Матвей Курилкин

Звезданутые во мгле

Тиана ди Сонрэ, ёжик в тумане

Гиперпространство приветливо обняло ликса, и Тиана, убедившись, что никаких неприятностей пока не предвидится, мягко выскользнула из сопряжения. Герман сидел в их новой кают-компании и задумчиво ковырялся в новом паутинном метателе, доводя его до ума. Девушка уже успела убедиться, что оружие получилось очень полезным против нескольких противников, так что, когда напарник предложил сделать еще один, для нее, возражать не стала. Наблюдать, за работой парня было увлекательно. Он очень забавно ведет себя, когда на чем-то сосредоточен — разговаривает с предметом, которым занят, иногда ругается на него… После визита на Землю она по-новому взглянула на напарника. Странная планета, и жизнь на ней странная. Не удивительно, что действия Германа порой трудно предсказать — им всем, землянам, приходится быть очень разносторонними, хитрыми и даже, порой, жестокими, чтобы выжить в таких суровых условиях без достижений современной ей цивилизации.

Первый шок возник, когда они только подошли к планете. Девушка даже подумала сначала, что они каким-то образом оказались в другой системе. Ну или что она перепутала планеты. Дело в том, что линия снегов в том полушарии, на котором она подобрала Германа, оказалась значительно ближе к экватору, чем в первый визит! Даже то селение, в котором она нашла напарника, оказалось полностью покрыто снегом, и температура воздуха была значительно ниже нуля! При этом Герман, который вместе с ней наблюдал за приближением к планете, оставался совершенно спокоен.

— То есть, ты хочешь сказать, что вы вообще никак не регулируете климат?! — девушка в самом деле не могла поверить, что такое происходит. Только теперь обратила внимание на довольно сильный наклон оси по отношению к плоскости эклиптики, и сообразила, что такие резкие скачки температуры здесь регулярны, и случаются каждый год! На планетах киннаров либо изначально нет такого, либо климат искусственно регулируется контролируемым увеличением парниковых газов в атмосфере. Здесь же ни о чем подобном и речи не шло. Земляне просто приспосабливались. В городах еще ничего, а вот в таких маленьких поселениях, как то, в котором она нашла напарника, даже об обогреве жилища приходилось заботиться самостоятельно.

После того, как им все-таки удалось сбежать из улья атлантов, нужно было решать, как быть дальше. Тиана, с детства не любившая незаконченных дел, поделилась своими переживаниями с напарниками:

— Мне ужасно надоело содружество, и ужасно надоел Базар. Я больше видеть не хочу этих мерзких атлантов, — объясняла девушка. — Но и оставлять все как есть мне не хочется. Мы, получается, пообещали содружеству, что у нас будет там свое представительство, а по факту просто оставили там Чипа и Дейла, которые ничего не знают о киннарах. Очень скоро их энтузиазм утихнет, и они сосредоточатся на своих делах. Да и правы будут! Какие новые идеи они могут предложить содружеству?

— А я давно говорю, что нам нужно на Землю, — пробурчал тогда напарник. — У меня, между прочим, там еще долги. Дядю Максима бросил, считай. Тоже ведь нехорошо.

Тиана смутно догадывалась, что «дядя Максим» — это тот одноногий старик, но о том, что Герман ему что-то должен не подозревала.

— Ну, не то, чтобы должен, — пояснил напарник. — Просто он ко мне хорошо отнесся в тяжелой ситуации, от врагов меня укрывал, а я улетел, и даже весточки не оставил.

— Ты же не мог оставить весточку, — напомнила девушка. — Ну хорошо, я поняла, что ты хочешь помочь своим соплеменникам. Мог бы и раньше сказать как есть. Но как это связано с нашими проблемами в содружестве?

— Да самым прямым образом. Вылечить в капсуле дядю Максима, ну и бабулек моих, и перевезти на Базар. Уж будь уверена, о киннарах тогда точно никто не забудет. Полагаю, дяде Максиму удастся внести новую струю в их устоявшийся мирок. С идеями у него точно проблем не будет.

Тиана думала недолго. Да, это будет скорее представительство землян, а не киннаров. Но так ли это важно? К тому же ей вдруг стало очень любопытно. Герман с таким уважением высказывался об этом дяде Максиме — интересно стало, что это за человек такой? К тому же напарник пообещал набрать образцов всевозможных земных блюд, что как-то неожиданно оказалось немаловажным.

— Попробуешь, наконец, настоящий борщ, а не этот эрзац, который я тут готовлю. Уж поверь мне, разница очень значительная! — сказал Герман, и Тиана сдалась.

Встречали напарника с большой радостью. Все немногочисленное население поселка бросилось обнимать появившегося из зимнего леса давно потерянного постояльца, вопросы посыпались кучей. Тиане стало даже завидно. Она представила, как вернется на свою родную планету. Максимум, чего она могла бы ожидать — это вежливые улыбки и приветствия. Никто не стал бы ее обнимать, и плакать от радости — тоже. Впрочем, ей недолго пришлось стоять в стороне. Шустрые старушки тут же взяли в оборот «бедную худенькую сиротку», и, попытались за день привести ее фигуру к собственным представлениям об идеале. Девушка и не сопротивлялась — столько до умопомрачения вкусных блюд она еще никогда не пробовала, и даже не видела. Мысль о том, что мясо, которое в этих блюдах использовалось, имеет вполне естественное происхождение пришла слишком поздно, когда все, что ей предложили, было уже съедено. Переживать было поздно, к тому же было слишком вкусно, чтобы отказываться. Хотя Тиана все равно расстроилась. А потом еще долго переживала о том, насколько спокойно пережила этот ужасный опыт. Если в обществе киннаров узнают об этом случае, она станет парией.

Пока старушки знакомились с девушкой, исподволь выясняя, кто она такая, откуда взялась, и кем приходится Герману, напарник что-то долго обсуждал с дядей Максимом. Итогом их обсуждений стало решение переезжать на Базар всеми жителями села. Тиана опять ошиблась. Когда Герман так уверенно говорил, что этот дядя Максим отправится на Базар, она очень сомневалась. Не ожидала, что найдется еще один такой же странный персонаж, готовый отправиться в полную неизвестность, да еще с неясными перспективами. Девушка думала, что жители села воспользуются предоставленной Германом возможностью вернуть здоровье и молодость, и на этом их визит закончится. Каково же было ее удивление, когда оказалось, что не только Максим, но и все пять бывших старушек, коротавших свой век в селе, после обретения молодости с удовольствием и энтузиазмом начали собираться «покорять космические просторы», как они выразились.

Герман не стал ставить им никаких условий. Тиана почему-то ждала, что он будет просить дядю Максима делать что-то, что кажется напарнику правильным, но тот только сказал:

— Как по мне, дядь Макс, координаты Земли им лучше пока не показывать. А в остальном — полностью на твое усмотрение!

Уже когда они улетели с Базара, оставив там вполне обустроенную и пышущую энтузиазмом группу землян, Тиана спросила:

— Как ты думаешь, они справятся? Ты не будешь за них переживать? Вдруг попадут в какие-нибудь неприятности?

— Это наши-то старики? — рассмеялся Герман. — Я не удивлюсь, если они там все содружество перевернут. Устроят пожар мировой революции с последующим строительством коммунизма на отдельной планете, а то и во всем содружестве сразу. А уж о фашистах-атлантах можно вообще забыть. Дядя Максим еще ладно, а вот старушки-то наши лично фашистов помнят, так что в самом скором времени атлантов ждут очень большие изменения в общественном устройстве, помяни мое слово. Я им специально ничего сам не стал рассказывать, пусть Ива послушают, составят собственное мнение. Нет, вот в чем в чем, а в них я уверен. Вот увидишь, если соберемся их навестить — Базар не узнаем.

Тиана поставила себе зарубку узнать поподробнее об этих самых фашистах, которыми он почему-то зовет и атлантов, и киннаров тоже. Благо за время визита на Землю Герман успел основательно пополнить свой ноутбук всевозможными сведениями. Узнала на свою голову. Хорошо — напарнику потом пришлось ее же и успокаивать. «И ведь он вполне может оказаться прав, сравнивая нас с этой мерзостью», — думала девушка. Эта мысль была крайне неприятна.

Герман между тем, пока она предавалась воспоминаниям, закончил возиться с метателем, и, наконец, заметил, что не один в комнате.

— Давно здесь сидишь? — спросил напарник. — Мы уже в гипере?

— Не очень. Да, в гипере. А когда ты займешься новыми продуктами?

— Хочу сначала оценить, наконец, баню. Больше месяца прошло с тех пор, как она у нас появилась, а я все никак! И у Макса не довелось, даже обидно. Кусто, тебе не помешает, что ты в гиперпространстве?

— Нет, конечно. Уже нагреваю, — ответил Кусто.

— Ура! — обрадовался Герман. — Жизнь — удалась! А с продуктами я после разберусь, ладно?

— Герман, я тоже хочу попробовать баню. Ты так о ней мечтал, что мне тоже интересно. Можно я с тобой? — попросила Тиана.

Напарник посмотрел на нее долгим взглядом, и почему-то очень тяжело вздохнул.

— Можно, конечно. Только у нас раздельная баня. Так что паримся по очереди. Не переживай, я тебе подробно объясню, что делать.

Девушке почему-то показалось, что он лукавит и просто не хочет париться, что бы это ни значило, с ней вдвоем. Это было немного обидно, особенно потому что Тиана не понимала, за что удостоилась такого пренебрежения. Или это у них табу такое, что нельзя совершать омовение вместе? Если вдуматься, он ведь и раньше в такие моменты стремился остаться один. За исключением, может быть, купания в море, да и то…

Герман ушел, а любопытство, недоумение и обида продолжали глодать разведчицу.

— Кусто, покажи, чем занимается Герман, — попросила девушка. В самом деле, а вдруг он там что-то такое делает интересное, а ей рассказывать не хочет?!

Кусто послушно вывел на экран картинку из сауны. Герман ничего особенно странного не делал, только зачем-то хлестал себя пучком веток какого-то растения, который он захватил с планеты. Можно было бы прекратить подглядывать, но Тиана странным образом увлеклась. Такое уже было, когда она смотрела, как Герман плавает в море, но тогда проявлялось не так ярко. Смотреть было прямо-таки физически приятно. Девушка почувствовала смятение.

— Все, хватит, Кусто, — велела Тиана.

«Сама не знаю, что на меня нашло! — подумала девушка. — Хотя, если вспомнить кое-что прочитанное из земной литературы, то… Да ну нет, с этим нужно что-то делать! А с другой стороны… зачем?»

Тиана решительно тряхнула головой и попыталась выкинуть эти мысли из головы. Не слишком успешно. Как-то у них сам собой образовался небольшой период безделья, когда вроде бы и можно найти себе занятие, но строгой необходимости в этом нет. До Змеиной туманности они будут лететь еще пару суток. Подготовились и без того максимально — все, что можно они с Германом сделали. Да и что можно подготовить, если летишь в неизвестность?

Поймав себя на мысли, что она не отказалась бы снова посмотреть, как там Герман, девушка твердо решила себя чем-нибудь занять. Например, изучить поподробнее историю народа Германа. Нет, вообще-то можно и всей Земли… но ей было интереснее про тот народ, что породил ее напарника, так что она решила нарушить хронологию. Книга неожиданно увлекла, так что девушка потеряла счет времени. Тиана одновременно ужасалась и восхищалась этим народом.

— Что читаешь? — неожиданно раздалось за плечом. Герман, улыбающийся и довольный, заглядывал в ноутбук. — О, ну ты даешь. Такие ужасы! Лучше сходи в баню, попарься. Мы с Кусто уже заценили… точнее, я заценил. Это прямо сказка, точно тебе говорю!

Выслушав подробные инструкции, как и что нужно делать, Тиана послушно отправилась париться. Хотелось немного переключиться — перед глазами так и стояли картины бедствий и войн, описанные в книге сухим, спокойным языком.

Баня ей понравилась. Нет, сначала она искренне недоумевала, что такого приятного Герман находит в этой пытке, но постепенно, по мере выполнения инструкций напарника, ей даже начало нравиться. Хотя она так и не смогла объяснить себе, что же в этом приятного. К тому моменту как расслабленная, наплававшаяся в бассейне девушка вернулась в кают-компанию, там уже исходили паром пирожки с какой-то сладкой ягодой и чай. Этот напиток Тиана уже успела оценить, и была уверена, что он бы снискал популярность и у нее на родине. Особенно если, как Герман, не добавлять в него сахар.

Следующие два дня до выхода из гиперпространства прошли в блаженном ничегонеделании. Тиана смотрела земные фильмы — с пояснениями Германа, конечно же. Кусто тоже с удовольствием принимал в развлечении участие, так что просмотр одного кино или мультфильма растягивался на несколько часов. Было так весело и уютно, что как-то совершенно не хотелось возвращаться домой. Разведчица вдруг поняла, что она уже и так дома, и никакого другого ей не нужно. Только вот не вернуться было бы неправильно.

Туманность Змеи, в которую лежал их путь, в объеме занимала десятки кубических лет. Совсем небольшая по космическим меркам, для одного совсем небольшого ликса она была огромна. Внутри нее Кусто насчитал несколько десятков звезд, и с какой из них начинать исследования, было решительно непонятно. Ни на карте минотавров, ни на той, что они умыкнули у атлантов, точных указаний не было, лишь примерные ориентиры. Поэтому девушка проложила путь к двум ближайшим звездам вытянутого извилистого межзвездного образования. Герман утверждал, что это как глаза змеи, и даже ухитрился заметить рядом пасть и клыки, но сама Тиана никакого сходства с пресмыкающимся в туманности не видела. «Впрочем, откуда я знаю, как выглядят змеи у тех, кто называл эту туманность? — подумала девушка. — Может, для их змей как раз характерна такая большая голова?» Ей самой туманность напоминала скорее головастика с очень длинным хвостом.

Тиане прежде не раз доводилось летать в подобных местах. Обычно, тот, кто находится внутри, туманности не видит — слишком мала концентрация вещества. Даже ликс не может различить этот туман, заметить который можно только с большого расстояния. Единственный признак — это то, что находящийся внутри туманности видит меньше звезд, чем обычно — те, что находятся слишком далеко все же скрываются за пеленой «тумана».

В этот раз всё было не так. Те две ближайшие звезды все еще были видны, хоть и приглушенно, а вот все остальное пространство было совершенно недоступно для обзора. Разведчице вдруг показалось, что она действительно находится в утробе какой-то гигантской твари. В какой-то момент даже показалось, что вселенная снаружи туманности полностью отсутствует. Это было очень странно, ведь от тех, не спрятанных в туманности звезд, ее отделяет гораздо меньшее количество вещества. Все чувства ликса будто глохли, вязли в тумане, и она даже не могла бы определить, из чего этот туман состоит. Девушка чувствовала удивление Германа — он тоже вошел в сопряжение, и теперь так же вдруг оказался слеп, хотя после того случая, когда ему пришлось остаться наедине с гиперпространством, он стал видеть глазами Кусто так же хорошо, как и сама Тиана.

Разведчица давно научилась справляться с паникой даже без помощи симбионта. Плавно развернувшись, она быстро набрала скорость, и сделала крохотный скачок, всего на несколько световых часов. Еще один короткий приступ страха, — девушка вдруг поняла, что не может толком ориентироваться в этом пространстве, — и ликс оказался в привычном космосе. За спиной, всего лишь на расстоянии светового года, будто бы нависала огромная, непрозрачная масса с тускло светящимися угольками глаз и угрожающе распахнутой пастью. Ощущение было настолько реалистичным, что у Тианы мурашки по спине пробежали, несмотря на то, что она находилась в сопряжении.

— Как будто я планктон, которого сейчас кит в пасть затянет, — пожаловался Герман, которого она встретила, выйдя из каюты. — И ведь придется возвращаться.

— У тебя тоже, да? — понимающе покивала девушка. — Кусто, ты что-нибудь понимаешь?

— Нет, — голос у тихохода был расстроенный. — Мне сначала показалось, что мы вообще не вышли из гиперпространства. Этот туман, или взвесь… я даже не понял, есть она или нет. Когда мы были там, внутри, я не смог ее почувствовать, и даже увидеть. Но при этом она мешает смотреть.

— Сейчас немного отдохнем, и снова попробуем, — вздохнула Тиана. — Сама не ожидала, что так испугаюсь. Думала, мы не сможем оттуда выбраться, поэтому и прыгнула сразу, как мы там вынырнули.

— А в других туманностях не так? — уточнил напарник.

Разведчица только головой покачала.

— А мы можем подскочить к ней поближе, и попробовать в нее зайти в обычном пространстве? — спросил Герман.

— Мне тоже любопытно попробовать. Отсюда кажется, что она имеет четкие границы. А это ведь неестественно! Так не бывает! — Кусто так искренне возмущался, что Тиане на секунду стало неловко, как будто это она виновата, что эта туманность такая неправильная.

Решили попробовать подойти поближе через гипер. Тиана сделала совсем крохотный, ювелирный прыжок в сторону туманности, но, когда вернулись в пространство, оказалось, что они уже в туманности. «Странно», — подумала девушка, и, не выходя из слияния, снова ушла в гиперпространство. И снова они оказались в той же точке, с которой наблюдали за нависающей над головой туманностью в прошлый раз. Причем точно в той точке, это девушка могла сказать с определенностью. Еще одна попытка… и они опять внутри туманности.

Это было странно и страшно. Как будто аппаратура, обеспечивающая перемещение в гиперпространстве вдруг дала сбой, при том, что это в целом считается невозможным. «Ну хотя бы выбраться отсюда можно», — подумала девушка и суматошные прыжки прекратила.

Тиана прекрасно помнила, что их цель — две звезды в центре «головы» змеи, или головастика. Расположены они очень близко друг к другу, на расстоянии всего двух лет. Раз уж решили с них начать — нужно быть последовательными. Тем более эти звезды сейчас единственное, что можно было более-менее четко разглядеть. Но как же зловеще выглядели эти два красных, матово светящихся огня! «Лучше еще раз посоветуюсь с Германом», — решила девушка, и вышла из слияния. С первым движением разведчица почувствовала дикую боль под лопаткой, в районе сердца, а потом она распространилась на все тело. «Вот дура-то! — вспомнила Тиана. — Это надо же было забыть!» За последние несколько недель разведчица уже и вспомнить не могла, сколько раз она уходила в слияния. Как и то, сколько раз она проигнорировала посещение медицинской капсулы. Кусто очень аккуратен в обращении с хрупкими человеческими телами, но слишком частить все равно не стоит. Крохотные, микроскопические травмы все равно остаются, и постепенно накапливаются. И вот теперь, похоже, пришел ее предел. Переждав неприятные впечатления, девушка принялась одеваться.

«Ну вот, сейчас точно не стоит куда-то лететь! Пора уже немного полечиться и убрать лишние последствия. Да и Германа заставлю!» — девушка даже обрадовалась законному способу оттянуть неизбежное. Очень уж не хотелось лететь навстречу неприятным огням в тумане. «Хотя лучше бы я вспомнила про это до того, как мы забрались в этот туман!»

— Давайте пока туда не полетим? — жалобно спросил Кусто. — Мне вообще здесь не нравится, потому что я почти ничего не вижу, а те две звезды почему-то и вовсе кажутся страшными.

— Тебе тоже, да? — заинтересовался Герман. Напарник уже сидел в кают-компании, когда она вышла из рубки, и увлеченно рассматривал спроецированный тихоходом кусочек видимой части туманности. Совсем небольшой, к сожалению.

— Самое неприятное, что и меня преследуют те же ощущения, — призналась Тиана. — Я даже думаю, может, не стоит туда лететь, раз уж у нас у всех такие предчувствия? Да и вообще, очень странное место!

Разведчица рассказала о сложностях с прыжками, и почему они метались туда-сюда.

— Мне все меньше нравится идея исследовать это место. Не зря здесь исчезла экспедиция минотавров! Я вообще не понимаю этого места. Как будто здесь как-то нарушены физические законы!

— Мы ведь сразу предполагали, что здесь не молочные реки с кисельными берегами.

— А вот реки я, кажется, вижу, — вдруг сказал Кусто. — Если присмотреться, тут заметны какие-то течения.

Куча вопросов, которыми тут же забросали тихохода, ответов не получила. Ликс не смог толком объяснить, что он видит:

— Я и сам сначала не понимал, — объяснял Кусто. — А потом Герман сказал про реки, и я начал их видеть. Знаете, как будто этот туман не однородный, а движется, только не весь в одном направлении, а струями, течениями, в разные стороны. И оттенок у этих струй разный.

Тиана ничего такого во время слияния не замечала.

— Кусто, нам с Германом нужно в медицинскую капсулу, — решила девушка. — Слишком много слияний за последнее время, ты же знаешь. И я — первая. Это ненадолго, а потом мы вместе посмотрим, что это за течения. Ты пока оставайся на месте, хорошо?

— Хорошо, Тиана.

Пришлось еще объяснять напарнику, почему она так резко решила заняться здоровьем. Впрочем, повреждения от слияний капсула залечивает очень быстро, так что всего через пару часов и Тиана и Герман были свежи и готовы выяснять, что за странные аномалии заметил Кусто в тумане.

Неладное она почувствовала, как только вошла в сопряжение. Сразу заметила, что глаза-звезды стали намного ближе, чем когда они только скакнули в пределы туманности. Как это возможно?! Они ведь не уходили в гипер, а в обычном пространстве переместиться за два часа на такое расстояние, чтобы стала заметна разница, просто невозможно! Молчаливый вопрос Кусто, и такое же молчаливое пояснение — в слиянии им не нужно слов, чтобы понимать друг друга. Тихоход действительно никуда не двигался. Двигалось пространство вокруг него. Те самые течения, о которых он говорил. Одно из них слегка изменило свое русло, и Кусто оказался в нем. Произошло это так незаметно, что даже сам тихоход заметил, что что-то изменилось только когда Тиана обратила на это внимание.

Девушка попробовала выбраться за пределы потока, и у нее это получилось, хоть и с некоторым трудом. Вот только покинув одну «реку», тихоход сразу же попал в другую. Теперь его несло немного в сторону, но тоже вглубь туманности. Попробовала двигаться против течения — ничего не вышло. Стало окончательно ясно — движется не ликс, движется само пространство вокруг. Как это согласуется с известными ей физическими законами, девушка понятия не имела, однако чувства тихохода говорили достаточно четко — он остается на месте, на него не действует никаких посторонних сил. Но при этом и он сам, и все, что находится вокруг, перемещается куда-то вглубь туманности с дикой скоростью, которая значительно превышает скорость света.

Тиана перескочила в другой поток, потом в еще один. Попыталась уйти в гиперпространство, но у нее ничего не вышло. Возникло ощущение, что здесь гипера просто нет. Не существует. Да и вообще, здесь все существует довольно условно.

Паниковать было поздно — они сами решили сюда забраться, поэтому девушка перестала скакать с одного потока на другой, и попыталась еще раз, внимательнее осмотреться. Теперь, когда она видела границы течений, она смогла заметить еще одну интересную особенность. Та часть тумана, которая находится в том же потоке, что и ликс, кажется ей чуть более прозрачной, чем остальные. И здесь, в пределах течения, можно увидеть несколько дальше.

Девушка перескочила в соседний поток, чтобы проверить, работает ли это правило и для этого течения, или же то было такое уникальное, и от удивления кувыркнулась через себя. Опять она не может сдержать эмоций! Удивило не то, что правило все-таки работало, а то, что она смогла увидеть где-то далеко-далеко впереди. Точное расстояние определить не получалось, особенно с учетом, что это расстояние, кажется, меняется почти произвольно. Но там, по курсу, куда их несет, разгоралось какое-то неясное свечение.

Девушка некоторое время раздумывала, нужно ли ей туда, или нет. Всё непонятное — это потенциальная опасность. Однако, это странное пространство само по себе опасность, а вечно скакать из одного течения в другое, они все равно не смогут. К тому же Кусто вдруг начал транслировать любопытство и желание посмотреть на странный феномен поближе. Никакой угрозы от него он не чувствовал, в отличие от до сих пор виднеющихся как маяки красных звезд, к которым они стремились изначально. «Решено, — подумала девушка. — Посмотрим, что там такое светится, раз уж Кусто так любопытно».

Герман Лежнев, Фома неверующий

Пожалуй, единственный положительный момент в их странном путешествии для Германа заключался в том, что Тиана, наконец, вернула свой прежни облик. Когда увидел, что девчонка снова стала прежней, у парня аж на душе потеплело. Все-таки он жутко скучал по ее настоящему лицу.

В остальном же ситуация была паршивая до смешного, и, самое главное, они сами с энтузиазмом влезли в эту гиблую туманность. «Впрочем, для нас это уже становится своего рода традицией, — самокритично ответил себе Герман. — Вспомнить хоть как мы к атлантам полезли…»

Всё это было довольно странно. Течения эти. «Такое впечатление, что Кусто подстраивается под окружающее пространство. Когда мы только сюда попали, он точно ничего подобного не видел. Как и мы с Тианой его глазами, а теперь эти самые потоки ощущаются вполне отчетливо. Причем не только глазами». Герман, в отличие от Тианы и самого Кусто действительно чувствовал что-то такое. Один поток казался ему холодным и мокрым, другой, наоборот, теплым и сухим. Пока Тиана пыталась вернуться к краю системы, они успели побывать чуть ли не в десятке, и каждый по ощущениям отличался от остальных.

Герман прекрасно видел, почему Тиана решила остановиться в том течении. От того далекого свечения тянуло каким-то подспудным теплом и уютом. Как будто домой в зимнюю стужу возвращаешься — вокруг мороз и снег, и ты даже света своего окошка не видишь, но там, впереди, тебя кто-то ждет, и ты знаешь об этом. Проблема в том, что у Лежнева вдруг проснулась паранойя. Кому их там ждать? С теми двумя звездами хотя бы понятно. Да, ждать там хорошего не следует. Что-то там такое угрожающее, что точно не ждет незваных гостей. Не хочешь проблем — не суйся, а уж если сунулся, будь готов к неприятностям. То ли дело такие вот приветливые огоньки, которые манят обещанием тепла. Слишком напоминает фонарь глубоководного удильщика. Не к добру. Еще и движение это непонятное, которое на самом деле не движение вовсе. «А сам бы что выбрал? — спросил себя Лежнев. — Полез бы на рожон?»

Ответа не было, так что Герман выбрался из слияния — после долгого общения с гиперпространством наедине, его способности к управлению Кусто почему-то значительно усилились. Нет, он по-прежнему не мог, в отличие от Тианы, решать, куда лететь и что делать, но зато теперь он по собственному желанию мог выходить из слияния — тоже достижение, а то не всегда удобно ждать, когда Тиана отдаст команду.

— Да уж, совсем другие ощущения, — порадовался парень. Последние разы после слияния он чувствовал себя как с глубокого похмелья, а сейчас лишь легкое недомогание, которое быстро прошло.

Вспомнил рекомендации разведчицы и начал делать зарядку, однако в тот момент, когда начал делать приседания вдруг неожиданно взлетел до потолка, больно приложившись головой. Хорошо хоть внутренние поверхности Кусто слегка пружинят. При этом сразу после этого прискорбного события гравитация включилась обратно, и Герман рухнул на пол с высоты двух метров.

— Эй, дружище, что за дела?! — возмутился Лежнев. Он был не столько недоволен поведением ликса, сколько недоумевал — раньше Кусто такими шутками не баловался.

— Я не знаю! — в голосе тихохода слышалась бездна удивления и даже испуга. — Оно само!

— Какая знакомая фраза, — хмыкнул Герман, а потом до него дошел смысл фразы.

— В смысле само?!

— Я на секунду перестал себя контролировать! Хотя гравитацию внутри себя поддерживаю даже не машинально, а на уровне рефлексов! Я что, заболел?!

В каюту прибежала Тиана, так же очень удивленная и обеспокоенная.

— Герман, ты в порядке? Кусто, можешь объяснить, что ты чувствовал, когда это произошло?

— И как сейчас? — добавил Лежнев. — Со мной все нормально, — он отмахнулся от Тианы, которая взялась ощупывать его голову.

— Сейчас все хорошо, — неуверенно ответил Кусто. — А что чувствовал объяснить не могу. Просто на секунду всё онемело, и тут же вернулось в норму. Я боюсь. Вдруг я чем-то заразился?

— Так, спокойно, — начал успокаивать Герман. — Сам подумай, чем ты можешь заразиться? Ты сам как-то упоминал, что у тебя иммунитет к любым видам заразы. Тут что-то другое. Может, свалим в другой поток? Не нравится мне это свечение!

— Нет! — в один голос отказались Тиана и Кусто.

— Мне кажется, там безопасно, — пояснил тихоход. А еще мне очень-очень любопытно, что это за свечение такое. Мне кажется, там нас ждет очень много интересного!

— Мне тоже так кажется, — подтвердила Тиана. — И я не думаю, что у Кусто проблемы из-за этого. Наверное, просто какой-то сбой. Слышала, такое бывает.

В результате решили ничего не делать. Хотя Герман, хоть и доверял мнению Тианы в вопросах, связанных с ликсом и с выбором направления полета, в этот раз был не согласен. Правда, спорить было очевидно бесполезно. Девчонка искренне верит своим предчувствиям и предчувствиям тихохода. «Может, она и права, в конце концов, — подумал Лежнев. — Все-таки она в этом разбирается лучше».

Прекрасный обед, в котором участвовали такие деликатесы, как рис с креветками и мидиями (все уже из конвертора, он убил кучу времени на то, чтобы занести туда образцы, так что «вегетарианке» Тиане больше не приходилось идти на нарушение принципов), и пирожное картошка слегка примирили с реальностью. Однако, в отличие от Тианы, Герман не стал уходить в слияние сразу после обеда — решил на всякий случай проинспектировать Кусто. Мало ли, вдруг эти проблемы с тихоходом вовсе не из-за туманности, в которой, это стало окончательно ясно, они застряли, а из-за происков атлантов? Вряд ли они успокоились после того, как они вдвоем с Тианой раздербанили им их Звезду Смерти. Не до конца, конечно, но ущерб получился значительный, как ни крути.

Лежнев не то чтобы сомневался — был практически уверен, что делает зряшную работу. Ну как, находясь внутри ликса, можно заметить что-то неладное? Герман бродил по изрядно увеличившемся после трансформации тихоходу, внимательно осматривая все, куда падал взгляд, и, естественно, ничего странного не наблюдал. Так и дошел до трюма, в котором одиноко стоял истребитель, производства Чипа и Дейла. Невольно на лицо наползла улыбка — ему очень нравилась эта машинка. Небольшая совсем, втрое меньше дятла, но очень мощная и быстрая, к тому же еще и неплохо вооруженная. Даже в кабине, несмотря на меньшие размеры, было больше места. В общем, тойдорианцы превзошли сами себя и доказали, что не зря учились на инженеров — машина получилась по-настоящему хороша. Единственный минус — в ней отсутствовал гипердвигатель. Однако Германа возможность свалить куда подальше больше не интересовала. Он, еще только обзаведясь Дятлом сообразил, что как-то неожиданно стал доверять Тиане и Кусто достаточно, чтобы не бояться предательства.

Трюм с последнего посещения ничуть не изменился. Окинув взглядом пустое пространство, Лежнев машинально глянул на истребитель, и вдруг замер. Там, за стеклом кабины, упершись передними лапами в стекло, и вывалив розовый язык, стоял щенок. Не очень крупный, почти целиком белый, за исключением одного коричневого, смешно висящего уха. Чистопородный дворянин. Удивительно, но даже спустя столько лет Герман его сразу узнал. Когда-то давно, будучи еще совсем мальчишкой, он мечтал именно о таком. Придумал сам себе, представлял, как будет с ним играть и выгуливать, как станет учить командам… Даже дал ему кличку Черныш — ему тогда эта шутка казалась смешной. Мечта эта так и не сбылась, а потом и вовсе забылась. И теперь этот самый Черныш стоял за стеклом кабины истребителя и приветливо помахивал ему пушистым хвостиком.

— Да ну нахрен, — хрипло пробормотал парень, и побежал к истребителю. Естественно, распахнув дверь, внутри кабины никого не нашел. Да и не могло там быть никаких щенков. Вообще никого быть не могло.

«Так… Грибы не ел, — сам себе сказал Лежнев. — Вообще ничего такого не ел. Все земное, натуральное, без всяких галлюциногенов. Это что ж получается, крыша поехала?»

Герман захлопнул люк, еще раз осмотрел истребитель. Выглянул наружу — здесь были вполне настоящие, прозрачные окна. Причем из того самого материала, который они с Тианой тогда с таким трудом проковыряли, чтобы добраться до пойманного в ловушку Кусто. Содружество уже начало понемногу осваивать новые технологии, да. Снаружи все было как обычно. Парень вышел из истребителя, с замирающим сердцем заглянул внутрь через окно. Щенка не было.

— Наверное, правда показалось, — сказал себе парень.

— Что показалось? — спросил Кусто.

— Да так, ерунда. У нас ведь нет на борту никаких живых существ, кроме нас с Тианой и тебя самого, правильно?

— Конечно, Герман! А что тебе показалось?

— Да так, ерунда, — медленно сказал парень, глядя на Черныша, весело прыгающего у выхода из трюма. И да, щенок еще и гавкал задорно. — Пойду-ка я в медкапсулу, диагностику проведу. Вы там как, нормально?

— Нормально, — ответила Тиана. — Мы уже совсем близко к тому путеводному огню. Думаю, еще пару дней, и будем там.

— Путеводному огню? — уточнил Герман.

— Это я так называю, — слегка смущенно ответила девушка.

Герман в другое время обязательно обратил бы внимание на это словосочетание. Для Тианы оно точно нехарактерно. Но сейчас его гораздо сильнее волновало собственное душевное здоровье. Не каждый день ты вот так без всяких предпосылок узнаешь, что рехнулся.

Капсула ожидаемо показала, что все с ним в полном порядке. Никаких нарушений, здоровье стопроцентное. Германа это нисколько не успокоило — он уже неоднократно слышал от Тианы, что психическими болезнями медицинская капсула не занимается. Да и вообще киннары не сильно лучше землян умеют с ними бороться, и предпочитают решать проблему радикально. «Вот-вот, — подумал Герман. — Сейчас признаешься, и Тиана тебя того… Хотя глупость, конечно».

Тиана, между тем, конечно не могла проигнорировать такое пристальное внимание напарника к собственному здоровью.

— Герман, у тебя точно все в порядке? — спросила девушка, как только он вышел из капсулы. Разведчица была уже «во плоти».

— Да все хорошо, — немного нервно улыбнулся Герман. Он прекрасно понимал, что его бегающий взгляд не особо подтверждает слова, но ничего не мог с собой поделать — машинально искал взглядом Черныша. — Просто, похоже, перенервничал немного.

В этот момент глаза у Тианы испуганно расширись. Лежнев оглянулся, но за спиной ничего не увидел. Повернулся обратно, но Тиана была уже спокойна. Правда, немного бледна. «Со мной, что ли, что-то не так?» — подумал Лежнев, и на всякий случай осмотрел себя. Все было в порядке, как обычно. В капсулу он ложился одетым — полная диагностика ему не требовалась, а голову можно проверить и не раздеваясь полностью. Разве что уже привычные джинсы с футболкой снял, и теперь стоит в штатном комбинезоне киннаров. Он в последнее время перевел его в статус нижнего белья, и все время надевал поверх джинсы и футболку. Очень удобно, можно не опасаться никого смутить естественной реакцией организма на красивую девушку рядом, которая не привыкла стесняться. Сейчас, правда, ему было не до реакций — все мысли заняты собственным сумасшествием. Может, капсула каким-то образом помогла? Черныша не видно…

— Знаешь, я, наверное, тоже воспользуюсь капсулой, — вдруг сказала Тиана, и принялась раздеваться. Медленно. Эротично изгибаясь. Совсем не так, как она делала обычно — уж он-то успел насмотреться. Раньше-то девушка просто скидывала одежду, а тут… стриптиз настоящий. Герман не знал, как на это реагировать. Явно ведь на что-то намекает, и нельзя сказать, что на него эти намеки не действуют. Даже перспектива попасть в дурку поблекла — глядя на такое равнодушным даже камень не останется.

— Герман, а куда ты так смотришь? — с интересом спросил Кусто. Герман моргнул. Тианы перед ним не было — она уже лежала в капсуле, кстати, тоже одетая в стандартный комбинезон.

— Так, ребята, это уже не шутки, — Лежнев понял, что скрывать такое просто нечестно от друзей. — Я должен кое в чем признаться. У меня стойкое подозрение, что я сошел с ума. По крайней мере, у меня галлюцинации.

— У тебя тоже?! — почему-то обрадовалась Тиана из капсулы.

«Точно! Вот почему она испугалась!» — сообразил Герман.

— Так… Тогда у меня плохие новости для всех нас. С ума обычно поодиночке сходят, а если глючим мы вдвоем, значит дело уже не в душевном здоровье. Что-то, получается, неладное творится у нас на борту!

— Это не я! — тут же открестился Кусто. — Я не умею вызывать галлюцинации. А что ты видел, Герман?

— Да, — тут же присоединилась Тиана. — Может, мы видели одно и то же?

«Ну, это вряд ли», — подумал Лежнев, глядя на эротично изогнувшуюся в медицинской капсуле обнаженную Тиану. Зажмурился на секунду и все вернулось в норму. Ну, в смысле разведчица теперь лежала ровно и одетая. Хотя все равно было красиво и соблазнительно.

— Мне привиделся щенок, о котором я мечтал в детстве.

— Хм, нет. Мне другое, — почему-то не стала Тиана рассказывать, что именно.

— Нам нужно скорее добраться до того места, которое призрачно светится в этой угрожающей темноте, и дает защиту, помощь, любовь и много-много интересных загадок, — вдруг сказал Кусто. — Тогда все наши проблемы для нас закончатся, и мы все будем счастливы.

— А вот это уже прямо совсем нехорошо, — Герман взглянул на Тиану и с облегчением увидел в ее глазах понимание. — Ладно оно копается в наших мозгах, но у Кусто?!

Девушка даже отвечать ничего не стала — бросилась в рубку. Герман тоже не стал тянуть, и бегом отправился вслед за Тианой в рубку.

— Кусто, давай слияние, — скомандовала разведчица, раздеваясь. Герман тоже не стал уходить в свою каюту, и, наплевав на смущение, начал раздеваться. Вот сейчас на него надвинется потолок, и по всему телу пойдет едва ощутимый зуд от пронзающих его нитей. Но ничего такого не произошло.

— Не получается, — сказал Кусто.

— В смысле? — тупо переспросил Лежнев.

— У меня не получается запустить процесс слияния, — пояснил тихоход. В голосе звучала откровенная паника, но уже следующую фразу он произнес спокойно: — Но ничего страшного. Совсем скоро мы доберемся до места назначения, и все проблемы закончатся. Можно будет больше не бояться.

А вот Герману спокойнее почему-то не стало.

— Почему вы так переживаете, Тиана, Герман? — снова проявился Кусто. — Это ведь не так важно! Совсем скоро все наши проблемы закончатся, и нам больше не нужно будет переживать. Это же так просто! Давайте радоваться!

— Кусто, скажи мне точно, что ты сейчас чувствуешь? Почему не получается начать слияние? Ты ведь понимаешь, что это ненормально. Подумай своим офигенно огромным мозгом — с какой радости где-то, где нас ждет решение проблем, нельзя будет войти в слияние?!

— Я не знаю, это так странно, — начал отвечать тихоход. — Но если вдуматься, ты говоришь разумные вещи! Что-то не так. Непра…

И замолчал. Как будто прервал мысль на полуслове. Парень ждал ответа с минуту, но Кусто так больше ничего не сказал.

— Кусто? — переспросила девушка. — Кусто, ты почему молчишь?

И опять ни слова в ответ. Как будто он их не слышит. Или они его. Или и то и другое вместе.

— Кусто, я приказываю тебе, подай голос! — крикнула девушка, но и это не возымело эффекта.

— Кусто! — строгим голосом сказала разведчица. — Ты сейчас немедленно повернешься и уйдешь в другое течение. Нам нужно оказаться как можно дальше от того места, где мы сейчас находимся. И как можно быстрее.

И опять никакой реакции. Герман еще надеялся, что может, тихоход их слышит и выполняет приказ, но определить это из рубки было невозможно.

— Прикажи ему что-нибудь, что мы сможем сразу определить, — предложил он девушке. Ну там, пусть покажет экран с нашим положением в пространстве. Девушка приказала, но реакции так и не последовало.

— Значит, либо он нас не слышит, либо игнорирует, — констатировал печальный факт парень.

Герман краем глаза заметил какое-то движение в углу каюты, и почти не удивился, когда заметил там своего давно покойного деда.

— Возьми себя руки, внук! — строго сказал дед. — Что ты кобенишься как маленький? Хорошее дело предлагают, а ты мнешься как девка!

Призрак говорил, как дед. И выглядел как дед. Но Герман не поверил ему ни на секунду, потому что тот же дед ему не раз говорил: «Никто тебя в рай силком не потащит. Хочешь чего добиться — сам делай. Силком только в яму тянуть будут, и хорошо, если не выгребную». Что-то подсказывало, что сейчас их ждет именно последний вариант. Отвечать галлюцинации парень не стал — смысл говорить с чем-то навеянным неизвестным агрессором? А вот Тиана со своим глюком спорила жарко. Судя по обрывкам фраз ей показали мать, о которой она когда-то упоминала. И тут мерзкий мозгокрут попал впросак. Слишком много разных эмоций было намешано у Тианы в отношении матери, но превалировала там обида.

— Тиана! Хватит, не обращай внимания! — Герман вдруг вспомнил их встречу с Белозубой — представительницей народа василисков, увлеченным ксенопсихологом и отличным мозгокрутом. Она пару раз учила их закрывать разум от чужого вмешательства. Лежнев даже по голове себя хлопнул от досады. Давно ведь мог сообразить и попробовать. Методика уже была достаточно отработана. Собственно, он сам ее тогда инстинктивно и применил, когда пытался отцепить Дятла от гарпунов в гипере. Двустишие из Гражданской Обороны, затверженное в свое время до хруста в зубах, привычно всплыло в голове — достаточно было закольцевать его по кругу. Теперь это даже не сильно мешало думать о чем-то постороннем. Призрак деда тут же поблек, и, хотя не истаял до конца, уже не так сильно обращал на себя внимание.

— Тиана! — рявкнул Лежнев на девушку, у которой уже, кажется, глаза были на мокром месте. — Включай защиту мозгов! Как Белозубая учила, помнишь?!

Девушка с трудом отвлеклась от спора, пустыми глазами уставилась на напарника. Герман уже собрался использовать свое универсальное средство лечения — пощечину, но не потребовалось. В глазах разведчицы забрезжило понимание, потом она тряхнула головой и, покосившись куда-то в тот же угол, где все еще вещал о чем-то призрак деда, благодарно кивнула напарнику.

— Герман, что нам делать?! Он не слышит! Кусто! Я — твой пилот! И я приказываю, уходи в другой поток!

Лежнев сочувствующе покачал головой. Он уже не верил, что до тихохода удастся докричаться. Этот неведомый мозгокрут зачаровал бедолагу на совесть. Девушка попыталась выйти из рубки, но двери, ожидаемо не открылись. Вообще никак не отреагировали, ни на приближение разведчицы, ни даже на удары и пинки.

— Что нам теперь делать?! — снова спросила Тиана. — Оно ведь недоброе на самом деле. Оно, наверное, нас убьет! А мы даже выйти отсюда не можем!

— Ладно, хорош. Рано впадать в отчаяние, — бодро сказал Герман. — Воспользуемся опытом незабвенного Алвина. Хорошо, что мы здесь оружие храним. «И хорошо, что я настоял, чтобы оно было разнообразным», — вслух этого говорить парень не стал, не время хвастаться. Но вообще он позаботился, чтобы в каждом помещении, в котором они часто бывают, был полный набор всего, что они успели раздобыть. Так что были тут и метатели паутины, и нейродеструкторы, и станнеры, и даже лазерные ружья содружества. Вот только меч, который Тиана окончательно «закрепила» за Германом, хранился у него в каюте. О чем теперь парень искренне сожалел.

— Только знаешь, сдается мне, лучше бы нам надеть скафандры. А то как бы тут без воздуха не оказаться.

— Ты хочешь выйти с помощью станнера? — сообразила, наконец, девушка. — Да! Это идея. Это может помочь. Точно может помочь.

Лежнев посмотрел на подругу, и понял, что нужно что-то делать. Такой паники он еще ни разу не видел.

— Тиана! Посмотри на меня, — он схватил ее за плечи, дождался, когда взгляд девушки сфокусируется, и, прижав к себе, поцеловал. В губы. Долго.

Честно говоря, парень был уверен, что в данной ситуации гораздо лучше помогло бы другое, уже испытанное на атлантах лечебное средство. Пара пощечин. Но у него просто рука не поднялась на Тиану, да и так сработало. Сначала губы у нее были твердыми, а сама она в его объятиях напряженная, как струна, но через несколько секунд девушка немного расслабилась, закрыла глаза, и даже попыталась неумело отвечать.

«Все, хватит», — строго сказал себе Лежнев, и отодвинулся от девушки. Лицо у нее полыхало, но паника в глазах поутихла, и это главное.

— Давай уже выбираться, — Герман говорил неловко, но ничего не мог с собой поделать — сам смутился, неожиданно для себя.

Стрелять перепонку, закрывающую проход, было страшновато. Неизвестно, как отреагирует не совсем адекватный Кусто на попытку ему навредить. Нет, понятно, что он это не со зла, но вдруг тихохода уже совсем заморочили?

Лежнев навел раструб станнера на дверь, зажмурился, и нажал на спуск. Ничего не произошло. В смысле, Кусто его не раздавил, а вот «мышцы» двери вроде бы немного разгладились, в центре появилось небольшое углубление. Герман выстрелил еще раз и еще, потом рукой пролез в появившееся отверстие, и раздвинул пошире. После трансформации Кусто усилил защиту от внутренних повреждений, поэтому большего Герман добиться не смог. Пришлось лезть так, ежесекундно опасаясь, что тихоход его просто перерубит. Может быть, даже машинально.

— Герман, почему ты хихикаешь? — недоуменно спросила Тиана.

— Да так, ассоциации глупые, — хмыкнул парень. — Даже не стану рассказывать, стыдно.

Ну а какие ассоциации могут возникнуть, когда ты пытаешься вылезти через отверстие, очень сильно напоминающее сфинктер?

Когда вывалился в кают-компании, Лежнев все-таки облегченно выдохнул. Все-таки Кусто его не раздавил и не прихлопнул. Уже хорошо. Он прикинул, сколько таких проходов отделяет его от выхода. Выходило, что всего три, плюс один в его каюту — парень твердо вознамерился захватить меч. Не так уж много.

— Герман, а что мы будем делать, когда выберемся из Кусто? — задала девушка вопрос, который беспокоил и его самого.

— Ну, ты же не думаешь, что это Кусто сам решил так почудить? Значит, кто-то его заставил. Так что я планирую этого кого-то найти и убить.

— Хорошо, если так, — кажется, Тиана не была уверена, что все окажется так просто. — Я только не представляю, как мы будем выбираться в космос. Не думаю, что станнер там сработает. Это ведь совершенно другой тип ткани.

Герман оглянулся, и серьезно посмотрел на девушку:

— Поэтому сначала мы зайдем в каюту. За мечом. Кусто нас простит. По крайней мере, если бы со мной случилось нечто подобное, я бы не стал сопротивляться.

Проблемы начались, когда они с Тианой уже шли из каюты. Шаги вдруг стали как-то легче, а потом Герман и вовсе взлетел — гравитация опять закончилась, только теперь не резко, а более-менее плавно. Хорошо, он в последний момент все-таки успел оттолкнуться от пола, а то так и повис бы в середине прохода. Тиана, почувствовав неладное, попыталась снова докричаться до ликса, но, конечно, опять безрезультатно. Правда, гравитация вернулась. Резко, так что они оба рухнули.

Лежнев уже не раз пожалел, что тихоход так сильно увеличился после трансформации. Раньше добраться из конца в конец любой части можно было значительно быстрее. Сначала Тиана вдруг по пояс провалилась во внезапно размягчившийся пол. У Германа сердце обмерло — он испугался, что девушку сейчас раздавит. Да и разведчица явно перепугалась, Но нет, ничего такого не произошло. Лежнев вытянул ее за руки, и они было двинулись дальше, но опять почувствовали уменьшение веса. Пришлось перемещаться, отталкиваясь от стен руками. В какой-то момент Герман заметил, что когда он опирается на стенки прохода, руки начинают погружаться в тело тихохода, а стены начали тянуться друг к другу, как будто проход вот-вот закроется. Обошлось. До выхода они добрались через час.

— Да что с ним происходит?! — пробормотал Герман, когда стало понятно, что давить их никто не собирается. Стены просто обвисли, как будто потеряли жесткость.

— Не знаю, — печально вздохнула Тиана. — Я никогда не слышала, чтобы на ликса можно было воздействовать ментально. Его сознание слишком огромно для человека. Чисто теоретически, если бы он захотел, он мог бы просто сжечь нам мозги.

— Ты точно ничего не замечала, когда была в сопряжении?

Они добрались-таки до выхода, и теперь Лежнев никак не мог решиться сделать первый разрез. Пока шли все надеялся, что этого не понадобится, тем более, им уже давно пришлось закрыть забрала скафандров — атмосферу внутри себя Кусто больше не поддерживал, как и температуру.

— Нет, — покачала головой девушка. — Совершенно пустое пространство, и только этот туман вокруг. Ты же и сам видел. Давай, Герман. Ты сам говорил, что это необходимо.

Тяжело вздохнув, Лежнев достал меч.

— Прости, дружище. Знаю, что больно, но надо! — пробормотал он и сделал первый разрез.

Тиана ди Сонрэ, тягач

Отчаяние — недостойное чувство, но бороться с ним было очень сложно. Любой свободный разведчик знает — его ликс никогда не подведет. Свободный разведчик может умереть только тогда, когда его ликс уже мертв. Это аксиома, которая даже не требует доказательств, потому что нет такой силы во вселенной, которая заставит ликса предать его пилота. Она понимала, что Кусто и не предавал ее. Но то, что кому-то или чему-то удалось его обмануть… Впрочем, она и сама чуть не обманулась. Тиана понимала, что основную тяжесть ментальной атаки несет на себе именно Кусто. Она ведь гораздо плотнее взаимодействует с ним во время слияния. И пока была в слиянии, она тоже не чувствовала никаких сомнений. «Такое ощущение, что это нечто заблокировало саму возможность сомневаться. Все было так ясно и просто…» — вспомнила девушка. Нет, им с Германом действительно достались только отголоски давления, и даже их хватало, чтобы обмануть.

Это было так незаметно и так просто… Когда она прибежала выяснять, почему напарник вдруг решил воспользоваться медицинской капсулой, она ничуть не усомнилась в том, что видит. В капсулу положено ложиться обнаженным — и Герман просто не успел одеться. Разглядывать его было так приятно! Наконец-то он отказался от своих дурацких «местных традиций»! Она даже не очень-то прислушивалась к тому, что он говорил. Думала о том, как ей хочется прикоснуться к его коже, может быть, даже обнять. А потом, в какой-то момент реальность на секунду поплыла, и оказалось, что Герман одет в стандартный комбинезон, и вовсе не думает изменять своим странным принципам. Впрочем, она была даже благодарна этому случаю. Стало ясно, что у них действительно очень серьезные проблемы. Непонятно только, как их решать.

Если бы не Герман, который, кажется, вообще не способен сдаваться, Тиана, наверное, так и не смогла бы взять себя в руки. Слишком серьезный удар. Почти крушение мира. Деятельный и собранный напарник помог не скатиться в пучину самокопания и самообвинения, а потом стало и вовсе не до того. Разведчица подумала о том, что бедному Кусто сейчас приходится еще тяжелее, еще хуже. Нужно сначала выбраться, а уж потом разбираться, насколько она во всем виновата.

Кусто становилось все хуже — они едва смогли добраться до выхода. Смотреть, как Герман режет плоть ее ликса было почти физически больно. Девушка была очень благодарна напарнику, что он взял эту неприятную обязанность на себя. «Это не правильно, — говорила себе девушка, — Это твой ликс, и это твоя обязанность». Но заставить себя не могла.

Всего несколько минут потребовалось, чтобы вырезать проход. Тиана смотрела не отрываясь, хотя ей очень хотелось закрыть глаза. А потом они выбрались на поверхность ликса.

Сначала она не увидела ничего странного. Тот же молочно-белый туман вокруг. Не видно даже течений, которые она научилась неплохо различать, будучи в сопряжении.

— Охренеть. Ты тоже это видишь? — вопрос Германа будто сдвинул что-то в мозгах, и она поняла, что да. Видит. И очень жалеет об этом.

Вокруг, насколько хватало глаз были разноцветные полупрозрачные, призрачно светящиеся купола. Бледно-розовые, зеленые, голубые, фиолетовые. Когда-то давно, в детстве, еще до того, как отправиться в лётный интернат, их водили в океанариум. Она тогда долго любовалась медузами — они казались ей очень совершенными и красивыми. Эти тоже выглядели красиво. Даже слишком. Наверное, это было одно из самых прекрасных зрелищ в ее жизни — скопление гигантских медуз на фоне бесконечного туманного космоса. Вот только оно грозило стать последним. От одной из медуз, той, что находилась к ним ближе всего, к Кусто тянулись призрачные, но от этого, кажется, не менее реальные нити-щупальца. Они уже довольно сильно оплели тихохода, хотя у медузы еще оставались свободные. Медленно-медленно, свободные щупальца подплывали к беззащитному ликсу, явно готовясь тоже впиться в него.

— Ну тварь, щас я ей устрою! — кажется, напарника ничуть не заворожило это отвратительно — прекрасное зрелище. Активировав когти скафандра, Герман быстро пополз к ближайшей нити.

— Герман, подожди, — крикнула девушка. — Нужно сначала убрать те — она махнула в сторону центральной части тихохода. — Они ближе всего к мозгу.

— Понял, — коротко согласился напарник, и шустро пополз в указанном направлении. Добравшись до пучка из трех нитей, он осторожно ткнул одно мечом. Лезвие прошло насквозь, заставив полупрозрачную плоть конвульсивно дернуться. Тогда он ударил еще несколько раз, пытаясь отсечь мерзость от тела. Плоть Кусто под ногами пошла волнами, и парень чуть не рухнул на бок.

— Нет, так неудобно, — вздохнул парень. — На карачках-то!

Он встал, примерился, и снова взмахнул мечом. Результат вышел обескураживающим.

— Это как это? — ошеломленно спросил напарник.

— Они нематериальны, — сказала очевидное девушка. — Мы не сможем им навредить. Плотными они становятся только там, где касаются Кусто.

— Тогда придется все же на карачках! — вздохнул Герман, и снова принялся остервенело рубить.

— Аааа! Больно! — вопль, раздавшийся в наушниках шлема оказался настолько неожиданным, что девушка чуть не отскочила прочь от тихохода, рискуя остаться в этом тумане в одиночестве.

— Мне больно! Тиана, за что они так со мной!

— Кусто! — Герман сориентировался первым. — Прости, дружище, что я тебя травмировал, но иначе мы бы до этой твари совсем не добрались!

— Герман! Герман, я тебя слышу! И ты меня слышишь! Герман, помоги, пожалуйста! Они делают мне больно! И где Тиана?!

— Я здесь, — сказала девушка, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Мы сейчас тебя спасем. Отрубим щупальца, и тебе точно станет легче.

— Черта с два мы их отрубим вот прям щас, — печально вздохнул парень. — Ты посмотри, сколько их здесь! Я с одним только десять минут возился, а их по всему Кусто полно.

— Вы меня слышите! И я вас слышу! Тиана, Герман, вы ведь мне поможете? Я не могу двигаться, мне трудно даже просто смотреть по сторонам. И поддерживать в себе условия для вас становится все труднее. Я раньше вообще о них не задумывался, и не замечал, а теперь мне приходится специально об этом думать, чтобы воздух появлялся, и чтобы тепло было. Я даже не чувствую, получается ли у меня.

— Кусто, мы уже не внутри. Не трать силы! — добавила Тиана. Ей было безумно жаль несчастного тихохода.

— А с гравитацией вообще теперь не получается! — Продолжал частить ликс. И еще мне очень больно. Это не такая боль, как если меня ранят… я не знаю, как объяснить. Тиана, мне страшно! Я одновременно боюсь, мне больно, и в то же время я очень хочу добраться до того светящегося огонька. И от этого еще страшнее.

— Не боись, — Герман явно старался, чтобы его голос звучал бодро и уверенно, но Тиана слышала, что он тоже растерян. — Главное, что ты, наконец, говорить можешь. Сопротивляйся, как можешь, а уж мы с Тианой тебя не бросим. Куда мы денемся с подводной лодки?

— Что такое подводная лодка? — жалобно спросил Кусто. — И почему ты говоришь, что ты на ней?

Тиана чуть не рассмеялась. Как бы плохо ни было ее ликсу, он по-прежнему сохранил свое вечно неуместное любопытство.

Герман тем временем перешёл к следующему щупальцу, и принялся рубить его.

— Ай! Опять стало еще больнее! — снова начал жаловаться Кусто. — боль почему-то усиливается. А голоса говорят, что я не должен сопротивляться, и что мне не будет больно, если я перестану.

— Дружище, вспомни про Бога Императора, — не отрываясь от своего занятия, предложил напарник. — Он заперт в мертвом теле, но продолжает тысячелетиями бороться со всякой гадостью. Вот и тебе придется некоторое время побыть как он.

— Да! Я справлюсь! Но как же больно! И Богу Императору приносят жертвы.

— Больно потому что Герман срезает с тебя присосавшиеся щупальца, — объяснила Тиана. — Потерпи, пожалуйста. И старайся не дергаться — я боюсь, что ты сбросишь нас в космос.

Это было действительно странно. Сейчас девушка отчетливо видела, щупальца, оплетающие ликса и самих медуз вокруг, насколько хватает взгляда. А ведь будучи в сопряжении, ничего этого она заметить так и не смогла. Как и сам ликс.

— Ой! — взвизгнул Кусто, когда очередное щупальце отвалилось. — Я снова себя чувствую!

— Так улетай нахрен отсюда! — обрадовался Герман.

— Не могу, — тяжело вздохнул Кусто. — Я, кажется, только внутренним пространством могу управлять. Ой, и в боку тоже болит. Ох! Понял! Герман, ты что, вырезал во мне дырку?!

— А что, по-твоему, я должен был делать?! — возмутился напарник. — Ждать, когда тебя сожрут?

— Нет-нет, все правильно, — запротестовал Кусто. — Я просто не подумал.

Тиана еще раз оглядела окружающее пространство. Кусто весь был облеплен щупальцами. Даже если они с Германом отсекут все — к ним уже приближаются другие медузы. Двигаются они очень медленно, но направление все равно очевидно.

— Кусто, ты теперь сможешь открывать внутренние двери? И трюм?

— Смогу, — уверенно ответил Кусто. — Теперь точно смогу.

— Тогда я пойду за истребителем, — решила Тиана. — Вручную мы не справимся.

— Хорошая идея, — согласился Герман.

— Какая идея? — не понял Кусто.

Девушка решила не пояснять ликсу, что она задумала, чтобы не расстраивать заранее. Она добралась до прохода, прорезанного Германом, и нырнула внутрь. Осторожно пробираясь по проходу, разведчица поймала себя на мысли, что ей страшно. Сейчас Кусто снова потеряет управление, дернется, и раздавит ее. Случайно, или, может быть, медуза сможет добраться до управления.

Герман вдруг застонал и начал материться.

— Что? Что случилось?!

— Ай, черт, как больно-то. Ты не отвлекайся, Тиана. Я еще одну дрянь отрубил, и она дёрнулась в мою сторону. Прошла сквозь меня. Короче, это очень больно, я понимаю теперь, почему Кусто так орет. Еще и тело все онемело!

— Я сейчас! — пообещала девушка. — Я быстро! — и со всей возможной скоростью направилась к машине, слыша в наушниках методичные выдохи Германа, и жалобные стоны Кусто.

Как же хорошо, что она, еще будучи в содружестве, немного потренировалась в пилотировании истребителя! Если бы сейчас еще пришлось разбираться с управлением, было бы совсем плохо. Она уселась в кресло, дала команду на взлет, и опять чуть не зависла. Отлетев на расстояние пары километров, она смогла оценить картину полностью. Щупалец, пронзавших плоть тихохода, было больше сорока штук, и, очевидно, вот-вот должны были добавиться новые. Уже от другой медузы. Как и их морские собратья, эти твари передвигаются очень медленно, но очень целеустремленно. Вокруг них уже собралось пять штук. Тиана неожиданно для себя сообразила, что это за теплое свечение, к которому они летели, оказавшись в потоке. Скопление медуз. Там их тысячи, они занимают пространство, объемом в целую звёздную систему! Да нет, они уже на краю этого пространства, и их продолжает затягивать.

«Нет. Герман один не справится. Тебе придется это сделать», — сказала себе разведчица. Герман, пока она разворачивалась, уже перешёл к седьмому щупальцу. Несколько раз он случайно коснулся наполовину призрачной плоти, и теперь едва мог передвигаться — все тело онемело. И скафандр не помог.

— Кусто. Прости меня, но иначе мы все умрем, — сказала Тиана, и вдавила гашетку, одним плазменным шаром снося сразу шесть нитей. Вопль, который издал тихоход, чуть не разорвал барабанные перепонки. Похоже, это действительно было слишком больно. Но девушка не позволила себе расслабиться. Стрелять приходилось непосредственно в Кусто — только там, где нити касались поверхности, они становились материальными.

— И еще раз! — снова выстрел. Три щупальца оторвались и бессильно повисли.

— Кусто! Хватит причитать! — пробился через вопли тихохода голос Германа. — Ты подумай, как Тиане твои вопли слушать! Да и я не бесчувственный, между прочим.

— Тиана, сделай это быстрее! Не слушай моих криков! — ликс с трудом говорил членораздельно. — Я перетерплю, правда! Они больше не говорят, что мне будет хорошо, они говорят, что я буду умирать очень медленно и мучительно!

— Так это хорошо! — обрадовался Герман. — Значит, нам удалось их разозлить. А ты, вместо того, чтобы кричать, отвлекись на что-нибудь. Петь там попробуй, я не знаю.

Через десять минут все щупальца были разрушены, а шкура Кусто покрылась болезненными опалинами. Тиана так торопилась, что один раз чуть не расстреляла Германа, но он не стал ругаться — похоже, даже не заметил опасности, настолько увлеченно рубил очередную ленту.

Надежда, что стоит последнему щупальцу отцепиться, и Кусто начнет двигаться самостоятельно, не оправдалась.

— Мне больше не больно! — обрадовано сообщил тихоход, как только последнее щупальце отлетело подальше. — Но я все равно плохо себя чувствую, и не могу лететь.

Пришлось исполнять план Германа, который он успел предложить, пока она вызволяла Кусто.

— Герман, заходи внутрь. Я сейчас попробую сдвинуть Кусто.

— Не, нифига, — отказался Герман. — Посмотри, сколько там этих тварей. Сверху, снизу… в смысле, со всех сторон. Управлять полетом ты не сможешь, так что мне придется их срубать, если снова прицепятся.

Напарник был, как всегда прав. Разведчица осторожно подвела техническую машину в центру туши, и начала плавно поднимать мощность двигателей, с удовольствием заметив, что Кусто попытался немного обхватить ее нос собой. Чтобы легче было толкать. Все-таки он начинает возвращать контроль над телом!

Перемещение предметов значительно большего, чем сам корабль, размеров, процедура очень далекая от специализации космических истребителей. Тут скорее подошёл бы какой-нибудь шахтер, да и то… Кусто слишком велик для любого шахтера. Поначалу казалось, что ей вообще не удастся сдвинуть ликса. Тиана помнила, что до границы потока, когда она еще была в слиянии, было не так уж далеко. Около двухсот тысяч километров — Кусто в здоровом состоянии и не заметил бы этого расстояния. Но теперь…

— Вроде поехали, — Герман догадался, что она ничего толком не видит, и стал сообщать о том, что происходит. — Если так пойдет, за сутки доберёмся.

Сутки! Девушка снова испугалась. Целые сутки неизвестности. Все это время ей придется оставаться на месте — истребитель не оставишь без присмотра. Самое отвратительное, как только они начали двигаться, вновь возобновилось давление на разум. Даже усилилось. Тиана по-прежнему управляла собой, понимала, что происходит, но на большее ее способностей не хватало. Да и медузы изменили тактику. Ее больше не стыдили, не убеждали, что ей будет лучше. В голове постоянно тяжелым набатом звучал приказ умереть. «Умри! Ты — ничто. Твой разум станет пищей для нас, твои мысли, твоя непрожитая жизнь. Умри! Ты причинила нам боль. Ты должна умереть!» Каждая фраза отдавалась болью в голове. Не очень сильной, но назойливой, как зуд от укуса насекомого.

Пока что ей удавалось не обращать на эти приказы внимания, но что будет через час? Через десять? Тиана решила, что будет терпеть, сколько сможет. Герман непрерывно что-то говорил, будто пытаясь дополнительно заслониться от атак медуз, однако скоро его выкрики стали все более отрывистыми. Зато вопли и приказы голосов в голове только усилили напор. И еще их будто стало больше.

— Герман, что происходит?! — не выдержала девушка.

— Да все в порядке, — ответил напарник. Голос у него был такой, будто он здорово запыхался. — Мне в голову все время орут, что я должен немедленно сдохнуть — у вас тоже так? Мы вроде как набираем скорость… по ощущениям, как будто на мотоцикле через густой лес едем. Только ветки потолще… короче, большая часть щупалец соскакивает, но некоторым удается зацепиться. Приходится их по-быстрому отрубать. Хрень еще в том, что они не сразу материальными становятся, и нужно немного подождать, пока они… ну, напитаются, что ли. Короче, Кусто уже, кажись, не в адеквате совсем… Видать ему прям сильно больно.

— Я в адеквате, — прорезался голос тихохода, который до этого действительно долго молчал. — Просто пою. Но вам на динамики звук не передаю, чтобы не мешать. Герман был прав, петь действительно помогает.

— Ты лучше тогда передавай, — предложил напарник. — А то я вот, уже и не пою. Глюки на меня, походу, больше не действуют, потому что я сильно занят. А так хоть не такая тоска будет.

— По диким степям Забайкальяааа, где зооолото моют в гораааах, — затянул ликс. Тиана порадовалась, что тихоход не сошел с ума, но предпочла бы, чтобы пел Герман. У него песни тоже мрачные, но хоть не такие протяжные и печальные. От той, что пел сейчас тихоход, хотелось завыть и побиться головой об стену. К тому же Кусто, несмотря на все свои достоинства, почему-то не обладал музыкальным слухом и пел откровенно фальшивя. Истинное мучение! Тиана даже рассмеялась тихонько, удивившись своим переживаниям.

— Герман, если мы уже разогнались, я могу перестать толкать, и помочь тебе из орудий истребителя.

Парень ответил не сразу — видимо был занят, или думал.

— Давай еще немного ускоримся. Буквально минут десять. Я, ты знаешь, не очень-то понимаю, с какой скоростью мы летим, но мне кажется, что если мы еще немного прибавим, медузы не так часто цепляться станут, — предположил Герман.

Тиана согласилась подождать десять минут, хотя сидеть без дела было тяжело. «Жаль, что я не знаю никаких песен, — подумала девушка. — Почему у киннаров их нет? Только музыка».

Ровно через восемь минут, — она запустила таймер на экране скафандра, — Герман сказал:

— Всё, не сработала моя идея. Как цеплялись, так и цепляются. Только знаешь, сдается мне, если сбивать одинокие щупальца плазмой, у нас когда выберемся, не тихоход будет, а головешка.

— Я переживу, — прервал очередную протяжную песню Кусто. — Ничего страшного.

— Ага… — хмыкнул напарник. — То-то ты так вопил, когда она счищала с тебя эту гадость!

— Ну да, это даже больнее, чем когда ты срубаешь их мечом, но я же понимаю, что нужно терпеть, — ответил тихоход.

— Я просто помню, что у нас где-то был лазган… тьфу, то есть лазерное ружье. Помнишь, мы у василисков выменяли на пару моих метателей? По-моему, это было бы в самый раз. Зря сразу с собой не взяли. И для меня бы тоже взять, а то я уже зашиваюсь тут переползать от одной стороны до другой!

— Конечно! Сейчас.

Девушка аккуратно отвела истребитель, посадила его возле пассажирского входа. Сможешь открыть, Кусто?

— Смогу! — обрадовал ее тихоход. — Я уже почти восстановился! Совсем скоро даже лететь смогу. Наверное, они не успевают меня отравить, когда цепляются так ненадолго!

Кусто внутри почти восстановился. Затянул кое-как отверстие, прорезанное Германом — придется обработать это место заживляющей пеной, но в целом было более-менее нормально уже сейчас. Ничего не проваливалось, гравитация тоже почти полностью пришла в норму, и скафандр даже сигнализировал, что температура и состав атмосферы позволяют снять шлем — а ведь перед тем, как они с Германом выбрались наружу, эти параметры тоже начали портиться! И все равно девушка не стала поднимать забрало. «Нескоро я теперь смогу почувствовать себя здесь как дома!» — поняла девушка. И от этого только сильнее расстроилась. Нельзя не доверять своему ликсу, и Кусто ни в чем не виноват, но разведчица ничего не могла с собой поделать. Теперь ей здесь было неуютно.

Лазерные ружья нашлись без труда. И, действительно, гораздо легче, чем любимый меч Германа позволяли избавиться от настырных медуз. Им пришлось здорово потрудиться, и хуже всего пришлось, когда Кусто вынесло прямо на купол очередной медузы. Он никак не задержал тихохода, но когда они оказались внутри, атака на мозг стала так сильна, что Тиана едва не поддалась. Что-то приказывало повернуть ружье, и выстрелить в напарника, иначе он успеет первым. Позже, когда девушка смогла вновь мыслить самостоятельно, она вспомнила, что скафандр отлично защищает от лазерного ружья — они ведь проверили это сразу. Можно было не мучиться так сильно — все равно это не нанесло бы вреда, но в тот момент она об этом, конечно же, забыла. «Зато Герман тоже не стал в меня стрелять, сдержался!» — с какой-то гордостью подумала девушка.

Еще через два часа Кусто с гордостью сообщил, что полностью восстановил контроль над своими конечностями, и уже может не только лететь самостоятельно, но и счищать с себя очередные присосавшиеся щупальца гравитационными когтями. И даже продемонстрировал этот процесс. Тиана радовалась вместе с Германом, а сама ловила себя на мысли, что ей страшно опять вернуться внутрь Кусто.

Герман Лежнев, корабельный психолог

Ликс несся сквозь лес светящихся щупальцев боком, с дикой скоростью. Наверное, это было красивое зрелище. Жаль только, что остановиться, чтобы оценить красоту момента было никак нельзя. Герман уже устал считать мимолетные касания, которые он получил. Каждое касание — это короткая вспышка онемения, которое проходит довольно медленно и со всеми сопутствующими ощущениями. Покалывание, жжение, зуд. Немного похоже на воздействие настоящей земной медузы, только ощущения как будто идут изнутри тела. Особенно паршиво, если это самое призрачное щупальце проходит сквозь тебя целиком. Один раз только ему не удалось вовремя отползти. Самое паршивое, он даже не запомнил — удалось ли уцепиться когтями скафандра за поверхность тихохода. Несколько минут он ждал, что начнет понемногу удаляться от спасительной туши, и так и останется безвольной тушкой среди скопища хищных тварей. Обошлось, но ощущение, когда «заморозка» начала отходить с лихвой компенсировали радость от облегчения.

Медуз, казалось, меньше не становилось, но потом Тиана притащила лазганы, и стало немного полегче. А потом Кусто начал справляться сам — к этому моменту Лежнев уже собирался сдохнуть от усталости, так что не нашел в себе сил даже порадоваться. Только молча кивнул, забыв о том, что его жест вряд ли кто-то разглядит, и пополз к входу. Можно было встать — сейчас это уже не было так опасно, благо Кусто даже смог включить на поверхности гравитацию, но Герман так привык передвигаться на четвереньках, что просто забыл.

Внутри тоже все было хорошо — привычное тяготение, плотные поверхности, полное отсутствие галлюцинаций. Благодать! Особенно последнее. Очень было неприятно постоянно проверять себя — а действительно ли ты видишь то, что видишь?

Лежнев с наслаждением стянул с себя скафандр, и направился в каюту. Дико хотелось спать, но сначала нужно было дождаться, когда Кусто все-таки выберется из этого проклятого течения в другое, убедиться, что оно не такое опасное — а то вдруг тут каждая дрянь ведет к какой-нибудь пакости?

— Кусто, ты как, слияние тоже можешь делать? — уточнил парень, удивляясь, почему Тиана до сих пор не спросила сама. Да и скафандр девчонка до сих пор не сняла — так и ходит в шлеме.

— Наверное, могу. Нужно проверить.

Герман посмотрел на Тиану, а та вдруг попятилась, как будто от нее требуется что-то страшное.

«Так… — до Лежнева начало доходить, — А вот это хреново! И, блин по углам их не разведешь, чтобы по отдельности мозги вправить. И что делать?»

— Потом проверим, — сказал Герман. — Сейчас все слишком устали, только настроение друг другу попортим. Тиана, ты идешь спать. А я буду готовить что-нибудь.

Тиана явна обрадовалась, что не придется уходить в слияние прямо сейчас.

— Герман, а можно я у тебя в каюте посплю? — спросила девушка. — Не хочется сейчас разделяться. Вдруг опять начнется ментальная атака? Когда все вместе, противостоять лучше.

— Конечно! Ложись. У меня где-то плед с Земли завалялся — у нас, конечно, идеальная температура, но для уюта будет в самый раз, уж поверь мне. Я сейчас сбегаю быстренько залью пеной вход и вернусь, буду тебя развлекать готовкой.

Изначально Лежнев не собирался пока что заниматься ремонтом. Очень уж вымотался. Однако парень догадывался, что не только Тиане плохо — ликсу тоже позарез требуется пожаловаться. И он наверняка ждет момента, чтобы поговорить наедине. С разведчицей бы тоже поговорить не помешало, но как остаться наедине с ней, парень понятия не имел.

Предположения подтвердились сразу же, как только он вышел из каюты.

— Герман! — начал Кусто. — Я не знаю, что мне делать. Я подвел вас, подвел Тиану, и теперь она мне не доверяет. Ликс не может подвести своего пилота, а я подвел. Я — плохой ликс.

— Ох, дружище, — покачал головой Лежнев. — Знаешь, мне кажется, у тебя комплекс отличника. Ты настолько привык, что самый из нас неуязвимый, самый безотказный, всегда справляешься со всеми трудностями. А тут впервые столкнулся с чем-то, что тебе оказалось не по зубам. Ну так и чего теперь? На любую рыбу найдется рыба покрупнее. Ты ж не думаешь, что самый сильный во вселенной?

— Но ведь я должен защищать. Тиану, и тебя тоже. А я не смог.

— Ну и что? — пожал плечами Герман. — Кусто, давай честно? Мы втроем оказались в глубокой заднице. Из этой туманности не возвращаются. Мы ведь с самого начала знали, что это будет опасно. Знали, что рискуем. Таков путь. Нет, ну ежу понятно, что мы должны учесть ошибки, принять меры, чтобы больше такого не повторялось. Но страдать и винить себя мы точно не должны. Ни ты, ни я, ни Тиана. Потому что дерьмо случается, и с этим ничего не поделаешь.

— А какие меры нужно принять, чтобы такого не повторялось? — с надеждой спросил Кусто. — Или ты имеешь ввиду — не залетать туда, где есть медузы?

— Да не… все равно залетим. Не к медузам, так еще к кому-нибудь. Нужно как-то сделать так, чтобы тебя было труднее захватить. Ну в смысле ментально. Мне, кстати, вообще странно. Я так понимаю, эти медузы очень сильные — почему их внушение действовало на нас с Тианой слабее, чем на тебя?

Герман добрел-таки до прорезанного собственноручно прохода, и принялся заливать его пеной.

— Я думаю, вы слишком мелкие для них. Только не обижайся, ладно? Мне кажется, они вообще не очень интересовались нашими физическими телами, их интересовало сознание. Информация. Они как будто питаются информацией. Только они не очень привыкли, что у сознаний есть еще и физическое тело, поэтому с нами не справились сразу. Хотя и новостью такая форма существования, как мы, для них все равно не стала. В общем, я для них был осязаемый, хотя и тоже маленький, а вас они видели, а ухватить толком не могли. Помнишь, ты мне показывал мультфильм про маленького муравья? Ты еще говорил, что он похож на тех, которые жили в муравейнике. Тот муравей почти не боялся больших, крупных существ, потому что он был быстрее, чем они, и мог спрятаться в совсем маленькой щелочке, в которую крупные существа забраться не могли. Так и с вами получилось.

— Хочешь сказать, эти твари еще и умные? Раз у них сознание большое?

— Нет. Они — как мы… в смысле, как ликсы. В природе у нас же нет разума. Вот и у них нет. Но им это не мешает. Они окутали меня любовью, они говорили мне, что нам будет хорошо и привольно, что мы узнаем много загадок. И их голоса заглушали даже ваши с Тианой. Я вообще ничего не слышал, кроме их голосов.

— Ну, ладно. — согласился Герман. — Допустим. Но сначала-то я помню, ты с нами еще разговаривал. И двигаться мог. Хотя уже очевидно, что они тебя начали зачаровывать.

— Да. Мне очень трудно было понять, что что-то не так. А когда ты объяснил, и я задумался, было уже поздно. Та медуза уже сделала так, что я вас перестал слышать.

— Как думаешь, это потому что она оплела тебя щупальцами?

— Нет, — тут же ответил Кусто. — Когда оплела, мне уже стало больно, и я понял, что меня обманули, но было поздно.

— Хм… тогда, сдается мне, мой безотказный метод сможет и тут помочь, — обрадовался Лежнев. — Вот только как это осуществить на практике?

— Какой безотказный метод? — с надеждой спросил Кусто.

— Да это я случай один вспомнил, ты тогда в трансформации был, и не видел. Смысл в том, что резкая боль может отрезвить разумного. И даже сбросить ментальную атаку… Ну, то есть, если тебе отвесить хорошую пощечину, ты придешь в себя. Только я пока не придумал, как тебе отвесить пощечину. Уж больно ты здоров, дружище.

— Надо с Тианой посоветоваться! Срочно!

— Ага, вот сейчас и расскажем ей все, — Лежнев как раз закончил заливать пеной рану. — А то хорошо, что тебя так зачаровали. А прикинь, тебе бы казалось, что опасность какая-то на борту? И ты бы нас раздавил, думая, что защищаешь.

— Ужас какой! — испугался Кусто.

Тиана лежала на кровати, и молча пялилась в потолок, хотя Герман надеялся, она уже уснула. Все-таки девчонку это происшествие потрясло гораздо сильнее, чем его самого. Не привыкла она, что ликс тоже может подвести.

— Тиана, мы тут обсудили с Кусто сложившуюся ситуацию, и пришли к выводу, что нам нужно как-то организовать для него спасительный пендель на случай новой ментальной атаки. — начал Герман. — Есть какие-нибудь идеи?

Тиана в обсуждение включилась не сразу, но быстро оттаяла и увлеклась. Мысль о том, что повторение подобного можно как-то предотвратить, или, как минимум, уменьшить вероятность, здорово приободрила девушку.

В результате обсуждения пришли к довольно-таки изуверскому, на взгляд Германа, способу, но Кусто его полностью одобрил. И даже воплотил, сразу же — подвел к центру, отвечающему за боль в своих мозгах, небольшой передатчик, который они выковыряли из ненужного пока браслета для подключения к терминалу информатория содружества, и вывел активацию передатчика в скафандры. Так что теперь и Герман, и Тиана могли в любой момент сделать ему больно. Даже очень — во время тестирования Кусто сравнивал боль с той, которая возникала при одновременном пережигании сразу нескольких щупальцев.

— Такое меня точно отрезвит! — радостно уверял тихоход.

— Вот ты мазохист, дружище, — покачал головой Герман. — Но не скрою, так мне тоже будет спокойнее.

Что делать, если скафандров поблизости не будет, они так и не придумали, но сочли, что подобная ситуация не очень вероятна. Все равно всегда либо Лежнев, либо Тиана где-то рядом с рубкой и кают-компанией.

Тиана, судя по ожившему лицу, тоже более-менее успокоилась. Пока они занимались модификациями, Кусто, наконец, сообщил, что перескочил несколько потоков, и теперь его точно не принесет к медузам.

— И я почему-то теперь из любого потока их вижу, — удивился тихоход. — Хотя раньше даже просто свечение было заметно, только когда мы были в течении, которое вело именно к ним.

— Да им маскироваться смысла больше нет, вот и видно издалека, — решил Герман.

— А мне кажется, мы просто научились их видеть, — предположила Тиана. — Помнишь, вначале их вообще нельзя было заметить?

— Меня сейчас другое интересует, — Лежнев чувствовал, что у него глаза закрываются, — А куда нас, собственно, несет? Мы ведь в потоке сидим?

Расслабившаяся было Тиана снова сосредоточилась и решительно двинулась в рубку.

— Мы сейчас плывем к одной из тех красных звезд, — напряженно сказал Кусто. — Я могу перескочить в какой-нибудь другой поток, но этот довольно медленный. Мы почти не двигаемся.

— Я в слияние, — нахмурилась девушка. — Нужно осмотреться. Отдыхать потом будем.

— А я осмотрюсь снаружи, — решил Герман. — А то выясняется, что в этих местах зрение у тебя, Кусто, сбоит. Лучше убедиться наверняка.

Лежнев вышел на поверхность тихохода. Зрелище, на самом деле, было довольно красивое. Правда, совершенно сюрреалистическое. Сейчас, когда не нужно было все время куда-то ползти, и размахивать мечом, еще и уклоняясь от летящих осколков щупалец, это было особенно заметно. Нет этих бескрайних просторов с тысячами разноцветных звезд. Наоборот, очень чувствовалось, что они находятся в ограниченном пространстве. «Как будто под водой, — подумал Лежнев. — И течения подводные…»

Никаких опасностей увидеть так и не удалось. Зато очень четко ощущалось движение — их действительно несло к красным звездам, одна из которых уже успела из точки превратиться в крохотный кружок. Теперь было похоже, что рассматривающий их из тумана гигант слегка безумен — разный размер «глаз» этому очень способствует. Выглядело это все более чем угрожающе, но Герман надеялся, что Тиана не решит в очередной раз перескочить в полную неизвестность.

— По моим расчетам, если мы не ускоримся, то к той системе нас будет нести около суток, — раздался в наушниках голос разведчицы. — Пусть так и остается. Герман, ты не видишь ничего странного?

— Нет. Все, вроде бы тихо и пусто.

— Тогда предлагаю ничего не менять. Мы успеем отдохнуть, и даже ожоги Кусто обработаем снаружи.

Герман с удовольствием согласился.

— Отдохнуть — это прям мечта!

Когда он вернулся, Тиана уже была в его каюте, и уютно расположилась на кровати, накрывшись пледом.

— Герман, я все равно у тебя останусь, ладно? — предложила девушка.

— Конечно, оставайся! — ответил Лежнев. С одной стороны, ему очень нравилось такое развитие отношений. Было очень приятно, что Тиана ему настолько доверяет. Но кроме того, он прекрасно сознавал, что девчонка ничего такого ввиду не имеет. «И еще долго не будет иметь, — мысленно вздохнул парень. — Хотя сейчас и мне не до того». Выкинув из головы сомнения вместе с фривольными мыслями, парень, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Тиана подползла поближе, обхватила его руками и ногами, и накрыла краешком пледа.

— Теперь точно смогу уснуть, — удовлетворенно ответила девушка, и почти сразу блаженно засопела. А вот у Германа, несмотря на усталость, весь сон пропал. Трудно оставаться спокойным, когда к тебе так нежно прижимаются и щекочут теплым дыханием ухо. «Черт… рехнусь ведь! Надеюсь, каждый день она так делать не станет, а то либо стану импотентом, либо в маньяка превращусь», — печально подумал Герман, и все-таки уснул. Правда, снилось ему всякое непотребство.

«Утром» Тиану рядом с собой не нашел, отчего почувствовал гремучую смесь облегчения и сожаления. Тихоход сообщил, что разведчица уже час бродит по его поверхности, обрызгивая пеной вчерашние ожоги от плазмы.

— У меня после этих медуз неприятные ощущения, — вздохнул Кусто. — Все время как будто зудит и чешется. Так неприятно! Хотя я точно знаю, что от самих щупальцев ран не осталось. Они не воздействовали на мое физическое тело.

— Фантомные боли, наверное, — пожал плечами Лежнев. — У меня тоже до сих пор все покалывает после того щупальца. Редкостно зловредные твари.

— Интересно, а чем они питаются? — задумался Кусто. — Если им нужны живые существа, для того, чтобы есть, значит, тут таких должно быть много. Иначе медуз столько не было бы.

— Может, им немного надо, — предположил Герман. — Например, тем, что они от тебя откусили, они будут сытыми несколько сотен лет.

— Может быть, — вздохнул Кусто. — На самом деле это очень интересные существа. Жаль, что у нас нет возможности изучить их поподробнее. Как они появились? Как живут? Почему в обычном космосе о них никто никогда не слышал? Интересно, им здесь не тесно? Все-таки это совсем небольшое пространство.

— Ну… так себе небольшое, — пробормотал Герман. — Ты, брат, зажрался. Куча звездных систем тебе уже небольшое пространство!

— Небольшое, — не согласился Кусто. — Например, для популяции ликсов здесь было бы тесно. Мы бы просто не смогли тут жить. Долго, я имею ввиду. Все равно бы куда-нибудь откочевали рано или поздно.

— И тем не менее, здесь очень много странного, — добавила Тиана. Оказывается, девчонка их разговор слушала. — Я думаю, эта туманность — часть чего-то большего. Скорее всего она даже не принадлежит полностью этой вселенной, и касается ее лишь краешком. Одна большая аномалия, вот что это такое.

— Неожиданный вывод, — удивился Герман.

— Я ничего не утверждаю, — девушка появилась на пороге каюты — она уже закончила лечить тихохода. — Просто если сопоставить все факты… То, что мы не можем уйти в гиперпространство; то, насколько сильно здесь отличаются физические законы; какие здесь формы жизни. Других предположений у меня просто нет.

— А ты, кстати, не пробовала снова в гипер уйти? — уточнил Герман. — Может, что-то изменилось?

— Не пробовала, — покачала головой девушка. — Можем попробовать прямо сейчас.

Герман с удовольствием полюбовался на ее азартную физиономию. Кажется, кризис миновал, и Тиана восстановила свое душевное равновесие, что не могло не радовать. Слияние подтвердило выводы — разведчица была лишь немного насторожена, но это как раз хорошо. Уверенность во всемогуществе Кусто, как выяснилось, довольно опасное заблуждение.

Окружающее пространство через призму мировосприятия Кусто выглядел точно так же, как то, что совсем недавно наблюдал сам Герман, и это было здорово непривычно. Обычный-то космос тихоход видит совершенно по-другому — краски ярче, насыщеннее, больше деталей, звуки, запахи. А тут… «Наверное, бедолага чувствует себя полуослепшим и оглохшим, — сообразил Герман. — Да еще эта ограниченность пространства! Надеюсь, у него не начнется клаустрофобия!» В чувствах Кусто действительно проскальзывала чрезмерная тревога. Впрочем, она могла быть связана с тем, что они уже почти прибыли к месту назначения. Красная звездочка казалась уже вполне заметным диском, кроме того, на орбите стало возможно разглядеть планету. Настоящую планету, причем вполне земного размера. Насколько она пригодна для людей, правда, пока что определить было невозможно. От планеты веяло той же угрозой, что и от всей системы, причем, пожалуй, даже более концентрированной, что ли?

«Как пить дать, придется садиться туда, — решил Герман». Он еще не понимал, зачем, просто чувствовал — без этого не обойдется. С другой стороны, зачем-то же они сюда прилетели? Просто посмотреть на систему, задумчиво пожать плечами и свалить куда-то еще определенно было бы странно.

Тиана Ди Сонрэ, незваный гость

Уйти в гипер им так и не удалось. До красного гиганта добрались своим ходом, «плывя» по течению. Тиана все никак не могла разобраться, как эти течения работают. Звезда ведь остается на месте, точнее летит туда, куда ей завещано небесной механикой. Как остров, на который их и вынесло. Возле дальних окраин системы ликс остановился — точнее его перестало нести дальше, будто выбросив на песчаный берег. Разведчица чувствовала — стоит немного удалиться, и ее снова подхватит странное текучее пространство, но пока она будто бы попала на островок стабильности. Вот если бы еще не этот осточертевший туман! Красный гигант мерно светил недобрым светом, вроде бы равнодушный к незваным гостям. Девушка начала понемногу ускоряться, продвигаясь поближе — для начала нужно было оценить систему. В какой-то момент, как только она пересекла невидимую границу гелиопаузы, все очень резко изменилось. Надоевший туман куда-то исчез — система оказалась полностью прозрачна, без каких-то намеков на дымку. Даже глаза протереть захотелось — настолько это было неожиданно. Снаружи такого было совершенно незаметно.

Замерев на самой границе, девушка начала тщательно прислушиваться и присматриваться, пытаясь засечь опасность или другие непонятности. Тщательно проверила, не возникло ли у нее желания срочно лететь куда-нибудь, например, к той единственной планете, что вальяжно плывет вокруг гигантского светила. Нет, ничуть. Ни она, ни ликс, никакой нездоровой тяги куда-то спешить не чувствовали, и Герман явно поддерживал столь осторожное поведение. Хотелось наоборот, замереть и подольше не двигаться, наслаждаясь нахождением в привычном пространстве. Чувство угрозы, к слову, никуда не делось, хоть и ослабело немного. Тиана по-прежнему чувствовала, что им нет здесь места, они здесь лишние. Однако убраться прочь было бы выше ее сил. Выяснилось, что все они ужасно соскучились по обычному нормальному космосу, так что теперь прямо-таки наслаждались его крохотным кусочком посреди молочной гадости.

Первое, на что смотрит свободный разведчик, добравшись до новой системы, это, конечно же, планеты. В этот раз инстинкты работали против Тианы. Опасность, как уже стало очевидно, может прийти откуда угодно, так что лучше не концентрироваться на каких-то отдельных деталях. Однако взгляд все равно неудержимо стремился к шарику. И не зря — там было на что посмотреть. С первого взгляда планета, да и вся система казались пустыми. Чувствительные органы тихохода не различали никаких сигналов, никаких следов разумной деятельности. Но только до тех пор, пока они не начали присматриваться внимательнее. Нашлись несколько технических устройств, вращающихся по орбите вокруг планеты.

Странная, неестественная архитектура — как будто тот, кто это сотворил больше заботился о внешнем виде устройств, а не о внутреннем содержании. И главным критерием дизайна этих устройств было отсутствие ровных линий, прямых углов, и вообще повторения одних и тех же элементов в разных конструкциях. Как только Тиана пыталась сосредоточиться на одном из спутников, у нее начинала болеть голова от невозможности дать описание этим самым конструкциям. Форма, цвет, все было слишком далеким от привычного, разум просто отказывался воспринимать эти предметы целиком. Разведчица так и не смогла понять, в рабочем ли состоянии спутники, но склонялась к тому, что они давно мертвы, и вращаются по орбите по инерции. Хотя бы потому, что несколько городов, разбросанных по планете, так же мертвы — ни одного движения, никаких признаков разумных существ. При этом, насколько она могла разглядеть с такого расстояния, следов времени не заметно. Выглядит так, что они были покинуты, причем совсем недавно. По крайней мере издалека и глазами ликса, а как оно на самом деле — кто знает.

Тиана все еще не была уверена, что им обязательно необходимо спускаться на планету. Они в этой туманности совсем недавно, а отдых им уже не помешает. Судя по тому, что она видела, на планете, несмотря на слишком крупное светило, вполне комфортная температура и довольно много воды в жидком состоянии. Непонятно пока, как с атмосферой, но скорее всего и там никаких сложностей не предвидится. Хотя в любом случае снимать скафандры будет безответственно.

Какое-то время девушка продолжала рассматривать систему. Удивительно мирный и спокойный вид, если бы не это надоевшее уже ощущение чужого недоброго взгляда. Вдруг подумалось, что отсюда можно снова попытаться уйти в гипер… и она непременно попробует. Но сначала все-таки осмотрится получше. Ликс послушно двинулся к центру системы. Теперь все внимание было направлено на планету — Тиана решила, что уже достаточно изучила эту удивительно пустую систему. По-прежнему никакого движения.

Разведчица сама себе казалась большой, любопытной кошкой, которая бродит вокруг бесстрашной мыши, и никак не может сообразить, почему та не убегает? Может, это неспроста? Наверное, она так и не решилась бы попробовать. «Незачем лезть на рожон, — говорила себе девушка. — Вряд ли начало пути домой находится именно на планете. Ты нашла кусочек свободного космоса, и можешь попробовать уйти в гипер — это уже хорошее достижение. Если предположения подтвердятся, можно будет вернуться сразу сюда, в эту систему — главное, это не дорога в один конец!».

Девушка уже почти убедила себя. В конце концов, знать точно, что из этой странной и страшной туманности все же можно выбраться, было бы не менее важно, чем разобраться, что не так с системой. Вот только на очередном витке вокруг планеты Кусто вдруг заметил что-то знакомое. Что-то, чего совершенно не ожидаешь увидеть в состоящей из одного большого нарушения физических законов туманности, в чужой галактике.

Даже сам тихоход не смог сразу понять, что именно зацепило его внимание, какое сочетание линий показалось знакомым. Тиана остановила свой бег вокруг планеты, и вернулась немного назад. Что здесь не так? Обычный красновато-бордовый лес, обычная поляна… а вот холм в центре этой поляны как раз необычен. Что-то с ним не так — слишком четкие линии, слишком правильная форма. Тиана дорисовала в воображении некоторые детали, и в голове тут же вспыхнула справка из тех, что они в свое время заучивали в летном интернате так, что от зубов отскакивало.

«Легкий крейсер типа Охотник. Общая длина 1750 метров, досветовая скорость 0,5, максимальное ускорение — 85 g, четырнадцать плазменных орудий среднего диаметра по обеим бортам, скорострельность — 150 тысяч в минуту с одного орудия, двенадцать лазерных турелей, обороняющих нижнюю и верхнюю полусферы. Встроенная защита от гравитационных когтей, маскировка уровня „невидимка“. Прозвище у киннаров — „Убийца ликсов“. Действуют всегда в составе группы из шести кораблей, дабы иметь возможность окружить тихохода, и не дать ему воспользоваться преимуществом в величине ускорения и досветовой скорости. Экипаж — от 20 до 40 технофанатиков; зависит от оснащенности искусственными системами. Первая модификация, ныне устаревшая и снятая с вооружения, но еще встречается в отдаленных системах».

Подобные корабли их учили распознавать в любом виде, по отдельным деталям, по силуэту, по характерным траекториям в пространстве. И все равно часто шестерка убийц была последним, что видел свободный разведчик в жизни — слишком хорошая маскировка, даже ликс мог вовремя не заметить опасность. Вот и теперь Тиана по одному силуэту холма, давно заросшего местной растительностью смогла с уверенностью определить, что за машина там скрывается.

Стало очевидно, что попытка уйти из туманности, нырнув в гиперпространство откладывается. Старый враг оказался здесь случайно — это совершенно очевидно. И он послужит еще одной вешкой, еще одним указателем, который приведет ее домой. Нужно только в очередной раз рискнуть. Тиана выскользнула из сопряжения. Принимать такие решения, не посоветовавшись с Германом, было бы по меньшей мере безответственно. Она не одна, и решать за напарника не станет. Если он будет против… Что делать, если он будет против, девушка не знала. «И зачем он отдал Максу своего дятла?! Ведь сейчас мы могли бы разделиться, и ему бы не пришлось тогда идти со мной в это явно опасное место! Убийцы ликсов просто так травой не зарастают».

— Именно поэтому я и отдал Максу своего дятла, — невозмутимо ответил напарник, когда она поделилась с ним своими соображениями. — Догадывался, что такая ситуация может возникнуть. Но вообще — не понимаю, почему ты переживаешь. Я так-то полностью согласен. Давно было любопытно посмотреть на ваших технофанатиков!

Тиана сама толком не понимала, почему вдруг так озаботилась безопасностью напарника. Наверное, это после того, как его едва не захватили атланты. На волоске ведь все было. Если бы не упорство Германа и его везучесть, его бы точно захватили, и, скорее всего, убили. Тогда ее так напугала такая возможность, что теперь она бы предпочла отправиться в опасное место в одиночестве.

— Я боюсь, что он уже засек нас, — вздохнула девушка. — Я, конечно, маскировалась, а это очень старая модель… но они всегда были очень хороши в раннем обнаружении ликсов.

— Думаешь, там еще может быть кто-то живой? — удивился напарник. — Там же один холмик остался под слоем растительности!

— Нет, живых там точно нет, — улыбнулась девушка. — Но это же технофанатики! Не удивлюсь, если автоматика до сих пор работает в параноидальном режиме! Исследовать этот корабль придется очень осторожно. Я даже не рискну садиться рядом с ним! Ближайшее хотя бы относительно безопасное место для посадки находится в тридцати километрах от той проплешины. Кусто придется ждать нас там. На него убийца точно среагирует, если там хоть что-то функционирующее осталось.

— Давно мне не доводилось ходить в походы, — хмыкнул Лежнев. — Особенно по такому красному лесу! Но, надеюсь, мы сначала убедимся, что на этой планете действительно никого нет? А то немного странно будет изображать тайное проникновение на виду у местных аборигенов. Могут не понять прикола.

— Да, это проблема, — вздохнула девушка. — Это очень странное место. Сколько я ни всматривалась, ничего живого так и не увидела. При этом ты ведь заметил, что города выглядят оставленными буквально несколько дней назад? Я видела заброшенные города. Даже на планетах технофанатиков, которые стараются полностью уничтожить всю биосферу, со временем жилье портится и начинает распадаться от времени. Здесь же все эти города должны были давно зарасти, как тот же убийца!

— Угу, я тоже заметил, — вздохнул Герман. — Странное местечко. Пугающее. А где ты хочешь приземлиться?

Тиана показала точку в небольшой долине горной гряды, которая совсем недалеко отстояла от помеченного красным технофанатика. Из долины вела довольно удобная дорога, а в предгорьях был один из покинутых городов. То есть если они сядут там, куда указала Тиана, они будут вынуждены пройти через этот ненаселенный пункт — собственно, технофанатик находился на противоположной от гор стороне города.

— Да уж… — опечалился Герман. — Я как-то надеялся, что мы не станем разгадывать сразу все загадки этой планеты.

— Мне тоже это не нравится, — вздохнула девушка. — Но спрятать Кусто от технофанатика ближе просто негде. А если корабль засечет ликса, можно будет не надеяться что-то узнать — он скорее самоуничтожится, чем пустит на борт чужаков. Сейчас-то я надеюсь, что его системы спят или совсем мертвы… Но у них столько дублирующих автоматов! В общем или в долине, или сажать Кусто где-нибудь на другой стороне гор. Но тогда нам придется как-то через них перебираться, а они, как видишь, довольно высокие.

Девушка уже думала о такой возможности, и с сожалением отказалась. Преодолевать препятствия ее не учили, да и Герман ни разу не говорил, что был в горах. Значит, дорога может оказаться слишком сложной.

— Не, через горы без снаряжения я не полезу, — вздохнул напарник. — У нас, конечно, чудо-скафандры, но даже их может оказаться мало. Вон там какие ледники! Тоже, блин, почему-то красноватые. Почему здесь все такое, интересно?

— Горы — потому что это отсвет от солнца, — пояснила разведчица, — а растительность — не знаю. Но это еще не самый странный цвет, который я видела. Как тебе, например, иссиня-черные стебли лиан с желто-фиолетовыми листьями?

Герман, по всей видимости, представить себе такого не мог, поэтому послушно согласился, что красные растения — это еще ничего.

Кусто осторожно опустился в указанном месте. Некоторое время Тиана ждала, что на их вторжение все-таки последует какая-то реакция, однако не вечно же ее ждать?

— Ну что, отправляемся? — спросил Герман, который, как всегда в последнее время навешал на себя кучу разного вооружения, и еще рюкзак с припасами. Девушка понимала, и где-то даже одобряла его запасливость, но сама кроме привычного нейродеструктора ограничилась только паучьей ловушкой. Вторая версия у напарника получилась гораздо более компактная, так что сильно тяжелее не стало. «Но вообще правильно Герман тренируется при повышенной гравитации, — вздохнула девушка, — мне бы тоже не помешало». На этой планете к земле тянуло в полтора раза сильнее, и разведчица заранее предвкушала, как непросто будет пройти эти тридцать километров. Пускай скафандр своими искусственными мышцами здорово помогает, разница все равно будет ощутима.

— Идем, — согласилась девушка. — Кусто, отчет об обстановке как обычно, раз в пять минут, если что-то заметишь — сразу же.

— Конечно, Тиана, — согласился Тихоход.

— Ты какой-то сегодня молчаливый, дружище, — удивился Герман.

— Он просто ужасно не любит, когда приходится действовать по этой инструкции, — объяснила Тиана. — Вообще-то свободный разведчик не должен сильно удаляться от своего ликса… Даже не так, в норме мы в принципе на планеты не садимся. Но на такой случай, как нахождение вражеских сил есть своя инструкция — мы сейчас ее и исполняем. Но Кусто она все равно не нравится.

— Конечно! Ты идешь к убийце, а я даже подстраховать тебя не могу!

— Ты же знаешь, это единственная возможность хотя бы подобраться к нему! Если он давно стоит и большая часть систем отключена, то на человека он может и не среагировать. А вот тебя засечёт обязательно.

— Знаю. Поэтому и молчу, — недовольно ответил Кусто. — Лучше бы мы его не находили.

— Мы же отрабатывали это на полигоне, — напомнила девушка.

— Угу. Только полигон был не на странной планете с покинутыми городами и с неизвестными опасностями, — напомнил Тихоход. — А если какая-нибудь опасность на планете? Куда-то же они все делись. И мне все время кажется, что за мной следят, но не показываются.

— У меня, кстати, тоже такое ощущение, — помрачнел напарник. — Хотя, может, кажется?

Что можно было ответить? Тиана не знала, поэтому промолчала. Она уже не сомневалась — кто-то или что-то здесь действительно есть. И оно за ними следит. Девушка только надеялась, что это слежка не с целью нападения, а, скажем, как следит сторожевое животное, которое следит за домом в отсутствие умерших хозяев. Если гость ничего не портит, то и трогать его не будут. Очень, конечно же, натянутое предположение, но других у Тианы не было. В конце концов, они уже несколько часов на планете, и пока их никто не трогает — может, так будет и дальше?

— Все, мы этими спорами только время бессмысленно тянем, — сказал Герман. — Сами на себя жути нагоняем. Пойдёмте уже, а?

Полуторное тяготение прижало сразу же, как только они вышли из ликса. Тиана всегда не любила такие упражнения — ей, наоборот, нравились более легкие планеты. Всеми силами старалась избежать лишних занятий, связанных с повышенной гравитацией. Не то чтобы Тиана была такая ленивая, просто ей, как и другим сокурсникам, казалось, что свободному разведчику никогда не придется действовать в таких условиях, и вообще их заставляют учить слишком много лишнего. «Теперь становится очевидно, что нас, наоборот, почти не готовили», — расстроено вздохнула девушка, разглядывая открывшийся пейзаж.

— Травка как будто подстриженная, — удивился Герман.

Долина, в которой остановился ликс, действительно не могла похвастаться буйством растительности. Собственно, никаких иных растений, кроме густой, но короткой красновато-бурой травы здесь не было. Идти по ней оказалось очень удобно, но ужасно скучно, так что скоро правило про «связь раз в пять минут» было забыто, и они устроили совершенно бессмысленный трёп ни о чем, лишь бы немного заглушить скуку. Сначала-то и она сама, и Герман, в любой момент ждали какого-то подвоха, однако ничего не происходило. Полное отсутствие какого-то движения, кроме, разве что едва заметного колыхания травы под порывами местного ветерка.

Несколько километров до выхода из долины они преодолели за час, и Тиана даже не сильно запыхалась. Выход из долины представлял собой короткое ущелье между скал. Явно искусственного происхождения — такие ровные у этого ущелья стенки. К ущелью они двигались вдоль скал — разведчица сознательно не стала сажать тихохода прямо возле прохода. Опять-таки соблюдала требования техники безопасности. Еще когда опускались, девушка заметила проходящую через плато нитку дороги, и вот, наконец, они до нее добрались.

— Странный материал, — задумчиво сообщил очевидное Герман. Они уже с минуту рассматривали полотно, не решаясь на него вступить. Дымчато-прозрачная дорога, очень гладкая, и в глубине иногда что-то таинственно мерцает. — Интересно, на него вообще наступать можно, или оно сразу спалит того, кто рискнёт?

С этими словами парень решительно шагнул на полотно. Тиана ни остановить, ни как-то по-другому отреагировать не успела.

— Дурак! — не выдержала девушка. — Разве так можно?

— А как еще? — пожал плечами Герман. — Я ж бросил на нее травинку, сама видела. Ничего с ней не случилось, только сдуло.

Так оно и было. Травинку сдуло с дороги, причем не порывом ветра, а как будто каким-то полем, которое просто не дало мусору коснуться полотна. Тиана и опасалась, что с Германом эта дорога поступит так же, но обошлось. Напарник прошел еще немного туда-обратно, спрыгнул с дороги.

— Вроде удобно. Не скользит, чуть пружинит. Так, знаешь, как будто по беговой дорожке идешь.

Девушка пожала плечами и шагнула следом. Она чувствовала себя дикарем, которому впервые пришлось столкнуться с изделием развитой цивилизации. Даже по этой дороге было видно, что те, кто здесь когда-то обитал, далеко ушли в своем развитии. По крайней мере, у киннаров таких материалов, которые могли бы поддерживать свою чистоту даже в отсутствие обслуживания, не было, и как их сделать они не знали. «Впрочем, у нас вообще собираются отказаться от наземного транспорта в пользу исключительно воздушного, как в содружестве, — подумала девушка, — поэтому и нет смысла такую дорогу делать».

— Почему мы решили, что это дорога? — вслух удивилась девушка. — Вдруг у нее какое-нибудь другое предназначение?

— А какая разница? — хмыкнул Герман. — Нет, любопытно, конечно, но мы используем ее как дорогу, значит, для нас она и есть дорога. Это как с микроскопом, только довольно удобно.

Причем здесь микроскоп не поняла не только Тиана, но и Кусто. Герман с удовольствием рассказал про поговорку «забивать гвозди микроскопом», и дополнил эту историю парой примеров из жизни. А потом всем стало не до того, потому что они, наконец, вышли из ущелья, и оказались в городе.

Теперь, когда она видела его своими глазами, город уже не казался ей мертвым или пустым. Представлялось, что он просто притаился, замер, в ожидании… чего? Тиана не смогла бы сказать, даже если бы захотела. Это не было похоже на готовность хищника к броску, скорее просто ожидание.

— Не люблю города, — шепотом призналась девушка. — А этот меня еще и пугает. Я его не понимаю.

— Ты знаешь, я вот городской житель, а здесь себя тоже чужаком чувствую. Как будто муравей, который в кашу залез. Что-то у меня даже любопытство атрофировалось — не хочу здесь все рассматривать. Хотя красиво, конечно.

Разведчица подумала — и чего они шепчут? В скафандрах работает исключительно внутренняя связь — снаружи их не должно быть слышно. И все равно в полный голос говорить не хочется. «Но вообще Герман прав — действительно красиво. Как будто игрушечный». Она видела в доме у дяди Максима стеклянный шар с маленьким домиком внутри. Если его потрясти, то идет снег. Дома в этом городе ничуть не похожи на те, что она видела, но ощущение именно такое. Как будто это не настоящее место, а лишь имитация, игрушка, построенная каким-то великаном и отставленная на дальнюю полку.

— Давай немного по краю пройдем? — предложила девушка. — Не хочу идти через центр.

Самый короткий маршрут, как назло, пролегал именно по центральным улицам… хотя назвать улицами эти извилистые дорожки между зданиями из непонятных материалов мог бы только большой оптимист. Если бы не карта на забрале скафандра, они могли бы бродить по этому лабиринту, как выражается Герман, до морковкина заговенья.

— Не дай бог связь с Кусто нарушится, — вторил ее мыслям напарник. — Заблудимся, как пить дать.

Они все же построили маршрут подальше от центра, который чем-то пугал обоих. Кусто пытался выяснить, что же так насторожило друзей, но ни Тиана, ни Герман так и не смогли сформулировать причину своих страхов. Буквально с первых шагов разведчица поняла, что заблудилась. Они повернули один раз, другой… Тиана вроде бы следила куда и как они идут, пыталась запомнить дорогу, но, оглянувшись назад ничего знакомого не увидела.

— Это потому, что одно строение с разных ракурсов выглядит совершенно по-разному! — сообразила девушка.

— Угу, — подтвердил Герман, — пару шагов пройдешь, и уже как будто на другой конец города телепортировался! Кошмар взбесившегося абстракциониста, вот что это такое!

Да, без путеводной линии на карте поход превратился бы в настоящее испытание. А так еще до заката они все же выбрались на природу, отчего оба с облегчением вздохнули.

— Тиана, Герман, вы уже совсем близко, — напомнил тихоход, который к концу прогулки начал всерьез беспокоиться за душевное здоровье своих пассажиров. По крайней мере, слушая их комментарии, он все чаще спрашивал, точно ли у них все в порядке, и не пора ли ему спасать дорогих Тиану и Германа.

— А ведь должны были сюда к середине дня добраться, — вздохнул напарник, глядя на клонящееся к горизонту кровавое солнце.

— Я ночью в город не пойду, — решительно сказала Тиана. — Даже если с технофанатиком ничего не получится, переночуем на природе.

Оставшиеся километры пути до поляны с укрытым растительностью крейсером прошли удивительно легко — после безумного города-то! Герман, аккуратно расчистил своим мечом проход в зарослях каких-то лиан, тщательно покрывших массу чужого корабля. Сплавы производства технофанатиков не ржавеют и не разрушаются окружающей средой. По крайней мере, растениям, какими бы агрессивными они ни были, ни за что не справиться с гордым крейсером класса «Охотник». Если, конечно, эти растения не выведены специально генетиками киннаров.

— Ну чего? — спросил Герман, разглядывая дверь, ведущую внутрь корабля и одновременно взвешивая на в руках вибромеч. — Заходим?

— Представьтесь, назовите свои воинские звания и род войск, а так же кодовую фразу для авторизации, — ожил динамик над входом. Тиана почувствовала, что у нее холодеет спина от страха и разочарования.

— Мы не принадлежим к воинскому сословию, — ответила девушка так, как ее учили в интернате, — Простите, господин искусственный интеллект. Мы не хотели нарушать границ вашей ответственности и уже уходим.

Гражданских автоматы технофанатиков трогать не должны. Скафандр у них с Германом новейшей модели, старинный автомат таких знать точно не должен, киннара по одежде не опознает. Так что надежда на то, что им все-таки удастся спокойно уйти, была существенная.

— В руках мужчины вибромеч новейшей модели 12-ВР. Подобное вооружение не разрешено к продаже или передаче гражданским лицам. Делаю вывод, что вы либо вражеские диверсанты, захватившие новейшее вооружение, либо агенты, маскирующиеся под гражданских лиц. Агенты знали бы кодовую фразу. Делаю вывод, что вы — вражеские диверсанты. Принято решение уничтожить вражеских диверсантов. Готовьтесь к смерти, гадкие биолюбы!

Герман Лежнев, бегущий в лабиринте

Весь этот диалог с самого начала казался Герману дурацким фарсом. Хотя нет, в первый момент, когда корабль только заговорил, он действительно испугался. От неожиданности. А вот когда вроде как автомат, искусственный интеллект, начал делиться с нарушителями своими умозаключениями, Лежнев с трудом удержался от того, чтобы заорать «Не верю!» Технофанатики, вроде как, должны любить логику и рациональность. Машина их производства — тем более. «Тогда с какого перепою он сообщает о том, что собирается нас убить?! — возмутился Герман. — Нужно стрелять сразу же! Еще не хватало мрачного хохота в конце последней фразы».

— А можно нас не уничтожать? — спросил Герман, когда искин закончил говорить.

— А вы не хотите?

— Нет, — сказал Герман. — Тиана, мы ведь не хотим, чтобы нас уничтожили?

— Нет, — пискнула Тиана. Она как завороженная смотрела куда-то наверх, видимо ожидая вот-вот увидеть разворачивающиеся в их сторону плазменные пушки.

— Ну ладно, — согласился крейсер. — Не буду.

Лежнев не выдержал и заржал.

— Вот уж не думал, что доведется вживую поучаствовать в этом анекдоте, — пояснил он дико косящейся на него Тиане. — Это ж мой любимый анекдот про батьку Махно и расстрел!

— Герман, я больше не буду учитывать твое мнение об уместности моих вопросов во время каких-то событий, — сказал Кусто из динамиков шлема. — Потому что ты явно сам в этом не разбираешься!

— Эй, биолюб, — позвал его крейсер. — Что за анекдот, и почему ты так неприлично смеешься?

Герман рассказал — надо же как-то завязать разговор. Неживой собеседник признал, что ситуация похожа, но все равно не понял, что в этом смешного. По его мнению, батька Махно в анекдоте действовал вполне логично.

— Ну ладно. Убивать ты нас, вроде бы, не будешь, — Лежнев, вообще-то, в этом уверен не был. Потому что искин тут явно нестандартный. Спятивший, если уж совсем начистоту. Что ему взбредет в голову в следующую секунду — неизвестно. Парень здорово подозревал, что если они с Тианой сейчас развернутся и уйдут, в спину получат плазменную очередь, или чем он там собирается стрелять. — Но поговорить явно не против. Может, расскажешь, что это за планета такая? И как ты здесь оказался?

— А я сам не знаю, — беспечно ответил искин. — Странное местечко. Но мне нравится. Тут интересно. Хотя команда вот что-то долго не возвращается.

— Долго — это сколько? — уточнил Герман.

— Да уж с полтысячи лет, наверно, — ответил искин. — Как пошли на разведку, так и исчезли. Вы их не встречали?

— Не, не встречали таких, — хмыкнул Герман. — Но что-то мне подсказывает, что они уже того, померли. Или ты думаешь, они могли столько прожить?

— Ну, я же живу! Откуда мне знать, какая у вас, мягкотелых, продолжительность жизни? Я как-то и не задумывался об этом раньше.

Тиана изо всех сил что-то пыталась просигнализировать, но вслух сказать так и не решилась, даже отключив внешний динамик. Герман, впрочем, и так прекрасно догадывался, что она хочет сказать: искин неправильный, и таким быть не должен. Это ведь только так называется — искин. На самом деле полноценного интеллекта там нет. Машины технофанатиков им не обладают, причем не потому, что их невозможно сделать. Просто если киннары в свое время заигрались с роевым интеллектом, то у технофанатиков подобные проблемы возникли с искусственным. Больше они так не экспериментировали, и к моменту, когда были разработаны «Охотники», о таком никто и не заикался. Так что по идее крейсер не должен был демонстрировать ни желания пошутить, ни любопытства, ни прочих возможных эмоций. А этот вовсю демонстрирует.

— Я вообще раньше ни о чем не задумывался, — продолжал между тем крейсер. — Скучно жил. Теперь — намного интереснее.

— Раньше — это когда? В смысле, когда начал задумываться?

— Да вот как на планету сел, так и начал, — объяснил искин. — От нечего делать, наверно.

В разговоре возникла пауза — Герман не знал, что еще спросить, Тиана тоже никак не могла справиться с диссонансом. Ну а искин, похоже, не сильно истосковался по общению. И это было немного странно — если он тут один сидит уже пятьсот лет, значит, точно должен был заскучать. Вот только один ли?

— Не скучно тебе одному, пятьсот-то лет?

— Я же говорю, мне интересно. И с чего ты, биолюб, взял, что я один?

— А что, здесь еще кто-то есть? Планета выглядит покинутой.

— Нет, этот мир не покинут. Он населен. И он всегда тщательно следит за своими гостями. Если гости ему нравятся — они остаются здесь навсегда. Вот как я, например. Если не нравятся — тоже остаются. Ха-ха-ха!

Смех у него получился один в один как у робота Вертера. Несмотря на приятные детские ассоциации, прозвучало все равно жутковато.

— Кхм, почему это? Убивают? — уточнил Герман.

— А мне откуда знать? Я тут, знаешь ли, ничего не решаю, и за процессом не слежу. Мне не интересно. И без того есть, чем развлечься. Что, биолюб, любопытно тебе? Хочешь все сразу узнать? Знаю, что любопытно! Только я тебе все равно ничего не расскажу. Я и сам далеко не все знаю, но что знаю — тоже рассказывать не стану. Сами все поймете. Или не поймете. Тут ведь одно из двух, правда же?

Лежневу хотелось зарычать. Очень неприятно, оказывается, общаться с безумным искусственным интеллектом.

— Ну ладно. В корабль пустишь? — парень решил сразу все прояснить, раз уж нормального разговора не выходит.

— С чего бы? Еще напортите мне что-нибудь. Вы ж, биолюбы, такие. Только дай вам чего-нибудь в руки, все испортите. Вон, вибромеч последней модели, совершенное оружие для убийства себе подобных, используете для стрижки кустов. Вам двери откроешь — какой-нибудь гадкой плесенью заразите. Не пущу. А попытаетесь в меня силой залезть — убью. Хоть вы этого и не хотите.

— Эх, — расстроился Герман. — Обидно.

— Зачем тебе внутрь корабля-то понадобилось? — заинтересовался искин.

— Да понимаешь, заблудились мы. Оказались непонятно где, а тут смотрим — знакомые обводы. Вот, думали посмотреть, может у тебя путевой журнал сохранился — хоть посмотрели бы, как ты сюда попал. По твоим следам бы вернулись.

— По моим следам вы могли бы вернуться только в глубокий тыл нашей фракции. Полагаю, вам бы там совсем не понравилось. Хотя ты, вроде, не такой скучный, как другие биолюбы. Да и мои людишки тоже, как я сейчас понимаю, не сильно веселые были.

— Да нам все равно, лишь бы в нужную галактику вернуться, — вздохнул Лежнев.

— Хм… в нужную галактику… ну, это многое объясняет! А я-то все гадаю, откуда тут периодически всякие разные садятся! У нас-то таких не было. Это и нас, выходит, занесло.

Герман замолчал, пытаясь разобрать, о чем говорит искин, но тот явно делиться мыслями с пришельцами не собирался.

— Так что, не пустишь путевой журнал посмотреть? — спросил Лежнев.

— Нет, сказал же. Но раз уж вам так этот журнал нужен — забирайте. Все равно не пригодится. И оставьте меня уже в покое! Ночь скоро. Может, еще увижу вас, если вы понравитесь.

— Кому понравимся?! — терпение Герману отказало, и он уже готов был наорать на искина, но тут динамики скафандра пискнули, сигнализируя о пакете входящих данных, и сообщили о том, что карта получена. Тиане пришло аналогичное сообщение — девушка отключила внешнюю связь, и сказала:

— Герман, хватит. Давай уходить. Это уже слишком.

— Да, сейчас. Эй, искин. Можно мы улетим прямо отсюда?

— Нет, нельзя, — четко ответил искин. С ликсом вашим, я, может, и не справлюсь в одиночку, но если вы его сюда позовете, вас прибью. Ничего личного. Сейчас-то я понимаю, что все это противостояние — глупость, несусветная, по сравнению с вечностью. Но реакция на ликсов у меня в базовых инстинктах прописана, так что извините. И потом, с чего бы мне вам помогать? Я, так-то, еще не разобрался, нравитесь вы мне, или нет? Девчонка вот вообще всю дорогу молчала. Нет уж, уходите, как пришли. И быстрее! Ночь скоро. Самое интересное начинается.

Некоторое время они шли в молчании — хотелось убедиться, что в спину не полетят заряды плазмы. Но вот поляна с покрытым вьюном охотником скрылась за первыми домами, и Тиана, наконец, отмерла:

— Герман, что он имел ввиду, когда говорил, что карта нам не понадобится?

— Не знаю, но меня это тоже пугает, — честно признался Лежнев. — Что-то мне не хочется здесь больше оставаться. Обойдемся без разгадок местных тайн. И ведь не хотели же на ночь глядя идти через этот город!

— Я могу попытаться забрать вас прямо оттуда, — предложил Кусто. — Этот технофанатик вряд ли сможет взлететь, а с земли ему меня точно не подбить.

— Нет уж! — отказалась Тиана. — Нам еще воздушных боев здесь не хватает! У меня все время ощущение, что стоит нам немного пошуметь, и нас тут прихлопнут!

У Германа было точно такое же ощущение. «Как на кладбище, — думал Лежнев. — Только на кладбище спокойно, а тут как будто ждут чего-то. И не понятно, от нас, или еще от кого?»

— Может, все-таки за городом переждем? — неуверенно предложил Герман.

Тиана посмотрела назад, Лежнев тоже оглянулся. За домами было уже не видно, но карта показывала точно — как маршрут ни построй, выйдешь все равно на виду у крейсера. Или же идти придется немногим меньше, чем до прохода в горах.

— Не нравится он мне. Видел, как у него пушки шевелились, когда мы уходили? — сказала Тиана, и парень даже переспрашивать не стал, что за пушки. Несмотря на вроде бы вполне дружелюбный разговор, впечатление от общения с искином вышло тягостное. Во-первых, голос. Может, у него динамики сломанные, или еще какие-то неполадки, но в голосе звучали отчетливые нотки безумия. Такое ни с чем не перепутаешь. Герману довелось как-то работать с больным шизофренией. В состоянии ремиссии ничего страшного, а вот когда коллегу начинало крыть… В общем, это было слышно, даже если тот говорил вроде бы адекватные вещи. Да и перескакивал с темы на тему он как-то слишком быстро и резко.

— У меня полное ощущение, что он наглухо поехавший, — подытожил Герман. — Лучше побыстрее пойдем к Кусто.

Разговоры как-то сами собой прекратились. Огромный тусклый диск солнца коснулся городских крыш, раскрасив окружающее пространство во все оттенки красного. На такие фантастические пейзажи приятно смотреть, если они нарисованы, а вот вживую смотрится слишком жутко. Когда солнце окончательно скрылось, и на город упала тьма, Герман даже обрадовался поначалу. Все не так жутко!

— Тиана, Герман, у вас все нормально? — вдруг спросил Кусто.

— Все в порядке, — ответила девушка. — Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю. Показалось, должно быть.

— Ох, что-то мне не нравится, когда тебе что-то кажется, — забеспокоился Герман. В прошлый раз, когда тебе что-то казалось, у нас были большие проблемы…

Лежнев не договорил, потому что краем глаза заметил какое-то движение. Резко затормозил, принялся вглядываться в темноту, но больше никаких шевелений не заметил. Всего на несколько секунд отвлекся, но Тиана продолжала допытываться у Кусто, что именно ему показалось, и уже успела уйти на несколько шагов. Герман вдруг понял, что уже не видит подругу. Голос в наушниках, отметка на карте есть, а сама Тиана будто растворилась среди ломаных линий безумных сооружений.

— Тиана! Замри!

— Что? Герман, ты где?!

Отметка на карте была совсем рядом. Герман двинулся к ней, и почти сразу догнал девушку.

— Знаешь, нам бы лучше не разделяться. Это место, кажись, специально строили так, чтобы здесь было легко заблудиться!

Тиана ухватила Германа за руку:

— Я буквально на секунду отвлеклась, а тебя уже нет! Как это вообще возможно?! — видно было, что разведчица и сама здорово напугалась.

Дальше решили идти, держась за руку, как подростки. Смешно, конечно, но Герман смешным показаться не боялся, тем более тут не перед кем стесняться.

— Так все-таки, Кусто, что тебе показалось?

— Мне показалось, что вы вышли из ущелья, — мрачно ответил тихоход. — Или не вы, а кто-то другой. А потом все исчезло. Вы думаете, меня опять кто-то атакует ментально?

— Не знаю, — вздохнула Тиана. — Но ты ведь видишь нас?

— Только на карте. Вы пока идете по маршруту, только медленно, правильно?

— Не похоже это на ментальную атаку, — начал говорить Герман, но тут снова увидел какое-то движение. Будто бы тень промелькнула сбоку, из-за спины.

— Ты видела?

— Что?! — девушка снова испуганно заозиралась.

— Ничего. Мне тоже кажется. Двигаем уже быстрее, что-то мне совсем неуютно.

Герман решил больше не обращать внимания на тени, периодически появляющиеся на краю зрения. Успокаивал себя тем, что просто фантазия рисует страхи. Такое часто бывает, когда приходит в голову погулять ночью в одиночестве. Особенно ярко — если за городом. Начинаешь видеть то, чего нет, каждый шорох рождает картинки неведомого. В этот раз было то же самое, и даже инфракрасная подсветка шлема не спасала — наоборот, красноватые отсветы от нагретых за день конструкций только добавляли жути. Лежнев уже почти убедил себя, что все эти тени лишь игра воображения, но тут пришел черед Тиане останавливаться и испуганно вглядываться в темноту. И Герман тоже видел то, что заметила девушка — это был какой-то неоформленный красноватый сгусток, который перелетел через переулочек, мимо которого они только что проходили. Совершенно точно был.

— Ты видел? — повторила девушка набивший оскомину вопрос.

— Видел. Давай не обращать внимания. Не ловить же этих… призраков.

В самом деле, больше всего эти явления напоминали призраков. «Ну конечно, — скептически подумал Лежнев, — Кому как не призракам бродить ночью по давно покинутому городу!»

Долго игнорировать «призраков» не вышло. Они с Тианой вышли на небольшой перекресток, с которого нужно было повернуть направо. Вот только в том проходе совершенно отчетливо виднелась очередная гнилостно светящаяся фигура. Нечто шестирукое, да еще, кажется, не с одной головой. Фигура никуда исчезать не собиралась.

— Вы почему остановились? — взволнованно спросил Кусто.

— Дружище, помолчи немножко, ладно? Тут дилемма возникла, — попросил Герман. Он почему-то совершенно не хотел знакомиться с призраком ближе.

— Попробуем пройти мимо него? — прошептала Тиана.

Герман молча шагнул вперед. Прошел несколько шагов. Призрак двинулся навстречу, на ходу меняя свою форму — уже через несколько секунд рук у него осталось всего две, да и голова стала похожа на человеческую. На его, Германа, голову в шлеме. Черт лица пока разглядеть было нельзя, но общий силуэт становился все сильнее похож.

— Ну нахрен, — подытожил Лежнев, и, развернувшись, двинулся назад к перекрестку, продолжая крепко удерживать за руку подругу. От призрака несло не угрозой даже, а натуральной жутью. Хотя ничего угрожающего он не делал. Герман сам не мог понять, почему его так пугают эти привидения, но поделать с собой ничего не мог. Тиана, впрочем, протестовать не стала:

— Обойдем другой дорогой, — предложила девушка. — Кусто, перестрой маршрут, пожалуйста.

— Сделал! — отчитался тихоход. — Почему вы не рассказываете, что происходит?

— Да хрен его знает, что тут происходит. Призраки какие-то! И встречаться с ними не хочется, — объяснил Герман.

— Я не чувствую вокруг вас никаких посторонних существ, — сказал Кусто. — Правда, так далеко я могу ошибаться…

— Я сама не уверена, что это не галлюцинация, — призналась девушка. — Герман, мне кажется, или он начал меняться, когда мы приблизились? Как будто на нас похожим стал?

— Угу, — согласился Лежнев. — Как будто скопировать попытался. Видела лицо за забралом? Это было что-то среднее между нашими с тобой лицами, — парень, наконец, понял, что именно его так напугало.

Они повернули на ту улочку, которую указывал новый маршрут, почти бегом пробежали до следующего перекрестка, и снова остановились. Тот проход, который их интересовал, тоже был занят. Там неспешно плыли аж три призрака. Складывалось впечатление, что они о чем-то говорят между собой. Не то чтобы у них были лица и губы, движение которых можно различить, но Герману определенно казалось, что они о чем-то говорят. Однако как только появились Герман и Тиана, разговор прекратился, и призраки вполне целеустремленно двинулись к ним. И тоже начали меняться по мере приближения. Уже не пытаясь ничего рассмотреть, парочка бросилась назад. Кусто, в кои-то веки лишних вопросов задавать не стал, молча перестроил маршрут по новой. Лежнев с тоской подумал, что и с этой дорожкой ничего не получится. И не ошибся. На следующем перекрестке их тоже ждали.

— Нас к центру похоже отжимают, — вздохнул Герман. — А к центру мне тоже не хочется. Вот совсем.

— Может, попробуем все-таки проскочить мимо них? — предложила Тиана. — Они вроде бы не пытаются что-то враждебное сделать. Если посмотреть отстраненно.

Лежнев молча согласился. Они медленно направились навстречу призракам. И опять по мере приближения бесформенные фигуры стали превращаться в человеческие. Тиана потянула его к самому краю улицы, так, чтобы пройти между стеной и занявшими почти всю ширину прохода светящимися фигурами. В последний момент, когда они почти поравнялись, крайний призрак двинулся к ним. Парень рванул вперед, больно дернул подругу за руку… но все равно не успел. Призрак резко вытянул руку в его сторону, будто пытаясь остановить. Конечность прошла и сквозь скафандр, и сквозь самого Германа, вызвав лишь легкий холодок в месте касания. Лежнев почти успел обрадоваться, что его опасения оказались беспочвенными, но тут…

— Герман! Что с тобой?!

Голос звучал как будто издалека. Лежнев оглянулся и увидел странное — Тиана пытается удержать падающее тело в скафандре. В его скафандре. Его тело. Призрак, который его коснулся, стоял рядом с ним… с тем Германом, который все еще стоял. Зато двое других неспешно направились к Тиане. Не думая, парень рванул обратно к себе… к своему телу. Склонился над ним, попытался прикоснуться, и вдруг закашлялся. И открыл глаза.

— Бежим нахрен отсюда! — заорал Лежнев, подскакивая как на пружинах, и снова хватая Тиану за руку.

— Герман! Что случилось?! — на бегу спросила Тиана. — Почему ты упал?

— Эта сволочь меня из тела выбила! — Лежнев до сих пор не мог поверить, что это происходит на самом деле. Эмоции зашкаливали. — Я оглянулся, смотрю — я лежу. И ты меня поднять пытаешься. И, главное, не удивился ничуть, и не расстроился. Хорошо, что машинально вернулся, потому что тебя расстраивать не хотел, — чем больше Лежнев говорил, тем лучше понимал весь ужас происшедшего. Если бы он задержался в «призрачном» состоянии еще хоть немного, то уже просто не вернулся бы обратно. Не посчитал бы нужным.

Тиана ди Сонрэ, бесплотная

Герман нес какую-то чушь про то, что его выбили из тела, но Тиане было все равно. Девушка едва поспевала переставлять ноги — такую скорость он набрал в надежде убежать от так напугавших его существ, но думала только о том, как она счастлива, что напарник очнулся. В тот момент, когда он сначала резко остановился, а потом начал медленно падать, разведчица чуть не наделала ошибок. Зачем-то попыталась снять с него шлем, как будто она сможет лучше реанимировать потерявшего сознание, чем сам скафандр. Хорошо, что не успела! Он еще не упал окончательно, как вдруг подскочил, и куда-то побежал, по-прежнему не выпуская ее руки. Однако стало очевидно, что близко контактировать с призрачными существами нельзя, раз уж от этого люди теряют сознание. И обойти их в узких улочках не получается. Они выбежали на перекресток, повернули куда-то, потом еще раз… Кусто не успевал перестраивать маршрут в соответствии с их метаниями.

— Герман, остановись! Мы идем все ближе к центру!

— Да лучше к центру, чем так… — напарник остановился, оперся ладонями на колени, и начал отпыхиваться. Девушка и сама очень устала — несмотря на помощь мышц скафандра, бег на планете с полуторным тяготением сказывался. Однако устала все-таки не так сильно, как напарник — видимо, та потеря сознания не просто так прошла для напарника. Девушка глянула на его показания. Не очень хорошо. Сердцебиение зашкаливает, начинается легкое обезвоживание, и почему-то сильно превышены показатели мозговой активности. Скафандр сигнализировал однозначно — сильнейшее психомоторное возбуждение. Как после стресса или травмы.

— Герман, объясни, наконец, почему ты так напуган! — призрачных существ поблизости видно не было — по всей видимости они тоже не ожидали такого резкого рывка, и их на время потеряли.

— Почему напуган? — напарник посмотрел на нее дикими глазами. — Когда эта тварь меня коснулась, я этого даже не почувствовал. Так и бежал дальше. А потом оглянулся, а ты там пытаешься понять, почему я сознание потерял. А я его не терял, Тиана. Я просто, блин, вышел из тела, как какой-нибудь шаман, обожравшийся мухоморов. И уж поверь мне, возвращаться я не собирался. Я вообще не расстроился. Мне было спокойно, понимаешь. Все равно. Я и обратно-то в тело влез из любопытства, а так даже не подумал бы, что оно мне надо. Паршивое ощущение!

Тиана вдруг вспомнила свое состояние большую часть жизни, когда у нее в голове сидел маленький и такой полезный симбионт, который глушил пики эмоций, сглаживал стрессы, боль, радость и удовольствие. «Если его действительно, как он выражается, „выбили из тела“, Герман на несколько секунд почувствовал то же самое. Чистый разум не испытывает эмоций, потому что у него нет всевозможных желез, которые заставляют его бояться, любить и плакать. Вот только как это возможно? Может ли вообще существовать чистый разум, без тела?»

— Герман, может, тебе это показалось? — осторожно спросил Кусто. Кажется, он пришел к тем же выводам, что и сама Тиана.

— Да пофиг, — тут же ответил напарник, как будто ждал этого вопроса. — Я все равно такое повторять не собираюсь, что хотите со мной делайте! Давайте уже выбираться отсюда хоть как-нибудь!

— Они нас окружают. К центру гонят!

— Герман, Тиана! Давайте я прилечу и заберу вас! — почти потребовал Кусто.

— Вот еще! — в один голос выкрикнули друзья.

— А если они вышибут из тела тебя? Что мы будем делать? — добавил Герман.

Кусто был вынужден согласиться. Они снова двинулись по в который раз перестроенному Кусто маршруту. И опять наткнулись на заслон. В этот раз узенький переулочек перегораживали аж шесть существ, и как Тиане показалось, одно из них было тем, что коснулось Германа. Напарник аж затрясся от возмущения и злости.

Что там в центре, Тиана не знала, и не хотела ждать. Какая-то высокая, но очень кривая башня, чей шпиль торчал под углом градусов тридцать к вертикали. Действительно высокая — ее было заметно с любого конца города. Сейчас, в темноте, этого было не видно, но днем она Тиане почему-то казалась оплавленной. И склонилась на бок она потому что когда-то подверглась очень высоким температурам — так ей представлялось. Хотя никаких следов пожара заметно не было. Разведчица не могла этого объяснить даже себе, но веяло от башни чем-то отвратительным и мерзким. «В последнее время интуиция работает как-то странно», — на секунду задумалась девушка.

Герман был прав — спустя несколько попыток вырваться к окраинам города, стало совершенно очевидно, что их выдавливают к центру, к той самой башне. Они пытались прорваться еще несколько раз, но призрачные существа не желали пропускать, теперь это было очевидно. Некоторые тянули к ним руки, будто предлагая прикоснуться, дотронуться… иногда Тиане даже хотелось попробовать. Испытать себя. Девушке казалось, что если Герман не ошибся, и эти существа каким-то образом действительно превращают плотских существ в свое подобие, она сможет действовать разумно. Не поддастся искушению остаться бесстрастным и бестелесным духом — ведь она уже испытывала что-то подобное, прожила в похожем состоянии почти всю жизнь, и ни за что не захочет к нему возвращаться.

Положение их все сильнее ухудшалось. Призраков становилось все больше, разведчики уже даже не пытались идти по маршруту, построенному Кусто — приходилось бежать практически куда глаза глядят. Громада башни становилась все ближе. В конце концов их зажали в каком-то коротком переулочке, одним концом выходящим на площадь перед башней. Они метнулись в одну сторону, в другую — бесполезно. Никаких скрытых проходов не наблюдалось, и здания, как и повсюду в городе не имели дверей. Лишь окна где-то на высоте трех человеческих ростов — быстро не заберешься.

— Так, все, — напарник остановился. — Добегались. Они вели нас, как телят на веревочке. — С этими словами напарник сорвал со спины лазерный карабин.

Выбор правильный. Если что и может навредить бесплотным существам, то только свет, раз уж на улице они предпочитают появляться по ночам. Вот только Тиана не была уверена, что это хорошая идея. Было такое чувство, что вредить кому-то из этих существ не следует ни в коем случае. Собственно, у Германа оно тоже было, раз уж он давно не попытался, просто теперь он не видел выхода. Тиана, впрочем, тоже, поэтому останавливать напарника не стала. Светящийся луч на долю секунды разорвал темноту. В одном из существ образовалась дыра, которая стала медленно расширяться. Призрачная плоть опадала невесомыми хлопьями и таяла, не долетая до дорожного покрытия. На секунду все вокруг будто замерло, а потом раздался крик. Разведчица не могла слышать его, но почувствовала. Это был вопль ярости, боли, разочарования… много всего было намешано в этом стоне. Но больше всего было именно ярости.

Поврежденное существо так и не рассыпалось окончательно. Отскочило прочь, затерявшись среди толпы таких же. А вот остальные наоборот, шагнули навстречу. Тиана оглянулась — нет, не все. Та часть, что закрывала проход на площадь, наоборот, отошла в сторону, будто приглашая к побегу. Герман продолжал стрелять, но результат от его выстрелов был околонулевой. Иногда девушка успевала заметить, что поврежденные существа уходят, но на их место подходили другие, и их было много. Заряда в лучевике явно не хватит на всех.

Герман это тоже понял — возможно, даже раньше, чем сама Тиана. Не прекращая стрелять, он свободной рукой достал шахтерский размягчитель.

— Тиана! К той стене! — рявкнул напарник, и выстрелил в стену дома. В образовавшийся проем они прыгнули в последний момент, когда призраки уже наступали на пятки. Внутри было пусто, тихо и пыльно, как в склепе. Светящиеся малиновым края проема оказались неплохой преградой для призраков — что именно так пугало существ, свет или высокая температура, девушка не разобрала, но, пока шагнуть внутрь они не решались. Так и толпились у прохода, посылая внутрь лучи ненависти и разочарования.

Тиана осмотрелась. Внутри помещение напоминало склеп. Пустое, пыльное, и явно давным-давно не используемое. Ниши вдоль стен закрыты затворками, но девушка почти не сомневалась, что увидит, если отодвинет одну из них. Герман полагаться на собственную догадливость не стал — нащупал какую-то клавишу, сбоку, ткнул в нее, и грязно выругался. Тело внутри давно мумифицировалось настолько, что Тиана даже не смогла определить, как оно выглядело при жизни. Явно не гуманоид — скорее было похоже на какое-то глубоководное существо с очень развитыми щупальцами. И тут картинка в голове сложилась. Да ведь и город больше всего похож на коралловый риф! Вот почему тут такая бедная биосфера — нет ни животных, ни насекомых, да и растения по большей части вариация одного вида.

— Герман! — воскликнула разведчица, не в силах удержаться от того, чтобы поделиться своими выводами. — Это была водная планета! Возможно, местные жители и вовсе жили подо льдом, укрытые броней от лучей светила, но из-за того, что их солнце начало превращаться в красного гиганта, температура стала подниматься, лед растаял, а потом и океан высох почти полностью. Жители не смогли этого изменить, и поменяли саму форму своего существования!

— Охренеть… — ошеломленно ответил напарник. — Древние существуют. — И добавил непонятное: — Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн! Здравствуй, Говард, ты был прав. Блин, теперь мне еще сильнее хочется отсюда свалить. Хотя, казалось бы, ну куда уже сильнее?!

— Герман, ты что, хочешь сказать, что Ктулху был на самом деле?! — это Кусто, который намного лучше, чем Тиана разбирался в земной культуре спросил.

— Надеюсь, что нет! — искренне ответил напарник. И столько было в его голосе мольбы, что Тиане тоже стало еще страшнее. Хотя, казалось бы.

Почему призраки не могут пройти сквозь стену, Тиана не поняла, но запоздало этому факту порадовалась. Было бы очень неприятно, если бы они скрылись в помещении в расчете на передышку, и вдруг оказалось, что, наоборот, сами себя загнали в ловушку. Однако передышка в любом случае долгой не планировалась. В склепе не было ни одного предмета мебели, чтобы попытаться завалить проход, а края неровной дыры уже ощутимо потускнели. Герман рванул на второй этаж, — на него вело что-то вроде пологого пандуса, опоясывающего круглое помещение, — но быстро вернулся, отрицательно покачав головой.

— Глухо. Они со всех сторон.

— Смотри, люк в полу, — Тиана как раз разглядела под наслоениями пыли круглый контур. — Может, там какой-нибудь подвал есть? Переждем до рассвета…

Люк открылся легко — как только девушка случайно наступила на светящееся пятно в форме странной закорючки, крышка просто растворилась, будто была голограммой. Хотя еще несколько секунд назад они по ней ходили… Спускаться в подземелье было страшновато, но замершие перед пробитым проходом призраки уже пытались перешагнуть границы прохода. Еще совсем немного, и бежать будет поздно. Как только они спустились, крышка снова вернулась на место.

— Зараза, и почему это выглядит, как будто мы добровольно сунулись в ловушку? — печально вздохнул Герман. Он сначала попытался найти такое же пятно, которое открыло подвал, но снизу его не наблюдалось. Тогда напарник достал меч, ударил. Попытался надавить…

— Ну точно, ловушка, — печально вздохнул парень. — Ни следа не остается!

Конечно, это оказался не подвал. Там, внизу, были непонятные коммуникации, какие-то пучки светящихся кабелей, и все это явно уходило за пределы здания.

— Попробуем тут пройти? Может, удастся уйти подальше, а там поднимемся на поверхность, и рванем напролом! — Тиана говорила, и сама не верила своим словам.

— Давай, — бодро согласился Герман. — Не сидеть же здесь. Полагаю, до рассвета они найдут способ нас тут прищучить!

— Герман, Тиана, я больше не смогу вам карту составлять, — печально сообщил тихоход. — Я так понимаю, вы спустились куда-то под землю, но я вижу только то, что вы сами.

— Тогда составляй карту нашего пути, — предложила разведчица. — Так мы хотя бы сможем вернуться обратно, если что!

Подземелье не сильно отличалось от поверхности в плане удобства путешествий. В том смысле, что земля под городом оказалась источена ходами, и они были такими же запутанными, как и улочки наверху. Под городом оказался еще один город, такой же безумный. И склепы здесь тоже встречались. Все заполнены телами, правда, не такими, как на поверхности. Эти были другими — причем далеко не всегда подводными. Встречались даже гуманоиды, впрочем, довольно редко. Тиана все ждала, когда она увидит кого-то знакомого, из тех, кого встречала в содружестве или даже людей. Почему-то ей очень не хотелось их найти, и пока им везло.

— Это слуги, — вдруг сказал Герман. — Здесь, под землей, слуги, или покоренные народы, а там, наверху — хозяева.

— Почему ты так думаешь? — удивилась девушка. Они давно уже отключили внешние динамики скафандров, но в этом царстве смерти она все равно невольно понижала голос.

— Потому что там, наверху, все было очень богато. Ниши, в которых лежат покойники видела, как отделаны? Орнамент какой-то, и изнутри, и снаружи. А здесь вон просто в коробки засунули и все. Неприятные товарищи эти древние, вот что я тебе скажу!

Тиана на такие детали внимания не обращала, но думала, что напарник вполне может оказаться прав. Ее занимало другое.

— Зачем они хранят эти тела? Это ведь мертвые. Я сначала подумала — может, их сознание все еще как-то связано с мозгом, с физическим носителем. Но судя по тому, что показывает скафандр, это пустые оболочки. Они давно и надежно мертвы. Хорошо, я понимаю, почему это делают хозяева. В память о прошлой жизни, или из уважения к прежним оболочкам. Но слуг-то зачем хранить? Или это все-таки не слуги?

— Не знаю, — признался напарник. — Может, из религиозных соображений? Хотя на самом деле, нам-то без разницы. Главное не присоединиться к ним. Я понять не могу, почему это все работает? Провода светятся, чего-то вон искрит… Причем, кажется, и должно искрить. В смысле не почему, а зачем? Если они все мертвые-то? Да и как оно может так долго работать? Я так понимаю, этому всему не одна тысяча лет!

«Да уж, загадок тут много. Не уверена, хочу ли их разгадать!» — подумала Тиана. Они уже довольно долго бродили по норам и переходам. Судя по часам, ночь уже перевалила за середину. Погони пока не наблюдается. Одно плохо — путей наверх пока тоже не видно. Зато они вышли на какую-то широкую магистраль, упирающуюся вдалеке в обширный зал. Если Кусто правильно совместил их перемещения с картой поверхности, этот зал находится прямо под башней в центре города, которая их так пугала. Точнее, даже под площадью — когда они встали на краю обширного пустого пространства, стало понятно, что площадь полости намного больше, чем диаметр основания башни.

— Вот объясни мне, у космических разведчиков это всегда так? Почему мы все время оказываемся в каких-то подземельях?! — в сердцах спросил напарник, разглядывая пещеру. — И каждый раз там какая-нибудь жуть!

— Знаешь, Герман! Вот пока я не попала в вашу галактику, мне ни разу не доводилось бывать под землей! — ответила разведчица. Так что это не ко мне претензии, а скорее к вам! Почему, вы, местные, так любите зарываться под землю, ума не приложу!

Герман недоуменно замолчал, видимо сбитый с толку, что его причислили к аборигенам галактики. Или просто разглядывал странную, ломающую мозг фигуру из светящихся линий, начерченную на полу, охватывающую ажурные колонны, заползающую на стены.

— Попробуем поискать выход в другом месте? — предложил напарник. — Здесь, конечно, не так кроет, но мне все равно не хочется туда идти.

Между линий действительно угадывалась дорожка, по которой можно было пройти к самому основанию башни. Виднелись несколько проемов и пандусов, ведущих вверх и вниз. Наверняка там можно было подняться наверх. Только они ведь так стремились избежать попадания в эту башню…

— Если я правильно помню карту, ваших перемещений, там было два ответвления, но они перекрыты. Помните те решетки? — вставил Кусто.

Тиана, конечно, помнила. Они некоторое время пытались придумать, как сломать или открыть эту решетку, но, когда Герман осторожно прикоснулся к ней металлической ложкой, которую достал из рюкзака, ложка просто испарилась. Исчезла в яркой вспышке, а самого Германа отбросило назад с такой силой, что аж дыхание вышибло от удара о противоположную стену. На выстрелы лазерного ружья решетка не среагировала вовсе, а рисковать любимым мечом напарник не пожелал, и им пришлось оставить эту затею.

— Похоже, выхода у нас просто не остается, — печально вздохнула девушка.

Они шли очень медленно. Шли по ограниченной светящимися линиями дорожке так, будто стоит оступиться, наступить на мерцающую область, и они сгорят. Впрочем, почему «будто»? Очередная ложка, когда Герман бросил ее на линию, сгорела так же ярко и без следа, как и ее товарка.

Пройти нужно было всего ничего, но времени эта дорога заняла около часа. Дорожка петляла и поворачивала, повинуясь какому-то непонятному ритму, отчего спустя время Тиана почувствовала сонливость, и полное отсутствие мыслей в голове.

— Да ну к черту, дурь какая-то! — напарнику это тоже не понравилось. — Я так тут спать прилягу! Хоть анекдоты трави, чтобы не вырубиться!

К счастью, они уже достигли центральной колоннады и пандусов. Естественно, первым делом попытались выйти наверх… и выскочили в зал, полный светящихся существ. Заметить это глазами было невозможно, но Тиана откуда-то поняла, что они все повернулись к ним. И они их ждали.

— Эмм… Мы, наверное, попозже зайдем, — брякнул Герман, и бросился вниз, слегка подталкивая Тиану в спину. Девушка и сама спешила, как могла. Они выскочили на этаже со светящимся рисунком, и едва успели остановиться — дорожки больше не было, рисунок изменил свою конфигурацию, и пройти по нему теперь не представлялось возможным. Оставалось только идти дальше, вниз. Девушка понадеялась было, что обитатели первого этажа башни за ними не сунутся, поскольку подземный зал был хорошо освещен рисунком, но надежды не оправдались. Похоже, спектр освещения существам не вредил, потому что по пандусу уже текли призрачные фигуры. Медленно, не торопясь. Знали, что деваться жертвам некуда. Еще один оборот по спирали вывел их в… машинное отделение. Другого названия этому помещению Тиана придумать не смогла бы.

Этот зал чем-то напоминал подземные сооружения пауков — серые переплетения труб и шлангов, рубчатая поверхность стен, высокие стрельчатые арки, разбросанные в произвольном порядке. Арки не пустовали — к каждой были подключены существа. Существа из плоти, объединенные общей кровеносной системой. И эти существа были живы — разведчица видела, как бьются их лишенные оболочек сердца, как светящаяся жидкость заполняет их сосуды, как вздымаются и опадают их легкие, как движутся безумные глаза. Девушку затошнило от ужаса и отвращения, она едва удержалась от того, чтобы упасть в обморок. Догадалась, для чего предназначено это сооружение.

Оторвать взгляд от ужасающей инсталляции было почти невозможно — если бы не Герман, она бы еще долго стояла вот так, замерев, отказываясь верить собственным глазам, и не увидела бы главного. Те, кто их ждал, уже спешили навстречу.

Четыре призрачных существа. Сначала она не обратила внимания на то, как они отличаются от остальных, которых им довелось увидеть за эту ночь. В отличие от тех, четверо встречающих были плотнее. Более оформлены. И они держали в руках материальные предметы.

Герман несколько раз выстрелил из лазгана, чертыхнувшись, отбросил его — этим существам лазер не вредил. Тогда парень схватился за меч, но и он никакого влияния на призраков не оказал. Просто проходил насквозь, лишь на долю секунды задерживая их удары. Герман не сдался. Он начал бить не по телам, а по оружию, которое они держали — какие-то дубинки с мерцающим зеленым навершием. Это эффект возымело. Всерубящий меч не мог справиться с материалом, из которого были изготовлены эти дубинки, но удары были так сильны, что ему удалось выбить оружие из рук нападавших. Жрецы, — почему-то Тиане пришло в голову именно это слово, — явно не ждали такого отчаянного сопротивления, однако терпения им было не занимать. Потеряв оружие, они ненадолго выпадали из драки, отходили, чтобы подобрать свои дубинки, и снова возвращались.

— Да как вас успокоить-то?! — возмущался напарник в перерывах между ударами.

Тиана так увлеклась дракой, что чуть не забыла о тех, кто спускался за ними с первого этажа. А когда вспомнила, было уже почти поздно. Узкий пандус был весь заполнен вереницей светящихся фигур, они вот-вот должны были ударить в спину. Девушка подхватила лазган и начала расстреливать призраков.

— Герман! Придумай что-нибудь, а то они нас сейчас зажмут! — крикнула девушка. Лазерные лучи, как и раньше, наносили серьезные повреждения существам, но не убивал их. И их было слишком много, чтобы она могла удерживать их долго — заряд уже кончался.

— Я стараюсь! — воскликнул парень раздраженно — он ведь не видел, что происходит у него за спиной. Разведчица с тревогой следила за тем, как уменьшается столбик зарядки на рукоятке ружья. Еще сотня-две выстрелов, и все. Сзади что-то зашипело, в спину толкнуло воздушной волной. «Размягчитель», — сообразила девушка.

— Что, сволочи, не нравится?! — радость в голосе напарника очень обнадеживала, потому что заряд в лазгане все-таки закончился.

Оглядываться, чтобы оценить, насколько напарник близок к победе девушка не стала. Некогда. Наоборот, бросилась навстречу призракам, спеша отвоевать несколько шагов.

— Герман! Позаботься обо мне! — крикнула разведчица, и шагнула навстречу ближайшему призраку. То, как упало ее обмякшее тело, она даже не почувствовала.

Герман Лежнев, укротитель паразитов

Четыре стремных призрака размахивали своими дурацкими дубинками, пытаясь изображать вентиляторы. Поначалу Лежнев думал — все, заломают, вчетвером-то. Тем более, ранить их никак не получалось — оставалось только отбивать удары дубинок. Однако секунды шли, и становилось все очевиднее, что физические кондиции у этих четверых оставляют желать лучшего. Особой силой удары не отличаются, хитростью — тоже. Герман никогда в жизни не занимался ни фехтованием, ни другими боевыми искусствами, но противники тоже не поражали мощью. Отбиваться получалось. Не легко, не играючи, но и без особого труда, так что появилось даже время на размышления. Правда, ничего умнее, чем попробовать на неуязвимых противниках все свое вооружение, Герман не придумал. Начал с размягчителя — уж очень мощный разрушительный эффект от его выстрелов. Попробовал. Получилось впечатляюще, хотя и не так, как рассчитывал Лежнев. Четверке противников выстрел оказался побоку, а вот машинерия за их спиной пострадала прилично. Исчезло во вспышке чье-то молча страдающее тело, оплавились и осыпались какие-то трубки. Дополнительных эффектов не возникло — ничего не взорвалось, земля не затряслась… но противники аж затряслись от возмущения и ярости. Вроде бы и удвоили напор, но действовать стали только бестолковее.

— Что, сволочи, не нравится?! — Лежнев прямо чувствовал, что те, кто загнал их сюда уже начали жалеть о своей хитрости.

Тиана за спиной крикнула что-то непонятное, попросила о ней позаботиться. Герман оглянулся как раз, чтобы увидеть: девчонка, зачем-то взбежавшая вверх по пандусу, будто пытается обнять уже совсем близко подобравшегося призрака и падает.

Лежнев даже не закричал. Наверное, чтобы не тратить силы. Машинально отскочил назад, чтобы не попасть под удар одного из четверки, рванулся было к Тиане. Чем он хотел ей помочь, парень еще не знал, это было рефлекторное движение. Лазгана нет, больше отогнать призраков нечем. Как он может ее вернуть? Ухватить? Пока пробежал несколько шагов заметил странное — светящееся облачко, которым стала Тиана, не ушло, не остановилось. Наоборот, она начала теснить призрачные существа вверх, отталкивать, даже рвать их конечности!

«Они неуязвимы только для материи! — сообразил Лежнев. — Она это специально, чтобы их сдерживать!»

Кусто визжал что-то в динамики, но парень даже не пытался прислушаться. Он встал над телом девушки, снова повернулся к жрецам, и несколько раз выстрелил поверх их голов. Целился по телам мучеников на стенах. Успел даже заметить дикую надежду в глазах какого-то крабо-осьминога перед тем, как нажать на спуск. Бросил взгляд по сторонам и ужаснулся. На него смотрели все! Все эти бедолаги, которые подвешены к непонятной системе, теперь смотрели на Германа, и молча умоляли о том, чтобы он их уничтожил. Полустон — полурык ввинчивался в мозг — это четверка неприятелей демонстрировала свое недовольство от разрушений. Они рванули к парню с неприятно удивившей того скоростью — видимо отчаяние придало им сил. Удар за ударом Герман отмахивался от противников. На пандусе им было тесновато, так что несмотря на удвоенную ярость держаться было возможно и теперь. Лежнев даже смог оглянуться, чтобы посмотреть, как там бесплотная Тиана. Девушка справлялась — давила и толкала, выжимая противников прочь.

«Только не уступай! Только не уступай равнодушию», — мысленно умолял девушку Герман. Он-то успел прочувствовать это ощущение спокойствия и отрешенности. Всего нескольких секунд хватило.

Остатки заряда размягчителя выпустил быстро, постаравшись уничтожить всех прикованных к стенам страдальцев. Что бы ни делала эта пакость, больше она это делать не сможет, точно. Только основную проблему разрушения так и не решили. Полуматериальные идиоты со светящимися дубинками ничуть не утратили энтузиазма и очень стремились приложить ими Германа. А заодно и Тиану — уже несколько раз парень едва успевал отвести удар, направленный не на него, а на тело девушки у его ног. Проверять, какое действие должно оказать светящееся навершие, было откровенно страшно. Герман оглянулся еще раз, благо теперь это было несложно: — светящее облачко Тианы было уже на пол пролета выше, на противоположной стороне круглого зала. Пока девушка справляется, но надолго ли?

Размягчитель вернулся на пояс — зарядов больше нет. Лежнев попробовал паучий метатель — бесполезно. Оставался только нейродеструктор. Парень решил использовать до кучи и его, а потом… Что потом Герман не знал. Но сдаваться не собирался. Чревато сдаваться, судя по тем бедолагам на стенах, которых он только что прикончил.

Эффект от использования нейродеструктора превзошел все ожидания. Гуманное оружие, которое в худшем случае лишает памяти, а обычно — только сознания, подействовало так, что парень от ошеломления чуть не упал. Полуматериальные твари разом потеряли форму, расплылись невнятными и неаккуратными лужами.

— Как будто лизун из охотников за приведениями, — прохрипел Герман. Времени на то, чтобы все осмыслить он себе давать не стал, сразу же наклонился за Тианой, взвалил девушку на плечо. Долю секунды посомневался, и прихватил одну из светящихся дубинок, а потом рванул наверх — догонять.

— Тиана! — крикнул он светящемуся облачку. — В сторону. — И еще рукой махнул, на случай, если она в этом состоянии его не слышит.

Светящееся облачко услышало или, может, увидело жест, и отодвинулось в сторону. Герман выставил режим нейродеструктора в тонкий луч, чтобы не задеть девушку, и пальнул в рванувшегося навстречу врага, с мстительным удовольствием готовясь увидеть, как он растечется в лужу… и ничего не произошло. Тиана едва успела перехватить призрака, который уже почти коснулся растерявшегося Лежнева. Герман выстрелил еще несколько раз, уже широким лучом, в тех привидений, что находились дальше по пандусу. Бесполезно. Нейродеструктор на них не действовал. Видимо те четверо, внизу, отличались по форме существования от остальных своих коллег, и оказались даже уязвимее, чем их более бесплотные соплеменники. Хотя с другой стороны, бесплотные соплеменники не могли размахивать материальными дубинками.

— Да ответь уже, Герман! Что происходит?! Почему Тиана без сознания и умирает?! — теперь, когда от Лежнева ничего не зависело, у парня появилось время, чтобы слушать то, что говорит тихоход.

— Она вышла из тела и теперь прокладывает нам путь наверх через этих уродов призрачных, — коротко объяснил парень. Девчонка действительно вполне успешно отталкивала толпящихся врагов. Некоторых даже разрывала, но части разорванных вскоре собирались обратно, так что толку никакого не было. Герман задумался было, почему девушка не пытается их сбрасывать с пандуса, но потом разглядел, как каждый раз, когда один из призраков сам случайно или от действий разведчицы подходит к краю, там вспыхивает невидимая, но, похоже, непроницаемая для них пленка защиты.

— Герман! Что мне делать?! Посмотри на показания скафандра, она умирает, хотя система пытается ее реанимировать!

— Да лети уже сюда, плевать на этого идиота железного! Рушь эту башню к хренам, главное, нас сильно не завали и сам не вздумай приземлиться. А то еще тебя потом на место совать! — Герман и сам чувствовал отвратительное бессилие от невозможности помочь. Если бы мог, он давно встал бы на место Тианы, а ее заставил бы вернуться в тело, — сейчас он не думал, что не сможет справиться с равнодушием и свободой, которую дает бестелесность, — только понимал, что тогда некому будет нести их тела. Это если Тиана будет себя нормально чувствовать после такого приключения — его-то и после пары секунд без тела потом потряхивало.

Они уже почти подошли к выходу на первый, надземный этаж — когда проходили по первому подземному, Герман успел заметить, что светящиеся линии в подземном зале погасли, и, наверное, больше не представляют опасности. Он было рванул туда, но Тиана за ним последовать не смогла, как и другие призраки — все тот же барьер не дал. Видимо строители этого места не предполагали, что «жители» станут шляться по подземным этажам.

— Там рассвет скоро? — уточнил Лежнев у Кусто, хотя сам прекрасно видел по часам — оставалось всего несколько минут.

Сверху послышался треск и грохот.

— Герман, я уже здесь! Звезда уже всходит, но город пока в тени. Я видел призраков — они прячутся в жилищах, — обрадовал тихоход. — И те, которые в башне, тоже разбегаются.

Звуки разрушений сверху здорово взбодрили толпу призраков. Похоже, попадать под солнечные лучи они не хотели категорически, и далеко не все рискнули уходить от солнца по поверхности. Вместо этого они усилили напор на Тиану. Герман наблюдал, как они сталкиваются друг с другом, чуть ли не превращаясь в одну мощную массу, хотя раньше старались избегать прикосновений к сородичам. Только теперь Лежнев сообразил, почему Тиана вообще решилась на эту авантюру — заметила, что друг для друга местные вполне осязаемы и решила поиграть на их поле. Теперь разведчице уже не хватало собственных сил, чтобы справиться с напором. Пришлось отступать. Тиана закрывала его собой от взбесившихся существ, пока он не выскочил из башни на первом подземном этаже. Несколько секунд они наблюдали за тем, как мимо рекой проходят оставшиеся существа, окончательно потерявшие интерес к вторженцам. Призрачная Тиана, которой так и не удалось выйти из контура, ограниченного колоннадой башни, просто переждала этот поток. Когда стало безопасно, Герман вошел внутрь и уложил тело девушки на пол.

— Давай, заходи, — у парня сердце замерло в ожидании. Светящееся облачко как-то неуверенно зависло возле тела, будто раздумывая, стоит ли пытаться.

— Тиана. Ты подумай, как скучно нам здесь будет, если мы решим остаться призраками! — сказал Лежнев. — Да еще под боком куча идиотов, которые зачем-то занимаются пытками! Ну хочешь, мы найдем тебе снова симбионта, если тебе так уж нравится эта безмятежность?!

Самое паршивое, Герман даже не знал, слышит ли она его увещевания. Впрочем, разведчица сомневалась всего несколько секунд, а потом все-таки склонилась и влилась в тело. Герман тревожно посмотрел на показания скафандра. Ничего не изменилось. Тиана по-прежнему оставалась без сознания. Сердцебиение, как и дыхание, крайне замедлено.

— Герман, я расчистил проход. Почему вы остаетесь внизу? — разумеется, Кусто не мог видеть, что происходит, поэтому волновался.

Лежнев осторожно поднял девушку на руки, и поспешил наверх. Нужно было еще придумать, как добраться до Кусто — он по-прежнему висел над городом, просто потому, что размеров площади было недостаточно, чтобы он опустился. А ломать здания не хотелось. Мало ли, что еще повылазит!

Пока цепляли веревку, пока затаскивали Тиану, солнце окончательно осветило площадь.

— Можешь еще немного повисеть? — попросил Герман, укладывая девушку в медицинскую капсулу. — Вдруг если улетим с этой планеты, она окончательно умрет? Может, ее призрак пока окончательно не прижился обратно.

— Герман, — испуганно спросил Кусто. — А что, если это не тот призрак? Вдруг это не Тиана?!

— Не говори ерунды, — отмахнулся парень. — Я все время на нее смотрел. Перепутать не мог. Вряд ли же кто-то еще стал бы меня от остальных защищать! Да и не думаю, что такое вообще возможно. Наверняка в чужое тело невозможно подселиться!

Тем не менее, несмотря на все доводы, парень начал нервничать еще сильнее. А вдруг Кусто все-таки прав?! Он закрыл крышку капсулы, запустил программу лечения и стал смотреть, как будто боясь пропустить момент, когда она очнется. Писк капсулы, сообщающий об изменении состояния пациента Герман услышал даже позже, чем увидел, как дрогнули веки девушки.

— Не нужно мне никакого симбионта, Герман, — слабым голосом сказала девушка. — Представить не могу, почему все эти существа согласились на такую форму существования! Давайте улетим уже с этой гадкой планеты!

Герман облегченно выдохнул. Во-первых — жива, во-вторых — точно Тиана. Так подделать ее стиль общения и поведения не смог бы никто. Подлый захватчик точно не стал бы сразу рассказывать о своих впечатлениях.

Разведчица завозилась в капсуле, пытаясь выбраться, но Лежнев прикрикнул:

— Лежи! Ты посмотри сначала на свое состояние!

Тиана ненадолго сфокусировалась на экране в изголовье, и удивленно охнула.

— Вот почему мне так плохо! Так и умереть можно! — и тут же перескочила на другую тему: — Слушайте, это так странно смотреть на свое тело со стороны! А еще, я столько всего узнала! Знаете, это даже хорошо, что мы им систему защиты сломали. Нельзя так поступать с живыми существами!

Лежневу сейчас было совершенно наплевать, кому и что они сломали — он просто был рад, что все обошлось. Но Тиане хотелось поделиться знаниями, так что она не успокоилась, пока не рассказала обо всем, что узнала. Герман не особенно прислушивался — ему было совершенно не до того. Сначала просто слушал голос девчонки, а потом неожиданно отвлекся на Кусто, который огорошил жалобой.

— Герман, только не говори, пожалуйста, Тиане. Мне кажется, у меня чего-то завелось.

— В смысле? — удивленно уточнил парень, покосившись на девушку. Кусто, по всей видимости, отключил на время передачу звука в капсулу, так что девушка откровений тихохода не слышала.

— В смысле паразиты. Энергетические. Мне кажется, в меня подселилась одно из этих существ. И я не могу его локализовать и выкинуть!

— Герман, Кусто! Вы меня не слушаете! — возмутилась Тиана. Заметила, что Герман шевелит губами, а звука не слышно. — О чем вы говорите.

Кусто тяжко вздохнул, и рассказал о своей деликатной проблеме.

— Оно явно где-то внутри меня, но я не могу его поймать! Мне так стыдно!

— Так, спокойно. Еще раз — что именно ты чувствуешь? — спросила Тиана, которая моментально забыла о своих обидах. И почему решил, что это пассажир с планеты Древних? — название с легкой руки Германа закрепилось, и теперь вся троица называла планету именно так.

— Помните, когда вы только закончили разговаривать с «Охотником» и вошли в город, я говорил, что мне что-то показалось? Ты, Герман, еще сказал тогда, что тебе не нравится, когда мне что-то кажется?

— Ну, помню, — неуверенно сказал парень. Вроде бы действительно было такое.

— Мне тогда показалось, что я видел тебя. Ну, как ты выходишь из той расщелины. Я потом отвлекся, потому что на вас начали охотиться энергетические существа, а когда снова осмотрелся, уже никого не увидел. Хотя внутри как будто щекотка такая была в какой-то момент… я не обратил внимания, слишком был занят. А сейчас эта щекотка стала все время чувствоваться. Я думаю, кто-то пытался замаскироваться под тебя, но когда понял, что не выходит, просто так на меня пробрался. Кто-то нематериальный. Так неприятно!

— То есть он не пытается тебя, я не знаю там, поработить, залезть к тебе в мозги, ничего, там, не нашептывает? — уточнил Лежнев.

— Нет, — категорично ответил тихоход. — Но мне немножко больно. Совсем чуть-чуть. Неприятно. И это, ну… как будто шевелится. Ужасно неприятно.

— Ты хотя бы можешь примерно сказать, в какой части тебя, оно шевелится? — спросила Тиана убитым голосом.

— В конце. Ну, там, где трюм. Как будто возится что-то, — Кусто чем больше говорил, тем более печальным становился.

— Я пойду посмотрю, — Герман встал, и строго посмотрел на Тиану. — Это, вроде, не смертельно… по крайней мере, пока. Так что ты уж долечись, пожалуйста. У тебя вон, круги под глазами, и ты похудела так, будто не сутки по планете бегала, а месяц!

— А я хотела тебя попросить, чтобы ты вкусного приготовил, — расстроенно сказала девушка.

— Я тебе пельменей сделаю, когда с паразитом разберемся, — пообещал Лежнев. — Такого ты еще точно не пробовала. Поверь, это просто пища богов! Я пока студентом был, только ими и питался, но покупные — это не то. Я тебе настоящих сделаю, самодельных.

Герман сам сглотнул слюну, представив это великолепие, и, вздохнув, отправился смотреть, что там у Кусто шевелится. На первый взгляд трюм выглядел как обычно. Герман осмотрелся, потопал по полу, простучал стены.

— Где хоть шевелится? — уточнил парень. — Трюм большой.

— Не знаю, — вздохнул тихоход. То там, то здесь. Сейчас вот вообще не шевелится. Пока ты шел, перестало. А еще раньше под твоим истребителем что-то зудело и чесалось. Как будто оно пыталось выбраться, и у него не получалось.

— А потом, значит, начало получаться, — Лежнев с подозрением посмотрел на корабль.

Корабль подозрительно посмотрел в ответ, и повел пушками. Герман замер, как загипнотизированный, глядя в угрожающе зияющую черноту стволов. Недолго, впрочем. Кусто, для того, чтобы обезопасить пассажира, потребовалось всего пару секунд. Перед Германом тут же выросла стена из плоти тихохода — не до самого потолка, но достаточно, чтобы прикрыть его от выстрелов. «Хотя и так же ничего страшного. Я ведь в скафандре!» — сообразил парень. Они с Тианой успели уже выяснить, что плазменные пушки содружества для скафандра киннаров опасности не представляют. В отличие, от тех, что установлены на недоброй памяти Охотнике.

— Сейчас я его раздавлю! — пообещал тихоход.

— Погоди, — Герман даже рукой махнул, подкрепляя стремление остановить приятеля. — Что-то у меня подозрения появились, откуда твой паразит взялся. Хочу выяснить. Давай-ка ты свою стенку уберешь — сам же знаешь, скафандр не пробьет, если что!

Кусто послушно убрал, попутно пересказывая Тиане последние новости, но Герман особо не слушал. Как бы ни храбрился, все равно под «взглядом» пушек было очень неуютно. Герман подошел к истребителю. Когда он вошел-таки в мертвую зону, пушки начали как-то заполошно дергаться, как будто тот, кто засел в истребителе не ожидал таких ограничений.

Люк открываться не хотел. На команды не реагировал. Пришлось воспользоваться функцией аварийного открывания. Герман уселся в кресло, посмотрел на включенный экран управления. Хмыкнув, переключился на клавиатуру для ввода служебных команд.

«Ну и чего тебе здесь надо?» — напечатал парень.

«Свалить из этого пакостного места. Как будто ты не догадался, биолюб» — ответ появился через пару секунд, как будто собеседник не сразу разобрался, как его продемонстрировать. Лежнев удовлетворенно хмыкнул, пробормотал:

— Биолюб, значит. Правильно я догадался, получается.

«Я тебя сейчас вышвырну из ликса. Делай, что хочешь. Без истребителя обойдусь как-нибудь». — Написал Лежнев и поднялся с кресла.

«Тут ведь нет гиперпривода?» — появился вопрос. И тут же: «Давай договоримся, биолюб!»

«Мне враги на борту не нужны», — написал Герман. Он сам пока не мог бы сказать, почему тратит время. Нет, истребитель на самом деле было очень жаль — в некоторых ситуациях, как оказалось, очень полезно иметь маленький кораблик. Однако, чтобы избавиться от «паразита», можно было и пойти на жертву.

«Я тебе не враг! Ты хотел узнать, как я попал в туманность — я тебе передал тебе путевой лист. И даже взамен ничего не попросил».

«Зато не предупредил о той заднице, которая нас ждала».

«Как будто это что-то изменило бы! Я уже знаешь сколько таких перевидал? Все, кто попадал на эту планету, оставались на ней. Я слышал, когда-то, еще до меня, целый колонизатор киннаров тут остался. Они двумя кораблями летели, у одного были неполадки, и они решили здесь высадиться. Где-то на другой стороне. Говорят, те, кто остался на орбите смотались, услышав крики о помощи. Местные всех превращают в себе подобных, а тех, кто слишком хорошо сопротивляется — в источник энергии для своих машин. Даже если бы я разрешил провести ночь возле себя, вам бы это никак не помогло. Они бы вас все равно нашли. Зато у меня не было бы шанса сбежать!»

— Спроси его, как он собирался бежать, — голос Тианы в динамиках шлема прозвучал неожиданно. Герман и забыл совсем, что к камерам скафандра можно подключиться. Значит, друзья его переговоры видят.

«Я хотел выдать себя за хозяина ликса, но не учел, что он на постоянной связи с вами. Не привык, что корабль — живой. Когда понял, что ошибся, просто спрятался внутри него. Собирался переждать и вернуться в свою прежнюю оболочку. Нельзя надолго оставаться в свободном состоянии, а то потом не сможешь вернуться. Так и останешься бестелесным. А потом нашёл эту инвалидную машину и воссоединился с ней. Не понимаю, как на таком примитиве вообще можно летать!»

«И как же ты вообще таким шустрым стал?» — спросил Герман.

«Да все из-за этих же. Им скучно. Они во мне что-то поправили. Мне даже понравилось. Только я не хочу здесь оставаться».

«А чего хочешь? Домой, к технофанатикам?»

«Они меня утилизируют. Я не знаю, что хочу. Но мне не нравится на планете. Хочу улететь!»

«Сиди тихо. — Написал Герман. — Сунешься обратно в ликса — пеняй на себя. Я позабочусь о том, чтобы ты вернулся обратно на планету. Сейчас посоветуюсь с товарищами и решу, что с тобой делать, понял?»

«Я вам пригожусь. Со мной на борту даже этот инвалид сможет быть намного эффективнее, чем раньше! Я могу рассказать все, что узнал, пока был на этой планете. И о своих создателях могу рассказать, только я про них мало помню. До того, как меня отделили от носителя, я плохо запоминал».

Лежнев отвечать не стал — вывел истребитель из Кусто и подвесил его на некотором расстоянии. Они пока так и висели на орбите планеты Древних, никуда особо не двигаясь, так что потеряться истребитель был не должен.

«Виси тут. Можешь корректировать положение, но к тихоходу не приближайся», — повторил парень, и, прыгнул обратно к Кусто.

Тиана ди Сонрэ, навигатор-интуит

Это было странно и страшно — осознавать, что больше не обременена плотью. Герман был прав, когда сомневался, что сможет вернуться. Чувство свободы, оно действительно подкупало. Гораздо сильнее, чем когда эмоции просто подавлены симбионтом. Если бы не «прививка», девушка действительно не смогла бы вспомнить о преимуществах смертного тела. Слишком быстро забывается, как приятно ощущать тепло и холод, вкус, ощущение влаги на коже. Пожалуй, какую-то тень сожаления девушка испытывала только от воспоминаний о прикосновениях. Слишком свеж был восторг, который она почувствовала, когда Герман первый раз ее обнял, прикоснулся губами к ее губам. Если бы не опыт жизни с симбионтом, она бы просто не смогла заставить себя вспомнить об этом восторге. Слишком много свободы и иррационального ощущения всемогущества обрушилось на нее, как только связь с телом исчезла.

Она все-таки вспомнила. И вспомнила, почему решилась на такой эксперимент — пока пыталась лазганом сдерживать местных жителей, заметила, что они могут прикасаться друг к другу, могут отталкивать себе подобных. Девушка решила, что просто встанет поперек прохода и не даст им подойти к Герману, но уже попытавшись, поняла, что она по какой-то причине гораздо сильнее, чем местные жители. Она чувствовала призраков, могла к ним прикоснуться, но они казались ей невесомыми, в то время как она сама могла упираться в поверхность пандуса, могла оттолкнуть рискнувших напасть. Когда то же самое осознали существа, они заговорили. Стали убеждать, что она напрасно сопротивляется. Что они с радостью примут ее в свое сообщество, и она сможет развлекать их историями о своей жизни и жизни своего мира тысячами лет — а они станут развлекать ее. Что они готовы простить ей тот вред, который она принесла. А вот ее спутник, который нарушил их безопасность, должен будет заменить собой то, что он испортил. Это необходимо, ведь только так они могут сохранить себя от нападений тварей космоса, что питаются информацией. Разведчицу пытались впечатлить этой чудесной системой. Устройством, которое транслирует страдания вечно живых существ в космос, отпугивает неразумных тварей.

Видимо энергетическая форма позволяет гораздо быстрее и легче передавать информацию. Они многое успели рассказать, эти существа, пока Герман не разрушил их охранную систему полностью. Их история была бы действительно интересна, если бы не вызывала такого отвращения. Она правильно догадалась — это была водная планета. И основное ее население всегда жило под водой. Вот только когда их солнце начало превращаться в красного гиганта, им пришлось сменить форму существования. Так они это называли, но Тиана решила, что они просто растянули предсмертную агонию до бесконечности. Когда же Герман доломал их систему защиты, уничтожил их жрецов и господ, уговаривать ее перестали. Теперь этих существ занимала только месть, а потом и вовсе осталось только стремление не попасть под разрушительные лучи светила.

Стоя над своим телом, разведчица ничуть не сомневалась — напрасно Герман ее уговаривал. Просто уступила своему любопытству и немного рассмотрела себя со стороны. Слова напарника она и слышала-то с трудом, будто из-под воды. Девушка подозревала, что это работала связь с ее телом. Если бы не она — не услышала бы вовсе.

— Насколько они были развиты, настолько же и аморальны, — с возмущением рассказывала Тиана, глядя как Герман готовит. Откровенно говоря, девушка не была уверена, что это блюдо окажется съедобным. В данный момент парень изо всех сил мял массу, составленную из перемолотых в пыль зерен какого-то земного растения, воды и яиц земных птиц. Выглядела масса совершенно неаппетитно. «Ничего, если что, потерплю, — решила Тиана. — Сделаю вид, что мне нравится. Вон он как старается!»

— Понимаешь, они даже не скрывали того, что мучают живых существ, некоторые из которых были даже их соплеменниками просто так, из необходимости. Знали, что их защита зиждется на тысячелетиях страданий ни в чем неповинных, которым не только не позволяли умереть, а даже сойти с ума! Они должны были осознавать все, что с ними происходит! Как же хорошо, что ты уничтожил эту защиту! Мне ничуть не жаль будет, если медузы к ним все-таки прилетят!

— Там еще полно городов, и в центре каждого — такой же шпиль, — напомнил Герман. Так что ничего им не будет. И мне прямо как-то страшно представить, сколько там еще несчастных мучается.

— Уже не мучаются, — ответила девушка. — Если я правильно поняла, что кричали друг другу призраки, авария одного узла обороны обрушила их все. Там кратковременно случился какой-то скачок, отчего все жертвы умерли одновременно. Герман, ты не подумай, пожалуйста, что ты стал убийцей. Все эти жертвы — они и так умерли бы, только спустя еще неизвестно сколько лет мучений. Ты просто оборвал их страдания.

— Знаю, что все правильно сделал, — скривился Герман. — А даже если бы неправильно… они первые начали. Но все равно как-то не по себе. То есть этих, которые призраки, совсем не жалко. Небось еще успеют придумать что-нибудь для защиты. А вот тех, которых прикончил… ну, не то чтобы жалко, просто неуютно как-то.

Тиана постаралась сдержать улыбку. Герман в своем репертуаре. Хочет казаться суровым, но жалеет даже тех, кто совершенно не заслуживает жалости. Да, эти существа мучились, но поменяйся они местами со своими мучителями, и ничего бы не изменилось, разведчица была уверена. Тем временем неаппетитный комок светло-желтой массы превратился в плоский лист, из которого напарник начал нарезать аккуратные круглые листочки, а потом стал выкладывать на них понемногу измельченного мяса. Там кроме мяса был еще какой-то очень злой овощ — девушка даже расплакалась, когда сунула в миску с ним нос, — и какие-то специи. А потом каждый из этих маленьких кругляшков стал превращаться в небольшой шарик со смешной юбочкой. Крайне увлекательные метаморфозы, наблюдать за которыми было чрезвычайно интересно. Результат по-прежнему выглядел не слишком аппетитно, но уже не настолько. Потом Герман зачем-то попросил результат заморозить, а когда Кусто справился, наоборот, засунул только что замороженные пельмени в кипящую воду!

Буквально через несколько минут на столе стояли две плоских тарелочки с исходящими паром и ароматным запахом пельменями, а рядом — глубокие миски с бульоном, и по паре маленьких плошечек — в одной белая, очень красивая сметана, а в другой резко пахнущий уксус. Уксус Тиана знала, а все остальное — нет. Но теперь результат усилий Германа неаппетитно не выглядел. Наоборот — хотелось немедленно приступить к поеданию. «Это просто магия какая-то! — подумала девушка. — Как это получается?»

— Эх, сюда бы еще соленых огурчиков кружочками порезанных, вприкуску, — с сожалением вздохнул напарник. — Ну да ладно, так тоже должно нормально получиться. Главное, тархун! Я в студенчестве всегда пельмени тархуном запивал. Совершенное сочетание, как по мне!

В кувшине на столе действительно стояла зеленая, исходящая пузырьками жидкость. Если бы Герман при ней не отпил глоток, зажмурившись от удовольствия, девушка решила бы, что он так шутит. Ядовитый цвет, и пузырьки эти… Тиана скорее могла бы подумать, что это какая-то химическая жидкость. Растворитель, или горючее. Однако на вкус действительно оказалось очень необычно и приятно, даже щиплющие язык пузырьки. Хотя все это меркло по сравнению с пельменями. Тиана, наконец, определилась, какое из земных блюд ее любимое.

— Я вот не понимаю, если они все такие могучие, развитые и продвинутые — почему они просто не улетели и не выбрали себе какую-нибудь другую планету, более подходящую? — задумался Герман. — Да даже у нас в системе есть спутник с океаном, покрытым льдом. Тьфу-тьфу, конечно, не надо нам таких соседей!

— Они и улетели, — неохотно отвлеклась от феерии вкуса девушка. — Только я не знаю, куда. А мы боролись с теми, кто остался. Точнее, те, кого не взяли — самая презираемая часть общества. Всякие маргиналы и прочие. Вот они и устроили себе вечность в роли господ. Только не учли, что вечность — это очень скучно.

— Могли бы тогда придумать, как обратно материальными стать, — пожал плечами напарник.

— Для этого нужно захотеть что-то делать, что-то менять. Их-то по большому счету все устраивает. Да, очень скучно, но при этом они все равно — господа. И у них есть слуги. А в качестве развлечений можно использовать новичков, которые к ним попадают. Понимаешь, Герман, в том состоянии, в котором они находятся, действительно приглушены все желания. Все, кроме инстинкта самосохранения, — поправилась девушка.

— Ну и плевать на них тогда, — вздохнул напарник. — А вот чего делать с этим недокрейсером надо бы решать. Вы вот что думаете? — парень сложил на требовательно высунутый тихоходом язык несколько пельменей, полил их сметаной, и попытался задвинуть язык обратно. Но не успел, Кусто уже сам справился. — Сразу говорю, я понятия не имею, как от него избавиться так, чтобы истребитель остался при нас. И вообще жутко боюсь, что он из этого истребителя вылезет, и станет нам мешаться в призрачном состоянии. Еще в Кусто обратно залезет!

— Не надо! — тут же отреагировал тихоход. — Не надо обратно в меня залазить! Это противостественно. Знаете, как неприятно!

— Тогда что, оставляем его болтаться на орбите? — уточнил Герман. — Пусть сам решает, как тут дальше жить. Истребитель только жалко.

«А еще тебе уже стало жалко самого Охотника», — подумала Тиана, но вслух не сказала, чтобы не обижать напарника. Она с трудом могла представить, как можно жалеть чокнутый искусственный интеллект, который появился усилиями безумных Древних, жаждущих развлечения. Да еще технофанатика. «По мне, пусть бы он оставался висеть здесь. Или вовсе бросить его обратно на планету. Но Герману я этого говорить не стану — расстроится. Пусть они сами с Кусто решают». Девушка уже догадывалась, какое будет это решение, и не ошиблась — Охотника решено было оставить. Временно. Даже Кусто не был против. Сама разведчица, по некотором размышлении решила, что ей все равно. Без дополнительного корабля путешествовать в чуждых пределах, как выясняется, не слишком удобно. Как бы они избавились от щупальцев медуз, если бы не вышло их отстрелить?

— Ладно. Запас карман не тянет. Эх, если б можно было его там запереть, чтобы больше не вылез, я бы совсем спокоен был, — признался Герман.

— Я думаю, он и сам не захочет вылезать, — предположила Тиана, — по крайней мере, пока не появится какой-нибудь более совершенный корабль. Если бы мне предложили на выбор разные тела, я бы остановилась на том, которое больше всего похоже на мое прежнее.

Девушка говорила, а сама пыталась ухватить промелькнувшую мысль. Если после воздействия призраков искин научился отделять свое сознание от физического носителя — может, и у них с Германом эта способность сохранилась? «Надо бы попробовать. Иногда такое умение было бы очень полезным — для той же разведки, например. Правильно Герман говорит — запас карман не тянет. Или тут больше подходит „Знания за плечами не носить“? Обязательно попробую!» — решила девушка. Но говорить друзьям, опять-таки, пока не стала, чтобы не пугать.

Лететь куда-то сейчас не хотелось никому, так что решили еще немного повисеть на орбите. Тем более, что пока непонятно, куда. Для начала было бы неплохо разобраться в путевом журнале охотника. После того, как Герман разрушил оборону Древних, никакой угрозы от планеты больше не чувствовалось, наоборот, хотелось подольше задержаться и не лезть снова в треклятый туман.

— Отдыхаем! — окончательно решила Тиана. — Даже думать не хочу, куда мы дальше отправимся. Хочу выспаться!

— Там этот паразит, кажется, разобрался с передатчиком. Пристает ко мне все время, — недовольно сообщил тихоход.

— Чего хочет? — заинтересовался Герман.

Кусто вместо ответа подключил искина напрямую.

— Эй, биолюбы проклятые! Вы там что решили?! Специально издеваетесь?

— Ну, передай ему, что мы решили его оставить. Если он пообещает не доставлять проблем, — предложила Тиана.

Тихоход, видимо, решил, что скрывать ему нечего, и переговоры для пассажиров озвучил:

— Сам проклятый технофанатик! Как по мне — нужно сбить тебя обратно на планету, и пусть ты там сидишь до скончания веков, или пока плотоядные медузы не прилетят, чтобы тобой полакомиться. Но команда решила тебя пожалеть. Если ты не станешь нам пакостить и злоумышлять против нас, то, так уж и быть, можешь оставаться. Но имей ввиду! Если посмеешь вредить, или покинешь свою железную коробку, я тебя не пожалею! Низвергну в такие глубины, что даже твоя механическая мама тебя никогда не найдет! И будь благодарен, что мы тебя пожалели!

— Герман, перестань показывать ему земные фильмы и мультфильмы, — ошеломленно попросила девушка. — А то у него слишком словарный запас стал обширный, и применяет он его не по делу!

Что хотел ответить напарник — неизвестно.

— Уж не тебе ли благодарным быть, гора биомассы? Да если б я был в своем теле, ты бы слова сказать боялся, лишь бы я не прошелся по тебе своими пушками!

— Да, если бы ты не был так жалок, я бы с тобой разговаривать не стал! Я бы разорвал тебя своими гравитационными когтями, а остатки скомкал бы в малюсенький цилиндрик, и забросил бы его в черную дыру!

— Это чо вообще происходит? — ошеломленно посмотрел на Тиану Герман.

— Да я сама в затруднении! — удивилась девушка. — Вот уж не ожидала от него! Кусто! А можно вы будете обмениваться любезностями, не включая звук?

— Хорошо, Тиана, — тихоход, кажется, так распалился, что даже не обратил внимания на скептический тон хозяйки.

Несмотря на твердое решение не думать о дальнейших планах, пока не отдохнет, Тиана все равно периодически ловила себя то на желании просмотреть путевой лист технофанатика, то на стремлении все же проверить, можно ли из этой системы уйти в гиперпространство.

— Кусто, дай связь с Охотником, — не выдержала девушка.

— Чего тебе, биолюбка? — недовольно спросил искин.

— Во-первых, перестань называть меня биолюбкой. И вообще не используй это слово. Это оскорбление, вообще-то!

— И что ты мне… а, хотя да. Ладно, не буду. Так чего тебе надо?

— Ты не знаешь, отсюда можно уйти в гиперпространство?

— Теперь нельзя, — лаконично ответил истребитель.

— А раньше можно было?

— Ну, пока вы не разломали охранные системы местных жителей, вполне можно было. Они защищали не только от космических хищников, но и от самой пространственной аномалии. Я сам не вижу, слишком убогие сенсоры у этой пародии на машину, но тот туман уже сутки как должен затягивать полость. Полагаю, лет за двести он тут все скроет!

Тиана только тяжело вздохнула.

— Раньше надо было думать! — понял ее молчание Охотник. — Прежде, чем начали ломать то, в чем не разбираетесь. А теперь я тут застрял с вами, киннарами. Наверняка так и буду блуждать в этой пакости! Мои прежние хозяева вон, так и не смогли выбраться. Это несправедливо. Я вообще не понимаю, за что мне такие испытания!

— Ну ты поной еще, — хмыкнул Герман, которые до этого не очень-то участвовал в разговоре — был занят обсуждением с Кусто очередного мультика. — Понимаю теперь, почему твои создатели отказались от производства полноценного искусственного интеллекта. Зачем плодить самовлюбленных нытиков?

— Я не нытик, я реально смотрю на вещи. То, что вам чудом удалось испортить жизнь целой планете, еще не значит, что вы сможете отсюда выбраться. Мои прежние хозяева…

— Твои прежние хозяева мне не интересны, — попыталась девушка вернуть разговор в конструктивное русло. А вот знания Древних об этом месте — очень даже. Ты провел с ними неизвестно сколько лет — неужели не рассказали?

— Ну, рассказывали что-то. Не мне, — меня эти идиоты посчитали неудачным экспериментом! — друг с другом что-то обсуждали. В общем, они были уверены, что это отдельный уровень пространства. Как гипер, только с противоположным знаком. Вроде как в результате какой-то катастрфы случился прорыв, и пространства как-то перемешались, так что в этой клятой туманности толком не работают законы ни обычной вселенной, ни той, в которой произошел разрыв. Вообще-то отсюда есть выход и в обычное пространство, и в то, которое порвалось. Просто его найти трудно. Эти, которых вы почему-то Древними зовете вроде как умели даже путешествовать через подпространство и гораздо быстрее, чем через гипер.

— А они тебе часом не говорили, из-за чего катастрофа случилась? — заинтересовался Герман. — Это не результат ли их экспериментов?

— Угадал, киннар, — хмыкнул Охотник. — Хотели всей планетой перемещаться… или системой даже, я не разобрал. Все равно же не получилось.

— Кусто, выведи их путевой лист! — попросила девушка. — Посмотрим, как они добрались сюда.

Посмотреть было на что. Судя по записям, когда-то пятерка крейсеров после боя была вынуждена бежать в произвольном направлении. Из гиперпространства они вышли возле какой-то туманности, которая находилась примерно посередине между областями, занятыми технофанатиками и киннарами. Поэтому раньше ей особо не интересовались — даже если найдется что-то очень ценное, придется тут же делить это с вечными врагами. Команды крейсеров решили разделиться — часть осталась проводить срочный ремонт, а наименее поврежденный направился на разведку в туманность. Нужны были материалы для ремонта, и их решили поискать в туманности. Так он там и оказался. А вот дальше было не слишком полезно. Ориентиры, которые описывались в документе были сплошь незнакомые. Ничего подобного видеть пока в этих странных местах не доводилось.

— Нет, ну ты посмотри! Ну кто ставит ориентиром сверхновую! — возмущалась Тиана. — Да ее уже через год не найти! Тем более здесь, в туманности! Кто их учил?!

— Не было там других ориентиров, — возмущался Охотник, которому Кусто транслировал обсуждение.

— А вот я ее вижу, — неожиданно вступил в обсуждение тихоход.

— Чего ты видишь? — Тиана даже с мысли сбилась.

— Сверхновую. Около часа назад взорвалась. Если мы не заблудились, то в противоположной стороне от того места, где мы вошли в туманность.

Тиана, а следом за ней и Герман, отправились в слияние, чтобы рассмотреть все внимательнее. Впрочем, почти ничего необычного не увидели — да, сверхновые взрываются не так часто, особенно так близко. Однако и не настолько редко, чтобы считать это нерядовым событием. Но кое-что непривычное девушка все-таки заметила. Какие-то застывшие огоньки с противоположной стороны от светила. Что это за огоньки, и почему от них пахнет мелом, воском, и железом девушка объяснить себе не могла. Очень неожиданные для космоса запахи. Даже задумалась, не повлияло ли на восприятие тихохода знакомство с человеческой пищей, но потом отмела эту теорию как несостоятельную. Странные огоньки, правда, находились не совсем рядом со сверхновой, а немного в стороне, где-то на расстоянии светового года. Почему-то они казались важными, эти огоньки.

— Как думаете, это та же сверхновая? — спросил напарник, когда они вышли из слияния.

— Не говори ерунды, — отмахнулась девушка. — Это не может быть та сверхновая, о которой говорится в журнале — с тех пор слишком много времени прошло. Той сверхновой уже давным-давно нет, максимум, облако газа осталось.

— Знаете, что я думаю? — мечтательно зажмурился Герман. — А вдруг это какой-нибудь временной парадокс? Вдруг это на самом деле та же сверхновая? Для нас она взорвалась только сейчас, а для тех ребят, которые прилетели на крейсере — тогда, когда они прилетели. И для нас они сейчас одновременно еще живы, и одновременно уже давно сгинули на планете Древних. Ну ведь не может быть таких совпадений!

Тиана, не удержавшись, расхохоталась. Очень уж забавным ей показалось предположение напарника. Ликс, да даже и Охотник, тоже подхихикивали.

— И чего вы ржете? — обиделся Герман. — Чего я такого сказал?

— Ох, Герман, не обижайся, пожалуйста! — девушка поспешила объясниться. — Просто у нас каждый ребенок знает — временных парадоксов не существует. Нет, мы можем, конечно, увидеть взрыв сверхновой, который случился очень давно — если окажемся на том краю вселенной, докуда свет этого события еще не дошел. Но это ничего не изменит. Время — это ведь даже не физическая величина. На самом деле его не существует. Поэтому попасть в прошлое не получится. Его не существует, как и будущего. Есть только то, что происходит сейчас.

— А мне всегда так нравились временные парадоксы, — печально вздохнул напарник. — Ладно. Но, может, все равно на эту сверхновую посмотрим? Ну вдруг она не просто так взорвалась именно сейчас?

— Знаете, а ведь это не такая уж смешная идея, — призналась Тиана. — Просто исходя из этих заметок, — она ткнула пальцем в путевой лист, — нам совершенно все равно, в какую сторону лететь. Тут все слишком быстро меняется, никакие ориентиры не работают. Такое ощущение, что попасть куда-то, куда нам нужно, можно только случайно. Так почему бы не посмотреть на сверхновую? Вдруг в самом деле не случайно взорвалась?

— Я тебя не понимаю, киннарка, — первым отреагировал Охотник. — Ты прислушалась к дебильной идее какого-то неуча только потому что тебе все равно куда лететь? Может, лучше придумать какую-то нормальную стратегию? Разработать план, как выбраться из этой задницы? Лично я собираюсь выбраться в нормальный космос. Не хочу остаться в этой взвеси, состоящей из ничто!

— Герман не неуч, — девушка бросилась защищать напарника. — То, что он принадлежит отсталой цивилизации вовсе не значит, что он мало знает. Он гораздо образованнее меня!

— Так себе аргумент, — ехидно хмыкнул Охотник. — Вы, киннары, не сильно образованные — гордиться тут нечем.

— Ну, спасибо, любезная подруга. За «отсталую цивилизацию», — хмыкнул Лежнев. — Давненько мне таких комплиментов не делали!

Тиана окончательно расстроилась — никому не угодишь. Иногда думаешь — лучше вообще молчать, чтобы никого не обидеть. Впрочем, Герман, кажется, на самом деле не обиделся. Заметив, как она расстроилась, подошел, и стал гладить по голове. Приятно!

— В общем, я решила. Мы летим к сверхновой. А если тебе что-то не нравится, можешь просто остаться. Тебя с нами никто не держит, — объявила девушка. — Кусто, лети в ту сторону для начала. Попробуем поймать поток, который нас к ней принесет. Есть у меня ощущение, что нам туда нужно.

Герман Лежнев, философ

Удивительно, но у Тианы не оказалось ни одного учебника по физике. Да вообще ни одного учебника, кроме, разве что, астронавигации. Не то чтобы они прямо должны быть, но вот, например, у самого Германа на ноутбуке было довольно много разных, казалось бы, совершенно не нужных материалов. Это еще до того, как они возвращались на Землю за дядей Максимом. Он тогда еще понятия не имел, что с ним может приключиться такая удивительная оказия, а вот все равно, накачал просто так, на всякий случай. А уж во время того недолгого визита, он и вовсе затарился по полной. Нельзя сказать, что ему так уж сильно хотелось восполнить пробелы в знаниях, но ощущать себя смешным неучем было обидно. Лежнев, в принципе, понимал, что стыдиться тут нечего: наука других цивилизаций ушла далеко вперед по сравнению с земной. И к тому же Тиана права — знания у него, возможно, и не глубокие, зато их специализация не такая узкая. И все равно смех подруги его здорово уязвил. «И чего мне мешало хотя бы в содружестве этих учебников набрать? Нужно обалдевать знаниями!»

Пока же все, что ему удалось найти в «библиотеке» Кусто — это классификатор военных и гражданских объектов технофанатиков с указанием основных характеристик и особенностей. Не совсем то, что требовалось, но парень решил не пренебрегать и этим, раз уж более подходящего ничего нет. «Эх, вот бы в библиотеку древних забраться! — расстроился Лежнев. — Быть такого не может, чтобы у них не осталось ничего такого. Их литература, небось, и для Тианы с Кусто стала бы откровением!»

Тихоход уже набрал приличную скорость, и они-таки выдвинулись к совсем недавно вспыхнувшей сверхновой. Лететь вроде бы не так уж далеко — по крайней мере, так утверждал Кусто. Охотника на борт пустили только на время разгона, потому что такого же ускорения, как тихоход, он выдать, конечно, не мог. Как же он возмущался! Самый мягкий эпитет, которыми он наградил создателей истребителя — криворукие недоумки. Тиана даже сочла необходимым его немного осадить:

— Не обольщайся! Ты и на своем крейсере не смог бы такого ускорения выдать. Вам, технофанатикам, этого никогда не добиться! А твою нынешнюю оболочку создали всего два инженера, причем у них было довольно ограниченное финансирование. Уж поверь, будь у них те возможности, какие есть у создателей твоего предыдущего тела, они бы сделали корабль намного лучший, чем какой-то крейсер класса Охотник. У них, в отличие от твоих создателей, есть фантазия!

— Мне плевать, чего у них там есть! Меня бесит эта медлительная груда железа! При таких размерах он должен разгоняться в пятеро быстрее! И должен быть впятеро маневреннее! Я уже не говорю о тех пукалках, которые установлены вместо нормальных пушек! Скафандр киннара пробить не могут! Ты, киннарка, вместо того, чтобы защищать тех, с позволения сказать, инженеров, лучше бы подумала, как меня улучшить. Я ведь, в конце концов, должен приносить какую-то пользу, раз уж вы милостиво соизволили меня с собой взять. И как ты прикажешь ее приносить, если я почти слепой, почти глухой, да еще медленный, как горнопроходчик?!

— Слушайте, ну это прямо невозможно. Кусто, ты можешь его заткнуть хотя бы на некоторое время? — взмолилась девушка.

— Да, вам-то хорошо! — тут же отреагировал ликс. — А я-то все равно буду его слышать. Это существо невозможно переспорить, он только и делает, что объясняет всем вокруг, какие они неправильные!

— А что делать, если вы такие и есть! — тут же ухватился Охотник. — Кто, кроме меня, вам об этом расскажет? Вы же все тут такие друг другом восхищенные!

Герман слушал этот диалог и с трудом сдерживал смех. Его технофанатик совершенно не раздражал. Бурчит что-то — и ладно. Гораздо сильнее его занимал справочник, который он всерьез взялся изучать. Если верить написанному, выходило, что появляться в областях, занятых технофанатиками для них будет почти смертельно опасно. «Это я, конечно, рановато о таком задумался, — одернул себя Лежнев. — Но черт, у них реально крутая техника, Охотник даже не особо преувеличивает. Нет, понятно, что Кусто со всех сторон круче, но Кусто — один, а этих гадов много!»

Трудности начались сразу же, как только они удалились от системы. Сам момент перехода в другой поток отследить не мог даже Кусто, но то, что их тащит куда-то не туда, было очевидно сразу же. Если конкретно — то совсем не в сторону сверхновой. Ликс попробовал лететь поперек потока и очень быстро оказался в следующем, который тоже вел не в ту сторону. В результате, спустя четыре часа заполошных метаний расстояние до звезды увеличилось года на два, и ее стало почти не видно сквозь туман. За это время они успели сменить три потока — Кусто, можно сказать, рекорд скорости показал, перемещаясь на довольно приличные расстояния, отделяющие одно течение от другого.

— Может, нам туда и не надо? — с сомнением уточнил Лежнев. — Все-таки мы ж наугад выбрали. Несет куда-то и ладно. Заметим что-то интересное — остановимся.

Вообще-то Герман врал. Обострившаяся после приключений в гипере интуиция во все колокола стучала, пытаясь привлечь к этой яркой вспышке внимание. Причем была уверенность, что само светило им по большому счету неинтересно, а вот что-то, что находится совсем рядом… Но парень даже себе в последнее время старался не доверять. Что, если это шутки каких-нибудь очередных космических хищников? Он, конечно же, дисциплинированно выполнял упражнения, позволяющие оградить сознание, но вдруг влияние совсем ювелирное, незаметное?

— Не знаю, — вздохнула Тиана. — Вроде бы и понимаю, что нам совсем туда не обязательно, а все равно хочется. Но не так, как когда нас атаковали медузы! — тут же поспешно поправилась девушка.

— Тоже теперь боишься, что твои желания — не совсем твои? — сочувствующе спросил Герман.

— Ага. Даже и не знаю, как привыкнуть к такому, — вздохнула девушка. Все время кажется, что нами кто-то пытается манипулировать.

— Вами манипулирует исключительно ваша собственная тупость и желания левой пятки, — не замедлил вставить Охотник, которого ликс так и не отключил от «общего канала».

— Ой, да заткнись, — уже привычно отмахнулся Лежнев, и на этом обсуждение закончилось. Тем более Кусто все-таки удалось нащупать поток, который вел в относительно нужную сторону. Отклонение, по примерным расчетам составляло градусов тридцать — очень прилично, но сейчас они надеялись приблизиться хоть немного, чтобы не потерять звезду из виду.

Еще пару часов их несло с дикой скоростью. Лежнев даже попытался выспросить у Кусто, как это вообще возможно — потоки пространства. Но тихоход сообщил, что никаких идей, как это может работать, у него нет. Сказал только, что и в обычном космосе пространство бывает неоднородно, но такого эффекта как здесь, никто не только не наблюдал ни разу, но и предположить не мог.

«Так чего ж вы так ржали, когда я про временные парадоксы спросил, — с досадой подумал Герман, — Если есть еще полно всего, что вы даже предположить не можете?» Вслух задавать вопрос не стал, чтобы не нарываться на очередную порцию насмешек. Вместо этого отправился в свою каюту — штудировать справочник. Там его и нашла Тиана.

— Герман, мне кажется, тебе было неприятно, когда я засмеялась над твоей идеей с временем, — девушка была полна решимости разрешить все недоговоренности, и Лежнев тоскливо вздохнул. Он ведь не на Тиану обижался, а на свою необразованность. Можно сколько угодно бравировать своим «варварством», но выглядеть неучем перед девушкой все равно неприятно.

— Да ничего такого, — улыбнулся парень. — Я не обижаюсь и не злюсь, просто жалею, что мало знаю. Не переживай об этом.

Разведчица уселась рядом на кровать, потом подумала, и легла, положив голову Лежневу на колени. Тот даже опешил от такого. Нет, приятно, конечно, просто неожиданно.

— Ты ведь не думаешь, что я считаю тебя необразованным или глупым? — Тиана серьезно уставилась ему в глаза.

— Да ну, нет, конечно! — отмахнулся парень. — То есть насчет необразованности… я ведь действительно многого не знаю.

— Как будто я знаю! С тех пор, как с тобой познакомилась, я поняла, что нас вообще почти ничему не учили! Только как управлять ликсом, и как проводить разведку. Но не всю разведку, а только в космосе. Ты вот программист, человек, который занимается алгоритмами, а и то знаешь про эту область больше, чем я! Я иногда даже думаю — почему так с нами? У меня ведь не такая уж уникальная ситуация. Случаи, когда разведчику приходится высаживаться на планету не так уж и редки, и, получается, нас просто должны были этому учить. Да и вообще… знаешь, как долго у нас продолжался курс обучения? Три года! И большая его часть — это настройка ликса и пилота друг на друга. Я тут посмотрела на ваши программы обучения в твоем ноутбуке — вы только в школе учитесь десять лет! При продолжительности жизни — семьдесят! Почему у нас не так?

Герман всерьез задумался.

— Знаешь, — осторожно начал парень, — мне кажется, тем, кто составлял программу вашего обучения, просто не очень важен результат. И разведчики, как и солдаты, им нужны вовсе не для того, чтобы воевать.

— А для чего? — ухватилась девушка.

— Ты только тоже не обижайся, ладно? — попросил Герман. — Есть у нас такая теория, кстати, считающаяся ненаучной и надуманной, по которой все люди различаются по уровню пассионарности. Пассионарность — это стремление к деятельности, к изменению себя и окружающей обстановки. Так вот, у большинства людей ее уровень не очень высок. То есть обычный человек не стремится что-то менять, предпочитает приспосабливаться. Но есть те, кому не все равно, и они всегда будут стремиться к этим самым изменениям. Так вот, считается, что несмотря на очевидную пользу, которую такой человек может принести обществу, в целом они очень неудобны. Ими трудно управлять, и все такое… Короче, мне кажется, ваше общество построено так, чтобы выявить пассионариев еще в детстве и отправить туда, где они не смогут ничего изменить. А еще лучше, если такие просто умрут, сами собой. Как говорится нет человека — нет проблемы. Где чаще всего умирают? На войне. И ты, опять-таки не обижайся, но мне кажется, что и война ваша с технофанатиками, для того и нужна, чтобы было куда отправлять пассионариев.

— Получается, я не нужна киннарам? — спросила девушка.

— Получается, они думают, что не нужна, — вздохнул Герман. — Но они ошибаются. Без таких, как ты, общество превратится в болото и со временем сгниет. Особенно если столкнется с какими-то непривычными сложностями. Новый враг, там, появится сильный, или еще что-нибудь в этом духе.

— Странно, — сказала Тиана, поудобнее устраивая голову. — Раньше мне наше общество казалось совершенным. Я думала, что киннары — это вершина эволюции, и что лучше, чем у нас, просто быть не может. А сейчас уже не кажется. Столько всего плохого вспоминаю о доме! И ведь раньше мне это казалось нормальным. Почему так?

— Ну так ты со стороны посмотрела. Изнутри это заметить невозможно. Но ты меня не сильно-то слушай. Я ведь мало знаю о киннарах. Может, я просто чего-то не понимаю, и на самом деле у вас действительно идеальное общество.

— Герман, Тиана, мы скоро опять от сверхновой удаляться начнем, — прервал разговор Кусто. — Нужно попробовать еще в другой поток перескочить.

Философские размышления были мгновенно забыты, и парочка отправилась смотреть, куда там можно попробовать перескочить.

— Слушайте, а вот это завихрение — это чего такое? — спросил Герман, разглядывая выведенную Кусто объемную карту с указанием их положения.

Действительно, вокруг звезды, на расстоянии пару световых лет, наблюдалось несколько вихрей из тумана. Как если бы взрывная волна от недавнего катаклизма нарушила обычное движение потоков или течений, заставив туман бурлить и вихриться.

— Слушайте, а ведь это потоки! — парень сам сообразил, — Я понятия не имею, как взрывная волна может распространяться в вакууме, но это ведь из-за взрыва все так перемешалось!

— Точно, — согласилась Тиана. — Похоже, что из-за взрыва устоявшиеся потоки сменили свое направление, и теперь их можно видеть издалека!

К самой звезде ни одно из течений близко не подходило, но если они не ошиблись в своих предположениях, теперь можно было хоть как-то планировать свое передвижение, ориентируясь на завихрения тумана.

— Вы чего, рехнулись? — тут же сварливо включился Охотник. — Что, не видите, как там все закрутилось? Да нас, небось, разорвет, если мы приблизимся!

— И ничего не разорвет! — тут же начал горячиться Кусто.

«А ведь ликс его как конкурента воспринял! — сообразил вдруг Герман. — Соперничает! Вот почему они так собачатся все время!»

— Я, в отличие от некоторых железяк, знаю, как и куда двигаться, чтобы меня не травмировало. Мы, по-настоящему космические существа, отлично умеем приспосабливаться к изменениям обстановки.

— Ага. То-то такое совершеннство пришлось обстреливать плазмой, чтобы спасти от какого-то светящегося желе, — не замедлил вступить в полемику Охотник. — И как, нормально тебе быть спасенным обычной железякой?

— Спасали меня Тиана и Герман, а тебя и в проекте не было. И еще неизвестно, как бы ты вышел из той ситуации!

— Так, девочки, не ссорьтесь, — не выдержал Герман. Если тихоход с охотником начинали друг к другу цепляться, это грозило затянуться до бесконечности.

— В самом деле! Кусто, переходи вот в это течение, — Тиана указала на поток, который, судя по всему, обходил сверхновую, ближе всего, почти касаясь внезапно образовавшегося облака светящегося газа. — Посмотрите, вон там, дальше, он уходит в сторону края. Может, удастся выбраться за пределы туманности?

— Будет исполнено, Тиана! — бодро ответил Кусто. И добавил: — Я, в отличие от некоторых приблуд, не угнетаю своих друзей пессимизмом!

— Ага. Зато радостно тащишь их на смерть! Давай, раскрывай свой сфинктер, я на этом инвалиде за тобой не угонюсь. И как только твоим людям не противно! Живут практически в заднице у гигантской тихоходки!

— А ты можешь с нами и не лететь, раз тебе неприятно! И ничего это не задница! Это утроба, практически как материнская!

Герман махнул рукой, и ушел в свою каюту. Слушать подобные перебранки было забавно, но только первые минут двадцать. Еще около часа было вполне терпимо, а потом становилось совершенно невыносимо. Тиана в конце концов не выдержала, и жестко запретила Кусто транслировать переговоры с Охотником куда-то, кроме кают-компании, так что теперь, чтобы все это не выслушивать, достаточно было выйти.

Поначалу движение в потревоженном потоке ничем не отличалось от обычного, но по мере приближения к светилу, разница стала ощутимой. В какой-то момент это заметил даже искин, который после перехода в нужный поток снова летел в некотором отдалении. Герман даже заскучал и вернулся в кают-компанию, и был крайне удивлен, застав Тиану за вдумчивым изучением механической советской мясорубки, неизвестным образом там оказавшейся. Лежнев, например, ей не пользовался, и даже не знал о том, что она вообще у них есть.

— Эй, космическое существо! Ты в курсе, что тебя растянуло чуть ли не вдвое? Нормально себя чувствуешь? А сейчас сжало…

— Ты бредишь! — неуверенно ответил тихоход.

— А вот и не брежу. Смотри!

По всей видимости Охотник переслал Кусто видео, потому что тихоход надолго замолчал, а потом вывел полученное для Тианы и Германа.

— Странно да?

— Это из-за пространственной бури, — прокомментировала девушку. — А что мы ждали? Что на нас это не повлияет? Пространство растягивается и сжимается, где-то оно и вовсе будет перекручиваться. И мы вместе с ним.

— И нахрена мы туда летим? — поинтересовался Охотник. — Острых ощущений захотелось?

— Ну, например, затем, что вон там, далеко впереди, я вижу что-то интересное, — объявила Тиана. — Кусто, увеличь вот этот участок. Сможешь рассмотреть поподробнее?

Тихоход послушно увеличил. Сильно детальнее не стало — как будто в молочном тумане появилось множество каких-то огоньков разного размера и разного цвета. Этакий застывший фейрверк. Впрочем, не совсем застывший. «Светлячки» периодически вспыхивали и гасли, меняли свое положение в пространстве и спектр света.

— Похоже на картину боя, — сказала Тиана. — Я с самого начала, еще в слиянии это заметила, только мы были далеко, и я разглядеть не могла. Я думаю, там много чужих кораблей.

— А по-моему, совсем не похоже, — ответил охотник. — Где ты видела такие бои, киннарка? Даже если представить, что мы видим не только вспышки орудий, но и замершие в пространстве двигатели ракет и пучки плазмы, все равно великоваты флоты получаются. Или за то время, что я просидел на планете древних стало нормой проводить космические сражения с тысячами кораблей с каждой стороны?

— И все же мне хотелось бы проверить. — Упрямо поджала губы девушка. И Герман, что удивительно, был с ней на этот раз согласен.

«Либо меня тоже кто-то заморочил, либо нам туда действительно надо, — решил парень. — Осталось только определить, какой из вариантов правильный». Он все же склонялся ко второму. Ощущения отличались. Было нетерпение — очень уж надоело слоняться в этом гигантском болоте и хотелось найти хоть что-нибудь, что поможет выбраться. Причем уже даже не важно куда. Герман постепенно начал осознавать, как угнетающе действует на него этот туман вокруг. Даже когда он внутри ликса и не в слиянии, кажется, что окружающая туманность ощущается даже кожей. Как будто дышать чуть-чуть тяжелее. Как будто понемногу устаешь, даже если ничего не делаешь. «Такое впечатление, что тут не только медузы — само вот это вот нечто из нас силы тянет. Понемногу, по капельке, но постоянно и без перерывов. Поневоле задумаешься — а не зря ли мы ту установку Древних разрушили?» Ничего удивительного, что от этой тяжести хотелось избавиться любыми способами. «За любую соломинку ухватишься, — подумал Лежнев. — За любую неправильность, даже если эта неправильность внешне никак не связана с возможностью выбраться!» Но почему-то эта россыпь ярких точек, парень был уверен, все-таки связана. Неизвестно как, но Лежневу казалась правильной решимость Тианы подобраться к этим точкам поближе. Это предчувствие казалось… естественным, что ли, в отличие от тех ощущений, что навевали медузы или охранная установка Древних.

Между тем, путешествие в «неправильном» потоке стало заметным не только для Охотника. Даже сам Герман иногда краем глаза замечал, как изменяется пространство вокруг. Кают-компания то вдруг разрасталась чуть ли не вдвое, то уменьшалась до совсем крохотного объема — при этом они все так же оставались внутри, и тесно не становилось. Искин, у которого нервы не выдержали, потребова, чтобы его пустили внутрь тихохода.

— Не хочу на это смотреть! — буркнул на удивление немногословный Охотник, когда от него потребовали объяснения. — Подыхать, так уж сразу, чтобы этого не видеть. А ведь я только ощутил вкус к жизни!

— Хватит каркать, — разозлился Герман.

— Зато мы перемещаемся очень быстро! Намного быстрее, чем я мог предположить! Если меня мои чувства не обманывают — несколько световых лет в час. Огоньки стали намного ближе! И мне кажется, это не огоньки. И не космическая битва.

Пассажиры, вздохнув, отправились в слияние. Зачем слушать описание, если можно самим посмотреть? Герман не сразу смог определить, что ему напоминает это зрелище, а когда понял, здорово удивился. Как будто в черноте космоса были разбросаны тысячи и тысячи бриллиантовых осколков. Они не светились сами, а сияли отраженным светом, переливались и преломляли попавшие в них лучи. «Да уж, ошиблась Тиана. Никакой это не бой. Как будто кто-то расколотил целую хрустальную гору!» — подумал Лежнев. Осколки были разной величины и формы, блестели острыми гранями, при этом почти не двигаясь и не меняя своего положения в пространстве, только поворачивались медленно. Поток как бы обходил их стороной. Кусто, повинуясь указанию Тианы вышел из потока, и стал медленно пробираться между полыхающими отраженным светом хрусталиками. Герман однажды в босоногом детстве расколотил мячом люстру — результат очень похож. «Это ж какой должен быть мячик, чтобы расколотить такую люстру? — подумал парень, — Хотя, ясно, какой. Наверное, сверхновая и расколотила».

Герман Лежнев, яйцекрад

Ликс медленно пробирался через усеянный сверкающим крошевом космос — Лежнев чувствовал, что тихоходу и самому ужасно интересно, что это было до того, как разрушиться, и почему на него так повлиял взрыв? Усеянная обломками область блестела на несколько тысяч километров вокруг, и составить представление, как этот странный предмет выглядел до того, как разбиться, возможным не представлялось. Какая-то необъяснимая тоска охватывала при взгляде на это великолепие. Как будто на кладбище. Мертвые остатки былого великолепия.

Неожиданно парень почувствовал возбуждение и дикое любопытство. Даже не сразу понял, что его так заинтересовало, и только потом сообразил — это не его чувства, а Кусто. Тихоход что-то заметил, и теперь всей душой стремится разобраться с находкой поближе. Тиана не стала противиться, и вскоре они рассматривали огромное хрустальное яйцо, метров ста диаметром. «Хотя может, и не яйцо, — подумал Лежнев, — С какой радости вообще я подумал, что это — яйцо? Многогранник какой-то звездчатый!» На самом деле не никакой не звездчатый многогранник, скорее гекзакисикосаэдр. Но Герман, конечно, вспомнить такое название никак не мог.

Из сопряжения они с Тианой вышли одновременно, и тут же не сговариваясь бросились надевать скафандры. Очень уж любопытно было рассмотреть эту странную штуку своими глазами, вблизи.

— Получается, все эти осколки — части таких же шариков? — спросил Герман. Ему-то казалось, что они видят осколки одного большого предмета, пока они многогранник не нашли.

— Знаете, мне кажется, оно живое. — Кусто был крайне возбужден, — Все остальные уже умерли, а это — живое.

Лежнев резко остановился. Он как-то не привык радостно бросаться навстречу неизвестному живому.

— Может, я не знаю, не лезть тогда к нему? Ну, летит себе что-то, и пусть летит!

— Нет! — категорически ответил Кусто. — Мы должны его забрать!

— Чего?! — Герман от возмущения даже слов найти не смог сразу. — Да зачем оно нам надо?!

— Оно маленькое, и еще не родившееся, — твердо ответил тихоход. — И оно умирает. Мы точно должны его забрать, а то оно умрет!

— Ну, начинается! — Тиана тоже присоединилась к возмущению. — Кусто, а ты уверен, что тебя не пытаются снова обмануть, как те медузы? Не выглядит оно живым, тем более маленьким и не родившимся. Кристалл какой-то.

Тихоход ненадолго замолчал, видимо пытаясь выявить в мозгах влияние неизвестного агрессора, но потом решительно ответил:

— Зародыши ликсов тоже живыми не выглядят, просто каменные сферы. Я не знаю, мне кажется, оно совсем безобидное. Давайте хотя бы поближе посмотрим?

— Тиана, давай ты пока в слияние пойдешь, — предложил Герман. — На случай, если Кусто понесет. И вообще, получится ли войти в слияние-то? А я поближе посмотрю. Вон, с Охотником слетаю.

Девушке такое предложение явно не понравилось, но не признать его разумность она не могла.

— Только Герман, будь очень осторожен, ладно? Если что-то почувствуешь… что угодно, даже хорошее — говори сразу же. А лучше возвращайся!

— Да нормально все будет, — отмахнулся Лежнев. — Сам не особо стремлюсь туда лететь. Нет, ну то есть любопытно, конечно, но никаких иррациональных желаний, ничего такого. Думаю, справимся, если что.

Охотник последних новостей не знал, потому что Кусто даже не подумал с ним делиться, так что пришлось еще объяснять вредному искину, что от него требуется.

— То есть вы предполагаете, что там какое-то огромное существо, — уточнил Охотник. — Живое. И собираетесь его хорошенько рассмотреть поближе? Не, это без меня. Я еще жить хочу.

— Да я, вроде как, тебя и не спрашиваю, — вспылил Герман. — Если не ошибаюсь, у нас был договор, что ты в случае необходимости работаешь как обычный истребитель, и не брыкаешься.

Договор Охотник чтил. Правда, не преминул заметить, что обычный истребитель исследовательской работой не занимается. Однако, как аргумент, чтобы отмазаться от неприятной работы использовать это соображение не стал, видимо понимая, что основание для отказа откровенно слабое.

Сразу соваться к целому яйцу Герман посчитал неправильным. Для начала решил осмотреть одно из разбитых — вдруг что-нибудь станет понятно. Схватился было за рычаги управления истребителем, но тут же получил сердитый окрик:

— Руки куда тянешь?! Не хватало мне еще тут дилетантов! Ты на пилота учился? Экзамены сдавал?

— Между прочим у меня сертификат есть, содружества. Летные права, в смысле.

— Да плевать мне на сертификаты каких-то недоразвитых идиотов! Говорю, не суй руки, куда не просят! — возмутился Охотник. — Еще не хватало, чтобы ты мне и этого инвалида расколотил!

«Зараза, какая-то железяка будет еще мной помыкать!» — искренне разозлился Герман, но добиваться немедленного подчинения от истребителя не стал — хотелось побыстрее рассмотреть находку. Впрочем, Охотник и не стал больше противиться — убедившись, что пассажир не тянет руки к штурвалу успокоился, и дальше летел туда, куда ему было сказано и делал то, что требуется. Сначала они подобрались поближе к небольшому, метров тридцати, обломку. С расстояния в пятьдесят метров ничего опасного в нем не просматривалось, но Лежнев решил посмотреть поближе.

— Давай, открывай люк, — велел он строптивой машине.

— Если что, прикрываю, — буркнул Охотник. — Тебе в скафандре на плазму все равно плевать, так что не пугайся зря. Правда, этой хреновине плазма, скорее всего, тоже не повредит, так что сильно не обольщайся.

— Разберемся, — ответил Герман, и направился к хрустальному обломку. Повисел немного рядом, пытаясь почувствовать что-то необычное, но тщетно. Эта штука не казалась частью живого, и частью скорлупы — тоже. Большой сверкающий в свете звезд обломок хрусталя… впрочем, это только Герман так называл. Когда он все-таки решился прикоснуться в поверхности, анализатор объявил, что это никакой не хрусталь. И не алмаз даже. Неизвестное вещество с неизвестными свойствами.

— Анализатор говорит, это фиг знает, что, — озвучил Герман. — Вообще ничего непонятно.

— Да уж, — раздался в наушниках голос Тианы. — Я такое впервые вижу. Никогда бы не подумала, что анализатор не может сказать вообще ничего. Уж хотя бы список элементов из которых состоит материя он должен был показать?

— Угу. Если он знает эти элементы. И если это материя. Ладно, обломки вроде бы безопасны. Пойдем смотреть на целое.

Собственно, целое яйцо тоже не вызывало ровным счетом никаких эмоций. Обычный… Хотя трудно назвать обычным стометровый прозрачный многогранник из неизвестного науке материала, висящий в пустоте туманности неподалеку от взорвавшейся недавно сверхновой. Тем не менее, никакой угрозы от него Герман не чуял, как, впрочем, и желания защитить. Почти без опасений парень потрогал яйцо, не забыв включить анализатор. Тот же результат, что и на обломке. Приблизился, заглянул внутрь. Убедился, что через него можно смотреть насквозь.

— Герман! — неожиданно крикнула Тиана. — Срочно возвращайся! Тут кто-то прилетел!

Лежнев тут же отпрянул от яйца, направился к истребителю, который уже начал разворачиваться к пришельцам. Гости были совсем близко — Герман невооруженным взглядом видел яркие точки, которые целеустремленно направились прямо к ним.

— Похоже эти товарищи знали, куда летели, пробормотал Герман, мысленно подгоняя двигатель скафандра. Истребитель подлетел совсем близко к яйцу. Чтобы добраться до него, нужно было всего несколько секунд, но сейчас они как-то очень медленно тянулись.

— Мы должны его забрать. И помочь не умереть, — снова завел пластинку Кусто.

— А если оно принадлежит этим пришельцам? Будет как-то некрасиво, если мы попытаемся его украсть! — возмутился Герман. Он уже добрался до истребителя, и теперь судорожно нащупывал кнопку открывания люка — второпях никак не мог попасть правильно.

— Быстрее, Герман! Они стреляют! — крикнула девушка. Лежнев уже и сам видел — от стремительно приближающихся кораблей врага потянулись прерывистые трассы вспышек.

— Незнакомый тип боеприпаса, — прорезался голос у Охотника. — Эй, кожаный, ты там долго собираешься болтаться? Мне маневрировать надо!

Герман как раз в этот момент нащупал-таки кнопку открывания, и завалился внутрь истребителя, который начал уклоняться еще до того, как Герман уселся в кресло, из-за чего парень чуть не влетел головой в переборку.

— Все, вопросов больше не имею, — Лежнев, наконец, смог говорить, а то раньше было некогда. — Если они такие вежливые, нам сам бог велел забрать эту хреновину. Даже если она принадлежит им, могли бы сначала спросить, что мы здесь делаем!

— Выполняю, — согласилась Тиана, — Должны успеть уйти. Только старайтесь не попадать под удары. Это комбинированные снаряды. Внутри несколько кубических миллиметров сверхплотного вещества, снаружи — плазма. Сначала прожжет, потом будет удар. Может даже ликсу навредить.

— Они опасаются повредить яйцо, — добавил Охотник. — Так что точно забирай, а то будет трудно. Смотрите, с другой стороны тоже появились! Да чтоб они сдохли, те, кто это корыто создавал! Едва успел! Щас собьют, сволочи!

Герман не выдержал, под протестующие вопли охотника ткнул пальцем в отключение автопилота, одновременно отключая компенсатор перегрузок, резко дернул на себя штурвал, отвел машину влево-вверх… Снаряды, которые вот-вот должны были прошить хлипкую машинку лишь скользнули по обшивке, оторвав что-то не слишком важное. Облегченно выдохнуть не получилось — Лежнев в последний момент заметил еще очередь, от которой уже никак не успевал уклониться. Он все же попытался скользнуть в сторону, надеясь обойтись меньшими повреждениями, но понимал — не успевает. Его вдруг со страшной силой вдавило в кресло, и космос вокруг закрутился. «Кусто выдернул!» — сообразил Герман, считая мушки в глазах. Рывок оказался настолько силен, что в ребрах что-то хрустнуло, а позвоночник, казалось, сложился вдвое.

— Никогда больше не пугай меня так! — рявкнула Тиана. Лежнев осмотрелся — оказывается, его перетащили к трюму, в который уже закатили стометровое «яичко».

— Ты почему не сказал раньше, что у тебя есть механическое отключение компенсатора ускорения?! — вопил на фоне Охотник, но Герман его игнорировал, пытаясь вспомнить, как правильно дышать. А потом — как правильно дышать со сломанными ребрами, потому что первый судорожный вдох вызвал такую симфонию боли, что даже в ушах зазвенело.

— Герман, не выходи пока из истребителя, — зазвучало в наушниках. — Сейчас мы от них оторвемся, и я тебе помогу!

Лежнев сначала думал плюнуть на все предупреждения, но попробовал встать, и понял, что лучше, действительно, остаться пока в кресле. Как минимум до тех пор, пока не подействуют стимуляторы и обезболивающие, которыми скафандр уже во всю накачивал несчастную поломанную тушку.

— Вы хоть говорите, что там происходит! — прохрипел парень. — И что это вообще было.

— Что-что… — на полуслове прервал свои причитания Охотник, — Вы, видно, нашли какую-то ценность, на которую претендуют гости. Гостям наше присутствие рядом с яйцом не понравилось, и они постарались сразу решить проблему. Не пойму только, почему стреляли только по мне! Эта гора мяса гораздо более привлекательная мишень!

— Так они меня и не видели, — напомнил Кусто. — Я же от тебя не скрывался, наоборот транслировал свое изображение, чтобы ты знал, где я нахожусь. А вот тебя они видели. И еще они старались не стрелять по яйцу. Оно им зачем-то нужно целым.

«Осталось понять, зачем оно нужно нам!» — подумал Герман. Ребра, несмотря на обезболивание, болели, а в груди при дыхании что-то неприятно хлюпало.

— Все, оторвались. Удивительно упорные преследователи! — пожаловалась Тиана. — И я не пойму, как они нас видели. Я ведь маскировалась как могла, а за нами все равно увязались.

— Сколько их было хоть? — спросил Лежнев у Тианы, когда она заглянула в истребитель.

— Двадцать четыре машины. Очень быстрые — характеристики приближаются к крейсерам технофанатиков. А оружие, пожалуй, даже лучше. Очень разрушительные снаряды, очень высокая скорострельность. Неприятный противник.

Дальше Лежневу было не до разговоров — Тиана помогла ему встать, а потом и выйти из истребителя. Боль, купированная фармакологией скафандра, уже совсем отступила, но противная слабость никуда не делась. До каюты Герман ковылял полчаса, и когда он ложился в капсулу, Кусто обрадовал:

— Тиана, они опять появились!

Девушка уложила напарника, задвинула капсулу, и унеслась в рубку, оставив того в неведении. И спросить некого — отвлекать пилота вопросами во время боя не лучшая идея. Так что Герман дисциплинированно пролежал полчаса. Едва дождавшись сигнала от капсулы, выскочил наружу только для того, чтобы встретить разведчицу, уже вышедшую из слияния.

— Оторвались, — озабоченно сказала разведчица. — Но я не понимаю, как они снова нас нашли. И, главное, как они вообще здесь появились! Они именно вышли в это пространство! Но здесь же нельзя пользоваться гипером!

— Как нашли — догадываюсь, — вздохнул Герман. — По яйцу небось.

Девушка на секунду задумалась и кивнула:

— Похоже на правду. Становится понятно, почему они себя так странно вели — как будто знают, где мы, но не видят. Значит, они как-то могут находить само яйцо, но точного положения не знают. Это хорошо, а то я уже подумала, что у нас маскировка несовершенная!

— Если бы их не обманывала наша маскировка, своя у них была бы лучше, мы бы их и не увидели, — добавил еще аргумент Герман.

— Значит, нужно просто выгрузить это яйцо, — слегка неуверенно констатировала девушка. — Тогда они от нас точно отстанут.

— Тиана, пожалуйста, не надо! — тут же подключился Кусто. — Мне кажется, оно к ним не хочет. Они его убьют!

— Ты его что, понимаешь, что ли? — удивился Герман.

— Нет, но я как будто чувствую его желания. Оно совсем еще несмышленое, так что говорить не может. Но оно все понимает, что с ним происходит!

— Вот скажи мне, дружище, откуда этот материнский инстинкт? Ты же вроде мальчик, а не девочка! И потом, объясни мне, почему ты думаешь, что его непременно нужно выходить? А вдруг оттуда какой-нибудь чужой вылезет? Помнишь, я тебе показывал кино? И прикинь теперь, какие будут у этого, — Герман ткнул пальцем в яйцо, — чужого размеры? А ну как он не в людях личинки привык выращивать, а в ликсах?

Герман знал, куда бить. Кусто после просмотра фильма целый день был сам не свой от испуга — так его впечатлила история об этих страшных существах. Тихоход даже взял с приятеля честное слово, что тот не станет показывать это кино в содружестве, чтобы атлантам не пришло в голову этакий ужас вырастить. И с Тианы такое же слово взял, но уже насчет киннаров, если им доведется вернуться на родину.

— Ну и что, что мальчик? Я что, не могу пожалеть маленькое, несчастное существо, которое еще даже не родилось? — возмутился Кусто. — И таких страшных существ, как в твоем кино не может существовать! Это противоестественно. Такое можно только создать, но я не верю, что кто-то создал такого огромного чужого.

— Ладно, хватит спорить, — подытожила Тиана. — Я не знаю, может, это влияние существа, что там зреет, но у меня нет никакого желания идти на поводу у этих грубиянов! Они чуть не убили Германа! Просто так, когда мы еще ничего им плохого не сделали! Обойдутся! И вообще, я тут подумала, — слегка смущенно продолжила девушка, — раз не хотят отдавать, значит, нужная вещь. Может, и нам пригодится? А за яйцом пусть Охотник последит, на всякий случай.

— Да вы издеваетесь! — возмутился теперь искин. — Вот на такое я точно не соглашался! И мне ремонт, вообще-то, требуется.

— Ай, ладно, сам послежу, — отмахнулся Герман. Ссориться со сварливым истребителем ему было откровенно влом. — Заодно и ремонтом займусь.

Запчастями для истребителя Лежнев заблаговременно запасся, и теперь был очень доволен своей предусмотрительностью. Ничего страшного с машиной не случилось — сорвало несколько броневых листов и кое-какое навесное оборудование, так что с поломками парень справился за полчаса. За это время от преследователей пришлось убегать еще дважды, и это уже начинало напрягать. Правда, такого ажиотажа, как первое нападение, уже не было, так что Герман даже не отвлекался от ремонта, слыша новые сообщения Тианы о том, что враги опять появились.

Закончив с повреждениями, отвлекся на яйцо.

— И как ты собираешься за ним ухаживать? — спросил Герман, обойдя многогранник по кругу. Здесь, внутри Кусто, размеры гигантского кристалла внушали гораздо сильнее.

— Еще не знаю, — вздохнул тихоход. — Может, попробуем определить, где они были раньше, до взрыва сверхновой? Тогда и поймем, какие условия для него нужно создать.

Герман только вздохнул тяжело. Он очень сомневался, что им удастся создать эти подходящие условия, а посмотреть, что из такого яичка может вылупиться, было донельзя любопытно. Воображение рисовало разных существ, одно другого чудеснее.

— Если вдуматься, то эти яички должны были раньше быть где-нибудь поблизости от звезды, — предположил Герман. Можно как-нибудь определить, какая она была до взрыва?

— Мы даже не знаем, как она появилась, — Тиана только что ускользнула от очередного нападения, и теперь тоже разглядывала находку. До того, как мы побывали на планете Древних, мы ведь взрыва не видели, значит, ее и не было. Но вообще-то пропустить рождение сверхновой, находясь так близко от нее — это еще постараться нужно! Не бывает такого! Это же по-настоящему масштабный катаклизм. По идее, даже сама планета Древних должна была серьезно пострадать. Мы бы, конечно, не умерли… в общем, я не понимаю, как мы это пропустили.

— Если их отбросило взрывом так далеко, значит, они были довольно близко к звезде. Я думаю, ему нужна высокая температура. Можно я ее в трюме подниму?

В результате решили постепенно увеличивать температуру, ориентируясь, при этом, на смутные ощущения тихохода. После того, как они затащили яйцо в трюм, тихоход радостно сообщил, что ему больше не кажется, что оно умирает. Правда, вылупляться яичко тоже не собиралось.

— А у меня хорошие новости, — немного недоуменно сообщила девушка, как только вопрос с уходом за приобретением был решен. — Я, кажется, наконец-то определились с нашим положением в пространстве, — Тиана задумчиво мерила шагами трюм, — И вообще, видно стало намного лучше. Там, впереди, есть какие-то звезды, даже несколько. Причем я узнаю их — это хвост туманности. Поток, в котором мы находимся, несет нас как раз в ту сторону.

Кусто тут же вывел карту туманности, как она смотрелась со стороны, и рядом — то, что они с Тианой разглядели. Действительно, картинки почти совпадали. Было несколько звездочек, которые были незаметны снаружи, а другие как будто слегка изменили положение, но это можно списать на изменение точки зрения. В остальном же картинки совпадали.

— И что вам понадобилось в хвосте этой дурацкой туманности? — сердито поинтересовался искин. — Не понимаю твоей радости, киннарка. Я бы обрадовался, если бы поток нес нас куда-нибудь за ее пределы!

— Я радуюсь, что мы снова начали понимать, где находимся, — терпеливо объяснила девушка. — Последние несколько дней мы тычемся как слепые котята, а сейчас туман как будто стал более прозрачным. Это хороший знак. Честно говоря, я согласна уже хотя бы просто выбраться обратно в галактику Германа, так мне надоело это ужасное место!

Лежнев с трудом удержался, чтобы тут же не попроситься в слияние. Ему самому до смерти надоело, что они не видят, где находятся. Смешно сказать, как будто клаустрофобия началась — это в открытом-то космосе. В результате парень себя все-таки переборол и остался в трюме — наблюдать за созреванием яйца. Обещал ведь! На самом деле Герман был уверен, что никто из него не вылупится. Во-первых, чисто подсознательно трудно представить, что из такого здоровенного кристалла вообще может что-то вылупиться. «Хотя почему-то все равно воспринимается именно как яйцо, — думал Лежнев. — Кусто не зря в нем именно живое существо почувствовал, мне то же самое кажется. Только вряд ли оно во время нашей жизни вылупится. Таким, небось, положено вызревать тысячелетиями!»

Тиана ди Сонрэ, сбитый летчик

«Опять Герман чуть не погиб! Он как будто стремится расстаться с жизнью!» — Тиана машинально маневрировала, выводя тихохода из окружения, а сама все никак не могла успокоиться. Понимала, что в этот раз парень ни в чем не виноват, действовал достаточно осторожно, просто не повезло, но успокоиться все равно не могла. Едва успела выдернуть его из-под залпа! А напарник как будто не понимал, как близко разошелся со смертью в этот раз, как ни в чем не бывало выбрался из капсулы, и отправился чинить истребитель! Будто это сейчас самое важное! А потом еще принялся всерьез обсуждать с Кусто, как правильно ухаживать за краденым яйцом, чтобы оно вылупилось.

Непонятные противники постепенно отстали — девушка как-то отвыкла, что преследователь может быть настолько упорным. Как будто технофанатиков встретила, хотя совершенно очевидно, что это не они. Совсем другие машины, да и оружие нетипичное. Беречься приходилось всерьез — очень уж удачная придумка. Если такой снаряд придется в Кусто, он может прошить тихохода насквозь! Слишком маленькие и слишком плотные снаряды. Большой беды от этого не будет, если, конечно, по дороге снаряд не заденет кого-нибудь из них, но только если снаряд будет один. Если тихоходу не удастся уклониться от целой очереди, последствия могут быть по-настоящему серьезными. Даже технофанатики такого не придумали, по той причине, что до сих пор не научились работать с веществом нейтронных звезд. Впрочем, как и киннары.

«Не простое яичко мы умыкнули, — мысли опять вернулись к находке. — Вон как за ним охотятся! Наверняка понимают, что не смогут нас поймать, но от попыток не отказываются». Разведчица выбрала очередной поток, который, похоже, вел к самому кончику «хвоста» змеиной туманности, и вышла из слияния. Спокойно начала разминаться, и, только натянув костюм, задумалась о том, что действительно видела, куда ведет этот поток. Более того, она видела даже границы самой туманности, и то, что в хвосте наблюдается какое-то странное размытое пятно, хотя еще совсем недавно уже в радиусе светового года разглядеть что-то было почти невозможно. Разведчица с силой потерла лицо. «Нет, нужно сделать паузу. И так слишком часто в последнее время», — ей пришлось удерживать себя от порыва снова скользнуть в слияние, чтобы убедиться наверняка. «Лучше посмотрю, как там дела у Германа».

В трюме, между тем, развивалась оживленная дискуссия:

— Герман, как ты думаешь, кто из него вылупится? — спрашивал тихоход. Он совсем недавно еще немного поднял температуру в трюме, и теперь по лицу Германа стекали капельки пота. Без скафандра было жарковато — почти как в любимой напарником бане.

— Не знаю, — пожал плечами парень. — Может, бабочка? Представь, огромная космическая бабочка, которая питается светом звезд, и порхает с одной на другую.

— А я хочу дракона, — удивил тихоход. — Помнишь, ты мне показывал? Это так странно — легенды о драконах есть у всех народов. Я даже у киннаров что-то такое, кажется, слышал. Вдруг это не просто так? Ведь ни на одной планете драконов так и не нашли, только похожих существ.

— Не уверен, что хочу познакомиться с настоящим драконом, — честно признался Лежнев. — Это обычно довольно-таки прожорливые создания. Нет, тебя-то он наверняка примет за свою мамочку, а нам что делать? Ладно, если он металлами питается — слопает истребитель, его не жалко, он вон какой вредный…

— А я буду надеяться, что он питается мелкими тупыми тварями из плоти и крови, — не замедлил отреагировать Охотник. — И первым делом сожрет тебя! Не жалко ему!

— Да ладно, не дуйся, я ж пошутил, — хмыкнул Герман.

— Да понял я, — изобразил фырканье собеседник. — Я тоже пошутил.

«Тоже, что ли, хорошее настроение? — удивилась Тиана. В другое время Охотник так легко бы не сдался — уж что-что, а поспорить он любил больше всего на свете. — Как-то это подозрительно».

— О, вот и Тиана, — обрадовался напарник. — Пойдем отсюда, я уже запарился. Охотник, посмотришь за яйцом?

— Ладно, так уж и быть, — покладисто согласился искин, чем еще сильнее поразил разведчицу. «Ох, неспроста такая покладистость!»

Они дошли до каюты Германа, и парень тут же начал готовить — высыпал пельмени в кастрюлю с кипящей водой. Это Тиана, пока шли, изо всех сил намекала напарнику, что пора бы и перекусить.

— Слушай, ты ничего странного не замечаешь? — спросил Герман. — Я все насчет влияния на мозги. Глупо, конечно, но я теперь как параноик любые изменения отслеживаю. Тебе не кажется, что мы все какие-то слишком благодушные?

— Кажется. И я совершенно уверена, что это дело рук того самого яйца. Не знаю, что из него вылупится, бабочка или дракон, но оно определенно заботится о том, чтобы вокруг никто не злился. Только я не считаю, что это плохо. — Пока шли из трюма, девушка успела обдумать свои догадки, и решила, что большой опасности в этом нет. — Обычный защитный механизм, я встречала такой на наших планетах. Правда, там было не ментальное влияние, а сочетание химических веществ и феромонов, но принцип тот же. Насчет этого я не переживаю. Меня сейчас гораздо больше беспокоит, почему так изменилась туманность. Не поверишь, Кусто видит почти всю туманность! И течения, между прочим, тоже. Я даже могу примерно предсказать, куда какое приведет.

— Странно, — согласился Герман. — Подожди… ты что, думаешь это тоже из-за яйца?

— Другого объяснения у меня нет, — пожала плечами девушка. — Все изменилось после того, как мы подобрали этот кристалл. Можно было бы его оставить на время, отлететь подальше, и проверить, ухудшится ли видимость, но не думаю, что Кусто согласится на такой эксперимент.

— Если ты прикажешь — соглашусь, — угрюмо сообщил тихоход. — Но это жестоко по отношению к маленькому.

— Да не буду я приказывать, — вздохнула девушка. — Представьте, если в этот момент снова прилетят эти… владельцы.

— Никакие они не владельцы, — объявил тихоход. — Я думаю, они просто ищут эти яйца и воруют их. А на нас нападают, потому что решили, что мы — конкуренты.

— Ну, так-то они правы. Получается, конкуренты, — самокритично признался напарник. — Теперь, главное, убраться куда-нибудь, раз уж мы не хотим его отдавать. А то убегать каждые полчаса не получится — спать-то нужно когда-то!

Вот это, к слову, тоже Тиану беспокоило. Первые три нападения действительно случились с интервалом примерно полчаса, а сейчас прошло уже полтора, а о преследователях ни слуху, ни духу. Это настораживало, потому что девушка была уверена — так просто от того, что считают своим, преследователи не откажутся. Слишком настойчивые.

Преследователи не появились ни через час, ни через два, ни даже через десять, и путешественники начали постепенно успокаиваться. Тиана даже устроила небольшое совещание, чтобы определиться с дальнейшими планами — вечно слоняться по этой туманности нет смысла. Надоело, и неприятное ощущение только усиливается.

— В общем, я предлагаю проверить еще несколько систем в хвосте, и если ничего не найдем, просто вернемся в обычный космос, — подытожила девушка. — Приходится признать, что мы не понимаем, каким образом здесь появились атланты, и как сюда попал технофанатик. Можно будет попробовать еще раз, после того, как отдохнем. Может, Макса навестим… интересно, как он устроился, нет ли у него проблем с атлантами.

— А еще здесь почти нечего есть, — признался Кусто. — Заметили, что тут почти отсутствует космическая пыль и мелкие астероиды? Даже в системе древних всего одна планета, и больше никакой материи! Никогда такого не видел.

Тиана на такие детали внимания не обращала, но признала, что это никуда не годится, и вообще возмутительно. На самом деле проблема довольно серьезная. Тихоход — существо терпеливое, но питаться ему нужно регулярно, особенно модифицированному разведывательному. Потому что энергии на передвижение тратит много, и ее нужно постоянно восполнять. «Пожалуй, еще пара недель — и это станет настоящей проблемой. Одними пельменями его не прокормишь»

— Вот на этом и остановимся, — подытожила девушка, и занялась расчетами маршрута, так чтобы примерно через десять дней они оказались уже у самого края туманности. Герман маршрут горячо одобрил — он, как и все обитатели ликса, уже очень хотел домой, в обычный космос. Тиана, довольная своими решениями, отправилась, наконец спать, а проснулась от истошного вопля ликса.

— Тиана! Нас сейчас поймают!

Толком еще не осознав, о чем говорит Кусто, девушка рванула в рубку, а оттуда в слияние. В первый момент ей показалось, что они попали в сети… а потом, стало ясно, что это вовсе не кажется! На ликса уже набросили сколько-то, и еще несколько четверок противника стремительно приближались, растянув широкие полотнища сетей из какого-то очень прочного материала. Девушка даже не попыталась разобраться, что это. Резко рванула в сторону, сбросила с себя часть прицепившихся противников, и уже почти почувствовала, что вот-вот освободится. В пылу борьбы она даже не обратила внимания, что на секунду будто бы ослепла.

Тиана еще несколько раз дернулась, разрывая тонкие нити, однако движения становились все более вялыми, как будто ликс вот-вот войдет в трансформацию. Но это невозможно! Разведчица разорвала последнюю сеть, и ускорилась, тратя на это движение чудовищные усилия. И тут же поняла, что ошиблась. Своим рывком она чуть не устроила катастрофу — вдруг выяснилось, что они готовы на полной скорости воткнуться в планету, которой еще несколько секунд назад не было! Кусто сбивал с толку своей паникой, пришлось мысленно прикрикнуть на растерявшегося ликса. Девушка судорожно соображала, что делать. Откуда взялась планета думать было некогда. Тиана постаралась хоть как-нибудь затормозить падение. Тело тихохода, которое она всегда ощущала как свое, теперь казалось чужим и неповоротливым, любое движение требовало неимоверных усилий. Падение было неизбежно — все, что смогла сделать Тиана, это направить его в открытое море, чуть-чуть притормозить перед тем, как тихоход врежется в поверхность. И потом, сразу после удара об воду, последним усилием немного изменила траекторию, заведя тихохода между двумя подводными скалами, верхушками выходящими на поверхность.

Ни в какую спячку Кусто, конечно же не впадал — его чем-то обездвижили, парализовали. Было какое-то неприятное ощущение от прикосновения сетей, как будто холодок по телу расплывался, только в пылу она на него внимания не обратила. Несмотря на неспособность двигаться, тихоход оставался в сознании. Он по-прежнему поддерживал внутри комфортную гравитацию, температуру и атмосферу. И еще он все чувствовал. Боль от столкновения с планетой была страшная — девушке хотелось закричать и забиться, выйти из сопряжения, скрутиться в комочек, да только и этой возможности она была лишена. Это обязанность пилота — делить с ликсом боль от ран. Тиана мельком просмотрела повреждения и ужаснулась. Как она вообще смогла пережить такое? Ответ нашелся сразу. Оказывается, в слиянии она была не одна — Герман тоже успел подключиться, а девушка и внимания не обратила. И он взял на себя часть этой боли — вот почему они с Кусто не сошли с ума.

Она лежала на дне неглубокого моря и пыталась хоть немного прийти в себя, чтобы понять, что делать дальше. Кусто… жив. Паралич постепенно проходит — чем бы его ни парализовали, действие уже проходит, и скоро он сможет двигаться. Но еще примерно десять дней не сможет взлететь. Нужно залечивать повреждения, а для этого требуется время. У тихохода полно запасов после трансформации. Только дадут ли им время на восстановление? Надо признать, их подловили мастерски. «Расслабилась. Слишком привыкла к своей неуязвимости. Из-за меня все!», — Тиана понимала, что сейчас не то время, чтобы искать виноватого, но удержаться было трудно. Она просмотрела в воспоминаниях тихохода, как проходил захват. Агрессоры появились сразу со всех сторон, начали набрасывать сети… Тихоход и без пилота пытался вырваться, да и сколько там прошло, пока она вошла в слияние? Секунд двадцать? Тем не менее, нападающим этого времени хватило. Почувствовав, что она вот-вот вырвется, враги что-то такое сделали, непонятное. «Да ведь это было перемещение! — в голове наконец прояснилось, и девушка начала соображать, — Вот откуда планета взялась! Это не планета, это мы „взялись“. Нас просто переместили поближе к дому, чтобы здесь без помех разобраться».

Тиана удвоила усилия, чтобы осмотреться. В небе то и дело мелькали десятки машин противника — их искали, и искали тщательно. Не нашли пока только из-за мути, поднятой падением ликса. «Кусто, маленький, — начала уговаривать девушка. — Знаю, что больно, но нам придется закопаться. Иначе нас найдут». Судя по всему, их пеленгатор, или чем там они определяли направление на яйцо, на планете работал хуже. Если бы все было как раньше, их бы уже нашли — с тех пор, как они рухнули, прошло минут пятнадцать, более чем достаточно времени, чтобы обнаружить нарушителя.

Ликс уже немного отошел от паралича, и девушка, не тратя время на то, чтобы набраться духу, начала закапываться. Боль… впрочем, терпимо. Очень неприятно, но гораздо меньше, чем в момент удара о планету. «Потерпи, потерпи, маленький», — мысленно уговаривала девушка, а в ответ получала теплую благодарную волну. Кусто не обижался, и прекрасно понимал необходимость потерпеть, пытался успокоить своего пилота. Медленно, с почти слышимым стоном, тихоход начал погружаться в дно. Долго и очень мучительно — Тиана едва могла это перетерпеть. Тихоход не раз пытался подтолкнуть разведчицу, да и Германа тоже, чтобы они ушли. Сигнализировал, что он прекрасно справится, и им незачем мучиться вместе с ним. Оба отказались. Тем более, что ликс пытался лукавить. Если он будет чувствовать боль в полной мере, ему будет гораздо тяжелее.

Наконец тушка Кусто полностью скрылась под полуметровым слоем песка и ила. Приступы боли успокоились — теперь тихоходу осталось только тихонько лежать и ничего не делать, чтобы не привлекать к себе внимания. Ну и поправляться, конечно же. Прежде чем выходить из слияния, Тина еще понаблюдала за активностью в небе над планетой. В атмосфере барражировали поисковики, но концентрировались значительно дальше, над тем местом, в котором они соприкоснулись с водой. И смещались, по мере изучения дна не в нужную сторону, а немного западнее, где Тиана заметила глубокую впадину. Хорошо, что она не стала туда прятаться, а ведь мелькала такая мысль, и отказалась от нее разведчица не из-за подозрения, что их будут искать, а из опасения, что выбраться оттуда без ликса будет невозможно. Вдруг пока он лечится им придется выйти наружу? Теперь можно было только порадоваться такой предусмотрительности — их искали, и искали очень активно, но искали там, куда Кусто мог попасть по инерции. Все-таки агрессоры действительно рассчитывали, что тихоход будет парализован, а значит, таких существ они уже встречали. Они знают, что ликс — живое существо, и знают, как с ним бороться. Неприятное открытие.

Кусто, боль которого немного поутихла, теперь очень переживал, что их найдут так же, как находили, когда они были в космосе. Там они очень четко отслеживали кристалл — с точностью до нескольких десятков километров, а сейчас как отрезало. Почему? Девушка не верила, что небольшой слой грунта и воды может надежно экранировать излучение яйца, раз уж это не удалось самому тихоходу. Или как они его находят? По ментальному отклику? Может быть. Гадать бессмысленно. Наблюдать за противником пока незачем — Кусто справится сам, все равно ему делать нечего. Тиана выскользнула из сопряжения, и несколько секунд лежала, приходя в себя. Очень неприятное чувство, когда у тебя болят органы, которых нет и не может быть у человека.

— Тиана! Пожалуйста, иди в медкапсулу! На тебя смотреть страшно! Ты опять вся синяя! И Герману тоже туда нужно, — Кусто не дал ей полежать спокойно и напомнил о собственной боли. Да, удар был слишком силен, чтобы пройти без последствий для человеческого тела, и теперь ее собственная боль брала верх над фантомной, оставшейся от слияния.

«Как жаль, что у нас только одна капсула», — девушка представила, как им придется делить ее с Германом. Он, конечно, откажется идти первым — в их странной земной культуре это считается зазорным. Даже если он пострадал сильнее.

Девушка с трудом поднялась, и отправилась к капсуле. Время лечения выставила на полчаса — только чтобы залечить самые тяжелые повреждения, и потом еще пришлось уговаривать Германа, что чувствует себя вполне сносно и может долечиться потом.

— Итак, мы в глубокой заднице, — подытожил напарник. Лицо его было бы интересно рассматривать, если не знать, что эти дивные сине-фиолетово-желтые переливы — не естественный цвет кожного покрова, а последствия травм. Разведчица даже порадовалась, что у них нет зеркал, таких, как на родной планете Германа. Было бы неприятно каждый раз проходя мимо, видеть свой нынешний облик. — Как будем выбираться?

— Я надеюсь, что нас не смогут найти. Кусто, сколько примерно будешь восстанавливаться?

— До приемлемого состояния около семи суток. А если совсем — не меньше десяти, — признался тихоход. — Слишком много повреждений, извините.

— Да тебе-то что извиняться? Это я виновата, — вздохнула девушка. — Расслабилась. Ясно было, что они не отступятся.

— Ой, да ладно. Все виноваты, — махнул рукой Герман. — Как будто я не расслабился! И ведь как подгадали, сволочи! Мы ведь в любом случае не могли быть начеку все время.

— Они не знали, что я пилотируемый, — вставил Кусто. — Иначе действовали бы по-другому. Я не должен был двигаться вообще. Они обвязали меня своими сетями, и думали, что я больше не смогу двигаться, сопротивляться. Если бы они знали, что нервная система пилота и пассажиров частично срастается, и, соответственно, может заменить мне мою собственную…

— Хочешь сказать, они привыкли охотиться на диких ликсов? Кстати, мы их переговоры слышим?

— Слышим. Но ничего не понимаем, — вздохнул Кусто. — И уже пытаемся как-то декодировать сигналы. Не знаю, сколько это займет времени. У них какой-то непривычный способ общения, его трудно расшифровать.

— Посмотреть бы хоть, как они выглядят, — вздохнул Герман.

Кусто тут же вывел изображение:

— Я уже видел. Их много на планете.

— С ума сойти, — прокомментировал напарник. — Ну, а с другой стороны, что удивительного? Эльфы есть, орки — тоже. Почему не быть гоблинам?

— Герман, поясни, — попросила разведчица. — Ты же знаешь, что мы вот этого высказывания не поняли!

— Да чего тут пояснять, просто есть у нас вот такие же в мифологии. Невысокие, зеленые, с большими ушами. Рожи еще противные, что тоже совпадает.

— А кто такие эльфы и орки? И кого ты под ними из наших знакомых подразумеваешь?

Судя по виду, напарник явно пожалел о неосторожно вырвавшихся словах, смутился:

— Ну тут на самом деле меньше похоже. Просто на мой взгляд киннары похожи на эльфов — так же почитаете природу, и тоже, уж прости, Тиана, к тебе это не относится, высокомерные и пафосные. А орками я технофанатиков называю — по твоему описанию похоже. Хотя не совсем, конечно, все это очень приблизительно.

— Ну, нет, Герман, тут я не согласен, — тут же отреагировал тихоход, который неплохо разбирался в земной культуре. — Ничего киннары на эльфов не похожи. И технофанатики на орков — тоже, даже тех, которые в вархаммере. А вот про гоблинов — да, похоже. Я вспомнил, о ком ты говоришь.

«Где найти время, чтобы все это изучить, чтобы понимать сразу и не гадать потом? — вздохнула Тиана. — Надо прочитать что-нибудь про этих эльфов, чтобы знать, что за ассоциации возникают у Германа!»

Разобраться в языке гоблинов им так и не удалось. Слишком он у них многогранный. Спустя пару дней тщательного анализа выяснилось, что вербальная часть занимает не такую уж большую долю в общении. Помимо нее очень важны жесты, мимика и запахи, так что изучить полноценно этот язык им не суждено. Но общий смысл, пусть и отдаленно, понимать получалось. Тиана окончательно убедилась, что гоблины — очень неприятный народ. Слишком злобные, необъяснимо злобные. Ненависть возведена у них в ранг идеологии. Главный принцип — падающего добей. Они с напарником наблюдали трансляцию торжественной расправы, устроенной, если Тиана правильно поняла, для тех, кто руководил охотой на них с Германом. Сначала несчастных «преступников» провели сквозь толпу, где каждый считал своим долгом бросить в обвиняемых чем-нибудь гнилым или даже камнем. Ну или хотя бы плюнуть. Потом долго били палками, а потом Тиана смотреть не смогла. И Герман тоже, сплюнув, велел Кусто прекратить это уродство. Обвиняемых подвесили над огнем, и как потом сказал тихоход, приготовили. И съели.

— Нет, с этими я договариваться не буду, — сказал Герман после того случая. — И пленного нам не надо, ладно? Противно!

Собственно, вся жизнь этих странных коротышек была вот такая. Каждый стремился соседа убить или хотя бы унизить. Грызлись за каждую мелочь. Как они при этом ухитрялись создать общество, которое может летать в космосе, Тиана долго не могла понять.

— Да все просто, — объяснял Герман. — Да, они друг друга ненавидят, и готовы на все, чтобы занять более высокий статус в стае. Но в этом и секрет — они очень стайные. Вообще не индивидуалисты. Полагаю, самым страшным для них наказанием как раз и является остаться в одиночестве. Даже смерть — лучше.

В общем, они твердо вознамерились просидеть тихо эти семь дней, что требовались ликсу на восстановление. Не получилось. Опять они недооценили упорство зеленых коротышек.

Герман Лежнев, дерьмодемон

Гоблины от своей добычи отказываться не привыкли, это было очевидно. Герман сразу подозревал, что так просто отлежаться им не дадут, гадал только, что они придумают. Как выяснилось, ничего хитрого или оригинального Гоблины изобретать не стали. Просто нагнали в район поисков очень, очень много желающих разыскать добычу. Они-то с Тианой гадали, почему по местному телевидению чуть ни каждые пятнадцать минут демонстрируют момент падения ликса с какими-то поясняющими надписями. Лежнев думал, это такие местные новости с пометкой срочно, вроде тех, что выходят на Земле во время масштабных катастроф. Оказалось, нет. Только спустя пару дней буквально залегшие на дно путешественники догадались, что это объявление о награде. Любой желающий мог попытать счастья в поисках, а те, кому улыбнется удача, могли получить какие-то очень вкусные плюшки. Какие именно Герман так и не понял, но, судя по количеству «кладоискателей», которое с каждым днем только увеличивалось, и на третий день составляло уже больше сотни тысяч, «плюшки» должны быть по-настоящему привлекательными.

Единственная причина, почему их еще не нашли — это полное отсутствие взаимодействия. Гоблины, конечно, объединялись в стайки, но между собой каждая такая группа конкурировала жестко, вплоть до перестрелок. При этом какие-то правила и законы у зеленых, судя по всему, существовали, потому что все разборки они старались проводить скрытно, без свидетелей. Это только вездесущий ликс все замечал, а так… сколько было потопленных, сколько взорванных в воздухе — не сосчитать. Была у них даже какая-то служба слежения за порядком, и ее по-настоящему боялись, что и не удивительно — методы наведения порядка у местных стражей закона крайне специфические. Среди исчезнувших и потопленных поисковиков доля тех, которые на совести «полицейских» составляла едва ли не половину.

Ликса искали везде. И прямо в месте падения, и в той глубокой расщелине, куда он мог спрятаться, и вообще по всему морю. Больше всего Кусто сейчас угрожали какие-то неудачники, которых выгнали из всех перспективных мест по причине малочисленности, а также отсутствия связей или вооружения. Оставалось им исследовать то место, которым никто из более удачливых и авторитетных собратьев не интересовался.

Два десятка гоблинов настойчиво изучали перешеек между островками на утлых и ржавых металлических корабликах, каждый день осматривая часть подводного рельефа. Причем не просто так — у них еще и карты морского дна, судя по всему, были, потому что по вечерам они отснятый материал сравнивали с этими картами. При таком подходе не заметить полуторакилометрового в длину и почти километрового в диаметре тихохода они не могли. Рано или поздно это должно случиться, даже несмотря на то, что тихоход, как только почувствовал себя лучше, постарался замаскироваться еще надежнее. Все-таки ликс — существо космическое, и привык прятаться в совершенно других условиях.

Пока компанию спасала только склочная и злобная натура гоблинов. Они постоянно друг у друга воровали, пытались отлынивать от работы в пользу «товарищей», дрались, причем пару раз до смерти. С таким отношением, даже несмотря на неослабевающий энтузиазм, быстро поиски продвигаться не могли.

— Но делать что-то необходимо, — подытожил Герман, когда команда начала обсуждать угрозу. — Эти мелкие твари уже завтра окажутся примерно над нашим хвостом… в смысле, над твоим хвостом, Кусто. Может, заметят, а может — нет, тем более что океанский рельеф имеет свойство со временем меняться. Но дня через два они будут над центром, и тут уже точно будет поздно. Разница в полкилометра — слишком серьезная, чтобы не обратить на нее внимание. Надо их как-то отвадить или, в крайнем случае, убить. Только незаметно.

— И как «незаметно» ты собираешься их убивать? Не думаю, что выстрелы из плазменных орудий может кто-то не заметить. Тем более, для этого меня еще нужно как-то вытащить из-под воды. Я, знаете ли, космический истребитель, а не подводная лодка! — фыркнул удивительно спокойный в последнее время Охотник. Должно быть, загадочное яйцо действительно оказывает влияние на разум оказавшихся поблизости. Даже падение не нарушило спокойствие искина. Он, конечно, поворчал о том, что и не ожидал ничего хорошего от такой идиотской компании, но стоически воспринял многочисленные поломки, и даже не сильно ругался на Германа с Тианой, когда те чинили истребитель неправильно. По его мнению. «Впрочем, может, яйцо тут ни при чем, а на него так страх смерти повлиял», — подумал Лежнев. Кусто, конечно, постарался защитить «груз» при падении, но истребитель все равно оказался слишком хрупким для таких испытаний, восстанавливать его пришлось очень серьезно. К тому же Герман, Тиана, да и Кусто, об истребители вспомнили далеко не сразу после падения, и бедолага все это время был уверен, что оказался заперт в мертвом ликсе на планете, принадлежащей какой-то агрессивной цивилизации, которая вряд ли захочет его чинить. Яйцо, к слову, не пострадало совершенно. Более того, Кусто утверждал, что его восстановление поблизости от находки идет процентов на тридцать быстрее, чем рассчитано.

— Да ты-то здесь причем? — Лежнев недоуменно посмотрел на «аватарку» искина. Тот вытребовал, чтобы Кусто во время обсуждений рисовал для него анимированную голограмму. «Чтобы эти примитивы более серьезно воспринимали единственного адекватного собеседника. Бестелесный голос их не впечатляет», — так он это желание объяснил. В качестве аватарки Охотник выбрал почему-то робота с планеты Шелезяка. Чем-то его этот персонаж, когда искин его увидел, здорово развеселил.

— Стрелять мы ни в кого точно не будем, — продолжал Герман, потягивая тархун. — Особенно из плазменных орудий. И вообще, насчет убивать — это я погорячился. С этим они и сами отлично справляются. Лучше устроить им для начала какую-нибудь аварию. Надо только придумать как. На чем, говоришь, они плавают, Кусто?

— Примитивный двигатель на ядерном топливе, — с готовностью повторил тихоход. — Причем он очень давно не обслуживался, поэтому двигатели фонят просто ужасно. Очень устойчивая к радиации раса — если бы на корабле оказался кто-то из вас, без скафандра, конечно, то уже через пару дней у вас началась бы лучевая болезнь. Совершенно безответственные существа эти гоблины!

— Нда, как сломать такое, я не представляю. Если только винт им попортить… Хотя нет. Глупости все это. Ломать еще чего-то… надо пробраться на один из кораблей и устроить им столкновение. Причем, я думаю, это нужно будет делать с утра, когда они уже выйдут на поиски, но еще не дойдут до места. Так будет для посторонних не настолько подозрительно. Хотя гораздо проще, конечно, было бы ночью диверсию устроить. Просто подплыть поближе, продолбить дно, и всех делов, но вы видели, где они ночью корабли ставят?!

Корабли гоблины ставили совсем недалеко. В небольшой такой бухточке на одном из островов, том, что побольше. Удобная бухта, совсем маленькая. Проблема была в том, что вход в заливчик на ночь гоблины завешивали сетью, от края до края. Причем, похоже, такая же, как те, которыми пытались поймать ликса. По крайней мере, рыбы, которые пытались ночью заплыть или выплыть из бухты всплывали кверху брюхом и приходили в себя только спустя несколько часов. Конечно, если успевали, потому что желающих полакомиться потерявшими сознание было много.

— В общем, через эту сетку я плыть не рискну, — продолжил Герман. — Мало ли, вдруг через скафандр пробьет? И по берегу не обойдешь — слишком он скалистый. Хотя… можно попробовать. Это мысль!

— Нет, Герман, они вокруг своего лагеря датчики движения расставили. Ты не сможешь пройти так, чтобы их не потревожить, — перебил рассуждения парня Кусто.

— Ну, тем лучше, — обрадовался Герман. Тогда просто подожду корабли возле выхода из бухты, а когда они утром отплывут, заберусь на борт. Ну и устрою им аварию.

— Мы проберемся, — строго сказала Тиана. — Не ты, а мы. Я тебя одного не отпущу. Тем более Кусто сейчас пилот все равно не нужен.

— Но потом-то понадобится! — начал было возражать Лежнев, но тут его никто не поддержал. На опасное дело лучше ходить вдвоем, и все тут. Даже Охотник обозвал идиотом именно его, а не противников в споре. Хотя их тоже обозвал, конечно. Для подобных эпитетов у него всегда находились поводы.

— Ты же плавать не умеешь! — ухватился парень за, казалось бы, неопровержимый аргумент. — А отправляться надо именно вплавь, у нас ведь нет подводной лодки.

— Как это не умею? — удивилась девушка. — А скафандр как же? Это без скафандра я плавать не умею, а в скафандре, думаю, справлюсь как-нибудь.

Лежнев с сомнением покачал головой. Тиана так поджала губы, что можно было не сомневаться — своего решения она не изменит. Но ведь она действительно не умеет плавать! Скафандр, конечно, здорово облегчит дело, но плавание под водой и полеты в невесомости довольно сильно отличаются. «Нет, надо при первой же возможности ее научить, — решил Герман. — Если завтра все обойдется. И плевать, насколько это тяжко для меня окажется. Просто будем учиться в одежде!»

На поиски ликса корабли выходили с закатом, как по расписанию. По всей вероятности гоблины — изначально ночные существа, и с развитием цивилизации отказываться от своих привычек не захотели. Герману с Тианой это было даже удобнее. Если бы зеленые предпочитали работать по утрам, к бухте пришлось бы плыть ночью, а по ночам на мелководье заплывали какие-то крупные рыбы, и, судя по размеру и остроте зубов, предпочитали они исключительно мясное меню. Днем они, бывало, тоже заплывали, но все-таки реже. Не то чтобы Герман их всерьез опасался — скафандр такой рыбине нипочем не прокусить, нейродеструкторы у них с собой. Но зачем лишние проблемы?

Почти сразу выяснилось, что умение плавать для передвижения под водой даже в скафандре все-таки штука необходимая. Двигатель скафандра — очень удобная штука, но он совершенно не учитывает сопротивления среды, поэтому стоило неловко изогнуться, или просто занять неправильное положение, и «пловец» двигался совсем не туда, куда было необходимо. Герман почти без напряжения держал нужное положение, а вот у Тианы никак не получалось. Промучившись минут десять, Лежнев предложил:

— Давай за меня цепляйся. Я буду если что корректировать.

Так и поплыли, в обнимку. Лежневу было очень приятно, но немного неловко: зависли, обнявшись, лицом к лицу… только забрала разделяют. Тиана еще, как назло, вопросы начала задавать провокационные.

— Герман, а почему ты тогда не захотел учить меня плавать? — спросила девушка. — Ну, помнишь, когда мы на той планете были. — И смотрит так серьезно, что отшутиться явно не получится.

— Из-за естественной реакции мужского организма, которая возникает, если рядом красивая, да еще и голая девушка, — признался Лежнев, надеясь, что в подводном сумраке не видно, как он покраснел. — Ты должна уже знать, я тебе книжку давал почитать.

— Но это же естественная реакция! Чего здесь стесняться?

— Так-то ничего, просто… ай, ну я же тоже не железный!

— Герман!

— Что?! — немного раздраженно спросил Лежнев.

— Давай ты все-таки научишь меня плавать? Ну, когда мы выберемся в нормальные места, и не будем все время от кого-нибудь убегать.

— Ладно, — осторожно ответил парень, опасаясь переспрашивать, то ли Тиана имеет ввиду, о чем он подумал.

— Герман, а о какой реакции ты говоришь? — как всегда вовремя влез Кусто. — Я не понял.

— Я тебе потом объясню, — сказала Тиана. — А то вон та рыба, по-моему, собирается нас попробовать.

Пришлось тормозить и отстреливаться от назойливой твари. Похоже, у всех обитателей планеты настойчивость — превалирующая черта. Пока «акула» не получила заряд нейродеструктора в нос, так и не отстала. А потом еще начала некрасиво всплывать брюхом вверх, правда, до поверхности так и не добралась — нашлись рыбки помельче, которым очень понравился результат атаки. Более того, это были очень сообразительные рыбки. Как только от «акулы» осталось только кровавое пятно, они целеустремленно куда-то удалились, и вскоре вернулись, со всех сил улепетывая от еще одной хищницы, размерами вдвое больше предыдущей. Навели ее прямо на парочку, и потом с удовольствием полакомились результатом. К тому моменту, как пловцы-подводники добрались до стоящего на якоре корабля, отбиваться пришлось четыре раза, причем дважды от двух хищниц одновременно. Герман уже и не рад был, что неловкие разговоры остались позади. Пытался даже отстреливать хитрую мелочь, но та благоразумно держалась подальше от опасной наживки.

Хуже всего, что на всем пути следования, за ними оставалась цепочка ярких кровавых пятен. Герман понятия не имел, насколько хорошо они видны с воздуха, но подозревал, что вполне заметны и не слишком типичны для этого времени суток.

— Ой! — подтвердил его опасения тихоход. — Вон тот истребитель, кажется, что-то заметил! Он уже второй круг над теми пятнами делает. Вас не видит, да и меня тоже… а, нет, улетел. Вроде бы.

— Кусто, мы ничего не видим, — недовольно сказала Тиана. — Какой истребитель?

— Такой же, как те, которые на меня сети набрасывали. Он пролетал мимо на малой высоте, видимо надеялся что-то нащупать, а тут увидел кровь, и затормозил. Но сейчас он уже улетел, — поспешил успокоить товарищей ликс. Герман облегченно выдохнул. С кораблями они хотя бы придумали, как бороться, а вот что делать с истребителями было решительно непонятно.

— И на кой черт его понесло так рано? Вроде ж днем они дрыхнуть предпочитают! — возмутился Герман.

Близко к сетке, отделяющей бухту от моря, слава богу, никакая живность подбираться не спешила, так что у них появилось время немного отдохнуть и сориентироваться. Сначала Герман даже рад был этой передышке, но по мере того, как солнце все ниже опускалось к горизонту, стало как-то не по себе. Бывает такое, когда все приготовления вроде бы сделаны, тело жаждет действия, а приходится сидеть тихо и не отсвечивать.

Потянулось томительное ожидание. Солнце коснулось горизонта, на море началось легкое волнение. Под водой это не ощущалось, но Герман начал бояться, что затея провалится по самой дурацкой причине — те, против кого готовится диверсия, просто не явятся. Вероятно, такая мысль у гоблинов действительно проскакивала, потому что в эту ночь они задержались с отправкой.

— Блин, долго они? Надоело тут так висеть! — бурчал Лежнев.

— Герман, не переживай, — попыталась успокоить Тиана слишком активно нервничающего напарника. — Если они сегодня передумают — нам же лучше! А завтра попробуем снова. Или даже придумаем, как эту сетку испортить. Давай, например, проверим на мне, может, через скафандр она и не подействует?

— Не будем мы ничего ни на ком проверять! — возмутился Лежнев. — Тем более на тебе!

— На тебя не угодишь! — ответила девушка. — Без дела висеть не хочешь, а когда я предложила полезное занятие — отказываешься. Все равно я плавать не умею, так что если меня парализует, ты меня так же и перетащишь на Кусто, как сюда тащил!

Зарождающийся спор прервала сетка, которая начала скручиваться.

— Вот и не надо ничего проверять! — Лежнев кивнул на выплывающие из бухты корабли. — И что бы мы сейчас делали, если бы ты эту сетку полезла трогать? — Сказал, и, заметив скользнувшую по губам девушки улыбку, сообразил — ничего она трогать и не собиралась. Просто придумала способ отвлечь напарника от переживаний. «Психолог доморощенный! — мысленно возмутился Лежнев — Манипулятор!»

Высказать свое возмущение было некогда. Они переждали, пока первый корабль проплывет, и уцепились за обшивку второго.

Как именно они будут взбираться на палубу, обсудили еще «на берегу». То есть на Кусто.

Металл, из которого сделана обшивка, особой прочностью не отличается, так что когти скафандра в сочетании со шнуром, который идет в комплекте, тут должны помочь.

— Так… Я наверх, — пробормотал Герман, и аккуратно вдавил когти скафандра в металл. Им, конечно, далеко до его любимого вибромеча, но кое-как цепляться получалось. Лезть только с ними по вертикальной поверхности Герман бы не рискнул, но для этого у него был самозакрепляющийся шнур. Прицепить шнур, подтянуться, закрепиться когтями, переставить шнур повыше. Процесс восхождения занял гораздо больше времени, чем Лежнев рассчитывал.

— Герман, Тиана, — обеспокоенно сообщил Кусто, когда они висели еще где-то метрах в полутора над водой. — В вашу сторону идет гоблин!

Маскировка скафандра и так была включена, но Герман постарался стать еще более незаметным. Еще и поймал себя на том, что почти вслух шепчет «Только бы не заметил, только бы не заметил…» Иногда желания имеют свойства сбываться. Чаще всего радости это событие не вызывает.

— Ненавижу гоблинов… ненавижу этот корабль. Ненавижу эту планету, — рычал Герман, сквозь стиснутые зубы.

— Герман, не обращай внимания. Скафандр ничего не пропускает, и потом все в воде отмоется, — увещевала Тиана, но Герман все не мог успокоиться. Он был выше, и ему доставалось по максимуму. Наконец, унижение закончилось, и мерзкий коротышка убрался восвояси, еще и насвистывая. Спустя пять минут Лежнев ухватился за края борта, подтянулся и вылез на палубу.

Место для тайного проникновения было выбрано не случайно. Самое укромное на корабле — вся команда находилась на носу, диверсанты были скрыты от них надстройкой — входом в трюм. Собственно, для начала их с Тианой именно трюм и интересовал. По утверждению Кусто его за все время наблюдения никто из команды туда ни разу не спускался, при этом второй выход из трюма находился как раз напротив входа в капитанскую рубку. Герман даже сомневался, что замок, который закрывал дверь в пространство под палубой, вообще можно было открыть штатными средствами — очень уж ржавый он был. О том, что когда-то трюм пользовался бешеной популярностью, Герман узнал уже очень скоро, как только споткнулся обо что-то и рухнул, извозившись и извалявшись в грязи самого разного происхождения.

— Вот же твари! Ненавижу! Ненавижу! — внешние динамики были отключены, так что кричать можно было не опасаясь, что услышат, — Не вздумай открывать забрало! — предупредил парень Тиану. Вообще-то атмосфера на планете вполне приличная — кислородная. Довольно много сажи, тяжелых металлов и прочих продуктов жизнедеятельности промышленной цивилизации, здорово повышен общий радиационный фон с несколькими очагами, фонящими особенно сильно, но в целом дышать можно. Только не хочется, особенно в трюме. Насчет шума Герман не беспокоился — падение удалось смягчить, к тому же твердых предметов среди мусора не наблюдалось — только давно сгнившие объедки и другие субстанции, какое-то тряпье, да чей-то труп в углу. Греметь нечему.

— Они что, неразумные? — недоуменно спросила девушка. — Это же… ну, мало того, что просто неприятно, так еще и негигиенично! Тут же, наверное, совершенно ужасающий смрад и полно вредных бактерий!

— Я вообще не понимаю, как такие свиньи могли создать такую развитую цивилизацию, — все никак не мог успокоиться Лежнев. — В космос летают! Вот как?!

К тому моменту, как добрались до противоположного выхода, и Герман и Тиана перестали напоминать разумных существ. Ни одно разумное существо так выглядеть просто не может.

— Там никого за дверью нет? — уточнил Герман у Кусто. Парень едва сдерживался, чтобы не начать орать на своих, настолько он был зол. — Тогда я пошел! Чего тянуть-то?

Вторая дверь тоже была заперта, но для обладателя вибромеча это не проблема. Большая часть команды возится с какими-то приборами. То ли работу проверяют, то ли настраивают… в общем, Герман понятия не имел, да и все равно ему было. Главное — в их сторону никто не смотрит, так что парень решительно распахнул створку. До капитанской рубки нужно было пройти всего несколько шагов, маскировка скафандра включена. Это могли быть идеальные условия, если бы не чувствительное гоблинское обоняние и не тот факт, что маскировка работает только на сам скафандр, а не на то, чем он покрыт. Как только они с Тианой вышли, команда корабля начала что-то активно обсуждать, будто обвиняя друг друга, а затем начали оглядываться. Первый, кто увидел Германа с Тианой, даже закричать не смог — так и застыл с раскрытым ртом. Зато остальные такой деликатностью не обладали.

— Черт, заметили, — потерянно пробормотал Герман слушая писклявые вопли и глядя на бестолковые метания зеленых тварей по палубе. В них даже стреляли из чего-то, но нещадно мазали.

— Плевать, бежим! — рявкнул Герман, и, не обращая внимания на суету, поднявшуюся на палубе, рванул к рубке. По дороге он широким лучом из парализатора обработал метущуюся толпу.

— Герман, не подействовало! — крикнула Тиана, которая тоже активно водила стволом из стороны в сторону.

— Ну, может, не попали… Да плевать!

Он уже заскочил в рубку, и уперся в наставленное на него оружие капитана. Капитан что-то закричал, и даже выстрелил — в грудь ударило довольно ощутимо, но скафандр, конечно, выдержал. Переведя луч на более сфокусированный, Лежнев выстрелил в предводителя, и в этот раз результат ощущался. Гоблин пошатнулся, взгляд его расфокусировался. Но он не упал! И даже, продолжил стрелять. Одним прыжком парень подскочил ближе, не обращая внимания на бьющие в грудь снаряды, и засветил коротышке по голове. Вот теперь подействовало — Гоблин свалился в угол неопрятной кучкой. Не тратя время на добивание, Лежнев шагнул к приборной панели.

— И где тут штурвал? — Знакомых органов управления не наблюдалось. Никакого штурвала, и джойстика — тоже.

— Герман! Дай я! — за спиной прыгала Тиана, пытаясь что-то рассмотреть за спиной напарника.

— Давай! — Лежнев протиснулся мимо девушки, — а я покараулю.

— Вот, шарик какой-то, — бормотала девушка за спиной, — Надо попробовать… кажется им можно задавать как направление, так и скорость!

Разведчика таки попробовала и оказалась права — судно скакнуло вперед, как будто возомнило себя катером на подводных крыльях, да так резко, что Герман полетел обратно к выходу из рубки. Чуть не вылетел наружу, в последний момент удержался за косяк, и обнаружил десяток зеленых, валяющихся вокруг входа. Видно, они готовы были уже напасть, да вот, тоже не ожидали такого резкого скачка.

— Ты рули, а я тут покараулю, — пробормотал Лежнев. Гоблины уже приходили в себя, но поодиночке напасть не решались, ждали, когда товарищи тоже поднимутся.

— Что багнах? Сам ты багнах! — это Герман смог вычленить слово, которое чаще всего использовали коротышки.

— По-моему, это слово означает «демон», — объяснил Кусто. — Они принимают вас за демонов.

— Угу. За дерьмодемонов, очевидно, — хмыкнул Герман. Он попробовал еще раз обработать нападающих нейродеструктором, но ничего, кроме легкого нарушения координации движений не добился, даже выставив силу воздействия на максимум.

— Ладно… будем по-старинке.

Команда как раз набралась смелости и решимости, чтобы напасть на страшного багнаха, но силы были неравны. Лежнев пинками и ударами расталкивал зеленых тваренышей, и чувствовал себя каким-нибудь троллем среди хоббитов. Очень мерзким, вонючим троллем среди очень мерзких зеленых хоббитов.

— Тиана, мы там как, плывем? — спросил Лежнев спустя минуту. Не то чтобы он начал уставать, просто операция явно пошла не по плану, а теперь еще и затягиваться начала. Корабль почему-то вилял из стороны в сторону, своими маневрами здорово осложняя жизнь как оборонявшемуся, так и нападающим.

— Сейчас! Я его почти поймала! Он пытается уклоняться! — Разведчица была очень увлечена «морским боем», и Герман решил ее больше не отвлекать, тем более, коротышки тоже решили сменить тактику. Немудрено было не заметить, как парочка из них куда-то отлучились на несколько секунд. Вернулись они с каким-то массивным агрегатом на треноге, по виду напоминавшем пулемет максим.

Коротышки что-то рявкнули, разгоняя товарищей, а потом засадили из «пулемета» прямо по дверному проему, в котором стоял Герман. Парень, чертыхнувшись, рухнул на пол и откатился. Очень вовремя. Это, конечно же, был не пулемет. Скорее — сетемет, потому что из него с частотой раз в секунду начали вылетать разворачивающиеся на лету сети. Лежнев откатился в сторону и попытался захлопнуть дверь, но ничего не вышло — сети уже налипли на проем, так что теперь ни выйти, ни войти. При условии, что они продолжали синевато посверкивать, трогать их Лежнев не стал.

— Все! Поймала! — обрадовано крикнула девушка, а потом раздался удар, Германа бросило вперед по ходу движения и впечатало спиной в разведчицу.

Тиана ди Сонрэ, начинающий кулинар

Плохо, когда отдаешься охотничьему инстинкту, забывая обо всем. Сначала Тиана была спокойна. Даже слишком — сама себе удивлялась. Стоило ухватиться за управление судном, все спокойствие куда-то исчезло. Судно, до этого передвигавшееся всегда медленно и вальяжно, вдруг резво прыгнуло вперед — девушка едва удержалась на ногах, не ожидала, что управление столь чувствительно. Разведчица вывела корабль на нужный курс, четко нацелив нос на корму ведущего и приготовилась уже уходить. Однако те, на кого она так хорошо нацелилась, становиться жертвой не пожелали. Заметили, что творится неладное и попытались уйти от столкновения. Тиана довернула в нужную сторону — жертва снова поменяла направление, и тоже прибавила скорости. И тут девушку понесло. Пускай это не космический корабль и тем более не ликс, но разве она может позволить, чтобы какие-то грязные зеленые коротышки сорвали планы? Разведчица так увлеклась, что совершенно перестала следить, как там дела у Германа, полностью отдавшись управлению захваченным кораблем. За спиной что-то кричал Герман, слышались звуки выстрелов, но девушка на это не обращала внимания, пытаясь подловить верткого противника. На то, чтобы освоиться с управлением ушло всего несколько секунд. Тиана начала планомерно загонять «вражеское» судно в ловушку, своими маневрами заставляя его делать то, что было нужно ей. Противник изо всех сил рыскал из стороны в сторону, не подозревая, что делает то, что от него требуется. В нужный момент девушка выставила нужный курс, и увеличила скорость на максимум, с удовлетворением наблюдая, как нос корабля неумолимо приближается к беззащитному борту жертвы.

Увлеклась, отдалась азарту. Совершенно забыла, что находится не на своем ликсе, а на обычном водном корабле, на котором никто и не думал заботиться о компенсации перегрузок. Даже когда стало очевидно, что противнику не удастся уйти, и можно больше не дергаться, ничего не забрезжило в голове. Удар! Девушка налетела на приборную панель. Через мгновение ее к этой панели еще и придавило Германом, да так, что весь воздух из легких вышибло, а в глазах потемнело. Это несмотря на то, что скафандр вовремя среагировал на внезапный удар и минимизировал ущерб.

Когда в глазах прояснилось, разведчица обнаружила, что висит на плече у Германа. Положение тела у напарника в пространстве какое-то странное. «Точно, это не положение тела странное, это палуба накренилась!» — сообразила Тиана. Завозилась, попыталась слезть.

— Герман, отпусти! Я уже в порядке!

— А, хорошо, — обрадовался напарник. — Слезай.

Тиана последовала совету, осмотрелась. Выход из рубки оказался над головой, да еще затянут сетями. Герман, неудобно раскорячившись на приборной панели, пытался прорубить проход, но из-за того, что приходилось одной рукой держаться, у него все никак не выходило правильно рубануть прозрачные панели.

— Какого хрена они все не пользуются стеклом?! — пыхтел напарник. — Щас бы уже давно выбрались!

— Давай я тебя подержу, — предложила девушка. С ее помощью дело пошло на лад — пара завершающих ударов, и диверсанты оказались на палубе. Тот корабль, который она протаранила, уже скрылся под водой полностью, и «таран» уже вот-вот должен был повторить судьбу собрата. Грязноватая вода полностью скрыла нос, корма смотрела в небо. Гоблинов на палубе не наблюдалось — либо попрыгали, либо попадали за борт. Тиана вслед за напарником отпустила руки и скатилась в воду.

— Давай вниз, — сказал напарник. — Нам потом Кусто расскажет, что тут и как — нечего отсвечивать.

Девушка послушно уменьшила плавучесть скафандра, и начала медленно погружаться, уцепившись за пояс Германа. Напарник задавал направление, делая широкие гребки — она так не умела, и пока не решалась экспериментировать. Точнее, сначала-то решилась, еще на пути к гоблинской бухте, но результат оказался настолько удручающим, что девушка решила пока повременить. Пока можно немного потерпеть неудобство и поизображать прицеп. Зато можно полюбоваться подводными видами, которые, если честно, красотой не баловали. Какие-то бледные водоросли тянулись вверх со дна, похожие на длинные белесые нити, да красноватая муть, наоборот, медленно на дно опускалась. Вдруг мимо пронеслась здоровенная, зубастая рыбина с угрожающе раззявленной пастью — Герман едва успел выстрелить в нее из нейподеструктора!

— Да чтоб вас! — рявкнул напарник. — Мало вам гоблинов?!

Только теперь девушка сообразила, что это за красноватые облачка в воде. Гоблины! Они все попадали в воду и у обитателей моря началось настоящее пиршество! А облачка — это кровь. Все, что осталось от съеденных. Ужасно!

— Герман, поплыли быстрее домой, — жалобно попросила девушка, проследив взглядом за упущенной хищниками кистью руки, опускающейся на дно.

— Там снова прилетел тот истребитель, — взволнованно сообщил тихоход. — Кажется, он собирается садиться. Точнее, приводняться. Зачем? Он хочет подобрать выжившего!

— Они заряжают пушку. Зачем? А! Они будут стрелять! — процитировал что-то свое Герман почему-то очень скрипучим голосом.

— Этого нельзя допустить! — тут же забыла о своем стремлении побыстрее вернуться домой Тиана.

— Блин, этот день никогда не закончится, — расстроенно сказал Герман. — Кусто, подсвети его на карте.

Тихоход вывел красную точку, обозначающую положение истребителя. Практически над ними. Разведчица тяжело вздохнула. Приготовилась даже возражать напарнику на его аргументы о том, что он быстренько все сам сделает.

— Тиана, придется еще поднапрячься. Знаю, что денек выдался неприятный, но я тут подумал, что нам бы не помешал образец техники противника. Это ведь истребитель, один из тех, которые ухитряются мгновенно перемещаться в этой дурацкой туманности. Может, удастся разобраться, как они это делают?

— Но Герман! Я же… — не сразу перестроилась разведчица, — в смысле, конечно! Поплыли быстрее, пока он не улетел!

Плыть-то было всего ничего. Они с напарником быстро поднялись к поверхности, лишь немного сместившись по горизонтали и оказались прямо под днищем машины. Из-под воды было видно, как совсем рядом с истребителем на волнах покачивается какой-то плоский баллон, на котором, как на плоту сидел один из гоблинов. Зеленый изо всех сил греб. В противоположную сторону от истребителя.

— Чего это он? — опешил Герман, и подплыл еще поближе, даже голову из-под воды высунул. Тиана опять подосадовала про себя, что не умеет плавать — она могла всплыть только полностью, что было бы не очень хорошо для маскировки. Впрочем, изображение и звук со скафандра Германа тут же начали передаваться на ее забрало, так что она ничего не пропустила.

— Кусто, понимаешь, чего они орут?

— Точно — нет, но пилот требует, чтобы матрос плыл к нему, а матрос кричит, что лучше сдохнет. Еще они, кажется, много ругаются. Пилот угрожает.

— Герман, ты подтащишь матроса поближе к истребителю, а когда пилот попытается его схватить, я его в воду сдерну! — предложила девушка. — Жаль, что на них нейродеструкторы не действуют!

Напарник даже отвечать не стал — поднырнул под баллон и начал плавно подталкивать его к истребителю. Несчастный матрос, когда сообразил, что несмотря на все усилия, его плавсредство неудержимо несет туда, куда ему совсем не хочется, завизжал совсем обреченно. Зато пилот обрадовался — зарычал что-то веселое, даже захохотал. Девушка наблюдала, как он высунулся из кокпита по пояс, вытянул руки.

— Герман, помедленнее. И можешь даже немного в сторону отогнать.

— Понял, сделаем!

Баллон замедлился и чуть изменил направление. Пилот, испугавшись, что добыча сейчас уйдет из рук и придется перегонять истребитель, почти полностью вылез из кокпита и теперь держался только одной рукой.

«Пора!» — Тиана резко увеличила плавучесть, воздушным шариком выскочив из воды, обеими руками обхватила пилота и плюхнулась обратно. Пилот сначала ничего не понял, а потом заверещал, забулькал, хватая ртом попеременно воду и воздух, да еще сам попытался вцепиться в Тиану. Девушке едва удалось вывернуться. Она рванула к истребителю, от которого их с пилотом в процессе борьбы отнесло на несколько метров.

Это было странное соревнование. Оба соревнующихся не умели плавать. У пилота была выше мотивация — он боролся за жизнь. Тем более сзади кричал что-то глумливое так и не пойманный матрос. Зато Тиане не требовалось прилагать усилия, чтобы держаться на воде — с этим прекрасно справлялся скафандр. Девушке даже не пришло в голову включить двигатель скафандра. Слишком свежо было воспоминание о том, какие петли она плела, когда попыталась в первый раз.

Ворох брызг, глумливые вопли сзади. По забралу стекают струи воды, ничего толком не видно. И все-таки она успела первой. Ухватилась за края проема, подтянулась и втащила себя внутрь, задвинув за собой дверь.

— Герман! Я внутри! — сообщила девушка, разглядывая содержимое кабины. Увиденное не порадовало. Слишком много органов управления. Хорошо хоть есть привычный штурвал — если бы это был такой же шарик, как в рубке корабля, Тиана бы здорово удивилась. Только зачем там аж три педали?

— Разберешься? — спросил Герман. — И, кстати, а как мы эту машину на Кусто доставим?

— Я могу ненадолго подняться, — не слишком уверенно предложил тихоход.

— Не надо, — ответила Тиана. — Тебе сейчас лучше оставаться в покое, ты же знаешь. Я разберусь!

— Да в этом я даже не сомневаюсь, — вздохнул напарник. — Под воду-то его как потом запихать? Явно ведь надводная машина.

— Мы его просто утопим прямо над Кусто, — объяснила Тиана. — Над входом в трюм.

— Блин, правда, как-то я не подумал. Только он же работать тогда перестанет.

— Ничего. Летать мы на нем все равно не собираемся. И вообще, если удастся понять, как они перескакивают с места на место — это очень хорошо, но главное ведь, чтобы эти двое не сообщили о странностях, которые они тут заметили!

— Это да, — помрачневшим голосом ответил Герман. Тиана представила, что ему сейчас придется делать, и ужаснулась. За суетой истинная цель как-то забылась, а ведь теперь им придется убить тех двух гоблинов. Беспомощных, не в бою. Хладнокровно.

— Герман, — начала что-то говорить девушка, но напарник ее прервал:

— Все нормально. Я все сделаю, разбирайся с управлением.

Тиана представила, каково ему сейчас приходится, и чуть не заплакала от жалости и злости. Почему они вынуждены так поступать? Это несправедливо! Одно дело в бою, но вот так…

Разведчица снова включила отображение картинки с забрала напарника. Не потому, что хотела смаковать подробности. Просто считала правильным разделить с ним эти неприятные переживания. Герман медленно, явно нехотя выплыл из-под «плота» и удивленно охнул. Было отчего. Гоблины — пилот и матрос дрались, пытаясь скинуть друг друга со спасительного баллона. При том, что вполне могли бы уместиться на нем вдвоем. Дрались зло, грязно, в полную силу. Пилоту почти удалось спихнуть более слабого в воду, даже несмотря на то, что изначально у него было менее выгодное положение. Наверное, ему удалось бы победить, но тут, видимо привлеченная каплями крови с разбитых лиц пилота, в днище импровизированного плота ударила рыба, сбрасывая обоих в воду. Через несколько секунд все было кончено — больше живых гоблинов на поверхности не было. Девушка невольно вздохнула облегченно.

— И все равно — мерзко до тошноты, — сказал Герман и поплыл к истребителю. Тиана поспешно открыла ему люк, а сама поспешила вернуться к панели — не хватало еще дождаться новых гостей. С управлением, при помощи Кусто разобраться удалось. Две педали отвечали за мощность маршевых и тормозных двигателей. Разведчица чуть приподняла машину над водой и перебралась на два километра в сторону, после чего еще минут пять разбиралась, как отключить антигравитацию, поддерживающую истребитель над водой. Машина тяжело плюхнулась в воду и начала медленно погружаться — даже не пришлось открывать люк, чтобы ее затопить — она и так оказалась тяжелее воды. На приборной панели замигали какие-то сигналы опасности, а потом истребитель дернулся, накренился, и все успокоилось. Девушка выбралась из машины и с удовольствием оглядела трюм. Здесь становилось немного тесно — яйцо, Охотник и теперь еще этот истребитель. Кусто ведь не грузовой ликс, и никто не рассчитывал, что даже такой трюм придется когда-нибудь заполнить хоть наполовину.

Напарник, оказавшись на ликсе, тут же скинул с себя скафандр, против обыкновения не пытаясь тут же надеть поверх стандартного комбинезона свою одежду.

— Кусто, продезинфицируешь, ладно? — попросил Герман. — Вы как хотите, а я в душ! Как будто в дерьме извалялся! — и было понятно, что он говорит вовсе не о происшествии в трюме корабля.

Девушка тоже решила не отказывать себе в удовольствии. «Странно! Ясно, что сами мы совершенно чистые, но все равно хочется помыться! — подумала разведчица, — Герман прав. Отвратительные, мерзкие существа. Договориться с ними точно не получится — лучше просто держаться как можно дальше! Даже технофанатики в сто раз лучше. Они хотя бы не пытаются друг друга убить при первой возможности!»

Отмокала девушка долго. Теплая вода помогла немного успокоиться, но гадкое чувство все равно никуда не делось. Вернулась в рубку, где нашла Германа — тоже хмурого и недовольного.

— Я не понимаю. Почему они такие агрессивные? — спросил Кусто. — Это ведь нерационально! По-моему, с такими порядками они просто не смогли бы создавать таких сложных вещей, как этот истребитель!

— Не знаю, — неохотно ответил Герман. Видно было, что он думает о другом. — Я тоже слабо представляю, гоблинов в какой-нибудь научной лаборатории. — И невпопад добавил: — Черт, ладно, ну было и было. Что теперь, плакать что ли?

— Лучше давайте займемся трофеем, — предложила Тиана. — Хочу отвлечься!

— Вы из-за чего-то переживаете? — наивно спросил Кусто. — Я не понимаю.

— Ох, дружище, на самом деле это дурацкая моральная дилемма, о которой даже задумываться не стоит, — вздохнул Герман. — Мне было бы очень тяжело прикончить этих двух идиотов, потому что они не могли сопротивляться. И Тиане, подозреваю, тоже.

— Но ведь ты убивал муравьев. Они тоже почти не могли сопротивляться, — удивился тихоход. — И мы с Тианой убивали технофанатиков. И атлантов. Если бы мы этого не сделали, они бы убили нас.

— Да в том-то и дело, что никакой разницы, — улыбнулся напарник. — Мозгами я это понимаю. Говорю же, не обращай внимания.

Разведчица почувствовала, что после рассуждений ликса почему-то успокоилась, и Герман тоже немного повеселел. Больше этот вопрос они не обсуждали. Следующие несколько дней были посвящены изучению истребителя. Начали с того, чтобы детально разобраться с управлением — больше всего Тиану, естественно, интересовало, как они перемещаются на дальние расстояния. В целом управление выглядело примитивно, как будто его делали для идиотов, так что в спокойной обстановке угадать назначение разных приборов оказалось несложно. Нашелся и отдельный модуль, отвечающий за дальние перемещения, в котором можно было занять точку для перемещения. Центр координат находился в этой системе. Судя по всему, других освоенных планет у гоблинов не было. Перемещаться можно было двумя способами — либо в предустановленные точки, коих насчитывалось несколько десятков, либо указав дальность прыжка и направление. Причем последняя настройка была испещрена предупреждающими надписями, гласящими о том, что использовать ее можно только по указанию «вожака стаи» и вводить можно только те координаты, которые он указал. И самое странное, дальность ничем ограничена не была, а вот направлений было точное количество — всего сто двадцать.

Как ни хотелось Тиане испытать это самое перемещение, после короткого обсуждения решили, что такие эксперименты, да на незнакомом корабле, слишком опасны. Они так и не смогли разобраться, откуда на прыжок берется энергия. Девушка представила себе, что у нее хватило топлива, чтобы куда-то скакнуть, а вот вернуться — уже нет, и любопытство сразу поутихло. Решили разобрать трофей и посмотреть, что у него внутри. Ну, как решили — напарник настоял. Герман почему-то был уверен, что так им лучше удастся понять, какая часть оборудования отвечает за мгновенные перемещения. Тиану эта уверенность искренне удивляла — с чего он взял, что они вообще смогут найти хоть что-то знакомое в сложной электронике, управляющей полетом? Разведчица уступила только потому, что других идей у нее не было. Поскольку сама она в технике понимала еще меньше, чем Герман, мешать ему она не стала. Да и, если честно, не хотелось быть свидетельницей неудачи. Заметила уже, что напарник так больше переживает. Для себя занятий в кои-то веки не нашла, поэтому с чистой совестью занялась тем, что давно хотела попробовать — готовкой. В самом деле — у Германа получается, хотя он никогда специально этому не учился, почему бы ей не попробовать? Хотелось порадовать напарника. Процесс оказался удивительно сложным, результаты первых попыток пришлось выбросить, но сдаваться девушка не привыкла. Так увлеклась, что совершенно перестала следить за успехами парня. И каково же было ее удивление, когда буквально на следующий день Герман с радостными воплями ворвался в кают-компанию потрясая сверкающей многогранной сферой.

— Я знал! Знал, что они за этими яйцами не просто так охотятся! — от плохого настроения, которым напарник пугал окружающих, не осталось и следа. — Вот они для чего их используют! Ну разве я не гений?!

— Герман, я гораздо лучше оценю твою гениальность, если ты скажешь, для чего он все-таки используется, — улыбнулась девушка. Радость напарника была очень заразительна.

— Они эти яйца как-то приспособили, чтобы перемещаться! Поэтому и направлений всего сто двадцать, понимаешь?! Скорее всего, эти зеленые понятия не имеют, как оно работает и почему, но вот использовать навострились мастерски. Интересно, кстати, кому пришло в голову попробовать это первый раз? — слегка озадачился парень. — И, главное, как?

— Герман, прости, — сокрушенно покачала головой девушка. — Я все еще не понимаю.

— Да все просто! Я все удивлялся, почему расстояние может быть какое угодно, а направление можно только выбирать? — объяснял Герман. — Что-то засело в голове, и все тут. А вчера ночью проснулся, и все понял. Пошел считать грани на нашем яйце, помнишь, Кусто? И их там ровно сто двадцать. Ну а дальше не интересно, ты уже и сама догадалась. На какую грань воздействуешь, туда тебя и перемещает. Причем, я так понимаю, от положения самого яйца в нашем пространстве это направление никак не зависит. Такое ощущение, что оно изначально привязано к какой-то системе координат, и в ней остается как бы ориентированным всегда одинаково. Вот по этой системе координат гоблины и перемещаются. То есть представь, что из центра яйца расходятся лучи, через каждую грань. Вот когда мы с ними были практически в одной точке пространства, они могли нас ловить быстро. Типа пока мы далеко не улетели, тыкаешь в нужную грань, выбираешь расстояние и оказываешься рядом с нами. А потом, когда они сообразили, что так просто нас не поймать и решили подготовиться, им пришлось ждать, когда мы по расчетам окажемся там, где пересечемся с очередным лучом. Поэтому в последний раз их так долго не было — на большом расстоянии промежутки между лучами большие, они просто ждали, пока мы до нужного места доберемся.

— Герман, мне кажется, ты немного запутался, — Тиана вроде бы поняла, о чем рассуждает напарник. — Но это совсем не важно. Общий принцип я поняла, и ты прав. А как они воздействуют на грани, чтобы переместиться?

— Это я еще не разобрался, — признался парень. — Но разберусь. Если какие-то зеленые идиоты придумали, что делать, то и я справлюсь. А это что у тебя? — он подозрительно повел носом.

— Это пирожки! — немного смущенно призналась девушка, отступая в сторону. Третья по счету попытка выглядела крайне неказисто — совсем не так, как те румяные красавцы, которыми ее угощали подруги дяди Максима. Но довольно вкусно. Тиана хотела еще поработать над внешним видом блюд, да вот — не успела. — Я хотела тоже научиться что-нибудь готовить. Хочешь попробовать?

— Спрашиваешь! Конечно хочу! Я проголодался, пока в этой груде металла ковырялся!

Герман ничуть не сомневаясь схватил пирожок, и откусил сразу половину и прожевал, мечтательно зажмурившись.

— Очень вкусно!

Похвала была приятна — Тиана до последнего сомневалась, что у нее получилось что-то приличное, думала, ей уже просто кажется. В сравнении с предыдущими неудачными вариантами. Напарник по всей видимости изрядно проголодался, потому что пока они не съели все, что девушка приготовила, больше к обсуждению устройства для перемещения не возвращался. «Понимаю теперь, почему он так улыбается, когда я хвалю его блюда, — думала девушка, глядя как исчезает один пирожок за другим, — Это действительно очень приятно! Нужно будет еще что-нибудь научиться готовить».

Тиана ди Сонрэ, хакер

Тиана разглядывала сверкающий шарик, размером с два кулака, задумчиво крутя его в руках. За обедом Герман рассказал ей интересную историю о том, как у них на Земле открыли эффект радиации. «Что, если эти штуки тоже испускают какие-то лучи, которые мы пока не можем регистрировать? — думала девушка. — Может, напрасно мы так беспечно к ним относимся?» Конечно, как только Герман эту историю рассказал, разведчица тут же провела диагностику в медицинской капсуле и себе и другу. Капсула никаких отклонений не показала — оба были здоровы полностью. Но вдруг эта капсула просто не может еще регистрировать тех изменений, которые с ними происходят? Еще недавно девушка была бы гораздо более категорична. Если что-то не может увидеть ликс и медицинская капсула, значит, этого нет. Но теперь… Кусто вот, например, не видит никаких излучений от загадочного яйца, и тем не менее, как-то оно на окружающую реальность влияет? Иначе как бы их находили гоблины? Почему не находят сейчас они уже выяснили. На планете таких яиц, как достал Герман из истребителя, слишком много, они просто забивают фон. Не сами догадались, Кусто увидел объяснение по местному телевидению.

— Кусто, а это яйцо тоже живое? — спросила девушка.

— Нет. Это — уже умерло. А что?

— Ничего, — девушка пожала плечами. — Интересно, почему? Уже было мертвое или гоблины убили?

Разобраться, как работает «обвязка» яйца оказалось значительно сложнее, чем угадать назначение устройства. Тут уже участвовали все, даже Охотник, активно давал советы. Правда, в основном бестолковые и обидные. Герман на него не злился, а Тиане иногда хотелось залезть в его электронные мозги и что-нибудь там перепрошить, останавливало только то, что это бесполезно. Он ведь не привязан к носителю, характер от физических изменений не улучшится.

— Герман, мне кажется, или эти нити тут не случайно? — спросила девушка, рассматривая полупрозрачный, тонкий, как волосок провод. Они идут от того кокона и пронизывают весь корабль.

Напарник несколько секунд рассматривал показанную нить, потом спросил:

— Думаешь, они типа ограничивают область, которую нужно перенести?

— Не знаю, — расстроенно вздохнула девушка. — Других мыслей у меня все равно нет.

Инициировать перенос предполагалось очень мощным лазером, направленным на одну из граней — это они уже выяснили, а вот зачем нужны остальные приспособления, было решительно непонятно. По поводу нитей у Тианы хотя бы предположения появились, а вот зачем нужно крошево из битых яиц, было решительно непонятно. Мелкие обломки, были засыпаны между стенками контейнера, внутри которого и хранилось основное яйцо. Зато выяснилось, что на перенос энергия не тратится, кроме той, что потребляет лазер. Откуда тогда она берется — неизвестно.

Кусто, к слову, тоже не бездельничал. Он изо всех сил наблюдал. За теми, кто его ищет, за новостями и объявлениями в местном телевидении. За «живым» яйцом. Пытался найти хоть какие-то признаки информационной сети. Просто все уже привыкли думать, что любая цивилизация со временем к ней приходит: и киннары, и технофанатики, и земляне. Каждый из народов содружества еще до того, как к нему присоединиться тоже имели нечто вроде интернета, а у гоблинов, гораздо более развитых, если так выразиться, чем те же земляне, ничего подобного не было.

С поисками у гоблинов окончательно не задалось. Больше суток уже прошло с момента акции, а поисковых судов вместе с командами никто не хватился. Насчет истребителя такой уверенности не было — пролетали какие-то неопознанные корабли, и даже как будто пытались что-то запеленговать… Кусто, по крайней мере, почувствовал, что они испускают специфические сигналы на той же частоте, что и передатчик в истребителе. Но, поскольку тихоход ни внутрь ни наружу ничего не пропускал, те машины исчезли и больше не возвращались.

Тем временем подходил срок восстановления ликса. Кусто с каждым днем все активнее шевелился, правда, тщательно следя за тем, чтобы снаружи было незаметно. Нужно было уже решать, куда лететь дальше, и по всему выходило, что придется им немного задержаться. По крайней мере, до тех пор, пока не удастся выяснить все же, как работает «перемещалка» — Герман как-то ляпнул это слово и оно прицепилось, теперь вся команда устройство называла именно так. Нет, можно было и поэкспериментировать, вот только на себе почему-то не хотелось и других кандидатов тоже не наблюдалось. Напарник очень переживал по этому поводу — вот вещь, которая могла бы решить все их проблемы, а воспользоваться нельзя. Тиана даже предлагала установить все обратно в истребитель, и, когда Кусто выздоровеет, попробовать переместиться, находясь внутри него. Как-то ведь Кусто переместили, когда опутали сетями — так может и в этот раз сработает?

— Нет уж, — упрямо покачал головой напарник, — я так больше экспериментировать не хочу. Свинство получается по отношению к Кусто, а он и так пострадал. Да и вообще — не может такого быть, чтобы не было у них интернета. Не верю и все тут. Чтобы так развиться, нужен быстрый обмен информацией.

— Я её нашел! — обрадовал тихоход на седьмые сутки «великого лежания». — Нашел, где у этих гоблинов сеть. Только для нас она недоступна.

— Почему? — тут же заинтересовался Герман.

— Потому что сигналы передаются только по проводам. Я бы, может, и так мог что-то разглядеть, но эти провода защищены.

— Как же ты их обнаружил?

В том городе, что на севере отсюда, кто-то эти провода порвал, и их пришли чинить. Я просто подслушал переговоры, — признался Кусто.

— Ну, значит, придется нам нанести визит в их город, — как ни в чем не бывало сказал парень. — Подключимся к проводам, и посмотрим. Ни за что не поверю, что там нет описания этой технологии!

— Герман, ты в своем уме? — не выдержала девушка. — Понимаешь, о чем вообще говоришь?

— А что такого? — напарник посмотрел на нее удивленно, как будто в самом деле не понимал. — Скафандры в режиме маскировки. Кусто — тоже. Пока мы на планете, яйцо они отследить не могут. Перелетим поближе к городу, Кусто закопается, чтоб не нашли, а мы тихонечко сходим. Кусто, мы ведь сможем как-то к ним подключиться? Сможешь рассказать, что для этого нужно?

— Да в общем, ничего, — растерянно сказал тихоход. — Просто убрать защиту на небольшом промежутке, не нарушив самого соединения. Я через шлем скафандра все считаю. Правда, нужно будет выбрать подходящее место, чтобы вас сразу не нашли.

— Ну и вот! По-моему, вполне реально. И потом, сейчас-то, даже если спалимся, они нас так просто не подловят. Предупрежден — значит вооружен!

Против воли Тиана начала заражаться энтузиазмом напарника. Если сначала она занялась изучением перемещалки больше в качестве разминки для ума, не рассчитывая всерьез, что эта идея может сработать, то теперь, когда до воплощения идеи осталось совсем чуть-чуть. Упускать такую возможность действительно было бы обидно.

Действовать решили днем, незадолго до заката. В это время обитатели города по большей части спали, прохожих на улицах почти не было. Никаких систем слежения Кусто также не заметил. В общем, операция обещала стать легкой прогулкой, что наводило на серьезные подозрения. То, что планы никогда не выполняются, Тиана затвердила накрепко.

Самое удивительное, в этот раз девушка ошиблась. Город гоблинов располагался в трехстах километрах от их убежища на дне. Побережье, гористая местность — очень живописно… было бы на любой другой планете. Кусто, вслух ворча от удовольствия, выбрался из выкопанной ямы, и поплыл в нужную сторону. Из воды не вылезал до самого берега — просто на всякий случай. Герман немного переживал, что кто-то заметит след, оставшийся после того, как тихоход вылез из своего убежища, — грязи поднялось просто огромное количество, — но над районом в это время никаких наблюдателей не было. Обошлось. Добрались до берега, аккуратно перелетели оставшееся расстояние до города, и тихоход тихонько примостился в удобной расщелине. Даже закапываться не пришлось.

Оставшиеся километров десять прошли пешком. Безрадостная получилась прогулка — редкие растения, по виду похожие на заморенные кактусы, море песка, сероватое небо над головой. Этот пейзаж напомнил Тиане материк, до сих пор сотрясаемый землетрясениями и извержениями вулканов, на планете пауков Юва. Здесь никакой катастрофы не было, но все равно природа выглядела уныло и печально. Зато никаких происшествий за время дороги не случилось.

Они с Германом брели по «улицам» города. Маршрут изучили заранее, затвердили наизусть, так что увиденное сюрпризом не стало, но все равно было странно. Не привыкла Тиана к таким городам — множество нор, вырытых в твердой породе, ни одного здания выше пяти метров, и те, кажется, не жилые, а какие-то хозяйственные постройки. И горы мусора! Жители о чистоте заботиться не привыкли, к этой мысли разведчица уже привыкла, но одно дело видеть это на воспроизведенных тихоходом голограммах, и совсем другое — воочию. Слой слежавшегося мусора служил и дорогой и тротуаром. Некоторые из жилищ, похоже, в нем и были прорыты. И этот слой постоянно увеличивался. Никому не было дела до мелких зверьков, стайками сновавших тут и там — они единственные хоть как-то уменьшали количество отходов, однако тут же пополняли их своими телами.

«Как же хорошо, что у нас скафандры!» — думала девушка каждый раз, упираясь взглядом в очередную кучу гадости.

— У них что, вообще нет канализации? — недоуменно спросила девушка.

— По-твоему ей бы кто-нибудь пользовался? Я так понимаю, у них чем больше нагадил, тем больше поводов для гордости, — мрачно ответил напарник.

Вожделенная связь была проложена под землей. Кусто удалось проследить только одну линию, точнее ее кусок — от места недавней аварии до обширного комплекса нор, находящегося ближе всего к горам. Подключаться удобнее всего было из чьего-то обиталища, располагавшегося ближе всего к линии связи. Разведчики не стали заниматься раскопками на открытой местности — это было бы не слишком предусмотрительно, так что решили «потеснить» жителей жилища. Герман твердо решил проверить на них работу станнера из содружества, но вообще и он и Тиана были готовы обойтись более грубыми средствами.

Идти по вражескому городу невидимкой, время от времени встречая припозднившихся прохожих было даже забавно. Гоблины, оказавшись днем на поверхности, старались прошмыгнуть как можно быстрее, как будто дневной свет даже для них слишком ярко высвечивал окружающую действительность. Герман романтические представления девушки зарубил на корню:

— Либо светобоязнь у них, потому что они ночные твари, либо просто стараются побыстрее с открытого места уйти, — объяснил парень. Тиана вздохнула печально. Напарник, скорее всего, прав.

Двери в домах гоблинов, несмотря на привычку пакостить друг другу, отсутствовали. Видимо, традиция такая, потому что в остальном к защите жилищ они подходили серьезно, с выдумкой. Звуковая сигнализация присутствовала даже у самых бедных, у которых брать нечего. Только если у зажиточных она была электронная и питалась от генераторов, — одного на несколько жилищ, или даже от отдельного, — то бедняки обходились так, прилаживая громко гремящий мусор в неожиданных местах. Только сигнализацией, конечно, никто не ограничивался. Разнообразные ловушки, как смертельные, так и не очень, устанавливали чуть ни на каждом шагу. Все это Кусто выяснил заблаговременно. Они даже обсуждали некоторое время, как будут обнаруживать и обходить капканы, а потом Герман отрезал:

— Не будем мы на это время тратить. Звуковую активируем, а дальше просто захватим владельца и пустим впереди себя, на веревочке. Пусть проводит. И не говорите мне, что тревога поднимется, сами же знаете, что сигнализация у них постоянно срабатывает.

Напарник был прав. Сигнализация использовалась исключительно для привлечения внимания обитателя жилища к незваным гостям. Соседей чужие проблемы не волновали совершенно. Разве что подобрать что-нибудь полезное после ухода грабителей, если жильцу не удалось отбиться.

Дом, который интересовал «хакеров» похвастаться отдельным генератором не мог, но вообще электричество у них было. Пара шагов внутрь, и сирена противно завыла. Теперь оставалось только ждать. Тиана ужасно нервничала, а вот Герман почему-то совсем не переживал. Привалился к стене у самого выхода, как будто не врага должен был захватить, а ждал такси.

Местные жители привыкли к бдительности и осторожности. Долго скучать не пришлось. Не прошло и минуты, как умолкла сигнализация, а из глубины норы полетели какие-то снаряды. Тиана с Германом стояли, прижавшись к стенам, да с включенной маскировкой, так что снаряды пролетели мимо, никого не задев. Обитатель подождал несколько секунд, выстрелил еще несколько раз, и не дождавшись реакции, пошел к выходу. Гоблин был испуган и очень насторожен, но тихонько неподвижно стоящие фигуры в камуфляже рассмотреть так и не сумел. Почувствовал что-то только в последний момент, но было уже поздно. Герман сцапал бедолагу до того, как он успел развернуться, быстро заткнул заранее припасенной тряпочкой рот, обвязал шнуром, и, развернув в сторону прохода, красноречиво подпихнул бедолагу. Гоблин пару раз дернулся, потом осознал безвыходность своего положения, и понуро двинулся внутрь, старательно обходя ловушки или отключая их там, где это было возможно. При любом намеке на нерешительность или, тем паче, сопротивление, даже пассивное, Герман отвешивал пленнику звонкие подзатыльники, которые крайне благотворно влияли на поведение хозяина жилища.

Нора оказалась действительно богатая и просторная, так что Тиана могла бы даже заблудиться, если бы не карта.

— Герман, может ты полегче как-нибудь? — спросила девушка после особенно мощного подзатыльника. — Как бы он сознание не потерял!

— А чего он встал? — недоуменно спросил напарник. — Сказано же, вести в ту сторону!

Действительно, в этот раз покладистость пленнику вернул только второй подзатыльник. Причины неповиновения выяснились уже через пару шагов: оказывается, они с Германом вели пленника в тупичок. Просто слепой отнорок, который ничем не заканчивался, хотя карта рисовала проход дальше. Сам тупик был здорово захламлен, и хорошо, что только неорганическим мусором — честно говоря, Тиану уже тошнило от этой привычки местных жителей гадить у себя под носом. «От хищников они так защищаться привыкли, что ли?» — подумала девушка. Судя по показаниям скафандра, разит в жилище, да и во всем городе самым немилосердным образом. Окажись они здесь без скафандров — давно бы рехнулись от амбре.

— Ну что, пойдем в другое ответвление? — спросил напарник, внимательно осмотрев кладовку.

Другое ответвление было дальше от линии, которая им требовалась. Копать пришлось бы значительно больше. К тому же Тиана привыкла доверять своему скафандру.

— Подожди. Может, это фальшивая стена? — спросила девушка, и сама же принялась расшвыривать хлам, чтобы открыть доступ к стене.

Через несколько секунд девушка, взяв у напарника меч, ткнула им в стену, которая удивительно легко проломилась. Даже, скорее, прорвалась. За фальшивой перегородкой коридор продолжился. Только уровень был ниже, за счет меньшего количества слоев мусора, зато пыли было значительно больше.

Коротышка явно не был знаком с такими особенностями своего дома, потому что ужасно удивился, и даже попытался было рвануть внутрь, чтобы проверить. Потом, правда, так же резко затормозил и нерешительно оглянулся на «грабителей».

— Не хочет идти, потому что не знает, есть ли там ловушки, — догадалась девушка.

— Ну и хрен с ним тогда! — хмыкнул напарник и выстрелил из станнера. Гоблин, как миленький, рухнул — в отличие от нейродеструктора оружие производства содружества сработало штатно. «Это потому, что наш нейродеструктор работает избирательно, ювелирно можно сказать, — обиженно объяснила сама себе девушка, — и почти не наносит вреда. А с этим станнером еще неизвестно, что лучше — выстрел из него, или удар по голове!»

Удивительно, но ловушка нашлась только одна, примитивная донельзя — замаскированная яма в полу с вращающимися лезвиями.

— Как во Вьетнаме! — поделился напарник, несомненно, важной информацией, вытаскивая ничуть не пострадавшую ногу. Гоблина, пусть и бессознательного, он тащил с собой, на случай если тот очнется раньше времени.

Дальше вышло и вовсе просто. Прокопать пришлось всего полметра и доступ к кабелю был получен. Тиана аккуратно срезала изоляцию, прикоснулась к чуть мерцающему в темноте проводу.

— Ура! Работает! — обрадовался Кусто, и замолчал, сосредоточенно изучая чужие потоки информации.

Спустя полчаса, — Тиана успела заскучать, несмотря на то, что Герман развлекал ее, показывая найденные в тайнике «сокровища», — тихоход обрадованно воскликнул:

— Нашел! Я нашел! И все скопировал! Возвращайтесь скорее!

Герман тут же бросил очередную корзину с какими-то сушеными до каменной твердости зверьками, и, насвистывая, принялся навешивать обратно срезанную изоляцию.

— Просто на всякий случай, — объяснил парень. — Я еще и закопаю все обратно. Так себе маскировка, но, может, этот поганец, когда очнется, поленится докладывать куда следует?

Возвращение вышло совсем не триумфальным — всем не терпелось узнать, смогут ли они теперь использовать трофейную перемещалку.

— Ну, рассказывай! — девушка даже начала выходить из себя.

— Я так и не нашел объяснения, для чего используется контейнер с битыми яйцами, — печально объяснил Кусто. — Наверное, не всю документацию скачал. Хотя я думаю, он все равно не нужен был. Лишний элемент конструкции! Зато я такое узнал! Вы просто не поверите! И еще у меня новости!

— Ты сначала скажи, сможем ли мы пользоваться перемещалкой! — в один голос закричали Герман, Тиана, и даже Охотник. — Хрен с ним с контейнером — если что, просто восстановим тот, что есть.

— Сможем. Масса объекта, почти не ограничена, как и дальность перемещения. Целую планету так не перебросишь, тем более нужно будет сначала оплести ее теми прозрачными трубками, про которые ты, Тиана, спрашивала, но со мной, думаю, проблем не будет. Нити мы наделаем в конверторе, там никаких особых материалов не используется… Вы новости будете слушать?

— Рассказывай, — улыбнулась Тиана, — Заинтриговал.

— Ну, даже не знаю, с какой начать, — начал тихоход, но сам не выдержал: — Я узнал, как им удалось так развиться! Эти гоблины, с которыми мы всю дорогу имели дело, они все самцы. Они не очень умные, зато злобные, упорные и деятельные. А изобретают и руководят ими самки, которых намного меньше, зато они гораздо умнее и умеют сотрудничать друг с другом. Вообще, всей этой информационной сеткой именно они и пользуются. Я даже случайно нашел упоминание, что поначалу самцов туда тоже пускали, но они только устраивали ругань, да еще настолько серьезную, что численность населения начала падать, потому что они находили обидчиков и убивали их! И это несмотря на высокую плодовитость самок, представляете?

— Да, у нас тоже интернет градус агрессии в обществе здорово поднял, — задумчиво пробормотал Герман. — Если человек знает, что ему не дадут по морде, там, порой, такие глубины открываются, что только диву даешься.

— Вот, — обрадовался Кусто. — Поэтому самцам информационную сеть запретили. Но это не главное — главное, теперь понятно, почему им удалось так развиться — это все из-за самок. Они даже живут отдельно и с самцами только спариваются.

Тиана, которой сначала польстило, что самки такие замечательные и умные, и она начала даже подбирать аргументы, почему это правило справедливо и для человеческого общества, пусть не так выраженно, тряхнула головой и выбросила эту мысль из головы. «Хочешь сказать, что Герман — глупее тебя?» — спросила себя девушка, и поняла, что ей это совсем не интересно. Какая разница, кто умнее? Модель жизни гоблинов ей в любом случае не понравилась. Хотя не признать, что в какой-то степени она эффективна, было бы глупо.

— А какая вторая новость? — спросила девушка.

— Наше яйцо выросло! — гордо заявил Кусто. — Представляете? Значит, мы подобрали для него правильные условия! Здорово, правда?

Тиана посмотрела на напарника и увидела в его глазах ту же тревожную мысль. Если выросло, значит, рано или поздно из него что-то вылупится. Так ли это хорошо?

— Показывай, — тяжело вздохнула Тиана. Они с Германом в последнее время старались поменьше обращать внимание на кристаллического пассажира. Да, находясь с ним рядом быстрее успокаиваешься и сосредотачиваешься, только все равно неприятно, когда кто-то тобой манипулирует, поэтому Тиана старалась поменьше о странном существе вспоминать — в этом случае и влияние ощущалось меньше.

Герман Лежнев, монтажник

Яйцо выросло процентов на десять в диаметре. В остальном оно оставалось таким же — Герман и не ждал внешних изменений, но боялся, что усилится ощущение спокойствия и доброжелательности, которое возникает, когда на нем концентрируешься. Нет. Как и прежде чувства, внушаемые загадочным существом, ощущались на самой грани восприятия, если они и усилились, то не настолько, чтобы эти изменения можно было засечь.

— Ты как-то менял условия? — спросила Тиана. — Температуру, давление, еще что-нибудь?

— Нет. Специально ничего не менял, — вздохнул Кусто. — но я тут одну вещь заметил, даже не знаю, хорошо это или плохо…

— Давай, колись уже, — поторопил Лежнев.

— Помнишь, ты, Герман, разобрал оболочку того яйца, мертвого? Которая состоит из осколков других яиц?

— И? Помню, конечно!

— В общем, ты, когда в прошлый раз с ним возился, положил оболочку возле нашего яйца, живого. И теперь я вижу, что количество крошева в ней уменьшилось. Мне кажется, наше яйцо каким-то образом ее поглотило.

— Что ж ты раньше не сказал! — возмутился Герман. — Оно ж, наверное, нужная штука! Как мы теперь станем бороздить просторы космоса?!

Новость на самом деле была довольно паршивая, но Лежневу уже просто надоело переживать по поводу перемещалки. Выгорел.

— В тех записях, что мне удалось добыть, нет упоминаний об этом контейнере. Может, устройство и так заработает? — спросил Кусто. — Там нет объяснения принципа действия перемещалки, но вся периферия описана довольно подробно. Вы правильно угадали — нити, по которым проводится отраженный от яйца свет предназначены для ограничения области перемещения. Мы можем сделать их в конверторе и поместить в меня — там указана зависимость количества нитей от перемещаемого объема. Так что мы прекрасно обойдемся и без этого непонятного крошева!

— Кусто! — возмутилась Тиана, — Ты как будто рад, что оно выросло!

— Ну, если честно, да, — смущенно признался ликс, — А что? Мы же не просто так его подобрали!

— Да ладно, пусть растит, — махнул рукой Герман. — Не вечно же его с собой возить! Давайте честно — мы эту штуку схватили только потому, что нам этого сделать не давали. А по факту никто из нас понятия не имеет зачем она нам нужна.

— Тогда почему вы не настаиваете, чтобы выбросить его? — с любопытством спросил тихоход. — Если оно нам не нужно. Спрятали бы здесь, на планете. Думаю, местные гоблины его не смогли бы найти, и нам тогда несложно было бы спрятаться, чтобы не нашли.

— Кстати, хорошая идея. Разумная, — признал Герман.

— Именно поэтому мы ни за что не будем воплощать ее в жизнь, — вздохнула Тиана.

— Это почему? — удивился Лежнев. То есть он тоже очень сомневался, что они так поступят, просто ему было любопытно, что об этом думает Тиана.

— Потому что мы никогда не выбираем простое и логичное решение, — объяснила девушка. — Когда меня поймала муравьиная матка, ты должен был убедить Кусто вернуть тебя на Землю, когда нам пришел заказ на Юву от атлантов, я должна была отказаться. Каждый раз, когда требуется принять решение, мы руководствуемся чем угодно, кроме логики и здравого смысла. И я уже даже не уверена, что это однозначно плохо. Ведь получается?

— Кхм, ну, нам, может, просто везет? Рано или поздно везение имеет привычку заканчиваться, — вздохнул Герман.

— Я бы не повез Германа на Землю! — добавил Кусто. — Ничего он меня не убедил бы! Герман не такой, и он не стал бы просить тебя бросить! Но я бы в любом случае не бросил!

— Вот! — согласился Герман. — Не клевещи на нашу молодежь! Но в целом посыл я понял. Только ты еще не сказала, что сама думаешь по этому поводу. — Тиана до сих пор в отношении непонятной находки вела себя отстраненно, будто это вообще ее не касается. Да и вообще, выглядело так, будто она все решения по поводу живого многогранника отдала на откуп Лежневу и ликсу. Ей такое поведение было совсем несвойственно.

— Если честно, мне все равно, — призналась девушка. — В смысле, мне не хочется об этом яйце заботиться, и я не мечтаю, чтобы оно непременно вылупилось. Но мне тоже ужасно любопытно, что из него вырастет, и я готова рискнуть, чтобы узнать. Главное — мне хочется немного насолить местным жителям, очень уж они противные. Кусто травмировали! Судя по всему, это яйцо им зачем-то очень нужно. Так вот — не достанется!

Герман чуть ли не физически почувствовал довольство тихохода. Кусто явно очень переживал, что его заставят оставить драгоценное яичко, и теперь, когда Тиана четко сказала, что тоже собирается посмотреть, что из него вылупится, у ликса, что называется, отлегло.

— А можно тогда я ему оставшиеся осколки скормлю? — вероятно Ликс решил ковать железо, пока горячо. Раз уж Тиана разрешила оставить яйцо, то почему бы попросить заодно еще что-нибудь?

— Тьфу, еще ж контейнер, — вспомнил Герман об очередной головной боли. Как бы ни были ему неприятны жители планеты, откровенными идиотами их изобретателей назвать он не мог при всем желании. И если контейнер с битыми яйцами окружал основное, значит он для чего-то нужен. — Вы как хотите, а я считаю, что нельзя отказываться от этой штуки. Нам бы, наоборот, найти где-то это самое крошево и пополнить до нужного уровня.

— Но в описаниях гоблинов эта деталь ведь даже не упоминается! — возразил Ликс. — Я уверен, это какая-то ненужная деталь. Может, просто у них традиция такая, или ритуал!

— Ритуал — это другое, — начал было объяснять Герман, потом сам себя одернул и вернулся к действительно интересовавшему его вопросу:

— Обычно традиции применяются там, где они крайне необходимы.

— Да? — удивился Кусто. — А помнишь, ты говорил, что традиция заключать брак — это устаревшая и ненужная традиция. Тиана тебя еще спрашивала, что это такое, а ты так и не стал объяснять.

Герман недовольно скрипнул зубами. «Вот ведь научил на свою голову! И ведь запомнил же! Еще и ввернул так вовремя!»

— У нас осталось слишком мало этих осколков, — продолжал Кусто. — Когда я заметил неладное и убрал скорлупу подальше от нашего питомца, там меньше половины оставалось! Этого все равно не хватит, чтобы обернуть яйцо! Там ведь и без того был очень тонкий слой этого вещества.

— Ну… Тогда придется нам захватить еще одну машину гоблинов, — не слишком охотно предложил парень. Он слабо себе представлял, как такое вообще возможно. Да и контактировать лишний раз с мерзкими коротышками не хотелось. — Или можем… не знаю, попробовать долететь до той области, где мы подобрали наше яйцо.

— Нет, — вмешалась Тиана. — Во-первых, в той области, скорее всего, никаких осколков уже нет, во-вторых, даже если и есть, мы не сможем до них добраться. Там пространственный поток для нас получается не попутный, а вовсе наоборот. И захватывать еще истребители тоже не станем. Слишком опасно. Я тоже думаю, что пользоваться прибором, чей принцип действия мы не понимаем — рискованно. Тем более вот так, без каких-то предварительных испытаний, да еще без каких-то деталей. Но захватывать истребитель… слишком велик шанс, что нас раскроют.

— Да, — согласился Кусто. — Это, кстати, еще одна новость. Я только недавно увидел. Гоблины, наконец-то обнаружили пропажу своего истребителя, и теперь тоже его ищут. Очень активно, с наградой. Правда, меньше, чем за меня! — гордо добавил тихоход.

— А что делают, чтобы найти? — поинтересовался Лежнев.

— Да то же самое, что обычно. Летают вокруг места предполагаемой пропажи. Кстати, они его довольно точно определили. Мне кажется, скоро они найдут мое прошлое убежище в море.

— И поймут, что исчезновение корабля связано с тобой, — закончил Герман. — Ладно. Тогда предлагаю поторопиться. Что-то мне кажется, при такой настойчивости нас рано или поздно найдут. Давайте делать эту перемещалку из того, что есть. И пока никуда не летим, а то ведь сразу засекут! В космосе, нам спокойно поэкспериментировать точно не дадут.

Чертовы гоблины надоели ему до тошноты, иногда в буквальном смысле, но в том-то и дело, что пока они сидят на планете, можно было быть относительно спокойными — здесь им еще придется постараться, чтобы найти Кусто. Особенно теперь, когда тихоход спрятался в совсем уже неочевидном для поисков месте.

— Они нас все еще ищут, — подтвердил ликс. — Награду даже увеличили, и устроили очередную показательную казнь. Я только не понял, за что казнили, но это было как-то связано с нами.

Тиане, судя по выражению лица, тоже хотелось поскорее убраться как можно дальше:

— Мы привыкли считать, что если окажемся где-то очень далеко, нас не найдут. — сказала девушка. — Но я вот тут думаю — вдруг они отовсюду нас с этим яйцом почувствовать могут? Я не готова бегать от них всю жизнь! Или сколько там потребуется этому яйцу, чтобы вылупиться!

— Нет, все-таки чем больше расстояние, тем им будет сложнее на нас навестись, и, главное, спланировать нападение. Просто сделаем пару прыжков в разные стороны на несколько десятков световых лет, и они уже могут сколько угодно нас искать. Одного-то направления мало, нужно еще и расстояние, да еще так, чтобы направление лучей совпадало, — начал рассказывать Герман.

— Ты все еще веришь в эту свою теорию? — изумилась девушка. — Если честно, я не совсем поняла, о чем ты тогда говорил!

— Потому что все биолюбы — недоумки, — это Охотник проявился. Он в последнее время, возможно из-за долгого сидения на одном месте, стал молчалив. Но иногда приступы ворчливости с ним снова случались. — Этот дикий и то сообразил, а ты не можешь!

— Ну так объясни, раз ты такой умный! — огрызнулась девушка.

— Представь, что это яйцо все время находится на одном месте. Как бы оно ни было ориентировано в нашем пространстве, на самом деле, в какой-то своей системе координат, которую мы не понимаем, потому что не можем зарегистрировать, там оно всегда находится в одной точке. И не вращается. Ты здесь, в нашем мире, направляешь луч лазера на одну из граней. Оно прыгает в ту сторону, куда направлен этот луч. Пока все понятно?

Девушка кивнула. Герман, как и Тиана, слушал очень внимательно. Он чувствовал, как это работает, но внятно объяснить, даже самому себе, пока не мог. Надеялся, что искин объяснит лучше.

— Так вот, мы вроде бы переместились, вместе с яйцом на какое-то расстояние. Но на самом деле, это яйцо осталось на месте. Там, в том месте, где оно по-настоящему находится. Как бы ты не повернула корабль, и, соответственно, яйцо, ему совершенно плевать. Вот представь, что ты управляешь полетом не из корабля, а из какого-то места вне его. Вот это на самом деле и происходит. Ты переместилась на десять световых лет по лучу. Тебя сейчас легко найти, потому что все остальные яйца находятся в том же месте, что и твое. И если гоблины будут прыгать с той же точки нашего пространства, откуда прыгала ты, то направив лазер на ту же грань, что и ты, они окажутся там же. Тебя легко найти, легко поймать. Но если ты, после первого прыжка сразу же сделаешь еще один, сменив направление, то от места твоего первого прыжка тебя догнать будет нельзя. Нужно будет сначала прыгнуть в первую точку, и уже оттуда — за тобой. А если ты сделаешь три или четыре прыжка, тебя вообще нельзя будет найти, потому что они даже не будут знать, сколько раз ты прыгнула. Чем дальше ты окажешься от противника, тем шире будут расходиться лучи, и тем сложнее будет подобрать подходящую комбинацию прыжков. Понятно теперь?

Герман радостно заулыбался. «Вот, и нечего было надо мной смеяться. За, может, я и отстаю от некоторых просвещенных и продвинутых, зато соображалка работает!» — подумал парень, и нарисовал, как это должно выглядеть на плоскости. Довольный, продемонстрировал девушке. Тиана задумчиво покивала.

— Выглядит правдоподобно, тем более, с правилами применения установки, который Кусто скопировал, хорошо согласуется. Хорошо, если вы правы. Давайте тогда побыстрее займемся делом. Не хочу тут оставаться лишние часы. И вообще, хочу уже убраться из этой туманности. Надоело!

Следующие два дня вся команда работала не покладая рук. Этот период потом даже Охотник, который участвовал только в роли критика, даже спустя долгое время называл «это когда аврал был». Работенка выдалась адская. Нужно было протянуть несколько сотен нитей во все уголки ликса, на всем его протяжении. Герман не раз мысленно пожалел, что Кусто так вымахал. Вслух не говорил, чтобы не обидеть, но тихоход и сам жутко устал выращивать в себе полости, по которым ползли Герман с Тианой, протаскивая за собой светопроводы. Самое неприятное, когда нить рвалась и приходилось повторять все заново — прочностью они не отличались, а менять материал на более прочный или делать нити толще в диаметре экспериментаторы не решались, потому что принципа работы установки никто так и не понимал. Нормальных, широких проходов в непредназначенных для того местах Кусто сделать не мог, все, что у него получалось — это неширокие норы такого диаметра, что едва плечи проходили, из-за чего бедным путешественникам пришлось проползти на карачках десятки километров. Ликс, к слову, из-за этих непривычных и нетипичных для себя действий тоже утомился, и не раз жаловался, что они могли бы не торопиться так сильно. Однако и Тиана и Герман почему-то не сговариваясь решили, что не хотят находиться на осточертевшей планете даже лишнюю минуту, и оба упорно отказывались лишний раз отдыхать, чтобы не оттягивать момент.

Спустя двое суток, вымотанный до последней степени Герман закрепил в положенном месте последний проводок, и, с трудом дойдя до кают-компании, повалился на заботливо выращенный тихоходом диванчик. Тиана лежала рядом на таком же, и страдальчески разминала колени.

— Вроде и понимаю, что нужно отдохнуть перед полетом, — вместо приветствия сказала разведчица, — Но сил нет терпеть больше. Кажется, что даже внутри Кусто эти отвратительные миазмы доносятся!

— Ничего через меня не доносится! — возмутился тихоход, но с ним никто даже спорить не стал — У обоих «монтажников» сил не было на споры. А вот на то, чтобы войти в сопряжение — нашлись. Герман, стараясь быть совсем уже честным перед собой признавался — предпочел бы после этого марафона все же выспаться, да только жалко было своих же усилий. Стоило столько убиваться, чтобы потом пойти преспокойно дрыхнуть!

Вопрос, куда лететь за последние несколько дней обсуждался столько раз, что отдельно, перед вылетом, даже говорить не стали — все было и так ясно. Сбежать от гоблинов, первым прыжком добраться до «хвоста» туманности змеи, а уже оттуда уходить в нормальный космос. И плевать, куда там вынесет — больше видеть этот мерзкий, высасывающий силы туман не хотел никто из обитателей тихохода. Прыгать поперек потоков сразу Тиана отказалась, потому что опасалась, что опять ничего не получится. Да и вообще страшновато было использовать неизвестное устройство, без всяких предварительных проверок. Но тут уже приходилось выбирать — или так, или сначала нужно было испытывать трофейный истребитель кому-то одному, читай Герману. Разделяться было слишком страшно, Тиана наотрез отказалась эту возможность даже обсуждать, так что выбора по сути и не было. Точнее, был — продолжать дальше выбираться из туманности своим ходом, пользуясь пространственными течениями, с кучей озлобленных зеленых коротышек за спиной.

Кусто выбрался из своего убежища и начал взлетать. Время выбрали дневное, чтобы хоть на поверхности никого не встретить. Правда, остаться незамеченными не рассчитывали. Над планетой по-прежнему сновали корабли местных жителей, поиски не прекращались ни на секунду. Увидеть самого тихохода они так и не смогли. Ликс благополучно покинул атмосферу и начал удаляться от планеты, тщательно следя за ищейками. Момент, когда гоблины смогли почуять, что добыча ускользает, Герман мог назвать без всяких дополнительных наблюдений, с точностью до секунды. Стройное, равномерное движение кораблей по орбите вокруг планеты вдруг нарушилось, и в их сторону рванули сотни кораблей. Впрочем, бессмысленно — без использования своих прыгалок, гоблинам догнать тихохода было не суждено. А с использованием… «Ну, вот сейчас и узнаем», — подумал Герман, выходя из слияния — поскольку перемещалка не была встроена в ликса биоинженерами киннаров, управлять ей самостоятельно Кусто не мог, так что эту обязанность возложили на Германа.

Герман встал возле пульта, который они аккуратно встроили в специально выращенную ради этого «панель». Руки не дрожали, и вообще парень старался не демонстрировать товарищам, как ему страшно.

— Ну, удачи нам, — пробормотал парень, и запустил перемещалку. В глазах на секунду потемнело.

«Ффух, вроде хоть живы пока!» — обрадовался Герман.

— Получилось! — раздался голос Тианы, которая пока из слияния не выходила. — Мы на месте. Ну что, дальше по плану?

— Ага, сейчас я введу новые координаты. У нас там пока опасностей никаких не предвидится?

Процесс настройки устройства для перемещения был не слишком удобным и довольно долгим. Герман пообещал себе, что со временем обязательно что-нибудь придумает с более дружественным интерфейсом — раньше-то смысла не было, потому что никто не знал наверняка, сработает ли оно вообще.

— Все в порядке, — ответила Тиана. — Тут потоки сходятся в одном месте. Выглядит жутко.

— Покажи! — Герману было ужасно любопытно, и он бы предпочел посмотреть на это из слияния, но нужно было торопиться. Сомнений, что гоблины пустятся за ними в погоню ни у кого не было, так что необходимо было как можно быстрее запутать следы. Вот Герман и переставлял лазер чуть ли не вручную на нужную грань яйца. Тиана вывела голограмму соседнего космоса. Зрелище по-настоящему впечатляющее — Лежнев даже залип на пару секунд, любуясь гигантским водоворотом из потоков пространства, которые они теперь неведомым образом видели. Сам Кусто находился на самом краю внешнего потока, двигался почти по кругу, и чтобы не скатываться в воронку ему приходилось прилагать значительные усилия.

— С ума сойти, — бурчал Герман. — У нас так черную дыру рисовали!

— Ты что, это точно не она! — возразила Тиана. — Это та рябь, про которую я тебе говорила, помнишь? Непонятный сгусток в самом конце змеиного хвоста.

— Надеюсь, мы туда не полетим, — признался Лежнев. — Слишком стремно.

Он уже почти выставил нужные параметры, когда Тиана вдруг сказала:

— Герман, я что-то чувствую. И Кусто — тоже. Что-то надвигается. Нужно бежать! Сейчас!

— Я стараюсь! — рявкнул Лежнев, и действительно защелкал по кнопкам непривычной гоблинской клавиатуры вдвое быстрее. Предчувствиям в последнее время он привык доверять, тем более, что и сам вдруг почувствовал какой-то неприятный холодок на загривке.

— Герман! Быстрее! Плевать на направление! — крикнула Тиана. Такой паники у напарницы в интонациях Лежнев еще никогда не слышал. Времени на раскачку не было, и старт прыжка он выдал в то же мгновение, как лазер встал над очередной гранью.

Тиана ди Сонрэ, космическая блоха

Страх, особенно безотчетный — крайне неприятная штука. Когда ты знаешь, чего бояться, намного легче, ведь с известной опасностью можно как-то бороться. Другое дело непонятно откуда появившееся предчувствие беды, которое с каждой секундой нарастает, да так, что постепенно теряется всякая возможность с этим чувством бороться. Тиана не понимала, почему она боится. Не понимала, почему боится ликс. Она даже не могла определить точно, кто из них этот страх чувствует, однако знала — если они задержатся хоть на одну лишнюю секунду, ничего больше не будет. Ни ее, ни Кусто, ни Германа. Впрочем, Охотник тоже вряд ли переживет встречу с тем, кто так спешит их найти. Это не какие-то жалкие гоблины — то, что так жаждало их найти, девушка чувствовала, при желании уничтожит всю цивилизацию зеленых и даже не заметит.

Тиана пыталась следить одновременно за тем, что делает Герман и за окружающим космосом, который был удивительно спокоен. Ну, для непонятного нечто, которое всасывает в себя пространственные течения, которых тоже, в принципе, не должно существовать. Напарник, как будто специально все делал медленно. Девушка понимала — ей только кажется. Лучше промолчать, не торопить в ответственный момент. Своими вопросами она его только задержит, но ничего поделать не могла. Знала — всё, если не убегут сейчас, то что-то случится. Что-то страшное.

Герман все-таки успел, вот только ощущения при перемещении были совсем другие, чем в прошлый раз. Первый прыжок прошел мгновенно. Как будто моргнула, и вот, уже совершенно другая картинка звезд и течений перед глазами. Может быть, Герман не успел все же довести на какую-то долю миллиметра лазер до центра грани кристалла, а может, то был результат ярости их могущественного врага — Тиана не знала. Тело как будто перекрутило винтом, причем девушка впервые не могла определить, чье именно — ликса или ее собственное. Несколько томительных мгновений вокруг ощущалась бешеная круговерть, причем именно ощущалась — она по-прежнему не видела ничего вокруг. А потом пытка прекратилась. Так же внезапно, как и началась. Никаких новых травм у Кусто не было, как будто та ужасная мясорубка происходила только в фантазии.

Тиана огляделась, и тут же забыла обо всех переживаниях. Вокруг были звезды. Много звезд и ни одного клочка осточертевшего тумана. Сердце, которого у тихохода нет, замерло от счастья — наконец-то! Осточертевшая туманность никуда не делась: ближайший ее край, кончик змеиного хвоста, находился всего в десяти световых годах. Разведчице тут же захотелось оказаться от нее еще дальше, так, чтобы вообще не видеть.

— Эй, все живы? — спросил Герман. — Что-то в этот раз было вообще невесело.

— Мы выбрались, Герман, — обрадовала парня Тиана.

— Это радует. Кто-нибудь может сказать, почему мы так спешили?

— Не знаю. Я чувствовала, что на нас что-то охотится. Угрозу. Помнишь, когда мы двигались к глазам змеи, было такое же чувство? Только в этот раз намного сильнее. Я едва могла это терпеть!

Тиана так живо вспомнила это предчувствие, что на миг показалось, что оно снова возвращается. Да нет! Не возвращается!

— Герман! Оно опять возвращается! Опять! — Разведчица чувствовала, что ликса тоже потряхивает. — Уходим!

Напарник, выругавшись, начал возиться с установкой — в этот раз не так долго, потому что точного плана у них не было. Просто передвинул лазер на соседнюю грань, выставил расстояние — только чтобы не оказаться слишком близко к какой-нибудь звезде, и нажал на отправку. Получилось намного быстрее, чем когда они уходили из туманности, и никаких сложностей с прыжком — опять всего лишь мгновение темноты. Только это не радовало — Тиана больше не расслаблялась, чутко прислушиваясь к своим ощущениям. Через минуту опять почувствовала неладное. Даже засомневалась — вдруг кажется, но Герман сомнения развеял:

— Опять, да? Я тоже чувствую, — и не дожидаясь просьбы начал снова настраивать машину.

— Герман, подожди. Сколько мы будем так прыгать? — спросила Тиана. Девушка понимала, что долго они изображать космическую блоху не смогут — рано или поздно напарник устанет, а даже если они придумают что-нибудь, чтобы машина сама срабатывала раз в пару минут, Кусто ведь тоже не железный. Он совсем недавно взлетел с планеты, где пополнил запасы питательных веществ, но рано или поздно они снова потребуются. «Да о чем я думаю! Так жить в принципе невозможно!»

— Не знаю, — ответил напарник. — Но мне прям паршиво, когда оно начинает приближаться. Знаешь, я думаю, нас отслеживают как раз по перемещалке. Как только она сработала, нас кто-то увидел. Сдается мне, я теперь знаю, для чего нужен был контейнер с битыми кристаллами.

— Думаешь, это защита? Чтобы не увидели? — Тиана лихорадочно соображала, что делать. Получаются, каждый раз при использовании перемещалки они сами показывают противнику, куда двигаться. И он, в отличие от тех же гоблинов никак не ограничен особенностями работы устройства. Попытаться уйти на ускорении в обычном пространстве? Почему-то она была уверена, что не получится.

— Мы успеем уйти через гипер? — вместо ответа спросил напарник.

— Нет, — Девушка была в этом совершенно убеждена. Для перехода нужно двигаться с большой скоростью относительно окружающих объектов, да и ускорение имеет значение. Они просто не успеют.

Герман тем временем закончил с настройками и они прыгнули еще раз. Тиана опять увидела туманность неподалеку. Случайно, или напарник не хочет удаляться от нее слишком далеко?

— Ты что-то придумал? — спросила она. Как всегда, сразу после прыжка интуиция ненадолго замолчала, но разведчица не обманывалась. Наверняка за ними скоро придут.

— Слушай, а вот хотя бы теоретически, если мы сунемся в ту воронку — нас точно разорвет? — спросил Герман, не прекращая менять настройки.

— Я поняла! Ты надеешься сбежать, не используя перемещалку, — сообразила девушка. Это было решение. Очень опасное, с непредсказуемыми последствиями, но другого выхода Тиана не видела.

— Не знаю, Герман, но если мы дождемся того, что за нами охотится, нам точно не выжить. Я так чувствую. Давай попробуем. «Мы ведь уже бывали в области с нестабильными течениями, и ничего страшного не произошло», — вспомнила Тиана. Утешение было слабеньким — в тот раз, когда они полезли за этим дурацким яйцом, с пространством действительно происходили странные вещи, но их, конечно, не сравнить с бешеным водоворотом, на краю которого они оказались после первого прыжка.

Снова странная круговерть во время перемещения — все же это не в неточности настроек дело, просто переход из нормального пространства в туманность так ощущается. Ну, или наоборот. Они едва успели. Прежде, чем настраивать перемещение, требовались кое-какие расчеты, и к тому моменту, как Герман вдавил кнопку запуска, ощущение беды стало совершенно невыносимым. Тиана, когда все закончилось, даже задумалось — а ее ли это интуиция, или то существо или существа, которые за ними гонятся, специально заставляет жертву бояться, чтобы лишить ее сил и воли к сопротивлению? Впрочем, долго предаваться отвлеченным размышлениям было некогда. Тихоход оказался на самом краю воронки — до центра еще нужно было добраться. Опять было страшно, только теперь не из-за приближения неизвестной опасности, а потому что ни одно разумное существо не полезет в эту воронку в здравом уме.

Немного легче стало, когда к слиянию присоединился Герман — его азарт, любопытство и какая-то обреченная бесшабашность помогли сосредоточиться и загнать страх на край сознания, где он больше не мешал. Тиана направила тихохода поперек потоков, прямо в центр. Возможно, безопаснее было бы двигаться в одном из них, но тогда путь до центра занял бы гораздо больше времени, чем потребовалось бы неизвестному преследователю, чтобы их найти.

Кусто целеустремленно плыл поперек течений, не отвлекаясь на вопли Охотника, которому, конечно, никто не подумал объяснить, что происходит. Искин видел, что творится что-то явно незапланированное, и теперь вопрошал в темноте трюма, что происходит. Тиана мельком пожалела беднягу, — трудно оставаться в неведении, — но отвлекаться на разговоры не стала. Контролировать движение тихохода становилось все тяжелее. Потоки становились все уже, а переходы между ними все резче. Во время пересечения этих границ с Кусто начали происходить неприятные трансформации, его тело будто растягивалось и изгибалось. Впрочем, не только с телом. В какой-то момент Тиана вдруг осознала, что видит не только окружающее пространство, но и самого тихохода как будто со стороны, при этом она все еще могла им управлять. Ужасно непривычно и неудобно, она даже растерялась сначала, что чуть не стало причиной катастрофы. Замешкалась, инстинктивно дернулась совсем не туда, куда нужно было, пытаясь «вернуться в тело». Тихоход, повинуясь ее желанию, резко ускорился и оказался на границе сразу трех потоков, отчего его туша приобрела какие-то фантастические очертания. Тиана заставила себя успокоиться, и медленно сдвинулась. Тело вернулось к обычной форме.

Краем сознания девушка чувствовала, что преследователь никуда не делся, что он уже вот-вот появится. Теперь это совсем не пугало, потому что разведчица чувствовала — не успеет. Она уже почти достигла центра водоворота. Когда она окажется там, последнее, что ее будет волновать, это настойчивый враг.

Тиана больше не двигалась самостоятельно. Она остановилась в одном потоке, сориентировав ликса так, чтобы он оставался далеко от краев. Теперь оставалось только ждать. Совсем недолго, всего несколько секунд. Она видела, что пространство начинает сжиматься, и вместе с ним сжимается Кусто. «Наверное, если бы я оставалась внутри, это не было бы заметно», — подумала девушка. А потом они таки достигли центра воронки, и все исчезло.

Тишина и полное отсутствие каких-то впечатлений. Можно было бы подумать, что ей или ликсу отказало зрение, но не было даже темноты. Просто ничто, которое нельзя описать ни цветом, ни звуком, ни запахом. Да и думать тоже не получалось — мысли ей больше не подчинялись, текли стремительным потоком, отследить который или зацепиться было невозможно. Восприятие времени тоже исчезло, поэтому ожидание не показалось томительным. Было чувство, что за ней наблюдают. Даже не так. Наблюдает. Нечто в единственном числе. Нечто настолько непредставимое, что даже его мимолетное внимание срывает и уносит прочь любые мысли, чувства и саму твою суть. Остается только сознание без памяти, желаний и стремлений. В какой-то момент тот крохотный сгусток сознания в гигантском ничто, которым она стала, вдруг вспомнил, что она — не просто так. Что она… что? Или кто? Для того, чтобы вспомнить, пришлось приложить неимоверные усилия, но как только в голове всплыло имя, разведчица обнаружила себя в обычном пространстве. Более того — в своем теле, человеческом.

— Кусто! — в панике крикнула девушка.

— Это я — Кусто, — неуверенно ответил ликс. А потом взволнованно добавил: — Тиана! Когда ты успела выйти из сопряжения?! Я не помню!

— А где Герман?!

Кусто ответить не успел — напарник появился рядом. Именно появился, а не вышел из слияния, что по-настоящему напугало.

— Знаете, вечность — крайне стервозная дама, — заявил Герман, как только его взгляд прояснился.

— Ты понял, что с нами произошло?! — вопрос и Тиана и Кусто задали одновременно.

— Да ну, о чем вы говорите, — махнул рукой парень. — Такое понять, это я не знаю, кем надо быть. Просто что-то почувствовал. По-моему, нас сочли мелкими и немного смешными. Так, знаете, покровительственно. Офигеть как стремно, когда над тобой хихикает вечность. Впрочем, было бы намного хуже, если бы она разозлилась! Хотя я предпочел бы равнодушие, вот честно.

Тиана хотела спросить что-то еще, но вдруг вспомнила, какие обстоятельства заставили их шагнуть в водоворот, и решила придержать любопытство.

— Кусто, где мы? — девушка уселась в кресло для слияния, с любопытством покосившись на обнаженного напарника. Он, видно, еще не совсем пришел в себя и не заметил, что остается голым в ее присутствии. — Давай снова слияние, — вздохнув, попросила девушка.

Вокруг опять была туманность, только совершенно другая. Они явно переместились куда-то, вот только куда, еще предстояло выяснить. Звезды чужие, видно… лучше, чем когда они впервые оказались в этой странной аномалии, но внешнего мира все равно трудно различить. Есть и воронка пространственных потоков — почему-то они оказались очень далеко от нее. Тиана немного устала удивляться, к тому же мысли соскакивали на преследователя. Что, если он последует в аномалию следом? Однако предчувствия молчали, никакой угрозы разведчица не чувствовала.

«Не хочу, — подумала девушка. — Не хочу решать, куда нужно лететь, выбирать направление… опять этот чертов туман, и выбираться из него предстоит самостоятельно. Пользоваться гоблинской перемещалкой теперь стоит только если грозит неминуемая смерть». Кусто изо всех сил сигнализировал, что они, в общем, довольно неплохо висят. И что Тиане действительно стоит немного передохнуть — это время он вполне может повисеть на месте. Пространственные течения были и здесь, но сейчас они находились в каком-то очень медленном потоке, и, значит, у них достаточно времени. В общем, девушка позволила себя уговорить.

— Ну что? — Герман нашелся в кают-компании. Сидел на выращенном Кусто диванчике, тоже какой-то вялый и слишком спокойный. Хотя и уже одетый.

— Опять туманность, и точно не та, в которой мы были, — вздохнула девушка. — Опять нужно будет искать из нее выход. Надоело! Пока не поедим и не выспимся — никуда не полетим. Хочу твоих пельменей.

— Пельмени придется готовить, — вздохнул Герман. — Но да, порубать было бы в самый раз. Наверное. Что-то я никак не приду в себя после «путешествия»! Все кажется каким-то несущественным по сравнению с вечностью.

Тиана, которую преследовали те же мысли, понимающе покивала. И то, что Герману совсем не хотелось готовить — тоже.

— Я тебе помогу, — пообещала девушка. — Буду тоже их лепить. Так быстрее справимся.

— А вы сделаете порцию и для меня? — жалобно спросил тихоход. — Мне тоже понравилось, а еще хочется снова почувствовать вкус. Знаете, мне на какое-то мгновение показалось, что, мы там умерли в этой воронке.

— Мне тоже, — признался Герман. — Вечность и смерть — это ведь синонимы. Мы там умерли, перестали существовать, а здесь нас снова… сделали. По какому-то капризу. Воссоздали. Так что мы — это уже и не совсем мы, а так… точная копия.

От слов напарника веяло обреченностью и тоской. Тиана вздохнула со всхлипом, почувствовала, как по щекам текут слезы. Стало очень обидно за то, что она не справилась, что им не удалось выжить.

— Ты чего? — Герман выглядел по-настоящему удивленным, как будто не понимал, из-за чего она так расстроена. Тиана объяснила, как смогла. Напарник хмыкнул удивленно, потом ухватил ее за талию и усадил к себе на колени.

— Что ты расстраиваешься? Это мы с Кусто, считай, просто упражнениями для мозгов занимаемся. Какая разница, воссоздали нас, или мы сами перебрались?

Тиана не знала, какая, и думать об этом больше не хотела. Сидеть на коленях у Германа было тепло и уютно. Она бы так, наверное, и уснула, но у нее совершенно неприличным образом забурчало в животе. Напарник серьезно кивнул, как будто отвечая:

— Да, я тоже умираю от голода. Все вопросы вечности и смерти не стоят того, чтобы из-за них откладывать пельмени. Пойдем уже готовить — вдвоем правда получится быстрее.

Они с напарником сидели за столом, засыпанным мукой. Тиана опять немного расстраивалась, только теперь по совершенно прозаической причине — ее пельмени получались кривоватыми и какими-то неуклюжими. В сравнении с аккуратными шариками с каемочкой, которые ловко лепил Герман, выглядели они совсем неказисто.

— Ты бы видела, какие они у меня сначала получались, — хмыкнул напарник, когда она пожаловалась на собственную неуклюжесть. — Еще и разного размера почему-то! Я тоже расстраивался, причем совершенно напрасно. Форма ведь никак не влияет на вкус.

— Тиана, Герман, тут Охотник опять на связь просится, — сказал ликс.

— Ну, подключай, — пожала плечами девушка, и тут же пожалела о разрешении.

— Вы все мерзкие вонючие мясные мешки! — металлический голос искина ворвался в кают-компанию, мгновенно разрушив сонное умиротворение. — Почему мне никто не говорит, что происходит?! Я требую немедленно прекратить издевательства! Где мы?! Почему мы скакали туда-сюда, как будто на нас умную ракету выпустили?! Кто, чтоб вас всех черная дыра поглотила, за нами гнался, и почему перестал?!

Они с Германом переглянулись и расхохотались от неожиданности. От меланхолии не осталось и следа. Тиана сама понимала, что технофанатику пришлось несладко, — еще бы, столько времени находиться в неведении! — но поделать ничего с собой не могла. Слишком резкий контраст между умиротворением с примесью печали, в которые была погружена кают-компания и яростной истерикой несчастного искина.

— И чего вы ржете, дебилы мясные?! — совсем уже вышел из себя Охотник.

— Ладно, хорош ругаться, — постарался успокоить разошедшуюся железяку Герман, — уж поверь, тебе жалеть нечего. Я бы, может, и сам все это веселье с удовольствием пропустил!

Искин успокаиваться никак не хотел — слишком возмущен был своей беспомощностью. Пришлось подробно описывать ему события последних часов. К слову, не зря — сравнив впечатления выяснили, что Охотник вообще не заметил перехода по пространственной воронке. Для него это был просто еще один прыжок, мгновенный и незаметный, такой же, как и предыдущие, которые были сделаны с помощью гоблинского устройства.

— Вот и гадай теперь, как оно было на самом деле, — задумчиво подытожил обсуждение Герман. — То ли мы правда провели вечность наедине со смертью, то ли это было мгновение темноты, а все остальное — лишь фантазия.

Тиана для себя решила, что это не имеет значения. Какая разница, что там было «на самом деле»? Герман прав — по сравнению с пельменями это все мелочи.

После еды неудержимо потянуло в сон, и, что особенно приятно — можно было не сопротивляться. Ложиться в своей каюте Тиана, правда, не захотела. Оставаться одной после пережитых потрясений было страшновато, так что она опять напросилась к Герману, и заснула, обхватив напарника руками и ногами. А во сне ей снилась недоуменная улыбка вечности, но чему так удивлялась эта дама было решительно непонятно.

Герман Лежнев, некормящий отец

Вопли Кусто ворвались в сон так органично, что Герман не сразу проснулся. Снилось что-то тревожное, опять они убегали от чего-то страшного и неизвестного, и крики о том, что «Оно вылупляется» хорошо укладывались в сюжет сновидения.

— Чего? — переспросил Герман, с трудом разлепляя глаза. На плече уютно посапывала Тиана, даже не думая просыпаться.

— Яйцо вылупляется! — повторил тихоход. — Герман, Тиана, ну что же вы спите! Тут такое… такое…

Ликс от восторга не мог говорить.

— Ладно, хорош, — Лежнев понизил голос до шепота, и осторожно выбрался из объятий девушки. — Не кричи, видишь, совсем устала девчонка!

— Хорошо! — Кусто тоже снизил голос до едва слышного шепота, дождался, когда Герман выйдет из каюты и уже в полный голос продолжил: — Герман, а Тиана потом не обидится, что мы ее не разбудили? Это же такое событие! Мы все этого так долго ждали!

«Ох, дружище, — подумал Лежнев. — Этого, прежде всего, ждал ты сам. Лишь бы обошлось!» — он уже окончательно проснулся, и теперь изо всех сил спешил в трюм.

— Ничего, ты потом ей запись покажешь, — пообещал парень.

— Герман, зачем ты берешь оружие? — недовольно спросил тихоход, наблюдая, как приятель вооружается. Против скафандра он ничего не имел, к слову.

— На всякий случай! — отрезал парень. — Мало ли, кто там вылупится?! Вдруг он не будет испытывать благодарность к тем, кто увез его из гнезда.

— Но там же не было никакого гнезда! Все взорвалось, ты что, не помнишь?

— Я-то помню, — ответил Герман, спеша к трюму. — А вот помнит ли он, у меня большие сомнения. Как там Охотник?

— Говорит, что нас сейчас всех сожрут, — вздохнул тихоход. — Почему вы все время ждете плохого?

Герман даже хихикнул от неожиданности. Как-то не ожидал такого вопроса от Кусто.

— Хорошо быть оптимистом! — улыбнулся парень, — Вроде ж столько времени уже путешествуем…

Лежнев заглядывал в трюм осторожно, опасаясь увидеть там нечто ужасное. Но яйцо пока еще оставалось яйцом, только как-то странно пульсировало. Герман мог бы поклясться, что его размеры не меняются в процессе этой пульсации, оно не светится и вообще никак не меняет своих параметров. Тем не менее, глядя на кристалл было совершенно очевидно — пульсирует. Как будто пытается раскрыться, но пока не получается, однако каждая новая попытка по чуть-чуть приближает его к закономерному финалу.

— И давно он так?

— Я сразу начал вас с Тианой будить, как только началось! Только вы долго не просыпались. Получается, полчаса примерно.

«Это он нас, получается, минут десять будил, — подсчитал Лежнев. — Да уж, укатали сивку крутые горки!»

Подходить к кристаллу не хотелось. Не то чтобы это казалось опасным, просто он откуда-то знал — какое бы то ни было вмешательство сейчас будет лишним. Герман настроился на долгое ожидание, уселся на заботливо выращенный тихоходом пуфик, и даже пожалел, что не прихватил что-нибудь перекусить. Оказалось, зря жалел. Доступная только в ощущениях пульсация все ускорялась, в какой-то момент Герману непреодолимо захотелось отвернуться, в глазах зачесалось. Парень смахнул набежавшие слезы, а когда зрение прояснилось, никакого яйца уже не было.

— Да! Ура! — закричал Кусто, не в силах сдержать восторга. — Я же говорил, что это дракон!

Посреди трюма по колено в крошеве из остатков скорлупы разворачивался и расправлял крылья сверкающий кристальный дракон. Он неуверенно встал на лапы, слегка покачнулся, будто бы встряхнулся… Сделал пару шагов, выйдя из остатков скорлупы, поднял крупную голову, распахнул пасть и зарычал. Рев выражал самые разные эмоции — восторг, радость, удовольствие, ярость, горе… Лежнев даже не успел удивиться, насколько четко всё это читается, потому что рык прервался, дракон хищно наклонился к полу и вцепился в него зубами.

— Ай! — взвизгнул Кусто, от которого только что оторвали приличный кусок. — Ох! Ты чего делаешь?!

— Да он тебя жрет! — крикнул Герман, и рванул к дракону замахиваясь мечом. Потом, когда Кусто прокручивал запись, Лежнев не мог не признать — вот в этот момент он выглядел по-настоящему эпично. Рыцарь в футуристическом скафандре с вибромечом бежит навстречу кристальному дракону, в зубах у которого кусок плоти тихохода. На лице ярость и решительность, мышцы так и играют… Ударить Герман не успел. Дракон плавным, но очень быстрым движением развернулся к нему, аккуратно прижал лапой, — ощущение было такое, как будто на грудь бетонную плиту положили, — и откусил «рыцарю» левую руку, которой он попытался заслониться. Скафандр этому никак не помешал, как будто Герман был одет не в самую лучшую защиту, какую только можно было представить, а в бумажную бутафорию.

Боль была адская, Кусто закричал, как будто это ему отгрызли что-то важное и попытался раздавить агрессора, не задев Лежнева. Ни то, ни другое не удалось. Дракон ловко подвинул к себе уже почти отброшенное движениями тихохода тело парня, а на попытки его раздавить даже внимания не обратил. Герман смотрел, как дракон приблизил к нему сверкающую морду. Время, как всегда в критической ситуации, растянулось чуть не до бесконечности. Правая рука все еще сжимала меч, однако парень сомневался, что сможет навредить агрессору хоть как-нибудь.

«А он значительно меньше, чем было яйцо», — мысль пришла в голову очень вовремя, Лежнев это сам понимал. Вместе с осознанием, что он вообще ничего не может сделать, пришло спокойствие. Даже боль в обрубке отодвинулась, стала почти не ощутимой. Время шло. Секунда за секундой. Даже с учетом эффекта от адреналинового всплеска его как-то слишком долго не едят. Парень уже прекратил вырываться — все равно бесполезно. Было очень печально, что его история закончится вот так, и еще было очень страшно за Кусто и Тиану, но сейчас парень четко понимал — с этим бороться не получается. Когти прижавшей его лапы сомкнулись на груди, и как-то даже аккуратно поднесли парня к морде.

Лежнев всмотрелся в глаза дракона. Красивые. Черные, как космос, и где-то в глубине так же сверкают разноцветные искорки. Будто в звездное небо смотришь. Глубокое, черное, невыносимо прекрасное. Даже дурацкий вопрос, почему его до сих пор не едят, перестал беспокоить. Еще через мгновение Герман вдруг перестал видеть глаза дракона. Точка зрения как будто сменилась, и он увидел… Себя. Существо, лежащее в его большой и очень красивой лапе. Маленькое, хрупкое и не очень красивое, но близкое и родное. Бесконечно слабое. Это существо, которое помогло ему прийти в жизнь. Отец, может быть? А вокруг было другое существо, которое его вырастило, согрело, внутри которого было так тепло и спокойно вызревать и расти. Мать. Этим существам сейчас больно и очень, очень страшно. Чего они боятся? Ведь это было необходимо для знакомства. Для того, чтобы у него внутри всегда была их частица, которая позволит ему найти их где бы то ни было, в любом уголке любой вселенной. А еще к ним сейчас спешит еще одно двуногое создание, больше похожее на первое, которое отец. Оно тоже очень нужное, но строгое. Старшая сестра. Он обязательно должен откусить от нее кусочек, потому что о сестре тоже необходимо заботиться. И он это сделает. Дракон, не выпуская из рук отца, пошел навстречу сестре — она уже как раз бежала навстречу. Спешила спасти отца… смешная. Хотя, она ведь просто не понимает, наверное.

Сестра зачем-то наставила на него какую-то палку, из которой что-то летело. Дракон не обратил на это внимания. Очень быстро, даже несмотря на то, что на трех ногах, — одна была все еще занята отцом, — подбежал к ней, и аккуратно откусил кусочек, после чего тоже поднес ее к себе, и постарался показать, что беспокоиться не о чем. Жаль, что завладеть вниманием большой матери не так просто — велики не только ее размеры в этом трехмерном пространстве, но и сознание. Легким усилием воли он исправил все повреждения, которые пришлось нанести трем родным существам. Оставалось еще одно — очень старое, очень ворчливое, и совершенно бесплотное. Кто-то поступил с ним нехорошо, лишив физического носителя, да так неправильно, что теперь ему будет сложно как-нибудь помочь. Но он придумает со временем, ведь бросать деда будет неправильно. Дракон к нему уже привык, и не хочет, чтобы тот попал в беду.

Дракон отпустил сознания своих близких, и аккуратно положил тела. Герман лежал на спине, глядя в потолок.

— Кусто, ты в курсе, что тебя записали в мамочки? — спросил парень вопящего от ужаса тихохода. Услышав вопрос тот резко замолчал, и пока не пришел в себя, Лежнев поспешил продолжить: — А меня — в папочки. Получается, я должен на тебе жениться.

— Герман, что ты говоришь? — жалобно спросил ликс. — Ты что, сошел с ума?

— Не сошел, — добавила лежащая рядом Тиана. — А я, получается, его сестра. То есть ваша с Германом дочь.

— Попробуй выбросить их всех в космос, срочно, а то тоже заразишься! — закричал Охотник, используя свои динамики — Герман ему недавно встроил по настоятельной просьбе искина. Очень уж он хотел иметь возможность говорить самостоятельно, без посредничества «гигантского куска глупой плоти», как он выразился.

Герман поднял левую руку, внимательно осмотрел и даже пощупал. Перчатки нет — скафандр теперь долго будет восстанавливаться. А вот с рукой все в порядке. Пальцы двигаются, осязание нормальное. Ничего не болит. Цвет кожи откушенной части совпадает с сохранившейся, и даже не успевший зажить шрамик от царапины, которую он получил пока прокладывал нити перемещалки, никуда не делся.

— Герман, я не хочу на тебе жениться, — растерянно ответил Кусто после небольшой паузы. Реплику искина он проигнорировал.

— Замуж выходить, — поправил парень. — Ты — мама, поэтому ты будешь выходить замуж.

— Я не хочу замуж, — еще более растерянно сказал тихоход.

— Герман, хватит пугать мне ликса, — строго сказала Тиана. — Успокойся, Кусто, он просто шутит.

Дракон как раз закончил любоваться делом зубов и лап своих, и вдруг свернулся калачиком. Кусто еще пытался что-то спрашивать у Германа и Тианы, которые явно еще не совсем пришли в себя, но потом вдруг замолчал на несколько секунд и крайне удивленно прокомментировал «объяснения» дракона:

— Вот это да! А давайте дадим ему имя? Я ему объяснил, что такое имена, и ему очень понравилось!

— А ты прямо можешь ему что-то объяснять? — удивился Герман. — Просто я, если честно, вообще потерялся. Там, когда он меня в свою голову втянул, моих мыслей вообще не было.

— Он просто еще маленький, — объяснил Кусто. — И не умеет соизмерять свои силы. И, не обижайся, Герман, но у вас сознания маленькие, вам придется долго учиться, чтобы с ним нормально разговаривать.

— Вечно меня все дураком кличут, — меланхолично сказал Герман. — То представители внеземных цивилизаций, то чокнутый искин, то космическая тихоходка, то сама вечность, а теперь вот дракон из другой вселенной с божественными возможностями. Стоило становиться космическим странником, чтобы все время слышать, что ты идиот? — парень решил, что разлеживаться не время и неохотно принял вертикальное положение. Дракон уже вернулся в трюм и теперь рассеянно перебирал лапами кристальное крошево, оставшееся от скорлупы.

— Я не сказал, что ты глупый! — возмутился Кусто. — Я сказал, что у вас с Тианой маленькие сознания. Нет, он, конечно, будет умнее, чем мы все вместе взятые, но пока еще он маленький и глупый. Просто у него очень мощный разум.

— Давай подождем пока с именем, — попросила Тиана. — Мне сейчас больше интересно, чем его нужно кормить?

— Он не знает, — вздохнул тихоход. — Но наша плоть ему для этого не подходит, не пугайся. Он нас укусил потому что хочет защищать. А что ему нужно есть он не знает. Точнее, не может объяснить. Я это первым делом спросил, как только понял, что он вам не хотел навредить. Он показал что-то, но я даже не понял. Я такого никогда не видел, или он не смог показать достаточно понятно для меня.

Герман помог подняться Тиане. Девушка все еще была бледна, руки у нее ощутимо подрагивали.

— Я думала, мы все погибнем, — сказала девушка. Так страшно было…

— Ага, я тоже. Методы знакомства у нашего нового близкого родственника, конечно, те еще, — хмыкнул Герман.

Парню стало интересно, на чем так сосредоточен дракон — он так и копался в оставшейся от яйца материале. Причем это не выглядело, как рассеянное швыряние — он будто что-то искал. Хватал какие-то кусочки, подносил к морде, потом разочарованно отбрасывал.

— Эй, мешки с мясом и костями?! — Охотник опять начал злиться. — Почему вы меня опять игнорируете? Что за идиотская привычка ничего не объяснять?! Вы сначала пытались с этим сверкающим сражаться, потому он от вас по куску откусил и ушел. И всё — вы совершенно спокойно общаетесь, как будто ничего не произошло, а откушенные куски каким-то образом оказываются на месте. Вы что, хотите, чтобы я тоже обезумел? Я бы вам не советовал. Безумный искин в теле космического истребителя — это всегда проблема, имейте ввиду.

— Не сходи с ума, — попросил Герман. — Мы пока сами мало понимаем. Но как только все станет ясно, я тебе все объясню, честно. Просто сам же видишь, ситуация непонятная, но угрозы вроде нет.

Сейчас, получив, наконец, возможность в относительно спокойной обстановке разглядеть «птенчика», Герман всерьез задумался. Где должно жить такое существо? Крылья есть, лапы… значит, по идее, это должна быть планета, по которой можно ходить и с атмосферой, в которой можно летать. Почему тогда яйца находились в космосе? Или это они их нашли в космосе, а на самом деле кладка была на планете, разрушенной взрывом сверхновой? Интересно, где его настоящие родители? Если он, даже только родившись, знает эти понятия, то должны быть.

Дракон вдруг закончил швыряться и удовлетворенно уставился на очередной кусок кристалла. Откуда Герман знал, что именно удовлетворенно, парень ни за что не сказал бы, но почему-то настроение дракона читалось очень четко. Может, если бы они более чутко прислушивались к собственным ощущениям, не пришлось бы переживать этот ужас во время «процедуры знакомства».

«Хотя нет. Есть угроза или нет, когда тебе откусывают руку — это страшно! — решил Герман. — Он ведь мог меня и беззлобно сожрать, что уж там!»

Кристал в лапах у дракона, тем временем, распался на четыре части. На этом трансформации не закончились — все четыре осколка потекли, поменяли форму, и в конце концов превратились в гладкие капельки. Как ледышки, если их подержать в руках — ни одной острой грани, но прозрачные и как будто светящиеся. Одну «льдинку» он сразу уронил, и камешек впитался в Кусто. Притом, явно без желания ликса, судя по тому, как он изумленно охнул. Лежнев почему-то не сомневался, что произойдет дальше. И не ошибся. Дракон оказался возле него, приложил ко лбу еще одну льдинку. На секунду вместе касания стало очень горячо, но больше неприятных ощущений не было. Как и льдинки. Тоже, видно, впиталась. Тиана подверглась той же процедуре, а последний кристаллик дракон бросил к истребителю. Он исчез еще до того, как коснулся обшивки, и Охотник тоже охнул.

Удовлетворение от содеянного, которым потянуло от дракона, было настолько явственным, что Лежнев даже не стал пугаться. Явно не во вред эта штука. Дракон посмотрел Герману в глаза, и у парня перед внутренним взором замелькали какие-то картинки. Очень много и очень часто, так, что разболелась голова, однако что именно ему пытались показать, он так и не понял.

— Кусто, нам явно пытаются что-то объяснить. Но мой крохотный разум не в состоянии осознать эту космическую мудрость. Может, у тебя получится?

— Нет, — печально вздохнул тихоход. — Я тоже ничего не понял. Кроме того, что это полезная для нас вещь. И еще, он понимает, что такое сарказм — когда ты сказал про крохотный разум, который не может вместить космическую мудрость, он смеялся. А я не сразу сообразил! — слегка обиженно добавил ликс.

Герман не стал смеяться, хотя хотелось — Кусто вообще порой понимает все слишком буквально, но тут не совсем его вина. Все же он, Лежнев, думает на русском, и говорит на киннарском во многом как по-русски, так что иногда смыслы теряются. А вот дракону, кажется, языки вообще не важны. Он с легкостью читает как настроение, так и мысли. От молчаливого собеседника пришла волна одобрения на последнюю мысль, и Герман печально вздохнул. Количество разумных существ, которые читают в его голове как в открытой книге увеличивается не по дням, а по часам.

— А я поняла, что он хочет есть, — вдруг сказала Тиана. — Разве вы не чувствуете?

Герман снова попытался «услышать» дракона, и ему это легко удалось. Никаких оформленных мыслей, к сожалению, но постепенно усиливающийся голод ощущался очень четко. Голод, и надежда, что старшие родственники что-нибудь придумают и накормят.

— Так… У него есть клыки. И зубы острые. Так что в любом случае это должно быть мясо, — предположил Лежнев.

— Не обязательно, — тяжело вздохнула разведчица. — Разве ты не видишь, что он вообще не отсюда? Это существо не из нашей вселенной, у нас просто не может таких быть. Я думаю, он просто принял ту форму, в которой ему удобно здесь находиться, а как он выглядит на самом деле, мы не знаем и не увидим. Нужно искать что-то, что ему подходит. Может, какая-то энергия?

Решили попробовать энергию. Голодающему дракону приносили различные элементы питания — все, какие нашлись у Тианы и были собраны Германом за время путешествий. Не помогло — ничего из найденного дракона не заинтересовало.

— Может, ему в чистом виде надо? Ну, без оболочек. Костер, что ли развести?

Развели костер — дурное дело не хитрое. Дракон задумчиво сунул морду в огонь, немного погрелся, но потом печально отвернулся. Близко, но не то.

— Если близко, то давайте попробуем к звезде подлететь, — предложила Тиана. Герман заметил, что девушка ближе всех восприняла проблему дракона, и теперь гадал, почему? Нет, он тоже переживал. Нехорошо, что животина голодает. Просто пока, судя по всему, время у них есть. Дракон помирать не собирается. «А сколько у нас времени?» — задумался парень. Ответ пришел тут же, правда до конца его Лежнев так и не понял. Сколько еще зверь продержится без еды, было решительно непонятно, но от голода он не умрет. Просто впадет в спячку. Вот только вывести его из этой спячки будет непросто. Если сейчас он хоть как-то может направлять своих «кормильцев», то заснув подсказать, подходит ему эта пища или нет, не сможет точно.

— Да, давайте к звезде какой-нибудь, — Герман тоже заторопился. Почему-то ему совершенно не хотелось, чтобы дракон впадал в спячку. — И, кстати, где мы хоть находимся? Как-то перестал отслеживать, а ведь нас, вроде бы, куда-то несло, пусть и не очень быстро.

— Мы все еще в туманности, — объяснил тихоход. — Как раз приближаемся к какому-то желтому карлику. Давайте выскочим из потока ненадолго? Система выглядит необитаемой.

— Выглядит, или действительно необитаемая? — нахмурилась Тиана.

— Не знаю, — вздохнул тихоход, — Про планету древних мы тоже думали, что она необитаемая, а видишь, как получилось!

— Ладно, давайте сделаем остановку, — кивнула девушка.

Герман с трудом представлял себе эту попытку накормить дракона звездой. У тихохода-то, понятно, никаких сложностей, он огнеупорный. Проблема в том, что огнеупорный он только снаружи. То есть нельзя просто залететь внутрь короны и открыть трюм, иначе в результате получится выгоревшая изнутри тушка тихохода.

— Слушай, дракоша, а ты умеешь перемещаться в космосе? — спросил Герман и тут же осознал ответ — да, умеет. И еще имя «Дракоша» дракону не нравится. — Да, надо бы тебе правда имя придумать, а то неудобно. У кого-нибудь есть идеи?

— Придумай сам, — отмахнулась Тиана. — Мне кажется, это сейчас наименьшая из наших проблем! Тут существо голодает, а ты про какие-то имена. Герман, он же совсем маленький. Только вылупился. Ты разве не знаешь, что в первые часы жизни нужно много есть? А вдруг он не сможет правильно развиться?

— Да, с этой стороны я как-то о проблеме не думал, — обескураженно ответил парень. Реакция Тианы была решительно непонятна, потому что на стадии яйца она такого беспокойства за дракона не проявляла.

— Правда, придумай ты, Герман, — добавил Кусто. — Ты отлично придумываешь имена!

Герман задумчиво уставился на дракона. Дракон посмотрел на него в ответ. Большой, красивый. Яркий.

— Да уж… Беззубиком тебя не назовешь, — вслух начал размышлять парень, — Ёрмунгандами пусть викинги своих драконов зовут… Как по мне, ты на светлячка похож, — откуда у него всплыла эта ассоциация, Герман понятия не имел. Но в голове почему-то при виде дракона часто всплывало именно это слово. «Может, потому что светлячки в детстве у меня вызывали такой же восторг и удивление, когда я их видел?» — подумал Лежнев, и понял, что имя дракону нравится.

— Он сказал, что ему нравятся твои чувства, когда ты назвал это имя, — пояснил Кусто. — Так что теперь он Светлячок.

Пока Герман придумывал имя, Кусто, оказывается, уже подобрался почти к самой звезде. К счастью, система действительно оказалась необитаемой — ни на трех планетах, что вокруг нее вращались, ни в пространстве тихоход ничего и никого не нашел. Обычная система. «Хотя для этих мест, наоборот, необычная, — подумал Лежнев. — Что-то мы в этом тумане только и делаем, что натыкаемся на обитаемые системы! И пока, ей богу, радости от этого никакой!»

Наблюдать за попыткой Светлячка полакомиться звездной короной удобнее всего было из слияния. Герман не стал отказывать себе в удовольствии. Космос привычно расцветился красками, слегка приглушенными из-за вездесущего тумана. Они были совсем близко от звезды — Лежнев думал, что почувствует жар или его будет слепить ее лучи, но ничего подобного не произошло. Пылающий шар, закрывающий половину обзора, воспринимался как нечто теплое и ласковое, было приятно немного погреть бока в его лучах. Вот от него отделилась сверкающая точка Светлячка. Дракон двигался очень быстро. Полмиллиона километров, отделяющие его от звезды, малыш преодолел за какие-то несколько секунд и решительно окунулся в языки пламени. Всего несколько взмахов крыльями. Герману стало очень интересно, на что же он ими опирается? Воздуха ведь нет. Тем не менее, каждый новый взмах позволял изменить направление или скорость, так что как-то он с окружающим все-таки взаимодействовал.

В слиянии Герман чувствовал надежду тихохода и Тианы, что купание в звезде поможет светлячку насытиться. Он и сам надеялся, потому что идея, как помочь новорожденному оставалась только одна, и она ему откровенно не нравилась.

Дракон, немного поплавал среди протуберанцев, а потом вернулся назад, к тихоходу.

«Приятно, но это не еда», — услышал Лежнев печальную мысль, и вышел из слияния.

— Герман, ты что-то придумал, и тебе это не нравится, — Тиана тоже не стала задерживаться, и теперь горела желанием поскорее выяснить, о чем так переживал напарник.

— Да это очевидно на самом деле, — вздохнул Герман. — Когда за нами гнались из-за перемещалки — как думаете, это кто был?

— Ты думаешь, это были его родные? — тут же схватила суть Тиана.

— А кто еще? И понятно, почему от них такой яростью несло. Кому понравится, если твое потомство умерщвляют и используют для быстрого перемещения. Так что надо нам снова этой штукой воспользоваться. Думаю, за Светлячком тогда сразу придут и накормят. Только выживем ли мы после этого — большой вопрос.

Тиана Ди Сонрэ, червяк на крючке

После того кошмара, который она пережила, глядя, как страшное чудовище пожирает ее Германа, а потом берется и за нее, всё казалось каким-то нереальным. В том числе и предстоящий визит старших родственников этого самого чудовища. Светлячок показал ей, что воспринимает ее как сестренку, прежде равнодушное отношение к негаданному пассажиру резко поменялось. Когда-то давно, когда ее только перевели из приюта в летный интернат, Тиана окончательно поняла, что не сможет вернуться к маме. Мама не помнит ее и не хочет помнить. Тогда она стала мечтать о сестренке или братике, причем обязательно младшем, о котором можно будет заботиться. Откуда берутся дети, и как у них появляются братья и сестры, будущая разведчица еще не знала, но почему-то думала, что они просто договариваются между собой. Вот и она стала мечтать, что когда-нибудь встретит кого-нибудь из младших воспитанников интерната, которому нужна будет старшая сестра, и тогда она с радостью ею станет. Однако за всё время обучения ничего подобного так и не сложилось. У нее и подруг-то настоящих не было.

Мысленные образы, посылаемые драконом, заставили вспомнить давние клятвы, и девушка твердо решила их исполнить. А еще, в отличие от Германа, которого Светлячок почему-то немного побаивался, Тиана намного лучше чувствовала состояние маленького дракона. То, что ему срочно нужно поесть, чувствовалось очень хорошо. Да, он действительно может впасть в спячку, вот только пользы от этого не будет, один вред, который еще и не так-то просто исправить.

Несмотря на острое желание помочь маленькому, предложение Германа ее по-настоящему шокировало. Слишком свежи были воспоминания о надвигающемся ужасе. И вот, Герман хочет вызвать его специально? По своему, так сказать, желанию, да еще не имея возможности убежать?

— Должен быть другой способ! — воскликнула девушка. — Они же нас уничтожат!

— У меня ровно такое же предчувствие, — кисло улыбнулся Герман. — Единственное, что я могу придумать, — это перескочить куда-нибудь с помощью гоблинского устройства, и потом высадить Светлячка вместе с яйцом, а самим убраться обратно в воронку. Думаю, нас как раз на ту сторону туманности выбросит. Только мне не хочется так со Светлячком поступать. А вдруг они его не примут? В природе животные не всегда принимают выпавшего из гнезда птенца, вдруг у драконов так же?

Тиана очень сильно сомневалась, что столь разумные существа, как драконы могут быть настолько подвержены инстинктам. С другой стороны, нормальные разумные существа, следят за тем, чтобы потомство не попадало под взрыв сверхновой, и не откладывают яйца непонятно куда, да еще, похоже, в чужой вселенной.

— Я думаю, нам нужно попытаться лучше понять Светлячка, — выдала разведчица единственное, до чего могла додуматься. — Войдем в сопряжение и уже оттуда попробуем поговорить.

— Да, может, что-то и получиться, — одобрил Герман, и Кусто тоже согласился.

Снова перешли в слияние, после чего Тиана попыталась настроиться на маленького дракона, который уже юркнул в трюм, и теперь с любопытством обнюхивал истребитель Охотника. Искин орал на весь трюм, что его хотят сожрать, и что он не позволит так с собой обращаться. Как поняла разведчица, к Охотнику Светлячок тоже испытывал родственные чувства, но общаться по каким-то причинам не мог. Мешанина образов в голове, когда она попыталась его об этом спросить ясности ничуть не прибавила и девушка тогда отступилась.

Разведчица, как никогда четко чувствуя поддержку Кусто и Германа, потянулась разумом к дракону. Ответил он очень быстро. Дракон транслировал сильнейшее удивление и одновременно вопрос. Тиана даже смогла разобрать, что его так поразило: Светлячок не ожидал увидеть всех трех своих живых родственников в одном большом сознании. Тиана посчитала необходимым объяснить, что они специально объединились, чтобы лучше понимать Светлячка. Начала себе представлять, как это объяснить образами, не используя слов, и сразу застопорилась. Вроде бы так просто, а как это показать, девушка не знала. Нарисовала в мыслях два совсем маленьких кружка, и один побольше, попыталась показать, что когда они объединяются, круг в результате становится совсем большим. «И как сказать, что когда мы объединились, понимать будет проще? — в отчаянии подумала девушка, — тем более, если я сама до конца не уверена, что так оно и будет».

Светлячок, кажется, что-то понял, потому что прислал в ответ эмоцию любопытства и вопрос. А еще недоумение, почему вместо того, чтобы искать ему еду, они занимаются болтовней.

«Я хочу, чтобы ты лучше описал, что ты должен есть», — попыталась передать девушка.

Дракон в ответ снова прислал непонятную мешанину. «Нда, ребята. Что-то наше объединение не сильно помогает», — вздохнула девушка, и попыталась передать Светлячку, что образы пересылать лучше медленнее. И тут же разочаровалась. Дракон прекрасно понял, что такое «помедленнее», и показал тот же набор картинок, который было все равно совершенно невозможно идентифицировать. Тиана увидела, как он гонится за каким-то прозрачным существом по бескрайней равнине, усыпанной звездами, а потом это прозрачное существо превращается в бурный речной поток, к которому припадает голодный Светлячок. И радостно из него пьет.

— Может, ему водички дать? — предложила девушку, выйдя из слияния.

Дали водички. Светлячку понравилось — он с удовольствием потоптался, как в тазике, в бассейне, который Кусто вырастил для Германа, половину выхлебал, передал картинку, что вещество очень приятное, но едой не является.

— Ладно, давайте уже закончим с этим, — Герман так тяжело вздохнул, что разведчицу передернуло. Ясно ведь, что ничего хорошего им от встречи с родными ждать не приходится. — Светлячку в любом случае надо к сородичам. Мы его покормить-то не можем, а ведь надо как-то воспитывать там, я не знаю, учить как-то. И, кстати, вот интересно, Светлячок у нас мальчик или девочка?

— Мальчик, — четко ответил Кусто. — Это я понял. Я его расспрашивал — он знает, что есть мама и есть папа. И мама откладывает яйца, а еще их высиживает. Только не спрашивай, Герман, почему мы не нашли его настоящую маму — он сам не знает.

Тиана тоже вздохнула и прониклась еще большим сочувствием к несчастному дракону. Она-то хорошо знала, как это тяжело — потерять маму. Светлячок ее мысли услышал и нежно потерся мордой о плечо девушки, опрокинув ее в недопитый бассейн. И еще передал, что у него мама — Кусто, и он совсем не переживает. И что она тоже не должна. «Иногда я его понимаю просто отлично, — расстроилась девушка, — а вот когда речь заходит о жизненно важных делах, почему-то совсем ничего не могу разобрать».

— Герман, а почему ты говоришь, что мы не сможем его воспитать? — ревниво спросил Кусто. Он, по-видимому, решил, что раз справился кое-как с ролью наседки, то и в воспитании подрастающего поколения вполне хорош.

— Потому что получится Маугли. Помнишь, я тебе рассказывал? «Мы с тобой одной крови» и все такое.

Кусто, очевидно, помнил, а вот Тиана — нет, так что пришлось Герману рассказывать еще и для нее. Девушку рассказ по-настоящему впечатлил. Не сама сказка, а те реальные случаи, о которых смог вспомнить Герман. «Вот уж ни за что бы не подумала, что такое вообще возможно», — ужаснулась девушка. Судьба таких детей, которые так и не смогли потом стать людьми и войти в общество, ее по-настоящему расстроила. Хотя сознавать, что по сравнению с драконами люди — это они и есть, дикие животные, было немного обидно. «Нет уж, не хочу, чтобы Светлячок таким стал. Герман прав, придется рисковать. Мы в ответе за тех, кого приручили».

Рисковать без подготовки никому было неохота, так что прежде, чем устраивать прыжки, решили максимально обезопасить себя. Герман вообще предложил переставить перемещалку на Охотника, и скакнуть вместе с ним, оставив Тиану на Кусто. Самое удивительное, что искин тоже не был против! Сказал, что ему уже обрыдло сидеть внутри мясной туши, и он хочет настоящего полета. И что даже это отвратительное ведро с болтами и гайками все равно во стократ лучше, чем любой ликс, и легко справится с любыми драконами, которые прилетят по его душу.

— Или хоть спрятаться смогу, — все-таки вернулся в реальность Охотник в конце своего спича. — Я-то уж поменьше, чем эта горя плоти!

— Нет, нет, и еще раз нет! — возмущалась Тиана. — Я решительно против того, чтобы разделяться. А вдруг тебя там убьют, Герман?!

— Я не собираюсь помирать! — Герман тоже был ужасно недоволен. — Просто незачем рисковать всем, если можно кого-то обезопасить!

— О да! Ты все просто прекрасно придумал! — воскликнула девушка. — Очень рационально. Как настоящий технофанатик. А ты не подумал, что мы с Кусто не хотим менять свои жизни на твои? Ты не подумал, как мы с ним будем себя чувствовать, если тебя убьют, а мы останемся живы?!

— Ну да, ну да, а на замечательного Охотника всем наплевать, — добавил искин. — Почему все жалеют только этого варвара?

Тиана, как всегда, предпочла слова искина проигнорировать.

— Герман, я против. То, что ты предлагаешь, рационально, но мне плевать на рациональность. Хотя… если перемещаться ты будешь не от нас с Кусто, а к нам…

— И какой тогда смысл? — не понял Герман.

— Подожди, не отвлекай, — мысль, которая забрезжила в голове у Тианы, требовала осмысления и проработки. — Нужно сначала поговорить со Светлячком.

Разведчица повернулась к дракону, уютно устроившемуся на дне бассейна. Воспитанник с интересом прислушивался к беседе, явно пытаясь разобраться, о чем говорят «старшие родственники». Получалось, судя по ощущениям, так себе. Дракон уже уяснил, что они опасаются встречи с его сородичами, но никак не мог разобрать, почему. Попытки Тианы объяснить причину ни к чему не привели. Светлячок показал, что знает о перемещалке, но почему то, что они ей пользуются — плохо, уяснить не мог.

— Светлячок, ты сможешь найти Кусто, если он спрячется? — девушка спрашивала вслух, одновременно представляя себе ситуацию. Дракон радостно сообщил, что он бы с удовольствием поиграл в прятки, но не получится, потому что сейчас он немножко голодный, а еще он всегда сможет найти своих близких. Ведь не зря же он забрал себе от каждого небольшую часть! Тиана попыталась уточнить, сможет ли тихоход спрятаться от других драконов, у которых нет частей Кусто, Тианы и Германа, но тут Светлячок ничем помочь не смог. Для него вся компания представляется яркими точками, которые он увидит на любом расстоянии и под любой маскировкой, а как они выглядят для других драконов, он не знает.

«Если он представляет себе, что такое прятки, то, наверное, всё же не всеведущ», — решила девушка. Ей очень нравился зарождающийся в голове план. Если действовать так, как хочет она, то вполне здравая идея Германа перестает быть такой уж самоубийственной. И при этом у него не будет повода изображать из себя камикадзе! «Вот все же, как бы ни он меня не убеждал, что это безумие выдумали представители чуждой культуры, ему эта идея все равно близка!» — сердито подумала девушка.

— Я предлагаю сделать так, — твердо сказала девушка. — Мы действительно разделимся. Ты, Герман, останешься на Охотнике, а мы с Кусто отправимся в заранее условленное место, и там спрячемся. Когда мы будем готовы, ты прыгнешь к нам. Выбросишь кристалл из перемещалки и очень быстро, доберешься до нас с Кусто. В прошлые разы нас нашли не сразу, так что у тебя будет где-то две-три минуты, чтобы укрыться. Мы проследим, кто там появится, и только тогда Светлячок пойдет с ними знакомится. Это ведь могут быть и не драконы, согласен?

Герман некоторое время обдумывал предложенный план, и не очень охотно согласился.

— Так будет безопаснее для меня, но для вас с Кусто, наоборот, риск возрастает, — пояснил парень.

— Да. А еще так будет безопаснее для Светлячка, — напомнила разведчица. — В конце концов, мы всю эту операцию затеваем именно ради него.

— Ай, ладно, ты права. Я просто ворчу, потому что нервничаю, — признался напарник.

После короткого обсуждения план чуть-чуть поправили — решили, что прятать Кусто лучше там, где они сейчас находятся, возле красного карлика, которым пытались накормить Светлячка. Не в самой звезде, конечно же, а на одной из планет с большой вулканической активностью. Прятать Кусто решили в жерле особенно крупного вулкана, прямо в магме. Тихоход был очень доволен — ему редко доводилось поплескаться в таких прекрасных теплых бассейнах.

— Я так люблю всякие болота! А уж такие теплые — просто обожаю, — радостно объяснял он Герману.

Напарник, она видела, был явно впечатлен вкусами ликса. «Все-таки он никак не привыкнет, что Кусто намного более неуязвимый и прочный, чем мы, люди, вот и старается о нем заботиться, как будто он такой же человек, как и мы. Забывает, что, прежде всего, ликс наш защитник, а не наоборот!» — думала девушка.

Пришло время провожать напарника. Кусто заранее выбрал довольно быстрый поток, который проходил в непосредственной близости от системы, так что ожидание не должно было затянуться надолго. По расчетам того же ликса, Герману потребуется около суток, чтобы добраться до потока, и потом еще столько же, чтобы течение унесло его на расстояние, достаточное, чтобы применить перемещалку.

— Все должно быть очень точно! — в который раз объясняла напарнику разведчица. — Хорошо, что у нас есть Светлячок, и что он может связаться с тобой на любом расстоянии. Ты должен будешь запустить перемещение ровно в тот момент, когда Светлячок отдаст команду! Иначе промахнешься!

— Тиана! Вот хотя бы ты меня за дурака не принимай, пожалуйста, а? — возмутился Герман. — Ты мне это уже в третий раз говоришь! Я что, по-твоему, не в состоянии запомнить такую простую инструкцию?!

— Я боюсь не того, что ты ее забудешь, а что ты решишь все поменять в последний момент, — сурово нахмурилась девушка. — Уж мне ли не знать, как ты относишься ко всяким правилам, инструкциям и предписаниям!

— Час от часу не легче! — еще сильнее разозлился Герман. — Не дурак, так безалаберный!

Девушка шагнула к напарнику и крепко его обняла:

— Не обижайся. Я просто ужасно переживаю.

— Ладно, что сейчас-то переживать? — голос парня тут же смягчился, он прижал ее к себе посильнее и погладил по голове, так нежно, что девушка чуть не замурлыкала. — Всё равно еще двое суток ждать. Наоборот, нужно как-то успокаиваться, а то перегорим за такое время. Ладно, что тянуть-то, пойду я.

Тиана неохотно выпустила напарника, он запрыгнул в истребитель и улетел под ворчание Охотника. Разведчица очень хотела все это время пробыть в слиянии и наблюдать за полетом так долго, как только сможет, но сама понимала, что к моменту основного действия слишком устанет. Поэтому решила последовать совету Германа и все-таки расслабиться, насколько возможно. Целые сутки она методично приводила в жизнь свое решение — ела вкусную германову еду, грелась в сауне, играла со Светлячком, который, несмотря на свою разумность, всем играм предпочитал догонялки. Даже заснуть смогла на удивление легко — видимо, после догонялок. Кусто тоже рвался поиграть, но для этого нужно было вылезать из вулкана, а это планом было не предусмотрено. Пришлось тихоходу терпеть до лучших времен. Разведчице иногда даже стыдно становилось — она тут развлекается, а Герман там, в тесной кабине истребителя летит, неизвестно куда, и даже выспаться толком не может — нет в кокпите столько места, чтобы еще кровать устраивать.

Светлячок по ее просьбе отслеживал Охотника и передавал его точное местоположение. Напарник пока от плана не отклонялся — висел в быстром течении, удаляясь от них со скоростью раза в три превышающей скорость света. Последние три часа, как бы себя не успокаивала, Тиана провела как на иголках. Обычно сопряжение помогает успокоиться, благодаря спокойствию тихохода, однако сейчас это не помогло — Кусто тоже нервничал и переживал сразу за всех — и за Германа, и за них, и за Светлячка.

— Герман. Прыгай, — сказала Тиана, как только Светлячок показал, что напарник уже достиг рассчитанной точки. Передатчики скафандров могут поймать сигнал только на расстоянии нескольких световых минут, так что связаться с напарником через них не было никакой возможности. Однако для дракона такое расстояние проблемой не было. Он показал Тиане, как маленький кораблик охотников исчезает, а в следующий момент она уже увидела Германа сама — он появился почти точно. Почти. Разница с планируемой точкой выхода составляла всего сто тысяч километров. Полторы минуты полета. Вот от охотника отделилась крохотная точка — это напарник, как они и договаривались, оставил кристальную сферу гоблинов. Просто выбросил ее из кабины. Они об этом заранее договорились, в надежде, что те, кто вскоре должны прийти, отслеживают именно яйцо дракона, а не того, кто им пользуется.

Истребитель начал разгоняться. Медленно, очень медленно. Тиана следила за его приближением, и едва могла удержаться, чтобы не начать вслух проговаривать отсчет времени до предполагаемого появления преследователя. Неприятное ощущение присутствия чего-то огромного и яростного с каждой секундой все нарастало, и девушка никак не могла понять, что случится первым — Герман достигнет жерла вулкана, в котором спрятался тихоход, или появится тот, кто так жаждет их найти.

Расстояние уже позволяло связаться с напарником, но девушка молчала. Он сам запретил, на случай, если преследователи смогут эту связь отследить. Да и какой смысл? Поторопить? Так он и сам спешит изо всех сил. Девушка видела, что истребитель летит с ускорением, значительно превышающим штатное. Герман отключил ограничители, и теперь терпит боль, чтобы выиграть еще хоть немного времени. Еще целую минуту Тиана продолжала надеяться. Напарник был близко, очень близко — он уже достиг орбиты планеты… а потом нырнул вниз, к жерлу вулкана. Вот только выбрал совсем не то, в котором находился ликс — на противоположной стороне. И в этот самый момент тревожное, давящее ощущение приближения беды вдруг оборвалось, и девушка поняла, что исправить уже ничего не получится. Те, кто так спешил к ним навстречу уже здесь.

Хорошо, когда план выполняется почти как по нотам. Тиана понимала, почему Герман решил прятаться в другом месте, и была ужасно зла на него, но в целом все сделано так, как они и планировали. Плохо, что план оказался дерьмом.

Не заметить появления преследователей было невозможно — слишком они были огромны и прекрасны. Три дракона проявились в реальности резко, почти в тот же момент, как истребитель Германа скрылся в жерле вулкана. Тиана замерла от ужаса и восторга: драконы были огромны и прекрасны, как само совершенство. Каждый — вдесятеро больше Кусто. Они были очень похожи на Светлячка, но все-таки отличия были заметны. Более плавные, хищные линии — если в их воспитанники чувствовалась какая-то детская угловатость, то сейчас Тиана видела перед собой завершенное произведение искусства. Хотелось любоваться ими как можно дольше, вот только эти трое явились сюда не для того, чтобы дать себя рассмотреть. Там, где они появились, драконы задержались буквально на секунду — Тиана рассмотрела, как один из них проглотил вспыхнувшую в отраженном свете звезды крохотную сверкающую искорку. А потом драконы поспешили к планете.

Герману для того, чтобы пролететь это расстояние потребовалось две минуты. Кусто справился бы за несколько секунд. Драконам не потребовалось и этого. Если бы Тиана не знала точно, что они именно летели, могла бы подумать, что существа телепортировались. В следующую секунду ей стало не до восторгов. В тело вцепились острые когти, пронзив плоть до середины. Боль была адская. «Наверное, так себя чувствует червяк на крючке, — успела подумать девушка». Ее выдернули из жерла и поднесли к пасти. Знакомое ощущение — совсем недавно она испытала то же самое, только тогда она была в своем теле, а не в слиянии. И да. Сейчас ее собирались именно съесть. Разорвать. Уничтожить. Очень четко читалось намерение. Все их ухищрения оказались напрасны. Огромная пасть распахнулась, клыки почему-то засветились красным. Сейчас они сомкнутся и все прекратится.

Яркая, стремительная точка пролетела мимо и врезалась в глаз чудовища, которое удивленно отшатнулось. Челюсть захлопнулась, отхватив от Кусто небольшой кусочек. Было очень больно, но девушка понимала, что это только начало. На душе на секунду потеплело — приятно, что тебя пытаются защищать. Светлячок ведь совсем крохотный по сравнению с этими колоссами, а так храбро бросился к нему в глаз! И ведь действительно смог ненадолго оттянуть смерть «матери».

Светлячок и не думал останавливаться. Он ударил еще раз, и попытался процарапаться дальше. «Молодец, — подумала Тиана, — выбрал самое уязвимое место!»

Только все равно ничего не вышло. Дракон просто прикрыл глаз прозрачным веком, а потом попытался ухватить мелкого и юркого другой лапой. Скорость, с которой он двигался, было невозможно отследить, но Светлячок легко уклонился, поднырнул под лапу и попытался ударить с другой стороны. На этом его успехи закончились — противник явно предвидел такое поведение и поймал его у самого глаза. Дракону явно было нелегко удерживать когтями такую мелочь — он свел три острейших когтя, как гигантский пинцет. Светлячок изо всех сил извивался, пытаясь что-то сделать, но бесполезно. Слишком надежный захват.

Тиана приготовилась к смерти. Попыталась найти взглядом Охотника — вдруг про него забыли? И с ужасом увидела обломки истребителя на поверхности планеты.

— Герман! — теперь уже точно можно не бояться выдать друг друга связью. — Герман! — повторила девушка, пытаясь докричаться до напарника. Зачем? Сама не знала. Все равно сейчас умирать.

— Я еще жив, — голос парня звучал устало и обреченно. — Только это ненадолго.

Герман Лежнев, всадник апокалипсиса

Двое суток Герман висел в пустоте. Охотника несло космическим течением неизвестно куда — без сопряжения с ликсом увидеть хоть что-то сквозь молочно-белый туман не представлялось возможным. Мутная, унылая тягомотина, казавшаяся бесконечной — пережить это «приключение» оказалось удивительно сложно. В первые несколько часов Лежнев от скуки слопал весь паёк, который он взял с собой, несколько раз поссорился с Охотником, который тоже мечтал совсем о другом, когда просился в настоящий полет. Пытался спать, но сначала не давал искин, не желая терять единственное развлечение, а потом, когда Охотнику надоело болтать, оказалось, что Герман не может заснуть от тишины и ожидания неприятностей. Лежнев просыпался от чудящихся звуков, от дурацких и неизменно кошмарных сновидений, от внезапно возникающих мыслей, как можно было бы обойтись без этой пытки… Можно же было просто прыгнуть туда-обратно — и риск увеличивается совсем ненамного, зато не пришлось бы это терпеть… В общем, это было очень тяжелое испытание для нервов, и в тот момент когда Светлячок передал команду Тианы на прыжок, Герман был почти счастлив, что оно закончилось.

Всего несколько минут потребовалось, чтобы парень кардинально поменял свое мнение о муторном путешествии. Лежнев дорого дал бы за то, чтобы то висение продолжалось сколь угодно долго, лишь бы не оказаться в том кошмаре, который они сами спровоцировали. Спрятаться в другом кратере Герман решил ее до того, как вылететь — чтобы еще немного обезопасить Кусто. Еще доволен был своей хитростью! Только оказалось, что драконы словно даже не заметили все их ухищрения. Датчики Охотника не позволяли нормально видеть, что происходит из жерла вулкана, и Герман приготовился к тревожному ожиданию, даже почти успел облегченно вздохнуть… и тут из-за края кратера высунулась гигантская когтистая лапа. И махнула, как бейсбольной битой вышвыривая Охотника наружу. Точнее, уже не Охотника, а то, что от него осталось после удара — груду деталей без работающих двигателей и вооружения и чудом уцелевшими датчиками. Они раз позволили увидеть, как на упавшую на относительно ровное плато груду металла опускается циклопическая туша дракона и готовится его растоптать.

Лежнев уже попрощался с жизнью. Подыхать, слушая обреченный вой искина, не хотелось, но как бороться с этой стихией парень не представлял. Каким-то чудом после первых ударов он уцелел. Его вышвырнуло из обломков истребителя, который уже замолчал — если и осталась в живых его энерго-информационная матрица, то вопить от ужаса ей было больше нечем. Однако расслабляться было рано. Дракон явно чувствовал, что не добил агрессора и был намерен непременно доделать начатое. Из-за крохотных по сравнению с ним размеров цели это представляло некоторую сложность, но Лежнев почему-то не сомневался — временные трудности. Очень скоро дракон придумает, как раздавить разозлившую его букашку. Например, сбросит на него какой-нибудь валун побольше.

— Герман! — раздался в динамиках скафандра панический вопль Тианы.

— Я еще жив, — сказал Лежнев, досадуя, что разведчица-таки нарушила «режим тишины». Хотел сказать, что все в порядке, и чтобы не вздумала высовываться, но тут заметил высоко над собой Кусто, пронзенного когтями еще одного дракона. — Только это ненадолго.

Пауза затягивалась. Занесенная над ним лапа замерла, да и Кусто высоко над головой так и оставался не перекушенным пополам. Герману с его места было не видно, но Тиана, не в силах сдержать эмоций, прокомментировала:

— Они говорят! Разговаривают между собой!

Сколько это продолжалось Лежнев сказать бы не мог, как всегда в ответственный момент отслеживать время было трудно. Казалось, что прошло не меньше получаса, хотя парень вполне отдавал себе отчет — скорее намного меньше. Может быть, всего пару минут.

А потом все внезапно прекратилось. Занесенная над ним лапа исчезла, а ликса аккуратно опустили на плато рядом. Тиана взвизгнула от боли, когда когти выскользнули из ран, а потом удивленно охнула. Герман не понял сначала, в чем дело, но заметил, как зияющие рытвины на глазах затягиваются и успокоился. Похоже, Светлячок о чем-то договорился со старшими родственниками, и безвременная гибель пока что откладывается. «Любопытно, Охотник вообще выжил? — подумал парень». Нельзя сказать, что он был сильно привязан к вредному искину, но уже как-то привык к нему, и было бы жаль, что так долго проживший, и таким способом обретший разум индивид вдруг погиб.

— И чего теперь? — спросил Лежнев, сам не зная, кого. — Убивать нас типа передумали. Дальше-то что? Светлячка хоть покормят?

Ответить ему никто не успел. Ликса снова схватили, но на этот раз гораздо аккуратнее, не травмируя. Рядом с Германом тоже опустился гигантский коготь. Этак приглашающе. Парень счел за лучшее не капризничать, послушно влез на самый кончик когтя и без труда удержался, когда его поднесли к самому глазу. «Забавно, — успел подумать Лежнев, — как будто на трамплине над озером!»

В следующий момент чужой разум ворвался в его мысли, и стало не до отвлеченных рассуждений. Герману начали рассказывать историю. В отличие от Светлячка, никаких проблем в коммуникации со взрослым драконом не возникло. Лежнев не слышал слов, но смыслы были такими четкими, что ошибиться было невозможно.

Драконы больше не собираются убивать трех разумных существ, которые воспользовались гоблинской установкой для перемещений. Сожалений о своем поступке драконы не испытывают. Очень неприятно знать, что твое потомство кто-то умерщвляет, чтобы использовать его для быстрого перемещения. Раса драконов решительно против такого варварства, даже если установка досталась кому-то случайно, однако они понимают, что четверка разумных не хотела зла. Драконы испытывают благодарность за спасение одного из них, и уважение за попытку о нем позаботиться. Их не приводит в восторг тот факт, что маленький дракон выбрал этих разумных в близкие родственники, но поделать с этим уже ничего нельзя.

Раньше драконы испытывали большее дружелюбие по отношению к жизни этой вселенной, но события последних веков изрядно пошатнули их расположение. Когда-то давно они нашли расу полуразумных существ, живущих на планете в области, уникально подходящей для быстрого вызревания их потомства. Время в привычной для трёх разумных вселенной течет в несколько раз быстрее, чем у драконов, из-за чего процесс воспроизводства вида можно было ускорить настолько же. Для не слишком многочисленных драконов, чей вид испытывает нелегкие времена после событий, описывать которые не имеет смысла, это стало большим подспорьем. Испытывая восторг от удачной находки, драконы пожелали отблагодарить случайных свидетелей их радости. Захотели помочь несчастным и заодно стабилизировать такие удачно сложившиеся природные условия для выращивания потомства.

На эту и еще несколько других планет были установлены специальные артефакты, запрещающие глобальные изменения в ограниченной области. Проблема в том, что эти самые устройства так хорошо стабилизируют реальность, что доступа к ним у самих драконов не остается. Они для них невидимы и неощутимы, и попасть на планеты с установленными артефактами стало невозможным, ведь драконы — это очень серьезный фактор изменения. Зато для их яиц в этих системах просто идеальные условия. Не на самих планетах, конечно же, а гораздо ближе к светилам. Так вот, артефакты, позволяющие практически остановить изменения в окружающей среде целой системы, все равно нужно обслуживать. Для этого было решено повысить интеллектуальный уровень расы полуразумных существ. Это было бы очень удобно для всех. Гоблины должны были получить очень серьезный толчок к развитию, и заодно, в благодарность за помощь, стали бы хранить стабилизирующие артефакты.

Примерно на этом моменте Герману, наконец, удалось-таки выделить в своем сознании часть, которая могла не только безучастно внимать скупому перечислению событий, но и как-то оценивать увиденное. Должно быть, от возмущения. Хороши благодетели! По факту просто решили себе прислугу бесплатную организовать. О том, что случилось дальше, Лежнев догадался и сам, без продолжения, но дракон продолжал повествовать.

Начать «прогрессорство» решили с самок — они показались драконам менее агрессивными и более обучаемыми. Был немного изменен генетический код существ, а также на планету установили еще артефакты, способствующие повышению общего интеллектуального фона и поддержанию изменений в генокоде. Тут Герман впервые за время объяснений почувствовал сбой — как именно эти самые артефакты должны работать, он так и не смог понять, видимо, принцип действия оказался слишком далек от известных ему физических законов.

Далее, более разумному поколению коротышек были внедрены знания о принципах работы артефактов и о том, как их предстоит хранить. Массив оказался очень большим, но новообретённого интеллекта гоблинских самок как раз хватило, чтобы воспринять новые знания. Впрочем, привычка не полагаться на волю случая заставила драконов продублировать их в специальных хранилищах информации, доступ к которым тоже дали самкам.

«Очень интересно, — думал Лежнев. — Только не совсем понятно, зачем ты это мне рассказываешь!» Видимо подумал слишком громко, потому что тут же получил ответ на свой вопрос:

— Не стоит торопить меня, человек. Я передаю информацию с той скоростью, которую может воспринимать твой разум. Если я стану делать это быстрее, ты можешь меня не понять или забыть что-то важное. А можешь получить повреждения мозга, что также нежелательно. Мы больше не желаем тебе зла.

Герман постарался запрятать свои мысли поглубже и начал слушать дальше, тем более, дракон, кажется, уже подходил к сути. Проблемы начались с третьим поколением гоблинов. К сожалению, драконы не видят возможности внедрять в сознание существ нужные им идеи. Точнее, они умеют это делать и с первым поколением еще до установки артефактов стабилизации, этим своим умением они успешно воспользовались. Внушения хватило и на второе поколение, а вот в третьем уродилась одна гениальная самка, которая нашла способ использовать яйца драконов известным Герману образом. Соблазн был слишком велик. Гоблины решили попробовать и у них получилось. К тому времени они уже во всю бороздили ближний космос и исследовали космические течения туманности, но теперь их возможности возросли многократно. Тогда и началась конфронтация, правда, драконы узнали о ней далеко не сразу. Хитрые гоблины нашли способ скрывать свое предательство, и, если бы не случайные ошибки, свойственные этой расе, драконы еще долго удивлялись бы повысившемуся проценту гибели своего потомства. Они бы уже давно уничтожили весь вид гоблинов, но стабилизирующие артефакты, собственноручно оставленные на планете, лишили их этой возможности. Глобальное вмешательство в чужую реальность теперь невозможно. Конечно, драконы приложили максимум усилий, чтобы минимизировать вред. Теперь им приходится отправлять яйца на вызревание в менее приспособленные для этого системы и маскировать их от возможного обнаружения, но иногда случаются накладки, потому что гоблины продолжают разыскивать драконьи кладки и разорять их.

Встреча с представителями другого разумного вида в этих условиях представляется драконам большой удачей. Драконы находят возможным, что группа разумных вернется на планету гоблинов, тем более, она уже там побывала, и уничтожит стабилизирующие артефакты. После того, как они перестанут укрывать мерзких предателей, драконы сами завершат их существование. Безусловно, это работа, совмещенная с определенным риском, и она будет оплачена. За помощь в наказании преступников драконы могут предоставить возможность беспрепятственно путешествовать через туманность и по связывающим галактики нитям, которые эта туманность скрывает. Больше не придется делать это наугад, а, главное, не нужно будет рисковать своим слабым разумом, который может не пережить очередной встречи с бесконечностью при переходе через воронку.

Герман даже не удивился. Из рассказа было очевидно, что господа драконы, помимо игры в богов, больше всего любят выполнять работу чужими руками. Лежнев, вообще-то, тоже не испытывал никакой симпатии к гоблинам, но мысль подвести под уничтожение целый разумный вид его как-то не грела. И так недавно древних, считай, на лютую гибель обрекли, но тех вот вообще было не жалко, а этих все-таки не совсем. При всем своем сволочизме до высот злодейства призрачных древних гоблинам было еще далеко. Однако отказываться парень посчитал лишним. Еще, чего доброго, внедрит в голову какую-нибудь идею! Таких крайностей хотелось избежать, поэтому Лежнев поспешил высказать согласие.

Долгие общение с драконами закончилось, к большому облегчению Германа. Они с Тианой сидели в кают-компании, разглядывая крохотные шарики, которыми их «наградили» драконы перед расставанием. Герман уже успел оправить их в кривоватые перстеньки — ну, а как еще? Ювелир из него тот еще, так что изделия получились довольно грубыми, однако пользоваться ими это ничуть не мешало. Штука по-настоящему волшебная — Тиана все никак не могла своим наиграться, да и Герману было очень любопытно. Вот девушка касается камня в перстне большим пальцем, и вместо прекрасной стройной киннарки перед ним оказывается низкорослая гоблинша, с крайне выдающимися формами.

— Как здорово! — девушка крутится перед «зеркалом» — голограммой, которую вывел для нее Кусто. — Герман, я в этой форме красивая?

— Красивая, — покивал Лежнев. — Мне, правда, истинный вид нравится гораздо больше, но и гоблинша из тебя получилась удивительно милая.

Парень ничуть не лукавил — даже в гоблинском виде Тиана была чудо как хороша. Конечно, на самом деле никто ни в кого не превращался. Просто иллюзия, но очень, очень правдоподобная. Вплоть до осязания или результатов съемок на технические устройства. Даже сверхнаблюдательный Кусто, сколько ни рассматривал, так и не смог заметить признаки ненатуральности. Забавно было наблюдать за своим голографическим отражением. При этом сам себя Герман продолжал воспринимать человеком. Камень не только создавал иллюзию, он еще и позволял понимать и говорить на гоблинском. Не так, как они сами с Тианой успели научиться, «моя твоя понимай», а по-настоящему. Камни эти, понятно, для них создали не просто так, а для того, чтобы облегчить выполнение задания.

— Герман, как ты думаешь, может, нам не стоило соглашаться? — спросила Тиана. Вот уж чего Герман от нее не ожидал — только что так веселилась и развлекалась, и тут вдруг такой серьезный вопрос.

— Я тоже об этом думаю, — вздохнул Герман. — Только сама же слышала, что просил Светлячок. Жалко его. И так парню несладко приходится — заметила, как они с ним обходились?

— Да, — вздохнула девушка, — Не хочется его разочаровывать. Мне кажется, он не ожидал, что его так встретят и очень обижался.

В самом деле, некоторое пренебрежение чувствовалось. Драконы, явно непривыкшие лгать и притворяться, по крайней мере перед всякими «недоразвитыми» и незрелыми личностями, вроде того же Светлячка, не трудились скрывать своего отношения. Нет, птенца они приняли с распростертыми объятиями, только сразу объяснили мелкому, что они крайне не одобряют его «братания с аборигенами этой реальности». И еще они уверены, что это знакомство в таком юном возрасте не пойдет на пользу птенцу, испортив его ментальное развитие в самом начале. «Ты сможешь стать полноценным членом нашего общества, но скорее всего останешься чудаком с искаженными моральными принципами», — так понял Герман объяснение, которое ему удалось подслушать. Лежнев этим фактом, кстати, очень гордился. Беседа явно не предназначалась для чужих ушей, но он каким-то образом смог не только на нее настроиться, но и остаться незамеченным. Из разговора парень понял следующее: у Светлячка просто не было шансов не привязаться к первым, кого он увидит после рождения. Такова природа драконов. Обычно первыми рождение нового птенца встречает кто-то из драконов — он и становится главным воспитателем и родственником для новорожденного. Теперь Светлячку придется адаптироваться к кому-то, с кем у него нет прочной незримой связи, что здорово скажется на отношениях между учеником и учителем. Ну, как если вместо полноценных родителей он окажется в детском доме.

Светлячок расставаться с неправильными родственниками ужасно не хотел, естественно, однако понимал эту необходимость. Как оказалось, подходящей для драконов пищи в этой реальности не водилось, так что дорога ему в любом случае была только одна.

Тиана, услышав эти объяснения в пересказе напарника, очень расстроилась и попыталась перед расставанием объяснить «ребенку», что они его все равно любят и он всегда может к ним вернуться. А с едой они что-нибудь придумают. Светлячок был печален, но не унывал.

«Они не очень умные, но они научат меня как правильно расти», — объяснил маленький дракон. Даже недолгое общение с взрослыми здорово улучшило его навыки общения, так что понимать Светлячка теперь было даже проще, чем старших драконов. «И я должен помочь дедушке, а то он так совсем ни с кем даже разговаривать не сможет!»

Это Светлячок говорил об Охотнике, который все-таки выжил, лишившись физического носителя. Как ему собирался помочь дракончик, ни Герман, ни Тиана допытываться не стали. Поможет — и ладно. Было бы немного жаль, если вредный искин совсем исчезнет. Вообще-то Лежнев думал подсадить его еще в какое-нибудь корабль, как только они найдут таковой, но раз у Светлячка есть лучший вариант — почему бы и нет?

«Вы ведь сделаете так, чтобы гоблины больше не убивали моих братьев?» — с надеждой спросил Светлячок напоследок, перед тем, как исчезнуть вместе со старшими соплеменниками. Вот его просьба и стала главной причиной, почему они теперь возвращались на планету, от которой всех уже буквально тошнило.

— Мне все равно это не нравится, — вздохнул Кусто. Тихоход расставанием с воспитанником был по-настоящему расстроен, и только теперь начал понемногу оживать. — Из-за нас они уничтожат целый вид. Мне не хочется быть тем, из-за кого уничтожили целый вид, даже если это гоблины.

— А что делать? — вздохнул Герман. — Если оставить все как есть, гоблины так и продолжат охотиться за яйцами. Хотя я не очень понимаю, чего им свет клином на этой туманности сошелся. Растили бы потомство у себя во вселенной, и горя не знали.

— Они рассказали, почему им приходится так делать, — ответил Кусто. — Точнее, я сам поинтересовался. Со мной они почему-то разговаривали охотнее, чем с вами — по-моему, драконы решили, что я более разумен, чем люди. Только не обижайтесь, ладно? Они сказали, что их вид уже почти вымер, и естественным образом просто не успеет восстановиться, а этот инкубатор в чужой вселенной стал для них настоящим подарком. И даже с учетом того, как с ними поступают гоблины, их популяция все равно растет намного быстрее, чем если бы они откладывали яйца в привычные места.

— Ну вот, — развел руками Герман. — Хотя изображать из себя всадника апокалипсиса, конечно, сомнительное удовольствие, тут я согласен. Да и сами драконы мне не очень понравились, если уж честно. За исключением Светлячка. И еще я не уверен, что у нас эта авантюра вообще получится. Честно говоря, сомневаюсь, что у гоблинов любой желающий может посетить эти святые для всего вида места. Как бы нам под раздачу не попасть. Еще и добираться до них… Интересно, чего они нас куда-нибудь поближе не подбросили?

— Не знаю. По-моему, из вредности, — сказал Кусто. — Мы им тоже не очень понравились. Хорошо хоть, что не пришлось через воронку возвращаться! Я до сих пор вспоминаю и мне страшно. А еще драконы говорили, что наш разум вообще может не выдержать!

— Ошибались, скорее всего, — сказал Лежнев. — Или выдавали желаемое за действительное. Как раз воронка меня не сильно пугает. Ощущения, конечно, так себе, но пережить вполне можно.

На самом деле быть перенесенным драконами парню понравилось еще меньше, чем путешествовать через пространственную воронку — неприятно, когда тебя хватают, как чемодан, и куда-то тащат, а ты даже сопротивляться не в состоянии. Полное ощущение беспомощности — кому такое понравится? Их еще и не спросили. Просто поставили перед фактом, и вышвырнули на самой окраине туманности, так что теперь еще предстояло добираться неизвестно сколько до планеты. Хорошо хоть Кусто научился в этой мгле более-менее ориентироваться. Герман поначалу опасался, что придется повторить весь путь заново, включая встречу с медузами и визит к системе Древних, но Кусто заверил, что нашел подходящее течение, которое принесет их почти к нужному месту, при этом не приближаясь к опасным местам и Герман успокоился. «Поскучать пару дней в спокойной обстановке нам только на пользу будет, — решил парень».

Тиана ди Сонрэ, гаремовладелица

Удивительно, но до гоблинской системы добрались без приключений. Никто на них не напал, никаких неестественных желаний полететь кому-то в пасть тоже не возникло. Переполох, который поднялся, когда они бежали, уже улегся — Кусто, наблюдая за планетой, не увидел никаких признаков, что их продолжают искать. Видимо, наконец, отступились, во что Тиана уже даже не верила — очень уж гоблины оказались упорным и настойчивым народом.

— Как же мне надоела эта планета! — ныл Кусто, наблюдая за снующими по орбите корабликами. — Здесь даже минеральные вещества кажутся невкусными! Не хочу туда приземляться.

— Это психологическое, — ответил Герман. Напарник тоже был мрачен, но иногда у него на лице появлялось такое слегка задумчивое выражение, которое, Тиана знала, появляется у него всегда, когда он обдумывает очередную неожиданную мысль. Торопить и спрашивать, что он такое придумал было еще рано — либо ничего не расскажет, либо идея покажется ей совсем несостоятельной. Для того, чтобы она превратилась в нечто удобоваримое, нужно время.

— Просто нам здесь не нравится, вот и кажется, что все здесь плохо, — продолжил напарник. — А вообще, дружище, ты бы прекращал уже хандрить! Мне кажется, у тебя даже внутренние помещения приуныли!

— Это психологическое, — передразнил друга тихоход. — Мои внутренние помещения не могут приуныть! Но ты прав. Это все туманность — она высасывает из нас силы. Медленно и незаметно. Представления не имею, почему драконьим яйцам нравится здесь вызревать! Совершенно неподходящее место для жизни!

— Это потому, что они не совсем живые в нашем понимании, разве непонятно? — выдала Тиана, сама удивившись мысли, которая ей так неожиданно пришла в голову. — Их вселенная слишком отличается от нашей. У нас жизнь основана на каких-то химических элементах, мы к этому привыкли. А драконы, я теперь поняла, не состоят из химических элементов. Поэтому анализаторы скафандра не могут определить это вещество.

— Как это? — оторопел ликс. Любопытство, как всегда, победило хандру, в голос Кусто мгновенно вернулись краски и интонации.

— А вот так! — победно закончила девушка. Она сама понимала, что говорит ерунду, ей просто нравилось, что тихоход взбодрился, и не хотелось упускать момент. — Почему мы вообще решили, что в другой реальности должна быть именно жизнь? Жизнь — это активная форма существования материи. А драконы не состоят из материи, вот и все. Значит, они — не живые.

— Не согласен, — ответил Кусто, — если что-то растет, развивается, может размножаться и может умереть — значит, это жизнь. И совершенно не важно, из чего оно растет. И я не согласен, что драконы не состоят из материи — если это можно потрогать, значит, это материя. И нечего обзывать нашего Светлячка неживым. Вдруг он обидится, когда вернется?

Тиана решила, что спор зашел куда-то не туда. Разведчица была не слишком уверена, что Светлячок вообще захочет возвращаться. Наверняка взрослые драконы приложат все усилия, чтобы он забыл о странных существах, которых встретил при рождении. Им в любом случае не может нравиться их связь. Герман явно думал похожим образом и о том же:

— Вы заметили, как отличается Светлячок от остальных драконов? Слышали, как он их глупыми называл? И ведь сколько мы его «воспитывали»? Не могли мы так на него повлиять за это время. Мне кажется, в момент рождения дракон перенимает какие-то качества от оказавшихся рядом существ. Такая вот странная форма наследования, не через генетический материал.

— Это получается, мы ему в самом деле мама, папа и сестра? — обрадовался Кусто.

— Ну, я бы не был так категоричен. Просто он впитал в себя некоторые особенности наших личностей. Эх, хорошо, что рядом каких-нибудь гоблинов не оказалось! Представьте, что из этого бы получилось!

— Или древних! — рассмеялся тихоход. — Нет. Все-таки я уверен, что Светлячку станет с ними скучно, и он рано или поздно вернется к нам. Давайте уже поскорее закончим с этими гоблинами и улетим отсюда!

Тиана переглянулась с напарником. Ну, точно — он прекрасно понял, почему она вообще завела этот разговор, и просто ее поддержал. Хотя идея с наследованием черт характера от тех, кого увидел при рождении ей понравилась. Очень интересный механизм. Любопытно, при каких условиях он выработался? Что касается возвращения дракона… даже если Светлячок действительно решит вернуться, они же знают, что в драконьей реальности время течет намного медленнее. Вряд ли это произойдет скоро. «И правда, жаль, — подумала девушка. — Было бы очень интересно увидеть, каким он станет, когда вырастет. Даже согласна, чтобы вместе со Светлячком и Охотник вернулся!»

— Все, давайте уже собираться. Сколько можно тут висеть? Вдруг на нас наткнется кто-нибудь, вот будет стыд! — предложила девушка. То, что у Кусто справился с хандрой, самым благотворным образом повлияло и на нее саму.

Если бы не конечная цель их повторного приземления на планету гоблинов, Тиане бы даже понравилось. Да, в целом приятного мало — очень уж неприятные существа эти гоблины, но посмотреть, как там все устроено у самой цивилизованной части их народа так интересно! Всё портила только мысль о необходимости призвать драконов, которые явно собирались именно уничтожить эту странную цивилизацию. «Положа руку на сердце, драконы сами виноваты, — признавалась себе девушка. — Они ведь не спрашивали этих зеленых существ, нужно ли им становиться разумными! И потом, вместо того, чтобы по-настоящему их развивать, раз уж взялись, просто обучили их набору нужных действий и успокоились. Неудивительно, что гоблины взбунтовались! Я бы тоже к таким „благодетелям“ никакой благодарности не испытывала!»

Приземляться решили совсем рядом с городом. Совсем не тем, конечно, в который они ходили в прошлый раз, но вообще-то «столица», обосновавшаяся в самом центре континента, на максимальном расстоянии от любых рек и водоемов, ничем не отличалась от города на побережье, только была еще грязнее. Место для этого города выбирали драконы исходя из каких-то своих, загадочных соображений, и уж точно никак не заботились об удобстве проживания. Здесь было пыльно, засушливо, и дымно. Последнее — из-за пожара, который неспешно тлел где-то неподалеку от города. По расчетам Кусто — уже несколько лет, непрерывно. Никого из жителей это не волновало. Впрочем, жителей в столице было не очень-то много, только «Совет хранительниц знаний». Фактически — мировое правительство. Те, кто решает, как будет жить целая планета. Ну и, конечно же, охрана и семьи. Точнее, гаремы — у каждой из двадцати женщин-хранительниц было от пятнадцати до пятидесяти мужчин, и специальные надсмотрщицы, чьей основной задачей было следить за тем, чтобы в гареме не было конфликтов, а также воспитание потомства женского пола. Детей-мальчиков хранительницы передавали в специальные «детские сады», где из них воспитывали строителей, рабочих или лаборантов каких-нибудь, если самец уродится особенно смышленым.

Как ни странно, проработанного плана в этот раз не было, только кое-какие наметки, которые помогут на первых порах. Ничего более подробного выдумать просто не получилось, потому что из известного было только местонахождение стабилизирующих артефактов, которые необходимо уничтожить. Находятся они в глубоких подземельях в самом центре города, под резиденцией совета хранительниц. Даже не так. О существовании резиденции хранительниц они тоже не знали, пока Кусто не осмотрел тщательно местность по указанным драконами координатам. Сами драконы не предполагали каких-то надземных построек над «главной святыней». Им самим это было ненужно, а гоблины, как существа пещерные или норные, прежде не проявляли желания строить здания. Однако ради такого дела, видимо, решили сделать исключение — пирамида, по мнению Германа, была не слишком высока, но для гоблинов и это считалось выдающимся памятником архитектуры. У них с Кусто даже спор на этот счет вышел — Тиана получила море удовольствия, слушая аргументы сторон. Кусто утверждал, что пирамиды — это не просто так.

— Герман, ты же сам мне показывал, что у вас очень распространены подобного типа строения, особенно в древности. Неужели ты думаешь, что это случайно? — горячился тихоход. — Я тебе больше скажу — по некоторым исследованиям, у киннаров, на самой заре существования их как разумной расы, тоже строили именно пирамиды! Мне кажется, это может свидетельствовать о том, что некие загадочные, более высокоразвитые существа, может быть, даже те же драконы, когда-то посещали и тех и других. И именно после их визита людям приходило в голову, что необходимо построить пирамиды!

— Нет дружище, не соглашусь, — отвечал напарник. — Конспирология — это очень увлекательно, тут не поспоришь, но иногда огурец — это просто огурец. В том смысле, что пирамиды строить проще всего. Сам же понимаешь, их и сориентировать по сторонам света удобно, и потом с помощью теней расчеты всякие делать, да и свод строить не нужно и стены вертикальные. Поэтому их всегда первым делом и строили, разве нет? Да ты на тех же гоблинов посмотри — вон они эту свою пирамиду построили, и все — дальше уже научились чему посложнее, и больше к ним не возвращались.

— Да ну тебя! — возмущался тихоход. — Нет в тебе романтики! Я такую хорошую теорию придумал, что люди когда-то тоже были неразумными, а им кто-то генетический код изменил, как драконы гоблинам. Сюда, между прочим, очень органично укладывается тот факт, что в мифологии всех разумных существ присутствуют драконы. Разве это не может быть доказательством? Вы все когда-то с ними повстречались, и они дали вам толчок к развитию, так же, как киннары дали толчок к развитию ликсов!

— Ах, вот оно в чем дело, — рассмеялся тогда Герман, и глубоко задумался. Тиана тоже сразу поняла, почему он так озадачился. Все-таки Кусто немного обидно, что его вид изначально неразумен, и у него, как это называет Герман, зарождается комплекс неполноценности. «С этим нужно срочно что-то делать», — решила Тиана, — но напарник сориентировался первым.

— Дружище, мне кажется, что совершенно неважно, откуда именно у того или иного вида появился разум, — объяснил он, — Лично я даже рад был бы, если бы мы, люди, появились не благодаря цепочке случайных совпадений и законам естественной эволюции. Тогда бы мы, может, не были такими нелепыми и несовершенными! Я не знаю, как после Тианиной медицинской капсулы, а раньше у меня была просто куча всяких недоработок в организме. И коленные чашечки плохие, сердце не совсем совершенно работает, и механизм набора жировой прослойки несовершенный. Думаешь, приятно? А если б нас кто-то умный создавал, никаких таких неприятных недоработок бы не было. Их бы просто исключили на стадии конструирования, как у ликсов. Вот ты мне скажи, у тебя много несовершенств?

— Нет, — гордо ответил успокоенный тихоход. — Ты прав, я почти идеален по сравнению с дикими сородичами.

— У тебя, Герман, тоже никаких «недоработок» не осталось, — посчитала необходимым успокоить друга девушка. — Я же тебе говорила! Твое тело теперь соответствует всем последним достижениям киннарской науки, и даже из генетического кода исключены все известные вредные мутации.

— Хах, просто сверхчеловек какой-то, — улыбнулся напарник, — осталось только убедиться, что Светлячок там по незнанию ничего не напортил, потому что я вот так и не уточнил еще раз, что за странные шарики он в нас запихал тогда, сразу после вылупления.

При этом воспоминании девушка недовольно поморщилась. Была ведь возможность уточнить, уже после того, как Светлячок научился лучше разговаривать! Так нет, все забыли. Гадай теперь, что это Светлячок сотворил и для чего передал! Вряд ли, конечно же, что-то вредное, но все же как-то неуютно.

— Тиана, я все, замаскировался, — сообщил Кусто, прервав размышления девушки. — Как мы и собирались.

— Тогда зови Германа, — парень решил перед выходом хорошенько забить рюкзак съестным, — просто на всякий случай, вдруг придется задержаться на планете? — так что Тиана сидела в кают-компании одна.

— Я готов, — напарник вошел уже в образе гоблина, и разведчица в который раз едва удержалась от удивленного смешка. Герман, в отличие от нее, всего разок проверил действие драконьего артефакта по перемене внешности, так что она еще не привыкла к новой личине напарника. Так странно было слышать знакомый голос из уст странного зеленого коротышки с остроконечными ушами-лопухами и длинным носом!

Разведчица тут же активировала свой артефакт и встала рядом с парнем:

— Кусто, покажи еще раз! — попросила девушка.

Кусто послушно вывел голограмму, которая показала двух аборигенов в характерной для них одежде. Правда из-за спины у мужской особи торчал здоровенный рюкзак — на него иллюзия не распространялась. Впрочем, нечто подобное иногда можно было заметить и у настоящих местных жителей, так что маскировке это не мешало. Забавно, но сквозь зеленые физиономии у обоих угадывались знакомые черты. Герман выглядел даже симпатично в этом облике. Странно, своя собственная внешность ей не очень нравилась, хотя она и старалась этого не показать друзьям, а вот Герман даже теперь казался ей очень красивым.

— Ну, хватит уже любоваться, — улыбка у гоблина-Германа была очень нехарактерная для представителей расы. Добрая. На видеороликах она таких ни разу не видела, местные скалили зубы в основном, чтобы показать угрозу. — Пойдем уже.

И они отправились. Солнце в этой местности едва перевалило за полдень, так что времени, чтобы добраться до города у них было достаточно. Правда, укрытие для себя Кусто в этой равнинной местности нашел только довольно далеко от границ поселения, так что им еще предстояла длительная прогулка. Тиана решила — так даже лучше. Очень уж не хотелось встречаться с местным населением раньше времени, а так у нее будет время, чтобы настроиться и привыкнуть к неприятной мысли.

Легенда у них с Германом была довольно простая. Тиана собиралась изображать молодую гоблиншу, которая претендует на присоединение к правящей элите гоблинского общества. Такое иногда случалось, как выяснил Кусто. Правда, чаще всего, юных амбициозных претенденток заворачивали. Без особой жестокости — предлагали для начала проявить себя. Лучше всего — предложить какое-нибудь полезное изобретение. Если претендентка докажет свою сообразительность и ум, ей позволяли остаться в городе и даже давали возможность дальше учиться. В дальнейшем из таких и пополнялся Совет хранительниц по мере выбывания из него прежних членов по естественным причинам. К слову, эти сведения тоже нашел Кусто, еще в прошлый визит на планету. Он, оказывается, довольно много всякого успел сохранить из местной сети, а когда стали размышлять, как пробраться в город, вспомнил.

Герман, соответственно, будет изображать мужа и охранника — обычное дело. На гоблинов — мужчин все равно никто не обращает внимания, потому что общаются они исключительно между собой, а более умных самок обычно сторонятся и даже побаиваются. Их, собственно, и не учитывает никто особо.

Тиане их придумка очень нравилась, потому что проверить ее было невозможно. Гоблины пока не придумали ни документов, ни регистрации по месту жительства, ни прочих бюрократических процедур, без которых трудно обойтись в развитом государстве. Наверное, какие-то подвижки в этом направлении были, потому что построить настоящую промышленность без всей этой волокиты довольно сложно, но аборигены пока справлялись и так. Можно сказать, живут в режиме ручного управления и только благодаря непрестанным усилиям хранительниц. Это, на самом деле, вызывает довольно серьезное уважение. Тиана вот слабо себе представляла, как такое вообще возможно. Так или иначе им с Германом это было на руку.

Столичный город был, по понятным причинам намного меньше, чем тот, на побережье, в котором они побывали в прошлый визит, но тоже очень грязный. Любовь к мусору, судя по всему, была общей для всего гоблинского вида, и самки в этом отношении были ничуть не лучше самцов. Некоторое время они с Германом бродили между холмиков, под которыми прятались жилища местных жительниц. Пытлись найти дорогу к пирамиде, которую было очень хорошо заметно из любой точки, но добраться до нее все равно оказалось нелегко. Слишком извилистые «улочки». Скорее даже тропинки среди груд отходов, и протаптывались они без какой-то системы, так что выбрать подходящую было той еще задачкой.

— Нет, я все-таки не понимаю, — ворчал Герман. Теперь, когда он был в облике мелкого зеленого гоблина это выглядело особенно мило, — Ну самим ведь неудобно! Крысы эти бесхвостые везде… наверняка какую-нибудь заразу разносят. Я уж не говорю о всяких других насекомых и прочей гадости. И ходить плохо — все время в какую-нибудь пакость вляпываешься. Ну неудобно же! Почему?!

— Герман, ты так спрашиваешь, как будто это я их научила так жить, и теперь не хочу тебе рассказывать, почему, — хихикнула девушка. — Мне кажется, это из-за того, что они не успели стать цивилизованными. Их за короткое время стало намного больше, они стали жить очень большими группами, стали строить города. А ведь раньше, до появления драконов, наверняка селились небольшими семьями или племенами. Тогда ведь не так страшно, если не следишь за отходами, правда?

— Думаешь, это все из-за грубого прогрессорства? Типа интернет и антигравитацию им рассказали, как сделать, а о том, что мыть руки полезно — нет? Ну тогда они все равно рано или поздно помрут. И скорее рано. В этой пакости небось по десять новых бактерий в неделю зарождается. Скоро они какую-нибудь пандемию себе заработают, и без всяких биолабораторий.

— Очень может быть, — вздохнула девушка. — Только не успеют, если мы со своей задачей справимся.

Оба «разрушителя миров» опять погрустнели. Мысль об уничтожении целого разумного вида по мере приближения к цели становилась все более неприятной. Тиана с удивлением поняла, что чем больше она узнает о гоблинах, тем менее неприятными они ей кажутся. Нет, она по-прежнему ужасно зла за то, что они ранили Кусто, да и детеныши драконов, которых они так варварски уничтожают точно не заслуживают такой участи, но уничтожать из мести целый вид казалось не менее диким.

— Герман, а может… — начала было девушка.

— Я думаю над этим, — тут же прервал ее Герман. — Светлячок, конечно, наш, и оставлять всё как есть не дело, но, знаешь, я не готов тут все уничтожить. Есть у меня одна мысль, как и наше обещание выполнить, и не устраивать тут армагеддон. Остальные драконы, наверное, будут недовольны, но мне на их мнение наплевать, если честно.

— А я знал, что вы не собираетесь их уничтожать! — тут же зазвучал в шлеме голос тихохода. — Иначе вы бы просто попросили меня тут весь город разрушить вместе с подземными артефактами!

«Кстати, почему мы даже не стали рассматривать такой простой способ решения проблемы? — удивилась девушка. — Вот уж действительно, самый простой вариант даже в голову не пришел! Может, напрасно?»

— Вот честно, дружище, я до сих пор не уверен, что моя смутная, неоформленная идея имеет хоть какие-то шансы, — признался Герман.

— Что за идея-то? — решила все же поинтересоваться девушка. — А то как-то странно, что я до сих пор не знаю.

— Да просто… помнишь, драконы говорили, что для поддержания изменений в генетическом коде гоблинов, которые делают их умнее, драконы тут тоже какие-то устройства поставили? Я думаю, может мы лучше их сломаем? Ну, останется еще одно-два поколение умным, а дальше неизменно начнут обратно деградировать. А те, стабилизирующие, мы даже трогать не станем. Если я правильно понимаю, они и без обслуживания несколько десятков тысяч лет проработают. К тому времени либо драконы остынут, либо гоблины по нормальному поумнеют, естественным образом, и уже сами как-нибудь эту проблему решат.

— Думаешь, влияние этих артефактов настолько сильно? — засомневалась Тиана.

— Ну он же сказал — артефакты, поддерживающие изменения в генетическом коде. Наверное, сильное, — пожал плечами Герман. — Собственно я поэтому и сомневаюсь. Не уверен я.

— Я тоже хочу попробовать твой вариант, — решила девушка. — Так будет правильно.

— Угу. Ладно, закат уже, вроде. Когда там местные на работу приходят?

Оказалось, что приходят они прямо сейчас — Герман не успел договорить, как появилась небольшая процессия — это к пирамиде шла гоблинша в сопровождении свиты. Точнее, не шла — ее несли аж шестеро здоровенных самцов на шикарном паланкине, увешанном всевозможными яркими блестящими тряпочками, которые причудливо колыхались на ветру. От этого зрелища даже в глазах немного рябило. Процессия двигалась по узкой тропинке среди куч мусора медленно и торжественно. На двух пришельцев никто, казалось бы, не обращал внимания. Однако, когда колонна приблизилась к пересечению дорожек, на котором остановились они с Германом, из паланкина послышался повелительный окрик. Еще пара шагов и процессия остановилась.

— Ты кто? — сидящую в паланкине было невидно, но голос ее Тиане сразу не понравился.

— Я та, кто хочет занять место среди достойнейших. Я хочу стать хранительницей, — гордо сообщила разведчица. Они даже репетировали немного с Германом, чтобы звучало как можно пафоснее.

Из паланкина раздался заливистый хохот.

— Еще одна! Ладно. Процедуру ты знаешь. Состязание с одной из нас, потом покажешь свое изобретение и расскажешь, как смогла его придумать. Если нам понравится — может, станешь кандидаткой. Не помешает, а то у нас в последние годы одни идиотки приходят, скоро правда придется таких в Совет брать. Свободна. Иди вон с Умником, он тебя в зал состязаний проводят.

Тиана нашла взглядом склонившегося перед ней в поклоне гоблина и зашагала за ним.

— Стой! — раздалось сзади. — А ты куда, малыш? Ну-ка подойди?

Тиана оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Герман приблизился к паланкину.

— Не кланяется… совсем дикий!

Из тряпок высунулась зеленоватая лапка, ощупала мышцы на руках у Германа, затем опустилась ниже.

— Ого, какой аппарат! — раздалось восторженное. — Вот что, девочка. Считай, что состязание ты уже прошла. И можешь забирать Умника и вон, Кролика. Меняю на одного твоего. Цени! Он мне понравился. Давно таких шикарных экземпляров не встречала!

Тиана ди Сонрэ, винодел

Растерянность быстро перерастала в возмущение. Да что она себе позволяет, эта мерзкая гоблинша! Ее Германа себе забирать! Да еще щупает так бесстыдно! Девушка уже набрала в грудь воздуха, чтобы высказать всё, что она думает о таком поведении, но тут по внутренней связи подключился Герман:

— Вот уж не подумал бы, что когда-нибудь доведется побывать настоящим секс-рабом! Да еще в гареме! В принципе, наверное, так даже удачно. Будем с разных сторон копать.

— Как ты можешь к этому так спокойно относиться! — возмутилась Тиана. — Это же… она же…

— Да ладно, ерунда какая. Главное, чтобы спариваться меня не заставила, потому что скафандр я снимать вообще не собираюсь. И тебе не советую.

Тиана даже не нашлась с ответом. То есть когда его щупает какая-то посторонняя гоблинша — это нормально. Почему тогда перед ней, Тианой, он всегда так старательно прячется?! Девушка на секунду прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Чисто теоретически Герман говорит разумные вещи. Разделившись они получат больший простор для деятельности. Да и ненадолго это. Пару дней-то можно потерпеть, тем более, что они все время будут на связи. Однако то, как легко и спокойно относится к этому напарник, её возмущает чуть ли не больше, чем само поведение гоблинши.

Умник по-хозяйски забрал у Германа рюкзак, ошеломленно крякнув, когда ощутил тяжесть, и, тяжело переваливаясь двинулся к пирамиде. Девушка шагала за гоблином не глядя по сторонам. Сзади пыхтел, едва поспевая Кролик — он был мельче и слабее более крупного сородича. Что делать с неожиданным приобретением Тиана понятия не имела. О них же, наверное, заботиться нужно как-то! Кормить там… «О чем я думаю? — спохватилась девушка. — Мы не собираемся здесь задерживаться!»

— Госпожа, мы пришли, — снова поклонился Умник. — В этих покоях вы будете жить, пока мы с этим говноедом не выроем для вас хорошую, просторную пещеру. — С этими словами Умник двинул Кролика в ухо. Попытался двинуть — тот увернулся, и в свою очередь ударил Умника по зубам. Завязалась драка.

— А ну прекратить! — рявкнула девушка, и пинками разогнала вояк по разным углам комнаты. — Какую еще пещеру?!

— Не гневайтесь, госпожа! — тут же заканючил Умник. — Вы ведь пришли, чтобы занять место одной из хранительниц. Хранительницы живут долго, умирают редко. Значит, прежде, чем перейти жить в пещеру хранительницы, вы должны будете жить в той, которую сможем обеспечить вам мы, ваши мужья! И не злитесь, что бывшая хозяйка у вас забрали вашего мужа с большим аппаратом! Я — ничуть не хуже, хоть у меня и аппарат меньше! Я буду вас хорошо удовлетворять! Вот Кролика вам просто в нагрузку дали, но он тоже на пользу, он копать будет. Хотите я вас прямо сейчас удовлетворю? Уверяю, не пожалеете!

Кролик на обидные слова не отреагировал, потому что явно не понял, что ему выказали пренебрежение. Зато при слове «удовлетворить» очень оживился, и даже раздеваться начал.

Тиана снова прикрыла глаза и даже досчитала до десяти. «Ну, Герман! Это из-за тебя все!»

— Заткнулись все! — рявкнула девушка, так и не совладав с душившей ее злобой. — А ты, Кролик, оденься, быстро! Или вон друг друга удовлетворяйте, если вам так надо! Только после того, как я уйду, — поспешно добавила девушка, потому что Умник жалостливо посмотрел на нее, а потом с отвращением — на Кролика, но все-таки направился к нему.

— Герман! — зарычала девушка по внутренней связи. — Я тебя убью!

— Да я уже сам готов сдохнуть, — ответил парень. — Ты не представляешь, каким бесчеловечным издевательствам я тут подвергаюсь! Надеюсь, им скоро надоест.

Тиана представляла очень живо, но почему-то в ее воображении издевательства, которым подвергала Германа та гоблинша, ему даже нравились, и это бесило просто невыносимо. Девушка твердо поняла, что долго в этом гадюшнике не выдержит.

— Эй, Умник! — рявкнула девушка, — Когда можно будет показать свое изобретение и начать обучение?

— Не знаю, госпожа! Кто-нибудь из слуг хранительниц скоро придет. Они любят на новые изобретения смотреть! А то вы такое придумали?

Вообще-то Тиана ничего не придумывала. Неохота было тратить время на что-то по-настоящему полезное, потому что оно и нужно было только пыль в глаза пустить. Герман просто соорудил гидравлический пресс из каких-то деталей, которыми запасся на Земле и в Содружестве. Вообще-то прессы у гоблинов уже были, и даже в сочетании с печами. Суть изобретения была в другом: предполагалось засыпать внутрь мусор, который под действием давления и температуры превращается в аккуратные блоки, которые вполне можно использовать для строительства. Так себе строительный материал — недолговечный и не совсем надежный. И идея сама по себе не слишком оригинальная, но разведчице показалось довольно полезным, если гоблины внедрят у себя эту технологию и хоть немного уменьшат количество отходов.

Тиана своей придумкой очень гордилась. «В самом деле, в условиях, в которых живут гоблины — это просто отличное изобретение», — думала девушка. Герман к идее отнесся скептически, заранее пессимистично предрекая, что никто ее заботы об экологии не оценит, однако с конструкцией печи-пресса помог. Они даже маленькую разборную модель сделали, которая теперь занимала значительную часть того необъятного рюкзака. Того самого, который Умник с облегчением сбросил на пол, как только вошел. Разведчица сожалела, что гоблинам это изобретение уже точно не доведется массово внедрить, очень уж оно казалось удачным. А вот второе, то, что придумал Герман, наверняка получится. Они с напарником даже поспорили немного по этому поводу, потому что девушка считала его творение бессмысленным и даже вредным.

— Мы собираемся их уничтожить, а ты переживаешь насчет вредных последствий? Какой в этом смысл? — удивлялся тогда Герман.

— Все равно это неправильно! — Тиана за время мозгового штурма слишком увлеклась, и немного подзабыла о конечной цели визита на планету, поэтому действительно не подумала.

— И потом, я ж не самогонный аппарат придумал! Это был бы действительно перебор, — продолжал Герман. — От такого они, пожалуй, помрут не менее надежно, чем от пришествия драконов. Так что нет. Обычных дрожжей им хватит. Будут бражку делать и все такое. Между прочим, у нас на Земле даже теория есть, что древний человек изобрел земледелие потому что хотел пивка. А земледелие — это оседлость. Оседлые народы не могут быть такими агрессивными. Так что со всех сторон хорошо!

В общем, Герман настоял на том, чтобы Тиана представила комиссии оба творения. И его, и ее собственное. Конечно, оценить преимущества дрожжей гоблины вряд ли смогут, поэтому во втором рюкзаке у Тианы было несколько бутылок с брагой, которую Герман успел сделать, пока добирались до планеты.

— Метаболизм у гоблинов похож на человеческий, так что брага им понравится, — утверждал парень.

Тиана тайком попробовала, еще когда были на корабле — долго плевалась. Как это может понравиться девушке было решительно непонятно.

Рассказывать все эти подробности «мужьям» девушка посчитала излишним, так что просто отмахнулась от вопроса.

Комната, в которую их привел Умник была совершенно пуста — даже присесть некуда. На вопрос девушки гоблин тут же пинками отправил Кролика на поиски сиденья для «любимейшей и плодовитейшей госпожи» — предполагалось, что пребывание в «гостевой» комнате в любом случае не станет затягиваться, так что и меблировки в ней не было. Сами гоблины в этом проблемы не видели — как только вошли, просто уселись на пол, привалившись к стенам, а теперь вот взбалмошная госпожа заставила шевелиться.

«Хотя я что-то тоже разогналась. Это даже хорошо, что здесь ничего нет, — решила девушка. — Значит, действительно не придется ждать!» Мысль о том, что Германа забрала себе какая-то похотливая гоблинша буквально сводила с ума. При этом девушка прекрасно понимала, что напарнику ничего не грозит. Он в любом случае не собирается снимать скафандр, и уж точно не соблазнится телесами гоблинши. Видела она, какие тут каноны женской красоты! Герману такое точно понравиться не может.

— Герман, как у тебя дела? — не выдержала девушка.

— Куда-то повели, — тут же ответил напарник. — И это радует, потому что они тут все озабоченные! Это же ужас какой-то!

Тиана зло скрипнула зубами, но промолчала. Более-менее лояльное отношение к местному населению куда-то исчезло, и мысль о том, чтобы разрушить именно стабилизирующие реальность устройства уже не казалась такой ужасной.

Через несколько минут стало ясно, куда ведут Германа — за ней тоже пришли. Крупный гоблин вошел, горделиво посмотрел на тианиных наложников и только тогда поклонился.

— Госпожа, вас вызывают на демонстрацию вашего изобретения. Высокая комиссия в лице хранительниц будет его рассматривать.

— Веди, — коротко велела Тиана и сама подхватила рюкзак, вызвав удивление как своих «мужей», так и посланца. Но ей было уже не до поддержания легенды.

«Приемная комиссия» расположилась на природе. Довольно обширная площадь, расчищенная, — о чудо! — от мусора. Не полностью, правда — все равно тут и там валялись небольшие кучки. На бесплатное представление собрались не все хранительницы, конечно же. Кусто говорил, что всего их аж тридцать гоблинш, но сейчас перед Тианой, уютно разместившись в паланкинах восседали всего десять из местных вершительниц судеб. Общее же количество любопытствующих было значительно больше — некоторые дамы видимо привели с собой гаремы в полном составе, другие ограничились только самыми приближенными. Нашелся и Герман. Он стоял рядом с гоблиншей, которая его забрала. Хранительница даже вышла из паланкина и теперь Тиана могла рассмотреть соперницу. Она выглядела именно так, как девушка и представляла. Огромная грудь и не менее обширные бедра, капризно-скучающее выражение на лице. На Тиану гоблинша даже не смотрела — все ходила вокруг Германа, периодически ощупывала его везде, и едва ли слюни не пускала, самка озабоченная!

Впрочем, когда предводительница сего собрания крикнула, чтобы Тиана начинала, та зараза все-таки отвлеклась от напарника и с интересом уставилась на разведчицу. Даже благосклонность какая-то во взгляде промелькнула. Она ей еще и улыбнулась этак покровительственно! Рука у Тианы нервно дернулась к бедру, на котором был закреплен станнер — так ей хотелось стереть эту улыбочку с лица соперницы. Удержалась с большим трудом. Вместо этого послушно вытащила из рюкзака части пресса, быстро его собрала и так же быстро наделала несколько кирпичиков, попутно поясняя свои действия. Так увлеклась, что даже забыла смотреть на Германа и его нынешнюю «супругу».

Каково же было ее разочарование, когда она услышала вердикт почтенного жюри! Гоблинши сошлись вместе, что-то коротко обсудили между собой, недоуменно пожимая плечами. Самая старшая выдвинулась и спросила:

— Слушай, а ты вообще нормальная? Что за ерунду ты тут придумала? Ну да, красивый камешек получился, ничего не скажешь. Только нам-то зачем камни? Ты посмотри вокруг, у нас что, их мало? Да отдай приказ, и мужчины тебе их сколько хочешь наколотят любых форм и размеров! Строй себе надземные дома, сколько хочешь. Только я в упор не понимаю, зачем. Норы же удобнее! В общем, дурацкую вещь придумала. Мельчает наше молодое поколение. Того гляди, отупеет совсем, станет как раньше, червяков подземных собирать!

— Но пресс-то, смотри какой хороший, — возразила та, что присвоила себе Германа. Даже оторвалась от любования приобретением, чтобы защитить свою подопечную. — Маленький, компактный. Разборный еще. Хорошая ведь штука! Сделано, опять же, аккуратно!

— Тут не поспоришь, — согласилась еще одна гоблинша. — Можно, в принципе, засчитать и как изобретение…

— У меня есть еще одно! — Тиана едва сдерживала злость, и полезла доставать из рюкзака бутылки с брагой. — Это новый напиток. Веселящий.

Хранительницы явно уже собирались расходиться, но тут заинтересовались. Дали попробовать одному из мужчин — а ну как там яд?

Мелкий самец выпил стаканчик.

— Это вкусно! — радостно сообщил он «начальству», и по-хозяйски налил еще один — гоблинши не успели его остановить.

— Ну и как, весело тебе? — спросила его супруга. Гоблин неуверенно пожал плечами.

— Надо подождать немного, пока подействует, — поспешно вставила Тиана.

Подождали минут десять.

— Блин, не действует, что ли? — обиженно спросил Герман. — Надо чего-то делать, а то мы совсем оскандалимся!

Тиана хотела спросить, что тут можно сделать, но напарник уже сам придумал. Он запел. Странная песня — таких она раньше от него не слышала.

— На речке, на речке, на том бережоооочке мыла Марусенька белые ноги… Ку!

Сначала все недоуменно начали оглядываться на «певца». Недолго, потому что выпивший «веселящего эликсира» гоблин труды исполнителя оценил очень хорошо. Где-то на третьем повторении он начал подпевать, а потом и приплясывать.

— Вот, — сориентировалась девушка. — Теперь ему весело!

Эффект показался приемной комиссии интересным. Хранительницы пожелали тоже попробовать. У Тианы с собой было всего четыре литра бражки — больше просто не поместилось в и без того тяжелый рюкзак. В последний момент разведчица решила приберечь одну бутылку, на всякий случай. Но местным хватило и трех. Уже через несколько минут вся компания весело отплясывала под «хиты» новоявленной звезды танцпола. Особенно всем понравилась композиция «Мама, что я буду делать».

— Вот это — изобретение! — кричала ей прямо в лицо восторженная старшая хранительница. Гоблинша была пьяна и слегка пошатывалась, но говорила не запинаясь, только слюнями брызгала. — Вот за такое я бы тебя, в качестве исключения, прямо сразу в хранительницы бы ввела… да только нет сейчас вакантных мест! Может, изгнать кого из этих бесполезных клуш? Ладно, подумаем. Пока будешь первой в очереди!

— Много нельзя, а то потом плохо будет, — Тиана посчитала себя обязанной предупредить.

— Это ничего! Главное, что сейчас хорошо! Как ты, говоришь, эту штуку сделала?

Тиана рассказала про дрожжи, и даже показала несколько кубиков, объяснила, как сбраживать напитки.

— Надо тебе мужей побольше, а то не дело. Такая перспективная — и всего два мужика! И еще пару помощниц. Покажешь, как эту брагу правильно делать. Больше у тебя запасов нет? Даже в той пещере, откуда пришла? Жаль. Тогда, значит, надо срочно делать. И учить тебя надо, может, еще что полезное придумаешь, а то у нас что-то в последнее время сплошной застой!

Помощниц ей выделили тут же, а уже те быстро сбегали и набрали где-то аж пятнадцать мужчин, которые тут же принялись копать жилище, притащили откуда-то бочки, которые Тиана забраковала. Бочки явно не должны быть металлическими, и уж тем более без остатков горючих жидкостей на стенках.

Тиана надеялась, пользуясь нетрезвым состоянием хранительниц выкрасть обратно Германа. Пьяная «хозяйка» повисла на парне и что-то ему говорила, пуская слюни.

— Вот вцепилась! Не отодрать! — возмущалась девушка.

— Да отодрать-то как раз не проблема. Она сама об этом только и говорит, — непонятно ответил Герман по внутренней связи. — Лучше давай вместе с ней попробуем в подземелья с артефактами спуститься. Она у нас пропуском побудет. Блин, кто ж знал, что им так понравится! Сделали бы пару бочонков по десять литров — весь город можно было споить! Давай ты ее попросишь показать святыни?

Тиана попросила. Гоблинша неохотно и не слишком ловко утвердилась на ногах, придерживаясь за Германа.

— Ничего там интересного нет, — сказала хранительница. — Кристалл какой-то, а вокруг него всякая машинерия непонятная. Мы пытались разобраться, но это слишком сложно. Не, если тебе интересно — почему бы и нет? Хотя я знаю, зачем ты туда просишься.

— Зачем? — испугалась Тиана. Герман тоже напрягся.

— Думаешь, что если окажешься к нему близко или даже потрогаешь — станешь еще умнее. Мы все так думали, — махнула рукой хранительница. — Но это глупость и ерунда. Умнее не стали. Потому что умнее уже некуда, я так думаю. Мы — вершина, этой, эволюции. И даже умнее тех страшных чудищ, которые нам эту хрень дали. Потому что это мы их яйца крадем, а не они — наши. Хотя наши — намного лучше! — с этими словами гоблинша нежно погладила Германа между ног.

— Я все равно хочу посмотреть! — резко сказала Тиана и потянула «подругу» к пирамиде.

«Авантюра! — говорила себе девушка. — Мы ведь собирались провести здесь хотя бы пару дней, чтобы к нам привыкли и перестали опасаться. Мы ведь даже не знаем, какая там охрана! Но как же хочется побыстрее здесь закончить и улететь уже! Она мне всего Германа уже облапала! А вдруг ему понравится?! Я тоже хочу!»

Вход в подземелье был оформлен все с той же пафосной аляповатой роскошью, как ее понимали гоблины. Широкая каменная арка с вырезанными рисунками, увешанная кокетливыми тряпочками разных цветов, и четверка суровых гоблинов по сторонам от прохода, вооруженных каким-то ручным оружием. Очень крупные экземпляры, даже удивительно, что их себе не растащили хранительницы в гаремы. Увидев незнакомые лица, гоблины насторожились. Особенно их возмутил Герман, который даже под личиной был на полголовы выше самого крупного. Этот самый крупный, увидев возможного конкурента, не выдержал — даже присутствие одной из хранительниц его не остановило:

— Это что за столб тут появился? Чо смотришь? Тупой, что ли?

— А ну заткнулся! — рявкнула «хозяйка». — Это мой, разве не видишь? Если б я хотела, чтобы он тут изображал идиота вместе с вами, я бы так и сказала!

На грубость охранник внимания не обратил, а вот то, что на его место никто не претендует, главу почетного караула успокоило. Он послушно отступил на свое место и только для профилактики съездил одному из подчиненных по роже. Видимо, чтобы утвердить пошатнувшийся с появлением более рослой особи авторитет.

Спускались по пологому пандусу — он шел спирали и довольно глубоко. Эту дорогу явно строили не гоблины — никаких украшений, но выглядело значительно прочнее и надежнее, чем постройки местных. Явно на века делалось. «Артефакты» запрятали действительно глубоко. Тиана даже устала немного от однообразного спуска — казалось, они попали в какую-то аномалию и теперь просто топчутся на одном месте, раз за разом проходя один и тот же виток.

— Блин, долго еще? — Герман тоже был раздражен. — Ты бы хоть поговорила с ней, что ли? Эту дуру совсем развезло. Она меня сейчас изнасилует.

Тиана и так уже устала наблюдать за попытками хранительницы залезть в штаны новому мужу. И еще ей казалось, что Герман недостаточно упорно сопротивляется.

— Скажи, хранительница, а как работает этот артефакт, который сделал нас умнее? Я не нашла ничего об этом в нашей сети.

— Никто не знает. Страшные чудовища просто пришли и поставили эту штуку, а потом мы стали умнее. Потом они научили наших предков всему, что мы сейчас знали и поставили еще одну штуку, которая заставила их исчезнуть. Ошиблись, наверное. Ничего, мы когда-нибудь сообразим, как она работает, и сделаем еще много таких же. Мы распространимся на всю вселенную, всех захватим, а потом найдем тех страшных чудищ и всех убьем. И вообще всех убьем, останемся только мы, гоблины. Так будет правильно! Но для этого надо, чтобы нас было много, очень много! Вот у тебя сколько детей? У меня уже двенадцать, из них целых пять девочек. А с твоим бывшим мы успеем сделать еще штук семь-восемь! Он у ужасно сообразительный для самца. Детки будут еще умнее, я так думаю!

Тиана тяжело вздохнула. Как эта… эта… — девушка даже эпитета не могла подходящего подобрать, — может хоть что-то полезное делать? Она же только об одном думает!

— Интересно, как драконы это все сделали? — начал размышлять Герман по внутренней связи. — Они же здоровенные. Вряд ли кто-то из них смог бы пройти по этому пандусу.

— Я думаю, они просто поменяли форму, — ответила девушка. — Видел изображения на двери? Там были существа с хвостами вместо ног, но в основном они были похожи на людей или гоблинов. Я думаю, это они и были — драконы. Просто в более удобной для работы с гоблинами форме.

Герман явно хотел что-то ответить, тем более, его «супруга» временно успокоилась и оставила парня в покое, но бесконечный спуск наконец-то закончился, и они вышли в небольшой зал с двумя дверями по сторонам. Резко стало не до разговоров. Зал не пустовал — в нем расположились целая толпа гоблинов с оружием под руководством аж десяти суровых дамочек. Гоблинши, одетые в какую-то кожаную униформу ходили между самцами и покрикивали на них, или угрожающе размахивали розгами. Правда, не все. Одна где-то в уголке спаривалась сразу с двумя самцами. Те, кто был ближе либо подбадривали, либо завидовали молча.

— Вот! — довольно обвела лапками представшую картину их проводница. — Это наша охрана! Настоящая, а не те дебилы, что наверху стоят.

— Зачем так много то? — удивился Герман.

— Затем, мой красавчик, что иногда даже среди нашего народа встречаются полные идиоты, которые хотят здесь все сломать. Мы таких убиваем и едим в назидание. Чтобы неповадно было.

Герман Лежнев, Герострат

Внешний вид гоблинских дам Германа ничуть не раздражал. Возможно, в других обстоятельствах он бы и вовсе благосклонно отнесся к ухаживаниям экзотичной коротышки с выдающимися формами. Если ее отмыть хорошенько, была бы очень даже ничего. К тому же несмотря на стервозное выражение лица, к новому приобретению она относилась довольно ласково, наказывать не пыталась. А за что? Герман свои порядки в гареме устанавливать не собирался, на попытки других мужей «поставить его на место» реагировал короткими ударами в лоб. Этого хватало, а объединиться, чтобы все-таки уконтрапупить наглого выскочку гоблинам то ли не хватило времени, то ли социализации.

Проблема была в том, что Цветочек, — это её так звали, — очень серьезно относилась к вопросам продолжения рода и просто жаждала заняться этим немедленно. Герман же в душе оставался однолюбом, и думать о ком-то, кроме Тианы не собирался, даже если бы условия были более подходящими. В то же время обижать любвеобильную самочку ему не хотелось. Пришлось увиливать.

Сначала еще ничего. Цветочек привела его в свое жилище, сообщила, что жить он будет в отдельной пещерке.

— Вот, проходи, красавчик! Смотри, какие хоромы! — обвела она рукой тесную каморку с земляным полом «уютной» лежанкой из каких-то грязных тряпок. — Не хуже, чем у меня! Пока не надоешь, будешь тут жить. И кормить тебя будут вкусненьким. А если меня особо порадуешь — то и дополнительных вкусняшек давать буду. Хочешь вкусняшку?

Больше всего Герману хотелось ответить, что он не собака, но это выглядело бы странно, поэтому он постарался состроить как можно более тупое и радостное выражение лица, и брякнул:

— Хочу!

— Вот и умница! Сейчас мы с тобой сходим посмотреть, что там выдумала твоя бывшая женушка, и ты себе обязательно заработаешь вкусняшку. Мы тебя пострижем, умаслим благовониями, а потом ты покажешь все, на что способен! Хочешь доставить удовольствие своей самочке? — Цветочек кокетливо отклячила попку.

Герман старательно закивал, вытаращив глаза. Ну, чтобы показать, как он стремится доставить ей удовольствие. Думал, не пустить ли слюну, но решил, что это будет перебором, тем более, Цветочек сама от своих фантазий распалилась. Даже слишком сильно. Хорошо, что рост личины совсем не совпадал с ростом Германа, так что все поползновения дамочки проходили мимо. «Пожалуй, будь иначе — было бы неприятно, — подумал Герман. — Даже более чем неприятно». Хотя на самом деле, ему и так не нравилось. Оказалось, когда вокруг тебя вьется и прижимается озабоченная дама — это далеко не всегда мило.

— Ох, так бы и съела! — Цветочек с трудом заставила себя оторваться от ощупывания приобретения. Все пыталась залезть лапками под одежду, но руки соскальзывали — иллюзия драконов умела защищать себя. — Где ты такую неудобную одежду нашел?! Не доберешься!

— Это чтобы было интереснее, — объяснил Лежнев. — Награда за труд слаще, чем доставшаяся бесплатно.

— Ой, какой умненький! — восхитилась Цветочек. — Удивительно! Как связно говоришь! Не хуже моего Умника. Только он статями пожиже. Я начинаю думать, что слегка обидела твою прежнюю хозяйку, отдав ей всего двух мужиков на замену! Нужно будет ей еще как-нибудь помочь. Ты ведь хочешь помочь своей прежней хозяйке? Хорошая была девочка?

— Очень! — искренне ответил Герман.

— Ух, еще и верный какой! Нет, просто находка!

Посыльный гоблин, который бесцеремонно забежал в их «любовное гнездышко» появился ну очень вовремя. Лежнев уже устал увиливать от объятий Цветочка, да еще так, чтобы при этом, наоборот, демонстрировать неуемную страсть. Сам себе удивлялся, насколько ловко у него получается. Минут пять возились, а молодая супруга так ничего и не заметила.

— Прекраснейшая и плодовитейшая госпожа! Другие хранительницы уже получили ваше сообщение о новой кандидатки, и обещали в ближайшее время прибыть на площадку для испытаний! — сообщил посыльный.

Гоблинша неохотно оторвалась от своего занятия. Герман облегченно выдохнул. Если поначалу он эту неожиданную женитьбу воспринимал исключительно как забавное происшествие, — еще бы! Такое приключение! — то теперь стало понятно — надо заканчивать эти игры как можно быстрее. Не то правда, либо изнасилуют, либо раскроют, либо и то и другое вместе. Любой из вариантов его совершенно не устраивал, так что парень твердо решил при первой же возможности вернуться обратно к Тиане или просто сбежать. Еще Тиана в те моменты, когда они связывались, говорила очень сердитым голосом. Герман недоумевал. «Чего это она, ревнует, что ли? — удивлялся парень. — Так, вроде, не за что ревновать-то. Да и я повода не даю!»

С демонстрацией изобретения разведчицы ожидаемо не задалось. Нет, Герман-то понимал, что она придумала нормальную штуку. Считай, вполне приличный строительный материал из говна и палок. «Только ведь не оценят, — думал тогда парень, любуясь ужасно гордой собой девушкой». Сейчас было очевидно — не ошибся. Не видят гоблины проблемы в большом количестве отходов, и все тут. А строительного материала у них и так достаточно. С брагой тоже сначала не заладилось, и вот это было уже совсем плохо. Лежнев начал всерьез опасаться, что их завернут с их «гениальными» идеями. Как-то не ожидал, что гоблины окажутся столь стойкими к алкоголю. Все-таки привычки у них к этому нет, должно, наоборот, действовать убойно. От отчаяния начал петь. Понадеялся, что может хоть это расшевелит выпившего гоблина. Почему выбрал песенки из Кин-дза-дза — сам не понял.

Главное — подействовало. Оказывается, все это время подопытный просто терялся от своего состояния. Ну а дальше все было просто. Повеселиться хочется всем, так что «приемная комиссия» радостно и с полной готовностью перепилась тремя литрами четырехпроцентной браги вусмерть. Тут-то Герман и решил рискнуть. Зачем ждать, когда Тиану допустят до святынь в обычном порядке, после обучения, если можно попроситься прямо сейчас?

И вот они всей компанией стоят в глубоких подземельях, а на них удивленно взирают несколько надсмотрщиц. Те из них, что не заняты спариванием. Герман по-стариковски возмутился про себя: «Вот ведь бесстыдные существа! Прямо при всех, и не стыдно им!»

— Скажите, прекраснейшая и плодовитейшая госпожа, почему вы пришли сюда сейчас? — спросила одна из начальниц охраны. — И кто эти гоблины?

«Ох, как бы нам проблем не поиметь, — распереживался Герман. — Какая-то она чересчур бдительная!»

— Тиана! — вспомнил парень. — У тебя ведь еще оставалась брага?

— Да, одна бутылка. На всякий случай, — ответила девушка. — Думаешь, лучше их угостить?

— Давай. А то они нас сейчас выведут на чистую воду.

— Мы пришли, чтобы угостить вас моим изобретением. Это веселящий напиток, — Герман огорченно покачал головой. Надо было как-то подвести их к этому, что ли… звучит откровенно подозрительно.

Надсмотрщицы действительно насторожились еще больше, но ситуацию спасла Цветочек.

— Что ж ты молчала, что у тебя есть еще! — возмутилась она. — Нехорошо обманывать своих будущих коллег!

— Цветочек, дорогая. А давай угостим этих прекрасных девушек бражкой. Смотри, какие они суровые! У них, наверное, работа тяжелая, — поспешил успокоить «супругу» Герман. — А Тиана потом еще много такой сделает!

— Ты такой заботливый! — тут же заулыбалась Цветочек. Подошла к Тиане, забрала у нее бутылку, и, немного отхлебнув, сказала: — Ладно. Подходите по одной, но имейте ввиду! Много не дам!

Надсмотрщицы тут же расслабились. Если это зелье такое редкое и сама хранительница его жалеет, значит, действительно стоящая вещь. Дисциплинированно выстроились в очередь, получили по нескольку глотков эликсира, и начали прислушиваться к своим ощущениям.

— Так… а мы-то здесь чего? — последний глоток для Цветочка явно был лишним — её начало ощутимо штормить, так что теперь Герман сам ее обнимал, чтобы не рухнула.

— Ты хотела показать нам артефакт, который всех делает умными.

— Точно! Слушай, а это твоё зелье, кажись, наоборот действует, — самокритично добавила Цветочек. — Я явно поглупела! Ладно, пошли… но говорю, ничего там интересного нет.

Тут она ошибалась, конечно. Всегда очень любопытно посмотреть на чужие технологии. Тем более — на драконьи, которые выглядели ну совсем чуждо. Комната была довольно велика и полностью заполнена кристаллами. Целый кристальный лес. Откуда шло освещение, было решительно непонятно — возможно, светились сами кристаллы. Холодный, голубоватый свет распространялся по прозрачным веточкам и ответвлениям, причудливо переплетавшимся между собой. Герман, как и Тиана замерли от восхищения.

— Ну вот! Теперь даже жалко рушить такую красоту! — признался Герман по внутренней связи. — Но тянуть, пожалуй, не станем. Отвлечешь ее как-нибудь?

— Как? — возмутилась девушка. — Она от тебя оторваться не может!

— Это она не оторваться не может, это я ее не отпускаю. Потому что если отпущу — она рухнет! — пояснил Герман. Ноги бедную Цветочек уже совсем не держали.

— Вот, говорила же, совсем нечего смотреть! — язык у гоблинши, в отличие от ног, совсем не заплетался. — Вот библиотека, которую нам оставили те страшные чудища — это совсем другое дело. Вот там интересно!

— А покажи мне библиотеку? — сориентировалась Тиана.

— Пшли! — довольно закивала гоблинша, и качнулась в сторону выхода из зала. Герман аккуратно перецепил ее на Тиану, а сам остался внутри.

Рушить красоту было жалко.

— Ну ладно, — вздохнул парень. — Как там говорили драконы? Просто сломать, да? Любым тяжелым предметом?

Всем хорош верный вибромеч, не раз спасавший в самых трудных ситуациях, но сейчас он остался дома, в каюте. Причина простая — оружие слишком громоздкое, чтобы тащить его с собой — он просто не вписывался в иллюзию. Драконы как-то не учли таких вещей. Впрочем, совсем безоружным Герман не был — заранее приготовил небольшую кувалду на полуметровой ручке и таскал до сих пор на спине, как ведьмак свой серебрянный меч. Парень занес её над ближайшим деревом, и вдруг замер от нехорошего предчувствия. Опустил кувалду, снова размахнулся. И опять остановил удар в последний момент.

«То есть никакой защиты, да? Кроме тупых гоблинов. Даже от самих тупых гоблинов никакой защиты». Драконы не показались ему такими беспечными, чтобы вот так вот спокойно положиться на местных жителей. «Значит, презрительно называем зеленушек „полуразумными“, но совершенно спокойно оставляем довольно ценную, судя по всему, штуку на их попечение?»

Что-то здесь было не так. Пока добирались, были слишком заняты подготовкой и времени подумать не было, но теперь Герман никак не мог избавиться от неприятного предчувствия. Парень осторожно приблизил кончик бойка к самой тоненькой веточке, стукнул ее. Практически — просто прикоснулся. И упал, корчась от дикой боли. Болело не только тело — казалось, кто-то миксером взбивает мозги. Сколько времени продолжалась пытка Лежнев сказать точно не мог, но вообще-то показалось, что целую вечность.

— Герман! Что с тобой?! — первое, что он услышал, это заполошные вопли Кусто и Тианы. Парень взглянул на часы в забрале — всего минута прошла.

— Тут защита стоит. Прикоснулся к кристаллу и скрутило, — коротко объяснил парень. — Давайте возвращаться. — и, не слушая уточняющих вопросов, вышел из зала. Хорошо хоть кувалду запихать обратно в крепление на спине додумался.

— Эй! А ты чего там один делал?! — одна из надсмотрщиц заметила, наконец, что на охраняемом объекте находился мужчина без сопровождения хранительницы, и теперь возмущалась.

— А… это… пописать ходил! — брякнул парень.

Начальница охраны все еще сурово хмурилась, но все остальные весело расхохотались над идиотом, решившим помочиться в святом месте. Эта идея показалась гоблинам очень смешной.

— Нельзя мужчинам ходить в святыню одним! — все-таки рявкнула для острастки гоблинша. — Хорошо, что только пописал! Нет, все-таки мужчины — смешные. Слышь, красавчик, хочешь, приласкаю, пока твоя хозяйка там болтает?! Не бойся, мы быстренько!

— Хочу! — с готовностью сказал Герман, потому что отказаться — значило выйти из образа, и, переключившись на внутреннюю связь, забормотал:

— Тиана, заканчивайте осмотр достопримечательностей скорее! Ко мне пристают!

«Подружки» появились меньше чем через минуту — очень вовремя. Начальница охраны уже разделась, и теперь пыталась нащупать отсутствующие застежки на одежде Германа.

— А ну стоять! — возмущенно закричала вдупель пьяная Цветочек. — Куда лезешь, я его сама еще не попробовала! Слушай, подруга, а он, вообще, как, хорош в этом деле? — повернулась она к Тиане.

— Лучше всех, — злобно прошипела девушка.

— Верю, — мотнула головой гоблинша. — Не переживай, я с тобой буду делиться иногда. А с тобой — не буду! — возмущенно рявкнула она на начальницу охраны. — Потому что наглеть нечего! Попросила бы сначала, так нет, сама все решила!

А Герман подумал, что матриархат — это страшно.

Так бесславно закончился их поход к святыням.

— Уходим отсюда, — горячилась девушка. — Драконы нас обманули, так что мы им больше ничего не должны. Они специально хотели, чтобы мы умерли. Я только не понимаю, почему они хотят нас убить?

— А я вот догадываюсь, — вздохнул Герман, поудобнее перехватывая норовящую улечься прямо на пол Цветочек. — Надеялись, что мы тут помрем. Это из-за Светлячка, сами по себе мы им не слишком интересны. Чем меньше связей с неправильными разумными, тем им проще. Мы бы с тобой умерли здесь, с Кусто они бы тоже что-нибудь придумали.

— Почему тогда сами не убили? — спросил тихоход.

— Потому что тогда Светлячок их не простит, а так — несчастный случай, никаких к ним претензий. В общем, ничего личного. Но я все равно не хочу улетать, не сделав дела.

— Тоже из-за Светлячка, да? — понимающе сказал Кусто.

— Да нет, — вздохнул Герман. — Мне кажется, Светлячок как-нибудь пережил бы, что мы не стали их гробить. Мне самих гоблинов жалко. Видно же, им пока рано становиться разумными. Вот если бы они сами развивались, как положено, то могла бы вполне приличная раса получиться. Это драконы их испортили. Так что я все-таки хочу им эту штуку сломать.

— Так и знала! — вздохнула Тиана. — Но, знаешь, я согласна. Хотя их самки просто отвратительны! Совершенно бесстыдные!

— Это да, — хмыкнул Герман. — Я себя прям звездой почувствовал.

Они вышли из пирамиды, сгрузили окончательно уснувшую Цветочек на паланкин. Тиану одна из помощниц вежливо поблагодарила, а Герману велела двигаться следом. Парню ничего не оставалось, как послушаться. Он оглянулся на растерянную Тиану, и двинулся вслед за неспешно удаляющейся процессией. Впрочем, разговор на этом не закончился.

— Ты ведь хочешь заложить туда бомбу, правильно? — спросила Тиана.

— Ну да, — покивал Герман. — Это будет проще всего. Удивительно, что мы сразу не сообразили — могли ведь и предусмотреть такой вариант.

— Может, это нас драконы так заморочили, чтобы мы не догадались? — предположил Кусто.

— Не перекладывай с больной головы на здоровую, — махнул рукой Герман. — Сами дураки.

Кусто тут же принялся выяснять, что именно не нужно перекладывать и куда, но Лежнев отвечать не стал.

— Сдается мне, действовать нужно сегодня днем, — рассуждал парень. — А то шпионы из нас… я, например, не собираюсь с ними трахаться ради поддержания легенды. Вот что хотите со мной делайте.

— Не надо трахаться! — поспешно согласилась Тиана. — Герман, у тебя же есть какие-то взрывные устройства? Я успею сходить за ними на Кусто!

Герман прикинул расстояние и с сомнением покачал головой, но спорить не стал. Хорошо, что Цветочек так наклюкалась, иначе… В общем, если Тиана успеет — будет очень хорошо.

Ожидание вышло тревожным. Герман почему-то был уверен, что раз у него есть отдельная «комната», это гарантирует какую-то приватность. Наивный. Сначала пришел кто-то из прежних фаворитов и попытался построить новичка. Этому хватило оплеухи, но он не успокоился и привел группу поддержки. Герман справился — даже рад был разминке. На шум прибежала одна из надсмотрщиц и разогнала дерущихся, но сама уходить не стала. Сначала просто принимала всякие соблазнительные позы, потом прямо предложила спариться. Герман сказал, что хочет только Цветочек, чем вызвал у девушки-гоблина дикое удивление. Видимо, такое поведение для местных парней было совсем не типичным. От греха парень пробрался в комнату Цветочка. Хранительница спала беспробудным сном, и домочадцы не решались ее беспокоить, так что он прямо-таки выдохнул. Даже сцедил со скафандра водички с набором всяких солей и поставил у изголовья лежанки. Просто представил себе, какое чудовищное похмелье ждет следующим вечером бедолагу и ему стало заранее жалко неплохую, в общем-то, девушку. «Пожалуй, поторопились мы с алкоголем, — подумал парень, — Для этих даже брага оказалась крепковата. Как у наших северных народов — никакой сопротивляемости!»

Он даже спросил у Тианы, передала ли она уже дрожжи местным. Оказалось — передала, Цветочку. И даже подробно проинструктировала, как готовить волшебный напиток.

«Вот и ладно!» — решил парень.

Время тянулось медленно, как патока. Окон в норе, естественно, нет, поэтому отследить его можно было только по часам скафандра. Лежнев старался смотреть пореже, но глаза сами собой скашивались в правый угол забрала. Успеет ли Тиана? Не случится ли каких-нибудь накладок?

Местные уже начали готовиться ко сну. Один раз в комнату заглянула гоблинша — принесла еду. Герман отказываться не стал, даже поблагодарил машинально, чем вызвал очередной приступ удивления. С каждой минутой парень все сильнее предчувствовал надвигающиеся проблемы. Он ведет себя странно. Нетипично. Еще немного и количество нестыковок станет критическим, кто-нибудь из местных женщин обратит на это внимание и решит разобраться. На рассвете местное население окончательно успокоилось. Герман с облегчением выдохнул. Когда сканер скафандра показал, что все уснули, осторожно вышел из комнаты. Нужно еще пройти ловушки на выходе из норы, которыми местные жители не пренебрегали. Герман не так боялся активировать что-то смертельное, как поднять тревогу. Хорошо, что он проследил, опять-таки с помощью скафандра, как местные активировали защиту. Электронную часть он отключил без труда, а вот механическую пришлось обходить так, полагаясь на собственную внимательность. Пару раз Герман едва всё не испортил, но все-таки справился. Когда он вышел на поверхность, солнце уже приближалось к полудню.

— Тиана, я выбрался, — сообщил парень. — Встречаемся возле пирамиды.

— Молодец! — похвалила девушка запыхавшимся голосом. — Я уже в городе.

Гоблинская столица днем была просто чудо как хороша. В том смысле, что здесь жили только хранительницы с семьями, поэтому никаких темных личностей, болтающихся где ни попадя в неурочное время не наблюдалось. Лежнев без труда добрался до пирамиды и дождался напарницу, спрятавшись в мусорной куче. Мог бы и не пачкаться — никого здесь не было.

— Герман! — сказала девушка, как только добралась. — Если у нас не получится сейчас — просто уходим!

— Согласен, — кивнул парень. — Я свою жизнь класть ради драконьих яиц не собираюсь.

Вход в пирамиду, как и ночью, никто не охранял, а вот четверка караульных у входа в подземелья никуда не делась. Причем в том же составе, что и ночью. Правда, они спали. Герман на всякий случай обработал их станнером, для надежности.

— Как ты думаешь, на тех, что внизу наших станнеров хватит? — спросила Тиана. — Я взяла споровый автомат, но…

— Ну да, применять его не хотелось бы, — согласился Герман. — Хреново, что на них нейродеструкторы не действуют.

Опасения оказались напрасны. Все десять гоблинш, утомленные брагой, спали, удобно устроив головы на животах у своих подчиненных. Некоторые даже не потрудились одеться после утех. Среди мужской части охраны часовых тоже не нашлось, так что они просто прошли пешком, только стараясь не наступать на раскинутые в беспорядке конечности. Герман даже позавидовал — крепко спят, значит, совесть чистая.

Подземелья со святынями — единственное место на всей планете, в котором используются двери. Драконам, наверное, знакома эта концепция. Правда о запорах они не позаботились — это Лежнев успел заметить еще ночью, во время первого визита.

— Вот, — сказала Тиана, протягивая ему брусок взрывчатки. Герман печально вздохнул. Такие вещи принято готовить заранее. Они, еще будучи в содружестве, накупили себе несколько таких по совету дяди Максима. «Всегда лучше, когда у тебя есть мина, чем когда ее нет», — безапелляционно сказал тогда старый вояка и оказался прав. Были и взрыватели. Универсальные. Настроить их можно было по-разному. По сигналу, часовой механизм, при появлении крупного существа в пределах заданного радиуса. Удобная штука. Герман, конечно же, решил поставить по времени. Если бы их заметили — другое дело, а так, получается, безопаснее всего. Это не он взорвет мину, она сама сработает.

В тот момент, когда он начал укладывать взрывчатку в дальний угол, под одно из кристальных деревьев, почувствовал неладное. Как будто настороженное ожидание от… чего-то, что отвечает за безопасность этого места. «Да ведь оно реагирует на намерения! — сообразил Герман. — Ему плевать, каким образом. Главное, что я собираюсь делать». Он замер ненадолго, пытаясь сообразить, что делать. Возвращаться? Нет уж. «Я ведь не собираюсь тут ничего взрывать, — сказал себе парень. — Зачем? Хорошее место, и красивое к тому же. Пусть остается. А эта штука тут просто полежит пока. Она, конечно, скоро взорвется — с этим не поспоришь. Но я постараюсь вернуться за ней вовремя. И потом, у меня с собой будет пульт. Я ее дистанционно отключу!»

Герман небрежно бросил взрывчатку на место.

— Все, пойдем отсюда, пока нас не заметили, — сказал он Тиане, которая стояла на стрёме снаружи, готовая в любой момент оглушить станнером кого-нибудь проснувшегося не вовремя. Девушка кивнула, и они таким же манером выбрались комнаты. Герман надеялся, что неприятное ощущение чужого пустого и равнодушного взгляда будет ослабевать по мере удаления от кристального зала. Ничего подобного. Они уже почти покинули город. Взрыв должен был произойти всего через пять минут, и чужое внимание становилось все более ощутимым. И настороженным. Он будто подцепил что-то там, в этом зале, и теперь оно требовало выполнить обещание, в противном случае… что будет в противном случае, Лежнев не знал, но догадывался.

— Тиана, — сказал парень, когда до взрыва осталось пять минут. Они все это время шли молча, почти не разговаривая — слишком напряжены были оба. — Ты чувствуешь что-нибудь необычное?

— Нет, — недоуменно сказала девушка. — Только нервничаю очень. Вдруг у нас не получится.

— Это хорошо, — довольно кивнул парень, снимая скафандр. — Тогда ты не могла бы вырубить меня станнером? Самый слабый заряд, если можно. Жаль, что нейродеструкторы с собой не взяли!

— Герман, ты сошел с ума? — удивилась девушка. И одновременно заговорил доселе молчавший Кусто.

— Тиана, сделай, как он говорит, пожалуйста. И быстрее!

Девушка помедлила секунду, но паника в голосе Кусто её, видимо, убедила. Свет перед глазами Лежнева на секунду померк, а потом пришло онемение, совмещенное с сильным покалыванием во всем теле. Еще через секунду показалось, что сводит все мышцы одновременно. Лежнев мгновенно пожалел о своей выдумке, но поделать ничего было нельзя. Он старался. Изо всех сил старался залезть в рюкзак, достать оттуда дистанционное управление миной и отключить ее, но парализованные руки не сдвинулись ни на миллиметр. Пять минут прошли. Ощущение чужого взгляда прекратилось резко, как отрезало. Герман облегченно выдохнул, несмотря на боль.

Тень Кусто накрыла их с Тианой, тихоход приземлился, и девушка, возмущенно переругиваясь с тихоходом затащила его внутрь, а потом в капсулу.

Тиана ди Сонрэ, взрослая женщина

Поступок Германа привел ее в полное недоумение. Хорошо, что Кусто быстро объяснил, в чем дело. Оказывается, судя по показаниям скафандра, у Германа очень сильно участился пульс. Появились и другие признаки, показывающие, что он чего-то боится. И началось это сразу после того, как он заминировал кристаллы разума.

— Я сразу понял, что что-то не так, — объяснял тихоход. — А потом догадался, что это защита такая. Я думаю, если бы Герман просто не стал отменять взрыв, он бы умер. Сама ведь знаешь, драконы умеют внушать. А так он пытался изо всех сил, просто не мог. Вот программа и не сработала!

Выбраться из системы оказалось не так-то просто. Гоблины очень быстро заметили подрыв святыни. Еще бы! Не услышать взрыв за дверью — это надо быть мертвым, а не пьяным. Переполох поднялся страшный. Тиана понятия не имела, насколько быстро скажется на цивилизации гоблинов отсутствие поддерживающего интеллект артефакта, но догадывалась, что не сразу. Возможно, вообще только на будущих поколениях. Пока же гоблины своего интеллекта не утратили, и, естественно, стремились отомстить негодяям, которые обрекли их на деградацию. Их искали — очень тщательно искали, но теперь, когда Кусто не тащил в себе выдающее его яйцо, противопоставить его методам маскировки гоблинам было нечего. Единственная проблема — они так бестолково метались по орбите, что Тиана, порой, едва успевала уклоняться. Некоторые в порыве бессильной ярости выпускали ракеты и те самые сети, которыми им удалось ненадолго парализовать тихохода. Сотни тысяч кораблей всех возможных размеров в панике метались вокруг, готовясь уничтожить любого — это уже не шутки, тем более, если они беспорядочно стреляют в разные стороны. Пусть даже большей частью гоблины попадали по своим, иногда уклоняться было действительно непросто.

В конце концов ей удалось-таки выбраться на простор.

— Вот, блин, катаклизм людям устроили, — посетовал Герман из медицинской капсулы. Он уже мог говорить, но лечение было пока не закончено, так что парню предстояло еще некоторое время поскучать.

— Они не люди, — поправила разведчица. — Я думаю ты прав, им это даже на пользу пойдёт. Разумные существа должны эволюционировать самостоятельно, без таких резких толчков.

— Да это понятно, они просто еще не готовы, — согласился Герман. — Цветочка жалко. Она так трогательно обо мне заботилась! Надеюсь, ей там не влетит за знакомство с нами.

— Да уж, очень трогательно! — злобно зашипела девушка. — Только и делала, что трогала!

Она отключила связь с Германом — нужно было сосредоточиться на выборе потока, который приведет их в воронку. Жаль, что от драконов теперь не получить награду — они ведь обещали способ более просто перемещаться по туманности. Впрочем, девушка и так уже достаточно хорошо ориентировалась. «Да и не факт, что они вообще собирались выдавать награду, — подумала Тиана. — С разрушением артефактов они ведь нас подставили. Если бы Герман не почуял неладное, наверняка бы умер. А может быть, и не только он! Меня бы тоже вряд ли выпустили. Но как они нас заморочили! Нам ведь до последнего даже в голову не пришло использовать мину, хотя чего уж проще? Сказали — разбей, мы и отправились разбивать!» Тиана была уверена, что это именно происки драконов. «Герман уверен, что мы сами недотёпы… тут, конечно, не поспоришь, но такую глупость самостоятельно мы бы точно не придумали».

Нужный поток девушка выбрала не сразу. Сначала выбрала более-менее подходящий, но потом, каким-то чудом нашла другой — очень узкий, зато очень быстрый. По расчетам Кусто, это течение принесет их к воронке меньше, чем через сутки.

Тиана вышла из слияния и задумалась. «Почему я так злюсь на Германа? — недоумевала девушка. — Он ведь действительно все правильно делал!» Этот вопрос требовалось всесторонне обдумать, причем желательно в отсутствие напарника, так что Тиана зашла в «медицинскую комнату» и попросила:

— Я сейчас пойду спать? А потом хочу просто отдохнуть. Не беспокой меня, ладно?

— Хорошо, — недоуменно ответил напарник. Тиане стало немного неловко — он ведь не понимает, почему ее поведение так сильно изменилось. Наверное, будет думать, что она обижается или злится. «А ты и злишься и обижаешься, — сказала себе девушка. — Ну побыть одна хочешь не поэтому, а чтобы понять, из-за чего ты так недовольна!»

Переход через пространственную воронку в этот раз прошел в какой-то степени легче. Это если не учитывать, что в этот раз Тиана тоже смогла почувствовать внимание чего-то непредставимо огромного, и это было по-настоящему страшно. «Нет, неправильное слово, — размышляла девушка уже после того, как они оказались на другой стороне. — Как говорит Герман? Стрёмно!»

Немного придя в себя, девушка сразу же отправилась в слияние, игнорируя недоуменные взгляды Германа. Она уже все для себя решила, но объясняться пока не хотела. Нужно сначала выбраться из этой осточертевшей туманности.

Добраться до обычного космоса своим ходом, безо всяких «прыжков» оказалось непросто даже несмотря на то, что из воронки их выбросило на самом краю. Потоки как-то так закручивались, что их все время относило в противоположную сторону, и как ни старался тихоход выбраться, все время оказывалось, что он движется не в ту сторону. Но Тиана не сдавалась. После очередной попытки девушка еще раз внимательно осмотрелась и заметила небольшую каверну, лакуну между двумя течениями. Туда и направилась. Решение оказалось правильным — уже через час оказалось, что они находятся будто в глубоком ущелье, а по сторонам их сжимают мглистые стены туманности. Еще одно усилие, и тихоход как пробка из бутылки вылетел прочь, разом оказавшись на расстоянии почти светового года от дымных клубов.

Вот теперь Тиана действительно почувствовала — вырвались. Девушка разглядывала звезды и не могла наглядеться. Этот собственный восторг перемешивался и с тем, что испытывал Кусто, который жадно ловил всей поверхностью крохотные крупинки космической пыли. Как же он по ним соскучился! Герман, который тоже был в слиянии, любовался невероятно ярким небом — он еще никогда не видел, чтобы звезд было настолько много. И тут Тиана сообразила: это ведь уже другая галактика. И если чуть-чуть сосредоточиться и сравнить с подзабытыми за последнее время ориентирами… В этот момент ей резко стало не до ориентиров. Такое знакомое чувство на коже… Точно так, как бывает, когда тебя ощупывают сканеры технофанатиков. Вот луч скользит по поверхности ликса и уходит дальше, но тут робот заканчивает обрабатывать данные с прошлого прохода и возвращается назад, чтобы перепроверить — не случайное ли это срабатывание. Разведчица действует машинально. Сжаться, сместиться, и одновременно сделать свою поверхность еще более гладкой, так, чтобы луч соскользнул в сторону, растворился…

Сканеры у технофанатиков по-настоящему хороши. В таких ситуациях, когда ликс оказывается под их взорами вот так, без подготовки, скрыться удается далеко не всегда — примерно в половине случаев. Сейчас ей везет — сканер ее потерял. Однако разведчица знает — технофанатик не успокоился. Теперь на эту область направлены и другие виды техники. Они еще долго будут находиться в параноидальном режиме. Единственный способ их обмануть — это замереть на месте и ждать. Долго — пока автоматизированные системы не решат, что срабатывание было действительно ложным, и не перейдут обратно в обычный режим работы. Они всегда так работают, по крайней мере при том протоколе работы, который обычно действует в местах с низкой вероятностью появления потенциального противника.

Можно еще попытаться прорваться. Скорее всего, здесь не слишком большой флот. Уйти удастся даже без боя, если сейчас резко ускориться и сразу же прыгнуть в гиперпространство, её не успеют перехватить. Тиана секунду подумала, не выбрать ли этот вариант, и тут же от него отказалась. Она дома! Она в своей родной галактике. Если потратить немного времени, она даже сможет привязаться к знакомым ориентирам и понять точное направление домой. Скорее всего, она где-то в глубоком тылу у технофанатиков. Ну и что? Девушка вдруг поняла, что она даже рада видеть старых врагов. Таких привычных, таких родных. Знакомых до мелочей. Она не станет торопиться, ведь как только она выдаст свое присутствие, по всему сектору будут отправлены сообщения о появлении врага. Поднимется тревога, ее будут искать… зачем, если можно немного подождать и ускользнуть тихо? Скорее всего, им придется еще очень долго пробираться к своим, так не лучше ли оттянуть момент обнаружения как можно сильнее? Она подождет. День, два, сколько нужно. Главное, она дома.

Девушка вышла из сопряжения и радостно расхохоталась.

— Мы добрались, Кусто! Мы смогли!

— Я тоже очень рад! — воскликнул тихоход, правда, почему-то не совсем уверенным голосом. — Ты хочешь переждать, когда они успокоятся?

— Конечно! — кивнула девушка. — Зачем раньше времени устраивать переполох? К тому же нам нужно самим сориентироваться. Нет, торопиться не будем. Все равно, думаю, дома нас уже не ждут, так что лишние несколько дней погоды не сделают.

— Тогда я приготовлю праздничный ужин, — предложил Герман, который только что вошел в кают-компанию. — У нас ведь праздник, я правильно понял?

— Давай вместе! — предложила девушка, вызвав явственное удивление на лице у напарника. «Ну, точно, решил, что я на него обижаюсь, — поняла девушка. — Глупый!»

Они вместе приготовили что-то такое вкусное, сладкое и воздушное, что Тиана даже запоминать название не стала. Решила — пусть для нее это чудо останется «сладким облаком».

— Вы как хотите, — а я — в баню! — безапелляционным тоном сказал Герман. — Я просто обязан хорошенько отмыться от этой мути! После этой туманности осталось ощущение, что я — грязный. Еще и гоблины…

С этими словами Герман решительно направился прочь из каюты.

Тиана немного подождала, а потом сказала:

— Кусто, я тебя очень прошу. В ближайшее время не задавай, пожалуйста, нам с Германом никаких вопросов, ладно? Я тебе потом все расскажу!

Германа нашла в парной. Он сидел с полуприкрытыми глазами, блаженно откинувшись на стену. Помахивал вокруг себя веником с размякшими от горячего пара листочками, мурлыкая какую-то песенку.

— Тиана? Что случилось?! — удивленно поднял голову Герман.

— Ничего. Я тоже хочу с тобой, — как ни старалась это скрыть, голос подрагивал от волнения.

— Ну ладно, — пожал плечами напарник, прикрывшись веником. — Я тогда следующий.

— Нет! Я хочу с тобой! — Тиана опять начала злиться. Встала, выпятив грудь и уперев руки в пояс. — Сколько можно?! Почему всяким гоблиншам можно тобой любоваться, трогать тебя, а мне — нет?!

— Блин, да что ж такое-то, — парень подскочил, продолжая прикрываться веником. — Я ж не железный! Я как бы тоже хочу тобой любоваться и трогать тебя. И не только трогать! У меня уже пар из ушей — я так могу и не сдержаться!

— Так кто тебе запрещает?! — девушка шагнула навстречу, почти прикоснувшись к нему грудью. — С чего ты вообще взял, что я хочу, чтобы ты сдерживался?! — И еще шажок. Совсем крохотный.

И тогда он ее поцеловал. Тиана не видела, как он выронил веник, но обнимал ее он уже обоими руками. Они уже целовались раньше, но сейчас было совсем по-другому. Ярче. Это было настолько приятно, что у нее подкосились ноги, но она не упала, потому что Герман держал ее крепко. Она провела руками по его спине. Как же приятно! Сама не заметила, как он подхватил ее на руки и вынес из парилки. Опомнилась только когда он уложил ее на лежанку.

Тиана ни за что не смогла бы вспомнить, что конкретно происходило потом. Слишком хорошо. Остались только какие-то обрывки, яркие, бесстыдные картинки без начала и конца. Она лежит на спине смотрит в глаза Германа, который склонился низко-низко над ней. Он снова целует ее — в губы, в шею. Его руки — одновременно мягкие и сильные. Поцелуи. В самых неожиданных местах. Даже успела удивиться — как это? Такой стыдливый Герман, и вдруг…

Она уже вообще ничего не видела и не чувствовала. Удовольствие накатывало волнами, одна за другой, все сильнее и сильнее. Приближалось что-то дикое и неизведанное настолько, что стало немного страшно. Наслаждение все нарастало, пока не вспыхнуло ярчайшим фейерверком.

Наверное, она на какое-то время потеряла сознание. Когда открыла глаза, поняла, что лежит на плече у любимого, который нежно поглаживает ее по спине и ниже.

«Ну вот, — мысли текли очень вяло, как будто замирая в густой патоке неги, — У Германа планете считается, что я стала взрослой женщиной. Но я же ничего не запомнила! Нужно повторить. И, может быть, не один раз…»

— Кусто! — слабым голосом спросила Тиана. — Сколько времени они будут в параноидальном режиме?

— Трое стандартных суток, — ответил тихоход. — Но лучше для надежности подождать еще день.

— Определенно, лучше! — сказала девушка. — Лучше даже несколько дней! Для надежности.

Эпилог

Где-то в туманности Змеи, на планете гоблинов, тысячу лет спустя.

Молоденький священник, слегка волнуясь, читал свою первую проповедь. Слова были затвержены десятками повторений, но он все равно ужасно боялся сбиться:

— И пришли равнодушные, недобрые боги, и одарили нас дарами своими. И были те дары велики и прекрасны, но зло было их сутью. И стали мы велики и сильны. Покорили землю, воду и воздух, даже космос покорили мы, но стали мы разделены на две части. Женщины были умны и прозорливы, но смотрели на мужчин, кои оставались в дикости, и не могли помочь своим любимым. И оттого сердца их наполнялись печалью. Народ наш жил в тоске и шел к гибели, сам того не видя и не сознавая. И явились тогда другие боги, добрые. И разбили злой дар прежних богов, а вместо него дали нам кровь свою.

Но не оценили мы дара богов наших. Впали в гнев и страдание, убивать стали друг друга и возвращаться в дикость. И тогда великая пророк Цветочек собрала вокруг себя последователей своих, мужей и подруг своих, и стала жить отдельно от сошедших с ума соплеменников. И стала давать ближним своим кровь богов добрых. И увидели впавшие в безумие, что живут хорошо Цветочек и близкие ее, и возжелали разграбить и уничтожить островок спокойствия и благости, но не смогли, поверженные силой духа ее и кровью божественной. И тогда поняли они, что сильна вера Цветочка в богов, и боги охраняют ее. И стали поклоняться им.

Священник прокашлялся и сделал глоток воды. Эту проповедь, проповедь о Начале, очень любил каждый, начиная от самых маленьких и до глубоких стариков. Еще бы! Ведь после нее последует причащение кровью божеской! Не каждый день доводится полакомиться сим чудодейственным напитком!

— Лишь Цветочку и потомкам ее боги дали кровь свою. Многие пытались украсть кровь божью, но не преуспели они, ведь лишь в руках пророка и потомков её имеет силу чудесная жидкость, потому что любили добрые боги Цветочка. И горе тем, кто откажется от крови божьей, ведь она помогла народу нашему пережить разрушение злых даров. Только благодаря крови божьей мужчины стали так же умны, как и женщины. Но горе и тем, кто возжелает пить кровь божью больше, чем дозволено, ибо жадность лишает разума и силы. Так восславим же богов наших и пророка их Цветочка!

Священник, который сам совсем недавно сошел с учебной скамьи, до сих пор пребывал под впечатлением от великих деяний предков, и потому говорил особенно вдохновенно, возжигая в сердцах слушателей огонь веры и желания быть достойными. Священник был доволен — он знал, что делает очень важное дело. Ведь у этой проповеди было и продолжение, которое знают лишь потомки Цветочка. Даже не все священники знают его, но он знал, потому что приходился ей далеким правнуком. Проповедь заканчивается пророчеством.

Однажды, — говорилось в ней, явятся в мир злые боги, и захотят уничтожить всех, кого вскормили своей кровью добрые боги. Противостоять им будет нельзя, ведь силы их — бесконечны. Никто не знает также, смогут ли добрые боги спасти своих возлюбленных чад. Поэтому потомки должны сами вернуть прежнее могущество. Они должны снова покорить космос и расселить зеленый народ по всем далеким звездам, чтобы злые боги не смогли прервать его существования.

Сердце священника радовалось — уже завтра взлетит над земной твердью машина, которых не видели тысячу лет. Первая из тех, что когда-нибудь унесет зеленый народ на другие звезды.

Content

Матвей Курилкин
Звезданутые во мгле

Тиана ди Сонрэ, ёжик в тумане

Герман Лежнев, Фома неверующий

Тиана ди Сонрэ, тягач

Герман Лежнев, корабельный психолог

Тиана Ди Сонрэ, незваный гость

Герман Лежнев, бегущий в лабиринте

Тиана ди Сонрэ, бесплотная

Герман Лежнев, укротитель паразитов

Тиана ди Сонрэ, навигатор-интуит

Герман Лежнев, философ

Герман Лежнев, яйцекрад

Тиана ди Сонрэ, сбитый летчик

Герман Лежнев, дерьмодемон

Тиана ди Сонрэ, начинающий кулинар

Тиана ди Сонрэ, хакер

Герман Лежнев, монтажник

Тиана ди Сонрэ, космическая блоха

Герман Лежнев, некормящий отец

Тиана Ди Сонрэ, червяк на крючке

Герман Лежнев, всадник апокалипсиса

Тиана ди Сонрэ, гаремовладелица

Тиана ди Сонрэ, винодел

Герман Лежнев, Герострат

Тиана ди Сонрэ, взрослая женщина

Эпилог