тоже хватало, но там, чтобы их добыть, потребуется погружаться глубоко в почву, а это долго и нерационально.

Болото находится поодаль от скопления разумных жителей планеты, но не совсем в безлюдных местах, что тоже неплохо. Тиана твердо решила, что ей необходим пленник. Вряд ли на планете — тюрьме можно найти кого-то достаточно образованного, чтобы назвать точные координаты, но разведчица надеялась узнать дорогу хотя бы по косвенным сведениям. В том, что это планета-тюрьма Тиана уверилась полностью. Ну как еще может получиться такая странная организация жизни? Огромное количество спутников, следящих за поверхностью планеты отслеживали буквально каждое движение жителей, чутко следя за тем, чтобы заключенные не имели возможности объединиться, консолидировать силы и вырваться за пределы своего узилища. При этом, несмотря на тотальный контроль, никто не предотвращал конфликтов. А они явно случались, причем такие кровавые, каких Тиана и представить себе не могла! Внимательный ликс еще до того, как они решили спуститься, показал ей несколько сценок, разворачивавшихся на планете. Аборигены воевали яростно и самозабвенно уничтожая друг друга с помощью архаичной техники и какого-то примитивного, но от того не менее действенного оружия. Совершенно очевидно, что происходят эти стычки от нехватки ресурсов. Неудивительно что преступники не могут договориться, а пытаются отобрать друг у друга необходимое силой! Впрочем, долго наблюдать Тиана не стала — слишком сильное отвращение и неприятие вызвали у нее эти картины. Если у нее и было до этого какое-то уважение к технофанатикам как к противнику, то после такого оно улетучились без следа.

Для посадки разработали целую операцию. Ликс несколько дней следил за выбранной точкой, вычисляя время, когда она не будет под наблюдением. В нужный момент Тиана вошла в сопряжение, и резко, на пределе возможностей своего тела скакнула в атмосферу. На такой скорости ликс начал быстро разогреваться, и чем ниже они спускались, тем сильнее. Об этом Тиана думала заранее, но решила, что скорость важнее. Высокие температуры ликсу не страшны — он и в корону звезды может ненадолго заглянуть, так что быстрый спуск переживет и вовсе без труда.

Перед посадкой резко затормозила, чтобы не устраивать взрыва, и мягко нырнула в теплое, вкусное болото. Не учла только, что болото водяное, а ликс изрядно раскалился, так что столб пара, поднявшийся над местом посадки вырвался огромный. Если бы ликс был еще немного горячее, взрыв бы и получился, но обошлось. Тиана вышла из сопряжения, оставив тихохода блаженно погружаться в лакомую субстанцию. Следующие пару дней прошли в борьбе со скукой и любопытством. Изголодавшийся ликс, дорвавшись до вкусной еды перестал выходить на контакт. Полностью сосредоточился на насыщении, и даже за округой следил минимально, только чтобы не пропустить какую-нибудь опасность. Можно было его отвлечь, но Тиана не стала. Пусть быстрее наестся, а то все равно будет отвлекаться. Осмотреться и найти будущего пленного можно и попозже.

Сама же Тиана несколько дней, пока ликс не насытится, посвятила обследованию ближайших к месту посадки окрестностей. Лес ей очень понравился. Несмотря на то, что находился в заселенных технофанатиками местах, он оставался практически нетронутым. Даже диким. Слегка непричесанным и таинственным. На родине Тианы таких не осталось — там давно даже деревья растут в соответствии с проектами дизайнеров и садоводов. Пускай так гораздо красивее, но эта девственная дикость, оказывается, имеет свою прелесть. Да и ходить по такому лесу интереснее. Тиане нестерпимо хотелось снять скафандр, но она не рискнула нарушить инструкции. Все-таки опасно — неизвестная биосфера, мало ли какие звери тут водятся. Кроме того, она знала — один раз дашь себе поблажку, другой… и вот уже ты не свободный разведчик Тиана ди Сонрэ, а бродяга и дезертир, о котором с презрением будут отзываться потомки. Вообще-то лично у Тианы потомков пока не предвидится, но она на таких мелочах не зацикливалась.

Первый выход надолго не затянулся. В соответствии с правилами она вернулась на ликса уже через час. Выгрузила набранные образцы в лабораторию и едва смогла дождаться результатов исследований. Ничего необычного анализы не показали — даже удивительно. Микрофлора обычная для планет подобного типа. Есть интересные образцы, но ни для нее, ни тем более для ликса опасности не представляют. В стальном все тоже совершенно обычно. Понятно, будь здесь квалифицированные биологи, они бы нашли повод поудивляться причудам изолированной эволюции, но разведчица ничего необычного не нашла. Все в рамках нормы. Поэтому можно, соблюдая меры предосторожности гулять дальше, чем Тиана и занялась.

Следующие несколько дней она возвращалась на ликса только чтобы поспать и перекусить, все остальное время посвятив изучению нового мира. Правило про обязательную герметизацию скафандра было отброшено по очень «уважительной» причине — динамики скафандра не позволяют в полной мере передавать внешние звуки, и поэтому их нужно отключить, чтобы не пропустить чего-нибудь важного. Тиана сама понимала, что это очень натянутое объяснение, но старательно ему верила.

Поселение аборигенов она обнаружила на третий день. Вышла на поляну, увидела непонятные сооружения, сообразила, что это жилища, варварски построенные из срубленных деревьев. Поспешно натянула шлем и включила маскировку. Селение выглядело почти покинутым, но мало ли. Быть обнаруженной заключенными этой планетки она уж точно не стремилась.

Тиана принялась наблюдать. Было скучновато, но разведчица не жаловалась. Необходимо узнать как можно больше об их повадках и обычаях, чтобы потом, когда возьмет языка, сразу выбрать правильную модель поведения. Впрочем, то, что она видела ей не слишком нравилось.

Аборигены в селении проживали откровенно пожилые. Возраст большинства, судя по облику, приближался к трем столетиям. Но какие же они были запущенные! Некоторые передвигались-то с трудом, используя деревянные подпорки для ходьбы, при этом их совершенно точно никто не собирался лечить! «Неужели они тут настолько отрезаны от основной цивилизации?» — думала Тиана. «Ну ладно, биотехнологии у техников не развиты. Но ведь они активно пользуются протезированием! Чего уж проще заменить суставы и поставить титановые позвонки взамен истершихся?! Простейшая же операция! Или это часть наказания для пожизненных заключенных?»

Впрочем, вялыми и бездеятельными были не все жители поселения. Один, тот что помоложе, был довольно активным. Правда, судя по всему, он оказался скорбен разумом. По крайней мере, Тиана так и не смогла понять смысла в выкапывании в земле ямы. Точнее, не в выкапывании, а углублении. Что он надеялся получить, Тиана так сообразить и не смогла. Некоторое время думала, что он ищет там какие-то полезные ископаемые, но, уточнив вечером у ликса убедилась, что ничего такого, чего бы не было на поверхности там нет. Просто засыпай в сепаратор, не важно, технический или биологический, отделяй нужное от ненужного, и будь доволен.

Остальные жители дурачка явно жалели — хвалили его, давали еду. Удивительная толерантность по отношению к скорбному разумом. И интересный факт. Раньше Тиана была уверена, что технофанатики таких утилизируют, разбирая на запчасти. Мозг, например, используется как вспомогательный в системах обработки информации — какой бы идиот он ни был, а все равно вычислительные мощности высокие. Варварство, конечно. У нее на родине скорбных разумом нет, им просто не дают рождаться, выявляя еще на ранней стадии беременности.

Наблюдение за поселком ужасно угнетало. Группа изгоев, медленно угасающих в диких условиях без смысла и цели. К тому же Тиана все никак не могла решить, кто же из них лучше подойдет на роль пленника. Брать стариков не хотелось. Судя по их состоянию, они могут не пережить потрясения, а убивать просто так разведчице не давало воспитание. Вроде бы положено относиться к ним как к врагам, но не получалось. Слишком они все несчастные и беспомощные. А некоторые еще и жалкие, вроде того молодого, хорошо сложенного и деятельного парня, который при этом очевидно сумасшедший. И все равно Тиана склонялась к тому, чтобы захватить именно его. Она видела, что он способен поддерживать разговор с соплеменниками, причем, судя по всему, говорит достаточно развернуто. То есть вполне вероятно, что интеллект у него не затронут болезнью. Значит, сможет ответить на интересующие ее вопросы. С чувством удовлетворения от принятого решения Тиана отправилась на ликса. Готовиться к захвату пленного. Проводить акцию по захвату разведчица решила следующей ночью. Однако планы пришлось резко поменять.

Утром, когда разведчица пришла к знакомой уже опушке, девушка заметила в поселке некоторое оживление. Появились новые действующие лица, приехали они явно на каком-то допотопном кустарном средстве передвижения. От колесной машины чем-то ужасно воняло, но никого это, кажется, не удивляло. Видимо так и задумано. Прибывшие вели себя грубо и вызывающе. Тиана смотрела, как один из пришельцев схватил престарелого аборигена и начал тыкать ему в лицо какой-то железкой. «Оружие!» — сообразила разведчица. — «Угрожает! Он же его сейчас убьет!»

Нападающий чуть отвел оружие от лица старика, что-то нажал, звонко хлестнуло. Тиана сохраняла неподвижность. Внутри все дрожало от желания действовать, вот только что делать? Разборки между заключенными технофанатиками ее не касаются. Они все враги! Смотреть, как угрожают беспомощному было отвратительно. Она была уверена, что старика сейчас убьют, но вмешаться… значит, выдать себя!

От дальнейших моральных метаний разведчицу избавил грохот, раздавшийся совсем рядом. От неожиданности Тиана подскочила, направила нейроподавитель на звук, и только потом увидела, что обстановка в селении изменилась. Один из нападавших упал и катается по земле от боли, вокруг на земле видны брызги крови, да и стекло в машине осыпалось осколками. Все это Тиана заметила походя, мельком, пока пыталась найти источник грохота. Нашла — это был тот самый заключенный, которого она наметила себе в пленники. Оказалось, он все это время был совсем рядом. Тиана мысленно выругалась — вот как она могла его не заметить?! Разведчица, называется. Что с того, что он одет в какую-то маскировочную одежду? Она гораздо менее совершенна, чем ее скафандр. Она даже не меняет свой рисунок в зависимости от окружающего фона! Правда, именно здесь, в густой зелени, рисунок запечатленный на ткани, довольно хорошо размывает очертания. Однако Тиану это совершенно не оправдывает!

Пока Тиана ругала себя, события продолжали развиваться. Будущий пленник выстрелил еще раз из своего оружия, но в этот раз неудачно — никого из бегущих к нему пришельцев не задело, только колесная машина в очередной раз вздрогнула и на ней появилось несколько новых отверстий. «Чем же он стреляет?» — не вовремя задумалась Тиана. Пленник тем временем подскочил и опрометью кинулся прочь, вглубь леса. И очень вовремя, потому что нападающие не замедлили выстрелить в ответ, да не один раз. Будущему пленнику выстрелы никак не повредили, а вот Тиану больно ударило сначала в руку, а потом в грудь, от чего она чуть не упала. Вбитые тренировками рефлексы не подвели — девушка замерла и приготовилась применять нейродеструктор, одновременно оценивая повреждения, которые автоматически высветились на внутренней поверхности шлема. Ничего страшного, всего лишь легкие ушибы. Чем бы ни стреляли заключенные, скафандр разведчицы им оказался не по зубам. Однако демонстрировать то, что она невредима, Тиана не спешила. Сейчас технофанатики подойдут поближе, чтобы провести контроль или захват, тогда она им ответит!

Девушка ждала минуту, другую, но ничего не происходило. Она слышала возбужденные голоса нападающих, потом пару раз выстрелили… «Да ведь они в меня не целились!» — сообразила, наконец, разведчица. «И даже не видели! Просто случайно попали!» Девушка вскочила и бросилась догонять нападавших. «Как бы там ни было, они напали на меня. Теперь я точно имею право защищаться!» Бандиты совершенно не умели передвигаться по лесу. Тиана нашла обоих всего за пять минут. Один импульс нейродеструктора широким лучом, и оба мягко падают на лесную подстилку.

Тиана ди Сонрэ с сомнением рассматривала лежащие перед ней тела. Вот, вроде бы и пленники. Сразу двое, даже больше, чем нужно. Только толку с них теперь никакого, и это полностью ее вина. Разведчица еще раз взглянула на показатель мощности своего оружия. Вот что ей помешало вовремя выставить нужное значение? Только уверенность, что применять его по назначению придется еще не скоро. Как поставила при первом выходе на максимум, так и забыла. И теперь вместо двух полезных источников информации перед ней лежат два маленьких ребенка во взрослых телах, которых нужно заново учить ходить, есть столовыми приборами и говорить. Полное разрушение всех нейронных связей, отвечающих за навыки, опыт и знания, полученные за время жизни. Просто идеально! Случалось, на ее родине так поступали с пленными технофанатиками. После чего их можно было легко интегрировать в общество, не опасаясь сложностей с чуждым мировоззрением. Только ей-то сейчас нужно совсем другое! С другой стороны, остается ведь еще тот ненормальный, которого она планировала пленить с самого начала. Тиана быстро утешилась этой мыслью — зачем зря переживать, если планы, в общем-то никак не изменились? Свои ошибки нужно непременно учитывать и стараться больше не повторять, но и зацикливаться на них нельзя.

Тряхнув головой, разведчица бодро зашагала по лесу. Будущий пленник успел убежать довольно далеко, но, включив и настроив сканер биологических объектов Тиана его легко обнаружила. Догнать тоже труда не составило. Можно было сразу и брать, но разведчица решила немного понаблюдать. Просто любопытно было, куда же он направляется.

За следующие несколько часов девушка окончательно утвердилась в мысли, что имеет дело с не совсем нормальным разумным. Его действия просто не имели смысла. Парень ходил по лесу большими кругами, без всякой системы. Иногда останавливался, к чему-то прислушивался, а потом снова целеустремленно двигался в никуда. Одно хорошо: несмотря на бессистемность, общее направление его движения примерно совпадало с необходимым. Ну, то есть он постепенно приближался к ликсу, что было очень неплохо — ей меньше проблем. «Все-таки он точно дефектный», — думала разведчица. — «Иногда действует вполне разумно, как например утром. Видимо заранее знал, что приедут враги, и устроил засаду, причем довольно грамотно. А потом раз, что-то переклинило — и все. Интересно, ему можно помочь? Если это физическое поражение мозга, можно будет положить его в медицинскую капсулу, такое она сможет устранить! Впрочем, только после того, как я его допрошу, а то еще нарушится что-нибудь!»

С этой мыслью Тиана, еще раз проверив, что мощность нейродеструктора выставлена на минимум, подошла к беглецу поближе и вырубила его. Просто они уже находились максимально близко к ликсу, и разведчица опасалась, что он снова начнет от тихохода удаляться, так что тянуть не стоило. Парень, правда, успел ее заметить, но это его не спасло.

Герман Лежнев, пленник

Герман проснулся. Герман открыл глаза. Герман удивился. Вроде бы чувствует себя хорошо, почти ничего не болит, руки-ноги на месте, но при этом память отсутствует напрочь. Правда, голова немного болит, как будто с похмелья. Но ведь не пил! Парень отлично помнил, все вплоть до встречи с неведомым лесным чудищем, а вот потом — как отрезало. Но что-то явно происходило, потому что теперь Герман находится вообще непонятно где. Комната. Или иное какое-то помещение. На вид будто бы из розового мрамора с прожилками. Этакая гробница или шкатулка. Только стены не гладкие и холодные, а слегка пружинят и чуть теплые. Дальнейшие исследования показали, что, лежит он на чем-то вроде того же мрамора, только мягче, это во-первых, а во-вторых — он голый. И одежды поблизости не наблюдается. Несколько минут не вставая рассматривал окружающее, пытаясь сообразить, где находится. Предположений не возникло. На больницу не похоже, на тюрьму — тоже. И вообще, если уж совсем откровенно, похоже это либо на какую-нибудь локацию из игры Doom 2, только не такую мрачную, либо вовсе на внутренности какого-нибудь животного.

— Да уж. Даже если вас сожрали, у вас остается два выхода, — пробормотал Герман и решил, что разлеживаться больше не стоит.

Поднялся, без труда поборов легкое головокружение. Осмотрелся, но ничего нового не увидел. Окон нет, дверей — тоже. Как и одежды. Последнее как-то особенно неприятно. Потопал по полу, пощупал стену. В стене открылась ниша.

— Я понимаю, что ситуация хреновая. Но чтобы настолько буквально?! Эта дырка мне что то напоминает! — опять-таки вслух воскликнул Герман, радостно доставая из ниши одежду. — Да какое там «напоминает». Это она и есть! Признаю, я оказался в жопе. Есть вопросики. Это одна огромная задница или много задниц поменьше? И с какой стороны я нахожусь?

А чего стесняться. Его сюда явно кто-то злонамеренно перетащил. Возможно, следят, хотя никаких камер он так и не нашел. Скрывать Герману нечего, так что говорить будет все, что придет в голову. Одежда, к слову, тоже не его и какая-то странная. Материал очень сильно тянется, при этом довольно прочный и к телу приятный. Застежек нет, но практика показала, что они и не нужны. Отверстия появляются там, где это необходимо, и исчезают, как только в них отпадает нужда. Будто зарастают. Герман быстро оделся, но все равно остался недоволен. Нет, комбинезончик удобный, но чересчур облегающий.

— Как-то слишком откровенно. Я вам что, стриптизер?

Ответа не последовало, как и другой реакции.

«Ладно, пока оставим» — подумал парень. «Но хотя бы шорты нормальные поверх этого безобразия раздобыть необходимо».

Успех с добыванием одежды мотивировал парня на дальнейшие эксперименты. Вдумчивое простукивание стен привело к тому, что загадочная ниша открылась еще раз, только теперь внутри обнаружился поднос с непривычно выглядящей едой и напитком в высоком стакане. Даже о столовых приборах не забыли, правда, ограничившись только ложкой. Отказываться парень не стал. Блюдо из каких-то мелко нарезанных овощей и мяса оказалось довольно вкусным; правда, и овощи, и мясо были сырыми. Завтрак у Германа был по меньшей мере двенадцать часов назад, так что он не стал капризничать. Напиток тоже выпил, и даже с удовольствием. Нечто совершенно незнакомое и непривычное, похожее на сок. Только фрукты, из которых этот сок был выжат, определенно он раньше не встречал.

— Итак, что мы имеем, — после еды парня снова потянуло на разговоры. — Комната без окон и дверей. Материал необычный, похож на очень плотную кожу или мягкий хитин. Можно было бы подумать, что меня сожрала какая-нибудь неведомая херня, но в желудке у неведомых херней не кормят. И одежду не дают. Одежды я такой в сельских магазинах не видел, и в сети даже не читал. Это не значит, что такой не существует — мало ли какие разработки ведут в секретных лабораториях империалистов. Да и у нас, уверен, секретов хватает. Однако вместе странностей слишком много. Какой из этого вывод? Очевидно, меня похитили инопланетяне!

И сам расхохотался от нелепости вывода. В самом деле, ну какие зеленые человечки? У него тут, на минуточку, криминальная драма, и бандиты и менты охотятся, и вдруг — инопланетяне. Тем не менее, правдоподобных вариантов почему-то не придумывается. Неправдоподобных — вагон и маленькая тележка, а вот чтобы в собственные предположения верилось — это не очень. Ну серьезно, правительственный эксперимент? Ересь. Галлюцинации на фоне отравления болотными газами? Герман был искренне уверен, что ни во сне, ни галлюцинируя человек не в состоянии испытывать удивление. А этой эмоции у него сегодня хоть отбавляй. На всякий случай даже ущипнул себя, хотя, как раз в этот способ проверять реальность не верил ни на грош. Ну глупость ведь, боль-то человек вполне может и во сне испытывать, а уж подогнать сновидение под впившийся в бок сучок, например, для мозга вообще никаких сложностей не представляет.

Пока Герман не торопясь пережевывал пищу, — к слову, на время из пола рядом с кроватью вырос небольшой столик, так что обед прошел в комфортных условиях, — его никто не беспокоил. А вот как только тарелка и стакан опустели, столик тут же исчез, причем вместе со столовыми приборами. Зато на потолке появился… глаз. Ну, так показалось парню. Потом-то, когда на «глазу» стали появляться загадочные символы, он сообразил, что это такой необычный экран. Впрочем, и символы вполне очевидные. Даже не символы, картинки. Что-то вроде комикса или инструкции из мебельного. Вот шлем и рядом человечек, потом снова тот же человечек с широкой улыбкой надевает на себя шлем.

— Ага, понятно. Головной убор, значит, надеть надо. А где? Хотя вижу, вижу.

На стене, теперь рядом с «кроватью» опять появилась ниша (Герман упорно гнал от себя сравнение «раскрылась жопа». Очень уж неприятное сравнение). В нише, естественно, нашелся шлем. Опять из непонятного материала, и кроме того, в отличие от картинок на экране, шлем оказался связан со стеной чем-то вроде пуповины. Ну, по крайней мере, именно такая ассоциация возникала. Надевать эту непонятную хрень себе на голову не хотелось. А ну как его сейчас какими-нибудь альфа-мозговыми волнами поработят? Или в овощ превратят? Или эта штука ему к голове присосется, прирастет, и станет он частью вот этого вот неведомого непонятно чего.

— Часть команды — часть корабля, так что ли? — пробормотал парень, задумчиво подергав пуповину. Пуповина отрываться не желала. Ни от шлема, ни от стены. — А с другой стороны, чего уж ломаться-то? Хотели бы, давно сами на меня эту штуку надели.

Решившись, натянул на голову чуть теплую, — это уже начинало раздражать, — конструкцию, и уставился на экран. Комикс на экране предлагал расположиться на кровати поудобнее, а когда Герман выполнил указания, начал показывать всякие картинки, одновременно произнося непонятный набор звуков. «Ну точно, какому-то языку обучает» — понял парень.

Процесс обучения захватил. Сначала были картинки, описывающие какие-то простые предметы и действия. Каждая дублировалась голосом, после чего требовалось несколько раз повторить слово, чтобы запомнить. Постепенно становилось сложнее, появились абстрактные понятия, определения, которые неведомый учитель пояснял уже изученными словами. Герман не следил за временем, и только почувствовав бурчание в животе, осознал, что прошло несколько часов. При этом усталости не ощущулось, а все изученное за день легко всплывало в голове, стоило чуть напрячься.

— На сегодня урок окончен, оборудование для обучения лучше снять, — экран неожиданно погас, но голос, несколько часов втолковывавший парню тонкости чужого языка, никуда не исчез. — Вам следует пополнить силы. Ужин ждет вас.

Герман снял шлем, который тут же втянулся в стену. В нише на противоположной стене ждал тот же набор, что и «утром», столик тоже уже вырос рядом с кроватью.

— Может, скажете, где я нахожусь? И зачем вы меня украли? — поинтересовался Герман, ковыряясь в тарелке. Вроде и вкусно, но хотелось бы горячего, да и есть сырое мясо… Сочное, жуется легко, но поджаренное было бы значительно вкуснее.

— Вы находитесь в плену у представителя цивилизации киннаров. Все вопросы свободный разведчик Тиана ди Сонрэ задаст вам лично, когда вы освоите язык в достаточной степени. Тогда же и вы сможете получить пояснения.

— Понятия не имею, кто такие киннары, и чем я могу быть полезен их разведчику, — пожал плечами Герман. — Эльфов знаю, гномов еще и орков, а про киннаров не слышал. Да я и про свою цивилизацию не очень-то много знаю. Так что тут свободный разведчик промахнулся. Как хоть они выглядят, эти киннары? Небось зеленые и с большой головой?

— Киннары выглядят так же, как вы, — пояснил голос. — Насколько мне известно, вы с ними принадлежите к одному виду разумных существ и враждуете вот уже несколько тысяч лет из-за различий в мировоззрении.

— Ни с кем мы не враждуем, — отмахнулся Герман. — То есть враждуем, конечно. Врагов у нас полно. Англичане, американцы, мусульмане, евреи вот еще, говорят. Хотя с последними непонятно, как и с мусульманами. То враждуем, то нет. С англичанами еще недавно друзья были, а еще до этого они нас в крымской войне победили. Да и с американцами все непросто. Меньше ста лет назад очень сильно с фашистами враждовали. Эти вот вообще сволочи были, но теперь их вроде нет больше. Победили мы. А вот с киннарами не враждуем. Наверное, если бы мы знали об их существовании, враждовали бы… а может, наоборот, тут ведь никогда не угадаешь. Так что ошиблись вы.

Ответа на данный спич Герман так и не услышал, но сдаваться не стал.

— К слову ты сам-то кто?

— Я так же принадлежу цивилизации киннаров, однако мой народ называется ликсы.

— Угу. Ну хоть ты-то зеленый? И зовут тебя как?

— Я благородного, темно-синего цвета снаружи, а внутри нежно-розового, — гордо пояснил ликс. — Тиана ди Сонрэ зовет меня ликс.

— Странные у вас отношения, — хмыкнул Герман. — А имя у тебя какое?

— У нас нет имен, — сказал ликс, и парню послышалось некоторое сожаление в голосе. Надо же, до этого говорил бесстрастно, равнодушно, а тут впервые какая-то эмоция прорезалась.

— Не, так дело не пойдет, — покачал головой Герман. — Как же без имени? У нас вон у любой собаки имя есть. Так что давай тебе тоже придумаем.

Следующие несколько минут ликс молчал. Как показалось Герману — растерянно. «Чего это с ним, завис, что ли?» — подумал парень. «Еще не дай бог оскорбится! Мало ли, какие у них традиции? Вдруг у них имена только всяким уродам дают?» Хотел уже спросить, не обидел ли чем собеседника, но тот уже сам отмер:

— А какое?

— Ну, тут придумывать надо, — протянул парень. — Я даже не знаю, как ты выглядишь! Имена же они не просто так! Одно дело, когда тебе имя при рождении дают. Там, значит, родители исходя из благозвучности выбирают, или чтобы качества характера у человека описывали, которые родители хотят, чтобы были ему присущи. А если имя дается во взрослом возрасте, то оно должно описывать уже существующие качества. Так что для того, чтобы дать тебе имя, я должен тебя получше узнать.

— А как зовут тебя? — немного подумав, поинтересовался ликс. — И что означает твое имя?

— Меня зовут Герман Лежнев, — торжественно представился парень. — Имя Герман — это личное имя. На одном из древних языков оно означает близкий, родной. А на другом — воин. Второе имя, Лежнев, это родовое имя. Такое носили все мои предки. Оно означает, что мы довольно ленивые. Тут уж что есть, то есть, — вздохнул Герман. Не знаю, как мама с папой, они умерли, когда я был маленьким, а вот дед у меня был тот еще лентяй. Да и я не сильно люблю трудиться, хотя и борюсь с этим недостатком.

— Когда же ты сможешь меня получше узнать? — спросил ликс. — И как это будет происходить?

— Думаю, в процессе общения, — пожал плечами парень. — Но для начала ты хотя бы покажись. Должен же я представлять, с кем разговариваю?

Герман думал, что в комнату, наконец, кто-нибудь зайдет, но вместо этого на потолке над кроватью снова появился экран с изображением… да, пожалуй, это было похоже на насекомое. Герман попытался вспомнить, где видел похожее, и, наконец, сообразил. Тихоходка! Очень похожа, только конечностей вроде бы побольше. Кое-где на коже виднелись шрамы и рытвины. Глаз не наблюдалось, как и ушей.

— Да, брат, потрепала тебя жизнь, — пробормотал Герман на русском, имея ввиду вовсе не шрамы. — А чего сам не зайдешь? — это уже на том языке, который он весь день учил.

— Как же я зайду, если ты находишься внутри меня? — удивился ликс.

Вот теперь пришла очередь Германа озадаченно молчать. Хотелось громко выругаться и куда-нибудь убежать, но ругаться он постеснялся — мало ли, вдруг этот ликс знает русский. А бежать, похоже, просто некуда.

— Это ж какого ты размера? — выдавил, наконец, Герман.

— Примерно двести пятьдесят твоих ростов в длину, и сто пятьдесят — в диаметре, — гордо ответил ликс. Но я буду еще расти, если доведется хорошо питаться, и могу вырасти даже до двадцати тысяч твоих ростов в длину, и, соответственно, двенадцати тысяч в диаметре.

Герману стало плохо. Три с половиной километра в длину. Исполинская, получается, тихоходка.

Мысли в голове метались как тараканы под включившейся лампочкой. Как-то резко навалилась усталость и потянуло в сон — должно быть, от нервов.

— Знаешь, давай-ка мы пока прервемся, — предложил Герман. — Что-то меня в сон потянуло.

— Это потому, что комплекс витаминов и биологически активных веществ, стимулирующий твою память и способность к концентрации, который ты выпил, когда проснулся, прекращает свое действие. Представителям твоего вида нужен регулярный сон. Ты можешь ложиться спать, а потом мы продолжим твое обучение.

Герман согласился, что это отличная идея и вернулся на кровать. Несмотря на навалившуюся усталость, засыпать парень не спешил. Хотелось, но нужно было обдумать, что же с ним произошло. Чувство некоторой нереальности происходящего за день не только не уменьшилось, а наоборот, усилилось. Какие-то киннары, разведчик, который принял его за представителя вражеской цивилизации, гигантская тихоходка внутри которой он находится… Бред полный. Хотя все вроде бы звучит достаточно непротиворечиво. Самое неправдоподобное — это то, что он за день изучил новый язык. Пока словарный запас по ощущениям Германа где-то на уровне десятилетнего ребенка, но все равно прогресс фантастический. И ведь даже задумываться почти не приходится перед тем как сформулировать мысль. Он сейчас этот киннарский знает лучше, чем английский, который учил со школы.

Если отбросить мысль, что у него все-таки галлюцинации, или что он попал в лапы каких-нибудь спецслужб и это все мистификация, то получается его действительно похитили инопланетяне. Хотя нужно все-таки уточнить, инопланетяне ли. Может, это пришельцы из других миров? И где он сейчас находится? Еще на Земле, или уже… где-то? Надо будет завтра побольше пообщаться с этим ликсом, расспросить поподробнее. Он, вроде, легко на контакт идет, и относится невраждебно, так что надо пользоваться моментом, и наладить отношения с существом, внутри которого находишься. А то еще неизвестно, как к нему отнесется загадочный свободный разведчик. Может, допросит, поймет, что Герман вообще бесполезен, да и выкинет в открытый космос за ненадобностью. Не хотелось бы, и нужно постараться подобного исхода избегать. В целом же, Герман вполне благосклонно воспринял приключившуюся с ним оказию. Ничего непонятно, но очень интересно. В принципе, даже если его вообще не вернут на место, он сильно не расстроится. К бандитам возвращаться не хочется, а если они успокоятся, то все равно жизни ему не будет. Дело-то по-прежнему не закрыто, и он по нему проходит как обвиняемый. В тюрьму не хочется. Правда, здесь он тоже вроде как заключенный… но Герман надеялся, что недоразумение разрешится, и его все же выпустят. Можно где-нибудь на оживленной планете, на которой он устроится каким-нибудь космическим дальнобойщиком, или, еще лучше, исследователем. Мечта! Эта мысль стала последней перед тем, как его окончательно сморило. Следующий день стал повторением предыдущего. Проснулся, позавтракал. Некоторое смущение вызвала необходимость оправиться. Туалет и умывальник в нашлись в очередной, открывшейся волей ликса нише, но как назло Герману приспичило полюбопытствовать:

— Слушай, ликс, а тебе не противно, что я тут, находясь внутри тебя отправляю, кхм, естественные надобности?

— Ничуть. Мы слишком разные, чтобы я воспринимал твои отходы как нечто неприятное, Герман. Цивилизация киннаров приспособила роевых животных, чьи отходы чрезвычайно вкусны и питательны — и никому не приходит в голову ими брезговать. Твои отходы тоже не пропадут, они пойдут на восполнение потраченных мной материалов. Конечно же это всего лишь доля процента от необходимого мне, но и разбрасываться ценным материалом не пристало.

— Ну, в принципе логично, — признал парень. — У нас вот тоже пчелы есть…

«Все равно стремно. Он, получается, это все даже не выбрасывает, а переваривает!»

Не забыл Герман и уточнить, где они находятся:

— До того, как будет принято решение о дальнейших передвижениях, мы будем находиться на планете, — с готовностью пояснил ликс.

— А когда будет принято решение о дальнейших передвижениях? — уточнил Герман. — И что будет со мной после принятия этого решения?

— Маршрут будет построен после того, как ты в достаточной мере освоишь язык и сможешь ответить на интересующие свободного разведчика вопросы. Что будет с тобой я не знаю, свободный разведчик Тиана ди Сонрэ примет решение о твоей дальнейшей судьбе по результатам вашей беседы. Однако могу заранее успокоить — твоей жизни, скорее всего, ничего не угрожает. Тиана ди Сонрэ предпочитает без нужды не отнимать жизнь у врагов. Скорее всего, тебя обработают нейродеструктором, и ты вернешься на планету.

— Понятия не имею, что такое нейродеструктор, но звучит угрожающе.

— Это очень гуманное средство обороны и нападения, которое так же можно использовать для стирания памяти. Безусловно, в отличие от точных устройств, им невозможно ювелирно удалять воспоминания индивида, однако в некоторых пределах варьировать воздействие все-таки удается. Например тебя обработали этим средством на минимальной мощности, и ты лишь потерял сознание, и возможно несколько часов жизни. На средней мощности ты лишишься воспоминаний за несколько месяцев или лет. Это большая потеря, но гораздо лучше, чем смерть. Физически ты будешь здоров, только несколько дней промучаешься головной болью.

— Да уж, ребята, я до глубины души поражен вашей гуманностью. Всего-то несколько лет, какая ерунда! — широко улыбнулся Герман. Оптимизма у парня как-то резко поубавилось. Нельзя сказать, что последние несколько лет он был феерически счастлив, но терять эти воспоминания не хотелось совсем. Сомнительный гуманизм получается, особенно в его ситуации. Парень предствил, что он оказался дома в розыске с амнезией и с бандитами за плечами, и ему поплохело. Как такого исхода избежать в голову не приходило, поэтому сосредоточился на обучении. Только уже не так старался, надеясь затянуть развязку. Сильно это не помогло. Под воздействием непонятного коктейля знания заскакивали в голову будто сами, и упорно не стремились оттуда выветриваться. К середине третьего дня обучения они с ликсом уже перешли к чтению, которое освоилось еще быстрее, а потом почему-то к астрономии. Ликс объяснял, как вычислять собственные координаты в привязке к известным небесным телам, потом — как вычислять координаты этих небесных тел, а дальше пошло и вовсе заучивание известных точек. Что именно находится в этих точках не объяснялось. Точнее, объяснялось — например «самый яркий голубой гигант в галактике», или «самая плотная в галактике туманность», но к чему эти знания, и для чего они нужны Герману ликс так и не пояснил.

— Скажи, ликс, а откуда ты такой появился? — Утренний разговор все никак не шел из головы, из-за этого любопытство изрядно угасло. Расспрашивать ликса уже не хотелось. Но надо. Единственное, что он сейчас может — это добывать информацию. Возможно, удастся за что-нибудь зацепиться и улучшить свои перспективы. Возможность заполучить искусственную амнезию не радует, и Герман пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы избежать такого исхода.

— Как и все прочие существа, был рожден от родителей.

— То есть вас таких много? Не сочти за обиду, но для меня ты довольно необычен, и поэтому интересен.

— Конечно много! Тысячи лет мои соплеменники живут с киннарами и помогают им летать в пустоте.

— А что вы получаете за свою помощь? — полюбопытствовал парень.

— Прости, я не понял вопрос, — после короткого молчания ответил ликс.

Теперь уже озадачился Герман:

— Ну… Если что-то делаешь для кого-то, можно рассчитывать на ответную услугу. Это довольно логично с моей точки зрения. Иначе получается нерационально — бессмысленная трата времени и усилий. Ну, если, конечно, это не добро ради добра, но такое тысячами лет не делают. Конечно, я не говорю о родных и близких друзьях, людей, которых ты считаешь своими и готов помогать им просто потому, что для тебя важно, чтобы им было хорошо. Но у меня сложилось впечатление, что вас со свободным разведчиком связывают именно деловые отношения, а не дружеские…

— Ах, кажется, я понял. Ты, видимо воспринимаешь меня через призму своих представлений о людях. И ждешь от меня такого же поведения. Но я не принадлежу к вашему виду. Мои дикие сородичи вообще не разумны, моя способность размышлять — это результат работы биологов и генетиков народа киннаров. Тем не менее, несмотря на наличие разума, я остаюсь ликсом. Мы довольно спокойные существа. Мои дикие сородичи всю жизнь проводят, медленно дрейфуя от одной звезды к другой, делая долгие остановки для того, чтобы попастись на астероидных полях или отложить на подходящей планете кладку. Мой характер от них мало отличается — мне, по большому счету, все равно где находиться, лишь бы не голодать. Правда, благодаря наличию разума я очень любознателен, и благодаря свободному разведчику моя жажда новых знаний и впечатлений с лихвой утоляется. Поэтому мне не нужно ничего взамен. Меня устраивает лететь туда, куда скажет свободный разведчик, потому что я знаю, что мне обязательно будет интересно.

— А если тебе хочется полететь куда-нибудь не туда, куда хочет свободный разведчик?

— Но у меня нет никаких конкретных устремлений, — терпеливо пояснил ликс. — Если мне требуется пополнить запасы вещества, я сообщаю об этом, и свободный разведчик решает эту проблему.

«Нда. Совершенное отсутствие инициативы. Сильные у этих киннаров генетики. Что-то мне подсказывает, что диким сородичам все не так фиолетово, как он думает!» Однако сдаваться Герман не собирался.

— Но вот представь себе такую ситуацию: Ты видишь что-то очень интересное для тебя. И, естественно, тебе хочется это получше изучить. А свободный разведчик говорит, что необходимо куда-то срочно лететь. Такое ведь возможно?

На этот раз молчание было значительно дольше.

— Пожалуй, да. Такая ситуация действительно возможна. — Подтвердил ликс.

— И что ты будешь делать?

Ликс молчал минут пять — Герман решил, что он уже и не ответит, так что слова ликса прозвучали неожиданно:

— Я попрошу своего свободного разведчика дать мне возможность изучить это интересное.

— А если он откажется?

— Ты задаешь слишком сложные вопросы. Мне нужно подумать, чтобы ответить тебе на них. Давай продолжим этот разговор позже. К тому же тебе стоит выспаться. Или, если ты еще не удовлетворил свою потребность в общении, мы можем поговорить о чем-нибудь другом.

Герман великодушно сообщил, что потребность в общении он уже удовлетворил.

— Не стану тебе мешать, дружище. Мне, знаешь ли, тоже нужно немного подумать. Я ведь обещал дать тебе имя. Мне кажется, можно уже начинать выбирать!

Тиана ди Сонрэ, диверсант. Часть 1

Захват пленника прошел откровенно не по плану. Тиана чувствовала некоторую досаду. Наследила. Поддалась эмоциям, действовала опрометчиво и в результате сама себя подвергла опасности обнаружения. Небольшой, все-таки свидетелей не осталось, но двое обработанных нейродеструктором и один пропавший — это уже след и повод насторожиться. Одна надежда, что заключенные не страдают шпиономанией и им не до поисков преступника. Но и ей надеяться на чужую беспечность не стоит. Сначала она решила убраться с планеты сразу же. Было немного жаль — Тиане здесь понравилось. Красивая природа. С тех пор, как она стала свободным разведчиком, она почти не спускалась на поверхность, все время проводила в рейдах. Иногда от этого действительно устаешь, и возможность подышать свежим воздухом, побродить под натуральным солнечным светом она очень ценила. Однако безопасность — прежде всего, и она бы свои желания проигнорировала. Было бы идеально отправиться на противоположную планете сторону спутника. Мертвая зона, вокруг небольшой планеты вообще нет наблюдающих устройств технофанатиков, поэтому все, кто находится на противоположной стороне от планеты, могут не опасаться чужого внимания.

Упущение, вообще-то. Странно, что обитатели системы оставили здесь такую дыру. Тиана догадывалась, почему — найти это место почти невозможно даже случайно, система находится так далеко и так хорошо спрятана, что технофанатики считают бессмысленной трату ресурсов на хорошую защиту от внешних наблюдателей. Зато за своей планетой наблюдают очень плотно.

Разведчица не была уверена, что им с ликсом удастся так же незаметно подняться с планеты, как приземлились. А еще ведь нужно будет второй раз спуститься, чтобы высадить пленного. Нет уж, слишком много действий и слишком опасно. Лучше подождать, пока пленный будет готов для допроса здесь, в болоте. Тем более ликсу здесь нравится. Он освоил уже несколько десятков тонн вкусного бульона из органических и неорганических веществ. Так, глядишь, наберет достаточно, чтобы подрасти еще немного. Тиана была бы рада. Все же чем больше ликс — тем больше в нем свободного пространства!

Что ж, ей от этого даже лучше. Хорошее место чтобы спокойно дождаться отлета. Тиана рассчитывала, что обучение языку займет несколько недель, или, может быть, месяц — в случае, если он кроме того, что сумасшедший, еще и недоразвит.

Сама разведчица для начала занялась каталогизацией ярких светил и прочих примечательных небесных тел в ближайшей округе, картографированием системы, в которую ее занесло — в общем, тем, чем обычно и занимается свободный разведчик. Отслеживать передвижение вражеских флотов и выявлять промышленные и добывающие предприятия за неимением таковых не требовалось. Правда, уже на следующий день стало ясно: действия Тианы незамеченными не остались. Ликс, которого она попросила внимательнее посматривать за происходящим вокруг, рассказал о появлении в поселке сначала нескольких разумных, а потом, когда они нашли ее пускающих слюни и плачущих жертв, число визитеров увеличилось в несколько раз. И они начали прочесывать лес.

Игнорировать такое было бы недальновидно. Теперь улететь незаметно точно не получится — слишком много народу вокруг, даже если взлет не зафиксируют техническими средствами, кто-то да увидит. Наверняка информация дойдет до тюремной администрации, и за ней отправят погоню. Однако, как раз отсутствие технических средств у местных дает ей неплохие шансы избежать обнаружения будучи на земле. Нужно всего лишь проследить, чтобы кто-нибудь случайно не набрел на место стоянки, а уж о причинах пропажи и потери памяти пусть гадают сами. Отличить работу нейродеструктора от потери памяти по естественным причинам невозможно, ведь это и есть самая естественная причина.

Подробно принципа работы своего оружия Тиана не помнила, но совершенно точно знала, что основной элемент в нем — это тщательно изолированная от внешней среды колония микрогрибков с одной из планет этих самых технофанатиков. Все остальное — это питательное вещество для плесени, устройство фокусировки луча, да система раздражения. При нажатии на спуск колония микрогрибков чувствует тепло, будто рядом находится хищник, от которого необходимо защищаться. Ну и защищается, выпуская луч, разрушающий нервные волокна высших организмов. Столь интересный грибок несколько сот лет назад обнаружили на отбитой у технофанатиков планете, так что для местных не должно стать большим сюрпризом появление здесь подобной живности.

Тиана ненадолго вошла в сопряжение с ликсом, чтобы выяснить, где сейчас находится противник, зафиксировала положение на карте, и отправилась в ту сторону. Естественно, включила маскировку на максимум, так что не слишком опасалась обнаружения. Если не размахивать руками прямо перед лицом аборигенов, никто ее здесь не увидит.

Через час легкого бега по лесу обнаружила противника. Технофанатики шли цепью на расстоянии прямой видимости друг от друга, периодически перекрикиваясь. Что, или, точнее, кого они искали догадаться было не трудно. А вот сами поисковики Тиану озадачили. Часть из них была в какой-то странной форме. Можно было бы подумать, что это сотрудники тюремной администрации, только форма была абсолютно нефункциональна. Чисто декоративные функции. Даже та одежда, в которой был пленник, когда она его захватила, и то лучше — она, по крайней мере, помогала в маскировке. Здесь же ни защиты, ничего. «Может, это заключенные сами какую-то службу организовали?» — предположила девушка. — «В конце концов, даже для такого уровня требуется сотрудничество. Судя по всему, метрополия местных не слишком балует достижениями цивилизации, так что им приходится выживать практически полностью самостоятельно!»

Какое-то время Тиана следовала в некотором отдалении от противника, следя за его действиями. Было скучно и хотелось снять шлем. Система кондиционирования справлялась отлично, просто Тиана уже соскучилась по свежему ветру. Заключенные все так же бродили по лесу, время от времени перекрикиваясь. А может, звали пленного, кто знает? Они все больше забирали в сторону болота, и это разведчице не нравилось. Нет уж, не нужны нам такие гости.

Тиана еще раз проверила мощность нейродеструктора, тщательно прицелилась, и выстрелила в того, кто был к болоту ближе всего. Человек молча упал. Все остальные продолжали идти, как будто ничего не произошло. Это Тиану не устроило, и она вырубила еще одного, в центре цепочки. Вот теперь они зашевелились! Кто-то что-то закричал. Все, остававшиеся на ногах, бросились к упавшему, принялись его тормошить, как будто надеялись, что это просто обморок. А может, в самом деле так и думали? Минут пять они суетились вокруг потерявшего сознание, потом один, видимо главный, воспользовался средством связи. И тут, наконец, они обнаружили, что нет еще одного из группы. Поразительная неорганизованность! Двое остались, остальные шестеро направились на поиски. Причем искали из рук вон плохо. Проходили мимо упавшего буквально в двух шагах, и не видели! Тиану это ужасно бесило. В конце концов она не выдержала. Подошла к телу, включила внешние динамики, отрегулировала так, чтобы было слышно и громко застонала. Дальше в обратном порядке — быстро выключить динамики, отойти на несколько шагов и спрятаться в кустах. Отлично! Теперь нашли, наконец. «Вот так-то, а то что, прикажете мне его самой на опушку вытаскивать?», — мысленно радовалась девушка.

Довольная своей маленькой победой, Тиана направилась домой. Поиски на сегодня закончились, это было очевидно. Обоих пострадавших сейчас будут вытаскивать из леса, потом станут разбираться, почему они потеряли сознание… Как минимум до следующего утра никто их с ликсом больше не побеспокоит. Да, может, и больше — зная, какая опасная плесень завелась где-то на болотах, местные наверняка отправят в метрополию просьбу о помощи, а сами постараются избегать опасного места до тех пор, пока тюремная администрация не выжжет зараженное место — о методах работы технофанатиков с «биологическим загрязнением» Тиана была наслышана. В таком случае несколько недель на то, чтобы спокойно дождаться, когда пленник будет готов к допросу у нее есть. А там… кто знает, кто именно будет чистить загрязнение. Если непосредственно тюремная администрация — это одно, а вдруг кто-нибудь из метрополии прилетит? Судя по параноидальной системе безопасности, у местных может и не быть никакого действенного оружия. Даже у представителей властей. И тогда сюда прилетят откуда-то из метрополии… Ликса, заранее затаившегося, совершенно невозможно заметить, тут уж никакие современные сканеры не помогут. А вот тихоход вполне может и засечь параметры прыжка корабля, который прилетит наводить порядок. В сочетании с полученными от пленного данными, вероятность выбраться из неизведанных территорий значительно повышается!

Тиана уже мысленно размечталась, представляя, как триумфально возвращается домой с кучей новых сведений. Этак, пожалуй, можно будет и на награду рассчитывать! Девушка даже зажмурилась от удовольствия, мысленно находясь на торжественном построении на дворцовой площади столичного города столичной планеты… и плевать, что пилотов в такой торжественной обстановке не награждают. Помечтать-то можно?

Как оказалось, не стоило. Потому что если бы разведчица не отвлеклась, наверняка бы заметила это здоровенное животное заранее! Что это был за зверь Тиана, естественно, не знала. Однако поведение его, в отличие от прочих встреченных на планете зверей, было очень даже агрессивным. Животное сначала ткнулось носом ей в колени, — именно тогда-то она его и заметила, раззява! — а потом, видимо поняв, что прокусить скафандр не удастся, начало издавать очень громкие и крайне угрожающие звуки. Не рычание, а крики что ли? Пасть у животного была очень угрожающая — таких клыков Тиане видеть еще не доводилось. Ничего удивительного, на самом деле — на планетах народа киннаров опасные животные уже давно отсутствуют. Не уничтожены, конечно, просто в их геном введены изменения, которые делают их более безопасными.

В общем, Тиана растерялась. Животное продолжало шуметь, широко раскрывая зубастую пасть, прыгало вокруг и отчаянно размахивало хвостом из стороны в сторону. Несмотря на наличие скафандра, девушка на секунду испугалась и впала в ступор. Опомнилась разведчица быстро, и тут же выстрелила в агрессора из нейродеструктора. Промазала! Слишком узкий луч, да и животное, почуяв опасность, ловко уклонилось. А потом еще подпрыгнуло, и всей массой ударило Тиану в грудь, отчего девушка упала на спину.

Зверь скакал у нее на животе, и, похоже, пытался укусить за лицо — обслюнявил языком все забрало. Самое ужасное во время падения разведчица выронила нейродеструктор, и теперь никак не могла себя защитить. С трудом спихнув с себя животное, она шустро поползла к оружию. Зверь, между тем, все продолжал кричать и скакать вокруг, правда, прижать к земле уже не пыталось, но от этого легче не становилось. Наконец нейродеструктор у нее в руках. В этот раз девушка не сплоховала. Бесшумный выстрел, существо, недоуменно посмотрев на нее, опало на траву. Но ужасные звуки не прекратились! Только теперь Тиана заметила, что животное было не одно! Такое же коричнево-черное, и такое же страшное. Она уже подняла руку, чтобы вырубить и второго, но не успела. На звуки явились местные.

Разобрать, что кричали, Тиана, конечно не могла. Но то, что ее видят, было очевидно. Попыталась было убежать, но животное не отставало, так и продолжало виться вокруг, издавая свои то ли крики, то ли слишком громкие выдохи. И попасть, как назло, не получалось. Слишком узкий пучок, слишком маленькая мощность! А вот в нее очень даже попадали. Несколько громких хлопков, пару раз ее в ноги что-то больно ударило. Девушка метнулась в одну сторону, в другую — бесполезно. Преследователей слишком много, ей никак не удается затаиться хоть на секунду. В такой ситуации даже выдающиеся маскировочные свойства скафандра не помогают — ее уже видят, пусть она и представляет сейчас для преследователей неясный силуэт, ее отлично видят. И, очевидно, очень хотят убить.

Правда, попадают нечасто. Вообще как-то бестолково ее ловят. Будто боятся не меньше, чем она. Отчаявшись выскользнуть из окружения, Тиана бросилась прямо на одного из преследователей. Тот как-то тоненько завизжал, и принялся беспорядочно палить из своего нелепого оружия. В Тиану попала всего одна пуля, а вот тот, что бежал за ней вдруг вскрикнул и упал. Разведчица на это внимания не обратила. Удалось-таки убраться от технофанатиков. На бегу выставив режим нейродеструктора на широкий пучок, она, наконец, вырубила сначала стрелявшего в нее человека, а потом и назойливого зверя, который все никак не хотел отставать и чудом до сих пор не был подстрелен одним из своих.

Затеряться в лесу удалось без труда. Тиане хватило выдержки не бежать к ликсу сразу. Дождалась, когда суета в лесу успокоится, проследила за технофанатиками. Поисками они больше не занимались. Собрали всех пострадавших — и животных, и людей, и вытащили на опушку леса, где уже ждала машина со смешной мигающей сине-красным иллюминацией и какие-то люди. Тоже в костюмах, только других.

«Это у них и своя медицинская служба, получается», — поняла разведчица. — «Ну да, было бы странно, будь иначе. А вообще эти технофанатики не такие уж отвратительные. Нам на уроках рассказывали, что больных они предпочитают просто убивать. Или они поэтому и заключенные, что так отличаются от основной массы? Надо будет расспросить немного пленника и об этом». Девушка изо всех сил гнала от себя мысли о собственном феерическом провале. Так подставиться — это суметь нужно! Вопиющий непрофессионализм! Отвлеклась, замечталась. Привыкла, что местные животные предпочитают избегать встреч с людьми. Да и кто мог предположить, что технофанатики попытаются использовать животных! Уму непостижимо. Их культура полностью отрицает любое взаимодействие с иными живыми существами. Нормальные планеты технофанатиков со временем превращаются в унылые серые шары, закатанные в металл, бетон и стекло. На планете-тюрьме порядки совсем иные, похоже. Надо же! Приспособили каких-то зверей для поиска и нападения! Все. Весь ее хитрый план насмарку. Никто теперь не будет ни перекрывать, ни выжигать эту местность. Наоборот, количество технофанатиков здесь уже через несколько часов удвоится и утроится. Ее будут искать. Может быть, действительно прилетят корабли с метрополии, только ей от того не легче. Теперь, зная, что она здесь, ее не выпустят. Нужно уходить, срочно.

Полной темноты дожидаться не стала. Чего уж теперь-то таиться? Сразу, как только вернулась на ликса, упала в слияние, и выскочила сначала за пределы атмосферы, а потом, не останавливаясь, ушла на самый край системы, где и примостилась на небольшой унылой планетке. Здесь пока не найдут. Несколько часов или даже пара дней у нее есть, пока за нее не возьмутся всерьез. До того момента нужно убраться как можно дальше из системы. А сначала решить, что делать с пленным.

Изначально Тиана планировала навестить свой источник информации через неделю после пленения: проверить, как идет процесс обучения, попытаться оценить адекватность и готовность к сотрудничеству. С технофанатиками никогда нельзя знать заранее, как он себя поведет — слишком неоднородное у них общество. Хотя гражданские как раз обычно сильно не запираются, так что есть надежда, что и здесь все пройдет гладко. До сих пор Тиане пленников допрашивать не доводилось. Как и вообще иметь с ними дело. Специальный курс в летном интернате, посвященный способам противостояния допросу она посещать не стала, потому что он был необязательным и потому что об обучении на этих лекциях ходили ужасные слухи. Немногие будущие пилоты, которым пришла в голову идея посетить курс, обычно бросали его после первого же занятия, не выдержав ужасов, которые там преподавались. Вообще предполагалось, что свободному разведчику не требуется лично контактировать с врагом. Как и попадать в плен. В случае последнего проще отдать симбионту команду на погружение в глубокую кому или даже смерть, и пусть делают с телом что хотят. Так что и знать, что могут сотворить с узником большинство курсантов считало вовсе необязательным. Да и самостоятельно захватывать пленника — уже из ряда вон выходящая ситуация для свободного разведчика. Предполагается, что если такое произошло, все дальнейшие процедуры с ним будут проводиться в специальных медицинских лабораториях, куда этот пленный будет непременно доставлен. В общем, Тиану все сильнее беспокоила мысль, что она будет делать, если тот просто откажется говорить? Сумасшедшие опасны и непредсказуемы — кто знает, возможно этот решит запираться?

Тиана ди Сонрэ, диверсант. Часть 2

Было бы преувеличением сказать, что Тиана боялась предстоящего допроса, но определенные опасения она точно испытывала. Опасения, которые смешивались с любопытством — до сих пор ей не доводилось говорить ни с одним из технофанатиков. От этого дурацкого сочетания эмоций разведчица не находила себе места, и работа, по большому счету бесполезная в нынешних условиях, ситуацию ничуть не спасала. Еще и ликс, будто утратив свое обычное безразличие, принялся изводить ее дурацкими вопросами.

Еще после первого дня обучения тихоход вдруг стал интересоваться, чему нужно будет учить пленника после того, как он изучит язык.

— Ну читать его научи, — отмахнулась тогда Тиана лишь бы отстал. Она была уверена, что до этого не дойдет. Хорошо бы он хотя бы язык выучил во вменяемое время, что уж тут мечтать о большем.

— А потом? — Не отставал ликс.

— А потом будешь астронавигации его учить, — уже начала раздражаться Тиана. — Сначала ориентиры, потом методы расчета маршрута без использования технических средств!

— Хорошо, — кротко согласился ликс.

«Как будто годами собирается его тут держать!» — раздраженно подумала Тиана.

На следующий день ликс вдруг спросил:

— Тиана, а что ты будешь делать с этим пленником, когда допросишь его?

— Как что? — даже удивилась разведчица. — Обработаю нейродеструктором и верну где взяла!

— А если я попрошу его оставить?

— Что за глупости?! — возмутилась девушка. — Зачем нам враг на борту?! Не ждала от тебя таких глупых капризов!

На вопросы ликса разведчица особого внимания не обращала — тогда. Очень уж не вовремя он с ними влез. Тиана только-только избежала пленения и выбирала момент, чтобы взлететь с планеты, не продемонстрировав себя слишком большому количеству наблюдателей — до пленного ли? Теперь вот задумалась. «Что-то с ликсом странное творится. Вопросы какие-то непонятные задает. При этом сам, наоборот, более молчалив, чем раньше. Наверное, устает от общения с пленным. Нужно посмотреть, как проходит обучение».

Заходить к технофанатику посчитала ниже своего достоинства. Будет выглядеть так, как будто у нее не хватает терпения дождаться результатов. Конечно, на мнение врага ей наплевать, а ликсу и вовсе все равно, но это не повод терять достоинство. Поэтому Тиана вывела изображение с экрана в каюте пленника. Несколько минут вглядывалась в формулы. Выключила экран.

— Ликс, отвлекись от обучения, у меня вопрос.

— Что случилось, Тиана? — слегка недовольно поинтересовался тихоход.

— Можешь объяснить, почему ты показываешь пленнику материал со второго курса летного интерната вместо того, чтобы обучать языку?

— Выполняю твое указание. Позавчера утром ты велела учить Германа письменной речи, а потом астронавигации. Ты разве не помнишь?

— Хочешь сказать, он уже знает язык и даже умеет читать?

— Да, он очень способный. Астронавигация идет даже быстрее, чем язык, хотя и медленнее, чем чтение. Я предполагаю, что такая скорость связана с отличным начальным образованием, полученным без использования стимуляторов и биологически-активных добавок. Его мозг привык учиться в обычных условиях, преодолевая природную лень и нежелание тратить энергию, так что теперь, когда этой энергии на запоминание тратится намного меньше, время на усвоение тоже значительно уменьшается. Хотя тут еще играет роль интерес к знаниям. У меня сложилось впечатление, что Герману очень интересно осваивать искусство прокладывания космических путей. По моим прогнозам, курс астронавигации летного интерната мы освоим за пять дней. И я хотел спросить — что я должен буду преподавать ему после этого?

— Ничего, — буркнула Тиана. — Мне нужно было только, чтобы он знал наш язык. Твой позавчерашний вопрос я восприняла как чисто теоретический. Ты должен был еще вчера сообщить мне, что пленник уже готов к допросу!

— Прошу прощения, — немного обиженно протянул ликс. — Ты не говорила, что обучение должно ограничиться именно языком.

Тиана отмахнулась, задумчиво уставившись в потолок. Пленный, очевидно, готов к допросу. С одной стороны — замечательно. Гораздо быстрее, чем она рассчитывала. Не нужно ждать еще несколько недель, чтобы, наконец, получить нужные сведения. Эх, если бы ликс вовремя сообщил о том, что уже выполнил задание! Можно было бы допросить на планете и высадить сразу, а теперь… Теперь возвращение пленного превращается в настоящую проблему. Ее будут ждать, это точно. Опасно, очень опасно. Впрочем, о том, чтобы от пленного избавиться думать рано. Для начала было бы неплохо получить нужную информацию. Хотя выговор тихоходу сделать нужно непременно — потом, после допроса. А пока…

Методики допроса Тиана не изучала. Поленилась или, точнее, побрезговала. Однако и совсем уж неподготовлена свободная разведчица не была. Есть у нее один интересный состав. Конечно, он гораздо более слабый, чем тот, что используют в специальных лабораториях. Говорят, то, специализированное средство превращает человека в послушного робота, который четко, конкретно, и максимально подробно отвечает на любые вопросы без единой возможности уклониться. Только после этого допрашиваемый нуждается в квалифицированной медицинской помощи, в противном случае непременно умрет или же превратится в пускающего слюни идиота без перспективы восстановить интеллект. Именно поэтому свободным разведчикам такого не полагается. Тиана была с такими правилами полностью согласна. Все равно не смогла бы хладнокровно уничтожить разумную личность вот так, походя. Тот препарат, что есть у свободных разведчиков, действует гораздо мягче. Слегка растормаживает сознание, поднимает настроение, веселит. Вызывает инстинктивное доверие ко всем окружающим. Неподготовленный человек под действием препарата с готовностью выложит любые сведения, как будто говорит с лучшим другом. То, что нужно, в общем. Отличное средство и последствий для допрашиваемого никаких.

— Ликс, завтра утром вместо коктейля номер пять выдашь пленному шестнадцатый. И не вздумай ему об этом разболтать! — строго велела девушка.

Ликс обещал.

Спала разведчица плохо. В предвкушении завтрашней беседы вся извелась, а когда ненадолго проваливалась в сон, снился откровенный бред — то пленный отказывается говорить несмотря на спецсредство, то говорит, но заводит ее в ловушку… Промучившись несколько часов, Тиана ненадолго погрузилась в медитацию и с помощью симбионта занялась чисткой организма от лишних гормонов.

Утром в каюту пленного девушка шла совершенно спокойно, хотя некоторое предвкушение все-таки чувствовалось. Сейчас все решится. Она, наконец, узнает, где находится, и сможет определиться с маршрутом.

Тиана вошла в каюту без предупреждения, но пленный уже явно ее ждал: стоял напротив входа и с интересом смотрел на своего похитителя. Судя по изумленно вытянувшемуся лицу, чем-то он оказался обескуражен. Тиана не собиралась разбираться хитросплетениях эмоциональных проблем пленника. Так даже лучше, чем больше он растерян, тем проще.

— Ты меня понимаешь? — спросила разведчица.

Пленник кивнул.

— В таком случае пришло время нам поговорить. Ты согласен?

— Конечно согласен! — немного нервно улыбнулся пленный, и почему-то поспешил сесть на свое ложе. Неужели боится? Очень уж шустро подошел к кровати и уселся на нее, обхватив колени руками. Закрытая поза — и это несмотря на действие препарата!

Хотя, возможно, препарат только начал действовать? Все-таки она поторопилась с допросом. Нужно было подождать хоть немного.

— Тогда для начала расскажу о себе, — разведчица решила немного потянуть время. — Мое имя Тиана ди Сонрэ, я — свободный разведчик.

— А чем занимается свободный разведчик? — полюбопытствовал пленный. Странно… неужели не знает даже таких простых вещей? Киннары с переменным успехом воюют с технофанатиками уже не одно тысячелетие. Нельзя сказать, что противники знают друг о друге все, но базовые и самые простые вещи — наверняка.

— Мы отслеживаем передвижения противника, ищем занятые им системы, места концентрации флота, логистические цепочки. Иногда в составе флота участвуем в обороне наших систем как вспомогательные единицы. В общем, все то же самое, что и ваши разведчики.

— Супер! — восхитился пленный. — Интересно, наверное!

— Да-да, — Тиана постаралась улыбнуться располагающе. — Очень интересная работа, но, порой, достаточно опасная. Так вот и получилось, что я оказалась в вашей системе. Судя по всему, она очень далеко от вашей основной агломерации, правда?

— Нашей агломерации? — удивился пленный. — Ну да, наверное, далеко.

— Расскажи мне, что это за система? Я так понимаю, это тюрьма. Скажешь, за что тебя осудили? — спросила Тиана. Разведчица пыталась говорить непринужденным голосом, но сама чувствовала, что получается не очень. Ей совсем не интересно, за что пленный оказался в тюрьме. Нужно просто расположить его к себе. Когда разумный говорит о своей персоне, он невольно проникается к собеседнику доверием. Действие препарата должно усилить это чувство.

Пленный начал подробно рассказывать о причинах, по которым оказался в тюрьме. Откровенно говоря, Тиана не слишком вслушивалась, да и не совсем четко понимала, в чем же он провинился перед своими властями. Должно быть, слишком серьезные различия в общественном устройстве. Однако весть о том, что имеет дело не с матерым убийцей, а всего лишь мелким мошенником ее успокоила. Не хотелось иметь дел с настоящим негодяем. Тем более он утверждает, что ни в чем не виноват… впрочем, любой преступник будет говорить так же, тут она не сомневалась.

Терпеливо дослушав разглагольствования пленного, девушка решилась. Пора переходить к делу — клиент уже, кажется, дозрел.

— Возмутительная несправедливость, — посочувствовала девушка. — Я вот тоже оказалась в очень неприятной ситуации. Представляешь, до вашей системы я добралась не своим ходом, а через аномалию. Так что видишь ли, немного заблудилась. Смешно, правда? Вот бы узнать, где я нахожусь!

— Пожалуйста, мне не сложно, — улыбнулся пленник. — Солнечная система, галактический рукав Ориона, галактика Млечный Путь, Местная группа галактик, скопление Девы, сверхскопление Девы, сверхскопление Ланиакея, галактическая нить Рыб-Кита. — И смотрит честными глазами.

Тиана помолчала несколько секунд. Просто чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Ликс не обманул, этот технофанатик действительно успел выучить язык. Даже акцента нет, не говоря уже о том, что пленный правильно строит фразы. Значит, несмотря на легкую девиацию, он достаточно разумен. Тогда что это за бред он сейчас выдал? Девушка еще раз посмотрела в честные, слегка пьяные глаза пленного. Да ведь он, похоже, над ней издевается! — вдруг сообразила разведчица. Неужели все это время он лишь изображал, что подвержен действию препарата?!

— Очень интересно, — наконец отмерла разведчица, продолжая лихорадочно размышлять, как вести диалог дальше. — Скажи, как ты видишь ситуацию, в которую сейчас попал?

— Если коротко — то я в полной заднице! — радостно констатировал пленный. — Меня с неизвестной целью похитила прекрасная инопланетянка. Чего ты от меня хочешь, я не понимаю, что ждет меня впереди — тем более. Ничего не понятно, но очень интересно!

— Ммм, не совсем верно, но близко, — снова улыбнулась девушка. И сама чувствовала, что улыбка все более напоминает оскал, но ничего с собой поделать не могла. Да и не хотела. Этот ненормальный начал ее по-настоящему раздражать. Его мнимая открытость, дурное веселье… скорее всего у него в голове установлено некое устройство, которое отфильтровало все действующие вещества препарата, и теперь он над ней смеется. Ничего. Тиана еще посмотрит, кто будет смеяться последним.

— Мне кажется, сейчас у нас договориться не получится, — продолжила девушка. — Но, думаю, когда ты хорошенько обдумаешь свое положение, ты изменишь свое поведение.

— Да я с удовольствием, — всплеснул руками пленник. — Только не знаю, как! Вы, свободный разведчик, как-то все слишком завуалировано спрашиваете. Ни вопросов нормальных, ни предложений.

— Что ж, хочешь вопросов — вот вопрос. Мне нужны координаты системы, в которой мы находимся. Допускаю, что ты их не знаешь — точные координаты тюрьмы вряд ли есть в широком доступе. В таком случае меня устроит любая информация. Сколько времени продолжался путь, какие системы встречались на пути. Где были пересадки. Любая информация. Еще раз повторяю — мне нужны координаты.

— Всем нужны координаты, — хмыкнул пленник. — Ты приходишь ко мне и говоришь — мне нужны координаты. Но ты просишь без уважения. Ты не предлагаешь мне дружбу. Ты даже не называешь меня Крестный отец… впрочем, о чем это я? — Пленный мастерски изображал опьянение препаратом. Будто действительно знал, как он должен действовать. Под конец мысли начинают путаться и подопытный начинает нести полную околесицу, забывает, о чем говорил и где находится. Все, как у пленного. Но Тиана ни на секунду не поверила. Он так ничего толком и не сказал, а, значит, препарат уже нейтрализован.

— Очень правдоподобно, — терпеливо констатировала девушка. — Однако я уверена, ты скоро изменишь свое мнение. Не люблю прибегать к силовым методам воздействия, но, видимо, придется. Помни — ты либо идешь на добровольное сотрудничество, и тогда я верну тебя на твою планету, лишь стерев память за последние несколько месяцев, либо… а другого варианта и нет. Рано или поздно ты согласишься, поверь.

Разведчица стремительно вышла из каюты. Давно она не ощущала такой ярости и возмущения. Этот дикарь посмел насмехаться над ней. Какой-то сумасшедший заключенный с планеты-тюрьмы на дальних задворках вселенной, жалкое ничтожество, пытается играть с ней! Свободным разведчиком! А самое ужасное, она понятия не имеет, как может его заставить! Применять пытки она не будет. Просто не сможет переступить через себя. Да, она знает, что у технофанатиков это обычное дело, но намеренно причинять боль беспомощному… После такого она перестанет быть собой.

Остаются только угрозы. Она отчетливо видела — парень ее опасается, вот только позволит ли сумасшествие действовать разумно? Может быть, в самом деле поместить его в медицинскую капсулу? Видно ведь, что по большому счету он довольно разумен. «Пожалуй, даже умен», — неохотно признала девушка. По крайней мере учится аномально быстро. Странные вещи порой творит природа. Предположения тихохода о причинах такой быстрой обучаемости Тиана отбросила сразу. Ей достоверно известно, что технофанатики не хуже киннаров умеют ускорять процесс обучения, только используют более грубые, технические методы. От этого, кстати, способность к самостоятельному обучению у них значительно уступает таковой у киннаров. Здесь скорее флуктуация, уродство, вызванное сумасшествием. Мозг человеческий штука удивительная. Если где-то дефицит способностей, значит в другом месте они усилены многократно.

И все же нет, слишком опасно. Капсула не рассчитана на столь тонкие операции. Ранения, переломы, гравитационные и компрессионные повреждения, всевозможные инфекции, даже аутоимунные болезни, но не тонкие манипуляции с мозгом. Слишком велик шанс окончательно доломать то, что у него там надломлено.

Тиана ворвалась в свою каюту и улеглась на кровать.

— Ликс, что сейчас делает пленный? — спросила она.

— Лег спать, как только ты ушла, — ответил тихоход. — Я думаю, это результат действия коктейля, который ты велела ему дать.

— Глупости! Ты разве не понял, что он как-то нейтрализовал его действие? — возмутилась девушка. — Этот негодяй хитер и изворотлив! Но ничего, меня он не проведет. Ты запомнил, какую бессмыслицу он выдал вместо координат?

— По-моему очень поэтичный адрес, — немного мечтательно протянул тихоход. — Мне кажется, их цивилизация предпочитает давать имена сущностям, которые их окружают. Он и мне дал имя! Я теперь Кусто, представляешь?

— Этот бред заразен! Что ты несешь, какие имена, какая поэзия! Он пытался запудрить мне мозги, а тебе уже с успехом запудрил. Немедленно выкинь из головы эту ерунду. Этот пленный — враг. Ничего хорошего он делать не станет. И да, хочу высказать тебе официальное неудовольствие. Ты должен был сообщить о том, что пленный выучил язык сразу, как только он был готов коммуницировать на общем! От того, что ты преподал ему основы навигации нам никакой пользы, только лишняя потеря времени!

— Но Тиана, ты же сама велела это сделать!

— И что? Как будто ты не видел, что я занята, спасая нас от обнаружения друзьями этого скользкого негодяя!

— Прости. — Повинился ликс. — Просто он рассказывал столько интересного! И дал мне имя. Мне нравится иметь имя. Наверное, я правда не хочу, чтобы ты его возвращала. Он интересный.

«А его теперь так просто и не вернешь», — вспомнила Тиана обстоятельства, при которых они покидали планету. Все наперекосяк. Самое неприятное, что пленный так и не намекнул, чего добивается. Разведчица не верила, что он всерьез отказывается от сотрудничества из чувства патриотизма. Только не заключенный планеты-тюрьмы. Тогда чего же ему нужно? На секунду у Тианы в голове возникла яркая сценка, очень подробно описывающая, что может потребовать от нее дикарь в качестве платы, от чего девушка глубоко покраснела. «Хорошо, что я не в сопряжении с ликсом! Вот уж стыд бы был!» — мысленно хихикнула девушка. «Однако странные у меня фантазии. Нужно срочно проверить работу симбионта». Тиана погрузилась в медитацию и несколько часов тщательно отслеживала процессы в своем организме. Все почти в норме. Гормональный фон снова слегка повышен, но причин такого сбоя Тиана так и не нашла. Симбионт по-прежнему настроен на блокировку резких пиков, держа уровень гормонов чуть ниже естественного природного. Все по рекомендациям врачей в интернате — работа организма в целом не нарушается, однако голова остается ясной и мозг работает в оптимальном режиме. Видимо треволнения последних дней вызвали чересчур сильный всплеск, и симбионт не может сразу выводить излишки. Выйдя из медитации, Тиана в очередной раз мимолетно пожалела, что симбионт не в состоянии усиливать выработку гормонов. Немного эндорфинов для спокойствия и безмятежности ей бы сейчас не помешало. И тут же мысленно себя отругала. «Этак можно сделать себя вечно пускающей от счастья слюни идиоткой! Нет уж. Буду добиваться своих целей без костылей, тогда и спокойствие придет! И с пленным разберусь. Пусть посидит пару дней в ожидании кары, может, станет сговорчивее. И ликсу запретить его кормить — поголодает немного, будет более покладист!»

Герман Лежнев, торговец информацией

Утро после допроса Герман встретил со слегка больной головой и паршивым настроением. Сам допрос он помнил отлично, а вот свое поведение объяснить мог только отчасти. Нет, в целом, вроде бы, ничего не накосячил, но ерунду всякую нес не переставая. Да и ощущения странные. То ли пьяный, то ли под чем-то, ощущения как будто всадил разом стакан водки и добавил сверху еще чего-то запрещенного! Впрочем, догадаться что с ним такое было не сложно — подпоили чем-то, сволочи. Сейчас, на свежую голову, Герман сообразил, что от него хотела эта Тиана ди Сонрэ. Заблудилась, надо же! А от него, значит, требуется объяснить, куда лететь, чтобы выбраться с задворок. «Причем меня, походу, принимают за какого-то технофанатика, а старушку-Землю за планету-тюрьму. Феерическое заблуждение, вот только развеивать его я, пожалуй, не хочу. Впрочем, это пока не важно. Свободный разведчик, блин. Не могли сказать, что это девушка! Самое важное сейчас — надо срочно добывать себе нормальную одежду. Чуть конфуз не случился!» — раздраженно думал парень. «Интересно, эти киннары и в обычной жизни это безобразие носят? Им самим-то как, нормально?»

Германа опять передернуло. Всю дорогу ликс говорил, что парень похищен свободным разведчиком, а то, что этот разведчик — девчонка почему-то не упомянул. Впрочем, чего уж удивительного. Наверняка для ликса это без разницы. Если вдуматься, Герман и сам не знает, внутри кого уже который день находится — мальчика или девочки? И все же о таких вещах лучше узнавать заранее. Парень несколько дней готовился к серьезному противостоянию с суровым военным, и тут вдруг такое. Светловолосая девица ростом ему по плечо, коротко стриженная, с фиолетовыми глазами и с веснушками. Этакий ангелочек, которого хочется обнять и пожалеть. Это если в глаза не смотреть, потому что взгляд у ангелочка суровый и холодный. Как у арийской бестии. Только в глаза он особо и не смотрел, потому что бестия заявилась в такой облегающей одежде, что… такой же, как у него, в общем. Герман начало разговора откровенно слил. Сначала боролся с шоком, потом сообразил, что смотрит свободному разведчику вовсе не в глаза, почувствовал, что реагирует совершенно неадекватно обстоятельствам, запаниковал.

А ведь день хорошо начинался. За ночь удалось придумать и обосновать имя для ликса. Причем, на взгляд Германа, получилось очень подходяще. С латинского переводится как хранитель — очень похоже на то, чем является ликс для своего пилота.

— А еще у нас совсем недавно жил один мужик по имени Кусто, — объяснял ликсу парень. — Он занимался тем, что исследовал морские глубины. Плавал там везде под водой, изучал. Мне кажется, это похоже на тебя. К тому же он пацифистом был.

— Кто такой пацифист? — поинтересовался ликс. Парня он слушал очень внимательно. Если бы это был человек, Герман сказал бы «затаив дыхание».

— Пацифист это тот, кто уверен, что насилие ничего не решает. Тот, кто считает, что любой конфликт можно разрешить мирным путем, не развязывая войны.

— Мы, ликсы, никогда ни с кем не воюем, — довольно подтвердил Кусто. — Правда, если на меня нападают, я обычно бью в ответ. А иногда предпочитаю напасть первым, чтобы меня не убили.

— Ну, если честно, мне эта идеология тоже не очень близка, — согласился Герман. — Если тебе дали по зубам, объяснять противнику, что он не прав, лучше, когда он лежит с заломленными руками. Впрочем, это не важно. В целом-то имя тебе нравится? Как считаешь, подходит?

— Очень нравится, — после недолгого размышления согласился ликс. — Я буду теперь Кусто.

— А я тебя, получается, окрестил. — Хмыкнул парень. — Забавно.

— Что значит окрестил? — живо заинтересовался ликс.

— Окрестил, значит дал имя. Поскольку обычно имя у нас дает отец, то я для тебя крестный отец. Впрочем, не обращай внимания, — постарался замять тему Герман. — Я понимаю, что наши традиции у вас не котируются. Со своим уставом в чужой монастырь не лезут…

— А что такое монастырь? — не упустил момента ликс.

Герман представил, куда их могут завести вопросы религии, и поспешил напомнить приятелю, что пришло время обучаться премудростям космической навигации. Тут надо хорошенько продумать, что говорить. И так вон слегка исказил значение сочетания крестный отец. Герман представил, как крестит Кусто по православному обычаю, и едва сдержал хохот. Картинка получилась сюрреалистическая.

Главное, дружеские отношения с ликсом практически получилось наладить. Герман надеялся, что мнение живого корабля для пилота будет иметь какое-то значение, так что хоть какой-то союзник в чужом коллективе ему сильно не помешает.

И вот, такой важный разговор со свободным разведчиком, и так нелепо прошел. Теперь его стоит очень тщательно обдумать. Но сначала:

— Слушай, Кусто, а куда вы дели мои вещи? — невзначай поинтересовался парень. — Или выкинули за ненадобностью?

— Вовсе нет. Твоя одежда и другие вещи продезинфицированы и теперь хранятся в отсеке для образцов, — с готовностью объяснил ликс.

— А нельзя ли мне их получить? — с замиранием сердца спросил парень.

— Нет, прости, Герман. До распоряжения свободного разведчика я не имею право тебе их выдать. И мне кажется, если я сейчас попрошу их тебе выдать, она не согласится. Тиане не понравилось, как ты отвечал на ее вопросы.

— Это уж точно. Как ты говорил ее зовут? Тиана ди Сонрэ была нашим общением очень недовольна. Да еще и кары какие-то обещала. Слушай, ты насчет них меня не просветишь? Как-то мне не по себе.

— Я не знаю, — печально вздохнул ликс. — Вообще-то по законам киннаров применять пытки к разумным существам запрещено, — кажется, Кусто был смущен. — Но ситуация у нас очень необычная. Тиане нужно возвратиться домой, а она понятия не имеет, как. Искать самостоятельно слишком долго. Ее жизни не хватит. Возможно, даже моей не хватит. А ты почему-то не хочешь подсказать. Зачем-то придумал какие-то названия — как будто не догадываешься, что нам они ничего не говорят. Поэтому Тиана ди Сонре велела для начала тебя не кормить. Вот почему ты не хочешь рассказать, где мы находимся?

«Ага, конечно», — подумал Герман. — «Вам только расскажи — и сразу высадите меня. И ладно бы просто высадите, так еще и без памяти оставите. Представляю, как мне весело будет болтаться на родине среди бандитов и ментов, которые меня активно ищут, и при этом нихрена не понимать, чего им от меня надо!» Собственно, так он и сказал Кусто:

— Понимаешь, дружище, я жутко не хочу память терять. А если совсем честно, то и домой возвращаться тоже не сильно стремлюсь. Так что голодовку я пока переживу. И даже наоборот, объявляю официально, что буду отказываться от пищи до тех пор, пока мои условия не будут выполнены. Меня дома ничего не ждет, тем более, если окажусь без памяти. Убьют, скорее всего.

— За что? — удивился ликс. Герман, как мог, объяснил, но Кусто, кажется, так до конца и не понял.

— Вот как-то так. — Парень закончил рассказ. — Ну хорошо, раз уж с завтраком у нас напряженка, вернемся к разговору об одежде. Понимаешь, мне срочно нужны штаны. Вот прямо очень.

— Зачем? — удивился ликс. — У тебя же есть одежда.

— Да знаешь, брюки мне как-то привычнее, — сказал Герман. Ну не рассказывать же истинную причину?

— Странно, — удивился ликс. — Костюм, который ты носишь сейчас, разрабатывали лучшие ученые киннаров. Он отлично выполняет защитные функции и защищает твое тело как от кинетических, термических, так и в какой-то степени от радиационных повреждений. Он даже может недолгое время использоваться как скафандр для открытого космоса. Правда, только в экстренных случаях, потому что ни видеть, ни слышать в нем ты не сможешь, он закроет твое тело полностью. И еще в этом случае ты лишишься волосяного покрова на голове — я знаю, что люди предпочитают его сохранять. Дело в том, что он питается твоими волосами и омертвевшими частями кожи, что, кстати, избавляет тебя от необходимости ежедневного мытья.

— Да уж, это я уже заметил, — пробормотал Герман. — В первое же утро, когда в туалет пошел. Хорошо, догадался в чем дело, а то бы подумал, что он меня совсем сожрет! В общем, я уже понял, что костюм крайне полезный и очень нужный. Не спорю. Но все-таки я бы хотел что-нибудь более свободное. Можно даже поверх этого комбинезона. Хотя бы штаны. Уж штаны-то мне можно передать? В них точно нет ничего опасного или вредного!

— Прости, — изобразил тяжелый вздох ликс. — Нельзя. Но я мог бы сделать для тебя простую ткань в конверторе. Нужно только задать правильные параметры.

— Отлично! — обрадовался Герман. — Сойдет. Давай хоть так.

— Все-таки скажи, зачем тебе эта одежда? — спросил ликс после четвертой неудачной попытки. Ткань-то получилась с первого раза, а вот придать ей нужную форму никак не удавалось.

— Если можно, на этот вопрос я не стану отвечать. Это очень личное. Но поверь, без просторных штанов мне будет очень морально тяжело. Очень. Считай это культурными заморочками.

— Как скажешь, — послушно согласился Кусто, и начал очередную попытку. В этот раз, кстати, получилось почти нормально. Шорты так и не вышли, скорее юбка. Герман решил, что это будет шотландский килт, хотя никакой клетки на ткани не было. В приличное общество в таком не выйдешь, но, например, на какой-нибудь выставке современного искусства или на неделе высокой моды он бы выглядел вполне органично.

— Я тебе очень благодарен, дружище! — обрадованно воскликнул Герман, примерив обновку. — Прямо гора с плеч!

— Хорошо, что тебе понравилось. Тогда может быть расскажешь мне, что такое монастырь? Помнишь, ты отложил этот вопрос.

— А учиться дальше не будем? — улыбка на лице парня немного поблекла.

— Нет. Свободный разведчик Тиана ди Сонрэ запретила мне тебя дальше обучать.

— А разговаривать со мной не запретила?

— Про разговоры она ничего не говорила. Возможно, она не знает, что мы разговариваем. Но я не стал ей об этом сообщать.

«Да уж, такое определенно требует поощрения», — подумал Герман. — «Эх и достанется бедолаге, когда эта Тиана догадается…»

Объяснение, что такое монастырь плавно перешло на описание религий вообще и христианской в частности, а там дошло до концепции высших сил и богов, добра и зла, загробной жизни и воздаяния за грехи… В общем, насыщенный выдался денек. Герман уже успел сообразить, что ликс крайне любознателен, испытывает некоторый дефицит общения, а еще наивен как ребенок. Пожалуй, парню без труда удалось бы запудрить существу мозги настолько, чтобы тот стал последователем какой-нибудь религии. Может быть, даже только что выдуманной. С верховным жрецом в лице Германа. Но настолько некрасиво поступать с ликсом парень не захотел. Как-то совсем некрасиво получится. Кусто к нему и так неплохо относится, и ломать ему психику было бы черной неблагодарностью. Нет, в целом Герман ничего против религий не имел, особенно против Зороастризма. Но сам предпочитал держаться от них подальше.

— Так что на самом деле никакого абсолютного зла и абсолютного добра не существует, — подытожил импровизированную лекцию доморощенный теолог. — Для каждого индивида они разные, как и для каждого народа и культуры. И боги или бог если и существуют, то до смертных им дела нет. Поэтому я предпочитаю жить, руководствуясь собственными представлениями о том, что хорошо, а что плохо. Чего и тебе советую. И вообще, сдается мне, на дворе уже ночь и спать пора.

— Вообще-то мы сейчас на солнечной стороне небесного тела. Так что технически сейчас день. Но ты прав, наше внутреннее время уже даже не вечернее, а ночное. — С сожалением протянул Кусто.

— Стой-стой, подожди, — ошеломленно поднял руки Герман. — Мы что, уже не на Земле?

— Да, мы покинули твою планету еще до того, как Тиана ди Сонрэ к тебе приходила вчера, — подтвердил ликс.

— А почему я ничего не почувствовал? Как же, я не знаю там, перегрузки и все такое?

— Ничего удивительного! — горделиво пояснил ликс. — Я умею поддерживать внутри себя стабильную гравитацию. Перегрузки ты можешь почувствовать только если мы будем разгоняться очень-очень быстро.

— Здорово, конечно. А что за небесное тело, на котором мы находимся?

— Я не знаю, как оно называется у вас. Это небольшая планета, десятая, если считать от светила. Ее орбита немного не совпадает с плоскостью эклиптики.

— Вот тебе и огромный шаг для человечества, — расстроенно протянул Герман. По описанию он узнал Плутон. Было немного досадно. Такая веха в жизни, а он даже ничего не почувствовал. Но развивать тему не стал. Этак можно и спалиться, а Герман твердо уверился, что возвращаться не хочет. Побывать в космосе, увидеть другие планеты… Детская мечта сбывается! Нет уж. Нужно постараться быть для них ценным. Хотя бы казаться… Поэтому парень твердо решил держать морду кирпичом и изображать, что он все знает, но ничего не скажет. Так долго, как только получится. Чтобы возвращать его на Землю стало невыгодно и слишком далеко. Эта Тиана вроде приличная дама, уж не станет убивать, когда все вскроется? В крайнем случае как-нибудь отработает проезд. Герману совсем не было стыдно, что он собирается обмануть свободного разведчика. Он не сам к ним пришел, его похитили. Против воли. Тот факт, что он, в целом, очень даже за, ничего не меняет. Как с ним, так и он. Да и потом — мог бы помочь — помог, наверное. «А на Земле мне жалеть нечего», — подумал парень. — «Родителей нет, детей нет, девушка бросила. Даже собаку не завел, хотя всю жизнь хотел. Пожалуй, только дядю Максима жалко. Надеюсь, с ним ничего плохого не случилось». К старику, да и к прочим жителям деревни Герман успел привязаться. Хорошие люди, терять их было жаль. Впрочем, оставленных денег старикам должно хватить надолго.

Герман все никак не мог заснуть. В то, что они уже не на Земле парень поверил только после того как Кусто на мониторе показал, как бросается камешками и песком. Было чуть не до слез обидно, что такое событие проходит как-то буднично, и вообще — мимо него. Хотелось если не побывать снаружи, то хотя бы посмотреть через стекло, а не через экран. Ощутить настоящую гравитацию планеты. Хоть что-то, чтобы убедиться: это происходит на самом деле, а не искусный обман. Или, что еще хуже — галлюцинации. «Доберемся куда-нибудь в цивилизованные места, куплю себе свой корабль», — решил парень. «Пусть даже не такой крутой, как ликс, а технический. Буду летать, куда хочу и останавливаться где хочу». Как они доберутся, на что он будет покупать, и как управлять кораблем, Герман не думал. Это и не было планом — скорее фантазией, чтобы успокоиться и заснуть, наконец.

Утро никаких новостей не принесло. Тиана ди Сонре так и не появилась, как и завтрак в нише.

Нельзя сказать, что Герман был обескуражен или сильно расстроен. Пару дней поголодать… вполне можно потерпеть. Вот неделю уже сложнее, но он точно справится. Питался в последние месяцы хорошо, здоров, полон сил. «Переживу как-нибудь», — подумал Герман. — «Еще посмотрим, кто первым сдастся. Если это самая серьезная пытка, которую она придумала — значит точно „склонению к сотрудничеству“ эту Тиану не учили. Интересно, кстати, почему — уж разведчик-то должен такие вещи уметь!» Тем не менее демонстрировать свое равнодушие Герман посчитал излишним.

— Странно, что у таких просвещенных существ как киннары, считается нормальным морить пленных голодом, — в продолжение вчерашнего разговора сказал он Ликсу. Это же нарушение всех конвенций!

Кусто, ожидаемо, заинтересовался, что за конвенции. Герман объяснил, как смог.

— Удивительно, — начал размышлять Кусто. — Получается вот только что вы еще воевали, и стремились друг друга убить, но вот ты ранил врага и обезоружил. И он сразу перестает быть врагом и становится членом общества, которого нужно кормить, лечить, и максимум что можно сделать — это ограничить его в передвижениях?

— Ну да, как-то так. Еще, вроде бы можно работать заставить.

— Не понимаю, — печально вздохнул ликс. — Одно дело, если враг сам сдастся. Но если его захватили силой? У киннаров это разные категории личностей. Правда, пытки запрещено применять и к тем и к другим. Обычно захваченных просто обрабатывают нейродеструктором и обучают заново, в любви и почитании своей новой родины.

«Жутковато, если задуматься», — ужаснулся Герман.

— Кусто, а если свой гражданин не очень любит свою родину, ему тоже личность перепрошивают? — спросил он. — И какая градация? Вот сейчас гражданин целиком поддерживает свое государство, а тут вдруг задумался и посчитал что государство взяло какой-то неправильный курс. И начинает об этом говорить. Ему что, тоже память стирают?

— Я не знаю, — подумав, ответил ликс. — Звучит довольно логично, но я очень мало знаю об обществе киннаров. Все же мы, ликсы — космические существа, а киннары — жители планет. Мы редко подолгу общаемся. Скажи, Герман, ты расскажешь Тиане ди Сонрэ координаты вашей планеты?

— Вот еще! — фыркнул Герман. — Не собираюсь поддаваться на шантаж и давление. Как я уже сказал вчера, я отказываюсь есть, пока мои условия не будут выполнены.

На этот раз Кусто замолчал очень надолго. Минут на тридцать, наверное. Герман успел слегка задремать от безделья.

— Не понимаю, — наконец выдал ликс. — Ты угрожаешь тем, что не будешь есть, если Тиана ди Сонрэ не выполнит твоих требований?

— Ну да, — подтвердил Герман.

— А она не собирается тебя кормить, пока ты не выполнишь ее требований.

— Именно так, — согласился Герман.

— Но это же абсурд!

— Ну и что? — парень пожал плечами. — Ты что-то имеешь против абсурда?

— Скажи, Герман, а зачем ты копал яму в земле? Когда еще был на своей планете и не был в плену. — Вдруг спросил ликс.

Герман удивился, но объяснил.

— То есть у вас даже нет конверторов, и вы таким образом добываете воду?

— Ну, не везде, в городах есть централизованное водоснабжение, но в таких вот деревнях — да, приходится пользоваться колодцами. А почему ты спрашиваешь?

— Просто было любопытно, — протянул ликс. — Нужно будет Тиане ди Сонрэ об этом рассказать.

Парень пожал плечами. Ничего важного он в этой информации не видел, так что просить ликса молчать не стал.

День прошел скучно. Ничему учить Германа вопреки запрету ликс не стал, да тот и не просил. Вместо этого расспрашивал о жизни ликсов и киннаров. Много удивительных вещей услышал. Действительно, до этих киннаров человечеству дальше, чем до Луны. Даже завидно. И при этом они явно в каких-то других областях развиваются. Оказывается, даже экран, с помощью которого ликс его учил, построен не на технических принципах. Чистая биология. Принципа действия Герман понять так и не смог, но очень впечатлился. Хотя и техникой киннары не брезгуют. Ничего удивительного. Их главные враги, к которым ликс с Тианой причисляют и его, Германа, пошли именно по техническому пути. За сотни лет вялотекущей войны не удивительно, что обе цивилизации понемногу перенимают друг у друга технологии. Правда, Киннары стараются любую технику повторить своими методами, с помощью генетики и биологии, но получается далеко не всегда.

О себе Герман старался не слишком распространяться. Кусто в любом случае передаст этот разговор Тиане, рано или поздно. Может, по каким-то деталям они догадаются, что Герман вовсе не тот, за кого его принимают. Тогда вся его задумка пойдет насмарку — рано еще. Вот уберутся подальше от Земли, тогда нужно будет признаться, а пока лучше молчать. Странно, на самом деле, что до сих пор не догадались. Герман уже успел столько всего наболтать, и очень вряд ли хоть что-то из этого совпадало со знаниями Тианы о технофанатиках. Впрочем, так бывает, когда человек слишком зацикливается на проблеме и не может взглянуть на нее отстраненно. Наверняка все выбивающиеся из логичной картины факты либо игнорируются, либо подгоняются так, чтобы перестать выбиваться.

Тиана ди Сонрэ, дипломат

— Повтори еще раз, что он сказал, — попросила Тиана.

— Он сказал, что отказывается от еды до тех пор, пока ты не выполнишь его требования, — послушно повторил ликс. — Сказал, что раз вы, свободный разведчик, нарушаете конвенцию о военнопленных, он больше не считает себя связанным законами чести и будет безусловно воспринимать вас как врага.

Тиана пораженно рухнула в кресло. Настроение, и без того омерзительное, рухнуло куда-то совсем уж во тьму. Переиграл. Это сумасшедшее чудовище ее опять переиграло.

Проснувшись рано утром, Тиана уже знала, что будет делать. Вчерашние размышления о том, как мотивировать пленника более сговорчивым сегодня оформились в конкретный план. Она просто перестанет давать ему пищу. Это же не пытка! Денёк поголодать даже полезно, зато, она была уверена, условия, на которых он предоставит информацию будут гораздо более мягкими, чем могли бы. А там и ей незазорно будет пойти на небольшие уступки. Решение казалось логичным, но все равно было ужасно противно от самой себя. За весь день она сама так и не смогла втолкнуть в себя ни кусочка еды. Тем не менее, разведчица стойко держалась. Занималась своими делами, и даже ни разу не спросила ликса, как себя чувствует пленник. Вечером, скрупулезно закончив все дела, она, наконец, поинтересовалась, как настроение у пленника. Ожидала услышать, что он пребывает в унынии. В крайнем случае — бодрится.

— Тогда перестань давать ему воду. — Злость позволила словам сорваться легко, хотя еще час назад она просто не смогла бы выдавить из себя такое предложение.

— Он сказал, что объявляет сухую голодовку. За целый день он не выпил ни капли жидкости. — Бесстрастно ответил ликс.

— Ясно. Ясно. И что он делает сейчас?

— Он спит.

— Так не давай ему спать! — в ярости воскликнула Тиана.

— Но так же нельзя! — Голос ликса звучал испуганно и ошарашенно. — Это уже настоящие пытки. Разве можно так с человеком? Ведь он ничего плохого не сделал! Командование прямо запрещает нам такие меры воздействия.

Где-то на краю сознания Тиана понимала, что не права. Но девушку душили ярость и возмущение. Та самая эмоциональность, которую она так и не смогла побороть до конца. Будто со стороны она слышала свой голос:

— С каких пор какой-то ликс будет оспаривать мои приказы?! — Яростно зашипела она. — Командование далеко. Сейчас я для тебя высшее командование, и другого не предвидится. Я приказываю не давать пленному спать. Приказываю хаотично менять гравитацию в его комнате в пределах, безопасных для физического здоровья, менять спектр освещения с высокой частотой, а также в случайном порядке использовать громкие звуки до отмены распоряжения. Не забывай, ликс, что ты полностью подчиняешься свободному пилоту. В случае неподчинения по возвращении ты будешь изгнан из состава флота и с территории цивилизации киннаров. Я не потерплю бунта.

— Будет исполнено, свободный разведчик, — рыдающим голосом ответил ликс. Тиана никогда ранее не слышала столь ярких эмоций в его голосе.

Тиана металась по своей каюте несколько часов — так ей показалось. Однако, взглянув на часы, она с ужасом обнаружила, что со времени приказа прошло всего сорок минут. Она не выдержала и закричала:

— Ликс! Спроси у пленника, что он теперь думает?

Через несколько секунд ликс ответил:

— Он говорит, что у него на родине военных преступников, издевающихся над пленными, вешают за шею. Это такой способ казни. Веревка под весом казнимого затягивается и перекрывает доступ воздуха, отчего казненный умирает от удушья. В случае, если казнимого сбрасывают с небольшой высоты, веревка ломает шейные позвонки и смерть наступает значительно быстрее. Это считается более гуманным способом.

— Какое у него настроение?

— Я не слишком хорош в определении человеческих эмоций, но по некоторым признакам он зол. Однако он старается не показывать своего гнева, и утверждает, что давно не катался на таком веселом аттракционе. Он называет это словом «дискотека».

Тиана несколько минут помолчала.

— Отменяю последний приказ. — Наконец сказала она. — И предыдущий — тоже. Можешь его накормить. Передай, что я зайду завтра обсудить цену за его информацию. Скажи, что, если он будет неумерен в своих аппетитах, приказ можно и повторить.

— Принято к исполнению, — ответил ликс.

— Скажи, почему ты его так защищаешь? — Тиана лежала с закрытыми глазами. Внезапно осознала, что за сегодняшний день вымоталась так, как, наверное, никогда раньше. А еще вспомнила, как ей отвечал ликс.

— Потому что вижу, что он не враг. Он интересный. Он со мной разговаривает. Дал мне имя.

— Да, я слышала, — вспомнила Тиана. — Только не запомнила. Раньше ты прекрасно жил без имени. Почему вдруг сейчас оно тебе понадобилось?

— Раньше я не задумывался о том, зачем нужно имя. Мы почти все время были с тобой одни. Если ты что-то говорила, было понятно, что ты обращаешься ко мне. Я не думал о том, что имя делает меня не таким, как все прочие ликсы. Нет, не так. Имя позволяет мне не забывать, что я не такой же, как любой другой ликс.

— Обозначает твою индивидуальность, — сформулировала Тиана. В летном интернате не рекомендовали давать имена своим ликсам именно из-за этого. Как и слишком много общаться с ними. Все же ликс предназначен для перемещения в пустоте. Индивидуальность транспортному средству не нужна. Впрочем, и не запрещали, но пилотам обычно и в голову не приходило нарушать эту рекомендацию. Зачем?

— Разочаровался во мне? — спросила Тиана. — Считаешь, что я преступник? Так оно и есть. В интернате говорили, что я слишком эмоциональна даже для того, чтобы быть свободным разведчиком.

— Нет, ты не преступник. — Ответил ликс. — Я думаю, ты хороший разведчик. Просто тебе тяжело. Как я могу быть разочарован в своем пилоте?! Ты всегда заботишься обо мне, лечишь и стараешься чтобы у меня было достаточно пищи. Но в последние дни я заметил, что ты воспринимаешь меня, как вещь. Механизм, как у технофанатиков. Мне это не понравилось. Кажется, я обиделся.

— Прости, — всхлипнула Тиана. И сама же удивилась. Она не плакала с раннего детства, с тех пор, как ее забрали в интернат. — Я так больше не буду.

— Хорошо, Тиана. Я больше не обижаюсь. — Ответил ликс.

— Так как же тебя зовут? — переспросила разведчица.

— Кусто, — гордо представился ликс. — Так звали исследователя подводных глубин. А еще это слово переводится как хранитель.

— Тебе очень подходит, Кусто.

— Почему ты плачешь?

— Злюсь на себя, что оказалась глупее какого-то безумного варвара с планеты-тюрьмы, — честно ответила девушка. — Чувствую себя жалкой и ничтожной. И еще чудовищем, потому что пытала живое существо.

— Знаешь, зачем он копал ямы в земле? — неожиданно спросил Кусто. — Так они на этой планете добывают воду. Она фильтруется, проходя через слои разных минералов, и поэтому становится достаточно чистой для питья. Интересно, правда?

«Значит, он не сумасшедший», — думала Тиана. Она поняла, зачем ей об этом рассказал ликс. Чтобы поддержать и приободрить. Неожиданно поддержка была очень приятна, но в целом девушке стало только горше. — «Наверняка и у других его странных действий было разумное объяснение, а я, вместо того, чтобы задуматься, считала идиотами окружающих. Ликс, между прочим, еще тогда высказывал сомнения. И в результате дурой оказалась я сама!»

Утром Тиана, только проснувшись, поспешила к пленнику. Только предупредила ликса, чтобы он тщательно отслеживал все его реакции и сигнализировал, если тот станет лгать. Давать себе время чтобы собраться с мыслями и подготовиться не стала — и без того ужасно не хочется, а если позволить себе сомнения станет и вовсе тяжело. Как ни крути, она оказалась слишком глупа и слаба, чтобы хитростью либо силой добиться того, что ей нужно.

Пленника застала за странным занятием — он отжимался от пола. При этом гравитация в его комнате оказалась повышена раза в полтора от нормы.

— Что ты делаешь? — вот опять, вместо того, чтобы как планировала потребовать сказать уже, что ему нужно, спрашивает совсем другое.

— Тренируюсь, — объяснил пленник, поднимаясь. — Чтобы мышцы в тонусе держать. Проходите, присаживайтесь. — Он указал на кровать.

— А это что такое?! — снова удивилась Тиана, разглядывая полосу материи, которую пленник зачем-то обернул поверх стандартного костюма. Откуда он ее взял разведчица и так догадалась — ликс помог.

— Юбка это. Килт, точнее, — проворчал пленник, почему-то старательно отводя глаза. — А что, нельзя?

— Мне все равно, я просто не понимаю зачем.

— Культурные особенности. И не о чем говорить.

— Хорошо, это не важно. — Тиана поджала губы. — Я пришла узнать об условиях, на которых ты согласен передать информацию о планете, на которой я тебя захватила и ее удаленности от метрополии.

— Условия на самом деле простые, — с готовностью сказал пленник. — Оставаться на планете я не хочу, поэтому пока побуду с вами. В связи с этим просьба вернуть мне часть моих вещей — особенно интересует ноутбук, и разрешить Кусто меня учить в свободное время. А, и еще хочу прогуляться по Плутону. Это планета, на которой мы сейчас находимся. Можно ведь это устроить? Недолго, полчаса буквально.

— Хорошо, — быстро согласилась разведчица. — И тогда ты все расскажешь?

— Нет, конечно! — возмущенно ответил пленник.

«Ну конечно! А я-то уже обрадовалась. Вот сейчас начнутся настоящае торговля!» А пленник продолжал:

— Чтобы уважаемая свободный разведчик Тиана ди Сонрэ сразу же после того, как я все расскажу, обработала меня этим своим нейродеструктором и выкинула в открытый космос?

— Я так не сделаю! — возмутилась девушка. — Это бесчестно!

— А добиваться от пленного показаний с помощью наркотиков, а потом моря его голодом и не давая спать — это прям образец чести и благородства, — фыркнул пленник.

— Я отменила свой приказ! Признаю, погорячилась. И не нужно изображать добродетель, которой у тебя нет. Я прекрасно видела, как ты из своего варварского оружия стрелял в человека. Да и вообще, в тюрьму просто так не сажают!

— Это к делу не относится, — скривился пленный. — Не я вас, свободный разведчик, в плен взял.

— Почему ты просто не хочешь рассказать все и вернуться на планету? — Воскликнула Тиана. Потом сама же себя мысленно обозвала дурой. Ну конечно, кто же захочет возвращаться в тюрьму? — Хорошо, и что ты предлагаешь?

— Ну, все просто. Мы летим куда вы там собирались, — ответил парень. — А когда находим удобное место, где мне понравится, я рассказываю все, что знаю. В этом случае вам, свободный разведчик, будет проще выполнить мои условия, чем устраивать какие-нибудь козни, так что я уже не стану опасаться за свою жизнь и здоровье.

— Ты все же болен головой! — возмутилась Тиана. — Объясню еще раз. Я заблудилась. Попала в аномалию и оказалась здесь, в почти пустом космосе, в котором расстояния между соседними светилами исчисляется десятками и сотнями световых лет. Я понятия не имею даже в какой стороне находится область пространства киннаров. Также, как и твоя родина. Как я полечу куда-то, если даже не знаю, куда лететь?

— Не верю, — покачал головой пленник. — Просто не верю, что свободный разведчик, можно сказать элита вооруженных сил, попав в нестандартную ситуацию не смог выработать какого-то плана. Вы наверняка прорабатывали какой-то маршрут на случай, если я откажусь сотрудничать. Вот и пожалуйста, следуйте ему. Считайте меня пассажиром, которому совершенно все равно, куда лететь. И не говорите мне, что припасов не хватит на двоих — если это так, можно пополнить недостающее на Земле.

— Но это не имеет смысла! — Возмутилась разведчица.

— Ну и что? — пожал плечами пленный. — Вот скажите, какая вам разница? Насколько я понимаю, там, на вашей родине ничего страшного не происходит. Войны по факту нет — так, вялотекущие пограничные стычки. То есть отсутствие одного свободного разведчика особой роли для вашего народа не играет. Кусто мне рассказал, что на родине у вас нет близких, которые будут скучать и ждать вашего возвращения, и даже начальство еще не скоро хватится вашего отсутствия. Так почему бы не получить удовольствие от неожиданного путешествия. Перед нами лежит вся вселенная. Огромная и незнакомая. А вдруг удастся найти что-нибудь интересное? Это же, в конце концов, просто весело!

Тиана почувствовала, как ее лицо вытягивается от удивления, и она ничего не может с этим сделать. Теперь она поняла, почему пленник так приглянулся ликсу. Точнее, Кусто — нужно привыкать, раз уж ему так нравится имя. Пленник в самом деле смотрит на привычные вещи совершенно нелогичным, абсурдным образом. Самое странное, Тиану действительно привлекла описанная пленником картина. О чем-то подобном она мечтала в детстве, когда выяснилось, что она станет свободной разведчицей. Летать среди звезд, открывать новые, удивительные системы, встречаться с инопланетянами… Это потом стало очевидно, что работа свободного разведчика далека от романтики. Она к этому привыкла, приняла, и продолжала свое занятие любить, но вот восторга больше не чувствовала.

— Договорились, — поборов растерянность, кивнула девушка. — Но имей ввиду, я все равно буду за тобой следить. Тебе не удастся подать сигнал своим или навредить мне каким-либо способом. И покажи, какое из твоих устройств называется ноутбуком. Я должна его проверить.

— Насчет сигнала можете не переживать. У меня, собственно, нечем его подавать. Вредить я тем более не собираюсь — во-первых, глупо поступать так с единственным человеком, который может руководить Кусто, во-вторых я, что бы вы там ни думали, врагом ни вас, ни вообще киннаров не считаю.

Последняя фраза искренне удивила разведчицу. Она даже подняла глаза к потолку, ожидая что вот сейчас ликс скажет, что пленник врет. Но тихоход промолчал, а, значит, либо пленный так хорошо контролирует свои телесные реакции, что может скрыть ложь, что для технофанатика, не улучшенного с помощью технических средств невозможно, либо говорит правду.

— А как же «ложный путь», «мерзкие носители паразитов», «грязные скотолюбы» и прочие эпитеты, которыми вы нас так любите награждать? Все эти речи, что только техническое совершенствование — единственно верный путь развития цивилизации?

— Как по мне нет вообще никакой принципиальной разницы, — пожал плечами пленник. — Какая разница, каким способом кто хочет развиваться? Если получается, то почему бы и нет. А что за паразиты, кстати?

— Вы так называете наших симбионтов, которые мы используем для самодиагностики и контроля гормонального фона, — буркнула Тиана.

— А, я-то думал глисты какие-нибудь. Нет, серьезно, мне совершенно плевать на подобные заморочки. Сам я предпочел бы обойтись без симбионтов — как-то неуютно, когда представляю, что придется внутрь организма что-то живое засовывать. Но если привыкли так — почему бы и нет? Полезная хоть штука?

Тиана удивленно покачала головой. Странный технофанатик. По-настоящему странный. Видела записи — в их культуре принято ненавидеть и опасаться все, связанное с природой. Любую свою планету технофанатики предпочитают закатывать в сталь, стекло и бетон, уничтожая все живые существа кроме тех, которых используют в пищу. Самые радикальные стремятся из самих себя вырезать как можно большее количество биологической материи, заменяя ее на искусственные органы. Где-то она слышала, что некоторые особо упорные оставляли от себя только мозг. Откуда такая ненависть к живому — неизвестно. Ходили предположения, что технофанатики изначально жили на очень суровой планете с крайне агрессивной фауной. Так целый народ и получил фобию, которая в дальнейшем только больше усиливалась. А здесь налицо полное отсутствие ненависти и страха перед живой природой — это и по отношению к ликсу видно. Хотя, о чем речь — достаточно вспомнить, на какой планете он проводил дни своего заключения. Очевидно, такой опыт неизменно меняет мировоззрение!

Встречу договаривающихся сторон Тиана на этом закончила. По большому счету она была даже довольна — ничего невыполнимого и даже сложного пленник не попросил. Немного неприятно, что возвращение домой откладывается, но в словах пленника действительно есть своя правда. Она оказалась в неизведанных местах, на территории, которая явно неисследована, вдали от проложенных дорог. Технофанатики по какой-то причине планету посещают очень редко, и по меньшей мере ближайшие окрестности в радиусе нескольких десятков, а то и сотни световых лет ими никак не освоены. Если бы было иначе ликс, натренированный чувствовать любые признаки присутствия врага уже бы почувствовал. А она все-таки свободный разведчик. Вот и займется пока поиском и разведкой. Это будет действительно интересно. К тому же, как бы странно это ни звучало, она теперь не одна. Пусть враг, но ей не грозит сойти с ума от одиночества.

Выяснив, какой именно предмет нужен пленнику, Тиана долго пыталась с ним разобраться, но без особого успеха. Пленник сказал, что это довольно продвинутая счетная машина, на которой хранится множество всевозможной информации — ничего опасного и вредного, но разведчица все равно хотела посмотреть сама. Вдруг у него там координаты хранятся, и он просто боится, что разведчица до них доберется? Тиана даже разозлилась на себя немного за то, что раньше не догадалась хорошенько пошарить в вещах пленника. Правда, оказалось, что жалеть особо не о чем. Разведчица нашла, где машина включается, увидела на экране какие-то символы — некоторые из них совпадали с теми, что на клавиатуре. Попробовала потыкать в клавиши, но ничего не произошло. Очевидно, машина требует ввода пароля. На всякий случай попросила Кусто проверить, не исходит ли из коробочки каких-то сигналов, но тот успокоил: сигналы исходят, в радиодиапазоне, очень слабые. Потеряются бесследно уже через несколько километров, и никакой чувствительной аппаратурой их не засечь. Это если пользоваться прибором вне ликса. Пока прибор находится внутри тихохода, он совершенно безопасен. Тиана почти без опасений передала предмет пленнику. Вероятнее всего координаты именно на нем, но для нее это совсем бесполезно — дешифровать их она никак не сможет, по крайней мере во вменяемые сроки и без специального оборудования. Так что пусть играется.

Затягивать со второй просьбой пленного так же не стала. Ей было очень любопытно посмотреть, зачем пленному понадобилось прогуляться по безжизненной поверхности планету, да и вообще стоило поторопиться. Раз уж возвращение на планету не предвидится, то и оставаться в системе дольше необходимого не имеет никакого смысла. Запасных скафандров у Тианы было целых три штуки — все по инструкции. В отличие от злополучных часов необходимость этих предметов она отлично понимала и регулярно их проверяла.

Пассажир искренне обрадовался своей технической игрушке, но как только увидел скафандр и сообразил, что это, ноутбук был мгновенно забыт. Похоже, он раньше был исключительно планетным жителем, или скафандры технофанатиков слишком сильно отличаются по своему устройству от тех, что были у Тианы, потому что процесс одевания занял непозволительно много времени. Нормативы были превышены раз в десять.

— Сними ты эту тряпку! — сказала Тиана, заметив, что эта дикая юбка так и болтается на поясе пассажира. — Иначе просто не сможешь надеть скафандр.

— Тогда отвернись! — потребовал пленник.

— Это еще зачем?

— Да культурные особенности у меня, я же говорил!

Тиана послушно отвернулась. Минуты две сзади слышалась непонятная возня.

— Просто позволь ему тебя обтечь! — теряла терпение Тиана. — Раскрой верх до конца, встань ногами в ботинки, а дальше он сам сработает!

Сзади что-то невразумительно промычали. Тиана не выдержала и оглянулась, а потом принялась хохотать как безумная. Такого она еще ни разу не видела. Пассажир, очевидно, зачем-то засунул в ботинки не ноги, а руки. Ну а скафандру на подобные мелочи наплевать, он не разумен. Система посчитала, что пользователь готов, и начала надеваться. К тому моменту как Тиана это безобразие пресекла, пассажир был «одет» где-то по плечи. Рукава пытались нащупать «руки» у столь нестандартного пользователя. Сам пленник ничего не видел, — не предусмотрено в скафандре прозрачных вставок в том месте, где у него сейчас была голова, — и бестолково размахивал руками, пытаясь избавиться от своенравного средства защиты.

— Стой! — крикнула Тиана, отсмеявшись. — Да стой ты, не шевелись!

Разведчица попыталась дотянуться до сенсора отключения, но пленный стоял в полный рост, и даже поднявшись на цыпочки она не достала. Более того, пассажир вдруг начал вырываться, отскочил, споткнулся, рухнул, потянув за собой Тиану. Тут-то она, наконец, дотянулась до нужного сенсора и скафандр выпустил страждущего. Тот, изворачиваясь ужом, выполз из-под девушки уселся, прижав колени к груди, и старательно не глядя на Тиану принялся приводить скафандр в исходное состояние.

— Все, я понял, как этой штукой пользоваться, — пробурчал он. — Спасибо, что спасла! Я думал, оно меня задушит!

— Глупости, — фыркнула разведчица. Ей все еще было смешно. — Давай, одевайся уже.

— Отвернись!

Тиана хотела было поспорить, но вид у пленного был такой непреклонный, что спорить она посчитала бессмысленным. Проще, действительно, отвернуться. На этот раз все прошло штатно, и пассажир через несколько секунд задумчиво размахивал руками и ногами, осваиваясь со средством защиты. Тиана тоже быстро облачилась. Она уже предвкушала развлечение, и не ошиблась — пленник устроил настоящее представление.

Сначала он долго привыкал к пониженной гравитации. Точнее, не привыкал — он ей наслаждался. Осторожно поднимал руки и ноги, восторженно комментируя, как медленно они опускаются. Чуть освоившись начал прыгать из стороны в сторону, пытался сделать сальто, бросался камнями. Он выглядел как радостный ребенок, выбравшийся на прогулку. Радовался так зажигательно, что Тиане и самой захотелось попрыгать и порезвиться. Но она, конечно, сдержалась — негоже опытной свободной разведчице вести себя как восторженная дурочка.

Нарезвившись, парень улегся на спину и долго любовался звездами. Когда Тиана уже хотела его поторопить, он сам подскочил, приняв вертикальное положение одним движением, подхватил с земли какой-то булыжник — на сувенир, как он пояснил.

— Ну все, я готов, — сообщил пассажир. — Теперь можно и лететь навстречу неизвестности.

Герман Лежнев, пассажир

Герман был в полном восторге и даже не пытался этого скрывать. Гулять по Плутону было невероятно интересно, и немного саркастические комментарии «надсмотрщицы» не могли испортить впечатления. Мечта сбылась — что может ее омрачить? Даже очередной крайне неловкий конфуз быстро забылся. Герман надеялся, что девчонка ничего не заметила. А если и заметила — сама виновата. Нечего прижиматься, будучи одетой в такое непотребство. Впрочем, скафандр тоже впечатлил. Жуть какая-то. В первый момент, когда прежде надежная вроде бы ткань вдруг начала течь вверх по рукам парень запаниковал, начал дергаться, отчего стало только хуже. Потом, правда, сообразил в чем дело, но было уже поздно. Без помощи Тианы, наверное, и не справился бы. «Но все равно могла бы и поаккуратнее как-то!» — возмущенно подумал парень. — «Я ж не каменный!»

Прогулкой по Плутону хорошие новости не закончились. Похоже, впечатление у свободной разведчицы о нем сложилось как о безобидном дурачке, потому что по возвращении никто загонять его обратно в свою каюту не стал. Тиана ди Сонрэ направилась в рубку управления, он — за ней, раз уж никто не одернул. Быстро скинув скафандр, девушка уселась в кресло — похоже, единственный предмет мебели, во всем ликсе, не являющийся его частью. По крайней мере, когда они вошли, кресло уже стояло. Герману ужасно захотелось в нем посидеть, но так сильно он наглеть не стал. И вообще решил быть посерьезнее, а то в самом деле, как восторженный щенок. Нет, когда тебя держат за дурачка — это где-то даже выгодно, но перебирать тоже не стоит.

Огромный экран перед креслом выглядел вполне привычно. Пока разведчица что-то там настраивала, парень все гадал — технический он, или на других принципах сделан? Какая-нибудь продвинутая биолюминесценция, может? Потом стало не до размышлений об устройстве биологического телевидения. Экран сдвинулся вниз, принял горизонтальное положение, а над ним появилась трехмерная карта. Не карта даже — там все-таки предусмотрены какие-то обозначения. А здесь просто картинка с россыпью ярких точек, и единственной красной в центре. «Вот тебе и привычный монитор», — подумал Герман. — «Прям как в звездных войнах! А красное — это типа мы, солнечная система».

Глядя на изображение, никаких мыслей по поводу того, куда лучше направиться, у парня не появилось. Ну, звезды. Много. Разноцветные. Масштаб непонятен. Понятно, что в световых годах исчисляется, но сколько именно? Герман вспомнил, что в радиусе пятидесяти световых лет от Солнца где-то около сотни звезд. На изображении было гораздо больше. Но точно не вся галактика. Память после «волшебных» эликсиров Кусто работает значительно лучше, поэтому после небольшого усилия он вспомнил, что видел на земле плоскую карту, на которой было нанесено больше шести тысяч звезд. Там радиус был, вроде бы две тысячи световых лет. Это несколько больше похоже на правду. Тут, если оценить беглым взглядом количество, кубик поменьше, со стороной лет тысячу. Получается тысячи две звезд. Это если примерно прикинуть, конечно. Некоторое время парень гордился своей проницательностью и эрудицией. Потом вспомнил, что на тех картах, что он рассматривал, указывались только звезды, гораздо более яркие чем Солнце. А общее количество в радиусе двух тысяч световых лет вовсе не шесть тысяч звезд, а что-то там в районе миллионов. То есть если здесь указаны все звезды, а не только самые яркие, то масштаб меньше, чем он рассчитывал. В общем, все это гадание на кофейной гуще.

— Какой масштаб у этой карты? — Не выдержал Герман. Немного опасался, что в рубке он оказался попущением, и сейчас Тиана расшипится возмущенно, но любопытство победило. Обошлось. Разведчица, хмуро взглянув на пассажира, ответила:

— Сторона квадрата — пятьсот световых лет. Здесь не все звезды, только те, что успел найти Кусто. Всего по моим оценкам в этом квадрате около четырех тысяч звезд. Оценки очень приблизительные. Более далекие звезды Кусто не видит.

— А с какой скоростью мы можем двигаться? — Герман решил, что раз уж ему отвечают, нужно пользоваться моментом.

— Максимальная длина прыжка — тысяча световых лет, по времени он занимает пять суток. — Гордо ответил Кусто.

— Мог бы и промолчать, — недовольно прокомментировала Тиана. — Вот зачем технофанатику знать наши характеристики?

— Но они же и так их знают? — удивленно ответил ликс. — У них ведь примерно так же!

— Откровенно говоря, я понятия не имел о твоих характеристиках, Кусто. — Признался Герман. — Просто слишком далек был всю жизнь от этих дел. Это получается галактику из конца в конец можно проскочить чуть больше, чем за год.

«Нифига себе у них скорости!» — мысленно восхитился Герман.

— Плохо считаешь, — хмыкнула Тиана. — Не больше года, а ровно три. Двести двадцать на пять не можешь умножить?

Герман прикусил себе язык и изо всех сил сжал кулаки, чтобы удержать пораженный возглас. Двести двадцать, значит. Насколько он помнил, Млечный путь имеет диаметр сто десять тысяч световых лет. Приблизительно. А вот Тиана говорит про двести двадцать. Похоже, разведчица заблудилась гораздо сильнее, чем думает. Получается, гостья-то не отсюда. Совсем не отсюда. Эк ее занесло-то…

— Да обсчитался просто, — быстро пробормотал Герман. — Бывает.

А сам быстро полез в ноутбук. Его уже кто-то успел разрядить, но внешний аккумулятор был заряжен еще на Земле. «Интересно, кто это такой любопытный?» — мысленно хмыкнул Герман. «Так, где-то у меня был атлас вселенной… Диаметр двести двадцать тысяч световых лет — это галактика Андромеда. Предположим, что Тиана у нас гостья оттуда. А расстояние до нее… впечатляет. Тридцать семь годиков только чтобы до нее добраться. Сдается мне, примерные координаты свободной разведчице я без труда назову. Может, конечно, ошибаюсь — мало ли какие еще галактики имеют такие размеры! Но вряд ли».

Герман с сочуствием посмотрел на разведчицу, продолжавшую сосредоточенно всматриваться в карту. Смысла в этих размышлениях никакого. Она, похоже, уверена, что ее родина здесь, в этой галактике. На секунду у парня возникло острое желание рассказать о своих выводах, но он от него отмахнулся. Возвращаться на землю он пока категорически не хотел, а в том, что его вернут, как только поймут, что он бесполезен не сомневался. «Да и какой смысл если я сейчас расскажу?» — успокоил себя Герман. — «Только лишу надежды. Потому что возвращаться своим ходом для Тианы явно не имеет смысла. Ну долетит она за сорок лет до соседней галактики… Хотя нет, не долетит. Ликсу питаться нужно, а в пустоте между галактик еды нет. Нереально. Если только искать способ вроде того, которым они сюда долетели»

Тиана между тем оторвалась от созерцания ярких точек звезд:

— Что, даже направление не подскажешь? — поинтересовалась она у Германа.

— Смысла нет, — пожал он плечами. — Да и зачем тебе? Разве не интереснее самой во всем разобраться?

Разведчица злобно нахмурилась. Выглядела она крайне мило, но Герман остался непреклонен.

— У меня есть идея, — тихонько сказал Кусто. — Точнее, информация.

— Рассказывай! — раздраженно рявкнула Тиана, не дождавшись продолжения.

— Я, пока осматривался случайно заметил одну крохотную техническую вещь на самом краю этой системы. Возможно, ее выбросил или уронил корабль, который отсюда улетал? Она удаляется от системы, правда, очень медленно. — Карта укрупнилась, и на ней появилась крохотная мигающая точка. Направление движения было указано стрелочкой.

— Хочешь сказать, если его выбросили в тот момент, когда разгонялись для перехода в гипер, то он продолжает лететь в ту же сторону? — продолжила Тиана. — А что, очень может быть! — она победно посмотрела на удивленного Германа. — Молодец, Кусто! Отличный план за неимением лучшего. Для начала посмотрим, что это за штука, а потом окончательно решим, раз уж пассажир не хочет ничего подсказать. Между прочим, мог бы и не тратить наше время зря! Я своего слова не нарушаю, и уже согласилась на твои условия.

— Я все-таки предпочту побыть осторожным, — кисло улыбнулся Герман. — Да и хочется посмотреть на свободного разведчика в естественных, так сказать, условиях.

— Знаешь, выглядит так, будто тебе все равно куда лететь, — догадалась вдруг Тиана.

— Ну да, — кивнул парень. — Я и не скрываю. Мне пока не хочется возвращаться на Землю, а в остальном — совершенно все равно.

— Что ж, не будем тратить время, — подытожила разведчица. — Из системы будем уходить максимально быстро, в сопряжении, поэтому ты, Герман, должен пройти в свою каюту.

Про сопряжение Герман до сих пор не слышал. Впрочем, Тиана быстро и внятно объяснила.

— Слушай, а может я так, на кровати полежу? — предложил парень. — Перспектива быть поглощенным ликсом его откровенно пугала.

— Скажи, ты знаешь, какое максимальное ускорение может выдержать пилот вашего космического корабля? — спросила Тиана.

— Не помню. Вроде бы обычный человек вполне может несколько минут продержаться при пятнядцати g.

— Глупости. — Обычный человек потеряет сознание уже при восьми. Ты от меня ничем не отличаешься, так что и ты тоже. Но я не про обычного человека говорю, а про пилота. У ваших пилотов есть множество телесных модификаций, а также специальные противоперегрузочные кресла и устройства искусственной гравитации, благодаря которым они выдерживают до пятисот g в течении продолжительного времени. Мы будем лететь с ускорением в полторы тысячи g. Если откажешься от слияния, то неминуемо умрешь. Впрочем, тебе вовсе не обязательно идти на такие жертвы, — хитро улыбнулась Тиана.

— В смысле выдам тебе координаты и свободен?

— Да, именно это я и предлагаю.

— Нет уж. Раз надо, значит надо. Это даже будет интересно.

— Ну ты посмотри, как это выглядит со стороны, а потом решишь, — ласково улыбнулась девушка. Подвох был виден невооруженным взглядом.

Герман приготовился увидеть нечто омерзительное. Тиана не торопясь разделась, села в кресло. Ухватилась за подлокотники. Кресло придвинулось к «стене», откуда в тело начали выстреливать сотни черных и очень тонких, едва заметных взглядом нитей. И прошивать его насквозь. Через несколько секунд девушку уже не было видно в этом коконе, а потом кокон вместе с креслом затянуло внутрь ликса.

— Ну что, не передумал? — спросил ликс голосом Тианы.

— Пф, ерунда какая, — хмыкнул парень. — Я-то думал, это что-то ужасное, а тут! Только это, мы там сознаниями не перемешаемся?

— Нет. — Слегка разочарованно ответила разведчица. — Ты не пилот, и ты не настраивался на Кусто. Во время слияния ты будешь без сознания.

— Ну и ладно тогда, — пожал плечами Герман, и направился в свою каюту. На самом деле спокойствие и пофигизм он скорее демонстрировал, чем чувствовал на самом деле. Сцена со слиянием его впечатлила, и повторять этот аттракцион вслед за разведчицей он откровенно боялся. Но не отказываться же из-за такого от мечты? Вернуться на землю к бандитам и тюрьме просто потому что побоялся слияния? Герман был уверен, что после такого сам себя уважать перестанет. Да к тому же показать слабость и трусость перед девчонкой, которая с той же операцией справляется легко и непринужденно Герману гордость не позволяла.

Деревянной походкой проследовав в свою комнату он разделся, и начал растерянно оглядываться.

— Просто ляг на кровать, — велел ликс голосом Тианы. Герману тут же захотелось прикрыться — он только сейчас сообразил, что Тиана теперь видит все глазами ликса. Сдержался — выглядело бы это глупо. Поэтому с независимым, как он надеялся, видом шагнул к кровати и улегся. Потолок резко скакнул вниз — так показалось вначале. «На самом деле это кровать поднялась», — понял Герман. Очень хотелось закрыть глаза, но он решил посмотреть представление до конца. Первую нить он не увидел и не почувствовал. Просто в какой-то момент осознал, что больше не может пошевелиться и даже не дышит. Даже глазами не может пошевелить. Затем на грудь навалилась тяжесть, тут же сменившаяся легкостью и… пустотой, что ли?

Вопреки объяснениям Тианы Герман сознания не потерял. Он ничего не видел, не дышал и не слышал, но паники почему-то не было. Возможно, оттого что где-то на краю сознания он чувствовал чужие эмоции. Чувствовал спокойного, немного медлительного и полностью довольного жизнью Кусто: ему нравилось место, в котором он находится, ему приятны были люди, с которыми он путешествует, и ему было интересно, что они увидят в своих будущих странствиях. Чувствовал Герман и Тиану. Легкое раздражение, любопытство, азарт — это в основном. А еще почему-то удивление и опаска.

«Интересно, а мои эмоции они чувствуют?» — подумал Герман. — «И что чувствую я?» Страха не было. Наверное, главное, что ощущал Герман — это всепоглощающее любопытство. Все, что с ним происходило было новым и крайне интересным. Он остро сожалел, что не может взглянуть на мир глазами ликса, хотя перед мысленным взором то и дело мелькали какие-то пятна, да и уши с носом будто бы улавливали непонятные звуки и запахи. Причем на самом деле было даже неясно, какой именно орган чувств какие сигналы принимает. Это было странно, но вполне приемлемо.

«Надо было хоть лсд попробовать. Судя по описаниям вот это вот со мной происходящее очень похоже на трип», — подумал Герман. А потом все резко прекратилось. Голова вдруг закружилась, перед глазами опять потемнело, и он обнаружил себя лежащим на кровати в своей уже привычной каюте. Двигаться больше ничего не мешало, да и вообще самочувствие каким было до слияния, таким и осталось. «Ну и нечего тогда лежать», — решил парень, и пошел одеваться.

— Слушай, Кусто, а обычного душа у вас тут нет? — полюбопытствовал он. Нет, чудо-одежда отлично справлялась с удалением загрязнений — кожа аж скрипела от чистоты. Но чисто психологически Герману очень не хватало ощущения воды на теле.

— Нет, Герман, прости, — повинился ликс. — Я ведь еще слишком мал. Мои более взрослые собратья выращивают внутри себя ванные комнаты и даже бассейны, но мне до такого еще далеко. Хотя посещение твоей Земли сильно ускорило мое развитие. Я сейчас в процессе увеличения своих размеров. Когда внешний каркас сформируется, я смогу немного увеличить твою каюту, если Тиана будет не против.

— То есть она должна быть больше? — уточнил Герман.

— Да. Помещение, в котором ты пребываешь сейчас было раньше кладовкой для не очень нужных вещей, которые в дальнейшем, однако, могут пригодиться. Если ты останешься с нами надолго, тебе нужно будет больше места для жизни. Скажи, Герман, что ты чувствовал во время слияния? — спросил ликс.

Герман объяснил.

— Поразительно! — удивился тихоход. — Я тоже чувствовал твои эмоции, но и подумать не мог, что слияние настолько полное, что ты видишь моими глазами.

— Да ничего я не видел, — признался Герман. — Так, пятна какие-то, звуки, запахи.

— Это всего лишь вопрос тренировки, — пояснил Кусто. — У тебя крайне редкая способность, присущая очень ограниченному числу людей. Твой мозг не требует настройки, чтобы войти в сопряжение с моим сознанием. Обычно это долгий процесс, обоюдный для ликса и его пилота, и связь образуется между конкретным пилотом и ликсом. Ты удивительно пластичен!

— Ну… Даже не знаю, что сказать, — протянул Герман. — Восприму за комплимент, в общем. Специально я этому точно не учился — нет у нас ликсов. Лучше расскажи, долетели мы куда хотели?

— Да, вот это устройство, — из потолка выдвинулся экран, на котором сквозь тьму летел знакомый каждому школьнику первый вояджер. — Ты не знаешь, для чего он нужен? Время от времени он испускает странные сигналы. Может быть маяк?

— В том числе, — кивнул Герман. — Еще вроде бы какие-то показатели собирает. Прости, я правда не в курсе. Что вы собираетесь с ним делать?

— Да ничего, собственно. Мы здесь для того, чтобы точнее выяснить его траекторию. Сейчас Тиана ди Сонрэ проверит не ошибся ли я в расчетах, и мы отправимся дальше.

— Все ясно, — кивнул Герман. — Дальше, так дальше. Но знаешь, я тут стесняюсь спросить…

— Что? — заинтересовался тихоход.

— Вроде бы мою голодовку отменили еще вчера, а поесть до сих пор не дали. Обед будет, в общем?

— Ох, прости, Герман. Я как раз хотел сказать, что раз твой статус перешел из пленного в пассажиры, свободный разведчик Тиана ди Сонрэ приглашает тебя разделить пищу с ней. Сейчас она закончит проверять расчеты, и можно будет приступать.

Герман согласился. В компании есть всяко приятнее, чем в одиночестве. Главное не забыть надеть килт.

Надежда, что еда окажется вкуснее или разнообразнее не оправдалась. В тарелке у Тианы был ровно тот же уже надоевший салат и кусочки сырого мяса неизвестного происхождения, что и у самого Германа. Это было печально. Очень хотелось чего-нибудь термически обработанного, а еще лучше наваристого супчика.

— Скажите, Тиана, чье это мясо мы едим? — спросил Герман только чтобы завязать разговор. Он был уверен, что животное ему незнакомо.

— Это мясо произведено из белкового концентрата в конверторе, — немного смущенно объяснила девушка. — Мы уже давно отказались от убийства живых существ ради пропитания. Большинство моих сородичей и вовсе не едят мяса, даже приготовленного в конверторе, однако создать сбалансированное меню для пилотов, солдат, и представителей некоторых других профессий, требующих значительных физических усилий без мяса невозможно, поэтому мы вынуждены поступаться принципами. Если тебе неприятно, я могу попросить ликса исключить мясо из твоего меню.

— Нет-нет, не стоит, — поспешно отказался Герман. — Наша цивилизация до таких высот гуманизма пока не дошла. От мяса я отказываться не хочу. Хотя не спорю, мне всегда было печально, что природа устроила таким образом.

Девушка немного подозрительно уставилась на Германа:

— Ликс говорил, что у на вашей планете нет техники, аналогичной нашим конвертерам.

— Так и есть.

— Откуда же вы берете мясо?

— Оттуда, откуда и ваши, Тиана, предки, — криво улыбнулся Герман, уже жалея, что завел этот разговор. «Кажется, меня сейчас выгонят из-за стола!»

Разведчица выглядела шокированной, смотрела на Германа с ужасом.

— Какие же варвары! Подвергать заключенных еще и столь изощренным моральным страданиям — это совершенно бесчеловечно!

— Признаться, особых страданий я не испытываю, — решил быть честным Герман. — Мне жаль животных, однако я считаю, что это слишком высокомерно идти против природы. Не знаю, как устроена жизнь на планетах Киннаров, а у нас для того, чтобы выжили одни, другие должны умереть. Люди — это вершина пищевой цепочки, но ведь и наши тела после смерти поедают черви и растения, которые в свою очередь дают пищу животным.

— В твоих словах есть логика, но принять ее мне трудно, — покачала головой Тиана.

— Это вовсе не нужно. Сейчас, раз есть возможность питаться из конвертера, я не планирую охотиться. Тем более тут нет объектов для охоты.

Судя по облегчению, проступившему на лице Тианы она действительно опасалась, что Герман потребует свежей убоины.

— Это всего лишь культурные различия, и я не собираюсь навязывать вам свое мнение, — парень сам не понимал, отчего его потянуло на высокий слог. Какая-то очень камерная обстановка сложилась в кают-компании, вот, похоже, и сработали ассоциации. — Но позвольте поинтересоваться еще одним аспектом вашей культуры. Скажите, у вас не принято перед потреблением термически обрабатывать продукты?

— У нас есть множество различных рецептов, и, конечно, большинство из них подразумевает термическую обработку! — возмутилась девушка. — Но, как видите, здесь нет квалифицированного повара. Поэтому приходится обходиться тем, что есть. К концу вылета такая диета обычно не успевает по-настоящему надоесть, тем более она полностью сбалансирована и благотворно влияет на организм.

«Вот это ни фига себе, — восхитился Герман, — Есть сырое мясо только потому, что на борту нет повара — это очень оригинальное решение!» Очень любопытно было, почему Тиана не захотела изучить несколько рецептов самостоятельно, но Герман решил повременить с дополнительными вопросами. Кажется, общение с ним разведчицу и без того изрядно шокирует, хотя ничего странного он вроде бы не спрашивает.

— В таком случае как вы смотрите на то, чтобы я попробовал к ужину что-нибудь приготовить? — все-таки поинтересовался парень.

«Черт, надо было промолчать», — подумал Лежнев. — «Зависла ведь девка». Тиана действительно уставилась на собеседника пустым взглядом, как будто он только что выдал нечто совсем выбивающееся за рамки нормальности. Надо как-то вывести ее из непонятного ступора, но Герману было не до того — он любовался.

Девушка выбрала очень удачную позу для того, чтобы выразить свое удивление, так что парень невольно замер. Хороша, чертовка. И ведь точно не специально подгадала — Герман уже успел увериться, что кокетничать Тиана то ли не любит, то ли не умеет, то ли не считает его достойным объектом для кокетства. То есть не пересекаются. «Бром она что ли лошадиными дозами лопает? Тогда и мне бы не помешало, а то я от таких модных тенденций в одежде скоро на стену полезу!»

— Похоже, какие-то языковые нестыковки, — отмерла, наконец, девушка. — Ты ведь говорил, что занимаешься программированием? В нашем языке нет такого слова, но из твоих объяснений я поняла, что программист — это человек, который составляет алгоритмы для технических устройств.

— Ну да. — кивнул Герман. — А при чем здесь готовка?

— Это я хотела спросить! — Тиана даже подскочила в своем кресле от возмущения. — Как ты собираешься готовить, если твоя профессия даже близко не касается поварского искусства?!

— Кажется, понял. — Дошло, наконец, до парня. — У вас, Киннаров, наверное, для приготовления пищи используются какие-то сложные устройства, управлению которым нужно учиться. А я, напомню, живу на планете, которая по сравнению с вами находится в каменном веке. Мы готовим на открытом огне из ингредиентов, которые произрастают на планете. Мы их, ну, не синтезируем в конверторе. Покупаем овощи, мясо и специи, и из них готовим. Каждый сам для себя. Так что вы от меня тоже не ждите именно поварского искусства. Просто знаю несколько рецептов и хотел бы попробовать адаптировать их под те продукты, что может сделать ваш конвертор.

— И все равно удивительно, — покачала головой Тиана. — У нас каждый индивид изучает свою профессию. В ней он совершенствуется, достигает мастерства. Иногда приходится осваивать какие-то навыки, присущие другим областям деятельности, но это не является нормой. В том, что не касается твоего дела нужно пользоваться плодами труда профессионалов!

— Это если профессионалы рядом, и у тебя есть деньги на то, чтобы эти плоды получить. Но у нас-то ситуация другая, — пожал плечами Герман. — Так почему бы не попробовать обойтись своими силами? Предупрежу только, что это не будет сбалансированное меню со «всеми необходимыми веществами, витаминами и микроэлементами». Просто немного разнообразия.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Если хочешь, попробуй, конечно.

«Но я уверена, что ты только испортишь продукты,» — мысленно договорил за нее Герман. Уж очень у Тианы выражение лица было красноречивое.

Энтузиазм Германа неверие Тианы в его силы ничуть не пошатнуло. После ужина он развил бешеную активность по подготовке к будущему пиру. Очень уж надоел ему салатик с сырым мясом. Вкусно, конечно, но хотелось бы чего-то более привычного.

Проблем, впрочем, тоже оказалось более чем достаточно. Плиты, естественно, у Тианы не оказалось, как и функции нагрева в конверторе. Проблема на начальном этапе решилась просто — небольшой запас сухого горючего, как и металлическая подставка для разогревания у Германа были, в рюкзаке. Доступ к оному он получил без труда — Тиана выдала парню все его вещи, как только он завел об этом разговор. Кроме оружия, понятно. Откуда такое доверие Герман не понял, но выяснять не стал. Выяснилось так же, что конвертор поддерживает функцию копирования, так что можно не бояться, что запасы закончатся. На всякий случай парень сразу наделал побольше горючего, а также на пробу скопировал подставку. Получилось. Готовить такими походными инструментами — не самое легкое дело, но все это можно будет решить потом, сейчас Герману хотелось побыстрее выдать удобоваримый результат. Соль так же удалось скопировать без труда, правда, конвертор выдал ее одним куском, который пришлось дробить. С перцем оказалось значительно труднее. Сложные вещества устройство копировать тоже могло, но для этого требовалось разбираться в настройках. Ликс тут помочь не мог, он пользовался заранее предустановленными шаблонами, но зато Кусто мог дать доступ к этим настройкам.

— Давненько я не пользовался этой штукой, — умилился Герман, крутя в руках знакомый шлем. — Целых два дня, — закончил он, вспомнив точное количество времени.

Первые попытки вышли, ожидаемо, хуже некуда. Полученная масса, — почему-то тягучая, как патока, — по вкусу перец тоже не напоминала, хоть по утверждению Кусто имела идентичный состав. На то, чтобы получить требуемое ушло несколько часов, и когда все-таки получилось, Герман просто скакал от радости по своей кладовке, осторожно удерживая на пальце одинокую перчинку. На волне энтузиазма парень научился копировать все содержимое рюкзака, включая запасные патроны, выданные на всякий случай дядей Максимом. Получилось, правда испытать не вышло — негде. И все равно патронов парень на всякий случай наделал штук сто — про запас. На всякий случая. «Лишними не будут, нах» — прошептал Герман, вспомнив дарителя. Здесь пришлось прерваться на ужин. Тиана довольно ехидно спрашивала, где же обещанные новые блюда, но Герман и не думал обижаться.

— Да, задача оказалась сложнее, чем я думал, но основные трудности уже преодолены. Если не к завтраку, то к следующему ужину я вас удивлю!

Парень немного опасался, что эксперименты придется отложить, потому что свои загадочные расчеты Тиана уже закончила. Однако девушке похоже тоже было крайне любопытно, получится ли что-нибудь у пассажира, поэтому разгоняться для нового прыжка можно было не торопясь. Как объяснила разведчица — теперь, за пределами системы уже нет такой опасности обнаружения технофанатиками, поэтому так торопиться и напрасно тратить ресурсы ликса нет смысла.

— Так, теперь разберемся, что за салат, — пробормотал Герман, посчитав, что подготовительный этап закончен.

Разделить блюдо на отдельные ингредиенты оказалось не сложно, так что совсем скоро Герман задумчиво рассматривал поднос с несколькими кучками овощей.

— Так, ну вот ты будешь луком, — определил парень, прожевав кусочек чего-то бело-розового и горьковато-сладковатого. — А это, ясное дело, морковь.

— Что ты делаешь? — не выдержал Кусто. До этого ликс молча наблюдал за действиями Германа, благо из контекста было понятно, что он делает.

— Пытаюсь подобрать из ингредиентов аналоги к тем продуктам, к которым привык, — охотно пояснил парень. — Так, чтобы можно было сделать блюдо похожее на те, которые я знаю.

В итоге все необходимое было найдено, и Герман, наконец, приступил к священнодействию. Замахнуться решил сразу на святое — на плов. Для этого пришлось немного поколдовать над мясом, однако в конверторе получилось увеличить процент содержания жира. Сложнее всего было с рисом. Какая-то крупа в стандартном салате присутствовала, и даже по форме немного походила, но была слишком мягкой и при попытке ее сварить просто разваливалась. Однако упрямство способно сворачивать горы. Перетряхнув весь рюкзак Герман таки нашел несколько рисинок, завалявшихся там еще со времен увлечения походами. Года четыре они там пролежали, но на вид выглядели вполне прилично. Спустя полтора дня плов был готов.

Герман осторожно запустил в варево ложку. Попробовал.

— В целом неплохо, — вслух признал парень. — Даже вкусно, пожалуй. «Эх, вот бы выложить такой рецепт на каком-нибудь кулинарном форуме! И обязательно озаглавить „Настоящий узбекский плов“. Найдут ведь, даже здесь. И жестоко убьют» На самом деле результат, конечно, имел крайне мало общего со знаменитым блюдом. Однако Герману, после вынужденной диеты было очень вкусно.

— Ну что, когда у нас там ужин?

Тиана ди Сонрэ, азартный исследователь. Часть 1

Свободный разведчик Тиана ди Сонрэ боролась с приступом паранойи. Откуда заключенный с планеты, находящейся в тысячах световых лет от ее родины, может знать точный рецепт традиционного бирьяни? Какие-то отличия во вкусе чувствовались, но в тех пределах, в которых блюдо, приготовленное человеком с одной планеты, отличается от блюда, приготовленного на другой. Ну и, конечно же, мясо. Про то, что оно вообще изначально было одним из главных ингредиентов блюда, разведчица узнала случайно, от одного знакомого повара. Тот рассказывал об этом с некоторым смущением. Объяснял, что современные составляющие подобраны так, чтобы компенсировать отсутствие мяса, и что блюдо только выиграло после модификации. Тиана поняла теперь, что напрасно. Ничего оно не выиграло — наоборот, версия пассажира обрела какую-то завершенность, стала весомой. В общем, намного вкуснее. «Совпадение», — мысленно уговаривала себя девушка, — «Это просто совпадение». Она подглядывала за процессом готовки. Не столько даже из недоверия, сколько из любопытства. Может ли у него получиться хоть что-нибудь, или это была пустая бравада?

Поначалу девушка была уверена, что пассажир просто не до конца представляет все сложности. Да, собственно, она вообще не поверила в его россказни про то, что он в принципе может что-то приготовить — наивность какая! Не тот у него склад характера. Это ведь очень сложное искусство, и выучиться ему может не каждый. Она была знакома с одним поваром у себя на родине. Ее тогда поразила педантичность и точность этого кулинара. Даже в обычной жизни — он будто бы точно отмерял каждое свое действие, каждое слово. Пассажир совсем не такой. Если бы она выбирала, кем он может быть, решила бы, что именно работа свободным разведчиком подходит ему лучше всего. Очевидно авантюрный склад характера, так же, как и у нее некоторая эмоциональность — может быть, даже излишняя. Иногда у нее возникала мысль, что пассажиру не помешало бы получше контролировать свой гормональный фон. И тут такое — он вдруг сообщает, что собирается что-то приготовить. И у него действительно получается.

Определенно, культурные различия их народов слишком велики. Гораздо больше, чем она могла себе представить. Такое ощущение, что знания о технофанатиках либо специально купируются руководством интерната, либо изначально не полны, потому что, по крайней мере, конкретно этот технофанатик не вписывается в нарисованный учителями образ от слова никак. Слишком гибкий, слишком легко воспринимает, — и принимает! — новое. Слишком спокойно относится к, как он сам выражается, «культурным особенностям». Собственно, фанатичного тут нет вообще ничего, а ведь ей говорили, что поклонение технике и ненависть к природе технофанатикам внушают с раннего детства!

Вообще, с тех пор, как она подобрала этого пассажира, жизнь стала слишком непредсказуемой. Тиана уже устала удивляться, устала от постоянной смены эмоций. Сначала злость, раздражение на пленника, отвращение к самой себе. Когда ей пришла в голову идея напугать пленника сопряжением, девушка была практически уверена, что он сдастся. Даже на секунду пожалела, что вновь останется одна — несмотря на все сложности, то, что рядом находится человек, здорово облегчало жизнь потерянной во вселенной разведчицы. Однако он не испугался, и даже почти не колебался. А потом она почувствовала его эмоции во время сопряжения. Это уже само по себе было невероятно. Сознание ликса… огромно. Непривычного человека оно подавляет. Во время обучения, после первых попыток сопряжения, Тиана даже представляла себе, что бы могло случиться, будь ликс враждебен. Вывод однозначен — он мог бы просто стереть ее. Вычеркнуть из реальности, уничтожив даже отголоски, так, как не справится ни один самый мощный нейродеструктор. Но даже будучи чрезвычайно добродушным и лояльным существом, ликс непривычного человека все равно подавляет. Пассажир этого давления даже не заметил. Она чувствовала отголоски его эмоций. Безмерное доброжелательное любопытство, азарт, и детская яркая радость, чуть разбавленная почему-то смущением. Чему так радовался пассажир, разобрать невозможно, а жаль — Тиане было бы очень любопытно узнать. Если бы не этот набор эмоций она бы, наверное, точно решила, что пассажир — не тот, за кого себя выдает. После того, насколько быстро он разобрался с конвертором и после того, как он приготовил традиционный бирьяни.

— Что это за блюдо? — невзначай спросила Тиана.

— Это плов. У нас его готовят из определенного мяса, да и овощи другие, но тут уж прошу прощения — делал из того, что было. Вкусно?

— Да, очень. У нас это блюдо называется бирьяни. — Ответила девушка. — Признаться, я даже подумать не могла, что когда-нибудь смогу попробовать что-то подобное, будучи в разведке.

— Ничего, вот я еще борщ сделаю! А там, может, и на пельмени замахнусь! — мечтательно зажмурился пассажир. — Вот это будет просто бомба, я уверен! Надо только с тестом разобраться. А для борща — свеклу нужно.

Тиана приготовилась услышать об особенностях блюда борщ, но пассажир, не меняя мечтательного выражения лица, резко сменил тему:

— А когда мы полетим дальше? Уже решили? И куда?

— Это я должна спросить куда! — возмутилась Тиана. — Я решила, что мы отправимся в ту сторону, куда летит этот аппарат. Не хочешь рассказать, что там?

— Да я понятия не имею, что там! — честно ответил Герман.

— В тысяче световых лет отсюда есть очень яркий сверхгигант, — недовольно ответила разведчица. — Вряд ли в этой системе есть что-то ценное, но как ориентир сойдет. Отправимся в ту сторону, а по дороге будем выходить из гипера во всех более перспективных системах. Вероятно, в одной из них есть какая-то ваша база или завод… в общем, какая-то система, которую судя по всему посещают твои соплеменники.

— Предположим, что это правда. Какой в этом смысл? — поинтересовался Герман. — Мы вроде бы тоже в системе, которую как ты говоришь, посещают мои соплеменники. Собственно, мои соплеменники в этой системе живут. Какая разница?

— Действительно не понимаешь, или придуриваешься? — сердито фыркнула девушка. — У вас же на орбите все старое, едва работает! И все внутрисистемное! Я представить не могла, что у технофанатиков такое огромное население, что они могут вышвырнуть из своего общества восемь миллиардов! Это нелогично и неестественно, но это есть, и ваша метрополия очень сильно заботится, чтобы у вас не появилось возможности выбраться!

— Да вообще! Никакой возможности улететь с планеты! — охотно согласился пассажир. — Передать не могу, как это угнетало!

В ответе было столько искренней досады, что Тиана в очередной раз уверилась, что не ошиблась в своих предположениях. Она представила себя на месте пассажира, и ужаснулась: застрять на планете, не имея возможности путешествовать… Более ужасной участи трудно себе представить!

— В том пункте, на который указывает маяк, наверняка нет никакой тюрьмы. Скорее всего, это какой-нибудь автоматический завод по добыче чего-нибудь ценного. По крайней мере я просто не вижу, ради чего еще могут твои соплеменники летать на такие задворки. Если я права, то там будут и современные автономные грузовики, которые добытое везут в метрополию. И тогда найти нужные координаты окажется совсем не сложно! — Гордо закончила Тиана, внимательно следя за реакцией пассажира. А он как-то опечалился и погрустнел, что еще сильнее убедило девушку: она права в своих предположениях. Пассажир боится потерять свою ценность.

— Не волнуйся, — снисходительно успокоила парня Тиана. — Если ты поможешь мне найти и дешифровать данные, я буду считать, что ты выполнил свою часть сделки. Хотя я по-прежнему не понимаю, почему ты до сих пор не желаешь рассказать, что знаешь сам и прямо сейчас? Боишься, что я нарушу свое слово?

— Нет, не боюсь, — кисло улыбнулся пассажир. — Но мне интересно наблюдать, как свободный разведчик решает проблемы, а куда лететь — абсолютно все равно. Кроме того, я уверен, что, если расскажу известное мне о координатах киннаров, это не сильно ускорит ваше возвращение. Так почему бы и не развлечься, раз такая возможность представилась?

Ликс опять никак не показал, что пленник лжет. Значит, действительно уверен во всем, что говорит. Странно, но не слишком. И наверняка он ей все еще не доверяет. Это немного задевает, но нужно признать, у пассажира действительно есть основания для такого отношения. Теперь, спустя время, Тиана и сама видит: то, как она поступила с пленником — преступление. Этот технофанатик вовсе не такой отвратительный тип, каким она его видела. Тиана почувствовала, что немного покраснела. Перед прыжком на окраины системы, когда он решался на сопряжение с ликсом, она поневоле рассмотрела пассажира во всех подробностях. Удивительно красив для технофанатика. Лицо грубоватое, но очень обаятельное, а сложен так, что даст фору самым породистым аристократам киннаров! «С этим определенно необходимо что-то делать», — в который раз сказала себе Тиана. «Кажется, с моим симбионтом что-то очень не в порядке. Гормональный фон опять пошел в разнос! Думать в таком ключе о презренном заключенном технофанатике — не нормально. Он вообще не должен вызывать у меня ничего, кроме жалости и отвращения! Вы очень низко пали, Тиана ди Сонрэ! Еще бы по имени его называть начала! Хотя надо отдать должное, как личность он довольно интересен. А уж готовит и вовсе превосходно».

Больше говорить было не о чем, так что оставшаяся часть ужина прошла в молчании. Больше вопросов пассажир не задавал, чему Тиана была очень рада. Не то настроение, состояние и обстановка, чтобы развлекаться беседами. Вежливо поблагодарив пассажира за прекрасный, — действительно, очень вкусно! — ужин, девушка объявила, что утром они прыгнут в гиперпространство.

— Тебе будет необязательно входить в слияние, а вот мне — необходимо. — Объяснила девушка. — Первый прыжок займет около суток — это совсем немного. Я хочу осмотреть систему красного карлика. Она не слишком перспективна, но лучше убедиться наверняка.

— Необязательно значит нельзя? — спросил парень.

— Почему же, можно, — пожала плечами Тиана. — Ты мне никак не помешаешь.

Пассажир предпочел слияние, чем в очередной раз удивил разведчицу. Даже среди Киннаров очень немного тех, кто согласен на столь противоестественную процедуру, этому технофанатику же как будто даже понравилось!

Ночью Тиана не могла заснуть. Непонятно откуда навалилась тревога и предчувствие беды. Никогда, даже в первый раз ей не было так неуютно перед прыжком в гипер. Отбросив безуспешные попытки заснуть, девушка проверила свой гормональный фон (как всегда в последнее время чуть повышен, но в пределах нормы), затем отправилась проводить внеплановую диагностику гиперпространственного модуля.

Целый час она тщательно проверяла все показатели, точно убедилась, что прибор работает идеально, но беспокойство так и не ушло. «Нужно просто убраться подальше от этой системы. Мы слишком засиделись здесь, нужно лететь дальше. Надоело». Тиана сама чувствовала, что немного лукавит. Планета пленника ей понравилась, и лес был хорош. Много морей опять же — в другой ситуации она бы, наплевав на все инструкции, непременно провела несколько дней на берегу, любуясь волнами и вдыхая соленый воздух. Но не сейчас.

Тиана усилием воли подавила волнение и решительно направилась в рубку. Лучше уж лететь сразу, чем провести еще несколько часов накручивая себя. Ничего, стоит только начать путь к выбранному для первой остановки красному карлику, и все волнение исчезнет.

— Кусто, буди пассажира. Он же вроде бы хотел посмотреть на гипер из слияния.

В этот раз, чтобы ничто не отвлекало, Тиана вошла в сопряжение уже после пассажира. А то в прошлый мысли сбивались даже в слиянии, что совсем никуда не годится. Да и перед ликсом неудобно, ведь в сопряжении он чувствует ее заинтересованность.

Разгон начала сразу же, как только осознала себя в теле ликса. Немного приободрило жгучее любопытство пассажира, теплой волной окутывающее ее собственные эмоции. Даже дурные предчувствия, предусмотрительно загнанные поглубже, чтобы не нервировать Кусто, будто бы совсем растворились. Прыжок ближний, большого разгона не требуется, поэтому уже через несколько минут Тиана усилием воли скользнула в гиперпространство. В этот момент и начали сбываться ее дурные предчувствия, но осознала этот факт Тиана значительно позже.

Тиана скользнула в гипер, привычно сосредоточившись на намеченной цели, но почти сразу отвлеклась. Что-то знакомое, до боли знакомое ощущалось на самом краю сознания. Так бывает, когда увидишь в скоплении народа лицо человека, которого определенно уже видел когда-то очень давно. Сначала ты отмахиваешься, но потом незнакомо-знакомый образ начинает все больше заполнять мысли, и вот ты уже не можешь думать ни о чем другом, кроме этого лица, пытаешься вспомнить, где и при каких обстоятельствах могла состояться прошлая встреча. Очень раздражающее и навязчивое ощущение.

Разведчица успела сама ужаснуться своей рассеянности. Ведь грубейшим образом нарушила инструкции! Даже если просто потерять на мгновение сосредоточенность, ведя ликса через гипер, уже может случиться беда — гиперпространство слишком чувствительно к устремлениям пилота. Тиана же не просто потеряла сосредоточенность, она захотела оказаться где-то совершенно в другом месте, чем планировала изначально. Причем точного места она не знала. Момент потери контроля длился всего долю секунды, но этого хватило.

Из гипера ее вышвырнуло резко, с маху, будто мягкую медузу на пляж. И ощущения похожи. Она будто катилась по раздирающим тело камням с огромной скоростью и никак не могла сориентироваться, затормозить, остановиться. Помог, что удивительно, пассажир. Рассеянное любопытство в его эмоциях после выхода из гипера сменилось удивлением, замешательством и отголосками ее боли. Ненадолго. Вместо страха и паники появилась сосредоточенность, стремление замереть, затаиться. Ему очень хотелось оценить обстановку, понять, что происходит, и только потом предпринимать дальнейшие действия. Тиана перестала судорожно дергаться и изо всех сил ухватилась за все окружающие предметы. Не короткими, неуклюжими материальными лапками, а мощными гравитационными когтями. Это помогло. Беспорядочное вращение не остановилось, но замедлилось, а, самое главное, тело почти перестали рвать новые вспышки боли. Теперь стало возможно хоть немного оценить свое положение. Тиана медленно, ювелирными движениями заставила свое тело выровняться, уравнять свою скорость с ближайшими камнями. Да, теперь стало понятно, что она находится в облаке астероидов — не слишком крупных, едва ли больше ее самой, но зато очень густо расположенных в пространстве.

Боль перестала терзать тело, и ей удалось сконцентрироваться на окружающем. Крохотная теплая звездочка за спиной — это солнце той системы, откуда они забрали пассажира. Недалеко же она продвинулась! Уже вне системы, но все еще очень и очень близко. И выпала как раз в блуждающий астероидный поток. Тиана присмотрелась чуть внимательнее. Вот тянется след из беспорядочно разлетающихся по сторонам камней. Это ее работа. Здесь она пролетела, расталкивая камни своим телом. До сих пор больно, хотя критических повреждений нет. После того недавнего боя с технофанатиками было хуже.

Тиана ди Сонрэ, азартный исследователь. Часть 2

Тиана, наконец, достаточно пришла в себя, чтобы вспомнить обстоятельства прыжка. Это не очень просто, и не только из-за бешеной скачки последних секунд. Воспоминания о происходящем в гипере после возвращения в обычное пространство становится будто подернутыми туманной пеленой. Как сон, только что очень ясный и логичный, начинает рассыпаться на отдельные несвязные фрагменты и быстро тускнеющие картинки, стоит только проснуться. Но главное вспомнить все-таки можно. Она почуяла что-то знакомое. Что-то, что ей встречалось раньше, но точно не часто. Может быть даже единственный раз в жизни.

Вспомнить все никак не получалось, но Тиана не отчаивалась. Ее не просто так выбросило в стороне от запланированного маршрута и гораздо раньше, чем планировалось. Гипер отреагировал на ее желание, и еще очень повезло, что ликс отделался такими относительно скромными повреждениями. Нерешительность, и тем более попытка разорваться на две цели в гипере может привести к очень печальным последствиям. В том смысле, что разорваться можно буквально, и не на две части, а распределиться равномерно по объему, скажем, в сотню световых лет. Чуть позже она непременно покается перед Кусто, а уж сама себя будет грызть еще очень и очень долго, но пока нужно все-таки сообразить, что заставило ее так ошибиться.

Тиана пристально вглядывалась в ближайшую округу. А ведь он не везде однороден, этот поток. Совсем недалеко, всего в нескольких тысячах километров, среди стройно летящих в одну сторону астероидов заметен еще один след! Что-то здесь пролетело совсем недавно и с гораздо большей скоростью, чем астероиды, пересекая направление потока под острым углом. Тиана быстро оценила направление, в котором пролетел неизвестный предмет — обладая чувствами ликса это сделать нетрудно. Где-то на краю сознания теплится недоумение тихохода тем фактом, что его не бросаются немедленно лечить, да и пассажиру это непонятно. Ничего, потерпят. Найти это нечто сейчас важнее.

Тиана принялась осторожно пробираться к краю потока. Приходилось сдерживаться, чтобы не получить новых повреждений. Ликс не поймет, и будет прав: на большой скорости успевать отбрасывать камни со своего пути она точно не успеет. Тихоходы — существа неторопливые, в природе они предпочитают курсировать между звездными системами медленно, без лишней суеты.

Около часа потребовалось, чтобы выбраться на простор, после чего Тиана ускорилась так, что краем сознания почувствовала боль своего тела, замершего где-то внутри ликса. Пришлось слегка снизить ускорение, хотя чувство, влекущее разведчицу на встречу с неизвестным объектом, требовало двигаться как можно быстрее. Девушка уже не пыталась высчитать направление — она его и так ощущала, без всяких расчетов и прикидок. Через два часа бешеной гонки среди пустоты пришлось начать тормозить — где-то вдалеке она увидела, услышала и почуяла тот знакомо-незнакомый объект, к которому так отчаянно стремилась.

Объект определенно был искусственного происхождения, хотя и был изготовлен из обычного камня. Судя по всему, его очень сильно потрепало временем и долгим путешествием в пустоте. Действительно долгим — множество кратеров на поверхности ясно показывают, что этот древний странник уже не одно тысячелетие несется из ниоткуда в никуда без цели и смысла. По крайней мере осмысленно двигающийся корабль точно не стал бы так бессистемно вращаться.

Тиана определенно помнила что-то о таких штуках. Вероятно, когда-то она видела подобные объекты — скорее всего на картинках. Почему-то вспоминался летный интернат: наверное, что-то из истории, которую все курсанты дружно забывали сразу же, как только сдавали зачет. Вот только вспомнить что это такое конкретно никак не получалось. Может быть, это один из первых межзвездных кораблей, которые использовались киннарами еще до того, как были приручены ликсы? Вроде бы нет, тогда их строили не из камня. Нет, бесполезно вспоминать то, что никогда толком не знала. Да и нужно ли? Если о подобных объектах что-то известно на родине, значит это след. Ниточка, ведущая домой. Нужно только высадиться на нем и хорошенько поискать — наверняка там найдутся координаты. Она чувствовала — корабль не совсем мертв, где-то в глубине теплится жизнь, а значит он точно записывал все свои перемещения. Нужно только в них разобраться, и билет домой у нее считай в кармане!

Ускорение при торможении разведчица рассчитала идеально — к моменту, когда они поравнялись с кораблем их скорости были практически одинаковыми. Остальное ликс сделает сам. Тиана выскочила из сопряжения, и тут же рванула к нише со скафандром, не дожидаясь, когда разум осознает возвращение в родное тело. Из-за неверных движений на обратном пути споткнулась и покатилась по полу.

— Вот оно как бывает, когда девушки сами падают к ногам! — раздалось над головой, а потом ее мягко подняли.

— Не мешай, я тороплюсь! — отмахнулась девушка.

— А куда? И зачем? У меня создалось стойкое впечатление, что полет наш прошел не по плану.

— Тиана хочет залечить мои раны, — жалобно хмыкнул ликс. — Они очень болят.

«Проклятье, совсем забыла», — вспомнила девушка.

— Нет, сейчас не до ран. Вот ты, — она ткнула пальцем в грудь пассажиру. — Надевай скафандр, и бери заживляющую пену, Кусто тебе выдаст. А мне некогда. Мы нашли что-то знакомое, только я не помню, что. И оно ждет. Я уверена, что там можно найти путь домой.

— С удовольствием помогу, но все равно не понимаю, что за спешка. И вообще, госпожа свободный разведчик, с вами точно все в порядке?

Тиана на секунду приостановилась. Если подумать, ее последняя фраза действительно прозвучала не совсем адекватно. Да и волнуется она как-то чересчур сильно. «Должно быть, опять что-то не так с симбионтом. Обязательно нужно им всерьез заняться по возвращении. Лягу в капсулу и хорошенько все изучу. А сейчас некогда!»

— Все потом, — отмахнулась девушка от отвлекающих мыслей. — Объясню, когда вернусь! — Она рванула было к выходу, потом вспомнила, что до сих пор держит скафандр в руках. Залезла в него, машинально проверила наличие нейродеструктора, вышла на поверхность ликса. Межзвездная пустота и в этот раз совсем не напугала — разведчица ее и не заметила. Вот он. Ждет.

Прямо над ее головой медленно поворачивался древний каменный корабль. Очень близко, она видела каждую трещину, каждый кратер на его поверхности. Холодный и вроде бы мертвый, но она чувствовала, что это не совсем верно. Его нужно срочно оживить. Тиана присела, напружинилась.

— Кусто, отключи гравитацию на поверхности, — велела она. Сама не узнала свой голос, так он охрип.

Почувствовав, что поверхность ликса ее больше не держит, оттолкнулась и полетела, на ходу разворачиваясь. Через секунду мягко приземлилась на камень, ловко зацепившись когтями на ладонях и коленях. Бросила взгляд на ликса, заметила пассажира, появившегося на поверхности. Промелькнуло опасение, не напрасно ли она позволила почти незнакомцу заниматься ранами ее ликса? Кусто — это ведь в буквальном смысле ее продолжение. Как можно доверять почти что себя какому-то технофанатику? Большинство свободных разведчиков даже не находясь в поиске никогда не позволяют чужим прикоснуться к своему ликсу, да и она сама до недавнего времени поступала так же! Не важно. Она побывала в слиянии с этим пассажиром, и точно знает, что он не желает зла. А у нее сейчас дело поважнее. Ее ждут.

Тиана направилась к входному шлюзу; она откуда-то знала, где он находится. Нажала на едва выступающую часть камня, скользнула в открывшуюся щель — люк застрял на половине пути, но закрыться за ней смог. Послышалось шипение, перед разведчицей открылась внутренняя створка. Разведчица сняла шлем и вошла внутрь. Воздух был неправильный. Слишком высокое содержание кислорода, слишком высокое давление. Девушка хотела надеть шлем обратно, но не успела. Перед ней появился обитатель корабля.

Вспомнила. Тиана, наконец, вспомнила, где видела такие каменные корабли, и что за содержимое они несли. Чувствуя чужое облегчение оттого, что не нужно больше тратить силы на контроль, она сорвала с пояса нейродеструктор и несколько раз нажала на активацию. Бесполезно. Муравей будто не заметил воздействия. Подошел к ней и нежно коснулся пахучим усиком лица. Тиана послушно опустила оружие и отправилась вслед за проводником. Медленно, мелкими шагами, чтобы случайно не разорвать контакт. Сколько бы ни сопротивлялась, девушка ничего не могла сделать. Даже задержать дыхание — ее контролировали полностью.

«Я действительно недостойна быть свободным разведчиком», — отстраненно думала девушка, механически шагая за муравьем. — «Как можно было с такой готовностью попасть в их ловушку?» Это была одна из первых попыток цивилизации киннаров освоить космос. Выйти из колыбели, оторваться от крепко держащей за ноги материнской планеты. Да, одна из первых попыток. Величайший провал и величайший позор расы киннаров. Создание взбунтовалось против создателей. Война с муравьями откатила цивилизацию киннаров на много столетий назад. Некоторые достижения до сих пор не удалось повторить, как, например, лианы-телепорты. Растение, в свое время обнаруженное случайно. Эффект, так до конца не получивший исчерпывающего объяснения. Киннары после той войны едва не свернули на путь технологического развития. Спасла, как ни странно, встреча с технофанатиками, которые наглядно показали, что и у этого пути есть свои минусы.

Муравейники были очень перспективны. Есть особи, которые перерабатывают углекислый газ в кислород, практически исключив необходимость в баллонах. Есть особи, которые отвечают за искусственную гравитацию и за движение. Есть даже особи, которые отвечают за размножение. Нет, древние киннары не были дураками. Они исключили возможность самостоятельного размножения колоний. Матка не может рождать новых особей, если у нее есть определенное количество детей. Только восполнять убыль по естественным причинам или от несчастных случаев. Новая матка может появиться только с помощью представителя киннаров.

Ее учителя были уверены, что муравейники уничтожены полностью. Все до одного. Именно поэтому о них так мало и вскользь рассказывали на лекциях. Неприятно вспоминать свой позор. Да и сама она тоже не слишком старательно изучала столь далекие исторические хроники. Вспомнила, только когда увидела муравья — вот их ни с кем перепутать невозможно. Только поздно. И нейродеструктор не поможет, даже если она сможет сбросить управление муравья. У насекомого просто нет областей мозга, на которые воздействует нейродеструктор. Впрочем, не важно — она не сможет сбросить управление. Тело не подчиняется.

Теперь Тиана точно чувствовала, что ее вели всю дорогу. С того самого момента, как она вошла в гипер. Это еще одно утерянное умение. Связь в гипере. Тиана попыталась вспомнить все, что об этом слышала. Очень и очень немного. Сильно ограниченный радиус действия — всего несколько световых лет по меркам обычного пространства. «Почему я не почувствовала их на пути сюда?» — задумалась девушка. — «Происки пассажира? Нет. Хотелось бы, но нет. Симбионт!» Разведчица вспомнила, как несколько раз за последнее время стимулировала его действие. Увеличила ему питание. Симбионт — это тоже очень старая технология. Как раз из тех времен, когда создали муравейники. Тогда ученые киннары очень увлекались экспериментами с роевыми насекомыми. И симбионт вроде бы тоже имеет к ним отношение.

Да, теперь это очевидно. Она сама проложила им дорожку в свой разум. Связь в гипере — прерогатива маток. Значит этот разведчик — не единственный сохранившийся осколок. Где-то есть матка. Где-то далеко. Размеры не позволяют ей находиться на разведчике-сеятеле (надо же, она смогла вспомнить тип корабля!). Разведчик — это лишь часть матки. Как рука или нога для человека. Вот откуда это безмерное облегчение, которое испытала Тиана перед тем, как к ней подошел муравей. Это были не ее чувства, а того, кто ее вел. Это матке пришлось приложить очень много усилий, чтобы незаметно вложить в голову разведчицы новые мысли. А может, она еще и сделала что-то, чтобы их правильно выкинуло из гипера. Но теперь можно расслабиться — пленник уже в ловушке, и больше не нужно его удерживать самостоятельно. Имея прямой контакт, справится и простой рабочий.

Удивительно, как много можно вспомнить, если сосредоточиться и не отвлекаться. Окончательно определив для себя, что происходит, Тиана попыталась войти в медитацию. И у нее даже получилось, несмотря на начавшееся онемение пальцев, туман в глазах и головокружение от слишком высокой концентрации кислорода в атмосфере. Медленно и осторожно она начала отключать питание симбионта… Не успела. Они дошли.

Комната в самом центре каменного массива. Это давит на психику. Забавно, в ликсе Тиана никогда такого эффекта не ощущала, а здесь чувствуется. Или это потому, что она здесь в плену? В центре небольшой постамент. Выглядит как мясистый лист какого-то тропического растения, поднятый над полом. Только почему-то серого цвета. Хороший образчик устаревшего оборудования. В дальнейшем соплеменники Тианы предпочли обходиться без лишних природных мотивов в своих изделиях. То, что за основу той или иной вещи взято живое существо, вовсе ведь не значит, что эта вещь должна быть на него похожа. Тиана уже догадалась, что видит. Телепорт. Впрочем, чему удивляться? Название уже обо всем говорит. Разведчик-сеятель. В задачу входит разведка и десант. В случае столкновения с противником на земле или в космосе, такие разведчики идут на абордаж, а потом через них вливаются тысячи солдат и фуражиров с корабля матки.

Муравей заставил Тиану подойти к управляющему стеблю с краю листа. Медленно, борясь с собой Тиана протянула ладонь и прикоснулась к области активации. Ничего не произошло. Все замерли минут на пять, но потом какое-то решение видимо было принято. Тиана начала медленно раздеваться. Ну да, конечно же. Прикладывать нужно ладонь, а не перчатку скафандра. Как это она сама не сообразила? Да и матка тоже, судя по всему, сообразительностью не отличается. Раздевание — действие гораздо более сложное, чем просто ходьба, и Тиана отчаянно пыталась сопротивляться. Дело шло очень медленно, пальцы соскальзывали, каждое действие, каждое движение становилось для поводыря настоящим испытанием — Тиана чувствовала, что муравью приходится тяжело. Но он все-таки пересилил. Сняв скафандр, девушка снова приложила ладонь к стеблю. Сначала ей показалось, что опять не сработало, но вот в центре листа загорелась зеленая точка. Через несколько секунд точка превратилась в кружок.

«Да ведь он не запитан!» — сообразила девушка. — «Ему нужно накопить энергию на передачу. Почему же они не включили его раньше?» И сама же удивилась глупости своего вопроса. Чтобы активировать портал, нужен киннар. Это потом, после активации им можно пользоваться сколь угодно долго… Но, видимо, не тысячелетиями — это слишком долго. А может, портал был отключен из экономии энергии — брать-то ее здесь, на разведчике-сеятеле неоткуда. Судя по скорости, с которой увеличивается зеленое пятно, стоять ей так ей по меньшей мере два часа. Скучно и страшно. Отравление кислородом почти лишило ее сознания. Она еще может стоять на ногах (хотя изо всех сил пытается упасть, чтобы оторвать ладонь от активатора портала), но уже не может управлять симбионтом. В глазах темно, сознание плывет. Как же глупо и обидно все получилось!

Герман Лежнев, спасатель

Герман задумчиво рассматривал каменную сигару, в которой исчезла разведчица. Что-то знакомое. Кажется, фотография этой штуки совсем недавно мелькала по всему интернету. Оамуама, что ли, или Оумуамуа.

— Надо сказать, настроение у свободного разведчика Тианы ди Сонрэ переменчиво как погода в горах. То метель, то жара, то еще какая напасть. И все в один день.

— Раньше она себя так не вела, — голос Кусто звучал в шлеме недоуменно и обиженно.

— Ну не расстраивайся. Постараюсь сделать не хуже, — ответил Герман, и направился к ближайшей ране.

Рана выглядела как глубокая рытвина, внутри темно-красным светилась плоть ликса, и парень уже примеривался как будет заливать в нее пену, но тут Кусто снова закричал:

— Полундра! Тиана сняла шлем!

Про полундру — это Герман ему как-то рассказывал про парусный флот и пиратов. Кусто очень понравилось. Наверное, только и ждал, когда удастся применить словечко. Герман, однако, не понял сначала, что в этом плохого:

— Ну, значит там атмосфера нормальная, — пожал он плечами. Ты же можешь отслеживать, жива ли она?

— Жива! Скафандр передает, что атмосфера там не подходит для человека. Слишком много кислорода. Но шлем обратно она не надевает, и моих вопросов не слышит! И все это не важно, потому что снимать шлем в незнакомых местах категорически запрещено! Она это правило раньше никогда не нарушала! С ней точно что-то не так. Я не верю, что Тиана могла сойти с ума, но сейчас она действует абсолютно неадекватно.

Паника в голосе ликса оказалась заразительной. Герману тоже стало не по себе.

— Лады. Тогда я, пожалуй, схожу посмотрю, что там происходит. Только подготовиться надо. Ты как потерпишь пока без лечения?

— Я могу легко обойтись вообще без него, раны не критичные.

Герман забрался обратно в ликса.

— Давай мне остальные мои вещи.

— Это ведь оружие, — протянул ликс.

— Угу.

— Тиана запрещала выдавать тебе оружие.

— А вдруг там враги? И вообще, как-то мне без ружья не хочется в незнакомое место идти.

— Ружье — это что-то вроде нейродеструктора?

— А то! — Хмыкнул Герман. — Очень угнетающе действует на мозговую активность. Особенно если в голову попасть.

— То есть его можно назвать нелетальным оружием?

— Угу. — «Любое оружие можно нелетальным назвать»

— Хорошо. — Неохотно согласился Кусто. — Только Тиане не говори.

— Не скажу.

Пришлось, правда, быстро соорудить себе в конверторе некое подобие пояса, потому что скафандр наотрез отказался удерживать незнакомые предметы, как это было с нейродеструктором у Тианы. Запас патронов для обреза Герман изрядно пополнил пока учился готовить плов. Вот и пригодилось! Собственно, весь рюкзак пришлось собирать обратно. Герман решил, что запас — он никогда лишним не бывает.

Страха почему-то не было. Парень поймал себя на мысли, что после того как его похитили, он так и не может всерьез воспринимать происходящее с ним. Как будто уже умер, и больше ничего страшного с ним произойти не может. Или в игрушку попал. Раньше Герман ни за что не полез бы в место, где кто-то уже пропал по невыясненным причинам, а сейчас… Ну, страшно, конечно. Но в то же время любопытно.

— Ну все, я пошел. — Объявил «спасатель», глядя вверх на каменюку. В отличие от Тианы прыгать без страховки он побоялся, так что сейчас к нему тянулся длинный трос. — Деус вулт, епта.

— Герман…

— Что?

— А что, если ты тоже не вернешься? — спросил Кусто после того, как парень отцепился от троса и побрел к тому месту, где Тиана залезла внутрь каменной сигары.

— Ну… подожди пару дней, а потом разнеси эту каменюку на атомы. Ты ведь можешь? А потом все, Добби свободен. Можешь летать один среди звезд, или еще кого-нибудь себе в напарники подобрать. У нас на Земле, например. Вот дядю Максима рекомендую, он в том поселке единственный мужик, так что не перепутаешь.

— Я не могу разнести этот корабль на атомы. Я не несу такого серьезного оружия. Могу только разломить на несколько крупных кусков.

— Сойдет, — кивнул Герман.

— Но там же будете вы с Тианой.

— Если мы через пару дней не вернемся — значит, нас там уже нет. В смысле мы мертвые.

— Давайте вы лучше вернетесь? — попросил Кусто.

— Сделаю все возможное. — Нервозное настроение тихохода начало передаваться и Герману.

— Герман… — еще через минуту сказал Кусто.

— Ну?

— А что такое деус вулт?

— Я тебе потом объясню, ладно? — попросил Герман. — И про Добби тоже, ладно? И вообще, помолчи пока.

«А в следующий раз буду за языком следить».

— Слушай, Кусто, а как оно должно открываться? — через некоторое время спросил Герман. До люка он все-таки добрался, а вот как его открыть сообразить не мог. Разведчица там что-то нажимала, и он, кажется, даже нашел кнопку, но она на нажатия никак не реагировала.

— Когда там нажимала Тиана, оно открывалось. Может, ты что-то не так делаешь? — Неуверенно предположил тихоход.

— Как можно неправильно нажать кнопку?! Похоже, меня просто пускать не хотят! Я ее уже и плавно нажимал, и резко, и с размаху, и даже сигналом SOS. Не работает. И, предупреждая твой вопрос — про сигнал SOS я тебе потом расскажу!

— Ну ладно, — послушно согласился Кусто. — А как ты узнал, что я хотел спросить?

Герману очень захотелось сказать грубость. Или вернуться на ликса и хорошенько его пнуть.

— Давай мои способности к предвиденью обсудим попозже? Как мне здесь дырку-то сделать?

Кусто ненадолго замолчал, а потом выдал целых два варианта:

— Я могу попытаться проделать аккуратное отверстие гравитационным когтем. Но не уверен, что получится точно. Или у Тианы есть вибромеч. Только он — летальное оружие. Его тебе нельзя.

— Ерунда, — отмахнулся Герман. — Это для нас не вибромеч, это будет виброрезак для проникновения на вражеские суда. Вообще не оружие, а инструмент. — Ему вдруг очень захотелось вибромеч. Ну а кому бы нет?

— Тиана меня накажет, — печально вздохнул Кусто. Он уже был на все согласен.

— Если нам не удастся ее спасти — некому будет хвалить тебя за соблюдение инструкций. И вообще, победителей не судят!

За вибромечом пришлось возвращаться на ликса. В этот раз Герман цепляться к тросу, который так и болтался над поверхностью астероида, не стал. Прыгать оказалось не так уж страшно. По дороге тихоход, на которого от нервов похоже напала словоохотливость, рассказывал про вибромеч.

— На вооружении у киннаров такого негуманного и жестокого оружия нет. Его Тиане как сувенир подарили. Он трофейный, от технофанатиков. Причем такие тоже уже очень давно не используются, так что он еще ужасно древний.

— Чего ж не в музее тогда? — хмыкнул Герман, роясь в кладовке, в которой этот меч должен был находиться.

— Исторической ценности не имеет, — охотно пояснил Кусто. — Технофанатики тогда решили сменить тактику и сделать упор на абордажи. Как ты можешь догадаться, она оказалась неудачной, так что подобных трофеев очень много. Киннары тогда чуть совсем не победили, и, если бы не отсутствие наземных армий, могли бы победить полностью.

— Это в смысле? — даже приостановился на секунду Герман. — Они чего, только флотом воюют?

— Ну да.

— А у технофанатиков наземная армия есть?

— Конечно, есть!

— Тогда почему киннары себе не заведут?

— Потому что отнимать жизнь — это антигуманно, и противоречит основным принципам просвещенного общества, — как по писанному объяснил Кусто.

— Чистоплюи какие, — хмыкнул Герман. Он, наконец, откопал искомое. — Охренеть. Да тут уже не Деус Вулт. Тут, прямо скажем, «отвага и честь»! Или, скорее, луперкаль. Кусто, даже не думай спрашивать. Потом расскажу.

Меч в самом деле выглядел один в один как в Вархаммере. Только размеры не такие титанические, под человеческую руку.

— Ладно, чего тянуть-то. Пошли снова на этот Оумуамуа. Посмотрим, что он может противопоставить этой игрушке.

Астероид противопоставить ничего не смог. Меч действовал превосходно. После активации он чуть-чуть засветился по кромке — в темноте выглядело очень красиво. Камень он резал без труда. Уцепившись когтями скафандра за поверхность, Герман в несколько взмахов вырезал люк и спустился вниз.

— Ага, еще один люк. Атмосфера там есть, помнится. Кусто, а если я сейчас второй открою, меня напором воздуха в космос не вынесет?

— Вынесет, — Согласился тихоход. — Но у тебя есть небольшой баллон с заживляющей пеной. Она входит в штатный комплект скафандра.

— Ни слова больше! — понял задумку тихохода парень. Быстро разобрался, как достать из недр скафандра плоский баллон, и старательно запенил вход. — Хорошая штука.

Пена мгновенно затвердела и выглядела довольно прочно. Да и объем, вырвавшийся из небольшого баллончика, впечатлял.

— Ну чо, деус вулт. Нах. — Глубоко вздохнул Герман, и четырьмя росчерками прорезал себе вход.

Как только заслонка выпала внутрь, забрало шлема тут же залепило чем-то непрозрачным. Следом ударило в грудь. Запаниковав, Герман несколько раз отмахнулся мечом, и явно попал. Воодушевившись, парень продолжил вертеть зубастым дрыном, как мельница, одновременно левой рукой пытаясь отчистить забрало. До конца освободить обзор так и не удалось, но хотя бы общее направление стало понятно — по пятну света на месте входа. Туда парень и рванул. Кто-то его там встречал. Кто именно понять так и не удалось, потому что в него снова плюнули, и опять стало ничего не видно.

— Аааа, твари! Кровь для бога крови! Черепа ко трону черепов! — заорал парень, и принялся вертеться с удвоенной скоростью. Что-то било в плечи и грудь, но Герман крепко держался на ногах, изо всех сил размахивая мечом. Иногда во что-то попадал. Динамики шлема передавали какие-то звуки, но явно не человеческие голоса. Где-то на фоне панически причитал Кусто, оповещая парня, что он ничего не видит, и требуя сказать, что происходит.

— Всех убью, один останусь!

Кто-то схватил за ноги, Герман повалился на спину, руку с мечом прижали к полу. Левой нащупал на поясе обрез, выстрелил раз, другой. Рука освободилась. Удалось подняться. Герман снова закрутил свою карусель, но меч все реже встречал сопротивление. Тогда парень снова принялся оттирать пакость, залепившую шлем. Обвел взглядом мутноватую, в разводах панораму.

— Это ни хрена не вархаммер, — ошеломленно протянул Лежнев. — Это самый натуральный дум. Я брежу.

— На тебя тоже начало действовать? Возвращайся! Я не хочу остаться один! Мы придумаем что-нибудь другое! — Заверещал в наушнике Кусто.

— Что начало действовать?! — не понял Герман.

— То воздействие на психику, благодаря которому Тиана попала в плен!

— С чего ты взял?

— Ты же сам сказал, что у тебя галлюцинации и бредовые видения!

— Да господи, Кусто, ну нельзя же все воспринимать буквально. Отстань! Не видишь, я сам нихрена не понимаю? Лучше бы вгляделся повнимательнее, и объяснил, что это за твари?

— Я не знаю. Похожи на каких-то насекомых. Я таких раньше не видел. Твой скафандр утверждает, что секрет, которым они тебя облили очень едкий, так что не снимай шлем.

— Прекрасно, — кивнул сам себе Герман. — На насекомых, да. Я тоже заметил. Большие такие мураши, только очень уж агрессивные. Тогда другой вопрос. Где мне искать Тиану? Эта гребаная каменюка изрыта ходами как муравейник?

— Судя по данным моего локатора она находится где-то в центре этого корабля.

— Уже лучше. А как добраться до центра?

— Я не знаю, Герман, — извиняющимся голосом сказал тихоход. — У меня нет схемы.

— Ладно. Тогда пойдем наугад. А ты через каждые десять минут будешь говорить, приближаюсь я к Тиане, или наоборот. Договорились? И вот еще что, все вопросы потом, особенно если я с кем-то дерусь. Очень отвлекает, знаешь ли. Просто отвечай на мои вопросы, а свои запоминай на будущее.

— Хорошо. Прости, что отвлекал.

— Тогда я пошел. Думаю, левый коридор будет хорош.

Герман потянулся к рюкзаку, чтобы перезарядить обрез, и только тут сообразил, что рюкзака у него больше нет. После недолгих поисков его остатки нашлись, как и рассыпанное по полу содержимое. «Кислотой разъело», — сообразил парень. — «Надо будет потом попросить Кусто сделать мне рюкзак из чего-нибудь более стойкого. И патронташ, определенно». От съестных припасов остались только неаппетитные ошметки, а вот патроны были целы, что не могло не радовать. Пришлось ненадолго снять шлем, и оттянув горло скафандра, засовывать все сохранившееся за пазуху. Скафандр был ужасно недоволен, и поначалу пытался ужаться до нормальных размеров, но потом как-то успокоился. Кусто за все время процедуры весь изнылся от ужаса. Грозил Герману всевозможными неприятностями, начиная от отравления и заканчивая порабощением инопланетным разумом. Обошлось, хотя запашок в комнате стоял сногсшибательный. Вешать оружие обратно на пояс не стал — чудо, что во время драки удалось его нащупать. Второй раз так может не повезти.

«Всех, что ли, перебил?» — думал Герман, осторожно бредя по извилистому коридору. Новых противников действительно все не появлялось, и парень начал постепенно расслабляться. И как раз в тот момент, когда цевье дробовика опустилось к полу, появился муравей. И сразу плюнул. На этот раз, правда, Герман увернулся.

Живой муравей впечатлял гораздо сильнее, чем порезанный на куски. Особенно жвалы.

— Ну на хрен! Ну ты видел? Видел? — возмутился Герман, нажимая на спусковой крючок. Муравья разнесло на составляющие. — А хотя ладно. Не так страшен черт, как его малюют.

Герман отставил меч, отстегнул шлем, и полез внутрь скафандра за новым патроном. В этот момент все и началось. Услышав дробное цоканье впереди по коридору, Герман поднял глаза. На него надвигалось сразу… да черти его знает сколько муравьев. Герман не смог посчитать. Обрез в левой руке будто сам собой выстрелил, и первые три мураша бежать перестали, превратившись в неаппетитные туши. Еще и собратьям дорогу перекрыли, подарив парню лишнюю секунду на то, чтобы вытащить из-за пазухи руку и ухватиться за меч. А вот шлем надеть он уже никак не успевал.

— Аааа! — Герман успел только заорать от ужаса. Но надеялся, что прозвучало достаточно грозно. Впрочем, муравьям было плевать — они жаждали добраться до вкусного мяса в обертке, и то, что мясо против, их совсем не смущало.

Дальше Герман не запомнил. Он рубил, уклонялся, снова рубил, что-то кричал… Муравьев было много. Штук пятьдесят. Коридор не позволял им обступить жертву, но наседали они упорно. Герман постоянно отступал, размахивая клинком. Муравьи распадались на куски, но перли и перли, будто не боялись смерти.

Осознавать окружающее Лежнев начал далеко не сразу, как все закончилось. Сначала, сообразил, что у него ужасно жжет голову над ушами и на лбу, потом осознал, что он вообще-то уже с минуту не двигается, и при этом на него никто не нападает, потому что некому. Коридор на десятки шагов вперед покрыт месивом из хитина и внутренностей, но никто больше не шевелится. Попытался ощупать голову и чуть не зарезался мечом. Попробовал левой рукой, и обнаружил на ней голову муравья. Вцепился так, что даже после смерти жвалы не разжал. Срезал голову муравья мечом, свою протер перчаткой. Стало только больнее. Только тогда Герман соизволил обратить внимание, что весь покрыт кислотой и внутренностями муравьев. Включая перчатки.

Нащупал непослушными пальцами утолщение на шее. Шлем накрыл голову. Тут же зазвучал плачущий голос Кусто:

— Герман, ответь. Ну пожалуйста. Герман, ответь. Не оставляй меня тут одного! Герман…

— Да тут я, — Лежнев сам не узнал свой голос, такой он был хриплый и скрипящий. — Как тут аптечку включить? А, все, сама включилась.

По экрану шлема, слегка помаргивая и дергаясь из стороны в сторону, поползли оповещения о повреждениях. Раньше такого не было, а тут, видимо, из-за затекшей в нежное нутро скафандра кислоты что-то там повредилось. Но в целом работало, и, список случившихся с парнем неприятностей выдавало исправно. Вроде ничего страшного. Ожоги в области темени, лба и ушей. До глаз не дотекло — парень вспомнил, как он несколько раз смахивал капли со лба. Поэтому, собственно, лоб и пострадал больше всего. Обезболивающее уже подействовало, так что жжение почти утихло. Судя по отчету, на поврежденные места уже побрызгали какой-то деактивирующей и заживляющей дрянью, так что в ближайшее время смерть ему не грозит. А вот «косметическое восстановление поврежденных покровов» возможно только в медицинской капсуле.

— В общем, как ты, наверное, догадался, меня застали врасплох со спущенными штанами. Поэтому теперь я выгляжу, как чудовище Франкенштейна. Чувствую себя, кстати, тоже не очень, наверное, кислородом надышался. Но в целом нормально, жить, вроде, буду. Как там Тиана? Далеко?

— Вас разделяет около пятидесяти метров. И ты приближаешься, правда, явно не по тому коридору. Ты движешься не так, как шла она.

— Так что ж ты молчал, если знаешь, какой дорогой шла она? — возмутился Герман.

— Мне кажется, они как-то закрыли проходы. За десять минут до последней стычки ты прошел мимо места, где Тиана свернула, но камеры показали, что там нет прохода.

— А сказать об этом сразу?! — возмутился Герман.

— Ты велел молчать и только отвечать на вопросы. — Обиженно ответил Кусто. — Ты выглядел раздраженным, и я не счел нужным обращать твое внимание на информацию, которая никак не изменит твое дальнейшее продвижение.

Герман помолчал несколько секунд. «Он же совсем наивный, ты знаешь», — убеждал он себя. — «На таких срываться — себя не уважать!» Помогло.

— Знаешь, ты лучше спрашивай. Только пока я не вернусь, то только то, что относится к делу. Хорошо?

— Хорошо, — радостно согласился Кусто. — А шотландские воины, трусы и английские псы к делу относятся?

Герман, как раз копавшийся среди разбросанных по коридору частей насекомых в поисках обреза, удивленно моргнул.

— Это где ты такое услышал?

— Ну, как же. Ты пел «Шотландские воины носят юбки, под которыми нет трусов». И еще, что они прогонят английских псов.

— Серьезно? — удивился Герман вывертам своего подсознания. — Не важно. Это просто песня такая. Я тебе ее даже включу, если заряда хватит. Но пока к делу не относится.

Обрез нашелся шагах в десяти впереди. Рядом был навален особенно крупный вал из трупов насекомых. Подобрав двустволку Герман прицепил ее к чудом сохранившемуся ремню. Заряжать не стал — снова снимать шлем было страшно. А ну как опять набегут в самый неподходящий момент? Он, в принципе, и мечом справляется. Правда, руки очень болят несмотря на обезболивающее, особенно левая. Жвалы у муравьев очень мощные, даже через скафандр повреждения наносят. Герман только теперь увидел на стекле забрала сообщение, что у него еще и трещина в левой руке. «А хорошее обезболивающее тогда. Без него болело бы гораздо сильнее.»

Герман вернулся еще на несколько шагов.

— Здесь она свернула? — спросил он, глядя на чуть отличающийся по цвету участок стены.

Ликс подтвердил.

Герман рубанул по стене мечом. Появился разрез. Он ударил еще несколько раз. Пробка оказалась надежная, и, хотя куски камня послушно отваливались, чтобы прорубиться ушло несколько минут. Зато результат порадовал — открывшийся в результате коридор вел прямо к Тиане. Так, по крайней мере, обещал Кусто.

Лежнев шел осторожно и не торопясь. Не хотел пропустить нападение. И не зря. В этот раз твари решили подготовить ловушку. Впереди появился одинокий муравей, и не приближаясь начал оплевывать парня. Целился в лицо, но Герман, не желая терять обзор, теперь тщательно следил за чистотой забрала и старательно уклонялся.

— Герман, справа! — крикнул Кусто, и парень машинально отскочил влево.

Очень вовремя — часть стены обрушилась, и, если бы не его проворство, он был бы завален. Вдобавок из открывшейся щели полезли муравьи, правда с ними удалось справиться быстро — их и был-то всего десяток. Хотя и Герман уже устал. Да и не долеченные толком раны давали о себе знать. Справившись с основной угрозой, Лежнев повернулся к вредной твари, которая его заманила, но этого муравья уже не было.

— Очень они не хотят, чтобы мы дотуда дошли. — Пробормотал Герман. — Или хоть задержать пытаются. Надо поторопиться. Он постарался ускориться, при этом не в ущерб бдительности. Ждал нападения в любой момент, но все без толку. Население каменюки будто вымерло. Последние тридцать метров прошел без происшествий. Закрытый проход был без труда вырезан. Сразу за ним обнаружился и сбежавший муравей — он опрыскивал камень над стеной, отчего тот стекал вниз. Но доделать свою работу мураш не успел, был зарублен. И тут Герман увидел Тиану. Девушка, почему-то обнаженная, стояла на каком-то светящемся зеленым постаменте, а к ней тянул свои угрожающие жвалы очередной муравей.

— Ах ты сука! — рявкнул Герман, и одним прыжком достиг платформы. Из-за усталости и боли в натруженном и побитом теле координация немного нарушилась, и вовремя остановиться парень не смог. Врезался в Тиану, одновременно развалив угрожавшего ей мураша. Тиана куда-то отлетела, парень рухнул на платформу, неловко поджав под себя пострадавшую руку, и на секунду потерял сознание. В следующее мгновение он подскочил, озираясь по сторонам безумным взглядом, но ни Тианы, ни останков муравья больше рядом не было. Да и комната была другая. А вот других муравьев, еще живых и дивно активных было много.

— Убью, на хрен! — заорал Герман, и принялся крошить всех, кто под руку попадался. В лицо уже полетели ядовитые плевки, посыпались удары. — Когда ж вы кончитесь, твари членистоногие?!

Герман бил и получал удары. Дыхания уже не хватало, рука еле поднималась, по забралу густо стекал едкий секрет, и он ничего не видел, кроме красных надписей, сигнализировавших о неполадках в работе организма. Хотя и без них было понятно, что долго ему не продержаться. Еще до того, как началась драка, парень успел заметить несколько ходов, ведущих из комнаты, и теперь пытался пробиться хоть к какому-нибудь из них. Только как к нему пробьешься, если ничего не видно? Вспышка боли в левом плече — от очередного толчка одного из муравьев, он на что-то налетел. Вот и стена. Развернувшись спиной, Герман побрел в сторону, буквально прорубая себе дорогу. Рано или поздно там будет проход. А в проходе их больше трех одновременно не собирается. Еще несколько шагов, и опора за спиной исчезает.

Герман падает на спину, сверху наваливаются муравьи. Подняться удается только на колени, встать уже не получается — просто не хватает сил. Герман бьет, и бьет, беспрерывно, как механизм. Сломанный механизм, у которого отсутствует предохранитель. Который будет работать, пока не перегорит окончательно. Мысли в голове давно потеряли связность, боевой задор исчез. «Сдохну… Ненавижу муравьев… Да уже побыстрее бы! Устал.» Но он все равно поднимал меч и бил. Иногда меч проваливался в пустоту, и тогда вспыхивала надежда, что это был последний, но тогда удар получал уже он. Спустя бесконечно долгое время удалось выкроить секунду, чтобы стереть жижу с забрала. В инфракрасной подсветке перед ним высилась слабо светящаяся груда рубленой плоти. «Вот почему они реже нападают», — отстраненно подумал Герман. — «Проход завалили…» Следующего муравья он не рубил, а колол, причем не дожидаясь, когда тот спустится с груды тел товарищей. И еще одного, и еще. А потом муравьи кончились, потому что проход оказался окончательно завален.

Лежнев устало повалился на спину. Минуты три лежал, с хрипом втягивая воздух. Потом со стоном поднялся, заколол очередного муравья — они, похоже, пытались разобрать завал и несмотря на отсутствие хватательных конечностей у них это получалось. Так что Герман восстановил целостность баррикады и побрел по коридору. Куда идти он не знал. Кусто больше не отзывался. Так что Герман просто брел, с трудом переставляя ноги, сворачивал в какие-то проходы. «Если встречу сейчас хоть одного — точно ничего не смогу сделать». Но муравьи куда-то исчезли. Спустя полчаса бессмысленных блужданий Герман нашел какой-то узкий отнорок с неровными краями. Похоже, изначально здесь было небольшое отверстие, — он такие уже встречал несколько раз, — но по какой-то причине отверстие было расширено. Или, скорее, стену чем-то проломило, после чего камни аккуратно утащили, а пролом оставили как есть. Никаких признаков, куда может вести проход не было, но парню он понравился. А что, узкий, длинный. Изгибается. Поднять меч все-таки удалось. И даже отколоть несколько крупных кусков от края коридорчика, так что еще полчаса нечеловеческих усилий были вознаграждены относительно надежной преградой.

— Неплохо бы и с другой стороны так же, но все. Бобик сдох. — Вслух сказал Герман, и улегся прямо на пол. Заметил, наконец, трубку, которую скафандр последние пару часов настойчиво пытался просунуть ему между губ и с наслаждением к ней присосался. Вода! Прохладная, чуть подсоленная. Какое блаженство! От радости и умиления Герман заснул.

Тиана ди Сонрэ, запятнавшая звание разведчика

Тиана так и не потеряла сознания. В глазах была темнота, перед которой плавали круги и звездочки, но крепкий, тренированный организм, подстегнутый симбионтом, не желал отключаться. Иногда, во время просветлений, она видела лист телепорта, на котором стояла. Диаметр зеленого пятна неумолимо увеличивался, заполняя его почти до краев. Она не сдалась, пыталась что-то сделать. Хотя бы отключить симбионта. Пусть после этого ее непременно убьют, лишь бы не стать ответственной за возрождение цивилизации старого врага. Именно эту участь ей уготовила матка. После того, как Тиана начала активацию портала, матка снова смогла к ней подключиться. Образы, навеваемые нечеловеческим разумом, были неясны и сложны для интерпретации, но Тиана поняла.

Ей обещали почет и долгую жизнь, в течение которой она станет со-матерью тысяч новых маток. Эта матка уже стара. Очень стара, она живет десять тысяч лет, периодически впадая в долгую спячку, пытаясь продлить свое существование. Но теперь ее долгая служба закончится благодаря Тиане. Муравьи никогда не желали смерти своим создателям. Их создали для того, чтобы вести цивилизацию киннаров к славе и величию, и муравьи всегда старались выполнять свое предназначение. Ведь всем очевидно — истинного величия можно достичь только консолидацией всех сил цивилизации, каждого индивидуума! Наиболее полно воплотить этот план может именно муравейник, в котором каждый член многомилионной семьи сложил свою индивидуальность на алтарь коллективной пользы. Создания всегда желали своим создателям только добра, но они видели их несовершенство. И готовы помочь исправить его. Под прямым управлением маток цивилизация киннаров станет гораздо эффективнее. Она распространится на всю галактику, нет, на всю вселенную, и примет в себя любых встреченных индивидов. Великолепные ученые киннаров помогут осуществить этот план.

Картина, нарисованная маткой, ужаснула Тиану до глубины души. Вот какой участи избежала ее цивилизация на заре становления! И теперь она, Тиана, пустит прахом ту победу. Она не сомневалась — содержимое ее головы не останется тайной для матки. Эту планету тюрьму, на которой она подобрала пленника, муравьи захватят первой и очень, очень быстро. Восемь миллиардов людей. Да, большая часть будет убита во время захвата, но, если они смогут интегрировать в свою цивилизацию хотя бы миллиард… киннары не справятся. Даже если каким-то чудом заключат союз с технофанатиками. Впрочем, последних тоже ждет незавидная участь. А виновата во всем будет Тиана. Ее имя проклянут. Задача свободного разведчика — отводить опасность от родного мира, а не наоборот.

Печальные размышления были прерваны самым неожиданным образом. Тиану что-то ударило, да так, что вышибло дух, она слетела с платформы и больно стукнулась головой об пол, отчего ее стремление потерять сознание чуть не воплотилось в жизнь. Вот только теперь желание сменилось на строго противоположное. Ее тело снова было в ее власти. Даже навязчивый шепот матки исчез из головы, хотя разведчица была уверена, что теперь, зная его природу, смогла бы игнорировать чужое внушение. Тело начало стремительно терять вес.

Встать Тиана не смогла бы все равно, даже под угрозой смерти, но она могла ползти и с каждой минутой это становилось все легче. Выплеск адреналина, такой мощный, что его не смог бы заблокировать даже симбионт, позволил зрению ненадолго проясниться. Напрягая все силы, девушка поползла к валявшемуся с другой стороны платформы скафандру. Каждую секунду Тиана ожидала, что контролирующий ее муравей вернется, но его все не было. Из последних сил дотянувшись до ткани, девушка подтянула ее к себе, ткнула ступнями в ботинки, и облегченно откинулась на спину, чувствуя, как плоть скафандра медленно затягивает в себя ее тело.

— Герман, где ты? Тиана! Ответьте, не бросайте меня одного! Я не хочу возвращаться обратно на Землю, я боюсь незнакомых людей! Пожалуйста, ответьте! Почему вы меня бросили?!

— Я здесь! — прокаркала Тиана. — Я жива.

— Тианочка! — Даже через динамики крик ликса оглушил. — Деус вулт! Луперкаль! Счастье-то какое! А где Герман?

— Не знаю. Это он меня спас? Я вообще ничего не видела. Только что пришла в себя.

— Да. Он пошел за тобой, а тут на него напали какие-то существа, похожие на насекомых муравьев, только очень крупные. Они нападали на Германа, а он их всех убил и пел песню про каких-то воинов и псов, а потом он нашел тебя, убил последнего муравья, и пропал. У меня с ним больше нет связи.

Тиана оттолкнулась от пола и легко приняла вертикальное положение. Нашла взглядом разрубленного муравья, посмотрела на лист портала. Зелень исчезла, он был полностью серым. Даже бледнее, чем когда разведчица увидела его впервые. Похоже, энергия закончилась полностью. Ее хватило только на один переход. Поэтому и гравитация исчезает — генератор тратит последние крохи энергии, и скоро здесь воцарится невесомость.

— Его здесь нет. — Подытожила Тиана. — Его перебросило на основной муравейник. Там, где матка.

Ликс молчал, переваривая новость.

— И ничего нельзя сделать? — Голос у Кусто был такой жалобный. — Мы не сможем его найти?

— Если я правильно понимаю, это он спас меня. — Мрачно констатировала Тиана. — Это я должна была попасть к матке, и это я должна была стать тем, кто наплодит сотни новых. Я не знаю, можем ли мы его найти, но мы должны. Возможно, он уже мертв. Для него это еще не самый плохой исход. Гораздо хуже, если его схватят живым.

— Его не схватят и не убьют! — категорично отрезал Кусто. — Он настоящий шотландский воин и носит юбку! Он никогда не позволит каким-то членистоногим переросткам себя схватить! Правда, у него сломано два ребра, левая рука, ушибы внутренних органов, гематомы и химический ожог на голове, но он справится.

«За время общения с пленником словарный запас Кусто очень сильно пополнился. Интересно, кто такие шотландские воины? Он же говорил, что всего лишь программист?» Многочисленные следы побоища, которые она встретила, пробираясь к выходу с проклятого разведчика, доказывали обратное. Неровно нарубленные муравьи, капли кислоты и сгустки внутренностей медленно плавали над полом — гравитация, пока она шла, отключилась окончательно. Судя по следам, здесь была настоящая мясорубка. Не так прост ее пленник, если смог после такого остаться в живых. Может, в самом деле сможет какое-то время продержаться на матке. Тиана прошла мимо двух таких «полей битв» — одно неподалеку от помещения с телепортом, одно возле шлюзовой. Похоже, разведчик-сеятель был законсервирован почти полностью, муравьи на нем находились в спячке и матка не смогла разбудить их одновременно.

Выбраться с чужого корабля оказалось не так-то просто. Инструмента у Тианы не было, а заживляющая пена, которой пассажир запечатал внешний проход, уже успела затвердеть.

— Кусто, постарайся аккуратно выбить пробку. Только меня не зацепи. Хотя я отойду поглубже.

Не слушая опасений ликса, разведчица прошла чуть дальше по коридору и уцепилась когтями скафандра за стену.

— Начинай! И не тяни. Чем дольше ты решаешься, тем меньше у Германа шансов вернуться!

Это подействовало. Ликс замолчал, потом стены и пол чужого корабля вздрогнули, затряслись, и Тиану потянуло к выходу вырывающимся воздухом. Когти выдержали, и когда напор ослаб, она поплыла к выходу. «Хорошо, что гравитация отключилась. С ней я провозилась бы намного дольше. Пришлось бы ползти», — подумала разведчица. «Странно, что мне так плохо. И это несмотря на стимуляторы. Скафандр показывает избыток кислорода и все». Она мягко приземлилась на ликса, забралась внутрь. С трудом дошла до медкапсулы и, раздевшись, перевалилась через бортик.

— Я буду в норме через полчаса, а потом вернусь на чужака, — сказала она ликсу. — Там энергия на нуле. Телепорт включить мы не сможем, у нас просто недостаточно переносных источников. Но я постараюсь найти координаты доставки Германа. Думаю, это будет несложно.

Ликс не понял, откуда такой оптимизм — пришлось рассказывать все, что знала о противнике.

— Так что по крайней мере язык и система счисления там привычные, — подытожила Тиана. — Главное, чтобы получилось подать хоть немного энергии на расчетный центр портала.

Ликс воспрянул духом. Тиана была рада за него, но не разделяла приподнятого настроения тихохода. Ей предстояла крайне неприятная и тяжелая операция с неясными результатами. Она бы ни за что не решилась — еще несколько дней назад ей бы даже не пришло в голову это сделать, просто потому, что такие манипуляции не для свободного разведчика. Это все Герман со своей способностью с энтузиазмом разбираться в вещах, которые выходят за рамки его профессии. Взял и приготовил вполне приличное блюдо. Тиана просто не могла уступить ему. Тем более теперь, когда от этого столько зависит. Страшно. Симбионт был у нее с раннего детства, помогал и направлял развитие организма, сглаживал эмоциональные пики, защищал тело от отравления, делал ее более стойкой, сильной. Останется ли она той же Тианой, если избавится от него? Интересно, можно ли установить технический аналог на планете Германа, или таких технологий у них нет? Глупости, конечно. У них же дети рождаются, значит как-то эту проблему точно решили!

С симбионтом расставаться было не просто жаль — страшно, до ужаса. Но и оставлять его, собираясь сунуться в логово насекомых было бы форменным безумием. Это придется пережить. Но не сейчас. Сначала она достанет координаты — чтобы хотя бы ликс смог отправится за Германом. Если что-то пойдет не так во время операции. Она ведь не доктор, и медицинская капсула у нее не самой продвинутой модели.

Тем временем приведение в порядок закончилось, и Тиана бодро выбралась из капсулы. Собрала все возможные источники питания, которые смогла найти — и биологические и технические, даже на принципе термоядерного синтеза. С некоторым сомнением покрутила в руках штуку, которой Герман заряжал свою счетную машину, но решила не рисковать. Неизвестно, какой у этой штуки принцип действия, но очень вряд ли он имеет что-то общее с древними технологиями киннаров. Кроме того, решила вооружиться. Тут-то и узнала, как пленник вооружился.

— Он не собирался использовать меч как оружие. Герман сказал, что меч нужен для проникновения на корабль, так что это не вибромеч а виброрезак, и летальным оружием его считать нельзя, — оправдывался ликс. — Я счел объяснения логичными. Еще он забрал что-то из своих вещей, но он так же уверил меня, что это оружие для самозащиты, нелетальное. И Герман сказал, что победителей не судят. Я, правда, не слышал о таком пункте в законодательстве киннаров. Наверное, это только у технофанатиков так.

Тиана несколько секунд раздумывала, стоит ли наказывать Кусто за нарушение инструкций — все же она прямо запретила вооружать пленника, а тихоход, по факту, проигнорировал ее распоряжения. С другой стороны, если бы он этого не сделал, Тиана была бы сейчас где-то на корабле-матке, порабощенная муравьями, и уж точно могла не надеяться на спасение. У Германа шансов разобраться в работе телепорта точно не было. Так что решение ликса ее, можно сказать, спасло. Любовь к порядку, субординации и соблюдению инструкций против благодарности долго не продержалась, так что Тиана махнула рукой.

— Спасибо, это решение спасло мне жизнь, — призналась она. — Только ты все равно старайся к моим приказам так вольно не относиться. С таким же успехом Герман мог бы направить оружие против меня.

— Ты что! — Возмутился ликс. — Он бы никогда так не сделал! Он же был с нами в слиянии, и ты тоже чувствовала, что в нем нет враждебности!

— Чувствовала, — согласилась девушка. — Но вдруг у него есть способы управлять эмоциями? Или, скажем, нам бы не так повезло, и это был бы не Герман, а кто-то другой, не такой лояльный?

Для себя девушка выбрала споровый автомат. У него есть режим, во время которого снаряды выстреливаются из сопла не очередью, а одновременно по несколько десятков. Скорострельность при этом, конечно, значительно падает — между выстрелами проходит полторы секунды, но Тиана решила, что площадь поражения будет важнее. А при необходимости и режим можно переключить. Использование этого оружия руководством разведчиков крайне не поощрялось. Каждый случай рассматривался дисциплинарной комиссией и далеко не всегда выносился оправдательный вердикт. Все из-за исключительной жестокости подобного оружия. При соприкосновении с любой поверхностью, споры взрывались, рассыпая во все стороны прочные иголки-семена. Очень прочные. От такого даже скафандр не защитит. Тиана не слышала о существовании личной защиты, способной сдержать такой удар, поэтому чаще всего, после его использования остаются только трупы. Вне боевых действий использовать споромет вовсе запрещено. Но девушка решила, что ее случай исключительный. Нейродеструктор против насекомых полностью бесполезен.

Попытки хоть частично реанимировать древний телепорт затянулись на сутки. Только на то, чтобы найти гнездо для подключения резервного питания ушло несколько часов. Затем девушка долго искала хоть какие-нибудь обозначения, указывающие параметры питания. Когда нашла, ужасно разочаровалась. Ни один из элементов, притащенных к телепорту, не подошел. Пришлось комбинировать, а потом еще сооружать кустарный переходник. Справилась. Подняв взгляд на часы, высвечивающиеся на внутренней поверхности забрала, ужаснулась потраченному времени. А ведь еще нужно как-то вытянуть нужные данные! Пришлось в очередной раз заставить скафандр впрыснуть в кровь дополнительную порцию стимулятора. Скафандр был категорически против, сигнализируя о вреде для здоровья и последствиях в виде долгого лечения в медкапсуле, но девушка только отмахнулась. Ей и так придется скоро в нее лезть.

Найти и разобраться в координатах оказалось легче, чем провести подготовку. К сожалению, координаты не глобальные, и никаких сведений о родных мирах в них не нашлось. Только относительно матки. Что ж, уже неплохо. По крайней мере, она теперь знает где эту матку искать.

— Нашла, — довольно оповестила она ликса. — Триста лет отсюда. Около полутора суток пути.

Девушка прикинула, что за сутки бы как раз успела провести запланированную операцию.

— Кусто, ты сможешь двигаться в гипере без сопряжения со мной? — спросила Тиана. Вообще-то она знала, что сможет. Это переход без слияния совершить невозможно, а вот двигаться чисто теоретически ликсу ничего не мешает. Оставаться сосредоточенным на цели он может не хуже пилота, да и если ошибется… Она вот тоже ошиблась.

— А зачем? — осторожно переспросил Кусто. — Ты не переживай, пожалуйста. Это ведь не твоя вина, что в последний раз чуть не случилась авария.

— Не в этом дело, — отмахнулась девушка. — Мне нужна операция и она займет около суток. Не хочу из-за этого опоздать.

Услышав об операции ликс ужасно возбудился. Начал выяснять, что у нее болит, и почему она не сказала раньше. Тиана напомнила об обстоятельствах ее порабощения, и о причине тоже.

— Я должна обезопасить себя от повторения подобного. — Мрачно подытожила девушка.

— О, прости, я совсем не подумал. Тогда, конечно, я справлюсь сам, не переживай. — Заверил ликс.

«И все?» — удивилась Тиана. — «Ни „как ты будешь теперь жить“, ни „это же ужасно опасная операция!“ Чего это он так спокоен?»

— Ты как-то слишком спокоен, — не выдержала разведчица.

— Я просто думаю, что симбионт тебе не нужен. Природа создала человека без подобного существа, и до их появления вы прекрасно справлялись самостоятельно. Значит это противоестественно. У меня вот нет внутри существа, управляющего мной… То есть я хотел сказать неразумного существа. И ты мной не совсем управляешь, я просто подчиненный.

— Ну да, ну да. — Улыбнулась девушка. — Только если руководствоваться твоей логикой, мне не нужно пользоваться одеждой и предметами быта, питаться тем, что поймаю и жить на планете. Потому что природа создала меня именно такой!

«Глупости, конечно. Даже технофанатики себя модифицируют. Я слышала, что наши ученые сейчас ведут разработку новых симбионтов для освоения планет с повышенной силой тяжести. Возвращаться в дикость — вот, что противоестественно. Может, еще и от бактерий-симбионтов отказаться? Этак я просто умру…»

Страшно. Тиане было очень страшно лишаться привычного симбионта. Даже злиться начала на Германа, потому что, если бы не он, не было бы необходимости спешить. И тогда можно было бы еще немного оттянуть операцию. «Ты готова думать о чем угодно, лишь бы не об операции. Если бы не Герман, тебе бы вообще не потребовалась ничего делать. Ты бы послушно отдавала свое днк, чтобы производить все новых и новых маток!»

Больше тянуть Тиана не стала. Вспомнила было, что уже больше суток не ела, но отмахнулась от этой мысли. Даже лучше, если ляжет в медкапсулу голодной. Быстро прошла к пилотскому креслу, вошла в сопряжение. Разгон, прыжок. «Удачи!», — мысленно пожелала девушка то ли себе, то ли ликсу, и вышла из сопряжения.

Капсула, после того как Тиана в нее легла, вывела на внутреннюю поверхность длинный список необходимых мероприятий для восстановления здоровья после неумеренного приема стимуляторов. Тиана послушно согласилась со всеми пунктами, кроме тех, которые предполагали введение седативных препаратов. А потом взялась планировать операцию. Нужно сделать разрез над позвоночником, пережать и зашить ответвления сосудов, ведущих к симбионту. Удалить крепления, которыми он удерживается в черепе, и, наконец, отрезать все связи с нервными узлами в позвоночнике и мозге. Вернуть все на место и запустить процесс регенерации.

Девушка была счастлива, что сумела найти шаблон похожей операции в памяти капсулы. На случай ранения в голову. Врачи, комплектовавшие память, предусмотрели даже такое, за что Тиана была им очень благодарна. Сама она представить ситуацию, в которой при ранении разведчик остается жив и способен добраться до капсулы, но при этом поврежден симбионт, не смогла — очень уж она выглядит неправдоподобной. Или это для более крупных экипажей, когда есть помощники? В любом случае, не будь этого шаблона, она бы не решилась на полное удаление. Постаралась бы только пережать кровоток, чтобы надежно лишить питания симбионта, и закапсулировать его тело, чтобы минимизировать попадание в ее организм продуктов распада. Минимизировать, но не исключить совсем, так что пришлось бы регулярно проводить детоксикацию. По крайней мере до возвращения в цивилизованные места.

Судорожно вздохнув, девушка активировала старт. Запустила обезболивающее и вырезала из черепа круглый лючок. Пока все правильно. Судя по структуре кости, именно здесь было проделано отверстие в прошлый раз, когда симбионта подсаживали. Теперь аккуратно. Чуть раздвинуть ткани. Вот и симбионт. Похож на мясное семечко диаметром миллиметра три. Если честно, довольно мерзко. Во время медитаций симбионт всегда представлялся ей белым пушистым шариком. Тиана нашла взглядом артерию, к которой подключен отвод на симбионта. Пережала ее. На секунду показалось, что симбионт возмущенно дернулся, а потом… из семечка появилась стрекательная нить, и принялась ощупывать окружающее пространство.

Тиана запаниковала. Этого не было в сведениях! Им всегда говорили, что симбионты не имеют собственных конечностей. Что за тварь такая у нее в голове?! Стараясь не поддаваться панике, Тиана начала срочно вносить изменения в план операции. Обрезать стрекательную нить и, пока он не выпустил новую, обернуть симбионта стерильной пленкой. Той самой, которую она планировала использовать, пока не нашла шаблон. На краю зрения светятся красным возмущенные надписи о нарушении плана. Только отвлекают!

Почему о такой активности симбионта ничего не сказано в инструкции? Ну конечно же, это ведь шаблон на случай критических повреждений или смерти симбионта! Тогда он точно не попытается защищаться! Теперь крепления. Первое, второе, третье. Симбионт продолжает сопротивляться. Пытается выбрасывать новые крючки, зацепиться за кость. «Да когда ж ты сдохнешь?! Я ведь пережала артерию! Тебе тоже нужен кислород!» Тиана обернула симбионта в еще один слой изолирующей пленки. Предыдущий он уже прорвал. Так, теперь отцепить от позвоночника чужие нервы. Слишком резкое движение зрачка, вспышка боли. Хорошо, что двигательная активность отключена полностью, включая дыхание! Кислород в кровь доставляет автоматика капсулы. Если бы не это, Тиана бы сейчас дернулась и умерла. Или необратимо повредила бы мозг.

Останавливаться нельзя. Не обращая внимания на боль, девушка продолжила — только постаралась быть аккуратнее. Еще четыре вспышки боли — на этот раз гораздо более слабых. А теперь извлечь симбионта. Быстрее. Сразу в утилизатор. С мстительным удовольствием Тиана проследила, как огонек утилизатора сменился с красного на зеленый. Все, от этой мерзкой штуки остался только невесомый пепел. Оставшуюся часть операции Тиана проводила очень тщательно. Не хотелось упустить что-нибудь важное. Диагност на мониторе показывает, что все в пределах нормы. Она нигде не напортачила. С мозгом тоже вроде бы все в порядке — раз уж она по-прежнему может думать и завершает операцию. Осталось только убедиться, что она не нарушила никаких связей с телом.

Тиана приладила на место кусочек кожи, закрывающий «лючок», и запустила одновременно регенерацию и выведение блокатора двигательной активности. Десять минут мучительного ожидания. Крышка капсулы открывается, и девушка легко из нее выбирается. Все получилось! Только теперь Тиана сообразила взглянуть на время. Три часа. Операция заняла всего три часа, вместо суток. По спине у девушки пробежали мурашки размером с тех муравьев, которых так браво крошил Герман. А ей казалось, что она наоборот сражалась с проклятым симбионтом гораздо дольше, чем рассчитывала. Да, основные этапы пришлось проводить буквально с дикой скоростью…

— По краю прошла. Перекрыла норматив медицинской сестры в два раза. Если вернусь — смогу претендовать на аналогичную должность и забыть о свободной разведке.

Девушка представила себе, что придется расстаться с космосом, с Кусто… Нет уж. Быть медицинским работником, конечно, гораздо почетнее, чем свободным разведчиком, но ей что-то не хочется.

Герман Лежнев, психонафт

Очнулся Герман самостоятельно, судя по часам скафандра спустя шесть часов после того, как окончательно вырубился. Все тело болело нещадно. Благодаря поддержке медицинской системы трещины в ребрах и руке уже немного зажили, последствия ушибов внутренних органов тоже смягчены. Но до полностью здорового состояния Герману было далеко, хотя бы потому, что скафандр изо всех сил сигнализировал о повышенной температуре тела, но сделать с этим ничего не мог. Жаропонижающее не сильно-то помогало, а антибиотиков, как понял парень, в медицинском модуле скафандра предусмотрено не было. А еще, несмотря на жар, сильно хотелось есть. Даже, скорее, жрать.

Поскольку его до сих пор так никто и не побеспокоил, Герман решил, что может себе позволить ненадолго лишиться защиты скафандра, и разобраться с самой насущной проблемой. И это вовсе не голод и не жар. Голод — всего лишь вторая по насущности проблема. Заодно ощупал пострадавшую от кислоты голову, о чем сильно пожалел — боль вспыхнула несмотря на коктейль из анальгетиков плавающий в крови. Решив так больше не экспериментировать, Герман совершил то, ради чего изначально снимал скафандр и поспешно оделся. Потом, правда, пришлось отойти на несколько десятков метров вглубь коридорчика, в котором оказался, но и там никаких опасностей не нашлось, поэтому Герман снова снял шлем и достал из-под скафандра все, что осталось от его некогда шикарно скомпонованного туристического рюкзака. Первым делом зарядил, наконец, обрез, а потом занялся инвентаризацией прочего сохранившегося имущества.

— Так, плоскогубцы, котелок, огниво, горючее… о, иголки с нитками! Офигеть, как сейчас мне все это нужно и полезно!

Из еды сохранилось аж два пакета лапши быстрого приготовления.

— И где она была, когда я мучился с пловом? — озадачено крутил Герман в руках ярко-красные пакетики с обозначением в виде трех острых перчиков. — И, главное, где мне теперь воды взять, чтобы это запарить?

Воду удалось добыть из скафандра — он потихоньку конденсировал ее из окружающей атмосферы и с самого Германа. Сухого горючего сохранилось много — после экспериментов с конвертором-то! В общем, завтрак получился просто божественным. Лежнев мысленно похвалил себя за то, что когда отправлялся на поиски Тианы слишком поторопился, и схватил рюкзак как есть, не пытаясь выкинуть лишнее. А ведь жалел потом, что котелок только место занимает — в чем бы теперь бич-пакет заваривал? Герман с большим трудом удержался от соблазна сожрать все запасы сразу.

— Итак, какие у нас планы, — бодро начал Герман, закрыв шлем, а то что-то за время еды ему поплохело. — А планов никаких. До пятницы я совершенно свободен!

Если вдуматься, положение было аховое, и парень это прекрасно сознавал. То, что он уже не на той каменюке, с которой спасал разведчицу, Герман понял еще во время бегства от насекомых. Видно, тот листик там не просто так зеленел. Очевидно, нынешняя локация находится достаточно далеко. Скорее даже очень далеко, иначе Кусто бы не пропал со связи.

— Если быть реалистом, то с Кусто и Тианой мы попрощались.

Сомнительно, что они смогут его найти. А может, Тиана и не захочет. Сдался он ей! Уж наверно сообразит, что проще вернуться за источником информации на Землю, чем искать несговорчивого пассажира в неведомых далях и вытаскивать его из неведомой задницы.

— Нет, я, конечно, надеюсь, — пробормотал Герман. — Но исходить надо из того, что я здесь надолго робинзонить остался. Так что первым делом пытаемся разобраться, что это вообще за место и ищем пропитание. Точнее даже наоборот. Сначала пропитание. Если я не хочу пойти по стопам Кобейна. Благо у меня обрез вместо ружья. Удобнее.

Сохранять бодрое присутствие духа было тяжеловато, но Герман рассудил здраво: впасть в отчаяние никогда не поздно. А пока вокруг куча интересного — он же, в конце концов, первый человек, контактирующий с расой насекомых! И плевать, что никто не узнает. Хотя без напарника стремно.

Для начала Герман решил разведать, что там дальше в конце извилистого коридорчика. На нечто часто используемое проход не был похож. Пыльно, следов лап нет. Да и узкий он какой-то. Герман даже не был уверен, что нормальных размеров муравей сможет здесь протиснуться.

Ход оказался длинным. Герман полз, полз, иногда останавливаясь, ненадолго, чтобы отдохнуть. Ответвления встречались, но совсем узкие. Вели они в такие же коридоры, как и тот, из которого в «кишку» попал парень. «В случае чего в этих местах можно будет пройти», — думал Герман. — «Немного поработать мечом не проблема. Если окажется, что по этой кишке никакая тварь кроме меня не ползает — вообще здесь жить останусь!»

Следующие несколько часов Лежнев потратил на исследование кишки. Точнее, поисков ее начала. Герман все время выбирал главный ствол, только оставляя пометки на будущее — чтобы не заблудиться. Главный ствол — это, понятно, так Герман решил. Вообще-то никакой разницы с ответвлениями не было, разве что стоило повернуть в оно из таких, небольшой уклон из отрицательного становился очень даже положительным. То есть вверх. А «главный», как обозвал его Герман, ствол, шел именно вниз. Причем шел уже часов двенадцать, и все никак не заканчивался. По данным скафандра Герман за это время собрал коленями пыль с пяти километров тоннелей. Когда мысль плюнуть и выбраться наружу через одно из ответвлений стала уже совсем привлекательной, Герман, наконец, нашел начало прохода. В инфракрасной подсветке скафандра было видно очень просторное, темное помещение, в котором росла и возделывалась плантация грибов. По крайней мере так для себя определил Герман эти растения. Судя по показаниям скафандра было здесь еще теплее, влажнее, и насыщеннее кислородом, чем в остальной части корабля.

— А вот и ужин, — радостно пробормотал Герман, разглядывая грибы. — Если они не съедобные, то это будет совсем уже несправедливая подстава!

С этими словами парень спрыгнул вниз, тяжело приземлившись на пятки и тут же повалившись назад. Гравитация в этих пещерах и переходах поддерживалась чуть ниже земной, а высота в полтора человеческих роста и при нормальной силе тяжести не стала бы для Германа проблемой, но не после несколько часов «поползновений» в полусогнутом состоянии. Естественно, муравьи-садовники проигнорировать явившегося в их вотчину неприятеля не захотели, так что Лежнев едва успел утвердиться на ногах, как тут же пришлось отмахиваться от назойливых насекомых. Благо их и было-то всего десяток — с таким небольшим количеством Герман справился уже привычно и спокойно. После чего подошел к ближайшей грядке. Грибы своим видом напоминали шампиньоны, только размерами побольше. Растерев между пальцев мякоть одного, Лежнев нашел в меню скафандра пункт «анализ». Спустя несколько минут в наушниках неприятно запищало и моргнуло красным. Герман уже начал расстраиваться, но не успел прочитать надпись, как она моргнула и на стекле забрала ровно зазеленело: «Ядовитых веществ в опасных для носителя концентрациях нет. Для более точного анализа воспользуйтесь стационарной лабораторией».

— Воспользуюсь, непременно воспользуюсь! — радостно протянул Герман. — Как только ее найду, так сразу и воспользуюсь! А пока и так сойдет. Жареные грибочки… — Парень мечтательно зажмурился. — Еще бы картошечки, и было бы совсем чудесно.

Собрать в кое-как связанную из остатков рюкзака сумочку грибов много времени не заняло. Герман даже снял на полминуты шлем, чтобы затолкать добычу за ворот. Помнутся, конечно, грибочки, ну да ничего, он и мятые сожрет с большим удовольствием! Справившись с задачей, Герман уставился на одного из убитых муравьев. Отщипнул кусочек мяса из-под хитинового панциря, запустил анализ.

— Ты ведь не разумный, правда, дружок? — спросил он у муравья. — Конечно, неразумный! Был бы разумным так глупо не помер. А у нас вот в Камбодже очень муравьев уважают. Говорят, вкусные…

С этими словами Герман схватил половину муравья, и кое-как уложил ее на плечи, после чего, придерживая одним плечом добычу, чтобы не свалилась, полез обратно в свое убежище. С когтями на коленях и ладонях влезть обратно было вполне выполнимо, правда, меч пришлось сначала наверх закинуть. С муравьем так не вышло, слишком тяжелый, а рубить его на куски было некогда, потому что откуда-то с дальнего конца зала уже слышались подозрительные звуки. Нового героического превозмогания на голодный желудок Герману было совсем не нужно, поэтому он предпочел поторопиться.

Уже оказавшись наверху, парень выглянул наружу, и тут же с воплем отшатнулся назад. В следующую секунду в проеме показалась страшная, щелкающая жвалами пасть. Герман яростно ткнул мечом в морду — раз, другой. Клинок оставлял глубокие раны, но этот муравей на повреждения внимания не обращал, да и подыхать не собирался. Впрочем, и раны были не такими глубокими, как Герман привык. Сопротивляться вибромечу полностью эта броня не могла, но явно была значительно крепче, чем у привычных противников. Только пятый удар стал фатальным. Туша муравья вывалилась. Герман осторожно выглянул, и чуть не словил в лицо плевок кислотой. Судя по тому, как поплыл камень прохода, кислота тоже была значительно мощнее «рабочего» аналога. Неизвестно, выдержит ли ее скафандр.

— Вот и солдаты подоспели… — пробормотал Лежнев, шустро работая локтями и пятками. Следующий противник заслонил пятнышко выхода из шахты, когда нарушитель спокойствия был уже слишком далеко. Попытки доплюнуть до него кислотой ни к чему не привели, и муравьи, вроде бы, успокоились, однако Герману даже в голову не пришло вернуться и убедиться точно. Муравьи-солдаты ему совсем не понравились. Раза в полтора больше обычного рабочего, броня крепче, жвалы — вообще устрашающие.

— У них еще и когти на лапищах, — перечислял Герман, продолжая ползти. — И плюются дальше. Скафандр у меня, конечно, чудный, но подставляться под эту дрянь я не рискну. Надо бы поосторожнее, получается. Интересно, почему мне раньше эти твари не встречались? Вопрос повис в воздухе, предположений у Германа не было.

Возвращаться на место прежней стоянки смысла не было — все пожитки Герман таскал с собой. Так что более-менее успокоившись парень остановился, и принялся за готовку. Котелок пошел вместо сковородки. Кое-как накромсав куски муравьиного мяса, парень поджарил сначала их, потом добавил грибы. Добавил немного соли.

— Эх, маслица не хватает, — переживал повар, старательно перемешивая жарево — чтобы не пригорело. — А то бы совсем славно было.

Помня о том, что надолго снимать шлем в этой атмосфере лучше не стоит, Герман терпеливо дождался, когда все будет готово. Осторожно принюхавшись, парень судорожно сглотнул слюну. Пахло одуряюще вкусно. Котелок опустел за минуту, и Лежнев удовлетворенно откинулся на спину, не забыв опять надеть шлем.

— Ладно, — довольно прокомментировал парень, потягивая водичку из трубочки. — Значит, как минимум с голода я тут не подохну. Осталось выяснить, нельзя ли как-нибудь из этого муравейника убраться. И вообще, где он находится? Если под Землей, то, может, мне на поверхности больше понравится?

Настроение после вкусной трапезы неудержимо поползло вверх. Собственно, туда же, вверх, и решил направиться Герман.

— Тесные туннели мне просто надоели! — пропел парень, и решительно пополз к ближайшей дырке, напевая под нос какую-то песенку. Пара ударов мечом, и он, наконец-то в нормального размера коридоре. И муравьев ни одного, что Лежнева даже разочаровало немного. Размяться не помешало бы. Герман выбрал направление, и, пританцовывая под играющую в голове песню, потопал на поиски приключений. Время будто остановилось — коридоры не менялись и были все так же пусты. Музыка в голове играла все громче и явственнее, тело переполняла энергия. Герман уже не шел, а кружился в танце, дирижируя мечом под звуки Зова Ктулху Металлики. Симфонической версии, разумеется. Спустя какое-то время муравьи все-таки появились, только почему-то переливающиеся радужными всполохами и напевающие тот же мотив. Лежнев немного потанцевал с ними, но недолго, потому что муравьи разлетелись радужными пузырями и унеслись куда-то вверх. Герман им очень позавидовал, потому что помнил, что ему тоже нужно вверх, но не расстроился — он их скоро догонит. Вот только потанцует еще немного с другими муравьями, которые пришли на смену унесшимся в неведомые дали. Танцор обозначил ударные сорванным с пояса обрезом, и продолжил танец. Новые партнеры были куда как лучше предыдущих, и композицию они дотанцевали вместе, потеряв по дороге всего двоих.

Герман не успел расстроиться тому, что музыка закончилась, потому что заиграли ирландские Дропкик Мерфи.

— Под панк не танцуют! Слэм, пацаны! — рассмеявшись объявил партнерам по танцу.

Слэм муравьишкам не понравился, и они тоже вознеслись к небесам, а Герман остался в одиночестве.

— А грибочки-то непростые оказались, — весело проорал парень во время короткого просветления. — Волшебные грибочки.

Музыка снова заиграла громче — теперь это был Король и шут.

— Темный, мрачный коридор, я на цыпочках, как вор… — весело подпевал Лежнев.

Хотя пробираться не приходилось. Коридоры были очень даже широкие и просторные, а редко встречающиеся муравьи почему-то больше не желали разделять восторга и спешили убраться с дороги. Но Герман не расстраивался. Веселая прогулка под любимую музыку — что может быть лучше? Спустя несколько часов, — или дней? Или лет? — в музыку вплелись еще голоса. Герман досадливо поморщился — они немного мешали.

— Герман, Герман… Что Герман? Цыц, глюки! Вот зачем портить удовольствие? Когда я еще послушаю Горшка на фоне звезд и туманностей? — Он действительно таки достиг своей цели. Ну, может быть, не самого верха, но встретив единственную закрытую дверь без сомнений ее раскурочил. Это оказался огромный ангар, в самом углу которого совсем небольшой, по сравнению с размерами ангара, но все равно гигантский стоял зеленый огурец. Немного сосредоточившись, парень все-таки смог определить, что это не огурец вовсе, а такой же каменный астероид как тот, с которого он в этот муравейник попал. Только не такой побитый и более правильной формы. В противоположном конце ангара наблюдались циклопические ворота, которые Герман даже в таком помраченном состоянии ковырять не стал. Ясно, что это совершенно бесполезно — слишком толстые. Но в гигантских дверях нашлись еще и несколько небольших, вполне подходящих под его размеры.

Вот их Лежнев вырезал без труда, сначала внутренние, а потом и внешние. Тяжеловато, конечно пришлось, но под бодрую музыку, пусть и перемежающуюся периодически назойливыми голосами галлюцинаций, работа спорилась. И вот теперь Герман стоял на поверхности то ли малой планеты, то ли большого астероида, а может и самостоятельного корабля, и любовался звездами. Звезды в ответ улыбались Герману, складывались в забавные рожицы и другие интересные фигуры.

— Когда ж меня отпустит-то? — устало протянул Лежнев.

— Тебя кто-то захватил? Держит в плену? — снова активизировался голос.

— Галлюцинации меня захватили! — огрызнулся Герман. — И ты — самая назойливая из них!

— Мы не галлюцинации, глупый варвар! — возмутился голос, теперь другой, девичий. Чем-то знакомый. Точно, Тиана же!

— Если бы это было так, то могло бы быть, а если бы это могло бы быть, оно бы так и было. Но так как это не так, этого и нет. Простая логика. — Ответил Герман цитатой из Алисы в стране чудес. В нынешнем состоянии он очень глубоко чувствовал истину в этой фразе. До слез прямо.

— Он окончательно рехнулся, — печально сказала галлюцинация голосом Тианы.

— Судя по показаниям скафандра у него начиналось заражение крови, с которым медицинский модуль справиться не мог. Начался сильный жар. А потом в крови появились неизвестные вещества, которые, по всей видимости, обладают психоделическим эффектом. Наверное, он что-то съел. — На этот раз галлюцинация говорила голосом Кусто.

— О да, как будто ты не знаешь, что я наелся грибов с муравьятиной, — захихикал Герман.

— Глупый варвар, ты галлюцинируешь! — теперь опять Тиана. Голос холодно-возмущенный, прямо как в реальности. Но Лежнев все равно ни на секунду не поверил. — Постарайся собраться. Мы не можем высадиться на муравейник, у них слишком хорошая оборона. Нас просто расстреляют на подлете.

— Ну да, ну да, — весело хихикнул Лежнев. — Именно поэтому. А может быть, потому что вас тут просто нет, и вы мне кажетесь? Знаете, дорогие призрачные Кусто и Тиана, у меня в голове играет чудесная музыка. А вы не даете мне ее слушать!

— Герман, сосредоточься! Постарайся отделить галлюцинацию от реальности. Иначе тебя просто убьют муравьи. Я вообще удивлена, почему ты еще жив.

— Вот ты и спалилась, глупая галлюцинация! — Обрадовался парень. — Настоящая Тиана ди Сонре никогда меня по имени не называла!

— Просто вернись внутрь корабля, найди безопасное место и попытайся поспать, — раздраженно велел голос. — Мы подождем, пока ты не придешь в себя.

— Я не хочу спать! — капризно воскликнул Герман. — Вот вообще ни в одном глазу! Меня все еще кроет, и я хочу веселиться! Только почему-то смешные муравьишки совсем не хотят больше со мной танцевать. Убегают.

Галлюцинация озадаченно замолчала. По всей видимости, просто не могла сообразить, что сказать.

— Хорошо, я галлюцинация, — наконец сдался голос. — Но ты ведь не станешь отрицать, что галлюцинация — это твое подсознание. А подсознание не станет желать плохого собственному носителю.

— Скажи это идиотам, которые, накурившись, в окошко шагают, потому что им так голоса велели, — хмыкнул Герман.

— Да что ж он упрямый-то такой! — возмутился голос.

— С его точки зрения все звучит довольно логично, — печально подытожил второй, который Герману напоминал Кусто.

— Ну ты хотя бы можешь сказать, что ты собираешься делать?

— И тогда вы от меня отстанете? — уточнил Герман. — Да без проблем. Я понятия не имею, что я собираюсь делать. Надеялся, что оказался на какой-то планете и хотел сбежать из этого смешного места куда-нибудь еще, но теперь, видно, все. Идти больше некуда. Поэтому пойду найду где здесь главных, и напинаю им по самое не балуйся.

— Очень хорошо! — радостно воскликнула галлюцинация опять голосом Тианы. — Именно это нам от тебя и требуется. Только мы хотели посоветовать, как это лучше сделать.

— Ну-ну, — вздохнул Герман. — Даже интересно послушать, что вы там насоветуете.

— Нам нужно, чтобы ты отвлек матку. Она не сможет полноценно защищаться внутри и снаружи.

— Логично, — согласился Герман. — Значит, тут и матка есть.

— Конечно есть, она тут всем управляет. Но добраться до нее будет сложно. До сих пор ты встречался только с рабочими муравьями. Матку охраняют солдаты — они наверняка намного сильнее!

— Да, я заметил. В общем, галлюцинация, ты все правильно говоришь. Про матку. Хреново только, что я не знаю, где она находится.

— Я подскажу! Но сначала ты должен дождаться, когда закончится действие галлюциногенов!

Герман снова расхохотался.

— Если я дождусь окончания действия галлюциногенов, вы исчезнете. Но это бы даже ладно, ерунда. Важно, что без этих чудных грибочков я уже даже шевелиться не смогу толком. Вон, скафандр показывает, что у меня куча переломов и трещин в костях, правда, некоторые уже малость поджили. Но это фигня, обезбол рулит. А вот то, что у меня температура пиретическая[1]. Если я протрезвею, то превращусь в жалкую развалину, которая даже встать не может! Так что грибочки — наше все.

— Тиана, он прав, — согласилась галлюцинация-Кусто. — Его состояние критическое. В течение трех суток он, скорее всего, умрет.

Галлюцинация-Тиана в ответ злобно зарычала — такого Герман еще не слышал. Звучало очень забавно.

— И все равно было бы значительно легче, если бы он понимал, что мы настоящие! Почему ты даже мысли не допускаешь, что мы можем быть реальными?

— Потому что настоящие свободные разведчики понятия не имеют, куда меня перенесло. Так же, как и я. И потому что вернуться на Землю и взять другого пленного гораздо проще, чем искать меня. Они-то не знают, что это так же бессмысленно! Все, я пошел. Надо подготовиться, пока меня чутка отпустило, а там подзаправлюсь и пойду матку побью.

Галлюцинации тут же принялись пытать Германа по поводу бессмысленности новых пленных, но парень только отмахнулся. Окружающее почти перестало постоянно менять форму и цвета, музыка в ушах почти затихла, и только голоса пока звучали четко и ясно. Заодно снова начала чувствоваться слабость и вялость, так что Герман решил поторопиться с воплощением своей идеи. Ее нужно осуществлять, пока он соображает — и это еще предстоит разобраться как!

Впрочем, идея пришла Герману как только он вернулся внутрь муравейника. Оказалось, безжалостно вырезанное им отверстие во внешнем люке совсем не устраивает население муравейника, и они активно с ним борются. По крайней мере дырка уже оказалась почти заделана муравьями — рабочими, которые героически бросились на ликвидацию аварии. Несколько трупиков уже вынесло наружу потоком вырывающегося воздуха, зато остальные почти заляпали лишнее отверстие какой-то быстро твердеющей кашицей, которую они отрыгивали на края.

Возвращению агрессора рабочие совсем не обрадовались, и активно пытались Германа не пустить, но верный меч им никаких шансов не оставил. Герман с трудом протиснулся в уменьшившееся отверстие. Потыкал пальцем в самый свежий слой кашицы. Отверстие не затягивалось.

— А это мысль! — радостно воскликнул Лежнев, и принялся соскребать еще не застывшие части и цеплять их себе на пояс. Удовлетворившись результатом, достал из ружья использованный патрон и натыкал в застывающем на талии «поясе» глубоких отверстий. Навстречу уже бежали новые муравьи, но их Герман трогать не стал. Пусть заделывают, раз им так хочется. Все равно им не жить — Герман заметил, что те муравьи, которых он не перебил при возвращении, двигались совсем вяло — явно уже умирали. Ясно дело, паршиво без воздуха.

Для того, чтобы найти выход в полюбившийся вентиляционный колодец, потребовалось прорваться через еще один перекрытый проход, но Лежнев справился, хотя ему снова было крайне паршиво, да еще не замолкающие голоса на фоне утихающей музыкальной какофонии ужасно раздражали.

Последний патрон аккуратно улегся в гнездо патронташа. Герман подпрыгнул, наклонился и удовлетворенно выдохнул.

— Ну чисто ковбой! Только шляпы не хватает.

Повод для гордости был существенный: теперь у него не два выстрела, а все тридцать — столько патронов уместилось в самодельный патронташ. Оставшуюся половину грибов Герман уже тоже съел, прямо сырыми, и теперь с нетерпением ждал, когда ему опять полегчает.

— Эй, голоса, вы тут? Может, посоветуете, как найти эту самую матку?

Тиана ди Сонрэ, пилот-истребитель

В этот раз из гипера вышли без всяких сложностей. Несколько секунд Тиана рассматривала пространство. Повинуясь чувствам ликса нашла взглядом крохотную на таком расстоянии точку муравейника. Нашла! Гордость и радость всколыхнись в душе, чуть скрашенные беспокойством. Жив ли еще пассажир? Связь на таком расстоянии не работает, нужно подойти поближе.

Тиана понятия не имела, каким вооружением обладает корабль-матка. Да и про то, какие методы обнаружения доступны противнику в летном интернате рассказывали без подробностей. Войны против насекомых — это же седая древность. Их скорее изучали как легенду, как миф. Так что все придется выяснять на своем опыте.

Поначалу дела шли неплохо. Тиана решила заходить со стороны светила, на орбите которого остановилась королева — ничем не примечательный коричневый карлик. Матка вращалась довольно близко к недозвезде. По всей видимости, пользовалась ее излучением для пополнения энергии. Для матки это должно быть довольно удобно. А вот для Тианы — наоборот. Спрятаться толком не получится. В момент, когда расстояние стало приемлемым для уверенного приема, Тиана попробовала связаться с пассажиром… и это получилось! Скафандр отвечал, пересылая данные о носителе, который был жив. Но это не точно. Судя по показаниям скафандра, он уже умирал. Но почему-то при этом продолжал активно передвигаться. Тиану прямо-таки разбирало любопытство посмотреть, чем это он занят, но для этого нужно было выйти из сопряжения, а это лишняя потеря времени и возможность обнаружения.

Разведчица решила для начала попробовать подойти к матке. Если удастся высадиться на поверхность без боя, дальше будет гораздо проще. Резко ускорившись, девушка направилась к циклопической по сравнению с ней массе муравейника. Шла практически касаясь атмосферы звезды, надеясь, что ее не заметят. Напрасная надежда — сразу, как только муравейник показался из-за краешка звезды, ее заметили. И отреагировали, ясно показав, что больше в гости ее не ждут.

Лазеры на вооружении матки стояли довольно маломощные. К тому же на таком расстоянии Тиана легко успевала от них уходить — слишком велико время реакции матки. Несколько раз луч касался кожи, но раны оставлял только поверхностные. Если не стоять на месте, дожидаясь, пока ее прожжет насквозь, беспокоиться не о чем. В общем, дальний рубеж обороны девушка прошла без особых сложностей, и уже предвкушала скорую высадку.

Поторопилась. Ближний рубеж у муравейника оказался намного совершеннее. Когда до нее оставалась всего сотня тысяч километров, матка выпустила рой ракет. Вот теперь пришлось поплясать. Всего два десятка ракет, но у них было очень хорошее управление, причем управлялись они не из центра, а сами по себе. По крайней мере до какой-то степени. Впрочем, даже удивляться нечего. Засунуть мозг того же муравья в корпус в качестве примитивной системы наведения предкам ничего не мешало. А самое отвратное, ракеты термоядерные, и действующего вещества древние инженеры не пожалели. Радиус взрыва — чуть ли не пятьдесят километров, так что сильно точными ракетам быть вовсе не обязательно. Тиана почему-то от древних оружейников такого мощного оружия не ожидала. Правда, действовала в соответствии с вбитыми рефлексами, так что серьезно ее не задело. Однако учитывать одновременно самонаводящиеся ракеты и лазеры стало уже гораздо сложнее. А уж когда она приблизилась на расстояние пятьдесят тысяч, матка показала свой максимум. Ударила менталом, по мозгам.

Вот теперь стало по-настоящему тяжело. Тиана надеялась проскочить самую опасную зону. Если она подойдет ближе тысячи километров, матка вряд ли решится использовать столь мощные ракеты, иначе велик риск навредить себе самой. Разведчица мимоходом порадовалась, что не поддалась слабости и избавилась от симбионта. Если бы не это решение, сейчас она послушно летела бы к матке сама, и никакой системы обороны бы не потребовалось. Без симбионта бороться с чужим давлением на мозги удавалось. Вот только реакция ощутимо замедлилась, а ракет меньше не становилось, да и количество лазерных лучей только увеличилось. На последние девушка даже внимания уже не обращала — царапают кожу, и ладно. Это она переживет, в отличие от близкого взрыва.

По отдельности она могла бы справиться с любой угрозой. Лазеры, ракеты, ментальное давление — все это было терпимо. Но не все вместе. Тиана развернулась, и с диким ускорением бросилась улепетывать. Отпускать ее не хотели. Девушка забралась слишком глубоко в ближнюю зону обороны. В какой-то момент, когда на ней скрестилось два десятка лазерных лучей, буквально испаряя верхний слой кожи, а в ту область, куда она могла бы уйти, уже летела ракета, девушка начала сомневаться, что ей это вообще удастся. Ей все-таки удалось увернуться, почти. Прорвалась по самому краю, обожженная лучами и излучением взрыва, с иссеченным осколками телом. Боль грызла все тело, мозг разрывался под чужим давлением… и вдруг давление исчезло. Точнее, не так. Не исчезло совсем, но ослабло многократно. Тиана почувствовала, будто с ее плеч сняли груз, который они таскали во время марш-бросков на планете. Будто ее масса уменьшилась вдвое, а размеры — вчетверо. Уходить от ракет и лазерных лучей снова стало гораздо легче, чем девушка поспешила воспользоваться. Несколько напряженных минут, и вот покинута зона действия ментального удара, затем она вышла за пределы действия ракет. Лазеры все еще шарили вокруг, пытаясь поймать юркую цель, но разведчица уже почти не обращала на них внимания.

Спрятавшись обратно за звезду, Тиана вышла из слияния, и, вскочив, раздраженно пнула кресло. Тут же, правда, об этом пожалев. Переломов не было, но общее состояние организма после перегрузок оставляло желать лучшего. «А ведь еще нужно лечить ликса! Уверена, он бы потерпел, ради своего драгоценного Германа, но в таком состоянии в следующем бою он будет медленнее».

Девушка торопливо натянула скафандр, схватила инструменты и баллон, и побежала к выходу.

— Кусто, посмотри, как там пассажир и свяжись с ним. Заодно подумай, как нам все-таки прорваться. — Велела она на ходу, и, не слушая ответа ликса выбралась наружу.

«Да уж», — мысленно поразилась девушка. — «Хуже, чем было после той стычки с технофанатиками!» Поверхность ликса представляла собой довольно жуткое зрелище. Внешний слой процентов на двадцать просто отсутствовал, выжженный лазерами и излучением от взрывов, да и осколками посекло очень существенно. Удивительно, что он еще не стонет и не грозит умереть в любую секунду. Вообще-то за ликсом обычно такой терпеливости не водится, к своей целостности он относится очень трепетно. Объективно говоря, раны не такие уж серьезные. Ликса убить не так-то просто — чтобы это сделать гарантировано, необходимо либо убить мозг мощным электрическим ударом, либо запихнуть тихохода в центр ядерного взрыва порядка на два мощнее, чем тот, что продемонстрировали ракеты. Ну или взорвать такую ракету внутри него, но это уж совсем из области фантастики. С раскрытой ротовой полостью боевых ликсов отучают летать еще в раннем детстве.

Самые тяжелые раны девушка обработала довольно быстро, а вот с осколками, как всегда, пришлось повозиться. При том, что хотелось все бросить и лично разобраться в том бреде, который нес Кусто. Все же иногда нечеловеческий разум тихохода выдает поистине странные интерпретации действий двуногих. То, что Герман не отвечает, Тиане тоже ужасно не нравилось. Причин может быть множество, но все — неприятные.

Стремглав заскочив обратно рубку, девушка потребовала вывести на монитор запись со скафандра. Чем дальше она смотрела, тем сильнее шалела от увиденного. Герман действительно мычал какую-то песню и танцевал с боевыми муравьями, не обращая внимания на удары и плевки кислотой. Вертелся и скакал среди них, как безумный, периодически отсекая головы то одному, то другому. А потом, видимо в такт своей бешеной варварской песне, которую слышал только он, разрядил свое «нелетальное» оружие, двумя выстрелами развалив две щелкающие жвалами страшные головы. На робкие попытки ликса его позвать, умирающий, — а судя по показаниям скафандра это так и было, — внимания не обращал, продолжая напевать и приплясывать даже после того, как муравьи закончились.

— Стой! — велела девушка. — Покажи тайминг. Ты засек, в какой момент он начал драться с солдатами?

— Именно в этот момент на нас прекратилось ментальное давление, — обрадовался ликс. — Она не может защищаться одновременно от двух угроз. По крайней мере, полноценно.

— Точнее она не может одновременно управлять бойцами и держать давление. — Согласилась девушка. — Нам нужно уговорить Германа напасть еще раз. Только теперь в нужный момент. Тогда сможем прорваться.

— Только как это сделать? — грустно спросил тихоход. — Он меня игнорирует. Не понимаю, почему.

Очень скоро в причинах игнорирования они все-таки разобрались. Пассажир осознает, что галлюцинирует, и поэтому уверен, что и их голоса ему тоже лишь кажутся. В принципе довольно логичный вывод, вот только упрямство, которое заключенный планеты-тюрьмы проявлял, не желая прислушиваться к их голосам, приводило в отчаяние. А еще ужасно пугали показания скафандра. Заражение крови развивается очень быстро, несмотря на активное сопротивление организма и помощь медицинского модуля скафандра. Фактически технофанатик сейчас держится исключительно на смеси из галлюциногенов, которые он неизвестно где добыл, и коктейле из стимуляторов, которыми его раз в час снабжает скафандр.

Тиана почувствовала невольное уважение к бывшему пленнику. Он уверен, что оказался совершенно один, без единого шанса выбраться. Он знает, что умирает. И при этом он все равно заставляет себя действовать — без особой цели, просто потому, что не желает сдаваться. Не удивительно, что им до сих пор не удалось победить технофанатиков. Если в их армии хотя бы десять процентов таких упорных и упрямых бойцов, то странно скорее, что это их, киннаров, до сих пор не победили.

Им все-таки удалось уговорить Германа действовать так, как нужно для его же собственного спасения. Не переупрямить, потому что он так и остался уверен, что галлюцинирует, но как только Тиана с ним согласилась, он стал более покладистым. Почему-то галлюцинации, которая не отрицает, что она галлюцинация Герман доверял больше. Вот только что это за оговорка про бессмысленность взятия нового пленного? Что он имеет ввиду? Он что, так и не собирается делиться с ней координатами планеты-тюрьмы? И уверен, что и другие не станут? Тиана хотела уточнить сразу, но бывший заключенный уже отвлекся, и на вопросы отвечать перестал. Начал заниматься очередным бредовым занятием, которое спустя время оказалось вполне целесообразным. Сделать себе воинский пояс из муравьиного секрета, которым они заделывали пробоину… Поистине, такое мог родить только больной разум!

Глядя на то, как умирающий человек бодрой походкой движется в нижнюю часть муравейника, занятого мозговым центром матки, Тиана размышляла, что будет делать, если он так и не расскажет ей координаты. Вспоминала, в какой ярости она была, когда тот отказывался сообщать ей эти сведения. Почему-то сейчас особой злости не было. Перегорела? Или дело в том, что она изменилась? Тиана по-прежнему хотела вернуться. Остаться одной, отщепенкой, до конца жизни затерянной в космосе было страшно. Вот только сейчас она уже не чувствует себя такой одинокой. Этот ужасно раздражающий варвар… он же пошел за ней, когда ее захватили в плен. Знал, что там опасно. Потом, когда ему пришлось драться с муравьями он тоже не отступил, хотя получил ранения. Дорогу она найдет. Даже если он не захочет ей помогать. Но с Германом будет проще. «Настоящий свободный разведчик никогда не называл меня по имени! Откуда тебе знать, глупый варвар что киннары по имени зовут только тех, кому полностью доверяют. Еще несколько дней назад мне не к кому было так обращаться, а теперь вот целых двое».

Тиана вдруг вспомнила об операции, которую провела над собой накануне. Раньше подумать и оценить свое состояние было некогда — слишком много событий. А теперь вот задумалась. Прежде такой сентиментальности она за собой не замечала. Явно ведь последствия ослабления контроля над эмоциями. Что-то она сможет делать и сама, только далеко не так эффективно, и, конечно же не в фоновом режиме. Но если уж совсем откровенно, сейчас ее личность кажется ей более полноценной. Холодная отстраненность, сопровождавшая ее всю жизнь, вдруг дала трещину, и это удивительным образом не изменило ее, а будто сделало более цельной. Возможно, это ложное впечатление. Слишком мало времени прошло. Но пока она не очень-то и жалеет о потере столь полезного инструмента, как симбионт. А если не понравится, всегда можно вернуться на планету Германа и установить технический аналог. Моветон, конечно, ужасный, по меркам ее родины, но подсаживать себе эту мерзость она точно больше не будет.

Пока разведчица рефлектировала, Герман продолжал свой путь. Кусто, который неплохо просматривал внутренности корабля-матки пытался что-то советовать, но пассажир уже окончательно утратил связь с реальностью, и почти не реагировал на советы. Тем более, общее направление он выдерживал верно. Самое странное, муравьи не только не пытались ему помешать, а, наоборот, стремились убраться с его пути. Смешно было наблюдать, как при приближении Германа, еще прежде, чем он появится в поле их зрения, рабочие бросали свои дела, и спешили побыстрее убраться в соседние коридоры. Это насколько же он уменьшил популяцию муравейника, если матка готова смириться с мелкими неудобствами, вместо того чтобы просто завалить его телами рабочих и солдат? Как бы силен он ни был, против совокупной мощи муравейника ему не продержаться.

Однако такое игнорирование не могло продолжаться долго. Как только Герман приблизился к обиталищу матки, на ее защиту начали стекаться солдаты.

Пора.

Тиана соскользнула в сопряжение, и вынеслась из-за светила. Ситуация развивалась точно так же, как и в первый раз. Лазеры… ракеты… В прошлую попытку где-то на этом расстоянии матка начала давить ментально. В этот раз молчит — значит, их предположение оказалось верным.

Чем ближе Тиана подбирается к муравейнику, тем чаще вокруг рвутся ракеты. Слишком часто. Была надежда, что ракет в этот раз будет поменьше, раз уж матка занята Германом. Но, похоже, ракеты действуют самостоятельно. Не важно. Главное, теперь Тиана может работать в полную силу. Нет этой дикой тяжести, ощущения, будто тело стало чужим. Нет апатии и слабости, периферийное зрение работает как обычно — в прошлую попытку она практически видела только то, что впереди, да и то как будто через мутное стекло. Кусто изо всех сил орудует гравитационным когтем, сбивая с курса самые опасные ракеты — подобного рода оборона удается ликсу гораздо лучше, чем его пилоту. Тихоходам не нужно этому учиться. Этот процесс для них естественен.

И все-таки она продвигалась. Медленно. Не раз приходилось разворачиваться и отскакивать обратно, да так резко, что на краю сознания проскакивала боль ее настоящего тела. И каждый раз в голове вспыхивала мысль: сколько еще продержится Герман? То, что матка до сих пор не применила свои пси-способности говорит о том, что она все еще оценивает угрозу от пассажира выше, чем от нее, Тианы. Долго ли так будет продолжаться?

Из-за постоянных рывков и уклонений набранная скорость совсем упала, Тиана едва продвигалась к муравейнику. Снова возникло ощущение, что она опаздывает. Слишком медленно. Не успевает.

Будто в подтверждение тяжелых предчувствий, матка снова нанесла ментальный удар. Разведчица все время подспудно ждала, что он ее настигнет. Не мог Герман держаться бесконечно. Не против всего муравейника. Наверное, оттого, что теперь она была готова, чужое давление не лишило Тиану сосредоточенности, однако девушка поняла, что надолго ее не хватит. И если она отступит сейчас, снова прорваться к муравейнику, без помощи Германа, она не сможет. Девушка решилась на отчаянный маневр. Рванулась вперед на максимальном ускорении. Расстояние до муравейника уже меньше пятидесяти тысяч. Она только успела чуть уклониться от очередной ракеты, чей взрыв больно рванул кожу на спине, и врезалась в муравейник. Ликс едва успел немного порвать гравикогтем внешнюю оболочку муравейника, а потом Тиана на секунду потеряла ориентацию в пространстве. Четырехсотметровая туша тихохода на полной скорости врубилась в муравьиное гнездо, пронзив его разом до середины.

Тиана вышла из сопряжения, и едва смогла сдержать стон. Ждала, что будет плохо после такого тарана, готовилась. И все равно, отголоски боли, которые она чувствовала, будучи в слиянии, выросли, заполнили собой сознание. Встать не получилось. До скафандра она доползла, ткнула ступнями в ботинки и с трудом дождалась, когда ткань закроет избитое тело. Красные строчки, что поползли по забралу кричали о многочисленных переломах, разрывах внутренних органов и сотрясении мозга.

— Проще перечислить, что у меня здоровое, — хрипло прошептала девушка.

— Тиана, ты должна немедленно лечь в медкапсулу, — это обезболивающее подействовало, и разведчица смогла, наконец, услышать что-то сквозь звон в ушах. — Ты не сможешь функционировать в таком состоянии!

Кусто, в отличие от нее, пережил прорыв значительно легче. Стрельба матки задела его только краем, а таран для тихохода не так страшен. А вот для пилота такие перегрузки уже слишком.

— Ну конечно, я буду лечиться, а матка пока добьет Германа. А потом и за нас примется! — сказано было скорее для себя, чем для тихохода. Убеждать его Тиана не собиралась. Открытых переломов у нее нет, скорее многочисленные трещины. Скафандр уже стянулся вокруг самых поврежденных мест, превратившись практически в жесткий каркас. Подвижность теперь здорово ограничена, но зато в сочетании с обезболивающим, она вполне может функционировать.

— Давай, выпускай меня.

— Тиана, Герман все равно больше не отвечает. Сигнал со скафандра пропал. Его все равно уже не спасти. Пока ты лежишь в капсуле, я пробью проход к матке, и мы ее убьем.

Разведчица сама понимала, что творит ерунду. Германа уже не спасти. Этот дурацкий варвар ее жутко раздражал. Бесил, не переставая. Тем, что отказывался вести себя, как положено пленному. Своей вечно удивленно-довольной рожей — будто ребенок, впервые попавший в парк развлечений. Всего несколько дней она знает этого невыносимого технофанатика, а уже успела устать от него сильнее, чем от преподавателей в интернате! Так почему же ей так тоскливо от того, что его больше нет?

Надежды найти его живым действительно нет. Скафандр не отвечает — это практически стопроцентный приговор. Возможно, ликс прав. Нужно лечь в капсулу и спокойно лечиться, пока тихоход медленно и методично будет проламываться через муравейник к матке, по дороге уничтожая остатки сопротивления муравьев. Тиана представила себе, как будет лежать в капсуле час за часом, внимательно следя за процессом заживления. Спокойно и не торопясь, в комфорте дожидаясь, когда ликс найдет тело несносного пассажира, изломанное и разорванное муравьями.

— Ты двигайся в своем темпе, — сказала разведчица. — А я пойду быстрее.

Матка продолжает сопротивляться единственным оставшимся для нее способом. Давит ментально. Только как-то странно — она бьет, будто бы безадресно, по площадям. По крайней мере у Тианы сложилось такое впечатление. Удары сильные, приходится все время быть в напряжении, держаться, чтобы не позволить чужому давлению проломить выстроенные в разуме заслоны. Но все же не так, как это было в первую попытку прорваться. Давление как будто размытое. Как будто матка не пытается сломить именно ее, Тиану.

Пол муравейника больно ударил по ступням — ликс не слишком удачно приземлился, так что выход открылся метрах в двух над полом. Хорошо хоть, проход достаточно широкий, и его стенку ликс проломил только краем, так что бок тихохода теперь заменяет одну из стен, но дорогу полностью не перекрывает. Иначе пришлось бы прорубаться.

Муравейник выглядит пустым. Гравитация работает, а вот освещения никакого. Впрочем, судя по картинке со скафандра Германа, когда она еще передавалась, так было и раньше. Матка находится где-то внизу, в основании, если верить чувствам ликса, пока они еще были в сопряжении. Значит, и ей нужно туда.

Идти оказалось несложно, потому что сопротивления, кроме непрекращающихся ударов матки никакого не было. Пришлось только пробраться через завалы, образовавшиеся благодаря им с ликсом, но и с ними никаких сложностей — споровый автомат помог расчистить дорогу. Дальнейшее движение шло без происшествий. Никакого движения, никаких муравьев — вообще ничего. Несколько встреченных переборок, опустившихся после разгерметизации, разведчица разнесла, не останавливаясь. Муравьи навстречу не появлялись — по крайней мере, живые. А вот на мертвых она очень скоро наткнулась, когда пересекала очередной коридор. Тут явно поработал Герман — очень уж живописно разбросаны куски тел и целые туши. Тиана повернула туда же и невольно ускорилась. Вроде бы торопиться некуда, но ноги сами понесли.

Муравьи нападали на Германа не сплошным потоком, а группами, но заблудиться все равно было невозможно — следов парень оставил достаточно. Уже через полчаса Тиана нашла матку, а вместе с ней и оставшихся муравьев, — и солдат и рабочих, — которые почему-то бестолково скакали вокруг исполинского тела матки. Впрочем, на появление Тианы они все-таки отреагировали. Как показалось почему-то разведчице — с облегчением. Правда, нападали все равно бестолково, мешая и отталкивая друг друга. Противопоставить споровому автомату им было нечего — всего за несколько секунд разведчица разнесла всю толпу. Даже приблизиться никому не дала.

Видимость здорово ухудшилась — все помещение затянула взвесь из крови и внутренностей муравьев, но мимо матки промахнуться было нельзя. С мстительным удовольствием Тиана стреляла по фасетчатым глазам, хелицерам, по крохотным рудиментарным лапкам, пока та не перестала шевелиться.

— Все. Мертва. — спокойно констатировала Тиана.

— Ты не видишь Германа? — печально спросил Кусто.

Разведчица еще раз осмотрела захламленный трупами зал. Подошла поближе к матке, подняла вибромеч — он лежал возле самой головы, там, где было особенно много тел муравьев. Не тех, что убила Тиана — крупные, нарубленные куски. Германа работа. Вот только где же он сам?

Матка вдруг зашевелилась. Точнее не она сама, а ее бок. Пошел волнами, как будто изнутри что-то пытается выбраться. Или кто-то!

Тиана, не обращая внимания на боль от резких движений, подскочила к телу матки и аккуратно провела разрез мечом. Один, другой, третий… Наружу выпал шевелящийся кусок внутренностей.

В наушниках скафандра вдруг послышался какой-то хрип.

Упав на колени, Тиана принялась разгребать кучу мяса. Нащупала шлем, оттерла кое-как кровь…

Залитое кровью лицо за забралом будто треснуло посередине, в наушниках снова послышалось слабый хрип, а потом парень окончательно затих. Судя по показаниям, передаваемым его скафандром, он потерял сознание, и, если срочно не начать лечение, очень скоро умрет.

Герман Лежнев, штурмовик

— Эй, голоса, вы тут? Может, посоветуете, как найти эту самую матку? — Спросил Герман, откровенно опасаясь, что галлюцинации закончились. С голосами в голове веселее. Не так одиноко умирать.

— Я вывел тебе на забрало примерную схему муравейника, — Кусто ответил без промедления. — Только она очень неточная, внутренних ходов я почти не вижу. Зато почти точно ощущаю матку — она в основании. Для тебя это самый низ.

— Ну, вниз так вниз, — пробормотал Герман. Можно было бы усомниться, что Кусто ему кажется — галлюцинация не должна бы управлять функциями скафандра. Но Лежнев не усомнился, потому что стрелка, указывающая направление, вела себя совершенно непотребно. Изгибалась то эротично, то по-змеиному, меняла цвета… Его уже потихоньку начало накрывать. В этот раз, правда, музыки не было. Коридор, по которому он шел, все время причудливо изгибался, менял форму и цвета. В этот раз, правда, ни цветочков, ни радуги не было.

— Что ж какая жуть-то? — стуча зубами бормотал парень. Непонятно, отчего — от страха или от лихорадки. Все вокруг окрасилось в кроваво-черные тона, вместо музыки в ушах звучали какие-то голоса — пророчили смерть и вечные муки. Иногда прорывался голос Кусто, но так, ненадолго. Герман не выдержал — выбрался из вентиляции. Тесная, пульсирующая кишка вызывала безотчетный ужас. Впрочем, в обычном коридоре сильно легче не стало. Иногда появлялись муравьи, но Лежнев не мог утверждать наверняка, не кажутся ли они ему, потому что, во-первых, на муравьев то, что он видел, походило крайне слабо, а во-вторых они не сопротивлялись. Только корчили рожи глумливо.

Герман уже прошел тот зал с грибницами. Вот там сопротивление было, но недолго. Обрадованный возможностью выместить свой страх, Герман сходу устроил мясорубку. Стало не так страшно — ненадолго. Теперь он был не один — по сторонам стояли незнакомцы. Множество мертвых незнакомцев вдоль стен коридора, по которому он шел. Они не нападали, не пытались его остановить, но провожали его мертвыми глазами. «Скоро ты встанешь рядом с нами», — шептали голоса у Германа в голове. Совсем скоро. Ты будешь хорошо смотреться в нашем строю.

Герман уже не был уверен, что ему только кажется. Слишком запутался. Он уже забыл, почему ему нужно вниз, он не слышал больше голосов «хороших» галлюцинаций. Собственно, он вообще не был уверен, что еще идет, а не наблюдает предсмертный бред.

Почетный караул покойников закончился очередным залом, в глубине которого находилось нечто. Лежнев не видел подробностей, скорее чувствовал. Там, впереди, была сама смерть, голодная, алчная. И она ждала. Мертвецы за спиной торжествующе хохотали. Из тьмы в конце зала к нему уже ринулись… кто? Муравьи? Тени? Герман не мог определить. Лежнев взмахнул мечом раз, другой. Тело не слушалось — Герман управлял им как будто опосредовано. Как персонажем в компьютерной игрушке или марионеткой на веревочках. Тени не кончались. В какой-то момент они просто погребли его под собой, так что он не мог ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Голоса мертвых в голове торжествующе взвыли. Он понял, что пришел к финалу своего пути. Закономерному финалу. Сейчас его принесут в жертву этой твари и его пустая оболочка пополнит сонм призраков, вечно ожидающих новую жертву…

— Хрен вам, мрази! — заорал вдруг Лежнев.

Левая рука нащупала обрез. Прицелиться… да даже просто повернуть его в нужную сторону было невозможно. Да и не нужно. Он просто нажал на спусковой крючок и пучок картечи вырвался из стволов. Тени никуда не делись. Слишком много, одним выстрелом от них не избавишься. Но это и не нужно. Герману удалось встать. За время сражения он пересек зал почти полностью, и теперь видел нависающую над ним жуткую морду существа, которому должен был достаться.

— Хочешь меня, тварь? Ну так я иду! — хрипло рассмеялся парень.

Несколько шагов, и вот он перед самой мордой. Герман достал патроны из импровизированного патронташа на поясе, переломил ружье.

Не успел. Мерзкое темное божество не стало дожидаться прислужников. Пасть раскрылась, и его поглотила темная ненасытная утроба. Тьма и давление со всех сторон. Даже в голове. Голоса, которые до сих пор хоть как-то можно было игнорировать, теперь заполнили собой все сознание. «Умри!» — кричали они. — «Я поглотила тебя. Ты уже мертв. Твое тело изношено. Сдайся. Ты ведь так устал. Тебя ждет покой и забвение. Просто перестань дышать».

Каждое слово, каждый звук пытался погасить сознание. Выбить его из измученного тела. Герман уже и сам не понимал, почему продолжает сопротивляться. Каждый вдох сопровождается дикой болью — зачем он себя так мучает?

— Хрен тебе по всей морде, — прошептал парень. — Не хочу я покоя.

Вслепую, двигая правую руку буквально по миллиметру он нащупал обрез. Надо же, не отпустил. И пальцы правой до сих пор сжимают патроны. Сколько времени ушло на то, чтобы запихнуть пластиковые цилиндрики в ствол Герман не знал. Он вообще уже ничего не чувствовал. Только боль, удушье, и крики инфернальных голосов в голове. Наконец обрез заряжен. Выстрел. Давление на секунду усилилось многократно. Что-то захрустело. Да не что-то. Кости захрустели. Те, что еще не были сломаны. Боли Герман не почувствовал. Давление, усилившись на несколько секунд, чуть ослабло. А вот крики в голове только усилились, только теперь никаких уговоров. «Умри! Умри! Умри!» с четкостью метронома стучало в голове.

«Сами сдохните, твари!» — подумал Герман. Он очень удивлялся, что продолжает как-то функционировать. Судя по ощущениям, тело как будто побывало в дробилке, и теперь представляет собой смесь из костяного крошева и рваного мяса. «Но вы, суки, тоже сдохнете», мстительно улыбался Герман. Изо рта на подбородок текло что-то теплое, дышать он уже и не пытался. Сознание затягивала темная пелена. Он сам не помнил, как очередные два патрона оказались заряжены. Последнее усилие, выстрел. Новый крик-стон в голове, новый спазм снаружи. «Все, больше не могу», — промелькнуло в затухающем сознании. А потом вдруг давление исчезло, как и голоса. Он висел в темноте, не чувствуя боли, ничего не видя и не слыша. Шевелиться было будто бы нечем. Собственно, он и не хотел. Он даже думать не мог, и не был уверен, что все еще остается в сознании.

«Да ведь я уже сдох, похоже», — проползла по краю сознания вялая мысль. — «Это вот так всегда теперь будет?» И как ответ на вялое любопытство, его снова затрясло. Короткое чувство падения сменилось ударом, а еще через пару секунд появился свет.

— Кажись выбрался, Беовульф гребаный, — попытался сказать Герман, но не был уверен, что у него получилось.

Еще через пару секунд забрало скафандра кто-то очистил, и Лежнев увидел над собой тревожное синее лицо Тианы с глазами щелочками.

— Хреново выглядишь, — попытался сказать Герман, но не смог.

Первое, что почувствовал Лежнев, очнувшись, было изумление. Как это он еще жив после такого? Да и чувствует себя вполне сносно. То есть все болит, но боль вполне терпимая. «Дышу, думаю, все болит. Точно жив», — подумал Герман, и попытался открыть глаза. Удивительно, но это удалось без труда. Выяснилось, что он лежит на чем-то мягком, над головой стекло, по которому неспешно ползут зеленые буквы. И их даже можно прочитать! Подробностей Герман не понял, там были какие-то специфические термины, но то, что зеленых строчек в списке было больше чем желтых, а красные отсутствуют совсем, успокоило.

Захотелось пошевелиться, и Лежнев не стал себе в этом отказывать. Получилось, причем больно было не слишком сильно. Строчки по стеклу над головой побежали активнее, и через несколько секунд над стеклом появилось Тиана. Разведчица почему-то была в скафандре, но без шлема. Выглядела девушка так, будто пила не переставая несколько месяцев, после чего резко завязала. Синюшное, опухшее лицо, мешки под глазами, цвет лица нежно-голубой.

«Да ведь у нее только одна медкапсула!» — сообразил Герман, и завозился активнее, пытаясь понять, как из медкапсулы выбраться. Тиана что-то говорила, но он не слышал. Потом голос появился — видимо она подключилась к динамикам капсулы:

— Лежи спокойно, курс лечения еще не закончился!

— Ты на себя посмотри! — возмутился Герман. — Краше в гроб кладут! Давай, выпускай меня отсюда, потом долечусь!

— Кто бы говорил! — возмутилась девушка. — Тебя пришлось практически выращивать заново! Вы, технофанатики удивительно живучие существа! Кроме мозга у тебя неповрежденными только тестикулы остались!

Герман тут же сообразил, что он, вообще-то голый лежит. Вроде и поздно стесняться, но не получалось.

— Выпускай меня отсюда немедленно! Как бы там ни было, я уже не помираю, а вот насчет тебя не уверен.

— Вообще-то Герман прав, — раздался голос Кусто. — Ты сейчас можешь двигаться только потому, что скафандр поддерживает твою жизнедеятельность, и с каждой минутой состояние только ухудшается. По моим прогнозам, твое лечение займет десять часов, если ты ляжешь в капсулу сейчас, а если через пять часов, когда закончится курс лечения Германа, на твое восстановление уйдет уже тридцать пять часов. Гораздо рациональнее поступить так, как предлагает Герман.

— Вот, прислушайся к голосу разума! — поддержал ликса Лежнев.

Тиана, видимо, действительно прислушалась, потому что стекло капсулы отъехало в сторону. Герман поспешно вылез. Так и тянуло прикрыться, но парень понимал, как нелепо это будет выглядеть, поэтому постарался изобразить невозмутимость. Получилось плохо. Казалось, что Тиана только на него и смотрит. Вылез, схватил одежду, которую услужливо предложил Кусто, в открытой нише. Даже юбку повторил, спасибо ему! Пока одевался, Тиана уже забралась в капсулу — ее собственная нагота явно не смущала.

— Я сейчас на несколько часов засну — это нужно для ускорения восстановления. Ты пока можешь поесть, — голос девушки раздался откуда-то с потолка. — А потом жду тебя здесь. Нужно поговорить.

— Как скажешь, — согласился парень. — Мне тоже интересно, чем там все закончилось, где мы оказались, и что это вообще было.

Ответа не последовало. Заглянув в капсулу Герман убедился, что Тиана уже спит. Зрелище, нужно сказать, она собой представляла совсем неэротичное. Все, что ниже шеи по своему состоянию и цвету соответствовало лицу.

— Сильно ей досталось, — сочувственно пробормотал Лежнев.

— Мы очень спешили тебя выручить, — ответил Кусто. — Хотя надежды было мало. И все равно мы успели! Я очень рад!

— А уж я-то как! — улыбнулся Герман. — Передать не могу, как там было стремно! Правда, помню я только урывками.

— Конечно! Ты ведь почти все время находился под действием галлюциногенов, и еще у тебя было заражение крови. Ты даже не верил, что мы действительно за тобой прилетели, а не кажемся тебе.

Герман что-то такое припомнил, но очень смутно. «Надеюсь, я не наболтал ничего лишнего», — занервничал парень. Впрочем, Тиана за короткое время общения вроде бы вела себя как обычно, да и Кусто ничего такого не спрашивает.

— А почему ты тогда сказал, что это бесполезно что мы тебя спасаем, и что мы зря надеемся, что ты подскажешь дорогу домой? — спросил ликс.

«А, нет», — обреченно подумал Герман. — «Все-таки наболтал». Мысль о том, чтобы попытаться выкрутиться мелькнула и погасла. Так получится совсем некрасиво. Воспринимать Тиану ди Сонрэ как врага, или даже просто как соперницу Лежнев больше не мог. Не после того, как они с ликсом спасли его с риском для жизни. «Ничего, очень скоро они, возможно, пожалеют о своем альтруизме», мрачно констатировал Герман. Он решил сказать все, как есть.

— Расскажу. Сразу, как очнется Тиана. Чтобы два раза не повторять. А пока давай хоть тебя полечу. Если уж Тиане так паршиво, ты тоже, наверное, поврежденный.

— Не получится, — вздохнул ликс. — Я еще не выбрался из муравейника. Мы же его таранили, и я немного застрял. Нет, при необходимости можно быстро уйти, но тогда я тут все окончательно доломаю, а Тиане этого не хочется. Она надеется найти здесь что-нибудь интересное, и вообще получше исследовать это место. Так что я сейчас отсюда понемногу выбираюсь, и, если ты будешь снаружи, тебя просто снесет какими-нибудь нависающими конструкциями. Лучше дождаться, когда я окажусь в пространстве. Хотя лечение бы не помешало, — немного сварливо добавил тихоход. — Разумеется, меня потрепало не так сильно, как Тиану и тем более тебя, но все равно ужасно неприятно! Раны болят и ноют.

— Паршиво, — вздохнул Герман. — Ликса, конечно, было жаль, но еще сильнее было жаль времени до пробуждения Тианы, которое теперь непременно уйдет на нервотрепку.

Немного послонявшись по рубке, Герман убрался в свою каюту. Занятие он себе придумал — решил приготовить борщ. Развлечение ничем не хуже прочих, так почему бы и не приготовить? Тем более, встретивший его после выхода из медицинской капсулы осточертевший салатик навевал только тоску. На голодный желудок и он зашел нормально, но хотелось чего-то большего. Предстоящий тяжелый разговор особой радости не вызывал — всегда неприятно разочаровывать кого-то, но виноватым себя Герман не чувствовал.

За готовкой время пролетело незаметно — удобоваримый рецепт составить удалось, правда, овощ, который Лежнев выбрал на замену свекле имел немного другой оттенок, в результате чего, суп получился насыщенно-алого цвета и непрозрачный. Как кровь. Зато на вкус от любимого блюда не отличался, так что Герман решил удовлетвориться результатом.

— Вот постоит с полсуток, и будет прям идеально, — довольно подытожил парень, и поинтересовался у ликса временем. Оказалось, что пролетело аж шесть часов, и Тиана вот-вот очнется и выйдет из капсулы.

— Ну и ладно. Тогда придется есть не настоявшийся, — вздохнул Герман, и понес суп в рубку.

Тиана на коронное блюдо смотрела с явной опаской. Даже уточнила:

— Из чего это сделано?

— Все ингредиенты, кроме перца ваши, местные, — пожал плечами Лежнев. — Но перец вы уже пробовали в плове. В общем, рекомендую. Очень вкусный борщ, я попробовал. Можно сказать, праздничное блюдо. Не хватает только стопочки, сметаны, сала и чеснока.

Тиана осторожно обмакнула ложку в бульон, попробовала.

— Вкусно, — подытожила девушка. — Хотя выглядит пугающе. Не знала, что у технофанатиков так развита кулинария. — И почти без паузы, только коротко вздохнув, продолжила: — Герман, почему, когда ты сказал, что захват в плен тебя был бесполезен? Мне кажется, после всего, что произошло, тебе уже нет смысла скрывать свои знания.

— Я вообще понятия не имею, кто такие технофанатики, если уж на то пошло. — Сказал Герман. — Земля — самостоятельная планета. До недавних пор я был уверен, что единственная обитаемая во вселенной. Поэтому никто из Землян не сможет вам, свободный разведчик, помочь. Единственное, что мне удалось выяснить — это то, что вы даже не из нашей галактики. По крайней мере наша, по расчетам ученых, диаметром всего сто тысяч световых лет. А ваша, я так понимаю, примерно вдвое больше.

— Лжешь! — Возмущенно выкрикнула Тиана, но осеклась, глядя на Германа.

— Смысла нет, — грустно улыбнулся парень. — Это ведь легко проверить. Да и вообще удивляюсь, как вы сами не догадались. У нас ни технологий таких, какие есть у этих ваших технофанатиков, ничего. В космос впервые полвека назад вышли, и то, считай, только на околоземную орбиту. Полагаю, мы потомки кого-то из вас, дальние и одичавшие. Попал сюда когда-нибудь давно, тысяч десять лет назад корабль, через эту вашу аномалию, вот и нашли себе новую родину на Земле. Потому что даже если вы с Андромеды, я не очень представляю, как сможете до нее добраться обычным путем. Далековато будет, жизни не хватит.

Тиана молчала больше минуты, механически черпая борщ. Лежнев даже заволновался — впала девка в ступор от шока, как теперь выводить? Но не понадобилось. Подняв на парня побелевшие от ярости глаза, Тиана шипящим голосом спросила:

— То есть все это время я надеялась узнать дорогу у дикаря, который понятия не имеет о космосе? Хитрый, мерзкий дикарь! Это из-за тебя моя гормональная система пошла в разнос, и пришлось с риском для жизни удалять симбионта! Это ты во всем виноват!

— Вот уж не надо сваливать с больной головы на здоровую! — возмутился Герман. Про гормональную систему он вообще не понял, но уточнять посчитал несвоевременным. Однако то, что Тиана нашла-таки виновника всех своих бед сообразил. И возмутился. Нет, где-то в глубине души он разведчицу понимал. После таких новостей любому захочется выместить свое дурное настроение на ком-нибудь из ближних, а тут такой замечательный кандидат. Но то в самой глубине души, а так-то и у него настроение было не радужное. — Нечего было подгонять реальность под свои хотелки! И ничего я ни с какой гормональной системой не делал!

Отвечать Тиана не стала — молча поднялась из-за стола и ушла, распространяя вокруг почти ощутимые волны ярости и возмущения.

— Нда, вот и поговорили, — пробормотал Герман в пустоту. — Слушай, Кусто, как у тебя с процессом вылезания из муравейника?

— Еще около суток. Мне приходится быть очень осторожным. А ты что, куда-то торопишься?

— Нет, напротив, — ответил Герман. — Думаю пройтись по местам, так сказать, боевой славы. Чувствую я себя довольно прилично, почти выздоровел. Хочу присмотреть что-нибудь полезное. Ну и в целом, думаю мне пока не желательно оставаться в непосредственной близости от твоего пилота. Не то прибьет она меня, а потом жалеть будет!

— Да ты что! — возмутился Кусто. — Тиана никогда не убьет человека, как бы сильно она на него не злилась! Только защищаясь!

— Ой, ну не воспринимай же ты так буквально! Просто не хочу попадаться под горячую руку человеку, который в ярости. Только зря поссоримся. А если будем на некотором расстоянии, то, может, и обойдется, — объяснил Герман. Если уж быть совсем откровенным, опасался Лежнев именно буквально — очень уж у Тианы вид был угрожающий, когда она уходила. Герман даже испугался, что она пошла за этим своим жутким дробовиком — ликс уже успел показать ему некоторые кусочки видео о том, как его спасали. Обошлось, но Лежнев решил не испытывать судьбу. И признаваться в своих опасениях тихоходу парень посчитал излишним — он ведь может и ошибаться! Да и откровенно говоря, он и сам здорово разозлился. Ишь, фря какая! Обзывается. Будто это в самом деле он виноват! В общем лучше сходить, развеяться, чтобы еще больше не углублять конфликт.

Ликс возражать не стал. Позволил Герману облачиться в уже почищенный скафандр, а вот когда Герман потянулся за брошенным в угол рубки и забытым вооружением, вдруг заартачился:

— Между прочим, Тиана сказала, что ты меня обманул, и это летальное вооружение! — вдруг объявил ликс.

— Знаешь, обычный кухонный ножик — тоже своего рода летальное вооружение, — пожал плечами Герман. — У нас говорят, что для настоящего мастера смертельным оружием является любой предмет. И даже ложкой можно человеку глазики повыковыривать, и потом в мозг плюнуть. Да что там, при желании и руками можно таких дел натворить! Что ж мне теперь, прикажешь и руки ампутировать?

— Нет, просто мне обидно, что ты меня обманул. И еще что ты обманул Тиану.

— Да, это я нехорошо поступил. Наверное. Но с другой стороны, если бы я сразу сказал всю правду, мне бы уже давно стерли память и высадили на планету, где меня непременно прикончили бы бандиты. Ну или в психушку бы засадили, если бы я первым попался властям. Тиану ди Сонрэ тогда некому было бы вытащить с того корабля циллиндрического, и ее наверняка перекинуло бы сюда, в муравейник. Безоружную. Уж понятия не имею, что этим насекомым было от нее нужно, но мне кажется, ей бы это не понравилось. А ты бы и вовсе остался один. И все потому, что я бы проявил похвальную честность сначала с Тианой, а потом с тобой. Лучше было бы?

— Было бы ужасно, — немного подумав, согласился Кусто. — Только что же получается, обманывать хорошо?

— Обманывать плохо. Своих. А я, уж прости, ни для тебя, ни для Тианы не свой. Так, какой-то чужак, дикарь, которого нужно опасаться. Ну и извини, я не святой, чтобы считать своими тех, кто ко мне так относится. Доверие… да, доверие зарабатывается, и как раз честным поведением. Но для этого нужно, чтобы и я и вы стремились сработаться и подружиться. И, к слову, я продолжаю утверждать, что я вас не обманывал. Ни тебя, ни Тиану. Что касается Тианы — я ведь рассказал ей все, что мне известно про координаты вашей родины. Не моя вина, что я знаю так мало. Ну а насчет меча и обреза — я их против Тианы не использовал, и даже не собирался. А защита от злобной фауны под летальное использование не подпадает.

На этот раз Кусто молчал значительно дольше, а потом спросил:

— А кто такие шотландские воины?

Герман весело улыбнулся. Ну, если пошли такие дурацкие вопросы, значит Кусто больше не обижается. С того момента, как Лежнев очнулся, тихоход ничего такого не спрашивал — видимо тоже ждал объяснений. Потом обижался, а теперь вот решил для себя, что обижаться не на что. «Ну вот и славно», — решил парень. — «Хоть здесь все в порядке, а то как-то совсем тоскливо было!»

Рассказывая о шотландцах, Герман все-таки прихватил вооружение — не хотелось попасться на зуб какому-нибудь выжившему муравью. Да и вообще встречаться с насекомыми больше желания не возникало. Герман не был уверен, что не заработал какую-нибудь фобию. Как выяснилось в дальнейшем, опасался он напрасно. Те, что еще оставались живыми, после смерти матки полностью утратили волю к существованию перестали шевелиться и за последующие два дня перемерли. От голода или от общей бессмысленности своего существования, Лежнев не понял и разбираться не захотел. Он бродил по коридорам муравейника, рассматривал пейзажи, а в голове то и дело всплывали короткие сценки. Особенно худо ему пришлось, когда он набрел на саму матку. Существо было гигантским, выглядело крайне неприятно. Куча внутренностей, вывалившаяся из огромного брюха вместе с Германом, никуда не делась. Картинки, которые всплывали в голове при взгляде на нее ничего кроме омерзения и ужаса не навевали, и Герман поспешил убраться из обиталища матки подальше. «Ну его нахрен такие воспоминания, теперь сниться будет!» — думал Лежнев. Он почти полностью восстановил в голове свою эпопею, и кое-какие воспоминания смог даже привести в соответствие с реальностью. Ну в самом деле, вряд ли те муравьи, с которыми он «танцевал», действительно рассыпались на радужные пузыри. Скорее всего это был глюк. «А вот сам танец, похоже, происходил на самом деле», — думал Герман, глядя на кусок коридора, заваленный частями хитиновых тел.

— Мы тогда уже были совсем близко, — проявился Кусто, заметив, как Герман рассматривает дело рук своих. — Ты так дрался! И при этом пел интересные песни. Столько всего непонятного! Я пытался тебя спросить — потом, когда ты уже не дрался, но ты либо молчал, либо отвечал еще более непонятно. Я тогда догадался, что у тебя что-то не так с головой, и решил, что спрошу попозже, когда ты в себя придешь.

— Очень мило с твоей стороны, — хмыкнул Герман, и приготовился к очередной порции вопросов. Не ошибся. Пришлось объяснять не только про шотландцев, но и про Древних из Лавкрафта, персонажей песен Короля и шута, и другие, порой совсем неожиданные для Лежнева вещи.

За разговором «отважный исследователь» собственных воспоминаний добрался до ангара. Взгляд остановился на аккуратной затычке во внешней стене, — все-таки успели залатать, — а потом перескочил на здоровенный каменный цилиндр.

— Ух ты, Кусто! — сам себя прервав на полуслове, воскликнул Герман. — Смотри, какая штука! Это ведь муравьиный разведчик, я правильно догадался?

— Правильно, — почему-то убитым голосом ответил тихоход.

— Так надо в него залезть! Вдруг рабочий! — и, не слушая возражений, направился к цилиндру, стоявшему вертикально на каких-то опорах, явно выдвижных.

Если уж совсем откровенно, Лежнев ни на что не надеялся. Корабль старый, неизвестно, сколько веков или тысячелетий простоял в ангаре. И даже если рабочий — с чего бы он стал подчиняться чужаку? Историю, откуда взялись насекомые Герман уже слышал, в пересказе Кусто. Пока ждали пробуждения Тианы тихоход рассказал, что знал. Ну так это киннарам местные технологии могут подчиняться — ему-то, Герману, с чего?

Тем сильнее было удивление исследователя, когда, потыкав в найденную на одной из опор панельку, пришлось отскакивать — из корабля совершенно бесшумно спустился трап. Кусто продолжал что-то ворчать про то, что это слишком опасно, и не нужно никуда ходить, и мало ли что может случиться, и зачем это вообще нужно Герману… А ему было просто интересно. Ну и где-то на краю сознания все-таки брезжила мысль, что иметь собственный корабль гораздо лучше, чем его не иметь. Как ни крути, а на ликсе он только пассажир. Лететь может только туда, куда повезут, а тут была бы какая-то самостоятельность. Правда, пока что он особо не стремился расставаться с вздорной разведчицей и ликсом. Несмотря на некоторую конфронтацию они ему нравились, и тот и другая. Да и спасли, опять же…

Целые полсуток Герман ползал по чужому кораблю, пытаясь разобраться в том, как тут все работает и управляется. И ему это даже удалось, вот что удивительно! Очень примерно, конечно, но все-таки. Правда, толку от этого никакого. Со всей очевидностью было ясно, что один человек управлять этой штукой никак не может. При создании подразумевалось, что кораблем будет управлять человек пилот с подчиненными ему несколькими десятками муравьев. Но можно обойтись и просто людьми, даже меньшим количеством — нужна команда из пяти индивидов минимум. В одиночку этот камень можно разве что расколотить обо что-нибудь. Кроме того, разгон, дальность полета, максимальная скорость и маневренность у камня не шли ни в какое сравнение с ликсом.

— В общем, штука как по мне очень хорошая и нужная, но не мне и не сейчас, — подытожил свои изыскания Герман. Он трезво оценивал свои умения в космической навигации, во-вторых… да, черт побери, бороздить просторы космоса в одиночку далеко не так интересно, как в компании симпатичной барышни! Тараканов у нее в голове, конечно, значительно больше оптимального количества, но Герман почему-то был уверен, что сможет ужиться с Тианой ди Сонрэ.

«Главное, не втрескайся опять», — говорил себе Лежнев. — «Чтобы потом не обижаться, когда ваши дорожки разойдутся». С последним советом, конечно, было трудно, и не только по причине слишком откровенной одежды и шикарной фигуры разведчицы. Тиана ди Сонрэ очень точно попала в типаж: Герману такие обычно и нравились. Немного взбалмошные, импульсивные, но настойчивые и целеустремленные. «Ноготочки, красивые тряпки и пустой щебет — это, конечно, хорошо, но нужно, чтобы у человека и за душой что-то было!» — Так рассуждал Герман. Да только попробуй еще такую найди… Ему вот, в прошлый раз, не повезло.

— Вот и правильно! — обрадовался Кусто. — Совершенно не нужный корабль.

Только теперь Герман сообразил, отчего так нервничал тихоход. Переживал, что Герман решит уйти. Парню стало неожиданно тепло и приятно: хорошо, когда тебя ценят просто за то, что ты интересный собеседник.

— Однако возможно, он останется моим единственным шансом. Тиане там еще не пришла в голову мысль улететь, оставив такого мерзкого меня здесь?

— Я не знаю, Герман, — печально вздохнул тихоход. — Она заперлась в каюте и просто медитирует. Со мной не говорит. Даже не поела с тех пор. Я переживаю!

— Нда, как-то она уже слишком долго хандрит, — согласился Лежнев, — как по мне, можно было уже либо успокоиться, либо там истерику какую-то устроить, чтобы выплеснуть раздражение.

В самом деле, ну злится человек, расстраивается. Так ничего удивительного — столько неприятных новостей одновременно! Мало того, что «ценный» пассажир оказался вовсе не таким ценным, как она думала, так еще и дорога домой теперь под большим вопросом. Другое дело, что Лежнев все равно не мог в полной мере осознать ее печаль по Родине. Нет, это нормально — любить дом. И стремиться вернуться — тоже. Герман, вообще-то и сам не собирался расставаться с Землей вот совсем. Картинка, которая успела сложиться у Лежнева по рассказам Кусто и обмолвкам самой Тианы не вызывала особого восхищения. Слишком формализовано у них все, слишком много правил. Да и отношение общества к армии… Какой-то мир победившего тоталитарного пацифизма получается, а тот факт, что все равно приходится воевать, местные предпочитают игнорировать. Тупость какая-то. И как можно любить такую Родину, которая тебя считает чуть ли не вторым сортом, Герман решительно не понимал. «С другой стороны, ей наши порядки тоже могут казаться ужасно идиотскими», — решил Лежнев. — «И она точно так же может удивляться, как можно такое любить. Всяк кулик свое болото хвалит!» Но все равно, сейчас-то чего так убиваться? Обстоятельства непреодолимой силы, что тут сделаешь? Ищи потихоньку дорогу домой, раз уж так хочется. Раз существует короткая дорога сюда, значит есть такая же в обратную сторону. Не вот прямо наверняка, но с большой вероятностью. «С голоду не помираешь, средство передвижения есть. Компания, опять же, хорошая — тоже!» Под хорошей компанией Герман скромно подразумевал свою персону.

— Ладно. Пойдем, поговорим, что ли с ней. А то она так до чего-нибудь плохого додумается. Депрессняк еще никого до добра не доводил, незачем его культивировать.

Тиана ди Сонрэ, вставшая на путь деградации

Сказанное Германом не стало для нее совсем уж неожиданным. Подозревала что-то плохое, особенно после той его обмолвки, сказанной почти в бреду. Ждала неприятностей, но до последнего надеялась, что это будет какая-нибудь ерунда. Не ерунда. И не ложь — слишком легко уложились в это объяснение все странности и нестыковки, которые она замечала. Замечала, но предпочитала игнорировать, отмахиваться. Надо признать — сама виновата. Придумала себе удобную версию событий, удобную именно ей, Тиане, и следовала ей до конца, отбрасывая любые противоречащие факты.

Разведчица пребывала в ступоре. Даже не из-за того, что не знала, как дальше жить. Для того, чтобы думать о будущем необходимо хоть немного сил, а их у Тианы просто не оставалось. Все уходили на попытки справиться с бурей эмоций, скрутившей нервы в тугой комок. Тогда, после извлечения симбионта, она даже радовалась. Мысли стали необыкновенно четкими, чувства только обостряли их, позволяли быстрее соображать и принимать решения. Все окружающее, все происходящее казалось чуть-чуть ярче, чем было всегда, и этими ощущениями хотелось наслаждаться, вот только времени не было. Теперь времени хоть отбавляй. Все время жизни в ее распоряжении. Она совершенно свободна. Только наслаждаться не получалось. Черное, гнетущее отчаяние накрыло ее как одеялом, лишило сил. Не хотелось ничего.

Тиана попыталась с этим бороться, привычно погрузилась в медитацию. Справиться удалось, хоть и гораздо сложнее, чем при помощи симбионта. Спокойствие так и не пришло, но хотя бы не было больше того гнетущего, рвущего разум осознания собственного бессилия и невозможности что-то изменить. Мысли исчезли, Тиана будто плавала в сумраке. Время будто остановилось. Где-то в самой глубине души брезжила мысль, что нужно встряхнуться, подумать, наконец, о своей дальнейшей судьбе, заняться каким-нибудь делом, но Тиана каждый раз отбрасывала ее. Страшно. Ей было просто страшно снова пережить это состояние, которое она с таким трудом приглушила. Жить без симбионта, контролирующего эмоции оказалось совсем не так приятно, как ей показалось сначала.

Неизвестно, сколько времени прошло бы прежде, чем Тиана решилась выйти из медитации. Пустота, покой и безмолвие стали слишком сильным искушением. Чем дольше она плавала в тяжелых, мутноватых волнах безвременья, тем меньше было желания что-то менять.

Тиана очнулась от тряски. Ощутила на плечах чьи-то бесцеремонные руки, открыла глаза и увидела слегка обеспокоенную и раздраженную физиономию Германа.

— Эй, хорош уже рефлексировать! Сколько можно из себя Будду просветленного изображать!

Блаженное беспамятство было мгновенно сметено бурей возмущения и ярости.

— Ты! Это ты во всем виноват! — закричала Тиана прямо в лицо нарушителя спокойствия. Она не могла бы сейчас объяснить, в чем конкретно виноват пассажир, да это было и не важно. Долгая медитация лишь приглушила негатив, зато теперь она видела того, на кого этот негатив можно выплеснуть. С яростным криком разведчица бросилась на ненавистного варвара, принялась наносить удары куда придется… Что-то кричал пассажир, ему вторил Кусто, но Тиана не слушала. Ее сейчас ничего не волновало, кроме желания вцепиться в горло негодяю, который разрушил все ее надежды на возвращение.

Когда в глазах прояснилось, девушка обнаружила, что не может толком двигаться. Негодяй как-то развернул ее спиной к себе и прижал руки. Несколько раз дернувшись изо всех сил, она так и не достигла успеха. А потом вдруг из глаз потекло. Это было так неожиданно, что Тиана даже не сразу поняла, что происходит. Слезы! Она плачет! Какой позор! Если бы кто-нибудь на родине увидел такую вопиющую несдержанность, она бы мгновенно стала парией. Правда, ненадолго — уже через несколько часов ее бы отловили и стерли личность полностью, после чего все, что ей оставалось, это пойти в какие-нибудь солдаты — более презренного занятия не найти. Осознание таких перспектив не только не помогло ей справиться со слезами, а еще и усилило истерику. Тиана почувствовала, как ее разворачивают и вжимают лицом во что-то мягкое. Ощутила, как теплая ладонь гладит по волосам. От этого неожиданно стало легче. Ледяной комок в груди будто бы истаял, вытек вместе со слезами. Стало уютно и нестрашно, почти как во время медитации, только разум при этом оставался чистым.

— Ну что, успокоилась? — вопрос прозвучал немного насмешливо, но необидно. Тиана кивнула, ее усадили на кровать и отпустили, что вызвало неожиданное разочарование. — Вот и стоило так беситься? Что такого ужасного случилось-то, можно мне объяснить?

— Что ужасного? Я узнала, что никогда не смогу вернуться домой. Другая галактика… Это почти то же самое, что другая вселенная. У меня нет никаких шансов, я навсегда останусь одна в чужом пространстве. Я практически умерла, только почему-то еще жива. У меня теперь нет цели, я просто не понимаю, что делать! А еще мне пришлось удалить симбионта, который помогал сглаживать эмоциональные пики и дарил спокойствие даже в самых сложных ситуациях. Я превращаюсь в животное, не ведающее контроля над разумом, ведомое лишь инстинктами!

— Ну вот нужно тебе вернуться домой. — Спокойно ответил Герман. — Я вот судя по описаниям совсем не захотел бы в такое место возвращаться, но это твое дело. Я не понимаю, почему ты это считаешь невозможным?

— Почему невозможно? — Снова начала раздражаться Тиана. — Да потому что тихоходы не летают в межгалактическом пространстве! Кусто даже в вашей полупустой галактике неуютно, что уж говорить о полной пустоте! Он просто не сможет преодолеть такое расстояние! Ни при каких обстоятельствах! А даже если бы и смог — это займет тысячи лет! Ни он ни я столько не проживем!

— Это как раз понятно. Тем не менее, если бы преодолеть такое расстояние было невозможно, тебя бы здесь не было. И этих муравьев — тоже. Возможно, не было бы и меня. А раз можно добраться от вас к нам, значит и от нас к вам — тоже. Надо только поискать способ. Что касается второй твоей жалобы, я оскорблен. Что, я похож на животное, ведомое лишь инстинктами?

— Нет, не похож. К чему ты это спрашиваешь? — удивленно спросила Тиана. Рассуждения пассажира, в общем-то довольно простые и логичные ее действительно немного успокоили.

— К тому что у меня никаких симбионтов нет. И вообще ничего мои эмоции не регулирует. Ну, кроме алкоголя, но это не считается. И при этом я вполне прилично себя чувствую.

Тиана пораженно уставилась на собеседника. Никак не регулирует собственный гормональный фон! Так вот почему ее стало так раскачивать с тех пор, как он появился! Рядом находится человек, который никак не контролирует работу своего организма! Вообще никак! Он же распространяет вокруг себя… да что только не распространяет! Тиана, не будучи биологом имела очень приблизительное представление о веществах, которые вырабатывает человеческий организм, но доподлинно знала, что они есть. И они влияют на окружающих. Так что вполне возможно, если бы ей не приходилось усиливать действие симбионта, она даже не услышала бы зова матки, не попала бы ей в подчинение… Впрочем, плевать. Тиана не жалела, что ей довелось уничтожить осколок древнего неудачного эксперимента своего народа. Но как же быть теперь? Она вспомнила свое не совсем адекватное поведение в последнее время. Теперь очевидно, что не в последнюю очередь это «заслуга» пассажира. И что теперь делать? Он ведь и дальше будет на нее влиять! Да, впрочем, теперь и она на него — ведь она тоже теперь как дикая!

Тиана не выдержала и в довольно резких выражениях высказала свои мысли.

— Как будто раньше на тебя никто не влиял! Люди — социальные существа. Стадные, можно сказать. А в стаде каждый индивид влияет на всех остальных. Нас вон на Земле восемь миллиардов — справляемся как-то. — Умудренно объяснил Герман.

— Оно и видно, как вы справляетесь! — фыркнула девушка. — Я за вами немного понаблюдала — вы все время друг друга убиваете, каждый день! Да и тебя хотели убить, когда я тебя захватила. — Вообще-то она опасалась другого, более узкого аспекта «влияния», но не сообщать же о таких вещах Герману! Раз уж он сам об этом не подумал.

— Ну и что? — Продолжал тем временем разглагольствовать парень. — При всем при этом население продолжает расти, какое-никакое развитие тоже вроде бы есть, особенно в последние сто лет. Война — двигатель прогресса!

Тиана покачала головой недоверчиво. Из уроков истории она знала, что ее предки когда-то тоже шли по этому пути.

— Ученые киннаров утверждают, что без повсеместного насаждения симбионтов, без подавления излишней агрессии, наша цивилизация давно уничтожила бы сама себя. Вас, вероятно, ждет то же самое. — Объяснила она.

— Глупости все это, — беспечно отмахнулся Герман. — Если удастся расселиться по разным планетам, ничего мы не уничтожим. Да, сейчас нам немного тесно на планете, и мы таким способом регулируем свою численность. Но если пространства будет побольше, накал противостояния явно спадет. Правда, меньше воевать мы от этого не станем.

Рассуждения пассажира казались Тиане какими-то извращенными.

— Тебе как будто наплевать на все эти смерти! Вы убиваете друг друга, а для тебя это лишь регуляция численности?

— Знаешь, мне это всю жизнь казалось довольно-таки ужасным, — признался Герман. — Несправедливым. Природа так устроила, или мы наоборот дефектные, не важно. Выглядит как-то страшновато. Но это пока не узнаешь о таких просвещенных существах, как киннары. Подсаживать всему населению каких-то симбионтов, которые там что-то подавляют — это еще ужаснее. Тут уж даже война покажется благом по сравнению с таким! Это кастрация души какая-то! Не принимай только на свой счет, хорошо? И вообще, может хватит философских разговоров? Лучше расскажи, куда полетим дальше? Эх, сейчас бы на море. Искупаться, на песке поваляться. Можно, между прочим, вернуться на Землю, отдохнуть. У нас куча необитаемых островов, никто и не заметит. Да и Кусто подкормится. Кусто, ты море любишь?

— Очень! — не замедлил поддержать приятеля ликс. — В нем обычно много всяких полезных веществ растворено, очень удобно усваиваются. Правда, Тиана, давай туда слетаем! Мне понравилось на Земле! И вкусно, и животных интересных много. Я в прошлый раз, пока питался, за ними наблюдал. Люблю планетных животных, они забавные.

— Нет! — Решительно, но с некоторым сожалением в голосе отказалась Тиана. — Я должна найти путь домой, а если постоянно возвращаться на вашу Землю это никогда не получится. Вот только куда двигаться дальше я не знаю. Пока даже идей нет. Разве что выбрать направление наугад.

— А у муравьев ничего нельзя посмотреть? — Спросил Герман. — Раз уж отдыхать тебе не хочется. Я тут, пока ты страдала, нашел их разведчик, и он вроде бы рабочий, но никакого путевого журнала я там не нашел. Но я-то в ваших системах не разбираюсь, а у тебя уже один раз получилось. Этой штуке уже дофига лет, насколько я понял. Вряд ли она вот прямо все это время тут провисела.

Тиане стало немного досадно, что она сама не додумалась до такой простой мысли. А ведь идея стоящая.

— Хорошая идея! Нужно найти расчетный центр! — девушка вскочила на ноги, и пошатнулась и упала бы, если бы Герман вовремя не придержал. — Не разведчика, конечно, а самой матки. Только, пожалуй, нужно сначала поесть.

Питаться пришлось осточертевшим салатом. Герман в этот раз ничего приготовить не сподобился, и Тиана неожиданно для себя почувствовала досаду. Особенно жаль было странного блюда борщ, которое она так и не успела толком распробовать — слишком нервничала, чтобы наслаждаться необычными оттенками вкуса. Теперь пожалела. Хотела даже попенять пассажиру на невыполнение обязанностей, и сама же себя одернула. «Нет у него никаких обязанностей, он просто пассажир. И с этим надо что-то делать».

— Скажи, Герман, что ты собираешься делать теперь? — Чтобы задать вопрос, Тиане пришлось набраться решимости. Сама не ожидала, насколько тяжело будет. «Сейчас он скажет, что на такие опасности он не соглашался, и потребует вернуть его домой». Перспектива остаться в одиночестве вызывала настоящий ужас.

— А что, уже прогоняешь? — Собеседник, только что со смехом рассказывавший какую-то байку ликсу, резко стал серьезным, серые обычно глаза будто сменили оттенок, стали голубыми как лед.

— Мне неизвестно, что ждет меня дальше. Ты теперь знаешь, что мое путешествие может закончиться смертью в любой момент, а может и вовсе никогда не закончиться. Я так и буду искать дорогу, пока не умру от старости. Очень сомневаюсь, что ты готов провести ближайшие триста лет в бессмысленных скитаниях.

— Почему триста? — удивленно моргнул пассажир. Холод из глаз мгновенно исчез, и перед ней снова оказался парень, к которому она успела привыкнуть. Да, привыкнуть.

— Я назвала примерное число, — пожала плечами девушка. — Не уходи от ответа.

— Нет уж, давай уточним, — глаза Германа все еще оставались удивленно выпученными. Выглядел он так забавно, что Тиане стало трудно сохранять серьезность. — Ты что, хочешь сказать, что собираешься прожить больше трехсот лет? В смысле киннары живут по триста лет?!

— Примерно четыреста, — кивнула Тиана. — Как и технофанатики. Что тебя удивляет? Обычная средняя продолжительность жизни.

— Да нет, ничего, — хмыкнул Герман. — Тогда, боюсь, я в любом случае не смогу сопровождать тебя в течение всего твоего путешествия, потому что собираюсь помереть лет через пятьдесят-шестьдесят. Если очень повезет. Так-то средняя продолжительность жизни у нас лет семьдесят, а мне уже тридцать.

— Не может быть! — Теперь настала очередь Тианы удивленно таращить глаза. — Мы принадлежим к одному виду, капсула не может врать. У нас не может так сильно различаться продолжительность жизни!

— Ну, я ни про одного четырехсотлетнего у нас не слышал, — ответил Герман. — Максимум, кажется, сто двадцать, но это уже такая развалина… впрочем, и я начну разваливаться лет через десять-двадцать.

— Я должна все еще раз проверить, — Тиана снова вскочила, опять забыв про недоеденный салат. — Пойдем в капсулу!

— Тебя от голода качает. Доешь сначала, — сварливо ответил пассажир, и не думая вставать. — И мне дай спокойно поесть. Уж за пятнадцать минут я помереть не должен.

Тиана с трудом дождалась, пока Герман неторопливо дожует свою пищу. Как он может быть так спокоен?! Семьдесят лет! Что можно успеть сделать за такое время? Как только он встал из-за стола, девушка чуть не бегом отправилась к капсуле, ухватив пассажира за руку и не слушая ворчания. Нужно провести полное исследование организма. До сих пор она так и не удосужилась этого сделать — убедилась только, что «организм соответствует стандартным параметрам», и что можно использовать стандартные шаблоны для восстановления повреждений. Нужно выяснить, в чем проблема. Тиана сама не понимала, почему ее так взволновала новость о продолжительности жизни пассажира. По идее ее-то это не должно беспокоить, но на деле ощущения возникли такие, как будто близкий родственник вдруг сообщил о смертельной болезни!

Девушка принялась стаскивать с пассажира одежду, на что тот ужасно возмутился.

— Сам я разденусь! И отвернись!

— Да-да, никак не могу привыкнуть к этим вашим заморочкам! — Тиана закатила глаза. Она их искренне не понимала, этих культурных особенностей. Такое ощущение, что Герман не хочет показывать своего обнаженного тела. Странно. Вроде бы уродств никаких нет, даже наоборот… У киннаров не принято стесняться наготы, если только нет каких-нибудь увечий. Да и она уже все видела!

С трудом дождавшись, пока пассажир заберется в капсулу, Тиана быстро запустила углубленную диагностику. Небыстрая процедура, на которую уйдет не меньше суток, и на это время нужно чем-то себя занять. «Надо найти журнал матки», — решила разведчица. — «Выяснить, наконец, как она попала в эту область пространства!».

Надежды найти подробный трекинг пути, пройденного маткой, были небезосновательны. Такая информация многократно дублируется на любом средстве передвижения в пространстве. У ликса, например, помимо обычного бортового журнала, который записывает сама разведчица, — подробно и с пояснениями, — есть еще два автоматических записывающих устройства. Никак между собой не связанных, естественно. О местоположении одного из них не в курсе не только Тиана, но и сам Кусто. Дело не в том, что руководство киннаров не доверяет своим разведчикам, просто таковы правила. Вряд ли в прошлом было иначе. Нужно только найти этот самый путевой журнал.

Конечно, теперь Тиана не рассчитывала найти дорогу домой так просто. Она почти не сомневалась, что в эту область пространства матка попала так же, как и сама разведчица — через аномалию. И если бы могла возвратиться, сделала бы это еще тогда, тысячи лет назад. Однако сомнительно, что она провела все это время, вращаясь вокруг крохотного коричневого карлика. Максимум последние несколько столетий, после того как одряхлела и почти потеряла возможность полноценно пополнять население муравейника. Скорее всего она искала путь домой. Наверняка избороздила все ближайшие окрестности, как сама, так и с помощью разведчиков-сеятелей. Чудо еще, что не нашла родину Германа!

Так думала Тиана, бродя по астероиду в поисках командного центра. А когда нашла, предположения ее подтвердились. Да и объяснение, почему Земля осталась нетронутой, тоже нашлось. Матка действительно попала в эту галактику через аномалию. Причем через ту же, что и Тиана, и при схожих обстоятельства. Бежала от превосходящего флота киннаров, будучи уже сильно поврежденной, практически на последнем издыхании рванула в черную область, ведомая инстинктом самосохранения. Муравьи не столь чувствительны, как ликсы, так что, устранив повреждения, муравейник двинулся в произвольно выбранном направлении. Землянам просто повезло. А вот какой-то другой цивилизации наоборот. Описания существ, на головы которым свалилась тысячелетия назад матка не сохранилось, но та цивилизация была довольно развитой. Может быть, даже более развитая, чем соплеменники Германа, хотя так же еще не приступившая к полноценному освоению космоса.

Сведений о том, что там произошло в путевом журнале не было, однако спустя примерно два года матка ту планету покинула. Дальнейший путь муравейника был довольно извилист, еще около двух десятков долгих остановок, но столь подробной информации больше не было. Внешние датчики муравейника во время первой остановки были повреждены, — обитатели той планеты не обрадовались незваным гостям, — и починить их было некому. Сама матка слишком велика и неповоротлива, а высокоинтеллектуальных особей-механиков она почему-то производить не могла. Тиана так и не смогла разобраться, почему — то ли на них так же, как и на других маток стоит запрет, то ли их и вовсе не матка должна производить.

Все последующие перемещения муравейника выглядели для Тианы как череда точек в пространстве с указанием периодов остановок. Тиана старательно скопировала карту на свои носители и задумалась, куда лететь дальше. Решила начать с ближайшей. Хотелось выяснить, что стало с той цивилизацией, которой пришлось столкнуться с полной сил молодой маткой. Им-то с Германом довелось добить уже практически мертвого противника — теперь разведчица это прекрасно понимала. Нашлись кое-какие свидетельства. Даже обидно стало. Такое мучительное противостояние, Герман чуть не умер, да и Тиане досталось очень сильно, и при этом воевали они с умирающим от старости и тысячелетиями копившихся ран существом!

Оказывается, во времена своего расцвета матка могла производить новых солдат со скоростью две-три особи в секунду. Не с нуля, понятное дело — несколько миллиардов яиц хранились в ее чреве. Достаточно только инициировать рост нужного количества, а потом принимать новых бойцов. Ну, или рабочих. Так вот, штатное население муравейника составляло десять миллионов только солдат! И пополнять потери матка могла практически со скоростью их убыли. Более того, помимо разведчиков-сеятелей муравейник сопровождали и гораздо более тяжелые корабли с довольно тяжелым по тем временам вооружением… В общем той безвестной цивилизации достался по-настоящему страшный противник. Но они, по-видимому, справились — раз уж матке пришлось уходить.

Так что по большей части Тиану туда вело именно пустое любопытство, и она это прекрасно понимала. «Очень сомнительно, что жители той планеты встретят нас приветливо», — думала девушка. — «Но я ведь разведчик! Просто понаблюдаю издалека. Оценю обстановку. Возможно, удастся подобраться поближе», — уверенность Тианы в способности скрыться была небезосновательной. Ликсы не могут похвастаться мощным вооружением, но в скрытности им нет равных. — «Да и посмотреть на разумных, не принадлежащих нашему виду будет очень интересно!» — последняя причина была одной из самых главных. Ни киннары, ни технофанатики так до сих пор не встретили никаких иных разумных существ. И это несмотря на огромные области освоенного пространства, и довольно активную разведку… Правда, после того как две цивилизации столкнулись в противостоянии исследование дальнего космоса у обеих значительно замедлилось.

«В любом случае, эта точка — ближайшая. Надо же с чего-то начинать!», — приняла окончательное решение девушка и поспешила вернуться на ликса. Кусто к тому времени освободился, наконец, от муравейника, оставив в нем неаккуратную и глубокую дыру. Как раз хватит времени, чтобы обработать его раны, а там и медкапсула закончит диагностику пассажира. Тиана старалась не думать о том, что он может оказаться таким короткоживущим. Причем сама толком не могла объяснить, почему ее это так беспокоит.

Кусто выглядел очень по-боевому, но на самом деле ничего серьезного с ним не случилось. Раны, как те, что получены во время незапланированного выхода из гипера, так и те, что во время боя, были скорее поверхностными. Немного попортили шкуру, но важных органов не задели, так что девушка справилась довольно быстро, и еще целый час пришлось ждать результатов диагностики. Последние минуты Тиана и вовсе не находила себе места. «Вот почему тебе это важно?! Он, между прочим, так и не сказал, что собирается делать! Вроде бы пока не требует вернуть его на планету, но о долгосрочных планах так ничего и не сказал!» — сердито увещевала себя девушка, но уговоры почему-то не помогали. Тем сильнее было ее облегчение, когда капсула таки выдала результат сканирования!

— Ну и не за чем было меня вводить в заблуждение! — сердито выговаривала девушка выбиравшемуся из капсулы Герману. — У тебя абсолютно нормальная продолжительность жизни! Биологически мы с тобой почти ровесники, ты чуть-чуть старше. Единственное, капсула показала, что тебе не делали никаких вакцин, кроме каких-то варварских зелий, так же не вводились кое-какие обязательные препараты, исправляющие природные генетические ошибки… ну да. Даже без них при своевременном лечении болезней ты бы дожил лет до ста шестидесяти. Но не беспокойся, капсула уже ввела тебе все недостающие медикаменты, так что теперь все нормально. Наоборот, у тебя удивительно высокий индекс здоровья, — Тиана мельком проглядела список, постаравшись скрыть изумление. — Много выше среднего. В обществе киннаров ты имел бы шансы занять очень высокое положение.

— Тогда почему мне так паршиво? — поинтересовался парень. — Колбасит, как будто с похмелья!

— Это как раз последствия введения нужных медикаментов. Организм перестраивается, выводит яды и шлаки. Через пару дней побочные эффекты полностью исчезнут. Прости, эти симптомы медицинская капсула снять не может.

— Знаешь, если бы ты решила остаться на Земле и там поделиться знаниями, тебя бы просто в роскоши утопили! — ответил Герман. Немного подумал, и добавил: — Или убили бы.

— У вас там и так слишком много народа, — отмахнулась Тиана. — Я-то думала, вы живете примерно столько же, сколько и мы! А если еще и увеличить продолжительность жизни… Думаю, вымрете. Сами себя задушите. Сначала освойте пространство, найдите планеты для расселения, а уж потом жизнь продлевайте.

Герман о чем-то задумался, видно представил себе последствия резкого увеличения продолжительности жизни на и без того переполненной планете, и серьезно кивнул.

— Неприятно признавать, но ты права. Рано нам еще. Но все равно соблазнительно… Я так понимаю, рак для вас тоже не проблема?

Тиана не поняла вопроса. Название болезни Герман произнес на своем языке, так что пришлось еще выслушать путанные объяснения, из которых Тиана не поняла ровным счетом ничего. Какие-то клетки бесконтрольно делятся… Как они могут делиться бесконтрольно? Любая медкапсула даже при поверхностном осмотре убирает все клетки с нарушениями, и даже не уведомляет пользователя о подобном.

В общем, как ни старалась, девушка так и не смогла разобрать, что за болезнь так пугала Германа.

— Не волнуйся, раз я о ней не знаю, значит она скорее всего не опасная. — Подытожила разведчица.

— А есть вообще болезни, с которыми не сможет справиться эта штука? — уважительно посмотрел на агрегат Герман.

— Есть конечно! Некоторые виды ядов, поражения некоторыми видами излучений, тяжелые поражения головного мозга, болезни, вызванные боевыми вирусами или иной микрофлорой. Что, впрочем, не удивительно — подобного вида оружие и изобретено как раз для того, чтобы с последствиями было трудно справиться. У нас такое запрещено уже очень давно, но все равно иногда где-нибудь случается вспышка забытой уже болезни.

Разговор о болезнях постепенно затих — пока болтали Герман что-то готовил. Тиана даже не заметила, как прошла вслед за ним без приглашения, и нагло пялилась на работу парня всю дорогу. Смотреть, как из набора отдельных продуктов после определенных действий появляется вдруг нечто, казалось бы, полностью отличное от изначальных ингредиентов было очень интересно. Завораживающе даже. В общем, сначала заговорилась, потом засмотрелась, а когда обратила внимание на свою бестактность, спрашивать разрешения было уже поздно. Впрочем, Герман, кажется, не обиделся, да и вообще вел себя как будто так и положено, так что Тиана решила сделать вид, что ничего необычного и не происходит.

— Ты так и не сказала, куда мы дальше летим? — поинтересовался Герман, накрыв готовое блюдо тканью. — Пусть постоит немного, — пояснил он свои действия.

«А ты так и не сказал, что ТЫ собираешься делать дальше», — подумала Тиана, но вслух озвучивать вопрос не стала. Не хочет пока отвечать — ладно. «Зато я, кажется, придумала, какую плату можно предложить за твою помощь, — мысленно улыбнулась девушка, — Наверняка ты хочешь помочь кому-то из родных и близких вернуть здоровье. Я совсем не против, но будет довольно логично, если за услугу ты ответишь своей!»

Мысль о том, что еще недавно она только и думала, как бы побыстрее избавиться от неприятного варвара в голове у разведчицы даже не возникла. Все-таки разница между путешествием в неизвестность будучи одной или в компании оказалась слишком разительной. Жить гораздо легче, когда есть кто-то, кто постарается тебя вытащить, если ты попадешь в неприятности!

Герман Лежнев, первопроходец

Намеки Тианы на то, что ему пора бы и честь знать Германа не раздражали даже, а скорее расстраивали до невозможности. «Ну да, теперь толку с меня никакого, помощи в поисках дома ждать не приходится, значит, должен свалить куда-подальше, — с горечью думал парень, — Только теперь и прямо отправить домой как-то неловко, потому что мое участие в добивании матки оказалось совсем даже не эфемерным!» — это он пока лежал в капсуле просмотрел записи со своего и Тианы скафандров, любезно предоставленные ему Кусто. С подробными пояснениями что, как и почему происходило. То, что девушка избавилась от загадочного симбионта, Германа даже порадовало. Все-таки идея совать себе в голову какую-то дрянь, пусть и с самыми полезными свойствами парня пугала и вызывала безотчетное отвращение. Пока об этом не думаешь, вроде бы все нормально, но как только упоминается в разговоре, сразу дрожь пробирает. А уж когда Кусто пояснил подробности о том, как проходила операция по удалению… Герман искренне восхитился хладнокровием разведчицы. Методично и планомерно ковыряться в собственных мозгах, не растеряться, когда стало ясно, что все идет не так!

— Я бы, наверное, не смог. Психанул бы, задергался, и все испортил, — прокомментировал Лежнев рассказ ликса.

— Я тоже очень рад, что в тот момент должен был сосредоточенно стремиться к цели и не мог отвлекаться на постороннее! — согласился Кусто. — Иначе непременно попытался остановить ее. Начал бы советовать, что лучше оставить все как есть, подготовиться получше и попытаться потом, позже.

— Вот имей ввиду, что под руку лучше не говорить! А то как драка, так Кусто обязательно нужно срочно узнать какую-нибудь фигню! — попенял парень приятелю.

Нашлось и объяснение «голосов в голове», которые так доставали Лежнева в последние несколько часов пребывания в муравейнике. Он-то думал, что просто бэд трип словил, а оказывается это был последний рубеж обороны убиенной матки. Ментальное давление, которое одурманенный грибочками мозг Германа интерпретировал таким вот образом.

«И все-таки, чего она так стремится от меня избавиться? — размышлял Герман, готовя ирландское рагу по-киннарски (так он обозвал для себя это блюдо). — Дня не прошло, как принялась выяснять, когда я уже буду сваливать! Еще и по здоровью чуть не комиссовала!»

Мысль о том, что жизнь у него теперь гораздо длиннее, чем можно было надеяться, еще не улеглась толком в голове у Лежнева. Он не совсем четко понимал, как к этому относиться. Вроде бы положено радоваться — ну как же, можно столько успеть! За четыреста лет-то! Но ведь долгая по сравнению с остальными соплеменниками жизнь — это одиночество, от которого так просто не избавишься. Любимую женщину не заведешь, она будет стареть гораздо быстрее тебя. Тут с собакой-то вместе умираешь каждой раз, а уж если это будет любимая супруга, в пору вообще жизнь самоубийством кончать. Друзей не будет по тем же причинам. И чего тогда делать? Обосноваться где-нибудь в глуши и жить отшельником, наблюдая за развитием цивилизации отстраненно, как какой-нибудь натуралист? Скучно. А остаться на ликсе явно не получится. Этот аттракцион того и гляди закончится, Лежнев был уверен, что ему это уже четко дали понять. Даже жизнь продлили, явно для того, чтобы отплатить за помощь с муравьями, пусть и невольную.

«Определенно нужно искать себе собственный корабль, — думал парень. — Не хочу зависеть от дамы, тем более такой взбалмошной и не желающей со мной сотрудничать! И чем я ей не угодил? Нормально же общались, да и дело вон какое провернули, пусть и случайно! Хотя взбалмошность — это наверняка последствия удаления симбионта. Меня бы тоже небось штырило и лихорадило если бы я всю жизнь на успокоительном сидел, а потом его резко отменили!»

Тем не менее, пока его еще не гонят, Герман решил придавить свою гордость. Корабль нужен, обязательно, что бы там себе ни думал Кусто. Вот уж с кем у них вообще никакого непонимания. Ликс — свой парень, и если бы не стойкое неприятие Тианы, они бы чудно проводили время! «Не, свой корабль нужен, это без вариантов, — продолжал размышлять Лежнев, — И, желательно, с такой же капсулой. На Землю я пока возвращаться не хочу, но было бы здорово малость подлатать дядю Максима и соседок. Во пенсионный фонд охренеет, если придется им пенсию платить лет сто! Да и какую-нибудь антигравитацию ученым подкинуть. Сколько можно на шарике сидеть?»

— Ты так и не сказала, куда мы дальше летим? — спросил Лежнев, ожидая ответа в стиле «сначала высадим тебя на Земле, а дальше не твое дело».

Обошлось. Тиана поведала, что пока он прохлаждался в капсуле, она таки нашла путевой журнал матки, и теперь хочет повторить ее путь. Как минимум частично. И для начала планирует слетать в систему, в которой муравейник пробыл несколько лет, и, судя по всему, в свое время навел нехило шороху.

— Это всего в шести сотнях световых лет отсюда, — поясняла девушка, с аппетитом уминая рагу. — Причем от твоей планеты мы даже практически не удалимся.

«Ну вот опять, намекает, — настроение у Германа упало несмотря на то, что рагу явно удалось. — Сказать, что не собираюсь сваливать, пока корабль себе не найду? Нет уж. Наберется решимости поставить вопрос ребром, тогда и скажу. Ну или когда сам наберусь». Это подвешенное состояние напрягало самым неприятным образом. «Насколько лучше было, когда она думала, что от меня будет польза! — рассуждал Герман. — Надо было вывернуться и что-нибудь соврать, правдолюб хренов!»

Шестьсот световых лет на скоростях Кусто — это совсем недолго. Лежнев прикинул — трое суток получается.

— Я все это время буду в сопряжении, — продолжала Тиана.

— А в прошлый раз ты позволила мне самому лететь! — слегка обиженно прервал ее Кусто.

— Я нарушила инструкции, — мрачно ответила разведчица. — Считаю, что это было верное решение, иначе Герман бы не выжил, да и мы в одиночку с маткой не справились. Но если когда-нибудь доберусь до дома, боюсь за это придется отвечать. Инструкции пишут не для того, чтобы их нарушали!

— Забавно, у нас есть противоположная поговорка. Правила существуют для того, чтобы их нарушать, — задумчиво протянул Герман. Полюбовался удивленной физиономией девушки — опять что-то не то ляпнул.

— Я поражаюсь, как вообще может существовать цивилизация, состоящая из настолько безалаберных индивидов, что даже поговорки такие придумывают! — воскликнула девушка. — Просто в голове не укладывается!

— И тем не менее она существует. Не на всей планете, правда, — признался Герман. — Только в моей стране. В других такие поговорки не ходят.

— И уверена, вы по всем параметрам отстаете от остальных! — победно воздела ложку к потолку девушка.

— В каких-то, может, и отстаем, — Герман даже обиделся, — А в каких-то наоборот. Вот в космос, например, первыми вышли.

Тиана удивленно покачала головой, но спорить не стала.

— Мы отвлеклись. Я хотела уточнить, собираешься ли ты и этот полет провести в слиянии, или обойдешься так? Разгон будет штатным, так что, напоминаю, тебе это не обязательно.

Герман представил, что еще на трое суток окажется в одиночестве. Это было бы соблазнительно в другое время, но не после робинзонады в муравейнике. К тому же он все еще надеялся разобраться с восприятием окружающего посредством органов чувств ликса. Ведь получалось же что-то видеть!

— В слиянии полечу, — озвучил он свое решение.

Лежнев почему-то представлял, что время полета субъективно для него уменьшится, и ошибся. Правда, заскучать он так и не успел — всю дорогу пытался разобраться в собственных неясных ощущениях. Первым делом, как и в прошлый раз, удалось разграничить свои эмоции и эмоции спутников. Вот здесь легкое нетерпение и озабоченность Тианы, вот рассеянное любопытство и предвкушение чего-то интересного Кусто, а все остальное — это его, Германа.

Со слухом, зрением и запахами было сложнее, но, когда в таком состоянии проходит аж трое суток, причем без возможности заснуть, поневоле начнешь разбираться. Герман почему-то ждал, что первым заработает зрение, поэтому очень долго сосредоточенно вглядывался неясные цветовые пятна, пытаясь разглядеть в них какой-то смысл. Момент перехода в гипер Лежнев, по крайней мере, отметил именно зрением — цветов резко стало намного больше, они превратились из пятен в полосы. А вот как-то интерпретировать зрелище не получалось совсем.

Наверное, сутки прошли прежде, чем Герман вдруг осознал, что пока тратил усилия на попытки что-то разглядеть, как-то спонтанно научился распознавать запахи. Вот аромат крови… нет, не крови. Это железо. Эта дорожка ведет куда-то, где его очень много. Какой-то астероидный пояс, или, может быть железная планета, потерявшая мантию после какой-то катастрофы. А здесь вдруг пахнуло жжеными спичками. Сразу представилась планета вроде Венеры. Постепенно начали проявляться звуки. Теплое дыхание звезд, методичное жужжание планет, шепот туманностей… Запахов и звуков было очень много, гораздо больше, чем Лежнев мог интерпретировать. Но теперь он начал отдаленно и очень примерно понимать, как выглядит космос для Кусто. Точнее, не космос — гипер. В какой-то момент пришло знание, что он напрасно пытался что-то разглядеть. В гиперпространстве это бессмысленно. Он, собственно, давно уже видит его таким, какое он есть — для него. А для кого-то другого оно будет выглядеть совсем иначе. И даже для его спутников окружающее выглядит совсем не так, как для него.

Вместе с этим пониманием к Лежневу пришло осознание: если очень захочет, он сможет управлять своим полетом. Может перехватить управление у Тианы ди Сонрэ… Точнее, нет. Не перехватить, а просто поучаствовать в нем. Скорректировать своим желанием. Герман испуганно замер, и изо всех сил постарался вообще ничего не хотеть. Слишком свежи были воспоминания о прошлом незапланированном выходе из гипера. Кусто рассказывал, что тогда им повезло просто фантастически.

К счастью, они, наконец, вышли в обычное пространство, и Герман окончательно уверился, что и со зрением у него все в порядке. Космос глазами ликса был восхитителен — Лежневу показалось, что он мог бы любоваться им бесконечно, но тут перед глазами на секунду потемнело и парень обнаружил себя лежащим на кровати в своей каюте. Каюта, к слову, немного расширилась, и Герман пообещал себе уточнить у Кусто, не показалось ли ему. Но для начала он поторопился выяснить, прилетели ли они туда, куда собирались, да и вообще узнать последние новости.

Тиана уже ждала в рубке. В последнее время она довольно часто изменяла своему привычно-бесстрастному выражению лица. Вот и сейчас всем видом она выражала озабоченность: брови сурово нахмурены, по Герману только мимолетно мазнула взглядом, и тут же снова пристально уставилась на карту, развернутую на экране.

— У нас опять какие-то проблемы? — беззаботным голосом поинтересовался Лежнев.

— Не совсем, — задумчиво ответила разведчица. — С нами пока все в порядке. А вот с системой — не очень.

Герман присмотрелся к изображенному на экране. Это была планета, очень похожая на Землю. Голубой океан, очертания суши — два больших материка и целая россыпь островов. Материки зрелище представляли печальное — зелень окаймляла их только по краям: тоненькие полоски вдоль побережья, прерывающиеся на севере и на юге, где, по всей видимости было слишком холодно. А вот россыпь островов, почти равномерно заполнившая океаны, выглядела вполне привлекательно. Не все, правда. Парочка самых больших, которые Герман даже затруднился отнести ли к материкам или крупным островам тоже светились желтовато-серыми плешами по центру. Но вот все остальные, те, что помельче, были ничего так. Зелененькие. Похоже, жизнь на этой планете была. А вот признаков цивилизации что-то не наблюдалось — по крайней мере, на ночной стороне не светилось ни одного огонька. Хотя нет, один светился, и довольно ярко — в самом центре большого материка. Герман было заинтересовался, пригляделся повнимательнее. Видя его интерес Кусто укрупнил участок, и стало понятно, что и здесь руку не цивилизация приложила — то светилось жерло крупного вулкана.

— Выглядит странно, — согласился Герман. — Ты говорила тут жили какие-то шибко развитые товарищи?

— Не очень развитые. Примерно, как вы. Ну, может быть чуть посильнее. Только это было несколько тысяч лет назад. И до посещения маткой планеты. Мы ведь не знаем, чем закончилось противостояние. Но ты не туда смотришь. — Тиана вновь уменьшила масштаб, так, чтобы планета была видна полностью.

— Все равно не вижу, — признался Герман.

— Посмотри вокруг планеты, — недовольная несообразительностью спутника, разведчица ткнула пальцем. — Вот здесь, здесь и здесь. Самые крупные скопления. Но вообще тут все пространство ими заполнено.

Герман, наконец, сообразил в чем дело. Все пространство вокруг планеты усеивали каменные осколки разной величины и формы. Кое-где в свете желтого солнца что-то поблескивало. «Наверное, металл», — решил Герман. Но было его совсем немного. Не удивительно, что Лежнев не сразу понял в чем дело. Осколки усеивали околопланетное пространство так плотно, что в мелком масштабе походили на пылевое облачко.

— Разглядел? — уточнила девушка. — Я думаю, это были спутники планеты. Три штуки. Небольшие, раза в два-три меньше, чем ваш. Потом что-то их разрушило, и большая часть обломков, самые крупные в том числе, обрушились на планету. Сильнее всего пострадали материки и крупные острова. Видишь, на одном до сих пор вулканическая активность не прекратилась!

— То есть надо полагать, ничего полезного для себя мы здесь не найдем. — Подытожил Герман. — За отсутствием местных жителей.

— Да. Я не знаю, что именно уничтожило местных, но скорее всего это была матка. Исходя из данных, что я сняла с муравейника, раньше местные довольно активно осваивали систему, но теперь она пуста. Ни одного сигнала, даже примитивного радио, как у вас. Ни вокруг, ни на самой планете. Есть пара крупных металлических залежей…

— Даже не залежей, — вставил Кусто. — Слишком чистый металл. Наверное, это какие-то бункеры как у технофанатиков. Но активности я там тоже не чувствую.

— Да, я поняла, — кивнула разведчица. — В другой ситуации я бы все равно предпочла посетить это место. Шанс, что мы найдем что-то для себя полезное исчезающе мал, но хотя бы узнать, как и из-за чего случилась катастрофа… Вдруг это не матка виновата? — Герман вдруг сообразил, что девушка мучается от чувства вины. Матка — это творение киннаров, и теперь Тиана возлагает на себя ответственность за уничтожение целой цивилизации.

— Ты что, в этой катастрофе себя винишь? — уточнил Лежнев. — Так ты не вини. Ты еще не родилась, когда тут все уже тысячи лет как закончилось. Так что ты здесь точно ни при чем!

— Да и узнать, как выглядела первая нечеловеческая разумная раса было бы любопытно, — девушка упрямо мотнула головой. — Но вот это облако осколков все портит. Орбиты у них до сих пор не устоялись, так что пробираться будет очень неудобно. От крупных увернемся без труда, но тут есть мелкие, которые до сих пор летают с очень приличной скоростью. А еще я, пока была в сопряжении, заметила какие-то устройства наподобие ракет технофанатиков. Разбудишь такую — пожалеешь.

— Я думаю, ты преувеличиваешь опасность, — вдруг подал голос Кусто. — я легко проберусь к планете, главное не торопиться. А мелкие обломки, ты же сама знаешь, не представляют для меня большой опасности.

— С каких пор ты с таким энтузиазмом рвешься куда-то, где могут случиться неприятности? — искренне удивилась девушка, — Обычно пытаешься от таких мест держаться подальше!

— Ну, там такое удивительное сочетание питательных веществ в одном месте, — смущенно признался тихоход. — Довольно высокая концентрация тяжелых элементов, и одновременно множество органики и кремний-органики, которые позволят эти тяжелые элементы усвоить максимально полно. Просто фантастическое сочетание! Было бы здорово это все съесть. Я бы тогда смог увеличиться едва ли не вдвое! И даже поменял бы броню на более надежную и при этом гибкую!

— Ах, вот оно как, — улыбнулась Тиана, и Герман тоже едва удержался от смеха. Если бы у Кусто были слюни, он бы их сейчас точно сглотнул. — Что ж, тогда, если наш пассажир не против, попробуем спуститься на планету.

У Лежнева опять испортилось настроение. «Ну вот обязательно было выделять интонацией этого „пассажира“? — возмущался про себя парень. — Прям выдавливает меня! Поднимемся с планеты — попрошу слетать обратно к матке и оставить меня там. Попробую реанимировать ту каменную сигару. Уж до Земли как-нибудь доберусь, а там и команду набрать смогу. Пару лет потренируемся и сможем сами летать!»

Герман прекрасно понимал, насколько нереальны его планы. Даже если он сможет довести корабль до Земли, даже если ему удастся, не разбившись его посадить… Кто сказал, что получится сохранить это все в тайне? Такой шикарной маскировки как у ликса разведчик-сеятель обеспечить точно не сможет. Заметят его на Земле, как пить дать заметят, и, если даже не собьют на подходе, так непременно отберут корабль. А его самого в лабораториях замучают или на органы пустят для сильных мира сего. «У меня-то небось теперь органы ого-го какие ценные, — мрачно подумал Герман. — Любой престарелый олигарх состояние отдаст за какую-нибудь почку или поджелудочную. А вот интересно, мне тут ввели какие-то препараты… А если от меня что-то пересадить, или там кровь перелить, это мое долгожительство как, акцептору передастся?» Герман представил себе, как лежит целыми днями на кушетке с подключенной к венам системой переливания крови и ужаснулся.

Спуск на планету вышел по-настоящему тяжелым. Кусто долго и придирчиво выбирал самую чистую область на орбите, причем с первого раза ничего не вышло. Он целый час разглядывал пространство над полюсом, примеривался, почти уже решился, но потом все-таки передумал и перелетел в другое место. Здесь планирование полета затянулось еще на полтора часа. К тому времени Герман уже тоже успел проникнуться переживаниями и начал мандражировать. Если сначала он как-то не воспринял всерьез опасения Тианы, то теперь, глядя как сильно опасается тихоход, всерьез испугался, что случится какая-нибудь пакость.

— Не обращай внимания, — тихонько сказала разведчица, когда Лежнев поделился с ней своими опасениями, — Просто Кусто очень трепетно относится к целостности своей шкурки. Если бы нужно было садиться срочно, в боевой обстановке, мы бы пролетели через это облако не останавливаясь, и, скорее всего нам бы удалось избежать критических повреждений.

— Критических, может быть, не было бы, но все равно потом пришлось бы долго восстанавливаться и лечиться, — ворчливо ответил ликс. Конечно же он слышал Тиану — внутри тихохода как ни понижай голос, все равно ничего для него тайной не останется. — Зачем тратить ресурсы на восстановление, да и боль терпеть, если этого можно избежать?

— Я, как видишь, тебя и не тороплю, — ответила Тиана, — Просто объясняю Герману, чтобы он не волновался.

— Все, я готов, — наконец выдал ликс. — Можем спускаться.

Тиана, ничуть не смущаясь Германа принялась раздеваться — парень едва успел отвернуться. «Интересно, все киннары так любят раздеваться? Нудисты, блин, какие-то!» — флегматично подумал Лежнев. Он, вообще-то предпочел бы не отворачиваться, зрелище очень даже приятное. Машинально получилось.

Сам в слиянии решил в этот раз не участвовать — еще свежи были воспоминания о своей способности повлиять на полет.

— Нет уж, не хочу вам мешать, — отмахнулся он на вопрос Тианы. — Но если можно, выведите мне картинку на экран, а то как-то совсем будет грустно тут сидеть.

Картинку ему вывели, так что Герман получил возможность понаблюдать за увлекательным аттракционом. Кульбиты, которые исполняла Тиана, следуя плану ликса, вызывали головокружение даже если смотреть через экран. Пару раз тиходу пришлось действовать очень резко, так что Германа даже тряхнуло, хоть и не сильно — внутреннее гравитационное поле не смогло полностью компенсировать ускорение. Спускались они на ночной стороне планеты, но, пройдя самое опасное место ликс выровнял полет и уже в атмосфере перелетел к какому-то острову почти на экваторе. Остров размерами не поражал — каких-то двадцать километров в диаметре, и почти плоский. Рассвет на нем должен был наступить буквально через несколько минут.

— Атмосфера здесь даже лучше, чем на вашей Земле, — сказала Тиана, как только вышла из слияния. Да и в целом условия значительно лучше подходят для жизни. Температура — двадцать восемь градусов, вода — двадцать пять, и так почти по всей планете, исключая полюса. Ультрафиолета в лучах светила, правда, многовато, но до земли все равно доходит даже меньше, чем у вас. Кислорода двадцать два с половиной процента от объема — даже дышать можно без шлема. После того, как мы соберем образцы, конечно. Ты как, пойдешь прогуляться? Я хочу исследовать бункер, или что там такое металлическое.

— Спрашиваешь! — возмутился Герман. — Чтобы я, впервые попав на землеподобную планету остался сидеть в каюте?!

Лежнев решительно направился к кладовке со скафандрами, вытащил свой — он так и не убрал с него импровизированный патронташ из муравьиного секрета. Точнее, этого не смогла сделать камера очистки — просто не воспринимала самопальную нашлепку как нечто чужеродное. Впрочем, Германа все устраивало. «Патронташ» получился очень удобным. К тому же он успел выпросить у Кусто рюкзак из того же материала, что скафандр, кобуру для обреза и перевязь для меча, так что уже через минуту был во всеоружии.

— Ты как будто воевать собрался! — недоуменно прокомментировала его вид Тиана.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть! — ответил поговоркой Герман, но разведчица, кажется, не поняла.

— Никаких крупных животных на острове нет, работающих устройств — тоже. Только лишнее таскаешь, — беспечно махнула рукой девушка, — По инструкции во время исследования незнакомых планет достаточно скафандра и нейродеструктора в качестве оружия.

— Угу, — кивнул Герман. — Ну посмотрим.

И оказался прав. Ликс приземлился на пляже, у самой кромки воды. Заинтересовавший Тиану объект находится совсем недалеко — полкилометра вглубь острова. Только вот пройти эти пятьсот метров совсем непросто. Герман так и не смог определиться, что это за лес. Для джунглей слишком сухо, но растительность все равно очень буйная. Совсем не то что на Земле в средней полосе. Деревья и кустарники встали стеной, расстояние между стволами кое-где не превышает трех шагов, и естественно, все оно заполнено густыми кустами. Зелень яркая, насыщенная, а вот цветов нет совсем. Герман сначала не понял, а потом обрадовался. Раз нет цветов, значит и насекомых не будет. Или будет, но мало. А это очень и очень хорошо — насекомых Лежнев недолюбливает, особенно в последнее время.

Полюбовавшись на рассеянно разглядывавшую стену растительности разведчицу, Герман решительно направился к краю зарослей. «Сейчас небось начнет возмущаться!» — прозорливо догадался Лежнев, и угадал. Тиана действительно невнятно вскрикнула, когда Герман начал прорубать дорогу.

— Ты чего делаешь?!

— Развлекаюсь, — ехидно ответил парень. — Нравится мне уничтожать зеленые насаждения, вот и тешу свою садистскую натуру!

— Ты лжешь! — после десятисекундного молчания констатировала Тиана.

— Оу, как ты догадалась? — Герман остановился и оглянулся на разведчицу. — Ну в самом деле, как ты рассчитываешь добраться до нужного места? Будем так пролазить? Тогда мы эти полкилометра и за три дня не пройдем!

— Но это же варварство! — возмутилась девушка.

— А я по-твоему кто? Ты ж меня вечно то варваром, то дикарем обзываешь. Вот, соответствую. Но если ты можешь предложить какой-то более гуманный способ добраться до места, я с удовольствием смирю свою жестокую сущность и воспользуюсь им.

Предложить Тиане явно было нечего, поэтому она, сопя и вполголоса возмущаясь последовала за Германом. И даже, когда он окончательно выбился из сил, ненадолго его сменила.

— Им от этого ни жарко, ни холодно, — пояснял Лежнев, пока отдыхал. — Ну, срезали мы стебли. Подозреваю, что уже завтра этого прохода и не найдешь. Это ж не деревья даже, а какая-то трава типа бамбука. Так что можно особо не мучиться совестью.

— У нас таких лесов нет, — объясняла Тиана, когда Герман вновь взялся за вибромеч. — У нас они скорее похожи на такие, в котором я тебя захватила. Только, конечно же, гораздо более ухоженные.

— Скучно у вас наверно, — не выдержал Герман.

— Все наши леса — это произведения искусства! — возмущенно отреагировала Тиана. — Если бы ты видел, как они прекрасны, ты бы так не говорил. За каждый участок леса отвечает свой садовник — и ты никогда не найдешь двух одинаковых! Садовник у нас очень почитаемая профессия, почти как архитектор. У знаменитых садовников мечтают учиться, а трансляции их работы собирают огромную аудиторию. Многие готовы выложить очень приличную часть заработка, чтобы посмотреть на таинство вживую или даже получить какие-то пояснения от мастера в ходе работы.

— Да, согласен, насчет скуки — это я погорячился, — Герман согнулся, упершись ладонями в колени и пытался отдышаться. — У вас рехнуться можно, а со скуки не сдохнешь, это точно. Трансляции работы садовников, офигеть просто.

За два часа Герман умахался вхлам. Изо всех сил старался этого не показать, — кому захочется демонстрировать свою слабость перед барышней? — но все равно, когда их с Тианой зеленая точка совместилась на карте с красной, не удержался от облегченного вздоха и повалился на землю где стоял. Тиана, видимо из деликатности, уселась рядом.

— Если это и бункер, — выдавил из себя Герман, — то какой-то странный. Не вижу отличий с остальной местностью.

— Бункер, скорее всего, подземный. Придется поискать вход. Если сегодня не найдем — завтра продолжим.

— Может, вы меня тогда попастись отпустите? — осторожно поинтересовался в наушниках Кусто. — Чтобы время не тратить.

— Вот проанализируем сегодня образцы, и отпущу, — ответила Тиана. — Если здесь безопасно, мы с Германом останемся и будем искать вход, а ты пока можешь пастись.

Герману такой план показался странноватым. А ну как они этот бункер все-таки найдут, и там будет что-нибудь опасное? Потом подумал немного, и сообразил, что ликсу на помощь лететь совершенно все равно с какой части острова. Разница в пару секунд роли не играет.

— А почему мы не сразу здесь приземлились? — все-таки спросил Герман, — не пришлось бы прорубаться.

— В таких бункерах может оказаться защита против чего-нибудь крупного, — пояснила Тиана. — Это я по опыту технофанатиков говорю. На их планетах вообще много сюрпризов, как раз против крупных существ.

— А людей игнорируют? — живо заинтересовался Герман. Это казалось странным, потом он вспомнил, что слышал про наземную киннарскую армию и решил, что это логично. Незачем тратить ресурсы на защиту от того, что и так не представляет угрозы.

— Против людей защита тоже есть, — прервала его размышления разведчица, — но обойти ее обычно проще. Тем более наша защита должна быть значительно лучше, чем все, что могли придумать местные жители на их уровне прогресса.

— Что, мы и ядерный взрыв в этих скафандрах переживем? — Лежнев правда не ожидал, что защищен настолько хорошо.

— Нет, конечно! — возмутилась девушка. — От ядерного взрыва даже Кусто может погибнуть! Хотя это от мощности зависит. Но причем здесь ядерный взрыв? Какое нормальное существо станет применять такое оружие на своей планете?

— Эммм, — как-то даже засмущался Герман. — Мы вот пару раз применяли. Не наша страна, другая. Да и мы, во время учений. Два удара — два города. Та страна после этого прямо быстро сдалась.

Тиана, в нарушение всех инструкций откинула забрало скафандра, будто надеялась, что это действие отменит сказанные слова, и молча, целую минуту смотрела на Германа. Парню даже неуютно стало.

— Да что вы за монстры такие? — наконец разродилась девушка.

— Кто-то мне недавно рассказывал, что у вас до сих пор иногда появляются всякие давно запрещенные боевые вирусы, — пожал плечами Герман. — Как по мне, ничем не лучше, чем ядерное оружие.

— Наверное, не лучше, но… это же страшно! Вирус уничтожает только один вид живых существ, а ядерное оружие — саму планету! И это даже не чужая планета! Своя! Сами себя…

— Ой, да ладно, — махнул рукой Герман. — Хватит нас демонизировать! Не знаю, как вы, а наше, земное человечество просто по большей части идиоты. Так что это даже не со зла, а больше из любопытства. Нет, ну то есть, конечно же, конкретные люди, которые его использовали — злобные уроды и все такое, но человечество в целом просто тупое. И, прости, но судя по тому, как ваши относятся к собственным жителям, эта война бесконечная с технофанатиками, боевые вирусы, симбионты и все такое… Что-то мне подсказывает, что вы — такие же. Просто у вас налет цивилизованности более стойкий.

— Ты совершенно не прав! — категорично отрезала Тиана.

«Ага, но аргументов, чтобы возразить, ты еще не подобрала, — хмыкнул про себя Герман, — Даже интересно, какие они будут, когда ты их придумаешь».

— Все это ерунда, потому что к делу не относится, — Лежнев решил, что лучше разговор прекратить, а то судя по физиономии Тианы она действительно никак не может придумать, что бы такое возразить на его последнюю фразу, и от этого начинает злиться. — Раз отдохнули, давай уже искать этот твой бункер.

— Бункер — не мой! — Тиана, видимо, тоже решила спор не продолжать, но еще не остыла.

— Ну, не твой, так не твой, — покладисто согласился Герман, и тяжело поднялся на ноги. — Куда дальше пойдем?

— Давай еще немного на север, — предложила Тиана. — Сканер показывает какой-то отблеск метрах в пятидесяти.

«Да уж, про „отдохнули“ — это я явно погорячился. — вздохнул парень, — я бы еще часик полежал».

Тиана ди Сонрэ, сталкер. Часть 1

Общение с Германом по-прежнему вызывало у Тианы дикое, непреходящее изумление. Некоторое время она всерьез размышляла, не специально ли он старается все время поставить ее в тупик? Нет. Просто у него такое вот парадоксальное мышление, понять которое нормальному киннару решительно невозможно. Вот как можно так спокойно относиться к тому, что представители твоей цивилизации уничтожают друг друга целыми городами? Для него это если и не обыденность, то все равно не слишком шокирующее событие. Как поняла Тиана, с тех пор как они применили ядерное оружие, — на собственной планете! Нет, это решительно невозможно понять, — прошло достаточно много времени. Герман воспринимает этот факт, как дела давно минувших дней. Но у такого нет срока давности!

«И ведь не возразишь ничего! — размышляла Тиана, глядя в спину неутомимо прорубавшемуся сквозь лес парню. — С его точки зрения киннары действуют ничуть не более рационально. Почему он так возмущается нашими симбионтами? Не брезгует, как технофанатики — его возмущает именно сам факт контроля над гормональным фоном, над эмоциями. И почему он до сих пор не свалился?» Последняя мысль из размышлений здорово выбивалась — это потому, что Тиана, наконец, обратила внимание на сигналы со скафандра спутника. А скафандр сигнализировал о том, что энергии пользователь потратил чересчур много, начинается обезвоживание, мышцы очень сильно перенапряглись и скоро ему может потребоваться лечение в капсуле. Неужели сам не чувствует, как сильно изможден?

Откровенно говоря, Тиана и сама десять раз пожалела о собственной осторожности. Могла бы ведь убедить ликса высадить их поближе — нет, захотелось прогуляться. Как-то не учла, что не всякий лес хорош для прогулок. Откровенно говоря, увидев своими глазами, какая растительность покрывает остров, Тиана растерялась. Думала все-таки вернуться на ликса и попросить его переместиться поближе к искомому объекту, но не успела — Герман, в отличие от нее, сложностей не видел, и принялся в буквальном смысле прокладывать дорогу. Тиана потом не раз обругала себя — действительно, нашла в чем обвинить представителя совершенно чужой цивилизации, явно идущей по пути технофанатиков. В небрежении к природе, надо же! И ведь правильно он ее отбрил — не наносит он никакого вреда. Местные растения легко и быстро зарастят повреждения. Кусто, опустившись посреди леса, нанесет гораздо больший ущерб, но ее это не возмущает, потому что обыденность, а вот лично рубить стебли, которые мешают пройти — это варварство. «Не удивительно, что он не желает становиться напарником столь ханжеской личности», — с горечью подумала девушка.

Последние несколько дней Герман все время был хмур и более язвителен, чем обычно. Тиана это чувствовала даже во время слияния, и упорно не понимала, отчего он так недоволен. «Возможно, просто плохое настроение, — решила девушка, — Со всяким может случиться, после таких бедствий! Он ведь едва не умер там, в муравейнике!»

— Герман, стой! — сказала разведчица, когда они набрели на небольшую полянку посреди зарослей. — Площадь в полтора километра нам все равно не вычистить. Нужно подумать. Кусто чувствует глубоко под землей полости и металл — и да, скорее всего это какое-то убежище. Но вход может быть где угодно. Мы его так просто не найдем. Я думала, это будет какая-нибудь шахта, и раз ее не нашел Тихоход, мы сможем зафиксировать ее положение на месте, сканерами. Но мой сканер ничего не находит. Просто металлические полости в глубине.

— Думаешь, вход где-то еще? — спросил спутник, все еще тяжело отпыхиваясь.

Тиана понятия не имела, как это выдерживает Герман, но даже просто идти по прорубленному парнем проходу было очень тяжело. Ей, представительнице более развитой цивилизации невместно показывать слабость перед каким-то варваром. И так уже который раз пропускает свою очередь рубить тропу. В первый раз, когда Герман остановился, она самонадеянно схватила вибромеч и принялась прорубаться, о чем пожалела уже через несколько шагов. На одной силе воле выдержав метров пятнадцать, девушка вернула оружие Герману, и в следующий раз, когда он остановился, чтобы отдышаться, принялась деловито собирать образцы, старательно показывая, как сильно занята. Было ужасно стыдно. Соученицы в летном интернате давно подняли бы ее на смех за нелепые попытки увильнуть от работы, но Герман то ли не заметил, то ли просто деликатно промолчал, и Тиана была ему за это очень благодарна.

— Не знаю, — ответила девушка. — Но искать можно до бесконечности. Этот остров так порос лесом, что найти какую-нибудь шахту будет фантастическим везением. Эта полянка, наверное, единственное место на острове не покрытое деревьями.

— Кстати, почему так? — задумался парень. — Везде деревья, а тут нет! Хотя земля вроде бы такая же.

— Наверное, под слоем почвы какой-то камень или что-нибудь вроде того… — Они с Германом переглянулись, и Тиана подскочила, будто и не падала только что от усталости. Схватила у спутника меч, и принялась тыкать им в землю. На первом же ударе послышался металлический звук. Тиана еще раз проверила место сканером — никакого металла он не показывал.

— Нужно убрать лишнюю землю! — радостно констатировала девушка. Потом посмотрела на залитое потом лицо спутника за забралом и устыдилась. Он ведь решил, что это она ему говорит.

— А лопаты у нас нет? — устало спросил Герман.

— Я даже не знаю, что такое лопата, — сказала Тиана. Такого слова в ее языке не было.

— Безобразие, — флегматично ответил парень. — На космическом корабле непременно должна быть лопата. И еще весло. Если их нет, то это и не корабль вовсе. Кусто, имей ввиду.

— Прости, Герман, я не знал, — покаянно ответил тихоход. — А как она выглядит, эта лопата? Вдруг у меня она все-таки есть?

— Скорее всего — нет. Но ты не переживай, мы сейчас вернемся, и обязательно сделаем! Даже две.

Тиана уже и сама сообразила, что на сегодня работа закончилась. От кустов металлический диск она очистит… если поднапряжется. Но доступа к нему все равно нет — нужно счищать с поверхности слой земли, толщиной около полуметра. И судя по всему, Герман знает, как сделать устройство, с помощью которого эту операцию можно произвести.

К ликсу вернулись чуть ли не затемно — оказывается, с поисками входа в бункер провозились весь день. Состояние было соответствующим — сама Тиана еле волокла ноги, а уж представлять, как себя чувствовал Герман девушка даже не пыталась. Чудно, что еще оставалось приготовленное перед прыжком блюдо с непроизносимым названием «ирландское рагу». Тиана специально заучила, очень уж ей понравилось сочетание звуков. Да и само блюдо прекрасно восстанавливало силы и было при этом намного вкуснее, чем стандартный салат. Тиане было удивительно есть не только для поддержания сил, но и для удовольствия. В поиске с ней такого никогда не случалось. «А ты больше не в поиске, — напомнила себе девушка. — Вернее, твой поиск теперь может затянуться навсегда. Так что нужно перестать относиться к своей жизни как к чему-то временному!»

Тиане было очень любопытно узнать, что это за лопата такая, которую необходимо иметь на каждом космическом корабле, но Герман ухитрился уснуть прямо во время ужина, даже не доев свою порцию. Тиана даже подумала, что он потерял сознание, принялась трясти за плечи, и уже прикидывала, сможет ли дотащить парня до медицинской капсулы, но тут он пришел в себя:

— Что-то я немного подустал. Завтра проводим нормальную подготовку, а пока — спать.

Разведчица и сама ужасно вымоталась, так что тоже едва дотащилась до кровати. Все-таки после трех суток сопряжения положено отдыхать, а не устраивать марш-броски по пересеченной местности. Сопряжение — это не полноценный сон. Хотя тело не устает, разум продолжает бодрствовать. Девушка проснулась на следующий день слишком поздно — загадочная лопата была уже готова. Ужасное разочарование. Это оказалась просто металлическая пластина, насаженная на древко на манер древнего оружия копье. Тиана такие видела на фресках в одном древнем храме на материнской планете. Она-то ждала, что это будет какое-то техническое устройство!

Герман, между тем, продуктом своего творчества казался очень довольным.

— Еще в красный ее выкрасить — и будет самый смак. Повесим ее где-нибудь на видном месте, на стене. И обязательно ведро, тоже красное. Но это потом, сейчас не к спеху.

Спрашивать, что такое ведро, Тиана опасалась. Если что-то в таком же духе, то лучше бы ей этого не знать. Она представила, как с помощью этого примитивного инструмента придется счищать с предполагаемого люка толстый слой земли, и ей стало тоскливо.

— Ну что, теперь пойдем на место? — тяжело вздохнула девушка.

— Нет, — решительно отказался Герман. — Нужно же нормально подготовиться! Например, еды с собой взять.

Упрек был справедливым, но Тиана все равно разозлилась. «А где ты вчера был? — мысленно возмущалась девушка. — Я — не планетный разведчик и не обязана знать об этапах исследования чужих планет! Если бы не твое упрямство, вчера бы перетащили ликса поближе, и не пришлось бы прорубать дорогу!»

Вслух возмущаться девушка не стала. Все та же причина — он не ее напарник, просто пассажир с непонятным статусом. Указывать ему она не может. И определять этот свой статус Герман почему-то совсем не торопится.

Герман занялся подготовкой пищи. Наделал в конверторе одинаковых кусочков мяса с прожилками жира, густо засыпал их солью и земными специями. Руководствуясь какими-то соображениями выбрал определенный овощ, нарезал его кольцами и тщательно перемешал с мясом.

— Ну вот, пока до места доберемся, как раз замаринуется, — удовлетворенно вздохнул Герман. — Можем выходить.

— Я думала, ты не любишь сырые продукты, — не удержалась от ехидства девушка.

— Смотря какие, но мясо действительно предпочитаю приготовленное, — невозмутимо ответил пассажир. — Но тут до готовности еще долго, так что не критикуй незаконченную работу. Идем, что ли?

Тиана немного посомневалась, не отправить ли ликса поглощать те изысканные залежи полезных веществ, ради которых они, собственно, и спустились на планету. Анализы взятых образцов показали, что ни опасной микрофлоры, ни паразитов, ни каких-либо крупных животных нет ни на суше, ни в океане. Активности, подразумевающей деятельность разумных существ, тоже не наблюдается. Ликс тщательно отслеживал обстановку с момента спуска и до сих пор, и ничего подобного не заметил. Скорее всего планета пуста и совершенно безопасна… Но инструкции запрещают слишком далеко отдаляться от тихохода, так что лучше потратить немного больше времени. Сегодня и, может быть завтра, они с Германом займутся исследованием бункера местных жителей, а через пару дней вместе с ликсом переберутся на ту сторону, где лежат вожделенные залежи.

— А пока, Кусто, питайся тем, что найдешь здесь, — закончила Тиана описывать планы.

Возражений не последовало, так что они с Германом двинулись на штурм злосчастного люка. Вопреки мрачным прогнозам парня, вчерашняя тропа еще не заросла полностью, так что во второй раз добраться до места оказалось несколько проще, хотя поработать мечом все-таки пришлось. Тиана старалась не отлынивать, как только Герман останавливался, перехватывала у него меч, и шла вперед. Правда, поддерживать такой же темп, как Герман у нее при всем старании не получалось. А потом они все-таки добрались до люка, и парень принялся расчищать площадку с помощью этой своей лопаты.

Получалось удивительно ловко — Тиана даже осознала, что с удовольствием наблюдает за работой Германа, как за каким-нибудь ландшафтным дизайнером или тем же садовником.

— КПД лопаты, между прочим, больше семидесяти процентов! У нас вот далеко не всякое техническое устройство может таким похвастаться! — это Герман все рекламировал свой инструмент. Тиана просто не удержалась и посетовала, что он мог бы попытаться сделать что-нибудь более технологичное, чтобы не пришлось так напрягаться. — А с техникой я, знаешь ли, не слишком дружен. То есть разобраться смогу, а вот сконструировать с нуля новую — это не ко мне. Я ж программист, а не механик и не инженер.

Кажется, к концу своей речи он немного обиделся, и Тиане стало неловко. Действительно, он и без того демонстрирует множество навыков, крайне далеких от его основной профессии.

— Не обижайся, просто я привыкла, что ты умеешь делать чуть ли не все, — извинилась девушка.

— Ничего, осталось-то немного. Сейчас будем вскрывать.

Действительно, к полудню по местному времени Герман уже отрыл полуметровую яму, диаметром совпадающую с прячущимся под землей металлическим диском или крышкой люка, как надеялась Тиана. Штык все чаще ударялся о металл.

Наконец, Герман устало выпрямился.

— Все, кажется, — обрадовал он разведчицу. — Это, похоже, правда люк. Только на нем замок кодовый, и он обесточен.

Тиана поспешила подобраться поближе, и принялась рассматривать панель с непонятными символами. Герман прав, это совершенно очевидно замок. Тиана начала прикидывать, что им потребуется как-то найти способ подключить к замку свой источник питания, подобрать подходящий из своих запасов — только еще как-то определить, какой тут подойдет, потом каким-то способом найти комбинацию символов… Дикий скрежет отвлек ее от размышлений.

Пока она раздумывала, Герман схватил меч, и теперь вырезал с его помощью неровное отверстие в люке. Дело шло медленно и с трудом, металл был специально рассчитан на противодействие грубой силе. К тому же диск был не отлит из сплошного металла, а будто бы сложен из десятков и сотен стальных нитей, что только добавляло прочности. Но вибромеч справлялся, хоть и с трудом.

— Что?! — Герман заметил ее удивление.

— Нет-нет, все нормально, — Тиана мысленно обругала себя дурой. Почему такое простое решение не пришло в голову ей самой?

Скрежет прекратился, и девушка поспешила помочь вытащить вырезанный кусок. Заглянула внутрь. В темноту уходила глубокая шахта.

— Прежде чем туда лезть предлагаю передохнуть и пообедать, — сказал Герман, так же задумчиво разглядывая дыру. — Что-то меня не тянет туда спускаться на голодный желудок!

Тиана подумала, что ее туда и на сытый желудок что-то не тянет. Шахта выглядела зловеще, как призрак прошлого.

Блюдо под названием шашлык могло бы конкурировать с лучшими произведениями поварского искусства на ее родине. В том крайне маловероятном случае, если бы его вообще допустили до конкурса — мясо, все-таки. Тиане даже обидно стало, что она не сможет им похвастаться хотя бы среди соучеников по летному интернату. Вдвойне удивительно было то, что Герман собственным творчеством остался не слишком доволен.

— Мясо все-таки не совсем подходящее, да и вот этот ваш овощ не слишком правильная замена луку, — слегка недовольно прокомментировал он. Тем не менее, уплетал поджаренное на костре ароматное мясо парень с не меньшим аппетитом, чем она сама. — Да и бамбук этот не совсем правильный аромат дает. Березовых бы углей раздобыть… А еще не хватает лаваша. Да и вообще хлебушка хочется — надо будет попробовать, что ли какие-нибудь лепешки сообразить…

Что такое хлеб и лаваш Тиана, конечно, не знала, но, глядя на сожалеющую физиономию Германа, очень захотела узнать. Однако все хорошее в этом мире заканчивается, особенно шашлык.

Герман подскочил и бодро направился к отверстию.

— Стой! — возмутилась Тиана. — Сначала я спущусь. Не нужно лезть в опасное место сразу двоим.

— Почему ты? — удивился Герман.

— Ну, это же я — свободный разведчик? — Тиана тоже удивилась. — Кому как не мне идти первой в незнакомые места?

Герман хотел что-то возразить, но пожал плечами и промолчал. Разведчица догадывалась, что — в прошлый раз, на тот разведчик-сеятель она тоже пошла первая. Тиана была благодарна, что он все-таки промолчал. «В этот раз я так глупо действовать не стану! — пообещала себе девушка, но тут же самокритично добавила: — Конечно, я придумаю какую-нибудь другую глупость».

Спускаться в темноту было страшно, но разведчица не дала себе даже несколько секунд постоять на краю, чтобы не терять настроя. Да и не хотелось показывать страх и нерешительность спутнику. Трос, предусмотрительно захваченный Германом, укрепили на одном из деревьев. Выбрала в меню скафандра режим медленного спуска, зацепилась специальным креплением, и спрыгнула в темноту.

Тиана ди Сонрэ, сталкер. Часть 2

Чем меньше становилось светлое пятно отверстия, тем страшнее становилось Тиане. Разведчица сама не могла объяснить этот страх. Бункер, очевидно, мертв. Здесь давно уже нет тех, кто его построил, и даже автоматические системы наверняка мертвы. Так почему так неуютно? Тиане не было знакомо слово «склеп» — киннары своих покойников утилизируют без остатка, используют полезные вещества на удобрения. Но если бы знала, наверняка эта ассоциация у нее бы возникла. В какой-то момент что-то заслонило пятно света над головой. Тиана запаниковала — мгновенно представилось, как Герман закрывает вырезанным куском отверстие и уходит, оставляя ее здесь одну. Иррациональный страх, она была стопроцентно уверена, что он так не поступит, но напуганному темнотой и неизвестностью мозгу не объяснишь. Девушка резко задрала голову, как раз чтобы увидеть, как Герман неторопливо спускается следом.

— Ты чего? — тихонько спросила разведчица.

— Да ну нахрен, смотреть как ты исчезаешь в темноте, — слегка нервно ответил Герман.

— Трос, вообще-то не рассчитан на двоих, — напомнила девушка. Хотела добавить в голос осуждения, но не получилось — слишком велико было облегчение оттого, что она в этой шахте теперь не одна.

— А я и не по тросу спускаюсь, — проворчал Герман.

Только теперь Тиана обратила внимание, что стены шахты покрыты довольно частой металлической сеткой. Для чего это сделано — непонятно, но Герман вполне успешно использовал ее как лестницу. Спускался по ней быстрее, чем Тиана по тросу, так что дна они достигли почти одновременно.

— Между прочим, Кусто нас больше не слышит, — объявил Герман. — Я ему объяснил, куда мы полезли, но он все равно ужасно недоволен.

Только теперь Тиана обратила внимание на то, что их с ликсом ментальная связь, всегда незримо присутствующая на краю сознания, тоже прервалась. Вот почему ей было так страшно! Даже когда она стояла беспомощная возле древнего телепорта и ждала, что через несколько минут ее унесет в неизвестность, Кусто все еще присутствовал где-то на краю сознания. Эта связь не позволяет ни передавать мысли, ни даже эмоции, но она есть, и, как выясняется, она здорово способствует душевному спокойствию.

— Вообще-то, по инструкции в таких случаях положено сразу же возвращаться в места уверенного приема, — пробормотала Тиана.

— Ну, в принципе логично, — согласился Герман. Тиана подумала, что ему тоже не хочется исследовать темные мрачные коридоры давно мертвого бункера. — Но с другой стороны — а вдруг там что-то полезное? Вот так вот пройти мимо клада и ничего не взять?

— Нарушать инструкции нельзя, — упрямо, скорее для себя, повторила Тиана. — Я все-таки свободный разведчик, а не беззаконный пират и отщепенец.

Потом еще пару секунд подумала, и добавила:

— С другой стороны, соблюдая инструкции я сейчас должна приложить все имеющиеся силы и средства для возвращения на место базирования.

— Вот-вот, — согласился Герман.

— Ладно, идем, — решила разведчица. — Все равно, если мне удастся вернуться меня ждет разбирательство. Нарушений уже столько, что игнорирование требований инструкции на их фоне никакого значения не имеет!

Коридор бункера не походил ни на одно из привычных Тиане сооружений. Герман тоже удивлялся. Туннель не был проложен прямо, а будто бы изгибался, правда, радиус закругления был большой, так что они с Германом даже не сразу заметили. Во-вторых, сама форма коридора тоже была ужасно неудобной. Пол не был ровным — наоборот, множество ямок переходили в такого же размера кочки, отчего шагать приходилось, перескакивая с одной на другую.

— У них тут что, сосед с перфоратором жил? — непонятно спросил Герман. — На кой черт нужно столько дырок насверливать, не понимаю! Идти же неудобно! Да еще зачем-то закругленный пол!

Собственно, это не пол был закруглен, а просто сечение тоннеля было круглым. Так что пола как такового и не было, и вся поверхность туннеля была покрыта этими вездесущими отверстиями и холмиками. Действительно, ужасно неудобно!

— Не понимаю, как они сами-то здесь ходили! — возмущался Герман, в очередной раз споткнувшись.

— Скорее всего это были не гуманоиды, — напомнила Тиана, — Из записей на матке было непонятно, как выглядели местные обитатели, но они точно не подходили как инициаторы размножения. Значит, скорее всего, принадлежали какому-то другому виду.

— Это я уже понял, — согласился Герман. — Но я что-то не могу себе представить существо, которому было бы удобно передвигаться по такой поверхности!

Тиана тоже не понимала. Однако уже совсем скоро им представилась возможность удовлетворить свое любопытство. Коридор длился метров триста — совсем немного, на самом деле, просто идти было неудобно. Да и опасались они наступить куда-нибудь не туда и активировать что-то, что активировать не следовало. Так что короткую дорожку преодолевали минут двадцать, и в конце набрели на помещение. Определить его предназначение с ходу не получалось. Шарообразная комната с теми же неровными ямчатыми стенами. По кругу расположены еще три прохода. Сама комната не пустая — тут и там какие-то выросты или столбики. Явно технические устройства, но Тиана под угрозой жизни не смогла бы определить их предназначение.

Все это убранство они рассмотрели позже, а сначала пришлось успокаивать Кусто, чей голос они услышали, как только переступили порог помещения.

— Тиана, Герман, куда же вы пропали! Я весь извелся! — голос тихохода доносился с помехами, как через вату, но слова разобрать было вполне возможно.

— Мы тут пока осмотримся, — Тиана обрадовалась, что связь вернулась. — Не переживай, это место явно давно заброшено. Здесь не опасно.

— Вы все равно, пожалуйста, будьте осторожнее! — попросил Кусто. — Я переживаю.

— Не боись, мы тут искусством любуемся, — хмыкнул Герман. Тиане даже обидно стало — когда разговаривал с ней, спутник никогда так по-доброму не улыбался. Разведчица не знала, что тихоход своим волнением будил в парне теплые воспоминания — когда-то в детстве бабушка так же нервничала, когда они с друзьями забрались в подпол заброшенной церкви в деревне. И причитала один в один как ликс.

По поводу искусства — это Герман не соврал. Первым в глаза бросился гобелен. Тканое полотно, не слишком даже большое — метра два на полтора. Изображал гобелен… паука, наверное, попирающего полураздавленного муравья. Не узнать в муравье одного из их с Германом недавних противников было невозможно — рисунок проработан очень точно, с мелкими деталями. Паук тоже с деталями, но сразу определить в нем насекомое не получалось, отчасти потому что он был одет и обвешан какими-то предметами, а отчасти потому, что был он мохнат и имел всего три глаза. По краю гобелена шла надпись, естественно, нечитаемая абсолютно.

— Батюшки светы, да ведь это агит-плакат! — удивленно воскликнул Герман. — С ума сойти! Вот они как выглядели, получается.

Только после слов спутника Тиана сообразила, что картина не изображает драку двух монстров. Этот вот паук — это и есть местный житель.

— Что такое агит-плакат? — уточнила девушка.

— Ну, художественное изображение, призванное мотивировать смотрящего на защиту своего народа от подлого захватчика, — коротко объяснил Герман, и разведчица согласилась. Да, похоже на то.

— Наверняка там написано что-нибудь вроде «Не дадим врагу попирать нашу землю!» — продолжал Герман. Блин, как-то печально все это.

Тиане, наоборот, стало полегче. Быть виноватой в гибели расы разумных пауков было не так страшно, как если бы это была раса каких-нибудь милых существ. Несмотря на доблестный вид паука, особой симпатии к нему испытывать почему-то не получалось. Тиана прекрасно сознавала, что это неправильно, и внешний вид существа вовсе не говорит о его внутренней сути, но все равно ничего не могла с собой поделать. Пауков она боялась с детства, и никакие насмешки сверстников и увещевания взрослых не помогали. Тем более, что она прекрасно видела — увещевать-то увещевают, а самим тоже неприятно этакую гадость в руках держать! Судя по плакату, размер паука примерно вдвое превышал размер муравья. Что бы она сделала, встретив этакую жуть вживую, Тиана представляла смутно, но о том, что не взяла с собой споромет остро пожалела.

Пока она размышляла о собственной черствости, Герман принялся более тщательно исследовать помещение. Прежде всего начал ощупывать один из столбиков. Но безуспешно. Это явно был какой-то элемент управления, вот только чем управлял, и как этой штукой пользоваться было совершенно не ясно. И поясняющие надписи помочь ничем не могли, понятное дело.

— Сдаюсь, — признал Герман через некоторое время. — Я понятия не имею, что это за хреновины и как ими пользоваться. Может, этой штуковиной тупо работа вентиляции регулировалась, а может, гигантских шагающих роботов запускали. Хрен его теперь разберет. Пойдем дальше?

— Пойдем, — согласилась девушка. — Вот только какой выбрать проход?

— Левый, конечно же! — без всяких сомнений выбрал Герман.

Тиана хотела в правый, но спорить не стала. Так что они, уже несколько быстрее, преодолели еще один неудобный переход. «Впрочем, для пауков он, вероятно, был вполне хорош, — подумала девушка. — Лап у них восемь, и оканчиваются они когтями. Гораздо удобнее цепляться такими за неровности, а по ровному наоборот, скользить будут».

Следующее помещение оказалось складом. Вот уж где Герман разгулялся! Переходил от одной полки к другой, задумчиво крутил в руках непонятные предметы… Тиана тоже на месте не стояла. Что уж там говорить, было очень любопытно. Правда, пока она смогла догадаться о назначении только двух типов предметов. Первый — это конверторы и были они киннарского производства. По всей видимости трофейные. Древние и несовершенные — они могли производить только органические вещества. Разведчица уже видела такие в муравейнике — там они все давно израсходовали свой ресурс, и муравьям пришлось изобретать грибные плантации, чтобы поддержать свое существование. Конверторов было четыре штуки, из них два — вполне функционирующие, как определила Тиана. Они стояли у самого входа — создавалось впечатление, что их просто сложили сюда на всякий случай.

Еще один стеллаж был заполнен так же очень знакомыми штуками. Уже местного производства, но не догадаться о назначении, несмотря на различие в анатомии пользователей, было невозможно. Содержимое оказалось слишком говорящим. Бинты, клей для хитина, шприцы и ампулы — по всей видимости, с обезболивающим или какими-то другими лекарствами. Индивидуальный перевязочный пакет.

Размышления об общих чертах столь различных рас были прерваны резким звуком, а затем яростной руганью. Тиана резко развернулась, и замерла на секунду, пытаясь разобраться в увиденном, а потом бросилась на помощь. Германа она даже не сразу узнала — спутник лежал на полу, скрутившись клубочком и натужно стонал, иногда перемежая жалобы грязными ругательствами.

— Долбаные чудилы восьминогие! Вот какой мудак делает оружие, у которого непонятно, где перед, где зад, чтоб им всем!

Подбежав ближе, Тиана, наконец, смогла разобрать причину, по которой Герман так недоволен.

— Ты как это сделал? — удивленно спросила разведчица.

— Давай мы потом разберемся, как я это сделал, — простонал парень. — Вытащи меня из этой дряни, пожалуйста! Она, между прочим, продолжает сжиматься!

Дело в том, что Германа окутывала частая металлическая сетка — паутина. Нити были очень тонкими — если бы не скафандр, парня бы уже разрезало на части. Но и так ему приходилось не сладко. Даже с усилением, обеспечиваемым псевдомышцами скафандра, Герман не мог противостоять паутине. Скрутило его так плотно, что голова уже находилась где-то между колен, и это явно был не предел.

Разведчица подобрала меч, выпавший у парня из рук, и попыталась выбрать место, чтобы разрезать нити так, чтобы не повредить самому Герману.

— Да режь прям так, — простонал страдалец. — Она мне сейчас шею сломает!

Тиана мысленно плюнула и перерезала самый опасный узел. Даже удивительно, но руки не дрожали и ей удалось срезать паутину, лишь немного повредив скафандр, но не задев кожу Германа. «Все-таки я могла бы стать хорошим хирургом! — гордо подумала разведчица. — У меня твердая рука. Даже скафандр менять не придется, такое повреждение он зарастит сам».

Паутина, после того как ее структура оказалась нарушена, сжиматься перестала, и дальнейшее освобождение прошло уже в более спокойной обстановке.

— Спасибо! — искренне поблагодарил Герман, выпрямляясь. — Думал, точно сдохну. Все, мне уже тоже не жалко этих тварей! Такую изуверскую дрянь нормальные разумные существа придумать не могли.

— А вот нечего было трогать неизвестные предметы! — Тиана только теперь осознала, насколько испугалась. — Что за дурная привычка совать руки куда не попадя! — Эту фразу она у Германа переняла. Слышала, как он сам себя ругал после того, как порезался вибромечом, попытавшись проверить его на остроту пальцем.

— Это моя фраза, — обиженно пробормотал Герман.

— Пойдем уже отсюда, пока еще что-нибудь не произошло! — предложила разведчица. Она вспомнила, что и сама только что с интересом разбирала перевязочный пакет. Однако о его назначении узнала только постфактум, а ведь могла попасть в такую же ситуацию, как и Герман. Или даже еще хуже.

— Нет уж, — неожиданно отказался парень. — Во-первых, я все-таки разберусь, как эта штука работает, — он осторожно, держа руку на отлете, поднял откатившийся паутиномет. Во-вторых, надо тут все досмотреть. Только осторожно. Вдруг еще что-нибудь полезное найдем?!

— Что значит «еще что-нибудь полезное»? — возмутилась Тиана. — Когда говорят «еще», подразумевают, что до этого что-то полезное УЖЕ нашли. А я что-то такого не встретила!

— Ну как же! — удивился Герман. — А вот это? — он небрежно помахал чуть не убившей его металлической загогулиной. Их тут штук сто, на этой полке! Сейчас я разберусь, как она все-таки работает, и нужно будет забрать.

— Я сказала мы уходим! — потеряла терпение девушка. — На моем ликсе этой дряни не будет! И осматривать мы больше ничего не станем! Нам нужна только информация!

Лицо у Германа резко вытянулось, он спокойным голосом ответил:

— Как скажешь.

И замолчал. Развернулся и направился в коридор, через который они пришли в комнату. Тиана почему-то не почувствовала радости от победы в споре. Да и лицо у Германа стало каким-то отстраненным, будто он больше не рядом. Захотелось забежать вперед, заглянуть в лицо, объяснить, что она ужасно испугалась. Что он чуть не умер. Что таких опасных предметов на ликсе держать не стоит, и уж точно она не хочет, чтобы его еще раз облепило этой паутиной. Тиана представила себе, что было бы, если бы Герман не успел вывернуться, и его начало бы складывать в обратную сторону. «Я бы его просто не дотащила до медкапсулы до того, как он умер! И с какой стати я должна ему что-то объяснять?! Ведет себя, как неразумный ребенок!»

— Теперь пойдем в правый проход, — сказала Тиана, рассчитывая, что Герман начнет спорить, и выберет центральный, а она ему уступит, но парень только кивнул, и направился, куда указали.

«Ну и пусть дуется!» Решила Тиана.

О том, что они все-таки выбрали правый проход, девушка скоро пожалела.

— Лучше бы мы вообще сюда не ходили! — воскликнула она, когда поняла, что видит.

— Да уж. Развлечение перестает быть таким уж развлекательным, — голос спутника был глухим и тусклым.

Помещение было очень большим. Больше, чем оба предыдущих вместе взятые. И оно было полностью покрыто гнездами из паутины. Мягкие, как шелк, теплые, как пух. Гнезда были повсюду — на полу, на стенах — до того уровня, когда начинался отрицательный уклон. А на потолке висели несколько гобеленов с картинками. Это не агит-плакаты были. Просто веселые картинки с улыбающимся хелицерами восьмилапым солнышком, с зеленой травкой и белыми облачками, с милыми животными неизвестных видов.

— У нас такие в детских садах рисовали, — сказал Герман, а потом осекся. Он случайно задел ногой гнездо, оно перевернулось, и на пол высыпались хитиновые лапки. Осторожно заглянул в другое — оно тоже не пустовало. Они все не пустовали, эти гнезда. Пятьсот штук. Тиана сначала решила, что та картинка, на входе, преувеличивала размеры обитателей планеты, а потом нашла несколько гнезд побольше. И там размеры были такие, как на картинке. «Это дети, — сообразила, наконец, девушка, — Это пятьсот мертвых детей».

— От голода умерли, похоже, — глухо сказал Герман.

Тогда-то Тиана и пожалела, что они вообще полезли в этот злосчастный бункер. Пару секунд пыталась сдержаться, а потом почувствовала, что в глазах опять набухают слезы, не выдержала и разрыдалась. Это было слишком страшно и слишком больно. И плевать, что «детишки» страшные, как в ночных кошмарах. Они все равно дети. Они лежали в своих мягких коконах, смотрели на яркие, радостные картинки над головой, и медленно умирали от голода. А все потому, что ученые киннаров когда-то захотели модифицировать муравьев.

Герман Лежнев, геолог-любитель

«Это уже становится традицией», — думал Герман, осторожно поглаживая по голове рыдающую разведчицу. Ему самому тоже было на редкость паршиво. Вроде бы какое ему дело до черт знает сколько лет назад умерших паучат? А вот поди ж ты. Так четко встала перед глазами картинка — день за днем в убежище сидят мелкие твареныши под присмотром нескольких взрослых. Наружу выйти никак. Почему? Герман не знал. Но судя по некоторым признакам, на планете когда-то был апокалипсис. Возможно, ядерная зима или что-то в этом духе. И вот они сидят без возможности выйти, а припасы, которые казались бесконечными вначале, начинают постепенно таять. Дети… дети поняли все только когда припасы закончились. А каково было взрослым паукам? Наверное, они экономили. Старались растянуть оставшуюся пищу на подольше. Зачем? Наверняка ведь знали, что помощи не будет, что спасать их некому. Просто тянули время. А потом, когда еда закончилась, рассказывали детям сказки, плели смешные картинки — чтобы развлечь перед смертью.

Герман почувствовал, что еще немного и он сам присоединится к Тиане в ее рыданиях. Девчонку было жалко — ведь она себя винит в этих смертях. Взваливает на себя не вину целого народа даже — не виноваты в случившемся киннары. Просто так сложилось. Судьба, рок. Кисмет.

Еще несколько минут назад Герман думал, что больше не станет разговаривать с разведчицей. Только по делу. Очень ему неприятно было, какой тон она себе позволила. Прямо-таки приказала, и совершенно плевать ей на все аргументы и прочее. Герман себя подчиненным Тианы ди Сонрэ не считал, и не желал терпеть приказного тона от девчонки. «Я — не в армии, а она не мой командир. Да со мной ни на одной работе начальство так не общалось!» Лежнев внутренне кипел от гнева и возмущения, изо всех сил сдерживался, чтобы не устроить какой-нибудь безобразный скандал. И не потому даже, что опасался, что его вышвырнут. Оставят на чужой пустой планете как какого-нибудь Робинзона за дурной характер и склочность. «Нет, Тиана так поступать не станет. А я не стану до такого доводить. Но терпеть приказной тон все равно не буду!» — повторял себе Герман, пытаясь придумать аргументы, чтобы не позволять с собой так обращаться. А тут эта комната с мертвыми паучатами, и все аргументы вылетели из головы, как и причина недовольства. В самом деле, все это такие мелочи по сравнению с гибелью целой цивилизации!

— Ладно, пошли отсюда. Нечего здесь тусоваться. Порыдала и хватит. Пойдем. В самом деле, чего здесь стоять? Им уже не поможешь. Да и отомстили мы уже. Знаешь, у нас ведь много религий. Вот, в некоторых сказано, что те, за кого отомстили, смогут возродиться и прожить новую жизнь.

— Хорошая религия, — всхлипнула девушка. — А у нас говорят, что умерший исчезает полностью и насовсем. Что надеяться на какое-то посмертие — это слабость. Но многие все равно во что-то верят, потому что умирать насовсем — страшно.

Герман был, в целом, согласен с киннарскими атеистами, но посчитал, что для теологических споров сейчас не время и не место, так что мягко потянул за собой девушку.

— Нужно все же взять то оружие с паутиной, — сказала Тиана, когда они добрались до развилки. — И постараться разобраться с остальными предметами, только осторожно. Прости, я была неправа, когда запретила тебе их трогать. Просто я испугалась, что в следующий раз тебя может убить такой незнакомый предмет.

— Неожиданно, — не смог промолчать Лежнев. — И почему ты изменила свое мнение?

— Там, на складе, я видела конверторы, — всхлипнула Тиана. — Из них два — функционирующие. Нашего производства, киннарского. Если бы эти существа знали, что это такое и как ими пользоваться, они бы не умерли от голода.

Дальнейшие исследования решили отложить на потом. Энтузиазм как-то поутих после находки, так что когда Герман предложил для начала заняться нуждами ликса, Тиана без раздумий согласилась. Обоим хотелось покинуть мрачные подземелья хотя бы ненадолго.

— Ну все, вы больше не будете исчезать? Хватит уже бродить по этому мерзкому подземелью! — Кусто, конечно же, проявился сразу, как только связь снова стала доступна. Еще до того, как они выбрались на поверхность.

— Мы уже возвращаемся, — успокоила его Тиана. — Завтра утром перенесешь нас к своим залежам.

— Ура! — обрадовался тихоход. — Там столько вкусного! Я смогу минимум в полтора раза увеличить свои размеры!

Тихоход радовался так искренне, что собственное тоскливое настроение начало понемногу отступать. Остаток дня Герман занимался всякой ерундой — почистил, наконец, обрез, пополнил запас патронов. Накопировал несколько внешних аккумуляторов для своего ноутбука. Было бы гораздо рациональнее придумать способ заряжать существующие, но Герман пока не представлял, как подступиться к этой проблеме. В то же время, если использовать функцию полного копирования, то в произведенной таким способом батарее даже заряд сохраняется такой же, как у оригинала. Где-то половинный — Герман очень радовался, что не успел потратить его полностью.

— Нет, это ж надо было столько мучиться! — Герман вспомнил, как изворачивался, чтобы приготовить немного перца. Брал анализ, раскладывал вещество на составляющие, задавал кучу параметров… А спустя пару дней обнаружил эту функцию, полное копирование. «И ведь надо было ее так запрятать! — удивлялся парень. — Юзер френдли, тоже мне!»

С ужином Лежнев в этот раз заморачиваться не стал. Еще не окончательно утихли воспоминания об умерших от голода пауках, так что выдумывать кулинарные изыски показалось как-то неуместно. Натушил мяса, смешал с рисом — дешево и сердито. И вкусно, судя по всему — Тиана, которая, похоже, собиралась устроить голодовку из солидарности с узниками бункера, почувствовав запах о моральных терзаниях забыла. Уплетала так, что за ушами трещало, еще и добавки попросила — Герман даже начал опасаться, не станет ли ей плохо с такого количества.

Утром, окончательно потерявший терпение ликс разбудил пассажира и пилота, едва солнце самым краешком поднялось над горизонтом. Если учесть, что сутки на планете длятся всего двадцать часов, на сон у космических путешественников ушло часа четыре. Последнее, конечно, радости не вызывало.

— Кусто, поимей совесть! — возмущался Герман. — Я только уснул! Нельзя так издеваться над людьми!

— Вы сами сказали, что сегодня утром можно будет уже осваивать те вкусные залежи! — обиженно ответил Кусто. — Утро наступило!

— Вот ведь прожорливое существо, — пробормотал себе под нос Герман, но Кусто, конечно, услышал:

— Я ем только от случая к случаю, а вы каждый день! И это еще меня называют прожорливым.

— А можно поподробнее про «от случая к случаю»? — живо заинтересовалась только что вошедшая в рубку Тиана. — Насколько я знаю, ты вообще этот процесс не прекращаешь, даже при движении в пустоте собираешь все, что попадается. Если бы в гипере была материя, ты бы и там своего не упустил!

— Это же не считается, — слегка смутился Кусто, — Сколько там в пустоте еды-то…

— Ладно, полетели уже куда ты там хотел. — проворчала Тиана. — И постарайся побыстрее — нам еще к бункеру возвращаться.

— Так я уже перелетел! — обрадовал командира тихоход, — Я остановился на береговой линии, как и вчера, а область с залежами нужных минералов находится немного в глубине острова. Примерно половина километра. Я подумал, что вам не захочется высаживаться среди густой растительности, и вы подождете меня здесь. Там очень густой лес, вам придется оставаться на одном месте.

— А почему мы не можем находиться внутри? — удивился Герман. Не то чтобы он так уж стремился просидеть пару дней в ликсе, просто удивился.

— Потому что он будет насыщаться быстро, — пояснила Тиана. — Затянет внутрь себя все, что у него внутри есть. Нам бы тоже пришлось входить в слияние, но поверь мне, ощущать чувства пирующего ликса — то еще удовольствие. Я однажды попробовала — потом еще несколько дней просто не могла есть. Во-первых, кажется, что ужасно объелась, во-вторых, вся еда представляется пресной и невкусной по сравнению с замечательными фельдшпатоидами, сдобренными щелочами.

Герман согласился. Оценить вкус фельдшпатоидов ему, конечно, интересно, но лучше как-нибудь в другой раз.

— Вот только что мы будем делать на побережье, понятия не имею, — проворчала Тиана. — Любоваться морем — прекрасно, но не двое суток подряд. Может быть, лучше нам пока все-таки заняться изучением бункера?

— Нет! — Кусто возмутился так громко, что Герман аж подскочил. — Я не смогу спокойно расслабиться, если не буду вас видеть! Тиана, пожалуйста, я слишком переживаю, когда вас не вижу. И я постараюсь уложиться даже быстрее, чем за двое суток, честно-честно. Ты даже не успеешь заскучать! И потом, вспомни, инструкция не рекомендует разведчику удаляться от ликса на незнакомой планете более чем на два километра, а расстояние между залежами и бункером больше двадцати!

Тиана явно начала колебаться.

— Предлагаю тогда устроить пляжный отдых, — Герман тоже пока не слишком стремился возвращаться в бункер. — Если честно, я с тех пор как мы приземлились, мечтаю поплавать! Тут курорт шикарнее, чем у нас на Мальдивах! Только мохито не хватает! И чего я, дурак, до сих пор не расстарался!

Тиане такое понятие как «пляжный отдых» оказалось незнакомо, и уж тут Герман постарался расписать все его прелести. Воспроизвести рекламные тексты из туристических завлекалок ему не удалось, но он компенсировал отсутствие красноречия энтузиазмом, да так успешно, что даже Кусто, кажется, начал сомневаться — так ли уж нужно ему срочно осваивать полезные залежи, или можно для начала порезвиться и поплавать в море. Однако любовь к обжорству все-таки перевесила.

— И что нужно делать? — слегка растерянно спросила Тиана. Ликс улетел лопать — даже до пляжа доносилось потрескивание ломаемых деревьев. Впрочем, не так уж далеко Кусто и улетел. А вот Тиана явно растерялась.

— Я — плавать, — решительно сказал Герман, и принялся раздеваться. Свой верный килт, правда, не забыл, как только избавился от одежды поспешно его натянул. — Ох, эта ваша чудо-одежда, конечно, очень хороша, но пройтись босиком по теплому песку — ни с чем не сравнимое удовольствие.

Дожидаться ответа Тианы он не стал — с разбега забежал в море. Широкими гребками отплыл подальше от берега, нырнул. Полюбовался подводным миром, насколько хватило воздуха. В отличие от наземного, он оказался вполне богат и разнообразен. Крупных животных и рыб не было, но мелких хватало. Пестрые, разных форм и причудливых расцветок — ничуть не хуже, чем на Красном море. Герман постарался держаться от них подальше — наблюдал с почтительного расстояния, стараясь не приближаться. На Земле море тоже безопасное, а наступишь случайно на какую-нибудь крылатку — мало не покажется. Поплавав и поныряв минут пятнадцать, Лежнев неторопливо поплыл обратно к берегу, и только теперь заметил, что Тиана так и стоит у самой кромки воды, одетая и растерянная.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовался Герман, подплыв поближе.

— Все хорошо. Но я не умею плавать. — Печально вздохнула девушка. — У нас этот вид спорта не слишком популярен. Если честно я напугалась — думала ты утонешь.

— Не утону, — успокоил Герман. — А ты, если не умеешь плавать, вполне можешь просто поплескаться на мелководье. Тут пологое дно, случайно ухнуть на глубину не получится при всём желании.

Тиана видимо решилась. Кивнула, и тут же принялась раздеваться. Герман поспешно отвернулся. «Черт, вот этот момент я как-то не учел. Надо было намекнуть как-то на купальник, что ли. С другой стороны — неловко. У них явно непринято стесняться, а я тут из себя ханжу изображать стану!» Голова все время так и поворачивалась куда не надо, но Герман пока боролся с собой. «Тебе не интересно, — убеждал он себя. — Ты вообще ее как женщину не рассматриваешь! Да она, похоже, даже сама себя как женщину не рассматривает! Это все равно что любоваться ребенком! Ты же не педофил, Герман?» Педофилом Лежнев, конечно же не был, но и Тиана ди Сонрэ на маленькую девочку походила только поведением. И то, далеко не всегда.

За спиной послышался плеск — это Тиана, наконец, решилась зайти в воду. Герман не выдержал, оглянулся, о чем тут же пожалел. Девушка забрела пока только по колено, и теперь задумчиво перебирала пальцами ног песок на дне. Набегающие волны покрыли мелкими, блестящими в солнечном свете капельками все ее тело. От каждой новой порции брызг девушка вздрагивала и ежилась.

«Да, черт побери, я так либо с катушек слечу, либо в монаха превращусь. Или импотента», — мрачно констатировал Герман, и снова отправился плавать. Нарезал круги на глубине со всей скоростью, на которую был способен, пока не успокоился.

Тиана за это время погрузилась только по пояс, так что сильно легче не стало.

— Герман, а сколько нужно учиться плавать? — спросила девушка, когда он подплыл.

— Держаться на воде — пару часов всего, — ляпнул Герман, и тут же пожалел, что не назвал гораздо больший срок. Потому что догадался, что за этим последует.

— Я тоже хочу научиться плавать, — ну да, как и ожидалось. — Можешь объяснить, что делать?

— Без проблем, — соврал Герман. Проблемы ожидались, и еще какие! — Давай только позавтракаем сначала, да и передохнуть немного хотелось бы. Я уже наплавался.

И немного боком побрел на сушу. Так, чтобы не лицом к Тиане. Девушка, естественно, пошла следом. «Ничего, сейчас отвлекусь на готовку, попустит», — уговаривал себя Лежнев, — «Главное не смотреть!»

Тиана подошла к сумке, которую притащила с собой с ликса, достала оттуда какой-то тюбик, и принялась намазывать крем.

— Что? Это у вас на Земле спектр звезды практически такой же, как здесь, а у наших звезд ультрафиолета в свете гораздо меньше! Я должна защитить кожу, чтобы не сгореть. И тебе тоже советую. Ты довольно бледный, а, значит, тебе тоже могут грозить ожоги. Герман?!

— А? А, да. Ожоги, да, — пробормотал Лежнев. Он практически не слышал, что говорила Тиана. Ее ладони, скользившие по коже. Плавно, методично, круговыми движениями, не пропуская ни одного участка… Сосредоточиться на чем-то другом было невозможно.

— Размажь мне крем по спине, хорошо? — попросила Тиана, укладываясь животом на полотенце. — А то самой неудобно.

— Да, конечно, — кивнул парень, и как сомнамбула побрел к Тиане, не замечая некоторого удивления на ее лице.

Выдавил немного крема, положил руки на плечи. Мягко провел вниз, сгоняя не успевшие стечь капельки воды. Лопатки, руки. Поясница. Еще раз. И еще. «Это чего она, от удовольствия стонет?» — Мысль пролетела незамеченной, потому что ресурсов мозга на обработку не хватало.

— И ноги, пожалуйста, — попросила девушка.

Герман послушно перешел к ногам. Размял ступни, отчего стоны только усилились, перешел к икрам. Тиана нетерпеливо выгнулась, намекая на еще не обработанную часть тела.

— Да ну хорош, я же не железный! — простонал Герман. Руки вопреки воле двинулись выше, навстречу доверчиво подставленной попке.

— Кусто… — сказала Тиана.

— Что Кусто? — хрипло переспросил Герман.

— Кусто пропал! — девушка подскочила, как будто песок под ней превратился в угли. — Я его не чувствую!

Тиана бросилась к скафандру. Герман тоскливо зарычал и тоже побежал к своему.

Кусто не отвечал. Ни Тиане, ни Герману. Его вообще как будто не было, карта в скафандре показывала его последнее местоположение, а дальше только знаки вопроса и надпись «сигнал утерян».

Девчонка стояла потерянная, опустив руки.

— Он не мог улететь! — прошептала она. — Даже если бы захотел, он не успел бы за такое время отойти настолько далеко, чтобы потерялась связь!

— Да он скорее провалился, — туман в голове у Германа уже расчистился, так что он начал усиленно соображать. — Вон она последняя точка, где он был, а потом… может, правда провалился? Вспомни, когда мы в бункер спускались, он нас тоже потерял.

— Ты прав! — Тиана посмотрела ошалелыми, ничего не понимающими глазами на Германа. — Нужно идти туда. Он мог провалиться.

— Стоять! — рявкнул Лежнев. — Сначала нужно собрать вещи. И поддень комбинезон под скафандр. — Парень на собственном опыте убедился, что лучше скафандр на голое тело не надевать. Не предназначен он для того. Нигде не натирает, конечно, но все равно некомфортно.

— Некогда! Надо спешить!

— Две минуты ничего не изменят, — Герман постарался говорить спокойным размеренным голосом. — Ты паникуешь и суетишься. Постарайся успокоиться и сосредоточиться, иначе хорошего не будет. В таком состоянии можно только ошибаться. Сядь. Сделай десять глубоких вдохов. Пару глотков воды.

Лежнев был уверен, что Тиана не послушает. Она и так-то не сильно стремится воспринимать его советы, а уж в таком состоянии… Тем удивительнее было, когда Тиана начала послушно выполнять все указания.

— Вот и молодец, — похвалил Герман, натягивая свой комбинезон. — Сейчас сложим рюкзаки, и пойдем. Хорошо, что я оружие взял! А ты еще ругалась!

Спокойствие и уверенность Герман лишь демонстрировал, а сам паниковал не меньше Тианы. Планета, конечно, благодатная, но остаться на ней навсегда он не хотел ни под каким видом. Это уже не говоря о беспокойстве за тихохода, которое все нарастало. «Если бы он просто провалился в какую-нибудь подземную полость, уже бы вылез», — эту мысль он Тиане озвучивать не стал, но она парня очень беспокоила.

Герман вывел на забрало карту с точкой исчезновения Кусто.

— Так, вот смотри. Вот здесь лес не такой густой, высоких деревьев почти нет, да и кустарник пореже. — Он отправил пометку Тиане. — Если пойдем здесь, нужно будет пройти около восьмисот метров против четырехсот пятидесяти, но все равно получится быстрее, как думаешь?

— Согласна! — кивнула девушка, — Спасибо что подсказал, как справиться с волнением. Сейчас тоже плохо, но сначала я чуть с ума не сошла. Не представляю, как вы справляетесь без симбионта.

— Так и справляемся, — пожал плечами Герман. — Некоторые, правда, водкой спасаются.

— Это какой-то аналог симбионта? — поинтересовалась разведчица без особого интереса.

— Ага, аналог, — кивнул Герман. — Все переживания глушит напрочь, вместе с интеллектом и желанием жить. Тебе такое не подойдет.

Расчет оказался верным. Двигались они значительно быстрее, чем по лесу — на этом участке и в самом деле ничего толком не росло, так что до места исчезновения ликса добрались меньше, чем за полчаса. Впрочем, тут еще сыграла роль скорость работы: Герман показывал просто чудеса трудолюбия, и сам себе напоминал гигантскую газонокосилку.

Куда исчез тихоход стало понятно сразу же — трудно не заметить гигантскую песчаную воронку, вольготно расположившуюся посреди густого леса.

— Значит, точно провалился, — протянул Лежнев. — Интересно, как глубоко.

— Ничего, скоро узнаем, — бодро отозвалась Тиана. — Жаль, что мы лопату не взяли.

— Ну да, лопата бы помогла, — не слишком уверенно протянул Герман. У него как-то не возникло ощущения, что тут может помочь даже экскаватор — слишком большой фронт работ предстоял. Тиану подобные мелочи не беспокоили, она, проваливаясь в рыхлый песок прошла в самый центр воронки и принялась разгребать его руками, быстро углубившись где-то на полметра. Однако после этого дело застопорилось. Все, что отгребала Тиана, практически сразу сползало обратно, сводя на нет большую часть работы.

— Герман! Почему ты стоишь?! Помогай! — разведчица подняла голову, и Лежнев через забрало увидел дорожки слез у нее на щеках.

Отказать было невозможно. Парень нехотя спустился в ямку и присоединился к Тиане в ее бесплодных усилиях. Минут двадцать он дисциплинированно изображал из себя экскаватор, а потом остановился и выбрался из воронки.

— Что, устал? — спросила Тиана. — Герман, не время отдыхать. Давай продолжим, пожалуйста.

— Да нет, мне тут в голову мысль пришла.

— Сейчас не до мыслей, Герман! Мы торопимся! С Кусто там неизвестно что делают! — спокойствия девушке надолго не хватило. Более того, монотонный труд никак не отвлекал от мыслей, разведчица явно успела нафантазировать каких-то ужасов.

— Подожди. Вылазь давай, это бесполезно. Разве не видишь, что от наших трудов никакого толка? Пойдем. Это даже не песок, это какая-то мелкая каменно-металлическая пыль. Мы даже за год не прокопаемся!

Тиана потерянно опустила руки. Плечи ее тряслись, по лицу бежали слезы.

— Пойдем, — Герман ухватил ее за руку. Они вернулись к расчищенной тропинке. Тиана послушно следовала, куда тянут, а когда Лежнев остановился, встала и она.

— Мне непонятно, почему здесь так голо, — Герман указал рукой на тропу, — Кусто сам говорил, что скальное основание глубоко под водой, а выше ничего твердого нет. Сначала известняки всякие, я так понимаю, бывшие кораллы, а потом толстый слой почвы. Помнишь, тихоход еще удивлялся, почему его давно не смыло, а мы решили, что это оттого что здесь штормов не бывает?

— Помню, но не понимаю, к чему ты это говоришь! — вяло возмутилась девушка. — При чем здесь вообще геологическое строение острова?

— При том, что вот этот участок почти ничем не зарос. Как если бы тут у нас под ногами было что-то твердое, над чем деревья и кусты расти не станут, потому что не смогут. Помнишь, над тем люком, что в бункер ведет, тоже ничего не росло?

— Ты думаешь, это тоже люк? Но зачем такой длинный?

— Да при чем здесь люк, Тиана! Я подозреваю, что тут что-то металлическое, туннель какой-нибудь, который проходит совсем неглубоко от поверхности. Из этого металла, который сигнал глушит. Вот его Кусто и не почувствовал! Ты вспомни, он же нас в той трубе не слышал, по которой мы спускались, хотя сканер этот металл вполне видит. Зато потом, когда уже под землей были — подключился, хоть и с трудом. И те подземные полости он нормально распознавал, в отличие от входа.

Девушка взглянула на спутника с надеждой.

— Это ведь похоже на искусственное сооружение, правда? — спросила она Германа. — На какую-то ловушку. А к ней ведет проход под землей.

— Вот именно, — подтвердил Герман, поудобнее перехватывая меч. — Так что копать будем здесь.

Тиана ди Сонрэ, талантливый техник

Отчаяние — вот что почувствовала Тиана, когда связь с ликсом пропала. Знакомое чувство — она уже испытывала подобное. Давно, в раннем детстве, когда ее забирали у матери. Это потом она узнала, что её мать была нелегальной роженицей, преступницей. Эта женщина где-то нашла рецепт зелья, временно ограничивающего действие симбионта, потом несколько лет скрывалась от властей… Тиане было всего три года, когда их нашли. Какие-то чужие, незнакомые люди забрали ее из дома, привезли в какое-то место где было очень много людей и никого, кому было бы дело до маленькой Тианы.

Несколько месяцев будущая разведчица изображала смирение, а потом, как-то ночью пробралась в кабинет директора детского интерната и нашла свои данные. На следующий день она сбежала. Потом уже девушка поняла, что ей позволили сбежать. Да, интернат — это не тюрьма. Там заботятся о детях, а не ограничивают их свободу, но не заметить вовремя пропажу четырехлетнего ребенка не могли все равно. Ей позволили сбежать, и, наверное, даже помогли как-то незаметно добраться до нынешнего места жительства мамы. Женщина ее не узнала и не поверила ее рассказам. Вызвала службу воспитания и сдала приблудного ребенка в тот же день. Больше Тиана не сбегала. Именно после того случая ей сообщили, что она станет свободным разведчиком, потому что для более почетной работы она слишком подвержена собственным эмоциям.

Тиана не сопротивлялась — ей нравилась эта профессия. С тех пор, как ее познакомили с ликсом, она даже перестала жалеть о потерянной матери. Ликс заполнил ту дыру в душе, которая образовалась после потери. И вот теперь он тоже исчез.

Если бы не Герман, разведчица сошла бы с ума. В первый момент, когда еще не осознала, что случилась, девушку накрыло кипучей жаждой деятельности. Нужно было срочно куда-то бежать, что-то делать. Она забыла о вибромече, забыла о самом Германе. Она готова была лезть через заросли просто так, без подготовки. Если бы не было рядом скафандра, ее бы и это не остановило. Зато спокойный голос спутника помог немного прийти в себя, начать думать. Тиана с облегчением позволила собой руководить — не надеялась на собственные решения. И потом, когда стало ясно, что они просто не смогут докопаться до ликса, Герман опять не дал ей впасть в истерику.

Разведчица не была уверена, что даже будучи спокойной, смогла бы так быстро сообразить про подземный ход. Догадалась бы, конечно же, но не сразу. Время было бы упущено.

Вот теперь Тиана, наконец, прочувствовала фразу спутника о том, что любой космический корабль должен быть оснащен лопатой. Над подземным ходом не было слишком густой растительности, но он все равно находился под довольно толстым слоем земли. Копать ее мечом было гораздо сложнее, чем лопатой. Но они с Германом все-таки справились, и скрежет, который она услышала, когда спутник уперся в крышу тоннеля стал чуть ли не самым приятным звуком из всех, что она слышала в жизни. До того сомневалась — вдруг Герман ошибся в своих предположениях?

Стены тоннеля оказались довольно толстыми. Толще, чем тот люк, который они вскрывали накануне, но совместными усилиями им удалось прорезать в нем отверстие. В одном Герман ошибся — это не было тоннелем. Это было какое-то техническое устройство, в недрах которого они оказались. Переплетение труб, энерговодов и других, совсем незнакомых механизмов было довольно плотным, но пробраться было возможно. Кое-где приходилось прорезать себе проход. Один раз Герман задел энерговод, отчего произошла яркая вспышка и парня отбросило назад. Если бы не скафандр, защищающий и от электричества в том числе, несколькими синяками дело бы не обошлось.

— Это что ж получается, — прокашлявшись, спросил Герман. — Бункер у них давно обесточен, а вот эта неведомая хрень работает?

Тиане стало еще тревожнее. Лучше, чем убежища и киннары и технофанатики всегда оснащали только военные объекты. От чужих военных добра ждать точно не приходится. Тиана с трудом могла представить себе что-то, что может по-настоящему повредить ликсу. Энерговоды… Если в них используется электроэнергия, значит они могут использовать ее и против ликса. Кто такие «они» Тиана не знала, но здорово подозревала, что эти существа умерли давным-давно.

— Это ведь какая-то ловушка, да? — бормотала девушка, пробираясь под какой-то трубой. — Только она не может быть на ликса, ведь так? Они ведь точно не могли с ними встречаться. Они ведь не знают, что его можно убить только электричеством или достаточно мощным взрывом. Достаточно мощным взрывом можно любое существо убить, но такого здесь точно не было. Мы бы и сами не выжили, если бы был такой сильный взрыв.

— Все будет хорошо, — Герман явно старался ее успокоить — говорил уверенно и твердо, будто действительно знал, что ничего плохого не случится. И Тиана верила, хотя знала, что спутнику известно не больше ее.

«Это всего лишь эмоции, — сказала себе Тиана, — Всего лишь гормональный всплеск. Химия и биология. Ты тем и отличаешься от животного, что являешься хозяином своего тела, а не наоборот!» Еще несколько дней назад она бы и подумать не могла, что человек может разумно функционировать, не используя дополнительные средства контроля.

«Вот рядом с тобой идет Герман, который понятия не имел ни о каких симбионтах. И он действует разумно. Ну, по большей части, — разведчица вспомнила некоторые выходки спутника, — Так что и ты справишься». Больше не было ни лихорадочного возбуждения, ни уныния и апатии. Тиана почувствовала, что возвращается, наконец, в норму. Да, Кусто все еще неизвестно где, но теперь она не сомневалась, что они его найдут.

Технический тоннель, по которому они пробирались, шел под уклон, и это навевало некоторый оптимизм. Кусто явно провалился очень глубоко, так что возможно они сейчас направляются как раз к нему. И они уже близко. Мешанина деталей, проводов и прочих металлических загогулин стала уже совсем густой. Как предполагалось все это обслуживать, Тиана не представляла. Но у них с Германом была другая задача, так что там, где было невозможно пройти, они просто прорезали себе проход.

— Нет, ну какая полезная штука! — восхищался Герман, срезая очередную загогулину, которая мешала проползти в следующую полость. Просто меч-кладенец какой-то! Железо режет… ну не как масло, конечно, но все равно легко. Я бы на этой штуке женился!

— Что такое меч кладенец, и что такое жениться? — заинтересовалась Тиана.

— Ты в отсутствие Кусто решила на себя его функции взять? — Герман почему-то нервно захихикал, но, видя, что она не понимает, пояснил: — Кусто тоже все время спрашивает всякую ерунду. Вернее, это я ее несу, на нервной почве, наверное. Но поскольку она не несет особого смысла, я как-то не ожидаю, что окружающим потребуются пояснения.

— И все-таки? — Тиане показалось, что спутник почему-то не хочет отвечать на вопрос, и она решила настоять.

— Меч-кладенец — это сказочное оружие, которое рубит любой материал и делает своего создателя непобедимым.

— А жениться? — настойчиво спросила Тиана. Германа передернуло.

— Это у нас такая замшелая традиция, которая давно потеряла практический смысл, но по-прежнему пользуется популярностью. Особенно, почему-то, среди женской части населения. — И, видя, что Тиана по-прежнему ждет развернутого ответа, продолжил: — В общем это процедура официального оформления отношений. Пара, которая решила быть вместе, торжественно заявляет об этом всем близким и дальним родственникам, друзьям, и, самое главное, государству.

— И какой в этом смысл? — удивилась девушка.

— Вот именно, вообще никакого! — обрадовался Герман. — Совершенно бессмысленное мероприятие! Пустая трата денег и времени.

Тиана отчетливо поняла, что собеседник чего-то недоговаривает. Не может целая планета с огромным населением следовать традиции, которая не имеет практического смысла и приносит лишь убытки. Расспросить поподробнее не успела — преодолевая очередную мешанину проводов, они с Германом буквально вывалились в какое-то помещение, предназначенное для бывших хозяев этого места. По крайней мере, покатые стены и пол были так же, как и в бункере, изрыты ямками и кочками, столь любимыми здешней цивилизацией. Но это все Тиану не заинтересовало, потому что дальняя стена была сделана из какого-то прозрачного материала. А за ним, в куче металлической стружки неуклюже ворочался Кусто.

«Живой! Тут!»

— Почему мы его не слышим? — озадаченно спросил Герман. — Или это не стекло?

Парень подошел к разделявший их помещение и полость, в которой возился тихоход перегородке, и принялся ковырять ее мечом. Получалось еще хуже, чем с металлическими прутьями. Всережущее лезвие оставляло на прозрачном материале царапины, но прорезать его насквозь никак не получалось. Герман попробовал рубануть изо всех сил, с разворота, но след на стекле остался еще более жалкий.

— Попробуй нажимать медленно. Этот материал, вероятно, лучше сопротивляется ударным воздействиям, чем режущим, — напряженно предложила Тиана. Она уже разглядела, почему Кусто до сих пор не выбрался. Он попал в ту же ловушку, что недавно оценил на себе Герман, только паутина, опутавшая тихохода, была в сотни раз больше.

Герман совету внял, уперся острием в перегородку. Медленно-медленно меч начал погружаться. На то, чтобы вырезать крохотную треугольную щелочку ушло минут тридцать, зато эффект сказался сразу. Как только треугольный кусок выпал из стены, в шлемы спутников сразу же ворвался голос Кусто.

— Помогите мне кто-нибудь, пожалуйста! — тихоход, видимо уже и не надеялся на то, что его услышат, так что бубнил монотонно, просто чтобы не молчать, — Вытащите меня отсюда! Я больше не хочу никаких вкусных ископаемых, я хочу на волю, в космос. «По тууундре… по железной дорооооге… где мчится пооооооезд…. Воркута-Ленинград»

— Черт, надо заканчивать с бесконтрольным распространением информации, — ошарашенно пробормотал Герман. — Это ж когда я такое пел?!

— Герман! Ты меня слышишь?! Или у меня тоже начались галлюцинации?! Герман?! Тиана?!

— Мы здесь! — ответила девушка, счастливая оттого, что чувствует, наконец, ликса. — Как ты сюда попал?

— Где — здесь? Я вас не вижу? Но хорошо уже, что слышу. Я думал, вы меня никогда не найдете, а самому выбраться никак не получается.

— Мы тебя видим. Тут такая прозрачная стена, за которой мы и стоим. Пока Герман не проковырял в ней отверстие, мы тебя не слышали. И все-таки, как ты сюда попал? — Тиана забрала у уставшего парня меч, и попыталась расширить отверстие. Не очень успешно. Сил у нее все-таки поменьше, чем у варвара, а без серьезного нажима меч только бесполезно скользил по бронестеклу. Хорошо еще, что лезвие вроде бы не портится!

— Я не знаю, — ответил Кусто. — Я начал осваивать месторождение, все было хорошо. Очень высокая концентрация необходимых мне веществ, и, главное, в мелких фракциях, так что даже усилий прилагать не нужно. А потом что-то зашуршало, я провалился, меня облепило очень тонкими тросами, которые еще и к полу привязаны, так что я даже не могу взлететь. И гравитационный коготь не работает, представляешь? Такое ощущение, что эти нити, которыми меня опутало, экранируют меня от всего окружающего. А еще они продолжают сжиматься. У меня прочная оболочка, но кое-где ее уже прорвало. Это больно. Поторопитесь, пожалуйста! Я стараюсь уплотниться в местах соприкосновения, но сил надолго не хватит.

Тиана тут же посерьезнела. Она видела ячейки сети — они довольно широкие. Но если Кусто разрежет на столько частей, не факт, что он выживет. Но даже если и выживет — восстановление займет ОЧЕНЬ много времени.

— Черт, мы пока проковыряемся — дофига времени пройдет, — Герман испытывал те же опасения.

— Герман, это ведь ловушка, — Тиана постаралась отбросить начинающуюся панику. — И она по-прежнему действующая. А мы находимся в центре управления. Я попробую разобраться, как ее отключить.

Разведчица как раз обратила внимание на знакомый по посещению бункера вертикальный столбик. Здесь он был всего один, так что выбирать не потребовалось. Тиана принялась осматривать устройство, в надежде найти какие-нибудь элементы управления. Бесполезно. В отличие от тех, что в бункере, этот «столбик» как-то работал. Какие-то участки поверхности на нем светились, причем разными цветами и не только в видимом спектре — благодаря скафандру Тиана могла видеть и инфракрасное и ультрафиолетовое свечение. Однако на попытки нажимать светящиеся участки устройство никак не реагировало. Девушка обратила внимание на отверстия, покрывавшие устройство. Если это предназначено для пауков, им было бы удобно совать в эти отверстия лапы. Тиана сунула в один из таких палец, но до дна не достала. Никакой реакции на это действие опять не последовало.

— Герман, у тебя нет чего-нибудь длинного, чтобы засунуть в эту дырку?

— Извини, я сейчас не в форме для такого, — непонятно ответил Герман. — То есть я хотел сказать нет, нету.

— Тогда дай мне, пожалуйста, на секунду меч, Тиана почувствовала, что злится. Кусто в наушниках стонет все сильнее — девушка, хорошо знавшая своего ликса, прекрасно сознавала, что эти стоны по большей части — показуха. Попытка поторопить спасителей. На самом деле Кусто пока держится. Если бы было совсем паршиво он бы наоборот, молчал и говорил, что все хорошо — чтобы не расстраивать напарницу. Однако доводить до такого не хотелось. Уже видно было, как глубоко врезались в тело тихохода прочные тонкие нити.

— Блин, дружище, ты становишься похож на ветчину, — пробормотал Герман, передавая девушке меч. — Тиана, зачем тебе?

— Чтобы разобраться в этой технике, — невозмутимо ответила девушка, и с размаху опустила меч на ненавистный орган управления. Один раз, другой, третий. Из столбика потоком сыпанули какие-то искры, а потом все затихло и даже участки, светившиеся разноцветным, погасли.

— Ой, кажется, больше не сжимается, — радостно доложил Кусто.

— А ты — талантливый техник, — с уважением произнес Герман.

Теперь, когда тихоходу больше не грозило быть разрезанным на части, можно было не спешить. Они около часа пытались придумать, каким образом выбраться в основную рабочую зону ловушки, но так и не преуспели. Пришлось монотонно резать прозрачное стекло. На то, чтобы проделать достаточно широкое отверстие, ушло не меньше трех часов, заполненных изобретательными стонами тихохода. Он тоже воспрянул духом, поэтому не стеснялся красочно описывать нечеловечески-мучительные страдания, которые он испытывает. Герман, развлекаясь, на каждую новую реплику тихохода, придумывал свою, описывая пытки, которые приняты были у них на родине. Тиана не верила, потому что настолько извращенные издевательства воплотить не может ни один нормальный человек. Таких маньяков любое общество утилизирует в первую очередь, еще до того, как они успеют натворить дел.

Проход был, наконец, проделан. Герман с Тианой еще несколько часов бродили вокруг тихохода, по колено вязли в ссыпавшимся внутрь ловушки вместе с тихоходом песке, и разрезали нить за нитью.

— Ура! — Кусто, наконец, зашевелился, чуть не раздавив неловким движением неосторожного Германа, дернулся, и стряхнул с себя остатки паутины. — Все, заходите скорее. Ноги моей больше на этой планете не будет!

— Нет уж. Ты хотел пополнить запасы полезных веществ — так пополняй. Да и мы здесь еще не закончили.

— Но… А если на меня еще какая-нибудь ловушка сработает? — поразился такой жестокости ликс. — Вдруг тут еще есть?

— Ничего. Если что, мы тебя вытащим. Но эта, думаю, уже не сработает, так что можешь ничего не опасаться.

— Не ожидал от тебя такой строгости, — удивленно пробормотал Герман.

— А к тебе у меня тоже есть вопрос, — серьезно уставилась на него девушка. — Я больше не собираюсь путешествовать с непонятным пассажиром, который может уйти в любой момент. Поэтому либо ты становишься членом команды, нашим с Кусто напарником, либо я отправлю тебя обратно на Землю. Выбирай. Определи уже, наконец, свой статус.

— Можно было и раньше предложить! — ворчливо ответил Герман. — Конечно, согласен.

Тиану вдруг накрыло совершенно незнакомое чувство. «Кажется, это счастье», — решила девушка.

Примечания

1

Высокая, 39–41 градус

Content

Матвей Курилкин
Звезданутые

От автора

Тиана ди Сонрэ, свободный разведчик. Часть 1

Тиана ди Сонрэ, свободный разведчик. Часть 2

Герман Лежнев, бывший начальник IT-департамента. Часть 1

Герман Лежнев, бывший начальник IT-департамента. Часть 2

Тиана ди Сонрэ, потерянная во вселенной

Герман Лежнев, пленник

Тиана ди Сонрэ, диверсант. Часть 1

Тиана ди Сонрэ, диверсант. Часть 2

Герман Лежнев, торговец информацией

Тиана ди Сонрэ, дипломат

Герман Лежнев, пассажир

Тиана ди Сонрэ, азартный исследователь. Часть 1

Тиана ди Сонрэ, азартный исследователь. Часть 2

Герман Лежнев, спасатель

Тиана ди Сонрэ, запятнавшая звание разведчика

Герман Лежнев, психонафт

Тиана ди Сонрэ, пилот-истребитель

Герман Лежнев, штурмовик

Тиана ди Сонрэ, вставшая на путь деградации

Герман Лежнев, первопроходец

Тиана ди Сонрэ, сталкер. Часть 1

Тиана ди Сонрэ, сталкер. Часть 2

Герман Лежнев, геолог-любитель

Тиана ди Сонрэ, талантливый техник

Примечания