Вадим Шелудяков

Апокрифы Другого мира: тюбан Большой Игры

Предисловие автора, которое смело можно пропустить

Краткая сводка новостей за пропущенный период с минимумом экшена.

Прошло более восемнадцати лет с момента окончания первой книги, рассказывающей о приключениях ещё одного попаданца в «Другой мир». К началу описываемых событий тишь да благодать да отсутствие перемен в Гренудии напоминало благостный покой в квартире дяди Васи-алкоголика, который благодушно распивал вторую бутылочку беленькой даже не подозревая, что под дверью его квартиры братва, коллекторы и судебные приставы решают, по каким понятиям будут делить его имущество.

Два видящих мага, один на севере, другой на юге приготовились перекроить все обитаемые земли в соответствии со своим видением желаемого будущего. Получилось так, что на момент зимнего бала в Академии магии в Ограсе Ойкумена «Другого мира» была уже беременна глобальными переменами, можно даже сказать — переживала родильные схватки. Тот, кто на юге — не мог больше откладывать начало активных действий, а тот, кто на севере — изо всех сил сдерживался до наступления момента, когда перестанут действовать ограничения «канона». Оба видящих тем или иным образом подготавливали свои «угодья» к началу «уборочной», но, если существенно более ограниченный в ресурсах Нисари скромно планировал захват лишь пары стран, то более молодой и резвый Шелд нацеливался сразу на всё, местами даже незаметно помогая своему оппоненту готовить тушку Эльфары к «обвалке и жиловке»[1].

Ничего не знающий о подобных планах, но изрядно заматеревший Великий князь Ариба Фиоги с гастрономическим интересом смотрел то в сторону Сартаны, то на земли Великого Арта решая, кто пойдёт его воинам в качестве основного блюда, а кто сгодится на десерт. Послы Великого Арта, прибывшие в Ограс как раз к празднованию годовщины правления короля Эдмера, не смогли убедить самодержца Гренудии вмешаться в их внутренний конфликт на стороне «законной власти» в Феоире. Для гренудийского монарха все эти дикари были на одно лицо и ему было глубоко безразлично, кто конкретно в будущем будет поставлять рабов на рудники и воинов в наёмные дружины его вассалов.

И вот в самом глазу надвигающейся бури[2] появился тестостеронозависимый попаданец Николай Темнов (он же Аллин Мердгрес) с его реактивно-пенисоцентричной манерой принятия решений, угрожая своими метаниями внести дополнительный элемент неожиданности и непредсказуемости в грядущий хаос. На его счастье, Шелд Рислент относился к нему хоть и с иронией, но вполне благожелательно, потому включил в свои планы как достаточно ценную фигуру, которую предполагалось сохранить до конца «партии», как бы сама фигура этому не мешала.

Стоит ещё отметить, что за прошедшее время немного изменилась политическая карта на юге Другого мира, на что в той же Гренудии никто не обратил особого внимания. А зря. Великое княжество Фемба, совсем недавно закончило объединение и усмирение своих вассалов. Итогом этой, несомненно, крайне прогрессивной политики стало исчезновение каких бы то ни было намёков на самостийность на всех усмирённых землях. Побочным эффектом этого успеха стало резкое сокращение поголовья свободолюбивых вождишек и царьков, чьи функции теперь успешно исполняли назначаемые Арибой наместники. Чтобы утилизировать полученные от прежних режимов орды буйных и плохо поддающихся дрессуре воинов, хитрый Ариба наехал на своего сюзерена и начал продвигаться на север, раз за разом откусывая кусочки от земель Великого Арта.

К началу описанных событий северо-западные земли Фемба уже граничат с леррствами Артримор и Бирати. Запуганый успехами своего инициативного вассала, нынешний Великий Арт признал все его завоевания, лишь бы остановить победную поступь полчищ Фемба. Экспансия на север временно прекратилась. Но закалённое в боях войско отказывалось распускаться и требовало продолжение столь милого сердцу каждого дикаря грабежа с насилием. Это привело к обострению вялотекущего непрекращающегося конфликта с сартанцами, который уже перекинулся на терртории последних, в левобережную Сартану. Там который год не прекращаются стычки между войсками Сартаны и Фемба, а городки, посёлки, деревни и хутора пустеют по причине либо бегства, либо угона населения в полон.

Сразу оговорюсь, попытка искать в тексте связь с текущей ситуацией в мире бессмысленна, хотя любой настроившийся на поиск, безусловно, найдёт много параллелей. По той простой причине, что со времён Шумера и Древнего царства в Египте сами люди практически не изменились, как не изменился смысл игр, в которые они играют. Всё, что происходит сейчас, уже тысячи раз повторялось в истории в той или иной степени.

Для тех, кто не обратил внимание в первой части, ещё раз напоминаю, что на территории созданного Шелдом государства Крымская Русь основной язык — русский. Сделано это было сознательно, поскольку наш язык сам по себе представляет огромную ценность. В нём в сжатом виде отражён накопленный опыт многих поколений предков. Различные пиджины[3] и всякие прочие новоязы подобных свойств в значительной степени лишены, так как не содержат в снятом виде долгую историю развития («снятом» — в диалектическом смысле, как это слово понимается в гегелевской логике). Для жителей Крымской Руси доступен весь пласт русской культуры и науки, а также все понятия и их неявные взаимосвязи, которые являются неотъемлемой частью языка.

Также прошу отметить, если в первой книге летоисчисление велось в соответствии с принятой системой, когда в каждом королевстве своя точка отсчёта, то теперь королевство Минк-Ваньяр и Крымская Русь сами перешли на единый календарь «от явления Творца» и всех соседей склоняют к тому же. На момент начала второй книги на данный календарь перешли также Драура и Фемба. В Мингре официально пока ещё пользовались в качестве «начала времён» годом становления династии Ласстаров, но неформально всё чаще и чаще в торговых документах указывают даты «от явления Творца». Так что год 433 от воцарения Алантаров, когда в Другой мир попал Николай Темнов — это 5098 по новому календарю.

Карта Ойкумены на начало второй книги:

Пролог

Год 5098 от явления Творца [по новому крымскому летоисчислению] / от 433 от воцарения династии Алантаров, вторая половина декабря, день проведения зимнего бала в Академии магии, около трёх часов дня.

Место действия: Гренудия, около семи вёрст от Ограса.

Аллин Мердгрес сидел под сенью огромного, раскидистого дуба и пытался собрать в кучку рассыпавшиеся трухой мозги. По насыщенности событиями этот день уже превзошёл всё, что случалось в его далеко не бедной на приключения жизни в этом мире. Но последний штрих — письмо на русском языке — выбивало из колеи окончательно.

«В этом мире есть ещё один попаданец из моего прошлого мира» — безапелляционно решил он. Очевидное в данной ситуации заключение хоть и было очень похоже на истинное, но таковым не являлось. Однако среди достоинств Николая Темнова не значилась привычка притормозить и попробовать опровергнуть собственные выводы, проверить их на прочность. Поэтому с ходу переведя высказанную гипотезу в категорию «не требующих доказательств аксиом», сразу же перешёл к следующему пункту повестки, а именно — к вопросам «чем это грозит и что делать?». И сильнее всего на направление его размышлений повлияло возмущение, что неведомый соотечественник запрещает искать новые знания именно там, куда собирался направить свои стопы юноша.

Наиболее очевидное решение — для начала оторвать пятую точку от земли и развязать всё ещё мычащую и бьющуюся в путах Мелиссу — стало следствием неожиданной инициативы снизу: ему в зад вцепился здоровенный лесной муравей, открывший для себя новое месторождение еды и сразу же приступивший к изыскательским работам. На автомате поднявшись, Аллин направился освобождать «источник ярких красок и бурных впечатлений в своей жизни». «Источник» замер и притих, глядя на юношу с вполне обоснованным испугом и робкой затаённой надеждой на лучшее.

В это время в голове «героя поневоле» вертелся хоровод мыслей на тему того, с каких грубостей и оскорблений сподручнее начать перечислять ей свои обиды и претензии, а к каким перейти во вторую и последующие очереди. Если в этой круговерти изначально и присутствовала здравая мысль «вычеркнуть дуру из своей жизни, не вступая в бессмысленные дебаты», то остальные, более насыщенные эмоциями, затоптали её, даже не заметив.

Однако подойдя ближе, юноша обнаружил, что если бы не режим «шумоподавления», включенный забитым ей в рот кляпом, то вековой лес сейчас сотрясался бы от мощнейших рыданий. По крайней мере, поток слёз был такой, что лиф платья девушки оказался обильно орошён влагой. Как бы не был Аллин зол, но сейчас его злость резко пошла на убыль. Зато против воли начало зарождаться желание прижать к себе и утешить такую несчастную и беззащитную красавицу. Обзывая себя размазнёй, тряпкой и прочими крайне неприятными, но проникающими в самую суть эпитетами, он разрезал удерживающие её верёвки. И в тот же миг, выдернув изо рта кляп, Мелисса бросилась перед ним на колени, мёртвой хваткой впиваясь в его левую ногу:

— Аллин, любимый, у меня не было другого выхода! Только так я могла спасти тебя от неминуемой гибели! — с жаром протараторила девушка, намертво вцепившись в его нижнюю конечность обеими руками. — Они говорили, что иначе просто убьют тебя!

Звериным чутьё почуяв, что юношу зацепили её слова, ни на секунду не прекращая реветь и продолжая глядеть снизу вверх взглядом побитой собачки, виновница сегодняшних незабываемых приключений продолжила смешивать в одну кучу правду, домыслы, фантазии и внезапно пришедшие на ум оправдания-озарения, подтверждая несокрушимость своих слов слезами и соплями:

— Это все лерр Ладаер, глава королевских дознавателей! Он, отпуская меня летом, выставил условие, которое я обязана была выполнить. Велел мне сделать то, что потребует от меня он сам или иной человек со знаком паука на руке. А сегодня он явился в Академию и приказал, чтоб я помогла увезти тебя из Ограса. Они грозили убить тебя, так как ты стал им сильно мешать своими отношениями с принцессой Элеонорой.

Несмотря на продолжающуюся истерику, а может быть даже благодаря ей, у Мелиссы до предела обострилась чувствительность и интуиция. И то, что слова про паука и тайное общество сразу вызвали бурный отклик Аллина она уловила мгновенно. У молодого аристократа и вправду от этих слов всё внутри резко похолодело, а во рту — пересохло:

— Как выглядел этот знак паука? Как его тебе показали? — внезапно севшим голосом уже без всякой агрессии проговорил он, глядя сверху вниз в глаза девушки.

— На левой руке. Он проявляется только тогда, когда его хотят показать. Совершенно чёрный паук размером с монету в пять серебряников, — описывая знак, уже виденный молодым магом на руке Дианы, девушка заметно успокоилась. Ведь агрессия Аллина после этих слов окончательно сошла на нет.

«Проклятый Нисари! У неё не было ни единого шанса против его сетей!». Остатки злости сменились жалостью к несчастной малышке, ставшей пешкой в играх безжалостного чудовища. Он поднял прелестную оборотницу с земли и прижал к себе, гладя по голове, шепча ласковые слова, пытаясь успокоить и утешить. По изменившемуся запаху и тонусу мышц юноши Мелисса поняла, что сейчас он не то, что не сердится на неё, а скорее даже испытывает чувство вины. Продолжая всхлипывать, девушка слабым голосом прошептала:

— Аллин, любимый, какой бы я не была слабой и беззащитной, но я никогда, слышишь — никогда, не сделала бы ничего во вред тебе! Чем бы мне не угрожали! Я спасала тебя потому, что очень сильно люблю и жить без тебя не могу! Поклянись, что веришь мне!

Тут стоит заметить, что Мелисса и не думала врать. За то время, пока привязаная к дереву, ждала пробуждения Аллина, то есть почти целый час, она сама себя убедила, что делала всё исключительно ради спасения любимого и ненаглядного. А вовсе не для того, чтоб стать королевой Тардии. И надо отдать должное, читающий её эмоции молодой маг не засёк ни малейшей фальши в произнесённых словах.

Любой сторонний наблюдатель уже через четверть часа вынужден был бы изо всех сил сдерживаться, чтоб не разразиться гомерическим смехом. Потому как, начав с оправданий, валяясь у Аллина в ногах, очень скоро Мелисса вывернула дело так, что теперь стоя на коленях просил прощения уже Аллин, кругом неправый и по уши виноватый. Ему было безумно стыдно, что он сразу подумал худшее о «беззаветно любящей его девушке, подарившей ему свою девичью честь и своё сердце, и которая готова была безмерно пострадать ради их любви. А он…». Но всё же оборотница его милостиво простила и позволила увести себя с полянки туда, где по всем приметам должна была быть дорога.

А уже упомянутые нами сторонние наблюдатели под скрытом продолжили сотрясаться от беззвучного хохота. Благо от них требовалось только проследить, чтобы этим двоим никто не помешал выяснять отношения…

* * *

Просёлочная дорога нашлась буквально в паре сотен шагов от полянки, на которой произошло пробуждение сладкой парочки. Помня, что везти их должны были на северо-запад, Аллин уверенно повёл свою спутницу в восточном направлении. Декабрь в Гренудии не чета декабрю в более высоких широтах, в три часа дня ещё вполне светло, да и погода довольно щадящая. Так что поначалу дорога не вызывала ни у юноши, ни у девушки особо неприятных впечатлений. Но очень скоро оказалось, что обутые на Мелиссе туфельки предназначены для чего угодно, но только не для длительных марш-бросков по лесным тропам и просёлочным дорогам.

Закономерным итогом карьеры безнадёжного подкаблучника стало то, что нежная красавица с комфортом устроилась у него на ручках. А чтобы Аллину было не так обидно её нести, она, ласково обхватила его за шею, не забывая рассказывать сказки, какой он сильный, благородный, как умеет признавать свои ошибки и так далее и так далее. Когда через пару часов всадница на своём «скакуне» добралась до сонной деревеньки, притаившейся в перелеске, ездовой аристократ держался на одной лишь гордости и грамотной мотивации со стороны «наездницы». Какой же богатый спектр эмоций он пережил, когда выяснилось, что всё это время они бодро удалялись от столицы!

К счастью незадачливого тирра, в карманах у него нашлось достаточно монет, чтоб купить лучшую кобылу этого дремотного населённого пункта. В обратную сторону неспешным шагом они пустились уже верхом. На этот раз действительно туда, куда требовалось.

* * *

Окраин Ограса Аллин и Мелисса достигли уже затемно. Всю дорогу Аллин не мог сосредоточиться на намечающемся разговоре с отцом. А зная крутой нрав Мердгреса-старшего, он ни секунды не сомневался, что разговор предстоит крайне непростой. И тирру Велдону было что предъявить своему непутёвому сыну, а тому будет крайне нелегко достойно парировать возможные упрёки.

Но Мелисса будто чувствовала, когда Аллин пытался погрузиться в размышления и приставала к нему с тем или иным «жизненно важным» вопросом или замечанием, отвлекая и сбивая с мыслей. Также неприятно царапали душу всё время мерцающие на краю сознания, воспоминания о тех двух письмах, которые он написал под диктовку Морганы. И которые не успел уничтожить из-за вмешательства той, что сейчас настырно отвлекала мысли на себя. «Надо сегодня же написать письмо Элеоноре и как-то поубедительнее объяснить ей важность и неотложность причин своего отсутствия на балу» — единственное, до чего смог в итоге додуматься Аллин, так и не сумевший продумать тактику объяснения со своим родителем.

В очередной раз молодой аристократ ощутил лёгкий укол совести: искренне любящая его принцесса могла простить очень и очень многое, но пользоваться расположением и безграничным доверием этой, безусловно, замечательной девушки было крайне неприятно и даже стыдно. Особенно с учётом причины, почему её прощение потребуется…

* * *

Охранники у ворот не смогли опознать молодого хозяина в потрёпанном и покрытом слоем дорожной пыли юноше, к тому же сидящем на простенькой крестьянской лошадёнке. На разгоревшийся спор, плавно перетекающий в угрозы с оскорблениями, из караулки появился хмурый сержант, лучше всех знавший молодого хозяина в лицо. Он тут же рассыпался в извинениях и приказал немедленно пропустить юного господина. Путники на своём «мустанге» нетерпеливо проехали в не до конца открывшиеся в ворота в надежде наконец отмыться и отдохнуть от тягот этого суматошного дня. Однако то, что их планам не суждено сбыться, стало ясно, когда навстречу вышел хозяин поместья. Колючий взгляд, которым он одарил обоих, лучше всяких слов свидетельствовал: «безжалостная порка не просто вероятна, а неотвратима».

— Сударыня, — обратился тирр Велдон ледяным тоном к Мелиссе, — после всего, что Вы сегодня сделали, Ваше дальнейшее присутствие здесь невозможно. Прошу Вас незамедлительно и навсегда покинуть наш дом. Любые попытки вступить в контакт с тирром Аллином либо с иным из рода Мердгресов я буду рассматривать как очередную попытку нанести ущерб моей семье. Возьмите этот кошелёк с пятьюстами золотыми и покиньте пределы поместья сейчас же!

— Отец! — изумлённо воскликнул Аллин, который ожидал град обвинений в свой адрес и потому столь решительная атака на девушку стала для него полной неожиданностью. — Ты много не знаешь! Я могу всё тебе объяснить!

Тирр Велдон посмотрел на Аллина настолько тяжёлым взглядом, что тому стоило неимоверных усилий не отвести глаза:

— Сын, это ты многого не знаешь, да ещё и замечать не желаешь, — медленно, взвешивая каждое слово проговоил тирр, сделав особое ударение на слове «ты» — Только сегодня как раз я смогу тебе и объяснить, и показать, насколько глупо, безответственно и наивно в данный момент твоё поведение. Кончно, если отбросить романтические иллюзии и увидеть всю картину целиком. Заодно поясню, кто такой «м. Ш. Р. / В. Ш.», который сегодня так удачно организовал твоё чудесное спасение и чьё письмо ты получил.

Сказанные отцом слова подействовали на Аллина как укол транквилизатора: реальность в очередной раз выдала такой кульбит, которого от неё было совершенно невозможно ожидать. Пользуясь тем, что сын застыл безмолвной иллюстрацией к понятию «полная прострация», тирр Велдон без слов вложил кошелёк в руку испуганной Мелиссы, которая к приезду в усадьбу и думать забыла о своей провинности. Далее грозный восточный правитель Гренудии без лишних слов, одним лишь жестом указал девушке на выход из поместья. Не смея противится столь суровому повелению, мерла на ватных ногах поплелась в сторону ворот, отказываясь верить, что случившееся происходит с ней на самом деле. Она ощущала себя жалкой, раздавленной, обречённой и абсолютно никому не нужной…

Глава 1

Неожиданный визит

Год 5098 от явления Творца, вторая половина декабря, день проведения зимнего бала в Академии магии, после четырёх часов дня.

Место действия: Гренудия, город Ограс.

Тирр Велдон Мердгрес занимался делами в своём кабинете, как всегда, окружённый ворохом бумаг, требующих его внимания и неторопливо просматривал документы не первой важности. Серьёзными вопросами он всегда предпочитал заниматься в одиночестве, но сейчас мог позволить себе вести неспешный разговор с супругой. С тех пор как сын вернулся в семью и занял место наследника, и без того тёплые отношения с женой стали ещё более дружескими и доверительными.

И сейчас тирра Беатриса ласково и ненавязчиво выясняла, какие планы у её мужа на ближайшее будущее. Тирр Велдон склонялся к скорейшему возвращении в замок Медгрес всей семьёй, включая обоих детей. Он был уверен, что его сыну надо срочно покинуть столицу, чтоб позволить ситуации хоть немного «отстояться». В Мердгресе Аллин сможет посвятить всё своё время изобретению новых артефактов, которые позволят усилить тиррство многократно. Накопив силы и убедив соседей в резко изменившихся возможностях, будет гораздо проще вести переговоры с королём. В том числе и о браке с принцессой Элеонорой.

Семейную идиллию прервало появление слуги, который доложил, что аудиенции просит некий мерл Шелд Рислент по очень срочному и важному делу, касающемуся тирра Мердгреса-младшего. Тирр Велдон явно где-то слышал это имя, но никак не мог вспомнить, с чем же оно ассоциируется. Решив не ломать голову понапрасну, попросил слугу пригласить визитёра в кабинет.

— Дорогой, не буду тебе мешать. — с этими словами тирра нежно погладила мужа по руке и выскользнула из кабинета.

Несколькими минутами позже в кабинет прошёл высокий, атлетически сложенный молодой мужчина, одетый в неброский, но безумно дорогой костюм из «тканей Древних», появившихся в продаже несколько лет назад. На вид вошедшему было сложно дать больше 24–25 лет. Приятная внешность с тонкими чертами лица, тёмно-русые волосы и серо-голубые глаза не вызывали ровным счётом никаких ассоциаций. Немного поразмышляв, тирр решил для себя, что, скорее всего, никогда раньше они не встречались.

После положенных по этикету ритуальных приветствий мерл Рислент сказал:

— Вижу, тирр Велдон, что вы не можете вспомнить, при каких обстоятельствах мы с вами познакомились. Позвольте напомнить: это случилось в 410-ом году по Гренудийскому летоисчислению в поселении Рислент. Мои отец и мать сопровождали студентов в мёртвых пустошах и погибли на границе так называемой «зоны смерти».

— Я помню те события. Однако для человека в возрасте под сорок вы выглядите невероятно молодо, — скептически произнёс тирр Мердгресс, рассматривая гостя. Несмотря на свою прекрасную память, он не мог настолько отчётливо вспомнить подростка, которого всего пару раз видел больше двадцати лет назад.

— Человек, долго время проведший в пустошах может обзавестись множеством весьма неожиданных секретов. В том числе и секретом восполнения источника жизни, — невозмутимо ответил гость. И, немного помолчав, продолжил, — к тому же, насколько мне известно, совсем недавно ваш сын провёл аналогичную процедуру омоложения уважаемой тирре Беатрисе.

Тирр Велдон застыл: что имел в виду гость было ясно и без дополнительных пояснений. В голове набатом звучал вопрос: «Как он смог узнать семейный секрет, не известный даже Арьяне? И кому ещё это известно?». Выдержав небольшую паузу Шелд продолжил:

— Дело в том, что глубокоуважаемый тирр Аллин далеко не единственный в этом мире видящий маг, овладевший аурным зрением. И уж тем более не самый сильный. Скорее совсем наоборот.

— Вы тоже видящий? — после некоторой паузы уточнил тир Велдон.

— Да, — спокойно и как-то даже буднично раскрыл невероятный секрет странный визитёр. — Однако думаю будет лучше, если я представлю некоторые доказательства своих слов. Особенно тех, что ещё не сказаны. Вы не будете возражать, если я воспользуюсь одним из стульев, для демонстрации?

Тирр заинтригованно кивнул, теряясь в догадках, что же сейчас будет.

Без каких либо действий со стороны гостя, один из стоящих у стены стульев воспарил в воздух и завис над столом. И прямо перед взором удивлённого хозяина начал трансформироваться в странный предмет, отдалённо напоминающий чемоданчик для особо ценных документов. Житель же мира 21-ого века с не меньшим удивлением опознал бы в результате превращения ноутбук самого обыкновенного вида, правда, без опознавательных знаков.

— А теперь позвольте показать вам кое-что, о чём иначе вы никак узнать не смогли бы, но что вам знать жизненно необходимо.

В следующий момент на экране странного ноутбука появилось изображение комнаты. Внезапно картинка пришла в движение и на нём появился сначала Аллин, а затем сартанец, которого тирр Мердгрес мельком видел на приёме в королевском дворце.

«— Как далеко вы забрались, молодой человек!» — прозвучал из странного артефакта приятный мужской голос с едва заметным сартанским говором.

Около двадцати минут тирр Велдон с ужасом наблюдал за разговором его сына с симпатичным, улыбчивым мужчиной, в котором сложно было заподозрить чудовище, которым он по сути являлся. Когда ролик завершился, Велдон внимательно посмотрел в глаза своему гостю:

— Как я понимаю, вы показали мне всё это, чтоб сделать некое предложение, от которого в сложившихся условиях я не смогу отказаться?

— Тирр Велдон, если вы заподозрили меня в том, что я хочу воспользоваться крайне тяжёлой ситуацией, которая складывается вокруг вашей семьи, то это не так. Двадцать три года назад я сказал вам, что никогда не забуду вашу попытку с риском для жизни спасти мою мать. Слов на ветер я бросать не привык. Сейчас не только могу вернуть вам моральный долг, но и предлагаю долгосрочное партнёрство. Уж извините за прямоту, но без серьёзного союзника вы вынуждены будете в ближайшее время уйти в глухую оборону с полной потерей стратегической инициативы и значительной утратой влияния.

— В случае моего согласия с вашим ещё не озвученным предложением вы сможете избавить моего сына от угрозы со стороны этого? — тирр кивнул на чёрный экран ноутбука.

— Я показал вам всё это вовсе не для того, чтоб вынудить принять моё предложение, — ответил Шелд, — Уничтожение Эрдана Нисари произойдёт в ближайшие часы вне зависимости от того, договоримся мы о сотрудничестве или нет. Он настолько утратил человеческий облик, что оставлять эту тварь в живых недопустимо ни при каких обстоятельствах.

— А вам не кажется, что в таком случае остаётся не так уж много сильных аргументов, чтоб склонить меня к вашему предложению, если я сочту его недостаточно привлекательным? — усмехнулся Велдон.

— Во-первых, я заинтересован, чтобы вам наши договорённости были выгодны. Так что всегда готов выслушать замечания и, по возможности, их учесть. А во-вторых, при наличии многоуважаемого тирра Аллина у меня всегда будет в рукаве несколько возможностей предложить вам свою помощь. Если не верите, взгляните сюда, — при этих словах экран снова ожил и на нём последовательно разыгралась драма в четырёх частях: сначала — разговор Аллина с Морганой, затем — разговор Мелиссы с Адрианом Ладаером. Далее была поездка Аллина в карете, схватка с дроу и второе предательство Мелиссы. И когда Велдон уже был в состоянии близком, чтоб начать биться головой об стену и рвать на себе волосы, последовал финальный штрих: освобождение Аллином Мелиссы и последующее выяснение отношений. Несколько минут Велдон стиснув зубы с ненавистью смотрел на потухший экран, после чего тихим голосом поинтересовался:

— Что стало с письмами, написанными… моим сыном?

— Вот они, — мерл Рислент спокойно вытащил будто из воздуха бумажный пакет. — Можете убедиться, что это почерк вашего сына.

Тирр Велдон мельком бросил взгляд на текст и почти сразу сжал губы, у него на скулах заиграли желваки. Понимая, куда уводят его мысли, Шелд всё же решил вмешаться:

— Тирр Велдон, ваш сын — очень талантливый, возможно даже гениальный артефактор. Но в вопросах человеческих отношений в целом и в отношениях с противоположным полом в частности он ведёт себя крайне наивно и недальновидно. Он не пригоден к политическим играм по причине своей прямолинейности и склонности к поспешным действиям. К тому же у него обострённое чувство справедливости, но нет привычки ставить под сомнение всё, что он слышит или видит. Он почти никогда не рефлексирует о том, насколько обоснованы его выводы и суждения. К тому же в ситуациях, когда надо выбирать между плохим и очень плохим, он всегда действует и будет действовать руководствуясь исключительно эмоциями, а не холодной логикой и трезвым расчётом. Особенно, когда эмоции бьют через край. Принимать сложные решения головой, а не чувствами — не его. Об этом придётся всё время помнить. Зато если вы поставите ему задачу военного и экономического усиления вашего тиррства, он с этим справится лучше, чем кто-либо другой. Вы, как многие аристократы Гренудии, недооцениваете роль экономики в политике. А вот Аллин наоборот, прекрасно это понимает. С его помощью ваше тиррство может в считанные годы обогнать по доходам все остальные земли Гренудии вместе взятые.

Шелд умолк, давая возможно тирру Мердгресу осмыслить сказанное. Велдон тоже не спешил прерывать паузу, поскольку пытался понять, чего всё же хочет странный гость. Слишком легко тот выдавал ценную информацию, не выдвигая никаких условий. Зачем? Только, чтоб продемонстрировать своё доброе отношение и неограниченные возможности? Не слишком ли большая цена для одной лишь демонстрации?

— Полагаю, вы никак не можете понять, что же мне от вас надо и что я могу предложить, чтобы заинтересовать в партнёрстве. Так вот, в ближайшее время в Гренудии начнётся хаос. Его причиной станут крайне опрометчивые шаги монарха, как уже сделанные, так и те, которые он неминуемо сделает…

— Вы считаете себя вправе критиковать своего короля? — перебил тирр своего гостя, поскольку очень не хотел поддерживать откровенно крамольные речи.

— Не своего. Формально я уже много лет вассал короля Минк-Ваньяра, Ромма I.

— Королевство Минк-Ваньяр? Я знаю только про тиррства Минк и Ваньяр в составе королевства Мингр.

— Уже десять лет, как тогда ещё тирр Ромм уведомил Корленор о разрыве вассалитета и объявил о создании независимого королевства. А затем подтвердил право на такое решение, разбив войска короны и отняв часть коронных земель. У нового королевства дипломатические отношения с Драурой, Тардией, Артгаром и, хоть и не официальные, но и с Мингром. Минк-Ваньяр имеет самую мощную экономику и самую развитую научную школу среди всех известных вам стран. Но, если не возражаете, я всё же вернусь к тому, чем же мы можем быть друг другу интересны. Так вот, при текущем раскладе в самое ближайшее время Гренудия может погрузиться в пучину междоусобиц. Причиной тому станет попытка короля выступить на стороне Эльфары против Минк-Ваньяра. Попытка, заранее обречённая на полный провал, к слову. Союз с Эльфарой против нас приведёт Гренудию к конфронтации ещё с двумя соседями: Драурой и Тардией. Причем Тардию в самое ближайшем будущем ждут очень резкие перемены, когда она станет для Гренудии несравнимо более опасным соседом, чем была в прошлом.

— Вы говорите, безусловно, занятные вещи…

— Однако у вас нет причин верить мне на слово, — закончил за тирра мысль Шелд. — С этим сложно не согласиться. Но я здесь не для того, чтобы получить от вас ответы немедленно. Сейчас я всего лишь обозначу, что произойдёт в ближайшее будущем. То, о чём пока знать не может никто. И когда мои слова подтвердятся, вам решать, захотите ли вы согласовывать свои действия с моими пожеланиями или нет. К слову, всё, что мне от вас потребуется, по большому счёту и в ваших же интересах.

— И что же такое должно произойти в ближайшее время, что подтвердит вашу неограниченную информированность о предстоящих событиях?

— Например исчезновение короля Эдмера Алантара.

— Вы планируете убить короля?

— Нет, убийства без самой крайней необходимости — не мой метод. Но трон в ближайшие дни опустеет. А действия принца Винсента, ставшего королём, в краткосрочной перспективе просчитываются достаточно легко. И они аннулируют его право на власть, ведь новый король наверняка очень быстро нарушит один из базовых законов, несоблюдение которых безоговорочно лишает преступившего прав на престол. Я имею в виду «королевский зарок», запрещающий союз со светлыми эльфми против людей.

— А такой союз возможен?

— После жесточайшего военного поражения Эльфары в противостоянии с Минк-Ваньяром и вторжения минкской дружины в пределы Великого Леса с одной стороны, а дроу — с другой, у князя Луга просто не будет иного выхода, кроме как через свою дочь запросить помощи. Винсент не сможет отказать своей невесте. В этот момент по всей стране могут внезапно, совершенно необъяснимым образом, появиться плакаты с манифестом о низложении короля-изменника и созыве Круга Достойнейших для выбора нового монарха.

Тирр задумался. Он не читал «Двенадцать стульев» и название «Нью-Васюки» ни о чём ему не говорило. Но в отличии от васюковских шахматистов он не спешил развешивать уши, будучи одурманенным расписанными перспективами:

— Допустим, всё пойдёт так, как вы описываете: король исчезнет, Эльфара проиграет. И Круг Достойнейших удастся созвать впервые, после двухсотлетнего перерыва. Только на нём у меня будет, в лучшем случае, два голоса из пяти: мой и тирра Глайреда. Причем за последнего я бы не был так уж уверен. В свою очередь Дармент наверняка крепко держит за мягкие, чувствительные места тирра Хонола. Остаётся только тирр Дарэс, о котором известно лишь то, что он сильно обнищал в последние годы. Причём настолько сильно, что давненько носа в столицу не кажет. Не слишком благоприятные стартовые условия, вы не находите?

— Власть всегда стоит на плечах силы. Тот, у кого больше силы, тот и навяжет свою власть. Особенно, когда иных законных оснований нет ни у кого. В вашем случае достаточно будет просто перекрыть поставки продовольствия из Мердгреса, как неспособные прокормить себя остальные тиррства вынуждены будут искать пути примирения. Это при том, что с севера ещё нагрянут беженцы из Эльфары, которые понадеются занять место Гренудийской элиты под рукой королевы Гианары. И тот, кто нелегитимно временно займёт пустой трон, вынужден будет бороться и с этой напастью тоже.

— Если мы прекратим продавать продовольствие, то навредим в первую очередь самим себе, — возразил тирр Мердгрес. — Мы точно также зависим от поставок многих важных товаров из приграничных поселений.

— Зависите. Но эти поставки легко можно на время возместить потоками из Минк-Ваньяра. А вашу продукцию с радостью примет и Артгар, и Тардия. Это даже не говоря о ситуации, когда ваш сын организует переработку зерна и прочих культур в более дорогие продукты, востребованные в той же Тардии и Артгаре. Вам достаточно первым начать торговую войну с Дарментами, чтоб дражайшему тирру Сирилу уже стало крайне некомфортно. Тиррство Дармент обеспечивает собственные потребности в сельскохозяйственной продукции лишь на три пятых. Голод — очень сильный мотиватор. Проблему тирру придётся решать. И решать очень быстро, под угрозой голодных бунтов. В таких условиях с тем же Хонолом и Дарэсом можно говорить совсем в ином ключе.

Некоторое время тирр Мердгрес обдумывал ситуацию. И логика, и интуиция подсказывали ему, что собеседник скорее всего говорит вполне искренне. Насколько же истинно сказанное — другой вопрос, так как ничто не мешает ему добросовестно ошибаться и заблуждаться. Однако продемонстрированные возможности по добыче сведений поражали воображение.

— То есть вы готовы обречь на голодную смерть сотни тысяч людей в центральных и западных землях Гренудии, чтоб ваши планы реализовались? — наконец задумчиво сказал он.

— Ни в коем случае, — возразил мер Рислент, явно очень обрадованный, что данный вопрос прозвучал. Мало кто из гренудийских аристократов вообще задумался бы о такой проблеме. — Как только начнётся дефицит, поставки пойдут из Драуры. Там уже накоплены запасы в резервах именно на этот случай. Но на весьма специфичных условиях. Оплата, вместо денег, будет приниматься только светлыми эльфами мужского пола.

Тирр Велдон сдержанно улыбнулся. Ни малейшей симпатии к остроухим он не испытывал, а такой финал для них был на редкость изощрённо-справедливым.

— Так всё же, какую роль в ваших планах отводится мне?

— Роль короля, который проведёт серьезные внутренние реформы и начнёт превращать Гренудию в империю. Для этого Гренудии потребуется выход к океану, что решается присоединением княжества Рунди.

— Вы предлагаете мне затеять войну ещё и с Артгаром?

— Артгар сейчас в состоянии вялотекущей междоусобицы земель Великого Арта с набирающим силу Великим Княжеством Фемба. С Великим князем Арибой Фиоги есть договорённость, что Рунди войдёт в состав Гренудии. Взамен ему отойдут сартанские земли по левому берегу реки Мтоньяно.

— Вы так легко ведёте переговоры с Великим Князем и перекраиваете границы государств?

— Ничего не могу поделать, положение обязывает заниматься в том числе и землеустроительными работами. А насчёт переговоров могу сказать, что, когда надо, я могу быть крайне убедительным.

— И какие реформы потребуется провести в Гренудии?

— Крайне непопулярные в среде аристократов: придётся изрядно придушить феодальную вольницу. И первое, что потребуется сделать — полностью реформировать судебную систему. Никаких судов феодалов, только королевские суды, только по единым законам, одни для всех сословий. Да и сословное деление придётся потихонечку устранять.

— Вы можете представить общество, в котором не будет сословного разделения? Уравнять аристократа и сапожника? Это же абсурд!

— Смотря с какой точки зрения. Ваш сын меня в данном вопросе наверняка бы поддержал. Если подумать, то и аристократ, и сапожник рождаются, живут, болеют, умирают. Чтобы жить, им обоим надо дышать, пить, есть и спать. У обоих есть голова, сердце, позвоночник и прочие органы. И поверьте, отличий у них намного меньше, чем хочется думать аристократам. Сын сапожника, воспитанный тирром, станет гораздо больше похож на тирра, чем сын короля, с младенчества живущий в окружении крестьян и наравне с ними занятый тяжёлым физическим трудом.

— Не думаю, что такое государство сможет существовать, — с крайне кислой миной охарактеризовал услышанное тирр.

— Однако парочка таких уже есть. Причём оба намного опередили в своём развитии Гренудию. Я говорю о королевстве Минк-Ваньяр и о совершенно неизвестном здесь Народном Государстве Крымская Русь. Последнее — самое развитое в мире и единственное, имеющее флот, способный плавать по океану сколь угодно далеко от берега.

Упоминание о неизвестной ранее стране не вызвало никакого особого интереса у тирра Велдона. Немного помолчав, он уточнил:

— И когда Эльфара должна будет оказаться в столь печальном положении?

— Посол Эльфары три недели назад проехал через Ботсоэн в Дарт. Там он планировал начать предъявлять претензии, угрожать и требовать заведомо невозможного. С учётом того, что дипломатических отношений с Минк-Ваньяром ушастые установить не удосужились, думаю война уже началась. Вас же прошу удержать вашего сына от попыток как-то помочь Эльфаре в конфликте против людей. Мало того, что это будет воспринято мной как акт агрессии, так ещё и поставит вас в крайне затруднительное положение в предстоящей борьбе за власть. Надеюсь мы друг друга поняли.

Глава 2

Два Мердгреса

Год 5098 от явления Творца, вторая половина декабря, день проведения зимнего бала в Академии магии, около десяти часов вечера.

Место действия: Гренудия, Ограс.

— Сын, следуй за мной. Нам предстоит очень о многом переговорить! — с этими словами тирр Велдон, не оборачиваясь, прошёл в дом. Бросив последний, тоскливый взгляд на закрывшиеся за Мелиссой ворота, юноша обречённо последовал за отцом. Поднявшись на второй этаж и пройдя по коридору к его кабинету, Аллин было решил, что достаточно взял себя в руки и готов стойко вынести надвигающуюся бурю. Но, переступив порог отцовского кабинета и бросив взгляд на стоящий здесь письменный стол, молодой маг аж забыл, как дышать.

На столе находился предмет, настолько же уместный в кабинете средневекового феодала, как транспарант «Спартак — чемпион» над кафедрой Святого Петра в Ватикане. Рядом с несколькими гусиными перьями, песочницей, пресс-папье и чернильницей-непроливайкой нагло расположился семнадцатидюймовый ноутбук самого что ни на есть привычного по прошлой жизни вида! Аллин одним прыжком подскочил к столу и неверяще уставился на самое великое чудо, встреченное им в этом мире. Мало того, что у «чуда» даже клавиатура была с латинской и русской раскладками, так ещё под экраном располагался логотип: «Электроника БК-0100»[4]. К превеликому счастью попаданца, его возраст в прошлой жизни не позволил оценить всю глубину издевательства, заложенного в этот незначительный штришок неизвестным соотечественником.

— Вижу, сей артефакт тебе знаком. — спокойно проговорил Мердгрес-старший, с интересом наблюдающий за бурной реакцией сына.

— Да, отец. Откуда он здесь? — дрогнувшим голосом спросил молодой маг, как загипнотизированный рассматривая установленную в качестве заставки фотографию ракеты «Восток» на стартовом столе, с расходящимися технологическими фермами.

— Расскажу чуть позже. А перед тем, как мы перейдём к этому предмету, я хочу услышать детальный рассказ, что же произошло сегодня. Со всеми подробностями и с самого начала. Особенно мне будет интересно услышать твои оценки происходящего и причины принятия тех или иных решений.

Юноше очень не понравился тот заинтересованный взгляд слегка прищуренных глаз, каким смотрел на него отец. Судя по всему, сейчас предстоит выдержать весьма непростой экзамен. С одной стороны Аллин и сам прекрасно понимал, насколько сильно рисковал сегодня и сколько людей могло пострадать из-за его просчётов. Но с другой стороны — всё, что он делал, основывалось на трезвой оценке недавно обретённых возможностей, о которых его противники знать не могли. Так что, в сложившихся условиях, его действия были хоть и на грани фола, но не за гранью. Кто ж мог подумать, что столько раз становившаяся причиной его неприятностей Мелисса, сегодня снова возьмётся за старое и спутает ему все карты. Кто ж знал, что с женщинами никогда не стоит терять бдительность и им никогда нельзя подставлять незащищённый тыл⁈

Именно эту мысль он и изложил отцу, старательно сглаживая роль мерлы Ордлин в том, что, несмотря на его грандиозные успехи, итоговый счёт оказался не в его пользу. Но чем больше он пересказывал случившиеся события и отвечал на меткие уточняющие вопросы отца, тем острее понимал, что «предварительные ласки» в исполнении Морганы не завершились сегодня «глубоким и жёстким проникновением» вовсе не из-за его предусмотрительности, а по причине исключительной невезучести оппонентов и вмешательства непредусмотренного фактора непреодолимой силы.

Тирр Велдон сидел, откинувшись в кресле, с нечитаемым лицом, внимательно слушая сына. Хорошо, что у него было достаточно времени, чтобы хорошенько осмыслить всё произошедшее, сплюнуть накопившийся яд, выдохнуть и принять ситуацию. Мальчишка прекрасно вёл себя в нестандартных, критических ситуациях. Не ломался, не паниковал и не опускал руки, когда обстоятельства были против него. Но умудрялся с самоотверженностью барана лбом вперёд кидаться навстречу возникшим неприятностям. Он в очередной раз даже не попытался выйти за рамки сценария, навязываемого противниками и как телёнок шёл туда, куда его тянули. Да, у него в очередной раз получилось переигрывать оппонентов, ему снова очень сильно повезло. Однако запас везения отнюдь не бесконечен. По своей натуре он — боец и артефактор-творец, но никак не политик. Тут мерл Рислент прав безоговорочно.

Тем временем Аллин закончил витиевато излагать свою версию событий, в которой никто не был виноват кроме неожиданно коварных недоброжелателей, возжелавших его тела. Взглянув на отца, он наконец решился уточнить:

— Так всё же, ты знаешь, кто пришёл мне на помощь?

— Знаю. Его зовут мерл Шелд Рислент.

— Никогда не слышал такого имени, — Аллин был уверен, что слышит впервые эту фамилию, — и не припомню такой семьи в перечне аристократических родов Гренудии.

— Это не удивительно. Его родители не были ни богатыми, ни знатными, — согласился тирр, — мерлы во втором или третьем поколении.

— Ты их знал?

— Как ни странно — да. Они погибли на моих глазах в мёртвых пустошах. Я пытался спасти его мать, но не успел… Она была целительницей поселения, а отец — офицером, тёмным магом. Оба — весьма достойные люди. Когда Эдмер, тогда ещё принц, вместо обычной стажировки, устроил безумный поиск острых ощущений и дурных приключений в пустошах, им пришлось его сопровождать. Как и всем нам, приехавшим на стажировку студентам. А поскольку столичные аристократы часто полагают, что с ними точно ничего плохого случиться не может и нарушают даже те правила, которые нарушать нельзя ни в коем случае, всё в тот раз закончилось крайне трагично. Его отец и ещё несколько магов погибли, спасая принца от неубиваемого монстра, а мать — когда попыталась помочь тяжело раненному мужу. Мерлу Рисленту тогда было около четырнадцати лет. Я предложил ему покровительство рода Мердгрес, но он отказался. Теперь понятно, почему…

— И этот… артефакт, — Аллин кивнул на ноутбук, — принёс этот самый мерл Рислент?

Лицо Велдона перекосила грустная ухмылка:

— Если бы принёс… Он его прямо на моих глазах сделал. Из такого же стула, как тот, на котором ты сейчас сидишь. При этом даже бровью не повёл, не говоря уж о каких-то видимых плетениях. К слову, он сказал, что ты легко разберёшься, как в этом артефакте посмотреть те живые картинки с голосами, которые он мне показывал. Думаю, если ты действительно сможешь это сделать, многие вопросы по поводу сегодняшнего дня у тебя отпадут сами собой. И я надеюсь, что увидев события в таком свете, ты несколько пересмотришь свои взгляды на жизнь и на столь милую твоему сердцу мерлу Ордлин. И впредь поостережёшься мчаться кого-то спасать, не включая голову.

С опаской и недоверием Аллин прикоснулся к тачпаду чудо-ноутбука. В ответ экран украсился заставкой и кнопкой с надписью «войти» на русском языке. По её нажатию появился до боли знакомый рабочий стол, правда не привычной «винды», а в общем-то тоже знакомой «убунты»[5]. Все традиционные программы присутствовали и это вызывало какое-то лютое противоречие: другой мир, средневековое поместье и такой привычный по прошлой жизни элемент, как компьютер с графическим пользовательским интерфейсом. Почти уверовав в возможность чуда, юноша открыл браузер и вбил адрес яндекса. Браузер на секунду задумался, после чего на экране отобразилось изображение «фиги» и жизнерадостная надпись на русском: «Пшёл нафиг, Коля! Просмотр порнухи только для членов профсоюза видящих магов».

— Это не похоже на те живые картинки, что демонстрировал мне мерл Рислент, — вернул его в реальность голос отца за спиной.

Велдон очень внимательно наблюдал, как сын легко ориентируется в надписях, сделанных совершенно незнакомыми значками. Однако помня, что древние видящие всегда накладывали на свои тексты особые заклинания, делающие их нечитаемыми для простых смертных, предположил, что и современный видящий поступил точно также.

— Да, прости, отвлёкся, — ответил бывший программист, — сейчас найду и открою.

На рабочем столе лежало всего две папки, одна из которой так и называлась: «Видео». Так что поиск не сильно затянулся. Внутри обнаружились ролики, с цифрами от одного до пяти в качестве имён. Запустив первый Аллин застыл в ужасе, со стороны наблюдая за своим «приватным» разговором с Нисари.

— Как такое возможно? — он обречённо посмотрел на отца, с трудом ворочая внезапно потяжелевшим языком, — Неужели они заодно: тот, с кем я разговаривал и тот, кто приходил к тебе сегодня?

— Очень сильно сомневаюсь. Мерл Рислент собирается покончить с сартанским видящим магом, так как категорически не одобряет методы последнего. Причём он говорил об этом так, будто прибить Нисари для него не сильно сложнее, чем прихлопнуть назойливую муху.

— Ты веришь, что это возможно? Он настолько силён? — у молодого тирра глаза вылезли из орбит. Приблизительно такой же шок испытали китайцы, в сознании которых за тринадцать лет японской оккупации квантунская армия превратилась в инфернальное зло непреодолимой силы. А потом пришли русские и за десять дней унасекомили самураев до состояния перепуганного стада военнопленных.

— А сам как думаешь? Ведь он наблюдал за вашей беседой не вызвав у вас ни малейших подозрений. И не только за вашей. Давай посмотрим остальные… картинки. — предложил Велдон.

Через полтора часа от щёк Аллина можно было прикуривать: его лицо пылало, он себя ощущал законченным кретином, а убеждённость, что все бабы — лживые дряни, несколько поблёкшая за последние месяцы, засияла и запестрела новыми цветами и оттенками.

— Вижу, сын, ты в полной мере осознал, что значит верить на слово, не рассмотрев ситуацию детально. Надеюсь, из полученного сегодня горького урока ты сделаешь надлежащие выводы. Теперь же нам предстоит решить, как действовать дальше.

— Что от тебя хотел этот… мерл Рислент? — со с трудом скрываемой неприязнью поинтересовался молодой аристократ. Почему-то ему казалось, что в том, как глупо сейчас он выглядит, этот неизвестный маг виновен не сильно меньше, чем он сам.

— Предложение лично мне я пока обсуждать не готов. Как минимум, подожду, сбудутся ли сделанные им прогнозы на ближайшие недели. А вот тебе он настоятельно рекомендует не ездить в Эльфару, так как с учётом того, во что сейчас собирается вляпаться князь Луг Киндерин, шансы вернуться назад живыми у тебя и твоих друзей будут минимальными. Также он предупредил, что любая поддержка Эльфары будет им рассматриваться как недружественные действия со всеми вытекающими.

Мужчина испытующе посмотрел на своего наследника, надеясь увидеть достаточное понимание диспозиции. Но тот молчал, а упрямо сжатые губы вполне красноречиво свидетельствовали о направлении его мыслей.

— А если я всё же поеду, то что? — наконец поинтересовался младший Мердгрес, который, подобно ослу, рефлекторно упирался, когда его куда-то начинали «тянуть за уздечку».

— Ничего. — бесстрастно ответил тирр, — Это был не запрет, а всего лишь настоятельная рекомендация. Но я бы тоже предпочёл, чтобы ты отправился вместе с сестрой в наш замок. Мне совсем не хочется, чтобы мой наследник ехал туда, где его ждёт ничем неоправданный риск. К тому же в Эльфаре будет очень высокой вероятность сделать что-то, что может рассматриваться как поддержка светлых. Мне бы крайне не хотелось, чтобы ряды наших и без того многочисленных недоброжелателей пополнил ещё и потенциальный союзник. Который пока настроен к тебе более чем дружелюбно.

— Я подумаю, — максимально нейтральным голосом ответил Аллин.

— Хорошо, — не стал настаивать Велдон, — мерл Рислент оставил адрес, где сейчас в столице остановился его сын, мерл Крас Рислент. Он предлагает тебе встретиться с ним и, если возникнут вопросы, Крас тебе постарается на них ответить. Вы с ним практически ровесники, так что с ним тебе будет проще найти общий язык.

* * *

Добравшись наконец до своей комнаты, Аллин обессилено рухнул на кровать. Ну и денёк! Такого ещё не случалось ни в этой жизни, ни в предыдущей. Самым неприятным в закрутившейся круговерти событий было то, что юноша перестал понимать, что ему теперь делать и как дальше жить. Милая, любимая кошечка, оказалась на деле лживой и подлой змеюкой подколодной. Всё как всегда у Николая-Аллина, хоть в той жизни, хоть в этой. Ему в очередной раз в голову так и не пришла спасительная мысль: если через раз получаешь то в лоб, то по лбу граблями, надо не на окружающих пенять, а под ноги внимательнее смотреть.

Появившийся на горизонте новый персонаж вызывал у Аллина не больше доверия и симпатии, чем бегущее к водопою стадо слонов у головастика. Продемонстрированное могущество, безусловно, впечатляло, но также подавляло и вызывало желание держаться подальше, чтоб ненароком не затоптали. Поэтому идти на какой-либо контакт с сыночком этого «благодетеля» хотелось чуть меньше, чем никак. И выданные отцу «авансы» ничего не могли изменить. Скорее наоборот, вызывали дополнительные подозрения. Даже обещание устранить проблему с сартанским тайным обществом не могло перевесить возникшую у младшего Мердгреса неприязнь.

Был ещё один фактор, в котором Аллин не признался бы даже самому себе: вмешательство ещё незнакомого, но уже вызывающего антипатию мага уже привело к практически непреодолимому разрыву с Мелиссой, а теперь грозило и ссорой с Гианарой. После исчезновения из его жизни сначала Морганы, а теперь и Мелиссы, Гианара осталась единственной девушкой, чьё восхищение и внимание подсознательно терять категорически не хотелось. Светлой эльфийке будет почти невозможно объяснить причину, почему он не сможет выполнить своё обещание попробовать починить повреждённую башню.

Однако до завершения этого дня требовалось написать и отослать письмо Элеоноре с собственной версией произошедших сегодня событий. Самым честным и наиболее близким к истине был бы рассказ о предательстве мерлы Ордлин, воспользовавшейся тем, что она находится под защитой тирров Мердгрес. Тогда было бы легко обяснимо, что Аллин не мог, не покрыв своё имя позором, допустить её похищение с целью выдачи смертельным врагам. Мол именно так его заманили в ловушку. Но как он ни крутил эту мысль, на бумагу она ложится категорически не хотела.

В итоге из под его пера вышел крайне туманный и беззубый опус о коварном заговоре недоброжелателей, сумевших вынудить тирра Мердгреса-младшего рискнуть головой, дабы не запятнать честь семьи. Единственной бесспорной правдой в тексте послания было то, что в итоге Аллин решил все возникшие проблемы. Такое объяснение могло убедить лишь ту, которая сама изо всех сил хотела бы поверить сказанному. Но писать более конкретно, значило или называть кошку кошкой… то есть Мелиссу — изменницей, или самому выставиться наивным дурачком. Поторговавшись некоторое время с собственной совестью и решив в итоге, что «и так сойдёт», юноша передал письмо слуге и наказал доставить в королевский дворец как можно скорее.

Но было ещё одно дело, не столько важное, сколько не позволяющее спокойно заснуть: изучение артефактного ноутбука. Мало того, что руки сами тянулись к столь привычному по прошлой жизни предмету, так в нём ещё на самом видном месте лежала папочка с интригующим и манящим названием «Книги».

Глава 3

Аттестат зрелости по-рислентовски

Год 5098 от явления Творца, вторая половина декабря, раннее утро в день проведения зимнего бала в Академии магии

Место действия: Гренудия, Ограс.

Солнце ещё не успело взойти и сонная столица лишь только собиралась с силами, чтобы начать неторопливо пробуждаться ото сна, когда в неприметном среднезажиточном особнячке на северной окраине Ограса спонтанно организовалось особо важное совещание, рассматривающее дело по упрощённой процедуре судьи Линча. Несколько молодых людей в возрасте около 17–19 лет в просторной гостиной прижали к стенке двух своих товарищей и грозили им самыми страшными карами за преступленье века, совершённое из-за преступной халатности последних.

Двое обвиняемых, поджав уши, вяло отбрёхивались, что мол проступок свой признают и готовы попробовать искупить его ударным трудом. Виновные, его наследное высочество принц Сердан Минк и его закадычный дружок, простолюдин-сирота Кетан Тамир, назначенные утром в дежурные по кухне, угробили кашу, которую готовили на завтрак всей команде «диверсантов-стажёров». В королевстве Минк-Ваньяр теперь возможны и не такие чудеса, ибо та хрень, что заменяет в этом государстве нормальную монархию, марксистско-ленинской теорией не предусмотрена вовсе. А Шелд Рислент, когда его припёрли и потребовали хоть как-то сие безобразие поименовать, обозвал господствующий строй народно-демократическим абсолютизмом. Мол если не лень, попробуйте понять, что имелось ввиду.

— Сейчас кастрюлю отмоем и сварим новую порцию этой дряни! — пытался перекричать возмущённых однокашников принц. — У нас пока, вроде бы, нет дефицита крупы!

— Молчи уж, кулинар! — одёрнул его сотоварищ, — у нас со временем напряжёнка. Через полтора часа все группы должны уже выдвинуться к Академии.

— Да до этой Академии всего минут пятнадцать лёгким бегом! — влез в разговор Кетан, чтоб поделить летящие шишки поровну с другом.

— И что? Правила не для вас писаны? За сколько ты должен быть на точке до начала акции? Что, «награды» за прошлые залёты уже не зудят? Если Самантыча рядом нет, то море по колено?

Самантычем за глаза в учебке звали грозного старшину потока, который в малейших нарушениях устава мог разглядеть склонность курсанта к будущему паникёрству, дезертирству и измене Родине. Самантыч был гордостью и любимцем и мерла Шелда Рислента, и короля Ромма Минка, и великого магистра Роя Селина. Ещё бы, ведь он был эманацией самого прапорщика Петренко из старого советского анекдота, который тоже два раза не повторял свои замечания невзирая на чины[6].

— И что ты предлагаешь? — окрысился принц-залётчик, которого хорошенько передёрнуло от ярких воспоминаний о «любимом наставнике». — Весь день на голодный желудок бегать будем?

— Как в таких случаях говорит мой батя, — влез в разговор Рустам Азаматов, сын одного из старших атаманов крымского казачьего войска, — Отсутствие соображаловки некоторым можно заместить только доскональным знанием устава. — Сухпай тащи на всех, твоё… мать-через-за-ногу-высочество! Чайник хотя бы не спалили?

К моменту, когда под руководством голодного и злого коллектива два «коекакера» наконец организовали запоздалый завтрак, появилось высокое начальство в лице Великого Учителя Ордена Сострадательных, мерла Рислент. Весь облик Шелда был такой умиротворяющий и дружелюбный, что хоть сейчас на иконы. Распространяя вокруг себя волны вселенской любви и покоя он окинул благожелательным взором подрастающее поколение и гаркнул так, что задрожали стёкла:

— Смирно! Отставить балаган. Всем пять минут на то, что закончить завтрак и убрать за собой. Ровно 6:30 жду в зале на последний инструктаж. За опоздание — три расстрела вне очереди. Вопросы есть? Тогда исполнять!

Вскрыв упаковки сухпайков и поспешно затолкав в рты, сколько влезло, стажёры кинулись наводить порядок. То, что крайне редко включающий режим «сапога»[7] мерл Рислент начал утро с «построения», взбодрило молодых людей и сдуло с них остатки неуместного благодушия.

* * *

— Товарищи курсанты, — начал свою речь Шелд, когда в назначенное время в зале собрались все действующие лица предстоящей операции, — напоминаю, что сегодня начинается операция, подготовку которой мы вели почти десять лет. Как бы несерьёзно ни выглядела задача сегодняшней акции, но общая цель ваших действий на территории Гренудии — воцарение с минимальными жертвами и в кратчайшие сроки новой королевской династии, более вменяемой и договороспособной, чем Алантары. Ваши успехи в учёбе — это прекрасно, но сегодня всё будет всерьёз и без страховки со стороны наставников. Несмотря на кажущуюся простоту сегодняшней акции — не расслабляйтесь ни на минуту. Всё надо провернуть незаметно и для тайной службы короля, и для агентов тирра Дармента, и для шпионов Нисари. Мы на чужой территории. Любая ошибка может стоить вам жизни.

Окинув «добрым и ласковым» взглядом застывшие лица ребят, будто стараясь запомнить их напоследок живыми и прикидывая, из какого материала лучше воздвигнуть памятник павшим героям, Шелд продолжил:

— В течении всей сегодняшней акции категорически запрещается снимать очки дополненной реальности и гарнитуру тем, у кого пока артефакты последнего поколения не встроены в глаза и уши. Также до окончания запрещено выходить из невидимости. Окончанием операции для вас считается отчёт командира вашей группы координатору операции по Гренудии, Аршару Рисленту. Здесь, на базе. И хоть вы все в глупостях замечены пока не были, на всякий случай предупреждаю: шутки сегодня неуместны. Самодеятельность и прочая отсебятина без серьёзных причин — тоже.

Несмотря на то, что Шелд говорил банальные вещи, молодые люди слушали внимательно. Дураков и разгильдяев среди них не было. Все ребята прошли «шкуродёрню» орденского «суворовского училища», где мастерски выбивали дурь как традиционными методами, так и позаимствованными из мира 21-ого века. А трое, Крас Рислент, Рустам Азаматов и Андрей Наумов, успели поучаствовать в десантных и диверсионных операциях на территории Сартаны в качестве стажёров пластунских сотен крымского казачьего войска. Собственно эта троица сегодня и должна была выступать в роли командиров групп, на которые возложены все основные задачи операции.

Группа Рислента в составе трёх человек будет весь день «пасти» Аллина Мердгреса и обеспечивать его безопасность вплоть до возвращения в особняк Мердгресов. Группа Азаматова берёт под наблюдение Мелиссу Ордлин и ведёт её вплоть до момента, когда к месту содержания «пленницы» доставят Аллина. Задача этой группы — предупредить Краса, если вдруг дроу что-то решат переиграть по ходу событий.

У группы Наумова самая творческая задача: с момента отъезда из Академии Аллина, создавать там побольше мелкой неразберихи и всяких несуразных ситуаций, чтоб принцесса и прочие студенты максимально долго не замечали отсутствие тирра Мердгреса. Когда же водить за нос Элеонору уже станет невозможно, ей надо будет подбросить письмо с просьбой не устраивать шум, так как враги её возлюбленного только этого и ждут. Все объяснения она получит завтра письмом.

Письмо было подписано мерлом Красом Рислентом, так как именно ему в дальнейшем предстоит вопреки метаниям жениха, подлости родственников невесты и влиянию внешних обстоятельств непреодолимой силы, обеспечить создание стабильной ячейки общества в конфигурации из этих двух голубков. Всё же воцарение Мердгресов стоит обставить максимально законно.

* * *

Когда общий инструктаж закончился, Шелд отвел Краса в сторону:

— С тобой мы теперь встретимся только когда всё закончится. Про твою главную задачу в тысячный раз напоминать не буду, и так всё знаешь. Очень надеюсь, что у тебя достаточно чувства юмора и творческих способностей, чтобы не дать твоему подопечному избежать свадьбы с Элеонорой и забиться под чей-то ещё каблук.

— Не переживай, справимся. Хоть под гипнозом, но окольцуем этого «птенчика». Никаких сил не хватит наблюдать за его метаниями, — с усмешкой ответил Крас, — Хотя иногда кажется, что для него лучшим выходом была бы кастрация.

— Давай всё же обойдёмся без хирургического вмешательства. Пока ограничимся терапией посредством «влюблённой Элеоноры», — ненадолго мужчина задумался, становясь более серьёзным, — Николая оценивать можно по-разному. Но учти, что ни в этой жизни, ни в прошлой никто не занимался его образованием так, как твоим или твоих друзей. Он самородок, очень талантливый. Так что не слишком гордись, сравнивая себя с ним.

— Понял. Сделаю всё в лучшем виде! Загоню эту парочку в счастливый брак. Как бы один из них не трепыхался, — усмехнулся Крас.

— Вот и чудно. После сегодняшней акции будешь командовать всеми собранными тут студентами. Если придётся покинуть Ограс, бери с собой народу, сколько нужно, хоть всех. Но пока вы здесь, выделяй людей для задач, которые будет ставить дядя Аршар. Удачи тебе, сын!

* * *

Проводив на задание молодёжь, Шелд пригласил братьев в свой кабинет, больше напоминающий центр управления полётами. Здесь на большой интерактивной карте Ограса и окрестностей ещё раз совместно с суперискином перепроверили расположения всех активных и пассивных участников предстоящей партии и обсудили возможные отклонения от задуманного сценария. По всему выходило, что в начинающейся сегодня острой фазе «Большой Игры» первый раунд должен пройти, как задумано. Это на длительных горизонтах отклонения начнут накапливаться, перекорёживая все планы. Потому больше, чем на полтора месяца закладывались лишь «контрольные точки на маршруте». От того, насколько точно удастся удержаться на намеченном «пути», будет зависеть, выраженная в крови разумных, цена перехода от деградирующего сословного общества к более прогрессивным формам, устремлённым «к звёздам». И Шелд очень хотел эту цену свести к минимально возможной. Единственное, что его утешало в этой «бухгалтерии» — цена бездействия была несравнимо выше.

За предстоящий день и ночь «с доски» предстояло «снять» тех, кто будет особенно сильно мешать реализации планов в Гренудии. Но Шелд оставался верен себе и «снятие фигуры с доски» не всегда означало её гибель. Лишь с Эрданом Нисари он не желал возиться и думать, как последнему сохранить жизнь. Также была очень высокая вероятность, что гибель главы тайного общества изрядно проредит и число его сторонников. Но заниматься их спасением мерл Рислент также не намеревался: вступление каждого «добровольца» в ряды «паучьих прихлебателей» сопровождалось жестоким убийством как минимум одного невиновного человека. И заботиться о сохранении жизней тех, для кого чужие страдания — всего лишь приемлемый побочный эффект, у него не было никакого желания. Всех же остальных выводить из игры планировалось, по возможности, «ласково», без крайностей и лишних жертв.

Себе Шелд отвёл самую минимальную и самую скучную роль. В то время, как стажёры и его братья получат свои порции удовольствия различной степени экстремальности, он будет только ждать и наблюдать. Если все предыдущие годы всё делалось правильно, если выстроенная система воспитания и образования молодёжи, как и задумывалось, порождает ответственных, решительных и самостоятельных людей, то его участие будет до самого конца сведено к минимуму. И тогда за будущее мира можно быть относительно спокойным. Так что в таком пассивном режиме Шелду предстояло проходить суровую, бескомпромиссную проверку, насколько успешно он прожил почти сорок лет в этом мире.

Лишь сегодня, когда от Краса портальной связью прилетит пакет с письмами, написанными Аллином и когда искин смонтирует видеоролики, предстоит визит в особняк Мердгресов для встречи с тирром Велдоном. Требовалось установить личный контакт с тем, на чью голову и плечи предполагалось перевесить ответственность за ключевое государство Ойкумены. К тому же Шелду хотелось встретиться с человеком, к которому испытывал совершенно искреннее уважение и симпатию, возникшую после того эпизода в пустошах и усиленную последующими наблюдениями за всей его жизнью.

Ну а ближе к ночи, когда все группы вернутся на базу и королевский дворец начнёт погружаться в сон, наступит давно ожидаемый момент, когда станет возможной ликвидация ненавистного паука. Фактически этот день станет лебединой песней, последний раз, когда Шелд лично принимает активное участие в событиях. Если до конца всё будет укладываться в рамки допустимых сценариев и не придётся срываться с места, чтобы «тушить особо сильные пожары»…

* * *

Помня, с какой скоростью росло могущество Шелда Рислента в прошлом, может возникнуть ощущение, что к настоящему моменту он уже должен был стать равным Творцу и ему достаточно «явить лик свой народу», щёлкнуть пальцами и всё будет как он хочет. Действительность оказалась несколько иной. Перво-наперво, Шелд не знал «как правильно» должно всё быть. В его прошлом мире умные люди много копий сломали, обсуждая возможные сценарии развития человечества. И гораздо чаще приходили к мордобою и взаимным оскорблениям, чем к каким-либо конструктивным выводам.

Для себя, в качестве аксиомы, Шелд решил: общество разумных должно искренне поощрять творцов и тружеников, а от паразитов, вредителей и тунеядцев — всеми силами избавляться. Должны сложиться традиции и порядки, безоговорочно порицающие все проявления скотского поведения, ни в коем случае не оправдывая и не героизируя его.

Во-вторых, даже если бы пинками и плюшками удалось всех разом загнать в коммунистическое или ещё какое светлое будущее, то этот рукотворный рай очень быстро превратится во вполне себе привычную свинскую обыденность, где большая часть разумных предпочла бы радостно «лежать в луже и пускать пузыри». Потому как свинья в любом дворце устроит свинарник, причём скорее рано, чем поздно. Это произойдёт с пугающей неотвратимостью, если не изменятся сами разумные, если им в кровь и плоть не въестся новая этика. А такой переход быстрым быть не может и уж тем более его нельзя осуществить одномоментными сколь угодно правильными реформами. Нет, надо не торопясь взращивать те качества, что превращают размного в «стремящегося к знаниям и к справедливости», угнетая и искореняя жадную, злобную, завистливую обезьяну, которая в той или иной степени прячется в тёмных уголках души любого самого утончённого интеллигента. И чем яростнее тот отрицает, что уж он точно «не такой», тем крупнее и зловреднее эта, скрытая до поры до времени, макака.

Осознание того, какими путями ходить не надо, пришло к Шелду достаточно давно. Поэтому, размышляя на тему «а что же всё же делать?», он в очередной раз «включил озорную свинью», увеличил пропускную способность торчково-техномагической межмировой сети и на пару с суперискином развернул бурную деятельность в мире 21-ого века. Очень скоро в том мире появился некоммерческий фонд «развития демократии в особо отсталых регионах им. Шелда Рислента», который начал аккумулировать бешеные суммы, экспроприируя свою копеечку непосредственно в момент перевода их на счета спецслужб некоторых стран.

Щедрой рукой и с благословения Шелда, искин из этих денег раздавал гранты на исследования, поддерживал футурологов и фантастов, пишущих на темы будущего, а заодно пачками в разных странах, где компоновал, а где и фабриковал уголовные дела на всяких нечистых на руку чиновников. Параллельно срался на сотнях тысяч форумов почти на трёх десятках языков, изображая миллионы разных личностей одновременно. И делал ещё кучу различных дел, от организации оцифровки средневековых архивов до анализа фольклора африканских племён. И вся собираемая и обрабатываемая информация вновь превращалась в темы исследований, под которые выделялись всё новые и новые гранты. Всё это делалось ради одной единственной цели: получить максимально достоверную универсальную модель, равно успешно предсказывающую долгосрочные тренды развития любого социума. Хоть на технической, хоть на магической основе.

За несколько лет в мире 21-ого века с подачи Шелда и силами суперискина возникла теневая сеть, на удивление, предназначенная не для торговли наркотой или распространением порно, а для заработка денег своим умом и воображением. В этой сети 24 часа в сутки, 7 дней в неделю можно было поучаствовать в конкурсах решения различных творческих и научных задач самой разной тематики. Тут были востребованы и физики, и математики, и социологи, и просто люди с развитым воображением. Всё участие щедро оплачивалось. А нелегальность и секретность сети была вызвана размерами гонораров и происхождением денег. Последнее вызывало зубной скрежет у руководителей всех спецслужб стран золотого миллиарда. Ведь финансирование шло, в основном, из их карманов.

В итоге были промоделированы триллионы сценариев развития хоть того мира, хоть этого. Полученную модель протестировали ещё на нескольких мирах, найденных торчками в качестве «контрольного примера». Итогом стала программа развития, которая требовала от Шелда смотреть и не вмешиваться, за исключением совсем уж нестандартных ситуаций.

Глава 4

Римляне и сабинянки

Год 5098 от явления Творца, вторая половина декабря, день проведения зимнего бала в Академии магии, около четырёх часов дня.

Место действия: Гренудия, около семи вёрст на северо-запад от Ограса.

Эйра Моргана открыла глаза и с крайним изумлением обнаружила себя сидящей на аккуратно расстеленном дорогом мужском дорожном плаще, привалившись к стволу векового дуба. В голове девушки была полнейшая, первозданная пустота, мгновением позже заполнившаяся целым сонмом вопросов: Как она тут оказалась? Что вообще произошло? Где остальные дроу? И куда подевались пленники?

В этот момент эйра вдруг заметила, что у неё на коленях лежит нечто, навевающее не самые приятные воспоминания: красивая деревянная фигурка, очень точно изображающая Аллина. К руке фигурки была привязанная записка: «тирр Аллин Мердгрес сублимированный. Просто добавьте воды».

— Проклятье! Но как⁈ Он же умер больше двадцати лет назад! — прорычала эйра Моргана.

— Боюсь, вы кого-то с кем-то перепутали, уважаемая эйра, — прозвучал рядом приятный, чуть насмешливый мужской голос.

От неожиданности эйра Моргана подпрыгнула… вернее попыталась резко вскочить, но затёкшие ноги подкосились, и она рухнула бы обратно, если бы её тут же не подхватил неизвестно откуда появившийся рядом незнакомец.

— Я совершенно не прочь, чтобы вы оказались в моих объятиях как можно быстрее. Если теперь вам достаточно комфортно, можем наконец поговорить, — мужчина откровенно веселился, рассматривая Моргану. А вот драурской принцессе было совершенно не до смеха. Забыв, как дышать, она смотрела широко раскрытыми глазами на возникшего из ниоткуда незнакомца. И то, что она видела, и то, что ощущала лишало её способности мыслить мало-мальски здраво. Ещё утром она думала, что самый привлекательный парень на свете — это Аллин. Но сейчас, вцепившись своими тонкими, но сильными пальчиками в плечи шатена совершенно иного типажа, она чувствовала, сколь сильно заблуждалась. И замерла, не зная, что делать и как себя вести. Все предыдущие события и тревоги минувшего дня напрочь улетучились из её головы.

Насладившись некоторое время произведённым на девушку впечатлением, Аршар Рислент, а это был именно он, наконец поинтересовался:

— Будем уведомлять матриарха о том, что грубый минкский варвар похитил слабую, беззащитную драурскую принцессу, дабы насильно взять её в жёны? Или пусть узнает обо всём от моего брата, когда-нибудь потом, в неопределённом будущем?

— Как скажешь! — выдохнула эйра Моргана, продолжая пожирать глазами внезапно появившийся предмет обожания. И только с некоторой задержкой до неё дошёл смысл вопроса, — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ⁈

— Что собираюсь тебя похитить и нежным насилием принудить выйти за меня замуж. По традиции нашей семьи, я тоже влюбился в дроу из рода Сатари. Но, в отличии от моего старшего брата-рохли, начну отношения сразу с похищения. Ведь если дать время «на подумать», ты вполне можешь найти способ наделать каких-нибудь глупостей. А так, для твоего же блага и нашего совместного счастья, я твоё мнение внимательно выслушаю, но сделаю всё по-своему. Ведь ты согласна, что с тобой сейчас именно так и надо поступить?

От голоса молодого мужчины, чьего имени она ещё не знала, как и от произносимых им слов Моргана просто млела, абсолютно не возмущаясь смыслом сказанного. Но вдруг до неё дошло, что таким прекрасным планам её нового знакомого не суждено реализоваться. Ведь она не сможет нарушить приказ матриарха, ей не дано преодолеть оковы наложенной магии крови! Она обязана немедленно связаться с Драфуром и доложить о провале всей операции. И ещё неизвестно, какое наказание придумает ей ненавистная тётка! Вопреки желаниям «стальной девы», на глаза у неё навернулись слёзы.

О том, что происходит что-то странное, совершенно неправильное и она себя в здравом уме так себя вести не может, Моргане в голову пока ещё не приходило. Если рядом с Мердгресом-младшим она подвергалась воздействию его «дара-проклятия», работающего «по площадям», то сейчас аналогичное воздействие было строго персонифицировано. Как такое возможно, ведь Аршар Рислент подобными свойствами раньше не обладал? Всё очень просто. Аршар — брат крайне любознательного человека, которого мёдом не корми, дай поисследовать что-нибудь зубодробительное. Шелд прекрасно помнил, что при вселении души Николая Темнова в тушку Аллина Мердгреса, произойдёт наделение получившейся комбинированной личности столь неординарным свойством как «невероятная привлекательность для противоположного пола». Потому он заранее озаботился изучением этого интересного явления с последующим повторением и доработкой.

И вот теперь не только Моргана нежилась в лучах подобного воздействия, всё сильнее и сильнее влюбляясь в Аршара. Но, как ни странно, и он сам подвергался аналогичному «облучению», также влюбляясь в Моргану. А чтоб не повторить «танец на граблях» брата, одетый Аршаром на бессознательную Моргану браслет не только «связывал их навечно незримыми цепями», но заодно гасил все ментальные и кровавые закладки, сделанные эйре в прошлом. Так что все опасения эйры были совершенно напрасны.

Зачем Аршар повёл себя так странно? Так уж получилось, что ещё несколько лет назад при проработке начавшейся сегодня операции, он обратил внимание на достойную, но крайне трагическую фигуру племянницы матриарха. И насел на Шелда, чтобы тот нашёл решение, при котором девушка с одной стороны освобождается от оков, наложенных на неё властительницей Драуры, а с другой — не кидается ей мстить, но зато становится безоговорочно счастливой. И, каково же было его удивление, когда получил «пророчество», единое для них двоих. Поразмышляв над неожиданным решением, Аршар решил взять на себя ответственность за судьбу и счастье экзотической красавицы.

— Как так получилось, что твои глаза выбрали самое мокрое место на таком милом лице? — поинтересовался он у девушки, по всей видимости дошедшей в осмыслении своей загубленной судьбы до мыслей «жизнь — дерьмо, солнце — грёбанный фонарь, сеппука[8] — выход».

— Не быть нам вместе! Матриарх повязала меня кровавыми ритуалами. Я обязана немедленно доложить ей о том, что её приказ не выполнен и пленник сбежал. И о твоей роли во всём этом. Если она прикажет тебя убить, я не смогу ни воспротивиться её приказу, ни даже убить себя… — в этом месте Моргана уже ревела в голос. Лучший способ закрыть женщине рот — страстный поцелуй. Как оказалось, он также неплохо отвлекает от глупых мыслей.

— Скажи мне пожалуйста, любимая, — с невинным лицом поинтересовался Аршар, когда поток слёз наконец прервался, — а разве магия крови позволяет тебе рассказывать о наложенных заклинаниях первому встречному?

В широко распахнутых прекрасных синих глазах вспыхнул вопрос: «я ведь и в самом деле не могла ему об этом рассказать! Но рассказала! Что происходит⁈»

— Пока ты была без сознания, я надел тебе на руку браслет, который блокирует магию крови и все сделанные тебе ментальные закладки. Если не веришь, можешь подумать, как бы ты хотела прибить дорогую Арессу Сатари. Это временное решение. Приедем домой — сниму с тебя всё заклятия окончательно.

Моргана с сильнейшей опаской представила, как она посылает матриарха в ответ на приказ той доставить Аллина. И ничего не произошло. Ничего! Не! Произошло! При явном неповиновении! Моргана с визгом кинулась на шею тому, кто избавил её от этого ужаса длинной в несколько десятилетий.

— Ну, так каким будет твой положительный ответ на моё предложение немедленно уехать со мной за тридевять земель и там стать моей женой?

— Да! Да! Да! Только скажи, как тебя зовут? — наконец задала Моргана вопрос, который стоило спросить двадцать поцелуев тому назад.

— Мерл Аршар Рислент. Брат Шелда Рислента. Ты с ним заочно знакома.

— Он ведь погиб больше двадцати лет назад в Драфуре?

— Информация о гибели моего братишки в ритуальном зале устарела уже на следующий день. Аресса и Лорейн в курсе. Но давай вернёмся к нам двоим. Ты не прочь пару месяцев пожить жизнью счастливой домохозяйки на нашей секретной базе в Ограсе?

— Наверное я сошла с ума, но… совсем не прочь.

— Ну вот, в такой милой и послушной девочке и не заподозришь грозную амазонку, — ласково улыбнулся ей теперь уже жених, — Кстати, вопреки обычаям хоть тёмных, хоть светлых эльфов, все наши с тобой дети независимо от пола будут Рислентами. Да и тебе я тоже намерен сменить фамилию в самое ближайшее время. Правда, если сочетаться узами брака мы можем хоть сегодня, то отъезд за океан в свадебное путешествие придётся немного отложить…

Как можно отъехать за океан и что такое свадебное путешествие пребывающее в счастливом неадеквате Моргана представляла очень смутно, но согласна была на всё: лишь бы с ним и подальше от тётки.

* * *

Год 5098 от явления Творца, вторая половина декабря, день проведения зимнего бала в Академии магии, около девяти часов вечера.

Место действия: Гренудия, дорога на Коур, около пятнадцати вёрст от Ограса

Второй раз за день Мелисса пришла в себя, вынырнув из забытья, в которое она погрузилось очень скоро после того, как за ней с лязгом захлопнулись ворота поместья Мердгресов. И сейчас, раскрыв глаза, она с непониманием и страхом осознала, что находится в едущей карете, а напротив неё сидит…

Рассматривание молодого мужчины, расположившегося на сидении напротив внезапно породило совершенно противоестественные эмоции и желания. Её нестерпимо захотелось прижаться щекой к его ноге, чтоб он погладил её… Она ощущала себя рядом со своим Хозяином, кому ей безумно хотелось принадлежать и чьё расположение — заслужить. Мысль о том, какой вариант служения своему ему она предпочла бы в первую очередь, вызвала прилив крови к щёчкам аристократки-оборотницы. На её счастье, царивший в карете полумрак не позволил незнакомцу заметить все проявления эмоционально-гормонального шторма, полностью завладевшего девушкой и лишившего всякой воли к выражению возмущения имеющим место фактом похищением. Однако что-то всё же уловив, мужчина решил нарушить молчание:

— Добрый вечер, дорогая мерла Ордлин. Или вы предпочтёте, чтобы я назвал Вас принцессой Телгин?

— Как Вам будет угодно… — робея, тихо произнесла Мелисса, чей взгляд сам собой опускался, стоило мужчине лишь взглянуть ей в глаза. Она не могла понять, что с ней происходит, но незнакомец, которого она увидела всего несколько минут назад и чьего имени ещё не знала, сейчас занял в её внутреннем мире такое место, что всему остальному мирозданию пришлось сиротливо ютиться где-то на галёрке. Всё, что ей хотелось — просто быть рядом и знать, что она сможет оставаться с ним и дальше. В любом качестве. О том, что ещё недавно переживала разрыв и расставание со своим «единственным и любимым Аллином» она забыла, не в силах сопротивляться полностью захватившей реакции тела на присутствие рядом «суперальфы», «Небесного Вожака». И не важно, что сидящий напротив неё был не оборотнем, а человеком. Единственное, что имело сейчас значение — отклик организма девушки на «абсолютный идеал».

Не подозревающий о том, что сейчас творится в очаровательной, хоть и глупенькой головке прелестной брюнетки, Нарагон Рислент счёл своим долгом её успокоить:

— Вам незачем меня боятся. Более того, рядом со мной Вы в полной безопасности от ваших врагов.

— Я не боюсь… — тихо сказала она, не поднимая глаз.

— Вы даже не спросите, куда мы направляемся?

— С Вами я готова ехать куда угодно! — выпалила Мелисса то, что думала, и испуганно закрыла рот ладошкой, запоздало сообразив, что сейчас ляпнула и как это может выглядеть со стороны.

— Сейчас мы направляемся в Дарт, столицу королевства Минк-Ваньяр. — продолжил мужчина, будто-бы не заметив сказанное девушкой, — Там, как я уже сказал, Вы будете в полной безопасности под защитой семьи Рислент и Ордена сострадательных. Там же будет проще решить, какой Вы хотите видеть свою жизнь в дальнейшем.

«Главное — рядом с вами в качестве вашей жены!» — тут же подумала в ответ девушка, продолжая прожигать взглядом колено своего собеседника.

— Кстати, мы уже почти добрались до места нашей первой остановки, — нарушил ненадолго повисшую тишину Нарагон, — пожалуйста, просто доверьтесь мне. Как бы необычно не выглядело всё, что сейчас вам предстоит увидеть.

Буквально через несколько минут карета остановилась и младший из мерлов Рислент помог выбраться наружу своей спутнице. Полная луна и несколько фонарей освещали небольшую ферму, окружённую стеной леса.

— Прошу внутрь. Необычного сейчас будет очень и очень много.

Маленький бревенчатый домик внутри оказался совершенно пуст. В нём не нашлось даже намёка на какую либо мебель или иные предметы. Единственная комната-холл была абсолютно пустой, если не считать подвешенного под потолком артефактного светильника, загоревшегося после небрежного жеста Нарагона. Но не успела Мелисса толком удивиться, как её спутник снова взмахнул рукой и значительная часть пола поднялась, открывая проход по лестнице вниз, к тускло освещённому коридору.

— Пойдёмте, — мужчина деликатно взял девушку за руку и увлёк за собой в открывшийся проход.

Если бы не волны острого переживания счастья, которые дарил Мелиссе тактильный контакт с этим мужчиной, она, скорее всего, сейчас изрядно бы переволновалась или даже запаниковала. Обстановка помещения, куда они вскоре попали, была крайне далёкой от привычной для местного уровня развития: большую часть небольшой комнаты, которой завершался коридор, занимала белая, гладкая капсула, стоящая перед герметичными воротами шлюзовой камеры. Минковцы для обеспечения связи штаб-квартиры Ордена проложили по уже отработанной технологии подземный туннель от Дарта до Ограса через всю Тардию и значительную часть Гренудии. Так удалось сократить путь с нескольких недель до нескольких часов. Теперь большая часть времени уходила на дорогу от Ограса до находящейся в довольно безлюдном месте станции тайной подземной линии.

Открыв дверь вагона-капсулы, Нарагон помог Мелиссе устроится внутри, аккуратно пристегнул её ремнями безопасности. Затем закрыл дверь, загерметизировав её изнутри, после чего повернулся к своей спутнице:

— Нас ждёт Дарт. Будем дома через пару часов. Приготовьтесь к намного большим чудесам.

* * *

Несколько лет назад Шелд Рислент совместно с суперискином смогли постичь секреты видения казуального и ментального планов. С одной стороны открывшиеся перспективы опьяняли и будоражили воображение. С другой — требовались интересные «примеры» техник и явлений, нарушающих границы возможного, неразрешимые более простыми средствами. И долгое время сверхмощные инструменты не находили своего применения, так как все без исключения проблемы решались теми же перворунами.

Единственным, что не удавалось сделать более простыми средствами, оказалось превращение любого неодарённого в видящего мага-универсала. Именно здесь возможности двух открытых планов и удалось продегустировать в с полной мере. Но когда в руках есть такая могучая «игрушка», так и хочется находить всё новые и новые задачки ей под стать.

В преддверии появления в этом мире Николая Темнова, Шелд вспомнил, что ничего не знает о природе воздействия на женскую психику, которое оказывал в каноне инициированный Аллин. А раз что-то неизвестно что-то интересное, значит надо сделать его известным. Сказано — сделано и тогда ещё невзрачный и слабенький тиррёныш-Мердгрессёныш оказался обвешан астрально-казуально-ментальными датчиками, посекундно нагружающими суперискин террабайтами первичной информации. В течении месяца после инициации новоявленного мага удалось новый тип воздействия идентифицировать, распотрошить, промоделировать и повторить. А следом — сотворить на его основе уже собственные «источники внушающих полей».

Пока Аллин не совсем искренне ругал наделившего его этим даром Наблюдателя и осваивался в новом мире, в Минк-Ваньяре и Крымской Руси полученные сведения превратились в новый раздел магической науки, грозящий серьёзными социальными изменениями. Орден очень большое внимание уделял благополучию своих сторонников, потому очень скоро для них стали доступны особые модификации обручальных колец. Эти чудесные колечки грозили в дальнейшем изменить всю культуру взаимоотношения полов, поскольку делали добровольно одевших их новобрачных самыми привлекательными друг для друга людьми.

Ну а специально для будущего короля Тардии Нарагона было разработано уникальное плетение, которое заставляло любого оборотня воспринимать пока ещё претендента на трон как «Небесного Вожака», которому невозможно не подчиниться. Как показало моделирование, с таким подспорьем можно было взять эту безумную страну под контроль минимальной кровью. А то, что плетение обладало ещё и побочным эффектом, так кто ж знал? Тестировали-то его изначально только на самцах…

Глава 5

Над всей Гренудией безоблачное небо

Год 5098 от явления Творца, день проведения зимнего бала, около одиннадцати часов вечера

Место действия: Сартана, город Хаари-Гоо (столица), поместье лерра Эрдана Нисари

Тёмный владыка сегодня пребывал в том состоянии, которое было для него уже многие годы совершенно нехарактерно: в состоянии азартного ожидания и напряжённого предвкушения. Именно сегодня его люди должны были начать разыгрывать долгосрочную комбинацию. В случае успеха в течении ближайшего года все страны к северу от Сартаны погрузятся в пучину кровавого хаоса. Надежда на успех всех его начинаний была связана именно с разжиганием войн, мятежей и беспорядков в нескольких государствах. В тех, в которых он долгие годы планомерно формировал и усиливал ячейки своих сторонников, чтобы в нужный момент они парализовали вертикаль власти и превратили эти страны в провинции империи тёмного Владыки.

И вот пришло долгожданное время активных действий. К огромному сожалению Нисари, пришло оно не столько в соответствии с его собственной долгосрочной стратегией, сколько под влиянием крайне неблагоприятной и продолжающей ухудшаться обстановки на восточных и южных рубежах. Уже который год юг Сартаны терроризировали загадочные «люди моря».

Правда «террор» был довольно странный: внезапно пустела та или иная деревня, зачастую находящаяся в нескольких верстах от побережья. И никакие ухищрения не позволяли захватить в плен хоть кого-то из нападавших. Да что там «захватить», даже просто увидеть и вступить с ними в бой никак не удавалось. Они всегда точно знали, где их ждут и никогда не лезли на рожон, если был риск столкнуться лицом к лицу с сартанскими воинами. Подобное поведение наводило на подозрения, что как бойцы эти неведомые морские разбойники слабоваты. Но вероятная слабость на поле боя компенсировалась эффективными способами разведки. Такие размышления разжигали у тёмного мага страстное желание более тесного знакомства и с самими пиратами, и с их премудростями. Но пока усилия не приносили иных результатов, кроме потерь людей и унизительных «щелчков по носу».

Тем временем на востоке над Сартаной нависало непрерывно усиливающееся княжество Фемба. Трижды с одобрения Нисари туда отправлялись армии с приказом «покарать и уничтожить» и все три раза терпели бесславные поражения. А несколькими неделями позже измождённые и чуть живые сартанские воины наводняли невольничьи рынки Артгара, подрывая авторитет Сартаны и обваливая цены на рабов.

С момента прихода к власти, князь Ариба Фиоги поглотил всех своих неверных вассалов и непокорных соседей, а также оттяпал значительные куски от исконных земель Великого Арта. И можно не сомневаться, ему хватит наглости заявиться с ответным визитом уже на территории «жёлтого королевства», как иногда называли Сартану то ли за цвет кожи её жителей, то ли из-за оттенка местных почв. Если говорить прямо, то когда это случится, удержать земли на левом берегу реки Мтоньяно будет практически невозможно. Поэтому последние несколько лет активно восстанавливались укрепления в правобережной Сартане в надежде, что широкая, почти в три версты в нижнем течении, водная преграда позволит сдержать силы восточных варваров.

Но если запущенная сегодня комбинация пройдёт успешно, есть отличный шанс, что воюющие Гренудия, Эльфара и Тардия в три ненасытные глотки высосут огромные массы охочих до крови и золота темнокожих воинов со всех территорий Артгара. И этим резко снизят как боеспособность, так и наступательный порыв Великого княжества.

Что интересно, буквально на днях Нисари от своего агента в Эльфаре узнал, что недавно светлые в невероятной спешке собрали невиданное по размерам войско. Они собрались вторгнуться в соседнее человеческое тиррство Минк в составе королевства Мингр, о котором последние несколько лет доходили довольно противоречивые слухи. Если хаос затронет ещё и Мингр и он тоже втянется в войну «всех против всех», то выйдет даже лучше, чем ожидалось.

В назначенное время Нисари активировал переговорный артефакт и тут же его вызов был принят. В зеркале появилось изображение лерра Бирати, пожирающего преданным взглядом своего Повелителя. Или, по крайней мере, старающегося выглядеть максимально преданным.

— Здравствуй, Доминик, — со своей неизменной дружелюбной улыбкой начал разговор Сартанский тайный владыка, — есть что-то, чем сможешь порадовать?

На той стороне лерр Бирати ещё больше подобрался и начал доклад, стараясь говорить предельно кратко и чётко.

— Да, Повелитель! Всё удалось разыграть точно так, как вы и предсказывали. Мерла Ордлин неожиданно легко поверила в предложенную ей наивную сказочку о том, будто мы хотим усадить на тардийский престол её и Аллина. По словам лерра Адриана Ладаера, она разве что из платья не выпрыгивала от радости. Так что в назначенное время наши люди отследили, как мальчишка послушно сел в карету с эйрой Сатари и отправился в Драуру. Последний раз мои агенты наблюдали их на выезде из Ограса. Дальше решили не сопровождать, чтоб не провоцировать дроу. Следующая проверка будет, когда карета с пленником достигнет Мреля. Если обойдётся без неожиданностей, то это случится приблизительно через неделю.

— Отлично, — Нисари позволил себе благосклонную улыбку, — как удалось скрыть от дроу наше участие в похищении?

— Тут всё оказалось проще простого: я встретился с эйрой Сатари от имени тирра Дармента, который, в свою очередь, по легенде, выполнял поручение короля. Так удалось очень правдоподобно залегендировать свидание лерра Ладаера с оборотницей. Лерр передал девчонке все указания и вручил ваш артефакт. Он ни секунды не сомневается, что она им воспользуется без колебаний, так как полностью уверовала в собственную выгоду.

— Прекрасно! Даже если Аллину каким-то чудом удастся вырвать её из рук дроу, что крайне маловероятно, то эта дурочка сама, своими руками, отнимет у него последний шанс. Есть что-то ещё, что мне следует знать?

— Нет, Повелитель! Но я хотел уточнить, должен ли я знать что-то о дальнейшей судьбе Аллина Мердгреса, чтоб правильно выстраивать свою игру здесь, в Гренудии?

Нисари ненадолго погрузился в размышления. Он крайне не любил давать подчинённым лишнюю информацию, не относящуюся напрямую к их задачам. Но в данном случае некоторое разглашение планов было оправдано именно по озвученный Бирати причине: всё же Доминику полагается принимать решения быстро и самостоятельно, для чего надо понимать логику событий «на соседних клеточках доски».

— Незадолго до границы с Драурой, Аллина захватят в плен диверсанты светлых. Им как раз дана наводка на него. И, хоть и туманно, но рассказано о ценности этого мальчишки, как артефактора. Вести долгосрочные дела с самой матриархом мы не сможем — слишком она самостоятельная и неуправляемая. А вот светлые в данном случае — очень зависимы и уязвимы, так что ставку сделаем на них. Причём захватит Аллина группировка, которая выступает против брака Гианары с Винсентом. Сейчас они деморализованы и ослаблены, ничего серьёзного князю Лугу Киндерину противопоставить не в силах. Но если предложат Аллину «шанс на свободу в обмен на уникальные поделки», то смогут значительно усилится. Зная, насколько Аллин легко ведётся на симпатичные мордашки и слезливые истории, для него там разыграют целую драму, где ему опять придётся «спасать прекрасную эльфийку из застенок князя Луга». Исполняющая роль «несчастной жертвы кровавого режима» актриса, приведёт его к местным оппозиционерам-заговорщикам на очень коротком поводке и с пылающим сердцем…

Внезапно Нисари почувствовал будто воздух вокруг превратился в ледяной, вязкий кисель. С ужасом он понял, что испытывает ощущение, прямо противоположное тем, когда «подзаряжался» от своих одноразовых постельных игрушек. Из него кто-то вытягивал жизнь! Он переключился в аурное зрение и обмер: вокруг его тела образовался кокон наподобие того, что создаёт ридитовый ошейник, но из энергий, недоступных даже магу-универсалу! И сквозь этот кокон к его телу цеплялись тысячи нитей, по которым сейчас утекала его жизнь!

Попытка воспользоваться порталом оказалась успешной лишь отчасти: он смог переместиться в свой кабинет в королевском дворце, но вместе с ним туда же переместился ни на мгновение не прекращающий отсасывать из него жизнь кокон. Попытки прорвать облепивший его ужас оказались безрезультатными, попытка вскрыть перворуны намерения кокона привели к тому, что в ответ прямо в его источник жизни впился новый пучок нитей, по которым ещё быстрее побежала зелёная струйка его жизни.

Обезумев от страха, Нисари зачерпнул магические и жизненные силы разом у всех, кто связан с ним чёрными метками и полученной смесью ударил по окружившей его поверхности. Давление немного ослабло, что вселило в напуганного мага надежду. Тогда он изо всех сил, не заботясь ни о чём, кроме своего спасения, принялся тянуть энергию пытаясь перегрузить и разорвать оболочку ловушки. В какой-то момент, когда он уже почти отчаялся, кокон вдруг задрожал и пошёл волнами, будто готовый лопнуть.

«Еще чуть-чуть и я спасён» — мелькнула в голове тёмного властелина искра надежды. Он ещё на немного, из последних сил, увеличил отбор жизненных сил у своих сторонников-рабов. Дрожь и колебания кокона ещё немного усилились. И вдруг поток иссяк: его сторонники отдали всё, что имели, до последней капли. И почти сразу душа того, кто ещё пол часа назад считал себя сильнейшим магом этого мира, оказалось выдернутой из тела. Последнее, что успел увидеть Эрдан Нисари до момента, как его сознание померкло: обтянутый полупрозрачной кожей череп с застывшей на лице гримасой бесконечного страха: костлявая всё же дотянулась до него своею холодной, безжалостной дланью, как он ни оттягивал эту встречу!

Так неожиданно быстро и бесславно закончилась история Тёмного властелина. В первой фазе любой наступательной операции всегда побеждает тот, кто тщательнее изучил театр предстоящей кампании, учёл все детали и мелочи, а затем ударил по самому уязвимому месту с максимально возможным превосходством на направлении главного удара…

Умирая, Нисари очень сильно помог Шелду, когда пытался спастись за счёт тех, кто оказался связан с ним меткой паука. Так одномоментно не только были уничтожены «продавшие свои души», но и в значительной мере парализован бюрократический аппарат Гренудии. А потеря управляемости в момент кризиса — это уже половина поражения.

* * *

Год 5098 от явления Творца, на следующий день после зимнего бала, утро

Место действия: Гренудия, Ограс, усадьба Мердгрессов

— Тирр Аллин, беда! — именно такими словами приветствовал Аллина Герберт, примчавшийся ни свет, ни заря в поместье Мердгресов. Рядовые стражники не выдержали яростного напора, а потому предпочли сообщить юному тирру, что к нему прорывается какой-то бешеный, заявляющий, что они очень хорошо знакомы.

Видеть всегда невозмутимого тёмного мага в состоянии жесточайшей паники было крайне непривычно и неожиданно. Смуглое лицо Герберта в настоящий момент имело серовато-землистый оттенок, свидетельствуя о запредельной степени волнения или испуга.

— Что-то случилось с Дианой? — мгновенно сообразил Аллин.

— Да, она умирает! — выпалил тёмный маг, — И целитель не может понять, что произошло! Диагностические плетения показывают, будто из неё разом ушла жизнь! Вы попытаетесь её спасти?

Как бы ни старался последнее время Мердгрес-младший держаться подальше от своей опасной знакомой, но проигнорировать призыв о помощи никак не мог. Не задумываясь, он метнулся на конюшню, где резко подскочившие конюхи, побив все рекорды, оседлали одного из коней. И уже через десять минут двое всадников, высекая копытами искры из булыжников мостовой, помчались по пустынным улочкам столицы.

Знакомые охранники при их приближении быстро распахнули ворота, пропуская долгожданную помощь. Двери в особняк сейчас, вопреки обыкновению, также открылись сразу, как только Аллин соскочил в лошади:

— Где она? — спросил он у бледного, перепуганного дворецкого. Тот лишь указал вверх по лестнице и промычал что-то невнятное. В несколько прыжков маг оказался на втором этаже. Перед одной из дверью он увидел знакомую девушку, Аниту. По её остекленевшему взгляду, направленному в открытую дверь одной из комнат было без слов ясно, куда следует мчаться дальше.

Однако то, что он увидел, влетев в кабинет Дианы, было воистину ужасно. Вместо красивой, цветущей женщины, на полу кабинета лежала мумия высохшей и совершенно седой, сморщенной старухи. Никаких признаков жизни ни в углублённом, ни в аурном зрении не наблюдалось.

— Она умерла. Я был совершенно бессилен ей хоть чем-то помочь… — совершенно тусклым, лишённым каких-либо эмоций голосом то ли проговорил, то ли прошептал пожилой целитель. — Но главное, взгляните вот на это, тирр Мердгрес.

Юноша подошёл ближе и посмотрел туда, куда тыкал пальцем показывал пожилой маг: на левой руке покойницы зияла чёрная каверна в форме паука.

* * *

Следующим после бала в Академии утром король Эдмер проснулся в крайне благодушном настроении. Стоило ему открыть глаза, как он сразу вспомнил, что сегодня принцесса с утра должна получить письмо от своего «неверного возлюбленного». Слёзы любимой дочери видеть, конечно, будет неприятно, но то, что наконец удалось избавиться от занозы в лице ненавистного щенка, не могло не радовать. Пока король облачался и проводил все положенные утренние процедуры, секретарь доложил, что ранним утром принцессе и в самом деле доставили письмо от тирра Мердгреса-младшего.

Мурлыкая под нос песенку крайне фривольного содержания, донельзя довольный король вышел к завтраку. Каково же было его удивление, когда в трапезной он застал свою дочь если и не в радостном настроении, то как минимум в благодушно-умиротворённом. Это как-то не вязалось с текстом послания, которое обязано было вызвать совсем иные переживания.

— Доброе утро, папочка! — приветствовала его дочь, сопроводив слова улыбкой, от которой в душе у короля раньше всегда распускались цветы и пели птички. Всегда, но не сегодня.

— И тебе доброго утра! — ответил он, погружаясь в непонимание всё глубже и глубже. — Как прошёл вчера бал?

— Ой, папочка, суматошно и сумбурно! — весело чирикнула девушка, — весь день всё шло на перекосяк! Если что-то могло случиться, то обязательно случалось! А потом ещё и эта бестолковая мерла Ордлин куда-то исчезла и тирру Мердгресу пришлось отлучиться, чтоб помочь ей в очередной раз избежать неприятностей с прочими оборотнями. Ну, ты же знаешь, Мердгресы были вынуждены взять её под защиту после той омерзительной выходки принца Никреда.

Слушая совсем не трагическую речь дочери, король еле сдерживался, чтобы в лоб не спросить, почему принцесса не ревёт белугой, если всё прошло так, как задумано принцем Ланфером⁈ И размышляя на эту тему он почти пропустил ключевой момент:

— Мне Аллин сегодня написал, что только благодаря череде везений ему удалось вызволить эту дуру из неприятностей и теперь ей пришлось срочно покинуть Ограс. А сейчас Аллин готовится к предстоящей поездке в Эльфару на практику. Но будет рад, если я найду повод пригласить его во дворец, так как очень сожалеет, что вчера нам не удалось потанцевать и поговорить. Правда здорово, папа?

Здорово было настолько, что Эдмера чуть не разбил инсульт от «накатившего восторга». Но, вероятно, у Творца сегодня был день невиданной щедрости на сюрпризы. Не успел король осмыслить всё то, чем порадовала его любимая доченька, как в обеденный зал влетел один из камергеров Его Величества, ранее посланный им передать поручения личному секретарю короля:

— Ваше Величество, беда! — протараторил трясущийся, как в лихорадке личный слуга, — мерл Клерн… он… усох…

* * *

К середине дня королевский дворец плавно перешёл в режим «горящего курятника». Попытка разобраться, что за хрень поразила одного из самых доверенных людей короля, привела к пониманию, что беда приключилась ещё с десятками аристократов разной степени влиятельности и посвящённости. Осмотр всех высохших мумий выявил одну крайне пугающую общую деталь: у всех трупов на левой рука обнаруживалась чёрная каверна в форме паука. Диагностические плетения показывали: именно то, что находилось раньше на месте этой каверны и высосало из жертв всю жизненную силу, до последней капельки.

Но самые неприятные для короля и всей его тайной канцелярии умозаключения никто в слух озвучивать не рискнул, хотя не сделать подобные выводы было бы затруднительно. Все погибшие были членами того самого тайного общества, о котором было известно хоть и мало, но гораздо больше, чем хотелось его основателю. Эдмера сильнее всего устрашило число членов этого общества в его окружении и на ключевых постах. Фактически он был опутан невидимой паутиной, которая сегодня по непонятным причинам вскрылась и разрушилась. То, что могло стать причиной гибели такого количества предателей и шпионов пугало короля не меньше обнаруженного масштаба измены.

Глава 6

Меж двух принцесс

Год 5098 от явления Творца, на следующий день, после зимнего бала в Академии магии

Место действия: Гренудия, Ограс

В особняк Мердгресов Аллин вернулся к обеду в совершенно расстроенном состоянии. Не сказать, чтобы к Диане Рейнт у него проявились какие-то дремавшие ранее чувства, но всё же они провели вместе достаточно много времени и потому представлять, как эта красивая женщина мучительно умирала, ему было весьма тяжело. Как ни крути, жизнь была с ней достаточно сурова и такого ужасного конца эта женщина точно не заслуживала.

Когда за обеденным столом собралась вся семья, тирра не на шутку переполошилась, лишь глянув на своего любимого сына:

— Мой мальчик! На тебе лица нет! Что случилось?

— Со мной всё в порядке. Просто сегодня получил очень неприятные известия. Меня напрямую не касаются, так что поводов для беспокойства нет, — сухо проговорил Аллин, пытаясь сохранять совершенно безучастное выражение лица.

— Так расскажи, что же такого стряслось, что ты настолько распереживался? — подключилась к разговору Арьяна, своим любопытным носом уловившая тонкий аромат тайны и скандала.

— Прости, но не думаю, что мне стоит обсуждать подобные вещи с кем-то, кроме отца.

Тирра Беатриса понимающе кивнула, а вот сестра возмущённо фыркнула, недовольная тем, что её в очередной раз раздразнили, но не удовлетворили. В итоге обед прошёл в несколько нервозной обстановке: тирра-младшая мелкими шпильками в адрес Аллина пыталась компенсировать упущенное развлечение, а тот пребывал в задумчиво-заторможенном состоянии и не реагировал на подначки, чем расстроил девушку окончательно.

— Сын, давай поднимемся в мой кабинет и поговорим, — предложил поднимаясь из-за стола тирр Велдон, внимательно наблюдавший за сыном и сделавший для себя определённые выводы.

Кивнув, Аллин молча проследовал за отцом, провожаемый негодующим взглядом Арьяны, которая в очередной раз пролетела мимо всего самого интересного.

— Я правильно понимаю, что у твоей бывшей… деловой партнёрши случилось нечто из ряда вон выходящее? — бесстрастно поинтересовался мужчина, когда они оказались в кабинете.

— Да. Она умерла ужасной смертью. Подозреваю, что тот, кого ты вчера видел на экране артефакта, покарал её за какое-то прегрешение. Целитель сказал, что из её источника жизни будто бы разом вытянули всю энергию. Цветущая женщина в одночасье превратилась в высохший труп древней старухи.

— Есть и другое возможное объяснение, — задумчиво проговорил старший Мердгрес после некоторого раздумья, — Судя по тому, что я смог понять, наблюдая за вашим разговором с этим сартанцем, он ни в грош ни ценит чужие жизни. Так что попав в беду, вполне мог не задумываясь высосать жизнь из своих сторонников, если это давало ему шанс на спасение. Вспомни, вчера мерл Рислент обещал, что уничтожит этого твоего Нисари в ближайшие часы. Очень похоже, что первое из его обещаний уже выполнено. А твоя смерть твоей знакомой — всего лишь последствие безуспешной попытки сартанца спастись.

Аллин напряжённо молчал, пережёвывая разнонаправленные мысли. Слова отца звучали пугающе правдоподобно. И что теперь делать? То ли радоваться избавлению от страшной угрозы, то ли наоборот, пугаться ещё больше от осознания могущества того, кто вступил в контакт с его семьёй?

Результатом его размышлений стал рост неприязни к ещё ни разу не виденному «земляку»: похоже для этого мерла чужая жизнь значит не намного больше, чем для убитого им Нисари. В то время, как юноша на основе эмоций строил свои умозаключения, отец достал из стола запечатанный сургучной печатью пакет:

— Это тебе. Пока ты отсутствовал, принёс какой-то странный субъект, больше похожий на искателя приключений из приграничья, чем на посыльного. Настаивал на вручении письма лично в руки, но снизошёл до того, чтобы передать через меня.

Взяв конверт и поблагодарив отца, Аллин отправился к себе, где и извлёк содержимое. На гладком белом листке бумаги было написано только: «Жду завтра вечером в девять, в гостинице „Уютное убежище“. Чтобы тебя пропустили, скажешь кодовое слово…». Как и в прошлый раз — без подписи. Чем-чем, а конспирацией Гианара благоразумно не пренебрегала.

* * *

Остаток свободного времени Аллин посвятил беглому изучению библиотеки, хранившейся в попавшем в его руки ноуте. До вынужденного отъезда он успел лишь бегло просмотреть сокровища, любезно перепавшие ему от щедрот сверхмогущественного гостя. Сегодня должен был состояться торжественный приём во дворце для лучших студентов, которые в скором времени отправятся в Эльфару по приглашению Великого князя. Всем счастливчикам предстояло выслушать от Его Величества и прочих ответственных лиц бесценные наставления, без которых студенты-отличники, очевидно, будут на чужбине «водка — пить, драка — драться, земля — валяться».

Аллин, лишённый в прошлой жизни бесценного опыта участия в бесконечных кик-оффах, инфоднях и прочей корпоративно-религиозной бесовщине, не догадался прихватить с собой хотя бы пару артефактов для подзарядки, дабы потратить время нравоучительных проповедей с хоть с какой-то пользой. Посему вынужден был увлечённо следить за путешествием мухи по спинке впереди стоящего кресла пока в его уши лились призывы «целиком отдаться…», «посвятить себя беззаветному служению…» и прочим лозунгам, какие передавались из уст в уста, мутируя со времён неолита и до речей на XXVIII-ом съезде КПСС. Однако, на его счастье, выступление самого самодержца вышло относительно кратким и каким-то скомканным, а сам Его Величество выглядел рассеянным и дёрганным. А когда его сменил какой-то расфуфыренный павлин, оказавшийся первым министром, к Аллину явился пресветлый небесный ангел-спаситель в лице принцессы Элеоноры, которая и обеспечила его «незаметную» ретираду под обречённо-завистливыми взглядами Лоренса и Бастиана, не имевших столь уважительного повода для дезертирства.[9]

Никогда ещё тирр Мердгрес-младший не радовался появлению принцессы настолько искренне и безоговорочно. Оказавшись вдвоём на балконе, Элеонора немножко попеняла Аллину за то, что тот вчера исчез не предупредив, а сегодня появился лишь к самому началу официальной части. Но претензии и упрёки, высказанные со счастливой улыбкой влюблённой девушкой, звучали настолько неубедительно, что та сама вынуждена была одёрнуть себя и сменить тему.

Темой дня во дворце были различные версии, трактовки и гипотезы по поводу накрывшей этой ночью не только королевский дворец, но и всю остальную столицу, эпидемии загадочных смертей с усыханием жмуриков. Королю доложили более чем о ста пятидесяти подобных инцидентах. Среди них оказался секретарь короля и глава королевских дознавателей. Под страхом тюрьмы всем причастным было строжайше запрещено разглашать любые сведения об этих событиях, потому ни о чём другом народ во дворце и не думал разговаривать.

— Ваше Высочество, вы случайно не знаете, дата отъезда студентов в Эльфару уже определена? Почему-то её не назвали до сих пор, — Аллин решил наконец перевести тему на чуть более весёлую.

— Пока нет, — радостно прощебетала девушка, — Думаю, после того, что случилось этой ночью, всё ещё на некоторое время затянется. Погибло очень много важных людей, так что часть менее срочных дел отложат на неопределённый срок. Надеюсь, мы сможем отпраздновать Новый год вместе, если вы, конечно, не возражаете, тирр Мердгрес?

Сказав это, принцесса с такой надеждой посмотрела на молодого аристократа, что у того язык самопроизвольно подтвердил, что будет безмерно счастлив получить приглашение на празднование во дворце, дабы встретить наступающий год вместе с Элеонорой. Некоторое время спустя началось небольшое застолье, во время которого разговоры с принцессой ограничились лишь учёбой и безобидными столичными сплетнями. Однако когда мероприятие подошло к концу и наступило время прощания, Элеонора смогла преподнести крайне неожиданный сюрприз:

— Кстати, тирр Мердгресс, вы случайно не знаете, кто такой мерл Крас Рислент? — огорошила она его вопросом, которого Аллин от неё никак не ожидал.

— Я с ним лично не знаком, — медленно, взвешивая каждое слово, ответил он, — Мой отец когда-то давно знал его родителей. А почему вы о нём спросили?

— В день бала я получила записку, в которой он предупредил меня, что вы вынуждены были спасать мерлу Ордлин и чтобы я не волновалась. До сих пор не могу понять, как ему удалось незаметно проникнуть в Академию и подкинуть конверт мне в сумочку.

* * *

Год 5098 от явления Творца, второй день, после зимнего бала в Академии магии

Место действия: Гренудия, Ограс

Весь следующий день после приёма во дворце, Аллин, с энтузиазмом запойного алконавта, пробравшегося на склад готовой продукции ликёро-водочного завода, поглощал содержимое папки «Книги» в оставленном реликте иного мира. Удивительно, но ни этот подарок, ни пристукнутый вчера Нисари так и не улучшили отношение попаданца к таинственному «соотечественнику».

К огромному удивлению молодого мага, оказавшаяся у него в руках библиотека содержала довольно много книг из мира 21-ого века. Здесь нашлись, в частности, весьма полезные учебники по естественным и техническим наукам. Но больше всего книг оказалось в разделе «Стратегия взаимоотношений и конфликтов». Однако открыв файл с интригующим названием «Гуй гу цзы — Тайный канон Китая», юноша уже через несколько страниц закрыл его с отвращением, задаваясь вопросом, зачем ему подсунули это нечитаемое «заумствование»?

Утратив всякий интерес к тонкостям искусства плетения интриг, он переключился на работы, имеющие практическое отношение к настоящему. Благо, в папке «Информация об этом мире» тоже нашлось с десяток томов. К великому сожалению читателя-исследователя, тут было больше информации по географии и истории, чем по магии. Но даже два томика «алхимии» и «артефакторики» явились воистину бездонными источниками ценнейших сведений. Алхимию Аллин штудировал с упоением до вечера, проигнорировав обед и полдник. В итоге чуть не пропустил момент, когда надо было отправляться на встречу с эльфийской принцессой.

До хорошо знакомого трёхэтажного особняка он, как и в прошлые разы, добрался пешком под универсальным скрытом. Молодой аристократ, как старую знакомую, поприветствовал всё ту же немолодую женщину за стойкой, и, после всех привычных формальностей, проследовал в названный номер. Просканировав в аурном зрении и комнату, куда собирался входить, и смежные помещения, он убедился в отсутствии досадных неожиданностей. На его лёгкий стук реакция последовала незамедлительно, будто принцесса всё время караулила прямо под дверью.

— Извините, что заставила вас снова прийти в это не самое респектабельное место, — с ироничной полуулыбкой начала Гианара, — но мне было крайне важно встретиться там, где нас гарантированно никто не побеспокоит. На счёт своих апартаментов в Академии я сейчас не могу быть столь уж уверена…

— Вас что-то гнетёт, Ваше Высочество? — вежливо поинтересовался Аллин, реагируя на безмолвное приглашение именно так, как и планировала прекрасная манипуляторша.

— Проще сказать, что меня сейчас не гнетёт, — грустно, будто через силу, улыбнулась в ответ собеседница, — Эта череда необъяснимых смертей во дворце… Вы наверное слышали о ней?

— Слышал. Возможно… хотя это всего лишь предположения… — осторожно, всё время косясь на свой источник проговорил Аллин, чутко следя за тем, как реагирует на его слова данная Нисари клятва. Та молчала, — лично для вас всё случившееся может оказаться прекрасной новостью. Очень и очень возможно, что среди погибших были все участники недавнего покушения на вас, Ваше Высочество.

— Вы уверены? — аж подалась вперёд принцесса, — Вы знаете, кто это мог быть?

— Только крайне зыбкие догадки, о которых я не могу говорить в слух, — отвёл глаза в сторону Аллин, опасаясь добавить ещё хоть слово

Некоторое время Гианара молчала, побуждая собеседника добавить чего-нибудь более конкретное в подтверждение столь важной информации. А тот упорно не спешил отвечать, будто не понимая, чего от него хочет принцесса. Выдержав паузу почти в минуту, эльфийская красавица «разочарованно» отвела взгляд.

— Жаль, что это всего лишь ничего не значащие догадки, — печально вздохнула она, давая понять, что бездоказательным утверждениям верить не станет. Далее последовала ещё одна пауза, символизирующая, что принцесса принуждает себя оставить столь значимую для неё тему. Однако несмотря на демонстрируемый скепсис, в душе Гианара ликовала: Мердгресы явно были осведомлены несравнимо лучше, чем королевские дознаватели. И если они считают, что угроза миновала, значит очень высоки шансы, что так оно и есть. Но пусть этот представитель благородного семейства думает, будто его отказ от пояснений её изрядно расстроил…

— Кстати, как ваша подготовка к поездке в Эльфару? — перевела она тему на, как ей казалось, нейтральную. То, что и второй вопрос потянет на миллион золотых, Гианара поняла сразу же по тому, как резко собеседник снова отвёл взгляд и долго подбирал слова для ответа:

— Вероятно, вместо поездки со студентами в Леконнель я отправлюсь в замок Мердгрес. Мой отец категорически против того, чтобы я сейчас покидал пределы Гренудии.

— Но… я так надеялась на то твоё обещание… если бы ты смог починить башню… — «едва сдерживая подступившие рыдания», опустив глаза проговорила эльфийка, «от волнения перейдя на ты», чем как бы намекнула на обстоятельства, при которых «обещание» было получено.

Аллин покраснел: ему было до жути неудобно во второй раз подряд расстраивать принцессу, которая явно сейчас остро нуждалась в поддержке. Он-то успел узнать, что под внешней холодностью и бесстрастностью скрывается пылкая и ранимая натура. В это время «пылкая и ранимая» девушка мысленно поставила жирную «галочку» в графе «получено два отказа подряд», а значит пришло время переходить к теме, ради которой встреча и затевалась.

— Что ж, нет — значит нет. Я всё понимаю, Вы не можете в такой момент снова идти на обострение с отцом. И это правильно. — с «затаённой болью и горечью» произнесла она. — Стало быть мои надежды на отмену свадьбы с Винсентом — тщетны…

Гианара снова точно дозировала паузу, давая «разрушителю надежд» время, чтобы «подумать над своим поведением». И когда стало ясно, что тот изо всех сил ищет способ реабилитироваться в своих и её глазах, начала выстилать ему ковровую дорожку туда, куда юноша должен устремиться с первозданным энтузиазмом.

— Вам, наверное, сложно представить, но здесь, что в королевском дворце, что в Академии, я всё время окружена безразличием и неприязнью. Кроме влюблённого принца, от чьего назойливого внимания хочется сбежать в самую глухую чащу Великого Леса, все остальные меня глухо ненавидят. И даже мои сородичи ни чуть не лучше. Никого из них я не могу назвать даже условно-верным себе. Все они непрерывно шпионят за мной, стремятся подметить любую мою оплошность или любой компрометирующий факт. И обо всём, что удалось разнюхать, доносят. Кто моему отцу, а кто — брату…

Одинокая слезинка, мастерски выдавленная к окончанию фразы, скользнула по безупречно гладкой щеке, включая у сидящего напротив юноши режим «Спасать и защищать. Не раздумывая».

— Я хочу спросить… — принцесса опять умолкла, грустно опустив взор и ссутулив плечи, всем своим видом демонстрируя вселенскую скорбь и сомнения, стоит ли говорить о своих бедах юноше, который вряд ли в силах ей помочь. — Хотя, если моя просьба покажется чрезмерной или невозможной, то просто забудьте о ней…

Печально вздохнув, давая возможность даже самому нечувствительному и деревянному собеседнику проникнутся своей слабостью и беззащитностью, она продолжила:

— …может быть вы смогли бы придумать какой-то способ сделать так, чтоб хотя бы часть окружающих меня аристократов изменили отношение ко мне по крайней мере на доброжелательное? Если, конечно, невозможно сделать их верными и преданными сторонниками?

Мысль о том, что барышня в конец охренела с подобными запросами, после предыдущих отказов, была Аллином отметена сходу. И потому он сразу же начал думать о том, что наиболее оптимальным было бы создать нечто, что транслировало бы установку на безграничную симпатию, желание защищать и быть максимально честным, в привязке к одному конкретному разумному… Не взирая на защитные ментальные артефакты… Это могло бы быть какое-то поле… Перед внутренним взором нарисовался женский силуэт, вокруг которого стали возникать круги. Хм… Электро-магнитное — не подходит, три других типа физических взаимодействий то же… Но изобретатели трактуют понятие «поле» гораздо шире, чем физики… Например запах… К примеру это могли бы быть алхимические духи… Но у духов главный недостаток — слишком маленькая дозировка и быстрое выветривание…

Глядя на отлетевшего в иные миры Мердгреса-младшего наполненными болью и страданиями глазами Гианара мысленно аплодировала самой себе: «Сработало! Ни единого сомнения не возникло! Если это вообще возможно, теперь он что-нибудь обязательно придумает!». С одной стороны Гианару мучило любопытство, какие пути избрала мысль собеседника. С другой — тот напряжённо искал решения её проблем. Потому решила не отвлекать его и посмотреть, чем закончится столь неожиданно представший перед её взором акт творения.

К каким бы результатам не пришёл сейчас юноша, то осталось для девушки тайной. Однако когда взгляд Аллина приобрёл осмысленность, он поднял глаза на принцессу и попросил дать ему прядь своих волос. Они, скорее всего, потребуются для создания подходящего средства. Не ожидавшая такой просьбы Гианара впилась в Аллина взглядом своих прекрасных синих глаз, ожидая продолжения или пояснения, но не получая их.

— Я никогда не слышала о магии, использующей волосы, — наконец тихим голосом проговорила эльфийка, продолжая буравить собеседника взглядом. Однако тот снова погрузился в творческий процесс, беззвучно генеря и отбрасывая различные идеи для решения. Потому стал чуток и внимателен к переживаниям собеседницы, что глухарь на току. В итоге вновь возникла пауза, которую принцессе очень хотелось прервать звонкой, наполненной радостью жизнью, пощёчиной. И когда она уже почти дозрела до воплощения своих несексуальных фантазий в жизнь, Аллин отмер:

— Я не могу пока быть уверенным, что получится, — медленно проговорил он, на ходу соображая, что если удастся вычленить перворуны ДНК принцессы, то дальше можно будет замутить весьма нетривиальный эликсирчик на основе просмотренных сегодня мельком подходов. — Но есть вероятность, что мне удастся что-нибудь придумать. Выйдет ли что-то из всей этой затеи — покажет лишь эксперимент…

— Завтра я пришлю тебе то, что ты просишь, — с демонстрируемым сомнением в правильности своего решения проговорила принцесса.

Глава 7

Невидимые хлопоты

Год 5098 от явления Творца, на следующий день, после зимнего бала в Академии магии

Место действия: Гренудия, Ограс

Утро второго дня операции началось намного раньше, чем хотелось бы даже самому отпетому жаворонку. Крас Рислент, которого к этому отряду пернатых отнести было никак нельзя, окончательно проснулся лишь тогда, когда наполовину опустошил бутылку бодрящего эликсира. В отличии от продукта с аналогичным названием, но производства Аллина Нерта-Мердгреса, эта штука дела ровно то, что следовало из названия и уже через пару минут Крас готов был мчаться исполнять свой долг перед Родиной.

Рядом кряхтели, беззлобно матерились и также забивали животики сухпайками три его товарища. Через полчаса всем этим несплюшкам предстояло выдвигаться к королевскому дворцу, где будет сделан ещё один незаметный подготовительный шаг к грядущим революционным преобразованиям. Глядя на не до конца пробудившиеся физиономии приятелей, самый младший из Рислентов подумал, что кажется начинает понимать смысл загадочной фразы, оброненной накануне отцом: «вот увидите, ночь с 20-ого декабря на 21-ое марта пролетит почти незаметно». По крайней мере вчерашние сутки вполне укладывались в эту концепцию, а сегодняшние обещали быть ещё более насыщенным.

На сегодня дядюшка Аршар выдал любимому племяннику разнарядку на целых два задания: срочное, но относительно простое и несрочное, но гораздо более сложное и опасное. Несрочное, это значит его можно сделать аж до шести утра. С учётом того, что на часах первый час ночи, можно только удивляться щедрости дорого родственника.

Добраться до дворца и проникнуть в него не отняло много времени. Часовая стрелка так и не успела пройти единицу, когда незваные гости уверенно направились по самому охраняемому коридору королевства к спальне монарха. Невидимость-неслышимость-незасекаемость, создаваемая абсолютным скрытом, работающем на техниках ментального плана, была настолько безупречной, что засечь диверсантов мог разве что Будда или тот, у кого был значок-маркер системы «свой-чужой» со сгенерированным непосредственно перед заданием кодом опознания. Потому не сильно таясь и с интересом рассматривая предметы интерьера парни шли «работать очередную работу».

Идущая им на встречу парочка других невидимок под невидимостью класса «сделано на уроке труда дошколятами, изучившими букварь» вызвала шквал острот и веселья. Ребята от души поупражнялись в остроумии на тему, что тут пора уже выделять отдельные дорожки с разметкой для движения всяких «скрытных типов». К счастью для людей эйра Айнтерела, они так никогда и не узнали, что стали объектами насмешек, потому уверенные в собственной крутости и неуязвимости продолжили охрану покоев эльфийской принцессы. Все дела во дворце сводились к тому, чтобы тихо и незаметно навесить на короля Эдмера и принцессу Элеонору невидимые, неощущаемые и неснимаемые обычными средствами «жучки», чтобы их обоих можно было без проблем отыскать где угодно и когда угодно.

«Жучки» были предметом законной гордости Краса. В Университете Дарта они вполне успешно могли быть зачтены за дипломную выпускную работу на инженерно-артефакторском факультете. Шелд не только пока не предоставил сыну доступ к ресурсам суперискина с его астральной шпионской сетью, но даже и не думал информировать о её существовании. Поэтому юноше приходилось самостоятельно изобретать весь спектр инструментов и приспособлений, которые облегчат жизнь его команде во время операции. На эту задачу он потратил целых полтора года, посвящая творческо-изобретательской деятельности всё свободное время, включая выходные и каникулы. Зато с задачей справился вполне успешно, чем вызвал совершенно искренний восторг и похвалы отца.

И вот сегодня плоды его трудов будут использованы по назначению. Ни один из охранных артефактов в спальне мирно спящего короля не среагировал ни на незваных гостей, ни на прикрепленный к шее крайне миниатюрный объект, который почти сразу будто бы втянулся в кожу, становясь совершенно незаметным. Через считанные минуты после первого жучка, второй с тем же успехом укоренился на принцессе Элеоноре. Свою подопечную, чью свадьбу предстояло устроить, начинающий разведчик также не собирался терять из виду. И потому совместил дядино задание с собственной пользой. «Компас», указывающий на местоположение короля, остался у Аршара и уже сегодня тому очень пригодится. А средство поиска Элеоноры Крас вмонтировал в свой универсальный артефакт, который обладал ещё сотнями различных хитрых возможностей, жизненно необходимых молодому человеку, имевшему неосторожность родиться старшим сынов с семье Рислентов.

* * *

Если бы глава королевской тайной канцелярии увидел бы список задач Краса на сегодняшнюю ночь, то словил бы обширный инфаркт и полную аннигиляцию мозга. Ибо следующая задача была ещё более невероятная, чем уже выполненная. Четвёрка неугомонных невидимок прямо из дворца отправилась в среднезажиточный квартал в юго-западной части столицы, чтобы ни много ни мало, нанести визит вежливости главе братства «Чёрных кинжалов». Аршар выдал племяннику не только координаты базы, но и тайную фразу, которую Мастер назвал Аллину. Секретным паролем было «зелёное эльфийское вино». Её знание требовалось для того, чтоб продемонстрировать уровень информированности тех, кто на этот раз вступил в контакт с «кинжалами».

В это утро Айвар Шемшер, известный как Мастер, глава самой знаменитой группы наёмных убийц Гренудии испытал при пробуждении сильнейшее удивление: в его комнате находился посторонний, на которого не среагировали ни амулеты, ни охранные плетения. И если прошлый раз ещё можно было списать незаметность проникновения на то, что крайне искусный маг смог обезвредить артефакты и ловушки, не потревожив лишённого магии человека, то сейчас подобное объяснение не годилось. С восстановившимся источником мастер Айвар просто обязан был почувствовать подобные манипуляции у изголовья своего ложа. Но ничуть не бывало, его чуткий сон остался непотревоженным!

Не менее любопытным было поведение незваного визитёра, который даже «для приличия» не попытался скрыть своё лицо. Приятного вида молодой человек с интересом разглядывал одного из самых опасных людей королевства, не проявляя ни агрессии, ни или опасений.

— Доброе утро, мастер Айвар, — вежливо поприветствовал незнакомец, — ранее мы с вами никак не пересекались. Меня зовут мерл Крас Рислент.

— Как же вы, юноша, можете объяснить своё появление тут? И с какой целью?

— Если вас удивляет, что я смог так легко к вам проникнуть, то позвольте возразить: даже для несравнимо более слабого, начинающего видящего мага в прошлый раз не составило труда найти вас и преодолеть все ваши средства защиты. Что же говорить о маге намного более сильном и опытном…

— Интересное заявление… Вы говорите об этом так спокойной? Мне?

— Я такой далеко не единственный. И далеко не самый сильный. Хотя, по меркам гренудийских магов, даже мои скромные возможности могут шокировать и вызывать преклонение.

— Убивать меня вы не обираетесь, — констатировал очевидное мастер-убийца и продолжил с ехидцей в голосе, — тогда позвольте поинтересоваться, чем обязан визиту столь важной персоны?

— Исключительно добрыми намерениями. Моими и тех, кто стоит за моей спиной. С учётом того, что в самое ближайшее время Ограс, лишившись, пусть и не слишком умного, но законного короля, погрузится в хаос. А за ним придёт становление новой династии, которая не оставит вам возможности продолжать вести тот образ жизни, к которому вы привыкли.

Выдержав достаточно долгую паузу, Крас продолжил:

— Вам придётся или погибнуть, или идти на службу к новому королю, или покинуть эту страну и искать иное место под солнцем.

— Вы предсказатель?

— Только когда точно знаю, как, когда и каким силами подобное предсказание будет реализовано. Потому я предлагаю вам службу на самых лучших из возможных условий.

— Служение кому-то точно не для меня. Я, знаете ли, несколько разочаровался в верной службе какому бы то ни было сюзерену. Так что пусть служат собачки и дурачки, кто верит в благородство аристократов. Я же предпочту идти своей дорогой, пусть опасной, но выбранной самостоятельно.

— Мне ваша позиция полностью понятна. Кому бы то ни было я точно также отказался бы служить. Вам же предлагаю службу не конкретному человеку, а идее. Созданный моим отцом Орден уже спас тысячи невиновных: тех, кому, подобно вам в молодости, было неоткуда ждать помощи, но которые её получили. Да, вы пережили страшные события и не сломались. Вы мстили и помогали мстить. Теперь у вас есть шанс попробовать себя в противоположном амплуа — в роли избавителя, того, кто приходит, когда уже не осталось иных надежд, кроме как на чудо. Я предлагаю шанс на вторую молодость и на наполненную смыслом жизнь. Не ненависть, а счастье от того, что не дали сломать чьи-то судьбы, как сломали когда-то вашу.

— Для вашего возраста вы, юноша, говорите красиво и убедительно. Однако мой ответ — нет. Не вижу никакого интереса для себя что-то менять в тот небольшой срок, что мне остался под солнцем. А по ту сторону гробовой доски мне уже не будет дела ни до чего.

— И снова позвольте вас разочаровать, — искренне улыбнулся Крас, — со смертью ничего и ни для кого не заканчивается. Мой отец помнит четырнадцать своих прошлых жизней. Мне также не составило труда вспомнить то, что было до нынешнего рождения…

— Это всё слова, без каких либо подтверждений, — дружелюбно улыбнулся главный душегуб столицы, — вы ведь не можете доказать свои слова.

— Опять ошибаетесь, — продолжая улыбаться возразил «агитатор за всё хорошее». — Если не побоитесь пережить состояние, подобное тому, что испытывает недавно умерший, то доказательства получите. Весьма наглядные и убедительные.

— Даже так? — на ранее почти непроницаемом лице Айвара отразилась слабая заинтересованность, — И как вы планируете дать мне попробовать умереть?

— Достаточно только вашего согласия и ничего более.

— Считайте, что такое согласие я дал, — спокойным голосом произнёс мужчина. Однако реакция его тела говорила о том, что он более чем готов защищаться от любой возможной угрозы.

На мгновение ему показалось, что незваный гость растерялся. Но в следующий миг непреодолимая сила дёрнула его вверх и ошарашенный Айвар увидел своё тело, продолжающее лежать на топчане.

— Вам нечего боятся. Если вы внимательно посмотрите, то от вас-бестелесого к неподвижно лежащему телу тянется тонкая серебристая нить. Такая есть только у живых людей, кто покинули своё тело временно. В момент подлинной смерти эта нить рвётся.

Мастер был ещё больше удивлён, когда понял, что его видят, и, похоже, даже слышат его мысли. По крайней мере на подуманный вопрос, как он может вернуться в своё тело, сразу же получил ответ:

— Через пару минут вам достаточно будет только лишь захотеть вернуться и вас мигом втянет в ваше тело. А пока вы можете пролететь сквозь стены и посмотреть, что происходит вокруг. Всё же опыт незаурядный, а сами вы вряд ли сможете войти в это состояние в ближайшее время.

Когда несколькими минутами позже сознание мужчины вновь соединилось с плотью, ему было крайне тяжело скрыть захлестнувшие эмоции. Все же внетелесный опыт мало кого оставляет равнодушным.

— Надеюсь вы получили достаточно веское подтверждение моим словам, что сознание вполне способно жить после смерти тела. Ещё раз напомню, что вам и всем вашим «братьям» я предлагаю вступление в Орден Сострадательных. В нём каждый сможет найти смысл этой жизни и свой Путь для последующих. Поверьте, перерождение без осознанности — крайне неприятное занятие.

— Допустим, я соглашусь. Что в этом случае от меня потребуется?

— Когда придёт время, перебраться в Дарт, где сможете вернуть молодость и здоровье себе и своим людям. Затем вас примут в ряды братьев Ордена.

— Вы в силах возвращать молодость? Сколько же тогда вам лет?

— Мне столько, насколько выгляжу — девятнадцать. Но мой отец выглядит лишь на несколько лет старше, а матушке никто не даст больше семнадцати.

— И что, я могу хоть завтра отправить в Дарт без всяких предварительных условий и вступить в ваш Орден?

— Можете. Правда вступление в Орден — не одномоментное событие. Вам назначают наставника, который поможет выбрать свой путь и начать движение по нему. Это выражается в том, что он подбирает подходящие именно вам упражнения и практики для саморазвития. Чему вас будут учить определяете вы сами. Вам могут только порекомендовать что-то, но решение всегда за вами. Могу предположить, что вам предложат по ускоренной программе стать видящим магом-универсалом без явно выраженной специализации. И сразу же, предупреждая ваше недоверие и удивление: мы намного превзошли древних в знаниях и возможностях.

— Да… Если бы не уже случившееся, сразу бы отмахнулся от подобных заявлений… Хотя и сейчас не слишком-то верится во всё сказанное…

— Я же не прошу вас во что-то слепо верить. Мои предложения в ваших же интересах. Кстати, если вы не сильно торопитесь покинуть Ограс прямо сейчас, то к вам будет личная просьба Пророка Ордена и по совместительству моего отца.

— Какая же?

— Обеспечить сначала охрану, а когда из-за безвластия в Ограсе станет слишком опасно, то и эвакуацию в Дарт одной женщины…

— Женщины? — брезгливо скривился Айвар, — И чем же она так ценна?

— Тем, что являет собой прямо противоположный типаж тем, с кем вы обычно сталкиваетесь. Очень многие вполне обоснованно считают её святой. Пожалуйста, сделайте всё возможное и невозможное, чтобы она не только попала в Дарт живой и невредимой, но не пострадала душевно. Я говорю о целительнице Академии, мерле Эйрии Линдс.

— Я ещё не дал своего согласия, — изобразил некоторую долю скепсиса мужчина, который на самом деле уже понимал, что предложение он примет.

* * *

Может возникнуть естественный вопрос, чем так сильно привлекли Шелда «Чёрные кинжалы», что их главе было сделано поразительно щедрое предложение? Ответ был довольно прост: в той жуткой грязи человеческих отбросов, в котором возникло и существовало это братство, оно вобрало в себя тех, кто смог в значительной степени сохранить в себе человеческое начало. Ну и что тут такого? А то, что именно в критических ситуациях и проявляется подлинная суть человека. И именно убийцы из этого пугающего сообщества в значительной степени составляли «золотой фонд» Ограса.

Во время жестоких социальных потрясений, зачастую, «простые люди» очень быстро скатываются до уровня самой оголтелой подлости. Эти же матёрые хищники сохранили в себе значительный задел чести и благородства. Не слишком много, но иначе они бы просто не выжили в предельно безжалостных условиях «дня» средневеково-магического общества, но гораздо больше, чем осталось бы в подавляющем большинстве «рядовых, среднестатистических обывателей». Они оказались в чём то подобны священным цветкам лотоса, что растут в болотной жиже и при этом остаются эталоном чистоты. Именно поэтому им был дан шанс. Но и сами они в грядущих катаклизмах представляли для Ордена ценность: почти наверняка всем этим людям хватило бы сил и настойчивости дойти до высоких посвящений в Ордене. Такими людьми не разбрасываются.

* * *

Добравшись наконец до особняка-базы, Крас рухнул без сил. Но позволить себе просто поспать этим утром он никак не мог. Так что пришлось ему заниматься тем, в чём когда-то был асом-гуру-экспертом его папочка. Шпионаж из сновидений и внетелесного состояния давался молодому магу несравнимо труднее, чем Шелду. Но настойчивость, а с недавних времён ещё и регулярность практики, наконец дали результат. В смысле, хоть что-то начало получаться более-менее стабильно. Так что вместо того, чтоб забыться в беспамятстве, он сознанием выкатился из тела и полетел проверять, как обстоят дела у его подопечных. А было их целых четыре: Аллин с Элеонорой и Палмер Дармент с сестрой Виолой.

Последние попали на контроль потому, что после удаления из столицы принца Ланфера Миранара, именно Палмер стал представлять самую наибольшую угрозу браку, столь важному для относительно спокойного воцарения новой династии. А его сестра — ближайшая подруга принцессы. Немного подумав, Крас заявился в спальню Виолы Дармент. Несмотря на не самое раннее утро, девушка блаженствовала в постели и как раз намеревалась в очередной раз перейти в фазу быстрого сна. Решив, что это он удачно зашёл, сновиденный шпион принял облик Винсента и проник в девичьи грёзы с целью прощупать, какой она человек.

Если поначалу появление предмета обожания вызвало во сне у юной тирры радость, то очень скоро она сменилась разочарованием. Лже-Винсент завёл разговор о том, что его совершенно не радует возможность брака его сестры с Аллином Мердгресом и он будет ну очень благодарен Виоле, если та согласится этот брак расстроить. К удивлению Краса, девушка яростно кинулась отстаивать право своей подруги быть с любимым. Когда «фальшивый принц» заявил, что если Виола сможет помешать отношениям Элеоноры и Аллина, то он готов будет передумать жениться на Гианаре, та обозвала лже-Винсента скотиной и кретином. И, попытавшись уйти прочь, проснулась.

А Крас впал в глубочайшую задумчивость: такая реакция и даже без мгновения колебаний…

Глава 8

Вскрытые карты

Год 5098 от явления Творца, второй день, после зимнего бала в Академии магии

Место действия: Гренудия, Ограс

Ректор гренудийской Академии магии лерр Дигор Мерлен всегда являлся на своё рабочее место ранним утром в одно и то же время, не взирая ни на что, каким бы суматошным ни выдался день предшествующий. Так и сегодня, несмотря на всю вчерашнюю неразбериху с волной внезапных загадочных смертей и суету перед приёмом в королевском дворце лучших студентов, он подошёл к своему кабинету, когда стрелки часов показывали лишь семь утра. Поприветствовав своего верного, бессменного секретаря и выслушав перечисленные Михасом дела и встречи, запланированные на утро, ректор уверенным шагом прошёл в просторный кабинет, чтобы в тишине разобрать накопившиеся дела.

Однако не успел он привычно устроится в своём монументальном кожаном кресле, как перед ним прямо из воздуха появился незнакомый молодой человек. Лишь многолетняя практика самоконтроля позволила лерру Дигори сдержаться и не проявить те эмоции, что в действительности породило в нём внезапное появление постороннего на его территории, защищённой от несанкционированного проникновения по высшему разряду.

Вместо демонстрации своего истинного отношения, он, совершенно спокойным, чуть насмешливым голосом поинтересовался у незнакомца, не боится ли тот так внезапно, без приглашения появляться перед одним из сильнейших воздушных магов королевства. У воздушников, знаете ли, не самая безобидная репутация и не самые лучшие манеры. Зато очень высокая скорость принятия решений. Не всегда правильных, но от этого не менее фатальных для случайных и не очень случайных пострадавших.

Однако незваного визитёра подобные заявления с завуалированными угрозами ничуть не смутили. Ухмыльнувшись, он в тон ректору также иронично возразил:

— С учётом того, что о нас, магах-униварсалах, тоже рассказывают много всяких страшилок и небылиц — нет, не боюсь.

— Тогда может быть вы соблаговолите наконец представиться и рассказать, чем обязан столь экстравагантному способу наносить визиты?

— Меня зовут мерл Крас Рислент, — ответил юноша и замолчал, внимательно глядя на ректора.

Лерр Дигор взглянул на визитёра с несколько большим интересом:

— Мне когда-то доводилось слышать эту фамилию. Если не ошибаюсь, в Академии, в одной группе с мерлой Эйрией Линдс училась некая мерла Лайа Рислент. Родом она происходила откуда-то из приграничья, если мне память не изменяет. Правда, после практики первого курса мерла Рислент исчезла. Ходили слухи, будто перевелась в никому не известное учебное заведение где-то в Мингре…

— У вас великолепная память, господин ректор. Я очень рад, что вы смогли вспомнить мою тётушку. Она действительно после практики в форте Сбар, уехала в, тогда ещё, тиррство Минк и окончила Университет Дарта.

— И чем же её не устроила наша Академия? — иронично поинтересовался лерр, который такой светской беседой решил немного прощупать весьма странного собеседника.

— Всего лишь тем, что один из ваших предшественников крайне бесчестно поступил с несколькими студентками. В том числе и сестрой моего отца. За это отец наложил на тогдашнего ректора ряд ментальных установок, заставляющих в дальнейшем безупречно исполнять свои обязанности в Академии.

— Очень неожиданное заявление, — задумчиво произнёс ректор, — Бывшего тогда ректором мерла Града Неверра я помню как исключительно достойного человека. Хотя, полагаю, вы здесь не для того, чтоб изменить моё мнение о предыдущих ректорах или передать привет от бывшей сокурсницы.

— Безусловно, вы правы. Хотя, мне кажется, вам было бы приятно получить привет от нынешней королевы Минк-Ваньяра. Но в данном случае у меня послание к вам от моего короля. Единственное, я прошу то, что сейчас вам передам не разглашать по крайней мере в течении недели. Просто прошу, не требуя никаких клятв.

— Я вас внимательно слушаю, — с выражением откровенного скепсиса на лице проговорил ректор. — И постараюсь ни с кем не делиться услышанным.

— Сделайте всё, что в ваших силах, чтобы затормозить отправку студентов-отличников в Эльфару.

— Это ещё почему? — неподдельно удивился лерр Мерлен.

— Этим вы сохраните им жизни. В ближайшие два-три месяца Эльфара будет крайне опасным местом, где проще будет расстаться с головой, чем научиться чему-то стоящему.

— Пять тысяч лет Великий Лес и его окрестности были самым спокойным местом на мире и вдруг разом всё переменится? — ректор даже не пытался скрывать своё недоверие, проявившееся на его лице. — С чего бы это вдруг?

— Вот в такое неспокойное время приходится жить, — снова в тон ему ответил Крас. — Однако в ближайшее время весь север и центр Эльфары окажется охвачен войной.

— Светлым не впервой воевать. В самом худшем случае, лишатся нескольких пограничных поселений или заплатят дань. Такое хоть и изредка, но уже бывало в их истории. Вряд ли что-то может угрожать внутренним областям, а тем более — столице.

— Не в этот раз. Раньше им не приходилось первыми нападать на государство, которое многократно сильнее и к тому же имеет на них огромный, очень острый и давно натачиваемый зуб. Эльфара потерпит сокрушительное военное поражение от нашего королевства. А затем будет окончательно уничтожена как независимое государство. Поэтому мой король от всей души просит вас поберечь своих студентов и саботировать их отъезд в Эльфару настолько долго, насколько возможно. Максимум через тройку-другую недель князь Луг начнёт требовать от короля Гренудии военной помощи. Так что если вы задержите отъезд хоть до середины января, студенты, доехав самое большее до Мреля, вынуждены будут поворачивать назад.

— Насколько ваши сведения можно считать достоверными? — уточнил ректор с бесстрастным выражением лица, скрывающим непонимание, как реагировать на слова незваного посетителя.

— Достовернее некуда. Сегодня утром по артефактной связи я доподлинно узнал о состоявшейся вчера во второй половине дня битве между войсками Эльфары и гвардией Минк-Ваньяра в пятнадцати верстах восточнее границы. Светлые эльфы понесли сокрушительное поражение, гораздо более жестокое, чем при Торнсау. В Минке они разом потеряли двадцать пять тысяч воинов. Крупнейший разгром за всю их историю.

— И что будет дальше? — лерр Дигор подался немного вперёд. Уж слишком неожиданным было подобное заявление. Если оно, конечно, правдиво…

— То, что мой отец называет словом «эльфоцид». Войска Минк-Ваньяра в ближайшие дни перейдут границу и возьмут город Ботсоэн. От него — прямая дорога на Леконнель. Как я уже сказал, не пройдёт и пары месяцев, как государство Эльфара навсегда исчезнет с карты Ойкумены, а раса светлых эльфов растворится в людях и дроу.

— И дроу? — ректор удивлённо наклонил голову на бок, что у него означало изрядное удивление. — Вы смогли договориться с матриархом о согласованных действиях? Как?

— Да, дроу — наши союзники, — Крас ехидно ухмыльнулся, — А договориться с тётушкой Арессой отцу не составило труда. Ну так, по семейному.

В этом месте ректор с трудом сдержался, чтоб не расхохотаться. Хотел бы он посмотреть, как этот мелкий паршивец называет в живую кровавую повелительницу Драуры «тётушкой Арессой». Довольный эффектом, Крас лыбился в ответ: матриарх сама ему предложила так её называть, поскольку он с ней уже неоднократно общался по артефактной связи. Прохрюкавшись от сдерживаемого смеха, лерр Дигор весело улыбаясь подвёл итог встречи:

— Я постараюсь затянуть отъезд студентов настолько, насколько это в моих силах. Но если придёт прямой приказ из канцелярии Его Величества, я буду вынужден подчиниться.

— Об этом не волнуйтесь. В канцелярии короля в ближайшее время будет столько хлопот, что о студентах не вспомнят даже если они будут дневать и ночевать там прямо в коридоре.

— Что вы имеете ввиду? — насторожился ректор. — Вы имеете ввиду случившиеся загадочные смерти?

— Вовсе нет. Я о том, случилось сегодня и чему только предстоит получить огласку в будущем. Но на этом я вынужден умолкнуть, опасаясь выдать государственные тайны, — натянул на лицо максу серьёзности Рислент-мелкий, — Хотя, думаю, максимум дней через пять, таинственное исчезновение короля перестанет быть для кого бы то ни было секретом. На этом позвольте пожелать вам хорошего дня и откланяться.

Оставив изумлённого ректора осмысливать только что сказанное, Крас с лёгким поклоном растворился в воздухе.

Год 5098 от явления Творца, второй или уже третий день, после зимнего бала в Академии магии.

Место действия: мёртвые пустоши к северу от границы королевства Минк-Ваньяр, глубоко под землёй

Открытие, что утро добрым не бывает, разные люди делают в самом разном возрасте, но обычно при довольно сходных обстоятельствах, так или иначе связанных с утратой части предшествующих воспоминаний. Так например Эдмеру Алантару пришлось разменять пятый десяток, чтобы дожить до события, утвердившего его в истинности данной максимы.

Открыв глаза, он с удивлением узрел гладкую поверхность, совершенно не похожую на украшенный изысканной лепниной потолок его спальни. Далеко не сразу осознав всю глубину неправильности происходящего, король уселся на кровати начал осматриваться по сторонам, всё сильнее и сильнее задаваясь вопросом: «Чё за дела?». Довольно простая комната, лишённая той изысканности и утончённости, что радовала взор короля по утрам на протяжении последних десятилетий. Правда, явной и непосредственной угрозы также не наблюдалось.

Беглый осмотр места пробуждения показал, что оно хоть и лишено роскоши, но опрятное, чистое и довольно уютное. Да и обставлено мебелью было хоть и не особо дорогой, но весьма добротной. Самым удивительным в этой комнате было полное отсутствие окон. Мягкий дневной свет лился из нескольких артефактных светильников непривычной формы. Попытки понять, где же он оказался и какие события этому предшествовали не дали никаких вразумительных ответов: он был совершенно точно уверен, что ложился спать в своём дворце. Если не врать самому себе, то всё происходящее изрядно смахивало на какое-то очень странное похищение, когда злоумышленники изо всех сил стараются не вызвать в свой адрес слишком уж негативное отношение со стороны своей жертвы.

Придя к таким выводам, король решил, что ему ничего прямо сейчас не угрожает. А раз так, то лучше подготовиться ко встрече с неведомыми похитителями. Эдмер впервые за долгие годы оделся без помощи камердинера и вышел за дверь, чтобы исследовать помещения, ставшие его временной темницей.

Лучше бы он этого не делал, поберёг бы свои нервы! Соседняя комната представляла собой небольшую, довольно уютную гостиную с диваном и несколькими креслами. Всё в ней было бы замечательно, если бы не огромный портрет высотой почти до потолка. На портрете был изображён ОН: тот, кто более двадцати лет назад превращал сны принца Эдмера в самые страшные ночные кошмары. А под портретом на чёрном фоне белыми буквами сообщалось, что встреча в реальности теперь состоится. Причём очень и очень скоро.

В панике Эдмер кинулся в спальню искать защитные артефакты. Их не было. И тут, к своему ужасу король осознал причину лёгкого ощущения неправильности происходящего: его источник молчал, никак не проявляясь! Ошарашенно, Эдмер замер, ища хоть какое-то разумное объяснение происходящему.

— Ха! — внезапно засмеялся он, — Да я же просто сплю! Надо проснуться и всё закончится.

Король со всей силы ущипнул себя за руку.

— У-у-у! — застонал он. Получилось больно, но столь хорошо ощущаемая боль никак не способствовала пробуждению. Неприятный сон длился дальше, не выпуская «сновидящего» из своих цепких лапок. Также ничего путного не вышло из попытки укусить себя побольнее. Не дали результата прохождения через двери, закрывания и открывания глаз, падения спиной на кровать. Окружающая реальность упорно уверяла его, что это совсем-совсем, вот ни секундочки не сон. Так продолжалось до тех пор, пока со стороны гостиной, не послышался какой-то непонятный, тревожный гул.

Эдмер, который вышел посмотреть на причину нового шума, испуганно замер как суслик перед удавом. Он заворожённо наблюдал за медленно и неотвратимо открывающимися двустворчатыми глухими дверьми, которые ранее были надёжно заперты. За ним клубился белый, плотный туман, сквозь который пробивался довольно яркий свет. Когда створки раскрылись полностью, из тумана в комнату вошёл… тот самый ксеноморф, за спиной которого двери резко закрылись с громким хлопком.

Несмотря на то, что на морде существа отсутствовали глаза, Эдмер физически ощущал направленный на себя внимательный, изучающий взгляд. Ужас, леденящий ужас, намного превосходящий когда либо пережитый ранее, сковал всё его тело. Даже дышать стало невыносимо тяжело. И, к своему стыду, король вдруг понял, что ко всему прочему добавились ещё неприятные последствия испуга, отразившиеся на мочевом пузыре и сфинктере. Как ни странно, но именно такое позорное проявление человеческой слабости и стало причиной некоторого снятия напряжения: всё прекрасно увидевший и учуявший ксеноморф удовлетворённо улыбнулся своей жуткой пастью и проговорил, на удивление, обычным, человеческим голосом:

— Ты так мне пытаешься испортить аппетит? Напрасно… я тебя и так есть не планировал.

Выдержав небольшую, драматическую паузу ксенаморф внезапно превратился в молодого, атлетически сложенного мужчину. Окинув далёким от восхищения взглядом застывшую напротив себя фигуру, он перевёл взгляд на одно из кресел и то тут же подъехало к нему. Спокойно усевшись, визитёр ещё немного помолчал, после чего произнёс:

— Вот и встретились, Эдмер Алантар. Пришло время ответить за грехи молодости. Говорил я тебе тогда, не надо было тащиться в зону смерти!

— К-кто ты такой? — наконец выдавил из себя король, осознавший, что сию минуту его убивать не планируют. — О каких ещё грехах ты говоришь?

— Двадцать три года назад по твоей вине погибли мои родители и наставник. Меня зовут мерл Шелд Рислент. Помнишь такого?

— Никогда не слышал такого имени!

— Вероятно, это у тебя уже старческий склероз начинается. Или прогрессирующая тупость, — спокойно возразил Шелд. — Потому я тебя отстраняю от власти. Остаток дней проведёшь здесь. Условия в этих апартаментах сильно хуже, чем были во дворце, но сильно лучше, чем ты заслуживаешь. В соседней комнате найдёшь подробную инструкцию по пользованию всеми системами жизнеобеспечения. После моего ухода откроются все двери и ты получишь доступ ко всем помещениям. Где толчок и кормушка с поилкой разберёшься. Где портки простирнуть — тоже найдёшь, не маленький. Так что живи, осваивайся.

Когда до теперь уже бывшего короля дошёл смысл сказанного, и на чело вернулась печать отчаяния, Шелд продолжил:

— Но есть и хорошая новость. В библиотеке я тебе оставил Писание и сборник практик учения Сострадательных. Вперёд — практикуй. Очень поможет в следующей жизни, где ты уже точно не будешь королём. Больше мы не встретимся, так что прощай! И помни — на счёт следующих жизней там написана истинная правда.

* * *

Как бы не относился Шелд к Эдмеру, но оставлять того совсем одного под землёй он не стал. В огромных, пока ещё не открытых помещениях ВИП-тюрьмы, ждали несколько десятков киберов и кибермагов, которые должны были создавать видимость социума и позаботиться о невезучем бывшем короле. А заодно не давать ему впадать в свинство и направлять в сторону хоть какого саморазвития. Поскольку последнему выйти наружу и разболтать тайны уже не светило, ему был даже открыт доступ к библиотеке фильмов и музыки мира 21-ого века. Пусть смотрит и слушает, Шелду не жалко.

Глава 9

Страна невыученных уроков

Год 5098 от явления Творца, первая половина декабря.

Место действия: Минк-Ваньяр, город Дарт.

Чрезвычайный и полномочный посол Эльфары эйр Мориэйл Тургайд неприязненно смотрел из окна своей кареты на аккуратные кварталы варварской столицы, куда ему пришлось прибыть по указанию Великого князя Луга. Эйр Тургайд был ещё не старым эльфом, чтобы для него было нормой всё время предаваться брюзжанию на тему: «как же раньше было всё хорошо, как же плохо всё стало сейчас». Однако именно такие настроения крутились в его голове последние несколько недель, а приезд в Дарт вывел их на новую, недостижимую ранее высоту.

Началось всё с того, что отправившийся с развлекательной поездкой на Минкскую границу принц Амадан Киндерин, младший сын Великого князя, бесследно исчез вместе со своими дружками. Казалось бы, что может случиться с группой развлекающихся молодых эльфов на территории зачуханного человеческого тиррства? Когда князь Луг потребовал от наместника в Ботсоэне, эйра Бротсона Эйранойра отправить в тиррство Минк отряд на поиски, то получил категорический отказ. Две недели пререканий выявили чудовищный факт, ранее скрывавшийся от властей в Леконнеле: уже больше двадцати лет те, кто осмеливаются перейти границу Минка, назад не возвращаются! Никто!

Возмущению князя не было предела, однако, как оказалось, наместник был в своём праве: действительно о подобных проблемах он не обязан был никому сообщать, ибо ничего подобного за пять тысяч лет ранее не случалось. Покипев немного, Луг решил для начала разобраться со спасением своего незадачливого отпрыска. Для этого в Дарт был отправлен один из самых доверенных его сподвижников с полномочиями грозить от имени князя любыми карами вплоть до полного истребления всего населения Минка.

Первый неприятный звоночек прозвенел в Ботсоэне, где эйр Турайд всё же озаботился встречей с наместником Эйранойром. Попытки построить последнего банально провалились по причине того, что на эйра Тургайда тот смотрел с грустно-сочувственной улыбкой, всеми силами давая понять, что не хочет пустыми спорами расстраивать умирающего. Дальше причины для бешенства начали нарастать, как снежный ком. То, что дорога Ботсоэн-Дарт была в отвратительнейшем состоянии, было хоть и объяснимо, но неприятно. А вот стоящий в версте от пограничного моста капитальный каменный форт и застава уже вызывали непонимание. Однако когда карета упёрлась в шлагбаум и подошедший стражник поинтересовался целью визита, тут-то всё и завертелось.

— Я чрезвычайный и полномочный посол Эльфары эйр Мориэйл Тургайд, — надменно представился эльф. — Немедленно поднимите шлагбаум, я тороплюсь!

Однако на стражника это не произвело ни малейшего впечатления. Он с интересом, без малейшего почтения, оглядел внутренности кареты и сказал:

— Между королевством Минк-Ваньяр и Эльфарой нет пока взаимного признания. Если вы посол, предъявите проект договора об установлении дипломатических отношений и свои верительные грамоты.

От подобной наглости эйр полностью утратил над собой контроль. Этот червяк посмел что-то требовать от него! После того, как он назвался!

— Прочь с дороги, гниль! Или я прикажу содрать с тебя кожу живьём! — крикнул эйр. Воспринявшие его слова, как руководство к действию, восемь элфов-телохранителей кинулись на стражников. Вернее, попытались кинуться. Мгновением позже, даже не успев понять, что собственно произошло, нападавшие в полном составе уже лежали мордами в придорожной пыли, а стражники споро паковали их в противомагические кандалы.

Тут до посла дошло, что все стражники оказались воинами-мастерами ни много, ни мало, а аж третьего уровня! Весь десяток! Не прошло и минуты, как ничуть не запыхавшийся десятник вразвалочку подошёл к карете и смерил посла тяжёлым, неприязненным взглядом. Теперь, когда часть стражников пинками уволакивала его разоружённых, избитых и закованных телохранителей, эйру резко перехотелось немедленно высказывать наглецу всё, что переполняло его благородную, утончённую душу.

— Повторяю требование предъявить проект договора об установлении дипломатических отношений и свои верительные грамоты! — намного грубее, чем в первый раз проговорил десятник.

— Моя миссия заключается не в установлении отношений, — стараясь говорить всё также надменно проговорил эйр Тургайд, хотя от его спокойствия сейчас не осталось и следа.

— Значит ты — частное лицо, — ткнул мазолистым пальцем в грудь эйра Тургайда воин. — Бегом вышел из кареты и пошёл в будку заполнять миграционную карту. А карету мы досмотрим на предмет запрещённых к ввозу товаров.

— Вы не имеете право досматривать вещи дипло… — попытался возразить эльф, но резкий рывок за грудки с последующим поджопником в направлении указанной будки самым доходчивым образом обновили его представления о границах возможного и пользе смирения.

К моменту, когда почтенный Мориэйл закончил заполнять пятый лист совершенно дебильной анкеты, отвечая на идиотские вопросы типа «планируете ли просить пособие для малоимущих?» или ставя подпись графе типа «обязуюсь не заниматься проституцией на территории королевства Минк-Ваньяр», он уже понимал, что если ему этим же вечером не вручат отрубленную голову наглого стражника, то война на уничтожение неизбежна.

Но, как оказалось, это всё были цветочки. После заставы оставшуюся без охранников карету сопровождали двое всадников из пограничной стражи. При въезде на дворцовую площадь эйр Мориэйл увидел такое, что просто не поверил своим глазам: два десятка светлых эльфов в грязных, рваных туниках, закованные в цепи подметали площадь. Резко приказав остановится, он выскочил из кареты и кинулся к сородичам. Но почти сразу же путь ему преградил рослый стражник:

— А ну, стоять! — рявкнул он, — Подходить к добби категорически запрещено!

Посол продолжал вытаращенными глазами рассматривать молодых эльфов, находящихся в столь унизительном положении. Те, привлечённые необычной вознёй, прекратили мести брусчатку и подняли глаза на источник шума. И тут, к своему ужасу, эйр Тургайд узнал в одном из кандальников пропавшего принца.

— Принц Амадан! Это вы⁈ — не в силах поверить тому, что видит заорал посол.

— Эйр Тургайд! Это я! Умоляю, спасите меня! — крикнул ему в ответ юноша, но в тот же миг, получив звонкую оплеуху от охранника, унижено опустил голову и принялся дальше энергично мести площадь.

Сказать, что Мориэйл был в бешенстве, значит очень сильно польстить его самообладанию. Неизвестно, что бы он наделал, если бы один из пограничников не сгрёб его в охапку, не встряхнул и не поинтересовался:

— Ты собираешься делать своё дело или хочешь прямо сейчас присоединиться к добби на всю оставшуюся жизнь?

Эти слова подействовали крайне отрезвляюще. То, что с этими болванами-солдафонами говорить не о чем — ясно и без дополнительных слов. «Но местный тирр каков! Безмозглый самоубийца! Посмотрим, как он будет валяться в ногах, юлить и молить о прощении за унижения и подобный беспредел!» С такими мыслями то ли посол, то ли просто «гость столицы» прибыл к резиденции тирра, которого местные упорно называли королём. Эйру было не важно, кем этот варвар был при жизни: после всего, что тут творилось с его попустительства, его шансы сохранить дурную голову на плечах всерьёз можно не рассматривать. «Но сейчас надо успокоиться и добиться, чтобы всех пленных с почестями и достойной компенсацией сегодня же вернули в Эльфару!»

Когда через пятнадцать минут эйр Мориэйл Тургайд оказался в приёмной так называемого короля Минк-Ваньяра, он думал, что полностью успокоился. Но сегодня все события, будто нарочно, складывались именно таким образом, чтобы выводить обычно весьма уравновешенного эльфа из себя. Младший секретарь в приёмной поинтересовался, назначена ли эйру Тургайду аудиенция? Услышав отрицательный ответ, рекомендовал записаться на послезавтра, так как у Его Величества только там будет свободное окно для приёма посетителей по личным вопросам.

— Я не посетитель и мои вопросы — не личные! — прорычал вновь теряющий самообладание эйр, — Я — чрезвычайный и полномочный посол Эльфары! Я требую немедленной аудиенции! Я не намерен больше терять время в вашей варварской стране и терпеть неслыханные унижения!

— Посол? — удивлённо уставился на него клерк — У королевства Минк-Ваньяр нет дипломатических отношений с Эльфарой. Вы прибыли, чтобы их установить? Тогда я готов передать проект договора Его Величеству на рассмотрение, а встреча с вручением верительных грамот будет иметь смысл лишь после ратификации итоговой версии договора с обеих сторон.

— У меня нет намерения устанавливать какие-бы то ни было отношения с вашей… страной, — выплюнул эльф, — я собираюсь донести до вашего… короля, что если он не хочет войны с Эльфарой, он должен немедленно и с надлежащей компенсацией вернуть всех до единого светлых эльфов, находящихся у вас в плену. И горе вам, если мы хоть одного эльфа не досчитаемся!

В комнате воцарилась тишина. На эйра все смотрели как на экзотическую зверюшку. Причём, что бесило особенно сильно, не скрывая ухмылок! Ну ничего, хорошо смеётся тот, кто смеётся последний!

— То есть действовать с уважением к нашей стране и к нашему королю вы не намерены, — задумчиво проговорил секретарь, — Если вы всё же настаиваете на аудиенции, я, конечно, доложу Его Величеству. Но послушайте доброго совета, не провоцируйте короля! Если хотите действительно спасти своих соотечественников, сначала установите дипломатические отношения, потом представьте все положенные послу документы и лишь потом затевайте разговоры о выкупе пленников.

От предложения выкупить пленников эйр чуть язык не проглотил. Говоривший в своём уме? Решив не тратить время ну дурака, эйр сквозь зубы проговорил:

— Доложите о моём визите… королю. Я требую встречи немедленно.

Посмотрев на посла с нескрываемой жалостью, секретарь прошёл в смежное помещение.

— Его королевское величество Ромм Минк вас ждёт, — сообщил он минут через двадцать.

Проследовав за секретарём, эльф оказался в ещё одном помещении, где сидел солидный, представительный мужчина, вероятно личный секретарь тирра-короля. Тот без слов кивнул на дверь. Эйр застыл в недоумении: «Это как⁈ Перед ним даже дверь открыть не удосужатся⁈» Поняв, что пауза начинает оскорбительно затягиваться, он потянул за ручку и прошёл в кабинет.

В огромном, просторном помещении располагался невероятно длинный Т-образный стол, во главе которого сидел молодой, крепкий мужчина лет 23–25. По левую руку от него сидел ещё один молодой человек, приблизительно того же возраста. От увиденного эйр слегка подвис: он точно знал, что тирру Ромму Минку никак не меньше сорока лет.

— Что это значит⁈ — без всякого приветствия начал посол, — я требовал встречи с тирром Роммом Минком!

— Во-первых — здравствуйте! — ледяным тоном ответил хозяин кабинета, — во-вторых, что-то здесь требовать вы не имеете ни малейшего права. А в-третьих, я и есть законный монарх королевства Минк-Ваньяр, Ромм I Минк. И если не хотите прямо сейчас оказаться за дверью, рекомендую следовать положенному протоколу.

Сидевший рядом с королём мужчина смерил эйра задумчивым взглядом, после чего ехидно ухмыльнулся. Внутри эйра Тургайда снова заклокотала с трудом сдерживаемая ярость. Однако неимоверным усилием он взял себя в руки и продолжил:

— Прошу прощения, Ваше величество! Я здесь в качестве чрезвычайного и…

— Вы здесь как частное лицо. — прервал словоизлияния эльфа на полуслове Ромм, припечатав ладонью по столу, — Причины мой секретарь вам уже подробно разжевал. Имейте это ввиду и переходите сразу к делу.

Скрипнув зубами, эйр и в этот раз сдержался:

— Нам стало известно, что у вас в плену содержатся светлые эльфы, подданные Великого князя. Мой государь, пресветлый князь Луг Киндерин требует немедленно вернуть всех захваченных вами благородных светлых эльфов с соответствующей компенсацией каждому. В противном случа Эльфара всей своей мощью обрушится на ваши земли, не пощадив никого!

— Вы явились в моё королевство не удосужившись даже соблюсти минимальные нормы приличия и требуете не только освободить преступников, но и заплатить им за причинённые неудобства? Я всё правильно услышал и ничего не упустил? — нарочито ласковым, тихим голосом поинтересовался Ромм.

— Именно так! И потрудитесь сделать всё это немедленно! — надменно вскинув подбородок, процедил сквозь зубы эйр Мориэйл.

Тирада посла не произвела на молодого наглеца ни малейшего впечатления. Тот некоторое время с интересом энтомолога рассматривал диковинную букашку, после чего просто сказал:

— Пшёл вон! И чтоб духу твоего до конца дня не было в Минк-Ваньяре!

Кровавая пелена упала на глаза эйра, который даже предположить не мог, что какой-то жалкий тирришко посмеет так говорить с официальным представителем Великой, Могущественной Эльфары!

— Да тебя же на кол посадят, червяк навозный! Кровавыми слезами умоешься, о смерти молить будешь! — заорал он. Вместо ответа Ромм коснулся чего-то рукой справа от себя и проговорил куда-то в сторону: «Передать эльфа дворцовой страже. Всыпать ему пятьдесят плетей за оскорбление монарха и вышвырнуть в Эльфару с пожизненным запретом въезда».

Когда стражники уволокли верещащего, словно резаный порося, эльфа, Ромм повернулся к довольно скалящемуся рядом Рою и друзья без слов сделали жест «бей пять»: разыграли, как по нотам! И, что характерно, все намёки и попытки дать нахальному эльфу шанс избежать наихудшего варианта, тот демонстративно проигнорировал.

А дальнейшие приключения запомнились благородному эйру Тургайду как какой-то, невозможный, бредовый кошмар. Лишь когда его очередным пинком тяжёлого армейского сапогом под зад отправили в путешествие по пограничном мосту, он осознал, что пойдёт в первых рядах карательного отряда и кровью ненавистных людишек отплатит за все пережитые сегодня унижения…

* * *

Год 5098 от явления Творца, два дня спустя, середина декабря.

Место действия: Эльфара, город Леконнель.

Никогда секретарю князя Луга не доводилась видеть благороднейшего из эльфов в таком запредельном бешенстве. Ничто не предвещало беды, когда сегодня поступил вызов по артефактной связи из Ботсоэна. Секретарь наместника Эйранойра вполне традиционным образом попросил назначить время сеанса, чтобы эйр Мориэйл Тургайд смог доложить князю о результатах своей поездки. В согласованное время секретарь отнёс князю артефакт связи.

А минут через десять князь Луг вылетел из своего кабинета, распахнув дверь с ноги. Глянув на ошарашенного секретаря совершенно безумными глазами, он без всякой причины рявкнул:

— Теперь — только война!

И с этими словами князь сорвался с места и убежал. Убежал! Князь! Сам! Правда не прошло и минуты, как запыхавшийся Луг влетел обратно:

— Срочно собирай Совет Великих Домов! Срочнее срочного! Явка представителей абсолютно всех Домов строго обязательна! Никаких оправданий и отговорок!

И снова бегом князь направился к своему главе разведки для обсуждения, что известно о столь демонстративно наглом противнике. Каким бы взбешённым он ни был, но повторить ошибку с неподготовленным вторжением в Тардию, Луг точно не хотел. Пока в бешеной спешке собирался Совет, князь заслушивал доклады всех, кто хоть что-то знал про мерзкий Минк. И чем дальше, тем более пугающая картинка вырисовывалась. Все сообщения по отдельности выглядели занятными, но сообща свидетельствовали: расслабившиеся за столетия эльфы проморгали рождение чудовища на своих границах. И сейчас оставалось только молиться, чтобы удалось уничтожить вылупившегося монстра до того, как тот войдёт в силу. Хвала Небу, что всё случилось сейчас, а не лет через двадцать! Дважды хвала Небу, что у тупоухих не хватило ума проявить должную выдержку и не провоцировать могучего соседа раньше времени!

Выступление Великого князя перед высоким собранием состоялось этим же вечером. После мотивирующего пенделя, глава разведки очень споро организовал сведение воедино в краткий меморандум на пару страничек всех сведений по своему восточному соседу. Всё, что накопилось за последние годы. И когда вкупе со сведениями эйра Тургайда эта информация была озвучена, на собрание опустилась гнетущая, давящая тишина. Все присутствующие отчётливо помнили, как чуть более двадцати лет назад они обсуждали новости о внезапно необъяснимо обнаглевших оборотнях. И к чему это тогда привело.

Сейчас интуиция каждого участника Совета по отдельности и их коллективного бессознательного просто выла, что всё не так однозначно и простое решение может плохо кончится. Но в сложившихся обстоятельствах Эльфара была лишена пространства для манёвра и могла лишь выбирать тактику действий. Но ни потянуть с объявлением войны, ни тем более замять конфликт было совершенно невозможно. Прояви светлые сейчас слабость и об Эльфару начнут вытирать ноги все, кому не лень. В сложившихся условиях даже такой болван, как Эдмер Алантар, может задуматься, есть ли хоть какая-то выгода в браке эльфийской принцессы с его наследником, если Эльфара настолько обессилила? Но может быть не стоит так бояться, если собрать армию побольше? Не могут же люди победить, сражаясь против эльфийской армии в меньшинстве?

По решению Совета не только были разосланы указы о тотальной мобилизации, но и извлечены из хранилищ все артефакты древних, хранимые «на самый чёрный день». Менее чем через две недели невиданное по силе войско должно было собраться в лагере в окрестностях Ботсоэна. Минк-Ваняр ждало полное, поголовное, безжалостное истребление…

* * *

Год 5098 от явления Творца, середина декабря.

Место действия: Драура, город Драфур.

— Повелительница, то, что все мы ждали более двадцати лет, началось. — доложила матриарху Драуры спешно явившаяся на доклад прорицательница. — Светлые вот-вот объявят тотальную мобилизацию. В этот раз они сильно перепугались даже тех крупиц сведений, что смогли узнать о Минк-Ваньяре.

— У них есть шанс победить? — на всякий случай уточнила Повелительница.

— Ни единого, — уверенно ответила госпожа Ннага. — О том, что их на самом деле ждёт, они даже в страшном сне не могут догадываться. Хотя, в их защиту могу сказать, что на этот раз они никаких особых глупостей делать не станут. Кроме самого факта нападения на противника, о чьих силах не знают ровным счётом ничего достоверного. Их поражение станет следствием совершенно несопоставимых возможностей.

Поблагодарив Бинеллу, матриарх вызвала секретаря, и вдохнув полной грудью начала диктовать приказ, отдать который несколько тысячелетий мечтали все без исключения повелительницы дроу. Драура начинала скрытую мобилизацию для окончательного устранения эльфийской угрозы.

Глава 10

Первые порывы тайфуна

Год 5098 от явления Творца, последняя декада перед Новым годом

Место действия: Гренудия, Ограс

Весь следующий день после встречи с Гианарой, Аллин планировал провести в особняке Мердгресов, полностью погрузившись в изучение двух свежеобретённых монографий за авторством мерла Рислента. Он вполне справедливо полагал, что почерпнутые оттуда сведения помогут в кратчайшие сроки сотворить нечто, способное «беспричинно» улучшить отношение окружающих к эльфийской принцессе.

Однако после завтрака за общим столом, во время которого традиционно не велись никакие серьёзные разговоры, тирр Велдон попросил сына подняться к нему в кабинет для обсуждения одного достаточно важного вопроса. Когда старший и младший Мердгресы расположились в креслах, Велдон повёл разговор о том, что получилось выяснить по поводу загадочной череды смертей и их возможных причинах.

— Кларенс задействовал всех своих осведомителей, в том числе и в недрах тайной канцелярии, пытаясь разбираться с этой загадкой. Доподлинно удалось выяснить, что до недавнего времени на территории Гренудии не было ни единого упоминания о том, чтобы люди внезапно превращались в мумии, — не торопясь, взвешивая каждое слово проговорил мужчина, разглядывая своего наследника, — Сейчас же число известных случаев уже приблизилось к двумстам. Причём речь идёт не только об Ограсе, но и о многих других городах. И все они, не считая одного единственного случая, произошли одновременно позапрошлой ночью.

Сказав это тирр пытливо посмотрел на сына, явно стараясь понять, скажет ли ему что-то намёк о единственной выпадающей из этого ряда смерти. Но сын ничего явно не знал, поскольку переспросил:

— И у всех на левой руке была язва в виде паука?

— Да, за одним единственным исключением. Тем самым, что произошло не в ночь после бала в Академии, — и немного помолчав, Велдон продолжил, — Первый подобный случай был зафиксирован утром после приёма в королевском дворце. Тогда к твоей бывшей… деловой партнёрше приехала группа сартанцев. Пожаловали они прямо из королевского дворца. Так вот, после того, как один из них позабавился с полуэльфийкой, та превратилась в умирающую, высохшую старуху. Что характерно, у ней не было паука на руке. Зато сартанец, по описанию, один в один как твой давешний знакомец. Что думаешь по этому поводу?

Юноша напряжённо молчал, до боли стиснув зубы. Вывод напрашивался крайне неприятный. Хотя могла ли Диана отказать своему повелителю, даже если знала, что обрекает несчастную девушку на верную смерть? Но то, что тот, по крайней мере иногда, «выпивал» чужие жизни можно считать доказанным фактом. Следовательно, гипотеза отца, что умирая, он пытался спастись за счёт своих «рабов», начинала выглядеть всё более и более обоснованной и правдоподобной.

— Думаю, что твоё предположение о причинах массовой гибели сторонников тайного общества очень похоже на правду, — наконец проговорил он.

— Предположения — это замечательно. Но я бы предпочёл знать наверняка. Почему бы тебе не встретиться с младшим Рислентом и не выяснить у него, что стало с Нисари и что послужило причиной загадочных смертей? Почему-то я уверен, что он лучше всех в этом городе осведомлён об истинной причине всех этих загадочных событий. И он же может нас просветить, каких последствий стоит теперь ожидать и чего надлежит опасаться и избегать.

— Возможно в ближайшие дни я так и сделаю, — максимально нейтральным тоном ответил Аллин, которого совершенно не тянуло хоть каким-то боком контактировать с этими непонятными Рислентами. Что с папашей, что с сыночком.

* * *

Вернувшись спустя полчаса в свою комнату, молодой маг испытывал целый букет противоречивых эмоций. Перво-наперво, он размышлял над числом погибших сторонников тайного общества Нисари. Почти двести человек. На первый взгляд — это всего две роты королевских гвардейцев. Но с учётом того, что все погибшие занимали ключевые посты, могущество тайного общества поражало. И вот неведомый маг прихлопнул этого всепроникающего монстра как назойливую муху… Аллин с тоской подумал, что предложи ему Творец выбор, он бы предпочёл, чтоб вернули Нисари, а новое действующее лицо вымарали из реальности. Под одним небом с этим Рислентом становилось совсем уж стрёмно находиться.

Творец озвучивать своё предложение не спешил, поэтому порефлексировав немного, жертва безразличия высших сил собрался снова с головой уйти в поиск решения заданной Гианарой задачки. Но, немного подумав, решил перед этим хоть бегло просмотреть остальное содержимое папки «Информация об этом мире». Первой наугад открыл файл «Учение и предварительные практики Ордена Сострадательных». В открывшейся книге в начале теоретические рассказывалось про реинкарнацию, а затем давались разные упражнения и медитации, улучшающие перспективы при переходе к следующей жизни. Однако сам описанный процесс умирания и перерождения не имел ничего общего с тем, что Николаю Темнову довелось пережить на собственном опыте. Посему, навесив на монографию ярлык «ньюэйджевская муть», он утратил к данному учению всякий интерес. То, что любые переживания могут быть лишь одним из бесчисленных видений бардо[10] он, естественно не понял, так как прекратил чтение сильно раньше детальных пояснений о природе видений и переживаний в промежуточных состояниях.

Следующая книжка оказалась несравнимо интереснее. Она рассказывала о долгой, полной драматических событий, истории взаимоотношений Эльфары с соседями по глобусу. С самого начала времён с ней не посчастливилось соседствовать и Драуре, и людям. То есть всем разумным, имевшим на тот момент свои государства. В те далёкие, почти мифические, времена свою долю общей границы со светлыми имели все четыре человеческих королевства, а территория эльфов простиралась значительно дальше на юг и восток, чем сейчас. От такого соседства в наибольшей степени страдали именно люди, нежели дроу, заметно более сильные и физически, и магически.

На беду эльфов, люди не до такой степени были увлечены конфликтами и грызнёй между собой, чтоб не найти управу на внешнего непримиримого супостата. Потому в какой то момент около четырёх тысяч лет назад, властители всех человеческих королевств собрались на большой совет. Итогом этой встречи «на высшем уровне» стало принесение всеми её участниками клятвы, подтверждённой Творцом. Смысл клятвы был в том, что никогда ни при каких обстоятельствах люди не будут поддерживать светлых эльфов в войне против других людей. И напротив, всегда будут приходить друг другу на выручку, если кто-то вдруг подвергнется вторжению светлых. Подтверждением тому стала клятва королей, принесённая за себя и всех своих потомков. Так был дан знаменитый «королевский зарок».

С тех пор у Эльфары началась череда чёрных и тёмносерых полос, крайне редко сменяющаяся полосами условно-белыми. Не реже одного раза в полтысячелетия эльфы собирались и проверяли, не проржавело ли со временем человеческое единство. Каждое поколение длинноухих рождалось с твёрдой, ни чем не обоснованной уверенностью, что «уж на этот-то раз люди забыли о древней клятве и пришло время покарать их за всё, что было и что будет». Ещё ни разу полевой эксперимент не заканчивался положительным результатом. Но каждое новое поколение светлых порождало свою волну безудержных оптимистов, которые верили, что уж им обязательно повезёт. Как следствие, раз в те же пятьсот лет, объединённые человеческие королевства своими грубыми, мозолистыми кулаками от всей широкой души рихтовали благородные эльфийские хари дабы вновь напомнить, что пока едины, они непобедимы.

Люди давно поняли, что лучший способ превращения оптимистов в реалистов — хороший, смачный мордобой. Применительно к эльфам — ещё и с аннексией территорий. Причина такого отношения к светлым предельно проста: остроухие — единственная раса, считающая только себя «истинными разумными», а всех остальных — своими природными рабами. Посему ко всем остальным относятся как к одичавшему домашнему скоту, кого вправе загонять в стойло или резать по собственному усмотрению. Ни о каком соблюдении договоров со «скотом» и речи быть не может. Посему люди и пошли на такой шаг, как клятва королей. Долгое время восхождение на престол наследника было завязано на подтверждение этой клятвы.

Но около тысячи лет назад «по техническим причинам» одному из принцев Гренудии пришлось короноваться прямо перед битвой со светлыми, так что всё пришлось проделывать в спартанских условиях и по упрощённой процедуре. Наблюдавший за этим наследник Артгара решил, что он не хуже и тоже не будет выдерживать девятичасовую обязательную процедуру, когда придёт его время. Так в итоге на полный протокол коронации забили во всех человеческих землях. «За компанию, совершенно случайно» потеряли «клятву короля», которая кроме упомянутого ранее зарока, также содержала множество весьма интересных обязательств перед своей страной. С тех пор монархи потихоньку, маленькими, осторожными шажками стали из «капитанов у штурвала» превращаться в «балласт», попутно заражая своими миазмами безответственности всю подвластную аристократию и бюрократию.

Поскольку храмы Творца были изначально лишены силовой функции по вразумлению «паршивых овец», они не смогли вовремя доходчиво напомнить королям, насколько те не правы. Так и не нашлось никого, кто смог бы пресечь дальнейшее моральное разложение монархов и подведомственных им вассалов.

Столь увлекательное чтение было, как всегда, прервано внезапно и не вовремя. Получивший позволение войти, слуга вручил юному тирру запечатанный конверт, который полагалось передать лично в руки и с наивысшей срочностью. Письмо оказалось от эйра Айнтерела, в котором тот просил как можно быстрее явиться в «школу», в любое удобное время дня и ночи. Возникли новые непредвиденные обстоятельства, которые грозят спутать все карты и которые срочно нужно обсудить.

* * *

Эйр Айнтерел второй день подряд пребывал в настолько отвратительном настроении, что временами оно прорывалось даже через его неизменную маску бесстрастности. Причиной было полученное от родственника в Эльфаре письмо, в котором тот между делом сообщил, что по решению Совета Великих Домов было собрано сильнейшее за всю её историю войско, которое отправилось в карательную экспедицию на восток, в тиррство Минк. Причины такого решения эльфийского коллективного разума он не знал, но полагал, что это как-то связано с недавним исчезновением младшего сына Великого князя. Зато родственник точно знал, что в человеческих землях предполагается тотальная зачистка территории от «тупоухих».

Зная, на какие зверства способны его сородичи и не имея ни малейшей возможности хоть на что-то повлиять, эйр почти впал в чёрную меланхолию. Почти, потому, что было дело, которое удержало его от соскальзывания в болото самокопания и самоедства. И именем ему было «Гианара». Если всё пойдёт так, как планирует князь Луг, то вопрос территорий для переселения будет временно снят. А значит, резко усилится партия тех, кто против брака между эльфийской принцессой и принцем Винсентом. И самым простым способом сорвать брак будет ликвидировать принцессу. То, что эйр Айнтерел знал об «ужасном секрете, за разглашение которого принцессе грозила неминуемая смерть» объяснялось предельно просто. Не зря в Эльфаре есть поговорка: «об общем секрете двух светлых пьяные орки поют во всех кабаках».

Размышления Айнтерела снова вернулись к тому, что если раньше принцессе угрожали свои эльфы и неизвестные тёмные маги, что скоро к ним добавятся ещё и разъярённые люди. О неминуемых зверствах, что учинят в обречённом тиррстве Минк его остроухие сородичи даже думать было омерзительно. А значит, рано или поздно, Гренудию захлестнёт волна антиэльфийской истерии. И ударит она по тем, кто ближе и доступнее. И в списке потенциальных жертв принцесса уверенно стоит на первом месте. А ещё она, как кость в горле, у могущественных Дарментов, имеющих множество влиятельных сторонников…

Эльф понимал, что нескольких представленных к принцессе охранников совершенно недостаточно для её гарантированной защиты. Более того, всегда сохраняется вероятность отравления или выстрела артефактным болтом. Ничего не надумав, он решил, что одна голава — хорошо, а две — лучше, и позвал Мердгреса-младшего, чтобы совместно обмозговать проблему.

Аллин не заставил себя долго ждать и появился в доме буквально через пару часов. После кратких обязательных приветствий эльф сразу же перешёл к существу дела. К его удивлению оказалось, что принцесса уже разговаривала молодым артефактором на аналогичную тему и тот во всю работает над поиском работоспособного решения. Со своей стороны эйр Айнтерел решил поделиться с союзником важной информацией, послужившей первопричиной сегодняшнего беспокойства и своими выводами относительно возможных последствий.

Главным следствием было то, что, с очень высокой вероятностью, принц Винсент в самые ближайшие дни с минимальной пышностью проведёт свадебную церемонию. Для него это возможность исключить разрыва помолвки по инициативе князя Луга. А тот будет вынужден это сделать, если в распоряжении Эльфары окажется большой кусок человеческих земель. Ведь тогда ему будет нечего ответить на обвинения Совета в уроне эльфийской чести кровосмешением с тупоухими. К тому же король Эдмер, хотя бы на словах, обязан выступить на стороне Минка против Эльфары, так как в противном случае в соответствии с древним законом людей он сам может утратить власть.

В случае же, если свадьба состоится, принцессе также придётся демонстративно поддержать людей против эльфов. Этот жест потребуется, чтоб люди признали Гианару своей. А эльфы и так всё поймут правильно. В последствии, когда страсти немного улягутся, то, что у наследника престола Гренудии жена — эльфийская принцесса, позволит довольно быстро понизить градус конфликта, что в первую очередь выгодно будет самим людям. Ведь ни Гренудия, ни остальной Мингр (без подлежащего истреблению Минка, о котором людям лучше побыстрее забыть) к войне с Эльфарой сейчас совершенно не готовы.

Всё это эйр Айнтерел рассказывал своему гостю для того, чтобы тот понял, насколько сейчас жизнь Гианары стала важна для сохранения жизней простых людей.

* * *

После прочитанного утром, рассказ эльфа задел молодого тирра за живое: какие беды в скором времени обрушатся на дома ни в чём ни повинных людей страшно было даже представлять. Но может ли он что-то сделать? Может быть по этому поводу стоит переговорить с загадочными Рислентами?

С такими мыслями юноша вернулся домой и сразу же направился к кабинету отца. Тот хоть и был занят, но смог отложить текущие дела для обсуждения проблем, принесённых наследником. Выслушав всё наболевшее с непроницаемым лицом, Велдон сказал:

— Могу тебя успокоить, практически наверняка, людям ничего не грозит. Тиррство Минк, или как его называл мерл Рислент, королевство Минк-Ваньяр — база семьи Рислентов. Так что ждёт там эльфов очень большой, хоть и не слишком приятный сюрприз. По крайней мере мерл Рислент об их выступлении знал ещё в день нашей с ним встречи и переживал об этом вторжении не сильнее, чем о не ко времени начавшей собачьей свадьбе на улице. Единственное, о чём я тебя прошу, сын — ни в коем случае не делать ничего, что может хоть как-то помочь Эльфаре. В том числе никому не рассказывать то, что услышал сейчас от меня. Кстати, ты не передумал остаться в Ограсе? Мы запланировали свой отъезд на завтрашнее утро и нам с мамой было бы несравнимо спокойнее, если бы ты поехал с нами.

— Прости отец, но сейчас я уверен, мне надо остаться, — ответил сын, у которого накопилось слишком много дел в столице. И это не считая того, что остался подвисшим вопрос зимней практики, мимо которой, по иронии судьбы, пролетели именно лучшие студенты Академии.

Глава 11

Листая на ночь поваренную книгу анархиста

Год 5098 от явления Творца, конец декабря, последняя неделя перед Новым Годом.

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

За несколько дней до Нового года молодой Мердгрес сподобился нанести визит ректору Академии по начинающему перезревать вопросу. Лерр Дигор доказал, что с ним можно и нужно разговаривать прямо и честно. И теперь юноша решил посоветоваться, как ему и его друзьям избежать поездки в Эльфару с наименьшим уроном себе и не создав своими действиями неприятностей ректору. Несмотря на то, что у главы Академии в последние дни семестра было не слишком много свободного времени, однако для столь высокопоставленного студента оно, что не удивительно, всё же нашлось.

— Проходите пожалуйста, тирр Мердгрес, — с неизменно вежливой улыбкой сказал секретарь Михас, выскальзывая из начальственного кабинета, — Ректор готов вас принять.

Войдя в просторный кабинет, поприветствовав хозяина и отказавшись от предложенного чая, Аллин сразу же перешёл к сути вопроса, чтобы не отнимать зря время у, и без того, очень занятого человека:

— Лерр Дигор, прошу меня простить, если моя просьба покажется излишне дерзкой, но ввиду сложившихся вокруг семьи Мердгресов обстоятельств, мне крайне желательно уклониться от визита в Эльфару. Могли бы вы посоветовать, как я, а также присягнувшие моей семье на верность студенты, лерр Лоренс Тарлед и Бастиан Мерлу, могли бы отказаться от участия в предстоящей поездки?

С минуту лерр Дигор внимательно изучал лицо своего студента, о чём-то сосредоточенно размышляя. Наконец, придя к окончательному решению, он неторопливо ответил:

— По имеющимся у меня сведениям, поездка в Эльфару будет откладываться до тех пор, пока её не придётся просто отменить из-за начала следующего учебного семестра. Но если по каким-то причинам канцелярия Его Величества всё же согласует дату отъезда, у меня есть все основания полагать, что дальше Мреля студенты уехать не смогут. Но даже если случиться чудо и приказ возвращаться назад не догонит нашу делегацию до самой границы с Эльфарой, то всегда может произойти что-то непредвиденное. Например, если в Мреле кто-то, совершенно случайно, потеряется, то сопровождающие наверняка окажутся недостаточно внимательными, чтоб обнаружить пропажу лишь по ту сторону границы, когда искать потеряшек будет слишком поздно. А поскольку данная поездка преподносится как поощрение лучших студентов, то я буду считать, что куда-то запропастившиеся студенты сами себя наказали. И это никак не отразится на их дальнейшей учёбе.

Получив столь откровенный ответ, крайне довольный Аллин от всей души поблагодарил ректора и со спокойной душой откланялся. Хоть одна проблема разрешилась практически сама собой.

* * *

После встречи с ректором у Мердгреса-младшего не оставалось каких-то иных дел в Академии, так что он, не торопясь, направлялся к выходу, где и столкнулся с также неспешно бредущим Бастианом Мерлу. Радостно поприветствовав друга, начинающий целитель поинтересовался, нет ли у Аллина более-менее достоверных сведений о том, когда же они наконец отправятся на практику в Леконнель? В отличие от приятеля, не ждущего от данной поездки ничего хорошего, Бастиан был полон энтузиазма увидеть все те чудеса, которые традиционно рассказывали про Великий Лес, эльфийскую столицу и прочие тамошние территории.

Узнав, что высокородный студент также не владеет секретной информацией, юноша бодро принялся просвещать того на предмет циркулирующих слухов и домыслов о возможных причинах задержки. Распределённый коллективный разум накреативил бесчисленное множество гипотез и их вариаций. Однако на текущий момент «в топы» безоговорочно попало три «наиболее вероятные» по негласной оценке «экспертного совета особо посвящённых». Кто-то сообщил о «совершенно достоверном» конфликте между королём Эдмером и Великим князем Лугом, который закончился ссорой и резким охлаждением отношений. И теперь многие с нескрываемое надеждой пристрастно следят за каждым жестом, словом и взглядом эльфийской принцессы. Но пока никому ещё не удалось уловить более-менее явные указания на разрыв помолвки с принцем Винсентом и грядущее отбытие эльфийской делегации восвояси. И всё же в пользу этой версии косвенно свидетельствовал тот факт, что принц уже несколько дней не появлялся в обществе принцессы, да и вообще, его с зимнего бала не видели в стенах Академии.

Второй по популярности версией стала гипотеза о войне Эльфары с Драурой. Поскольку из Академии внезапно исчезли все дроу во главе с принцем, уточнить было не у кого, а само исчезновение и породило этот слух как единственное возможное объяснение бегства.

Последняя версия стала следствием недавней череды загадочных смертей. Так появился гипотеза, что в Эльфаре свирепствует тёмно-магическая зараза, принесённая незадачливой экспедицией из пустошей. Что от этой заразы нет спасения и тот, кто её подцепить, может несколько недель ходить ничего не подозревая, а потом в считанные часы превращается в высохшую мумию.

В чём были единодушны все студенты, так в том, что вся подготовка к отъезду отличников в Эльфару идёт так, будто руководство ждёт, что сама поездка вот-вот отменится.

* * *

Не успел Аллин выйти из ворот Академии, как его тут же взяли «в коробочку» четверо телохранителей, отконвоировавшие юношу до двери кареты. После произошедших недавно событий им было категорически запрещено отпускать молодого тирра куда бы то ни было без охраны несмотря на любые его протесты. На вялые попытки сына доказать, что он и так всё осознал и больше дурью страдать не намерен, Велдон резонно возразил, что он это и раньше слышал неоднократно. И единственное, что понял, так это то, что от такого затейника ожидать можно всего на свете. А если ему не нравятся охранники, то он, чисто для контраста, наймёт Аллину нянечку, чтоб она его водила за ручку куда можно, и не пускала куда нельзя. Поморщившись, юноша согласился обойтись одними охранниками. Если бы он узнал, что идея с нянечкой является прямым следствием всего одного разговора отца с Шелдом Рислентом, он наверняка бы воспылал ещё большей неприязнью к последнему.

Однако у поездки в закрытой карете было одно неоспоримое достоинство: в ней ничто не мешало предаваться творческим изысканиям. К моменту, когда за экипажем закрылись ворота поместья, в голове мага сложилась концепция решения: не пытаться скрестить самосвал с гоночным болидом, а отделить «высокоточное оружие» от «оружия массового поражения». И то, и другое может иметь общую основу. Но если последнее стоит реализовать в виде духов, которые будут воздействовать на всех, вдыхающих аромат, вызывая в отношении Гианары самую искреннюю симпатию, то первое лучше делать в виде эликсира, предназначенного для употребления внутрь. Уж наверняка Гианара как-нибудь исхитрится напоить им всех эльфов в своём ближайшем окружении.

Тирра Беатриса была крайне удивлена и озадачена, когда увидела сына, прошедшего через зал в направлении своей комнаты словно в сомнамбулическом трансе. Однако за последние дни она уже убедилась, что это не симптомы смертельной болезни или невыносимых страданий, а всего лишь побочный эффект бурного творческого процесса. Потому, печально вздохнув, она вернулась к подготовке неумолимо приближающегося отъезда домой. Но когда сын проигнорировал два приёма пищи подряд, заботливая мать не выдержала и отправилась спасать своё дитя из безжалостных, когтистых лап вцепившейся в него очередной невыносимой бабы: в данному случае — музы.

Несколько раз постучав и так и не получив ответа, тирра тихонько приоткрыла дверь и бесшумно проскользнула в комнату. Перед ней предстала совершенно сюрреалистичная картина: вполоборота к странному артефакту, ранее виденному в кабинете мужа, сидел её сын, переводя взгляд с артефакта на стоящий перед ним стакан воды. Периодически над этим стаканом он делал какие-то странные пассы руками, будто формируя какое-то невидимое плетение. Временами он замирал, что-то бурчал себе под нос, махал руками и возобновлял свои пассы. А светящаяся поверхность артефакта была заполнена рядами совершенно незнакомых значков. Можно было подумать, что это текст на каком-то совершенно незнакомом языке, в который её сын периодически подглядывал, находя там то ли инструкции, то ли подсказки. Временами Аллин что-то энергично нажимал на этом артефакте и тогда ряды значков неуловимым движением менялись. И полученные ряды значков вызывали у её сына самые разные эмоции: разочарование, удовлетворение, удивление…

Не в силах решить, не пора ли срочно звать на помощь целителей, тирра отправилась за советом к мужу. Внимательно выслушав опасения супруги, тирр Велдон хмыкнул и сказал, что чем бы их дитя не тешилось, лишь бы не влипало в очередные неприятности из-за очередной девицы. Так что пока не разносит особняк, пусть экспериментирует.

А Аллин тем временем уже воплощал свои идеи в виде единой основы для эликсира и духов. Начал он с описания всех возможных исходных переживаний, которые люди могут изначально испытывать к эльфийской принцессе. С этим было всё просто, достаточно было перечислить все мыслимые негативные эмоции, добавить к полученному списку «похоть» и можно не сомневаться: хоть что-то из перечисленного в отношении Гианары испытывает любой человек или не-человек. Действуя строго по инструкции, начинающий алхимик нарисовал все исходные негативные эмоции в виде кружочков в столбик, а левее — корневое событие — восприятие Гианары любым возможным способом. Сильно правее появился конечный кружочек — реакция на неё же, которой хочется заменить комбинацию корневого события с одним из исходных состояний. Так после некоторого творческого процесса, на экране найденной в ноуте программы для рисования получился ориентированный граф[11], описывающий переходы от негативных эмоций, какие вызывает эльфийка сейчас к преданности и обожанию, какие будет вызывать в будущем. Столь желаемую принцессой готовность к безоговорочному самопожертвованию пришлось отбросить. Но не потому, что у мага включилась соображалка, а исключительно по причине отсутствия даже намёка на подобные перворуны в имеющихся приложениях-справочниках.

Теперь осталось лишь получить комбинацию перворун для корневого события. Для этого Аллин извлёк из присланного Гианарой конверта несколько золотистых волос, положил их на белый лист бумаги и сформировал довольно сложное плетение из чистой универсальной энергии. Волосы полыхнули радужной вспышкой, а на листе образовалась довольно длинная спираль из разноцветных символов: серебристых, лимонных и светло-синих, соответствующих целительской, земляной и водной энергиям. Порадовавшись, что среди них не оказалось рун магии крови или ещё чего-то, не доступного ему, экспериментатор приступил к следующей фазе — наложению рассчитанной, весьма нетривиальной цепочки, на имеющуюся жидкость и проверке, что же в итоге получилось.

Из своей комнаты Аллин выполз только к ужину. Теперь ему оставалось лишь найти подходящие духи, которые и станут основой «оружия массового поражения». В этом вопросе пришлось просить помощи у матушки, которая была изрядно удивлена и заинтригована неожиданным вопросом сына. К счастью, тирра обладала не только безупречным вкусом, но и знала, о чем стоит спрашивать мужчин, а о чём разумнее догадываться по косвенным признакам. Поэтому она, несмотря на сжигающее её любопытство, не стала явно спрашивать, кому и для чего предназначены духа, зато довольно быстро наводящими вопросами смогла выяснить, какой из запахов требуетсяеё увлечённому сыну. Так что буквально через час в город отправился слуга с точным указанием что и где необходимо купить.

Но в действительности НИОКР[12] ещё не был завершён. Как только поместье начало отходить ко сну, Аллин под универсальным скрытом выскользнул из ворот. Путь его лежал в строну кабака «Стражник и разбойник», места, крайне популярного среди ограсских дебоширов и драчунов, так как здесь каждый вечер кипела жизнь и сами собой возникали приключения. Молодой маг справедливо решил, что даже если что-то пойдёт немного не так, завсегдатаи этого заведения просто спишут появившиеся у них неожиданные странности и закидоны на последствия очередной черепной[13] травмы. И будут, как ни в чём ни бывало, не заморачиваясь, жить дальше. Испытания на «белых мышках» разной степени небритости, непохмелённости и неадекватности показало, что им оно точно не вредит. Зато провоцирует на страстную, но платоническую любовь к принцессе, что мужики аж бухать на этой почве прекращают.

На следующий день эйру Айнтерелу был отправлен пакет с бутылью «заряженной» воды, двумя флакончиками духов и инструкцией по применению. Всё это полагалось в кратчайшие сроки передать Гианаре. Своё обещание Аллин выполнил и даже перевыполнил, чем был несказанно горд.

* * *

Не успел ещё отосланный эйром Айнтерелом Дэнар Стейн постучать в покои принцессы, как Аршар получил сообщение «из центра управления полётами». Главный искин уже был в курсе отчебученного Аллином и спешил поделиться новостью с координатором операции. Передавая незадачливому герою-любовнику две самые безобидные книги по основам «новой» магии, Шелд как раз и хотел проверить, какие глупости учудит его «коллега». И тот не подвёл, отжёг по-полной. Это надо было додуматься — сделать эликсир, превращающий людей в преданных сторонников представительницы расы, которая людей считает грязью! Где были его мозги, когда он это делал — тайна великая есть. И ведь даже не подумал, что фактически подставляет своего отца перед «незнакомым могущественным магом», ведь последний именно тирру Мердгресу-старшему оставил ноутбук, содержимымое которого было использовано Аллином настолько предосудительно.

Аршар и Крас были до печёнок впечатлены сообщением искина, сформулированным в максимально нейтральных тонах. И если Аршар только понимающе скривился, то Крас не удержался от жеста «рука-лицо» и краткого комментария, авторство которого в мире 21-ого века приписывалось министру иностранных дел России. Молодого Рислента настолько переполняло праведное негодование, что он не удержался и вызвал по артефактной связи отца. Тот, выслушав справедливый поток возмущения сына и его рацпредложение[14] отобрать «у обезьяны ящик с гранатами», решил всё же быть не столь категоричным и понаблюдать за дальнейшим «течением болезни».

— Да, в дальнейшем будем исходить из того, что если Аллина о чём-то попросит смазливая девица, то из всех мыслимых глупостей он совершит именно ту, котора гарантирует покрытие максимальной площади коричневой субстанцией. И это будет далеко не шоколад. Так что впредь ничего реально ценного парнишке не передаём. По крайней мере, пока не приедет в Дарт, не пройдёт соответствующие тренинги по вправлению мозгов и не принесёт все необходимые клятвы.

— Да, уж! — проговорил Крас чуть в сторону, — дурака учить — только портить!

* * *

Следующий день Аллин намеревался от начала до конца посвятить изучению так до сих и не тронутой книги по артефакторике. Если после штудирования монографии по алхимии его возможности возросли многократно, то насколько они подскочат после изучения второго талмуда страшно было даже думать. Весь в предвкушении молодой аристократ смёл поданный слугами завтрак и уже порывался мчаться в свой кабинет, когда явился посыльный из королевского дворца со срочным письмом.

Удивлённый юноша хотел уж было отпустить посыльного, но тот возразил, что ему велено дождаться ответа. Кивнув, Аллин вскрыл конверт. Внутри была короткая записка: «Прошу вас о встрече сегодня в три часа пополудни в холле центрального корпуса Академии. Это очень важно! Элеонора».

Глава 12

Предвестники идеального шторма

Год 5098 от явления Творца, конец декабря, последняя неделя перед Новым Годом.

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Уже несколько дней наследник престола Гренудии Его Высочество принц Винсент пребывал, очень мягко говоря, не в своей тарелке. Совершенно внезапное, загадочное исчезновение отца вызвало временный вакуум власти. И это в дополнение к стартовавшему чуть ранее параличу системы управления государством, когда куча опытных бюрократов разом дезертировала со своих рабочих мест на кладбище!

И принцу пришлось в одночасье стать мужчиной не только по размерам первичных признаков, но и по навалившейся ответственности, то бишь начать, хотя бы формально, исполнять обязанности монарха. Однако в свои двадцать два наследник если и начал готовится к будущей роли «Хозяина земли Гренудийской», то подошёл он к этому излишне… — в основном позируя для героических портретов себя любимого, блистая на балах и охотах, а также участвуя в многочасовых неформальных совещаниях по общим вопросам, именуемых в простонародии «оргиями». Попросту говоря, всё то время, что Винсент не пожирал глазами Гианару или не скидывал накопившееся после такого созерцания напряжение с девицами с пониженной социальной ответственностью и повышенной моральной гибкостью, он предавался развлечениям, также не вызывающим излишнего перенапряжение межушного ганглия[15].

И вот на такого, во всех отношениях достойного сына своего отца, внезапно обрушилось непосильное бремя не только иногда расписываться там, где укажет секретарь, но и — прочувствуйте весь трагизм положения — читать и вдумываться в подписываемые документы! Всё усугублялось тем, что личный секретарь принца прекрасно различал сто оттенков красного полусухого и мог с завязанными глазами указать дорогу в лучшие бордели столицы, но путал вексель с закладной, ультиматум с нотой, а ордонанс[16] с законом. И если раньше в глазах наследника эти качества свидетельствовали о незаменимости сотрудника, то теперь его вытаращенные от непонимания ситуации глаза вызывали в памяти Винсента целые абзацы из методических указаний тайной канцелярии по пользованию дыбой.

Как бы не стонал и не клял свою горькую судьбину принц, но заменить преданного, но никчёмного дружка на матёрую «крысу канцелярскую» он не мог ввиду отсутствия этой самой «крысы». Если ещё недавно Винсент презрительно отзывался обо всех этих «чернильных душах», «сушёных педантах», то теперь он был рад всучить титул лерра и кусок собственных земель впридачу, лишь бы кто-нибудь смог «вернуть всё, как было» и навести сияюще-скучный порядок, «как раньше». Уже неделю Винсент не заглядывал к своим фавориткам, не напивался с вечера и даже не играл в фирьям со своими приятелями, а лишь выслушивал наискучнейшие доклады, пытался понять, чего от него хотят. И всё время что-то подписывал.

Именно в таком раздёрганном состоянии наследника престола и застал первосвященник соборного храма Ограса, срочно затребовавший аудиенции по «вопросу государственной важности». Обрадовавшись, что появился законный повод сделать небольшой перерыв, Винсент велел пригласить «глашатая воли Творца» в свой кабинет. Однако, когда вслед за секретарём в кабинет вошёл немолодой, высокий мужчина с пронзительным взглядом почти чёрных глаз, у Винсента болезненно сжалось всё внутри: «с подобным выражением лица персоны такого полёта по пустякам не приходят».

— Приветствую вас, Ваше высочество, — начал гость, слегка склонив голову в вежливом приветствии, — Мне выпала прискорбная обязанность донести до вас печальные известия: сегодня утром один из служителей обнаружил, что в главном хранилище соборного храма начал светиться сундук с королевскими регалиями.

Увидев ещё не озвученный вопрос на лице наследного принца, верховный жрец Гренудии поспешил пояснить подтекст сказанного:

— Такое свечение означает только одно: Гренудия лишилась законного монарха и требуется в кратчайшие сроки провести коронацию нового главы государства.

— Это значит, что отец погиб? — ошарашенно переспросил принц, у которого разом пересохло во рту.

— Мне сие неведомо, — максимально нейтрально ответил пожилой мужчина, — есть несколько причин, которые могут вызвать данное знамение. И смерть предыдущего короля — лишь одно из них. Также причиной может стать тяжёлая, неизлечимая болезнь, затрагивающая разум, равно как и добровольное отречение от престола или же отстранение владыки государства от власти волею Творца. Что послужило причиной на сей раз, думаю вам виднее. Моё дело — лишь известить вас о знамении и подготовиться к коронации, когда вам будет угодно её провести.

С этими словами высшее духовное лицо королевства откланялся, оставив разом осунувшегося Винсента осмысливать внезапную печальную новость.

* * *

В то время, как наследный принц, с ужасом восходящего на эшафот, проникался пониманием, что неограниченная власть и следующая за ней не меньшая ответственность нагрянули без предупреждения и навсегда, его ненаглядная невеста пребывала в не менее отвратительном настроении. Причиной стал внезапный вызов по артефактной связи, поступивший от «любящего родителя». Ей не долго пришлось мучиться вопросом, что же такое крупное должно было сдохнуть в Великом Лесу, чтобы дражайший папочка вспомнил о наличии у него «любимой дочурки». Сдохло нечто действительно огромное: практически всё эльфийское карательное войско, недавно с помпой ушедшее на восток «истреблять мерзких людишек». Ну, не то чтобы сдохло и не то, чтобы в Великом Лесу, но для Эльфары теперь разница, прямо скажем, не существенная. Явившимся с ответным визитом «благодарным соседям» оказать достойный приём теперь было и некому, и нечем. А учитывая, сколь давно и терпеливо соседи холили и лелеяли обиды, поводы для паники у правителя Эльфары были преизряднейшие.

Как бы не пытался «держать лицо» князь, степень аховости своего положения ему утаить никак не удавалось. Да и как это можно скрыть, если он прямым текстом просил у Гианары организовать военную помощь Эльфаре со стороны Гренудии! Это до какой степени отчаяния должны были дойти эльфы, чтобы в слух произнести столь унизительную просьбу⁈ Однако если князь надеялся, что «красивая глупышка» тут же подорвётся просить жениха об отправке армии людей на выручку Эльфаре, то его ждал суровый облом. Нет, принцесса и не думала открыто возражать или как-то ещё информировать отца о том, что её меньше всего интересуют проблемы незадачливых сородичей. Во время разговора она старательно охала, закатывала глаза, закрывала лицо руками и всеми силами изображала взволнованную, до смерти перепуганную блондинку. Но как только связь завершилась, её лицо мигом приняло задумчиво-презрительное выражение.

Услышанная новость о поражении в Минке была, безусловно, очень «горячей». И принцесса надеялась, что успеет первой донести свою версию событий и вытекающие отсюда следствия, до того, как советники доложат свои умозаключения принцу. Проблемы сородичей, в данном случае, выступают роли весьма скоропортящегося товара, который надо срочно сбыть с рук и превратить выручку во что-то более надёжное. Например в статус жены наследника престола. Немного покрутив в голове эту мысль и наметив цель на «дистанции прямого поражения», принцесса привела свой внешний в близкое к идеалу состояние и отправилась разыгрывать драму для единственного, но очень благодарного зрителя. Ей предстояло убедить Винсента, что «он сам сегодня захотел срочно устроить свадьбу, плюнув на пышность церемонии в угоду скорости её проведения». А принцесса, так уж и быть, пойдёт на встречу мольбам любимого…

* * *

В отличии от подавляющего большинства окружающих его людей, принц Винсент Алантар не считал свою невесту холодной и бездушной куклой, поскольку та, оставаясь с ним наедине, иногда «баловала» его весьма бурными проявлениями эмоций. Всё же у светлых эльфиек была весьма древняя и невероятно развитая школа манипулирования эльфами-самцами, которые развешивали свои длинные и острые уши гораздо менее охотно, чем их тупоухие собратья по полу. Посему умение вить из своих мужчин верёвки было у светлых эльфиек возведено в ранг одного из высших благородных искусств, которое они изучали с раннего детства и совершенствовались в нём всю свою сознательную жизнь.

По сравнению с эльфийками человеческие женщины были совершенно бесхитростными простушками. Потому жених Гианары свято верил, что несмотря ни на что, эльфийская принцесса в глубине души влюблена в него также страстно, как и он в неё. Правда подсматривать в столь глубокие и потаённые закоулки светлой женско-эльфийской души ему дозволялось совсем не часто и только мельком, что лишь сильнее раззадоривало и распаляло пожар страстей в наследнике престола. Посему, когда сегодня пресветлая принцесса прибежала «в расстроенных чувствах» к своему жениху, у того и мысли не возникло, что «прорвавшиеся сквозь маску холодности» эмоции — лишь декорации для предстоящей театральной постановки с последующим разводиловом.

Полностью вжившись в требуемую роль «убитой горем, перепуганной, влюблённой девочки», Гианара, не спрашивая разрешения секретаря, вошла в рабочий кабинет Винсента. Однако, не успев ещё открыть рот, она уже поняла, что тот пребывает сейчас в не меньшем раздрае, чем она час назад. И повод у него, очевидно, не менее серьёзный. Мгновенно сориентировавшись, девушка выпустила на волю всегда находящуюся в горячем резерве домашнюю заготовку: «волнение и беспокойство за любимого» и тут же приблизилась к своему своему «суженному». Перед тем, как начинать развешивать приготовленные макаронные изделия на ушах своего будущего супруга, стоит узнать, что так повлияло на его состояние и включить уже случившийся неожиданный фактор в свои планы:

— Дорогой, у тебя стряслось что-то ужасное? Я не помню, чтобы хоть раз видела тебя настолько обеспокоенным! — с волнением в голосе проворковала она, нежно накрывая его руку своей изящной ладошкой и «с тревогой» заглядывая ему в глаза. Теперь никакой детектор лжи не нужен, можно читать принца как открытую книгу в режиме реального времени.

Принц благодарно погладил ладонь своей невесты: не каждый день она дарила такие проявления чуткости и внимательности. Потому ему и в голову не пришло что-то утаивать от своей ненаглядной:

— Буквально только что у меня был первосвященник, глава соборного храма. Он принёс ужасные новости. Похоже, отец действительно погиб, хоть я и не понимаю, как такое могло произойти. По крайней мере, хранящийся у святош артефакт Творца известил о необходимости в ближайшее время провести коронацию нового правителя Гренудии…

— О, небо! Это так ужасно, любимый! — воскликнула принцесса, заламывая руки и умело прогоняя солёную жидкость сквозь слёзные железы наружу, — Просто не могу в это поверить! Как же так⁈ Тебе удалось хоть что-то узнать об обстоятельствах его гибели⁈

«Джек-пот!» — могла бы в этот момент крикнуть возликовавшая в душе Гианара, если бы в этом мире существовало подобное понятие. К ней мгновенно пришло осознание, насколько она удачно зашла и какие перспективы перед ней только что открылись. Если удастся деликатно подвести этого великовозрастного телёнка к мысли, что короноваться надо вместе с любимой супругой, то она окажется на ковровой дорожке, ведущей прямиком к реализации самых сокровенных желаний. Если сейчас она всё разыграет правильно, в дальнейшем понадобится полгода, максимум — год, и уже она поведёт под венец Аллина.

С трудом сдержав радостное мурлыканье и освежив скорбную мину на лице, принцесса сделала вид, что внимательнейшим образом слушает горестные причитания жениха о том, что никто ничего раскопать не смог и никаких зацепок найти не удалось

— Боюсь, что это дело рук тех, кто совершил покушение на нас с тобой в прошлый раз, — печально произнесла она, — какой-то ужасный, неведомый враг, о котором мы даже ничего не знаем…

— Да, дорогая, это ужасно! Я прикажу дополнительно усилить твою охрану!

— Боюсь, любимый, это уже бесполезно… Не в добрый час я к тебе пришла. Вместо утешения, сама принесла дурные вести… — в голосе девушки отчётливо слышались «с трудом сдерживаемые сдерживаемые рыдания», — Ужасные новости из Эльфары. Похоже, отец решил воспользоваться мной, как разменной монетой, чтобы скрепить мирный договор со своим соседом…

Эльфийки отвернулась, будто смахивая предательскую слезинку, что стало для Винсента сигналом распустить руки. Вскочив с места и обняв красавицу за плечи он прорычал:

— Никому тебя не отдам! Если ты согласна, можем хоть завтра провести брачную церемонию!

— Винсент, любимый, я боюсь! Я в Гренудии для всех чужая! И если с тобой что-то случится, то пойдя против воли отца, я окажусь одна против всего света! Я мечтаю о тихом семейном счастье с тобой! Мечтаю, чтобы у нас с тобой появился маленький. Но какая судьба будет его ждать, если те, кто убрал короля не остановятся и ударят ещё и по тебе? Наверняка регентом назначат кого-нибудь, кто будет лоялен этим неведомым врагам, а не нашему с тобой малышу.

— Кто посмеет назначить наследнику иного регента, кроме королевы⁈ — изумился принц.

— Ах, дорогой, по вашим законам избрание регента — прерогатива Круга Достойных. Если королева не была коронована вместе с мужем, она никакой реальной властью не обладает и исполняет всего лишь декоративные функции, — сказав это Гианара бросила быстрый взгляд на молодого мужчину. Но увидев у того в глазах пустоту и недоумение решила, что лучше ничего не оставлять на домысливание и разжевать всё до мелочей, — А мне нельзя короноваться вместе с тобой, чтобы не провоцировать недовольство твоих подданных! Ты же знаешь, как простые люди относятся к моим сородичам!

Сказав это, эльфийка прижалась щекой к груди своего жениха, что у того всегда вызывало рефлекторную попытку обнять её покрепче и зарыться лицом в её волосы. Однако сейчас произошёл разрыв привычной последовательности, потому что внезапно девушка резко отстранилась и глядя в глаза принцу с жаром произнесла:

— Любимый, давай ты отречёшься от власти! Тогда мы сможем прожить спокойную жизнь, не боясь за себя и наших малышей, когда они у нас появятся! — с жаром проговорила она. То, что принц Алантар ни за что не откажется от короны, принцесса, за несколько лет знакомства выяснила досконально. Но сейчас ей требовалось максимально раскачать этого олуха, чтобы финальный толчок в нужную сторону или не потребовался, или прошёл легко и незаметно.

Но дополнительный толчок оказался совершенно излишним. Из всего сказанного Винсент чётко уловил, что проблема с беспомощностью и беззащитностью Гианары может быть снята её коронацией. Раз так, принц сразу же предложил такой выход. Поотнекивавшись для порядку, в итоге эльфийка повсхлипывала на груди жениха и даже позволила ему страстный поцелуй. Один. Не слишком долго. Чтобы сохранить стимул хорошенько напрячься и не затягивать с коронацией и свадьбой. Теперь у него появился отличный повод устроить всё настолько быстро, насколько это только возможно.

Глава 13

Неудобные факты и острые вопросы

Год 5098 от явления Творца, конец декабря

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

В преддверии новогодних праздников и без того просторные, полупустые здания Академии магии вымерли практически полностью. Студенты частично разъехались на практику в приграничные крепости, частично ждали указаний об отправке в Эльфару. Преподаватели наслаждались заслуженным отдыхом, обслуживающий персонал в спокойном режиме драил, чистил и восстанавливал всё то, что за прошедший семестр успели заляпать, поломать и каким-то иным способом испортить шаловливые студенческие ручонки.

Пройдя через массивные двери в главный учебный корпус, Аллин попал в светлый атриум, выглядевший сейчас необычно умиротворённо и безлюдно. Повертев по сторонам головой он уж было решил, что принцесса, как и положено девушке, немного опаздывает. Однако в этот момент с галереи третьего этажа ему помахали и жестом показали, чтоб быстрее поднимался. К своему удивлению, младший Мердгрес понял, что это была тирра Виола, а не принцесса.

Довольно бодро преодолев шесть лестничных пролётов, молодой маг увидел и ту, кто назначила ему встречу. В галереях второго и третьего этажа были предусмотрены довольно удобные, хорошо освещённые, просторные ниши с диванчиками, где студенты могли в спокойной обстановке передохнуть между занятиями. На одном из таких диванчиков и расположилась Элеонора. Но вопреки своему обыкновению, сейчас она не производила впечатление того счастливого солнечного зайчика, которым была во все их встречи, начиная с бала во дворце. Несмотря на очень аккуратную причёску и умело наложенный макияж, девушка совершенно не излучала ту ауру жизнерадостного очарования, которую Аллин находил в ней наиболее привлекательной. Скорее наоборот, от неё веяло безнадёжной тоской и с трудом выносимой болью.

— Благодарю Вас, Аллин, что откликнулись на мою просьбу, — тихим, грустным голосом проговорила Элеонора. В это время тактичная Виола отошла на значительное расстояние, чтобы не мешать молодым людям обсуждать сколь угодно личные темы, не стесняясь лишних ушей и взглядов.

На всякий случай получив у принцессы разрешение, юноша установил купол тишины, чтобы обеспечить полнейшую приватность беседы.

— Что случилось, Ваше Высочество? Чем я могу вам помочь? — спросил он у девушки, напряжённо кусающей губы и отводящей взгляд.

— Аллин, у меня случилось огромное горе. Уже пять дней, как совершенно бесследно исчез отец!

Новость оказалась крайне неожиданной. И хотя тирру Мердгресу-младшему особого повода расстраиваться, вроде бы, не было, но сочувствие к принцессе, на которую обрушилось несчастье, было совершенно искренним. Поэтому к попыткам прояснить для себя ситуацию он подошёл со всей возможной ответственностью:

— Что точно удалось выяснить о его исчезновении?

— Ничего. Утром слуги просто не обнаружили его в королевской спальне. Не было никаких следов борьбы. Ничего не пропало, кроме него самого.

— Он мог по каким-то причинам отлучиться, не ставя в известность окружающих?

— Нет, отец был очень осторожен и всегда брал сопровождающих из верных гвардейцев, заранее предупреждая тайную канцелярию, — отмела такую возможность принцесса, — А в этот раз никого ни о чём не предупреждал, все гвардейцы на месте.

— Спальня и прилегающие помещения проверялись на какие-нибудь остаточные следы магических плетений? — продолжил задавать очевидные вопросы Аллин, заранее понимая, что наверняка маги тайной канцелярии не зря едят свой хлеб и всё уже дотошно обследовали и без подсказок разных дилетантов. Однако спрашивал он всё это не от скудоумия, а для того, чтобы собраться с мыслями и решить, что же делать лично ему.

— Вечером того же дня Винсент приказал вызвать магов из тайной канцелярии. Они всё излазили и ничего не нашли…

— С тех пор произошли ещё какие-нибудь странные или необычные события?

— Да. Но самое страшное… Вчера к Винсенту явился первосвященник соборного храма и сообщил, что тому придётся короноваться, так как у страны больше нет короля.

Тут Элеонора уже не могла сдерживаться и расплакалась. Неуклюжая попытка парня утешить девушку привела к тому, что та прижалась к его груди и стала обильно орошать слезами его камзол. Поначалу немного растерявшийся Аллин, все же слегка приобнял принцессу и стал шептать ей какие-то банальности, пытаясь хоть как-то утешить. Как ни странно, но его объятия подействовали на принцессу успокаивающе.

— Прошу меня простить за неподобающее поведение, — сказала она через некоторое время отстраняясь и промакивая платочком слёзы.

— Вам не за что извиняться, — поспешил возразить молодой тирр, — я прекрасно понимаю ваши переживания, от всей души вам сочувствую и изо всех сил постараюсь помочь.

— А ещё, Винсент планирует устроить свадьбу и одновременно с ней — коронацию. В самое ближайшее время! И, что самое невероятное, Гианара убедила Винсента короновать вместе с собой и её — как королеву! — Элеонора посмотрела в глаза своему возлюбленному, прежде чем пояснить то, что он мог и не знать, — А ведь ни одна из жён наследников за всю историю династии Алантаров не короновалась совместно с мужем! Потому, что после коронации, в случае смерти мужа, обладает всей полнотой власти. И выйдя замуж повторно, совместно с новым мужем основывает новую династию!

Сказав это, принцесса замолчала, нервно кусая губы. Будто не знала, как выразить то, что лежало тяжким грузом на душе. Аллин ничего не спрашивал, понимая, какое направление обернулись мысли девушки. Положа руку на сердце, сложно было бы не заподозрить, что где-то во всей этой истории торчат острые, эльфийские ушки.

— Всё происходящее — неправильно. Нельзя сейчас делать того, что делает Винсент. Надо было хотя бы выдержать положенный трёхмесячный траур! Мне горько это говорить, но всё выглядит так, будто происходящее от начала до конца подстроено Гианарой! Я начинаю подозревать, что она чем-то одурманила моего брата, чтобы в итоге заполучить всю власть в свои руки!

Сказав это, она снова не смогла сдержать слёзы. В этот раз Аллин гораздо естественнее притянул рыдающую девушку к себе, заключая в объятия. Ничего больше для неё сделать он сейчас не мог, но проявленная им забота оказалась для принцессы самым живительным лекарством. Ей действительно ничего не оставалось, кроме как принять случившееся. А возможность выплакаться на груди любимого оказалась лучшим успокоительным при неминуемой боли. Юноша же всё это время просто гладил волосы безутешной девушки, разделяя её страдания и за это она была ему безумно благодарна.

* * *

Возвращаясь обратно в особняк Мердгрессов, молодой тирр пребывал в крайне раздёрганном состоянии. С одной стороны, он очень сильно проникся душевными терзаниями принцессы, которая искренне любила отца и очень переживала о постигшей его беде. При этом сам Аллин не мог решить, радоваться ли ему исчезновению короля или пугаться? О том, что за этим, совершенно немыслимым, выходящим за рамки возможного, событием стоит эльфийская принцесса думать было крайне неприятно.

Как бы юноша не убеждал себя, что не поддался чарам Гианары, в действительности дело обстояло с точностью до наоборот. Любые критические размышления о том, что эльфийка может очень сильно отличаться от сформировавшегося в его голове образа и что доверять ей ни в коем случае нельзя, разбивалось двумя совершенно неотразимыми, но, к сожалению, не осознаваемыми Аллином аргументами: во-первых, достаточно было хотя бы с полминуты пристально посмотреть на Гианару, как его «тактический наступательный комплекс» автоматически переводился в «боевое положение». А во-вторых, минет в её исполнении был, воистину, королевским.

Но и от заданных Элеонорой неудобных вопросов также отмахнуться не получалось. Если предположить, что за исчезновением короля стоит интерес Гианары как можно быстрее сесть на трон, то возразить сейчас было ровным счётом нечего. Пытаясь найти хоть какое-то удобоваримое объяснение для себя, как ему относиться к эльфийке в будущем, Аллин вынужден был задним числом признать, что не стоило в её руки давать такой мощный эликсир, который может сбить с толку королевских дознавателей, если они выйдут на принцессу. Следовало не увлекаться игрой в спасителя и остановиться на несравнимо более безобидных духах. Которые тоже следовало настраивать несколько на иную установку, чем «преданность и безграничное доверие». М-да, похоже опять несколько поторопился…

* * *

Принцесса Гианара последние несколько дней наслаждалась своим пребыванием во дворце. Причиной её чудесного настроения стали переданные через невидимых телохранителей духи и эликсир. Духи вызывали к принцессе симпатию у всех окружающих. Даже Сирил Дармент пару раз ей вполне искренне улыбнулся, что свидетельствовало о совершенно убойной мощи, заложенной в маленький хрустальный флакончик Аллином. Если так пойдёт дальше, то можно будет не опасаться даже наёмных убийц: вздохнёт такой в её присутствии поглубже, и можно будет отправлять с ответным приветом к заказчику.

Недостатком духов была лишь временность эффекта. То ли дело эликсир. По тому, что было написано в инструкции, если эффект от духов длился не более трёх дней, то эликсир менял принявшего его необратимо. По крайней мере без очень на то веских причин, опоенный неприязнью к принцессе проникнуться не сможет.

Всего за несколько последних дней она смогла незаметно напоить чудесным творением Аллина больше половины эльфов из своей свиты. И в какой-то момент количество перешло в качество, дав неожиданный, но крайне приятный результат: они принялись, как заправские дятлы, стучать ей друг на друга. А некоторые, особо ретивые, бросились ещё и собирать компромат на всех встречных-поперечных обитателей дворца рангом чуть повыше поварёнка.

Именно от одного из, то ли слуг, то ли соглядатаев, приставленных к ней отцом, она и получила крайне любопытный донос. В ничем не примечательном, довольно невзрачном молодом эльфе обнаружились незаурядные таланты по скрытому наружному наблюдению. Сегодня днём тот проявил весьма похвальную инициативу и увязался за спешно покинувшей дворец сестрой наследника престола. Как оказалось, принцесса спешила на тайную встречу с весьма интересным для Гианары лицом. И причина встречи была явно не амурного характера.

Подслушать содержание беседы не удалось по причине излишне качественного полога тишины, установленного тирром Алином. Имеющиеся в распоряжении добровольного шпиона средства не позволяли услышать хоть что-то сквозь завесу подобной силы. Но даже подробно описанные жесты, выражения лиц и обнимашек принцессы с тирром вызвали у Гианары острый приступ частно-собственнеческого негодования. Да как эта невзрачная девица смеет покушаться на то, что Гианара уже считала практически своей собственностью⁈

Скрипнув зубами от внезапно поднявшей голову ревности, эльфийская красавица впервые задумалась, каким она видит место Элеоноры в будущем. Кроме как в королевском склепе, никакое другое место не казалось при этом достаточно привлекательным. Что ж, после того, как кто-нибудь из её «добровольных помощников» решит вопрос с Винсентом, надо будет также не забыть позаботиться и о его сестре.

«Вот бы организовать Дарментов, чтобы они сделали всю грязную работу и вместе с последней из Алантаров канули в небытие!» — улыбнулась красавица доброй, мечтательной улыбкой. Гианара прекрасно осознавала, что в подобных делах, как нигде, работает принцип: «Хочешь сделать хорошо, сделай сам». Как минимум в части организации, мотивации и контроля. На роль конкретных исполнителей могли бы подойти подопечные эйра Айнтерела. Могли бы, но принцесса сильно сомневалась, что лояльность последнего не пошатнётся, отдай она подобный приказ.

Всё же эйр Айнтерел уже один раз своим поведением доказал: в некоторых вопросах он ведёт себя как самый натуральный человек, а не эльф. И тогда Гианара решила прощупать границы, до которых на изгнанного сородича можно полагаться в особо деликатных вопросах. Надо лишь выбрать удачный момент для доверительной беседы.

* * *

Тирра Виола вернулась в особняк Дарментов вечером, как раз к семейному ужину. Хотя традиционный совместный приём пищи в доме тирра Сирила не предполагал ничего тёплого и действительно семейного. Наследник, тирр Палмер, не любил совместные застолья с отцом, так как всегда была вероятность подвергнуться внеплановому экзамену по тому или иному вопросу, который он ещё ни разу не смог пройти так, чтобы не вызвать презрительную усмешку со стороны родителя.

Сейчас младший тирр всем своим видом изображал, что внимательно слушает рассказ главы семьи об очередной встрече у наследника престола, во всё вникает и всё понимает. Однако если бы он действительно хоть что-то понимал, а не просто кивал болванчиком, то не мог бы не заметить странности в речи отца. А вот Виола на внезапное изменение тональности оценок внимание обратила.

Тирр Сирил неожиданно ласково и дружелюбно говорил об эльфийской принцессе и даже пытался найти для себя выгоду в её браке с Винсентом, чего раньше за ним никогда замечено не было. Благодушие тирра по этому вопросу и благожелательность в отношении разрушительницы всей его долгосрочной игры были совершенно невозможны, если… отец не подвергся какому-то ментальному воздействию.

Но как можно воздействовать на того, кто никогда не расстаётся с защитными амулетами? До самого окончания ужина юная тирра полностью погрузилась в размышления, стараясь найти правдоподобное объяснение произошедшим в отце изменениям. Пребывая всё в той же задумчивости Виола отправилась в свои покои, где начала максимально детально вспоминать всё необычное, что происходило в последние дни. И вдруг поняла, что и на неё какое-то время назад вдруг внезапно накатилась беспричинная симпатия к остроухой принцессе. Ключевым тут было то, что никаких явных изменений в поведении надменной чужеродной красавицы не было, но при этом этом отношение к ней стало исключительно положительным!

Несмотря на то, что тирру Виолу все окружающие считали ничем не примечательной серой мышкой и воспринимали исключительно тенью принцессы, в действительности девушка обладала невероятно острым умом, дополненным прекрасной памятью. И сейчас, когда она задалась поиском причин внезапного временного и, вроде бы, ничем не улучшения отношения к крайне неприятной для себя особе, она довольно быстро вспомнила, что в последнюю встречу на краю сознания отметилось какое-то изменение в принцессе, что-то, чего раньше не было.

Устроившись поудобнее в кресле и закрыв глаза магесса стала перед мысленным взором прокручивать всё, что предшествовало последней встрече с Гианарой. Вот они с Элеонорой идут по лестнице. Она вспомнила ощущения ковра под ногами, звук открываемых дверей, ощущения от сумочки на своём левом плече. Вот они вошли в кабинет наследника, где к запахам чернил и пыльных книг прибавился аромат духов сидящей рядом с наследником Гианары, вот… Стоп! Запах духов! В этот раз он был иной, не такой как всегда! С момента приезда в Ограс принцесса всегда использовала одни и те же духи и вдруг внезапно перешла на другие. И тут же к ней изменилось отношение. Вот же хитрая эльфийская дрянь!

Виола решительно отправилась в кабинет отца. Сирил был не занят и благосклонно разрешил дочери войти. Когда она изложила ему свои соображения, того передёрнуло. Несмотря на воздействие, мыслить здраво он не разучился. Потому сразу же вызвал своего секретаря и велел срочно закупить несколько десятков воздушных артефактов, очищающих вдыхаемый воздух от любых примесей. В пустошах такие артефакты обязательны к ношению, так что найти их в лавке любого артефактора-воздушника не составит большого труда. И если дело и в правду в этом… кому-то в скором времени не сносить головы!

Глава 14

Фея и кошка

Год 5098 от явления Творца, следующий день после зимнего бала в Академии магии

Место действия: Минк-Ваньяр, Дарт, особняк Рислентов

Мелисса вынырнула из полудрёмы из-за неожиданно изменившихся ощущений и звуков. В этот момент вагон-капсула довольно резко замедлился и остановился. Когда снаружи загорелся свет, Нарагон отстегнул Мелиссе ремни безопасности, открыл дверь капсулы и помог девушке выбраться наружу. Они оказались в небольшом зале, отдалённо похожем на тот, из которого началось их путешествие по подземной дороге пару часов назад.

«Что я здесь делаю? Что со мной будет?» — с запоздалым волнением подумала Мелисса. Но стоило ей повернуться в сторону своего спутника, как упавшее было настроение сразу же скакнуло вверх.

«Зато я встретила самого лучшего мужчину на свете!» — подумала она.

Сумев всё же справиться с накатившим волнением, мерла Ордлин наконец смогла внимательнее осмотреть место, где оказалось.

Окружающая обстановка оказалась ещё более футуристичной, чем на «станции отправления»: вдоль стен было расположено довольно много странного вида приборов, а среди материалов отделки преобладали сталь и цветная керамическая плитка. Никогда ничего подобного раньше не видевшая Мелисса на всякий случай крепче вцепилась в руку своего сопровождающего. Нарагон, видя беспокойство девушки, слегка приобнял её и попытался успокоить, говоря какие-то банальности. В ответ та посмотрела на него снизу вверх взглядом щенка, наконец нашедшего своего хозяина и самым жалобным голосом, на который только была способна, сказала, что согласна на что угодно, только пусть он её не бросает.

Это озадачило молодого мужчину. Девочка была безусловно и красивая, и очень приятная на ощупь. Но всё предыдущее поведение, до их встречи, характеризовало её как дуру совершенно непробиваемую. Однако сейчас сложно было испытывать к ней что-то кроме сочувствия: совсем одна, в незнакомом месте, после того как вся её жизнь несколько раз за день перевернулась, совершенно беспомощная.

— Ничего не бойтесь. Сейчас вы находитесь в вотчине моего старшего брата. Это самое безопасное место в мире, поскольку мой братик — сильнеший маг, уступающий по силам разве что легендарному Творцу. Идёмте.

Из «зала прибытия» молодые люди по короткому коридору подошли к лифту, назначение которого для средневековой аристократки было совершенно непонятно. Когда по нажатию кнопки распахнулись двери, Нарагон прошёл внутрь, жестом предложил оборотнце сделать то же самое и прокомментировал:

— Чудеса будут по всюду. Просто наслаждайтесь новизной.

От его ободряющей улыбки на душе у девушки сразу же запели птички. Птичье чириканье из воображаемого стало вполне реальным, когда через несколько мгновений створки лифта вновь распахнулись и они оказались в просторном холле, украшенным огромным количеством комнатных растений и просторными клетками с пернатыми певуньями. Но самым необычным с мелиссиной точки зрения оказались стоящие вдоль стен циклопических размеров аквариумы с пёстрыми декоративными рыбками, резвящимися среди зарослей водной растительности. Никогда ничего подобного не видевшая мерла замерла, с восхищением наблюдая, как перед её глазами открывается таинство подводного мира, где маленькие обитатели морских глубин мирно плавали среди покрытых водорослями камней и кораллов.

Видя её изумление, Нарагон предложил не стесняться, а подойти и рассмотреть получше. Попутно он пояснил, что у них в Дарте часто устанавливают аквариумы дома, так как очень приятно наблюдать за неторопливой жизнью его обитателей. Такое зрелище крайне способствует созерцанию и умиротворению. Подобные рыбки живут в океане около коралловых островов. И очень хорошо приживаются в неволе.

Во время всех пояснений Мелисса смотрела в рот мужчине с таким восторгом и обожанием, что смогла пробить броню его скепсиса на свой счёт. Как бы он не оценивал её умственные способности, но вынужден был признать, что она всё же относится к категории «прелесть, какая дурочка», а не «ужас, какая дура».

«Да, думает она не головой, а совсем другим местом. Но ведь милашка же, с этим не поспоришь. Такую, главное, с поводка не спускать и хворостину не стесняться пускать в ход для воспитания.» Размышляя так, Нарагон повёл не то гостью, не то пленницу, или, что больше было похоже на правду, «теперь уже свою проблему» туда, где ей помогут и ею займутся.

* * *

Растерянную оборотницу Нарагон представил своей младшей систре, мерле Кудине Рислент, которая приветливо встретила девушку и пообещала о ней позаботиться. На первый взгляд Кудина выглядела ровесницей Мелиссы. Каково же было удивление последней, когда она узнала, что совсем юной на вид, смешливой девчушке на самом деле двадцать шесть лет. Но Кудина задорно хихикая над изумлением гостьи, предложила той не обращать внимание на мелкие странности, тут и с крупными-то со счёту собьёшься.

В то время, как Мелисса с изумлением и восторгом рассматривала всё её окружающее и задавала тысячи бытовых вопросов, Кудина ненавязчиво производила «первичный опрос пациентки». И поставленный ею в итоге диагноз стал для неё самой полной неожиданностью: оборотница без памяти влюбилась в её брата, Нарагона. И это за каких-то несколько часов знакомства. А ведь по полученной информации у неё уже должен был быть возлюбленный.

Заинтригованная мерла Рислент попросила Мелиссу пройти с ней в лабораторию, где взяла образцы тканей и провела исследование ауры магессы. Для завершения исследования она связалась с Нарагоном и потребовала немедленно занести свой биоматериал, а также слепок ауры для проверки, как ему удалось своей фигурой настолько заслонить в прелестной головке мерлы образ того, кого она вроде как страстно любила.

* * *

Проверка причины, почему брат произвёл на невольную гостью такое неожиданное впечатление, вызвал у добросердечной Кудины ужас. Ведь фактически теперь для бедняжки Мелиссы в мире существует один единственный мужчина. Но следствия из открытия были ещё более мрачные: если бы сейчас не пострадала эта оборотница, то появление Нарагона в Тардии послужило бы причиной массового разбития девичьих и женских сердец, а также роста напряжённости в семейных отношениях у оборотней. Аура «Вожака вожаков», которая подавляла и заставляла подчиняться обортней-мужчин, всем оборотницам просто не оставляла шанса не влюбиться. Ещё бы, ведь их инстинкты сигнализировали бы о том, что перед ними «суперальфа». Сравнение с таким любого иного мужчины в глазах думающих эмоциями женщин-перевертышей окажется заведомым проигрышем.

— Нарагон, где были твои мозги, когда ты внедрял в себя такое плетение? — возмущённо шипела Кудина на брата, — Почему ты не протестировал его и на оборотницах, а не только на оборотнях? Ты хоть понимаешь, что фактически поломал бедной девочке жизнь⁈

— Дорогая, не надо косплеить Шелда. — смущённо, а потому крайне неубедительно пытался отбояриться мужчина, — Его гипотезу, что собеседнику надо сразу после приветствия начинать прививать комплекс вины, я помню не хуже тебя. То, что плетение «Вожака вожаков» придётся модифицировать — тут согласен, мой залёт, не додумал. А с мерлой Ордлин лично ты что делать предлагаешь?

— Предлагаю вспомнить, что она ещё и принцесса клана Телгин. Женившись на ней ты не только искупишь свою безалаберность, но и снимешь все вопросы к себе, как королю.

— Ну, не так много этих вопросов и было…

— Всё бы вам, мужикам, решать проблемы грубой силой! — с новой силой взъярилась сестра, — А почему бы не воспользоваться представившейся возможностью? Тем более, что взять её второй женой будет ещё и порядочно!

— Кудиночка, солнышко, радость моя! Всё бы ничего, но она же редкостная дурочка! — Попытался привести мужчина последний, как ему казалось, неопровергаемый аргумент.

— С интеллектом у неё всё замечательно, заметно выше среднего. Только она им привыкла пользоваться исключительно на уроках, — увидев ехидную ухмылку брата, девушка нахмурилась, — у нас тут не отсталое средневековье, мозги вправлять умеем. Чуть изменить ей гормональный баланс, немного подрессировать в выработке определённых мыслительных привычек и будет у тебя золото, а не вторая жена!

— Сколько берёшь времени на чудесное превращение? Неделю? Неделю подожду. А потом, уж извини, мне надо отправляться из оборотней людей делать и попутно завоёвывать себе корону.

— Договорились, за неделю управлюсь, наверное. Предупреди только свою супругу, что ждёт вас пополнение семейства таким, не совсем для неё приятным способом. А сам отправляйся своё плетение дорабатывать!

* * *

Когда в комнату, где осталась скучать Мелисса, зашла хмурая и напряжённая мерла Рислент, оборотница нутром почуяла, что сейчас предстоит крайне важный разговор. Девушка замерла, как суслик перед коброй, со страхом и надеждой ожидая оглашения своего приговора. И первые слова хозяйки помещения не добавили спокойствия:

— Мерла Ордлин, насколько вы устали? Нам с вами надо решить один крайне важный вопрос, но если у вас не осталось сил, можем отложить серьёзный разговор до утра.

— Я вполне готова всё обсудить прямо сейчас! — несколько поспешно воскликнула оборотница, которая после такого начала точно не смогла бы спокойно уснуть.

— Что ж, — чуть растягивая слова, произнесла Кудина, — Тогда для начала вам надо узнать, кем является мой брат, мерл Нарагон Рислент. А является он тем, кто в ближайшие месяцы станет королём Тардии. Об этом есть договорённость со всеми кланами, оппозиционными Арсарам. Через неделю дружина Нарагона перейдёт границу страны оборотней, объединится с клановым ополчением Вейнаров, Харров, Сардаров и Дэуэлов, после чего двинется на Бхар. Самое большее через два месяца мой брат планирует короноваться в Птаре как новый король.

Мелисса смотрела на сказавшую это девушку совершенно потрясённо.

— Как же так? Он же не оборотень? И как он может короноваться без регалий истинного короля оборотней? Тех, что остались от Гайдрика Завоевателя?

— Есть несколько причин, почему это стало возможно. Во-первых, есть согласие всех северных кланов, которые после убийства Арсарами тирра Гариса Вейнара лишились иных шансов на выживание. Во-вторых, сила дружины Нарагона настолько превосходит всё, что могут выставить Арсары, что и спорить не о чем. Он даже в одиночку вполне способен осуществить задуманное, пусть и несколько большей кровью. В-третьих, Нарагон, став королём, в состоянии очень существенно усилить расу оборотней. Северные кланы уже столкнулись с тем, что перевёртыши, влившиеся в дружину Нарагона превосходят обычных на «две-три головы». И в четвёртых, королевские регалии Гайдрика Завоевателя находятся у него.

Мелисса неверяще помотала головой:

— Этого не может быть! Регалии спрятала моя мать, когда бежала в Гренудию!

— Для моих братьев нет такого понятия как «невозможно», — глядя на девушку с жалостью мягко возразила Кудина, — Самый старший из них, Шелд, ещё двадцать лет назад нашёл ту пещерку в каньоне «гранитные ножи», где их оставила Изабелла Телгин.

Осознание утраты последнего козыря выбило у Мелиссы последнюю опору и девушка горько разревелась. Теперь она никому не нужна в этом мире! Ласково обняв безутешно рыдающую девушку, Кудина, как старшая сестра, гладила её по голове и успокаивала, говоря, что на самом деле всё случившееся только к лучшему. Ведь если бы всё пошло, как задумывала мерла, пытаясь войти в сговор с Вейнарами, её жизнь превратилась бы в подлинный ад. А сейчас она вольна сама определять своё будущее.

— Да в чём же я вольна⁈ — в запале выпалила Мелисса, обливаясь горючими слезами, — Тот мужчина, кому я хочу принадлежать, станет королём и не посмотрит на меня никогда⁈

— Если ты о Нарагоне, то всё не так уж и безнадёжно. Но для начала тебе надо уяснить, что сейчас на роль королевы не годишься совершенно. Даже на роль декоративного украшения при короле. — сказав это, Кудина строго посмотрела в глаза собеседнице. И лишь дождавшись, что сказанное дойдёт до сознания и отразится в глазах проблеском надежды и заинтересованности — продолжила, — Почему? Из-за твоей склонности выносить мозг и действовать на эмоциях! Королева, даже младшая королева, ни в коем случае не имеет права создавать своему венценосному мужу дополнительные проблемы!

— У меня совсем нет шансов? — чуть слышно прошептала оборотница.

— Шанс есть, — был ей ответ, — Но для этого тебе придётся пройти ряд очень странных процедур. Мы умеем делать магией вещи, которые совершенно неизвестны в остальном мире. Так что если ты искренне хочешь стать для Нарагона хорошей младшей женой, то я тебе в этом помогу.

— Он уже женат?

— Естественно! Но и по нашим законам, и по законам Тардии, жён может быть несколько. Или для тебя главное быть единственной? — с лёгкой насмешкой Кудина посмотрела на опечаленную мерлу Ордлин. — Ты понравилась Нарагону и если будешь умничкой, то у тебя будут все шансы стать пусть и второй, но женой короля Тардии. С тем, что не единственной, лучше сразу смириться и относится к первой его жене как к любимой старшей сестре.

Мелисса грустно улыбнулась: лучше быть второй, но с любимым, чем единственной, но непонятно с кем. И вдруг её, словно ударом тока, поразила ужасная мысль: «Я же утратила свою невинность! А для невесты короля это совершенно недопустимо! Я теперь не пройду обряд проверки целомудренности! Что же я наделала⁈». От этих мыслей слёзы снова брызнули из глаз девушки. Кудина удивлённо взяла её за подбородок и строго посмотрела ей в глаза:

— Ну что ещё стряслось?

Выслушав покаянную речь оборотницы, она спокойно улыбнулась:

— Испугала ты меня. Я уж подумала, что что-то серьёзное произошло!

— Но как же быть? — изумлённо поинтересовалась мерла Ордлин, — ведь ритуал проверки королевской невесты един во всех странах.

— Ты невнимательно меня слушала, — сурово взглянула на неё собеседница, — Мы умеем делать магией вещи, которые совершенно неизвестны в остальном мире. Если ты согласна, то я помогу тебе восстановить полную невинность. Это означает не только девственность тела, но и вычёркивание из памяти всего, что связано с физической близостью с другим мужчиной. Так что перед будущем мужем ты будешь абсолютно чиста. И кроме того, мы сделаем тебя максимально привлекательной именно для Нарагона. Если ты согласна, пойдём.

Глава 15

Пир во время чумы

Год 5098 от явления Творца, Новогодний бал с 31ого декабря на 1ое января

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Выйдя из кареты перед королевским дворцом, тирр Мердгрес-младший, как и в прошлый раз, проследовал сквозь оборудованные проверочными артефактами двери в холл, где выстроились королевские лакеи в золочёных ливреях. Как и в прошлый раз, один из них тут же оказался рядом с вошедшим молодом аристократом и услужливо вызвался проводить к бальному залу, который и так сложно было не найти. Но этикет есть этикет. Да и основная функция лакея была в том, чтобы передать глашатаю, как приветствовать вновь пришедшего. Под громогласные звуки фанфар, тот объявил, как только юноша пересёк порог:

— Тирр Аллин Мердгрес!

Сегодня огромный бальный зал поражал не столько своими размерами, сколько контрастирующей с прошлым разом пустотой.

Как и прошлый раз, максимально сосредоточившись на том, чтобы безупречно отыграть эту часть обязательно протокола в точном соответствии со строгим придворным этикетом, молодой аристократ приблизился к трону и склонился перед наследником престола, рядом с которым сидели королева-мать Аделаида, и принцесса Элеонора. Однако сегодня сидящий на троне Винсент повёл себя совсем не так, как можно было бы ожидать. Не успел Аллин согнуться в поклоне, как принц Винсент вполне доброжелательным тоном произнёс:

— Рад приветствовать вас, тирр Мердгрес. Жаль, что сегодня вы один представляете ваше благородное семейство.

— К сожалению срочные дела тиррства не позволили моему отцу дольше оставаться в столице, Ваше Высочество, — максимально нейтральным тоном ответил юноша.

— Печально, но я рад, что по крайней мере один представитель столь блистательного рода всё же смог прибыть сегодня ко двору, — произнёс более чем дружелюбно принц, что тут же отразилось в лёгком перешёптывании придворных. Слишком сильным был контраст с прошлым приёмом, когда не уловить враждебность венценосного семейства смог бы только слепоглухой. — Надеюсь, вам понравится бывать на королевских балах и в дальнейшем вы будете здесь частым гостем.

С этими словами принц также дружелюбно улыбнулся и сделал традиционный взмах рукой, дозволяющий пройти к остальным гостям. Аллин в недоумении смешался с толпой придворных, осмысливая, чем вызвано совершенно неожиданное и необъяснимое проявление симпатии со стороны принца, раньше явно склонявшегося к принятию точки зрения короля в отношении к Мердгресам. Неужели в его отсутствие Элеонора смогла так сильно повлиять на брата? Размышляя так, молодой тирр бросил взгляд на принцессу. Та сидела подле трона, с отрешённо-благожелательной улыбкой взирая на очередного представляющегося аристократа с супругой. Что-то в настроении принцессы было не так, как обычно, но что именно юноша не мог пока сообразить.

Стараясь затеряться в массе скучающих гостей и вынужденно изредка перебрасываясь приветствиями со знакомыми, мало знакомыми и почти незнакомыми, младший Мердгрес постарался отойти куда-нибудь в сторону, где будет привлекать к себе минимум внимания. В этот день среди приглашённых было не слишком много тех, кто относился к его семье хотя бы нейтрально. Лавируя между группами кучкующихся аристократов, он добрался до одного из многочисленных выходов на балкон. За время своего пути он невольно обратил внимание на царившую в зале растерянность и напряжённость, скрытую под ничего не выражающими масками скуки. Большинство людей вело разговоры совсем уж ни о чём, старательно обходя любые темы, хоть как-то связанные с последними событиями в Ограсе. Самыми популярными были разговоры о погоде и изрядно поднадоевшей театральной постановке, восхваляющей короля Эдмера. Самым удивительным в этих обсуждениях было то, что молчание на тему политики было абсолютным: Аллин не услышал ни единого упоминания имён ни короля, ни влиятельных сановников.

Выйдя на балкон, молодой аристократ решил подождать здесь до той поры, пока не закончатся все представления гостей, чтобы составить компанию принцессе. Почему-то мысли об Элеоноре сегодня вызывали у него смутное беспокойство. Будто подсознание пыталось предупредить о чём-то не слишком приятном, но важном, а рациональный ум упорно отказывался замечать и понимать намёки. Однако долго побыть в одиночестве не удалось, поскольку буквально минут через двадцать из задумчивости его выдернуло обращение незнакомого молодого аристократа.

— Прошу прощения, тирр Мердгрес! Его Высочество принц Винсент хочет пригласить вас для приватной беседы.

Для Аллина подобное приглашение было чуть менее ожидаемым, чем явление в зал приёмов Дарта Вейдера под аккомпанемент имперского марша. Однако отказ от подобного приглашения никак не предусматривался. Потому, ожидая какого-нибудь подвоха, он проследовал за посланцем в один из примыкающих к залу коридоров и почти сразу же свернул вслед за ним в неприметный тупичок. Здесь у невзрачной, глухой двери дежурила пара рослых гвардейцев. Перекинувшись парой слов с сопровождающим, они распахнули дверь перед молодым тирром.

— Ваше Высочество, к вам тирр Мердгрес, — громко и чётко доложил исполняющий роль посыльного молодой аристократ.

— Проходите, тирр Мердгрес, — поднялся навстречу Винсент, — у нас с вами никогда раньше не было возможности поговорить в спокойной обстановке и сегодня я решил исправить это упущение.

— Буду счастлив воспользоваться такой возможностью, — натянув на лицо полагающуюся улыбку, вежливо ответил гость. Аллин был несколько растерян, так как ни малейшей симпатии в свой адрес со стороны наследника он никогда ранее не замечал. Поэтому сейчас, повинуясь жесту принца, опустился в кресло рядом с небольшим столиком и напряжённо замер, ожидая продолжения.

— Надеюсь, отъезд ваших родителей и очаровательной тирры Арьяны не связан с какими-то проблемами? — лицо принца выражало дружелюбие, а вовсе не надменное безразличие, как было при всех предыдущих эпизодах общения.

— О нет, никаких поводов для волнений, — удивлённо ответил младший Мердгрес, — Всего лишь желание отца не пускать на самотёк дела в своих землях.

Похвалив столь ответственный подход к управлению родовым уделом и высказав пожелание как можно чаще видеть при дворе всех представителей семейства Мердгрес, Винсент внезапно затронул крайне неожиданную для Аллина тему:

— Я недавно узнал, что при оформлении вам патента на артефакт «водный взрыв» с подачи моего отца была допущена вопиющая несправедливость, лишившая ваш род возможности использовать данное замечательное изобретение для собственных нужд. Сегодня я отдал распоряжение о переоформлении патента должным образом. Так что по окончании празднеств вам доставят исправленный вариант документа и вы сможете пользоваться результатами собственных трудов на благо своей семьи.

Комнату для Аллин покидал крайне озадаченным: что сейчас было и чем вызвана столь резкая перемена в отношений? Неужели, оставшись без постоянной подпитки неприязнью со стороны отца, принц переменил своё мнение под влиянием Элеоноры? Это было настолько неожиданно, что требовалось переговорить с отцом и выслушать его соображения на этот счёт. Как минимум, отталкивать протянутую руку точно не следовало, даже если этот жест совершенно неискренний.

* * *

Перемены в настроении Винсента были далеко не случайными и не столь уж коварными в отношении восточных тирров, как заподозрил Аллин. У произошедших изменений были совсем иные мотивы. С момента исчезновения короля Эдмера, как только Гианара узнала о случившемся, она тут же активно включилась в игру, целью которой было максимально обезопасить и укрепить собственное положение. А оно было пока весьма и весьма шатким. И главную угрозу представляли Дарменты, неоправданно усилившиеся при за время правления последнего короля. Как Эдмер мог позволить последним перетянуть на себя столько власти в голове эльфийки просто не укладывалось: король собственными руками заботливо растил тех, кто просто обязан был бросить ему вызов!

Последние несколько дней Винсент подвергся «ласковому зомбированию», проведённому пусть не на высшем уровне по меркам Эльфары, но всё же весьма и весьма тонко и умело. Правда достигнутый эффект, если бы принц высказал все свои соображения вслух, светлую эльфийку вряд ли порадовал бы. Так например, наследник престола решил не мешать развитию отношений своей сестры с молодым Мердгресом, чего Гианара никак не одобрила бы.

Главной целью, которую в данный момент ставила перед собой невеста наследника престола, было ослабить и расколоть партию Дарментов, неприлично усилившуюся после перехода в их стан лерра Артримора. Кроме того, неплохо успев изучить те рычажки, которыми управляется восходящая звезда артефакторики, она решила рядом почти ничего не стоящих ей шагов вызвать у того «комплекс должника». Просчитывая свою партию на каких-то жалкие тридцать-сорок шагов вперёд, Гианара отчётливо видела, что если в игру не вступит какой-то совершенно непредсказуемый, но крайне весомый фактор, то к концу наступающего года она почти наверняка будет полновластной правящей королевой Гренудии, а Аллин — при ней принцем-консортом[17].

Всего несколькими, будто бы случайно брошенными с утра замечаниями, она вызвала у своего жениха крайне негативное отношение к Палмеру Дарменту. Пара метких, язвительных замечаний, будто бы тот настолько пренебрежительно отнёсся к принцессе Элеоноре, что девушка не могла не дать наглецу от «ворот поворот», и вот уже на обоих Дарментов Винсент смотрит настолько холодно, что не укрылось от окружающих. Как только закончились официальные представления, принцесса продолжила с наслаждением вести свою партию, которая в Леконнеле с натяжкой тянула на уровень старшей школы. Но по меркам тупоухих, соответствовала уровню интриганству высшей лиги королевского двора. В результате не понимающий причины перемены отношения тирр Сирил весь вечер не смог переговорить с наследником.

Не знающие истинных причин происходящего придворные, привыкшие чутко держать нос по ветру, на всякий случай стали сторониться мужчин попавшего в немилость семейства. Для Палмера это вылилось в то, что весь вечер он вынужден был общаться со своими однокурсниками и примкнувшей к ним леррой Иланой. Надо отдать должное последней: хоть она и бросала иногда украдкой взгляды на своего бывшего жениха, но сейчас старалась изо всех сил очаровать нынешнего. Правда с весьма переменным успехом, тот явно тяготился фактом, что сегодня «меню схлопнулось до одного единственного блюда» и потому периодически жадным взглядом осматривал прочих прелестниц, дефилирующих по залу.

Так уж в этот вечер распорядились звёзды, что откровенно ищущий, с кем бы поделиться своим мерзким настроением, младший Дармент со свой «невестой» и прочей свитой оказался у выхода из того самого коридора, из которого появился после разговора с наследником младший Мердгрес. Решив, что его послал сам Творец, Палмер приторно сладким голосом провозгласил:

— О! А тирра-торгаша в зал пускают исключительно с чёрного хода?

Свитские угодливо захихикали. Илана изобразила презрительную ухмылку. Аллин смерил Палмера спокойным, холодным взглядом, после чего процедил, глядя тому прямо в глаза:

— Я не ослышался? Вы только что позволили осудить Его Высочество принца Винсента за то, что он назначает встречи высшим аристократам королевства там в своём дворце, где считает это наиболее уместным? Вы ведь это имели в виду, тирр Дармент?

Поняв, что тема для оскорблений выбрана крайне неудачно, Палмер переобулся в прыжке и как ни в чём не бывало продолжил:

— Я смотрю, окружающие не горят желанием составить вам компанию, уважаемый тирр-торгаш. Говорят, даже дроу предпочла сбежать от вас!

Мысленно сделав зарубку, что очень может быть, что к попытке его похищения приложили руку ещё и Дарменты, Аллин ответил настолько надменным голосом, на какой только был способен:

— Тирр Палмер, потрудитесь наконец изучить хотя бы минимальный свод правил этикета и перечень высших аристократических родов королевства. Как показывает наблюдение, изучение этой науки вполне по силам даже тем, кого природа не одарила ни умом, ни прилежанием. Полагаю, в конечном итоге вы сможете осилить необходимый минимум.

Несмотря на формальное соблюдение норм приличия, ответ вполне тянул на вызов на дуэль. Вокруг Дармента повисла крайне неприятная тишина, поскольку все гадали, рискнёт он или нет потребовать сатисфакции.

— Смотри, Мердгрес, жизнь переменчива, — процедил сквозь зубы побледневший от гнева Палмер, — может ещё статься в скором времени, что тебе придётся приносить вассальную клятву Дарментам!

Надменно вздёрнув подбородок, Палмер демонстративно отвернулся. И если Мердгрес в ответ всего лишь презрительно скривился и отправился искать принцессу, то прочие свидетели разыгравшейся сцена отреагировали совсем иначе. Очевидно, что сказанное в запале Палмером в самое кратчайшее время достигнет ушей наследника престола. И тому не потребуется сильно напрягаться, чтобы понять, о чём сгоряча практически открытым текстом сболтнул наследник тиррства. Это дало наблюдавшим странную сцену аристократам повод в очередной раз задуматься, так ли очевидна сторона, на которую разумно делать ставку.

* * *

Элеонору Аллин застал как всегда в компании тирры Виолы и ещё нескольких молодых аристократок, скучковавшихся на одном из балкончиков. Приветствуя девушек, молодой тирр не мог не отметить, что в глазах всегда такой живой и непосредственной принцессы сегодня снова читается тоска и затаённая боль.

— Ваше Высочество, вы позволите пригласить вас на следующий танец? — галантно склонился юноша. Но несмотря на согласие и вполне приветливую улыбку, той радости, что охватывала девушку раньше, когда он проявлял инициативу, сейчас не было. Не понимая, чем же он провинился перед принцессой, Аллин решился отступить от собственных принципов и послушать эмоции девушки.

Однако сегодня в голове у той творилось такое, что невольно пришлось узнать гораздо больше того, что изначально хотелось. Её мысли эхом отдавались в голове неопытного менталиста. За последние несколько дней девушка, фактически, окончательно рассталась со своим безоблачным детством, посвятив очень много времени попыткам понять, что же происходит вокруг и как ей жить дальше. В той или иной степени все мысли крутились вокруг двух самых дорогих ей людей: брата и любимого. И сейчас она ужасно боялась за них обоих.

Чем больше она пыталась «раскладывать пасьянсы» из имеющихся у неё фактов, тем настойчивее у неё выходило, что вероятнее всего во всем происходящем виноваты светлые эльфы, решившие любой ценой посадить Гианару на трон Гренудии. И для её брата подобный расклад был смертельно опасен. Если светлые решили захватить в стране власть, то после свадьбы и коронации эльфийки, для них станет самым логичным истребить всех Алантаров и прочих законных претендентов на трон. Брат ничего слышать не хотел и не замечал ничего, кроме своей ненаглядной Гианары. Втягивать же в смертельные игры ещё и того, кто для неё ценнее всех на свете, девушка совершенно не хотела.

Она понимала, что Аллин её не любит и потому для себя решила: если юноша начнёт сворачивать общение с ней — принять это. Для него действительно так будет лучше. Даже если его отец решит в будущем побороться за корону Гренудии, свадьба его сына с дочерью предыдущего короля не сильно прибавит законных прав. А вот осложнения появятся сразу, ведь тогда светлые эльфы кинутся в первую очередь валить Мердгресов. Нет, для любимого действительно будет лучше, если она отойдёт в тень и перестанет ему навязываться…

Именно на этой грустной для Элеоноры ноте и закончился танец. Она поблагодарила партнёра и наконец посмотрела ему в глаза, в которые в течении всего танца старалась не заглядывать. Аллин смотрел на неё так, как будто видел впервые. В его душе смешались жалость, нежность, уважение и восхищение этой девушкой.

— Ваше Высочество, если я вам не слишком ещё надоел за сегодня, могли бы вы уделить несколько минут разговору наедине? — спросил он, — желательно там, где нас не смогут побеспокоить.

— Думаю мы вполне можем попросить тирру Дармент никого не пускать на один из балкончиков, — немного натянуто улыбнулась в ответ принцесса, поскольку терялась в догадках, о чём сейчас может пойти разговор.

Несколько минут спустя молодой аристократ затворил дверь, за которой на посту замерла верная Виола, готовая пресечь любую попытку проникновения на охраняемую территорию. Аллин же поставил купол тишины и приблизился к принцессе. Та смотрела на него с лёгкой улыбкой, но внутри была как перетянутая пружина, поскольку не знала, к чему сейчас этот разговор.

— Дорогая Элеонора, — начал Аллин максимально мягким тоном, — я понимаю, что сейчас, наверное, не самый подходящий момент, но для меня очень важно знать… согласны ли вы стать моей женой?

Элеонора несколько раз дёрнула головой, отгоняя наваждение:

— Аллин, прошу меня простить, я наверное не так поняла ваш вопрос, — произнесла совершенно потрясённая девушка, — вы могли бы повторить, что вы сейчас сказали?

— Я спрашиваю, согласны ли вы, принцесса Элеонора Алантар, взять в мужья тирра Аллина Мердгреса и пройти с ним по жизни рука об руку в горе и в радости пока смерть не разлучит нас?

Принцесса неверяще несколько раз взмахнула ресницами. Она ожидала чего угодно, но только не этого вопроса. Потому она не удержалась и спросила, с внезапно проснувшейся верой в возможность чуда:

— Но вы же меня не любите! — «скажи, что это не правда!» — кричал в этот миг её взгляд.

— Это не совсем так или даже совсем не так, — ответил Аллин, с трудом подбирая слова, — я считаю вас самой лучшей, самой очаровательной, умной, доброй, самой благородной девушкой, которую только встречал в этом мире. И именно вас хочу видеть в качестве свой жены. И постараюсь быть вам достойным мужем и защитником!

— Да, да, да, я согласна! — выпалила озарившаяся самой счастливой улыбкой Элеонора.

Глава 16

Интриги простаков

Год 5099 от явления Творца, начало января

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Утром 1-ого января Аллин пробудился неожиданно рано для человека, всю ночь проведшего на балу в королевском дворце. В качестве будильника выступила мысль, что надо срочно сообщить тирру Мердгресу новость о своей, пусть пока и тайной, но помолвке с принцессой. Связаться с замком удалось ближе к полудню. После обмена дежурными приветствиями и поздравлениями, молодой маг наконец решил, что незачем оттягивать неизбежное и перешёл к делу:

— Вчера на балу принцесса Элеонора была в крайне подавленном настроении. Держалась она вполне спокойно и дружелюбно, но я чувствовал отзвуки её эмоций. Попытка понять, что её гнетёт привела к спонтанному прочтению мыслей. Она уверена, что теперь мне не выгодно на ней жениться, так как это обрушит на голову Мердгресов недовольство светлых эльфов. Для себя она решила, что если я решу свернуть с ней отношения, то она примет это несмотря на то, что очень сильно меня любит…

Мужчина на с другой стороны артефактной связи ничего не говорил, но всем своим видом показывал: «Я очень внимательно слушаю». Несколько сбитый с толку этим молчанием, юноша продолжил:

— Поэтому я, следуя нашим договорённостям о желательности брака с принцессой Элеонорой прямо на балу сделал ей предложение. И о на ответила согласием, — пробормотал Аллин. Но увидев, как подался вперёд его отец, поспешно уточнил, — Мы решили пока никого не ставить в известность о помолвке! Я поступил так, поскольку после твоих слов и всего произошедшего согласен, что лучшей пары мне не найти. А сейчас её надо было поддержать, поскольку сейчас ей очень плохо.

Тирр Велдон чуть откинулся назад в своём кресле, продолжая сидеть всё с таким же непроницаемым лицом.

«Да уж, удивил так удивил!» — напряжённо думал он, стараясь за внешней расслабленностью скрыть всколыхнувшиеся эмоции. — «Опять действовал под влиянием момента. И что с ним делать? Даже ругать бессмысленно! Ведь умом всё, вроде бы, понимает правильно. По глазам видно, что сейчас до него уже дошло, насколько глупо было делать предложение столько внезапно. Но женские слёзы ему полностью отбивают способность здраво соображать. Хотя, с другой стороны, ничего страшного не случилось. Он действовал условно в рамках наших договорённостей. Пожалуй, сейчас в интересах семьи будет лучше, если я сделаю вид, что согласен с его оценкой.»

— Поздравляю, сын! — улыбнулся мужчина, — Надеюсь ты понимаешь, что с этого момента в ответе за жизнь и благополучие своей невесты?

Реакция отца стала для Аллина неожиданностью. Он готовился к чему угодно от холодных упрёков до гневного разноса, но только не к сдержанному одобрению. Поэтому он, удивлённо посмотрев на отца, спросил:

— Ты действительно не сердишься, что я поступил так без согласования с тобой?

— Допустим, моё согласие на ваш брак у тебя и так было. Ведь я сам предложил рассмотреть принцессу в качестве возможной партии. Так что формально ты не нарушал наших договорённостей на этот счёт. Да, поступил несколько поспешно. Я бы на твоём месте постарался бы засыпать девушку комплиментами, разговорил её и обязательно договорился бы о приватной встрече через день-другой, намекнув, что вам предстоит крайне важный разговор без лишних ушей. И только тогда делал бы предложение. Женщины очень чувствительны к тому, как ты обставишь это событие. Хотя, думаю, не это сейчас самое важное…

— А что? — среагировал на приглашение задать вопрос младший Мердгрес.

— Гораздо важнее, как вы объявите о помолвке и объявите ли. Догадываешься почему? — и увидев, что сын не готов дать ответ, продолжил, — Вот над детальным разбором того, как изменит столичный расклад сообщение о вашей помолвке, я и предлагаю тебе хорошенько подумать. Свяжемся послезавтра, обсудим твои выводы и наметим следующие шаги. До этого постарайся ни с кем не контактировать и никому о договорённости не рассказывать. И кольцо закажи достойное принцессы! Но анонимно!

Покончив с наиболее болезненной темой, юноша пересказал и о второй странности прошедшего бала: внезапно прорезавшемся дружелюбии принца Винсента и о его обещании отменить решение короля по поводу недопустимости личного использования «водного взрыва».

— Похоже Эдмера в самом деле больше нет в живых, — задумчиво проговорил тирр Велдон, — раз наследник решился перечеркнуть решение отца. Что ж, поживём — увидим, к чему всё это.

* * *

Следующий разговор с Велдоном, как тот и велел, состоялся через два дня. Молодой Мердгрес потратил довольно много времени на подготовку к предстоящему разговору и анализу того, как изменится ситуация. Он бы ни за что не признался, но ему очень хотелось заслужить высокую оценку и похвалу от отца за свой разбор ситуации.

— Отец, я считаю, что сообщение о нашей помолвке вызовет сильное недовольство и наследника престола, и принцессы Гианары, и тирра Дармента, и дроу. Двое последних вполне могут попробовать меня устранить. Но с другой стороны, если принц Винсент всё же хотя бы внешне одобрит наш брак, это станет для остальных аристократических родов сигналом, что вес Мердгресов в стране резко меняется. И остальным с этим придётся считаться, что ослабит наших давних врагов — Дарментов.

Выслушав разбор ситуации, тирр Велдон иронично усмехнулся:

— Какой ты резвый. Никакого изменения веса Мердгресов от одного объявления о помолвке не произойдёт. Зато партия Дарментов кинется тебя устранять с утроенным рвением. К сожалению, это — истинная правда. А вот на счёт дроу — сильно сомневаюсь. Как я понял мерла Рислента, до матриарха ещё в день твоего неудавшегося похищения донесли его послание, чтобы тебя больше не трогали. Думаю тебе стоит всё же встретиться с его сыном, мерлом Красом, и согласовать, когда объявление о вашей с Элеонорой помолвке не нарушит планов Рислентов.

— Я подумаю об этом, отец, — проговорил Аллин, который не собирался менять своего отношения к этому мутному семейству, — Но мне потребуется рассказать сначала Лоренсу, так как я рассчитываю на его помощь. Он как бы не единственный, кому я смогу безоговорочно доверять, если потребуется прикрыть мне спину.

— Уверен? Не боишься, что цена разочарования в данном случае будет неоправданно высокой? — тирр напряжённо всматривался в лицо своего сына, пытаясь проникнуть в его мысли.

— Уверен! — убеждённо ответил Аллин, — Гнили в Лоренсе нет, уж это я чувствую определённо. Он клялся мне в верности и совершенно точно не предаст.

— Ну что ж, будем надеяться, что ты прав. Сообщай, раз так ему веришь, — нехотя согласился оставшийся пока при своём мнении мужчина.

Для себя тирр Мердгрес решил, что, как минимум, получит убедительную проверку честности столь любезного его детям лерра Тарледа. Не зная о неожиданно возникших могущественных союзниках Мердгресов и выпадении дроу из числа их врагов, безземельному лерру несравнимо выгоднее будет переметнуться к Дарментам, передав им критически важную информацию, пока она представляет огромную ценность. «Вот и посмотрим, насколько трезво мой сын оценил своего друга» — подытожил для себя Велдон.

* * *

Удивительной особенностью Кларенса Ринда была способность по крайне скупым инструкциям досконально понять, что от него ждёт тирр Мердгрес. Причём это мистическое свойство, как оказалось, распространяется на оба поколения тирров. Так что всего за день он смог, не привлекая внимания, найти удивительно изящное кольцо эльфийской работы, достойное украсить собой безымянный пальчик принцессы.

Удовлетворённый Аллин сразу же отправил Элеоноре записку с просьбой о встрече. И лишь когда слуга умчался в направлении королевского дворца, юноша задумался о том, как же ему не хватает тут смс-ок и прочих мессенджеров, что автоматически потянуло его к ноутбуку и творческому поиску. Местный «вотсапп» с ответным сообщением прибежал часа через три. Принцесса писала, что будет с нетерпением ждать завтра в полдень в Академии, «на том же месте».

Однако молодой артефактор «часов не наблюдал», ибо был целиком захвачен творением очередного гениального изобретения. У него в голове рождались и рушились схемы, как можно создать «парный блокнот для влюблённых», позволяющий переписываться в режиме, привычном для пользователей смартфонов. Несмотря на в целом понятную идею, техническая реализация оказалась не такой уж и тривиальной, так что провозившись до глубокой ночи он так и не смог создать ничего похожего на прототип будущего коммуникатора.

Следующим утром увлекающемуся молодому магу стоило неимоверных усилий вместо продолжения экспериментов собраться и отправиться на самим же назначенное свидание. Представление о том, как «сделать всё красиво» требовало обязательно прихватить с собой пышный букет, а здравый смысл вопил не привлекать к своей персоне ненужного внимания. К невероятному изумлению всех участников дискуссии, в этот раз победили именно доводы рассудка, так что до главного корпуса Академии Аллин добрался под скрытом никуда не заходя и оставшись никем не замеченным.

Принцесса со своей верной подругой ждали его всё там же, в галерее третьего этажа. Как и прошлый раз, тирра Виола взяла на себя роль бессменного стража, ограждающего покой влюблённых от нежелательных вторжений. Сегодня Элеонора была необычно хороша: несмотря на довольно скромное светло-бежевое платье и минимум украшений, она просто светилась рвущимся изнутри счастьем и радостью. Ещё бы, ведь её возлюбленный впервые сам назначил ей свидание! Юноше одного взгляда на улыбающуюся девушку было достаточно, чтоб по душе растеклось приятное умиротворение от осознания, насколько правильным был его спонтанный порыв.

Поприветствовав девушек и совершенно искренне сделав несколько комплиментов цветущему виду принцессы, Аллин увлёк её в облюбованный закуток, позволяющий укрыться от посторонних глаз. Поставив на всякий случай купол тишины, молодой аристократ повернулся к замершей в ожидании Элеоноре. Та смотрела на него с волнением и такой трогательной надеждой на чудо, что юноша ощутил сильный прилив нежности к этому очаровательному ангелочку. А когда он приблизился к ней, взял за руку и поцеловал тыльную сторону изящной, нежной ладошки, у девушки расширились зрачки и участилось дыхание. В этот момент молодой тирр приклонил одно колено и продолжая смотреть ей в глаза произнёс, извлекая из кармана и протягивая ей маленькую красную бархатную коробочку:

— Дорогая Элеонора, прошу принять это кольцо в подтверждение вашего согласия выйти за меня замуж.

Когда она взяла коробочку и с восторгом принялась рассматривать кольцо с причудливым плетением ободка и с крупным бриллиантом в обрамлении сапфиров, в голове юноши крутился круговорот мыслей. Ему вспоминалось, как в прошлой жизни он сделал предложение той, которая в итоге растоптала его доверие и лишила жизни. Насколько же непохожей были эти две ситуации, насколько различались две эти девушки! Поднявшись, он притянул к себе лучащуюся счастьем девушку и нежно поцеловал.

Когда долгий поцелуй закончился, оказалось, что несмотря на счастливую улыбку, из глаз принцессы льются слёзы:

— Я мечтала об этом с того самого дня, как ты спас нас с Виолой ещё там, в Кере! Не могу поверить, что теперь мы сможем быть вместе! — сквозь слёзы проговорила она и добавила с внезапно прорезавшейся силой в голосе, — Клянусь, что стану тебе самой лучшей женой и ты никогда не пожалеешь о своём решении!

— Уверен, что не пожалею. И сделаю всё, чтобы и тебе не пришлось жалеть! — ответил Аллин, откровенно размякший под лучами счастья, источаемого засеявшим маленьким солнышком. Сейчас он был совершенно уверен, что со временем сможет ответить взаимностью этой замечательной девушке. Как-то незаметно сегодня они окончательно перешли в разговоре «на ты».

— Как думаешь, — спросил он после некоторой паузы на обнимашки-целовашки, — когда мы сможем официально объявить о нашем решении? Я опасаюсь, что оно вызовет крайне негативную реакцию и твоего брата, и его невесты и, особенно бурную, со стороны Дарментов.

— На счёт Винсента я не уверена, что он будет сильно против. Последнее время он о тебе отзывается достаточно дружелюбно. А после той отвратительной выходке на балу со стороны Палмера, что тирр Сирил, что его сын стали не самыми желанными гостями при дворе.

— Какую выходку Палмера ты имеешь ввиду? — неподдельно удивился Аллин.

— Как какую? — не меньше изумилась принцесса, поскольку во дворце даже королевские болонки по несколько раз успели обтявкаться по этому поводу, — Ведь Палмер именно в разговоре с тобой почти открыто сказал, что его отец станет следующим королём!

— Честно говоря, я не придал тогда особого значения его словам тогда, — промямлил молодой тирр, подбирая отвалившуюся челюсть.

— Я тоже узнала об этом только на следующий день. Никогда до этого не видела Винсента настолько злым. Гианара уверена, что тирр Сирил замышляет измену и даже Виола не может поручиться, что это не так, — сказав это, Элеонора погрустнела. Виола была её единственной по-настоящему близкой подругой, а любая авантюра её отца неизбежно ударит и по ни в чём неповинной девушке.

— Тирр Сирил Дармент на следующий день встретился с Винсентом и пытался опровергнуть «появившиеся беспочвенные слухи». Так получилось, что я присутствовала при разговоре, так как от аудиенции тет-а-тет брат уклонился. Так вот, Винсент никогда раньше так холодно не разговаривал с тирром Сирилом, которого раньше уважал, как друга отца. Но в этот раз он не проронил ни слова, пока тирр Дармент не умолк, а потом только сказал, что услышал версию тирра Дармента и будет иметь её ввиду. И ни слова больше, представляешь?

— Да уж, неожиданно, — задумчиво проговорил Аллин. Вот уж откуда он помощи не ждал, так от несдержанного языка наследника враждебного рода.

Оставшееся время молодые люди обсуждали поездку в Эльфару, вероятность которой с каждым прошедшим днём становилась всё более и более призрачной. При расставании Элеонора демонстративно поцеловала подаренное колечко, прежде чем вернуть его в бархатную коробочку и спрятать полученное сокровище в ридикюль.

— Я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, Аллин! — с восторгом проговорила она.

— Я тоже, — сказал то, что полагалось сказать, юноша и понял, что, пожалуй, это не так уж и далеко от истины.

* * *

Год 5099 от явления Творца, начало января

Место действия: Королевство Гренудия, замок Мердгрес.

Тирр Велдон убрал переговорный артефакт в ящик стола и с чувством глубокого морального удовлетворения откинулся в кресле. Последние недели всё шло настолько хорошо, что в пору начинать волноваться, как бы не сглазить. С утра Кларенс Ринд пересказал совершенно свежие, непроверенные слухи об ухудшении отношений между наследником и Дарментами, а сейчас сын подтвердил эти слухи и даже добавил весьма колоритные подробности. Как же удачно выходит! Главное, чтобы отпрыск и дальше продолжал вести себя сдержанно и осмысленно. Его размышления прервал острожный стук слуги:

— Тирр Мердгрес, тирра Беатриса просила вам напомнить, что ждёт вас в большом зале к ужину.

— Да, передай, что сейчас буду, — ответил мужчина.

Войдя в столовую, тирр Велдон обнаружил там одну лишь тирру Беатрису.

— Арьяна решила сегодня поголодать? — с усмешкой поинтересовался он.

— Я послала за ней, но она что-то не торопится, — с некоторым недовольством ответила жена.

— Что ж, тогда пока позволь сообщить новости, которые тебе будет крайне интересно узнать, — мужчина хитро посмотрел на свою супругу и выдержав паузу до появления заинтересованности в её глазах продолжил, — Наш мальчик сделал официальное предложение принцессе Элеоноре и та приняла его. Так что теперь у Аллина есть официальная невеста. Причём по его собственной инициативе.

— Прекрасная новость, — улыбнулась тирра, которой почему-то стало очень грустно от осознания, что её ненаглядный сынуля действительно вырос.

Глава 17

Лисички белые и чернобурые

Год 5099 от явления Творца, середина января

Место действия: Минк-Ваньяр, Дарт, особняк Рислентов

Поместье Рислент за прошедшие двадцать лет приобрело весьма странные черты. Во внешнем облике и парка, и комплекса зданий довольно органично сочетались элементы классического британского особняка с японскими мотивами и элементами модерн. Но если сторонний наблюдатель с трудом, но ещё мог бы как-то убедить себя, что подобная архитектурная концепция имеет право на жизнь в этом мире, то внутреннее убранство помещений выдавало с головой, что создатель этого места «не от мира сего».

Как ни странно, но те немногие гости, что оказывались в этом месте, в наибольшей степени удивлялись не причудливым артефактам системы «очень умный дом», а странной пейзажной живописи, украшающей большинство помещений. Это были изображающие горы пейзажи, создающие удивительное ощущение лёгкости и воздушности. Многие из картинок были украшены столбиками странных значков, выполненных чёрной или красной краской. Житель мира 21-ого века вполне мог бы узнать в развешанных по всюду произведениях классическую японскую пейзажную живопись с элементами традиционной японской каллиграфии.

Мерла Эридика Рислент за годы уединённой жизни в поместье не только полностью освоилась со всеми техно-магическими придумками мужа, но и стала крайне активным пользователем межмировой информационной сети. Благо с изучением языков юго-восточной азии благодаря артефактам трудностей не возникло. Так молодая женщина открыла для себя поэзию Оно Комати, Ки-но Томонори и прочих из списка «Тридцати шести бессмертных поэтов». Одно потянуло другое и в скором времени Эридика взялась осваивать «благородные искусства» от каллиграфии до игры Го. Последняя хоть и была ей уже знакома ещё с момента обучения в «интернате», но только сейчас в её голове окончательно сложилось ощущение внутренней красоты этой удивительной игры.

Так в свободное от домашних забот время мерла Рислент стала завсегдатаем игровых онлайн-площадок «того мира», где очень быстро завоевала невероятный авторитет среди игроков. Когда корейские и китайские профессиональные игроки видели через веб-камеру изумительно красивую блондинку с огромными миндалевидными синими глазами, они ловили неслабый когнитивный диссонанс. А когда этот ангел во плоти их побеждал с разгромным счётом, надменные азиаты-шовинисты, привыкшие считать гайдзинов-лаоваев-вагугинов[1] одетыми обезьянами, переживали жесточайшее осознание собственной неполноценности и полное крушение основ мироздания.

Шелду стоило огромных трудов не обзавестись аналогичным комплексом, поскольку за игровой доской ненаглядная жена превращалась в безжалостного, непобедимого монстра, которая, обычно, давила все его слабенькие трепыхания, как асфальтоукладчик лягушку. Вот и сейчас в покоях мерлы Рислент при мягком, приглушённом освещении и звуках успокаивающей китайской музыки в стиле «чань» подходила к своему логичному завершению жесточайшая порка, устроенная «белыми» «чёрным», несмотря на пять камней форы.

— Сдаюсь. Большое спасибо за игру, — после долгого раздумия сказал Шелд, трезво оценив свои шансы отыграть разницу в двадцать очков. Нежная красавица, сидящая напротив с улыбкой Моны Лизы скорее отберёт ещё столько же.

— Спасибо за игру, любимый, — ласково проворковала она, — Будем разбирать партию?

— Пожалуй, нет. Лучше скажи, как ты оцениваешь развитие «Большой Игры», которую мы затеяли?

— Пока всё идёт почти, как было запланировано, — спокойно ответила Эридика, которая ежедневно наравне с мужем знакомилась со всеми сводками со всей «игровой доски», — Но, думаю, твой соотечественник не даст скучать. Чего стоит одна его выходка с эликсиром. Кстати, дорогой, почему ты решил самоустраниться от активного участия? Я же вижу, что ты откровенно завидуешь и Аршару, и Нарагону, и Рою.

— Ты же и сама знаешь, что чем больше будет меня, тем более грубой и прямолинейной выйдет развитие операции. Я же даже не слон в посудной лавке, а кит в плавательном бассейне. То, что я легко решу, походя давя всех причастных и непричастных, в исполнении молодёжи приведёт к более тонким и выверенным решениям. Главным станет то, что по итогам операции мы получим целую когорту молодых ребят с опытом решения сложных проблем и достигших в итоге победы. Так что лет на тридцать кадровые вопросы будут закрыты. Мы с тобой тоже смертны. И мне будет в тысячу раз спокойнее, если после нас останутся государства, в которых сформировались обычаи, законы и традиции, способные самостоятельно формировать адекватную вызовам времени прослойку управленцев. Они сами должны создать и механизмы развития достойных, и вычищения переродившихся в недостойные. Без этого, что бы я не сделал, всё рано или поздно превратится в болото, как оно произошло здесь с местной аристократией или в моём прошлом мире с социал-демократами и коммунистами

— Понятно, — улыбнулась молодая женщина, — А чем ты тогда планируешь заняться, когда операция закончится и мир начнёт саморазвиваться без твоего вмешательства?

— Не поверишь, тихую семейную жизнь и занятие наукой в окружении любящих жён.

— Дорогой, ты не забыл, что я у тебя пока одна⁈ — Эридика с явным переигрыванием попыталась изобразить праведное возмущение.

— Солнышко, кого ты хочешь отвлечь от вашего девичьего заговора с Лорейн и Арессой? Не забыла, кто вам делал артефактные почтовые ящики и прочие безделушки?

— Так, обвинять тебя в том, что ты просматривал нашу почту, как я понимаю — бесполезно? Ты наверняка сможешь меня убедить, что это тебе не требовалось, чтобы быть в курсе всего, — голосом мудрого следователя проговорила мерла.

— Истину глаголишь, — не стал отрицать очевидное её благоверный.

— Может быть тогда объяснишь хотя бы мне, почему бы тебе просто не простить Арессу и не взять обеих дроу в жёны в ближайшее время?

— Испытание, которое я назначил Арессе в большей степени нужно не мне, а ей. Хотя, вашими совместными усилиями, испытание третьего года полностью утратило смысл. Честно говоря, для меня загадка, почему в итоге ты так легко согласилась на появление ещё нескольких жён. Может быть просветишь уж наконец?

— Какой же ты любопытный. У девочек должны быть свои секреты.

— Да, но когда объектом вашего секретничания становлюсь я, мне как-то становится неспокойно.

— Любимый, ну чего тебе опасаться? Ты же сам заложил в наши кольца, что любить мы можем только тебя!

— Если бы не личности заговорщиц, я бы может быть и нашёл в себе силы расслабиться. Но не в вашем случае.

— А что с нами не так, дорогой? — спросила Эридика, сложив губки сердечком и невинно хлопая длинными, пушистыми ресничками.

— Суровая правительница с полувековым опытом управления государством и глава самой эффективной спецслужбы под руководством сильнейшего стратега двух миров — это не та компания, кому можно позволить плести интриги бесконтрольно.

— Дорогой, вот только не надо прибедняться и делать вид, что ты такой белый и пушистый ягнёночек в окружении трёх матёрых волчиц. Может мы и три волчицы, но ты если и белый и пушистый, то как тот полярный мишка в тонну весом.

— Дорогая, можешь не продолжать. Я уже понял, что признавать свою неправоту мне придётся и сейчас, и в будущем. В будущем — в три раза чаще. Спор с женщинами — самое бессмысленное занятие в Мультивёрсе.

— Обещаю, мы будем очень стараться, чтобы тебе было приятно это делать почаще, — лукаво улыбнулась эта лисичка.

* * *

Может показаться странным, что Эридика совершенно была не против того, чтобы её муж обзавёлся гаремом. Но, во-первых, она изначально воспитывалась в парадигме, что полигамия — это нормально. Шелд не был врагом ни себе, ни окружающим «собратьям по полу», потому все девушки, явившиеся в этот мир посредством «артефактного интерната для полуэльфиек», твёрдо знали, что гарем — это хорошо. Хуже, когда муж смотрит по сторонам голодными глазами и пускает слюни.

Потому Эридика и строила долгосрочные стратегические планы создания гарема себе на пользу. И, как очень грамотный игрок в Го, не могла не воспользоваться возможностями и преимуществами, которые предоставили ей две дроу, неосознанно, но страстно желающие в этот гарем проникнуть. Наблюдая со стороны, как изящно его ненаглядная взяла в оборот Арессу и Лорейн, Шелд и не думал вмешиваться. При том, что каждый ход Эридики был у него на виду, он не мог не восхититься тому, как две могущественные и властные тёмные эльфийки все больше и больше принимали предлагаемые им его женой ведомые роли. И, что удивительно, были полностью согласны идти по «ковровой дорожке», выстланной для них мерлой Рислент.

Эти танцы трёх акул, прикидывающихся золотыми рыбками, начались со свадьбы Шелда и Эридики, на которой Лорейн присутствовала лично, а Аресса прислала невероятно дорогие подарки. В первую очередь — невесте. Поначалу Шелд изрядно напрягся. После всего произошедшего в Драфуре между ним и матриархиней, он не доверял последней совершенно. Но проверка сначала подарков, а потом и самой отправительницы всеми возможными способами показала искренность намерений Арессы. А проверял её Шелд и посредством ментального сканирования, и созданием для неё самых разных снов, и с помощью прорицательской энергии. Невероятно, но та действительно пыталась заслужить дружбу с Эридикой без всяких подвохов.

И это Шелда крайне сильно удивило, поскольку просто не укладывалось в голове. Подобное поведение как-то не вязалось с его представлениями о женской психологии. Потому ещё несколько лет супермозг, поощряемый паранойей своего создателя разбирал каждый шаг двух дроу всеми мыслимыми методами, но криминала и злого умысла так и не находил. Попытки Шелда разобраться в загадке женской души, усиленной ещё и тем, что душа эта мало того, что тёмная, так ещё и эльфийская, привели его тому, что суперискин предложил самому разбираться в кармических долгах, наделанных в прошлых воплощениях.

Копаться в собственно карме было немного боязно: вдруг он перед Арессой так виноват, что целой жизни не хватит, чтобы заслужить прощение? Но всё же отбросив малодушные сомнения и накачавшись по самые брови бежевой энергией одной прекрасной ночью он увидел связь между нынешней повелительницей Драуры и своей односельчанкой четырнадцать жизней тому назад. Даже имя её вспомнил — Лхаце Геле, что означало по-тибетски «прекрасное счастье».

Вопреки опасениям, никаких особо жутких скелетов воспоминания не подкинули. Ничего серьёзного у них не было, дальше посиделок со смешками и небольших обжиманий дело не доходило. Да и не стала бы гордая и расчётливая девчонка менять сытую спокойную жизнь с тремя сыновьями сельского старосты на роль единственной жены бедняка. Но, как оказалось, всю оставшуюся жизнь Лхаце Геле жалела о своём выборе и страстно всей душой мечтала вновь встретиться с любимым. Это было крайне удивительно, ведь суровые условия жизни в Тибете XII-ого века совершенно не располагали к высокой романтике.

Увлёкшись воспоминаниями Шелд во всех подробностях увидел и ту, окружённую высоченными белоснежными вершинами деревушку, и дом, в который ушла после замужества его Лхаце Геле. Вспомнил и лачугу своего дяди, где прожил восемнадцать первых лет той своей жизни. Вспомнил дружка своего закадычного, с которым и ушёл странствовать. Как на яву он снова пережил ту высокогорную дорогу среди безжизненных, мрачных теснин, которой они прошли с торговцами. Вспомнил, как очень хорошо подзаработали в княжестве Бумтанг и на радостях всё спустили на вино и девушек. В своих воспоминаниях он видел, как сопровождали караван бенгальских купцов через через Кхам до Чанъань[18] в империи Сун. Снова ему пришлось пережить в воспоминаниях, как в родном Гунгтхагне их со всем караваном в городе Цапаранге повязали люди князя, позарившегося на богатства хозяина каравана. Как сбежали и начали жить разбоем, как встретили Учителя.

Вспоминая этого своего приятеля, Норбу Тобгяла, Шелд даже заподозрил, а не Рой ли это? Уж очень у них тогда было похоже на то, как вышло в этот раз. Тогда точно также Цэрин Тинджол (как звали Шелда в той инкарнации), сбежал сам, а затем вытащил и своего другана. Но оказалось, что нет. Попытки через бежевую энергию узнать о судьбе закадычного дружка ни к чему не привели: на его счёт ничего увидеть не удавалось. Для проверки попробовал найти остальных приятелей-разбойничков. Нашлись только те, кто ушли от учителя в первый же год. Это наводило на грустные размышление, а не стали ли бывшие подельнички Буддами? Если Шелд остался в их тусовке последним непросветлённым, то может быть и в самом деле пора завязывать с беготнёй и приключениями и начинать наконец практику?

* * *

Однако вернёмся к взаимоотношениям хитромудрой мерлы Рислент, могущественной повелительницы Драуры и грозной главы драурской же госбезопасности. Первый шаг для появления этих отношениях сделала эйра Лорейн, ещё в первый свой визит в Минк сумевшая разнюхать, кто та счастливица, о свадьбе с которой упоминал Шелд. В небольшом и тихом Дарте опытной госбезопаснице не составило труда пересечься с полуэльфийкой и завести с той непринуждённый разговор. Поначалу Лорейн была уверена, что все козыри в отношениях с запавшим в её сердце мужчиной у неё на руках. Она писала в Драфур честные и подробные отчёты, считая что у Арессы нет ни единого шанса на восстановление своих позиций в отношениях с Шелдом. А Эридику она готова была принять в качестве «младшей партнёрши», не слишком опасаясь конкуренции со стороны «этой наивной малолетки».

В том, что будущая мерла Рислент — образец наивности и простосердечия эйру Боффатори убедило ещё и то, что та довольно скоро стала приглашать Лорейн в гости и активно с ней общаться на самые разные темы. Эта благостная картина разбилась вдребезги лишь через три года, когда эйра ненадолго вернулась в Драфур. После обсуждения целей и задач посольства на ближайшие месяцы, Аресса поручила Лорейн передать гору подарков для её «подружки и её сыночка». Тут то и всплыл факт, что точно также Эридика всё это время мило общалась матриархом. Более того, по просьбе жены, Шелд изготовил для них артефактные ларцы-порталы, которые позволяли обмениваться письмами и мелкими бандерольками почти мгновенно!

Попытка по возвращении в Дарт усовестить «подружку» привела к тому, что Лорейн увидела перед собой умную и дальновидную аристократку, способную на много ходов вперёд просчитывать свои действия. И несмотря на то, что Эридика открытым текстом поведала о своём видение будущего и планах по его осуществлению, опытная эйра не смогла придумать, как её переиграть и получить лично для себя результат лучше. В итоге пришлось унять гордость и согласиться на предложенное решение.

Итогом стало создание Шелдом четырёх артефактных колец, которые предназначались для него, его жены и двух кандидаток на аналогичные роли. Вручая колечко Лорейн, Эридика честно объяснила, что эти кольца изменят отношения Лорейн к Эридике и Арессе. Если обе дроу активируют свои кольца, то они и Эридика станут друг другу как три самые любящие сёстры. После этого они никогда не захотят ссориться или причинять вред друг другу. Наоборот, все острые вопросы будут стараться решить полюбовно и с учётом взаимных интересов. Дроу будут при этом воспринимать Эридику старшей сестрой, а она их — младшими. И все трое будут любить только Шелда, а он соответственно — только их. Аналогичное колечко с аналогичными пояснениями получила и Аресса. И обе дроу, немного поломавшись, артефакты одели и активировали.

Приятным побочным следствием этой акции стало то, что с подачи Эридики о таком чудесным артефакте была оповещена вся женская составляющая королевства. В итоге в Минк-Ваньяре в брачные обряды был добавлен новый, весьма значимый элемент. Так что тутошние ячейки общества стали эталонами крепости и гармонии.

* * *

Удивительное дело, но к тому, чтобы разобраться с такой важной и нужной вещью, как порталы, Шелда подтолкнула молодая жена. Ей, видите ли, захотелось иметь возможность не только общаться со своей «подружкой»-матриархиней, но и обмениваться всякими мелочами. Пришлось изучать наследие древних в этом вопросе. Изучение темы принесло одно сплошное разочарование. Порталы оказались крайне муторной, путанной и очень опасной игрушкой. Но они работали! Окрылённый Шелд начал активно тестировать созданную точно по технологиям древних портальную пару. К его счастью все тесты проводились методологически верно и под куполом прорицаний. Серия из более двух тысяч экспериментов дала удручающий результат: с вероятностью чуть менее 1 % перемещение разумного с их помощью заканчивалось серьёзной травмой нервной системы или даже гибелью.

Что интересно, древних — это устраивало, об опасности порталов они были осведомлены. В «благословенные былые времена», как удалось выяснить, такими перемещениями пользовался исключительно «плебс». Сами господа маги предпочитали не торопясь пользоваться всякими летающими видами артефактного транспорта.

Поняв, насколько стрёмная штука — портал, Шелд был поначалу крайне разочарован. Но потом искину через прорицания удалось выяснить, что безопасно они работать могут, но только в космосе. А пока порталы было решено использовать исключительно для перемещения грузов, которые, как ни странно, всегда доходили в целости и сохранности.

Глава 18

Преимущества гибкости, вред жесткости

Год 5099 от явления Творца, начало января

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Чем может заниматься влюблённая парочка во время медового месяца? Гусары, молчать! Этим они ночью занимаются без советов посторонних, а сейчас речь про всё остальное время. С учётом того, что он — командует тайной операцией на территории нейтрального государства, она — похищенная им принцесса-воительница-дроу, а на дворе — магическое средневековье. Правильный ответ: на огромном экране артефактного видеоплейера смотрят какую-то мелодраму нездешнего производства.

Аршар мужественно терпел разворачивающуюся на экране розово-споливую историю какой-то золушки, терпеливо переносившей в ожидании своего принца все те невзгоды, которые с думающим человеком просто бы никогда не случились. Выбор пал именно на этот фильм потому, что в мире 21-ого века он пользовался непререкаемо высоким авторитетом у дам, как «наилучшим образом отражающий тонкую душевную организацию настоящей девушки».

Моргана не менее мужественно пыталась поставить себя на место главной героини и представить, как бы она никого не прирезала, не задушила и даже не отметелила, окажись сама в разворачивающейся на экране ситуации. Душевные терзания «простой девушки, ждущей своего принца» были ей также близки, как полковнику морской пехоты — проблемы творческих гомосеков. Но жизнь сделала такой кульбит, что синевласая воительница оказалась вынуждена примерить на себя роль слабой, но милой куколки. Сложилась абсурдная ситуация, когда эйра, считавшаяся чуть ли не первым бойцом Драуры, оказалась вынуждена на собственном опыте проверять справедливость совершенно еретической мысли, что сила женщина в её слабости. По крайней мере в доме недавно обретённого мужа иных источников силы она для себя пока не находила.

Ладно бы, когда её, как слепого котёнка, в тренировочном спарринге скрутил любимый мужчина. Она даже изначально была готова признать, в качестве смелой гипотезы, что он хорош настолько, что может конкурировать на равных с воительницей дроу. Но когда, не сильно напрягаясь, её одолел щенок-стажор, тут-то смуглокожая принцесса и пережила крушение основ мироздания. И ведь не сказать, что Мограна стала хоть чуточку слабее, чем была раньше! Нет, просто рядом с этими монстрами её подготовка выглядела… совсем «по-человечески девчачьей», то бишь несерьёзной.

Когда в фильме дело вышло на финишную прямую к «салатикам, шампанскому и пьяной драке гостей», идиллию нарушил ввалившийся племяш, у которого явно было, что доложить дражайшему дядюшке.

— Прошу прощения, что отвлекаю. Но есть очень интересные новости, которые хотелось бы срочно обсудить, — обратился он к Аршару.

Моргана внимательно посмотрела на вошедшего и мысленно дала себе зарок в самые кратчайшие сроки освоить тот обязательный минимум, без которого женщине не выжить в суровом мире, населённом грубыми мужланами. Если верить просмотренным сериалам и передачам типа «между нами девочками», минимально необходимый набор навыков можно свести к скандалу и истерике. Последняя была бы сейчас особенно уместной.

Стоит отметить, что пикантности взаимоотношениям именно с Красом придавал тот факт, что это именно он был тем невыносимым стажером, поломавшим воинственную дроу. Когда в первые дни Моргана только осваивалась на базе и пыталась отстоять свои матриархальные взгляды, именно Крас и подвернулся под руку, как потенциальный мальчик для битья. Но, бессовестный, бесчувственный мальчишка не оправдал возложенные на него надежды. Пока эйра изо всех сил пыталась успеть хоть что-то сделать с таким шустрым и вёртким противником, тот умудрился завязать на её волосах пару розовых бантиков, не обнажая оружия и не применяя магии. Чем окончательно подорвал веру девушки в свою крутизну и превосходство над «носителями пенисов».

— Крас, если дело не сверхсрочное, то позволь нам сначала досмотреть кино, — сказал Аршар, чем заслужил благодарный взгляд супруги.

— Можешь пока попить чайку, — с обворожительной улыбкой предложила дроу, что в переводе на человеческий означало: «дуй за дверь», так как в кинозале ничего, кроме экрана и кресел, предусмотрено не было. Сказав это, Моргана с удивлением отметила, что в её действиях явно появились элементы женского поведения, подсмотренные в иномирных фильмах. «Ничего-ничего, я быстро учусь», — внутренне усмехнулась начинающая грымзочка, нежно прижимаясь к Аршара. Определённо, она всё больше и больше проникалась мыслью, лучше быть слабой, зависимой, но любимой и счастливой, чем сильной, но «цепной сукой матриарха».

Ждать за дверью Красу пришлось значительно дольше, чем оставалось до конца фильма. Моргана решила сразу же провести практические занятия по прикладной стервологии и некоторое время провоцировала своего молодого мужа на оказывание ей различных знаков внимания. Уже освоенных навыков хватило на то, чтобы помариновать недавно приобретённого племянника дополнительных минут тридцать.

Когда наконец состоялось долгожданное явление начальствующего родственника, Красу сильно захотелось сообщить тому что-нибудь апокалиптическое, чтобы испортить не в меру расслабленно-романтическое настроение.

— Ну, что случилось? — спросил наконец Аршар, устраиваясь в кресле напротив племянника.

— Хотел тебе рассказать, что Аллин сделал предложение Элеоноре и та приняла кольцо. Между собой они договорились никому постороннему пока ничего не сообщать. К посторонним не относятся только Мердгрес-старший, Виола и Лоренс. Виола секрет хранит, а вот на счёт Лоренса у меня информации нет, так как его жучком наградить как-то не сподобился.

— Хорошо, пока всё идёт так, как и ожидалось, — проговорил мужчина, — Мне кажется, или ты хочешь что-то добавить?

— У меня складывается ощущение, — медленно заговорил Крас, — что принцесса Гианара в ближайшее время попробует устранить Элеонору. Фактами этого доказать не могу. Но меня гложут подозрения, что эльфийка не потерпит конкурентку, способную прибрать Аллина к рукам. А у неё хватит ума понять, что ровно это и происходит.

— Мы действительно в плане это не учли. А она может. Совершенно беспринципная девочка, — задумался Аршар, — я тоже некоторое время назад размышлял о подобной возможности. Но ввиду отсутствия фактов ничего предпринимать не стал. Если ты пришёл к тем же выводам, значит следует считать подозрения оправданными. Что сподвигло тебя на такие мысли?

— Увеличение числа контактов Гианары с Аллином и то, как она ловко настояла на собственной коронации. Если не прятать голову в песок, то все дальнейшие действия новой королевы довольно предсказуемы и фатальны для её муженька. А Аллину она явно отведёт при этом роль «опоры своего трона».

— Соглашусь, я тоже её начал подозревать после того, как она так изящно развела Мердгреса на эликсир, а Винсента — на свадьбу с коронацией. Плохо то, что я не вижу пока изящного, но надёжного способа обезопасить одну принцессу от другой и при этом не засветиться. А если не зацикливаться на красоте решений, то можно напрямую донести до эльфийки, что в случае смерти Элеоноры её тоже прихлопнут.

— Напрямую? — изумился Крас. — Как ты себе это видишь? Анонимной запиской? Это точно не рабочий вариант.

— Попробуй договориться с Айнтерелом. Он самый вменяемым из тех, кто может посодействовать в исправлении ситуацию.

* * *

Эйр Миолир Айнтерел никогда не бросал тренировок, позволяющих ему всегда оставаться в прекрасной форме. Ежедневно ранним утром, что бы ни случилось, он старался выделить пару часов на медитации и расширенный комплекс упражнений, которым обучился во время службы в отряде «для особых поручений» Великого князя. В это утро он также, ни свет, ни заря, вошёл в пустой, холодный тренировочный зал при своей «школе», чтобы спокойно позаниматься в одиночестве. Правда вышло всё несколько не так, как планировалось. Включив состояние сархар и приняв удобную позу для первого цикла разминочных упражнений, эйр с крайним удивлением обнаружил в трёх метрах перед собой появившегося будто из воздуха молодого человека, с жизнерадостной улыбкой в тридцать три зуба.

Невероятно, но в состоянии сархар незнакомец воспринимался как пустое место! Это свидетельствовало либо о владении на высочайшем уровне аналогичной техникой, либо перед ним был фантом. Несмотря на то, что неизвестный всем своим видом демонстрировал дружелюбие и отсутствие агрессии, Миолир изрядно напрягся. Всё же продемонстрированный уровень владения техниками маскировки заставлял воспринимать визитёра всерьёз.

— И как вы собираетесь оправдывать своё вторжение? — насмешливо поинтересовался он, как ни в чём ни бывало. — Вам не говорили, что подобное появление считается невежливым и может закончится знатной трёпкой?

— И вам доброе утро, эйр Айнтерел! — не менее иронично ответил Крас Рислент, — При всех неоспоримых достоинствах, вы являетесь сильным воином по меркам Гренудии и, возможно, Эльфары, но никак не Минк-Ваньяра и уж тем более Ордена сострадательных.

— Вы упоминаете крайне странные названия. Речь идёт случайно не о том тиррстве, которое как раз сейчас завоёвывается Эльфарой? — саркастично поинтересовался хозяин зала, сделав вид, что не обратил внимание на смысл ответа.

— О, нет! Речь идёт о королевстве, которое несколько дней назад уничтожило вторгшееся двадцатипятитысячное эльфийское войско, а затем перешло границу, сходу взяло Ботсоэн и сейчас совместно с войсками Драуры контролирует всю северную Эльфару. Сожалею, что приходится этим чудесным утром передавать вам не самые приятные известия, но имеем то, что имеем.

— И вы будете меня уверять, что дружина какого-то тирра смогла справиться с самым большим эльфийским войском, собранным за последние тысячелетия? — хмыкнул Миолир. — Я не настолько наивен, чтобы поверить в такую смелую фантазию.

— Так в чем проблема? Эксперимент — мерило истины. Как я понимаю, вы — не самый слабый среди светлых эльфов. Меня же наоборот, в дружине Минк-Ваньяра даже середнячком могут признать только из жалости. А уж по меркам Ордена сострадательных в лучшем случае — средненький кандидат в послушники. Даже до уровня самого слабого орденского бойца не дотягиваю. В дружине короля около восьми тысяч воинов. В Ордене — пять, но зато намного выше уровнем. Проверим, как соотносятся возможности Минк-Ваньярского слабосилка с прекрасно подготовленным светлым эльфом?

Ехидная рожа собеседника просто вопила о том, что Айнтерелу тут приготовлен изрядный подвох, но вот в чём конкретно он заключается, было не совсем ясно.

— Допустим, вы меня одолеете. Но даже это ничего не докажет. Может статься, вы лучший из лучших в Минке или этом вашем Ордене?

— Вы мне льстите! Стать лучшим в девятнадцать было бы, конечно, заманчиво. Но, к сожалению, это не мой случай. Вы же способны уловить, говорю я правду или нет? Можете проверить, позадавать вопросы. А потом поспаррингуемся.

Когда незнакомец вышел из сархаро-подобной медитации, эльф, чуть подумав, спросил:

— Какие силы противостояли Эльфаре при вторжении в Минк?

— Шесть тысяч воинов королевской дружины и четыре тысячи братьев Ордена.

— Вы состоите в этом вашем Ордене?

— Нет, я только кандидат, ещё не прошедший отбор.

— Может ли кандидат быть сильнее рядового бойца этого Ордена?

— Теоретически может. Но практически такого ещё никогда не случалось.

— Насколько сильнее кандидаты в Орден обычных бойцов дружины Минка?

— В среднем на том же уровне. Бывают иногда и слабее, но не часто.

— Какой ваш уровень по меркам дружины Минка?

— Самый средний.

— Что ж, думаю можно и проверить, как такой середнячок продержится против эльфа, когда-то входившего в тысячу лучших, — задумчиво проговорил эйр Айнтерел, с интересом патологоанатома, рассматривая любопытного кандидата на препарирование.

В следующее мгновение Миолир обнажил меч и атаковал юношу. Правда не слишком успешно. Тот благополучно отразил атаку и молниеносно попробовал достать остроухого противника. Тому потребовалось всё его мастерство, чтобы уклониться. После ещё нескольких обменов любезностями эльф нырнул в транс первого уровня, в ответ на что его противник сразу же перешёл на второй. Правда атаковать сразу же не стал, благородным жестом предлагая противнику последовать за ним. Но как только тот перешёл на второй, сам тут же переметнулся на третий. Каково же было изумление эйра Айнтерела, когда за третьим уровнем последовал полулегендарный четвёртый! Но самым удивительным оказалось то, что противник не спешил реализовать преимущество, даруемое трансом более высокого уровня. Он демонстративно затягивал поединок, будто для него пребывание в столь необычном состоянии было не лимитировано по времени.

Когда через несколько минут эйр вывалился из транса, противник ещё немного покружил вокруг него, и только показав своё неограниченное превосходство, вернулся в обычное состояние.

— Думаю, получилось не так уж и плохо для серой посредственности, — сказал Крас скучающим тоном. — Надеюсь, демонстрация вас убедила, что разгром эльфийского войска воинами вроде меня как минимум возможен. Но если вы хотите задать вопросы об Ордене и о королевстве Минк-Ваньяр, то придётся дать клятву о неразглашении.

— А если откажусь? — с усмешкой спросил эльф, хотя внутренне у него все сжалось. Если собеседник решит его устранить, то противопоставить будет нечего, это он теперь понимал очень ясно.

— Как говорит мой отец: на «нет» и суда нет. В этом случае я ограничусь лишь передачей вам послания Великого Магистра Ордена. Орден наблюдает за вами с того дня, как вы отказались выполнить преступный приказ. С тех пор Великий Магистр, мерл Селин, мечтает видеть вас в своей организации. Вы всей своей жизнью доказали, что достойны сразу войти в число братьев, минуя формальные испытания. Но без клятвы я просто не смогу вам рассказать больше, чем просто передать послание.

— А с клятвой вы откроете мне все секреты?

— Все я сам не знаю, но рассказать смогу многое.

— Предлагаете отправить в храм Творца?

— Нет, всё можно провернуть прямо здесь, — с этими словами он снял со спины очень компактный рюкзачок, который совершенно не мешал во время поединка, и извлёк из него миниатюрную фигурку Творца. — Всё, что вам нужно — поклясться не рассказывать никому ничего, что узнаете во время нашего разговора. За исключением специально оговорённого сообщения, которое попрошу донести до принцессы Гианары и той информации об Ордене, которую также оговорю отдельно.

После того, как эйр произнёс соответствующие слова, а вспышка подтвердила искренность намерений и принятие клятвы, Крас начал рассказ о том, как маленькое, терзаемое эльфийскими разбойниками тиррство за четверть века превратилось в самое развитое и могущественное государство на континенте. Эльф слушал очень внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. И к его огромному неудовольствию все попытки подловить собеседника на противоречиях и ошибках раз за разом проваливались. Очень многие известные ранее, казалось бы, несвязанные между собой события после этого рассказа обретали совсем иной смысл.

То, как долго и аккуратно Минк-Ваньяр готовился к войне со своим западным соседом, было совершенно не похоже на человеческий подход. Так могли бы подойти к вопросу планирования долгоживущие дроу, но не люди. И ведьу них получилось незаметно стравить Эльфару с Тардией так, что обе страны временно стали неспособны угрожать поднимающемуся Минку. Затем воспользовались подвернувшейся возможностью и отрезали остальной Мингр от пустошей, став монополистом, подорвать внешнюю торговлю Эльфары поставляемыми «товарами Древних». Всё это делалось тихо и ласково, не вызывая подозрений в Леконнеле. И кто после этого прожжённые интриганы: эльфы или люди?

— Так всё же, удовлетворите моё любопытство, — поинтересовался окончательно помрачневший эйр Айнтерел, — зачем всё это? Свою безопасность вы обеспечили. Так почему стало необходимо завоёвывать Эльфару?

— Эльфара на момент принятия решения о её судьбе являла собой воплощение самых низменных качеств, подкреплённых превосходством в силе. Такое государство не имело право на жизнь. Но даже так мы давали и Великому князю, и его послу множество возможностей избежать войны. Достаточно было действовать всего лишь в соответствии с традициями дипломатии, а не хамством и нахрапом. Государство, считающее себя в праве грубейшим образом плевать на интересы соседей, будет всеми силами этим соседям вредить и не даст спокойно идти по пути прогресса к построению справедливого общества. Мы сейчас движемся к созданию такого общества для всех разумных, в котором ценится стремление к знаниям и саморазвитию, а не низменные удовольствия и интриги.

— Цели вы заявляете благие. Только осуществимыми они не выглядят.

— И всё же в Минк-Ваньяре мы продвинулись весьма далеко на этом пути.

— И чем же такое могущественное государство смог заинтересовать обычный эльф-изнанник?

— Скорее не государство, а Орден.

— Пусть так. И всё же, зачем вам нищий изгнанник без друзей и особых связей?

— Не стоит себя принижать, — не поддержал его ёрничание Крас, — вы относитесь к тому небольшому числу светлых эльфов, кого можно без каких либо оговорок принимать в Орден. Не в обиду вам будет сказано, число ваших соотечественников с таким уровнем порядочности крайне невелико. Но мой визит сейчас к вам связан с тем, что при всех ваших замечательных личных качествах, вы к тому же являетесь в какой-то степени приближенным к принцессе Гианаре. А с учётом того, что моральные качества принцессы не устраивают Орден ни с какими натяжками и допущениями…

— Попрошу обойтись без оскорблений! — резко перебил эйр Айнтерел, — права оскорблять Её Высочество вам никто не давал!

— Не буду спорить. Зато один из гроссмейстеров Ордена уполномочил меня передать вам, что стремление Её Высочества влезть в политику человеческих королевств несовместимо с долгой и счастливой жизнью.

— Не Орден ли предпринял попытку устранить принцессу и наследника престола несколько недель назад? — спросил после небольшой паузы изрядно помрачневший эйр.

— Нет, это было сартанское тайное общество, недавно уничтоженное Орденом в полном составе. Про засохших мумий вы наверняка слышали. Они — бывшие члены этого самого общества.

Тут светлого эльфа проняло. Он чувствовал, что собеседник как минимум верит в то, что говорит. И если это правда, то идти против такой силы — изощрённое самоубийство.

— Так что же вы хотите от меня? — сохраняя бесстрастную маску на лице проговорил он после небольшой паузы.

— Самым приемлемым вариантом было бы, если бы принцесса влюбилась в вас без памяти и возжелала именно вас видеть рядом с собой всю оставшуюся жизнь, — как нечто крайне просто осуществимое предложил Крас, от чего глаза эльфа удивлённо распахнулись, — В этом случае вы могли бы взять на себя ответственность за её судьбу, имея действенные рычаги влияния.

— К сожалению, рад бы помочь, да не могу, — грустно усмехнулся Айнтерел. — Такое предложение уместнее делать другому… человеку.

— Да нет, это проблема техническая и магами Ордена успешно решённая, — отмахнулся от возражений странный собеседник, доставая из кармана небольшую коробочку, — Вот перстень. Надев его, в течении недели, максимум двух вы станете для Гианары самым желанным мужчиной на свете.

Эльф задумчиво посмотрел на протянутый ему футляр с артефактом, усиленно пытаясь понять, что бы это значило.

— Я никогда не слышал о существовании плетений, способных оказывать подобное воздействие, — медленно проговорил он, пристально глядя в глаза собеседнику.

— Это относительно недавняя разработка моего отца, а по совместительству — Пророка Ордена. Повторить его творения мало кому под силу. Могу принести клятву, что этот перстень предназначен исключительно указанной мною цели и не несёт никаких иных побочных эффектов.

— В это я, возможно, смогу поверить, — всё также растягивая слова ответил эйр Айнтерел, — но это не значит, что приму его и воспользуюсь. Мне такой подход кажется аморальным.

— По вашему лучше всё оставить на волю случая и позволить принцессе довести ситуацию до точки, когда её устранение станет единственным возможным выходом? — неподдельно удивился Крас.

— Будет лучше, если вы перечислите, от каких действий принцессе следует отказаться, чтобы вам не пришлось принимать такое решение, — безэмоциональным голосом проговорил эльф, смотря мимо своего собеседника. — Я приложу все возможные усилия, чтобы между вами и ней не возникло противоречий, разрешаемых столь радикальным способом.

Глядя на напряжённое лицо эйра Айнтерела, Крас с сожалением думал, что этот удивительный представитель светлоэльфийского народа настолько порядочный, что непонятно, как до сих пор жив. Но, раз другого выхода нет, пришлось ему перечислить всё, чего Гианаре делать категорически не рекомендовалось. И первым пунктом в этом списке шло: «не убивать Элеонору и не заниматься физическим устранением прочих своих политических противников». Надо отдать должное эйру Айнтерелу, хоть он и играл желваками, выслушивая требования, но от комментариев и возражений воздержался. Ничего невозможного от принцессы не требовалось. Всего лишь «не пытаться вести собственную политическую игру в Гренудии», «не способствовать появлению проэльфийской партии» и «не разжигать вражду между людьми». Говоря проще, Гианаре дозволяется быть чисто декоративной королевой, которая старается держаться как можно дальше от политики.

Глава 19

Дождь из розовых лепестков

Год 5099 от явления Творца, середина января

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Столица королевства, не успевшая отойти от празднования нового года, в очередной раз обрела праздничное убранство, дабы достойно отметить бракосочетание без-пяти-минут-короля с эльфийской принцессой. В самом начале января все аристократы страны были оповещены о бесследном загадочном исчезновении Эдмера Алантара и требовании вестников Творца как можно скорее провести коронацию нового монарха.

Церемония бракосочетания должна была проходила в соборном храме Ограса. В этом мире она была намного проще и утилитарнее, нежели в мире 21-ого века, где жрецы различных богов усложняли простой по своей сути ритуал. Наконец закончилась безумная подготовка, которую пришлось осуществлять в совершенно авральном режиме, чтобы успеть организовать все обязательные мероприятия за каких-то десять дней. Наследник престола сиял, как медный пятак. Принцесса мило улыбалась, в большей степени своим мыслям, чем окружающим людям. Для неё организация свадьбы, а если быть точными, то намеченного за церемонией свадебного пира, обернулась настоящим трудовым подвигом, к которому изнеженная аристократка была совершенно не готова морально, но который пришлось стиснув зубы осуществить.

Королевский банкет был самым подходящим мероприятием, чтобы опоить как можно больше влиятельного народу «эликсиром лояльности», так удачно созданным Аллином. Для этого требовалось лишь взять под контроль закупку вина для гостей. Винсент был изрядно удивлён, когда его ненаглядная высказала желание активно контролировать всю подготовку «к самому важному дню в её жизни, поскольку ни за что себе не простит, если что-то пойдёт не так и их торжество будет омрачено мелкими неурядицами». Но поскольку в присутствии принцессы у него напрочь отключалось критическое мышление, он радостно наделил её всеми необходимыми полномочиями. Накаченные «эликсиром лояльности» свитские эльфы и не подумали кого-то ставить в известность о том, что в Эльфаре принцессы такой ерундой никогда сами не занимаются. Хотя их не меньше принца удивило желание Гианары самолично влезать в вопросы, которыми полагается заниматься слугам.

В итоге для пира всё вино было закуплено у одного единственного поставщика, выбранного Гианарой по весьма оригинальному критерию. Вопреки здравому смыслу, «победу в тендере» определили не вкусовые качества предлагаемого напитка и даже не цена, а размеры тары, в которой поставщик хранил свои запасы. Победил тот, у кого необходимый для празднования объём уместился всего в две огромные бочки. Чтобы извлечь эти чудовищные резервуары из погреба, пришлось привлечь пару магов земляной направленности, которые временно расширили вход в винный погреб. А переносить огромные бочки во дворец пришлось магам-воздушникам, так как не было телег, способных выдержать столь большой и тяжёлый груз.

Для принцессы не составило никакого труда незаметно пробраться на склад припасов и долить в размещённые там фудры[19] по полной кружке бесценного эликсира. Перемешав магией воздуха содержимое, дабы волшебная жидкость равномерно распределился по всему объёму и запечатав ёмкости «как было», Гианара сочла свою роль в подготовке к свадьбе почти полностью выполненной. «Почти», потому что теперь надо было навести достаточно шороху и взбодрить слуг, дабы праздник и в самом деле выглядел достойно организованным.

* * *

Управившись в соборном храме с принесением всех необходимых клятв Творцу всего за полчаса, молодожёны отправились в королевский дворец, где столы уже ломились от наготовленного несчётного числа блюд, а гости — захлёбывались слюной в предвкушении их дегустации. Королевской свадьбе полагалось быть шумной, многолюдной и запоминающейся. Но, как на зло, большинство представителей знатных родов разъехалось из столицы и не успевало вернуться даже по случаю столь важного события.

Возникшее противоречие решилось элементарно. На банкет пригласили всех жителей и гостей столицы, кого хоть с натягом можно было признать аристократом. Тяга к халяве является одним из фундаментальных свойств разумной материи в Мультивёрсе, потому, как только приглашённых начала пропускать строгая охрана, тут же за длинными столами для «рядовых гостей» набилось народу заметно больше, чем изначально планировалось. Как такое возможно, несмотря на строжайший учёт всех приглашённых — загадка, кроме как магией, ничем иным не объяснимая. Зато теперь в огромном банкетном зале царило необычайное оживление и повышенный энтузиазм в части поглощения королевских угощений, при иных обстоятельствах совершенно недоступных тем, кто смог записаться в число «приглашённых».

Гианара с наслаждением следила, как слуги разливают по кубкам вино, превращая по сути случайных людей в её вернейших сторонников. Такими темпами почти четыре тысячи литров вполне могут разойтись до конца вечера. Единственным, что слегка омрачало торжество эльфийки, была варварская гренудийская традиция подавать к столу высших аристократов напитки в особых артефактных кувшинах, запечатываемых непосредственно у производителя уполномоченным королевским магом. Тот был обязан проверить вино на яды и различные магические примеси, после чего опечатывал кувшины своей личной печатью, которую, как считалось, невозможно подделать. Такие кувшины всегда открывали непосредственно при «высоких гостях», дабы исключить любую возможность добавить в благородный напиток неблагородные субстанции.

Единственный представитель семьи Мердгрес, сидевший на одном из самых почётных мест рядом с принцессой Элеонорой, так и не узнал, что большинство приглашённых в этот вечер продегустировали его алхимический шедевр и изменились под его влиянием именно так, как было угодно наивному создателю. Кроме Аллина избежали сомнительного счастья стать преданными сторонниками эльфийки Дарменты, Глайреды, Артриморы и ещё три особо богатых и влиятельных семейства. От тирров Ханола и Дарэса в столице никого не оказалось, поскольку они, как большинство аристократов, просто не успевали добраться до Ограса из своих вотчин, чтоб засвидетельствовать почтение августейшим молодожёнам. Из всех юго-западных значимых родов в зале для особо уважаемых гостей, где располагался стол новобрачных, присутствовали только представители крайне неоднозначной, но невероятно богатой семьи Клэнов, чей невысокий титул мерлов компенсировался контролем крупнейшего банка страны и огромными капиталами, вложенными в различные прибыльные предприятия.

Если бы Гианара имела возможность внимательно следить за всеми гостями, то обнаружила бы, что лерр Дигор Мерлен весь пир благополучно «цедил» один и тот же кубок вина, содержимое которого в действительности не убавлялось. В отличие от большинства остальных «простых аристократов», у него был артефакт, который предупредил о наличии неизвестного алхимического компонента в напитке. Ректор магической Академии незаметно перелил содержимое своего кубка в небольшой флакон, чтобы проверить, чем же таким интересным опаивали гостей в королевском дворце…

* * *

Коронация нового монарха должна была состояться всего через два дня после бракосочетания наследника. Когда о предстоящем событии глашатаи оповестили население, по столице сразу же начали распространяться волны различных слухов, гипотез и домыслов. В столичных кабаках разгорались жаркие и острые споры между теми, кто уверенно утверждал, будто в нарушение всех традиций, супруга наследника будет короноваться вместе с ним и теми, кто не менее категорично отказывался поверить в подобное вопиющее попрание устоев. С небольшим перевесом в спорах обычно побеждали те, кто верил, что не может наследник быть столь безрассудным, чтобы наделить всей полнотой власти в стране представительницу враждебной расы. Посему день коронации в предвкушении ожидали и те, и другие, чтобы поглумиться над проигравшими оппонентами и ещё раз подчеркнуть свою прозорливость.

К началу церемонии всё в том же соборном храме противостояние между сторонниками различных слухов достигло своего апогея. Так что прихрамовая площадь была под завязку забита народом, желающим увидеть и услышать всё самолично. Когда в назначенное время зазвонили колокола и из кареты с гербами Алантаров вышли рука об руку Винсент с Гианарой, над площадью пронёсся возмущённый рокот.

Все три часа, пока внутри храма шло таинство возведения наследника в ранг законного правителя страны, толпа на площади продолжала гадать, означает ли появление в храме молодой жены наследника именно то, чего опасается большинство или же принц привёл свою красавицу-супругу исключительно в качестве гостьи? Последнее также было бы значительным отступлением от традиций, но относительно безобидным и вполне допустимым.

И вот снова грянули колокола и растворились массивные, окованные бронзовыми полосами двери соборного храма. Рука об руку к возбуждённым жителям столицы вышли Винсент и Гианара, головы которых венчали сияющие на солнце золотом и драгоценными камнями королевские короны. Над многотысячной толпой на миг повисла напряжённая, звенящая тишина. Ожидавший приветственных криков новоявленный король замер, удивлённо и растерянно глядя на замершее на площади людское море. Толпа безмолвствовала, принц молчал. Онемели и все присутствующие аристократы.

— Изменник, ты не наш король! — вдруг разрушил наступившую тишину яростный крик откуда-то из толпы, уже через миг поддержанный многотысячным одобрительным гулом.

Действующий строго по уставу десяток стражников, стоявших ближе всех к тому месту, откуда раздался крик, рванули прямиком в толпу, с застывшей на лицах решительности изловить и покарать смутьяна. Но на их пути стояла глухая стена из крайне мрачных и злых людей. Попытка пробиться силой закончилась тем, что излишне рьяные служители порядка, несмотря на доспехи и подготовку, очень быстро оказались на брусчатке с разбитыми головами и залитыми кровью лицами.

Однако собравшийся на площади народ, в массе своей, обладал отменным инстинктом самосохранения. Потому коллективный разум быстро сообразил, что события начинают развиваться в направлении побоища. Потому люди сдали назад и начали торопливо покидать площадь, пока растерянность у новоявленного короля не переросла в ярость и необдуманные приказы.

А на лицах немногочисленных аристократов, стоящих вокруг короля и королевы, застыли непонимание и изумление: никогда ещё коронация не завершалась беспорядками. Что же теперь будет?

* * *

В то время, как в столице происходили воистину эпохальные события, в школе эйра Айнтерела, по случаю коронации, зверствовал отводя душу эйр Айнтерел. В освоении навыка сархар у подрастающего поколения сегодня произошёл неожиданный прорыв, так как проще было научиться сливаться с эфиром и успевать реагировать на летящие фотоны, чем переживать на себе последствия отвратительного настроения своего сурового наставника. Прежде всегда бывший образцом спокойствия и невозмутимости, эльфарский аристократ-изгнанник сегодня дал волю всему тому, что слишком долго в себе сдерживал. Для психического здоровья одного конкретного индивидуума это, вероятно, было правильное решение, а для всех окружающих — совсем наоборот. Эльф полыхал праведным гневом на остроухую безмозглую дуру, готовую ради призрачной химеры власти подвергнуть смертельному риску и саму себя, и всех, кто ей поверил. Да и всю страну за компанию втравить во внутренние конфликты.

За прошедшее с визита мерла Рислента-младшего время, ему так и не удалось встретиться со ставшей очень занятой принцессой. У той теперь было слишком много «неотложных дел». Вероятнее всего они сводились к созданию самой себе и окружающим огромных проблем в будущем. И эйр всё больше склонялся к мысли, что среди этого вороха забот эльфийской красавицы, очень много тех, которые его давешний визитёр называл несовместимыми с долгой жизнью. Если слухи подтвердятся и окажется, что она действительно короновалась наравне с мужем, то это будет крушение всего, над чем Айнтерел трудился последнее время, пытаясь укрепить её положение и обезопасить жизнь.

Даже самые верные его сторонники здесь, в «школе», Роб Милнер и Дэнар Стейн высказались не слишком одобрительно относительно этих слухов. Ещё бы, ведь у людей за тысячелетия, вполне обоснованно сформировалось мнение о долгоживущих северных соседях, как о беспринципных расистах, для которых жизни других разумных значат не более, чем грязь под ногами. Королева-эльфийка на троне никогда не будет пользоваться лояльностью подавляющей части населения. Разве что посвятит годы беззаветному подвижническому труду на благо сирых и обездоленных. Но представить себе Гианару в роли заботливой и бескорыстной «матушки-заступницы» для сирот, калек и нищих было не проще, чем создать белого и пушистого лича-гуманиста-вегетарианца.

Зачем она так прямолинейно рвётся к власти над людьми? Чего она на самом деле добивается? Та сказочка, рассказанная ему чуть больше двух месяцев назад в свете последних событий не стоила и выеденного яйца. Вчера он прижал к стенке одного из свитских принцессы и тот раскололся, что у Эльфары огромные проблемы с соседями. Что ни о каком завоевании соседнего человеческого тиррства теперь речь не идёт. Попытка вторжения сразу же закончилась разгромом, а следом уже обозлённые люди перешли границу, взяли приграничные крепости и скоро окажутся под стенами столицы, если ещё не оказались.

Для Айнтерела оказалось особенно неприятно, что его, «ближайшего сподвижника» принцесса в известность о столь драматическом изменении геополитической ситуации уведомить «забыла». Она не считает нужным давать ему больше информации для размышлений? Или исходит из того, что фигурам не полагается знать слишком много о планах игрока и «ситуации на доске»?

Когда в зал заглянул Дэнар Стейн, эйр решил, что на сегодня с подрастающего поколения хватит и самое время узнать подоспевшие последние новости.

— Как прошла коронация? — спросил эйр, стараясь сохранять отрешённый, скучающий вид. В отличие от загнанных, потных, ели передвигающих ноги учеников, он вполне мог себе позволить такое выражение лица.

— Отвратительно, — мрачно сказал, словно выплюнул Дэнар, — вопреки нашим надеждам, короновались оба. И он, и она. Народ это, мягко говоря, не оценил.

— И в чём выразилось это неодобрение? — вопросительно выгнул бровь эльф, прекрасно понявший, куда дует ветер.

— Свист, проклятия, беспорядки, — зло выдал бывший убийца, — Отличное начало нового царствования. Попытки ареста зачинщиков прямо на пощади закончились смачной потасовкой, в которой пострадала пара десятков стражников и около пары сотен зевак, в основном из-за давки. Толпа отбила всех, кого пытались схватить. В городе уже появилась новая мода писать на стенах проклятья в адрес нового короля и пожелания поскорее сдохнуть — королеве.

— Надеюсь у короля Винсента хватит благоразумия не обострять ситуацию и не пытаться карать недовольных, — медленно, будто себе под нос, проговорил эйр Айнтерел, явно сомневаясь в умственных способностях своего бывшего ученика.

— После того, что он сделал сегодня — вряд ли, — покачал головой молчавший до сего момента хмурый Марвел. — Были бы у него или его советников хоть зачатки здравого смыслы, не было бы такой коронации.

Глава 20

Над Ограсом тучи ходят хмуро

Год 5099 от явления Творца, середина января

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Новоиспечённый король Гренудии Винсент III Алантар впервые восседал на почётном месте главы государства во время заседания кабинета министров. Поводом для собрания стали совершенно беспрецедентные новости, поступившие сразу по линии всех, кто был хоть слегка ответственным за шпионаж у соседей. На севере творилось такое, что в пору было проверять агентов на употребление галлюциногенов. Если верить донесениям, то «бесконечно мудрую, великую и непобедимую Эльфару» с одного щелбана отправило в нокаут никому не известное, нищее тиррство на задворках аморфного королевства Мингр. И не просто отправило в нокаут, но теперь ещё с особым цинизмом насилует бесчувственное тело главного насильника и беспредельщика всея Ойкумены.

После того, как высокое начальство взбодрило всю активную, пассивную и откровенно дрыхнущую агентуру, с севера пошли потоком сообщения разной степени бредовости, противоречащие друг другу во всём, в чём только можно. Но даже из этого потока полубреда, значительная часть которого была наполнена «водой» по принципу «лишь бы отчитаться о непроделанной, но оплаченной работе», вырисовывалась совершенно сюрреалистичная картина.

Доподлинно удалось установить, что поводом к конфликту послужила небывалая эффективность пограничной стражи Минка, которая смогла довести до стопроцентной успешности мероприятия по пресечению разбойных вылазок светлых эльфов на свою территорию. В отличии от Тардии, Минк долгое время оставлял пленных эльфов «для внутреннего употребления». Поэтому о возникшей неприятности светлые благополучно не ведали до тех пор, пока жаренный петух прицельно не клюнул в зад лично Великого князя. Тут-то и всплыло всё, что раньше удавалось незаметно «заметать под ковёр». Попытка как обычно всё решить грубой силой привела к тому, что всё действительно решилось грубой силой. Только сила оказалась не в острых ушах, а в правде.

В итоге из двадцатипятитысячного войска светлых, ушедшего на восток, до Ботсоэна добежать смогли лишь пара сотен не слишком смелых, но очень везучих светлых, пугая встречных паническими реляциями и перепачканными штанишками. Правда, как передавал тот единственный шпион, который нашёлся в Дарте, это привело лишь к появлению в тех краях поговорки: «никогда не бегай от минковских войск: попадёшь в плен уставший, а потом в кандалах придётся ковылять в разы дальше». Могучую крепость Ботсоэн, которая в древности выдерживала многомесячные осады и яростные попытки штурмов, взяли сходу, не дав никому из оборонявшихся сбежать.

О незавидной судьбе защитников и жителей Ботсоэна стало известно по воплям успевшего выйти в последний раз на связь кастеляна крепости, когда потасовка уже шла на нижнем ярусе цитадели. Прямо во время сеанса связи в комнату зашли несколько минковских магов, которые споро спеленали верещащего кастеляна. И очень вежливо порекомендовали застывшему на другом стороне от артефактного зеркала главе службы безопасности Эльфары не терять время на бесполезные занятия, а идти осваивать кайло и кирку. Ибо очень скоро пригодится.

Пока министры и приведённые ими эксперты докладывали о творящихся чудесах, в сознании Винсента шла неравная борьба между здравым смыслом и инстинктом самосохранения с одной стороны и стальным стояком на любимую жену с другой. Между имеющимися в его организме тремя центрами принятия решения кровь распределилась так, что первые два с разгромным счётом проиграли последнему. Потому король думал не о том, как подключиться к празднику жизни и побольше урвать от обескровленной Эльфары, а как не ударить в грязь лицом перед свежеприобретённой супругой, над чьей родиной сейчас глумятся грязные пришельцы-сородичи.

Он настолько углубился в свои размышления, что умудрился пропустить ещё несколько весьма занимательных известий. Во-первых, выпавшие некоторое время назад из поля зрения тёмные эльфы, как оказалось, в полном составе, никого не предупредив, покинули Ограс и уехали домой. Что особенно любопытно, среди отбывших в Драуру не было эйры Морганы. Куда она исчезла — неизвестно. Её никто не видел со времён зимнего бала. Через Мрель она не проехала, в Академии не появляется. И несмотря на это от посольства Драуры не последовало никакого запроса о её судьбе, будто дроу точно знают, где она. Можно предположить, что эйру Моргану, по какой-то неизвестной причине, тихонько прикопали по приказу матриарха.

Во-вторых, этим новости о дроу не исчерпывались. От агента в Драфуре стало известно, что около недели назад от имени матриарха официально было объявлено о вторжении вооружённых сил Драуры в западную Эльфару. Подробностей выяснить не удалось, но можно почти наверняка быть уверенными, что нападение было согласовано с действиями людей. Приграничный форпост светлых, город-крепость Сатлаэн, дроу взяли сходу и предотвратили бегство населения на юго-восток. А сейчас через Драфур бредут колонны до смерти перепуганных светлых-мужчин, которые прекрасно понимают свои перспективы одним местом отработать весь тот урон, что нанесли эльфы за тысячелетия конфликта, затеянного их праотцами по непонятному поводу.

* * *

Запрос аудиенции послом Эльфары в Гренудии был неприятным, но легко предсказуемым событием. Не успел Винсент разрешить визитёру войти, как пред его светлым взором предстал эйр Бойрионн Ольмиар, дальний родственник королевы Гианары по матери. Всегда лощёный и напыщенный, не считающий нужным скрывать своего презрения ко всем встречным смертным, сегодня он выглядел не в пример больше похожим на нормального посла, явившегося к монарху могущественного государства. Причиной тому был совершенно запредельный стресс, переживаемый эльфом по поводу данного ему поручения. Запороть подобное поручение было чревато последствиями, не совместимыми с жизнью.

О том, что ситуация в Эльфаре, вероятно, даже хуже, чем он думал, король понял по длинному и полностью соответствующему дипломатическому протоколу приветствию, до чего ни один посол Эльфары не опускался за всю историю дипломатических отношений. Было невооружённым глазом видно, как почтеннейший эйр Ольмиар с трудом сдерживался от отвращения к самому себе, что приходится расшаркиваться перед коронованной обезьяной. Но ему надо было любой ценой донести до молодого правителя Гренудии сказку о том, как Эльфара подверглась вероломному, неспровоцированному оскорблению со стороны своего восточного соседа, что вылилось в военный конфликт. А злобные, беспринципные соседи дрались не так, как им было разрешено благороднейшими эльфами, а подло и нечестно. В смысле применили какие-то неизвестные ранее артефакты невиданной мощи, коими массово и укатали светлоликое воинство. А затем, какая неслыханная наглость, ещё и сами вторглись на территорию Эльфары. О, какие зверства творят эти восточные варвары: насилуют и стариков, и детей, и домашний скот, а мужчин и женщин убивают без разбора!

Винсент с восхищением смотрел на разошедшегося эльфа, вравшего так убедительно и вдохновенно, что в рисуемую им инфернальную картину чудовищно-иррационального беспредела искренне хотелось верить. Никаких тёплых чувств к Эльфаре молодой монарх не испытывал и с радостью бы послал эльфа писать жалобы Творцу, если бы не одно крайне чувствительное «но»: безумно любимая жена, благосклонности которой он так долго добивался. С момента недавно случившегося бракосочетания прошло настолько мало времени, что свежеокольцованный муж даже не смог до конца поверить и прочувствовать «сбычу» давней мечты.

А тем временем решив, что он уже напел более, чем достаточно, чтоб потешить самолюбие тупоухого животного, посол наконец перешёл к тому, ради чего всё затевалось. Великий князь Луг Киндерин устами своего посланника оказал жалкому человечишке, можно сказать, высшую степень доверия, предложив освободить часть земель на севере Гренудии для проживания беженцев-эльфов, а самому корольку идти разбираться с такими же как он никчёмными людишками, посмевшими разбить остроухих в нескольких сражениях, захватить их столицу и половину страны.

Король Гренудии выслушал просьбу своего новоявленного тестя с каменным лицом. Тот просил заметно больше, чем изначально ожидалось. И у начинающего самодержца не было готового решения, как поступить в сложившейся ситуации.

* * *

В голове Винсента совершенно не укладывалось, как соседи смогли так отделать остроухих! Глядя на подготовку эйра Айнтерела и свитских своей супруги, он привык считать, что средний уровень эльфарских воинов приблизительно на голову выше, чем у гвардейцев его королевства. Но две последние войны для Эльфары оказались разгромными и унизительными. И если про нынешнюю было известно пока ещё довольно мало, то про тардийскую кампанию и сражение при Торнсау все, кто только мог, написали тонны аналитических записок, разобрав весь ход сражения чуть ли не по минутам.

Какими бы могущественными артефактами не обладали тогда оборотни, причина их победы была исключительно следствием крайне пренебрежительного отношения эльфов к противнику. На поле боя эльфы всегда полагались на тотальное превосходство в ударной силе своих воинов-мастеров и магов. Имея возможность ломать противников об колено, они не слишком поднаторели в тактическом искусстве и совершенно не уделяли внимания организации войсковой разведки оперативного уровня. Также не в чести у них были заботы о чёткой работе всей военной логистики, безупречной воинской дисциплине и взаимодействии подразделений.

Вместо дисциплины и монолитности, эльфийская армия представляла из себя редкостный серпентарий. Любой светлый, будь он даже распоследним обозником, воспринимал военную кампанию как возможность существенно изменить своё положение в обществе, а вовсе не как акт беззаветного служения Родине и народу. Посему мобилизация в первую очередь предполагала лавинообразный рост числа ситуативных союзов, махинаций, заговоров и планируемых предательств.

Но когда в армии все, от главнокомандующего до новобранца плетут интриги лишь услышав о мобилизации, это ведёт к чему угодно, но не к повышению боеспособности армии. Как гласит эльфийская поговорка: «один эльф — это могучий воин, два эльфа — это непобедимая армия, три эльфа — это армия и два предателя».

Осмысливая всё это, король понимал, что если не брать в расчёт этическую составляющую выступления против людей на стороне эльфов, вероятность успеха в сражении с сородичами весьма и весьма велика. Всё же он ни на минуту не допускал возможность бескровной победы такого масштаба, а значит Минк сейчас вымотан настолько, что не способен сходу ввязаться в ещё одну войну. И удар всею мощью Гренудии по одному тиррству наверняка поставит то на грань катастрофы. Но никакой особой выгоды для своего королевства Винсент в таком решении не видел. Возможно удастся что-то стрясти с разгромленного Минка, но с ним нет общей границы, а отнимать коронные земли Мингра было в данном случае недопустимо, каким бы лакомым кусочком не выглядел Коур.

И если на чаше весов «не лезть и не вмешиваться» было множество более чем разумных аргументов, то на другой возлежало роскошное тело королевы-эльфийки. И быть отлучённым от этого источника блаженства Винсенту совершенно не улыбалось. Вот и сейчас лишь одна мысль о мистериях недавно начавшихся брачных ночей резко потянула вторую чашу весов вниз. Собравшись прояснить отношение Гианары к просьбе её отца, король решительно двинулся в направлении покоев своей ненаглядной.

* * *

Зайдя в апартаменты королевы, Винсент застыл, наблюдая крайне неожиданное зрелище. Гианара восседала в роскошном кресле в окружении почти всех приехавших с ней эльфов. В данный момент один из них пересказывал какой-то эпизод, вероятно, ставший ему известным от родственников по артефактной связи. В отличии от человеческих земель, у светлых эльфов артефактная связь была несравнимо более распространённой. Потому не удивительно, что почти все приехавшие остроухие аристократы имели постоянный контакт с родиной.

На прекрасном лице Гианары застыло холодное, безразличное выражение, совершенно не позволяющее понять, что на самом деле она думает об услышанном. Сегодня она решила опросить всех своих свитских, чтобы понять, в каком состоянии на данный момент оказалась Эльфара и чего ждать в ближайшем будущем. Новости были хоть и ужасными, но не катастрофическими. Главный вывод, который сделала для себя эльфийка — «мудрые папочка и братик» без малейшей подготовки и разведки, полагаясь на грубую силу, напали на соседнее государство, о котором ничего не было известно. И им там вломили так, что разгром в Тардии на этом фоне выглядит крайне успешной кампанией.

Хуже всего было то, что согласованность действий людей и дроу явно свидетельствовала о наличии у тех тщательнейшим образом подготовленных планов, который оба союзника и исполнили, как только сошлись все необходимые условия. Самым неприятным и унизительным для эльфийского самомнения было то, что люди переиграли эльфов там, где те всегда считали себя самыми-самыми: в долгосрочном плетении паутины интриг. Разгром на поле боя лишь подтвердил естественный ход событий. Главным выводом, который для себя сделала Гианара, было то, что ей нет теперь никакого интереса помогать отцу и брату. Вернее, если бы это ничего не стоило, то можно было бы оплести их обязательствами и помочь. Но в сложившейся ситуации, ничего кроме огромных убытков Гренудия от влезания в конфликт не получит. А её положение пока слишком шатко, чтобы рисковать. Тем более без серьёзных на то причин.

Безусловно, за последний месяц она очень неплохо развила свою позицию. Если раньше она могла опереться исключительно на безудержную страсть наследника, то теперь у неё появилась своя маленькая, но армия. Она официально стала королевой, а консортом, то есть вторым лицом государства, наделённым реальной властью. Ей до щенячьего визга преданы сотни аристократов, кого удалось опоить на свадебном пиру. Но этого всё ещё слишком мало, чтобы можно было проводить собственную политику. В глазах большей части населения она пока совершенно чужая. И рисковать ради «битой карты» своей родни ей совсем не с руки.

Но и открыто возражать о помощи «Родине» тоже нельзя. Всё же пока она для мужа — идеал чистоты и красоты. Если же она сама начнёт удерживать Винсента от «естественной» помощи Эльфаре, то даже такой остолоп может понять, сколь мало для неё значат чувства и личные отношения. И достаточно ей забеременеть и на время стать менее привлекательной, как её влияние на мужа начнёт снижаться. Так что ей сейчас следует аккуратно зародить в голове короля сомнения и опасения, ничего от него не требуя и ни к чему явно не подталкивая.

— Дорогая, надеюсь мы сможем сейчас поговорить? — для приличия поинтересовался Винсент, давая остальным присутствующим понять, что стоит поторопиться с покиданием помещения.

— Конечно, дорогой! — с улыбкой ответила эльфийка. И уже обращаясь к остальным присутствующим велела: — Все свободны.

Дождавшись, когда комната очистится от посторонних, король обернулся к своей жене:

— Полагаю, ты уже осведомлена о том, как обстоят дела у твоих сородичей. Сегодня ко мне явился твой родственник-посол и передал просьбу Великого князя впустить в страну беженцев. А также оказать военную помощь.

— То, что рассказывают те, кому удалось спастись — просто ужасно! — Гианара, включив весь свой артистизм, состроила самую грустно-жалостливою моську, на которую была способна. «Только не переигрывать!» — мысленно одёрнула она себя.

— По различным каналам мне удалось выяснить, что дружина Минка после взятия Леконнеля прекратила движение на юг, — медленно проговорил мужчина, любуясь самым прекрасным лицом на свете, — Возможно, их потери также были весьма существенными, а использованные артефакты древних, как и у оборотней — разрушились через некоторое время после использования.

— Мне страшно, — сказала Гианара и подняла на супруга наполненные слезами глаза, — я привыкла считать, что Эльфара самая сильная, что никто не может бросить ей вызов. И вдруг в одночасье всё рухнуло.

Она взяла мужа за руку и прижалась щекой к его ладони. Никогда за всё время знакомства она не давала Винсенту возможности увидеть её такой слабой и беззащитной. У парня защемило сердце от нахлынувшей нежности вперемешку со страстью. Сейчас он впервые ощутил себя её единственным и самым надёжным защитником. Он скрипнул зубами, принимая решение ни за что не позволить себе упасть в её глазах. Пока Винсент умилялся и проникался ещё большей нежностью, Гианара выдержала, как ей казалось, полагающуюся моменту паузу и продолжила:

— Наверное, ошибкой моего отца и брата стало то, что они не представляли ни реальной силы своего противника, ни того, кто его союзник. Вероятно, истинную силу их врагов сейчас не знает никто. В таких условиях вступать в конфликт было самонадеяно и глупо.

— Ты считаешь, что я могу отказать твоему отцу? — прямо задал вопрос король, несколько сбитый с толку.

— Что я могу считать, любимый⁈ — задала риторический вопрос эльфийка, снимая с себя ответственность за все последующие слова. — Я — слабая женщина, а ты — король. Ты — сильный и умный мужчина. Так что какое бы решение ты не принял, я не посмею как-то его оценивать. Ты — король и должен смотреть на ситуацию как монарх, стоя выше своих личных симпатий.

Сказав это, она снова прильнула щекой к его ладони. «Будем надеяться, что советники ему объяснят, насколько опасно ввязываться в конфликт с государством, о котором известно лишь то, что оно разбило того, кто считался самым сильным раньше».

Покои жены король покидал крайне озадаченным. Однозначного ответа на свой вопрос он не получил. А сказанное понял так, будто Гианара решила проверить силу его любви к ней. И отказать в помощи её отцу, в таком случае будет равносильно тому, чтобы оттолкнуть и её…

Глава 21

Прикладная теория игр

Год 5099 от явления Творца, середина января

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Эйр Айнтерел шёл под невидимостью по внутренней, закрытой для подавляющего числа посетителей, части королевского дворца, чтобы выполнить крайне важную миссию — донести до новой королевы Гренудии весьма неприятное предупреждение, полученное им ещё до коронации от некоего Ордена. Сделать это следовало уже давно, но королева «слишком была занята множеством неотложных дел», чтобы выкроить часок-другой для встречи. Но в конечном итоге его настойчивость была вознаграждена и аудиенция назначена, о чём ему сообщили воспитанные им же «тайные охранники».

Гианара долго откладывала личную встречу со своим верным сторонником потому, что ей требовалось хорошенько продумать стратегию для крайне непростого разговора. Вопрос устранения принцессы Элеоноры надо было решать в довольно сжатые сроки. В то же время у эльфийки не было ни малейшей уверенности, что столь деликатное поручение можно доверить Айнтерелу с его в высшей степени своеобразными представлениями о том, что допустимо делать, а что — нет. Проверку эйра она решила проводить в несколько этапов. Даже если ей поначалу покажется, что Айнтерел не станет возражать против столь серьёзного хода, она не рискнёт пока ничего говорить явно. У неё нет права на ошибку в оценке степени лояльности того, кто пока целиком и полностью отвечает за организацию её охраны.

В покоях королевы действовали те же правила, что раньше были у принцессы: никто не мог войти к ней без её особого, личного разрешения. Одной единственной служанке-эльфийке было дозволено наводить в апартаментах порядок в отсутствие Гианары. Посему у дежурившего сегодня Марвела Глера не возникло сложностей, чтобы проводить своего друга и учителя по уже неоднократно опробованной схеме, не опасаясь, что у королевы может оказаться случайный посетитель.

— Несколько дней назад у меня состоялся крайне интересный, хоть и не скажу, что приятный разговор с представителем некоего Ордена сострадательных, — Айнтерел, после положенных приветствий, не затягивая перешёл к делу, — Сразу же оговорюсь, до того, как мне нанёс визит весьма необычный маг этого Ордена, я о существовании подобной организации даже не подозревал. Орден этот базируется в королевстве Минк-Ваньяр, которое возникло после присоединения Минком тиррства Ваньяр. Мой гость назвался мерлом Красом Рислентом, родственником короля, Ромма I. Именно на его королевство недавно напала Эльфара. Если верить мерлу Рисленту, наши сородичи даже не попытались решать возникшие противоречия мирно, а сразу же затеяли войну. И, опять же, если верить ему, то потерпели сокрушительные поражения в нескольких сражениях подряд и к сему моменту лишились значительной части своей территории.

— Да, у меня такие же сведения, — сухо кивнула Гианара, — мне буквально на днях сообщили об катастрофических последствиях ошибок моего отца и брата.

Эйр Айнтерел кивнул, как бы принимая к сведению. Про себя же он с сожалением отметил, что слова эльфийки противоречат утверждению Краса, будто срочно организованная свадьба стала прямым следствием разгрома эльфов на поле боя. Что ж, неприятно осознавать, что королева ему не слишком доверяет. Но лучше знать правду, чем заблуждаться на её счёт. С учётом того, как Айнтерел к ней относился и сколько сил вложил в организацию её безопасности, осознавать это ему было мучительно больно. Но сохраняя свои истинные эмоции под маской спокойно бесстрастности, он вернулся к изложению сути визита:

— Так вот, назвавшийся мерлом Красом Рислентом посланец, передал мне фактически ультиматум Ордена. И очень прозрачно намекнул, что если вы его не примете к сведению либо попытаетесь сделать что-то, что Орден считает недопустимым, то, скорее всего, на этом ваша жизнь закончится.

— Ха! — в глазах королевы Гренудии сверкнул холодный гнев, — Никому неизвестная кучка фанатиков смеет мне угрожать⁈

— С учётом того, что эта «кучка фанатиков» только что в пух и прах меньшим числом разгромила Эльфару, а их воины значительно превосходят любого из известных мне воинов-мастеров — не удивительно, что смеют. И мне кажется, безопаснее будет прислушаться к их словам. Тем более, что ничего противоестественного или невыполнимого они не желают.

Сохраняя холодное, надменно-безразличное выражение на своём прелестном, кукольном личике Гианара спросила:

— И чего же от меня хотят эти… сострадающие?

— Основное их требование: не убивать Элеонору или не заниматься физическим устранением своих политических противников, когда таковые возникнут. Также они настоятельно не рекомендуют вам пытаться вести собственную, независимую от мужа, политику и как-то отстаивать интересы переселившихся на территорию Гренудии эльфов. Особенно за счёт людей, как аристократов, так и простолюдинов.

— Эйр, вы в самом деле считаете, что я могу пойти на подобный шаг, как убийство сестры моего мужа? — На лице эльфийской красавицы изобразилось настолько неподдельное изумление и возмущение, что Айнтерел вынужден был мысленно признать, игре на публику принцессу учили на совесть. Не зная её, вполне можно было бы принять всё за чистую монету, — Вы считаете, что убийство Элеоноры может быть мне действительно хоть в чём-то выгодно? Я уже молчу о моральной стороне вопроса…

Принцесса испытующе посмотрела в глаза эльфу-ренегату. Однако до игры в гляделки доводить не стала и, вздохнув, отвернулась, ожидая, что же скажет тот, на кого она и в самом деле изначально собиралась возложить столь деликатную миссию.

— Я очень сильно надеюсь, — взвешивая каждое слово проговорил эйр Айнтерел, войдя в состояние сархар и полностью скрыв свои эмоции — что вы, Ваше Величество, не станете прибегать к столь популярному у наших сородичей способу решения проблем. И что даже подобные мысли не приходили вам в голову. Однако, вынужден признать, что некоторая выгода от скоропостижной гибели принцессы для вас, определённо, была бы.

— Я не вижу для себя никакой выгоды, одни лишь проблемы и угрозы, — добавив лёгкой грусти в голос ответила Гианара, которая получила однозначный ответ, что Айнтерел в устранении соперницы ей не помощник. И это её действительно расстроило, ибо теперь поиск исполнителя сильно усложнялся.

Эльфийка бросила быстрый взгляд на собеседника. К её сожалению тот, в отличии от большинства знакомых ей мужчин, не спешил оправдываться и уверять, что даже не думал подозревать её в столь неблагородных помыслах. Поэтому, чуть помолчав, Гианара, как ни в чём ни бывало, перешла на спокойный, деловой тон:

— Расскажите всё, что вам удалось узнать про этот так называемый «Орден». Если они так сильны, почему мы узнали о их существовании только сейчас? Насколько всерьёз стоит воспринимать переданные ими угрозы?

— О них мне неизвестно практически ничего. Вернее только то, что счёл нужным рассказать и продемонстрировать их посланник, — ответил Айнтерел, который сам себе задавал подобный вопрос. И потому я поднял все свои связи в поисках любой информации, подтверждающей или опровергающей слова мерла Рислента. — Продемонстрированное мне их посланцем наводит на мысли, что этот «Орден» не только располагает бойцами уровня, недоступного даже самым лучшим воинам-мастерам эльфов, но и имеет доступ к совершенно уникальным артефактам. Артефактам, намного превосходящим даже то, что в состоянии создать наш общий знакомый.

— Так может быть именно этот «Орден» пытался меня недавно устранить? — спросила королева.

— Уверен, что это не они. Наоборот, есть основания полагать, что «Орден» недавно уничтожил тех, кто покушался на вашу жизнь и жизнь вашего супруга. Не ради вас, а потому, что так пересеклись их интересы. Те мумии — результат удара «Ордена» по тайному обществу, стоявшему за покушением.

— Прошу вас, разузнайте об этой организации всё, что только возможно.

— Я пытался, но безрезультатно. Складывается впечатление, будто их или не существует на самом деле, или они скрываются настолько хорошо, что узнать о них можно лишь с их же позволения, — недовольно ответил эльф. Ему было весьма горько признавать, сколь велико оказалось преимущество потенциальных противников, — Хотя, дело может быть в том, что в столице Гренудии мало кто знает хоть что-то о Минк-Ваньяре. А уж об этом Ордене вообще никто ничего не слышал. Можно отправить кого-нибудь в Дарт, но тогда сведения поступят самое раннее через 4–5 недель.

— Думаю, это не имеет смысла, — возразила Гианара на предложение, которое и самому эйру казалось не слишком перспективным, — Полноценную шпионскую сеть так мы создать не сможем. Только приехавший в совершенно незнакомую страну чужак вряд ли сможет собрать много действительно ценных сведений.

— Согласен. Если шпионы этого тиррства-королевства так нагло действуют здесь, то наверняка их коллеги умеют пресекать аналогичную деятельность у себя дома, — эйр Айнтерел перешёл к высказыванию более реалистичного предложения, — Можно отрядить верного человека в Коур. Среди торговцев наверняка найдутся те, кто ведёт дела с Дартом. Купить у них нужные сведения вполне реально. Думаю, что трёх-пяти тысяч хватит не только на оплату сведений, но и на вербовку толковых шпионов из среды караванщиков.

Пока эйр Айнтерел обдумывал, как лучше выполнить поручение, Гианара отошла немного в сторону, будто бы привлечённая чем-то, увиденным в окне. На самом деле она сейчас обдумывала полученную информацию и, надо отдать должное, сведения были заслуживающими самого пристального рассмотрения. Среди услышанных неоднозначных новостей были и однозначно хорошие. Аллин говорил о мумиях, как о знаке, что ей можно больше не опасаться тех, кто кинул в неё тёмным проклятием особой злобности. И теперь это подтвердил Айнтерел, сославшись на этот минкский Орден. Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, Мердгресы как-то связаны с этими наглыми, но могущественными минковцами. О своих выводах королева решила не сообщать эйру, не сумевшему сегодня пройти проверку на безоговорочную верность. Вместо этого она спросила:

— А что ты сам думаешь об этом Ордене? Мне как-то очень неспокойно, если они на самом деле окажутся настолько всемогущими, как ты рассказываешь. Ведь ко мне они настроены явно враждебно, подозревают непонятно в чём.

— Мне показалось, что их интерес исключительно в том, чтобы ограничить ваше влияние на человеческую политику. Говоря прямо, они не хотят, чтобы вы становились самостоятельной политической фигурой.

Закончив аудиенцию, Гианара задумалась о том, что стоит рассказать Аллину о полученном предупреждении, чтобы загрузить его новыми заданиями по укреплению собственной безопасности. И как попутно ненавязчиво закинуть ему в голову мысль, что именно она никак не может быть заказчицей убийства Элеоноры, когда ту кто-нибудь пристукнет. Что самое печальное, но с устранением принцессы и в самом деле теперь стоит быть теперь предельно осторожной. С такими мыслями она отправила записку в особняк Мердгресов с просьбой завтра незаметно явиться во дворец.

* * *

Полученная записка с просьбой об очередной тайной встрече вызвала у Аллина изрядное удивление. Гианара в который раз не доверила бумаге ничего, что могло пролить свет на её мотивы. Они не разговаривали уже несколько недель, так как эльфийка была слишком занята сначала подготовкой к свадьбе, а потом — вживанием в новую для себя роль. Однако сейчас, вероятно, случилось что-то настолько значимое, что ей снова потребовалась помощь. Аристократу-артефактору было в глубине души крайне лестно, что эта умная и хитрая красавица в первую очередь вспоминает о нём, когда возникают какие-то проблемы.

Поэтому, проскользнув в назначенное время в апартаменты королевы, он ни сколько не был расстроен, что его оторвали от интересных экспериментов. Гианара, одетая в строгое кремовое платье, выглядела сегодня особенно мило, а накрытый чайный столик как бы намекал, что она настроена сделать беседу максимально приятной и для него.

— Вчера эйр Айнтерел сообщил мне, что к нему заявился очень странный визитёр, — начала королева, собственноручно разлив по чашкам ароматный травяной напиток, бывший визитной карточкой Эльфары, — Он представился мерлом Красом Рислентом, представителем некоего «Ордена Сострадательных».

Не упускающая возможности полюбоваться своим собеседником, Гианара по его реакции безошибочно поняла, что названное имя ему, определённо, знакомо. Вздохнув и войдя в образ «опечаленной, взволнованной безупречно честной блондинки», она продолжила:

— Фактически через эйра Айнтерела мне передали ультиматум с категорическим запретом заниматься чем-то, кроме рукоделия и мужа. И, судя по намёкам, если я этому увещеванию не внемлю, они убьют принцессу Элеонору, а в её смерти обвинят меня!

Гианара подняла на молодого тирра глаза, выражающие высшую степень страдания, старательно отыгрывая ужасное волнение и испуг. Однако в кои то веки Аллин не сорвался с места в карьер «спасать и защищать», поскольку слишком сильно сказанное эльфийкой противоречило ранее полученной информации. Достоверной информации.

Минимальный уровень могущества упомянутого Ордена он представлял себе довольно неплохо. Тому, кто обладает столь впечетляющими возможностями, совершенно нет нужды плести столь замысловатые интриги с кучей «если». Да и убийство принцессы Элеоноры, вроде бы, никакой выгоды Ордену и Рислентам не даёт. С другой — сейчас Гианара старается быть максимально искренней, не прячется в состоянии сархар и даже ментальные артефакты заранее сняла. Все её эмоции читаются, как открытая книга. Она действительно напугана и не знает, что делать. Её слова совершенно не противоречат эмоциям. Но у неё мотивы убивать Элеонору есть, а у Рислентов их нет! Как бы Аллин не относился к этой семейке, но его воображение не позволяло представить непротиворечивую картину, в которой они были бы готовы убить одну девушку только для того, чтобы подставить другую. Допустим Гианара говорит правду, но тогда зачем им это? И тут в голове у Аллина всплыл ответ: «Чтобы очернить в глазах гренудийцев светлых эльфов и не позволить образоваться союзу с Эльфарой!»

Королева, внимательно наблюдавшая за состоянием своего гостя, поняла, что он уже дошёл до нужной кондиции, в попытке разобраться в построенном Гианарой лабиринте из кривых зеркал. А значит пора вкладывать в его голову мысли, ради которых она его пригласила:

— Я прошу тебя сделать для защиты Элеоноры что-нибудь столь же эффективное, как твой эликсир. Не буду врать, если бы не эта попытка обвинить меня в её будущей смерти, мне бы не пришло в голову особо заботиться о принцессе. Она никогда не скрывала своей неприязни в мой адрес. Но её, как я понимаю, надо рассматривать в качестве твоей невесты. И если её смерть припишут мне, это опять разожжёт неприязнь между королём и Мердгресами. Думаю, не надо тебе пояснять, кому такой конфликт наиболее выгоден, кроме этого Ордена. Они ведь вполне могли договориться и действовать заодно…

* * *

Когда тирр Мердгрес-младший покинул королевский дворец, Гианара была совершенно уверена, что добилась своих целей в разговоре и задала выгодное для себя направление его мыслей. Но если бы она смогла услышать размышления юноши после их встречи, то её ожидало бы жесточайшее разочарование. Каким бы наивным и легковерным не был Аллин, но дураком назвать его было всё же сложно. И несколько раз ткнувшись носом в один и тот же столб он, в принципе, вполне был способен признать очевидное. В данном случае очевидным было то, что эльфийка с ним, мягко говоря, не слишком честна.

Молодому тирру было крайне неприятно думать, что Гианара, для которой он уже сделал очень и очень многое, могла ему откровенно врать. Но попытка обвинить в заговоре против себя уже известный ему Орден выглядела слишком уж неправдоподобно. С учётом того, сколь велики были их возможности, им не было никакого резона ради устранения эльфийки плести сложные, многоходовые интриги. Если они Нисари прихлопнули, как муху, то чего стоит защита Гианары? Даже не смешно. А вот подозрения Элеоноры, что все странные события последнего месяца объясняются стремлением любой ценой получить власть над Гренудией не лишены смысла. Своя логика в доводах принцессы есть и от неё не отмахнуться. Да и Гианара сама говорила, что на людей ей плевать, но власть над ними её интересует, чтобы обрести независимость от отца. Одно ясно точно, исчезновение короля Эдмера, разгром Эльфары, скорая свадьба наследника и скандальная коронация королевы — звенья одной цепи.

Так и не придя к каким бы то ни было выводам, Аллин решил хотя бы сегодня побыть благоразумным сыном и сначала посоветоваться с отцом. На вызов тот ответил с третьей попытки. Внимательно выслушав пересказ краткого содержания тайной встречи с новой королевой и сделанных по итогам выводов, Велдон на некоторое время ушёл в размышления.

— Думаю, сын, твои выводы верны лишь отчасти, — через некоторое время проговорил тирр, — К исчезновению Эдмера эльфийка, скорее всего, никак не причастна. Зато очень умело пользуется удачно представившейся возможностью. А вот на счёт её просьбы сделать то-то для защиты Элеоноры стоит подумать особо тщательно. И в первую очередь о защите именно от самой Гианары. Потому как все её слова могут быть лишь ширмой, чтоб отвести от себя подозрение. Недопустимо быстрая свадьба, совмещённая с крайне сомнительной коронацией — явно результат её интриги. Теперь в случае гибели Винсента она останется полноправной королевой-правительницей.

Глава 22

Мотылек и свеча

Год 5099 от явления Творца, вторая половина января

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Тирра Виола сидела в тишине своей комнаты в удобном кресле и предавалась весьма нерадостным размышлениям. На коленях у неё лежал томик «Восхождение и угасание величайших родов истории человеческой», где очень подробно, хоть и довольно завуалировано, пересказывалась вся та крысиная возня, что предшествовала обрушению одних королевских династий и воцарению новых.

Интерес к данной теме был вызван сугубо практическими причинами. Девушка прекрасно понимала, что её папочка твёрдо нацелился вписать своё имя в эту кровавую летопись и никакие доводы, основанные на морали и здравом смысле не позволят сбить его с намеченного пути. Но поскольку самой юной тирре властолюбие было абсолютно чуждо, она не могла просчитать реалистичную последовательность доступных ей ходов, чтобы если и не остановить, то хотя бы притормозить активность родителя. Безусловно, для её отца предать многолетнюю дружбу с королём Эдмером — это вопрос выгоды и безопасности, но никак не морали.

Но именно выгоду Виола, при здравом размышлении, и не находила. Положение семьи далеко не бесспорно, значит воцарение будет связано с жестокой, бескомпромиссной борьбой с теми же Мердгресами, которые ни за что не признают узурпацию власти своими давними врагами. Как изменится расклад внутри страны, в случае, если тирр Сирил слегка расчистит себе путь к вожделенному трону, предсказать было крайне затруднительно. Но в чём юная тирра была уверена, так это в том, что число сторонников её отца окажется заметно меньше, чем было, пока тот числился вернейшим сподвижником монарха.

И если сам тирр Дармент-старший пользовался достаточным уважением в среде столичной аристократии, то его сын и её брат, Палмер, который автоматически станет наследником престола, ничего кроме презрения у непредвзятых наблюдателей вызвать не может. Злобный, мелочный, бесхребетный — вот малый перечень эпитетов, который приходит в голову сразу, как только задумаешься об этом достойном наследнике славного рода. И ему отец хочет передать бремя правления огромной страной? Да от перспективы заполучить на свою голову такого монарха тирра первая переметнётся в стан Мердгресов. Что тирр Велдон, что его сын вызывали у девушки намного больше уважения и приязни. И, к тому же, союз Аллина и Элеоноры давал роду противников её семьи законные права на престол для их потомка и статус регента для младшего из восточных тирров.

Но сильнее всего Виолу пугала мысль о том, какие шаги может предпринять в ближайшее время её отец. Зная его, юная тирра совершенно точно понимала, что раз он нацелился на верховную власть, значит сейчас планирует убийство Винсента и насильственную выдачу Элеоноры замуж за своего никчёмного отпрыска. Как бы молодая аристократка не переживала, что возлюбленный достался другой, но такой участи ему она совершенно не желала. Ещё меньше ей хотелось видеть крушение надежд на счастье единственной, искренне любимой подруги. К огромному сожалению, кроме своих умозаключений, ей было нечего представить в качестве подтверждения нависшей над последними Алантарами угрозы. Но принцесса всегда ей доверяла, так что, может быть, донесёт хотя бы в виде подозрений до своего брата-короля, что тому стоит очень сильно остерегаться старшего из Дарментов и значительно усилить меры безопасности?

Виола посмотрела в зеркало и грустно улыбнулась: о чём ещё может думать девушка, возлюбленный которой предпочёл другую? Ну конечно же, как спасти свою несостоявшуюся любовь от собственного коварного родителя и как не дать ему же разрушить счастье своей единственной подруги. Из зеркала ей в ответ улыбалось отражение, смотреть на которое тирре не доставляло ни малейшего удовольствия… Справедливости ради стоит отметить, что тирра вовсе не была уродиной. Её невзрачность и непривлекательность были следствием множества мелких неудачных «штришков», в совокупности превращающих девушку в нечто совершенно блёклое и неинтересное. Единственной, действительно неприглядной чертой её внешности был неправильный прикус, придающий лицу девушки сходство с хорьком.

* * *

С момента коронации нового монарха королевский дворец в Ограсе жил в намного более дёрганном и нервном режиме, чем было во времена правления короля Эдмера. Теперь тот ритм жизни казался благословенным утраченным раем, понятным и предсказуемым. В те «старые, добрые времена» с официальными визитами к королю представители соседних государств являлись, в лучшем случае, раз в пару месяцев, записавшись на аудиенцию заранее. Сам же монарх до вызовов послов не снисходил ни разу, возлагая подобные контакты на своего главы посольской канцелярии.

Однако сегодня, уже второй раз за неделю, в приёмную Винсента явился посол, на этот раз королевства Мингр. Не по своей инициативе, а по велению короля. Представителем Мингра был лерр Гаргус Донну, заслуженный, убелённый сединами аристократ с гордой осанкой и скрывающейся в тёмно-серых глазах мудростью человека, благополучно переживающего за неполные двадцать лет уже третьего властителя этой рыхлой, беспокойной страны. Сейчас он терялся в догадках, что же такое могло стрястись, что недавно взошедший на пристол король вспомнил о существовании своего северного соседа.

Винсент не стал тратить время на излишние расшаркивания, потому сразу за краткими приветствиями взял быка за рога и наехал на пожилого дипломата за творимое вассалами его короля непотребство. Лерр Гаргус смотрел на правителя Гренудии широко распахнутыми изумлёнными глазами, теряясь в догадках, какие могут быть претензии к совершенно неагрессивному Мингру у могущественнейшего из человеческих королевств.

— Простите, Ваше Величество, но я совершенно не понимаю, чем подданные моего короля могли вызвать ваше неудовольствие. Тиррство Ваем имеет очень прочные торговые связи с Гренудией, а Межграничье практически безлюдно, если не считать окрестностей Коура. Потому не могли бы вы пояснить, что же случилось и кого вы считаете виновным в случившемся.

Глядя на испуганно-изумлённое лицо представителя Мингра, король понял, что скорее всего тот даже не врёт. Потому снизошёл до объяснений, произнося которые ему самому стало как-то не слишком некомфортно. Всё же ситуация требовала порадоваться за соплеменников, надравших эльфам уши, а не угрожать им расправой за всё то же самое. Лерр Донну внимательнейшим образом выслушал версию событий молодого Алантара с непроницаемым лицом. И всё же Винсент мог поклясться, что увидел в глубине его глаз откровенное веселье, когда тот заговорил:

— Ваше Величество, мой король не может нести ответственность за действия мятежного тирра Минка и Ваньяра, который уже десять лет именует себя королём и отказывается признавать над собой законную власть в Корленоре, — облегчённо выдохнул посол, — Де факто мы вынуждены соотносится со своим бывшим вассалом, как с независимым государством.

— То есть вы отказываетесь выполнить моё требование? — грозно нахмурил брови король.

— Ваше величество, мой король не может что-либо приказывать правителю независимого государства. А королевство Минк-Ваньяр, пусть и не признано нами официально, но фактически давно уже является независимым. И Мингр не в силах ничего с этим поделать. Поэтому если вы сможете своими силами усмирить мятежников, со стороны короля Найва VI эти действия получат самую искреннюю поддержку. Полагаю, после того, как доблестная армия Вашего Величества нанесёт хотя бы одно поражение основным силам короля Ромма, мой король и сам будет счастлив выступить против неподконтрольных ему тиррств. Продолжившиеся ещё около часа препирательства, переводя с дипломатического на человеческий, так и закончились ничем. Посол взял на себя обязательства поагитировать властителя в Корленоре присоединиться к разграблению территории Минк-Ваньяра, если все их основные силы перемелят гренудийские войска. И ни минутой раньше. А до этого славного события королевство Мингр будет и дальше отыгрывать сценарий «я — не я и лошадь не моя».

* * *

Тирр Сирил внимательно выслушал доклад мерла Ратона Малиго, временно исполняющего обязанности главы тиррской безопасности взамен так не вовремя почившего лерра Бирати. Сей пронырливый и хитрый мерл был жалким подобием сводного брата-бастарда, хотя, надо отдать должное, изо всех сил старался доказать свою полезность. Вот и сейчас этот человек с внешностью «самого заурядного обывателя» и внимательным взглядом чёрных, непроницаемых глаз не только принёс сведения о состоявшихся встречах Винсента с послами Эльфары и Мингра, но и краткие выводы о том, что новый глава государства вероятнее всего предпримет.

Тирр Дармент был полностью согласен с выводами своего безопасника и выводы эти его несказанно радовали. Всё шло к тому, что молодой король сам проделает всю грязную работу по собственному отстранению от власти, поддержав недавно обретённого остроухого родича в конфликте против людей. Такое толпа, ещё не отошедшая от коронации, наверняка не простит. А значит пора запускать слухи, начинать раскачивать настроения плебса и направлять общественное сознание в нужную сторону.

Отдав мерлу Малиго соответствующие указания и милостиво разрешив идти их исполнять, тирр Сирил задумался, как быть с самым неприятным препятствием на пути реализации собственных планов. Это препятствие имело и имя, и фамилию, и титул: тирр Аллин Мердгресс. До чего оказался скользкий тип, а ведь по виду и не скажешь. До момента, пока Бирати не сообщил, что этого выродка его злейшего врага похитили дроу, Сирилу не приходило в голову, насколько этот красавчик может быть опасен. Казалось, из той ловушки ему уже никак не вывернуться. Но он вывернулся! Да ещё и так таинственно, что никаких подробностей преемники лерра Доминика раскопать так и не смогли. К тому же из столицы сразу за этими событиями исчезли и принц Ланфер Миранар, и все его сопровождающие дроу.

А пока этот щенок живой, здоровый и в столице, нет ни единого шанса заставить принцессу Элеонору выйти за Палмера. Чего уж врать самому себе, отпрыск у Сирилы был таков, что проигрывал наследнику Мердгреса вчистую, даже если не брать в расчёт смазливую внешность и то, насколько удачно тот познакомился с дочерью Эдмера. Плохо, что предыдущие попытки его устранения закончились ничем. Но, похоже, пришло время тряхнуть мошной и вложиться в столь нужное дело не считаясь с тратами. Главное только самому не попасться и не засветиться.

Был у рода Дарментов один очень важный и полезный человечек по имени Камало Вененосо. В цепкие лапы лерра Бирати он попался семнадцать лет назад, когда только прибыл в столицу молодым и дерзким гастролёром. Юный авантюрист бы уверен, что скоро этот край «непуганых жирных индюков» падёт к его ногам, подарив несметные сокровища. Залётный искатель приключений уже освоил некоторый набор не слишком честных методов отъёма денег у населения и был уверен в их непогрешимости. Его вера основывалась на крайне редкой способности юноши, обладавшего пусть не сильным магическим даром, зато позволяющим манипулировать и ментальной, и тёмной магиями одновременно. Денег на обучение в Академии у Камало не водилось отродясь, а желание влезть в кабалу к государству категорически не сочеталось с его вольной, авантюрной натурой. Посему пару месяцев в столице магически одарённый, но совершенно не опытный и при этом чрезвычайно самоуверенный и нахальный мошенник наслаждался вседозволенностью под неусыпным восхищённым взором подчинённых лерра Бирати. В итоге попадание в подвал с привинченным к полу стулом оказалось для него наилучшим из возможных выходов.

Несколькими неделями позже существенно поумневший юноша открыл неприметную лавку, которая за несколько лет превратилась в один из центров теневой экономики центральной Гренудии. Здесь покупались и продавались не слишком законные артефакты, а также находили друг друга заказчики и исполнители для крайне щекотливых сделок. Развернувшийся во всю широту своей авантюрной души, Камало лишь изображал из себя хозяина этого преуспевающего бизнеса. Но даже те деньги, что ему платили или «совершенно случайно» «прилипали к рукам» намного превосходили всё, о чём он раньше смел мечтать. Доходы от этой «лавки» получились весьма значительными, но основной смысл её создания службой Бирати был в том, чтобы проворачивать крайне сомнительные манипуляции за счёт криминальных денег, не привлекая средства семьи Дарментов.

Именно этому во всех отношениях замечательному человеку, Камало Вененосо, и предстояло нанять все действующие в Ограсе группировки наёмных убийц для окончательного решения проблемы одного излишне прыткого юноши. Задаток получат все, а вот полную оплату лишь те, кто представят доказательства, что именно они поставили точку в земном пути младшего из Мердгресов.

* * *

— Господа, я собрал вас здесь для того, чтобы обсудить военную помощь Эльфаре, — начал Винсент свою речь, обводя хмурым взглядом собравшихся. — Великий князь сообщил, что его государство подверглось нападению со стороны соседнего человеческого тиррства. Захватчики творят на территории светлых эльфов немыслимые зверства, уничтожая великую культуру древнего государства!

Лица присутствующих на совещании генералов, дипломатов и советников застыли безжизненными масками. Никто не хотел высказывать свои соображения раньше, чем станет ясно, способен ли ещё король мыслить адекватно или же он пригласил всех, чтобы они помогли династии Алантаров совершить самоубийство с как можно большим шумом.

Винсент оглядел собравшихся и, не увидев в их глазах ни тени энтузиазма, решил высказать свои соображения:

— Я жду конкретных предложений. Но перед этим прошу учесть, что тиррство Минк в первой битве столкнулось с двадцатипятитысячным войском эльфов и не могло не понести значительные потери. Какими бы могущественными артефактами они не разжились в пустошах, у нас будет значительное численное превосходство. Если не позволять противнику навязать генеральное сражение на открытом пространстве, то измотать их и уничтожить по частям нам вполне по силам.

Слово взял советник с настолько невыразительной внешностью, что Винсент никак не мог запомнить, как его всё же зовут. Однако несмотря на свой невзрачный вид, когда в прошлом он брал слово, король Эдмер всегда очень внимательно выслушивал его мысли и принимал их к сведению:

— Ваше Величество, прошу отметить, что мы очень мало знаем об объединении тиррств Минк и Ваньяр, которое с некоторых пор стали называть королевством. У нас с ними нет общей границы да и торговые связи минимальны. Поэтому мы не держим в Дарте ни одного шпиона. В то же время, готовясь к совещанию я смог выяснить, кое-что крайне любопытное об этом государстве…

Советник сделал небольшую паузу, чтобы подчеркнуть — он единственный, кто располагает хоть какими-то сведениями о вероятном противнике:

— За последние пятнадцать или чуть более лет, дружина тирра Минка вступала в конфликты с соседями несколько раз. И всегда побеждала, внушая противникам ужас той лёгкостью, с которой разносила равные по численности, а то и превосходящие, армии. Я бы настоятельно рекомендовал сначала уделить как можно больше внимания детальной разведке сил противника и подготовке к кампании, чтобы не повторить ошибки Эльфары. В противном случае риск будет необоснованно велик.

— Если мы начнём делать всё то, что выглядит разумным и обоснованным, Минк просто уничтожит Эльфару и нам придётся действовать в одиночку, — зло ответил Винсент, который прекрасно осознавал справедливость сказанных слов. — Я не могу допустить уничтожение нашего ближайшего союзника!

— Но Ваше Величество, — удивлённо возразил советник, — мы не заключали с Эльфарой союзов и не брали на себя никаких обязательств перед ними…

— Войне быть! Я сказал! — рявкнул король, исчерпав разумные аргументы.

Глава 23

Танцы с кинжалами

Год 5099 от явления Творца, вторая половина января

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Королева Гианара сидела в своих покоях у горящего камина с отрешённо-умиротворённым лицом и неторопливо вышивала причудливый узор на закреплённой в пяльцах тончайшей шёлковой ткани. Если бы тут присутствовала другая знатная эльфийка, то она могла бы просветить непосвящённого наблюдателя, что молодая королева сейчас использует особую чисто женскую технику светлых эльфиек — магическую вязь. Ничего сверх мощного эта техника в себе не таила. Она лишь позволяла полностью погрузиться в процесс обдумывания и построения планов, учитывая огромное множество известных деталей и нюансов. И погрузившись таким образом найти способ без грубой силы добиться своего.

Глядя на прелестную женщину, с милой улыбкой на устах занимающуюся одним из самых женских занятий, было бы крайне сложно заподозрить, что на самом деле она размышляет о делах ничуть не добрых. Поводом для задумчивости изящной красавицы-блондинки стало принеприятнейшее наблюдение за сестрой «любимого мужа». Та как-то уж слишком расцвела после новогодних праздников, что могло в сложившихся условиях иметь только одно объяснение. И это объяснение вызывало выделение чёрной жёлчи как из-за ревности, так и из-за опасений, что «неправильно» женившийся Аллин станет не подспорьем, а угрозой её планам. Гианара в полной мере оценила потенциал талантливого мага и теперь категорически была не согласна выпускать такую полезную, да и что греха таить, приятную «вещь» из своих цепких лапок.

Но как быть с категорическим запретом убивать сучку-принцессу? Надо сделать так, чтобы она погибла «из-за трагического стечения обстоятельств». В идеале, вызванного попыткой её похищения Дарментами. Что надо сделать, чтобы Сирил решился на подобный шаг? До него надо донести мысль, что Винсент планирует сделать ставку на Мердгресов, а Дарментов хочет опустить до уровня остальных тирров или даже уничтожить, как потенциальную угрозу, коей они на самом деле и являются. Тогда Сирил наверняка решится на устранение короля и на решительное принуждение Элеонры к свадьбе со своим наследником. Навести Сирила на нужные мысли — не проблема. Благо, за последнее время многие слуги во дворце под действием алхимических духов покаялись ей, что давно и самозабвенно шпионят для Дарментов. Так что сложностей с передачей нужной дезинформации возникнуть не должно.

Вопрос в том, как помочь принцессе самоубиться и никак не засветиться самой? Отдать приказ на её устранение, во-первых — нельзя, во-вторых — некому. Сама принцесса к суицидам, какая жалость, совершенно не склонна. Никому в королевстве, кроме Гианары, убивать её нет никакого интереса. Зато многим выгодно Элеонору использовать в своих целях и её скоропостижная кончина этим многим поломает всю игру. Следовательно, «трагическая случайность» должна быть безупречно срежессированная, чтобы ни коем образом не осталось никакой ниточки к истинному выгодоприобретателю.

И тут Гианару осенило: уже тысячелетия магам известно такое замечательное явление, как магический резонанс, о котором теоретически должны помнить все, кто пользуется большим количеством различных артефактов. Теоретически! А на практике из-за того, что явление редкое, а расчёт следует выполнять для каждой комбинации артефактов индивидуально, все разумные обычно воспринимают возможность резонанса как неустранимый риск.

Если предположить, что Дарменты похитят принцессу, то им потребуется её усыпить. При невозможности использовать в отношении увешанной защитными артефактами принцессы ментальную магию, остаётся надеяться на тёмномагическое плетение «покров сновидений». А он, как и всё, что основано на магии тьмы конфликтует с магией света. Зная, какие артефакты Элеонора носит постоянно остаётся только рассчитать, какое плетение надо встроить в «светлый» артефакт, чтобы при воздействии на него «покровом сновидений» получить сильный взрыв. Да, придётся проявить немалую смекалку, чтобы в «час Ч» украшение с этим плетением оказалось на принцессе, но уж с этим точно можно справиться!

Довольная королева отправилась в библиотеку изучать ранее ей никогда не требовавшиеся справочники по магии света. Её мысленный взор видел уже сияющую дорожку к той притягательной версии будущего, где она гордо восседает на троне, окружённая восторженными подданными. И рядом с её троном стоит, глядя на неё влюблёнными глазами, один ну очень соблазнительный человечек…

* * *

Сладко зевнув, тирр Сирил потянулся и открыл глаза. Долгие годы самодисциплины выработали у него привычку просыпаться строго в одно и то же время, так что для пробуждения не требовалась посторонняя помощь. Открыв этим утром глаза он с некоторым удивлением обнаружил в поле зрения нечто постороннее, чего раньше никогда в его спальне не было. Несколько мгновений потребовалось мужчине, чтобы сфокусироваться на увиденном предмете и осознать, что же он видит. Удивление было более, чем обосновано: в самой защищённой комнате поместья в изголовье кровати тирра был воткнут кинжал с привязанным к нему конвертом.

С трудом проглотив ставшую очень вязкой слюну, он дрожащей рукой раскачал и выдернул клинок, а затем распечатал конверт. Опасаться каких-то наложенных на послание каверзных плетений в сложившейся ситуации было излишне, если на него хотели что-то наложить, то уже наложили, пока он безмятежно почивал. Содержимое конверта ожидаемо не порадовало. Вложенная записка была краткой и ёмкой: «Трогать Мердгресов не вздумай, будет плохо». Подписи, естественно, не было, но кинжал из воронёной стали с чёрной кожаной рукояткой совершенно недвусмысленно намекал, кто мог позволить себе подобную дерзость.

Доставивший этой ночью послание стажёр Азаматов, оказался совершенно прав в своём предположении, что в подобной ситуации никому из местных и в голову не придёт заподозрить наглый «перевод стрелок» на «Чёрных кинжалов» кем-то ещё. Именно так и случилось. Сирил Дармент сидел на кровати и напряжённо глотал воздух, сверля глазами мерзкий листок бумаги. В очередной раз за последние несколько месяцев все его планы отправились коту чуть пониже хвоста. Не воспринять такое предупреждение он не мог. А это означало, что теперь главные источники его проблем стали неустраняемыми. По крайней мере, на какое-то время.

Сложив «два плюс два», тирр рывком покинул ставшее неуютным ложе и до всех обязательных процедур отдал приказ срочно найти и доставить к нему Камало Вененосо. Очевидно, именно отданный ему приказ послужил поводом для сделанного предупреждения. Однако через час, когда со всеми утренними ритуалами было покончено, а завтрак съеден, секретарь доложил, что господина Вененосо найти не удалось. Его никто не видел со вчерашнего дня. Сирил медленно выдохнул, беря себя в руки. Своего «скользкого» порученца он теперь вряд ли увидит живым.

И тут тирр Дармент раздражённо дёрнулся: ладно, он сам не будет пытаться форсировать решение вопроса со своим давним соперником и его щенком, но где гарантия, что что-то подобное не выкинет собственный наследник? То, что этот осёл напрочь забывает об указаниях отца, когда ему моча в башку ударит, Сирил за последний год убеждался неоднократно. А при виде младшего Мердгреса младшего же Дармента перекашивает настолько, что он сгоряча может совершить совсем уж выходящий за рамки поступок. Во дворце он уже поугрожал Аллину так, что теперь молодой король демонстративно избегает встречи со своими ещё недавно ближайшими вассалами.

Размышляя так за столом, Сирил сам утратил аппетит и испортил его своему, сидевшему напротив, сыну, который ёжился под отцовским взглядом не понимая, а сегодня-то что он успел сделать не так. Но до конца завтрака Сирил хранил напряжённое молчание, а остальные домочадцы не решались его о чём-то спросить.

— Следуй за мной, сын, — бросил Сирил, когда Палмер собрался встать из-за стола. И не говоря больше ни слова резко поднялся и направился в свой кабинет. Испуганный наследник засеменил следом.

Когда мужчины оказались в кабинете, тирр без предисловий сразу перешёл к самой сути вопроса:

— Я категорически запрещаю тебе как бы то ни было провоцировать Мердгресов. И тем более запрещаю предпринимать любые попытки вредить им. Нарушишь — в тот же день я официально вычеркну твоё имя из родовой книги и сообщу об этом во всеуслышание. Так что если хочешь игнорировать мои слова — игнорируй, но как безродный, нищий простолюдин, а не как наследник Дармент!

— Отец, да что случилось⁈ — воскликнул перепуганный до смерти Палмер, резко утративший весь лоск и мигом ставший разом похожим на обычного щупленького подростка.

— То, что я получил последнее предупреждение от «Чёрных кинжалов». Следующий раз нас всех просто истребят! — выпалил аристократ итоги своих размышлений над утренним посланием, — Ты слышал, что я сказал и не надейся на моё прощение, если вздумаешь делать по-своему. Виола точно будет не худшей наследницей, чем ты!

Сказав это, тирр выгнал сына из кабинета и, велев закладывать карету, поспешно покинул дом.

* * *

Последние несколько дней тирра Виола старалась, по возможности, оказываться дома тогда же, когда здесь был и отец. Несмотря на то, что с дочерью тирр Сирил никогда не делился своими планами, но умная и проницательная девушка уже давно научилась понимать многое в делах своего отца и без пояснений с его стороны. То, к каким выводам она сейчас приходила, ей категорически не нравилось. Но и проникнуть за покровы секретности пока никак не удавалось.

Она очень хорошо понимала, что последние несколько дней происходит нечто из ряда вон выходящее. Первые дни после новогодних праздников Дармент-страший лучился энтузиазмом, явно предвкушая что-то, связанное со свадьбой и коронацией наследника престола. Надо было быть совсем слепой, чтобы не понять, что источником возбуждения было крайне опрометчивое решение Винсента не только жениться на надменной эльфийке, но и вручить ей огромную власть над людьми путём коронации. Любимый папочка, который спал и видел себя на троне, аж подпрыгивал от восторга, вернувшись после скандальной церемонии в соборном храме.

Несколько последующих дней тирр-«опора трона» пугал своих ближних бьющей через край энергией, но сегодня, когда появился на завтраке, больше напоминал выброшенную на берег рыбу, которую успел пожевать и выплюнуть какой-то хищник. Виола изо всех сил делала вид, что не замечает ничего необычного. Хотя и неспособность отца сконцентрироваться на чём бы то ни было в разговоре, и дёргающийся глаз, и трясущиеся руки свидетельствовали о явно неординарных проблемах, внезапно навалившихся на него.

Когда сразу после завтрака он утащил для разговора в свой кабинет Палмера, юная тирра вознесла молитву Творцу, чтобы после секретного разговора Дармент-старший побыстрее убрался из дома по делам, а тирр-мелкий — наоборот, задержался бы подольше. И её молитвы были услышаны: вылетев из кабинета отца с пунцовым, перекошенным лицом, брат тут же скрылся в своих покоях, а не менее раздражённый глава семейства срочно усвистел в туманные дали.

На лицо Виолы, против её воли, наползла ехидная улыбка, придающая девушке дополнительное сходство с родителем: сейчас она из своего братика вытянет всё, что папочка хотел бы сохранить в тайне! Без стука войдя в комнату брата и по-хозяйски устроившись в его любимом кресле, провокаторша с удовольствием отметила, что Палмер, и так бывший на взводе, стал семимильными шагами приближаться к состоянию полнейшей неадекватности, когда язык полностью отстраняет мозги от участия в разговоре.

— Чего ты опять без стука ко мне заявилась? — максимально грубо прошипел «тоже аристократ», — Уходи, у меня нет времени на тебя!

— Вижу, с утра отец столь высоко оценил твои успехи в учёбе, что поручил тебе вести дела государственной важности, — ласково промурлыкала Виола, тыкая палочкой в вечно кровоточащую рану на гордости наследника рода.

— Не твоего ума дело! — рявкнул в ответ Палмер, — Жаль, что отец никак не найдёт тебе женишка, который позарится хотя бы на огромное тиррское приданное, раз больше не на что!

Это был бы болезненный удар, если бы у «любящего брата» было в арсенале ещё хоть что-то. Но кроме темы провалившегося брака с Винсентом, тот так и не нашёл, чем ещё можно по-настоящему поддеть сестрёнку. А девушка уже давно научилась пропускать мимо ушей примитивно-однотипные палмеровы оскорбления, не реагируя так, как хотелось бы обидчику. Она безошибочно почувствовала, что уже очень скоро «самого близкого в семье человека» пробьёт на потоки неконтролируемой откровенности. Поэтому артистично одарив его самой дружелюбной улыбкой, Виола медоточивым голосом поинтересовалась:

— А как развиваются твои романтические отношения с несравненной леррой Артримор? Ваши израненные души нашли друг в друге успокоение обидам, нанесённым Сам-Знаешь-Кем? Не хочу тебе ничего сказать плохого про твою будущую супругу, но ты бы потренировался в боевой магии. Особенно в защитных плетениях. Всё же девица несколько раз покушалась на жизнь самого Аллина Мердгреса. А то, с чем он справляется играючи, для такого нежного и хрупкого мальчика, как ты, боюсь, окажется фатально…

— Займись своими делами! — хорошо разогретый отцом, Палмер уже совершенно не контролировал свою мимику, так что лицо у него сейчас представляло гримасу бесконечного страдания и лютой ненависти.

— Братик, ты бы хоть немного подготовился к предстоящей семейной жизни, — девушка, будто бы не замечая состояние родича, состроила сочувственную мину на лице, — А то тебя лерра Илана в первую же брачную ночь превратит в «пирожок с хрустящей корочкой», если посмеешь ей в чём-то перечить или не дотянешь до высоких стандартов, заданных тем, О-Ком-Тебе-Больно-Даже-Слышать. Это будет такое горе для всех!

Виола умышленно произносила эвфемизм, подменяющий столь ненавистное брату имя так, что каждое слово звучало будто с большой буквы. И это возымело ожидаемый эффект:

— Я не такой идиот, как этот Мердгрес, — яростно окрысился тот, — чтобы постоянно провоцировать Илану.

— Правильно, совершенно с тобой согласна, нельзя провоцировать жену, которая гораздо сильнее тебя, — одобрительно улыбнулась Виола. — Мне нравится твой обоснованно-осторожный настрой перед свадьбой.

— Заткнись! — молодой тирр уже не сдерживаясь, рычал на сестру, — Я как-нибудь уж найду управу на дурную девку!

— О, она всё же дурная⁈ Это ты с безропотными-безотказными девочками-служанками привык быть героем, а ей только скажи, кем на самом деле её считаешь. То-то смеху будет, когда она тебя хорошенько запечёт в ответ. Ты свой язык не контролируешь, а она — не контролирует свой огненный дар! Отличная парочка получится, просто загляденье! Кстати, ещё раз напомнить, с кем она тебя всё время сравнивать будет? Может поделишься уж наконец секретом, чем же ты намерен превзойти Его?

— Я не такой кретин, как этот торгаш, который только и умеет, что плодить врагов!

— А у тебя, значит, проявилась масса ранее скрытых достоинств? Ты никак закончил семестр первым на потоке? Или может быть ты в тайне от меня запатентовал какие-то уникальные плетения? Ты конечно мой братик, но давай будем честными, рядом с тирром Аллином Мердгресом смотришься как-то серенько-скромненько. Или может я что-то о тебе не знаю? Или твоё главное достоинство — невероятная скромность, которая не позволяет выставлять напоказ свои лучшие качества?

— Этот ваш бесценный Аллин жив только до тех пор, пока отец не решит вопрос власти! Тогда ему не поможет даже то, что за него отказываются браться наёмные убийцы!

— Кстати, братик, ты же не вошёл в число тех, кто едет на стажировку в Эльфару. Почему ты не отправился в пустоши? Разве ты не хотел попрактиковаться в истреблении нежити? — спросила Виола и, увидев сбитый с толку взгляд брата, выскользнула за дверь не дожидаясь ответа. Что хотела, она уже успела узнать, а брат, переключившись на последний вопрос, собьётся с мысли и забудет, что он только что ляпнул сгоряча.

* * *

Год 5099 от явления Творца, вторая половина января

Место действия: Минк-Ваньяр, база Ордена сострадательных

С некоторых пор для некоторых жителей Гренудии пробуждение ото сна или сходного состояния стало одним из самых суровых испытаний, какое только можно себе вообразить. И сегодня черёд пережить это дошёл до Камало Вененосо. Много лет удача покровительствовала этому хитрому, умному и беспринципному авантюристу, позволяя крутить дела различной степени аморальности и оставаться невредимым. И вот он открыл глаза и понял, что на этот раз, похоже, вляпался.

Нельзя сказать, что перед его глазами обнаружилось что-то ужасное. Но если последним воспоминанием был привычный рабочий кабинет, а сейчас взгляд ласкает «небо в клеточку», то повод для беспокойства, определённо, есть. Камало лежал под тонким одеялом, боясь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Однако ничего страшного не произошло ни через минуту, ни через пять. И он всё же решился сесть и осмотреться.

Обстановка, мягко говоря, не радовала. Он оказался на жёсткой, узкой кровати, стоявшей в довольно просторной комнате, в которой он насчитал ещё семь таких кроватей. На них сидели или лежали подростки лет четырнадцати-пятнадцати. Из одежды на всех были исключительно набедренные повязки. Необычным в этих подростках была, отражённая в их позах и лицах, полнейшая апатия и безнадёга. Никто не разговаривал и ничего не делал. Как оказалось, на самом Камало из одежды тоже была только такая же повязка.

— Кто-нибудь может мне объяснить… — попытался он прояснить ситуацию и вдруг осёкся. Его голос звучал непривычно звонко, по-мальчишески. Беглый осмотр тела показал, что ему можно дать не больше, чем те же четырнадцать-пятнадцать лет, что и у остальных.

— Ничего хорошего, — бесцветным, усталым голосом ответил один из «сокамерников», — Ты ведь тоже ещё недавно был взрослым мужиком?

— Вы тоже? — ещё не до конца осознавший масштабы произошедшего, Камало ответил вопросом на вопрос, что было не слишком вежливо. Но тут всем было плевать на политесы.

— Угу. И ещё магии лишились.

Снова повисла пауза, во время которой бывший авантюрист с ужасом понял, что он не чувствует больше своего источника. Захотелось завыть от накатившей смертельной тоски и осознания, насколько слабым и беспомощным он внезапно оказался. Попытки что-то узнать у своих собратьев по несчастью показали, что все «мальчишки» попали сюда не ранее, чем неделю назад. За всё время тут происходили только два типа событий: регулярная кормёжка и появление новичков по утрам. Как новенькие оказываются в камере никто не видел, так как это случалось, пока все спали. Единственное, что смог выяснить своими расспросами Камало, что остальные внезапно омолодившиеся были далеко не честными тружениками, хоть никто явно в своих грехах каяться не спешил. И попали сюда они из самых разных мест, но в основном из тиррств королевства Мингр.

На третий день пребывания Камало в этой юдоли скорби, дверь в камеру внезапно распахнулась. Следом вошли пятеро крепких воинов, которые рубленными, короткими командами и дозированными подзатыльниками выгнали «подростков» в коридор, где заковали всех попарно в кандалы. Далее четыре пары изрядно струхнувших парней отконвоировали по серому коридору без окон до очень странного зала. В лексиконе Камало не было слов, чтобы описать стоящую перед шлюзовой камерой беспилотную транспортную капсулу. Да и не до любопытства ему было, когда его без слов грубо усадили на сиденье и зафиксировали в нём металлической рамой с мягкими накладками. И лишь когда также зафиксированными оказались все его товарищи по несчастью, один из мрачных воинов, перед тем, как захлопнуть дверь капсулы, с гнусной усмешкой сказал:

— Теперь хотите вы или не хотите, но в скором времени все вы станете просто образцово-хорошими мальчиками. Приятной дороги в Драфур!

Глава 24

Прелюдия к арии Отелло

Год 5099 от явления Творца, конец января

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

С тех пор, как стало ясно, что поездка отличников в Эльфару отменяется, оставшиеся в столице студенты жили по принципу «кто во что горазд». Возобновление занятий начнётся только в середине марта, так что пока у неуехавших получились незапланированные каникулы. Конкретно для Аллина это вылилось, на удивление, в самый спокойный период с момента его инициации, как мага. Причиной спокойствия было то, что большую часть времени он проводил в особняке Мердгресов, полностью увлечённый освоением новых знаний. Совсем уж превратиться в замшелого затворника-социопата ему не позволяла недавно обретённая невеста, для которой Аллин сейчас стал единственным светлым пятном в начавшейся чёрной полосе жизни.

Свидания с Элеонорой почти сразу превратились в ежедневный обязательный ритуал. Причём, если быть честным с самими собой, младшей Мердгрес всё больше и больше получал удовольствие от подобных встреч. И, уж тем более, не воспринимал их как тягостную повинность. Чаще всего они с принцессой проводили время гуляя либо по опустевшей территории Академии, либо по не менее пустынному парку, примыкающему к королевскому дворцу. Разговаривали молодые люди вроде бы ни о чём, но с каждым днём всё лучше и лучше узнавали и понимали друг друга, хоть и не спешили пока обмениваться какими-то особо важными секретами. Такой формат свиданий очень нравился юноше, в прошлой жизни не успевшему прочувствовать прелесть душевного общения с нравящейся представительницей противоположного пола. Но, к его сожалению, по настоянию принцессы, раз в несколько дней ему также полагалось присутствовать на обеде с королём и королевой. И хотя во время подобных трапез её коронованные родственники вели себя с молодым тирром предельно вежливо и корректно, можно даже сказать — любезно, но это не мешало Аллину всё время ощущуать себя Штирлицем на пирушке в гестапо. Это ощущение ему дарили неподдающиеся расшифровке взгляды, бросаемые на него королевой-эльфийкой, тем ещё остроухим Мюллером.

Все остальное время Аллин делил между своей импровизированной лабораторией в особняке и дуэльным залом там же, где испытывал всё то, что удалось наисследовать. Именно поэтому он оказался совершенно потерян для окружающих рангом ниже принцессы. Новые знания дразнили, будоражили воображение, но ускользали, не даваясь в руки. Всё же попавший в руки артефакт и книги скорее рассказывали о том, что возможно, но утаивали ответы на вопрос «как это повторить?». Однако молодой артифактор не только не отчаивался, а скорее наоборот, преисполненный энтузиазма экспериментировал и размышлял, размышлял и экспериментировал.

Особо сильный интерес вызвали приёмы, использованные при создании самого ноутбука. Рассматривание этого «девайса» в аурном зрении вызывало у Аллина почти такие же страдания, как созерцание банкета, переходящего в пьяную оргию — у закодированного язвенника-импотента. Капая на клавиатуру слюной, видящий маг рассматривал сложнейшую паутинку плетений, не имеющую ничего общего с ранее виденными. Всё, что он встречал до того, по сравнению с этим шедевром, смотрелось как надписи из трёх букв на заборе против «Евгения Онегина».

Пытаясь найти хоть какую-то разгадку, Аллин проштудировал обе найденные в ноутбуке книги от корки до корки, тщательно вчитываясь в каждую строчку. Но действенной подсказки там так и не нашёл. Зато встретил объяснение, что собой представляют углублённое и аурное зрение. Отсюда он узнал о семи планах реальности и том, с какими из них какое зрение связано. Также ему стало известно, что есть ещё три вида зрения, из которых магам потенциально доступно только два. Именно они дают почти неограниченный контроль над окружающей действительностью. И если обзор даруемых ими возможностей в книгах присутствовал, то вместо подсказок по их обретению была сноска, что более подробная информация передаётся исключительно братьям Ордена сострадательных после принесения всех положенных обетов.

— Хорошая попытка, — зло прорычал молодой маг, с отвращением отталкивая от себя ноутбук с разочаровавшей его книгой на экране, — Но иметь дело хоть с Рислентами, хоть с этим их Орденом мне хочется всё меньше и меньше!

* * *

Если для Аллина после нового года жизнь текла спокойно, без какого либо намёка на грядущие проблемы, то у Элеоноры повод для беспокойства наоборот появился. Одним январским утром на туалетном столике в своей комнате принцесса обнаружила письмо, подписанное уже известным ей Красом Рислентом. В письме он просил свести к минимуму контакты с Гианарой, а также проверять всю еду и питьё на яды. Крас писал, что хоть у него нет доказательств и он был бы очень рад ошибаться, но существует крайне высокая вероятность, что королева Гианара решила устранить принцессу как возможное препятствие на пути обретения единоличной власти над королевством. Артефакт для проверки в виде тоненького, изящного золотого браслетика-цепочки прилагался к письму.

Элеонора никогда раньше не была мнительным человеком. До недавнего времени ей не приходилось опасаться за свою жизнь, потому как она точно знала, что сама никому зла не делала, а отец и брат позаботятся о прочих недругах. Но теперь отца не стало, а брат настолько ослеплён своей любовью, что с ним даже говорить не имеет смысла. Если Гианара и вправду имеет причины желать ей смерти, то рассчитывать можно исключительно на себя. Ну, может быть, ещё на Виолу и Аллина.

С Виолой точно имеет смысл посоветоваться. Та многократно доказала, что ей можно доверять. А вот как донести полученную информацию до жениха — надо ещё подумать. Элеонора интуитивно чувствовала, что отношение младшего тирра Мердгреса к знакомому заочно Красу Рисленту далеко не безоблачное. И всё же Аллин — жених и скрывать от него что-то важное — неправильно. Возможность переговорить представилась в тот же день во время совместной прогулки.

— Могу я тебя попросить об одной услуге как самого лучшего, из известных мне артефакторов? — робко спросила принцесса, чем пресекла даже гипотетическую возможность любимого отказать в её просьбе, — Мог бы ты проверить одну вещицу, не представляет ли она какой-то опасности?

— Конечно, — ответил польщённый молодой маг единственное, что было уместно в подобном случае, — Полагаю, что у этой вещи есть какая-то особая история, раз ей потребовалась проверка.

— Да, ты прав, — и не давая своему возлюбленному начать выяснять подробности, девушка извлекла из ридикюля браслет, — вот он, взгляни пожалуйста.

Некоторое время Элеонора просто любовалась сосредоточенным, удивительно красивым лицом, ожидая экспертного заключения. Но через пару минут начала испытывать лёгкое удивление, постепенно переходящее в волнение с последующей трансформацией в гораздо более странное, ни разу ранее не испытанное чувство. Чувство, что сейчас она его хорошенько встряхнёт, чтобы привлечь к себе хоть какое-нибудь внимание. Потому как на внешние раздражители включившийся в работу артефактор-исследователь реагировать перестал напрочь.

— Ваше Высочество, откуда это у Вас? — от волнения Аллин опять перешёл на «Вы», чем изрядно испугал девушку.

— Я получила этот браслет сегодня утром с письмом, — внимательно глядя в глаза собеседнику проговорила принцесса, — Письмо предупреждало меня о возможном покушении. Мне рекомендовалось проверять всю еду и питьё с помощью этого артефакта. Подписано оно было мерлом Красом Рислентом.

Услышав имя, Аллин непроизвольно поморщился, что не укрылось от внимательных глаз его собеседницы.

— Я не могу сейчас сказать, насколько безопасен этот браслет, — медленно, подбирая слова, наконец проговорил он, — Мне второй раз в жизни довелось видеть настолько продвинутую технику. Но если ты позволишь забрать его для исследований, то за пару дней я смогу дать ответ… да, на безопасность я его в любом случае проверить смогу…

На последних словах взгляд Аллина снова начал стекленеть, так что мигом сориентировавшаяся Элеонора слегка дёрнула его за руку и тут же, подтвердив, что «конечно, конечно, пару дней она совершенно точно может потерпеть», перевела разговор на тему ближайших планов. Так что тирру Мердгресу пришлось спрятать загадочный предмет и последовать за девушкой в сторону дворца, где предстояло немного поупражняться в разговоре «на языке змей», то бишь пообщаться с придворными и родственниками принцессы.

* * *

Всю ночь и последующий день Аллин проторчал в своём рабочем кабинете, всего один раз отвлёкшись на еду. Ему всё время казалось, что ещё чуть-чуть, и к нему, как раньше, придёт озарение и удастся проникнуть в тайны, сокрытые в маленьком браслетике. Но озарение, как опытный шулер, только дразнило, то даря надежду, то обидно щёлкая по носу, обламывая и растаптывая самооценку артефактора. Самым тоскливым было то, что большую часть применённых техник не удавалось даже вычленить и опознать. Здесь не было отдельных перворун, вместо них — какие-то переплетённые цепочки узоров со сложно выделяемыми отдельными элементами. После нескольких итераций рассматривания браслета и ноутбука стало ясно, что техники исполнения похожие, но в ноутбуке всё многократно сложнее и навороченнее.

Отчаявшись в ближайшее время разобраться и в очередной раз вспомнив родную речь прошлой жизни для пожеланий обоим Рислентам насыщенной и разнообразной плотской любви с самыми причудливыми партнёрами и предметами, Аллин смирился, что пока придётся решать задачу-минимум, то есть просто выяснить, таит ли артефакт опасность для принцессы и на сколько хорошо он справится с заявленной задачей.

Аллину очень хотелось доказать самому себе, что артефакт не столь совершенный, как можно заключить из его устройства. Неспособность повторить требовала хотя бы найти способ аргументировано пнуть конкурента. В надежде на удачу, он приступил к тестированию самых разных ядов, имитируя под куполом прорицания, что случиться, если подмешать их в еду и напитки именно принцессе. Результат откровенно не радовал. Зловредный браслет ловил как известные яды, так и на коленке созданные алхимические эликсиры самого разного действия, какие только мог придумать весьма изощрённый ум и уязвлённое самолюбие молодого аристократа. Браслет уверенно выявлял абсолютно всё, что потенциально могло нести любую угрозу принцессе. Он также реагировал и на безвредные, просто предупреждая о наличии посторонних алхимических примесей.

Скрепя сердцем, при следующей встрече, Аллин рекомендовал принцессе носить браслет всё время и всегда обращать внимание на подаваемые тем сигналы. Тот безупречно фиксировал всё, даже духи Гианары. Причём последние — именно как угрозу, что в очередной раз испортило младшему Мердгресу настроение намёком на его не слишком обдуманный прошлый поступок.

В остальном свидание прошло почти как всегда. Однако под конец, когда подходило время прощаться, Элеонора внимательно посмотрела в глаза своему возлюбленному и грустно сказала:

— Наверное ты меня скоро станешь считать ненормальной истеричкой, но мне всё страшнее и страшнее находиться во дворце. Виола сегодня меня предупредила быть как можно более осторожной рядом с её братом и отцом. Она боится, что тирр Сирил может попытаться меня похитить и насильно выдать за Палмера.

«Прибил бы кто наконец этих Дарментов!» чуть было не высказал Аллин пожелание, неизменно порождаемое каждым актом взаимодействия с этим уважаемым семейством. Но вместо этого он спросил:

— У тебя есть возможность временно перебраться из королевского дворца в более безопасное место? Куда Дарментам хода не будет?

— Нет, — грустно ответила девушка, — тем более, что отъезд из столицы без уважительной причины невозможен из-за учёбы.

* * *

Пока Аллин трясся в карете, возвращаясь из королевского дворца в особняк Мердгресов, у него почему-то всё время всплывали несколько кадров из просмотренного в прошлой жизни фильма «Кавказская пленница». И уже оказавшись на своей территории его вдруг поразила крайне любопытная, но как-то не слишком характерная для него мысль: «а не перенять ли красивый, старинный кавказский обычай и не выкрасть ли внаглую собственную невесту?».

Несмотря на отсутствие такой уж яркой страсти, мысль похитить Элеонору пришлась ему как-то очень уж по душе. И чем дальше, тем всё больше и больше она нравилась. Но главное, в чём Аллин ни за что не признался бы даже на дыбе, за последние несколько недель он изрядно заскучал по тому накалу страстей и череде феерических событий, что предшествовали появлению в его жизни ноутбука и тени Рислентов.

Тем же вечером в очередной раз связавшись с отцом, младший Мердгресс краткого пересказал последние столичные новости, а в ответ узнал, что недавно появились слухи о странной активности на восточных и южных границах, где без видимых причин оживились артгарцы. Наконец молодой аристократ решился поделиться своими странными идеями:

— Отец, я хочу предложить принцессе побег из столицы в Мердгрес, где мы сможем провести свадебную церемонию. Очень уж вокруг неё сейчас обстановка становится напряжённой…

Вот чего-чего, а такого предложения от сына тирр никак не ожидал. Похоже, пара «матриарх-мерл Рислент» обладает педагогическим талантом уровня Творца, если после их влияния дурь непутёвого сына получила ярко выраженный конструктивный окрас. Побуравив некоторое время взглядом отражение отпрыска в артефактном зеркале, тирр Велдон ответил нейтральным, спокойным тоном:

— Сын, надеюсь ты понимаешь, какие последствия повлечёт ход, настолько неоднозначный с точки зрения общественного мнения?

— Если правильно всё обставить, то даже Винсент не получит никаких реальных поводов для недовольства.

— Это как же, например?

— Например, если принцесса напишет, что это она упросила меня вывести её из столицы, так как опасалась покушений. Что она пошла на такой шаг, поскольку доказательств, в которые брат бы поверил, у неё не было. Поэтому она обратилась к своему жениху…

— Не поверит. Хотя и в то, что ты похитил вопреки её желанию, зная о её любви к тебе — тоже.

— То есть ты против такого хода? — набычившись, поинтересовался Аллин.

— Вовсе нет, ход крайне интересный, если его хорошенько подготовить и успешно разыграть. Как, например, ты планируешь попасть с принцессой в Мердгрес? Кратчайшая дорога от столицы до границы тиррства при самом благоприятном раскладе занимает больше недели. Перекрыть её, чтобы ни одна мышь не проскочила займёт несколько часов. Итак, твои предложения?

— Под скрытом мы уйдём от любой погони.

— Ночевать на постоялых дворах ты с принцессой тоже будешь под скрытом? — насмешливо поинтересовался Велдон, — Или ты решил предложить юной девушке путешествие без служанки с романтичными ночёвками в лесу?

— Можно попробовать проскочить через Кайм или по северной дороге, через тиррство Глайред, — гораздо менее уверенно проговорил юноша, который только сейчас задумался о том, что принцесса — не Рина, мальчика-простолюдина изображать из себя не сможет. А карета, даже самая простая, резко ограничивает возможность движения по просёлочным дорогам и лесным просекам.

— Не выйдет. Я вижу два варианта: попробовать согласовать свои действия с Рислентами и рвануть через Коур, Мингрское межграничье и Тардию. И второй вариант, более авантюрный, предложить принцессе и её служанке переодеться мальчиками. Если она уверенно держится в седле, тогда можно проскочить по югу, через леррства Керулани, Бирати и Артримор. Вот уж где вас точно никто в здравом уме ловить не возьмётся, так это в вотчине верного пса Сирила и под носом у твоей бывшей невесты.

Глядя, как вытянулось лицо сына, Велдон удовлетворённо улыбнулся. Он не знал, что Аллин уже успел подумать о таком «книжно-романтичном» решении, но отбросил его как излишне фантастическое.

— Второе предложение кажется бредовым? Не спорю, оно именно таким и является. Но его реализовать проще, чем первое. А ещё, оно практически лишает Винсента возможности отменить вашу свадьбу даже в случае, если вы попадётесь людям короля. Ибо бесчестит любимую сестру. Действительно любимую. Как ни странно, оно ещё и очень сильно укрепит ваши отношения с принцессой. Я знаю, что у вас сейчас всё прекрасно, но поверь, подобное совместное приключение сближает невероятно, что очень пригодится в первые годы совместной жизни.

— Отец, ты всерьёз предлагаешь мне такую авантюру⁈ — мир Аллина только что перевернулся с ног на голову, поскольку от насквозь рационального Велдона подобного он ожидал в последнюю очередь. Однако тот довольно улыбнулся и откинулся в кресле:

— Нет, не предлагаю. Пока ничего не предпринимай и даже не упоминай о подобной возможности в разговорах с Элеонорой. Мои же люди проверят несколько возможных путей и, если можно будет обеспечить вам безопасный маршрут, только тогда всё и организуем. Придётся потерпеть недели три, не больше.

По окончании разговора Аллин остался в одиночестве терзаться несколькими мыслями и сомнениями, в разговоре с тирром с Велдоном не затронутыми. И самой острой сейчас было нечто, крайне сильно напоминающее ревность: «чего это Крас в очередной раз крутится вокруг принцессы? Только ли чтоб обезопасить её? С чего бы это вдруг?»

Глава 25

По ком звонит колокол?

Год 5099 от явления Творца, начало февраля

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

В рабочем кабинете Винсента собралось небольшое совещание, на котором кроме короля присутствовали «каждой твари по паре», двое военных, двое штатских. Армия была представлена в первую очередь лерром Гвуллтио Баеддом, мрачным седовласым стариком с обветренным лицом и свирепым взглядом, который уже восемь лет командовал всеми вооружёнными силами королевства. Вторым военным был довольно молодой, холёный полковник, мерл Лифриг Фуред, под чьим руководством королевские гвардейцы приобрели ещё более бравый и вышколенный вид, радующий монарший взор безупречной выправкой и чеканным шагом.

Оба военных с нескрываемым презрением косились на двух штафирок, один из которых, мерл Фалч Туллиан, несмотря на своё не слишком знатное происхождение, благополучно пережил уже двух глав государства на посту главы посольской канцелярии и не собирался останавливаться на достигнутом. Под странным названием «посольской канцелярии» скрывалось, по своей сути, министерство иностранных дел. И мерл Фалч Туллиан был как бы не вторым, после премьер-министра, человеком в бюрократической иерархии королевства. Потому нелюбезные взгляды военных доставляли ему не больше неудобства, чем гусю брызги дождя. Вторым штатским был лерр лерр Роддоу Ллвиног, аристократ, несколько раз выполнявший роль полномочного посла в Артгаре и потому считающийся наиболее опытным дипломатом королевства.

— Господа, — начал Винсент, когда все приглашённые заняли свои места в кабинете и покончили с формальными выражениями радости лицезреть монарха, — я вызвал вас для того, чтобы сформулировать текст ультиматума тирру Минку, вторгшемуся в союзную нам Эльфару.

— Ваше величество, — после непродолжительной паузы взял слово «министр иностранных дел», чуть не утративший дар речи от известия о новом статусе отношений со страной остроухих, — формально Гренудия не является союзницей Эльфары и никаких обязательств перед ней не имеет. В настоящий момент наша страна также не имеет противоречий с тиррствами Минк и Ваньяр, которые оправдывали бы применения вооружённых сил для…

— Я вызвал вас не для того, чтобы обсуждать, вступать в конфликт или нет, — зло перебил его король, который и сам в душе был совершенно не уверен в правильности своих действиях, — мы выступим и это не обсуждается. Я собрал вас здесь для того, чтобы решить, как возложить вину за конфликт на тирра Минка и избежать ненужного кровопролития между людьми, если это возможно. Прошу высказаться именно по этому поводу, кому есть, что сказать.

— И всё же, рискуя навлечь на себя неудовольствие Вашего Величества, я хотел бы уточнить, — нацепив на лицо маску полного пофигизма, продолжил мерл Туллиан максимально ровным, бесстрастным тоном, — какую выгоду стремится получить в этом конфликте наше королевство?

— Я найду способ получить со своего тестя за помощь множество преференций, — прозвучал ответ, который недвусмысленно сказал присутствующим, что у короля нет ни единой здравой идеи на этот счёт и во избежание взрыва эту тему лучше не педалировать.

— Безусловно, Ваше Величество, — сдал назад глава посольской канцелярии, — Тогда, может быть, военные смогут дать развёрнутое пояснение, что же случилось с армией вторжения эльфов и что не позволит сотворить то же самое с нашими войсками?

Взгляды присутствующих скрестились на командующем войсками. Несмотря на то, что лерр Баедд горел энтузиазмом не больше дипломатов, но «солдафон» тогда на своём месте и не вызывает излишних подозрений у монарха, когда рвётся на кого-нибудь напасть и полностью уверен в несокрушимой мощи тех трёх калек, что ещё остались под его началом. Потому искренне надеясь, что его бравурные реплики убедят молодого короля сдать назад, он включил тот единственный тон, который король готов был сейчас слышать в его исполнении:

— Ваше Величество! Эльфы всегда слишком полагались на превосходство своих магов и воинов-мастеров над противниками! Никогда раньше они не сталкивались с противником, у кого артефакты лучше и этих артефактов больше. А как доносят наши люди в Мингре, минкская дружина получает из пустошей огромное количество поделок древних с неизвестными свойствами. В сражении, в котором полегла основная часть сил Эльфары, обе стороны полагались на превосходство в грубой силе. На беду остроухих, у людей грубой силы оказалось значительно больше. Но за дружиной Минка не замечено никаких особых тактических приёмов, они просто ломали противника свой несокрушимой мощью. Полагаю, что бесстрашная армия Гренудии, ведомая своим доблестным и мудрым правителем, просто должна будет ответить на это хитрыми, искусными манёврами, лишающими противника главного преимущества!

Генерал гордо оглядел присутствующих, сохраняя вид максимально воинственный и недалёкий, молясь в душе, чтобы заключительная часть его речи охладила монаршую тягу к нездоровым приключениям:

— У тиррства Минк сейчас армия насчитывает не больше двенадцати тысяч бойцов. Правда они все поголовно воины мастера, хоть и неизвестно, что у них с уровнями, — выдал он, намекая, что пятидесятитысячное войско Гренудии при таком раскладе совершенно не котируется. И продолжил также чётко, пылая энтузиазмом, совершенно не вытекающим из смысла сказанного:

— Но мы можем позволить себе потери четыре к одному и всё равно победить, а Минк ничего подобного уже не осилит! — жизнерадостно подвёл он итог своей речи, будучи уверенным, что даже самый законченный оптимист придёт в ужас от подобной арифметики. Однако Винсент имел слишком ничтожный опыт извлечения крупиц истины из докладов придворных и потому не ведал, что чем бодрее и радостнее докладчик, тем глубже и зловоннее дырка, которую показной бравадой пытаются завуалировать.

Так что вопреки ожиданиям, римейк песенки «всё хорошо, прекрасная маркиза» был воспринят исключительно благосклонно и некритично. Потому довольный король поручил командующему в кратчайшие сроки сформировать дополнительный корпус из наёмников, дабы не ослаблять основные силы страны. Ошарашенный такой скоростью и обоснованностью принятия основополагающих решений, генерал бодро взял под козырёк одновременно прикидывая, не пора ли лекарям найти у него неизлечимые болячки, несовместимые с жизнью в походных условиях.

Довольный, что крайним назначили другого, полковник гвардейцев удовлетворённо выдохнул, ибо не ему предстояло отправлять в безнадёжную кампанию на север. Имея опыт бесчисленных побед в интригах и закулисной возне, он свято чтил заповедь «искать врагов и одерживать победы подальше от поля боя и поближе к королевским балам». Посему чутьё подсказало, что сейчас самое время немного подлизнуть монарху, дабы у того сложилось мнение, что именно неприятие командующим рекомендаций главы гвардейцев стало причиной грядущего провала.

— Ваше Величество, — начал проникновенным голосом «паркетный полковник», — ни сколько ни умаляя доблести наших воинов и талантов достопочтенного генерала, я бы настоятельно рекомендовал набрать не менее двадцати тысяч наёмников в дополнение к выделяемым основным войскам и к ним ещё хотя бы пятнадцать тысяч артгарцев. Нам ведь требуется гарантированная победа малой кровью, которой можно добиться лишь при значительно превосходстве в силах. И ещё, нашим полководцам следует всеми силами избегать генерального сражения, изматывая противника множеством мелких стычек, где не будет возможности применить массово какие-то неизвестные артефакты.

— То есть вы не разделяете опасение наших дипломатов, что противник может оказаться намного сильнее и потому нам вообще не следует ввязываться в этот конфликт? — внезапно задал ему прямой вопрос Винсент, будто решив разделить с ним ответственность. Отвечать правду было никак нельзя, потому гордо выпрямившись по стойке смирно, полковник ответил самым чётким и уверенным голосом, на какой только был способен:

— Ваше Величество! Все воины, состоящие на службе Вашему Величеству будут счастливы выполнить любой приказ и с радостью сложат головы во славу нашего горячо любимого короля! Потому я полностью уверен, что соображения высокой политики должны стоять выше даже самых разумных опасений в вопросах, подобных этому! К тому же я убеждён, что после череды настолько грандиозных сражений, где светлые эльфы в сумме потеряли почти сорок тысяч, «тиррство» с населением меньше Эльфары не может позволить себе ещё одну крупную войну. Также я напомню, что применённые в битве при Торнсау артефакты оказались одноразовыми и разрушились в тот же день. И хоть нельзя утверждать наверняка, но есть вероятность, что у минковцев ситуация не лучше.

Винсент удовлетворённо кивнул и переключился на окончательно павших духом дипломатов, которым надо было так написать текст откровенно дурацкого ультиматума, чтобы не выглядеть в глазах адресатов совсем уж глупо. Если опустить бессмысленные политесы, то тирру Ромму предписывается в течении двух недель вывести свои войска из Эльфары и вернуть всех пленных. В противном случае Гренудия грозила объявлением войны.

* * *

Год 5099 от явления Творца, середина февраля

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Следующее совещание в том же составе состоялось через одиннадцать дней. Ровно столько времени потребовалось послу Гренудии в Мингре, чтобы доехать до Дарта и вручить рождённый в муках и слезах ультиматум. Но результаты поездки были, как минимум не те, о которых хотелось бы рапортовать заказчику этой клоунады.

Тирра или короля, Ромма I в Дарте не обнаружилось, поскольку он, как было сказано, «занимался сейчас зачисткой новоприобритённых земель от неблагонадёжного ушастого элемента, не соответствующего высоким морально-этическим стандартам королевства». Чтобы понять, что подразумевается под данной формулировкой, достаточно было взглянуть на непрерывно проходящие через Дарт унылые колонны закованных в цепи пленных эльфов или повозки с перепуганными эльфийками и эльфёнышами.

Ультиматум пришлось вручать королеве Лайе в присутствии министра иностранных дел этого странного образования. Ответ был дан сразу и он ни сколечки не соответствовал радужным ожиданиям короля Гренудии. Окинув посла ледяным взглядом, королева не демонстрируя никаких эмоций произнесла:

— Королевство Минк-Ваньяр полностью в своём праве карать захватчиков. Если Гренудия хочет войны, никто не станет мешать ей самоубиться. Но вся ответственность за последствия полностью ляжет на вашего короля.

Послу, попытавшемуся крайне робко начать угрожать, указали на дверь. На этом аудиенция и закончилась. Именно так всё и пересказал мерл Туллиан со слов своего подчинённого. Король был несколько озадачен такими результатами дипломатической миссии, поскольку был уверен, что его угрозы должны были как минимум сильно испугать резвых северных соседей.

Умудрённый опытом дипломат в своём докладе умолчал о том, что его людям удалось кое-что прояснить о подлинной силе будущего противника. Эти сведения не имели материальных доказательств, а выслушивать упрёки в трусости совершенно не хотелось. К тому же, он своё отношение уже обозначил, до противоположной стороны будущего конфликта своё несогласие «с политикой короля» также довёл. А когда вояки получат ожидаемый результат и придёт время мириться, тогда он и постарается вернуть пошатнувшиеся позиции с процентами.

— Честно скажу, я удивлён, — задумчиво проговорил Винсент, — я полагал, что на ультиматум сильнейшего из человеческих королевств ответ будет несколько иным. Но раз эти северные дикари настолько одичали в своей «Затардии», придётся преподать им уроки вежливости. Господа дипломаты могут быть свободны, а с военными мы будем обсуждать ближайшие планы.

И всё же после ухода гражданских в комнате остался некоторый аромат нервозности. В Дарте не могли не знать силу Гренудии и такой ответ свидетельствовал, что она не вызывает никакого опасения. Потому сформулированные Винсентом цель кампании оказались несравнимо скромнее, чем могло бы возжелать значительно более сильное государство от спровоцировавшего его более слабого: «всего лишь» выбить людей из Эльфары и вернуть статус-кво.

Итогом совещания стал королевский указ, призывавший «смелых и опытных воинов записываться наёмниками в войско, которое должно поддержать союзника и гарантировать, что обнаглевший Минк следом не пойдёт войной уже на людей». Уже на следующий день указ короля, разосланный по артефактной связи, огласили на центральных площадях всех крупных городов. Шестерёнки глобальных перемен медленно и со скрипом пришли в движение…

* * *

Год 5099 от явления Творца, конец февраля

Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Ханол, город Тачи

Город Тачи, столица тиррства Ханол, никогда в своей истории не отличался особой лояльностью короне. Центральную власть здесь признавали наравне с прочими стихийными бедствиями, но и любили в той же степени, что и неурожай с нашествием долгоносика. Жизнь в этом городе гораздо больше зависела от коммерческой активности семьи Клэнов, чем от благоволения очередного сидельца на троне в Ограсе. Потому крамольные речи были неотъемлемой частью местного колорита, эдаким проявлением ханолской идентичности. Более того, в городе во все времена царила особая культура извращения указов из столицы и глумления над ними.

Последние пару недель с этой точки зрения оказались крайне стимулирующими творческую активность всего населения. Недавно опубликованный королевский указ о сборе наёмников для войны против людей на стороне Эльфары вызвал бурю неудовольствия по всей стране. Но в изначально не слишком лояльных западных и юго-западных землях плюнуть в разговоре в сторону столицы в форме похабного четверостишия или глумливого анекдота стало таким же обязательным элементом, как и разговоры о погоде или ценах на брюкву.

Когда королю Винсенту доложили, что его подданные разразились отнюдь не хвалебными речами по поводу его порыва выступить на стороне эльфов, не придумал ничего лучше, чем взбеситься и в этом конструктивном состоянии надиктовать ещё ряд указов. На этот раз он предписывал «всех несогласных хватать и ссылать на рудники, а подстрекателей — судить и вешать». Столь «обдуманный» шаг, естественно, отразился небывалым «ростом популярности» монарха повсеместно. А уж в Тачи — особенно, ибо местное население уже давненько было беременно идеей бунта.

Не прошло и суток с оглашения «благой вести», как на каждом углу местные острословы уже спешили порадовать окружающих своими измышлениями в матерно-стихотворной форме об умственных способностях короля и его ближайших перспективах. Утром глава местного отделения тайной канцелярии зачитал подчинённым новый циркуляр, предписывающий «безжалостно выявлять и карать всех, заподозренных в несогласии с решением короля о поддержке стратегического союзника». С трудом сохраняя серьёзное выражение лица, он наказал местным «цепным псам режима» «исполнить указ наилучшим образом», уточнив: «ну, вы понимаете, что от вас на самом деле требуется».

Все всё поняли именно в соответствии с местными традициями. Потому два вышедших на дежурство стражника, завернув в переулок и обнаружив там чумазого подростка лет тринадцати, деловито выводящего на стене надпись: «Винсент — кАзёл и эльфийская пАдстилка», сразу же приступили к репрессиям, как того требовало их понимание ситуации. Старший из двух стражников неуловимо быстрым движением подскочил к увлечённо трудящемуся пацану и прихватил его за ухо:

— Ай-яй-яй! — осуждающе качая головой проговорил он, незаметно вкладывая удивлённому подростку в ладонь мелкую серебряную монетку, — Как не стыдно бунтовать против законного короля? Иди давай в участок, скажи, что тебя поймали на месте преступления и теперь полагается тебя повесить.

Мальчишка несколько удивлённо перевёл взгляд с рослого, ухмыляющегося стражника на полученную от него же монетку и, всё осознав, расплылся в не менее довольной ухмылке

— Конечно-конечно, дяденька, — выдал он, честно хлопая глазами, — Но тут денег только на верёвку, а на мыло и услуги палача никак не хватит!

— Ты смотри, какой сознательный! — заржал второй, кидая мелкому ещё несколько медяков — Держи! На мыло хватит, а палач обслужит за спасибо. Беги уж, поторапливайся!

Проводив взглядом ускакавшего вприпрыжку пацанёнка и исправив ошибки в надписи, борцы с преступностью продолжили и дальше своё патрулирование, с интересом читая различные версии народного творчества всё на ту же тему, что украшали каждый первый забор или стену в городе.

Кроме написанных от руки, то здесь, то там встречались и куда более серьёзные плакаты, отпечатанные типографским способом. Такие воззвания содержали намного более продуманный текст, сообщающий, что Винсент Алантар низложен в соответствии с древним законом, именуемым «королевским зароком». На плакатах давался краткий экскурс в историю данного закона и пояснение, что человеческий правитель, нарушивший его безоговорочно лишается права на власть и объявляется изгоем. Завершались такие плакаты призывом ко всем пяти тиррам срочно собраться и на Круге Достойнейших избрать нового короля взамен опорочивших себя Алантаров.

То, что Винсент — без пяти минут покойник, в Гренудии очень быстро поняли все, имеющие мозги. Излишнее рвение в осуществлении его истеричных указов не спешил проявлять даже такой оплот королевской власти, как глава столичной тайной канцелярии. Изображая кипучую энергию на словах, на деле он всеми силами лишь имитировал видимость работы, чтобы ему в будущем не смогли предъявить измену человеческой расе.

Глава 26

Рубище против мантии

Год 5099 от явления Творца, начало марта

Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Дарэс, город Анул-гоо

Расположенный на юго-западе Гренудии город Анул-гоо по единодушному мнению всех, кому довелось его посетить, считался столицей высокой кухни, моды, предпринимательства и порока. В этом городе всё, начиная от просторных, совершенно не средневековых, нарядных улиц с большим количеством мелких трактирчиков и лавочек и кончая деловым центром, этаким «Сити» местного разлива, гордо свидетельствовало о господстве ценностей, основанных отнюдь не на идеалах благородства, чести и доблести.

В отличие от остальных человеческих городов обитаемого мира, тут совершенно отсутствовала неорганизованная преступность, а организованная была частью бизнеса семьи Клэн, которой фактически и принадлежал как сам Анул-гоо, так и всё остальное тиррство Дарэс включая самого сиятельного тирра. В этом городе создались все условия не только для самозарождения бациллы капитализма, но и для её процветания и весьма успешного эволюционирования. В этом городе продавалось и покупалось абсолютно всё, что можно было тем или иным образом оценить в золотых кругляшах. Потому не удивительно, что больше двух веков назад представители самой прогрессивной местной династии богатеев провернули операцию, которую ортодоксальные католики назвали бы сделкой с дьяволом, а любители корпоративного новояза 21-ого века — ликвидацией токсичных нематериальных активов. Избавившись от остатков совести и сословных предрассудков о недопустимости делать деньги посредством откровенного мухлежа, мерлы Клэны резво взялись прибирать всё, до чего могли дотянуться их длинные, загребущие ручонки. Тиррство Дарэс не стало исключением и очень скоро тогдашний владетель этих земель начал увязать в долгах, как муха в сладком сиропе.

В один далеко не прекрасный день очередной тирр Дарэс узнал, что всё, что он по недомыслию считал своим имуществом, давно и безнадёжно находится в залоге у бессердечных банкиров-мироедов. И если он хочет регулярно кушать и спать под крышей, то придётся ходить по струнки и беспрекословно выполнять команды «к ноге» и «голос». Попытка поступить в соответствии с «лучшими практиками» феодальной вольницы и всем всё простить безнадёжно проиграла другой «лучшей практике», которая в ином месте и ином времени называлась «терморектальная стимуляция мозговой активности» или по простому — «паяльник в задницу».

Общение с хмурыми, серьёзными мужчинами, среди которых оказались и капитан его собственной дружины, и глава тайной стражи тиррства, навело тогдашнего тирра Дарэса на две неприятные мысли. Первая гласила, что нельзя доверять тому, кто есть с руки у Клэнов. А вторая — что лучше и самому есть с руки у них же, чем лежать в фамильном склепе. Так род благороднейших тирров «за миску чечевичной похлёбки»[20] превратился в династию зиц-председателей[21], активно имитирующих управление своим родовым феодом.

Последующие поколения Дарэсов воспринимали уже сложившийся порядок вещей как данность и не сильно тяготились строгим ошейником и коротким поводком. Однако за пятнадцати лет до описываемых событий, ставший главой семьи мерл Саннет Клэн, в очередной раз «оптимизировал расходы» на содержание тирра, что в переводе на человеческий означало урезание ежемесячных подачек «дорогому аристократу», что сделало его заметно менее дорогим. Сколько не ныл и не взывал к справедливости тирр Дарэс, но его из собственного дворца безжалостно выселили. И с тех пор в свой бывший дворец вроде-бы-всё-ещё-тирр Дарэс стал ходить на работу, когда надо было пустить пыль в глаза приезжим аристократам и продемонстрировать крепость «опор трона», к коим все тирры Гренудии относились «по умолчанию». А в остальное время жить ему пришлось в небольшом особнячке с видом на своё же родовое гнездо.

* * *

Когда в Анул-гоо появился босой, взлохмаченный бродяга с горящим безумным взглядом и пламенными речами, обличающими короля-отступника, мерл Саннет Клэн понял: «на его улицы перевернулась телега к пряниками». А поскольку упускать представившиеся возможности сделать деньги считалось в семье самым страшным смертным грехом, он тут же вызвал своего кузена Аниохда, руководившего семейной тайной стражей, дабы «ковать железо не отходя от кассы». Живя по принципу «время — деньги», родственники ограничились приветственными кивками вместо долгих дифирамбов и перешли сразу к делу:

— Кузен, я хочу услышать твою оценку, насколько возможно использовать недавно появившегося в городе бродягу, называемого Айзекором «гласом Творца»?

— Мутный и не совсем нормальный тип. Припёрся откуда-то с севера, но в Хоноле о нём никто ничего до недавнего времени не слышал, — начал обстоятельный рассказ ни чуть не удивлённый безопасник, — Судя по говору, долго жил в Пограничьи. Если судить о нём, как о человеке, то лучше всего его характеризует поговорка «есть два мнения — его и неправильное». Никто не может его переубедить ни в чём, даже в том, что небо голубое, а не бордовое.

— И несмотря на это ему так легко удаётся приобретать сторонников? — изумился Саннет, — это нечто неожиданное…

— У мужика — настоящий дар. Он начинает свои речи с тыканья грязным пальцем в очевидные проблемы и лишь когда слушатели дойдут до точки кипения, безошибочно угадывает момент, когда можно начинать нести любую чушь и та будет воспринята «на ура». Мои ребята замечали, что к концу его особо зажигательных речей даже профессиональные нищие и воры, затесавшиеся в толпу по «рабочим вопросам», готовы были бросить все дела и идти хоть на Ограс свергать короля, хоть на Мрель — истреблять всех светлых эльфов без разбора.

— Но, если я правильно понял, влиять на него невозможно? — задумчиво проговорил глава семьи, крайне расстроенный тем, что такой интересный ресурс скорее всего окажется непригодным для извлечения прибыли.

— Не сказал бы, — ухмыльнулся Аниохд, — если его подпоить и начать засыпать комплиментами, то очень даже можно вложить ему в голову новые мысли. Главное преподносить их как будто восхищаемся его собственными идеями и выводами из них. Уже проверили, в следующих проповедях он такие фразы вставляет дословно.

— Какой перспективный человечек, — расплылся в улыбке Саннет, — Как я понимаю, ты его уже взял в оборот?

— Естественно. В его ближнем круге только парочка пока не кормится с моих рук, — самодовольно ответил глава тайной стражи.

— Тогда начинай готовить нашего дражайшего тирра Дарэса к мысли, что скоро его тощий зад окажется на троне Гренудии. И направь своих людей в Хонол с Керулани, пусть распространяют слухи о посланце Творца и его речах.

* * *

Получив от брата благословение, Аниохд развернул настолько бурную деятельность, что безумный Айзикор и глазом моргнуть не успел, как оказался вымыт, причёсан, приодет и окружён парой десятков «апостолов», внимательно ловящих каждое его слово. Ещё бы они не были внимательны, ведь в конце каждого дня им предстояло писать километровые отчёты кураторам. Каждую ночь толпа красноглазых, взлохмаченных аналитиков сводила разрозненный бред в стройные речи, ни чуть не более понятные, чем оригинал, но зато с кучей «правильных» идей, которые при такой форме изложения отлично укореняются в мозгах слушателей.

Как только за дело взялись профессионалы, «инициатива народных масс» начала оформляться во вполне осмысленное религиозно-экономическое движение. Главой зарождающейся секты «извратителей» церкви Творца естественным образом стал обновлённый Айзикор, а вот роль «шеи» взяли на себя серьёзные парни, предпочитающие оставаться на вторых ролях у него за спиной. Так, не приходя в себя от непрекращающегося экстаза, «естественный ход событий» унёс пророка в «турне» по городкам Приграничья, а затем в тиррство Хонол и леррство Керулани, где его гастроли приводили к неизменному росту анти-эльфийских и анти-Винсентовских настроений.

Осеменённые его идеями и деньгами Клэнов «адепты истины на зарплате» расползались по всем соседним территориям, неся с собой отпечатанные типографским способом брошюрки с наиболее яркими цитатами «гласа Творца», дополненными витиеватыми комментариями и разъяснениями, что он на самом деле хотел сказать и как правильно его идеи воплощать в жизнь. Так в Гренудии возникло явление, получившее название «безумные пророки».

* * *

Почти сразу после того, как доблестные войска королевства Минк-Ваньяр смяли пограничные заслоны и вторглись в «священные границы Великого Леса», из Эльфары на юг потянулся ручеёк беженцев, быстро превратившийся в довольно серьёзный поток. Первое время беглецы вызывали неподдельный интерес и даже сочувствие, потому люди не сильно возражали против появления между берегами Эдры и городом Мрель большого числа палаточных лагерей с беженцами.

Если поначалу в лагере преобладали женщины и дети, которые были перепуганные, растерянные и не интересовались ни чем, кроме обустройства собственного быта, то очень скоро ситуация начала меняться. К концу второй недели войны в потоке переходящих границу стали преобладать эльфы-мужчины во вполне себе «годном к строевой» состоянии. И если они не были готовы класть свои головы в борьбе с врагом, то к борьбе за собственные интересы они подошли со всей душой и беспардонностью «истинных носителей высокой культуры».

Правда почему-то оказалось, что в человеческих землях никто перед ними стелиться не собирается и даже «естественного права» ставить лагерь на любом понравившемся лугу у них нет. И, что самое удивительное, местные мерлы и прочие начальники предпочли в спорных вопросах вставать на сторону «быдла», а не ясноликих пришельцев.

Всё изменилось после внезапно случившейся коронации Винсента I. Не успели гренудийцы опохмелиться после празднований, как из стольного града Ограса прилетел грозный циркуляр, предписывающий считать беженцев новыми подданными и оказывать им всемерную поддержку, дабы они ни в чём не знали нужды. Поднаторевшие в угадывании написанного между строк, чиновники из Мреля в отношении ушастых резко перешли в режим «чего изволите» и стали пресекать все попытки местных мелких землевладельцев бороться с остроухими беспредельщиками, беспардонно организовавшими на хозяйских землях классический «нахалстрой»[22].

Попытка договориться по-человечески с нелюдьми быстро привела к конфликтам, которые завершились бы ожидаемо, если бы не несколько ретивых чиновников средней руки, решивших использовать момент и делать карьеру в условиях разброда и шатания. В обход наместника они стукнули в столицу, мол «вопреки вашим мудрым указам, несознательные бюрократы на местах притесняют ваших новых верных подданных». Что перещёлкнуло в мозгах читавшего эту кляузу зам-зама главы тайной канцелярии, но в ответ парой дней позже прилетело высочайшее повеление о конфискации у «смутьянов» земель, на которых уже успели расселиться эльфы. Отобранные земли предписывалось передать беженцам в вечное пользование.

После оглашения монаршей «милости», окрестности Мреля полыхнули отнюдь не от восторгов благодарного населения. Правда, к чести людей, совсем уж до зверств дело не дошло. Только-только начавших обустраиваться эльфов «всего лишь» погнали на запад в относительно безлюдное приграничье с Драурой. Те «безумные пророки», кто добрался до окрестностей Мреля к шапошному разбору и не успели погреть руки на случившейся тут движухе, решили попытать счастье в иных местах и, разнося «благие вести» о притеснениях людей в их же землях по королевскому указу. Феерический успех этим слухам обеспечивало во-первых то, что били они по самой чувствительной зоне местных имущих сословий, то бишь по карману, а во-вторых король эти слухи сам своими указами активно стимулировал. Так что не прошло и трёх месяцев с момента оглашения первого из них, как «ходячие цитатники пророка Айзикора» появились в под стенами столицы.

О том, что «благодарная страна» отреагировала на королевские указы, Винсент узнал приблизительно через неделю после того, как в окрестностях Мреля вспыхнули весёлые костры на месте стихийных светлоэльфийских поселений. Когда глава тайной канцелярии доложил молодому королю хорошо отретушированную версию случившегося, тот попробовал разыграть сценку «грозный владыка гневаться изволит» и приказал всех несогласных ловить и вешать.

Глава тайной канцелярии с внимательнейшим видом выслушал все требования своего повелителя, уточнил пожелания по толщине и пушистости верёвки, высоте виселицы и дополнительных обязанностях, которые имеет смысл возложить на исполнителей, после чего исчез в течении часа исчез из столицы в неизвестном направлении. Кто-кто, а этот опытный лис, точно знающий о истинном положении дел стране, по итогам разговора окончательно убедился, что этот Алантар — не жилец на этом свете и составлять ему компанию не желал категорически.

* * *

Рассматривая на огромном плоском экране интерактивную карту Ойкумены с кучей дополнительной аналитики по каждому объекту или группе разумных, Шелд Рислент медленно, но верно погружался в состояние ностальгии по давно забытым эпизодам прошлой жизни. Прямо как будто не умирал и перерождался: один в один запуск большого проекта в продуктивную эксплуатацию, такая же задница, если не глубже. Как гладко всё было в планах, как через… одно место всё идёт на практике. К четвёртому месяцу кампании пришло понимание, что он — самоуверенный осёл, почему-то возомнивший, что магия и обладание тайными знаниями выводят из-под действия закона подлости. Если в Эльфаре и Тардии всё удалось разыграть как по нотам, то в центре мира, в Гренудии, ситуация явно шла совсем не по сценарию.

Началось с того, что в реальности поведение эльфов оказалось крайне далеко от ожидаемого. Говоря по простому, ушастые — не люди в самом худшем, самом расистском смысле. Строя свои планы на том, что эти надменномордые снобы в отношении своих собратьев способны на не меньшую жертвенность, чем презереаемые ими «тупоухие», Шелд попал пальцем в небо. По его расчётам, в районе Мреля в лагерях беженцев должны были преобладать женщины и дети, а на деле оказалось, что там больше половины — эльфы-«вроде мужчины». Жизнь показала, что остроухие отчаянно защищают только собственных детей и жён, а чужих — «пусть другие спасают». Как итог, те светлые, чьи близкие остались на уже занятых людьми и дроу территориях, бодро отступали на юг даже не помышляя о прикрытии отхода мирного населения. И теперь оказавшиеся в гренудийских землях многочисленные эльфийские воины намного сильнее бесили и задирали проживавших там людей, чем можно было ожидать.

Вторым серьёзным просчётом стала ситуация на юго-западе всё той же Гренудии. Если вступление в игру Клэнов было предсказуемо, а появление «пророка» Айзикора и его разработка Клэнами, худо-бедно, могла пройти по категории «случайные флуктуации», то масштаб распространения идей этого психа и скорость их мутаций — уже ломала все планы. Мутации речей и идей «Гласа Творца» стали самым неприятным сюрпризом для Шелда, но крайне перспективной бизнес-идеей для сброда всех мастей и специализаций. Размышляя о том, что делать, Шелд мрачно напевал слова, сплагеаченные у Высоцкого, лучше всего отражающие суть данного явления:

«Зачем мне считаться шпаной и бандитом —

Не лучше ль податься мне в антиэльфийцы:

На их стороне хоть и нету законов —

Поддержка и энтузиазм миллионов.»[23]

Одно дело, грабить и насиловать, потому, что ты грабитель и насильник и совсем другое, если ты идейный борец с засильем эльфов. В первом случае тебя соотечественники ненавидят, хотят поймать и повесить, а во втором — воспевают твои подвиги и всячески помогают не угодить на виселицу. То, что чаще от таких «идейных борцов» страдали вовсе не остроухие, а «заподозренные в лояльности к ним либо к королю-изменнику» владельцы ценного имущества — так это всего лишь «неизбежные потери, допустимые при столь бескомпромиссной борьбе».

Наибольшей и наичувствительнейшей проблемой стало то, что непредсказуемо порождённая Айзикором волна породила слишком много равновероятных вариантов будущего. Теперь при попытке посмотреть основную версию грядущего за счёт «бежевой» пророческой энергии, показывалась «фига с маслом». Так что Шелд, как обычный человек, вынужден был думать и строить дальнейшие планы в условиях неопределённости.

К слову, на счёт «думать» всё тоже было не безоблачно. Расширение мощностей искина ещё 20 лет назад упёрлось в потолок технологии, когда наращивание мощностей перестало давать ощутимый рост производительности системы в целом. Виной тому стала переусложнившаяся до предела схемы согласования результатов, полученных различными «торчковыми» процессорами. Поскольку на тот момент вычислительных мощностей и так хватало с бешеным запасом на все мыслимые задачи, то проблему отложили в долгий ящик. И как всегда оказалось, что напрасно: когда припёрло просчитать поведение очень большого числа действующих лиц, тут-то и оказалось, что не туда вкладывались инвестиции…

Повыдёргивав волосы на голове и сгрызя все ногти, до каких смог дотянуться, Шелд решил, что страдать должен не он один. И по этому поводу «обрадовал» Аршара и Краса, что в ближайшее время помощи им ждать неоткуда, поскольку все силы Минк-Ваньяра и Ордена будут брошены на освоение Эльфары, Тардии и Мингра. Крым будет переваривать и восстанавливать Сартану, так что на Аршаре и Красе — вся центральная Гренудия, Мердгрес и Глайред. В крайнем случае можно пойти на распад страны и пожертвовать, то есть предоставить своей судьбе, тиррство Дармент с южными леррствами. Та же участь может постигнуть и западные земли.

Но чтоб немного подсластить брату пилюлю, Шелд передал полученные от своей шпионской сети безрадостные новости. Сирил Дармент в самое ближайшее время устроит дворцовый переворот. Для этого из Кера по его приказу прибыл дополнительный отряд в почти пол тысячи рыл. Винсента он предупредил заранее, объяснив необходимостью усилить столичный гарнизон верными людьми в условиях начавшегося смущения умов.

Глава 27

Дикая карта[24]Год 5099 от явления Творца, середина марта

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

— Тирр Мердгрес, вам доставили срочное письмо, — зайдя в кабинет молодого аристократа, сообщил недавно нанятый новый дворецкий. И, предупреждая возможный вопрос, поспешил уточнить: — От кого — не могу знать. Посыльный отдал пакет и, не отвечая на вопросы, сразу же скрылся.

— Ладно, разберусь, — недовольный, что пришлось отвлекаться на непонятно какую ерунду, ответил Аллин, — Положи пока на край стола.

Дождавшись, когда слуга выйдет из комнаты, маг применил несколько известных ему диагностических плетений. К его удивлению, в пакете кроме обычного листа бумаги действительно ничего больше не было. Однако содержимое послания ни чуть не улучшило начавшее портится настроение. Мало того, что оно было подписано мерлом Красом Рислентом, так ещё и сообщало, что тирр Дармент в самое ближайшее время собирается убить короля Винсента и королеву Гианару, а Элеонору пленить и насильно выдать за своего сына.

— Эта семейка будто специально существует для того, чтобы отравлять мне жизнь, — скривился он, кидая злосчастный листок на стол.

Как бы ни костерил Аллин и письмо, и его автора, но проигнорировать его не мог ни коем образом. Тем более, что как раз на следующий день было намечено массовое мероприятие, от участия в котором он с большим трудом, но всё же смог «откосить». Назавтра король Винсент I решил устроить очень любимое народом действо под названием публичная казнь «государственных преступников». В былые времена подобные развлечения всегда способствовали усилению если не народной любви, то, как минимум, уважения к действующей власти.

Не сказать, что молодой тирр так уж сильно переживал за жизнь своего сюзерена, но убиение не успевшего обзавестись потомками короля автоматически ставило крест и на перспективах Гианары остаться в живых. Она наверняка будет сопровождать супруга на площади, где станут вешать несогласных с политикой её мужа.

Этот день можно было бы занести в анналы истории уже за то, что дойдя до этой мысли Аллин не кинулся сломя голову «спасать и защищать», а достал лист бумаги, перо и, взвешивая и обдумывая каждое слово, написал письмо эйру Айнтерелу. В письме он, не раскрывая своих источников, изложил предупреждение о крайне вероятной угрозе королевской чете и свои соображения, что можно предпринять, чтобы их предотвратить. Стало ли причиной столь взвешенной реакции осмысление всех предыдущих залётов или присутствие в описании проблемы рядом с именем Гианары ещё и её коронованного супруга, то осталось для истории неизвестным.

* * *

— Жители славного города Ограса! Слушайте и не говорите, что не слышали! Завтра в полдень, на площади горшечников будут казнены бунтовщики, посмевшие клеветать на нашего, милостью Творца, славного короля Винсента I. — распинался на небольшом пятачке на пересечении двух улиц глашатай. Сегодня ему и ещё нескольким десяткам его коллег предстояло оповестить горожан об намечающемся «увеселительном мероприятии», дабы обеспечить подобающую массовку из любопытствующих зевак.

Два стражника, нёсших свою караульную службу около приютившегося здесь же в закутке небольшого рыночка, лениво посматривали то на вестника монаршей воли, то на мрачных, спешащих по своим делам прохожих. Всего несколько месяцев прошло с момента исчезновения короля Эдмера, а как переменился и город, и люди!

— Пойдёшь смотреть завтра на казнь? — лениво спросил молодой стражник своего более возрастного товарища.

Тот мрачно сплюнул и взглянул на юнца тяжёлым, задумчивым взглядом:

— А сам как думаешь, салага? Ведь прекрасно знаешь, кого и за что будут вешать. Зачем тогда спрашиваешь?

— Ну, я так, поинтересовался… — нерешительно ответил молодой воин, — Сам думаю сходить. Интересно всё же.

— Дурак! — недовольно бросил ему старшой, — Намнут тебе там рёбра. И поделом!

— Думаешь, будет драка?

— Если очень сильно повезёт ребятам, кому в оцеплении завтра стоять, — мрачнея на глазах возразил умуюрённый жизнью стражник.

— Это как понимать? — молодой повернулся к напарнику и уставился на него совершенно ничего не понимающим взглядом.

— Как есть — дурак! — рассердился тот, — Сам что ли не слышал, о чём по кабакам судачат? Знаешь ведь, что приехавшие из Мреля бают. А ведь тех, кого вешать будут, о том же самом талдычили. Вот и думай, паря, куда ветер дует.

Мужчина отвернулся, окинул взглядом охраняемую площадь, скривился непонятно по какому поводу и зло продолжил:

— Какая-нибудь истеричная баба начнёт ни с того, ни с сего голосить, тут такое может начаться… Толпа, она такая, никогда наперёд не знаешь, как себя поведёт.

* * *

Плотники, трудившиеся в поте лица несколько дней подряд, успели возвести все необходимые сооружения на площади горшечников, на которой публичные казни не проводились уже многие годы. Но сейчас новенький эшафот, весело светя свежими досками, ждал первых «пациентов». А напротив него расположилась ложа для особо почётных зрителей. Не то, чтобы предполагалось большая продолжительность намечающегося действа, но традиции требовали обставить присутствие главы государства с надлежащей помпезностью.

В полдень все подъезды к площади горшечников были забиты злыми и хмурыми мужиками. В толпе практически отсутствовали женщины. Да и детей было несравнимо меньше, чем обычно являлось на подобные «гулянья». Немногочисленные аристократы, оказавшиеся на площади, своими угрюмыми физиономиями не сильно отличались от простолюдинов. Однако причины их мрачного настроения были несколько иными, чем у незнатного люда.

Несколько предыдущих дней все лояльные короне советники в один голос пытались уговорить короля помиловать бунтовщиков и отменить казнь. Как бы знать не привыкла плевать на настроения плебса, но наиболее умные и опытные всегда видели черту, которую переходить не следует. А недавно дорвавшийся до верховной власти двадцатилетний юнец ещё не набил шишек и был уверен, что солнце зайдёт на севере, если он издаст соответствующий указ. Потому и настоял на публичной казни тех, кто посмел оспаривать его право творить, что вздумается. И никакие доводы не могли поколебать его уверенность в своей правоте.

Возможно, если бы к возражающим добавила свой голос и любимая супруга, он и пересмотрел бы своё решение. Но Гианара категорически отказалась вмешиваться, как бы ей не намекали на подобную необходимость. С её светлоэльфийской колокольни и куцым жизненным опытом ситуация была предельно простой и ясной: король должен проявить твёрдость и заставить считаться со своими решениями. И точка. Посему на вопрос мужа она скромно потупила глазки и сказала, что слово владыки — закон для подданных, а любые возражения — есть бунт против законной власти.

Когда в назначенное время к трибуне для особо важных персон подъехала королевская карета, толпа недовольно зашумела и заулюлюкала. Под недовольный рокот и свист из показались король и королева, сохраняющие надменно-безразличные выражения лиц. Однако те, кто стоял ближе всех заметили небольшую заминку, поскольку в карете осталась сидеть ещё одна женская фигура, которая категорически отказалась выходить. Винсент, хоть и был изрядно раздражён демаршем сестры, не рискнул настаивать и выдёргивать Элеонору насильно.

Короткая, но яростная перепалка внутри августейшего семейства не укрылась от зорких глаз и чутких ушей ближайших наблюдателей. Уже через несколько минут слух о том, что принцесса поссорилась с братом, требуя помиловать приговорённых, стал распространяться по площади со скоростью степного пожара. Как ни странно, хоть никто из посторонних не расслышал ничего конкретного из скоротечного спора, но причина ссоры и в самом деле была в том, что Элеонора категорически не одобряла действия старшего брата. Всю дорогу она пыталась его убедить, что не стоит начинать правление с несправедливых казней. Однако тот, исходя из собственных представлений о надлежащем поведении идеального владыки, велел ей замолчать и не лезть не в своё дело.

Не успели король с королевой занять предназначенные для них кресла, как над толпой отчётливо прозвучал призыв: «Долой изменника! Да здравствует королева Элеонора!». Винсент с Гианарой совершенно синхронно скривились, будто нюхнули тухлятины. И если король был до глубины души возмущён первой частью фразы, то эльфийка мысленно поставила ещё один жирный плюсик за то, чтобы покончить с золовкой в самом ближайшем времени.

Однако предаться неприятным размышлениям властительной чете была не судьба, поскольку в этот самый момент на площадь неторопливо выкатилась запряжённая четвёркой коней мрачная телега, везущая приговорённых. Толпа заволновалась ещё сильнее и попыталась навалиться на оцепление из гвардейцев. Те, сомкнув щиты, ощетинились алебардами, что несколько охладило энтузиазм ближайших к ним рядов. Но зато рёв толпы, требующей немедленно отпустить «неправедно осуждённых», не просто усилился, а приобрёл ощутимые эманации нарастающей ярости и ненависти, направленные на две фигуры, застывшие в креслах в королевской ложе.

Как бы ни старалась держать лицо королева, как бы не изображал холодную надменность король, но у них у обоих на миг мелькнула мысль, что возможно советники были правы и не стоило столь пышно обставлять простое по своей сути действие. Удавили бы этих бунтовщиков тихо, скромно, по-семейному и незачем волновать тех, кто не с состоянии в полной мере оценить истинный масштаб монаршей стратегии. Однако, если Гианара была бы не прочь сейчас всё переиграть и помиловать мерзавцев ради безопасности собственной шкурки, то в картине мира её мужа подобная смена генеральной линии была категорически недопустима.

Тем временем повозка остановилась и помощники палача выволокли из неё пять связанных тел, не способных даже самостоятельно стоять на ногах. Драматизма моменту добавила запёкшаяся кровь на распухших от побоев лицах и несломленный, яростный взгляд, которым мученики одарили своих мучителей. У бедняг рты были заткнуты кляпами, что лишило их возможности произнести свои последние проповеди и тем самым испортить праздник почётным зрителям.

Напряжение достигло апогея. Толпа потрясая кулаками с ненавистью смотрела на тонкую линию гвардейцев. А события развивались своим чередом. Помощники палачей втащили связанных пророков на эшафот и надели им на шеи пеньковые галстуки. Глашатай замер, ожидая отмашки короля. Винсент на секунду замер, будто на миг засомневался в правильности, но всё же взмахнул рукой, давай команду начинать.

— Бунтовщики, осмелившиеся порочить имя государя нашего и высказывать неповиновение решениям его приговариваются к повешению. Да смилуется над ними Творец! — на одном дыхании выпалил мрачный чиновник.

Внезапно перед ложей появился тирр Дармент-старший. Подняв руки над головой, привлекая внимание, он громко, так чтобы услышали в толпе, обратился к королю:

— Ваше Величество! Молю, отмените неправедный приговор!

На мгновение удивлённо замерла королевская чета, не понимая, что это за диво дивное случилось с дражайшим тирром, что он озаботился какими-то смутьянами. Но Винсент быстро взял себя в руки и рявкнул на распорядителя казни, чтоб не стоял столбом, а делал своё дело. Тот подпрыгнул и рявкнул уже на палача. Тот флегматично пожал плечами и повернулся к своим «пациентам». И в этот самый миг Сирил, выдавая неожиданные децибелы, заорал:

— Остановитесь! Не исполняйте приказы предателя!

Следом произошло сразу несколько событий. Возмущённый король резко вскочил и закричал:

— Схватить изменника!

Одновременно с этим палачи выбили опору из под ног висельников и те под дружный вздох толпы задёргались в своём последнем танце. В тот же миг в Винсента сразу с нескольких сторон прилетело два десятка артефактных болтов. Часть «гостинцев» отразила защита, коей на короле было, как блох на бродяжке. Но стрелявших было много и на расходниках тирр Сирил не экономил, так что на упокоение любимого монарха их хватило с лихвой.

Дежурившие под скрытом люди эйра Айнтерела во главе Марвелом Глером не стали наслаждаться начавшимся экшеном, а схватили Гианару и, накрыв её невидимостью, выскользнули за пределы опасной зоны. У эльфийки хватило инстинкта самосохранения не возмущаться, когда её бесценную тушку грубые невидимые руки волокли туда, где не свистят болты и «благодарные подданные» не прорываются сквозь кольцо гвардейцев, чтоб лично засвидетельствовать свою «любовь» всеми доступными средствами.

* * *

Всего несколько дней прошло с событий на площади горшечников, а благородный, сиятельный Ограс уже было не узнать. Главными пострадавшими в потасовке, последовавшей за убийством короля, стали гвардейцы, доблестно прикрывшие позорную ретираду Гианары. Обычная городская стража, впечатлённая участью своих более привилегированных коллег, постаралась самоустраниться от стычек с разгорячённой толпой. Их умудрённый жизнью командир мгновенно смекнул, чем всё может закончится и потому, чтоб к моменту прояснения ситуации не остаться без людей, велел стражам порядка патрулировать исключительно ближайшие к их казармам кварталы.

Оставшиеся без присмотра улицы остальной части города быстро перешли к освоению принципа «анархия — мать порядка». Главными идеологами этой продвинутой социальной гипотезы выступил классово близкий союз профессиональных нищих и воров. Но, как оказалось, лозунг «грабь награбленное» даже в среднесрочной перспективе проигрывает более целеустремлённой руководящей и направляющей силе. Неожиданно всплыл один из коллег недавно повешенных, который то ли терялся в тени своих более ярких коллег, то ли дошёл до столицы как раз к их казни. Но оказался он в нужном месте в нужное время и очень скоро вокруг него образовалась инициативная группа неравнодушных граждан, которая взялась наводить в кварталах бедноты революционный порядок.

В итоге не прошло и пары недель, как город чётко разделился на «кварталы Королевы», «кварталы Дарментов» и «кварталы последователей Айзикора». Последних оказалось гораздо больше, чем остальных, так как безымянный апостол «гласа Творца» брал под свою руку тех, кто изначально был ближе к основанию социальной пирамиды. В начавшихся беспорядках кто-то пустил слух, что Сирил специально не остановил казнь, хотя мог, чтобы таким подлым способом стать новым королём. Дарменту-старшему оставалось лишь беситься и негодовать. Обиднее всего было то, что слух не только соответствовал действительности, но ещё и обесценивал все затраченные усилия, оставив на долю тирра одни убытки. Единственным успехом стало то, что в неразберихе удалось захватить карету с Элеонорой, которая теперь удерживалась в особняке Дарментов в совершенно непонятной роли.

К несказанному удивлению Сирила Дармента, значительная часть аристократов и в первую очередь все чиновники, пусть и вяло, но всё же поддержали «королеву Гианару». В течении нескольких дней после драматичной гибели короля, лояльность Дарментам подтвердил только лерр Артримор и несколько мелких аристократов с юга страны. В столице дружина Дармента контролировала только пару кварталов вокруг их дворца. Но сказать, что хотя бы население этих кварталов встало на сторону тирра Дармента было никак нельзя. Сражаться и умирать за его интересы никто не собирался. Но хуже всего было ощущение надвигающейся беды, которое всё сильнее давило на прожжённого интригана. А он никак не мог найти ход, который бы позволил переломить столь неудачно разворачивающуюся партию…

Глава 28

Опрокинутая доска

Год 5099 от явления Творца, середина марта

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

— Дядя, ты меня звал? — лучащийся жизнью и оптимизмом Крас ввалился в рабочий кабинет своего родственника, где застал координатора операции в крайне мрачном настроении.

— Похоже твой отец слишком переоценил свои возможности строить жизнеспособные планы, — без всяких приветствий и предисловий начал тот, — Всё идёт наперекосяк уже сейчас. Как нам всё исправить и прийти к той благостной картине, на которую рассчитывал Шелд, я пока представляю с трудом.

Аршар ненадолго замолчал.

— Что случилось такого ужасного, дядя?

— Винсент убит, Элеонора захвачена Дарментами, в городе начались беспорядки. А в остальном всё просто замечательно.

— Что с Гианарой?

— Жива. Заперлась во дворце. Собирает силы и плюётся ядом.

— Убили Винсента, как я понимаю, во время публичной казни. Случилось чудо и восставшие поддержали Дармента?

— К счастью — нет. Ребята из группы Наумова, хоть им и полагалось только наблюдать, вовремя сориентировались и начали кричать, что Сирил специально не остановил казнь. В итоге Дарментам пришлось также резво уносить ноги.

— Ну вот, а ты ещё расстраиваешься, — возразил неунывающий Крас, — Винсента убрали, Сирилу ужа в штаны запустили — день прожит не зря. За принцессу пока можно быть спокойными, сейчас эльфийка поработает возбудителем для Сирила. Пока она жива, Элеоноре ничего особо не угрожает.

— Всё так, но нам не хватает информации. Дарментов теперь надо пасти максимально плотно и не выпускать из поля зрения ни на мгновение.

— У меня людей для этого не хватит, — поспешно замахал руками Крас, — На меня ещё и это навесить не получится.

— Ещё как получится, — Аршар задумчиво посмотрел на племянника. — Придётся тебе научиться создавать шпионскую сеть. Это технология является как бы не самым страшным секретом твоего отца, так что с тебя клятва о неразглашении.

После того, как Крас внимательно прочитал полный текст крайне заковыристой клятвы и активировал подтверждающие перворуны, его дядя начал рассказывать о том, как на основе астральных паразитов можно и нужно создавать высокоинтеллектуальную систему сбора и обработки разведывательной информации. По мере узнавания всего этого лицо младшего Рислента обижено вытягивалось как у ребёнка, узнавшего, что деда Мороза не бывает, а от сгущёнки попа не слипается.

— А почему мы до сих пор ничем подобным не пользовались?

— Потому, что Шелд не хотел, чтобы у вас с ребятами пропал стимул к развитию. Если бы не крайняя ситуация, я бы и дальше держал тебя в неведении.

— Ладно, у вас были серьёзные резоны, — выдохнул юноша, — давай вернёмся к делам нашим скорбным. Сколько у меня время на всё-провсё?

— Три дня. Отсчёт пошёл с этой минуты. До конца недели тебе придётся сделать и искин, и не менее трёх десятков дронов-шионов.

— Может быть я лучше сразу коммунизм во всём мире построю, раз сроки позволяют?

— Не юродствуй, — не поддаваясь на подначку и сохраняя каменное выражение лица ответил Аршар. — Больше время не будет. Это самый край, что я могу тебе дать. Так что иди и используй его с толком.

* * *

— Брат, в твоей епархии происходят весьма интересные события, — иронично морщась сообщил Шелд Аршару, когда они в очередной раз устроили сеанс обмена новостями, — Похоже, наш дражайший лерр Артримор решил не гадать, на ком в итоге тирр Дармент женит своего отпрыска, а собрался самостоятельно устроить судьбу доченьки.

— Путём устранения того, кто может этому помешать? — на всякий случай уточнил Аршар, уже понимая, куда дует ветер.

— В точку.

— Объяснимо, хотя я и не думал, что он на такое решится, — младший из братьев не выглядел особо удивлённым или расстроенным. — Насколько сведения достоверные?

— Куда уж достовернее, если посредник взял задаток, а мастер Шемшер подтвердил готовность заказ выполнить.

— Вмешиваться, я так понимаю, не будем?

— Именно. Вот уж кто честно заслужил свою судьбу, так это старший Дармент. За все годы наблюдений за этим достойным мужем не могу припомнить ничего, что могло бы сподобить меня на его спасение.

— Мне только кажется странным, что Артримор затеял такую громкую акцию ради со столь мелкой цели, как выдача Иланы за Палмера.

— Это для тебя цель мелкая. А для него — единственная возможность выгодно пристроить изрядно мешающий «чемодан без ручки» с крайне сомнительной репутацией. На девиц со столь скандальным поведением не слишком велик спрос среди богатых и знатных. Не, мотивация более чем понятная. Не стоит тут искать какие-то ещё причины. И спешка его тоже объяснима: не предприми он ничего сейчас и через несколько дней «окно возможностей» закроется, Сирил кинется принуждать к браку Элеонору. Он вполне адекватно оценивает ценность Иланы, то есть только как способ «насолить Мердгресам в отсутствии вариантов получше».

— Какие милые люди эти гренудийские аристократы, — криво усмехнулся Аршар. — Как в этом гадючнике выживает хоть сколько то приличных людей?

— Вопреки законам отрицательной селекции, — Шелд отзеркалил не менее кислую мину, — Местная аристократия уже довольно давно не испытывает никакого внешнего давления. Вот и утрачивает связь с реальностью, полностью предаваясь интригам и развлечениям.

— Ладно, я тебя понял. Как думаешь, когда Палмер вдруг внезапно станет главой дома, он ничего необратимого не отчебучит?

— Думаю, нет. Резкие, решительные действия — это не про него. К его же счастью. Но понаблюдать за ним лично мне будет интересно. Чем чёрт не шутит, вдруг у малыша инстинкт самосохранения проснётся.

* * *

— Меня не будет до вечера. Проследи, чтобы мой наследник не покидал пределов поместья, — тирр Сирил, направляясь к ожидающей его карете, на ходу отдавал последние распоряжения хмурому лейтенанту, вынужденно исполняющему обязанности коменданта крепости, в которую превратился особняк Дарментов. — И не пускай его в покои девушек.

В это время Палмер, которого велено было не пускать ни к сидящей под замком принцессе Элеоноре, ни даже к родной сестре, обиженно пыхтел рядышком, не зная, как ещё выразить отцу своё недовольство и не угодить под горячую руку. Однако тирр Сирил проигнорировал недовольное фырчание и продолжил перечислять список указаний, которые должны исполняться в его отсутствие. Закончив наставления, мужчина в сопровождении усиленного конвоя выехал за ворота, спешно закрывшиеся за его спиной. Но в этот день ему не суждено было встретиться с несколькими эмиссарами могущественных семей как из Хонола, так и из Глайреда, поскольку внезапно под каретой полыхнуло и громыхнуло, а в следующий миг экипаж насквозь пробили каменные иглы. Метнувшимся к карете мёртвенно-бледным стражникам осталось лишь констатировать: «тирр Дармент — всё».

У парадного входа в особняк испуганным сусликом замер тиррёныш, только что ставший главой семьи. Он с ужасом смотрел на искорёженную карету и виднеющееся в ней пронзённое тело, ещё несколько минут назад бывшее живым и здоровым. Сейчас молодой аристократ впервые в жизни осознал, что он не просто смертен, а что смерть может придти за ним в любой момент, когда он будет вовсе не готов к столь важной встрече. Следующая мысль, бесцеремонно вломившаяся в его перепуганный череп и по-хозяйски устроившаяся в нём, во всю глотку кричала, что наверняка отца устранил либо младший, либо старший Мердгрес. Но что же делать ему, оставшемуся теперь одному в этом ужасном мире без отца и лерра Бирати⁈ Где искать защиты от этих чудовищ?

К чести юного тирра надо сказать, что несмотря на трясущиеся коленки и мокрые штанишки, он всё же не кинулся напиваться, чтобы заглушить накативший на него ужас. Хотя очень хотел и даже порывался несколько раз. Но мысль, что так он упустит время, отпущенное ему на спасение, взяла верх над иррациональными позывами.

Первая относительно здравая идея, как сохранить свою голову на плечах, заключалась в том, чтобы побыстрее выразить свою безграничную поддержку королеве Гианаре и молить её о защите от Мердгресов. Но, по трезвому размышлению, он вынужден был отбросить эту идею как бесперспективную. После событий на площади горшечников подобное проявление слабости станет приглашением Гианаре прибрать к рукам имущество его рода, а его самого утилизировать по-тихому. Со слабаками никто не считается и ими никто никогда не дорожит. Кроме того, что приказ на устранение отца могла отдать и сама королева Гианара. Благо, было за что. А ещё она может головой младшего Дармента купить себе лояльность восточного владыки Гренудии.

Весь остаток дня и всю бессонную ночь Палмер метался, ища выход из ловушки, в которой он оказался из-за безрассудства почившего родителя. Он полностью устранился от хлопот по организации похорон отца, которые пришлось взвалить на на себя младшей сестре. Лишь под утро усталость взяла своё и он забылся тревожным сном. Следующим утром, когда сонный и мрачный Палмер вкушал завтрак, дворецкий сообщил, что для юного тирра доставили особо важный пакет, который надлежит вручить лично в руки. Подобная формулировка прозвучала в свете недавних событий особо пугающе. Но всё же юноша распорядился впустить посыльного, которому он велел положить послание на край стола. Лёгший на стол пакет украшала надпись: «Точные сведения о том, что произошло вчера».

Бледный, перепуганный Палмер кинул на конверт все известные ему диагностические плетения, получая неизменно один и тот же результат: ничего опасного в нём не содержалось. Вскрытие показало, что внутри действительно находилось всего лишь письмо. Но вот содержимое вызвало бурю эмоций. Убийство отца «Чёрными кинжалами» оплатил лерр Артримор! Причём неизвестный доброхот чуть ли не поминутно расписал, через какую цепочку посредников и какую сумму он передал, так что выглядело всё крайне убедительно.

Написавший анонимку Крас не скупился на внушающие доверие подробности, так что к концу письма Палмера аж трясло от желания разорвать мерзавца, посмевшего так радикально подойти к устранению препятствий на пути своих матримониальных планов. Не откладывая дела в долгий ящик, новый полновластный тирр решил поступить так, как всегда мечтал, то есть по принципу: «нет человека, нет проблемы». Посему вызвал к себе секретаря отца, который явился незамедлительно. Это был немолодой мужчина, производившей впечатление аккуратности и невзрачности. О его внешности нельзя было сказать ничего кроме: «самый обыкновенный, ничем не примечательный».

— Тирр Дармент был убит лерром Артримором, — без всяких предисловий взял быка за рога молодой аристократ, — Свяжитесь с нужными людьми. Я хочу отплатить этому негодяю той же монетой. У вас есть вопросы?

— Какой суммой я могу располагать? — не моргнув даже глазом поинтересовался тот, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Ничто в его облике не могло намекнуть Палмеру, что почивший тирр никогда не стал бы поднимать подобную тему не обеспечив максимально возможную защиту от подслушивания.

— Десять тысяч золотых.

— Будет исполнено, — коротко поклонился мужчина и, не дождавшись дополнительных указаний, выскользнул из кабинета. К его счастью, дополнительных бредовых поручений не последовало.

* * *

Лерр Артримор отложил прочитанное письмо и устало закрыл глаза. В доставленной утром анонимке говорилось, что Палмер Дармент уже знает, кто нанял наёмных убийц его отца и пылает жаждой мести. Мужчина сидел, откинувшись в кресле, пытаясь решить, что же ему делать. С тех пор, как он отправил свою единственную законнорождённую дочь в Академию магии, удача будто отвернулась от него. И каждый раз, когда ему казалось, что он нашёл возможность исправить ситуацию, результат оказывался неожиданно плачевным. Также вышло и в этот раз. Понадеялся, что устранив хитрого Сирила, он обеспечит не только выгодную партию для Иланы, но и получит влияние на бесхребетного, но очень богатого мальчишку. А вышло, что теперь у него появился ещё один смертельный враг.

Постепенно мысли пожилого аристократа переключились в другу сторону. Насколько нужно сейчас опасаться тирра Велдона? Зная того много лет, он был уверен, что первым восточный владыка нападать не станет, если не будет видеть в этом ясную, существенную выгоду. А выгоды, как раз, конфликт с Артримором не предполагал. Так что, если самому не вставать на его пути, с этой стороны ударов можно пока не опасаться. Но если поведение Мердгреса-старшего спрогнозировать не сложно, то чего ждать от избалованного, недалёкого и потому непредсказуемого щенка Дармента — загадка. И как он смог так быстро разнюхать, кто заказчик? Ещё одна загадка.

Так что лучше будет спрятаться в собственных землях, а не оставаться в столице. Если мелкий Дармент действительно решится подослать наёмных убийц, то дома защищаться будет несравнимо проще. Родной замок — это не столичный особняк, куда местным умельцам пробраться не составит никакого труда. Разложив для себя всё по полочкам, лерр Артримор отдал распоряжения слугам срочно готовиться к отъезду и вызвал дочь.

— Ты звал, отец? — через несколько минут робко спросила та, неуверенно заходя в кабинет и нутром ощущая, что предстоящий разговор ей не понравится.

— Мы уезжаем домой. Иди, собирайся. И отправь кого-нибудь за своими вещами в Академию. В неё ты уже не вернёшься. Выезжаем сегодня. Можешь идти.

С этими словами мужчина открыл полку письменного стола и начал извлекать из него документы, не обращая внимания на замершую дочь.

— Отец! — от удивления девушка даже забыла свои страхи, — Но мне же надо учиться! Я должна овладеть своим даром!

Лерр медленно поднял на Илану тяжёлый, злой взгляд, под которым та сразу же прикусила язык.

— Ты должна была учиться, — тяжело роняя слова, особым ударением подчёркивая слово «была», начал он, — А вместо этого опозорила себя и всю нашу семью. И теперь ты будешь делать только то, что я велю! Или я вычеркну тебя из родовой книги и забуду, что у меня когда-то была дочь.

Не найдя в себе силы что-то возразить, девушка, как сомнамбула, вышла из кабинета, глотая горькие слёзы. Может быть дома удастся вернуть его расположение? Всё же она всегда была его любимицей…

* * *

Год 5099 от явления Творца, конец марта

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

— Ваша милость, — обратился к Палмеру лейтинант, с момента гибели тирра Серила ставший ещё мрачнее и злее, — мои люди доложили, что лерр Артримор с дочерью исчезли из столицы.

Лейтенант не стал уточнять, что уехали, а точнее — сбежали, они уже почти неделю назад. Ровно столько времени Палмер трясся от страха в особняке, требуя превратить его в непреступную крепость и запрещая кому бы то ни было покидать территорию, что изрядно усложнило получение сведений о событиях в городе.

— Срочно вызови ко мне моего секретаря! — взвизгнул Палмер, углядевший в прозвучавшем сообщении намёк на сгущающиеся над головой тучи, — Где этот бездельник пропадает⁈ Он выполнил моё поручение?

— Не могу знать, Ваша милость, — спокойно ответил лейтенант, — его никто не видел с тех пор в особняке.

Услышав это молодой тирр побледнел. В его воображении уже нарисовалось, что секретарь схвачен и под пытками выдал, какое задание получил. В действительности же секретарь был умным, прагматичным простолюдином, всего в жизни добившимся своим умом и терпением. Поэтому, услышав отданное открытым текстом поручение нанять убийц, он прекрасно понял, чем ему грозит продолжение службы потерявшему берега недалёкому мальчишке, решившему поиграть во взрослые игры. Посему взяв выделенную сумму он благополучно исчез в лабиринтах беспокойной столицы. У него были все основания полагать, что в бунтующем городе найти его будет практически невозможно. А за несколько месяцев естественный ход событий так или иначе снимет проблему возможной поимки окончательно. В то, что юный тирр проживёт больше, он обоснованно не верил.

Но в душе не знавшего таких подробностей Палмера вновь всколыхнулась паника.

— Мы уезжаем в Кер. Едут все, включая тирру Виолу и принцессу Элеонору! Организуй отъезд!

— Ваша милость, — всё также спокойно ответил лейтенант, — сборы займут не меньше суток.

Через пол часа в покоях Виолы состоялся «концерт не по заявкам», когда попытавшийся изобразить из себя тирана-самодура Палмер столкнулся со стихийным бедствием под названием синхронная истерика двух взбешённых волшебниц. Самым обидным было то, что орать на девушек он начал первым потому, что не нашёл никакого внятного ответа на вопрос сестры: «чего он добивается и на что рассчитывает, идя на обострение с Мердгресами? А ничем иным заточение невесты Аллина в Кере быть не может. Он точно-точно хочет войны с Мердгресами?»

Палмер и сам плохо понимал, какой смысл увозить Элеонору. Меньше всего ему хотелось жениться на ней. Но Сирил так долго вбивал ему в голову, что принцессу надо хватать и из рук не выпускать, что сама идея просто взять и отпустить её на все четыре стороны, в его голову никак не помещалась. А мысль о том, что женившись на Элеоноре, Аллин станет новым королём, вызывала у Палмера приступ медвежьей болезни. После всего между ними случившегося и всего, что Палмер наговорил, увидеть того на троне было бы слишком страшно. Поэтому молодой тирр решил воспользоваться никогда раньше не подводившей стратегией «авось всё само рассосётся, если я подольше посижу под одеялом с закрытыми глазами»…

Глава 29

Встреча на берегах реки Мтоньяно

Год 5099 от явления Творца, начало марта

Место действия: Сартана, земли на левом берегу реки Мтоньяно

Территория Сартаны, раскинувшаяся от границы с Великим княжеством Фемба и до левого берега Мтоньяно представляла собой равнину, изрезанную бесчисленными мелкими речушками и ручьями, несущими свои воды в сторону заката, чтобы влиться в огромную реку. Многие тысячи лет назад люди отвоёвывали здесь земли у болот и джунглей, получая за свои труды крайне плодородные земли с оранжево-жёлтой почвой. Многие столетия пёстрое лоскутное покрывало маленьких квадратных полей позволяло кормиться нескольким сотням тысяч трудолюбивых узкоглазых крестьян, обеспечивающих пропитанием не только себя, но и три аристократические рода, поделивших в незапамятные времена этот край, а в замен обеспечивших местным жителям защиту от смуглокожих восточных дикарей.

Ситуация начала меняться около сорока лет назад, когда, по непонятным простым труженикам причинам, аристократы-защитники этих земель канули в небытие в столице, а на их месте появился наместник, не слишком разбирающийся в местных реалиях. Прижатые при прошлых правителях этих земель артгарцы пончалу робко, а затем всё смелее и смелее стали нападать на пограничные сёла, забирая как плоды тяжёлого труда, так и самих крестьян в качестве рабов. Довольно быстро, всего за несколько лет, на десятки вёрст от границы от ранее обжитых мест остались лишь остовы некогда процветающих деревень. Попытки как наместника, так и центральных властей из Хаари-гоо прижать зарвавшихся дикарей раз за разом стали оборачиваться унизительными поражениями. Так что отчаявшиеся получить защиту люди потянулись на запад в более спокойные земли полноводной рекой.

Князь Ариба Фиоги, под чьей железной рукой некогда слабые и разрозненные племена южного Артгара превратились в распробовавшего крови хищника, как-то не слишком раньше задумывался о том, насколько большой вред экономике и демографии соседних земель оказывают «учебно-развлекательные вылазки» его молодцов. И сейчас, уже который день наблюдая, как грозные колонные темнокожих воинов отмеряют вёрсты по пыльным дорогам опустевшего края, он впервые осознал, что, возможно, эта война принесёт не множество наделов с трудолюбивыми рабами, а совершенно безлюдные, пустынные пространства, не несущие никакого дохода своим новым хозяевам.

Пока ещё его воины преисполнены энтузиазма отобрать земли предков и поставить невольничьи метки на множестве желтокожих пленников. Но князь уже понимал, что ожидаемых толп пленников и пленниц не будет. Во все концы разосланы летучие отряду лёгкой конницы с приказом найти хоть кого-то из местных, кто сможет прояснить, куда подевалось местное население. И именно об успешном возвращении одного из таких отрядов и доложил ему полусотник телохранителей:

— Повелитель! По твоему приказу доставили тех немногих сартанцев, кого удалось поймать. Какие ещё будут приказы?

— Пусть подождут, — бросил через плечо Ариба, не отрываясь от рассматривания странного амулета, снятого его разведчиками с убитого сартанского мага, прикрывавшего отход их арьергарда за Мтоньяно, — Освобожусь — допрошу.

Странный амулет стоил того, чтобы с ним разобраться получше. Хоть сам князь был не слишком знающим магом, но сартанские поделки очень сильно отличались от того, что поставляли крымчане. И если в целом всё крымское было на несколько голов выше, то конкретно по части особо изощрённого ущерба конкретному индивиду, сартанские артефакты изредка могли дать им фору.

Выдержав полагающуюся паузу, которая требовалась для поддержания авторитета крайне занятого владыки, Ариба покинул палатку. Его глазам предстало жалкое, душераздирающее зрелище. Три чумазых, перепуганных старика со смертной тоской в глазах стояли на коленях на самом солнцепёке, боясь ни то, что пошевелиться, но даже лишний раз моргнуть.

— Стул! — коротко бросил князь и за его спиной тут же, как по волшебству появилось удобное походное кресло.

Разместившись в нём, властелин Фемба ткнул пальцем в небо и над ним четверо телохранителей в тот же миг натянули полог, дающий вожделенную тень. Теперь, когда комфорт обеспечен, можно перейти и к сути вопроса. Указав пальцем наугад в первого из захваченных сартанцев, Ариба скомандовал:

— Ты! Ко мне!

Стоящие тут же охранники мгновенно подхватили выбранного сморщенного старика-крестьянина в ветхой, чиненной-перечиненной одежде серо-песочного цвета и быстро, но без грубостей подтащили того к своему владыке. Достаточно было того отпустить, как он сам тут же бухнулся на колени и упёрся взглядом в носки сапог грозного завоевателя.

— Говори! — негромко, но очень жёстко проговорил артгарец, — Откуда ты и куда делись все остальные?

— Три луны тому назад прибыл из столицы гонец, — заикаясь через слово и дрожа, как листья тростника на ветру, начал скукожившийся старик-сартанец. Его жёлтое лицо приобрело землистый оттенок, из-за которого особо явно проявились все оспины и морщины, предавая мужчине совсем уж невзрачный и жалкий вид, — Зачитал повеление, что всем крестьянам приказывается оставить эти земли и уходить за реку.

— И все подчинились?

— А куды деваться-то, если сказано, что эти земли Князю Арибе отойдут, — вздохнул старик.

— Почему ты осмелился ослушаться приказа? — грозно нахмурился князь, которому совершенно не нравилось любое проявление неповиновения черни.

— Так мне староста велел оставаться, — испуганно затараторил крестьянин, — Там я — обузой для всех буду, а мне всё одно — помирать скоро. Мои-то все уже в земле давно, вот и остался один на всё село.

Допрос остальных пленников ничего нового не добавил к уже услышанному. Около трёх месяцев назад началось переселение всех, способных уйти, на новое место по ту сторону реки Мтоньяно. То, что некогда грозная, воинственная Сартана без сражений оставила земли, которыми владела много сотен лет подтверждало сведения от крымских союзников о настигших «Жёлтую страну» проблемах. Но если на беды и невзгоды Сартаны князю Фиоги было плевать, то откуда брать рабов для возделывания захваченных земель и добычу, чтоб расплачиваться с войском, надо было решать и решать срочно.

Вопреки ожиданиям допрошенных пленных, захватчики их не казнили. Наоборот, выделили каждому по небольшому, но увесистому мешочку еды и пинками выставили за пределы лагеря. Без веских причин артгарцы своё имущество не портили. Даже такое третьесортное.

Ещё несколько дней постояв на одном месте и дождавшись возвращения разведчиков, обследовавших берега реки на пару сотен вёрст в обе стороны, князь Фиоги собрал совет со своими тысячниками и верховным колдуном. Молодые военначальники, не успевшие проявить себя в несостоявшихся битвах, предлогали вести войска на северо-запад, где были удобные переправы на правый берег. Несмотря на то, что на подобных совещаниях Ариба всегда очень внимательно и уважительно выслушивал любые возражения, сейчас таковых ни от кого не последовало. Все понимали, что если кампания не принесёт богатой добычи, то расплачиваться придётся из княжеской казны…

* * *

— Назад! Все назад, немедленно! — закричал темнокожий, одетый лишь в короткую красную юбку колдун трём сотням воинов, с радостно-воинственным рёвом устремившихся по мосту на правый берег, где в окружении четвёрки воинов замерла фигура сартанского мага.

Но предупреждение было проигнорировано, ведь впереди наконец был виден столь долгожданный враг, которого можно настичь и убить! Однако казавшаяся такой близкой «перемога» в соответствии с неизменными законами диалектики, как всегда, обернулась «зрадой». Замерший маг дождался, когда последний из бегущих войнов оказался на мосту, после чего резко опустил руки, активируя загодя подготовленное плетение земляной направленности. И в тот же миг старинный каменный мост разлетелся миллионами каменных осколков, превращая артгарский авангард в мелко порубленный гуляш.

Стоявший на противоположном берегу артгарский колдун погрозил своему сартанскому коллеге, сплюнул и оправился доносить до отцов-командиров весть, что три сотни «авангардистов» получили свою Дарвиновскую премию[25]. Именно на долю этого колдуна и выпала сомнительная часть докладывать командующему войсками Хекиме Тайю о том, что единственное встреченное подразделение противника мало того, что благополучно ушло на противоположный берег, так ещё не понеся никаких потерь упокоило три сотни ополченцев, которые вызвались идти в авангарде. Правда, к самому колдуну претензий быть не могло, он сделал всё для спасения погибших. Не его вина, что те понадеялись на «авось» и не отреагировали на его указания, как того требовал закон.

Но теперь ситуация стала ещё неприятнее, чем была утром. Единственный мост уничтожен, а все лодки и баркасы заблаговременно уничтожены сартанцами. Помня, что к князю надо идти не с проблемами, а с предложениями, Хекима отправился искать верховного колдуна армии, Игвенью Бига, который несмотря на свой довольно молодой возраст, всего чуть больше сорока лет, пользовался у всех, кто его знал, безоговорочным уважением за ум, знания и изворотливость.

Игвенья встретил полководца кривой ухмылкой:

— Хочешь, чтоб я тебе подсказал, где взять добычу? — начал он вместо положенных приветственных слов.

— И тебе не хворать, уважаемый Игвенья, — с кислой миной ответил Хекима, которому было не слишком лестно, что его читают как открытую книгу.

— Мы с тобой в одной упряжке бежим, так что не печалься. Я с духами уже успел поговорить о том, как нам быть. Они говорят, что надо расселять здесь крестьян из внутренних земель княжества.

— Воинам это не объяснишь, — скривился Хекима Тай, — Они шли в надежде на добычу и рабынь.

— В верхнем течении реки можно попытаться переправиться на правый берег, — задумчиво ответил колдун, — Но духи предостерегают от столкновения с теми, кто завоёвывает Сартану одновременно с нами.

— С крымчанами? — задал риторический вопрос Хекима Тай, которому и так было известно, кто делает сейчас основную работу по уничтожению государственности Сартаны.

— С ними. Они могут успеть дойти до границы с северными варварами одновременно с нами. Если хотим взять хоть какую-то добычу, надо сильно поторопиться.

— Пойдём к князю, — без особого энтузиазма предложил полководец, — тебя он точно послушает. Мне может и не удастся его уговорить бросить обоз и пехотинцев.

На удивление князь не возражал против того, чтобы налегке рвануть на север, где через множество мелких проток с бродами можно будет относительно легко переправиться всей кавалерии. Единственное, он не удержался и ухмыляясь спросил Хекиму:

— Какой ты оказывается неблагородный. Что скажешь нашим союзничкам, если они начнут возмущаться, что ты воруешь их рабов?

— Ничего они не докажут. А кого мы на свою территорию угоним, тех уже никогда не найдут.

* * *

Мтоньяно в среднем течении, там, где она пересекает границы Гренудии и Сартаны, разделялась на множество довольно мелких рукавов, огибающих многочисленные отмели и островки. Там, где течение было медленнее всего, а протоки совсем узкие, высланный заранее отряд разведчиков и наметил наиболее удобное место для преодоления водной преграды.

Передовой отряд из нескольких сотен всадников, начав переправу лишь поздним утром, смог добраться до другого берега довольно быстро, солнце ещё не успело дойти до зенита. Однако на этом хорошие новости закончились. Не успели воины выбраться из реки на сушу, как из лесочка тут же появился довольно крупный отряд.

Неизвестные воины были явно не сартанцами. Приближаясь, они всеми силами демонстрировали отсутствие агрессии. Но их было заметно больше, чем переправившихся артгарцев. Кроме того, когда они оказались рядом, стали видны идущие с ними жуткого вида монстры, беспрекословно подчиняющиеся неопознанным воинам. Если изначально численное превосходство не слишком пугало жаждущих побед и славы артгарцев, то почти сотня покрытых чешуёй восьминогих бегемотов, с нескрываемым аппетитом рассматривающих доблестных разведчиков, навевала на мысли, что миролюбие и пацифизм, в общем-то не самые плохие концепции.

Новоприбывшие не стали выдерживать драматическую паузу, томя встреченных неизвестностью. От них почти сразу отделился парламентёр, который и сообщил разом погрустневшим артгарцем, что имеет честь от лица командования правого крыла крымского войска приветствовать доблестных союзников на крымской земле.

Весь оставшийся день был заполнен обменом посланиями между ставками двух армий. В итоге князь Ариба всё же смог настоять на том, что именно он прибудет с дружественным визитом к командованию крымчан. Князю было невероятно любопытно увидеть вживую армию своих союзников, о истинных возможностях которых он мог лишь догадываться. Кроме того, ему очень хотелось оценить, какая часть крымчан оснащена дорогущими артефактами, которые у них покупали артгарцы, а сколько пользуется обычным оружием.

Кроме самого князя Арибы и двух десятков его телохранителей, на встречу прибыл также его наследник, старший сын Тиамас и полководец Хекима Тай. К невероятному разочарованию артгарского владыки и его военачальника, увиденное значительно превзошло самые пессимистичные опасения. Крымчане были поголовно экипированы средствами, о существовании которых на материке даже не догадывались. К тому же вид огромного числа идеально выдрессированных монстров безжалостно добивал остатки надежды, что в случае конфликта можно будет что-то сделать хотя бы за сёт численного превосходства. С одного взгляда на жуткую пасть любого из чудовищ становилось ясно, что такому самый сильный артгарский богатырь, в прямом смысле, на один зуб.

В просторной штабной палатке гостей ожидали не только пятеро крымских полководцев, но и довольно богато накрытый стол. Весьма радостно и уважительно поприветствовав прибывших, на правах хозяина генерал-атаман крымского войска предложил гостям подкрепиться с дороги. Те с удовольствием согласились. Но очень скоро их начало одолевать сильнейшее изумление: если выбор блюд был для походных условий выше всяких похвал, то вино и прочий алкоголь отсутствовал в принципе. На последующий вопрос один из крымчан пояснил, что в Крымской Руси алкоголь, равно как и иные дурманящие вещества, находится под строжайшим запретом.

Уже одно это несколько подпортило настроение артгарцам, для которых застолье без горячительных напитков превращалось в банальный приём пищи. Но дальше оказалось, что возможностей для взаимопонимания со светлокожими варварами даже меньше, чем можно было ожидать в самом худшем случае. Те вежливо поздравляли гостей с «великими победами», интересовались их дальнейшими планами, но упорно игнорировали намёки на то, что им нужны рабы для заселения новых земель.

Поначалу князь Ариба подумал, что ему так дают понять, что надо бы «смазать шестерёнки бюрократической машины». Тогда он начал расписывать прекрасных невольниц, которых с детства воспитывают в специальных школах в Артгаре, дабы однажды быть преподнёнными в дар особо важным господам, дабы те вкусили поистине волшебные наслаждения. И он будет рад подарить каждому из своих крымских друзей по семь, нет — по тринадцать самых лучших красавиц-девственниц, которых не купишь ни за какие деньги.

Каково же было удивление князя, когда ему возразили, что в Крыму рабство находится под строжайшим запретом. Ариба потихоньку начал закипать, поскольку понял, что над ним тонко издеваются.

— Если вы не признаёте рабство, то зачем два десятка лет скупали у нас всех невольников, выставленных на продажу⁈ — раздражённо бросил он, как ему казалось, неотразимый аргумент.

— Все купленные невольники получали свободу, как только ступали на крымскую землю. Но несколько лет они были ограничены в праве покидать определённые территории. Согласитесь, на рабство это совсем не похоже.

— Хорошо, ничего из того, что я могу предложить вы не хотите. Но как вы предлагаете мне осваивать новые земли⁈ — князь в упор посмотрел на крымского генерал-атамана, взглядом требуя признать, что крымчане обманули союзника с новоприобретёнными землями. Однако ответ был и он изрядно удивил:

— Крым готов поставить вам особые артефакты, которые позволят одному крестьянину обработать в двести раз больше земли, чем без них.

* * *

Пока телохранители тянули канатами к восточному берегу плот с тремя участниками переговоров, князь Ариба с лёгкой полуулыбкой на лице наблюдал за своим наследником. Тот уже не мог сдерживать переполняющие его эмоции. И когда не менее недовольный Хакима Тай обращаясь то ли к князю, то ли к небесам поинтересовался: «Неужели мы так и останемся без достойной добычи?», младший Фиоги взорвался:

— Отец! Почему ты считаешь, что мы не сможем силой оружия заставить этих… уважать наши интересы⁈

Улыбка на лице Ариба стала чуть более выраженной, он слегка склонил голову на бок, как бы приглашая продолжать. Но сын, прекрасно зная характер отца, уже понял, что зря позволил себе эту вспышку и решил не усугублять. Не дождавшись продолжения от отпрыска, князь обратился к своему полководцу:

— А ты что думаешь о наших дорогих союзниках, Тай?

— Думаю, что мы должны бросить все силы на то, чтобы стать способными их победить, — мрачно проговорил тот, — Пока мы целиком зависим от их поставок, не можем позволить себе такой роскоши, как нападение на них.

Князь отвернулся, ничего не сказав. Его, как и обоих спутников переполняло бессильное бешенство. Но он прекрасно понимал, сколь велико превосходство тех, кто остался на западном берегу. А Тай высказал ту же самую мысль, к которой пришёл он сам: теперь целью Фемба будет обретение могущества, чтобы однажды бросить вызов надменным крымчанам и заставить их заплатить за это унижение. А пока придётся терпеть и улыбаться…

Далее до самого походного шатра князя никто не проронил ни слова. Около входа в шатёр, кроме дежуривших телохранителей, обнаружился стоящий на коленях связанный ополченец.

— Этот здесь зачем? — бросил князь хмурому воину при входе в свой шатёр.

— Ждёт вашего суда, Повелитель! — чётко отрапортовал тот.

— За что?

— Пойман на краже общего имущества!

Князь усмехнулся и повернулся к Хекиме Таю:

— Это твой подчинённый, ты и решай.

Хекима, который уже несколько часов был на взводе, скользнул за спину незадачливому воришке и схватив за волосы, запрокинул тому голову. И глядя сверху вниз в его испуганные глаза прорычал:

— У товарищей красть вздумал, мерзавец⁈ Вот, получай!

С этими словами он одним движением перерезал пареньку горло и резко толкнул умирающего лицом в песок. Когда тело перестало дёргаться и затихло, князь пристально посмотрел на своего полководца и с лёгким осуждением в голосе сказал:

— Ай, яй, яй, Хекима, какой же ты немилосердный. За кражу в первый раз полагается двадцать, ну максимум — сорок плетей. Что же ты так переусердствовал?

Сказав это, Ариба повернулся к шатру. В действительности он был вполне удовлетворён внезапной казнью и именно на такой исход и рассчитывал, предлагаю Таю решить судьбу воришки. Но пусть думает, что вызвал неудовольствие повелителя. Старательнее будет.

С комфортом разместившись на ковре внутри шатра, владыка Фембы вызвал к себе верховного колдуна, Ингвенью Бига.

— Что говорят духи? Есть ли хоть какая-то возможность одолеть наших «союзников» в бою? — начал он, когда Ингвенья с поклоном предстал перед ним, — То, что у них все, виденные нами воины имеют самые лучшие артефакты, это правда или показуха?

— Истинная правда. В бою против них у нас не будет ни единого шанса, — бесстрашно ответил Ингвенья, который и в этот раз успел заранее уточнить в невидимом мире, какие вопросы может задать вернувшийся владыка.

— Но воины недовольны бедной добычей! Духи могут что-то посоветовать, что же нам теперь делать?

— Они советую пощипать Гренудию, — был ему ответ.

— Для полноценной войны нет предлога, — возразил князь, — А небольшой набег не позволит нам удовлетворить потребности в рабах.

— Достойный повод не сложно организовать, причём именно сейчас, — на губах верховного колдуна заиграла лукавая улыбка, — Духи говорят, что у старика, чьи земли граничат с нами и землями Великого Арта есть единственная дочь. Если твой наследник возьмёт её в свой гарем, то её отец переметнётся под руку Фемба. А кроме своих земель он принесёт ещё и обиды на двух своих соседей. Вот и повод для войны!

— Ты говоришь о Артриморе? — уточнил разом приободрившийся Ариба, — Кажется он несколько раз весьма успешно бил наших северных соплеменников, имевших глупость вторгнуться в его земли. Талантливый полководец. Говоришь, у него есть дочь на выданье?

— Именно так. Кроме того, Артриморы не зря носят имя, созвучное Артам. Их предок был младшей ветвью правителей Артгара. Сын, рождённый этой девушкой, может претендовать на титул Великого Арта.

Глава 30

Разменная монета

Год 5099 от явления Творца, начало апреля

Место действия: Королевство Гренудия, леррство Артримор

Всего несколько дней прошло с тех пор, как семья Артриморов возвратилась в родовой замок. С тех пор это величественное сооружение перешло на полуосадное положение. Причём, по приказу главы рода, резко ужесточался пропускной режим как на вход в замок, так и на выход. В первую очередь ограничения касались леди Иланы и её служанки. Обе девушки теперь жили в положении узниц, чьи перемещения были строго ограничены периметром стен. Всем слугам и охране было категорически запрещено что либо у этих двоих брать либо что-то им передавать «с воли».

Ещё до возвращения в замок пожилой лерр подавил все жалкие попытки дочери оправдаться, взорвавшись крайне неприятной для неё, но истинной тирадой:

— Идиотка, ты за полгода успела погубить и себя, и меня. Теперь нам надо думать не об усилении семьи, не о том, как занять лучшее место в иерархии королевства, а о том, как в живых остаться! Как ты могла вести себя, будто дешёвая шлюха⁈ Молчишь? Отлично, будешь теперь безвылазно сидеть дома и делать лишь то, что велю. Ослушаешься хоть раз — выгоню за порог и вычеркну из родовой книги!

Когда и по приезду домой ситуация не улучшилась, испуганная аристократка, никогда не испытывавшая в жизни никаких неудобств, с трудом сдерживая рыдания спросила отца, чем же ей заниматься, если она заперта в замке.

— Вышивай и учи кодекс аристократки! — устало ответил немолодой мужчина.

Однако тишина и покой в замке продлились всего несколько дней, по истечении которых сержант доложил лерру Артримору, что у ворот замка остановилось артгарское посольство. Прибывшие просят лерра Артримора о гостеприимстве. Причём, что особенно необычно, в небольшом отряде присутствует три аристократа-колдуна, что означает весьма высокий ранг посла. Каково же было удивление лерра, когда приглашённый в замок глава миссии сообщил, что посланцы следуют вовсе не в столицу, а именно к нему, уважаемому лерру Артримору. И послал их великий князь Ариба, а не какой-то там Великий Арт.

Приглашённые к ужину артгарцы с интересом рассматривали и владельца замка, и его дочь. Гости охотно рассказывали о непрерывно возвышающемся и укрепляющемся уже два десятка лет Великом Княжестве. Подробно и со смаком поведали о недавнем вторжении в восточную Сартану, которая была взята на щит и присоединена к землям княжества.

После ужина глава миссии и по совместительству один из колдунов-аристократов попросил лерра о приватной беседе. Обсудив достоинства предложенного хозяином вина, гость наконец перешёл к истинной цели своего визита.

— Мой князь с прискорбием узнал, что такого прославленного воина и благородного аристократа, как вы, недавно в столице настигла целая череда невзгод, — колдун, будто разглядывая бордовую жидкость в бокале, внимательно отслеживал реакцию собеседника.

Тот, в свою очередь, хоть и удивился осведомлённости в Фембе о его проблемах, но виду не подал:

— Ничего такого, что стоило бы воспринимать слишком уж в серьёз, — улыбаясь ответил лерр, — Обычные эпизоды наших внутренних игр.

— Можно сказать и так, — понимающе улыбнулся темнокожий аристократ, — но позвольте уточнить, разве вашей жизни не угрожала опасность в столице? Или моего повелителя ввели в заблуждение?

— Опасность сопровождает любого аристократа, который не довольствуется малым, — холодно ответил Артримор, которого совсем не радовало, что о его неприятностях известно даже по ту сторону границы.

— Но насколько известно князю, в данный момент вы оказались фактически без союзников, но с несколькими могущественными недоброжелателями. Не стоит возражать, возможно, это всего лишь домыслы и я не стану на них настаивать на безупречности моих сведений, — артгарец успел пресечь возражения до того, как они были высказаны, — Позволю себе предположить, что всё же вы не отказались бы от обретения очень могущественного и надёжного союзника-покровителя, если бы были уверены в его могуществе ни надёжности. Ведь так?

— И вы готовы мне от лица вашего князя предложить такое покровительство? — бесстрастно произнёс он.

— Такое предложение может сделать лишь сам князь, — был ему ответ, — Я лишь уполномочен передать вам его приглашение посетить ставку наших войск на северо-западе великого княжества. Уверен, предложение моего повелителя вас изрядно удивит и обрадует. Наш князь прекрасно осведомлён о ваших полководческих талантах и сможет оценить их куда выше, чем ваши соотечественники.

После ночных размышлений о неожиданном предложении, способном разом разрубить гордиев узел, завязанных дочкой проблем, лерр согласился отправиться на встречу с князем незамедлительно. И уже днём кавалькада смешенного состава из тёмно- и светлокожих всадников устремилась на юго-запад, где сейчас стояли лагерем все силы великого княжества Фемба во главе со своим харизматичным вождём.

* * *

Дорога в левобережную Сартану через северо-западные земли Великого княжества Фемба, к несказанному удивлению лерра Артримора, во-первых наличествовали, а во-вторых оказались вполне ухоженными. Уже одно это заставляло воспринимать князя Арибу с уважением, так как никому до него не удавалось заставить местных вождишек оторваться от развлечений и интриг и заняться делами государственной важности.

Не меньшее удивление вызывали действующие на дорогах почтовые станции, где при предъявлении великокняжеской пайцзы[26] сразу же находились свежие лошади, дабы важные люди могли продолжить путь, как только отдохнут и утолят голод. В итоге дорога до ставки князя заняла всего три дня против ожидаемых полутора недель. К военному лагерю, организованному, на весьма искушённый взгляд лерра Артримора, безукоризненно, путники добрались вечером. Но даже в свете факелов гренудийского аристократа поразил и вырытый вокруг лагеря ров с частоколом, и бодрствующие, внимательные часовые при въезде. Собранность, деловитость и скетичность сквозила во всех деталях. Контраст с армией Гренудии был разительный и не в пользу тех, кто считал себя центром человеческой цивилизации.

По прибытии лерра Артримора разместили в неожиданно просторном шатре. С учётом отсутствия намёка на какие либо излишества в ранее увиденном лагере, обстановку внутри вполне можно было назвать роскошной. Тут было устланное мягкими шкурами ложе и раскрашенный пёстрыми красками толстый войлок на полу, зовущий устроиться с комфортом у невысокого столика.

К князю лерра пригласили лишь на следующий день, дав достаточно времени, чтобы отдохнуть с дороги, осмотреться и сделать выводы. Потому к моменту, когда гренудийский аристократ вошёл в княжескую палатку, он полностью утратил присущий его соотечественникам снобизм в отношении темнокожих соседей. Внутри на небольшом возвышении сидел немолодой, но ещё очень крепкий мужчина с резкими чертами лица и пронзительным взглядом почти чёрных глаз. Его волосы были собраны в тугой пучок, живописно торчащий вверх, визуально делая князя выше.

— Добро пожаловать на родину предков, — дружелюбно улыбаясь приветствовал он крайне изумлённого лерра Артримора, — Надеюсь, дорога была не слишком утомительной?

— О, нет, благодарю Вас, Ваше Высочество! — ответил Артримор, крайне удивлённый тем, что Ариба вспомнил о далёких артгарских корнях его рода.

— Не надо этих «высочеств», — отмахнулся Ариба, — У нас принято обращение «князь» или «повелитель».

— Как вам будет угодно, князь.

— Надеюсь вы не откажитесь разделить со мной скромный завтрак, — всё так же лучась дружелюбием, князь указал рукой на накрытый столик.

Когда мужчины утолили голод простыми, но сытными блюдами, князь Ариба прищурил на некоторое время свои чёрные глаза и спросил:

— Что вы можете рассказать о последних событиях в Ограсе и как оцениваете возможность королевы-эльфийки удержать власть над Гренудией, лерр?

Лерр задумался. Он очень хорошо понял, что хочет услышать от него собеседник. Но было не так просто быстро перестроить своё мышление и начать рассматривать родную страну с точки зрения завоевателя. Однако, поскольку сопротивление совести было успешно подавлено ранее, аристократ скупо улыбнулся и ответил:

— Если не будет внешнего вмешательства, то шансы удержать власть как минимум над центральной частью страны довольно велики. Вопреки ожиданиям того же тирра Дармента, на сторону эльфийки встала значительная часть столичных аристократов. Полагаю, тут не обошлось без какой-то эльфийской магии, так как иного объяснения столь противоестественной лояльности я не вижу.

— А если вмешается одно из человеческих королевств, — испытующе глядя на гренудийца продолжил темнокожий, — И потребует созыва Круга Достойнейших, как того требует древний закон? А чтобы пресечь возражение остроухой и её прихвостней, двинет свои войска к столице, то на чьей стороне будут симпатии большинства?

Не простой вопрос. Лерр не стал льстить собеседнику и ответил максимально прямо:

— В окрестностях столицы и в северных землях очень многое будет зависеть от того, удастся ли внешней силе договориться с недавно появившимися бродячими проповедниками. Если так называемые «безумные пророки» поддержат эту внешнюю силу, то чернь примет такую помощь восторженно. А если нет, то предсказать итог будет сложно. Могут встретить нейтрально, а могут воспринять и как захватчика, сплотившись вокруг своего пророка.

По несколько помрачневшему лицу князя лерр понял, что с «безумными пророками» у него или ещё нет контактов, или отношения не заладились. Будто подтверждая эти выводы, Ариба переключился на ближайшие территории:

— А что можете сказать на счёт тиррства Дармент? Насколько по силам юному тирру Палмеру обеспечить защиту своих земель от внешнего вторжения? Сможет он отстоять свои позиции в конфликте с королевой?

— Молодой тирр Дармент, — не скрывая презрения проговорил лерр Артримор, — не сможет отстоять ни свой феод, ни свой титул даже против особо крупной разбойничьей шайки. Его трусость и безволие в столице уже стали притчей во языцех.

— И несмотря на это вы были готовы выдать за него свою единственную дочь?

— Илана достаточно умна и обладает весьма твёрдым характером, — ни чуть не смутившись ответил Артримор, — За её спиной избалованный щенок вполне мог продолжать вести образ жизни, к которому привык.

Лерр Артримор не знал, но почти слово в слово повторил аргументы, которые когда-то приводил тирр Мердгрес своей супруге относительно возможного брака Иланы с другим, не менее достойным молодым тирром. Сейчас он шестым чувством почуял, что разговор приближается к тому, ради чего его пригласили в ставку. Однако князь не спешил, постепенно вопросами заставляя лерра приоткрывать собственную позицию, не торопясь выдавать какую либо информацию взамен.

— И всё же вам пришлось забрать дочь из Академии и даже увезти её в родовой замок… — будто бы размышляя проговорил Ариба, внимательно глядя в лицо собеседнику.

— Не хотелось оставлять девочку в городе, в котором царят беспорядки, — вроде бы невозмутимо пожал плечами гренудиец, — к тому же, после разрыва двух помолвок стоило дать столичным сплетникам успокоиться. Хоть ничего компрометирующего мою дочь и не случилось. Просто знатные родители пошли на поводу у своих избалованных сыночков.

Чуть усмехнувшись, князь посмотрел прямо в глаза лерру Артримору и слегка кивнул головой, как бы соглашаясь с тем, что и такая трактовка имеет право на существование.

— Стоит ли жалеть о не случившемся, если впереди всегда есть и другие возможности? — чуть помедлив, произнёс Ариба.

— Совершенно с вами согласен, князь. Не стоит, — нейтрально ответил гренудиец, ожидая более конкретного продолжения. И то не заставило себя долго ждать:

— Как вы посмотрите на предложение выдать свою дочь за моего старшего сына и наследника великоняжеского трона? — в лоб спросил князь Фиоги.

— Положительно, — лишь недолго помедлив, проговорил гренудиец, — Если вы поддержите в качестве наследника леррства моего… неофициального сына, Сенера.

— Ничего не имею против, если вы перейдёте под руку Фемба.

— Напрямую под руку князя Фемба? Надеюсь мне не придётся также признавать над собой власть Великого Арта? — бесстрастно глядя на собеседника, уточнил лерр.

— О, нет! — лицо князя растянулось в довольной улыбке, — К тому же, полагаю, в недалёком времени Феоир склонится перед новой династией Великих Артов, основателем которой станет ваш внук.

* * *

Обратная дорога в родной замок заняла те же самые три дня. Получив от князя золотую пайцзу, предписывающую всем подданным Фембы оказывать предявителю всё мыслимое содействие, лерр ещё раз смог оценить порядки, царящий в землях его будущего родственника. Если первое время после отъезда лерр Артримор пребывал в крайне благодушном настроении от открывающихся перспектив, то по мере приближения к дому, он начинал всё сильнее беспокоиться и раздражаться.

Причиной испортившегося настроения были мысли о предстоящем разговоре с дочерью. Слишком он её избаловал и теперь неизвестно, что она выкинет, узнав о предстоящей скорой свадьбе. Всё же в Фемба те ещё нравы. О семейных порядках в Артгаре ходили разные небылицы. Но в чём были согласны все, побывавшие в этой стране, так в том, что тамошние девушки и женщины по сравнению с гренудийками, просто эталон смирения и кротости. Потому артгарцы и относятся с нескрываемым презрением к мужчинам из соседних стран, что у них немыслимо, чтобы дочь или жена посмела открыть рот вопреки воле отца или мужа. Но о методах, которыми этого добиваются темнокожие, версий столько же, сколько рассказчиков.

Зная всё это, Илана наверняка закатит истерику. Ну уж нет, хочет жить самостоятельно, пусть живёт. Но простолюдинкой! Хватит, больше он её строптивость терпеть не намерен! В таком хмуром настроении он въехал в замок и, не успев соскочить с коня, сразу же начал отдавать распоряжения подбежавшему коменданту замка и дворецкому:

— Закладывайте карету. Собирайте леди Илану в дорогу. Вещей берите из расчёта, что дома её не будет больше года.

Услыхавшая отцовский голос, Илана выглянула в окно. Но осознав, какие приказы отдаёт её родитель, девушка затряслась, от накатившей паники. То, что предстоящая поездка практически безальтернативно означает выдачу замуж было ясно и без дополнительных пояснений. Не прошло и десяти минут, как отец явился, чтобы лично сообщить дочери о своём решении относительно её судьбы.

— Собирайся в дорогу. Завтра утром мы выезжаем в Фембу.

— Что-то случилось, отец? — стараясь придать своему лицу максимально спокойное выражение спросила Илана, однако голос её предательски задрожал.

— Всё просто замечательно. Тебе несказанно повезло. Ты отправляешься на смотрины к Тиамасу Фиоги, наследнику великого князя. Если понравишься, он возьмёт тебя в жёны.

— Отец, но это значит, что мне придётся быть одной из многих в его гареме! — воскликнула девушка, — Молю, выдай меня хоть за кого-то из наших аристократов!

— Никто в Гренудии не захочет позориться, беря в жёны шлюху, ославившуюся на всю страну, — рявкнул отец, — Собирайся! Или прямо сейчас в одном платье окажется за воротами замка! Вычеркнутой из родовой книги простолюдинкой!

Глядя в перекошенное от гнева лицо отца та поняла: будет ровно так, как он сказал.

— Слушаюсь, отец, — проговорила наконец она, горестно повесив голову и усиленно ища выход.

Когда утром карета с отцом и дочерью покинула замок, лерр отметил, что дочь как-то подозрительно спокойно выглядит. Причиной её спокойствия стала спасительная мысль, что она ещё может и не понравится Тиамасу. Конечно, думать, что в очередной раз её отвергнет и отвергнет, к тому же, какой-то дикарь было совсем не приятно. Но уж лучше так, чем стать одной из его гаремных игрушек.

Однако долго успокаивать себя этой мыслью не вышло. Заподозривший неладное лерр Артримор, мигом догадался, что строптивая девчонка запросто может решить нарушить все его планы своим дерзким поведением. Потому он крайне жёстким голосом предупредил:

— Если вдруг Тиамас не захочет брать тебя в жёны, я продам тебя любому, кто заплатит приличную цену. Наследником леррства в любом случае теперь станет твой сводный брат Сенер. Он хоть и не маг, но в свои двадцать лет уже стал воином-мастером второго уровня. Он точно не станет меня позорить.

Остаток дороги Илана почти непрерывно всхлипывала, коря себя за то, что упустила свой шанс с Аллином и за то, что восприняла как свершившийся факт помолвку с Палмером. Будущее вполне обосновано представлялось ей очень и очень пугающим.

Глава 31

Черное и белое

Год 5099 от явления Творца, апрель — начало мая

Место действия: Великое княжество Фемба, левобережная Сартана

Первые несколько дней в ожидании «самого радостного события в жизни девушки» Илана пребывала в самой жесточайшей из возможных вариантов депрессий. И дело было не только в том, что вместо желанного прекрасного синеглазого, светловолосого Аллина она достанется темнокожему, черноволосому Тиамасу Фиоги, рядом с которым даже несвежий лич смотрится «ничё-так кавалером». Самым ужасным оказалось то, что почти сразу, как только отцы жениха и невесты в приватной обстановки обо всём договорились, на невесту надели обручальные браслеты. Эти замечательные украшения были изготовлены, кто бы мог подумать, из того самого, нежно любимого всеми магами ридита, что навевало не самые радостные мысли. Да, артгарцы были ребятами тёртыми и не собирались играть в «артгарскую рулетку», когда истеричка-магичка превратит ночь утех в ночь фейерверков с фатальным исходом для свежеобретённого мужа.

Но лишение магии было не концом кошмара и даже не его началом, а всего лишь подготовка к нему. Через несколько дней, которые Илана терзалась самыми худшими предчувствиями, в воинский лагерь прибыла пёстрая толпа артгарских колдунов и колдуний. Новоприбывшие сразу же прогнали от Иланы её служанку и взялись за превращение строптивой «белой дикарки» в хорошо выдрессированную будущую младшую жену княжича. Что и как они делали осталось секретом для всех посторонних. Но в кратчайшие сроки они добились воистину потрясающего результата.

По крайней мере, когда ощутивший внезапные фантомные боли совести, лерр Артримор решил навестить свою непутёвую дочь, он её узнал с изрядным трудом. Вместо яростной, необузданной девицы, резкой и в словах, и движениях, к нему на встречу выплыло само олицетворение девичьей скромности и послушания. Скоромно потупив глазки девушка крайне уважительно поприветствовала отца, чем чуть не довела родителя до инфаркта. На все вопросы типа «что же с тобой такого сотворили?» девушка спокойным, ровным и, будто бы даже довольным, голосом отвечала, что её учат быть правильной дочерью и хорошей женой, за которую ни отцу, ни мужу не придётся краснеть. Так и не услышав никаких жалоб от своей кровиночки, лерр Артримор всё же уговорил совесть заткнуться по данному вопросу навсегда и, сделав вид, что поверил всему сказанному, отправился готовить вверенное ему войсковое подразделение к предстоящему походу по завоеванию бывшей родины.

К состоявшемуся через несколько недель обряду бракосочетания с наследником великого князя лерра Илана не имела ничего общего с той надменной гренудийской аристократкой, какой была совсем недавно. Весь свадебный пир она накладывала еду и подливала напитки своему мужу, не смея и слова сказать поперёк в ответ на похабные шуточки в свой адрес со стороны мужа и его родни. Сама она за весь пир так и не прикоснулась к пище, следя, чтобы ни на секунду не опустела ни тарелка её мужа, ни его кубок. А когда Тиамас поднялся и, сообщив гостям, что пришло время ему уединиться с молодой женой для завершения обряда, послушно поклонилась гостям и покорно засеменила вслед за мужем.

Отец невесты с трудом, но всё же смог убедить себя, что у дочери теперь всё замечательно. По крайней мере, из настолько безнадёжной ситуации, в какую она умудрилась загнать себя и свою семью, лично он лучшего выхода не находил. А то, что удалось выбраться хоть с каким, но прибытком было настоящим чудом. А как при этом на самом деле чувствовала себя Илана, ныне младшая княжна Фемба? На удивление, намного лучше, чем заслуживала. И намного лучше, чем могло показаться по её резко изменившемуся характеру. Артгарские способы дрессировки основывались на сочетании кнута и пряника в пропорции «золотого сечения»[27]. Причём большая часть приходилась именно на пряник.

В основу концепции «объезживания норовистых кобылок» легла идея, что меньше всего чувствующие существа противятся принуждению, подкрепляемому наслаждением. Был у местных колдуний давний, тщательно оберегаемый секрет именно для случая, когда надо было быстро и качественно превратить девицу в фанатку местного домостроя. В прибрежных водах океана росла очень интересная синеватая водоросль с ярко выраженным наркотическим эффектом. Без использования завязанной на эту водоросль магии, жизнь местных женщин была бы крайне унылой и безрадостной. А с ней вся та же самая домашняя рутина же самое превращалась в непрекращающийся карнавал сказочных ощущений и красок, которые новообращённой дарило беззаветное искреннее служение её мужу-господину. Если же прошедшая через ритуал была ещё и магически одарённой, то и сама она дольше сохраняла свежесть этих красок, и своего мужа одаривала не только чувственными наслаждениями, но и многократно увеличивала его силы.

Так что основные мучения Иланы были связаны с тем, что ум бесился и негодовал, в то время как тело требовало всё больше и больше и наслаждения, которым одаривала собственная магия, когда магесса делала то, на что были направлены установки. Бедная девушка понимала, что она теряет себя, но ничего не могла этому противопоставить, как уверенно подсевший на иглу наркоша. Только её доза всегда была в наличии, а драг-дилером выступал новообретённый муж.

* * *

Год 5099 от явления Творца, середина мая

Место действия: Великое княжество Фемба, приграничье с леррством Артримор

Первый день княжич Тиамас пребывал в роли полководца собственного войска. В качестве его заместителя, а по сути — истинного командующего, выступал его новоиспечённый тест, лерр Артримор, обладавший несравнимо большим опытом в управлении большим воинским подразделением. Вчера войска Фемба разделились на две не совсем равные части. Основные силы Великого княжества во главе с князем Арибой отправились на северо-восток, где тот планировал уведомить нынешнего Великого Арта о драматических изменениях в перспективах престолонаследия. Вне зависимости от того, что думает по поводу случившегося бракосочетания нынешний формальный владыка Артгара, ему придётся признать, что следующим Великим Артом будет будущий сын Тиамаса и Иланы. Нет, конечно он может не согласиться и попытаться доказать всю незаконность и необоснованность подобных притязаний. Но тогда его трон может освободиться сильно раньше и менее естественным путём.

Тиамас, несмотря на свой несколько вспыльчивый характер, был весма неглупым молодым человеком и прекрасно понимал, насколько важно добиться успеха в предстоящей кампании. К его счастью, со стороны отца единственным жёстким требованием было взятие под полный контроль лерраства Артримор и обустройство там плацдарма для будущего вторжения. Всё остальное оставлялось на усмотрение сына и его советника. Но именно то, насколько сильно удастся превзойти «программу минимум» и определяло, как сильно вырастет в глазах князя авторитет его наследника.

К его удовольствию планы лерра Артримора полностью соответствовали тем целям, которые хотелось бы достичь. Бывший гренудийский полководец предлагал в первую очередь перекрыть временными деревянно-земляными фортами две дороги, связывающие леррство с тиррством Мердгрес, дабы обезопаситься от возможного ответного вторжения сильного соседа. Это займёт не более трёх — четырёх недель. За это время ушедшие в тиррство Дармент и леррстов Бирати разъезды смогут собрать достаточно сведений об имеющихся там силах и наметят пути, какими пойдут артгарские чамбулы[28], целью которых наловить максимальное количество невольников, для заселения новых земель.

* * *

Год 5099 от явления Творца, начало мая

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

— Сын, — приветствовал Краса Шелд, вызвав того срочно по артефактной связи, — У меня для тебя срочные новости.

— Опять что-то пошло не так, как планировалось?

— Пока нет, но может пойти. Артримор переметнулся под власть Фемба и сейчас туда направляются почти двадцатитысячное войско. На полноценное завоевание Гренудии или даже ближайших земель они пока не рассчитывают. Скорее всего пройдутся частым гребнем, выгребая население с приграничных земель и грабя всё, до чего смогут дотянуться.

— Но ты вмешиваться не планируешь, несмотря на всё, чем грозит этим землям подобное вторжение?

— Любое наше вмешательство увеличит жертвы. Да, захваченным крестьянам придётся принудительно переселиться на новые земли. Но воины Арибы в зверствах в отношении пленников замечены не были, за своим «имуществом» они следят, как рачительные хозяева. Ещё не известно, где простым землепашцам окажется в итоге лучше, у разумных захватчиков или под властью не отличающегося разумностью нового тирра Дармента.

— Мне очень не нравится так легко перекраивать судьбы тысяч людей.

— Мне тоже. Но я тебе уже не раз говорил, что мы вынуждены все время сравнивать цену любого нашего действия и бездействия. И выбирать то, что в долгосрочной перспективе даёт лучший результат. В первую очередь — по невинным жертвам.

— Ладно, не будем о грустном. Что делать лично мне?

— Решай сам. Я тебе никаких указаний давать не стану. Смотри по обстановке. Просто имей ввиду, что артгарцы могут спутать и тебе, и Мердгресам все карты. А поставленная тебе задача остаётся прежней.

Разговор с отцом оставил у Краса крайне неприятное послевкусие. С рациональной точки зрения тот был прав. Но было очень тяжело осознавать, что твои действия или действия твоего отца стали причиной бедствий тысяч людей, которые будут угнаны в неволю завоевателями. Однако возможности долго предаваться самокопанию у Краса не было. Требовалось просчитать возможное развитие ситуации, скорректировать в соответствии со своими выводами и прогнозами планы и бежать их исполнять. Анализ всех полученных сведений о событиях с левобережной Сартане и перемещениям отрядов княжества Фемба наводил на мысль, что скорее всего князь Ариба планирует в ближайшее время подмять под себя все земли Артгара. Тогда он может вступить в конфликт с Мердгресами, если те по договорённости с отцом решаться на присоединение княжества Рунди.

Во-вторых, появление войск Фемба в Артриморе позволит довольно легко присоединить совершенно сейчас беззащитное и лишённое какого либо руководства леррство Бирати. В-третьих, если у лерра Артримора хватит здоровой наглости, а её у него почти наверняка в избытке, он может ударить в обход Кера и выйти на северные границы тиррства. В своё время несколько поколений тирров Дарментов развивали свои земли в логике благоприятствования торговле в ущерб удобству обороны. Так что сейчас западная часть тиррства была покрыта сетью весьма неплохих дорог, не перекрытых крепостями. И теперь враг мог хозяйничать в землях Дарментов, выставив вокруг Кер лишь лёгкие заслоны. Если же при Палмере не найдётся никого способного возглавить оборону, то очень скоро всё тиррство окажется в составе Фембы. И тогда уже коронные земли Гренудии, не имеющие никаких естественных границ с Дарментом, могут подвергаться набегам охотников за людьми.

Почесав затылок и решив, что одна голова хорошо, а две — веселее, Крас свистнул Рустама Азаматова и неразлучную парочку твоерческих залётчиков, Сердана Минка и Кетана Тамира. Если по поводу рассудительного и опытного Рустама всё и так было ясно, то по поводу выбора последних в качестве участников предстоящего мозгового штурма стоит пояснить особо. У обоих друзей, несмотря на традиционный для минк-ваньярских магов универсальный источник, была удивительная предрасположенность к тончайшему манипулированию «бежевой» прорицательской энергией. Причём эти два уникума спелись настолько, что работая в паре могли вычленять из тумана грядущего наиболее вероятную нитку даже тогда, когда с подобной задачей не справился бы суперискин Шелда.

О такой мощи провидческого таланта Крас, конечно, не мог знать наверняка, но подозревал, так как в прошлом запредельная чуйка двух главных раздолбаев потока лишила преподавателей возможности устроить хоть раз «внезапную» проверку. Откровенно говоря, раздолбайство двух друзей было прямым следствием их таланта: своей внешней безалаберностью они провоцировали преподавателей на репрессии и тем самым оттачивали предсказательское мастерство.

— Парни, у меня не самые приятные новости и требуется коллегиально найти наилучшее решение. Если коротко, то княжество Фемба, по всей вероятности, решило прибрать к рукам часть юго-восточных земель Гренудии. Всё было бы ничего, но во-первых, в Кер увезли принцессу Элеонору, которую нам поручено выдать за младшего Мердгреса, а во-вторых, на востоке находится тиррство Мердгрес. А с учётом того, что аппетит приходит во время еды, артгарцы могут и их попробовать на зуб.

— Артгарцы своими артефактами нашего производства мердгресскую дружину раскатают не вспотев, — задумчиво проговорил Кетан.

— Даже численно у армии под рукой Артримора превосходство, — уточнил Крас.

— Думаю до вторжения в Мердгрес дело дойдёт не скоро, — неторопливо проговорил слегка подвисший Сердан, явно задействуя свои читерские способности, — Хотя в разведывательных целях пощипать их вполне могут.

— А что думаете на счёт принцессы?

— Вытаскивать её надо. Причём нам, — ответил Кетан, также ставший слегка заторможенным, подключаясь к единой волне с лучшим другом. — Её псевдоженишок будет сиськи мять, пока не станет слишком поздно.

— Сколько у нас времени в запасе, по вашим ощущениям, чтобы закончить тут все дела и рвануть в Кер?

— Дня четыре можем посидеть, но не больше.

— А Мердгресам к какому времени надо готовиться отражать набег?

— Да кто ж этих артгарцев знает. Дикари-с, — ухмыльнулся Кетан, но потом чуть посерьёзнев всё же снизошёл до разъяснений, — Есть вероятность, что они вообще границы тиррства не передут. Тирр Велдон вполне может послать свою дружину в Артримор узнав, что оттуда от артгарцев повалили беженцы.

Глава 32

Цена верности

Год 5099 от явления Творца, начало апреля,

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс

В своём кабинете в школе эйр Айнтерел внимательно слушал доклад агентов, изучавших в течении нескольких недель обстановку и настроения в таких городах как Мрель и Тачи, в тиррстве Глайред и окрестностях столицы. По оптимистичности услышанное могло бы уверенно поспорить с рапортами из чумных бараков в разгар эпидемии. Светлоликие беженцы в приютивших их городах северной и центральной Гренудии столь рьяно кинулись разъяснять и обосновывать представителям «низшей расы» эльфарские традиции, что «пришли к успеху» с поистине головокружительной скоростью. Сложно описать изумление сердобольных гренудийцев, когда подобранные, накормленные и обогретые гости не только «сели им на шеи свесив ножки», но ещё «хлыстами и шпорами» стали указывать, как теперь следует себя вести.

К несказанному удивлению остроухих, вскоре местное население перестало их кормить, но зато начало бить. И чем дальше, тем с большим энтузиазмом и всё более организованно. Эльфы-беженцы, после череды отрезвляющих погромов и оздоравливающих зуботычин, несколько пересмотрели свои жизненные установки, не прошедшие проверку реальностью. И посему изрядно присмирели. Правда, делать это пришлось уже на пустой желудок и за городской чертой, будучи оттеснёнными ближе к городу Тамбр, что на границы с Драурой. Но наученные опытом соседей, жители этой приграничной крепости превентивно не пустили представителей высшей расы внутрь городских стен, позволив им поставить временные хижины-шалаши в трёх верстах от городских предместий. В итоге установилось шаткое перемирие. Эльфов за счет городского бюджета подкармливали, чтобы те с голодухи не пришли к идеи, что терять им нечего. И за эту весьма скромную пайку обязали выполнять достаточно много тяжёлых и не слишком приятных работ за городскими стенами, вроде обустройства дорог, расчистки завалов и бобровых плотин на многочисленных лесных реках. Всё чаще и чаще в спину благородным, гордым светлым летело не весть как добравшееся до этих мест обидное прозвище «добби».

Но если на севере дела плохо шли только у бывших сородичей, то в остальных уголках Гренудии погано было всем вне зависимости от формы ушей, глаз и носов. Говоря без прикрас, страна семимильными шагами разваливалась на отдельные территории, независимые от центра, закона и здравого смысла. Хуже всего обстановка складывалась в окрестностях основного источника хаоса, то есть в столице и вокруг неё. В городе уже которую неделю царила откровенная анархия с небольшими, случайно уцелевшими островками порядка. Выслушав все доклады с каменным лицом, эльф поблагодарил своих информаторов и, оставшись в одиночестве, взял перо. Он счёл своим долгом изложить на бумаге и передать Гианаре результаты своих весьма непростых размышлений. Айнтерел искренне надеялся, что ему удастся достучаться до разума «ледяной королевы» и убедить её сделать тот единственный шаг, который может предотвратить окончательное соскальзывание в междоусобную войну всех против всех.

* * *

Чтобы понять, какие эмоции пережила новая королева Гренудии, ознакомившись с меморандумом Айнтерела, достаточно представить реакцию гопника, доставшего «перо», чтобы подрезать борзеющего лоха, а нож в его руке разразился «Нагорной проповедью» и поучениями о недопустимости столь греховного поведения. Тот, кого она почитала как самое надёжное своё орудие, имел наглость указывать ей, требовать у неё отречения от власти! Хуже всего было то, что он указывал на вполне реальные проблемы. И делал это гораздо честнее придворных лизоблюдов, описывая масштаб приближающихся неприятностей. Чёртов ренегат! Как теперь жить с осознанием, что никакой Гренудией она не правит, а её реальная власть заканчивается в полутора верстах от дворца⁈

Эльфийка и раньше прекрасно осознала, что в самом ближайшем времени придётся активно заниматься упрочнением собственных позиций. И вся её надежда на какие-то нестандартные шаги, поскольку время работает против неё. Это в записке доказывалось весьма убедительно. Кроме того, хоть ничего такого эйр Айнтерел не писал, но для себя Гианара уяснила, что ключевым пунктом должно стать усмирение северных территорий. Следовательно, всех тамошних аристократов придётся пустить под нож. Их земли и крестьян она передаст эльфам и тем окончательно привяжет их к себе. Формально объявить тамошних крестьян собственностью остроухих сородичей пока нельзя по политическим соображениям. Но можно придумать закон, по которому удастся навесить на них неподъёмные долги и заставить отрабатывать до скончания времён. От этих мыслей эльфийка переключилась на личность самого автора послания.

— Миолир, милый мой Миолир, — задумчиво промурлыкала красавица сама себе, — Что же ты оказался таким ненадёжным? Ты же понимаешь, что впредь я никак не смогу доверять тебе свои планы? Ты теперь будешь мне только мешать своими прогнозами и поучениями. Что же мне делать с тобой, таким принципиальным?

Айнтерел настаивал на её отречении от престола. Он не из тех, кто изменит своё решение, даже если Гианара снизойдёт до разговоров с ним «по душам». Также он же не позволит использовать его людей в намеченных королевой комбинациях, так как достаточно умён, чтобы распознать, что и для чего она делает. Ну, а как следует поступать с теми, кто стал досадной помехой стратегическим планам, все эльфы-аристократы узнавали из колыбельных. Тех, что изредка им пели матери, заботящиеся о привитии правильного мировоззрения с пелёнок.

Посему эльфийка грациозно продефилировала в свой кабинет к секретеру, где рядом с несколькими пузырьками разноцветных чернил стоял небольшой предмет, напоминающий сувенирный держатель для бутылки. Аккуратно взяв сей предмет, Гианара с некоторой опаской и благоговением протёрла с него пыль, не пожалев на это свой кружевной платочек. За относительно простым, можно даже сказать — минималистичным, внешним видом скрывался древний и очень опасный артефакт, чьё происхождение терялось во мраке веков, а тайна предназначения бережно хранилась в роду Киндеринов. Ни повторить сей шедевр древних мастеров, ни понять принцип его действия не смог ни один артефактор за последние несколько тысяч лет. Князь выдал его уезжающей дочери под клятву беречь, использовать только в крайних случаях и вернуть по первому требованию. И, похоже, сейчас как раз тот случай, когда применение столь сильного аргумента стало обоснованным. Поставив артефакт на стол, Гианара очень осторожно поместила в него запечатанную бутылку самого дорогого вина, которое только производилось в Эльфаре, а в небольшой паз рядом вставила маленький хрустальный пузырёк с обычной, чистой водой. Вздохнув, королева влила магическую энергию в символ активации.

* * *

— Рад приветствовать Вас, Ваше Величество, — эйр Айнтерел церемонно склонился перед королевой, как предписывал этикет.

— Ах, дорогой Милиор, — ответила та, — Вы же сами прекрасно понимаете, что мне очень недолго осталось носить этот титул. Так что можете пропустить все эти никому не нужные формальности.

Когда эльф поднял глаза, Гианара продолжила:

— Я вам очень благодарна за вашу записку с подробным разбором нашего положения. Признаюсь, я и раньше чувствовала, что дела идут совсем не так, как видится из окон королевского дворца. Но вы мне воистину открыли глаза на то, насколько всё плохо на самом деле. Буду откровенна, не ожидала, что дела идут настолько хуже, чем докладывают придворные льстецы. Вы ведь тоже не видите никаких шансов для меня сохранить и голову, и корону на ней?

— К моему великому сожалению — нет, — ответил эйр, пытаясь понять, насколько искренна сейчас Гианара и к чему она ведёт разговор.

— Что ж, значит буду готовиться к отречению, — грустно вздохнула она. И помолчав с минуту вдруг спросила: — Как, кстати, продвигаются дела у вашей школы? Насколько продвинулись ученики в освоении вашей методики?

— Ребята прогрессируют очень быстро, — удивлённо ответил эльф, не ожидавший, что эльфийка поднимет в такой момент эту тему, — Даже не думал, что мотивация сможет компенсировать исходные слабости их тел. Для бывших сирот и беспризорников это единственный шанс устроиться в жизни. И они, успев хлебнуть лиха, теперь рвут жилы из последних сил. До результатов тирра Аллина там, конечно, очень далеко, но всё же намного лучше, чем я изначально ожидал.

— Успеем ли мы придать школе официальный статус до созыва Круга Достойнейших? Как думаете, следующий король продолжит финансировать это наше начинание?

— Полагаю, любой король будет рад иметь такое учебное заведение. Когда всё будет налажено, финансирование потребуется небольшое, а польза для королевства от него — огромная.

— Я подумала… Мне бы хотелось, чтобы после моего краткого периода правления осталось что-то, что оставило бы в Гренудии обо мне добрую память… Как думаете, эйр, может быть, мы сможем успеть организовать такую же школу для девочек-сирот? Будет готовить хорошо воспитанных невест для ваших выпускников. Что скажете по этому поводу?

Если бы сейчас Гианара превратилась в лягушку, распевающую матерные частушки, эльф удивился бы гораздо меньше. Настолько альтруистического поступка от своей бывшей-нынешней соотечественницы он не ждал в принципе. И в данный момент пытался понять, что это только что было? Потому очень аккуратно подбирая слова ответил:

— Уверен, что подобное учебное заведение будет очень нужно. И наверняка скажется самым лучшим образом на том, как вас будут воспринимать люди в будущем.

— Есть ли у вас на примете подходящая женщина, которая сможет стать для девичьего отделения школы той, кем вы стали для мальчиков?

— Никто так сразу на ум не приходит. Но, если посоветуюсь со знакомыми, то несколько кандидатур наверняка найду в самое ближайшее время.

— Постарайтесь найти и представить наиболее подходящую кандидатуру в самые ближайшие дни, — Гианара одобрительно улыбнулась, — Я постараюсь выделить часть необходимой суммы уже на этой неделе.

— Сделаю всё возможное, — чуть заметно поклонился эльф, ошарашенный такой стремительностью в проталкивании столь нехарактерной для эльфийки инициативы.

— Предлагаю выпить за успех этого начинания, — с этими словами та вынула из небольшого шкафчика запечатанную бутылку вина с гербом Киндеринов, — Будьте так любезны, откройте и налейте нам по бокалу за успех этого начинания!

Когда едва не вывихнувший мозги Айнтерел покинул дворец, Гианара извлекла из артефакта пузырёк с водой и залпом выпила его содержимое до дна. Ничем необнаружимый яд, в который артефакт превратил вино, нейтрализовывался только им же самим созданным противоядием.

* * *

Год 5099 от явления Творца, начало апреля, четыре дня после визита эйра Айнтерела к королеве

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс

Утро в школе боевых искусств началось совсем не так, как начиналось все предыдущие месяцы. Собравшиеся, как всегда, на утреннюю тренировку воспитанники и наставники, к своему несказанному удивлению, не обнаружили на тренировочной площадке своего главного учителя и основателя школы. Каждое утро с момента, как школа приняла своих первых учеников, эйр встречал подопечных уже размявшимся, со своей неизменной бесстрастной полуулыбкой. И вот сегодня привычный порядок вещей оказался внезапно нарушен.

Необычность усугублялась тем, что эльф совершенно точно ночевал в пределах поместья и до утра его не покидал. Это Марвел Глер, бывший первым помощником Айнтерела, выяснил в первую очередь, как только обнаружил его отсутствие. Допросив учеников, патрулировавших территорию школы ночью, опытный воин почувствовал неладное и сразу же направился в личные покои своего друга. Дверь оказалась заперта изнутри. Однако ни настойчивый стук, ни громкие голоса не вызвали никакой реакции в запретом помещении. Не на шутки перепугавшись, Марвел снёс не самую хлипкую дверь с одного удара и ввалился внутрь. В полумраке небольшой, аскетически обставленной комнаты с занавешенными окнами, на простом, узком ложе в спокойной, умиротворённой позе лежал эльф. Со стороны могло бы показаться, будто он крепко спит. Но одного прикосновения к уже остывшему телу было достаточно, чтобы понять — жизни в нём не осталось ни капельки.

— Срочно пошлите за целителем, — сквозь зубы прохрипел Марвел, мгновенно побелевший и ставший даже ниже ростом — И отправьте кого-нибудь к тирру Мердгресу. Попросите его прийти как можно скорее.

Целитель и Аллин прибыли почти одновременно, не прошло и часа. За это время известие о случившемся несчастии облетело школу, никого не оставив равнодушным. Наставники, лично преданные эйру Айнтерелу, остро переживали смерть своего благодетеля, а ученики, которым он дал надежду на лучшую жизнь, опасались, что им снова придётся вернуться к беспросветному, голодному существованию.

Выслушав краткие пояснения Марвела, пожилой маг-целитель направился в комнату покойного. Вслед за ним потянулись и остальные. Молча осмотрев тело, целитель начал применять одно за другим различные диагностические плетения, с каждым разом хмурясь всё сильнее и сильнее. Минут через десять, не проронив до этого ни слова, он повернулся к ждущим его вердикта собравшимся:

— Боюсь, я не в силах определить истинную причину смерти. Известные мне средства диагностики однозначно говорят, будто смерть произошла от естественных причин. Но для столь молодого эльфа это невозможно в принципе… Да-да, именно в принципе — невозможно!

Взгляды всех присутствующих скрестились на Аллине. Тот пребывал в лёгком трансе, так как у него в голове не укладывалось, кто мог желать смерти Айнтерелу, а главное — кто смог своё такое желание реализовать. Подозреваемых у него было всего двое. Во-первых, это могли быть эльфы, не согласные с его влиянием на Гианару. Ну а вторыми подозреваемыми стали Рисленты, поскольку лишь они из известных сил обладали возможностями осуществить подобное. Но чем конкретно этот светлый эльф мог не угодить последним, было совершенно не ясно.

Из состояния задумчивости его вырвал Дэнар Стейн:

— Тирр Мердгрес, вы могли бы помочь определить истинную причину смерти? Его убийство не должно остаться безнаказанным! Я клянусь, что хоть под землёй найду мерзавца, посмевшего поднять на него руку!

Аллин нетвёрдой походкой приблизился к телу покойного и начал формировать известные ему диагностические плетения. Но раз за разом не получал никаких вменяемых результатов. Вернее, результат был, но, как и сказал целитель, достоверным он не выглядел. Будто без всякой видимой причины у эльфа стала снижаться активность головного и спинного мозга до полного прекращения жизнедеятельности. У молодого и совершенно здорового эльфа, который по всем законам должен был бы прожить ещё не одну сотню лет.

Все, кто в данный момент находились в комнате, все те, для кого эйр Айнтерел был как бы не самой светлой фигурой среди всех разумных, сейчас со злой надеждой следили за действиями Аллина. А он сам лихорадочно искал способ пролить свет на загадочное убийство. То, что никакими естественными причинами тут и не пахнет, было ясно как божий день. Время шло, молодой маг стоял и молчал, а напряжение в комнате постепенно нарастало.

— Пожалуй я пойду, — наконец проговорил целитель, которому было крайне некомфортно оставаться здесь, понимая, что его квалификации оказалось недостаточно как для спасения пострадавшего, так и для помощи с поиском преступника.

— Вам ведь не понадобится помощь, тирр Мердгрес? — уточнил Марвел.

— Что? А, нет, нет… — рассеяно ответил молодой маг, продолжая также напряжённо рассматривать мёртвое тело. В аурном зрении Аллин также не смог найти никаких зацепок. Загадочность преступления всё больше и больше убеждала его в мысли, что сотворить подобное было по силам либо покойному Нисари, либо здравствующим Рислентам. Но делать такой вывод, не имея безупречных доказательств, ему крайне не хотелось. Ведь в этом случае пришлось бы перевести этих сверхмогущественных магов из категории «неприятных лично ему» в разряд «явных врагов».

И тут Аллина, словно молнией поразила мысль: если купол прорицания позволяет, заглядывая в будущее, проверять, как то или иное плетение сработает, то почему бы не попробовать модифицировать его, чтобы он показал в прошлом, что за плетение было применено к объекту⁈

— Принесите мне срочно бумагу и писчие принадлежности! — почти крикнул он, резко обернувшись к напряжённо ждущим его вердикта Марвелу и Дэнару: — Мне придётся рассчитать новое плетение, чтобы вычислить злоумышленника.

Услышав, зачем понадобились эти предметы, Дэнар вихрем сорвался с места и через пару минут принёс затребованное. Но лишь глянув на присевшего за стол с совершенно отрешённым видом молодого артефактора, парни покинули Аллина, чтобы не стоять у того над душой. Тот появился в общем зале часа через полтора и вид у него был крайне озадаченный.

— Я смог установить, когда на эйра Айнтерела было произведено воздействие, убившее его. Судя по всему, это был какой-то крайне необычный алхимический яд, который он выпил трое суток назад… — взгляд молодого аристократа блуждал по полу, потому он не обратил внимание на то, как многозначительно переглянулись ближайшие соратники погибшего.

— Вы сможете сегодня сообщить Её Величеству о случившемся? — продолжил молодой Мердгрес, снова не обратив внимания на реакцию на свои слова.

— Сообщим, — голосом без всяких эмоций проговорил Марвел, — Сегодня, когда буду сменять Милнера и его людей, тогда и сообщу.

Проводив задумчивого Аллина, огненный маг повернулся к бывшему убийце, чьё красивое, молодое лицо превратилось в мрачную маску с застывшей печатью не знающей пощады злобы:

— Я почти уверен, что нашего благодетеля отравила королева. Но я не понимаю, зачем ей это могло понадобиться.

— Эйр несколько дней назад обмолвился, что она заигралась. — медленно, взвешивая свои слова проговорил Дэнер, — И очень может быть, что в последнюю встречу у них вышла размолвка.

— Посмотрим, — зло выплюнул бывший воин, — И горе ей, если это так.

* * *

— Ваше Величество, не могли бы вы уделить мне несколько минут по очень важному делу? — постучался в покои королевы Марвел Глер, заступивший этим вечером на дежурство во дворце во главе смены телохранителей.

Получив разрешение войти, он отвесил Гианаре минимально допустимый поклон, после чего сразу же перешёл к делу:

— С прискорбием вынужден вам сообщить, что сегодня ночью скончался эйр Айнтерел, — произнёс он, внимательнейшим образом следя за реакцией королевы, — Он был отравлен каким-то неизвестным алхимическим ядом.

Эльфийка была готова услышать известие о смерти своего тайного воздыхателя и даже многократно проигрывала свою наиболее естественную реакцию на «неожиданное сообщение», но прозвучавшее сейчас утверждение оказалось для неё действительно неожиданным. «Откуда он может точно знать, что это был именно алхимический яд⁈» молнией сверкнула в её голове пугающая мысль. «Неужели Аллин⁈».

Однако на её бесстрастном лице проступили лишь те эмоции, которые она сама допустила. Потому внимательно следящий за ней мужчина не смог уловить ничего, что подтверждало или опровергало бы его подозрения.

— Я просто не могу поверить, что кому-то могла быть выгодна его смерть, — проговорила наконец девушка, на миг отвернувшись, чтобы «смахнуть слезинку», — Насколько мне известно, у Миолира не было врагов, способных на это. Да что там, у него вообще не было врагов среди людей…

— Однако тирр Мердгрес уверен, что это было отравление.

— Тирр Мердгрес не целитель и не дознаватель, — печально вздохнула в ответ Гианара, — Думаю, будет правильно, если я поручу расследование лучшему сыщику тайной канцелярии.

— Как вам будет угодно, Ваше величество, — ответил Марвел лёгким поклоном, — Со своей стороны обеспечу всемерное содействие в расследовании.

— Эйр рассказывал вам о представителе одного крайне подозрительного, но очень могущественного Ордена, который угрожал нам совсем недавно?

— Упоминал лишь вскользь, — ответил Марвел, который прекрасно знал, о чём шёл разговор между эйром и Красом Рислентом. И сейчас сразу понял, куда собирается клонить Гианара, что резко обострило его паранойю. Но виду он постарался не подавать, хотя теперь подозрения, слегка подугасшие в начале разговора, полыхнули с утроенной силой.

— Боюсь, кроме их представителей, никто другой не смог бы незаметно устранить столь сильного и опытного мага, каким был эйр Айнетел, — медленно, будто сомневаясь в собственных словах проговорила королева.

— Вероятно, что именно так, Ваше Величества, — с лёгким поклоном ответил мужчина. А про себя подумал: «гораздо вероятнее, что его отравила та, кому он имел несчастие слепо доверять».

Когда Марвел Глер покинул королевские покои, эльфийка недовольно сморщила свой прелестный носик: «Этих мужланов ещё приручать и приручать. Но деваться им особо некуда, бросить школу они не решаться. А денег им, кроме меня, вряд ли сможет кто-то предложить.»

Глава 33

Желания и долги

Год 5099 от явления Творца, начало апреля

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Предрассветные сумерки — время самого сладкого и глубокого сна. В это время даже самый беспокойный город затихает, будто делая передышку перед предстоящей суетой дня грядущего. Именно это время предпочитают те, кому надо провернуть дела, не терпящие постороннего внимания. И сейчас одна такая невидимая фигура скользила по улицам столицы от одного крайне респектабельного особняка к другому. Лишь пробравшись никем не замеченным в свой рабочий кабинет, Аллин Мердгрес позволил себе сбросить скрыт и устало опуститься в кресло. Кроме физической усталости и бессонной ночи, неподъёмной тушей на него навалилось чувство вины. Вины за то, что так долго тянул с освобождением принцессы Элеоноры. И дотянул до того, что стало слишком поздно.

Сегодня ночью Аллин пробрался в особняк Дарментов, чтобы помочь сбежать своей невесте. Казалось бы очевидное решение, но пришло к нему не сразу. И сейчас, к его глубочайшему разочарованию, принцессы в доме не оказалось. Как не было там ни Палмера, ни Виолы. Особняк был практически пуст. К счастью для психики юного тирра, у него сегодня не оставалось сил на самокопание и самообвинения за то, что не попытался сделать всё тоже самое неделей раньше. А утром он проснулся бодрый, злой и с новыми идеями, ради воплощения части которых самым срочным порядком вызвал пред свои светлые очи Кларенса Ринда.

— Добрый день, тирр Мердгрес, — почтительно, но с достоинством поклонился агент семьи Мердгрес.

— Здравствуйте, господин Ринд. Проходите, присаживайтесь, — указал Аллин на кресло, — У меня будет для вас очень важное и срочное поручение. Мне стало известно, что Палмер Дармент покинул столицу и, вероятно, увёз с собой принцессу Элеонору. Нужно в кратчайшие сроки узнать, когда и куда он уехал, а также что стало причиной отъезда.

— На этот счёт я могу ответить прямо сейчас, так как сегодня собирался прибыть в вам на доклад по этому самому поводу, — с бесстрастным лицом проговорил Кларенс, по которому было невозможно понять, насколько он в действительности доволен, что смог предвосхитить этот вопрос и загодя к нему подготовиться.

— Вот как? — приятно удивился Аллин, — Я вас внимательно слушаю.

— Тирр Дармент опасался, что вы отдали приказ о его убийстве. Потому ещё в последний день марта вместе с сестрой и принцессой в сильнейшей спешке собрался и уехал в свои владения. Он собирался держать оборону от нанятых вами убийц в замке отца в Кере.

— Но я не посылал к нему никаких убийц… — несколько опешил молодой аристократ.

— Палмер считает иначе, — скупо улыбнулся Кларенс, — у него внезапно исчез секретарь, которому он в присутствии многих свидетелей поручил устранение лерра Артримора. Он решил, что его захватили вы и под пыткой выбили признание, которое позволит отправить Палмера на плаху.

— С ума сойти, — только и смог выдохнул Аллин, поражаясь «размаху тиррской фантазии», — А каким боком он притянул к его исчезновению меня?

— У тирра Палмера вы виноваты во всём загадочном и пугающем. — продолжил всё тем же спокойным голосом Кларенс, — Если позволите дополнительные траты, я мог бы попытаться найти и переманить бывшего секретаря Дарментов в Мердгрес, поскольку тому потребуется защита. Под рукою вашей семьи он сможет чувствовать себя в безопасности. А в случае необходимости такой свидетель окажется воистину бесценным, чтобы утопить Палмера с головой.

— Да, конечно, — немного рассеяно кивнул, — Почему об отъезде Палмера вы решили сообщить только сейчас?

— Честно говоря, после гибели тирра Сирила, возможности получения информации из особняка Дарментов резко сократились, — спокойно ответил Кларенс, — Как только удалось что-то выяснить достоверно, так я сразу же и решился явиться к вам с докладом.

— Что случилось, то случилось, — молодой аристократ не стал обвинять подчинённого в нерасторопности, хотя и очень хотел, — Сейчас, главное, пошлите своих людей в Кер. Мне нужно знать точно, где содержится принцесса, как её охраняют и чего Палмер добивается этим похищением.

— Будет исполнено, — поклонился Ринд, поняв, что аудиенция окончена.

* * *

Не успел Кларенс Ринд покинуть поместье, как тирру Мердгресу пожаловал посланник королевы. Им оказался совсем молодой, излишне изящный голубоглазый блондин со смазливым лицом, в плотно облегающем голубом камзоле и даже на вид невыносимо узких рейтузах. Столь странный вид курьера навевал подозрения в его не слишком традиционной ориентации. Но, разобрав на груди королевский герб, перерисованный с явными эльфийскими мотивами, коих гренудийская геральдика до недавнего времени не допускала, Аллин понял, что перед ним — всего лишь жертва первых гианариных реформ.

Явившийся юноша передал приглашение, больше смахивающее на приказ, безотлагательно прибыть во дворец. Внешний вид посыльного произвел на Аллина столь угнетающее впечатление, что он не стал показывать характер, а приказал закладывать карету и уже через полтора часа предстал перед эльфийкой. В этот раз Гианара изволила принять его в небольшом кабинете, совсем недавно переделанном в соответствии с последней леконнельской модой на оформление мест для уединения, размышлений и приватных бесед. Просторная, квадратная комната была оформлена так, что создавалось ощущение, будто находишься поздней весной в чаще вековой дубравы. Из искусно замаскированных птичьих клеток лились трели лесных певуний. Даже диванчик, единственная мебель в комнате, был с изумительным мастерством стилизован под поваленное дерево.

По контрасту с мрачноватой комнатой, появившаяся будто из ниоткуда королева была одета в лёгкое, воздушное розовое платье, придающее ей ореол наивности, слабости и беззащитности.

— Спасибо, что пришёл, — первой заговорила Гианара, — Боюсь, ты теперь остался единственным, кому я могу безгранично доверять и кому не совсем безразлично, жива ли я ещё или уже нет.

— Ваше Величество, я уверен, что сейчас во дворце многие готовы умереть за вас, — возразил Аллин, намекая, что он не забыл об успешном выполнении предыдущей просьбы. Гианара приняла подачу и включилась в игру, даже не думая приуменьшать былые заслуги своего «рыцаря в сверкающих доспехах»:

— Ах, Аллин, дорогой, не стоит меня утешать. Да, благодаря твоему чудо-эликсиру я и в самом деле могу не опасаться предательства. Но кроме тебя и… как тяжело это произносить, покойного эйра Айнтерела, никто не скажет мне в лицо правду, не предостережёт от ошибок, не даст дружеского совета… Я приглашала Милиора за три дня, до его смерти, хотела поговорить с ним о моём отречении…

— Почему вы заговорили об отречении? — неподдельно изумился Аллин, который был уверен, что с властью эльфийка точно не расстанется добровольно.

— Потому, что полагала, будто это единственный выход для меня, — она горестно вздохнула, как бы добавляя, что это была ошибочная гипотеза, опровергнутая последующими событиями, — Да, я собиралась отречься. Мы с ним решили, что так мне удастся спастись самой и предотвратить надвигающуюся междоусобицу. Я хотела до отречения успеть открыть в школе отделение для девочек и официально взять школу под крыло государства. Надеялась, что хоть так получится оставить у людей светлую память о себе, о своём кратком периоде пребывания у власти…

Немного помолчав, она продолжила:

— Эйр обещал, что за несколько дней сможет подобрать и представить мне подходящую кандидатуру на роль декана женского факультета…У меня в голове не укладывается, что его убили… У Милиора ведь не было не то, что врагов, даже недоброжелателей… Боюсь, единственное, из-за чего его могли убить — за преданность мне, чтобы выбить у меня опору из под ног и лишить защиты. Ведь только он был мне безоговорочно предан без каких либо недомолвок… Он любил меня, а я всегда была с ним такой холодной, потому что моё сердце принадлежит тому, кто предпочёл другую…

В конце фразы голос эльфийки перешёл почти в шёпот. Чуть помолчав, она добавила:

— И надо отдать должное этим «некто»: их удар достиг своей цели… Прости, что-то я совсем расклеилась…

— В каком смысле «удар достиг цели»? — переспросил Аллин, которому очень больно царапнул душу намёк, что именно его Гианара предпочла Айнтерелу. И теперь он не знал, как себя с ней вести. Вроде как надо бы утешить, но…

— С момента гибели Милиора, — медленно, будто нехотя произнесла королева, — созданный им отряд телохранителей забыл о своих клятвах и больше не охраняет меня.

— Как так⁈ — не удержался молодой аристократ, — Вы связывались в Марвелом Глером? Он, насколько я знаю, возглавил школу после эйра.

— Уже несколько дней он не присылает людей на дежурства и не отвечает на мои послания, — по кривой усмешке было ясно, во что она оценивает моральные качества Глера.

— Я сегодня же встречусь с ним, — хмуро проговорил Аллин, который был уверен, что погибший эльф такую самодеятельность наверняка бы не одобрил, — Думаю, эту проблему удастся решить.

— Насколько теперь им можно будет доверять? — В голосе Гианары появились усталые нотки, — У меня нет больше сил бояться. Наверное, мне пора смириться, что я обречена и не тянуть с собой в могилу других. Особенно тех, кто мне дорог. Спасибо, что был готов помочь. И прости меня за всё…

Она повернулась к нему спиной так, чтобы у юноши сложилось впечатление, будто она прячет от него наполненные слезами глаза. Причины прятать глаза от стороннего наблюдателя действительно были серьёзные: слёзы никак не выдавливались.

— С момента исчезновения короля Эдмера меня словно накрыла полоса несчастий, — продолжила она не оборачиваясь, — И боюсь, это всё звенья одной цепи, за всем этим стоит один зловещий Орден, который уже угрожал мне…

Если бы в этот момент Гианара смотрела в лицо своему собеседнику, то поняла бы, что последняя фраза стала фатальной ошибкой, перечеркнувшей все ранее достигнутые успехи по навешиванию лапши на уши. Аллин уже давно сделал для себя вполне обоснованные выводы о возможной угрозе королеве со стороны Ордена. И сейчас, сама того не желая, эльфийка включила у молодого человека ту часть мозга, которую всей своей предыдущей речью старалась усыпить. Из-за этого все последующие слова юноша слушал с куда меньшим доверием и всё возрастающим скепсисом. Потому гианареной надежде, что он подойдёт к ней, стоящей спиной к нему, обнимет и начнёт утешать, в этот раз не суждено было сбыться.

— Аллин, спасибо тебе, что поддерживаешь меня, — самым ласковым, немного печальным голосом произнесла она, решив заканчивать разговор, чтобы дать своему гостю время на дозревание, — Ты даже представить не можешь, как я тебе благодарна за всё. Сейчас кроме тебя у меня никого не осталось. Я очень надеюсь, что ты не оставишь меня одну в такой момент.

* * *

Покои королевы Аллин покинул сильно разочарованным и в полной уверенности, что она не слишком честно играет на его доверии и хорошем отношении. Утверждение, будто ей не на кого опереться, мягко говоря, не соответствовало действительности. Благодаря сведениям, собранным Кларенсом Риндом, Аллин смог достаточно точно оценить масштаб поддержки королевы ограсскими аристократами. И иного объяснения столь противоестественной лояльности, кроме воздействия своего эликсира, он не находил.

После состоявшегося разговора, вместо тех мыслей, на которые надеялась Гианара, перед внутренним взором Аллина всё время всплывали ролики, увиденные несколько месяцев назад в артефактном ноутбуке. Те самые, где он выглядел полнейшим олухом и наивным простофилей, которым одна бесчестная дрянь крутила, как хотела. И сейчас у него было стойкое ощущение, что в этот раз уже другая не менее привлекательная грымза хочет провернуть всё тоже самое, воспользовавшись его симпатией и благородными порывами «спасать и защищать».

Размышляя так, Аллин понемногу начал закипать. Предметом его раздражения стали и он сам, который в очередной раз чуть не поддался на манипуляцию смазливой стервы, и эльфийка с её беспринципностью, и все бабы мира… Хотя нет, как минимум одна девушка всё же не заслуживала того, чтобы её ставить в один ряд со всякими «гианарами», «мелиссами» и «иланами». Элеонора. Мысль о принцессе наполнила душу приятной теплотой. А потом в литавры ударила совесть, которая громогласно возопила: «Если она такая хорошая, то что ж ты, сволочь, её до сих пор не вырвал из лап похитителя⁈».

Решив для себя, что в ближайшие дни отправится в Кер, Аллин заключил с совестью временны пакт о ненападении и поплёлся в школу боевых искусств эйра Айнтерела, чтобы всё же выполнить данное эльфийке обещание.

* * *

Воинская школа-интернат встретила молодого Мердгреса толпой взмыленных подростков, которые под суровые окрики незнакомого Аллину наставника из последних сил преодолевала полосу препятствий, явно уже не в первый раз за сегодня. Их учитель, которого юноша раньше не встречал, рычал столь грозно и смотрел на подопечных столь свирепо, что тем было проще совершить невозможное, чем пережить его неудовольствие.

— Бегом рохли! Быстрее! Быстрее! — слышались напутствия, — Ползёте, как беременные черепахи! Вам, тупицам, дали шанс на лучшую жизнь! Я из вас, тряпки, или сделаю воинов, или выгоню к чёрту! Пошевеливайтесь! Живо! Живо! Шевели ногами!

Мрачно усмехнувшись, молодой маг направился к входу в здание, где надеялся найти кого-то из своих знакомых, взваливших на свои плечи управление детищем погибшего эльфа. Глер обнаружился в бывшем кабинете эйра Айнтерела. С мрачным видом он перепроверял бумаги, в которых сосредоточилась вся экономика учебного заведения.

— Неужели всё так плохо? — поинтересовался у него Аллин после приветствий.

— Да нет, у эйра был идеальный порядок в делах, — ответил Марвел Глер, — Меня тоска берёт, когда я понимаю, какого великого… эльфа мы потеряли.

Он помолчал, а потом зло продолжил:

— Мы с парнями уверены, что к его смерти руку приложила та, кому он был предан всей душой. И от этого становится всё гаже и гаже. Дэнар требовал её отправить следом за ним, но пока, — слово «пока» было сказано так, что не оставляло ни малейшего сомнения в крайней конечности отведённого эльфийке времени, — я убедил его не торопиться. Хочу быть полностью уверен, что виновна именно она.

— Она прислала дознавателя, как обещала?

— Угу, — презрительно скривился немолодой мужчина, — Он так и не докопался даже до того, что ты смог выяснить в тот же день. Его вердикт: «причину смерти установить доподлинно невозможно».

— А как ты собираешься найти истинного убийцу? — спросил Аллин, который не представлял, как можно доказать виновность, при полном отсутствии однозначных улик.

— Думаем, ищем, найдём, — криво усмехнулся немолодой мужчина, — И мы не формалисты. Когда станет ясно, что никто, кроме неё не мог этого сделать, тогда её и исполним.

— Это ошибочный путь, — помрачнел Аллин, — так как очень велика опасность, что вы не только убьёте невиновную, но и перечеркнёте дело всей жизни нашего общего друга.

— Ты считаешь, что это не она? — недоверчиво прищурился огненный маг.

— Не знаю, слишком многое указывает на неё, — не стал отрицать очевидное Мердгрес, — Но есть несколько возражений, от которых я всё же не стал бы отмахиваться ввиду их серьёзности.

— Какие же?

— Во-первых, отсутствие мотива для убийства.

— Ошибаешься, это-то как раз было, — махнул рукой Глер, приглашая продолжать.

— Какой мотив? Поясни.

— Незадолго до смерти эйр Айнтарел несколько раз бросал в разговорах с нами фразу, что Гианара очень сильно заигрывается. Он считал, что она предпочтёт развязать междоусобицу, лишь бы удержать власть. Он перестал ей доверять и поддерживать в её стремлении сохранить трон.

— Тогда тем более не сходится. В последний их разговор они как раз обсуждали её отречение. И эту тему подняла сама королева. Я точно знаю, что она не врала, когда говорила об этом, — сказал Аллин, весь разговор с Гианарой внимательно слушавший по ментальной связи её эмоции.

Эта информация очень сильно смутила собеседника. Поэтому Мердгрес продолжил:

— Я знаю ещё минимум две силы, потенциально способные организовать это убийство так, чтобы все факты неопровержимо указывали на невиновного. И если мы ошибёмся в своих выводах, то получится, что они своего добились и смогли извлечь выгоду из смерти эйра.

Аллин замолчал. Говоря о двух силах, он умолчал, что одна из них уже несколько месяцев, как стала лакомством для могильных червей. Но раз в этом мире видящие маги всё же изредка встречаются, то где гарантия, что кроме него, Нисари и Ордена нет кого-то ещё такого же, так же ведущего собственную игру? Марвел Глер напряжённо молчал, склонив на бок голову и сдавив рукой нижнюю челюсть.

— И что предлагаешь ты? — наконец проговорил он, явно выбитый из колеи.

— Предлагаю вам возобновить охрану королевы. Так будет удобнее держать её под контролем. Если виновна, то и устранить её будет проще. Если же нет, то не позволите её убрать тем, кто стоит за гибелью эйра.

Снова повисла тишина. Приемник Айнтереле морщился, но аргументированных возражений не находил. В прозвучавших словах был свой резон.

— Ладно, — наконец нарушил он молчание, — С завтрашнего дня мы продолжим её охранять, как раньше.

— Спасибо, — совершенно искренне поблагодарил его молодой артефактор, — Если всё же решите, что её вина полностью доказана, перед устранением свяжитесь со мной.

С этими словами он выложил на стол недавно созданный новый вариант артефакта для связи.

* * *

На следующий день, когда, словно ничего не случилось, на дежурство заступила группа тайных телохранителей во главе с Робом Милнером, крайне довольная Гианара взялась подсчитывать свои промежуточные очки в борьбе за власть. Итак, потеряшек Айнтерела Аллин ей успешно вернул. Большая часть столичной аристократии безоговорочно на её стороне. Её свитские эльфы — тем более. Дарменты, недавние главные претенденты на власть, практически выведены из игры. Без отца, один Палмер ей не противник. Тирр Глайред примет сторону сильнейшего, тирр Ханол, скорее всего, тоже. У Дарэса нет ни сил, ни средств, чтобы затевать собственную игру в противостояние. Мердгресы, ныне самый сильный род, вроде как нейтрально доброжелательны…

Больше в Гренудии нет никого достаточно знатного, кто мог бы претендовать на корону. Конечно, есть ещё непонятные, мутные Клэны, которых аристократами можно назвать с большой натяжкой. Почему многие представители благородных семей в столице так оглядываются на этих безродных провинциальных выскочек, эльфийка решительно не понимала. Ну богатые, и что теперь? Титул — минимальный, владения — на задворках страны. Нет, определённо, их в расчёт можно не брать. Из самых могущественных лерров что-то из себя представляет только Артримор, но тот очень удачно что-то не поделил с Палмером и срочно покинул столицу. Подогреваемых «безумными пророками» бунтовщиков, королева в расчёты борьбы за власть не брала, так как в истории Эльфары не было ни одного успешного бунта черни против аристократии.

Тирр Велдон Мердгрес… Насколько можно доверять словам Аллина, что его отец не претендует на корону? С учётом того, что сейчас он единственный достаточно авторитетный кандидат на роль главы антиэльфийской партии? Пожалуй, единственный ход, который не позволит ему превратиться во врага — свадьба с Аллином. Против своей невестки тирр Велдон не пойдёт.

Гианара аж зажмурилась от удовольствия, представляя, как молодой Мердгрес станет при ней принцем-консортом. Из него бы получился идеальный муж для истинной королевы: невероятно красив, великолепен в постели, вполне способен решать сложные, недоступные другим проблемы, если его в них потыкать носом. И совершеннейшее дитя в интригах. Надо максимально ускорить приручение Аллина. Вот только с чего бы начать?

Глава 34

Волк и лань

Год 5099 от явления Творца, начало апреля

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

Апрель в столице Гренудии был одним из самых приятных месяцев года: в меру тепло, но жара и духота пока не нагрянули, а самки комаров ещё не озаботились непременным желанием осчастливить своих благоверных продолжением рода за счёт кровушки прямоходящих. Потому, традиционно, именно в это время двуногие заполняли по вечерам улицы, стремясь и себя показать, и других посмотреть и, чем чёрт не шутит, пофлиртовать с представителями противоположного пола с видами на приятное продолжение. Так было всегда в прошлом, но в этом году обстоятельства непреодолимой силы направили активность людей в совсем иное русло. Кто мог, помахал столице ручкой, и отбыл в края, где жизнь продолжала быть такой же скучной и предсказуемой, как в благословенные годы правления короля Эдмера.

Но всё же жизнь в городе теплилась. Вот и сейчас из ворот Академии магии вышли двое самых обыкновенных студентов-старшекурсников, не заядлые боевики, но и не откровенные ботаники. Несмотря на то, что занятия в весеннем семестре, из-за беспорядков и бегства из столицы большинства высокопоставленных студентов, так и не возобновились, но формально Академию никто пока не закрывал. Потому студенты, не имеющие возможности пожертвовать частью уплаченной суммы, продолжали жить в предоставленном им общежитии. Ректор Марлен сумел изыскать средства, чтобы поддержать в этот период тех, кто не мог рассчитывать на помощь знатной родни. Именно к такой категории и относилась вышедшая из ворот пара парней, неторопливо направляющаяся в одну из выходящих на площадь небольших торговых улочек, дабы прикупить что-то, что позволит не смотреть на окружающий мир совсем уж трезвыми, грустными глазами.

Оба мага были одеты в повседневную студенческую форму без каких либо изысков. Единственными их украшениями были значки факультетов: воздушного у одного и тёмного у другого. Молодые люди неторопливо разговаривали, продолжая начатый ещё в стенах своей альма-матер разговор, когда до их слуха донёсся отчаянный женский крик. Кричали из переулка, с которым как раз в данный момент они поравнялись. Переглянувшись, парни, не сговариваясь, направились туда, где, возможно, удастся немного попрактиковаться в науке, вбиваемой в их головы эйром Айнтерелом. И хоть с местным криминальным элементом почувствовать себя грозными бойцами, а не вечными мальчиками для избиений. Ну как можно пройти мимо и не проредить распоясавшихся любителей неправедных доходов, если ты воздушник или тёмный маг?

— …заткнись и делай, что велят, — услышали студенты грубый, хриплый, будто простуженный бас, и последовавший за ним звук сочной пощёчины.

Следом молодым людям открылась обычная по нынешним временам, но всё равно крайне неприглядная картина. Три крайне неопрятно одетых типа с надвинутыми на глаза широкополыми шляпами прижали к стенке двух пожилых, насмерть перепуганных пожилых женщин. В нескольких шагах от них в глубине переулка на брусчатке лицом вниз лежал, не подавая признаков жизни, седой мужчина, вокруг головы которого растекалось кровавое пятно.

Грабители настолько экспрессивно объясняли своим жертвам освящённые веками правила поведения в подобной ситуации, что упустили ключевой момент, когда их собственная роль изменилась самым драматическим образом.

— А ну убрал свои поганые руки от них! — гаркнул воздушник.

К его разочарованию, сказанное звонким, юношеским голосом не произвело должного впечатления на обитателей городского дна. Те несколько удивлённо воззрились на новых действующих лиц мизансцены. Один из них, самый молодой, одетый в ещё почти чистый камзол, явно с плеча недавно отгопстоленного аристократа, с похабной ухмылкой выплюнул:

— Ути-пути, ещё два лошка! Какой удачный выдался денёк!

Смелость этого молодчика объяснялась неведением, поскольку в сумраке переулка он то ли не разглядел значки Академии, то ли, что было не менее вероятно, лишь недавно начал гастролировать в столице и не имел пока возможности ознакомиться с первым правилом выживания здесь, которое гласило: «Не приведи Творец спутать мирного лоха со студиозом-магом».

В следующий миг «воздушный кулак» снёс наглеца и тот, свалив с ног своих подельников, приложился затылком об угол эркера. Раздавшийся омерзительный хруст стал самой красноречивой эпитафией всей его никчёмной жизни. Двое, оставшихся в живых любителей лёгкой наживы, мгновенно поняли, что риск явно начал превышать возможные доходы. И потому дружно поспешили заявить «уважаемым господам магам», что они всё поняли и больше так не будут. Одновременно с этим, не принимая вертикального положения, споро начали пробираться к выходу из тупика, стараясь обогнуть двух студентов по максимально широкой дуге.

Юноша, бывший магом воздуха, уже потерял к незадачливым грабителям интерес. Он направился к спасённым женщинам, понимая, что тем наверняка потребуется помощь. А вот тёмный маг с добрым прищуром продолжил следить за бандитами. И когда те, почувствовав себя в пол шаге от спасения, кинулись бегом прочь, пульнул им в след плетение «оковы раскаяния», которые на пару недель наполнят их жизнь тем, что, как говорят некоторые знающие люди, действует на подобные души весьма оздоравливающе. То есть жуткой, ничем не снимаемой болью, за которой следует облегчение. Вечное…

Пока тёмный причинял добро и подвергал ласкам пару негодяев, его приятель успел переговорить с одной из женщин. Вторая в этот момент замерла в коленопреклонённой позе рядом с погибшим мужчиной, пребывая в каком-то странном оцепенении от неожиданно постигшего её горя.

— Молодые люди, — робко обратилась к студентам первая из спасённых, — Не будете ли вы столь любезны, чтобы помочь доставить тело моего несчастного брата и её мужа ко мне домой? Боюсь, мы обе слишком слабы, чтобы пронести его даже те несколько шагов, что остались до нашей двери.

Не видя причин отказывать, парни с заметным усилием подняли, оказавшееся неожиданно тяжёлым, тело. Благо, нести было совсем чуть, грабители настигли невезучую троицу всего в паре десятков шагов от их жилища.

— Да, интересный вечерок у нас вышел, — задумчиво проговорил студент тёмного факультета, когда юноши вновь оказались в переулке, покончив с неприятным делом, — Всего несколько месяцев с момента исчезновения короля Эдмера, а город превратился в какое-то артгарское захолустье, где нет никаких законов, кроме силы…

— И, что самое печальное, не видно никакого проблеска, что всё это когда-нибудь закончится, — в тон ему ответил воздушник, — Я думаю на время взять академ и уехать домой, в Коур, пока всё утрясётся.

— Хорошо тебе, что есть такая возможность, — мрачно ответил первый, — я-то за государственный счёт учусь, меня никто не отпустит. Придётся оставаться тут, что бы не случилось. Хотя… может быть договориться с деканом и пока ситуация не проянится уехать в приграничье? Заодно часть долга отработаю. Там сейчас явно побезопаснее столицы будет…

* * *

За те несколько месяцев, как к мастеру «Черных кинжалов», Айвару Шемшеру вернулись здоровье и магия, в его жизни произошло больше изменений, чем за предыдущий десяток лет. И все эти изменения были крайне неоднозначными. Самым существенным стало то, что в сошедшем с ума городе, высокое искусство изящного упокоения ближнего стало не слишком востребованным. Да что там говорить, лебединой песней братства стало убиение тирра Дармента. Это был их последний оплаченный заказ. Действительно, зачем разоряться на услуги мастеров высочайшего уровня, которые не оставляют никаких следов, если в нынешнем Ограсе не станут арестовывать даже убивца, зверски забившего «клиента» обычной дубинкой средь бела дня на глазах у толпы свидетелей?

Мастер Шемшер был матёрым душегубом и лидером таких же душегубов. Но воцарившаяся в городе безнаказанность и вседозволенность ему совершенно не приходилась по нутру. Вместе с заживлением старых увечий в нём вновь стали проявляться давно выкорчеванные идеи, привитые молодому бастарду-лерру в юности. И потому он всё чаще и чаще мысленно возвращался к предложению, полученному несколько месяцев назад от загадочного Ордена из Минк-Ваньяра, о котором за истекший срок удалось собрать весьма необычные, можно сказать, завораживающие и поражающие воображение сведения. Причём, что особенно интриговало, сведения из открытых источников и добытые непрямыми путями нисколько друг другу не противоречили.

Сразу после состоявшегося ещё в конце прошлого года разговора, мастер дал паре своих людей задание следить за той женщиной, за которой попросил присмотреть посланник Ордена от имени королевы их страны. Сделал он это тогда на всякий случай, ещё не будучи уверенным в необходимости подобного шага. Однако каждый новый день размышлений о том предложении всё сильнее и сильнее склонял чашу весов в пользу его принятия.

За то время, что его люди незаметно следили за мерлой Эрией Линдс, они неоднократно пресекали попытки различных злыдней покуситься на охраняемую персону. Целительница даже заподозрить не могла, сколь смертельно опасным для местного криминального элемента стало слишком пристальное внимание к ней или её имуществу. Не раз и не два мрачные фигуры, посмевшие с плотоядным интересом затеять преследование одинокой, хрупкой фигуркой женщины, внезапно исчезали в тенях, не успев издать ни единого звука.

Однако мастера Шемшера пятое сообщение за неделю, о том, что в очередной раз пришлось спасать подопечную, сподвигло на принятие окончательного решения. Вызвав своего помощника, он объявил, что время для давно оговорённой передислокации в Минк-Ваньяр наступило. Сам же отправился в гости к мерле, чтобы также поставить её перед фактом. Общаться с женщинами мастер Айвар, по понятным причинам, не любил и не слишком-то умел, но перекладывать на кого-то из своих людей эту миссию всё же не решился.

* * *

А тем временем ничего не подозревающая о намечающихся в своей жизни переменах, мерла Эйрия Линдс возвращалась домой после дня, который она провела в городском госпитале для бедных. С тех пор, как в Академии из-за известных событий прекратились все занятия, почти всё своё время она проводила там, позволяя себе лишь один выходной день в неделю.

Жила целительница совершенно одна в доставшемся ей по наследству небольшом двухэтажном доме в средне-престижном квартале. Дом располагался на равном удалении как от госпиталя, так и от Академии. За её нехитрым хозяйством следила приходящая немолодая служанка, которая несколько раз в неделю наводила порядок в этом весьма скромно обставленном жилище.

Войдя в дом и активировав осветительный артефакт, мерла с удивлением обнаружила в своей гостиной незнакомого мужчину, расположившегося в кресле в довольно расслабленной позе. При появлении хозяйки он улыбнулся и слегка склонил голову в приветствии, всем своим видом демонстрируя мирные намерения. Да и не так легко было напугать эту спокойную, добродушную женщину, десять лет жизни рисковавшую наравне с солдатами в мёртвых пустошах и не паниковавшую даже при столкновении с очень серьёзной нежитью.

Незнакомец молчал, не спеша прояснять причины своего незваного визита. Магесса внимательно рассматривала его ладную, жилистую фигуру, пытаясь понять, кто он и чего от него стоит ожидать. Несмотря на то, что от мужчины не исходило никакой агрессии, опытная целительница по множеству едва заметных мелочей определила степень его возможной опасности как крайне высокую. Незваный визитёр, очевидно, был очень опытным воином и, скорее всего, магом.

— Не будете ли вы столь любезны, чтобы представиться и объяснить цель своего вторжения? — прервала она вконец затянувшуюся паузу.

— Прошу прощения за столь бесцеремонное появление, — с кривой усмешкой ответил мужчина на первую часть вопроса, — Можете звать меня мастер Айвар.

— Мастер? — Эйрия Линдс не смогла скрыть удивления странным званием.

— Именно так, — подтвердил он.

— И мастером в каких искусствах вы являетесь? — поинтересовалась она, не услышав продолжения. Не то, чтобы ей это было так уж важно, но интуиция требовала не давать паузам в разговоре затягиваться. А интуиции магесса доверяла и старалась следовать её советам.

— Последнее время я в основном занимался тайной охраной лица, чью безопасность мне поручили обеспечить по личной просьбе королевы Минк-Ваньяра. Вашей безопасности. Но события развиваются так, что теперь вас надо эвакуировать из Гренудии, так как здесь становится слишком неспокойно.

— Вот как? Надо? Эвакуировать? Куда? — в голосе целительницы прорезались возмущённые нотки.

— Эвакуировать в Минк-Ваньяр.

— Почему именно туда? — удивилась женщина, — Это будет изрядно смахивать на похищение.

— Ничуть. Полагаю, вашей безопасностью озаботилась ваша же старая знакомая, ставшая тамошней королевой. Вы её должны были знать под именем мерла Лайа Рислент.

— Всё может быть и так, но я никуда не собираюсь ехать, — Эйрия Линдс сделала вид, что не обратила внимание на то, кем стала её бывшая подружка, — У меня тут работа, студенты!

— Очень скоро от вашей работы ничего не останется, — жёстко, почти зло возразил Айвар, слегка повысив голос, — Аристократы массово бегут из столицы, госпитали со дня на день закроются. Вам придётся думать исключительно о сохранности собственной жизни и о куске хлеба.

Мастер Шемшер ещё минут десять распинался о том, что уехать в сложившейся ситуации — единственное разумное решение. Женщина внимательно слушала, склонив голову набок, не пыталась перебивать или как-то возражать. В душе она понимала, что будет всё именно так, как он расписывает. Но сердцем никак не могла принять необходимость бросить в такой момент своих больных в городском госпитале, где целителей её квалификации никогда не было много, а сейчас остались и вовсе считанные единицы. Тем более уехать так внезапно, когда этого требует впервые к ней заявившийся совершенно посторонний человек.

— Раз так, тогда я увезу вас силой, — прорычал окончательно отчаявшийся «достучаться до разума этой курицы» Айвар, — Но, если не хотите собирать свои вещи сами, будете пользоваться в дороге теми тряпками, которые я сочту подходящими. Мне точно будет недосуг набирать ворох вашего нижнего белья!

— Как вам не стыдно! — возмутилась мерла и густо покраснела представив, как этот мужчина станет выгребать столь интимные детали её туалета.

— Стыд, совесть и прочее мне отрезали много лет назад вместе с верой в справедливость и милосердие, — с внезапно прорезавшейся злостью рявкнул Айвар, сверкнув глазами так, что мерле резко расхотелось продолжать развивать эту тему.

— Надеюсь вы хотя бы дадите мне время на сборы? — гордо вздёрнув подбородок поинтересовалась женщина.

— Собирайтесь, подожду, сколько нужно, — уже спокойным тоном ответил убийца.

* * *

— Я готова, — где-то через час сообщила Эйрия Линдс ожидавшему её мужчине, не проявившему за это время ни малейших признаков нетерпения, — Вот все мои вещи.

Кивнув, тот прошёл к окну, выходящему на небольшой перекрёсток и сделал несколько быстрых взмахов рукой, видимо подавая условный сигнал. Буквальное через пару минут в дом вошли сразу три прилично одетых молодых мужчины с крайне непримечательной внешностью самых типичных горожан. Ни у одного из них не было ни единой запоминающейся черты, за которую мог бы зацепиться глаз.

— Доставьте это в особняк на Глайредском тракте — коротко бросил им Айвар, указав на собранные сумки.

Парни кивнули, подхватили обозначенные вещи и, не произнеся ни единого слова, скрылись за дверью.

— Если вам тут ничего больше не требуется, то прошу, — обратился Айвар теперь уже к Эйрие Линдс.

Та окинула взглядом покидаемое жилище. Даже в гостиничном номере было больше домашнего тепла и обжитости, чем здесь. За десяток лет этот дом так и не стал для неё чем-то, где хочется наводить уют и во что тянет вкладывать душу. Он так и остался всего лишь местом с крышей над головой, где она спала. Не более того. И сейчас, покидая его и уходя в неизвестность, она сожалела только о пролетевших годах и ушедшей молодости, но не о самом этом доме, который мог стать семейным гнёздышком для них с давно погибшем любимым. Но не стал.

Неверно истолковав заминку своей спутницы, когда она вдруг замерла перед входной дверью, которую только что заперла магическим ключом, Айвар чуть поколебавшись, аккуратно взял женщину за руку. Та одарила его крайне удивлённым взглядом, но ничего не возразив, позволила ему увести себя.

Оказавшись в особняке, где люди Айвара заканчивали сборы в дальнюю дорогу, мерла внимательно ощупала взглядом обстановку и людей. Опыт постановки сложных диагнозов по косвенным признакам очень скоро подсказал ей, что эти люди живут отнюдь не трудами праведными и ведут свои дела подальше от посторонних глаз. А когда незаметно для нескольких молодых мужчин применила диагностические плетения, её уверенность стала окончательной: в энергетике невольных пациентов обнаружились следы применения крайне редкого состава для подавления полового влечения. Слухи, что этим составом сейчас пользуются исключительно знаменитые «Чёрные кинжалы», циркулировали в среде ограсских целителей уже очень давно. Понимание, кем является её спутник, скорее озадачило отважную мерлу, чем испугало.

Уже через пару часов Эйрия Линдс со своим загадочным то ли похитителем, то ли спасителем погрузились в добротную, подрессоренную карету для дальних путешествий, которую могли себе позволить не всякие аристократы, которая тронулся сразу же, как только Айвар захлопнул дверь. Когда за окном городские улочки сменились видами предместий, целительница задумчиво, вроде бы сама себе произнесла:

— Я не покидала этот город ни разу с тех пор, как вернулась из приграничья и поступила преподавателем в Академию, больше десяти лет тому назад.

Айвар напряжённо подвигал нижней челюстью, сосредоточенно глядя в то же окно и попутно решая в голове задачу, не имеющую решения: что же следует ответить? Если поначалу, когда Эйрии Линдс поняла, кто её спутник, ей было немного не по себе от общества жуткого убийцы, то наблюдая за его затруднениями, она всё больше и больше раскрепощалась. Женским чутьём она поняла, что свою спутницу, по каким-то неведомым ей причинам, мужчина воспринимает как ужасно хрупкую и очень дорогую вазу, которую ни в коем случае нельзя разбить и при этом катастрофически неудобно нести.

Карета катилась по глайредскому тракту, всё дальше и дальше удаляясь от охваченной волнениями столицы. И оба сидящих в карете столь непохожих друг на друга человека, убийца и целительница, мысленно прощались со значительным этапом в собственной жизни. Но если мерла Линдс испытывала лёгкую грусть о прошлом и такое же лёгкое беспокойство о будущем, то переживания её спутника были куда острее. Впервые в своей весьма богатой на взлёты и падения жизни он ощутил утрату точки опоры. Сначала его поддерживала и направляла в жизни честь аристократа, потом её сменила жажда мести, затем — долг перед теми, кто примкнул к нему. Но сейчас все долги уплачены, а будущее стало слишком не предсказуемо и неопределённо. Единственное, что его в эту минуту служило ему ориентиром в кипящем океане событий, единственная понятная задача — защищать и оберегать эту женщину.

Но сама эта же женщина одним фактом своего существования завершала разгром привычного мироустройства. Она всем своим существом опровергала все его привычные представления о противоположном поле, как о подлых, лживых, коварных тварях. А ведь Айвар, не отдавая себе в этом отчёта, изо всех сил пытался доказать хотя бы самому себе, что бабы — они все только такие и другими быть не могут. Потому с момент получения задания оберегать Эйрию Линдс, исследовал жизнь своей подопечной под самым мощным микроскопом. И не нашёл ничего, что хоть в мельчайшей степени подтвердило бы его убеждение.

Решив отложит сложные размышления на будущее, мастер Шемшер вернулся к рассматриванию пейзажей за окном. В непонятных, неоднозначных ситуациях он всегда руководствовался принципом, который в ином мире совсем иной человек сформулировал как: «делай, что должен и будь, что будет».

Глава 35

Да здравствует король!

Год 5099 от явления Творца, конец марта

Место действия: Тардия, Птар

Ещё недавно заброшенный соборный храм Творца в Птаре, впервые за два десятилетия с разгрома клана Телгинов был отмыт-отчищен от небожественных субстанций, украшен гобиленами, скрывающими отнюдь не цитаты из священных писаний на стенах и заполнен огромным количеством празднично одетых посетителей аристократической наружности. Наверное, впервые в истории этого культового сооружения в нём рискнуло собраться такое значительное количество представителей иных стран и рас. В основном это были люди, но также попадалось некоторое число непонятно откуда затесавшихся дроу. Эти дамочки с видом придирчивых покупательниц на рынке рассматривали набившихся в храм оборотней мужского пола, от чего последние нервничали, ёжились и вели себя непривычно тихо и вежливо. Но и даже и без внимания дроу, у большинства перевёртышей в этот день было много иных причин пребывать в зашуганно-пришибленно-растерянном состоянии.

Сегодня в бывшей столице сгинувшего королевского клана происходило грандиозное событие: новый монарх Тардии короновался в полном соответствии с древними законами расы оборотней. И хоть сам король оборотнем не был, никто из представителей четырёх великих кланов не посмел бы усомниться в его праве взойти на престол и украсить себя регалиями Гайдрика Завоевателя. Регалиями, которые во время церемонии преподнесла его младшая супруга, принцесса Мелисса Телгин. Коронация стала последним аккордом давнего конфликта, даря народу Тардии надежду на долгожданное примирение и возрождение.

В феврале этого года собранные Нарагоном Рислентом войска перешли через Гъярский перевал, отделяющий северную Тардию от южного Минка, и стремительно вторглись в раздираемую вялотекущей, но неугасающей междоусобицей, страну. Предварительно до всех значимых кланов было донесено, что армию возглавляет не абы кто, а муж принцессы из рода последних легитимных королей. И более того, тот, у кого на руках считающиеся утерянными королевские регалии. Потому его войска, почти не встречая сопротивления, дошли до столицы клана Арсаров, города Бхара. Именно тут состоялось решающее сражение, в котором ранним утром сошлись приблизительно равные по численности армии. Правда, как оказалось, арифметика — лженаука, обладающая нулевой предсказательной способностью. Как минимум, когда с одной стороны Арсары, а с другой — Нарагон и развесёлая минк-ваньярская гоп-компания.

Силы Арсаров на четыре пятых состояли из кланового ополчения. Это были разношёрстные, вооружённые как получилось, воины, превыше всего ценящие личную силу, доблесть и способность начхать на мнение формального командира. А потому под словом «дисциплина», по большей части, понимали «не гадить рядом с кухней, не затевать драки у входа в штабную палатку и на виду армии противника не напиваться совсем уж в хлам». На контрасте с ними, армия Нарагона представляла собой удручающе скучное зрелище, вызывающее у свободолюбивых перевёртышей-арсаровцев океан насмешек и гору презрения: все гладенькие-прилизанные, доспехи и артефакты одинаковые, ходят строем. Стыдно сказать, но у этих, так называемых завоевателей, ни один приказ командира не привёл даже к одному плохенькому митингу!

То, что такой никчёмный, смирный противник заведомо обречен в схватке с яростными и неукротимыми оборотнями, для большинства сторонников Арсаров было совершенно очевидно. Потому, когда вечером того же дня их, закованных в противомагические кандалы, щёлкая ногайками погнали на север, они отказывались признать заведомо фальсифицированные результаты совершенно нечестно проведённого сражения. А армия нового короля на следующий день без особых потерь взяла приступом Бхар, тем самым поставив точку в правлении кровавых узурпаторов. Но то, что произошло за этим, поразило оборотней даже сильнее быстрой, почти бескровной победы. Победитель не стал поголовно истреблять семьи своих поверженных противников. Да, сам клан Арсаров был упразднён. Да, воины клана были закованы в цепи и отправились куда-то в земли людей постигать сакральный смысл кирки и сокровенные тайны лопаты.

А на следующее утро после падения города, всех захваченных детей и женщин Арсаров вывели в поле. Взрослые оборотницы точно знали, что сейчас умрут и молились лишь о том, чтобы смерть была относительно быстрой и, по возможности, не слишком мучительной. Когда же к ним обратился глава вчерашних победителей и предложил добровольно пройти особый магический обряд, чтобы влиться в род Рислентов, они поначалу подумали, что либо ослышались, либо что он над ними изощрённо издевается. Но когда началось проведение обряда над самыми смелыми, до отчаявшихся оборотней вдруг дошло: всё происходит более чем всерьёз. Тех, кто уже подвергся «перепрошивке», брали в оборот вежливые воины Нарагона. Новых «родичей короля» сначала направляли к целителям, а затем распределяли по палаткам временного лагеря, где предстояло лёгкое промывание мозгов на предмет жизни в изменившейся реальности.

Два месяца после победы ушло у завоевателей на то, чтобы наладить в стране какую-никакую систему управления, основанную не на клановых традициях, а на нормальных, чётко прописанных законах, поддерживаемых работающими бюрократическими механизмами. За это же время в Птаре удалось навести очень условное подобие столичного лоска, дабы провести коронацию и учреждение новой династии хоть с какой-то помпезностью, чтобы не выглядеть в глазах новых подданых и приглашённых гостей совсем уж голодранцами.

И вот теперь Мелисса присутствовала в столице своих предков на церемонии возведения на трон самого лучшего, с её точки зрения, мужчины. Присутствовала как принцесса Телгин и младшая жена нового короля. Взявшая над Мелиссой шефство младшая сестра братьев-Рислентов, Кудина, смогла сотворить подлинное чудо. Чтоб соответствовать «королю Нарагону» оборотница согласилась на то, чтобы её сознание переселили в обновлённое, почти идеальное тело. Заодно из её памяти вычеркнули и чувства к Аллину Мердгресу, и воспоминания об их ночных похождениях. К свадьбе Мелисса снова стала девственница не только телом, но и душой. Кудина учла излишнюю порывистость молодой аристократки, потому в новом теле и гипоталамус девушки, и вся эндокринная система были настроены на куда более сдержанную и плавную работу. Так что характер Мелиссы изменился до неузнаваемости, став несравнимо более спокойным, покладистым и рассудительным. Но при этом девушка оставалась всё также влюблённой без памяти в Нарагона, как и в день их первой встречи.

* * *

Год 5099 от явления Творца, середина апреля

Место действия: Мингр, тиррство Араньяр

Первый месяц правления свежекоронованного короля Нарагона I омрачился ничем не спровоцированным вторжением с запада дружины тирра Араньяра. Пограничные с Мингром земли были крайне плодородны и удобны для земледелия, так что уважаемый сосед решил под шумок прибрать к рукам то, на что не имел никаких законных прав. У него были некоторые основания считать, что новому королю будет проще «не заметить», чем связываться с могущественным соседом, вторым по богатству в конфедерации из четырёх тиррств.

Войска Араньяра перешли восточную границу Тардии в начале апреля, разоряя и изгоняя с земли крестьян-оборотней, оставляя лишь крепостных орков, которым было совершенно без разницы, на кого гнуть спину. Поскольку люди уже многие сотни лет не нападали на своих западных воинственных соседей, граница была чисто номинальной и не имела каких-либо серьёзных укреплений. Потому поначалу тирру Араньяру казалось, что всё пройдёт по его плану. Но уже утром второго дня вторжения, когда довольный жизнью тирр Араньяр только покончил с вкусным завтраком и покинул свой шатёр в самом благодушном состоянии духа, тут-то ему и донесли, что в двух часах хода от них появилось большое войско. Такая прыть нового короля стала для захватчика пренеприятнишим сюрпризом. Он-то полагал, что до первых серьёзных стычек пройдёт минимум неделя, за которые он сможет занять значительную часть самых вкусных земель. О том, что о приготовлениях к вторжению оборотни могут узнать заранее, он раньше и помыслить не мог, так как с разведкой у перевёртышей традиционно было ещё хуже, чем с дисцилиной. А дисциплина у них отсутствовала на уровне понятий.

Войско Нарагона преградило путь араньярцам уже в полдень, начав демонстративно строить лагерь по всем правилам полевой фортификации в прямой видимости противника. Скорость и слаженность действий произвела на старых дружинников Ароньяра крайне удручающее впечатление. Места для надежды на лёгкую победу столь хорошо подготовленный, равный по численности противник не оставлял. А молодёжь беззаботно глумилась над «глупыми животными, тратящими силы и время на совершенно бесполезные приготовления», не понимая, что они видят прямую демонстрацию тотального превосходства противника.

Отправленный к Нарагону парламентёр вернулся с ошарашенным лицом и известием, что король Нарагон готов принять полную и безоговорочную капитуляцию «пойманных на горячем разбойников». Только в этом случае он гарантирует им жизнь. Не свободу. И бравый вид воинов противника, и неожиданно дерзкие формулировки ультиматума вызвали у уже не слишком молодого тирра Араньяра приступ крайне дурных предчувствий. Он был бы уже рад сдать назад, но противник не оставил для этого никакой лазейки. Да даже если бы и оставил, всё равно, составляющая основной костяк его сил аристократическая вольница не приняла бы никакого иного решения, кроме битвы. Не знающие жизни и не испытавшие на себе тягостей настоящей войны, отпрыски благородных семейств были уверены, что их ждёт весёлое приключение, от которого, определённо, не собирались отказываться.

Битва состоялась утром и не заняла много времени. Ещё ночью Нарагон выслал несколько небольших отрядов, вооружённых мощнейшими усыпляющими артефактами, которые перекрыли все потенциальные пути отхода араньярцев. Когда в первые же минуты начавшегося сражения численность армии вторжения разом уполовинилась, войско людей в панике побежало. Но добежать удалось только до ждущих их с нетерпением засадных отрядов. Итогом стало практически поголовное пленение незадачливых вторженцев. В том числе и сам тирр Ароньяр не избежал унизительной участи, лишившись и свободы, и титула.

А через неделю, собрав обозы и отослав на север вереницы кандальников, армия Нарагона перешёла границу тиррства Араньяр. Не встречая никакого осмысленного сопротивления, Нарагон всего за четыре дня дошёл до Рагона, столицы тиррства. На пятый день вторжения, после очень короткого штурма, король Тардии триумфально вступил в поверженный город.

* * *

Год 5099 от явления Творца, начало мая — конец августа

Место действия: бывшие южные тиррства бывшего королевства Мингр

Несмотря на лёгкость победы, Нарагон совершенно не радовался свалившимся ему на голову вынужденным завоеваниям. И уж тем более не стремился их продолжать. Но и отдавать занятое тиррство он не намеревался, дабы ясно показать соседям, что будет с каждым, кто посмеет нарушить границы его государства. Потому через несколько дней после быстрого, бескровного занятия Рагона, он объявил, что упраздняет захваченное тиррство, а его земли включает в состав Тардии.

На этом новоявленный король надеялся остановиться с войнами и начать превращение доставшихся ему рыхлых, проблемных территорий в крепкое, единое государство. Самой ближайшей целью он видел прекращение кровной вражды между кучей кланов оборотней. Вражды, непрерывно собирающей кровавую жатву на всей территории страны. Строго говоря, у каждого клана, у каждого рода и каждой семьи были свои кровники, причины ненависти с которыми, зачастую, терялись в глубине веков.

Пользуясь своим авторитетом суперальфы, Нарагон подошёл к вопросу нудно и системно: поручил составить реестр всех известных случаев кровной вражды. Далее он планировал выдёргивать в новую столицу попарно представителей враждующих кланов по списку, в ускоренном порядке разбирать причины обид, назначать виры, если это было уместно или иным способом приводить к согласию. А для закрепления мира — переженить представителей некогда враждующих семей: пусть решают конфликты в спальнях.

Однако Нарагон недооценил степень испуга своих соседей, которые были уверены, что если кто-то в силах вести захватнические войны, то он обязательно будет этим заниматься. Потому на потенциального захватчика надо напасть как можно быстрее. А то, что под рукой нового владыки ранее раздираемая противоречиями Тардия станет смертельно опасной, у тирров Мингра не было никаких сомнений. И не успел ещё молодой король уведомить глав кланов и родов Тардии о графике их визитов в новую столицу, как разведчики донесли, что тиррства Гнариб и Ваем собрали огромное войско и собираются не позднее, чем через месяц объявить войну Тардии.

Нарагон скрипнул зубами, но решил действовать на опережение быстро и нагло. Поэтому даже не стал проводить мобилизацию. Вместо этого со своей дружиной он через полторы недели, после получения известий, внезапно перешёл границу тиррства Ваем, сокрушительным ударом смял по частям все бросившиеся ему на встречу войска и захватил крайне слабо укреплённую столицу тиррства — город Молен, который почти тысячу лет не подвергался нападениям и потому от его укреплений остались только гордо окружающие центр торговые ряды на месте бывших валов.

В этот раз мингрцам удалось избежать окружения. Гоня на восток бывших дружинников Ваема, войска Нарагона незаметно для себя пересекли очередную границу, вступив на земли Гнариба. Последняя битва состоялась под стенами Кжара, откуда перепуганные жители города со страхом наблюдать за ужасающим в своём цинизме разгромом остатков объединённой армии тирров. После столь убедительной демонстрации силы, местная столица работорговли безропотно склонилась перед победителем.

Оставив в Ваеме и Гнарибе своих наместников из первых перешедших под его руку оборотней, Нарагон вернулся в Рагон. Ему очень нравилось название этого города, созвучное с его именем, потому он решил именно сюда перенести свою столицу. Благо, что город был заметно больше и комфортнее Птара. И, к тому же, его можно было ещё расширять и расширять.

Через пару недель с момента возвращения, Нарагон объявил об основании Тардийской Империи. В тот же день чрезвычайные полномочные послы отправились во все известные страны, кроме Гренудии, для установления дипломатических отношений. Хотя с Минк-Ваньяром, Драурой и Крымом это было исключительно формальностью.

Самая бурная реакция, как и ожидалось, последовала из Корленора. Хоть прибывшего посла пытались объявить мятежником, но, по приказу вусмерть напуганного короля Найва VI Ласстара, с него разве что пылинки не сдували. Король Мингра никак не мог собрать волю в кулак и признать очевидное, потому тянул с признанием. В итоге к концу второй недели так и не принятый посол передал в министерство иностранных дел уведомление об отзыве предложения о взаимном признании. А вместо него вручил ультиматум.

Теперь, устами своего представителя, Нарагон требовал от Найва Ласстара под угрозой немедленного вторжения признать себя вассалом Тардийской империи, а бывшие коронные земли Мингра объявить тиррством Ласстар, неотъемлемой частью Империи. И никакого иного выхода у бывшего короля, не осталось…

Глава 36

Дорога в Дарт

Год 5099 от явления Творца, начало апреля

Место действия: Королевство Гренудия, граница Гренудии и Мингра, северо-западная окончность тиррства Глайред

Когда мастер Шемшер с Эйрией Линдс только покидали Ограс, они предполагали, что до конечной точки своего путешествия, столицы Минк-Ваньяра они доберутся за три, максимум за четыре недели. Однако суровая реальность внесла свои весьма существенные коррективы в график их продвижения. Проблемы навались, как только небольшой отряд въехал в тиррство Глайред. Все постоялые дворы по пути следования оказались забиты оборотнями. Сторонники разгромленных Арсаров прекрасно помнили, чем для побеждённых закончился предыдущие передел власти в Тардии. И потому не веря неправдоподобным росказням о милосердии новой власти, предпочитали бежать до её прихода в человеческие земли, где были высокие шансы уцелеть.

Беднягам можно было бы посочувствовать и ехать дальше, если бы не одно «но»: подменных лошадей не было нигде. Их сразу же выкупали самые богатые из беженцев. Посему надо было давать отдых своим. Но и с этим оказалось не всё гладко. Кроме лошадей, не было и свободных комнат на постоялых дворах. Так что все ночи в Глайреде пришлось проводить под открытым небом. Благо, что ночи этой весной были достаточно тёплыми и без омрачали сон путников неожиданными осадками.

Мерле Линдс было крайне забавно наблюдать за тем, как ведёт себя в пути её сопровождающий. Несмотря на то, что сам он чувствовал себя в дороге вполне привычно, но не характерная для него миссия и представления о том, что следует делать, регулярно заставляли его напрягаться и нервничать.

— Мастер Айвар, не стоит пытать сдувать с меня пылинки, — с лёгкой насмешкой пресекла женщина попытку своего спутника в очередной раз любой ценой найти «приличное место для ночлега», — Мне доводилось десятки раз сопровождать воинов в пустоши, где было несравнимо меньше удобств, чем доступно сейчас.

— Вы выбирались в сами пустоши? — удивился мужчина, который бывал там в те далёкие, практически стёршиеся из памяти времена, когда сам учился в Академии. И сохранил о тех землях довольно мрачные воспоминания, — Я был уверен, что за время вашего пребывания в приграничьи вы были загружены работой в форте.

— И всё же я участвовала в нескольких десятках рейдов, углубляясь до двухсот вёрст в мёртвые земли. Так что поверьте, я не развалюсь от ночёвок в мирном лесу и не стану страдать, если вместо разносолов в трактирах мы будет есть самую простую пищу с костра.

Несколько последующих дней, несмотря на первоначальный скепсис мастера Шемшера, прошли более чем спокойно. Достаточно было перестать пытаться любой ценой успеть до темна найти приличный трактир, как движение сразу же преобрело спокойный, чёткий ритм. И как только Айвар решил, что дальше всё пойдёт относительно предсказуемо, как жизнь в очередной раз преподнесла ему сочную фигу. В тот день путники достигли единственного в округе моста через пограничную реку Эдру. И тут они узнали, что по приказу тирра Глайреда переправа на другой берег была закрыта для всех без исключения. Ни уговоры, ни угрозы, ни совершенно неприличного размера взятка, не смогли повлиять на мрачных, крайне недовольных жизнью стражников. На любые «разумные» предложения те реагировали одной и той же фразой: «Проезд на территорию Мингра закрыт для всех до особого распоряжения тирра».

Иной возможности пересечь реку в этих местах, кроме как по охраняемому мосту, не было. На несколько десятков вёрст как в низ, так и вверх по течению, Эдра текла в глубине каньона, прорезанного в известняковой горной породе, образуя с обоих сторон реки почти отвесные стены. Нечего было и думать, чтобы переправиться здесь с лошадьми.

— И что вы собираетесь делать теперь? — поинтересовалась мерла Линдс, когда мастер Шемшер, отъехав около версты вдоль реки от закрытой переправы, отдал приказ обустраивать лагерь для очередной ночёвки.

— Поедем на восток. На территории Глайреда будет ещё один мост через Эдру. Если и там не выйдет переправиться, то можно попытать счастье в Мердгресе, — задумчиво проговорил мастер Шемшер, попутно продолжая размышлять, что же ещё можно предпринять.

— Если вы согласитесь выслушать мнение неразумной женщины, — не скрывая иронии проговорила мерла, — То я бы предложила ехать на северо-запад. Во-первых, это намного ближе. Во-вторых, если по каким-то причинам не удастся проехать по Коурской дороге, то останется возможность переправиться на эльфарский берег и уйти по лесным дорогам в межграничье. Граница с ним не охраняется уже многие десятилетия.

Айвар задумчиво посмотрел на мерлу немигающим взглядом. От неё он такого предложения никак не ожидал, поскольку в этом случае и так невеликого комфорта станет ещё меньше. Ведь переправа на другой берег означает, что карету придётся бросить. Чтобы женщина такое предложила сама? Это было неожиданно. Хотя, говоря по чести, Эйрия Линдс все дни совместного путешествия вела себя так, что представления немолодого мужчины о проблемности женщин дали изрядную трещину. Но признаться самому себе, что она всё больше и больше вызывает симпатию и уважение? Ну уж нет…

* * *

Год 5099 от явления Творца, начало апреля

Место действия: юго-восточная Эльфара

Переправа на Каурской дороге также оказалась перекрыта. На этот раз по приказу наместника города Каур, который очень не хотел, чтобы эльфийские беженцы хлынули ещё и к нему. Пришлось, в соответствии с предложением мерлы, переправляться через Эдру вплавь на надутых бурдюках. Выйдя к подходящему месту к полудню, уже через пару часов путешественники стали ставить лагерь на другом берегу. Вся операция по форсированию достаточно широкой реки хоть и прошла быстро, но всё же настолько измотала нервы и искорёжила мировоззрение матёрому убийце, что оставив своих людей вместе с целительницей сушиться и приводить себя в порядок, он всего с одним спутником отправился на разведку, дабы наметить дальнейший путь.

Если Айвар хотел отвлечься, то это ему удалось с лихвой. Проехав около трёх часов, он вдруг услышал истошный детский визг. Какой бы чёрствой не стала за прошедшие годы душа матёрого убийцы, но на подобное не отреагировать он не мог. Спешившись, он и второй «чёрный кинжал» метнулись туда, откуда донёсся звук. Айвару потребовался лишь миг, чтобы считать и расшифровать все детали трагедии, разыгравшейся на лесной поляне. Небольшая группа эльфов, две женщины, два мальчика-подростка и совсем ещё маленькая девочка на двух телегах, видимо, понадеялись добраться до Гренудии просёлочными дорогами. Но, на своё несчастье, столкнулись с грабителями, такими же эльфами-беженцами, которые решили выживать на разорённой земле предков, питаясь подножным кормом и обирая соплеменников. Попытка женщин и подростков отстоять свои скудные запасы еды привела к смертоубийству. Малышку же, забившуюся под телегу, добивать пока не стали, посчитав, что и так она никуда не денется.

Айвар не стал терять время на раздумия и от всей души приложил остроухих мародёров «водяной плетью», разом превратившей трёх из пяти разбойников в изодрнанные куски мяса. Два оставшихся схватились за мечи, понимая, что ни сбежать, ни вымолить пощады им не удастся. Через минуту всё было кончено и мастер Шемшер опустился на колени рядом с телегой, под которой тоненьким голоском на одной ноте скулила маленькая эльфийка.

Как ни странно, но малышка поняла, что грозный мужчина, протянувший ей руку и ласковым голосом уговаривающий вылезти — спаситель. Трясясь от пережитого ужаса и стараясть не смотреть на тела матери и соседей, она вылезла ему на встречу. Пока Шемшер успокаивал вцепившуюся в него мёртвой хваткой девочку, второй мужчина вырыл неглубокую могилу для четыре невинных жертв, оставив тела разбойников падальщикам. Всю обратную дорогу маленькая эльфийка ни на миг не отлипала от крайне озадаченного Айвара и как мантру повторяла: «Только не бросайте меня, дядя, пожалуйста».

В лагерь разведчики вернулись уже на закате. За это время Эйвалинель, как звали спасённую, успела пересказать дяде Айвару всю свою историю, историю маленькой девочки из небогатой крестьянской семьи, спокойно жившей на небольшом лесном хуторе с родителями. А потом по ним внезапно прокатился каток страшной, непонятной войны. Сначала в ополчение забрали отца, через несколько недель мать, обливаясь слезами, вдруг собрала вещи, нагрузила на их единственную телегу и они вместе с соседкой и двумя её сыновьями покинули родной дом. Ехали по лесам несколько дней, никого не встречая. А вот сегодня на них внезапно напали. О том, осталась ли у неё хоть какая-нибудь родня, девочка ничего не знала.

Когда разведчики вернулись в лагерь на берегу Эдры, мерла Линдс тут же принялась за обследование спасённой малышки, которая ни в какую не соглашалась отпустить руку Айвара. В итоге всё обследование она просидела на коленях у своего спасителя, замершего с умиротворённо-отрешённым выражением лица.

Неожиданным побочным эффектом стало то, что случайно она продиагностировала не только девочку, но и сидящего с ней мужчину. И то, что она увидела стало для неё настоящим шоком. Ещё бы, ведь она относительно недавно лечила Даниэлу Грид и прекрасно помнила, как выглядит организм после восстановления застарелых повреждений и выгоревшего источника. То, через что пришлось пройти в жизни этому мужчине, заботливо прижимавшего к себе совершенно постороннего ребёнка, заставило мерлу совершенно другими глазами взглянуть на этого, ещё недавно казавшегося ей ужасным, человека.

— Малышка совершенно здорова, — наконец вынесла свой вердикт целительница, — Всё, что ей сейчас нужно, это нормальное питание. Она довольно сильно истощена, но опасности для здоровья нет.

— Вот и замечательно, — слабо улыбнулся мастер Шемшер. И уже обращаясь к маленькой эльфийке нарочито строго сказал, — Будешь до Дарта есть двойную порцию.

Та только согласно кивнул, и снова прижалась к мужчине.

— Я постелю девочке рядом с собой, — предложила Эйрия, И обратилась уже к Эйвалинель, — Не возражаешь?

— Я лучше с дядей Айваром! — замотала головой та.

— Ну это как-то неправильно, — покраснела мерла Линдс, удивлённая тому, что эльфийка успела так сильно привязаться к этому суровому мужчине.

— Действитель, Эйв, — согласился убийца, — с госпожой Линдс тебе будет лучше.

Так совместными усилиями им удалось убедить девочку лечь спать вместе с мерлой. Однако утром оказалось, что когда все уснули, та перебралась под бочок к Айвару. Та же история повторилась и на следующую ночь. И на следующую.

Ещё через сутки отряд выехал на дорогу, тянущейся по Межграничью на север. В нормальном темпе до Дарта по ней можно было бы добраться за две недели или чуть быстрее. Но из-за наличия в отряде ребёнка, скорость несколько замедлилась. Эйвалинель всю дорогу ехала с Айваром, за ним же ходила хвостиком на привалах, пока он не вручал её Эйрии и строго настрого не наказывал быть рядом с ней. Каждое утро повторялась история с малышкой, неизвестно как перемещающейся под бок к Айвару, который ни разу не смог почувствовать, когда она это делала. В итоге Айвару пришлось оборудовать себе лежбище рядом с Эйрией, чтобы малышка спала посередине между ними. В итоге несколько последних ночей в пути Эйрия просыпалась в очень двусмысленной позе, когда рука спящего Айвара оказывалась на ней.

* * *

Год 5099 от явления Творца, конец апреля

Место действия: Минк-Ваньяр, город Дарт

— Мерла Линдс, — обратился мастер Шемшер к целительнице, когда путники с комфортом расположились в гостинице города Дарт, — Я хотел бы поговорить о наших ближайших планах. И в первую очередь я предлагаю обсудить, что вы думаете о будущем Эйвалинель…

— Я хочу удочерить малышку, — с улыбкой ответила Эйрия, — Правда она предпочла бы остаться с вами. Но думаю, для всех будет лучше, если вы убедите её согласиться стать моей приёмной дочерью.

— Наверное вы правы, — нехотя признал мужчина, который за эти дни, впервые в жизни, ощутил, сколько радости может дарить забота о маленьком человечке. И ему было непривычно горько, что эта приятная обязанность скоро закончится.

— Сегодня я был в штаб-квартире Ордена, — перевёл он тему, — Мне и моим людям выделили довольно просторный, полностью готовый для проживания особняк. Правда на самой окраине, но зато в нашем распоряжении будет довольно просторная территория. Вы могли бы первое время с девочкой пожить с нами, пока не решите вопрос с жильём.

— Спасибо, мастер Айвар, — сдержано улыбнулась мерла, — Я буду иметь в виду ваше предложение. Но сначала мне надо нанести визит королеве. Возможно у неё на меня иные планы.

— Кстати, в Ордене мне сообщили, что аудиенция у королевы вам назначена на завтра в одиннадцать. Вам следует назваться на входе в замок, вас проводят.

На следующий день минут за двадцать до назначенного времени мерла подошла к воротам небольшого, но очень красивого, словно на картинке, королевского замка, бывшего в прошлом резиденцией тирров Минк. Ко встрече со своей венценосной подругой мерла оделась в строгое, тёмно-синее платье, скрывающее многие огрехи фигуры уже немолодой женщины. А чтобы соответствовать статусу аристократки, пришлось извлечь на свет божий фамильные драгоценности, уже многие годы пылящиеся в единственной шкатулке с украшениями.

Ожидающая рядом с караулкой немолодая, сухощавая, седая женщина в строгом тёмно-сером платье попросила мерлу Линдс следовать за собой и довольно быстро провела в небольшую комнату, в которой из мебели не было ничего, кроме пары диванчиков и чайного столика. Не успела мерла оглядеться, как почти сразу от противоположной двери услышала радостный, звонкий возглас:

— Эйрия, дорогая! Как я рада тебя видеть!

К изумлению целительницы к ней на встречу вышло совсем юная девушка в которой она с невероятным изумлением узнала свою старую подружку. Но та выглядела как бы не более юной и цветущей, чем двадцать лет назад.

— Лайа⁈ — не смогла скрыть она своего изумления. — Неужели это ты? Как такое возможно?

— Да, это я! — улыбалась Лайа, с нежностью рассматривая свою бывшую одногруппницу.

Сейчас посторонний наблюдатель ни за что не смог бы заподозрить, что эти столь разные женщины — одногодки. Скорее можно было бы предположить, что встретились престарелая тётушка с племянницей. И хоть мерла Линдс давно похоронила себя, как женщину, но сейчас ей стало нестерпимо грустно. Заметившая набежавшую на лицо Эрии тень, Лайа чуть отстранилась и, глядя в глаза своей собеседнице с лукавой улыбкой спросила:

— Что сделаем в первую очередь: попьём чаю или омолодим тебя до семнадцатилетнего возраста?

* * *

Когда в номер гостиницы, где уже несколько часов мастер Айвар развлекал маленькую Эйвалинель, вошла прелестная, юная шатенка в изящном, небесно-голубом платье, подчёркивающем её безупречную фигурку, мужчина удивлённо нахмурился, совершенно не понимая, что тут забыла незнакомка и почему она смотрит на него столь насмешливо.

— Тётя Эйрия! — вдруг сорвалась с места маленькая эльфийка, — какая ты теперь красивая!

— Как ты меня узнала, милая? — радостно заулыбалась девушка, грациозно присев, чтобы обнять подбежавшую к ней малышку.

— Мерла Линдс⁈ — прохрипел Айвар, у которого только что произошло короткое замыкание извилин. Эта юная красавица — та сама пожилая женщина, которую он сопровождал почти месяц⁈

— Да, это я, — весело ответила девушка изумлённому мужчине, — Неужели я так сильно изменилась за каких-то несколько часов?

— Слов нет, — честно признался тот, — Как такое возможно?

— Королева Лайа — видящая магесса. Она провела мне омоложение всего за пол часа. Я сама не могу поверить, если говорить на чистоту.

— И какие у вас теперь планы? — спросил Айвар, украдкой рассматривая пышущую энергией молодости целительницу, ставшую внезапно такой незнакомой, но такой привлекательной.

— Королева предложила мне по ускоренной программе тоже стать видящей и освоить весь арсенал техник, которые станут при этом доступны. С перспективой занять должность декана целительского факультета. Наверное, мы с Эйвалинель примем приглашение и поселимся в замке.

— Рад за вас, — совершенно безрадостным голосом проговорил Айвар.

— Тётя Эйрия, а почему бы нам и дальше не жить всем вместе? — вмешалась девочка, которая прекрасно поняла, что дядя Айвар оказался вовсе не счастлив освободиться от своих подопечных. И, запрыгнув на колени мужчине радостно протараторила:

— Дядя Айвар, раз тётя Эйрия теперь такая красивая, ты можешь жениться на ней!

Глава 37

И если гром великий грянет…

Год 5099 от явления Творца, начало января

Место действия: Королевство Гренудия, замок Мердгрес.

— Потерпи дорогая, — Орвин Сердон ласково приобнял супруга, сидящую рядом на козлах фургона, — до замка осталось самое большее час пути.

— Я не устала, — зябко поёжилась Рина, — Просто… Только сейчас подумалось, что прошло всего пол года, как мы уехали, а столько всего поменялось…

Мужчина не стал задавать лишних вопросов. Ему и самому было, что вспомнить и о чём подумать. Так они и проехали молча оставшуюся часть пути, погружённые в собственные размышления.

— О, лейтенант Селдон! — радостно приветствовал вышедший навстречу немолодой сержант, когда фургон остановился со дворе замка — Вы решили вернуться на службу?

— Привет, Рум! — протянул руку в ответ Орвин, — Я оставил военную службу, так что теперь никакой не лейтенант. Но я действительно вернулся в замок. Надеюсь, что надолго. Кстати, познакомься с моей супругой, Риной.

— Поздравляю! Очень рад, — поклонился тот молодой, улыбающейся женщине без тени узнавания.

Не так-то легко было признать в изрядно похорошевшей, добротно одетой даме робкую горничную, какой та была в пору жизни в замке. А вот зашушукавшиеся служанки, высыпавшие на крыльцо, опознали свою товарку, несколько месяцев назад сбежавшую вслед за покинувшим замок юным тирром.

— Господин Селдон, госпожа, — обратился к прибывшим незаметно появившийся дворецкий, — тирр Велдон распорядился выделить вам покои во флигеле.

— Рум, отряди своих бездельников, чтобы отнесли наши вещи, — обратился Орвин к сержанту и, повернувшись к жене продолжил, — пойдём, дорогая, посмотрим наше новое жильё.

Окинув вытянувшиеся лица служанок насмешливым взглядом, Рина с достоинством опёрлась на руку мужа и позволила себя увести, наслаждаясь в душе минутой собственного триумфа.

* * *

— Приветствую вас, тирр Велдон, — бывший лейтенант прошёл в кабинет владельца замка, где за все годы своей предыдущей службы ему доводилось бывать всего несколько раз.

— Заходи, Орвин, присаживайся, — хозяин кабинета отложил в сторону небольшой пергамент и впился в лицо вошедшему своим нечитаемым взглядом.

Выждав немного времени, тирр перестал давить своего гостя взглядом и скупо улыбнулся:

— Вы с супругой формально служите моему сыну, а не мне. Но я хотел бы сразу прояснить, как будут строится наши отношения в дальнейшем, — он замолчал, внимательно следя за реакцией бывшего командира замковой стражи.

— Я вас внимательно слушаю, тирр, — чуть замешкавшись ответил Орвин, — Или вы хотите, чтобы я озвучил поручения, которые дал мне тирр Аллин перед отъездом?

— Второе, — чуть усмехнувшись ответил старший Мердгрес.

— Тирр Аллин распорядился подыскать и оборудовать подходящее здание под мастерскую, где можно будет наладить производство артефактов.

— Речь идёт про способ, когда вы с Риной превращали заготовки в артефакты сами, пользуясь теми приспособлениями, что изобрёл мой сын?

— Да, — чуть растягивая звуки ответил мужчина, который до сего момента не знал, сколь многое известно отцу Аллина.

— Для каких артефактов мой сын успел сделать штампы?

— Для очищающих, для походных печек и фляг.

— Для жезлов, стало быть, штампов пока нет? — уточнил тирр.

— Пока нет, — подтвердил Сердон.

— Хорошо, — чуть усмехнулся самыми уголками губ аристократ, — Но здесь нам надо будет налаживать в первую очередь производство жезлов и всего прочего, что понадобится в предстоящих битвах. И, как понимаешь, о таких возможностях не должен узнать никто посторонний. Каких мастеров и сколько нужно, чтобы изготовить за месяц три сотни жезлов, когда тирр Аллин создаст требуемые штампы?

Орвин слегка завис от такого вопроса. Молодой артефактор не слишком стремился рассказывать ему совершенно ненужные подробности изготовления своей «вундервафли». Но такой ответ резко опустил бы авторитет бывшего лейтенанта в глазах тирра. Потому, не собираясь врать, мужчина сосредоточено замолчал, пытаясь быстро найти выход из неудобного положения, вспоминая и то, как жезл выглядел, и что предшествовало его изготовлению.

— Про магическую часть процесса я сказать ничего не могу, — неторопливо начал Орвин после небольшой, допустимой паузы, — но думаю, не ошибусь, если предположу, что понадобиться довольно много кузнецов и каждому по четыре-пять подмастерий. Тирр Аллин заказывал у них заготовки. И ещё нужны одарённые разных направленностей, чтобы заряжать накопители. Этих — чем больше, тем лучше.

— Много — это сколько человек? — недовольно прищурился Велдон, привыкший к кратким и чётким ответам.

— Хотя бы семь хороших кузнецов, — на этот раз гораздо увереннее ответил воин, — Если пятеро с помощниками будут делать прутки, а двое их проковывать в заготовки, то за день смогут передавать десяток заготовок для превращения их в жезлы. Сколько накопителей надо зарядить для производства одного жезла сказать сможет только тирр Аллин. Потребуются крупные драгоценные камни под накопители для самих жезлов и для штампов.

— Хорошо, это всё решаемо, — произнёс тирр Мердгрес, предварительно побуравив мужчину бесстрастным взглядом, — Для изготовления прутков нет смысла нанимать кузнецов. Раздашь заказы тем, что есть в посёлке. Если есть сомнение, что справятся, обратись к управляющему, он закажет в других городках тиррства.

— Слушаюсь, тирр.

— Теперь про всё остальное. Я предупредил коменданта о тебе. Он выделит для мастерской старый арсенал и подвальные помещения под ним. Там есть тайный ход в донжон. Наверху оборудуй там три помещения. В то, что в центре, доступ должен быть только через потайной ход. Чтоб никто не видел, кто туда ходит. Передавать заготовки и забирать готовые жезлы можно через узкие наклонные жёлобы, по которому даже кошка не проскочит внутрь. Никто из посторонних не должен знать, кто и как в реальности собирает артефакты. В помощь тебе я выделю ещё несколько человек, кому можно доверять безоговорочно. Они и будут там работать.

— Могу я спросить? — стараясь не выдать волнения переспросил Орвин.

— Да, спрашивай.

— Если сборкой будут заниматься другие, то что будем делать мы с Риной?

— Сын мне писал, что твоя жена оказалась крайне хороша в ведении всей бухгалтерии, — усмехнулся Велдон, понявший причину беспокойства мужчины, — Так что без работы она точно не останется. Но найти того, кто работает руками гораздо проще, чем тех, кто умеет думать головой. Ну а тебе я хотел предложить вернуться на службу.

— Я уже не молод, — по лицу Сердона было без слов ясно, насколько «обрадован» он такой перспективой, — Да и не хотелось бы мне надолго покидать жену в ожидании прибавления семейства…

— Я имел ввиду не строевую службу, а подготовку тех, кто будет сражаться с использованием боевых жезлов. Надо придумать, чему и как учить новобранцев, поскольку времени у нас совсем немного. Война может начать уже очень и очень скоро. Я предлагаю тебе вместе с телохранителями моего сына, сражавшимися против оборотней, осмыслить, как должно применять такие артефакты наилучшим образом. На то и натаскивать молодёжь.

* * *

То, что во время разговора с Орвином Сердоном тирр Велдон высказывал мысли явно не из этой эпохи не было ни случайностью, ни результатом гениальных озарений Мердгреса-старшего. Несколькими днями раньше он получил пакет с голографическим знаком Рислентов, подтверждающим подлинность отправителя. В своём письме Шелд самым подробным образом расписал, какие выгоды принесёт тирру производство артефактов «индустриальным способом». Также он не поскупился на подробные описания такого производства «в целом» и о том, как лучше организовать «закрытый, особо секретный контур», в частности.

Оценив степень паранойи предлагаемой схемы по достоинству, тирр сразу же отдал распоряжение начать строительство будущих мастерских, включая «тайный цех» внутри крепостных стен в бывшем арсенале, держа в голове ещё и подвалы, куда можно будет расширяться.

Шелд, направляя пакет с рекомендациями Велдону, кое-что оставил недосказанным. Не из вредности, а чтобы в очередной раз дать Аллину возможность повысить свой авторитет в глазах отца, набрав несколько лишних очков. Да, старший Рислент испытывал к коллеге-попаденцу какую-то не имеющую логического объяснения симпатию, несмотря на совершенно непересекающиеся мировоззрения и склонность первого к поступкам, вызывающим у более опытного товарища исключительно жест «рука-лицо».

Аллин сам пришёл к идее массового производства артефактов, пусть и мануфактурным способом. От идеи магических штампов, позволяющих разом создавать часть артефакта до создания полноценного конвейера было рукой подать. А скорость выпуска изделий при этом возросла бы на порядок. При этом, если догадаться размещать партии заготовок в специальных контейнерах, а сами штампы с накопителями скрыть в «чёрных ящиках», то можно задействовать на производстве низко квалифицированных рабочих, не имеющих ни малейшего представления о каких бы то ни было секретах.

Несколько недель в замке Мердгрес жизнь текла в спокойном русле, если под спокойствием понимать бешеную суету в строгом соответствии с планом, без внезапных авралов и неожиданных «тушений пожаров». Строители споро перестраивали и отделывали помещения, коим предстояло стать сердцем местного «концерна Калашников». Орвин вместе с несколькими ветеранами «битвы с оборотнями Никреда» разрабатал программу обучения и начал суровую муштру бедолаг, имевших неосторожность записаться в «первый гренадёрский батальон», вооружать который предполагалось аллиновыми жезлами и артефактами «водного взрыва».

Очень скоро опытные вояки пришли к выводу, что если с нападением у создаваемого подразделения всё прекрасно, то при столкновении с мало-мальски опытным магом, живучесть новобранцев окажется никакой. Помучавшись некоторое время, Орвин, сильно робея, попросил тирра Велдона о возможности связаться Аллином. К его удивлению, узнав о причине, тирр связь предоставил тотчас же. Как только молодой артефактор услышал о проблеме, он сразу же предложил бывшему лейтенанту изготовить для новобранцев прямоугольные ростовые щиты, описав по памяти нечто, очень похожее на древнеримский скутум. При этом пообещал, что по возвращении наладит производство аналогичных по виду защитных артефактов.

Местные не использовали ничего подобного, несмотря на кажущуюся очевидность решения. Не по скудоумию, а из-за невозможности сделать такой артефакт эффективным без применения универсальных накопителей. Но именно с этим у Аллина было все прекрасно. А ещё он додумался использовать в качестве накопителя обычные кристаллы хрусталя, что местным артефакторам, нацеленным на самую платёжеспособную клиентуру, казалось недопустимым богохульством. Да, при равном весе хрустальный накопитель имеет раза в три меньшую ёмкость, чем алмаз. Да и плевать, воин его не на пальце же носить будет!

* * *

Год 5099 от явления Творца, конец января

Место действия: Королевство Гренудия, замок Мердгрес.

— Господа, — тирр Велдон окинул взглядом вытянувшихся по струнке перед ним два десятка хорошо одетых мужчин, глав самых богатых торговых семейств восточной Гренудии. — Я собрал вас для того, чтобы лично озвучить свой приказ. С этого дня и до моего особого распоряжения я категорически запрещаю возить продукты, в первую очередь зерно, на продажу в столицу. Продавайте в Мингр или Артгар. За нарушение этого приказа я буду карать очень сурово.

— Ваша светлость, — робко уточнил один из мужчин, — а как быть с уже заключёнными договорённостями?

В ответ тирр взглянул на вопрошающего так, что тот всеми отростками шестого чувства ощутил холодную поступь того самого форс-мажора, что он предусмотрительно всегда прописывал в контрактах. Подержав торговца с минуту в предынфарктном состоянии, тирр соблаговолил ответить:

— Если у вас действительно нет никакой возможности не потерять деньги, при срыве контракта, — проговорил он, сделав крайне красноречивый упор на слове «действительно», — тогда принесёте мне на подпись прошение. И я дам особое разовое разрешение на вывоз. Но лучше вам изыскать способ не беспокоить меня такими пустяками. Ещё вопросы есть?

Вопросов не было и посетители поторопились откланяться. А тирр Мердгрес задумчиво посмотрел на своего советника по торговле:

— Мне показалось, или они не сильно расстроились моим указом?

— Скорее обрадовались, ведь в Артгаре и Мингре цены на зерно заметно выше. Но из-за запрета ещё вашего благородного деда, им приходилось продавать свои товары исключительно в пределах нашей страны.

* * *

Год 5099 от явления Творца, конец апреля

Место действия: Королевство Гренудия, замок Мердгрес.

С момента неудачной попытки вызволить Элеонору из лап тиррёныша Дармента, Аллин изрядно издёргался. С каждым днём ему становилось всё беспокойнее и беспокойнее. Умом он понимал, что отправленные Кларенсом в Кер агенты должны доехать до места, найти подходы к нужным людям и передать весточку. И всё это требует время, время и ещё раз времени.

И всё же он сидел будто на иголках, постоянно порываясь бросить все дела и мчаться во владения своего недруга. Ожидание оказалось для него самым невыносимым испытанием. В итоге, промаявшись больше трёх недель, он сорвался с места и направился в один средней руки трактир на северо-западной окраине столицы.

Местечко было относительно приличным и до начала беспорядков, вероятно, пользовалось должной популярностью у ограсского «среднего класса». Но сейчас, несмотря на вторую половину дня, в зале было занято только два стала из полутора десятков. Подойдя к здоровому, лысому как коленка, иронично ухмыляющемуся трактирщику с жуткой, антидебоширской рожей, молодой аристократ тихим голосом поинтересовался:

— Могу ли я заказать у вас зелёного эльфийского вина?

Услышав эти слова трактирщик чуть вздрогнул и внимательно глянул на парня, будто просветив того рентгеном:

— Поставок давно не было, да и не по карману тебе такой заказ, — ответил тот отзыв, означающий, что сейчас встреча с мастером «Чёрных кинжалов» невозможна. — Те, кто мог бы тебе помочь, все уехали на север.

Этого Аллин никак не ожидал. Поэтому несколько растеряно уточнил:

— В Глайред?

— Дальше, — лениво проговорил здоровяк, теряя всякий интерес к разговору, — по ту сторону Тардийского хребта, в Дарт.

Не солоно хлебавши, Аллин вернулся в особняк. То, что убийцы покинули город, наверное, должно было что-то значить. Но сейчас юношу волновало только то, что и здесь не удалось получить никакой помощи. Вечером того же дня он наконец решился вызвать отца и запросить у него совета.

— Ты совершенно правильно поступил, что не кинулся очертя голову в Дармент, — одобрил тот своего отпрыска, — Раз Кларенс не доставил известий, значит в Кере делать тебе пока нечего.

— Мне так и сидеть в столице?

— Приезжай в замок, тут для тебя дел найдётся предостаточно. Ты уже разработал артифакторные щиты, на которые рассчитывает лейтенант Сердон?

— Со щитами никаких сложностей не возникло, так что как приеду, так и наделаю их сразу на всю дружину. Но сначала хочу всё же вытащить принцессу.

— Поэтому я и не настаиваю на твоём немедленном возвращении, — удовлетворённо кивнул Велдон, — но я направлю в Кайм десяток самых опытных воинов. Когда Ринд тебя снабдит точной информацией, где держат твою невесту, с ними и наведаешься в гости к нашему дорогому соседу. А пока воздержись от опрометчивых поступков. Ты меня понял?

— Понял, отец. Воздержусь.

— Вот и прекрасно. С тобой, к слову, Арьяна очень хотела переговорить. Позову?

— Буду рад, — улыбнулся в ответ сын. Наверняка девушка не столько соскучилась по брату, сколько хотела узнать новости про его друга. Но всё равно ему было приятно.

Однако явившаяся на зов Арьяна, как только за отцом закрылась дверь, тут же попробовала начать выносить брату мозг на предмет того, где его умертвия носят, почему сам домой не едет и её Лоренса с собой не везёт⁈

— Сестрёнка, — резко похолодевшим голосом одёрнул её Аллин, — мы здесь вовсе не прохлаждаемся.

— Прости, — смутилась юная тирра, понявшая по голосу юноши, что так гораздо ближе до ссоры, чем до чего-то разумного. — Просто я соскучилась и волнуюсь. За вас обоих волнуюсь. Приезжайте скорее!

— Ну вот, — выдохнул, ухмыльнулся Аллин, — Так гораздо лучше. Я почти поверил, что и мне перепадёт немного сестринской любви.

— Кстати, — чуть виновато улыбнулась в ответ Арьяна, — Последнее время отец Лоренса называет исключительно моим женихом. Иронично, но без неприязни. Не знаешь, что так изменило его отношение?

— Понятия не имею, — честно признался брат.

— Ну и ладно. Вы главное приезжайте скорее. Жду вас обоих!

Глава 38

Примерка овечьих шкурок

Год 5099 от явления Творца, конец марта

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс

О том, что крайне перепуганный Палмер Дармент в компании двух, совсем не добровольных, спутниц собирается удрать из столицы, Крас Рислент узнал одновременно с начальником охраны Дарментов. И пока тиррёныш пытался изображать из себя грозного тирана, уворачиваясь от плохо оформленных, но до обидного метких ударов сырой магией земли, которыми его одаривала сестричка, младший Рислент уже успел собрать экстренное совещание по тому же самому поводу.

— Парни, — обратился он к своему «начштаба» Азаматову и двум лыбящемся в тридцать три зуба вечным залётчикам-провидцам, Кетану Тамиру и принцу Сердану Минку, — Палмер собирается увезти принцессу в Кер. И, мне кажется, это самый удачный момент, чтобы её перехватить по дороге и вручить в объятия нашему подопечному.

— Отличная идея, — тут же кивнул Рустам.

— Полное дерьмо, — одновременно с ним хором возразили неразлучники.

Рустам и Крас удивлённо уставились на них.

— Объясните? — также хором переспросили Азаматов и Рислент и ошарашенно переглянулись.

— Легко! — Кетан вальяжно откинулся на спинку стула. — Твоё высочество, монетку подкинем или позволишь мне этих котят несмышлёных потыкать носом в какашку?

— Валяй, а завтра будет моя очередь, — милостиво разрешил тот.

— Давайте я расскажу, как бы выглядели ваши действия, если бы не мудрые мы, — начал Кетан, — Палмер с жутким скандалом устраивает сборы. Девушки злятся, истерят, потому к моменту запихивания в карету все уже основательно разогреты и взвинчены. Их нервозность передаётся охранникам. А их много и, будучи людьми неглупыми и опытными, они рассредотачиваются по дороге на несколько сот метров, стараясь держаться подальше от неадекватного начальства и непредсказуемо бесящихся благородных девиц. Изображают повышенную бдительность и служебное рвение. То есть внезапного нападения на всех разом не выйдет никак. Продолжать или и так всё уже ясно?

— Давай уж, умничай дальше, — скис Азаматов.

— А дальше из кустов появляетесь вы, со своими усыпляющими артефактами. Часть всадников под их чарами валится на дорогу. Оставшиеся охранники, не приученные к нездоровому гуманизму, не свойственному местным, решают, что их товарищи «усё». И они следующие на очереди. Потому кидаются в свой последний и решительный бой. Кого-то затопчут, кто-то напорется на ветки, но без жертв не обойдётся никак. В общем, не прошло и пары минут с вашего триумфального появления, а во все стороны уже летят ошмётки мяса и мозгов, ржут кони, орут раненые. И вот, когда сопротивление сломлено, под аккомпанимент стонов раненых и хрипов умирающих, к карете, где вусмерть перепуганные, ничего не понимающие девицы уже успели намочить панталончики в ожидании мучительной кончины, подваливаешь ты. Весь такой красивый, в кишках и кровище. И радостно заявляешь: «Девушки, я — добрая фея, вы едите со мной». Ничего в такой благостной картине не напрягает?

— И что ты предлагаешь? — нахохлился, как воробей после драки, погрусневший Рислент.

— Вспомнить, что твоя матушка вбивала в пустые головы своих нерадивых учеников на уроках стратегии, — подал голос Сердан.

— Дать процессу развиться и дойти до логического завершения, — одновременно с ним ответил Кетан.

— В смысле?

— О, Шелд Всемогущий! — не сговариваясь картинно закатили глаза друзья-провидцы.

— Позволь и Палмеру, и охране затрахаться с ними до состояния, когда их изо всех сил будут стараться не замечать! — продолжил Кетан, — Едем в Кер и устраиваемся в тиррскую дружину.

— Если меня не подводит предвидение, — Сердан самодовольно ухмыльнулся, — то скоро в Дарменте воинов-мастеров будут нанимать не глядя. А нашего уровня — так сразу особо приближать к тирру.

— Бред, — недоверчиво покачал головой Рустам, — Любой нормальный безопасник на нас будет смотреть, как на ростовщика, изображающего из себя альтруиста.

— Нормальный безопасник докармливает червей в могилке, — возразил принц, — а все, кто остались, могут только пугать своими похмельными рожами излишне впечатлительных обывателей. Или выбивать показания кулаками у случайных задержанных. При Бирати им думать не полагалось, так что об их квалификации без смеха говорить невозможно. Так что будет ровно так, как сказал Кетан.

* * *

Год 5099 от явления Творца, начало апреля

Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Дармент, город Кер

Стажёры приехали в Кер опередив кортеж Дармента на неполных шесть суток. Закинув вещи на постоялый двор, все прибывшие сразу рассредоточились по городу, собирая нужные сведения и продумывая, как лучше вписаться во дворец, не привлекая излишнего внимания. Однако в том состоянии, в каком находилось осиротевшее тиррство, привлечь внимание службы безопасности можно было только взявшись выносить из дворца что-то, размером не меньше трёхстворчатого шкафа. С момента, как лерр Бирати, ненавистный всем радетелям за справедливое перераспределение тиррских доходов, отлетел в лучший мир, процесс экспроприации экспроприаторов неторопливо начал набирать обороты. После же внезапной кончины тирра Сирила, даже распоследний ёжик в Кере понял, что есть опасность пролететь мимо разгулявшегося праздника, если не включиться в процесс немедленно.

Говоря человеческим языком, весь город жил в состоянии непрекращающегося фестиваля неслыханной щедрости, когда средняя взятка выросла втрое, обороты чёрного рынка — на порядок, а число еженедельно развешиваемых разбойников, наоборот, рухнуло до нуля.

Пока Крас выискивал компромат на начальника дворцовой охраны, разрабатывал его психологический портрет и продумывал, как того аккуратнее подловить на крючок, чтобы вынудить нанять всю расчестную компанию, Кетан с Серданом на выходе из игорного дома перехватили командира элитной полутысячи тиррских телохранителей, проигравшего не только всё своё жалование, но и большую часть суммы, выделенную на покупку новых лошадей и обновление арсенала боевых артефактов.

Нагло представившись безопасниками тирра Мердгреса, они подхватили грузного, немолодого и не слишком трезвого мужчину под белы рученьки. И, игнорируя его возмущение, уволокли в ближайший тёмный переулок. Тут за пол часа эта парочка остряков-самоучек провели невероятно успешную вербовку, которая вызвалы бы мучительную смерть от зависти у любого разведчика в любом из миров. Ошарашенному проворовавшемуся вояке они предложили на выбор ровно две доступные альтернативы: либо верёвка через несколько дней, когда в Кер вернётся Палмер, либо двадцать пять тысяч золотых, если он со своей полутысячей до этого срока уйдёт под руку тирра Мердгреса.

Покочевряжевшись для вида и сторговав ещё пять дополнительных тысяч, тот упорхнул поднимать по тревоги все свои пять сотен бойцов, будучи счастливым, словно разбойник-рецедивист, которому судья, после оглашения приговора в виде четвертования, вдруг хохоча сообщил: «Шутка! Не виновен! Пшёл вон!».

В итоге, на пятый день своего пребывания в Кере, послушавшись уговоров принца, Рустам Азаматов со всей честной компанией явился во дворец под видом командира небольшого отряда эмигрантов из Мингра, якобы, чтобы наняться к тирру. Когда до начальника дворцовой охраны дошло, ради чего к нему пришла компания крепких молодых парней, он чуть не рухнул перед ними на колени с воплями: «Спасители! Благодетели!». Ибо не представлял совершенно, какими силами обеспечить на должном уровне охрану дворца, после исчезновения всех опытных воинов. Потому нанял пришедших оптом, старательно избегая в разговоре с их командиром вопросов, ответы на которые ему могли бы не понравиться.

К службе минковцы преступили уже на следующий день. И сразу же оказались шокированы тем, до каких глубин ниже уровня самого глубокого дна успели разложиться их нговые коллеги по оружию. Несмотря на истинную причину своего пребывания во дворце, нести службу спустя рукава стажёры не привыкли. Мысль, что устав написан кровью, в них вбили настолько глубоко, что вопреки собственным планам, Рустам Азаматов начал наводить истинно орденскую дисциплину в изрядно распустившемся коллективе, который ему, к тому же, формально не подчинялся.

Попытки местных вояк поставить на место «зарвавшегося молокососа» закончились тем, что пятеро попали на жёсткую внеплановую порку. Пороть залётчиков пришлось добровольцам из числа таких же потенциальных нарушителей. Так что воспитательный эффект оказался даже не двойного, а тройного действия. Свист кнута сопровождал монотонное зачитывание Рустамом положений совершенно тут незнакомого уложения о несении караульной службы на особо охраняемом объекте, которые наказуемые успели злостно нарушить.

Именно такая картина предстала глазам тирра Палмера, прибывшего во дворец со своими спутницами вечером предыдущего дня. В картине мира тиррёныша, привычка начинать утро с экзекуции подчинённых безоговорочно свидетельствовала о мастерстве и значительном жизненном опыте командира. Потому он с наслаждением полюбовался с балкона тем, как незнакомый офицер выполяет столь милые тиррскому сердцу утренние процедуры. А узнав, что такой замечательный профессионал теперь будет отвечать за его, Палмера безопасность, пришёл в неописуемый восторг, за которым упустил резкое сокращение числа мельтешащих перед глазами телохранителей.

* * *

Год 5099 от явления Творца, середина апреля

Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Дармент, город Кер

Связавшись с Аршаром, чтобы в очередной раз доложить о достигнутых успехах, Крас получил ворох новостей, без которых его жизнь была гораздо приятнее, а сон — спокойнее. Аршар обрадовал племянника, что южному тиррству грозит превращение в Дикое Поле, где будут резвиться шайки людоловов. А подавлять любое осмысленное сопротивление будет не кто иной, как лерр Артримор, который за несколько дней полностью освободил своего зятя от всего, что не было связано напрямую с охотой и потрахиванием наложниц.

Ещё Сирил, наивно полностью полагаясь на Бирати, практически лишился своей, неподконтрольной сартанцам, разведки. Теперь люди Палмера не имели ни малейшего представления о том, что происходит на их юго-восточной границе. Мерл Малиго, оказавшийся на месте упокоенного лерра, был упорным и храбрым воином, неплохим органиатором, но совершенно точно не подходил на роль главы серьёзной, многоплановой спецслужбы. Посему до поддержки и развития добывающих сетей на сопредельных территориях у него руки могли дойти только по остаточному принципу, когда жаренный петух собъёт клюв в попытках привлечь к себе должное внимание.

Хоть спасение тиррства в задачи стажёров и не входило, но Красу совершенно не улыбалось безучастно смотреть, как утекает бесценное время, когда надо срочно восстанавливать дружину для отражения грядущего нашествия. Если ничего не предпринять, то новости о вторжении артгарцев принесут сами артгарцы. Причём с лерра Артимора станется молниеносным рейдом занять живущий мирной жизнью Кер практически без боя, обеспечив себе открытые ворота города за счёт заранее засланных лазутчиков.

Чтобы предотвратить хотя бы такой сценарий, Крас подготовил «секртеное донесение», которое полагалось доставить главному лицедею группы — Наумову, изобразив из себя «вестника из дальних краёв».

* * *

Утром примчавшийся в мыле гонец передал мерлу Ратону Малиго «особо секретный пакет, предназначенный для преемника лерра Бирати». Мерл продолжал исполнять обязанности главы тиррской безопасности, до сих пор оставаясь формально «временным». И сейчас, распечатав и расшифровав оформленное по всем правилам донесение, он впервые задумался, а стоит ли так уж стремиться закрепиться на этой должности? Не лучше ли схватить всё имущество и умчаться в Мингр, где, может быть, удастся затеряться и начать с чистого листа жизнь хоть с какими-то шансами уцелеть? Потому как, если верить донесению, юг Гренудии в скором времени ждёт потоп, когда в совершенно неготовую к внешней агрессии страну хлынут темнокожие орды фембовских воинов.

Даже не беря в расчёт исчезновение лучшей полутысячи, в способность безвольного Палмера организовать достойную оборону, мужчина не верил совершенно. Но, как ни странно, в нём всё же сохранялся тот огонёк благородства, что несмотря на очевидную самоубийственность такого решения, требовал не только найти способ защитить эту землю, но и принудить Палмера этот способ санкционировать и профинансировать. Вызвав к себе несколько молодых, не утративших романтизма молодости офицеров, он смог недолгой, но эмоциональной речью провести их через бездны отчаяния, а потом указать дорогу не только к жизни, но и к славе с почётом. Через час те покинули его кабинет с горящими глазами, уверенностью в своих силах и c чёткими указаниями, что необходимо предпринять в самые сжатые сроки. Через девять часов, когда не слишком напрягшийся за день Палмер хорошенько откушал дичи с вином и уже собирался выбрать себе служаночку на ночь, к нему чеканя шаг явился мерл Малиго с секретарём и ворохом бумаг.

— Мерл, ну что за срочность? Я жду вас завтра, после завтрака. — недовольно поморщился тирр, явно давая понять, что аудиенция окончена.

— Сожалею, тирр, но утром будет уже поздно, — с холодной, злой решимостью мерл проигнорировал недовольство юного аристократа, — К утру существование и вашего тиррства, и ваша собственная жизнь может быть уже под очень большим вопросом.

«Мердгресы наступают на Кер!» молнией сверкнула ужасающая мысль в голове юноши.

— Вторжение? — дрожащим голосом спросил он, явственно ощущая, как холодная рука приближающейся смерти ласково касается его самых интимных мест.

— Да! — с тем же пугающим спокойствием ответил безопасник, подтверждая самые кошмарные предположения незадачливого тирра.

— У нас есть шанс спастись? — голос молодого тирра чуть сорвался не плач, а глаза с невысказанной мольбой устремились на мерла.

— Есть, — с трудом сдерживая рвущееся наружу раздражение и презрение к этой размазне ответил мужчина, — Для этого я и пришёл.

— Вот приказы, — продолжил он, раскладывая на столе бумаги и чернильницу с пером, — О назначении главнокомандующим всех наших вооружённых сил мерла Липарда Дидастура, генерала в отставке, а командующим всеми магами — мерла Центара Аранхигола. Тоже в отставке. Оба готовы вернуться в строй ради спасения родного тиррства. Вот приказ о введении военного положения и упрощённой процедуры судопроизводства военными трибуналами. Вот список лиц, подлежащих в кратчайшие сроки суду по упрощённой процедуре за расхищение военного имущества и ослабление обороноспособности. С повешением и конфискацией.

Морально раздавленный напором безопасника и глубиной его подготовки к разговору, Палмер безропотно ставил свои закорючки там, куда мерл тыкал пальцем. Через пол часа тот пожелал юноше спокойной ночи и всё также чеканя шаг удалился раздавать приказы и готовить тиррство к обороне. О том, с кем конкретно предстоит воевать он так и не сообщил, а тирр — не поинтересовался, считая ответ и без того очевидным.

Всю ночь изнеженный мальчишка промучался кошмарами, а на утро мерл Малиго поставил его перед фактом, что сегодня он будет председательствовать в первом трибунале, которому предстоит отправить на виселицу первую партию из ста шестнадцати мерзавцев. И конфисковать всё их имущество. А затем сразу же пустить конфискованное на нужды обороны. За счёт этого сегодня же начнётся вербовка наёмников и скупка оружия везде, докуда удастся дотянуться.

Так не успевающий прийти в себя тирр, лишённый сил даже на то, чтобы постенать на жизнь и поистерить, был усажен в карету и вывезен в небольшую деревушку Милурол в трёх часах езду к югу от города, где располагался тренировочный лагерь дарментской дружины. Плотники заканчивали возводить новенький эшафот, способный обслужить за раз тридцать «пациентов», а за их работой с инефернальным ужасом следила толпа потных, обильно присыпанных дорожной пылью арестантов, внезапно этой ночью вырванных из сытой, счастливой жизни грубыми вояками. Бедолаги никак не могли поверить, что всё происходит на яву и не является затянувшимся ночным кошмаром.

В то время, как дезориентированный тирр вместе со свои решительным безопасником и двумя мрачными отставными вояками собирался начать крепить оборону южных рубежей, группа Наумова занялась у них в тылу роспуском панических слухов, шастая по кабакам. Там они рассказывали нетрезвым собеседникам страшилки, которые в скором времени явятся в образе алчных, безжалостных артгарцев. И, о ужас, превратят утончённых, интеллигентных дарменских писарей, клерков и приказчиков в забитых артгарских крепостных крестьян, которым ради корочки чёрствого хлеба придётся без продыха гнуть спины на своих новых хозяев от рассвета и до заката. Страшные слухи упали на хорошо подготовленную почву, расходясь волнами паники по городу, так как здесь с момента загадочной гибели короля Винсента и последующего убиства тирра Сирила всё время ожидали, как минимум, чегото сопоставимого с концом света.

Одновременно гораздо менее малочисленная группа, вернее неразлучная парочка, одним им доступным способом выбирала на рынке тёток с лужёными голосовыми связками, могучими лёгкими и склонностью к многочасовым истеричным причитаниям на публику. И именно им под лёгким ментальным воздействием вкладывали в головы возможные картины падения Кера с сопутствующими видами разграблений и изнасилований артгарцами. О том, что не строило применять неконвенциональные средства ведения войны ребята поняли, когда из-за бабских истеричных криков, захлестнувших весь город, не смогли нормально выспаться этой ночью. А в довершение, на утро оказалось, что постоялый двор лишился половины служанок, поддавшихся панике и разбежавшихся куда глаза глядят.

Глава 39

Взломанная клетка

Год 5099 от явления Творца, середина апреля

Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Дармент, город Кер

В то время как юный тирр Палмер пытался крепить обороноспособность своей вотчины если не делами, то хотя бы личным присутствием в лагере в Милуроле, а некоторые злокозненные личности исподтишка превращали его тыл в охваченный пожаром дурдом во время наводнения, Крас не торопясь готовился осуществить то, ради чего вся его компания проделала долгий путь из столицы. Будучи командиром не только решительным, но и осмотрительным, начал он с тщательного изучения ключевых условий проведения предстоящей операции. Предметом его особо пристального изучения стала тирра Виола Дармент, которая могла либо очень сильно упростить осуществление задуманного, либо наоборот, изрядно всё усложнить.

Этим утром девушка, неожиданно для себя, оказалась носителем высшей власти в столице, о чём с самого утра её известил управляющий делами двора. Новоявленный тирр покинул город на рассвете в такой спешке, что не озаботился назначением заместителя на время своего отсутствия. Потому, строго в соответствии с феодальной иерархией, вся полнота власти во дворце, с точки зрения слуг, сейчас официально перешла в руки следующей в очереди наследования, то есть к Виоле. О чём юная тирра до поры не ведала, не подозревала. И теперь Крас, исполняющий обязанности дежурного офицера стражи, со всё возрастающим интересом незаметно наблюдал, как совсем молодая аристократка справляется с внезапно обрушившимся на неё валом неотложных и весьма непростых вопросов.

Первый раз ей пришлось проявить себя, когда неожиданно прямо в ноги к ней бухнулась женщина неопределённого возраста и необъятной окружности. Просительница, цепляясь за подол платья тирры, умоляла помиловать её несчастного, ни в чём не виновного мужа, которого бессердечные стражники схватили и теперь ему грозит год каторги на медном руднике.

— Встань, — Виола недовольно, но без грубости выдернула подол из руки женщины и требовательно посмотрела ей в глаза сверху вниз, — Если твой муж действительно не виновен, то справедливость будет восстановлена!

— Благодарю вас, ваша милость, что заступи…

— Я ничего ещё не решила и никого отпускала! — довольно сурово остановила поток словоизлияний молодая аристократка, — я всего лишь обещала беспристрастность и справедливость! Да встань же наконец!

— Когда твой муж был арестован? — задала она первый вопрос, дождавшись, чтобы посетительница наконец перестала мести волосами замковую площадь и поднялась с колен.

— Две недели назад, ваша милость, — снова запричитала та, — Одна я осталась с тремя детьми на руках!

— И что, до сих пор не было суда? — удивилась Виола, которая была неплохо осведомлена, что каждую субботу разбираются накопившиеся за неделю мелкие прегрешения горожан. И судьи никогда с решением долго не затягивали.

— Ой, суд-то был. Да только ж судья не стал тратить время на простого плотника, чтобы всё по справедливости решить. Сразу присудил ему год каторги, не слушая никаких оправданий!

— В чём его обвиняли?

— Так пьяный был, подрался чутка в кабаке. Разве ж можно за это так сурово карать?

— Ты утверждаешь, что за обычную кабацкую драку, в которой никто не пострадал, а всё испорченое имущество было оплачено виновными, осудили только твоего мужа? — прищурилась девушка, понявшая, что дело может оказаться совсем не таким, как пытается воплями изобразить просительница.

На беду голосистой тётки поблизости оказалось несколько стражников, которые только что сдали на гаупвахту своего арестованного собрата по оружию и уже собирались уходить. Но, привлечённые громкими криками, подошли поближе, чтобы чуточку поразвлечся бесплатным представлением.

— Всё не так было, ваша милость, — выступил немолодой, широкоплечий стражник с очень широким ртом в обрамлении обвислых, пшеничного цвета усов, что вызывало ассоциации со стоящим на хвосте сомом, — Её муж трактирщику руку сломал, когда тот не позволил дебоширу уйти, не заплатив за поломанную мебель и разбитую посуду. А потом в суде снова отказался платить и за ранее нанесённый ущерб, и за увечье!

— Это правда⁈ Всё было так, как сказал этот воин? — взгляд девушки окончательно утратил всякий намёк на дружелюбие.

— Так ведь не со зла же, пьяный он был… Разве ж можно за такое так сурово карать? — гораздо тише и уже совсем не так уверенно проговорила женщина, благоразумно не решившись обвинять служивого во лжи.

— Всё ясно, — ледяным голосом подвела итог Виола, — договаривайся с пострадавшим трактирщиком. По закону, если его устроит вира, он может ходатайствовать об отмене приговора. Ступай!

Следующий раз тирра вмешалась сама, когда мимо неё стражник тащил щуплого оборванца лет восьми. Тот не упирался, не плакал, но в его глазах отражалась беспросветнейшая тоска и смирение со своей участью.

— В чём виновен этот мальчишка? — требовательно обратилась тирра к стражнику.

— Обворовал владельца пекарни, — ваша милость, безразлично ответил тот.

— Почему стал воровать, а не попытался честно заработать? — поинтересовалась она у малолетнего воришки.

— Пришлый я, — всё так же тихо ответил мальчишка не поднимая глаз на девушку, — никто мне не даёт работы. Один раз несколько монет заработал, да и те местные отобрали. А самого избили.

— И какую сумму ты украл? — строго спросила Виола.

— Никакую, ваша милость, булку хлеба взял, несколько дней не ел, — тусклым, тихим голосом ответил тот.

— Дело только в одной булке? — девушка широко раскрыла глаза и снова обратилась на конвоира.

— Так приказ вашего покойного батюшки, — пожал плечами мужчина с таким безразличием, что тирру аж передёрнуло, — всех воров, вне зависимости от цены украденного, вешать без всякого снисхождения,

— Я забираю его, вы свободны! И предупредите всех, чтобы в случае ареста детей, не смели их наказывать без моего на то разрешения! — совершенно неожиданно властным голосом приказала тирра. И не дожидаясь реакции стражника, выдернула руку мальчика и потянула его за собой, ободряюще улыбнувшись:

— Не бойся, виселица тебе теперь точно не грозит.

Через несколько минут она поставила мальца перед толстым, добродушно улыбающимся мужчиной лет пятидесяти, бывшим кем-то вроде дворцового завхоза и одновременно мастером на все руки.

— Господин Хамстар, — обратилась она к нему, — У меня к вам просьба.

От такого уважительного обращения улыбка на лице завхоза стала ещё шире.

— Всё, что в моих силах, ваша милость, — с радостью ответил он, — всё сделаю.

— Можете найти посильную работу этому мальчику?

— Отчего ж не найти, если лодырничать не будет, — ответил тот, — только в дополнение к кормёжке больше четырёх медяков в день, уж не обессудьте, платить не смогу.

— Этого тебе достаточно, чтобы больше не воровать?

Мальчишка посмотрел на тирру до глубины души изумлённым взглядом, будто всё ещё не осознавая всей перемены в своей судьбе. Но потом спохватился, что не гоже тянуть с ответом такой знатной особе:

— Клянусь, ваша милость, я ни в жисть ничего не украду! И без оплаты работать буду, раз здесь кормить станут. Лишь бы было место, где можно ночевать.

— Найдём тебе местечко, — похлопал его по плечу Хамстер, — Но от денег зря не отказывайся, лишними они точно не будут.

— Спасибо, — сказала тирра и ушла по своим делам.

— Пойдём, малец, — утянул Хамстар своего нового работника, не заметив внимательно следившего за всей разыгравшейся сценой молодого воина в неброской, но очень качественной одежде.

* * *

— Элеонора, твой жених подготовил твой побег в Мердгрес, — без всякого предупреждения огорошила Виола подругу, влетев к ней в покои и быстрым движением накрыв комнату «куполом тишины», — Мне сегодня передали записку, опять подписанную твоим заочным знакомым, мерлом Красом Рислентом. Пишет, что всё готово, нужно лишь твоё согласие.

На лице принцессы расцвела радостная улыбка, не оставляющая сомнения в том, каким будет её решение.

— Когда они могут нас увести? — сразу же спросила Элеонора.

— Нас? Ты приглашаешь меня составить тебе компанию? — грустно уточнила младшая из Дарментов, — Не думаю, что тирр Мердгрес будет счастлив моему появлению в его замке вместе с тобой.

— Виола, я без тебя никуда не поеду! — твёрдо возразила принцесса, — Даже не представляю, что может учудить твой брат, обнаружив моё исчезновение. Всё, что я слышала о тирре Велдоне говорит за то, что он не откажет тебе в гостеприимстве в соответствии с твоим титулом и окажет посильную помощь. Да, включит в свои расклады, но никакого принуждения и обмана с его стороны ждать точно не стоит. Я не раз слышала от тех, кто мог позволить иметь собственное мнение, независимое от наших с тобой отцов, что тирр Велдон крайне щепетилен в вопросах чести. И потом, там будет Аллин, который к тебе прекрасно относится.

— Я не слишком обольщаюсь на счёт своих перспектив хоть в Мердгресе, хоть здесь. Так что, если тебе так будет спокойнее, бежим вместе, — грустно улыбнулась Виола подружке. — Тогда я сегодня подам условный сигнал и сообщу, что нас будет двое. Интересно, наших служанок они тоже смогут вывести отсюда?

— Я не брошу здесь свою Пансису. Вот уж на ком твой брат точно сорвёт злость, так это на ней. Так что предупреди, что нас будет трое.

— Четверо. С моей Айрикой он поступит не лучше. Да и не осталось у неё здесь никого.

— Так что ты ждёшь! Иди уж, предупреждай наших спасителей, — довольная Элеонора шутливо подтолкнула подружку в сторону двери.

— Погоди, не так быстро, — усмехнулась та, — Мне, знаешь ли, надо им подать условный сигнал.

С этими словами девушка извлекла из ридикюля небольшую, относительно скромную брошь в виде покрытого бирюзовой эмалью цветка колокольчика, со длинным пестиком, на самом кончике которого маленькой звёздочкой сверкал крошечный прозрачный кристаллик. Приколов брошку к платью, Виола влила немного магической энергии в этот кристаллик. В ответ цветок издал чуть слышимый перезвон, сообщая тем самым, что адресат получил сообщение.

— Ну вот, теперь мне надо подыскать какое-нибудь безлюдное место, где меня встретят. Вернусь, когда станет что-то известно. Постарайся сразу после ужина отослать Пансису куда-нибудь на часок, чтобы мы смогли спокойно обсудить то, что я узнаю.

* * *

Для встречи Виола выбрала небольшой искусственный грот во внутреннем дворцовом парке, где крайне редко можно было встретить кого-то постороннего. Настроившись на довольно долгое ожидание, она только успела присесть на стоявшую здесь скамеечку, как услышала слева от себя спокойный, красивый голос:

— Доброго вам вечера, тирра Виола!

От неожиданности девушка подпрыгнула на месте и с удивлением уставилась на совершенно незаметно появившегося рядом с ней высокого, статного шатена лет девятнадцати, дружелюбно смотрящего ей в глаза.

— Прошу меня простить, если напугал. Меня зовут мерл Крас Рислент. Полагаю, мы заочно с вами знакомы.

— З-здравствуйте, — заикаясь от внезапно накатившей робости ответила тирра и вдруг беспричинно залилась краской, к счастью не заметной в тени грота.

— Предлагаю не терять зря время на светские разговоры, — взял инициативу в руки Крас, — Что решила её высочество по поводу нашего предложения покинуть сей гостеприимный дом?

— Она согласна, при условии, что нас будет четверо, — девушка взяла себя в руки, снова прямо посмотрела в глаза собеседнику. В отличие от Аллина, в его облике не было мягкой привлекательности, характерной для светлых эльфов. Его черы были хоть и правильными, тонкими, но какими-то подчёркнуто резкими, истино человеческими. Он, определённо, был весьма привлекателен красотой сильного, гармонично развитого молодого мужчины, в глазах которого отражался ум и веселый, ироничный характер.

— Всё подготовлено из расчёта, что с принцессой будете вы и две ваши служанки. Когда вы будете готовы покинуть Кер?

— Ни принцессу, ни меня ничего тут не держет, — пожала плечами тирра, немного удивлённая тем, что их спасители изначально знали точную численность спасаемых.

— Тогда этой ночью, сразу после полуночи. Согласны?

Такая скорость изрядно обескуражила девушку. Она ожидала, что подготовка и сборы займут как минимум несколько дней. Потому несколько раз удивлённо похлопала глазами, пытаясь возразить что-нибудь максимально аргментированное. Но каждый раз одёргивала себя не успев открыть рта, поскольку очень боялась брякнуть глупость и упасть в глазах этого загадочного юноши ещё сильнее. Да, на счёт того, как её, далеко не эльфийку, воспринимает собеседник, у девушки не было ни малейшего сомнения.

— Что следует делать нам с принцессой? — постаралась придать своему голосу максимально деловой тон Виола, подобрав наконец уместную ответную реплику.

— Приказать служанкам собрать вещи. Берите исключительно самое необходимое из одежды. Сколько это займёт времени?

— Не знаю. Думаю, за пару часов соберёмся, мы ведь ещё не всё успели распаковать своё имущество с нашего приезда.

— Вот и отлично. С момента, как прикажете собираться, не позволяйте служанкам покидать свои покои ни под каким предлогам. Они вам верны, но могут по недомыслию что-то сказать лишнее, что вызовет ненужные подозрения. Сигналом, что мы пришли за вами станет три сдвоенных стука в дверь, но за дверью никого не окажется, — Крас постучал по скамейке костяшками пальцев, чтобы девушка точно поняла, каким будет условынй сигнал, — После этого ваши служанки внезапно уснут, не пугайтесь. Мы выведем вас из замка, пользуясь особыми скрытами, которые сделают всех нас совершенно невидимыми и необнаружимыми. До встречи в полночь!

* * *

— Ваше высочество, да не переживайте вы так, — Рустам Азаматов галантно придерживал под руку принцессу, испуганно озирающуюся по сторонам, когда беглецы ни чуть не таясь шли по коридорам дворца, лишь уступая дорогу деловито снующим слугам и стражникам, — Мы сейчас можем хоть песни петь, нас никто не увидит и не услышит.

— К-как это у вас получается? — не могла скрыть своего изумления та.

— Глубокая модернизация скрытов древних, — как само собой разумеющееся ответил её провожатый.

— А вот сейчас последуют вещи несравнимо более интересные, — заговорчески улыбнулся он, когда они подошли вплотную к крепостной стене, — Как бы провокационно не прозвучали мои слова, рекомендую крепко зажмурить глаза. Мне сейчас придётся немного пронести вас на руках. Хотя, если не боитесь, глаза можете не закрывать. Вы готовы?

Принцесса в недоумении покрутила по сторонам головой, но никаких признаков тайного хода в стене не заметила. Потому она в сомнении пожала плечами:

— Наверное, готова.

Рустам аккуратно подхватил её на руки и вдруг резко шагнул прямо в стену. То, что произошло следом за этим, было настолько неожиданным, что девушка даже не успела толком испугаться: они оказались прямо в толще крепостной стены, ставшей полупрозрачной и неосязавемой. Буквально через несколько мгновений они вышли снаружи от крепостной стены. Последующие пол версты до припрятанной в тихом переулке кареты Элеонора прошла спокойно, не проявляя никаких эмоций. После уже случившегося у неё просто не осталось сил удивляться чему бы то ни было. Когда стажёры разместили принцессу в экипаже, там уже находилась ни чуть не менее шокированная Виола.

— Добрый вечер, ваше высочество, — поздоровался через открытую дверь выскользнувший из тени Крас, — Мы с вами заочно знакомы. Я — мерл Крас Рислент.

— Очень рада знакомству, мерл, — проговорила не отошедшая от пережитых чудес принцесса.

— Сейчас нам предстоит довольно утомительный переезд, — предупредил юноша, — До рассвета придётся поторопиться, чтобы уехать как можно дальше по направлению к Кайму. Если дорога обойдётся без неожиданностей, чуть больше чем через неделю будем в замке Мердгрес!

Глава 40

Не самые приятные воспоминания

Год 5099 от явления Творца, середина апреля

Место действия: Гренудия, тиррство Дармент, дорога в город Кайм

Первый день в пути Крас и его спутники были изрядно напряжены, поскольку похищение-эвакуация молоденьких аристократок очень сильно отличалась от всего того, что им приходилось отрабатывать в орденской учебке. Чего можно ожидать от взволнованных девушек, не привычных к тяготам и лишениям походной жизни, никто из них не знал, потому обоснованно опасались всего.

Вечером часа за три до заката небольшой отряд из группы всадников, фургона и кареты без опознавательных знаков и прочей геральдической мишуры, свернул с дороги на подходящую, укрытую от посторонних глаз лесную полянку. Молодые люди решили устроить привал пораньше, чтобы не мучить ещё сильнее девушек, проведших в дороге бессонную ночь и весь следующий день.

Сложно передать изумление двух студенток магической Акаделии, когда на их глазах один из сопровождающих превратил в просторный шатёр с небольшим тамбуром принесённое его товарищами обыкновенное бревно. И потратил на это невероятное превращение каких-то десять минут, оперируя странными, ни на что не похожими плетениями. А ещё через пол часа подошёл Крас и поинтересовался у парня, продолжающего что-то шаманить внутри шатра, всё ли у него готово. Получив подтверждающее «угу», «главный похититель» пригласил девушек осмотреть их скромное временное пристанище. Внутри «скромное пристанище» вмещало четыре простые, но добротные кровати с полным комплектом постельного белья. И даже две какие-то парты с зеркалами. Видимо, по замыслу создателя, подразумевалось, что без чего-то трюмо-образного аристократки просто не выживут.

Пока две благородные беглянки и их служанки во все глаза рассматривали творение сумеречного гения, на недавно пустой полянке появились прочие удобства для весьма комфортного пребывания.

— Виола, ты что-нибудь понимаешь? — тихо спросила принцесса, когда юные аристократки ненадолго остались в палатке одни, — Они всё это делают привычно и непринуждённо, как само собой разумеющееся, без всяких артефактов. Кто они? Где такому могут учить?

— Даже не представляю. Но, по крайней мере, они нам не враги. И везут нас действительно в Мердгрес, — задумчиво ответила тирра, довольно неплохо представляющая географию своего родного края, — Может быть стоит с ними просто поговорить?

Однако этим вечером интересного разговора не получилось, поскольку благородные беглянки немного стеснялись первыми начинать разговоры со своими спасителями. А те, в свою очередь, опасались хоть чем-то потревожить спасённых, будто те были ужасно капризными диковинными цветками, способными увять даже от случайного косого взгляда.

Если Элеонора, несмотря на все произошедшие в последние сутки события, пребывала в состоянии предвкушения скорой встречи со своим ненаглядным, то Виола гнала от себя не самые радостные мысли. И потому была гораздо более внимательна, наблюдая и подмечая всё необычное, коего вокруг их небольшого отряда творилось предостаточно. А подловив утром подходящий момент, когда вчерашний создатель шатра его превратил в небольшой чемоданчик, решила всё же начать вытягивать из него всю интересующую информацию.

— Простите, — обратилась она к нему, — Вы вчера не представились, а я не поблагодарила вас за прекрасный шатёр.

— Простите, тирра, — ничуть не смутился парень, одаривая девушку доброжелательной улыбкой, — Андрей Наумов, стажёр Ордена Сострадательных.

— Вы могли бы рассказать, как у вас получилось вчера так искусно и быстро превратить в палатку самое обычное дерево?

— У каждого из нас в головизоре есть библиотека с большим количеством программ, которые позволяют быстро создавать в походных условиях самые разные полезные вещи и артефакты. Достаточно только вызвать нужную и указать, что использовать в качестве заготовки.

Виола удивлённо захлопала глазами, поняв большую часть слов, но напрочь упуская суть сказанного. Андрей, заметив, что его не слишком хорошо поняли, осознал, сколь сильно сглупил.

— Наверное мои слова ничего не прояснили, — виновато улыбнулся он. — Вам лучше поговорить с Красом. Он, мало того, что в отличие от меня, учиться на социоархитектурном факультете, так ещё его отец и создал всю нашу магию. Так что лучше и понятнее Рислента никто не сможет ответить на ваши вопросы.

— И всё же, Андрей, я, наверное, задаю очень наивные вопросы, — продолжила Виола гнуть свою линию, не собираясь так легко выпускать из коготков уже попавшуюся и обездвиженную жертву, — Но что вы имеете ввиду, говоря «создал всю магию»?

— Как ни странно, ровно то, что сказал. Его отец действительно самостоятельно создал разновидность магии, очень сильно отличную от того, что известно в других странах. И даже того, чем пользовались Древние. Более того, то, он и те, кто освоил в полном объёме его наработки, способны творить многое, что сами Древние считали невозможным. Мерл Рислент-старший — личность совершенно легендарная. Он за какие-то двадцать лет совершил столько, что хватило бы на сотню былинных героев. И при этом хватает людей, кто знал его ещё подростоком, когда он только начинал свой путь.

— Звучит крайне интригующе. Можете привести пример того, что не доступно никому, кроме вас? Что не умели делать Древние?

— Да хоть бы превращение обычных неодарённых в магов. Подойдёт такой пример?

— Вы можете превращать в магов обычных неодарённых? — глаза Виолы широко распахнулись, и она недоверчиво уставилась на собеседника.

— Да. Когда отец Краса был ребёнком, он пообещал своему самому близкому другу, Рою Селину, тогда ещё неодарённому простолюдину, что сделает его магом. И сделал. Правда на это ему потребовалось больше десяти лет.

— Невероятно!

— Если вам действительно интересны подробности, лучше обратитесь к Красу. Всё же это его семейные истории.

* * *

— Твоё наследное высочество, кончай бамбук курить, — распинался Крас, обнаружив, что дежурный занят чем угодно, но не своими прямыми обязанностями, — Посуда сама себя не помоет и в фургон не погрузится!

— Не ори, командир, — не отрываясь от своей непонятной возни, через плечо бросил ничуть не смущённый Сердан, — Я пытаюсь понять, что нас ждёт в ближайшие дни и чем нам это грозит.

— И что понял? — напрягся молодой командир, знающий истинную цену внезапным озарениям своего друга детства.

— В том то и дело, что понять не могу, — печально ответил тот, — Что-то будет. Что-то очень волнительное. Но прямой опасности нам нет и разобрать деталей не получается. Помнишь, как тебя лет семь назад дядя Рой выпорол, когда ты лича из охраны пустошей приволок в Рислент и запустил на орбиту на каком-то говнодвигателе?

— Ну и? — поморщился от не самых приятных воспоминаний Крас.

— Вот тогда за пару недель меня так же торкало.

— И ты считаешь, что это было безопасно для нашей тусовки? — возмущению Краса не было предела.

— А ты вспомни, что тогда вы в свою тусовку меня особо не брали. Так что ВАШИ выдранные задницы для МЕНЯ тогда опасности не представляли. Вот сейчас у меня также что-то зудит. Кто-то, с кем мы связаны, не позднее двух недель огребёт больно, обидно, но не смертельно. И нашему отряду напрямую это ничем не грозит.

— Хорошо, убедил, ты занят делом, — недовольно признал Крас, — но обязанности с тебя сегодня никто не снимал. Так что давай медитируй на ходу!

Не успел Крас отойти в сторону, как к нему подошла набравшаяся храбрости Виола, чтобы засыпать его вопросами, которые созрели у них с Элеонорой в попытках осмыслить, откуда могли прибыть такие странные парни и кто они такие на самом деле.

— Покорнейше прошу меня простить, мерл, что отвлекаю вас от, без сомнения, важных дел, — начала девушка, — но не будете ли вы столь любезны, чтобы уделить нам с её высочеством Элеонорой немного времени, дабы удовлетворить жгучее любопытство по поводу всего необычного, свидетельницами и участницами чего мы стали с момента убытия из Кера?

Крас удивлённо сглотнул: хоть его и обучали особенностям гренудийского этикета, но воспринимал он это знание приблизительно так же, как среднестатистический студент МГИМО — внезапно назначенный обязательным к изучению курс по суевериям пигмеев амазонии. Потому, с трудом переведя в голове вопрос с «женского аристократического» на «человеческий полноценный», он понял, что если станет говорить с девушками о том, что им интересно, очень кратко и по делу, то сегодня до вечера они, может быть, начерно уложатся.

— Тирра Дармент, — ответил он, изо всех сил копируя манеру строить витиеватые, многоэтажные словесные конструкции, — Я с радостью удовлетворю ваше любопытство, если вы не будете возражать, чтобы я составил вам с её высочеством компанию в карете. Нам надо выехать как можно скорее, чтобы в самые сжатые сроки проскочить деревушку Ремсегал, пограничную с Мердгресом. Ибо последнее на нашем пути место, где нас могут попытаться задержать. Потому до неё у нас каждый час на счету.

Часом позже маленький отряд выскользнул с неприметного просёлка на довольно неплохую дорогу, ведущую по направлению к городу Кайм. Именно здесь, печально вздохнув, Крас пересел с коня в экипаж:

— До дневного привала я в вашем полном распоряжении и готов ответить на любые вопросы. За исключением тех, что коснутся секретов королевства Минк-Ваньяр, Ордена сострадательных и рода Рислент.

И если в ответ на его вступительную речь принцесса лишь скромно улыбнулась, то в глазах Виолы загорелось настолько хищное предвкушение, что и без всякой накачки бежевой энергией Крас понял: ему предстоят очень и очень напряжённые три часа. Однако вопреки ожиданиям, первой вопрос задала Элеонора:

— Я слышала, что молодого человека, который перемыл утром всю посуду после нашего завтрака, вы называли наследным принцем. За что он получил такое прозвище?

— За то, что он — сын короля Ромма I и действительно наследный принц.

— Вы шутите? — не поверила принцесса, которая слишком хорошо помнила, как придворные водили хороводы вокруг её покойного брата.

— Нисколько. Видите ли, королевство Минк-Ваньяр отличается от Гренудии настолько сильно, что многое, привычное и естественное для нас, вам будет казаться чем-то совершенно невероятным и невозможным. Например, мы почти полностью переросли сословное разделение. Когда принц Сердан Минк и его лучший друг, к слову — привезённый десять лет назад нашими агентами из Мингра в орденский интернат сирота-бродяга, назначаются в наряд, сыну короля даже в голову не придёт возмущаться, если старшим назначат не его.

— Неожиданно, — вступила в разговор Виола, — Можете рассказать нам о вашем королевстве и о том, как так получилось, что у вас утратила своё влияние родовая аристократия?

— Вы, в некотором смысле загоняете меня в тупик, — усмехнулся молодой маг, — Есть официальная история, а есть — реальная. То, что рассказывается в книжках отличается от реальности тем, что в них опускаются некоторые подробности, которые будут считаться государственной тайной королевства ещё минимум тысячу лет. А без них официальная история выглядит больше похожей на наивную волшебную сказку.

— Мы готовы послушать хотя бы сказку, — предложила Элеонора, — Ведь мы пока почти ничего не знаем ни о вашем королевстве, ни о вас самих.

— Хорошо. Но тогда не ждите, что наши обычаи от этого станут сильно понятнее. Мой отец и его лучший друг Рой Селин, нынешний великий магистр Ордена, приехали в Минк в самом начале 411-го года по гренудийкому летоисчеслению. Они тогда были совсем подростками, отцу — четырнадцать, а дяде Рою — пятнадцать. Из Дарта было недалеко до мёртвых пустошей. А у отца были подозрения, что относительно недалеко от северно-западной границы Минка расположено очень интересное место. Если быть точным, то одно из «Хранилищ Древних».

— Так вот откуда все эти уникальные знания! — ахнули девушки.

— Ошибаетесь, в «Хранилище» отец в итоге так и не попал.

— Его там не оказалось? — вступила в разговор тирра.

— Да нет, оно и по сей день оно там. До сих пор не тронутое. Поначалу отца не устроило ограничение, которое оно накладывало на желающего войти. Это место, к слову, полуразумное. А затем ему это стало не нужно, так как всё, что оно могло дать, он открыл и сам. Но мы отвлеклись.

— Простите, но как он мог открыть самостоятельно знания Древних, ведь они все были видящими магами?

— Так и отец — видящий и полный универсал, — пожал плечами Крас, — Как и Аллин Мердгрес.

— Что? — тут девушки впали в ступор окончательно, — Аллин Мердгрес — видящий маг?

— А откуда ещё могли появиться все его изобретения? — хмыкнул младший Рислент, — Мой отец хоть и считает его очень талантливым, но без углублённого и аурного зрения, уж извините, он бы ничего, кроме своего бодрящего эликсира создать бы не смог. Так всё же, может быть, вернёмся к истории?

— Да, простите, продолжайте пожалуйста.

— Когда отец и дядя Рой выехали из Межграничья в земли Минка, они очень вовремя подоспели на помощь нескольким людям, отбивающимся от светлых эльфов. Среди спасённых оказался и молодой тирр Минк. Он был на два года старше отца. За спасение тирр пожаловал дяде Рою титул мерла с небольшим наделом. А соседний заброшенный феод отец купил уже себе сам. Так они обосновались в Минке. Туда отец перетащил монстров, наловленных им годом раньше в «Зоне смерти».

— Простите, какое отношение ваш отец имел к «Зоне смерти», — удивилась Элеонора, — Вы же имеете ввиду место на северо-западной границе Гренудии, недалеко от местечка с названием «Риссан»?

— Вы совершенно правы, ваше высочество, — подтвердил Крас, — именно в этом поселении жила моя семья до 5075-гогода. То есть до 410-го по принятому у вас летоисчеслению.

— Ой, именно тогда мой отец ездил туда на практику, — улыбнулась принцесса.

— Да, я знаю, — Крас резко помрачнел, опасаясь, что продолжение этой темы не приведёт ни к чему хорошему. Как на зло эта перемена его настроения не укрылась от собеседниц.

— Простите, если поднимаю не самую приятную для вас тему, но тогда что-то произошло между вашим отцом и моим? — тихим голосом спросила принцесса.

— Можно сказать и так, но я бы не хотел продолжать эту тему. Давайте вернёмся к развитию нашей магии. Так вот тогда, 24 года назад мой отец смог в зоне смерти изловить и взять под полный контроль одного монстра, созданного Древними. Выпотрошив его память, он получил огромный запас знаний. Но, как оказалось, многое, что отец к тому моменту знал и умел, не было известно Древним. Соединив их знания со своими, он прорвался на совершенно иной уровень понимания магии.

До привала Крас рассказывал девушкам всё, что их интересовало. Гренудийским аристократкам всё рассказанное было непривычно, потому на каждый рассказанный факт задавалось с десяток новых вопросов обо всём непонятном. В тоге они поговорили и о различных планах реальности, об их связи с различными видами магического зрения и о многом. Даже помянули реинкарнацию и Мультивёрс. Особенно бурные обсуждения вызвали рассказы о том, как проходили гонения на аристократов, отказывающихся признать некоторые революционные нововведения, отнимающие у высшего сословия «освященные веками» привилегии.

При этом и он, и его слушательницы старательно обходили тему, которая у принцессы вызвала подлинный зуд: что за тайна связывает её и его отца. Но надо было совсем не знать женщин, чтобы решить, будто они забудут о недосказанности, укрытой покровом тайны. И, безошибочно вычислив слабое звено, на вечернем привале, окончательно освоившаяся и осмелевшая Элеонора, решила действовать.

— Простите, — она внезапно оказалась рядом с принцем Серданом, набирающим в большой кан воду у родника, — нас друг другу не представили, но мерл Рислент называл вас принцем Минком.

— Здравствуйте, ваше высочество, — поднял голову наследник Минк-Ваньярской короны, — да, всё верно. Принц Сердан Минк к вашим услугам.

— Вы не смогли бы просветить меня по одному вопросу, который я стесняюсь задать мерлу Рисленту, — Элеонора изобразила на лице смущение. Ввиду того, что она была девушкой крайне милой и обаятельной, то «стесняшка» в её исполнении получилась очень убедительная. Так что на лицо принца против его воли выползла добродушная улыбка.

— Конечно, буду рад, если смогу ответить.

— Вы не знаете, что случилось между его отцом и моим в те времена, когда его семья жила в Рисленте?

— Знаю, конечно. Если называть вещи своими именами, то по вине вашего отца тогда в «зоне смерти» погибло несколько сопровождающих магов из Рислента. В том числе дед и бабушка Краса. Его отец тогда остался круглым сиротой.

— Простите за нескромный вопрос, но откуда вы знаете такие подробности? — Элеонора решила немного понаглеть, задавая вопросы, так как прозвучавший ответ ей категорически не понравился.

— Всё очень просто. Ролик с тем сражением в «зоне смерти» мы разбирали в орденской учебке. Ведь это на сегодняшний день как бы не единственный случай условно успешного сражения невидящих магов с кибермонстром класса «Апельсинка».

— Очень извиняюсь, но я ничего не поняла из того, что вы сейчас сказали.

— Ой, это я должен просить прощение. «Зона смерти» получила своё название за то, что древние маги оставили охранять ту территорию крайне свирепых боевых монстров, созданных на основе слепков личности их создателей. Вот одного из таких монстров и умудрились привлечь приехавшие из столицы студенты. И именно Крас Рислент-старший, дед нашего Краса, смог организовать противодействие этому чудовищу настолько грамотно, что будь у них хоть малейший шанс, они бы выжили. А так лишь смогли ценой своих жизней дать возможность вашему отцу убежать на безопасное расстояние.

— Но почему вы сказали, что в их гибели виноват мой отец? Ведь это был несчастный случай!

— Вовсе нет. Его неоднократно предупреждали о том, что риск посещения этого места превышает все допустимые пределы, что оттуда практически никто не возвращается живыми. Он проигнорировал предупреждения. А затем он и его товарищи нарушили все мыслимые и немыслимы правила нахождения в тех местах. Чем и накликали беду. Он жив, а прекрасные люди, спасшие его — мертвы.

— Спасибо за откровенность, — сухо поблагодарила принцесса и, раскланявшись, вернулась к своей подруге.

* * *

— Мерл Рислент, — следующим утром обратилась принцесса к Красу, — Не могли бы вы и сегодня проехаться с нами в карете, чтобы продолжить наш разговор?

— Неужели у вас остались ещё теоретические вопросы по нашей магии? — скептически усмехнулся юноша, у которого после вчерашней лекции язык ворочался с трудом.

— Ну вы же не все секреты нам успели раскрыть.

Когда в очередной раз Крас занял место в карете напротив девушек, замешенное на прорицательской энергии шестое чувство уже успело его предупредить, что разговор сегодня разговор будет даже менее приятным, чем вчера. Но и убедительного повода как-то его отложить не представлялось. Так что на мягком диванчике он расположился с ощущением, что садится на привинченный к полу табурет в допросной.

— Мерл, не сочтите за чёрную неблагодарность, но я хотела бы задать один очень важный для меня вопрос, — начала разговор Элеонора, — вы уже неоднократно помогали мне. Даже безвозмездно передали бесценный артефакт, предупреждавший меня о различных угрозах. Почему вы мне помогаете?

Крас с грустью посмотрел на мелькающие за окном кареты деревья, понимая, что сейчас ему придётся затронуть крайне щекотливую тему. И говорить лучше начистоту, так как с таким человеком как Элеонора надо или играть честно, или не играть вовсе. Она была слишком искренней сама и потому никак не могла принять чужую неискренность.

— Боюсь мой ответ вам не слишком понравится. Между нашими семьями очень сложные отношения. И их точно не назовёшь сколь-нибудь дружескими, — начал он, осторожно подбирая слова. — А вот с семьёй Мердгресов всё с точностью до наоборот. Много лет назад тирр Велдон в «зоне смерти» рискуя своей жизнью пытался спасти мою бабушку, мать моего отца. Единственный из студентов, кто тогда не струсил. Моя бабушка умерла у него на руках. А потом он, опять же единственный, попытался принять участие в судьбе сына того, кто спас всем им жизни. И когда над сыном тирра Велдона нависла опасность непреодолимой для него силы, мой отец решил выплатить старые долги. Ну а поскольку, уж извините за прямоту, благополучие и безопасность Аллина — в ваших руках, то и вы оказались под опекой нашей семьи.

— А смерть моего отца — это месть вашего отца моему?

— Ваш отец жив, здоров и ни в чём не нуждается. Да, его изолировали по приказу моего отца, обеспечив высочайший уровень комфорта. Знаете какая была альтернатива? Аллин — в рабстве в Драуре. На территории Гренудии — жуткая резня, по итогам которой вы оказываетесь женой лерра Бирати, наместника Сартанского тёмного властелина на территории, некогда бывшей вотчиной вашего отца, гарантированно покойного на тот момент.

— Это не может быть правдой!

— Думаю лучше один раз всё увидеть своими глазами! — холодно возразил Крас. — В самые ближайшие дни я предоставлю вам такие доказательства своих слов, которым будет сложно не поверить.

Сказав это, Крас покинул карету, оставив девушек ломать голову, чего им теперь стоит ожидать. Вечером того же дня, покончив со всем текущими делами, младший Рислент связался с Шелдом. Тот пребывал в несколько рассеянном состоянии, явно обдумывая какую-то проблему, полностью захватившую его внимание.

— Отец, вышли мне три ролика для голографического проектора, — Крас с пол оборота взял быка за рога, не тратя время на разговоры ни о чём, — Мне нужны тот, где король Эдмер подбивает принца Ланфара похитить Аллина, а также тот, где Нисари говорит с Аллином в королевском дворце. И до кучи разговор, когда Бирати сообщил Нисари об обнаружении видящего.

— Ты решил раскрыть сразу все карты? Не слишком ли прямолинейно?

— Не вижу смысла в данном случае скрывать причины твоих решений, которые иначе выглядят не слишком красиво.

— На какую реакцию принцессы ты рассчитываешь?

— На понимание, что все иные варианты были намного хуже в первую очередь лично для неё. Она разговорила Сердана, и тот ей выболтал, что у тебя были причины сильно не любить её отца. И уже сама пришла к выводам, что мы — наиболее вероятные кандидаты на организацию необъяснимого исчезновения бывшего короля.

— Девочка умеет складывать два и два, — недовольно проворчал Шелд, — И ты решил продемонстрировать ей всю глубину дырки, куда её вместе со страной чуть не втянул своим «умелым управлением» Эдмер?

— Да.

— Будут тебе ролики, сейчас пришлю.

Когда система дополненной реальности оповестила о получении пакета, Крас отправился ваять очередной анахронизм для того, чтобы дать принцессе осознать, насколько по краю прошла и она, и её любимый.

Глава 41

Байки с разоблачениями

Год 5099 от явления Творца, середина апреля

Место действия: Гренудия, тиррство Дармент, дорога из Кера в Кайм

— Ваше высочество, — утром обратился Крас к Элеоноре, — Вы позволите сегодня снова составить вам компанию в пути? Я обещал кое что показать вам, без чего ваше понимание происходящего не может быть полным.

— Если вы считаете это необходимым, то прошу, — с лёгким холодком в голосе принцесса сделал приглашающий жест в сторону открытой двери экипажа. С прошедшего разговора она так и не смогла определиться, как же ей теперь воспринимать теперь молодого человека.

Карета тронулась в путь по лесной просеке в напарвлении покинутого вчера тракта, непрерывно вздрагивая и раскачиваясь из стороны в сторону. Поначалу никто не спешил нарушить установившееся напряжённое молчание. Так продолжалось минут пять, до тех пор, пока тряска и ботанка не сменилась ровным хрустом гравия под колёсами. Карета выбралась на дорогу и продолжила свой путь в Кайм. Только сейчас Крас извлёк из внутреннего кармана незнакомый артефакт, размером меньше ладони. Представлял он собой полупрозрачную выпуклую линзу из незнакомого тёмно-серого материала, торчащую из угольно-чёрной подставки. Разложив имеющийся в карете раскладной столик, молодой маг разместил артефакт на нём. Но, перед тем, как что-то с ним делать дальше, обратился к принцессе, с трудом скрывавшей своё любопытство по напускным безразличием:

— Позвольте мне начать с наиболее близкого по времени события. Вы ведь просили своего отца не причинять вред Аллину Мердгресу, не так ли?

— Да, он поклялся мне в этом перед ликом Творца, — с вызовом глядя в глаза Красу ответила девушка.

— Что ж, — вздохнул молодой маг, — тогда взгляните на то, как он выполнил данное вам обещание.

В следующий миг над столиком кареты возникло чуть прозрачное изображение хорошо знакомой гостиной, в которой Элеоноре так часто доводилось бывать, пока её отец был во дворце. И в следующее мгновение «в кадре» появился Эдмер в халате, в каком она видела его вечером после бала. Напротив него сидел принц Ланфер, одетый так, как на том памятном праздничном приёме. Призрачная фигурка принца внезапно заговорила, обращаясь к королю:

— Речь об Аллине Мердгресе, я полагаю? Да, это и правда проблема. Но я полагал, для вас она не столь значима. Мердгрес все же ваш подданный. Он обязан подчиниться любому вашему приказу.

— Не все так просто, к сожалению, — ответила светящаяся фигурка Эдмера.

Элеонора смотрела на разыгрывающуюся сцену, не веря собственным ушам. Её отец, которого она всегда считала таким благородным, таким честным, сейчас весьма недвусмысленными намёками договаривался с дроу о похищении её любимого, грубейшим образом нарушая совсем недавно подтверждённую им же клятву. Из глаз юной аристократки покатились горькие слёзы разочарования в том, кого она считала одим из самых близких людей. В том, кто так подло, грязно, цинично растоптал её доверие!

— Простите, что вынужден был причинить вам страдания, показывая этот разговор. К сожалению, не зная о нём, вы не смогли бы до конца понять причины, побудившие моего отца принимать некоторые, довольно жёсткие решения.

Принцесса, понуро опустив голову, подрагивающими руками извлекла из ридикюля платочек и промокнула глаза.

— Не стоит извиняться. Если король счёл допустимым нарушать такие клятвы, то у вас не было оснований договариваться с ним о чём бы то ни было, — произнесла девушка сдавленным голосом.

— Вы готовы продолжать? — участливо поинтересовался молодой Рислент, крайне опасающийся того, как бы с ней не случилась истерика.

Элеонора перевела взгляд на сидевшую рядом с ней подругу, хранящую молчание с того момента, как Крас сел в карету. Та лишь пожала плечами. Имея богатый опыт наблюдений за собственным родителем с его весьма гибкими моральными качествами, она не удивлялась ничему. Хотя и она думала раньше о монархе заметно лучше, чем он сейчас себя проявил.

— Тогда следующий эпизод, который случился непосредственно во время бала и который является следующим элементом скрытой от глаз мозайки.

В следующий миг над лежащим на столике артефактом появилась ещё одна комната, заставленная закрытой чехлами мебелью и производящая впечатление заброшенного хранилища ненужных вещей. И в этой комнате находились двое мужчин, одним из которых Элеонора была готова любоваться вечно.

— Как далеко вы забрались, молодой человек! — зазвучал голос сартанца, обращённый к Аллину.

Весь последующий разговор, а также сцена с исчезновением Нисари, подействовали на девушек ещё более оглушающе. Но у Виолы увиденное вызвало гораздо больше эмоций, нежели у, и без того немного пришибленной, Элеоноры.

— Как вам удалось незаметно наблюдать за этим чудовищем? — тихим голосом спросила тирра, заметив, что её подруге сейчас не до расспросов.

— Этот Эрдан Нисари далеко не такой всесильный, каким хотел бы казаться. По классификации древних магов он так и не смог подняться по уровню выше самого среднего выпускника рядовой магической школы.

— То тайное общество, о котором он говорил и знак паука на руке… — Виола, сопоставив известные факты, пришла к выводу, который тут же захотела проверить. Но Крас на полуслове её прервал.

— Блестяще! Вы совершенно правы, тирра, те мумии в декабре — это и были его последователи, кого он утащил с собой в могилу.

— Так его больше нет?

— Нет. Орден сострадательных ликвидировал этого садиста, как только представилась такая возможность. Раньше, к огромному сожалению, этого сделать было нельзя без большего числа невинных жертв.

— Так получается, лерр Бирати тоже работал на него? — задумчиво проговорила юная Дармент.

— Вы снова совершенно правы. И сейчас, когда вы и сами это поняли, предлагаю взглянуть на последнюю сцену.

Разговор между Домиником Бирати и Эрданом Нисари, состоявшийся по артефактной связи летом прошлого года, не оставил равнодушной ни одну из девушек. Откровенное обсуждение столь грязных дел и упоминание уготованной ей судьбе, вывело принцессу из оцепенения.

— Кругом предательство и обман, — грустно произнесла Элеонора.

— Добавьте к этому то, что созданные Нисари проблемы, светлые эльфы собирались решить постепенным захватом Гренудии и порабощением проживающих здесь людей. Благодаря крайне опрометчивому разрешению на свадьбу вашего брата с эльфийкой, князь Киндерин получил такую возможность. Именно для предотвращения сценария, при котором Гренудия окажется вовлечена в эльфарские интриги, Минк-Ваньяр спровоцировал Эльфару на нападение. Именно для того, чтобы Гренудия не успела ввязаться в эту войну на стороне остроухих и был изолирован ваш отец.

И хоть причины, почему был изолирован король Эдмер не совсем соответствовали истине, Крас об этом не знал. Потому и его собеседницы не почувствовали даже тени неискренности.

* * *

— Выскажи мне наконец всё то, что тебя гнетёт, — не выдержала наконец Виола, решительно пересев напротив своей подруги.

Вот уже больше часа с момента, как Крас Рислент покинул карету, внутри царило тоскливое молчание. Совершенно потухшим взором принцесса смотрела на проносящиеся за окном однообразные дорожные виды, будучи мыслями совсем не здесь. Юная Дармент слишком хорошо научилась чувствовать настоения своей подруги, чтобы понять, насколько той сейчас плохо. Потому попыталась хоть как-то втянуть её в разговор, растормошить, чтобы заставить высказаться и выплакаться.

— Всё, во что я верила, оказалось ложью, — тихим, бесцветным голосом проговорила та, — Может быть я и смогу пережить это, но мне никогда ещё не было так гадко на душе, как сейчас. Зачем я только согласилась на этот побег?

— Так, а ну прекрати это немедленно! — рявкнула Виола и звонко шлёпнула Элеонору по руке, на что та удивлённо подняла глаза, — То, что случилось, от тебя никак не зависело. И ничего бы не поменялось, даже если бы ты об этом не узнала. Так что не смей себя обвинять в чужих грехах!

— Он мой отец!

— Он — не ты! Тебя ждёт жених, о котором мечтают чуть ли не все девушки столицы и не только. А он, минуточку, выбрал именно тебя. И вы преодолели кучу преград, чтобы рано или поздно быть вместе! Думаешь я не заметила, как он последнее время смотрел на тебя?

— Как? — стимуляция самой чувствительно зоны принцессы, отношения к ней Аллина, принесло ожидаемый эффект.

— С нежностью! — выпалила Виола, — И поверь, тут до большой и светлой любви гораздо ближе, чем вам обоим кажется. Тебе напомнить, что вы с ним совсем скоро встретитесь? И какой он тебя увидет? Так что лучше подумай, как будешь вести себя в замке его родителей, пока он не приехал. Как постараешься подружиться с тиррой Беатрисой и его сестрой. Вот о чём сейчас надо думать в первую очередь!

— Спасибо тебе, ты самая лучшая подруга на свете, — Элеонора повернулась к своей утешительнице и искренне обняла её.

— И вспомни, от какой угрозы вас спасли Рисленты. Прежде, чем их в чём-то обвинять, — продолжила гнуть свою линию, стихийно ставшая мозгоправительницей, девушка, — я, к слову, никаких признаков лжи или передёргиваний не заметила. А ты?

— Я тоже, — пришлось признаться принцессе, — То есть ты считаешь, что Крас не враг и ему можно доверять?

— Мы уже несколько дней целиком в его власти, но никаких причин считать, что он этой властью как-то собирается злоупотребить как не было, так и нет. Это во-первых. Он везёт нас в Мердгрес к семье твоего жениха, это во-вторых. Он несколько раз тебе уже серьёзно помогал, это в третьих. И в четвёртых, с учётом его возможностей, он мог бы нас принудить к чему угодно и я не уверена, что даже наши отцы на пике своего могущества смогли бы чем то ему помешать. Так что я уверена, что можно расслабиться и верить в лучшее, ничего не опасаясь.

— Наверное, ты права. Пожалуй, стоит вечером попросить у него прощения, — немного неуверенно проговорила Элеонора.

— Почему бы и нет? Хотя и бытует мнение, что если не права девушка, то извиняться должен мужчина, — улыбнулась Виола, довольная, что подружку хоть немного отпустили гнетущие мысли, — Но попробуй извиниться сама. Пусть вывехнит мозг, пытаясь это осмыслить.

* * *

Покинув «девичью» карету, Крас ругал себя последними словами за то, что все эти разговоры случились столь внезапно и оказались слишком плохо подготовлено с его стороны. Да, всё, что было рассказано, рассказать в любом случае было нужно. Теперь его терзало сомнение, что он безнадёжно испортил свои отношения с сидящими в экипаже молодыми аристократками. Как после этого делать Элеоноре крайне сложное с этической точки зрения предложение, он совершенно не представлял. Потому, на всякий случай, решил в этот вечер постараться не мозолить ей глаза.

Однако его планам не суждено было сбыться. Как только на выбранной молодыми людьми уютной лесной полянке рядом со стремительным ручейком разместились палатки и разгорелся костерок, он внезапно услышал голос той, которая, как он полагал, будет избегать теперь любого общения с ним:

— Вы не уделите мне немного времени, мерл? — обратилась к нему Элеонора, старательно отводя взгляд в сторону и вниз.

— Конечно, ваше высочество, — поспешно ответил молодой командир отряда, внезапно получив надежду, что, возможно, не во всех грехах на свете девушка обвиняет его.

— Я хотела извиниться, — проговорила она, — За то, что за своими переживаниями забыла о приличиях и повела себя с вами так, как вы ни в коем случае не заслуживаете. Вы были в праве обидеться на меня. Прошу меня простить.

— Ваши извинения приняты, — ответил ошарашено Крас, который такого удара по мировозрению никак не ожидал. Но нашёл в себе силы подстроиться под обстоятельства: — Я прекрасно понимаю, сколь тяжёлым было для вас всё то, что пришлось узнать за эти два дня. И, если сейчас между нами не осталось недомолвок, то мне стоит вам рассказать ещё кое что важное, чтобы вы смогли лучше понимать и поддерживать Аллина Мердгреса.

Принцесса кивнула, выражая готовность к разговору, хотя внутри у неё все похолодело от такого предложения.

— То, что на этот раз я хочу рассказать — достаточно личное для Аллина. Обсуждать или нет эту тему с кем-то — решать вам. К тому же, в некотором смысле, тема достаточно щекотливая. Если бы не острая необходимость, то я не стал бы раскрывать такие подробности даже вам.

— У Аллина снова какие-то неприятности, поэтому за мной приехали вы, а не он? — обеспокоилась девушка.

— Нет, наверное я не так выразился и напрасно вас взволновал. Дело в том, что я всего лишь собираюсь пояснить кое что, что вы и так уже отчати знаете об Аллине. Благодаря этой информации вы сможете намного лучше понимать его в будущем. Но позвольте мне зайти чуть издалека, чтобы в итоге всё встало на свои места.

— Конечно, я вас внимательно слушаю.

— Вы помните, при первой нашей беседе в карете, я рассказывал о том религиозном учении, которое продвигает мой отец?

— О том, что все существа после смерти перерождаются вновь?

— Именно. Я тогда вскользь упомянул, что есть те, кто в той или иной степени помнят свои предыдущие воплощения. Так вот, Аллин — один из таких людей, как и мой отец. Но у Аллина прошлое воплощение было ужасным и закончилось весьма трагически. Сначала он жестоко пострадал по вине одной девушки, которая ему очень нравилась. А через несколько лет его предала и убила другая, которую он любил больше жизни и которой безгранично доверял.

— Какой ужас! — совершенно искренне воскликнула Элеонора.

— А теперь добавьте к этому, что при пробуждении магии он, к воспоминаниям о том своём воплощении, заполучил необычную особенность ауры, нечто вроде безвредного проклятия, делающее его невероятно притягательным для всех женщин без разбора. В том числе для таких, как небезызвестная вам леди Илана или королева Гианара. И если большинство молодых людей с радостью поменялись бы с ним местами, то он от всех этих женщин инстинктивно ждёт предательства и удара в спину.

— Но я никогда…

— Да, вы единственная, кому он доверяет. И вам не только по силам сделать его счастливым, но и избавить от негативного влияния упомянутого мной «проклятия».

— Что я должна сделать? — решительно вскинула голову принцесса.

— Можно сделать так, что все остальные женщины будут им восхищаться, но чувствовать непреодолимую дистанцию. А любить он будет только вас.

— Но ведь это будет обман!

— В чём именно? В том, что те, кто его воспринимают исключительно как красивую игрушку, будут чувствовать, что им рядом с ним не место?

— Нет, я про его любовь ко мне, — грустно произнесла девушка, — Ведь это будет ненастоящее чувство.

— Я предлагаю не влюбить его в вас насильно, а лишь развить и укрепить уже зародившиеся чувства. Ведь предложение он вам сделал сам, совершенно добровольно и почти что вопреки собственной выгоде.

— Вы считаете, что он меня любит?

— Любит, хоть ещё сам до конца не осознал, что сильная любовь совсем не то же самое, что безумная, страстная влюблённость. К вам в первую очередь тянет его душу. И именно ей я и предлагаю помочь, чтобы порывы тела не сбивали его с панталыку.

— Я не совсем понимаю, что требуется от меня?

— Всего лишь надеть и активировать вот этот артефакт, — с этими словами Крас протянул Элеоноре небольшую коробочку, в которой лежало изящное колечко из переплетёной золотой и серебрянной проволоки с небольшим бриллиантом. Позволив девушке рассмотреть украшение, молодой маг продолжил: — После активации, оно начнёт оказывать влияние и на вас, и на Аллина. Вы сами со временем немного изменитесь внешне так, чтобы стать для своего избранника самой желанной на свете. Изменения будут происходить очень постепенно. Но именно для того, кому они предназначены, будут весьма значимыми. Ну а во-вторых, аура привлекательности Аллина продолжит работать уже только в отношении вас. Остальные будут им восхищаться не смея даже помыслить о чём-то большем.

— Звучит очень привлекательно…

— Я готов принести клятву Творцу, что этот артефакт делает исключительно то, что я сказал. И ничего сверх этого.

— После всего, что вы сделали для меня, я не стану оскарблять вас недоверием, — с этими словами принцесса решительно надела кольцо на средний палец левой руки и полюбовалась игрой света на камешке, — Как его активировать?

— Просто влейте немного своей силы в камень.

Глава 42

Свекровь, невестка и одинокая героиня

Год 5099 от явления Творца, конец апреля

Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Мердгресс, дорога к замку тирра от города Кайм

— Что-то я очень переживаю, как нас там встретят, — принцесса в который уж раз за сегодняшний день высказала подруге опасения, которые одолевали её все сильнее и сильнее по мере того, как отряд приближался к замку Мердгресов. В это утро, которое должно было стать последним, проведённым в дороге, тревожность девушки достигла своего апогея. По крайней мере по оценкам Краса, до конечной точки их маршрута оставалось чуть более половины их обычного дневного перехода.

— Тебе волноваться точно нет никакого смысла, — грустно улыбнулась ей Виола, — Аллин — твой жених. Тирра Беатриса в нём души не чает и примет тебя с распростёртыми объятиями. Ну, а тирр Велдон, скорее всего, считает ваш брак с его сыном наилучшим из возможных вариантов. Ведь вы с Аллином становитесь единственными законными претендентами на трон.

Элеонора услышала недосказанность в словах подружки и внимательно посмотрела той в глаза:

— А ты?

— А что я? — грустно пожала плечами та, — Со мной тоже всё яснее ясного.

— Простите, что вмешиваюсь в ваш, безусловно, увлекательный диалог, — обе девушки аж подпрыгнули от неожиданности, когда рядом будто из ниоткуда появился иронично улыбающийся Крас, — Но для ваших упаднических настроений, тирра, также нет никаких оснований. Уж мне в этом вопросе можете верить. Так что ни о чём не волнуйтесь и садитесь в карету. Все уже в сёдлах, ждём только вас.

Выдав эту тираду, молодой маг поспешно ретировался, чем пресёк слабую попытку юных аристократок засыпать его воспросами и вытянуть подробности, что он имел ввиду. Зачем? Пусть лучше в дороге ему косточки перемывают и гадают, на что он намекал, чем ищут причины грустить дальше. Что бы он не высказал в пользу своего утверждения, они подвергли бы разгромной критике, а вот с намёками и недосказанностями этот фокус не пройдёт. Так что коварный план мелкого Рислента сработал на все сто. Лишь когда колёса кареты застучали по брусчатке внутренней площади замка Мердгрес, девушки отвлеклись от возбуждённого щебетания и, с удивлением, выглянули в окошко, за которыми виднелся донжон.

— Конечная точка нашего путешествия, — Крас с довольной улыбкой распахнул дверь и помог выбраться наружу сначала Виоле, а затем и принцессе.

Со стороны господского дома к гостям уже направлялась весьма представительная делегация, возглавляемая непосредственно хозяином замка.

— Тирр Велдон, — с лёгким поклоном обратился к мужчине молодой маг, — Мы с вами знакомы заочно, а теперь позвольте представиться лично: мерл Крас Рислент. Возглавляю отряд, доставивший в ваш замок принцессу Элеонору Алантар и тирру Виолу Дармент.

— Рад приветствовать вас в замке Мердгрес, — тирр обозначил лёгкую улыбку, сопровождаемую не менее лёгким кивком.

— Добро пожаловать в замок! — обращаясь к замершим девушкам, с улыбкой проговорила тирра Беатриса.

— А что у нас в замке понадобилось… уважаемой тирре Дармент? — максимальным ядовито подала голос подошедшая Арьяна, на которой тут же скрестились крайне неодобрительные взгляды её родителей и стоящих рядом минковцев.

В следующий миг хрупкую фигурку Виолы закрыл собой резко помрачневший Крас, который самым официальным тоном, какой только был способен выдать, обратился к хозяину замка:

— Уважаемый тирр Мердгрес, если нахождение тирры Виолы здесь нежелательно, то мы немедленно покинем ваш замок.

— Прошу простить эту неподобающую выходку, — мужчина кинул на мгновенно сжавшуюся дочь такой взгляд, что у той моментально заболела попа в предчувствии предстоящих дополнительных занятий по этикету, — тирра Дармент — желанная гостья нашем замке. И порукой тому — моя честь.

— Уважаемая тирра Дармент, — обратился Велдон к девушке, робко выглянувшей из-за спины своего заступника, — Ещё раз прошу прощения за недостойное поведение моей дочери. Со своей стороны я ручаюсь, что сделаю всё, от меня зависящее, чтобы ваше сколь угодно долгое пребывание в моём замке было максимально приятным.

— Извинения приняты, тирр, — вежливо ответила та, подтверждая, что инцедент исчерпан.

— В таком случае, — к гостьям с самой благожелательной улыбкой подошла тирра Беатриса, — Позвольте мне проводить вас в дом и позаботиться, чтобы вас разместили с максимальным комфортом.

— Нам с вами тоже, полагаю, есть о чём переговорить, — Велдон чуть прищурившись глянул в глаза сыну своего загадочного знакомого.

* * *

Не откладывая важный разговор, мужчины отправились в рабочий кабинете Велдона. Здесь хозяин, как и предписывали традиции, начал разговор с относительно нейтральной темы о том, как прошла дорога. Но Крас, точно также, как и тирр не любивший долгие разговоры ни о чём, почти сразу стал вплетать в свои ответы информацию, которую восточный владыка ожидал услышать. После ничего не значащих слов о том, какой была погода в пути, он как-бы невзначай обронил:

— Покинуть пределы тиррства оказалось намного легче, чем мы ожидали. Собственно, вплоть до самой границы с вашим тиррством не случилось ни единой заминки.

— Вот как?

— Да. То, что тайная служба тиррства пришла в полнейший упадок было ясно уже в Кере. Но то, что не было даже самой вялой попытки нас догнать или как-то иначе задержать, лично для меня стало сюрпризом. Хоть и приятным, не скрою.

— О вашем побеге тирру Палмеру доложили только на пятый день, — улыбнулся мужчина. И, не удержавшись от лёгкой шпильки, добавил: — на три дня позже, чем мне.

— К сожалению, упадок тиррства Дармент в данный момент является плохой новостью и для вас.

— И чем нам это может грозить? — удивился Велдон.

— Тем, что намечающееся вторжение войск Фемба не встретит с их стороны никакого осмысленного сопротивления. А почувствовавшие вкус от грабежей и насилия, артгарцы скорее всего повернут на север, в ваши земли.

— У меня довольно противоречивые сведения об артгарцах, — задумался Велдон, — они настолько давно не представляли никакой угрозы, что ещё мой дед прекратил на систематической основе собирать о них сведения, — До меня дошли сведения, что тиррство Дармент готовится к отражению вторжения. Но то, что смогли выяснить мои лди, больше напоминает совершенно бестолковую суету.

— Не могу не согласится с вашей оценкой действий тирра Палмера. Хотя ему и хватило ума назначить довольно толковых военначальников, но ситуацию это, увы, не исправит. Фемба очень сильно изменилось за те годы, что с ними не было серьёзных столкновений. Великий князь Ариба Фиоги за двадцать лет правления поглотил большую часть Артгара, присоединил левобережную Сартану, а недавно, женил своего сына на Илане Артримор и сделал лерра свои вассалом. И именно с его территории планирует осуществить вторжение.

— Вот это новость! — брови тирра резко подпрыгнули, — Такого я от лерра Артримора точно не ждал!

— Да, и самое неприятное, что вторжение уже, скорее всего, началось, — продолжил Крас, не отвлекаясь на приключения лерра и его дочери, — Мы перед тем, как эвакуировать принцессу, донесли сообщение о предстоящем нападении. Но, на мой взгляд, всё закончится разгромом, хоть и чуть менее сокрушительным и не таким внезапным, как было бы без нашего вмешательства.

— Почему вы так считаете? Мерл Липард Дидастур в прошлом был одним из лучших военначальников Гренудии. На его счету славные победы и над сартанцами, и оборотнями. Да и артгарцев он неоднократно усмирял.

— Может быть против прошлых противников он и был хорошо, спорить не стану. Но сейчас он явно настроен дать противнику генеральное сражение, что в сложившихся условиях будет самым быстрым способом самоубийства.

— Так это же традиционный подход. Чем он плох?

— Тем, что при тотальном превосходстве противника в численности и качестве, ни к чему, кроме разгрома, такая концепция обороны привести не может.

— А есть, как вы назвали «концепция», которая позволила бы ему победить?

— Зависит от того, что называть победой. Изгнать со своей земли — да, победоносно вторгнуться в Фемба и присоединить новые территории — нет.

— И как бы поступили на месте Палмера вы?

— Я бы вместо лобового столкновения, заставил бы Арибу сражаться с голодом и предрассудками артгарцев.

— Это ещё как?

— Для начала эвакуировал бы крестьян на северо-запад и вывез все припасы. Приказал бы засыпать колодцы в деревнях вдоль дорог на север. Это привязало бы захватчиков к единственному возможному маршруту вдоль правого берега реки Депьяши, которая течёт на север через центральную часть тиррства. Организовал бы множество летучих отрядов, задача которых — непрерывно наносить беспокоящие удары и истреблять команды фуражиров. Основную ставку делал бы на конных арбалетчиков с самыми дешёвыми артефактными болтами огненной направленности. У артгарцев традиционно очень плохо со своей кавалерией, так что такая тактика была бы вполне действенной.

— И что бы все эти меры дали в стратегическом смысле? Серьёзного урона армии такими мерами не нанести.

— Да, если не учитывать, что это во-первых, артгарцы с их особой психологией, а во-вторых, воины верят своему князю лишь потому, что до этого он двадцать лет побеждал очень легко, почти не неся серьёзных потерь. Если вместо богатой добычи начнётся голод и постоянные «укусы» небольших, неуловимых отрядов, то дисциплина его войска очень быстро начнёт разваливаться. А князь из «любимца духов предков» быстро превратиться в «хронического неудачника». Весь его авторитет, заработанный за два десятка лет, как и все прошлые успехи забудется за считанные недели.

— Вы рассуждаете как опытный полководец, а не как молодой маг.

— Во время учёбы при изучении военного дела мне приходилось во время особых занятий, называемых «штабными играми», выступать и в роли командующего армии Фемба, и командиром их противников. Так что была возможность разобраться в сильных и слабых сторонах этого государства.

Когда Крас покинул кабинет, Велдон подошёл к окну и задумчиво стал рассматривать проплывающие облака. Вырисовывающийся расклад получался крайне любопытным, хоть и довольно угрожающим. Если сейчас суметь отбиться от Фемба, а затем забрать предложенное Рислентом-старшим княжество Рунди на севере и леррство изменника Артримора на юге, то подвластные ему земли станут самой большой силой в королевстве. А вместе с дружественной Виолой во главе Дармента и относительно лояльным Глайредом — так и вовсе не имеющими достойных соперников.

* * *

Ужин в этот вечер немного задержался, так как поварам, не ожидавшим такого наплыва гостей, пришлось в спешке готовить на всю ораву. За столом в большом обеденном зале собрались все наличные Мердгресы, принцесса, Виола и три минкских стажёра — Крас, Сердан и Андрей. Присутствовать на официальном застолье для них было не привилегией, а обязанностью. Потому большая часть ребят радостно отскочила от в сторону, оставив отдуваться тех, кому сачкануть по статусу никак не удавалось. Когда Крас представил своих спутников, трое присутствующих Мердгресов с несказанным удивлением уставились на Минка-младшего. Всё же визит наследника королевства, недавно столь ярко засиявшего на политическом небосводе, сложно было назвать рядовым событием!

Однако Сердан, в ответ на прозвучавшие приветственные слова, с улыбкой возразил, что в Минк-Ваньяре ему оказывают не больше почестей, чем любому другому магу-стажёру их университета. К тому же, если уж говорить о титулах, то с присутствующем здесь Красом все равно соперничать не может никто. Почему? Потому что истинный титул его отца настолько великий, что никто даже не может понять, кто же он на самом деле.

Все посмеялись, восприняв эти слова, как шутку. Но принц сердан Сердан решил не оставлять недомолвок и пояснил, что Шелд Рислент, хоть сам и остаётся «всего лишь мерлом», зато своего младшего брата посадил на трон Тардии, к которой тот уже самостоятельно присоединил две трети бывшего Мингра. А на приём к Рисленту-старшему даже самому королю Ромму приходится записываться сильно заранее.

Слушавший всё это тирр сильнее всего поразился тому, что юноша сказал чистую правду. По крайней мере так просигнализировал надетый на руку перстень, очень тонко различающий все оттенки лжи. Сердан правда умолчал, что «запись на приём друг к другу» три старых друга ведут в связанных артефактных календаре «а-ля аутлук». Поскольку все трое настолько вечно заняты делами, что встречи-посиделки приходится планировать загодя. Но зачем средневековому феодалу заморачиваться такими подробностями?

Случайный розыгрыш получился очень удачным, так что Андрей и Крас удержали каменные выражения лица с огромным трудом. Зато благодаря подобным невинным передёргиваниям, которые допускали молодые минковцы, а также их манере держаться раскованно, но с достоинством, ужин прошёл в гораздо более приятной атмосфере, чем было характерно для встреч малознакомых гренудийских аристократов.

Когда все поднялись из-за стола, тирр Велдон пригласил принцессу в свой кабинет, чтобы в спокойной обстановке выслушать её ближайшие планы и решить, как их согласовать с нынешней обстановкой. Следуя за моложавым, подтянутым мужчиной, принцесса изо всех сил старалась сохранять внешнюю невозмутимость. Но внутренне она замирала от волнения, понимая, какую именно тему обязательно затронет отец её жениха.

— Прошу вас, располагайтесь, как вам будет удобно, — Велдон отодвинул стоящей напротив собственного места мягкий стул, приглашая Элеонору сесть.

— Вас устроили выделенные покои? Я распоряжусь, чтобы и к вам, и к тирре Дармент прислали по паре местных служанок на всё время вашего пребывания в замке. Чтобы вы ни в чём не испытывали затруднений.

— Благодарю за заботу тирр, это будет весьма кстати.

— Что ж, — тирр в очередной раз обозначил мимолётную улыбку, — Думаю вам будет интересно узнать, что не позднее завтрашнего вечера я ожидаю прибытия моего сына. Пока он готовил ваше вызволение, обладающий гораздо большими возможностями мерл Рислент его опередил.

— Мы были свидетельницами этих, действительно фантастических, возможностей, — позволила себе улыбнуться принцесса.

— Да, магия Рислентов — это нечто невероятное. Но вернёмся к нашим делам. Мой сын некоторое время назад сообщил, что сделал вам предложение выйти за него замуж и вы ответили ему согласием. Если ничего не поменялось в ваших планах, как вы отнесётесь к тому, чтобы объявить о помолвке официально?

— Буду счастлива, если мы сможем сообщить об этом решении во всеуслышание как можно скорее, — девушка не смогла сдержать радостную улыбку, заставившую и Велдона добродушно усмехнуться.

— Прекрасно. Тогда, надеюсь, очень скоро у нас будет повод устроить небольшое торжество, предваряющее куда более существенный праздник, — подвёл итог разговора тирр.

* * *

Пока Элеонора находилась в кабинете тирра Велдона, его супруга устроила Виоле экскурсию по замку, демонстрируя максимальное расположение и заботу. Когда хозяйка и гостья вышли на крепостную стену, тирра Беатриса поинтересовалась, что девушка думает об их сопровождающих.

— У них совершенно невероятная магия. В это очень сложно поверить, но они утверждают, будто все они — видящие маги. Но их магия совсем не та, что была у древних. Их магию создал отец юноши, который командовал отрядом, Краса Рислента.

— Почему вы считаете, что это правда? — чуть нахмурилась тирра Беатриса, которая особой наивной доверчивостью никогда не отличалась.

— Потому что все те чудеса, что мы наблюдали, не описывались даже в книгах об утерянной магии. В библиотеке отца в Кере я читала очень много о том, какие возможности были утеряны. Но даже там не рассказывалось, чтобы древние маги могли за несколько минут из обычного бревна соорудить дорожный шатёр, сразу же зачарованный от дождя, посторонних шумов и кровососущих насекомых. Всего не перечислишь. Ведь они создавали такие артефакты походя, по мере того, как возникала необходимость!

— Поразительно, — проговорила тирра, внутри которой шевельнулась лёгкая ревность. Ведь на этом фоне её гениальный сын уже не выглядел столь гениальным!

Глава 43

Лечу дефекты осанки. Обращаться к могильщику

Год 5099 от явления Творца, вторая половина апреля

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

— Доброе утро, Кларенс, присаживайтесь, — молодой тирр Мердгрес дружелюбно улыбнулся вошедшему в кабинете мужчине и указал на свободное кресло, — Я планирую сегодня во второй половине дня с небольшим отрядом выехать в Кер, так что если у вас есть какие-то новости, то с удовольствием их выслушаю.

— Доброе утро, тирр. Да, у меня есть новости и они напрямую касаются вашей поездки. Вам нет никакого смысла ехать туда, так как по сообщению моих агентов, принцесса и её подруга, тирра Виола, позавчера смогли сбежать. И направились они, с высокой долей вероятности, в замок Мердгрес.

— Что ещё удалось узнать? — нахмурился хозяин кабинета.

— Вероятно тирра Виола смогла как-то договориться с молодыми мингрскими аристократами, совсем недавно поступившими на службу к тирру Палмеру. По крайней мере именно в их сопровождении карета с тиррой проследовала через небольшую пограничную деревеньку Ремсегал в сторону Кайма. Там её узнал деревенский староста, который и сообщил голубиной почтой в Кер. Но отряд принцессы к тому моменту уже был на территории тиррства Мердгрес.

— Как удалось узнать такие подробности? — несколько удивился Аллин.

— В том бардаке, что сейчас воцарился на месте бывшей тиррской службы безопасности, можно за недорого купить что угодно, хоть уши самого Палмера. — хмыкнул Кларенс, ещё помнящий тяжёлые времена, когда его агенты в Кере любую мелочь вызнавали с нешуточным риском для жизни.

— Что ж, — юный тирр поднялся из-за стола, намекая, что на этом разговоры можно прекращать, — Раз обстаятельства поменялись столь драматичным образом, думаю, самое правильное для меня — также вернуться в замок отца.

* * *

Год 5099 от явления Творца, конец апреля

Место действия: Королевство Гренудия, западная граница тиррства Мердгрес

— Ну вот мы и на землях моей семьи, — повернулся Аллин к Лоренсу, когда возглавляемый им небольшой отряд переехал мост через безымянный ручей и стал втягиваться в небольшой, не имеющий крепостной стены городок Титим. — Здесь и начинается тиррство Мердгрес.

— Просто не верится, что мы добрались без приключений, — улыбнулся в ответ молодой лерр, — я был уверен, что нас не раз и не два попытаются ограбить.

— Отряд из десяти хорошо вооружённых войнов, которые, к тому же, ничего ценного не везут? — скептически возразил Мердгрес, — Зачем, когда сейчас проще разграбить какое-нибудь имение на отшибе?

— В твоих словах есть резон. Надеюсь и дальше на нашем пути будут только благоразумные и осторожные разбойники, — Лоренс позволил себе лёгкую усмешку.

— Посмотрим. А сейчас я хочу поесть чего-нибудь съедобного и не горелого, а затем завалиться в нормальную, сухую постель, — эту высказанную Аллином мысль единогласно одобрили все его спутники, поскольку внезапно испортившаяся погода вкупе с закрытыми постоялыми дворами на тракте три последних дня не предоставляла возможности насладиться даже самым умеренным комфортом.

— Сколько нам ехать до замка, если продолжим путь в том же темпе?

— В таком же темпе да без приключений… — Аллин чуть задумался, — дней за пять-шесть должны добраться.

— Как думаешь, Арьяна ко мне относится также, как и раньше? — вдруг спросил Лоренс, — вё же мы не видились четыре месяца. Не могло получиться, «с глаз долой, из сердца — вон»?

— Скорее получится наоборо. Последний раз меня просто задёргала вопросами, когда же мы с тобой приедем. И явно не по любимому братику она так истосковалась.

Очень скоро путешественники добрались до самого центра городка, где располагался единственный постоялый двор, в который не зазорно было заглянуть столь знатным господам. Внутри было непривычно пусто. В обеденном зале лишь за одним столом неторопливо поглощали свой ужин и негромко переговаривались трое мужчин, неброско, но добротно одетых. Судя по имеющемуся у них вооружению, это были наёмники, путешествующие в поисках заработка. На вошедших они бросили быстрые взгляды и, убедившись в отсутствии непосредственной угрозы для себя, продолжили свою неспешную беседу.

— Что-то у вас немноголюдно, уважаемый, — лерр Тарлед обратился к толстому, крупному трактирщику лет пятидесяти, в самой расслабленной позе откинувшемуся на массивном, дубовом стуле с высокой спинкой и созерцающему слабо освещённое помещение с полуулыбкой познавшего истинную иллюзорность бытия.

— Кто ж сейчас будет шастать по дорогам? — ответил риторическим вопросом тот, — Те, кто не ищет неприятностей, те дома предпочитают оставаться в такое время.

— Что, разбойнички пошаливают?

— А что им не пошаливать? Они всегда в лесах водились. Только никогда им так вольготно тут не было, — благодушным тоном, никак не вязавшимся со смыслом слов продолжил мужчина, — Недавно тирр и его вассалы часть войнов забрали в лагерь при замке, да ещё и новых бойцов набирают. Вот и некому теперь стало особо лихими людишками заниматься.

— Всё ясно. Организуй нам две отдельные комнаты получше и четыре двухместных для моих воинов, — Аллин усмехнулся, — Надеюсь, найдутся подходящие?

— Для знатных господ завсегда найдём, — трактирщик умудрился сказать это настолько печально, будто ему придётся изрядно постараться, чтобы найти незанятые номера в абсолютно пустой гостинице. Отработанный десятилетиями навык то ли не выключался никогда, то ли мужчина решил не сбивать ради не пойми кого тончайшую настройку голоса и мимики, выверенную годами до мельчайших нюансов.

На следующий день отряд собрался покинуть уютный трактир довольно поздним утром. Комфорт изрядно разморил молодого артефактора и он позволил себе первый раз с момента покидания столицы чуточку нарушить установленные им самим же правила. Зато после замечательного завтрака, не чета «палёнке» с костра в предыдущие дни, он пребывал в самом наиблагодушнейшем настроении.

И именно в этот момент в поле его зрения оказалась хрупкая девичья фигурка, довольно соблазнительные формы которой подчёркивало платье, подобающее хоть и не богатой, но аристократке.

— Не имею честь быть вам представленной, сударь, — когда девушка присела в изящном реверансе, молодой аристократ наконец одёрнул себя и рассмотрел её целиком более внимательно, не залипая на отдельных, особо примечательных местах.

Длинные, волнистые, каштановые волосы девушки были уложены в причёску, которую также носили исключительно аристократки. И, несмотря на свою простоту, в сочетании с вплетёнными золотистыми лентами, придавали незнакомке вид удивительно милый и невинный.

— Аллин… Мердгрес, тирр, — чуть заторможено среагировал юноша, взляд которого, словно магнитом, притягивало к открывшимися в декольте элементами вселенской гармонии.

— Это большая честь для меня, тирр, — юная прелестница стрельнула в юношу взглядом, но сразу же скромно потупила глазки, — мерла Эвилла Брадур, к вашим услугам.

— Очень приятно познакомится, мерла, — молодой тирр откровенно любовался очаровательной девушкой.

А вот замерший на выходе из конюшни Лоренс, смотрел на неё с куда меньшей приязнью. Хоть он был огневиком, а не менталистом или прорицателем, но сейчас его интуиция вопила благим матом, что спокойное путешествие прямо на его глазах накрывается медным тазом. Но поделать ничего не мог.

— Прошу меня простить, тирр, — продолжила нежным голосом ворковать прелестница, более чем довольная тем, как на неё реагирует собеседник, — Но узнав, что на постоялом дворе остановился благородный путник в сопровождении сильного отряда, я взяла на себя смелость броситься вам в ноги и молить о том, чтобы вы позволили присоединиться к вам.

— Вы тоже направляетесь в замок тирра? — удивился Аллин.

— Почти. Поворот к поместью моей семьи будет через три версты после моста через реку Рагори, — Эвилла грустно вздохнула, — Оставшиеся пять вёрст я надеюсь, проеду без приключений. Дорога там тупиковая, так что мои шансы повстречать разбойников будут минимальны.

— Что ж, думаю нам не составит труда сделать небольшой крюк и проводить вас до ворот поместья ваших родителей, — предложил тирр Мердгрес, которому совесть ни за что не позволила бы отпустить эту хрупкую красавицу путешествовать через лес в одиночку.

Присоединение мерлы к небольшому отряду не сильно задержало отъезд. Её кобыла ждала свою хозяйку у коновязи трактира. Видимо юная мерла была уверена в результатах переговоров.

Если кто-то и пожалел о случившемся, то только Лоренс. Во-первых, весь этот день ему пришлось ехать молча, так как всё внимание его друга оказалось в безраздельной власти новой спутницы. Надо отдать должное, девушка оказалась весьма умна и умела слушать, так что ранее не замеченный в чрезмерной болтливости Аллин с удовольствием молотил языком без остановки, поощряемый заинтересованными взглядами и крайне меткими вопросами слушательницы.

Правда, к облегчению и без того напряжённого лерра Тарледа, его друг не касался никаких скользких тем. По крайней мере, внимательно прислушивающийся юноша ничего такого не заметил. И всё же его беспокоили некоторые странности в поведении их спутницы. Например то, что достаточно комичные байки из жизни студентов в исполнении Аллина вызывали у девушки лишь вымученную улыбку и нарастающее беспокойство. Её беспокойство стало особенно явным, когда маленький отряд пересёк старинный каменный мост через речку Рагори и доехал до просёлочной дороги, уходящей влево под кроны могучих дубов. Дорога выглядела откровенно заброшенной и уже успела местами зарасти молодой травой.

— Благодарю за заботу и приятную компанию, тирр, — Эвилла натянула поводья, — Здесь мы расстанемся.

— Ну уж нет, — Аллину совершенно не понравился вид просёлка, по которому девушка собралась продолжить свой путь в одиночку, — Я не позволю вам рисковать собой в этой чаще. Думаю, большой беды не будет, если мы сделаем небольшой крюк. Надеюсь в вашем поместье мы сможем переночевать?

— Ох, тирр, я вам очень признательна, но в том-то и дело, что мои родственники могут и мне не слишком обрадоваться, — мерла Брадур смотрела умоляюще на молодого аристократа, а тот никак не мог понять, чем вызвано настойчивое желание избавиться от его компании, — К моему великому стыду, я не могу обещать вам не то, что достойного, но даже вежливого приёма.

— Если дело лишь в этом, то мы просто довезём вас до ворот и повернём назад, — молодой тирр решительно развернул своего коня на примыкающую дорогу, ставя точку в споре.

Дальнейший путь проходил в молчании. Однако где-то через час мерла внезапно остановилась и слезла с лошади.

— Что-то случилось, сударыня? — вежливо поинтересовался у неё ехавший следом лерр Тарлед.

— О, ничего такого, о чём стоило бы говорить в слух, — девушка мило покраснела и опустила глаза, — Могу я попросить вас подождать меня за поворотом дороги? Там где-то шагах в четырёхстах отсюда будет небольшая полянка у родника.

— Конечно, сударыня, я предупрежу тирра Аллина.

Когда Лоренс выехал на небольшую прогалину в подлеске, где у дороги был из камней оборудован родничок, остальные уже успели спешиться и с удовольствием пили вкусную, холодную воду.

— А где Эвилла? — поинетерсовался Аллин.

— Она попросила нас подождать зде…

«Бздынь! Бздынь! Бздынь!» — внезапно лес наполнился резкими щелчками арбалетных выстрелов и, мгновениями позже, звоном сработавших защитных артефактов. Вопреки ожиданиям нападавших, первый залп не нанёс никакого урона тем, в кого был направлен. Все выстрелы успешно отразили защитные артефакты, которые оказалась у всех воинов.

А в следующий миг игра пошла в обратную сторону. Моментально сориентировавшиеся воины накинулись на замаскированных стрелков, которые были полностью уверены, что первый залп будет и последним. Потому оказались совершенно не готовы к последующей схватке на мечах. Из восемнадцати нападавших трое мгновенно сгорели от удачного удара Лоренса огненным вихрем, ещё девятерых в той или иной степени вывели из строя щедро применённые воинами «водяные взрывы», а за оставшимися шестью с азартом кинулись телохранители тирра, так что те не на долго пережили своих товарищей по неправедному промыслу.

— Похоже ждали тут именно нас, — озвучил очевидное огненный маг.

Аллин надулся, так как было более чем очевидно, что очаровательная «мерла Брадур» оказалась всего лишь наводчицей разбойников. Также прояснялась её нервозность и попытки любой ценой отделаться от оказавшихся слишком опасными «неправильно выбранных жертв намечающегося гоп-стопа». За разговорами проницательная девушка смогла очень хорошо понять, что такая «рыба» порвёт «сети» их банды даже не почесавшись.

Лерр Тарлед тоже довольным не выглядел, так как несмотря на явно ощущаемую фальш со стороны попутчицы, не рискнул заставить друга-сюзерена выслушать свои предчувствия и опасения. А вот телохранители были бодры и веселы. Ещё бы, они в очередной раз убедились, что та защита, какой снабдил их молодой тирр превосходит всё, на что только может рассчитывать простой воин, пусть даже мастер первого уровня.

— Тирр, мы поедем назад или будем ставить лагерь здесь? — поинтересовался сержант у молодого хозяина, продолжающего с остервенением жевать мысль «все бабы — лживые твари, никому доверять нельзя».

— Что? Ах, лагерь… — Аллин посмотрел на пробивающиеся сквозь кроны деревьев лучи явно клонящегося к закату солнца, — Да, пожалуй стоит разбить лагерь здесь. Оттащите тела убитых подальше, чтобы падальщики нам ночью не мешали.

В этот момент с той стороны леса, откуда всего двадцать минут назад приехал отряд, раздался надрывный женский крик. Разобрать слова было невозможно, но кто кричит и о чём было ясно и так. Их бывшая спутница явно успела попасть в беду.

— А может ну её? Сам ведь виновата, — спросил Лоренс, прекрасно понимая, тщетность надежды, что его друг поведёт себя рационально. Отношения к красивым девочкам и рациональность в том никак не уживались. Вот и сейчас зло стиснув зубы тот прошипел:

— Ну не бросать же идиотку на съедение диким зверям! А больше тут с ней быстро ничего случиться не могло.

С этими словами он запрыгнул на коня достал из кобуры свой жезл, на котором сразу установил режим «воздушного копья».

Открывшаяся несколькими минутами спустя картина могла бы быть лучшей иллюстрацией к нравоучительной проповеди на тему «карма и её созревание». Не успела наводчица развернуть свою кобылу, чтобы побыстрее умчаться как можно дальше от места неудачной засады, как ей наперерез из зарослей вывалился здоровенный секач, крайне неудачно оказавшийся слишком близко к всаднице.

Здоровенная зверюга, уходя от столкновения с лошадью, мотнула своей клыкастой мордой и вспорола несчастной коняжке брюхо. И этим бы дело и кончилось, но пулей выпрыгнувшая из седла Эвилла не придумала ничего лучше, чем метнуть в вепря кинжал. И на свою беду попала тому в толстый слой сала на задней конечности. Такого кабан простить никак не мог и рванулся к обидчице. Та, поняв, что тот не благодарить её собирается, вспорхнула на ствол ближайшего дуба, сумев с перепугу вскарабкаться до первой толстой ветки. Но обиженный зверь и не подумал так просто признать своё бессилие. С производительностью бульдозера он принялся подрывать корни дерева, дабы показать наглой прямоходящей, кто в лесу хозяин.

Именно за этим занятием прискакавший тирр и застал два центнера злобной свинины. Прочитав во взгляде парнокопытного полное отсутствие гуманизма и всепрощения, маг не давая зверю ни единого шанса ударил тем плетением, что было выставлено в жезле. И только полетевшие во все стороны кровавые ошмётки как бы намекали, что для охоты это было не самое удачное решение.

Одарив вцепившуюся в ствол девушку самым презрительным взглядом, на какой только был способен, Аллин уж было повернул свою лошадь в сторону лагеря, но, ожидаемо, был остановлен жалобно-молящим голосом, на который только способна особь женского пола, вляпавшаяся в неприятности очень сильно и не имеющая никакой возможности перевесить вину на оказавшегося рядом мужчину.

— Тирр Мердгрес, ваша милость! Молю, спасите!

То, что его опять разведут как деревенского простофилю на городской ярмарке молодой маг почувствовал, когда помогал красивой преступнице спускаться с дерева. Та, едва ступив на землю, бросилась перед уже не так неприязненно смотрящим на неё аристократом на колени делая вид, будто порывается начать целовать его стопы. В ответ последовала именно та реакция, на которую и рассчитывала хитрая девица: её резко подняли и начали выговаривать то, какая она дрянь. Наводчица и не возражала, только смотрела на молодого человека взглядом побитого, голодного котёнка.

Не выдержав такого мощного давления, Аллин наконец спросил:

— Чего ты от меня хочешь?

— Довезите меня до ближайшего городка.

— Садись, — бросил ей юноша, резко вскочив в седло.

Остатки раздражения ушли, пока он медленным шагом вёз Эвиллу в лагерь, а та, сидя боком перед ним, обнимала его гораздо крепче, чем того требовали условия перевозки. В итоге с лошади юноша даже сам снял красавицу-преступницу под ошалело-возмущённым взглядом Лоренса. Молодой лерр просто не мог подобрать нужные слова, чтобы высказывать свои сомнения в уместности нахождения данной особы в лагере.

Весь вечер «экс-мерла» даже не думала строить из себя аристократку и вела себя «тише воды, ниже травы». Более того, сама по собственной инициативе она собрала и перемыла в роднике всю посуду, оставшуюся после ужина.

— Зря ты её привёз, — Лоренс всё же решил высказать своё мнение по поводу всей этой ситуации.

— Знаю, но бросить её в лесу было всё равно, что убить.

— Как знаешь, но завтра от неё надо при первой же возможности избавиться.

А ночью, когда молодые маги и их телохранители, не считая караульных, устраивались спать, гибкое девичье тело прижалось к ворочающемуся Аллину.

— Пожалуйста, тирр, позвольте мне хотя бы так искупить свою вину, — тихим, виноватым голосом прошептала девушка.

— Нет. И это не обсуждается.

— Тогда хотя бы не прогоняйте, — чуть всхлипнула та.

* * *

Утро не всегда начинается с кофе. И если для описания обнаруженного состояния приходится использовать язык иного мира с лексикой, не имеющей в местных языках равнозначных аналогов, то, вероятно, ничего подобного с вечера не планировалось. Первое, что обнаружил проснувшись мелкий Мердгрес, было вопиющее нарушение правил несения караульной службы, карающееся исключительно смертной казнью. Нёсший ночное дежурство воин крепко и сладко спал. Но диагностика показала, что его вины в этом нет, на него воздействовали каким-то усыпляющим артефактом ментальной направленности.

Следом оказалось, что исчезла пара лошадей, а с ними, кто бы мог подумать, и вчерашняя знакомая. И, как вишенка на торте, Аллин также недосчитался собственного кошелька и двух весьма ценных артефактов, выданных ему ещё в прошлом году тиррой Баетрисой. Весь этот и следующий день молодой тирр пребывал в самом наипоганейшем состоянии. Единственная мысль, которая ему приносила хоть какое-то моральное удовлетворение, что по крайней мере от Элеоноры подлостей и гадостей можно не ждать. И сейчас именно она дожидается его в замке Мердгрес в роли невесты.

Глава 44

Игра белой королевы

Год 5099 от явления Творца, конец апреля

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс

— Господа, — мерл Лифриг Фуред, командир полка королевских гвардейцев устало обвёл взглядом собравшихся в его кабинете офицеров, — Сегодня утром восьмой пикенёрский полк самовольно покинул столицу. И теперь безопасность передвижения по Глайредскому тракту на подъездах к Ограсу обеспечивается исключительно молитвами тех, кто рискнул по нему проехаться. Так что скоро город лишится последнего канала подвоза продовольствия.

Полковник мрачно оглядел своих подчинённых, ещё недавно бывших эталоном лоска и щёгольства. Сейчас это были усталые люди с осунувшимися лицами и кругами вокруг глаз из-за хронического недосыпа. Кто бы мог подумать еще пол года назад, что гвардейцы короля, элита элит, будут вынуждены заниматься патрулированием улиц и обеспечением безопасности торговцев, привозящих во дворец продукты питания! Не позволяя себе утонуть в горьких мыслях, полковник продолжил:

— В связи с этим приказ третьей и четвёртой ротам на сегодня: обеспечить патрулирование Глайредского тракта от дворца до предместий. Банды мародёров истреблять на месте. Командиром сводного отряда назначается лейтенант Гри.

— Слушаюсь, — со своего места поднялся мужчина лет тридцати пяти, с ничего не выражающим выражением лица. Среди офицеров он числился «рабочей лошадкой» и считался наименее пригодным к тому, чтобы блистать «в свете». Но сейчас именно этот служака оказался наиболее востребованным для задач, которые внезапно встали перед полком. И внезапно выбился в «любимчики командира», который раньше обращал на этого сушёного педанта не больше внимания, чем на старый табурет в кладовке.

— Теперь о самом неприятном, — продолжил мерл Фуред делиться «позитивом», — требуется провести разведку по двум направлениям, — дороги на Анул-гоо и на Тачи. Появились слухи, что в одном дневном переходе от города замечены разъезды мятежников.

Полковник умолк и прищурившись осмотрел своих подчинённых. Назначив самого толкового лейтенанта на наиболее ответственное, но и в то же время и наиболее безопасное задание, он сразу лишил своих подчинённых возможности вытолкать его вперёд, когда замаячила перспектива сложить голову ни за грош. Но если ещё несколько месяцев назад полковнику и в голову не пришло бы беречь безродного, а на рискованное задание отправлять благородных, то теперь пришлось пересмотреть приоритеты. Гуляк, забияк и повес у него под рукой несколько десятков, а способных дотошно исполнить любой приказ — один этот Гри.

— Нужны добровольцы для проведения разведки. В боестолкновение не вступать, только зафиксировать присутствие противника. Если удастся взять «языка» — хорошо, нет — просто доставьте сведения, где сейчас находится авангард мятежников.

Мерл Фуред умолк и в комнате повисла тишина. Задание не сулило ничего хорошего, поэтому желающие в нём поучаствовать не спешили выстраиваться в очередь. Из трёх разведывательных отрядов, посланных в западном, северо-западном и юго-западном направлениях ещё две недели назад, вернулся только один. И принёс «радостное известие», что крупное войско пересекло границы тиррства Ханол и неспешно, разоряя встречные поселения, движется к столице. Те, кто отправились в сторону Мреля и Анул-гоо просто исчезли. И никаких сведений об их судьбе так и не поступило. Поиграв недолго в молчанку с офицерами, полковник плюнул на приличия и своей властью назначил четырёх «добровольцев», по два командира и по два «зама», после чего свернул собрание и устало опустился в своё кресло.

Последнее время его переполняло совершенно иррациональное желание «сложить голову ради любимой королевы». Но это желание жесточайшим образом конфликтовало с базовыми положениями личности полковника. Первая из них гласила: «беречь собственную задницу, ибо она — наивысшая ценность». Вторая, также впитанная с молоком матери, требовала ни на грош не доверять светлым эльфам. И несмотря на столь прагматичные жизненные принципы, мерл Фуред который месяц делал всё от него зависящее, чтобы погасить нарастающие раскачивание трона под изящным седалищем новой правительницы.

Однако полковник был слишком умным человеком, чтобы путём логических рассуждений не понять, виной такого нехарактерного поведения может быть только оказанное на него какое-то магическое воздействие. Оказанное явно не в его интересах. Эти интересы требовали срочно уносить ноги из сжимающейся, как шагреневая кожа, подконтрольной королеве части города. А непонятная сила изнутри требовала и заставляла делать совершенно противоположное! Долгие наблюдения за тем, как работает эта непонятная, пугающая сила, показали, что единственной возможностью выжить для него будет отречение королевы от власти. Но он слишком хорошо понял, что находясь в столице, королева Гианара власть не оставит. Её следует убедить покинуть дворец и прорываться в единственное тиррство, которое в данный момент ещё может предоставить ей убежище, в Мердгрес. А ощущение беспомощности и зависимости в дороге через враждебные земли, которая она обязательно будет переживать, позволит вправить ей мозги. Так что пока всё плохое, что случилось, льёт воду на его мельницу. С такими картами можно играть…

* * *

В то время, как один из «столпов» безопасности королевы думал, как бы выжить самому и не получить «откат» от непонятно как внедрившегося в него «чувства долга», другой, также занимающийся хранением её бесценной тушки, совещался со своими верными товарищами о том, что пора что-то радикально решать с их подопечной.

— Мы все с вами помним, что эйр Айнтерел предвидел катастрофу, которая сейчас нависла над страной. И считал, что королева обязана отречься, — говорил Марвел Глер тем, кто также считался «ближним кругом» покойного эйра. — Но прошло уже достаточно много времени, а никакого намёка на отречение нет.

— Тогда зачем она сама начала этот разговор? Ведь Аллин утверждал, что она не лгала, рассказывая об этом? — мрачно спросил Роб Милнер, — Думаешь, чтобы отвлечь его и увести в сторону?

— Все говорит именно за это.

— Но тогда она же, скорее всего, виновна и в гибели нашего благодетеля, — прошипел Дэнар, который последнее время не мог думать ни о чём, кроме как о поиске убийцы, покусившегося на самое святое, что было в его жизни.

— Я тоже склоняюсь к этой мысли. Что бы не утверждал Мердгрес. Как артефактор он, конечно, гений. Но во всех остальных вопросах — наивное дитя. Так что такой прожжённой интриганке обмануть его — проще простого.

— Так что будем делать? — опять взял слово полуэльф.

— Думаю, пришло время напомнить нашей «повелительнице», что пора уж выполнить обещание, данное эйру Айнтерелу. Пусть созывает Круг Достойнейших и отрекается. Если она это не сделает, то дальше наши с ней дорожки разойдутся. А если выполнит, можем доставить её в Мердгрес, где она будет, как минимум, в безопасности. Или куда сама пожелает, если у неё есть идеи получше.

Среди всех достоинств Марвела Глера, дипломатические таланты стояли сразу за способностями летать и ходить по воде. Потому, после положенных по этикету расшаркиваний, он крайне деликатно, издалека приступил к изложению цели своей щекотливой миссии:

— Ваше Величество, когда вы планируете официально объявить о своём отречении? — тонко намекнул он, что пора бы и честь знать в выполнении своих обещаний.

— Ты забываешся, воин, — включила «дурочку» королева, — Тебе никто не позволял говорить со мной в таком тоне!

— Прошу прощения, если мой тон показался вам недостаточно почтительным, — изобразил он раскаяние так, что эльфийка на всякий случай увеличила дистанцию, — Но вы обещали эйру Айнтерелу, что созовёте Круг Достойнейших. А сами отречётесь от власти в пользу того, кого выберут знатнейшие аристократы страны. Чтобы таким образом устранить причину смуты

— Хоть не тебе требовать у меня ответ, — Гианара натянула на лицо маску строгой, но справедливой властительницы, — Но я отвечу. Да, я собиралась. Но убийство моего самого верного слуги и друга показало, что это бессмысленно. Я не могу сейчас всё бросить на произвол судьбы. К тому же, даже в случае моего отречения, мне точно также придётся сражаться за свою жизнь, только имея намного меньше возможностей.

— Ваше Величество, — Марвел заговорил максимально примирительно, стараясь в первую очередь успокоить самого себя, — Я могу вам гарантировать, что в случае, если вы больше не будете привязаны к столице обязанностями королевы, мы сможем со всеми предосторожностями доставить вас в Мердгрес.

— Вы это уже согласовали с тирром Велдоном Мердгресом? — уточнила Гианара, пристально глядя ему в глаза.

— Ещё нет.

— Хорошо, тогда я сама свяжусь с ним, а вам сообщу своё решение.

По возникшей паузе Глер понял, что аудиенция завершена. Он сделал лёгкий поклон и, резко развернувшись, покинул покои Гианары. Несмотря на вроде бы обнадёживающую концовку разговора, он уверился, что никакие договорённости с покойным эйром, даже если они действительно были, выполнять эльфийка не намерена. А раз так, то прихватил с собой дежурных телохранителей и вместе с ними покинул дворец. О том, что люди не такие тупицы, как она привыкла считать, Гианара обнаружила на следующий день, не услышав утреннего доклада от новой смены и не обнаружив их на привычном месте.

* * *

— Скоро, очень скоро, дети мои, мы завершим святое дело, ради которого все вы оставили свой мирный труд и взяли в руки оружие! — вещал с телеги взлохмаченный седой старик с вытаращенными глазами, горящими фанатичным огнём, — А каждый из вас, кто несёт в сердце своём неугасаемый свет Творца, тот получит благословение Его и в жизни, и в смерти!

Собравшийся вокруг телеги народ слушал своего духовного лидера хоть и благосклонно, но без того накала страстей, что был в первые дни. Пока Айзикор вещал, стремясь ещё ярче разжечь в сердцах слушателей огонь непримиримой ненависти к порочной королеве-эльфийке, в штабной палатке ничем не примечательные, предпочитающие оставаться незаметными, кадровые офицеры из дружины семьи Клэн, не торопясь, перепроверяли планы последнего рывка до столицы. Хоть со стороны мятежное войско производило впечатление чего-то среднего между передвижной ярмаркой и бродячим цирком, в действительности внутри этого хаоса прятались те, кто точно знали, что и зачем делается. И они же всеми силами поддерживали внешний антураж труппы вечно пьяных клоунов, дабы не насторожить раньше времени тех, кому не стоит задумываться об истинных целях творимого балагана.

— Господа, к сожалению перед тем, как мы пройдём оставшееся расстояние и возьмём столицу в кольцо, нам придётся сделать довольно сущесвтенную передышку, чтобы накопить припасы, — докладывал хмурый, седой наёмник, чей морщинистый лоб пересекало целых два старых, косых шрама, — В окрестностях столицы провиант найти не удастся. Столица уже сейчас на грани голода.

— Чем это вызвано, Рахар? Мы ведь никак не могли помешать снабжению? — удивился сидящий во главе стола тёмноволосый немолодой мужчина с тонкими, благородными чертами лица и очень резко очерченным, волевым подбородком. Именно он был реальным главнокомандующим, подчиняющимся исключительно мерлу Саннету Клэну. Его настоящее имя никто из офицеров не знал. И подчинённым, и союзникам он предлагал обращаться к нему по странному прозвищу «Крэй» без всяких титулов и званий. Но тех, кто действительно имел причины к нему так обращаться, было мизерное число. Несмотря на свою власть, этот человек всё время держался в тени других командиров. А те, в свою очередь, на всеобщее обозрения предпочитали выставлять колоритную, безумную фигуру, упивающуюся вниманием толпы. Ту самую, что сейчас распиналась с телеги перед простыми воинами.

— Поставки продовольствия из тиррства Мердгрес прекратились по повелению тирра, — бесстрастно сообщил Рахар.

— Значит и с этой стороны столичным помощи ждать не приходится, — задумчиво проговорил Крэй. — Что ж, время явно работает на нас. Раз нужно остановиться и разослать фуражиров, значит так и поступайте. Не будем торопиться непонятно куда. Ограс никуда от нас не убежит.

* * *

Доклад мерла Лифрига Фуреда о том, что к столице подходит многотысячное повстанческое войско во главе с самим «безумным пророком Айзикором» королева восприняла на удивление спокойно. Полковник ожидал паники, истерики или ещё чего-то подобного, но вместо этого эльфийка с лёгкой полуулыбкой выслушала его доклад и лишь уточнила, сколько времени осталось до полной блокады столицы.

— Ваше величество, если они двинутся прямо сейчас без обозов, то замкнут кольцо, самое большее, через пять дней. Но я бы на всякий случай рассчитывал бы на самый худший из возможных вариантов и настриавался на то, что до блокады у нас осталось всего трое суток. Если вы планируете покинуть город и ехать во владения Мердгресов, то стоит поторопиться.

— Благодарю вас за заботу. Но поверьте, мятежников ждёт крайне неприятный сюрприз. На сегодня вы свободны, — королева милостиво улыбнулась, обозначая лёгким кивком окончание аудиенции.

Мерл Фуред сглотнул, так как продолжать гнуть свою линию не имело ни малейшего смысла. Все его аргументы остались неиспользованными. Потому он поклонился и в состоянии крайнего недоумения вышел из кабинета своей повелительницы. В его рациональной голове не укладывалось, на что рассчитывает эта женщина? Он точно знал, что никаких, лояльных эльфийке войск, кроме его полка, на расстоянии нескольких дневных переходов от столицы нет. Да что там врать самому себе, кроме гвардейцев, можно, конечно, призвать под свои знамёна ещё сколько-то верных столичных аристократов с их слугами и телохранителями. Но это — максимум тысяча всякого, не слишком готового к бою, сброда. И это абсолютно всё, что можно наскрести для её спасения!

Но было ещё кое-что, о чём мерл Фуред не знал и на что возлагала свои надежды Гианара. А не знал он об этом по той простой причине, что надежды эльфийки основывались на самообмане. Три недели назад она связалась с обосновавшимися в окрестностях города Тамбр эльфами. Ставший их лидером дальний родственник королевы, эйр Леруан Дей заверил её, что в течении нескольких дней он соберёт всех оставшихся воинов-мастеров и форсированным маршем выдвинется к столице. По всем расчётам не сегодня, так завтра около трёх тысяч могучих эльфийских бойцов выйдут в тыл мерзким бунтовщикам. Так ситуация виделась королеве.

А вот сам эйр Леруан Дей, переговорив тогда со своей коронованной четвероюродной племянницей понял, что её можно смело списывать со счетов. Теперь выживание вставших под его руку сородичей целиком и полностью зависит от того, насколько мирно они будут сосуществовать с населением Тамбра в целом и лерром Сабияром, комендантом города, в частности. Потому, не откладывая в долгий ящик, он отправился с визитом к местному начальнику, дабы засвидетельствовать своё категорическое нежелание играть против приютивших его людей.

— Значит вы утверждаете, что получили от… — в этом месте лерр сделал паузу, но чуть помедлив, с ехидной ухмылкой продолжил, — вашей королевы приказ, срочно идти ей на подмогу. Но вместо этого сообщаете мне, что выполнять его не намерены. Я всё правильно понял?

— О, совсем не так, — лучезарно улыбаясь, возразил эльф, — Не моей королевы, а всего лишь соплеменницы. Но сейчас мы пользуемся покровительством людей, которые, насколько я знаю, не признают принцессу Гианару своей владычецей. Посему я и обратился к вам за советом. Если вы письменно мне подтвердите, что требование принцессы законно и выделите сопровождающих, дабы подтвердить комендантам замков по пути до столицы, что мы выполняем законный приказ, мы завтра же выступим на Ограс.

Выслушав эту тираду лерр Сабияр от души рассмеялся:

— Ну вы и условие выдвигаете, эйр! Нет уж, я вам лучше напишу приказ сидеть тут и вести себя смирно.

— Меня это более чем устроит. Такой приказ я готов выполнять с привеликой радостью. Даже если вы отдадите его устно, — на губах эльфа играла чуть заметная улыбка, — Надеюсь и впредь мы будем решать возникающие недоразумения столь же продуктивно.

На этом довольный результатами переговоров, эйр Дей отправился назад в лагерь, постепенно превращающийся в полноценный посёлок. Будучи представителем расы долгожителей, чей век на порядок дольше, чем у презираемых ими людей, он был готов строить планы на столетия вперёд и неторопливо трудиться над их осуществлением. За несколько поколений тупоухих, нынешние эльфы приучат их, что светлые вовсе не враги. Например, можно будет в каждую аристократическую эльфийскую семью брать по несколько девочек и мальчиков из крестьянских семей и воспитывать из них будущих жён и мужей для местных аристократов и аристократок. Так со временем, постепенно, возможно, удастся превратить всю правящую верхушку в переходную расу. А не сработает этот план, он придумает ещё десяток иных. Да мало ли, сколько возможностей ещё удастся найти, если не угробить всё сейчас, ввязавшись в совершенно неподготовленные игры безмозглой куклы, возомнившей себя королевой?

Глава 45

Логика обстоятельств

Год 5099 от явления Творца, начало мая

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс

Бывают дни, когда всё с самого утра идёт наперекосяк. И любые, самые разумные действия по улучшению ситуации, лишь усугубят её. Именно так и складывались дела этим чудесным майским утром в королевском дворце. Не успела молодая королева покончить с подозрительно простым завтраком, как ей сообщили, что к ней срочно просится курьер, всего два дня назад отправленный к тирру Велдону со срочной депешей, в которой Гианара просила-требовала помощи против мятежников, обещая совершенно неслыханные преференции. При самом лучшем стечении обстоятельств, если бы посыльный гнал коней не щадя, без промедления меняя их на постоялых дворах, то раньше, чем послезавтра он обернуться не мог.

Предчувствуя, что новости ей не понравятся, она всё же приняла своего посланника немедленно. То, что он сообщил было хуже самых мрачных ожиданий. По приказу тирра Велдона на границе с Мердгресом появился кордон, где заворачивают всех аристократов, кто не является жителем тиррства или у кого нет приглашения от местных аристократов. И даже личная печать королевы на продемонстрированном пакете не впечатлила стражников.

Следующим чёрным вестником стал полковник Фуред, который «обрадовал» тем, что на рассвете крупный отряд мятежников перекрыл дорогу на Глайред, тем самым окончательно взяв под контроль поставки продовольствия в столицу. А о призраке приближающегося голода доложил, уткнув взгляд в пол, главный завхоз дворца. Известие, что завтра есть придётся исключительно варёную крупу не слишком испугало никогда в жизни не голодавшую эльфийку. Она даже не осознала, что до предела оскудевший рацион — верный признак надвигающегося голода, а голод — такой же спутник надвигающегося конца, как и военные поражения.

Но попытка узнать у своего родственника, когда же наконец обещанные им эльфийские воины-мастера нанесут свой удар в тыл войску мятежников, привела к разговору, которого Гианара желала меньше всего на свете:

— Сожалею, Ваше Величество, но прямо сейчас мы не можем атаковать подошедшие к столице силы мятежников, — с самой доброжелательной улыбкой через артефакт связи сообщил эйр Дей.

— Эйр Леруан, — строго произнесла Гианара, у которой внутри всё похолодело, — Надеюсь вы понимаете, что если я лишусь короны, то люди уничтожат вас в самые кратчайшие сроки?

— Безусловно, Ваше величество, — ответил тот, прекрасно осознавая, что поддержка уже практически низложенной нелегитимной узурпаторши поспособствует такому исходу с ещё большей гарантией.

— Тогда чего же вы медлите⁈ — взорвалась девушка.

— Мы выступим в самые ближайшие дни, как только согласуем с комендантом Тамбра неприкосновенность остающихся женщин и детей, — всё с той же лёгкой улыбкой проговорил эльф.

Услышав это Гианара оборвала связь, так как прекрасно поняла, насколько бессмысленным оказался весь разговор. Зеркало погасло, а она так и продолжала сидеть в своём кабинете перед умолкшим артефактом, с огромным трудом сдерживая злые слёзы. Впервые эльфийка на своей шкуре прочувствовала старую, как мир, мудрость, что предают всегда свои. «Соплеменники, ради помощи которым она столько сделала, не захотели даже палец о палец ударить, чтобы поддержать её в трудную минуту!». Её совесть благоразумно не стала напоминать о том, что пол года назад, когда её сородичей в Эльфаре раскатывали в тонкий блин войска Минк-Ваньяра, она точно также не собиралась рисковать своим положением ради облегчения их участи. Ибо «это другое, понимать надо». Душевные терзания королевы были прерваны робким стуком в дверь.

— Войдите! — девушка взяла себя в руки и сразу же придала лицу безучастно-высокомерное выражение, которое в её понимании лучше всего соответствовало повседневной роли повелительницы.

— Ваше величество, — поклонился немолодой слуга, — К вам посетитель, назвавшийся представителем Великого Князя Фембы.

— Он не сказал, по какому вопросу? — изумление эльфийки было столь велико, что отразилось даже сквозь маску безучастности и отстранённости. Вот чьего визита она точно не ожидала в такой момент, так это какого-то артгарца.

— Он сказал, что у него срочное поручение от Великого Князя к Вашему Величеству.

— Передай охране, чтобы ко мне в кабинет подошло два мага и четыре гвардейца. Только когда охрана будет здесь, приведёшь этого представителя, — в бесстрастном голосе эльфийки всё же проскользнули презрительные нотки. Однако она решила принять визитёра, так как интуитивно поняла, что тот явно собирается ей предложить что-то, что в сложившейся ситуации может стать единственной спасительной соломинкой, позволяющей выжить.

Странный посетитель оказался немолодым темнокожим мужчиной, вероятно полукровкой, а не чистокровным артгарцем. Среднего роста, без малейшего намёка на брюшко, с чёрными, умными глазами и сеточкой морщинок вокруг глаз, свидетельствующих о весёлом нраве. Войдя в кабинет он даже не взглянул на застывших по краям магов и воинов, а лишь с достоинством поклонился хозяйке кабинета.

— Не стоит терять время на ничего не значащие слова, — пресекла Гианара его попытку начать перечислять все положенные регалии князя, чьим голосом он сейчас собрался выступить. — Назовитесь сами и максимально кратко изложите суть данного вам поручения.

— Как вам будет угодно, — ни чуть не смутился мужчина, — До сего дня я выполнял роль главы резидентуры Великого Княжества Фемба в Гренудии. Но сейчас, ввиду чрезвычайных обстоятельств, вынужден выступить в роли чрезвычайного и полномочного посланника.

От подобного признания вытянулись лица у всех присутствующих. Более удивительного начала точно никто не ожидал.

— И что же желает чрезвычайный посланник великого князя от простой королевы? — голос Гианары сочился от сарказма, в который она вложила всё своё отвратительное настроение.

— От имени моего владыки, великого князя Арибы Фиоги предложить вам руку помощи, — артгарец и бровью не повёл на явно сквозившую в словах издёвку, — Мой князь готов решить возникшие перед вами трудности с мятежниками, задавив их силой своих непобедимых войск.

— И чем вызван такой, безусловно, крайне благородный порыв вашего князя?

— Конечно же желанием иметь самые наилучшие взаимоотношения с правительницей соседнего государства.

— И в чём же будут выражаться эти «наилучшие взаимоотношения»?

— В установлении родственных связей, конечно же.

— Князь желает стать принцем-консортом Гренудии? — Гианара с трудом удержалась, чтобы не скривиться от одной мысли, что ей прелагает это… чернокожее и вроде бы даже разумное существо.

— О, нет! Но у великого князя есть несколько сыновей, не имеющих прав на престол княжества. Один из них мог бы стать вашим супругом.

— Благодарю за предложение, но оно для меня по ряду причин неприемлемо. Однако я готова выступить со встречным предложением. Хотя, если вы не уполномочены их принять от лица вашего повелителя, то, боюсь, у меня уже не осталось времени на долгие переговоры и согласования.

— Не переживайте, Ваше Величество. Мой повелитель прекрасно понимал, что времени нет и потому наделил меня всеми необходимыми полномочиями подтвердить достигнутые договорённости именем его. Если мы договоримся, естественно.

— Прекрасно. Тогда предлагаю ограничиться территориальными дарами. При условии, конечно же, что я останусь королевой Гренудии и моё слово будет что-то значить.

— Это приемлемо.

— Тогда я предлагаю передать великому княжеству, в обмен на оказанные услуги, леррства Артримор и Бирати.

— Боюсь, что данное предложение лишено смысла. Леррство Артримор уже добровольно вошло в состав Великого Княжества. А дочь лерра стала младшей женой наследника.

Гианара поморщилась. Эта шлюха Илана и здесь умудрилась напакостить. Хотя вряд ли её мнение в этот раз хоть кого-то интересовало.

— Но вы же понимаете, что это совершенно незаконно, — изображая невозмутимость возразила она, — Новый правитель Гренудии будет в праве его оспорить и вернуть отторгнутые сейчас земли назад.

— Оспорить это можно только силой, которой у Гренудии не будет ещё очень-очень долго.

— И что же тогда хотите вы?

— То, что вы назвали, а также Керулани и тиррство Дармент.

— Этого слишком много. Только Керулани.

— Этого слишком мало. Но мы, так и быть, согласимся на одно тиррство Дармент.

— Нет, на это я пойти не могу. Зато могу в дополнение к Керулани предложить земли тиррства Дарэс на левом берегу реки Мтоньяно.

— Что ж, это тоже приемлемо.

— Тогда с вас клятва перед ликом Творца, что вы действительно уполномочены вести переговоры и давать такие обещания.

Для подтверждения договорённостей не пришлось далеко ходить, поскольку в кабинете монарха имелся небольшой алтарь как раз для таких случаев. Артгарец с невозмутимым лицом полоснул по ладони кинжалом, предложенным одним из телохранителей. И, приложив руку к плите, на которой стояла небольшая фигурка Творца, произнёс:

— Я клянусь в том, что являюсь резидентом Великого князя Фемба на территории королевства Гренудия. Я клянусь, что уполномочен моим владыкой заключить соглашение с королевой Гианарой об оказании военной помощи в подавлении мятежа в обмен на перечисленные территории. В подтверждении искренности своих слов ставлю свою жизнь.

В тот же миг рука артгарца вспыхнула ярким белым светом, а кровь впиталась в алтарь, подтверждая принесение клятвы. Гианара удовлетворённо кивнула, не обратив внимание на несколько странные обороты, использованные в своей клятве посланником.

* * *

Когда глубокой ночью запряжённая четвёркой коней королевская карета тронулась от дворца, Гианара с непониманием и злобой кусала губы, пытаясь примирить себя с данной ей в ощущениях действительностью. Внутри неё бушевали три эмоции, создавая неповторимый букет. Сильнее злобы на неблагодарных, мерзких людишек и непонимания, как она оказалась в столь плачевном положении, была только обида.

Обижалась она в первую очередь на младшего и старшего Мердгресов, которым в её планах изначально отводилась крайне важная роль. Гианара была крайне удивлена, возмущена и испугана, когда несколько дней назад, отправив посыльного с просьбой-приказом Аллину немедля явиться пред её светлые очи, вдруг узнала, что тот внезапно отбыл в родное тиррство. Не спросив её разрешения и даже не предупредив! А ведь она ему говорила, как сильно на него рассчитывает! Ну ничего, она придумает, как его проучить, после того, как сделает своим мужем-консортом…

Как быть с тирром-старшим в свете недавних событий было ещё менее понятно. С одной стороны, он сделал явно враждебный жест, но с другой, после победы над врагами, ей не на кого будет опереться, кроме совсем уж узкого круга лиц. Можно ли тирра Велдона как-то подчинить, используя созданный его сыном эликсир? Или риск разоблачения и последующей вражды слишком велик? На этот вопрос у неё ответа не было.

Как ни странно, будущего эльфийка не боялась совершенно. Предложенное ей решение, когда посмевшая бунтовать страна приводится к покорности силой оружия соседней державы, её полностью устраивало. Что для долгоживущей эльфийки временная утрата территорий? Это в умах князя Арибы и его слуг передача части Гренудийских земель произойдёт «раз и навсегда». Но она то знает, что самое большее лет через пятьдесят артгарские земли вновь утонут в своих междоусобицах. И тогда вернуть утраченное с прибытком не составит ни малейшего труда.

Тем временем, пока Гианара подводила черту под завершившимся этапом своей жизни и строила планы на тот, что только начинался, её маленький отряд проехал предместья и выехал на дорогу, ведущую в восточную часть Дармента. В отличие от всех остальных тиррств, это было соединено с коронными землями аж тремя трактами. С посланником князя Фембы было оговорено, что его сын вышлет из Артримора ей на встречу несколько сотен воинов, дабы обезопасить венценосную путешественницу. А пока предстояло надяться только на четыре десятка гвардейцев, которые с одной стороны были весьма грозной силой, а с другой — оказались способны выступить в течении нескольких часов и могли обойтись в пути без полноценного армейского обоза.

Вскоре за окном закончились всякие признаки города и потянулись бескрайние, ничем не отличающиеся поля, на которых в такт ветру колыхались ещё зелёные колосья. Глядя на настолько однообразное зрелище, эльфийка и не заметила, как задремала, удобно расположившись на мягком диванчике. Внезапно её мерное посапывание было прервано резкой остановкой. Возмущённая столь неаккуратной манерой езды, она уж было собралась грозно высказать кучеру свои претензии, когда в окнах с обоих сторон кареты полыхнули вспышки, яркие даже в утреннем свете.

И в следующий миг карета содрогнулась от множества ударов. Одновременно били, затаившиеся до поры в засаде, огненные, воздушные и тёмные маги мятежников. И, будто полутора десятка магов было мало, несчастный экипаж поразило больше двух сотен артефактных болтов, не оставивших находящейся внутри эльфийке ни единого шанса на спасение.

* * *

В то время, когда светлая эльфийка бесславно погибала в приготовленной специально для неё ловушке, мерла Моргана Рислент с самой счастливой улыбкой, словно объевшаяся сметаны кошка, наблюдала за происходящем на огромном артефактном экране. Когда на месте кареты осталась лишь чернеющая воронка, довольная дроу выскользнула из кресла и переместилась в кабинет мужа.

— Всё уже случилось? — Аршар оторвался от своего экрана, где отслеживал оперативные сводки со всех концов Гренудии.

— Да, любимый, спасибо! — радостно ответила темнокожая красавица, — Наконец этой суки не стало! Так ей, за убийство Айнтерела! Как тебе удалось всё провернуть настолько красиво? Кто изображал этого артгарца?

— Не поверишь, резидент Великого Княжества Фемба, собственной персоной.

— Но как? Ты хочешь сказать, что ты тут ни при чём⁈

— Обижаешь. Просто по моей просьбе, искин в оговорённое время связи, вызвал этого перца, изобразил на экране Арибу и отдал все необходимые распоряжения. А Арибе артефактную связь заблокировал, чтоб того понапрасну не нервировать.

— Я тебя обожаю! — с этими словами Моргана снова повисла на шее супруга, который хоть и не думал возражать, но был несравнимо менее доволен произошедшим. Да, гибель эльфийки была неизбежна. Но всё равно Аршару было крайне неприятно ей способствовать.

* * *

Год 5099 от явления Творца, вторая половина мая

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс

Любая революция и любой государственный переворот — это ужасно увлекательное, азартное развлечение, исход которого предсказать никогда не получается наверняка. И самое интересное и непредсказуемое начинается тогда, когда головы бывших власть имущих отделились от их тщедушных тушек в прямом или переносном смысле. К великому сожалению беснующихся на столичных площадях сторонников пророка Айзикора, им не довелось лицезреть ничего, подобного знаменитой французской гильотине, ставшей эффектной чертой под первым этапом той революции.

Если в мире, откуда пришёл Шелд Рислент, переход от первого этапа «сноса старого» к следующему, «конфликту бывших союзников за место у кормушки» занимал хотя бы несколько недель, а то и месяцев, в Гренудии всё случилось куда быстрее. Ведь тут одновременно имели место «буржуазная революция», оплаченная семьёй Клэн и религиозная война, вдохновителем и движущей силой которой стала деревенская мелкая буржуазия и мелкие аристократы с примкнувшими к ним наиболее опытными воинами-наёмниками, решившими под шумок затесаться в аристократы. И последней в списке, но первой по возможностям была сила, действовавшая из тени. Из минк-ваньярской тени.

Если на начальном этапе между союзниками было полное согласие на тему «свалить неугодный режим, а дальше всё само как-нибудь образуется, ведь властью станем мы», то теперь, когда будущее внезапно наступило, оказалось, что не всё так радужно. На недолгий миг стороны замерли в неустойчивом равновесии. Штаб Клэнов, хоть и обладал заметно меньшим числом сторонников, зато отличался их высоким качеством, организованностью и способностью к планированию. Потому именно в нём родился откровенно провальный план выставить пророку Айзикору ультиматум с требованием распустить фанатиков и не мешать серьёзным людям получать доход по ранее сделанным инвестициям.

Общение профессионалов с дилетантами сложно в первую очередь тем, что с позиции первых логику вторых просчитать не всегда возможно. Очевидное для мастера своего дела не является таковым для профана. А если профан ещё и не сильно дружит с головой, но зато фонтанирует энергией, то по числу возможных, равновероятных исходов ситуация явно превосходит классическую рулетку. Когда к Айзикору явился представитель Штаба и в категоричной форме потребовал объявить во всеуслышание, что всё закончилось и надо расходиться по домам, безумный пророк разразился гневной тирадой. После чего, ссылаясь на волю Творца, сходу приказал своим сторонникам схватить явившегося к нему офицера и сжечь его.

В ответ на такую демонстративную пощёчину, Штаб всеми имеющимися силами ударил по крайне бестолково, с военной точки зрения, организованной ставки безумных пророков, коих не составило труда схватить, удавить и прикопать в канаве на окраине столицы, куда уже несколько дней свозили безымянные трупы. Самого же Айзикора, захваченного живым, по приказу Крэя, теневого командира армии Клэнов, сожгли в назидание всем, кто посмеет переть против всемогущего бабла.

Но, как говорит опыт картёжников, если началась череда неудач, то хрен её так просто прервёшь. То, что от Айзикора не осталось трупа, породило новый символ веры, «что его призвал Творец. А когда он вернётся, тогда и наступит эпоха всеобщего благоденствия». Следом началось то, на что Крэй смотрел совершенно анимешными глазами, не понимая, что делать с этим сумасшествием. Ибо на его глазах самопроизвольно зарождался культ Айзикора, в котором ему лично и его коллегам отводилась роль «Главных Пособников Абсолютного Зла».

Глава 46

Мердгресская защита

Год 5099 от явления Творца, начало мая

Место действия: Королевство Гренудия, окрестности замка Мердгрес.

— Аллин, ты можешь оценить, сколько ещё до вашего замка? — поинтересовался у друга Лоренс, когда небольшой отряд въехал в очередной перелесок.

— Если ничего не путаю, то осталось совсем немного. Скорее всего, за тем леском должны уже будут показаться башни, — ответил с некоторым сомнением Аллин.

Будь с ними Орвин Сердон, он бы сразу безошибочно определил их точное местоположение. Но за время жизни в замке тирр Мердгрес-младший всего настолько редко выбирался в конные прогулки по окрестностям. Так что вспоминать было особенно нечего. Однако данный ответ оказался удивительно близок к истине. Всего через час кавалькада втянулась в открытые ворота барбакана замка Мердгрес, с которого за приехавшими внимательно наблюдала пара стражников. Не успели всадники спешится, как из господского дома показались встречающие. Ими оказались три самые нетерпеливые обитательницы замка: тирра Беатриса с дочерью и принцесса Элеонора. Последняя скромно остановилась чуть позади, не зная, что ей делать и как себя вести в данной ситуации.

— Мальчик мой дорогой, наконец ты дома! — тирра радостно шагнула навстречу своему драгоценному сынуле. — Как же я рада снова видеть тебя здесь! Как закончишь с приветствиями, немедля поднимись к отцу, вам надо обязательно о многом переговорить. А я пока распоряжусь, чтобы твоему спутнику подготовили комнату.

С этими словами тирра благожелательно улыбнулась Лоренсу, который всё никак не мог улучить момент и подойти к Арьяне, и удалилась, давая возможность молодёжи выплеснуть накопившиеся эмоции. Вырвавшаяся наконец на оперативный простор, младшая тирра Мердгрес оказалась рядом Лоренсом практически в ту же секунду, когда мать скрылась за массивными дверями. Правда до чего-то предосудительного дело не дошло и Лоренсу дозволили поцеловать только лишь руку.

Тем временем Аллин направился к принцессе. Та робко улыбнулась своему жениху, напряжённо ожидая его реакции. Всё же несколько последних месяцев изрядно перевернули всё с ног на голову. Сейчас Элеонора уже не была той беззаботной, непосредственной девчонкой, гораздо более свободной в проявлении чувств и эмоций, чем того требовали строгие правила дворцового этикета. Но, к её удивлению и радости, слова и не требовались. Её любимый смотрел на неё широко раскрытыми глазами. И во взгляди было и изумление, и восхищение, и, чего уж греха таить, откровенное желание. Казалось, что он увидел её впервые, а Амур, улучив момент, успешно расстрелял по нему весь свой колчан.

В некотором роде так оно и было, ведь принцесса уже больше недели почти непрерывно носило то колечко, что получила после памятного разговора от Краса Рислента. И теперь молодой тирр не мог оторвать взгляда от девушки, не понимая, то ли она так сильно похорошела за время разлуки, то ли он раньше просто не разглядел, насколько она в действительности мила и очаровательна. Не ожидавшая такой реакции Элеонора зарделась и потупила взор. Юноша приблизился к ней, словно находясь в глубоком трансе:

— Очень рад видеть вас здесь, Ваше высочество. Надеюсь, теперь внешние обстоятельства не смогут помешать нам общаться больше.

— Я тоже очень рада нашей встрече, Аллин, — сказала Элеонора расцветая, — Мы же, вроде, договорились перейти на «ты». Но тебе надо идти, тирр Велдон ждёт. А у нас ещё будет время на разговоры.

Когда Аллин чуть заторможено повернулся и ушёл, девушке стоило огромного труда удержваться от радостного визга. Она так страстно мечтала именно о такой реакции любимого! И вот мечта исполнилась! Какое это счастье!

* * *

К кабинету отца Аллин подошёл всё в том же состоянии задумчивости, в которое его погрузила встреча с Элеонорой. Он с удивлением понял, что его страстно влечёт к ней. Только оттенок этого внезапно появившегося влечения совершенно иной. Оно совсем не напоминало безудерженую, бузмную страсть к Мелиссе, смертельно опасное влечение к Гианаре или несколько приторное ощущение излишней доступности Морганы. Тут восприятие чувства был совсем другим. Нечто, подобное желанию оказаться в тёплой, уютной комнате рядом с хорошо натопленным камином, когда за окном свирепствуют трескучий мороз и пурга. Это чувство манило, обещая спокойствие и комфорт. Пожалуй, из всех, это ощущение было наиболее приятным и ласковым. Хотя, безусловоно, уступало по остроте и резкости тому, что было с подлой кошатиной. С головой, занятой подобными мыслями, юноша и подошёл к знакомой двери кабинета.

Коротко постучав и услышав разрешение, Аллин переступил порог:

— Привествую тебя, отец!

— Здравствуй, сын! — хмуро ответил тирр Велдон, — ты обещал быть более осмотрительным, и снова не держишь своё слово!

На лице молодого человека отразилось искренне непонимание:

— О чём ты, отец⁈ Мы выехали достаточно большим отрядом, ни в какие стычки ни с кем не вступали! — в этом месте Аллин покраснел, вспоминая эпизод с фальшивой мерлой, случившийся буквально позавчера.

— Но ты не предупредил меня о своём приезде. Хорошо хоть Кларенс догадался сообщить, когда тебя надо ждать.

— Прости, я действительно не подумал, — смутился молодой маг.

— Ладно, что было, то было, — махнул ладонью Велдон, давая понять, что не считает данный проступок заслуживающим большего внимания, — С принцессой уже видился?

— Да. Удивительно, но она сильно похорошела с нашей последней встречи.

— Разве? Не заметил. Но так даже лучше. Ты знаешь, кто её сюда привёз и кто ещё прибыл вместе с нею?

— Нет, мы успели лишь обменяться приветствиями и я сразу поднялся к тебе.

— Похвально. Так вот, бежать из Кера ей помогла тирра Виола, а организовал побег мерл Крас Рислент. Они оба сейчас в замке. Постарайся с последним если не подружиться, то по крайней мере установить ровные отношения. Парень далеко не прост и такой союзник в будущем будет очень полезен. Кстати, обе девушки отзываются о нём с невероятным уважением, совсем не как о ровестнике. Кроме того, в замке также среди воинов из Минк-Ваньяра находится наследный принц этого королевства. С ним тебе тоже имеет смысл завести полезные знакомства. Сейчас можешь идти отдыхать и приводить себя в порядок с дороги. У нас ещё будет время поговорить о делах после ужина.

* * *

То, что столь долго откладываемое знакомство всё же пора наконец свести, понимали оба видящих мага. Но их встреча произошла случайно, когда Аллин выходил из господского дома на крепостной двор, а Крас, наоборот, входил внутрь. И если Крас никаких особых переживаний по этому поводу не испытывал, то у Аллина был целый ворох опасений и предубеждений, заставлявших его не слишком форсировать события.

Некоторое время два молодых человека внимательно изучали друг друга. Приблизительно одного возраста, приблизительно одного роста. Оба прекрасно сложенные. Но в остальном совершенно разные. У одного — светлые, платиновые волосы ниже лопаток, у другого слегка вьющиеся каштановые, едва достающие до плеч. У одного плавные черты лица, у другого — не менее тонкие, но резкие, чётко очерченные. Но самое главное отличие было во взгляде. Ярко-синие глаза Аллина смотрели насторожено, выдавая сомнения, чего можно ожидать от этой «тёмной лошадки», Краса Рислента. А Крас бросал на своего визави уверенный взгляд не менее ярких, но серо-зелёных глаз, в которых читалась привычка командовать и распоряжаться.

— Мерл Рислент, полагаю? — начал Аллин на правах хозяина.

— Он самый. — ответил Крас по-русски. — Николай, предлагаю говорить на языке, который кроме нас тут точно никто не сможет понять.

— Ты попаданец? — опешил Николай Темнов, изрядно подзабывший, как звучит родная речь.

— Нет, попаданец — мой отец, мерл Шелд Рислент, в прошлом своем воплощении — Владимир Шумил. Но о мирах 21-ого века я знаю довольно много.

— О мирах? Их много?

— Естественно. Ты и отец из разных версий реальности. Я видел третью версию подобного мира. Который — ни твой и ни отца.

— У вас есть доступ к порталам в другие миры?

— Перемещение материи между мирами Мультивёрса запрещено на уровне базовых законов природы. Но вот перемещение информации, как ни странно, возможно. Так что у нас есть доступ к интернету того мира и к закрытым ресурсам различных тамошних структур вроде НАСА, Ростеха и подобных.

— Если вы настолько могущественные, чего тогда ты здесь забыл и чего добивается твой отец? — недружелюбно поинтерсовался Аллин, испытывая крайне противоречивые чувства, среди которых доминировал внезапно возникший комплекс неполноценности.

— Раньше было нужно всего лишь доставить сюда принцессу. А чего нужно моему отцу не так-то просто ответить. Он обычно на такие вопросы отвечает: «Отправить разумных осваивать бескрайние просторы Вселенной».

— А не через чур круто? Вокруг — средневековье, если что.

— Тут — да. А в Минк-Ваньяре — уровень вполне себе первой половины 21ого века. А в чём-то и получше. Уже сейчас. За двадцать лет достигли. Крымская Русь — практически в 22-ом веке. Не веришь? В Дарте есть своя мультипликационная студия и студия научно-популярных фильмов. В нашем университете изучают астрофизику и генную инженерию, диалектику и теорию научного творчества. Системы искусственного интеллекта управляют всем, начиная отгородских коммуникаций и до распределением в университетах мира 21-го века задач, на которые наших ресурсов не хватает. Ты всерьёз считаешь, что в средневековье это возможно?

— Крымская Русь? Это ещё что такое?

— Основанное отцом островное государство. Не бери в голову, с Гренудией у него в обозримом будущем контактов не будет.

— Ты сказал, что раньше планировал только доставить принцессу сюда? А теперь? Что поменялось?

— А теперь у меня появился ещё один интерес. Но тебя он точно никак не касается. Так что, если не возражаешь, я тебя покину. Если будет нужна помощь с производством артефактов — не стесняйся, обращайся. Помогу. Завтра. Правда без разглашения секретов. На мне клятв и обетов, что блох на бродячем кабысдохе.

* * *

Тирра Виола стояла на смотровой башне и смотрела на горизонт, где мрачное, серое небо с низкими, почти ощутимо давящими тучами сливалось с холмами, поросшими лесом. Далеко на юго-западе остался родной Кер с фамильным дворцом, где прошли беззаботные годы детства. Сейчас там заправляет брат, уже успевший доказать, что на его долю не выпало ни ума, ни совести. Возвращаться туда, где ещё недавно был отчий дом, ей совершенно не хотелось. Не хотелось видеть, как получивший власть недалёкий, беспринципный мальчишка гробит всё то, что создавалось руками многих поколений предков.

Виола мысленно сравнивала Палмера с Аллином. Оба тирры, оба почти ровесники. Но против Аллина Палмер выглядел откровенно жалким, мелочным, трусливым и ни на что ни годным. А если сравнить Палмера с Красом, то сравнение выходило ещё более неприглядным для родного брата. Рядом с Красом даже тирр Мердгрес-младший уже не выглядел столь идеальным. Виола печально вздохнула. Не с её невзрачной внешностью засматриваться на таких кавалеров, как Аллин или Крас. Даже когда был жив отец, ей в отношениях с Винсентом ничего не светило. А сейчас, когда она осталась по сути одна и скоро от былого величия семьи останутся лишь строки в хрониках, надеяться на удачное замужество — лишь зря терзать душу.

«Буду довольствоваться ролью любящей тётушки для детишек Мердгресов» — горько усмехнулась девушка. Внезапно налетевший порыв ветра заставил её зябко поёжится. И парой мгновений позже, на её плечи лег тяжёлый, тёплый плащ. Виола резко обернулась и с удивлением обнаружила мерла Рислента.

— Простите, если напугал вас, тирра. Мне показалось, что вы замёрзли. Если помешал, немедленно уйду.

Ситуация была настолько неожиданной, что Виоле потребовалась почти минута, чтоб хоть как-то отреагировать. Всё это время Крас спокойно стоял рядом с интересом рассматривая удивлённую девушку.

— Благодарю вас, мерл Рислент, я действительно немного замёрзла…

— Не будете возражать, если я составлю вам компанию? Вид отсюда открывается действительно захватывающий, хотя и мрачноватый.

— Конечно, оставайтесь, буду только рада вашей компании, — проговорила девушка, гадая, что привело сюда этого странного молодого человека.

— Вам нравится высота? — после небольшой паузы спросил он глядя в даль.

— Наверное… Хотя не знаю… Я часто наблюдала за тем, как летают птицы и пыталась понять, что они ощущают, паря в вышине. Вы, наверное, будете смеяться, но однажды больше часа с жуткой завистью любовалась вороной, которая просто наслаждалась полётом, выписывая в небе удивительные фигуры. Был пригожий летний день и она кружилась напротив моего окна. Я так тогда завидовала этой вороне, которой дано испытывать восторг, мне совершенно недоступный…

— Ну почему же так печально. Если хотите, могу изготовить летающий артефакт и покатать вас. Правда, в первый раз это может быть страшновато. Но если понравится, сможете и сами научиться летать. Это действительно прекрасно.

Девушка с изумлением воззрилась на Краса. Но лицо юноши не выражало ни малейшего намёка на розыгрыш.

— Я никогда не слышала о подобных артефактах, — осторожно ответила она.

— Неужели не доводилось ничего слышать даже о знаменитой «монстроптице», которая когда-то переполошила всю Эльфару? — глаза Краса откровенно смеялись, хотя лицо оставалось вполне серьёзным.

— Так это же давно опровергнутое суеверие, в которое не верит ни один образованный человек! — возмутилась тирра.

— Суеверие это или байка, только в основе у неё совершенно реальные события. Монстроптицей эльфы обозвали моего отца, Шелда Рислента, когда он очень спешил из Тардии попасть в форт Сбар и решил долететь на изобретённом им же артефакте, именуемом «дельтапланом». А над Эльфарой в него, невидимого, врезалась, только не смейтесь, ворона. И сорвала скрывающий амулет. Так он и стал видимым. Потом недалеко от Коура сделал себе новый скрыт и полетел дальше. Первый раз я катался по небу в трёхлетнем вохрасте. Сколько раз с тех пор доводилось летать, а тот первый восторг до сих пор помню. Выше облаков забрались тогда. Красота неимоверна! Так что если надумаете, с удовольствием вас покатаю. А сейчас, думаю, нам уже пора спускаться к ужину.

* * *

По случаю возвращения Аллина тирра Беатриса расстаралась и устроила почти что праздничный пир. За столом в просторной трапезной царило оживление. Особо интенсивное общение шло в нескольких образовавшихся парочках. Аллин ворковал с Элеонорой, Арьяна с Лоренсом. И даже тирр Велдон не пресекал это, а тихо переговаривался со своей женой.

А Крас с удовольствием перешептывался и пересмеивался с Виолой. Впервые с момента гибели отца, тирра Дармент смогла наконец расслабиться и немного развеселиться, разговаривая с этим умным и очень эрудированным молодым человеком. И хотя она не тешила себя несбыточными мечтами о том, чтобы этот видный красавец обратил на неё внимание как на девушку, но сейчас была искренне ему благодарна за крайне интересную и познавательную беседу.

— У вас очень острый, пытливый ум, тирра. Думаю, вам стоит продолжить обучение в университете Дарта, — внезапно прервал возникшую в разговоре паузу Крас.

Виола смутилась, так как боялась загадывать что-то на будущее:

— Даже не знаю, будет ли у меня возможность оплатить обучение, с учётом всего того, что сейчас происходит. Возможно скоро, стараньями моего брата, мы с мамой окажемся нищими.

— Как любит говорить мой отец, проблемы надо решать по мере их появления. А для обучения вам деньги не понадобятся вовсе: у нас в университете оно бесплатное. Все студенты живут на полном пансионе и получают стипендию.

Внезапно спокойное застолье оказалось прервано появлением в обеденном зале крайне взбуждённого начальника охраны замка. Он быстрым шагом приблизился к тирру и начал что-то крайне эмоционально шептать тому на ухо. Тирр мрачнел с каждым словом, внимательно слушая доклад. Когда лейтинант закончил свой сообщение и замер, ожидая указаний, Велдон поднялся, и обращаясь ко всем сказал:

— В наше тиррство со стороны леррства Артримор вторглись войска наследника великого княжества Фемба. Сейчас они их разъезды кружат вокруг Кайма. В случае начала полноценной осады, город без нашей помощи долго не продержится. После ужина прошу всех молодых людей пройти в мой кабинет на совещание.

Глава 47

Невидимый перелом

Год 5099 от явления Творца, начало мая

Место действия: Королевство Гренудия, окрестности замка Мердгрес.

Когда в кабинете тирра собрались все приглашённые на совещание, начальник охраны ещё раз, максимально подробно и со всеми известными ему деталями повторил свой доклад, который оказался не таким уж и длинным. Приблизительно неделю назад в окрестностях замка стали появляться беженцы из восточных земель тиррства Дармент. Именно от этих перепуганных людей, решивших бросить всё своё имущество вместе с домами в Кайме и узнали о начавшемся вторжении. По рассказам этих бедняг, артгарцы ведут себя не совсем так, как привыкли вести в своих локальных конфликтах: не выжигают временно занятые деревни до тла и не угоняют в неволю. Но грабят, насилуют, а за любой сопротивление или неповиновение — безжалостно убивают.

Комендант Кайма, прежде чем рапортовать наверх, выслал в разведку на юг несколько разъездов, с задачей уточнить силы и намерения захватчиков. Несколько добытых пленных вели себя нагло, демонстрируя гренудийцем своё презрение и высокомерное превосходство, даже не думая скрывать известные им планы своих командиров.

Комендант не сразу решился поверить в то, что захваченные артгарцы говорят правду. Настолько их слова не вязались со всей историей последних столетий. Но и под самыми изощрёнными пытками те визжали-стонали одно и тоже, не противореча ранее сказанному. Получалось, что Ариба Фиоги пришёл не грабить, а завоёвывать новые земли, дабы включить их в своё государство. Основанием для начала вторжения он объявил нанесённые тирром Дарментом оскорбления его тестю и вассалу.

Сведения, касающиеся сил вторжения, начальник охраны пересказывал особенно безрадостным голосом. Его можно было понять, ведь в совокупности численность захватчиков почти в три-четыре раза превосходила всё то, что по его представлениям могло выставить тиррство. Всего границу Гренудии перешло двадцать четыре тысячи чернокожих воинов: шесть тысяч из великокняжеской дружины, а остальное — ополчение, но уже имеющее значительный опыт службы. Кроме того, в леррстве Артримор к ним присоединилось почти тысяча кавалеристов. Это была и дружина лерра, и пришедшие под его руку вассалы, решившие погреть руки на разгорающемся конфликте.

— Предлагаю всех присутствующих по очереди высказать по поводу наших возможных действий, — тирр окинул собравшихся нечитаемым взглядом. И взглянув на только что умолкшего начальника стражи продолжил: — Начать прошу вас, лейтенант.

— Я считаю, что с имеющимися силами у нас нет ни единого шанса не то, что выбить противника из занятых земель Гренудии, но даже организовать полноценную защиту своих территорий. Посему, мне видится, что надо срочно запросить помощь в столице и в Глайреде. Самим же срочно готовить к осаде замки и города на юге и в центре тиррства.

— Хорошо, ваше мнение я услышал, — по голосу тирра было совершенно невозможно ничего понять, что он на самом деле думает по поводу высказанного, — Какие ещё будут мнения? Сын?

— Я думаю, что если мы вооружим магическими жезлами несколько сотен наших воинов, то сможем свести на нет численное преимущество противника, — не слишком уверенно произнёс Аллин.

— Сколько тебе понадобится времени, чтобы изготовить четыре сотни жезлов?

— Если заготовки будут сделаны заранее, а мне выделено пять-шесть помощников, то смогу изготавливать по 25–30 штук в день, — проговорил младший Мердгрес, — Всё дело упирается в сами накопители и их зарядку. Удастся найти такое количество драгоценных камней?

— Что-нибудь придумаем, — Велдон резко погрустнел, когда осознал предстоящие расходы.

— Если позволите, тирр, — вмешался Крас, решивший, что пора упорядочивать начинающиеся разброд и шатания, — я хотел бы внести несколько предложений.

— Конечно, мерл, мы вас внимательно слушаем.

— Для изготовления большого количества жезлов по имеющейся у тирра Аллина технологии, — Крас кивнул в сторону на всякий случай нахмурившегося юноши, — вам потребуется решить всего две проблемы. Во-первых потребуются максимально ёмкие и максимально однообразные накопители. И во-вторых потребуется их заряжать до полного заряда. Если тирр Аллин будет заряжать обычные драгоценные камни и делать это самостоятельно, то одного жезла будет хватать на пол часа боя, не больше.

— Как я понимаю, вы можете предложить иное решение? — Аллин быстрее всех понял, к чему клонит Крас.

— Совершенно верно. Если нам будут выделены помещения, а крестьяне обеспечат непрерывный подвоз глины, древесины и щебня, мы наладим выпуск наших накопителей сверхбольшой ёмкости и обеспечим их полную зарядку.

— Сколько времени вам понадобится для начала производства и сколько накопителей в день вы сможете выдавать?

— Первые несколько десятков произведём через два дня, после выделения нам помещения, — но когда на лице Аллина отразилось откровенное разочарование, Крас добавил, — С третьего дня сможем выдавать и тысячу, и две, и три. То есть столько, сколько будет нужно.

— Распорядитесь, чтобы срочно очистили тележный склад, — тирр Велдон повернулся к начальнику охраны, который явно был бесполезен на продолжающемся совещании, — через час он должно быть совершенно пуст. Привлеките всех незанятых слуг. Можете исполнять.

Когда лейтенант скрылся за дверью, Крас продолжил:

— Я предлагаю немного модернизировать жезл тирра Аллина с учётом новых возможностей. Оставить в нём «огненное копьё» и «воздушные лезвия», но в качестве основного применяемого плетения установить «сонный круг». Оно позволяет, не убивая, вывести из строя всех, кто окажется в радиусе десяти шагов от точки нанесения удара, игнорируя любую антимагическую защиту. Прицельно бить можно на расстояни до полутора тысяч шагов.

— Вы предлагаете противников не убивать, а захватывать в плен? Зачем?

— Люди — слишком большая ценность, чтобы ими раскидываться, — улыбнулся Крас.

— Но артгарские воины никогда не станут послушными работниками, если вы на это намекаете.

— Почему же? В той же Драуре они быстро станут и тихими, и послушными.

При упоминании Драуры Аллина передёрнуло от нахлынувших воспоминаний. Но Рислент, не обращая на это внимание, продолжил:

— К тому же в Драуру мы отправим лишь тех, кто запятнал себя преступлениями против мирного населения Гренудии. Остальных мы можем перетянуть на свою сторону вполне мирными методами. А кого не удастся, после окончания войны отпустим домой. После всего увиденного и прочувствованного, они станут самыми лучшими агитаторами за мир с вашей страной.

— В ваших словах есть своя логика. Но чтобы удержать магов нужны ридитовые ошейники, а их в таком количестве взять неоткуда.

— Мы можем изготовить противомагические кандалы, куда более сильные, чем ридитовые.

— Хорошо, полагаюсь на вас, — согласился тирр, — Но все приготовления надо закончить не позднее, чем через восем дней. Больше тянуть мы не сможем.

* * *

За изготовление жезлов Аллин взялся со всем присущим ему энтузиазмом. Ему хватило всего полутора часов консультаций с Красом, чтобы существенно переработать своё «специзделие». Столь долго избегаемый маг оказался простым в общении и охотно делился сведениями, если конечно они не подпадали под действие какой-то из его клятв. Свои высоконаучные споры парни вели на русском, который мало того, что обеспечивал требуемый уровень секретности, так и ещё намного лучше позволял обсуждать сложные концепции. Возможность вновь говорить на родном языке оказалась ещё одной капелькой, подтачивающей первоначальный скептицизм. Так что постепенно молодой Мердгрес и сам не заметил, как стал воспринимать минковца как доброго приятеля.

Если минковцам для производства было выделено отдельно стоящее здание, то свой «секретный цех» молодой Мердгрес получил в подземельи замка со скрытым ходом в старый арсенал. И снаружи у здания, и в подземельи на входе теперь нёсли круглосуточную вахту усиленные наряды стражи. Кузнецы, выделенные ему в безраздельное пользование, смогли выдать требуемые пластины уже к вечеру первого дня. А к утру совершенно ошалевший от ночных бдений юный тирр превратил их в артефактные штампы, каждый из которых позволял выполнять свою магическо-технологическую операцию работнику-не-магу. Теперь дело упиралось в накопители и их зарядку.

Поспав лишь пару часов и не проронив за завтраком ни слова под осуждающими взглядами всех присутствующих представительниц прекрасного пола, он при первой же возможности метнулся в бывший тележный сарай, где без продыха трудились также отсутствовавшие на завтраке минковцы. Пройдя два поста, из своих дружинников и двух стажёров, Аллин попал в помещение, которое также хорошо вписывалось в антураж замка, как барная стойка и холодильник с кока-колой в пыточной средневекового инквизитора. Половину сарая занимал натуральный конвейер. А вторая половина была разделена на небольшие участки с рабочими столами и орудующими магами из команды Краса. Справа от каждого стола высились ящики, куда стажёры с периодичностью в несколько минут докладывали новые детали.

С периодичностью также в несколько минут мимо каждого стола пробегал голем с тележкой, перекладывая на неё всегда одинаковое количество деталей каждого вида. А затем бежал в начало конвейера, где сгружал получившийся комплект и начинал свой путь заново. На конвейере работали исключительно големы и производили на нём их же. Каково же было удивление Аллина, когда только что произведённый голем получил от стоящего в другом конце сарая какие-то инструкции и тут же занял место в середине производственной цепочки, овсвободив от части работы соседа.

— Коля, привет! — по-русски приветствовал Крас пришедшего мага, — Ты за обещанными накопителями?

— Да, — чуть заторможено ответил тот, продолжая с величайшим интересом уже в аурном зрении рассматривать происходящее, — Вы делаете только големов?

— Мы называем их кибермагами. Пока да, потому что они и сами являются очень серьёзными воинами, но, главное, только с их помощью мы сможем в приемлемые сроки наделать «Апельсинок». Это такие боевые монстры, которые в минковском войске выполняют и функции БМП, и тяжёлых танков прорыва одновременно.

— А почему «Апельсинки»?

— Долгая история. Потом как-нибудь покажу видео, как батя заполучил первого из них. Тогда название и прилипло. Сейчас заберёшь накопители или тебе что-то ещё потребовалось?

— Давай накопители. Сколько готово.

— Пока всего сотня. Я тебе выдам в придачу пару-тройку кибермагов. Ставь их на операции, которые требуют применение магии. Накопители идут сразу заряженными под завязку, так что и здесь будет ускорение. Форма у них, та, которую мы с тобой обсудили ранее, как раз, чтобы в рукоятку твоего жезла вставлять было удобно.

Покидал бывший тележный сарайчик Аллин изрядно обогатившись. Три голема-кибермага тащили даже на вид тяжеленные корзины, доверху наполненные длинными, узкими накопителями с корпусом из гадолиний-никелевого сплава. Что это за сплав и зачем он нужен Николай-Аллин узнал уже в этом мире. Потому как изрядно струхнул улышав, что в качестве накопителей минковцы используют ни много, ни мало, запрессованный в требуемую форму порошок диоксида урана. Этот порошок по своей мано-ёмкости превосходил драгоценные камни на пару порядков. Однако Аллина изрядно напрягала угроза радиации, о которой в прошлой жизни не кричал только совсем уж ленивый. Вот тут он и узнал, что используемый в качестве материала корпуса сплав отлично блокирует радионуклиды, так что бояться нечего. На вопрос, откуда взялся диоксид урана, никель и гадолиний, Крас с нескрываемой годостью подвёл гостя к странному устройству из нескольких секций, в которое два кибермага периодически грузили глину, а на выходе получали серебристые цилиндры. Это оказался трансмутатор, внутри которого и происходило таинство превращение одних химических элементов в другие.

ПОпытки вызнать у Краса, как устроено это чудо упёрлось в то, что объяснений «на пальцах» тут было недостаточно, а на погружение в тонкости ядерной физики и радиохими у Аллина сейчас не было ни времени, ни исходных знаний. Потому он ретировался, дав себе зарок, после всей свалившейся суеты обязательно разобраться в вопросе. Сейчас же, благодаря полученным «подаркам», «заряд» его жезла ограничивался только весом накопителя, который был хоть как-то приемлем для вооружённого им воина. Все же уран — это даже не золото, тяжелее уже точно некуда.

* * *

Год 5099 от явления Творца, вторая половина мая

Место действия: Королевство Гренудия, юг тиррства Мердгрес.

Срочно собранная объединённая армия Мердгреса, в которую влились дружины практических всех аристократических родом тиррства, смогла выступить через две недели после первых сообщений о переходе артгарцами границы. Сильнейший шок, переходящий в безудержный энтузиазм, вызвало появление отряда минкцев, состоящих из чеканящих шаг кибермагов, внешне изрядно смахивающих на имперских штурмовиков из «Звёздных войн», возглавляемых группой наездников, верхом на жутчайшего вида монстрах. Причём как бы не самый сильный шок был у тирра Велдона, который имел по молодости несчастье столкнуться с прообразом нынешних «Апельсинок».

Верхом на одном «Апельсинке» расположилась тирра Виола, которая смогла убедить-упросить изначально категорически возражавших тирра Велдона и Краса взять её с собой. Но когда она выполнила условие Краса, изначально казавшегося тому невыполнимым, и, переборов страх, научилась ездить верхом на монстре, мужчинам пришлось смириться. Девушка твёрдо решила сделать всё для родного тиррства, что было в её силах и потому считала своё присутствие в войске обязательным. Так у неё оставался шанс подобрать нужные слова, чтобы убедить военачальников освободить и Дармент от захватчиков.

Первое соприкосновение с авангардом войска Тиамаса Фиоги произошло на четвёртый день похода. Кавалеристы Мердгреса заметили разъезд противника и попытались его захватить, но темнокожие всадники резво дали стрекача, даже не помышляя о бое. Ситуация повторилась и на следующий день, что начало изрядно напрягать всех командиров. Трусами артгарцы никогда не были, потому изменение их поведения было явным следствием реализации какого-то не совсем понятного плана. Выглядело всё так, будто они заманивают гренудийские силы вглубь леррства Артримор.

На устроенном совещании, после доклада тех, кто проводил разведку и видел странности поведения захватчиков воочию, тирр Велдон обратился к Красу:

— У вас, мерл, есть предположения, чем вызвано нежелание принца Тиамаса давать генеральное сражение?

— Полагаю, что план кампании разрабатывал не сам принц, а кто-то, кто нацелен не на эффектность, а на результат. Скорее всего целью князя Арибы является захват все южной и восточной Гренудии. Для этого ему требуется не разгромить ваше войско, а полностью уничтожить, не дав отступить вам лично. Думаю нам готовят «мешок». Скорее всего основные силы обойдут нас через ничем незащищённые земли Дармента и лишат возможности отхода.

— Звучит разумно. И что вы предлагаете?

— Предлагаю продолжить высылать поисковые отряды, а я с остальными магами Минк-Ваньяра за пару дней проведём разведку своими средствами.

Пока воины спешно оборудовали лагерь и ставили временные укрепления, Крас с товарищами засел за изготовление разведывательных модулей, замаскированных под местных птиц, напоминающих чаек. Такой модуль был способен передавать только визуальные картинки, но мог висеть в воздухе на высоте почти в вёрсту неограниченно долго. Несколько сотен таких, в общем-то, простых артефактов позволяли перекрыть территорию около тысячи квадратных вёрст, чего было более чем достаточно для полного контроля театра боевых действий.

Добытые таким способом сведения дали результат, гораздо хуже ожидаемого: кроме небольших отрядов артгарцев, ни в леррстве Артримор, ни в Дарменте крупных сил Фемба не наблюдалось. Более тщательный поиск показал, что основные силы Тиамаса походным маршем идут на север по территории Артгара вдоль непроходимых болот, естественной восточной границы с Гренудией. Это могло означать только одно: князь Ариба собрался пройти через княжество Рунди и занять ставшийся совершенно беззащитным Мердгрес с севера. Но даже те небольшие силы артгарцев, что остались в Артриморе и Дарменте, в сумме не сильно уступал в численности войску Мердгреса. И оставлять их без внимания также было нельзя.

Выслушав доклад Краса, тирр Велдон задумчиво склонился над картой своих и соседних земель. И мерл Рислент, и Аллин терпеливо ждали его решения. А решения напрашивалось само собой и очень хорошо согласовывалось с предложением, сделанным почти девять месяцев назад старшим Рислентом: завоевать княжество Рунди, перекрыв тем самый единственный путь из Артгара в Рунди через Эдру. В своём нижнем течении Эдра разливалась более, чем на версту и потому соединить два берега удалось лишь в одном месте, где русло пересекала цепочка островов. Именно с опорой на них и были построены широкие, каменны мосты, упиравшиеся на Рундийском берегу в мощную крепость Ораш-Чеи, чей равелин был вынесен на ближайший остров, осложняя до предела возможность штурма с этой стороны.

План тирра Велдона был прост, очевиден и вполне реализуем: форсированным маршем пройти всё тиррство насквозь, вторгнуться в Рунди и, захватив Ораш-Чеи, лишить противника возможности переправиться на левый берег Эдры. Тогда даже очень небольшой отряд сможет удерживать и крепость, и всё княжество при сколь угодно большом численном превосходстве противника. План был более чем реализуем, так как по дорогам Артгара армии Тиамаса предстояло плестись очень долго. В Артгаре даже тракты государственного значения были ужасны. Чернокожие чиновники могли годами не ремонтировать какой-нибудь развалившийся мост, так что наследника князя в его путешествии ожидала масса развесёлых сюрпризов.

* * *

— Мерл, могли бы вы уделить мне немного времени? — чуть смущаясь обратилась Виола к Красу, который только закончил инструктировать товарищей-стажёров по поводу предстоящего отделения их маленького отряда от основных сил.

— Конечно, тирра, я всегда к вашим услугам, — дружелюбно ответил молодой маг.

— Я услышала, что ваш отряд не пойдёт на север с армией тирра, а останется здесь?

— Не совсем здесь. Мы намерены идти в Артримор и Дармент, чтобы изгнать оставшиеся тут отряды.

— Позвольте мне пойти с вами, — проговорила девушка. И тут же добавила, густо краснея от двусмысленности своих слов, — Я не имею права бросать своё тиррство на произвол судьбы. Я поговорила с беженцами, они уверены, что мой брат куда-то исчез и сейчас в Кере не осталось никакой официальной власти. Я обязана принять на себя управление, чтобы не допустить хаоса.

В глазах девушки стояла и непреклонная решимость взвалить на себя бремя, к которому жизнь её совершенно не готовила и мольба о помощи, так как никакой иной возможности выполнить свой долг у неё не было, кроме как опереться на этих странных ребят.

— Если вас не пугает наше общество и тяготы походной жизни, буду рад помочь вам вступить во владение тиррством. Уверен, что вы окажетесь несравнимо лучшей правительницей, чем ваш брат.

Оставив пунцовую от смущения девушку разбираться с собственными мыслями, Крас отправился на поиски Аллин, который должен был вот-вот отправиться вместе со своим отцом на завоевание Рунди. Парень обнаружился около ящиков с жезлами, где что-то втолковывал немолодому сержанту.

— Тирр Аллин, не могли бы вы уделить мне несколько минут? — подчёркнуто вежливо Рислент обратился к молодому аристократу.

— Конечно, мерл, что-то случилось?

— Нет, но мне было необходимо переговорить с вами до выхода. Для начала возьмите вот это, — с этими словами Крас протянул небольшой артефакт, внешне и по содержанию крайне сильно напоминающий смартфон.

— Это…?

— Да, артефакт связи. Интерфейс на русском языке. Пароль: «сибирь» с маленькой буквы. В записной книжке два контакта: мой и моего дяди, Нарагона, императора недавно образованной Тардийской империи.

В этом месте у Аллина отвалилась челюсть и вылезли из орбиты глаза.

— А Арсары?

— А Арсары — фсё, доарсарились, — ухмыльнулся Рислент, — За что и были освобождены от занимаемого положения. Остатки влились в прочие кланы. В основном в специально учреждённый для спокойствия оборотней клан Рислентов. Мой дядя не большой любитель геноцидов, так что всё обошлось относительно гуманно. С ним можешь связаться, если в Рунди потребуется поддержка. Он может из Кжара выслать небольшой, но очень сильный отряд. Я с ним уже договорился о возможной помощи вам, так что обращайся, не стесняйся. Ну и со мной можешь свзяаться по необходимости. Пропущенные от меня вызовы там отображаются, так что если не будешь носить с собой постоянно, тоже ничего страшного. Перезвонишь, когда сможешь.

Глава 48

Полный провал, шесть букв…

Год 5099 от явления Творца, середина июня

Место действия: Минк-Ваньяр, Дарт, особняк Рислентов

«Это фиаско, братан! Это фиаско» — мрачно бормотал себе под нос Шелд, откинувшись в своём любимом кресле. Сегодня он наконец смог с головой погрузиться в стратегические вопросы глобального масштаба, основательно пущенные на самотёк на фоне бурно развивающихся эльфарской и тардийской кампаний.

Лишь вчера он вернулся в Рислент из Тардии, где «из тени» помогал младшему брату прививать порядок и дисциплину там, где тысячелетиями правили бал анархия и расхлябанность. А до этого большую часть времени метался между ставкой Ромма в Эльфаре и штабом Нарагона на границе с Тардийскими горами. Потому до сего дня пребывал в блаженном неведении, полагая, что дела идут пусть и с отклонениями от планов, но очень даже неплохо.

И даже начав детально изучать сводки, он поначалу также не видел ничего чрезвычайного. До тех пор, пока не обратил внимание на показатель, которого никогда раньше в статистике не было. Впервые с начала своей работы искин отобразил «число преступлений на почве религиозной ненависти». Шелд проморгался и посмотрел ещё раз. Строчка продолжала присутствовать.

— Да что за бред⁈ — удивился он уже в слух. И обратился к искину: — А ну ка выведи только этот показатель и на графике.

— Искин, мать твою, интегральную схему! Он что, ещё и растёт по экспоненте⁈ Какого…?

Осмысление увиденного показало, что последние пять недель суммарное число убийств, грабежей, избиений и изнасилований, подпадающих под этот пункт, действительно удваиваются. Еженедельно. Запустила тенденцию казнь безнадёжно спятившего фанатика Айзикора, объявившего себя пророком, вещающим от имени и по повелению Творца. Вернее, если уж быть совсем точным, то детонатором стала казнь офицера Клэнов, который имел неосторожность заявиться к Айзикору с претензиями.

Затребование и осмысление новой информации вызывало у Шелда всё большее и большее охренение. Будто бы тогда в Ограсе кто-то прокричал «за самый оригинальный повод для экспроприации — особый приз» и дал залп из стартового пистолета. Мол, кто последний включится в игру, тот лох. Похоже, люди не могут без кризисов. Если долго не приходит «полярный лис», они начинают искренне желать его появления. И их мечты в итоге сбываются.

Возможности искина позволяли получить агрегированную информацию по большинству приходящих в голову вопросов. И чем больше «Великий пророк» копал, тем больше понимал, что пять тысяч лет стагнации в относительно небольшом, замкнутом пространстве Ойкумены породили такое внутреннее напряжение, которое только и ждало подходящего толчка, чтобы начать прорываться наружу. И он, Шелд Рислент, на пару с покойным Эрданом Нисари, отлично справились с выведением системы из равновесия.

— Мля, прямо хоть учреждай «Орден всадников Апокалипсиса 1-ой степени» для себя любимого. И медальку «За активную подготовку звездеца мирового масштаба». Заслужил, сцуко! — Шелд раздражённо стукнул кулаком по стене.

— Нет, ну ты смотри, что творится! — продолжал вникать в выдаваемые ему умным артефактом материалы, — Классическая предреволюционная ситуация: «Низы не хотят, а верхи — не могут».

Немного посверлив взглядом потолок, он мечтательно потянулся и произнёс:

— Взять бы, да поймать Вовчика Ульянова в ловушку для душ. И заставить его подбивать теоретическую базу под нашу ситуацию. А ещё товарища Сталина призвать да вселить в следующего на очереди наследника Фембы. Пусть подминает под себя весь Артгар и проводит магоиндустриализацию самой отсталой из человеческих стран. И работает над воспитанием «Нового человека»… Эх, мечты, мечты…

— Искин, ну добей меня! Я ведь не зря полагаю, что такая херня твориться не в одной лишь Гренудии?

— Ты как всегда прав. Такая херня творится повсеместно, — ехидно ответил магический суперкомп.

Правда в других странах дурь имела иные причины и природу, но конкретно Шелду от этого легче не стало. Например, в Тардии оборотни оказались до смерти напуганы тем, как Нарагон взялся изводить освящённый тысячелетиями институт кровной мести. И кинулись быстрее сводить счёты со своими кровниками, пока их не вызвали в Рагон для добровольно-принудительного примирения.

Не лучше обстояли дела и с Драурой, у которой, под железной рукой Арессы, вроде бы, вообще не было никаких поводов дурить. Ан нет, исчезновение извечного врага привело к тому, что воинственных дамочек потянуло на поиски дурных приключений. И придумали они аж две новые их разновидности таких развлечений, поспортивнее и поэкстимальнее. Название только что появившегося нового национального вида спорта с местного языка переводилось приблизительно как «Эльфийское сафари». Ради него дроу отправлялись в приграничье с Гренудией. А если быть совсем точным, то с городом Тамбр. Именно там была возможность незаметно прокрасться через границу и подкараулить одинокого, и чаще всего безоружного парнишку-эльфа. Пойманную жертву, по придуманным остроухими амазонками правилам, требовалось изловить без применения каких либо артефактов и незаметно для гренудийской пограничной стражи перетащить через границу. Только тогда, если выполнялись все условия, пленник становился собственностью той, которая его смогла захватить. В противном случае перепуганного светлого милостиво отпускали «до следующего раза», наградив монеткой «на поддержание штанов».

Если бы у эльфов была возможность бежать в иные края, они бы с радостью так и сделали. Но по условиям, на которых им позволили жить, деваться было некуда. Потому приходилось мириться с тем, что раз в пару недель один юноша исчезает бесследно, а ещё парочка возвращается с трясущимися руками и подмоченными штанишками, так как их признали «неспортивно взятыми трофеями» и отпустили «щипать травку до поры». Те же темнокожие воительницы, кто предпочитал дичь посерьёзнее, а развлечения — поярче, уходили в опустевшую Эльфару, где по лесам прятались живущие охотой, собирательством и грабежом остатки цивилизации светлых эльфов.

В Артгаре безумие только начиналось. Неторопливо, вдумчиво, зато везде, где только представлялась такая возможно. В Рунди и землях великого Арта порядка не было никогда, а сейчас, в предчувствии прихода князя Фиоги, и вовсе все, кто мог сколотить «артель старателей», тут же начинал «мыть местное чёрное золото», в смысле ловить, обирать до нитки и перепродавать в Кжар своих соплеменников.

Единственным очагом спокойствия были исконные владениях Великого Княжества Фемба. А вот в новых, недавно завоёванных или иным способом подмятых землях, покоем и порядком даже не пахло. На свежеприсоединённые, ныне безлюдные, территории левобережной Сартаны стали стекаться различные преступники как из самого княжества Фемба, так и из южных леррств Гренудии и даже той же Сартаны.

Там начало стихийно, но весьма бурно складываться парадоксальное сообщество вольных людишек. Предприимчивые хлопцы, не дружившие с законом и моралью, мгновенно сориентировались и начали обживать опустевшие берега великой реки, давая начало речному пиратскому братству. Бесчисленные мелкие притоки Мтоньяно с огромным числом рукавов и островов позволяли создавать совершенно необнаружимые разбойничьи гнёзда. А очень медленное течение реки допускало переходы и вниз, до самого океана, и вверх, до южных окраин тиррства Ханол в Гренудии.

Грабить и терроризировать прибрежные поселения оказалось отличной бизнес-идеей. А вскоре объявившийся в этих краях очередной «пророк» «осеменил» одного из местных «предпринимателей» идеей, что мало обобрать «грешника» до нитки. Истинный смысл «служения Творцу» заключается в том, чтобы «спасти душу, погрязшую во грехе и ереси». А душу, как известно, спасают страдания. Стало быть, обобранных можно вместе с прочим имуществом привести поближе к базе и заставить создавать прибавочный продукт «во славу Творца» и для сытости верных последователей его. Так на временно забытых князем Арибой землях медленно, но верно начала зарождаться пиратско-рабовладельческая конфедерация.

* * *

Если в остальных уголках Ойкумены хаос хоть и внёс значительную лепту в привычный уклад жизни, то в Гренудии он стал самой её новой основой. Местные «батьки Ангелы» и «паны-атаманы Грицианы Таврические»[29] плодились, что плодовые мушки в кладовке с забытым урожаем. После устроенной победителями праздничной резни друг друга, в окрестностях столицы образовалась почти сотня новых банд, претендующих на то, что именно они несут «истинное слово пророка», а все остальные — презренные еретики, коих избить и обобрать — дело святое, угодное Творцу.

Как только клэнские командиры «освободили прокока Айзикора от занимаемой должности» методом прожаривания, новые вещатели «слова Творца» полезли изо всех щелей. И принялись активно придумывать и продвигать в массы красивые лозунги, под которые можно было бы снова и снова перераспределять чужую собственность в свою пользу, а также сводить счёты с теми, кого раньше, чтобы прибить не находилось общественно одобряемого повода. Не прошло и двух недель с момента казни, как появился первый лже-Айзикор, «чудесным образом спасённый Творцом от расправы мерзкими отступниками». Будучи ростом, взлохмоченностью и комплекцией и в самом деле изрядно похожим на казнённого, «воскресший» мессия имел ещё две черты, неопровержимо подтверждающие его айзикоровскую сущность: ужасный ожог на лице и совершенно бешеную энергию. И её он употребил на убеждение окружающих, что истинного Айзикора нельзя убить, что он будет возрождаться, пока не установить истинную власть Творца на всей земле.

Самое интересное случилось тогда, когда появился второй и третий лже-Айзикор. Какой-то из них оказался чёртовым гением, громогласно заявившим своим стоонникам, что Айзикор един во всех лицах. Если Айзикоров становится больше, значит надо истовее веровать и активнее бороться с последователями эльфийской и клэнской заразы. Эта концепция оказалась настолько прогрессивной, что между разными лже-Айзикорами установились вполне партнёрские взаимоотношения, позволяющие каждому окучиваться собственную делянку, не толкаясь локтями с коллегами. На территории коронных земель, Ханола и Дарэса временами число одновременно проповедующих лже-Айзикоров доходило до десятка. Их ловили, вешали, но сильно меньше их от этого не становилось. Очень уж прибыльным оказалось это дело: призывать к погромам и священной войне.

Единственными, кто реально смог оказать конкуренцию лже-Айзикорам, стали особо продвинутые разбойничьи атаманы, внезапно «начавшие слышать голос истинного Айзикора» и называющие себя «руками Его». Местные бандюганы подумали-подумали и решили исключить избыточное промежуточное звено в процессе обоснования своих священных прав на ещё недавно бывшее чужим имущество. Практически все разбойничьи главари, даже те, кто во время «священного похода на Ограс» не отвлекались от свой повседневной работы, очень быстро просекли, что если называться «руками Айзикора», то это резко повышает лояльность рядового населения, которое начинает подсказывать, кого лучше «ошкурить» «во славу Творца».

Простое население тоже быстро просекло фишку, что если правильно сдать очередной пришедшей банде «святош» богатого соседа, можно резко поднять своё собственное благосостояние. В этом плане все банды твёрдо следовали заветам истинного Айзикора: честно отдавать доносчикам «святую четвертину» от экспроприированного. В этом была одна из причин бешеной популярности набирающего силу движения: «Восславь пророка и грабь именем его тех, чья морда не нравится».

Ситуация в южных тиррствах и лерраствах отличалась, но также не в лучшую сторону. В Дарменте и Бирати — вакуум власти сменился осознанием местной бюрократией, что пора подумать об истинных ценностях, то бишь о собственном кошельке. В результате там начался невиданный разгул репреватизации тиррской и леррской собственности. Всякие приказчики, кастеляны и прочие управляющие резко поумнели, прониклись классовой ненавистью и уже взглядом будущих хозяев принялись рассматривать имущество бывших эксплуататоров.

А тем временем в южную Гренудию, в Дармент, Бирати и Керулани неожиданно начали вторгаться артгарские чамбулы[30], захватывая крестьян, мирно пахавших свои угодьяи и не ожидавших ничего подобного. Очень скоро выяснилось, что на нового тирр Дармента надежды мало и землепашцы стали сниматься со своих мест. Кто-то шёл на северо-запад в коронные земли, а кто-то выбирал дорогу на север в Мердгрес. Ставшие внезапно беженцами люди, легко попадали под влияние проповедников, в среде которых уже появились сказания о конце света и последних временах.

И вот ознакомившись с таким положением вещей Шелд осознал, в какой кипящий котёл превратился окружающий мир при его непосредственном участии и недосмотре.

— Ну что ж, видно пришло время для давно обещанной мне встречи, — проговорил он, — пора наконец расставить все точки над «i» и познакомиться с Творцом лично.

* * *

Как и много лет назад, Шелд порхал на ментальном плане перед загадочной ступой, что обнаружилась на месте, где в мёртвых пустошах располагалась «хранилище Древних». Не обнаружив никаких изменений и не дождавшись никакой инициативы от бесстрастного изображения Авалокитешвары он, как и в прошлый раз, попытался коснуться своим «лбом» «лба» бохисаттвы. Только в этот раз ощущения были, будто со стенкой бодался. То есть не происходило ничего совершенно, с какой бы силой он лбом ни бился.

— Эй, Творец! Мы вроде несколько об ином договаривались, — возмущённо выдал наконец Шелд.

Молчание было ему ответом.

— Червячок, ты там ещё жив? — цитата из старого советского мультика, как оказалось, также не обладала волшебным свойством пробуждения создателя этого сооружения.

— По хорошему, стало быть, разговаривать не хочешь? Ладно, вариант «по плохому» тоже никто не отменял.

На этой мажорной ноте Шелд вызвал искин и совместно с ним начал искать пути, как вскрыть эту «консервную банку» и найти того, кто сидит на другом конце «провода».

Сложность заключалась в том, что о природе этой «ступы» не было известно ровным счётом ничего. Если на ментальном плане все окружающее выглядело, будто мозаика из разноцветных, светящихся капелек, в каждой из которых вписывалась загогулина-пиктограмма, то ступа была именно ступой, с белыми, побелёнными стенами, золочёным шпилем, нарисованными глазами и носом-спиралькой. Единственным отличием от тех ступ, что доводилось видеть в прошлой жизни, было отсутствие тянущихся к шпилю верёвок с цветными флажками-молитвами.

Некоторое время Шелд крутился вокруг загадочного сооружения, прикидывая, что же можно предпринять. И пришёл к мысли, попробовать провокацию. В итоге накаченный кайфом астральный торчок принялся долбиться в точку между двух нарисованных глаз, вопя «Долой Творца! Монотеизм — отстой!». Провокация оказалась почти успешной, потому как буквально через пару мгновений глаза нарисованного бодхисаттвы полыхнули светом, а торчок плавно осел в состоянии, близком к абсолютному счастью.

В этот момент Шелду показалось, будто со стороны ступы послышался шёпот: «Воистину отстой», но уверенности в этом не было.

— Ну что ж, хорошо уже то, что удалось вызвать хоть какую-то реакцию, — задумчиво проговорил он. — По крайней мере я точно знаю, что Творец на месте. Просто день у него не приёмный…

Размышления о том, как добраться до негостеприимного хозяина привели к мысли, что сначала надо понять, как устроены и ступа, и прочие Храмы. Здесь явно была использована техника, ещё более продвинутая, чем всё, ранее освоенное Шелдом. Конечно, если использован последний, седьмой план реальности, но ничего сделать не удастся. Но так ли это?

Попытки медитации на ступу результата не давали. И тогда, побившись немного головой о стену и порвав на себе волосы, Шелд задал себе вполне резонный вопрос: если ментальный план последний перед уровнем полностью просветлённых существ, то где собственно прячется изнанка всего того, что наворотил Творец? Предположение, что он все «кабели и трубы» тянул через план Будд, конечно, имело право на жизнь, но его Шелд отложил в самый дальний угол, как практически непроверяемое. А вот задача найти переходные планы безнадёжной не выглядела.

Следующий эксперимент ставился уже в центральном храме Творца в Кжаре. Это место было выбрано по той простой причине, что в городе работорговцев деловая жизнь не затихала ни днём, ни ночью, а потому круглосуточно в Храме Творца приносились различные клятвы. Две недели непрерывных наблюдений и собственных опытов позволила обнаружить теоретически предсказанный слой реальности, куда хитрый Творец упрятал всю свою машинерию. Раскрыть хитрость удалось потому, что Шелд точно знал где искать и на что искомое должно быть похоже. С итоге наблюдая из состояния «остановись мгновенье» за динамикой подтверждения клятвы и сопутствующие перетоки информации, удалось почти в прямом смысле «поймать за хвост» сущность, которая служила проводником. Как оказалось, Творец мыслил сходным образом, использовав в качестве «приёмо-передатчиков» каких-то ранее недуховных паразитов, одного из которых удалось за один конец зацепить. Ну а дальше задача свелась не то, чтобы к уже решённой, но по крайней мере к чисто технической. И надо сказать, там было на что посмотреть.

Оказалось, что все фигурки Творца соединены каждый со своим соборным храмом, в котором его изначально благословил жрец. В каждом соборном храме на уровне реальности «6+» присутствовал артефакт, изрядно смахивающий на сервер приложений. И раз в час он связывался с чем-то вышестоящим, куда и передавал всю накопленную информацию, а оттуда получал инструкции. Вскрыть используемый шифр для искина не составило ни малейшего труда. Казалось бы, перехватывай управление и доноси до жрецов новую политику партии! Но при мысли о том, чтобы вмешаться в эту стройную систему у Шелда начинали нервно подрагивать волосы на пятой точке. Не столько от ощущения опасности, скорее от предчувствия какого-то невообразимо важного события, о котором не удавалось узнать ничего, кроме того, что оно произойдёт, если грязными руками начать «лапать святое».

Потянув немного резину, Шелд вынужден был признать, что деваться, по большому счёту, ему всё равно некуда. Если он хочет использовать ресурсы Творца для разрешения возникших проблем, то придётся попытаться взять его храмы под свой контроль. На всякий случай ещё раз мотнувшись к ступе и высказав всё, что думает о её создателе, он счёл все необходимые приседания выполненными.

— Эх, когда не умирать, один хрен, день понапрасну терять! — с этими словами он активировал заранее подготовленную программу, передающую храмам по всей Гренудии указание, что единственным истинным гласом Творца следует считать пророка ордена сострадательных. А все остальные — подлые еретики и самозванцы.

И в тот же миг прямо над его головой раскрылась светящаяся воронка, в которую его моментально и всосало.

Глава 49

Дарментское Дубосеково

Год 5099 от явления Творца, середина июня

Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Дармент, дорога из леррства Артримор в Кер.

После расставания с основными силами Мердгресов, «армия освобождения Дармента» двинулась на запад по знакомой дороге из Кайма в Кер. Ехали не торопясь. Двигаться приходилось медленно, тратя время на тщательную разведку пути на всю возможную глубину, так как оба провидца всё время пребывали в каком-то нервном напряжении, предчувствуя отнюдь не радостные сюрпризы.

Когда до Кера оставалось чуть больше дневного перехода, оказалось, что грядущие неприятности им чудились не зря. От своих дронов-разведчиков Крас получил сигнал, что к южной границы тиррства приближается несметное войско артгарцев. Очень скоро удалось установить, что на этот раз дело придётся иметь с основными силами Арибы Фиога. И, по самым скромным подсчётам, соотношение сил выходило — один к пятидесяти в пользу захватчиков, если считать свои силы вместе со всеми наделанными кибермагами и «Апельсинками».

Теперь у Краса в голове окончательно сложился весь замысел противника. Имея тотальное превосходство в силах, Ариба решил взять южную и восточную Гренудию в «стратегические клещи», пользуясь тем, что единственная способная на противостояние с ним сила не сможет обеспечить хоть какое-то сопротивление сразу на двух противоположных направлениях. А раз так, то с той или иной стороны он поразит незащищённое «сердце тиррства» Мердгрес.

Самой поганой новостью оказалось то, что не меньше четверти войска Арибы было снабжено «крымскими» антимагическими амулетами, настолько качественными, что их не удавалось преодолеть за счёт имеющихся у стажёров знаний и навыков. Крас был уверен, что в поставляемых артгарцам амулетах его отец предусмотрительно оставил «закладки», позволяющие их деактивировать. Но чтобы подобрать к ним ключик, требовались образец такого амулета и хоть немного свободного времени. Или, на худой конец, контакт с отцом, который почему-то именно в этот день не выходил на связь. Но ни того, ни другого не было. Простой расчёт показывал, что противник дойдёт до Кера не позднее, чем через четыре дня, если его не перехватить по пути.

Решив, что нечего грызть ногти и рвать на себе волосы в одиночку, он созвал всех минковцев, дабы вывалить на их головы имеющуюся не слишком приятную новость. Озвученная численность противника и сведения о крымских амулетах «прибавила оптимизма и благодушия» всем, даже вечно неунывающей парочке провидцев. Те, осознав серьёзность момента, под одобрительным, понимающим взглядом товарищей тихонько сели в сторонке и уставились друг другу в глаза. Сейчас им предстояло подтверждать или опровергать гипотезы, которые будут рождаться в ходе намечающегося совета.

— Что, если попробуем укрыться за стенами Кера и организова… — начал с самого очевидного педложения Азаматов.

— Не выйдет, — преребил его Кетан.

— А если попробовать перекрыть дорогу на столицу?

— В восьмнадцати верстах от Кера по южному тракту, — теперь уже принц сразу назвал оптимальную точку для предстоящего сражения.

— Что за место? — уточнил Крас ключевой вопрос для дальнейшего обсуждения, как свести в предстоящей схватке преимущества противника к нулю.

— Топкое, очень мерзкое болото, заросшее невысокими деревьями и колючими кустарниками. К южному тракту подходит почти вплотную с обоих сторон. Странно, что там вообще смогли проложить дорогу, — разразился Кетан длинной тирадой, крайне не характерной для него в провидческом полутрансе.

— Что, если разрушить дорогу окончательно? Пусть станет непроходимой совсем? — включился в разговор Наумов, делая логичное заключение из начатой Тамиром мысли.

— Идея — дерьмо, — тут же встрял принц, — за пару дней обойдут стороной. Тут их надо бить, только тут.

Остальные стажёры о чём-то переговаривались, пытаясь нащупать мысль. Но громко, в слух, высказывать их пока не спешили. Крас тоже погрузился в свои мысли. Вот и настал в его жизни такой момент, о котором очень интересно слушать рассказы участников, но крайне неприятно находиться в нём лично. На ум пришли рассказы отца, когда в молодости тому приходилось вляпываться в разные весёленькие истории и то, как именно он искал решения.

«Проблема в том, что прямое воздействие магией на амулеты невозможно» — ещё раз мысленно сформулировал проблему юноша и тут же аж подпрыгнул на месте. Ключевое слово «прямое»!

— Дельная мысль! — тут же прозвучал обращённый к нему голос Кетана, — Решение здесь, думай!

— О чём это ты? — загалдели остальные.

— Отвалите и заткнитесь! — мгновенно огрызнулся Кетан, — Не сбивайте его с мысли.

А мысль Рислента уже мчалась дальше в направлении замаячевшего наконец «света в конце тоннеля». Местные маги очень плохо могут защищаться от воздействия, основанного на чистой физике или химии. Соответственно, в «крымские» защитные амулеты встраивалась защита только от воздействий, хоть каким-то образом доступных местным магам. А раз так, будет вам очень неслабый сюрприз!

Собственно, что он хочет от воинов противника? Чтобы они свалили в свою Черномазию подобру-поздорову. Убивать такую ораву он не хочет, пленных девать — некуда. А что лучше всего поможет им выполнить его пожелания? Жуткий страх, превращающий противника в ничего не соображающее, до смерти перепуганное животное. Можно этого добиться за счёт биохимии? Можно, если слегка помочь ей алхимией. Как противостоять при этом амулетам? Обеспечить доставку чисто механическим способом!

— Отлично! Ты сделал это! — тут же хором подтвердили правильность решения оба провидца.

* * *

С раннего утра князь Ариба Фиоги с неудовольствием осматривал узкое дефиле[31], сжатое с двух стороне сильно заболоченным, совершенно непроходимым для войск лесом. Вчера вечером движение его армии было остановлено баррикадой на дороге, устроенной в самом неподходящем для нормальной битвы месте.

Отложив устранение досадной помехи до утра, князь велел ставить лагерь, где получится. И теперь его одолевало самое прескверное настроение, вызванное то ли необходимостью сражаться с непонятно откуда взявшимся отрядом этих гренудийских самоубийц, то ли тем, что до самого рассвета его нещадно жрали местные кровососы. Эта ночь без сна превратилась в натуральный ад из-за кровопийц особой злобности, налетевших со всех окрестых болот. Ненасытные твари не обращали ни малейшего внимания на имеющиеся противомоскитные амулеты. И, судя утром по опухшим рожам его командиров и телохранителей, досталось не ему одному.

Когда от отряда, преградившего проход его войску, отделился парламентёр, князь уже был раздражён настолько, что мог думать только о том, что бы снять стресс проверенным, надёжным средством — массовыми казнями. Потому ему хотелось как можно быстрее покончить с наглым противником, чтобы перейти к самой приятной части намечающихся на сегодня мероприятий: рассадки выживших пленников по кольям и прочим милым, добрым артгарским аттракционам.

Через несколько минут перед ним предстал молодой мужчина в простой одежде, вероятно простолюдин, который, отвесив минимально приличествующий поклон, заявил самым безэмоциональным голосом, какой князю только доводилось слышать:

— Командир нашего отряда, мерл Крас Рислент требует, чтобы вы, князь Ариба Фиоги, в исполнение соглашения, залючённого с Народным Государством Крымская Русь и королевством Минк-Ваньяр, отвели свои войска за линию государственной границы королевства Гренудия, включая леррство Артримор.

Высшая степень изумления, на миг лишившая князя способности говорить, почти сразу сменилось чудовищным бешенством. Однако Фиоги не был бы собой, если бы не смог его мгновенно обузать. Вопреки своим желаниям он ласково улыбнулся парламентёру и вкрадчиво спросил:

— А твоего командира не смущает, что если мои воины просто плюнут в его сторону, то весь ваш отряд утонит?

— То есть мне следует передать мерлу Рисленту, что вы отказываетесь выполнять взятые на себя обязательства? — также безэмоционально вопросом на вопрос ответил переговорщик.

— Да нет, не стоит ничего ему передавать, — всё также по-доброму улыбаясь, ответил князь. И уже обращаясь к своим телохранителям, — Это достойного молодого челоека утопить его в выгребной яме!

Но как только телохранители рванули к обречённому на смерть, тот неуловимо быстрым движением ударил себя по небольшому медальону, висящему на груди на тонкой, простой бечёвке. И в тот же миг в том месте, где он стоял, громыхнул мощный взрыв, испаривший тела вражеских воинов в полыхнувшем огненном шаре.

— Проклятый самоубийца! — зло прошипел князь, когда смог наконец проморгаться и встать на ноги. Несмотря на всю имеющуюся магическую защиту, его отшвырнуло ударной волной шагов на сорок от того места, где всего несколько мгновений назад разыгралась трагическая сцена. А в добавок ослепило и оглушило.

* * *

Отправляя к Арибе Фиоги кибермага-парламентёра, Крас преследовал сразу четыре цели. Первая и самая незначительная — донести до владыки захватчиков, что он крепко неправ. И неправота его столь велика, что удумал он напасть на отряд своих благодетелей-крымчан на территории, на которую, по имеющимся договорённостям, не имеет никаких прав. То, что подобное заявление тёмнокожего завоевателя лишь раззадорит, было само собой очевидно. Зато какой предлог для начала разговора!

Второй целью было получить более достоверный сведения о психологическом портрете князя. Всё же до недавнего времени никто в команде стажоров с этой выдающейся личности знаком не был. Потому Крас не мог даже предположить, чего от него можно ждать в сложных, конфликтных ситуациях.

Третьей целью, как ни банально, было всего лишь потянуть время. Дополнительные час-полтора были очень кстати для укрепления обороны. Ну а четвёртой целью, если Ариба окажется совсем уж недоговороспособной сволочью и попытается парламентёра захватить, была попытка его ликвидации. Для этого на кибермаге был специально по такому случаю сконструированный аналог «пояса шахида», в который удалось влить около десятка резервов очень сильного мага.

Яркая вспышка и громовые раскаты там, где ещё недавно находился шатёр князя, не сильно обнадёжили Краса, всё время переговоров наблюдавшего за происходящим глазами своего посланника. Но внесённая взрывом дополнительная сумятица давала ещё небольшую отсрочку для подготовки.

* * *

Злой, как тысяча чертей, князь смог отдать приказ об атаке лишь к трём часам дня, когда удалось навести порядок и построить войска в боевые порядки на поле на самом краю заболоченного леса, где, перекрыв дорогу, располагался непонятный враг.

Провести первую атаку, своего рода разведку боем, Ариба поручил новому наследнику леррства Артримор, Сенере. Тому полагалось, имитируя всесокрушающий таранный удар тяжёлой кавалерии выявить, где в боевых порядках противника сосредоточились маги. После этого можно сразу же отходить. Князь не тешил себя иллюзией, что с первого удара удастся смять даже такой маленький отряд, раз ему противостоят крымчане. Наверняка у них и магов в избытке, и безумно дорогих артефактов хватает. То, что ему впервые пришлось сойтись со своими недавними союзниками одновременно и пугало, и вдохновляло. После унижения на реке Мтоньяно он давно лелеял мысль попробовать крымчан на зуб в относительно безопасных условиях. И тут такая удача, совсем небольшоё отряд. Главное не позволить никому из них уйти живыми с этой дороги!

Атака закованных в прочные доспехи всадников захлебнулась, толком не дав никакого результата. Не успели артриморцы приблизится к обороняющимся даже на тысячу шагов, как путь им преградила внезапно полыхнувшая стена огня, которую поставили всего пятеро магов. Какой бы ни была идеальной выучка боевых коней, но преодолеть самый большой страх всех животных — огонь — они не смогли. Кони вставали на дыбы, отчаянно ржали, рвали удила, метались из стороны в стороны, сбрасывали и топтали своих седоков.

Ариба, не дожидаясь окончания разгрома передового отряда, дал команду основным силам. Те двинулись широким фронтом, насколько позволяло сужающееся поле. Впереди всех, с интервалом в несколько десятков шагов шли колдуны, каждый в окружении пятёрки телохранителей. Им полагалось посредством антистихийных артефактов пресечь попытку применения по большим массам воинов огненной, воздушной иной иной стихийной магией.

Со стороны картина, как полк за полком втягиваются в узкое дефиле, напоминала начало узкого каньона, в который вливается широкая, спокойная река. Общую скорость движения задавала первая линия с колдунами, которые насторожено следили за противником и потому двигались весьма медленно. Как следствие, весь остальной людской поток также тёк крайне неторопливо, не имея возможности перейти на бег, дабы в яростном порыве скорее захлестнуть врага.

Когда до противников оставалось менее двухсот шагов, перед строем «крымчан» поднялись огромные «щиты» в полтора человеческих роста. И тут сам воздух будто завибрировал от страха, а следом на артгарцев накатил беспричинный ужас. И буквально через несколько мгновений ужас обрёл вполне материалные формы: первые ряды были разорваны ударами невидимых чудовищ жуткой мощи и злобности. Их силуэты, вскоре ставшие видимыми из-за оседающих на них кровавых брызг, были способны напугать кого угодно, а для особо смелых и фанатичных оставались метровые пасти с бритвинно-острыми зубами и несколько пар когтистых конечностей.

Именно сейчас сработали условия, на которые был рассчитан впрыснутый в кровь аргтагрцев зомбированными насекомыми алхимический «коктейль». Резкий скачок норадреналина в крови запустил в них ещё более мощный выброс адреналина и кортизола, порождая цепную реакцию паники, мгновенно захватившую всю людскую массу. И артгарцы дрогнули. Словно перепуганные животные, они ломанулись обратно, подальше от огромных, перепачканных кровью жутких фигур.

* * *

Князь Фиоги в окружении тысячи своих личных гвардейцев-телохранителей стиснув зубы наблюдал за происходящим разгромом с небольшого пригорка чуть в стороне от дороги. Мимо него мчались обезумевшие от страха толпы людей, ещё совсем недавно бывшие неустрашимыми ветеранами, привыкшими побеждать любого противника. Сейчас он с холодной, бессильной яростью взирал, как в одночасье рухнуло и рассыпалось трухой всё, что он трепетно создавал больше двух десятков лет. Артгар не прощает настолько унизительных поражений. И никого никогда не будут интересовать истинные причины случившегося. Важно лишь то, что при превосходстве в силах в десятки раз, он оказался разбит в пух и прах.

Пришло время бросить в бой последний козырь, всего пару раз использованный ещё в самом начале противостояния с Сартаной — личную гвардию. Это были лучшие из лучших воинов, закованные в полный антимагический доспех, который крымчане поставляли тогда, когда власть совсем молодого князя висела на волоске. Если и этого окажется недостаточно, то лучше и ему самому остаться навсегда на этом проклятом клочке земли!

Он чувствовал, что шанс вырвать победу всё ещё есть. Противонежитиевые амулеты из тех, что больше двадцати лет назад поставили «люди моря», не подпускали восьминогих чудовищь ближе двадцати шагов. Это выснилось, когда сначала один, а затем ещё несколько монстров устремились к ставке князя. Но вынуждены были сначала замереть, а потом и вовсе отскочить в сторону, выдерживая дистанцию до телохранителей. Ариба этого не мог знать, но ныне покойный Нисари для своих тварей использовал технологии, отдалённо сходные с теми, что были в Апельсинках. И потому старые амулет сработали и в этот раз.

Кроме двух десятков молодых минкских парней, бой с телохранителями Арибы также вели и кибермаги, на которых не действовали эти артефакты. Но понять, на чьей стороне будет победа, пока не представлялось возможным. Численное преимущество одних компенсировалось несравнимо лучшей слаженностью действий кибермагов. Да, они тоже гибли под ударами фембовских гвардейцев, но одно дело, когда гибнут люди, и совсем другое, когда пусть и разумные, но артефакты. Чаши весов, на которых взвешивались шансы на победу, зависли в положении неустойчивого равновесия, готовые склониться в любую из сторон. И в этот миг Крас увидел недалеко от себя фигуру князя Арибы, ожесточённо шинкующего очередного кибермага в окружении своих телохранителей.

С криком: «Ариба, сукин драный шакал!» он ринулся к тому, кто единственный был виновен в этой бойне. И сейчас молодой Рислент твёрдо вознамерился лично донести до него максиму, что нарушать данные Рислентам обещания очень вредно для здоровья. Дорогу ему перекрыло сразу несколько гвардейцев в трансе третьего уровня. В ответ Крас резко перескочил на четвёртый уровень, так что не слишком задержался на эту досадную помеху. В следующий миг пятёрка воинов, загородившая собой князя, с ранами разной степенью тяжести осела на землю.

— Ну вот и всё, князь, — минковец с презрением посмотрел в глаза артгарцу, — Как говорит в таких случаях батя: «финита ля комедия».

— Не знаю, что это значит, — скривился Ариба, — Но, думаю, ты прав.

В следующий миг артгарец хлопнул ладонью по медальону на груди, в ответ на что воздух в радиусе десятка метров вокруг него задрожал и, будто бы, стал плотным и вязким.

— Это секретный артефакт рода Фиоги. Он затормаживает воина-мастера разом на два уровня, — зло ощерился Ариба на удивлённого Краса — Так что теперь твой четвёртый уровень по скорости как второй. Уж извини, но против моего третьего, у тебя теперь шансов нету.

— Не было бы, если бы моим потолком был четвёртый уровень, — рыкнул Крас в ответ. Правда опонент его уже не мог услыать, так как противники уже закружились в смертелном танце.

И начался совершенно невероятный поединок, исход которого мог определить итог всего сражения. Поначалу силы бойцов оказались практически равны. Великолепно тренированное тело и техника одного уравновешивались колоссальным опытом другого. Некоторое время они рубились на самой близкой дистанции, стремясь навязать опоненту тактику, которую каждый считал собственным преимуществом. Но, как оказалось, оба имели сходные и слабые стороны в технике и потому, не достигнув успеха, обоюдно пошли на временный разрыв дистанции.

— Всё равно ты не сможешь меня победить! — прошипел изрядно утомлённый Ариба, который вовсе не был уверен в справедливости своих слов, так как его время в боевом трансе неумолимо утекало.

— Дурак ты, уголёк! — зло бросил ему в ответ противник, который был изрядно зол, а потому жаждал чистой победы, — а ещё ты лысый и уши торчком!

И тут же крикнул совершенно непонятную фразу, ставшую последней, услышанной князем в этой жизни:

— А! Когда ни умирать, один хрен — день понапрасну терять!

И в следующий миг вновь резко ускорился, переходя на шестой уровень боевого транса, ранее ни разу им не применявшимся в физическом теле.

* * *

Виола с самого утра не находила себе места. Вид огромных артгарских полчищ, которым путь на Кер перекрыл крохотный отряд минкских парней, казался девушке непреодолимой силой, противостоять которой — безумие. Но и лезть со своими опасениями и советами к деловито суетящимся молодым магам она тоже не стала. С гордым фатализмом она для себя решила, что если уж им суждено всем навсегда остаться на этой дороге, значит так тому и быть. Сдаваться на милость победителей она не собиралась, потому выпросила для себя у Краса один из боевых жезлов.

Перед началом сражения её, к несказанному удивлению, нашёл мерл Крас Рислент, который ещё раз предупредил, что бояться нечего, что всё под полным контролем и указал на место, откуда она сможет прекрасно видить, а она сама будет оставаться в полной безопасности. Именно тут тирра и расположилась вместе со своей служанкой.

Поначалу девушке сложно было поверить, что всего пара десятков магов, пусть и с четырьмя сотнями големов, сможет остановить раскинувшееся напротив них бескрайнее человеческое море. Но свои страхи она держала внутри, храня, как и подобает аристократке, внешнее спокойствие и невозмутимость. Она продолжала хранить спокойствие, когда на её защитников устремились всадники Артримора. Она с бесстрастным лицом взирала на грандиозное побоище, устроенное кибермонстрами. И даже тогда, когда и големы, и её приятели-минковцы сошлись врукопашную с личной гвардией князя, она лишь крепче сжимала кулачки.

Но когда она увидела, как с опустевшего поля четыре голема несут на растянутом плаще знакомую фигуру, в этот миг её внешнее спокойствие дало трещину и развалилось. За несколько недель знакомства этот всегда неунывающий, весёлый и неподдельно дружелюбный молодой человек стал значить для неё гораздо больше, чем она готова была признать даже наедине с собой. Даже её влюблённость в погибшего Винсента полностью померкла рядом с Красом. И вот сейчас несут безжизненное тело того, кто, будто это само собой разумеется, встал на защиту её родного тиррства! Все эти мысли промелькнули в голове девушки почти мгновенно, когда ноги уже несли её к нему.

— Пожалуйста, не умирай! Я найду в Кере самых лучших целителей! — девушка, сама не понимая от охватившего её горя, что она делает и говорит, рухнула на колени рядом с замершими големами, спокойно продолжавшими держать растянутый плащь с телом Краса. Прижав к губам его свесившуюся руку, она затараторила: — Держись, любимый! Не умирай, не бросай меня! У меня никого не осталось на свете, кроме тебя! Я люблю тебя, я всё для тебя сделаю!

— Если не умру, замуж за меня пойдёшь? — вдруг прозвучал хоть и слабый, но вполне живой и такой любимый голос.

— Пойду! — с жаром крикнула девушка и только после этого с удивлением обнаружила, что молодой человек смотрит на неё вполне живым и совершенно осмысленным взглядом.

— Ты не умираешь? — не веря своим глазам переспросила она.

— И не собирался. Просто истощил все резервы почти до минимума. Потому на ногах и не держусь.

— Тогда зачем ты надо мной смеёшься⁈ — на глаза девушки снова навернулись слёзы, на этот раз от обиды.

— Почему смеюсь⁈ — аж подпрыгнул от возмущения Крас, что далось ему не слишком легко, — Я серьёзен, как никогда. Мне просто показалось, что сделать тебе предложение при таких обстоятельствах будет ужасно романтично. Отличная основа для семейной легенды, чтобы рассказывать её детям, внукам и правнукам, не находишь? Так всё же, согласна ли ты, тирра Виола Дармент, стать моей женой?

Глава 50

Дыхание вечности

Год 5099 от явления Творца, середина июня

Место действия: где-то, неизвестно где

— Твою ж дивизию! На ваших авиалиниях атеистов не бывает, да⁈ — простонал Шелд после смачного приземления на пятую точку. К счастью, из светящегося туннеля его швырнуло не на каменный пол или скальный выход, а на вполне мягкую травку.

— И куда это меня занесло? — поинтересовался он у окружающей действительности, поднимаясь на ноги.

Оказался он на просторной полянке, окружённой хвойным лесом. Никаких признаков жилья или иного присутствия разумных, на первый взгляд, не наблюдалось.

— Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать? — задал он третий вопрос невидимым собеседникам. Но те то ли отсутствовали, то ли просто не спешили включаться в разговор.

Более пристальный осмотр поляны позволил заметить, что расположившийся прямо в центре холм имеет подозрительно правильную форму, очень сильно напоминающую обвалованный погреб или трансформаторную будку. Обойдя заинтересовавшую деталь ландшафта по кругу, попаденец к своему удовлетворению обнаружил железную дверь, выкрашенную в изумрудно-зелёный цвет. Дверь оказалась незапертой, но открывшаяся за ней, уходящая в темноту лестница не столько манила, сколько отпугивала случайного посетителя своим видом, прекрасно подходящим по артуражу для фильма ужасов.

— Ну, эту задачу мы решать умеем, — пробурчал себе под нос Рислент и устроился поудобнее перед входом на траве в позе медитации, дабы слетать на разведку в бестелесой форме.

И тут начались первые странности. Проникнуть за дверь во внетелесном состоянии оказалось невозможно.

— М-да, как настойчиво мне намекают, что в гости сходить всё же придётся ножками, — проговорил мужчина. — Ладно, не будем заставлять хозяев ждать слишком долго.

С этими словами он зажёг огонёк и пошёл по лестнице вниз. Через три пролёта дорогу ему преградила ещё одна дверь, также оказавшаяся незапертой. Пройде через неё он оказался в просторном зале, освещённом мягким, рассеянным светом, льющимся прямо с потолка. В центре зала в позе лотоса сидела фигура с надвинутым капюшоном, скрывающим лицо. И была она очень похожей на то, как изображали Творца. С тем лишь отличием, что сейчас он сидел, а не стоял.

Шелд переключился сначала на аурное зрение, потом на казуальное и ментальное. Но на всех уровнях реальности перед ним находилась всё та же фигура, без каких либо изменений. Смотреть на закутанного в плащ «человека», сидящего на энергетических узорах и ими же окружённого было дико и непривычно. Но факт оставался фактом, во всех доступных Шелду видах зрения незнакомец выглядел совершенно одинаково.

«Ну вот и свиделись, Творец» — подумал он. Именно в этот миг капюшон плавно, без каких либо видимых причин сполз с головы загадочной фигуры. У того, кто предположительно и был «Творцом» обнаружилось лицо достаточно молодого человека, не старше 25 лет. Но черты оказались совершенно не характерными для этого мира. Скуластое лицо с резко очерченным подбородком и «монгольским веком», не встречающимся ни у одного народа Ойкумены, делало незнакомца очень похожим на бурятов или калмыков из мира предыдущего воплощения. У сартанцев, имеющих наиболее азиатскую внешность, веко было самое обычное, двойное.

«Творец» не проронив ни звука упёрся взглядом в Шелда и тому сразу же стало не по себе. В голове хаотично заметались мысли, одна другой тревожнее и неприятнее. Немалых усилий стоило Шелду, чтобы совладать с этой напастью и отрешиться от столь внезапно нахлынувшего на него отвлекающего потока. Незнакомец всё также храня молчание, продолжил смотреть на Шелда спокойным, бесстрастным взглядом, никак не выражая ни своего отношения, ни своих намерений. И внезапно внутри Шелда начало закипать раздражение на этого «непонятно как его определить». И снова ему стоило изрядных усилий, чтобы не дать эмоциям затопить разум.

— Приветствую, Творец! — проговорил Шелд, у которого от этих игр в гляделки нестерпимо зачесался язык, чтобы наконец прояснить, чего от этого перца можно ожидать, — Или ты предпочитаешь, чтобы тебя называли как-то иначе? Уж извини, что я так внезапно нагрянул, но записаться на приём как-то не получалось.

Губы незнакомца тронула лёгкая, понимающая улыбка, будто он видел своего гостя насквозь и сейчас услышал ровно то, что и ожидал. Однако прозвучавшие следом слова не имели ничего общего с заданным вопросом и были весьма далеки от дружелюбных:

— Ты здесь потому, что посмел покуситься на то, на что не имеешь никаких прав. У тебя есть только одна попытка, чтобы оправдаться. Можешь приступать.

— И в чем же ты меня обвиняешь? — поинтересовался Шелд, который лишь чудом не сопроводил свой вопрос парочкой не слишком литературных пассаже в адрес хозяина этого места. В этом странном месте его колбасило, как подростка и потому его странный собеседник вызывал у него просто бурю раздражения. — В том, что я попытался унять фанатиков, которые расплодились с попустительства твоих жрецов и твоего собственного? Или в том, что созданная тобой религия никак не препятствует всем тем зверствам и мерзостям, что творятся, в том числе, твоим именем?

— Вот как ты заговорил? — глубокий, бархатный бас Творца звучал громко и ясно, очень сильно контрастируя со смыслом того, что он говорил, — Похоже, придётся доносить до тебе истину тем же способом, каким котёнку объясняют, где можно гадить, а где нет. А то гордо творишь дурь несусветную, пророка из себя корчишь, а сам как пребывал в омрачении, так и продолжаешь в нём пребывать. Или посмеешь возражать?

— Мне надо было бросить на самотёк и друзей, и Нисари с его сподвижниками-садистами и засесть за медитацию лет на «…надцать»⁈ — зло огрызнулся Шелд. Огрызнулся и понял, что «Творец» тоже понял, что он и сам понял, какую чушь сморозил.

— Похоже, ты умудрился забыть всё, что тебе говорил Учитель, отправляя на перерождение в этот мир, — всё тем же бесстрастным голосом проговорил через некоторое время «Творец», — Насколько далеко по Алмазному пути ты продвинулся за тот срок, что был отмерен тебе здесь? Попробую угадать: ты в очередной раз не сделал даже нёндро[32]? А ты к нему хотя бы приступил? Четыре недели двадцать лет назад, когда магии лишился, попрактиковался и снова взялся за старое? Все те практики, что ты давал в своём Ордене, не несут никакой просветлённой искры. Потому как её в тебе самом сейчас не отыскать даже под микроскопом! Ты критикуешь созданную мной почти пять тысяч лет назад религию, а сколько просуществует твоё учение без тебя самого? Или ты считаешь, что будешь жить вечно? Надеешься на свою систему управления перерождениями? А тебе не кажется, что единственный способ вернуть тебя на пути бодхисаттвы — выдернуть из этого мира прямо сейчас?

Рислент вздрогнул, услышав эти страшные слова, прозвучавшие для него смертным приговором. Да, он действительно всё время полагал, будто в запасе у него достаточно времени на практику, что можно будет заняться ею «сразу, как только разгребёт текучку». И сейчас его «с деликатностью слонопотама» потыкали носом в тот принеприятнейщий факт, что текучка не разгребается уже пятнадцатую жизнь. А он — смертен. И смерть, как обычно, подкралась совершенно неожиданно. Если сейчас пришёл его последний час в этом воплощении, то придётся признать, что он к такому концу оказался совершенно не готов. Все начинания — не закончены, сам — ни чуть не более просветлённый, чем обычно. И, главное, нет никакой возможности помешать этому сверхмогущественному существу сделать то, что он сочтёт правильным.

— Хорошо, не буду даже пытаться возражать, — проговорил он, после довольно долгого раздумия, — Но незаконченные мной дела разруливать придётся тебе. И уж потрудись сделать это лучше, чем сделал бы я.

— И ты не хочешь попросить меня ни о чем ином, кроме этого?

— Даже об этом не прошу. Всего лишь констатирую очевидное. Устраняешь меня, значит дальше сам несёшь всю ответственность за происходящее. А просить о чем бы то ни было не буду.

— Гордый такой? Или думаешь, что просить бесполезно?

— Не важно. Делай, что собрался.

— У тебя ещё есть время. Не хочешь использовать его для осознания и осмысления прожитой жизни?

Не удостоив «Творца» ответом, Шелд опустился на пол, и, скинув обувь, скрестил ноги в медитативной позе.

— Перед смертью не намедитируешься, — хмыкнул хозяин положения, однако мешать или как-то ограничивать сей порыв не стал.

Перед мысленным взором Шелда появилась Эридика, из-за спины которой на него с грустными лицами смотрели Аресса и Лорейн, Рой и Ромм, Крас и многие, многие другие. Все те, с кем остались незаконченные дела или невыполненные обещания. Попаденец прекрасно осознавал, что предаваться печали сейчас не время и не место, что что-то изменить теперь не в его власти. Потому выдохнув, мысленно отпустил этот мир. Плохо ли, хорошо ли, но свой путь он прошёл до конца. Не сказать, что отсекание наиболее значимых привязанностей, возникших в этой жизни, далось ему так уж легко, но по истечении довольно длительного времени он ощутил внутри если и не абсолютное спокойствие, то нечто весьма к нему близкое. Открыв глаза, Рислент посмотрел прямо на «Творца», молча, не желая попусту сотрясать воздух.

— Всё осмыслил? — не дождавшись никакой реакции от гостя, поинтересовался хозяин, сохраняя всё такое же безучастно-умиротворённое выражение лица, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном.

— Всё, — немного помолчав всё же ответил Шелд.

— Хорошо. Чанг[33] будешь?

Рислент непонимающе моргнул и с неподдельным изумлением уставился на вопрошающего:

— Чего буду? Какой ещё чанг?

— Какой чанг? — на лице Творца отобразилась первая, с начала разговора эмоция — удивление, — Тибетский, естественно! Не хочешь чанг, могу подогнать пивка или винишко, мне не жалко. Или ты думал, что я по поводу нашей встречи поляну накрыть пожадничаю?

Попаденец встряхнул головой, отгоняя морок.

— Это что-то вроде последнего пира приговорённого к казни? Нет, спасибо, предпочитаю перерождаться на пустой желудок и трезвую голову.

— Нет, это моя простава по поводу встречи со старым дружбанчиком, Цэрином Тинджолом.

Вот это было действительно неожиданно. Только один человек мог бы сказать то, что только что прозвучало.

— Норбу? Норбу Тобгял? Ты⁈ — всё ещё не веря самому себе уточнил он.

— И да, и нет.

— Это как?

— Норбу реализовал радужное тело[34] почти пять тысяч лет назад. Здесь на хозяйстве оставил слепок своей личности в день паринирваны[35], вселённый в кибермага. Должен же был кто-то тебя тут встретить и мозги вправить. Ты же пророчество читал, так что твоё появление тут было ожидаемо.

— Значит ты кибермаг?

— Не, я твой друг, чьё сознание проявилось сейчас в этом теле. Мы, Будды, вообще ребята мобильные, одним физическим телом не слишком ограниченные.

— И несмотря на нашу дружбу ты собираешься меня убить? — чуть подумав, решил уточнить снова помрачневший Шелд.

— Когда я тебя собирался убить? — изобразил возмущение, явно переигрывая, Творец-Норбу.

— Когда сказал, что выдернешь меня из этого мира прямо сейчас.

— Ох, горе то какое! Дефицит внимания поразил друга моего! — театрально изобразил страдание просветлённый, — Ты уши раскрывать во время разговора не пытался? Я, строго говоря, просто спросил. В целях повышения образованности. А ты всё остальное сам додумал. Как обычно. Потому, что я своим вопросом и в самом деле в точку попал.

— То есть я ещё тут поживу?

— Живи, раз так привязался к этой иллюзии, — покладисто пожал плечами Норбу.

— Интересный оборот. А ты сколько раз до просветления перерождался?

— Если надеешься найти утешение, что не один ты такой раздолбай, то не выйдет. Всего три, включая ту жизнь, что здесь. Если бы ты в момент смерти клювом не щёлкал, то тоже уже давно бы пробежал эту дорожку. Хорошо, что Учителю надоело ждать и он решил форсировать события. Его обещание, надеюсь, помнишь?

— Помню, — скривил лицо Шелд, — Тебе смешно, а мне он пообещал все последующие перерождения в женском теле…

— И?

— Что «И»⁈ Как будто сам не знаешь, насколько в средневековье паршиво быть женщиной! Особенно, если помнить свои предыдущие мужские воплощения!

— У, какие у тебя фантазии. А ты не подумал, что учитель на что-то совсем иное тебе так тонко и тактично намекал?

— На что?

— ДА НА ТО, ЧТО ТЕБЕ ПХОВУ НАДО БУДЕТ СДЕЛАТЬ, дятел ты железноголовый!

— А как… Что? Он имел ввиду, что заставит меня переродится в теле красной дакини[36]⁈

— Ты Учителя то не недооценивай. Если сделаешь пхову, то да, в теле красной дакини в Чистой Стране. А если опять прощёлкаешь, то сексапильной красавицей в раннем средневековье. Учитель слов на ветер бросать не станет. И страданий тебе щедрой рукой отсыплет так, чтобы мотивация в следующий раз зашкаливала.

— Ладно, давай вернёмся к нашим грешным делам. Поможешь утихомирить лже-пророков, которые себя объявляют твоими голосами?

— А ты сам что планировал делать, когда влезал в систему управления?

— Хотел через Храмы объявить их лгунами и призвать народ не верить всяким проходимцам.

— И как ты собирался устроить вещание во всех храмах? Я такую функцию не закладывал.

— Да без проблем, у меня уже было готово плетение, которое можно разом применить ко всем твоим фигуркам по всему миру. Оно создало бы под капюшоном у статуэток особую конструкцию, работающую как магический динамик. И всё, можно вещать «От рислтентского информбюро».

— Нормальный план. Объявляй себя, то бишь пророка твоего Ордена единственным истинным наместником Творца на земле. С моей стороны возражений не будет. Будет лишь безмерное одобрение и поддержка. Правда исключительно моральная.

— Что, просто так?

— Ну, можешь на стульчик встать и стишок рассказать, если за просто так не хочешь.

* * *

В Рислент, теперь уже «дважды пророк» вернулся одухотворённым, но пришибленным. Кроме благословения творить бардак и дальше, он получил от дружбана личную мантру. У Будд это что-то вроде персонального номера сотового телефона, на который всегда можно позвонить. Правда есть вероятность, что ответ окажется настолько просветлённый, что обычным умом и не поймёшь, что тебе уже ответили. История Норбу, успевшего стать Буддой, впечатлила и одновременно мотивировала тоже завязывать с беготнёй и таки начинать практиковаться. Кроме этого удалось выяснить «из первых рук» интереснейшие подробности событий пятитысячелетней давности и найти объяснения странностям этого мира, раньше казавшихся необъяснимыми.

Норбу переродился в этом мире тогда, когда великая всемирная магическая война уже лет семьдесят как отгремела. Тогда на обломках могучей цивилизации непутёвые потомки зализывали раны и пытались купировать распространение ими самими созданных магических болезней. Попал он из того же самого мира, времени и даже города, где обитал тогда и его дружок, в том воплощении носивший имя Владимира Шумила. Они даже учились в одном институте практически в одно время, разминувшись на каких-то пять лет. Правда более ответственный Норбу до того перерождения почти восемь столетий провёл в Чистой земле, откуда и вернулся в привычный мир, дабы сделать последний рывок. Однако начало девяностых в России оказалось не самым благоприятным временем для просветления, потому как молодого физика-калмыка, поздно ночью возвращавшегося после эксперимента домой, пырнул ножом в спину в переходе под Каширским шоссе какой-то укурок.

Сложно предположить, что за глюк вселился тогда в подшипник в колесе Сансары, но провернулось оно так удачно, что переродился Норбу в мире, который на тот момент ещё не был даже придуман. Недоигравшийся физик с наслаждением принялся плющить местную магию посредством прогрессивной методологии познания, всей мощи математической физики и полупросветлённого пофигизма, который позволял проводить эксперименты, на которые при живом инстинкте самосохранения никто бы ни жисть не осмелился.

В те времена ещё многие помнили период высшего расцвета магических наук. Были живы те, кто застал довоенный мир. Но это был уже период жесточайшего кризиса, грозившего уничтожением разумной жизни. К моменту перерождения Норбу, наиболее сильно потрёпанные в войне западные земли континента Щинкай и весь Овлегой[37] уже практически лишились своего населения. По непроверенным данным, в «Недоамерике»-Гаръюнпее и «Антарктидоавстралии» — Оммдеррее, люди полностью утратили разум и превратились в наделённых магией, но лишённых магического зрения, прямоходящих животных.

Физик-бодхисаттва решил спасти то, что ещё можно было спасти исходя из собственного понимания ситуации и её возможного развития. И первое, за что он вынужден был схватиться, стала борьба с хронической лживостью и недоговороспособностью местного населения, грозившая последнему островку разумной жизни самоуничтожением. Здешняя мораль, за сотни лет расцвета магии, деградировала настолько, что с кем-то о чем бы то ни было договариваться без клятвы мага стало совершенно бесполезно. Никаких внутренних ограничений, препятствующих обману и предательству у местного населения не осталось. И вдруг внезапно клятва магов стала недоступной большенству магов! Именно тогда Норбу, ставший к тому моменту сильнейшим из живущих магов, запустил первый глобальный проект, «сеть храмов». Собственно, именно за это он и получил свой титул, «Творец Правды», который со временем сократился до Творца непонятно чего.

Система храмов в своём изначальном виде решила всего лишь одну проблему, позволила хоть как-то остановить быстрое сползание в хаос из-за непрекращающихся обманов и предательств. Но она не предотвращала медленную деградацию и вырождение разумных. Тогда бодхисаттва, накачавшись прорицательской энергией по самые брови, засел за поиск решения. И ему открылось, что для хоть какого-то развития разумных надо очень сильно ограничить их в жизненном пространстве и ресурсах. Разумные должны были оказаться в очень тяжёлых, но допускающих выживание, условиях. Так у него родилась идея пустошей, мёртвых земель, непрерывно угрожающих поглотить пригодные для жизни территории. Но в то же время эти земли должны были таить не только оспасности, но и несметные богатства, которые были призваны манить исследователей и авантюристов, направляя научную и творческую мысль от войн между собой к борьбе с внешней угрозой и добычей особо ценных ресурсов.

Идея сработала. На время все силы магов всех возникших на территории Ойкумены государств оказались задействованы для остановки надвигающихся пустошей. Сторожевые башни, остановившие наступление тёмномагической заразы и пресекающие прорывы нежети, хоть и с огромным трудом, но всё же создали сами древние маги самостоятельно.

Вся эта возня по предотвращению самоистребления разумных настолько утомила Норбу, что при первой же возможности он ушёл в сверхдолгий ретрит и за несколько месяцев достиг полного просветления. Но перед окончательным уходом в нирвану ему было видение закадычного дружка, который придёт в этот мир через пять тысячелетий и будет остро нуждаться в сочном, мотивирующем пенделе.

* * *

[1] Нёндро или четыре подготовительные практики — это четыре медитации, которые в обиходе иногда также называют Основополагающими упражнениями. Они способствуют глубокому пониманию цели и пути, очищают ум от тяжелых отпечатков, оставшихся от прошлых вредных действий, и создают бессчетное множество хороших впечатлений, образующих основу для практики Махамудры или Великой печати. В каждом упражнении делаются 111 111 повторений. Обязательны для перехода практикующего к высшим практикам, ведущим к окончательному просветлению.

[2] Чанг — традиционный тибетский слабоалкогольный напиток, изготавливаемый из проса или риса.

[3] Радужное тело — наивысший знак реализации практики Дзогчен тибетского буддизма, когда практик высокого уровня растворяет пять элементов, составляющих его материальное тело, в их собственной сущности — чистом свете элементов.

[4] Паринирвана — в буддизме — окончательная нирвана, которая может быть достигнута после физической смерти существа или при реализации «радужного тела», достигшего окончательного просветления. Подразумевает выход за пределы цепи перерождений и разрушение всех физических и умственных привязанностей.

[5] Перерождение в теле красной дакини — вне зависимости от пола практикующего, в момент фазы построения практики пховы, практикующий представляет себя воплощением красной дакини, олицетворяющей

[6] География этого мира приводится в главе 13 книги «Тулку на испытательном сроке». Континент «Щинкай» сильно напоминает Евразию нашего мира с тем отличием, что на востоке и юге от него практически нет островов. Недоафрика — это континент «Овлегой». На месте обеих Америк находится «Гаръюнпей», а Антарктида с аппендиксом, чуть не дотягивающимся до места, где располагалась Австралия — «Оммдеррей».

Глава 51

Тирр Арбикер

Год 5099 от явления Творца, вторая половина июня

Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Дармент, город Кер

Небольшой отряд, двигающийся к Керу по дороге из леррства Бирати, возможно, и привлёк к себе внимание тех, кому полагалось следить за возможными угрозами столице тиррства, но не был воспринят этой самой угрозой. Хотя возможно, и это было наиболее вероятным объяснением отсутствия какой бы то ни было суеты и приготовлений на стенах, возможные наблюдатели просто махнули рукой на то, с чем поделать в сложившихся условиях ничего не могли. То, что с городом не всё ладно было понятно не только по преступному бездействию стражи, но и по непривычно свободному проезду. Перед распахнутыми настеж воротами в самый разгар дня не толпились крестьяне, не загромождали проезд телеги, гружённые сверх всякой меры сельскими товарами на продажу, не проезжали, минуя очередь, аристократы, не собирали свою мзду толстые, самодовольством стражники с лоснящимися, щекастыми лицами, отмеченными печатями всех возможных пороков.

Виола с удивлением отметила для себя, что чуть в стороне от ворот неуверенно переминается с ноги на ногу всего один потенциальный мздоимец. И тот имел вид невообразимо потрёпанной и болезненно нервный. Немолодой стражник, нёсший службу на месте, ранее считавшемся самым «хлебным» из всех возможных, выглядел донельзя несчастным и дёрганным. С таким видом он мог рассчитывать не на положенную оплату въездной пошлины, а лишь на милостыню. Похоже, он уже окончательно смирился, что на требование заплатить за проезд его в, лучшем случае, пошлют весьма недвусмысленным маршрутом. С момента вступления во власть тирра Палмера, эта самая власть в тиррстве изрядно растеряла свой авторитет, накопленный в предыдущие десятилетия отцом и дедом нынешнего тирра. После же бесславного военного поражения её остатки дотоптали те, кто ранее хотел, но не мог себе позволить крамольные речи.

Острее всего силу «накопленной всенародной любви» на собственной шкуре прочувствовали именно городские стражники и низшие чиновники. Как оказалось, в условиях разрастающейся анархии, любые поборы легко можно отложить на неопределённый срок, если хватит сил, чтобы съездить по зубам сборщику и прогнать его взашей. Именно это уже неоднократно и проделали с невезучим караульным, который не мог даже позвать на подмогу товарищей. Те или полегли под «умелым командованием» Палмера в боях с артгарцами, либо благоразумно покинули ряды доблестных защитников тиррства.

Так без каких либо задержек небольшой отряд въехал в беззащитный город и по замусоренным-захламлённым улицам двинулся к тиррской резиденции. Чем ближе путники подъезжали к дворцу, тем растеряннее и печальнее становилась Виола. Ей было досадно, непривычно и неприятно видеть, во что превратился родной город за какие-то несколько недель. Да и в знакомом с самого детства дворце, как в скоре высянилось, дела обстояли не лучше. С момента бегства тут сильно поубавилось охраны, зато прибавилось мусора, ещё недавно бывшего посудой, мебелью и прочим ценным хламом в дворцовых кладовых.

Непосредственно на въезде в пределы дворца у ворот возился завхоз и мастер на все руки, господин Хамстер. Он с крайне недовольным видом пытался поправить покосившиеся и немного повреждённые створки. Перекинувшись с ним несколькими словами, Красу удалось выяснить, что с момента получения известий о разгроме армии Палмера, большая часть слуг разбежалась из дворца куда глаза глядят, ожидая скорый захват города южными варварами.

Пока Виола стояла с потерянным видом и смотрела на царящее вокруг запустенье, не зная, что и предпринять, Крас отправился искать хоть кого-то из офицеров дворцовой стражи. Единственный, кто подпадал под эту категорию, был небрит, нетрезв и не считал нужным отчитываться кому бы то ни было о состоянии вверенного ему подразделения. Однако небольшое давление на совесть, которая по странному стечению обстоятельств обнаружилась в районе печени, пробудило его чувство долга и правилное понимание субординации. А ускоренные вытрезвительные процедуры, путём окунания в бочку с водой, спровоцировали непреодолимое желание бежать со всех ног этот долг исполнять.

Когда перед совсем не благодушным Красом построилось три десятка «не пойми кого, но с оружием», он лишь брезгливо поморщился. Вид этих разгильдяев и нерях мог произвести впечатление разве, что на совсем уж трусливого правонарушителя. Но это «прости господи, воинство» сейчас являлось единственными вооружёнными силами тиррства, вобрав в себя остатки не столько дворцовой, сколько городской стражи. И всё же намётанный глаз Краса смог выцепить из безобразной, неопрятной толпы оружных пугал парочку, кто явно умел носить кирасу и не спотыкался о собственный меч.

— Ну ка, ты и ты, — ткнул он пальцем в этих двоих, старавшихся затеряться в заднем ряду, — Выйти из строя! Три шага вперёд!

Пристальный взгляд на двух вышедших вперёд вояк ещё более укрепил Краса в мысли, что они как-то слишком уж выбиваются из общего ряда откровенных отбросов, которые сейчас судорожно пытались изобразить подобие шеренги. В них явно чувствовался опыт и навыки настоящих воинов.

— Кто такие? Как тут оказались?

— Местные мы, — мрачно ответил тот, что постарше, — Служим тирру давно. Я двадцать лет, а Михай — пятнадцать.

— Прямо все двадцать лет в городской страже? — прищурился Крас, демонстрируя своё сомнение.

— В дружине. Я командовал третьим эскадроном, Михай у меня — замкомэском. Был.

— И что же ты из командира эскадрона в обычные стражники подался?

— Так нету больше ни эскадрона, ни дружины. Кого артгарцы не порубили, тот плюнул на такую службу и сбежал куда смог. Кто в Ханол, кто в столицу.

— А вы чего здесь остались?

— Так семьи у нас.

— А что стало с тирром? С вашими командирами?

— Командиры полегли. Все. Кто на том проклятом поле у реки Депьяши, где нас раскатали черномазые, кто, когда отход прекрывал. А тирр бежал то ли в Бирати, то ли в Керулани, точно не знаю, мне он не докладывал. Куда-то на юго-запад, подальше от врагов. У него-то денег хватит, чтобы где угодно вольготно жить, не то, что нам.

— Чего его туда понесло, а не в столицу?

— Так артгарцы все проходы на север перекрыли. Ему или с боем прорываться надо было, либо уходить туда, куда позволяли. Тирр-то наш не большой любитель рисковать своей драгоценной шкуркой. Вот и выбрал путь попроще, от артгарцев подальше.

— А вы, стало быть, не побоялись пробиваться?

— Стало быть не побоялись.

— Так, всё ясно. Вы двое — за мной, остальные свободны.

Через час два бывших кавалериста, произведённые Красом с молчаливого согласия его невесты в командующие тиррской дружиной, отправились инвенторизировать воинское имущество, чтобы с утра начать восстанавливать вооружённые силы. А Крас засел за управление своими невидимыми разведчиками, чтобы прояснить, что творится на землях его суженной и вокруг них.

Сведения, полученные от невидимых дронов-разведчиков, говорили о том, что тиррство Дармент внезапно оказалось граничащим на юге с весьма неблагополучными территориями. Три, некогда самых могущественных и богатых леррства королевства, как-то неожиданно стали одной слошной проблемой. Леррство Артримор, стараниями своего сеньора, теперь принадлежало непонятно к какому государству. До тотального разгрома Красом, там хозяйничали фембовцы. Но теперь остатки их армии в панике покинули эту землю и впереди собственного визга драпали в родную артгарщину. А освободившуюся территорию осваивали шайки мародёров и дизертиров.

Леррство Бирати, оставшись без правителя и не имея никакой иной законной власти, продолжало по инерции жить вроде бы в привычном ритме. Но управляющие им чиновники, боявшиеся при лерре Доминике даже во сне поставить свои личные интересы превыше леррских, теперь самозабвенно приватизировали доходы, которым полагалось бы идти в казну леррства и тратится на управление, правопорядок и оборону.

Лерр Керулани, на первый взгляд выглядел сидящим на своём месте и занимающимся своим делом. Но это только если не приглядываться. Крас же пригляделся чуточку внимательнее. И сразу же обнаружил, что вся власть тамошнего феодала оказалась ограничена возможностью пьянствовать, охотится и иным образом морально разлагаться. Все же реальные рычаги управления сосредоточились в руках на назначенного Клэнами управляющего, который заботился о леррстве не лучше, чем глава бельгийской колониальной администрации — о благополучии негров в Свободном государстве Конго.

Не было никакой надежды, что три этих рыхлых недоразумения смогут стать надёжным прикрытием границ тиррства Дармент. Ну что ж, как говорится, если не можешь предотвратить — возглавь. Значит пришло время поболтать по душам с тем, кого всемудрый папочка Шелд велел окормлять.

— Здрав будь, твоё попаденчество! — весело приветствовал Крас Аллина по-русски, когда тот появился на экране артефактного зеркала. — Физкульт-привет из Кера!

— Судя по тому, какой ты радостный, у вас всё хорошо, — как-то вяло ответил Мердгрес.

— Артгарцев частично упокоили, частично изгнали. Виола осваивается в роли тирры и готовится к свадьбе. Так что да, у нас всё хорошо.

— Виола выходит замуж? — брови Аллина взметнулись кверху от неожиданной новости. Он с огромным трудом мог представить, как, а главное — с кем, у этой невзрачной серой мышки мог в нынешних условиях завязаться роман да ещё с настолько быстрым финалом.

— Да. Я сделал её предложение и она его приняла. Так что на Круге Достойнейших буду сопровождать тирру Дармент в качестве её жениха.

— Вот это новость! — Аллин как-то странно посмотрел на собеседника, но от комменариев воздержался, — Вы же будете голосовать за моего отца?

— Естественно. Кстати, вам удалось решит разногласия с Фемба и присоединить Рунди?

— Да, удалось. Не сказать, что легко, но всё же отбились. Кстати, огромное тебе спасибо за помощь Тардии. Вот уж от кого не ожидал её, так это от оборотней. Без них бы нас разнесли.

— Артгарцы сразу напали или пытались договориться?

— Можно сказать, что не пытались. Слишком они были уверены в своём превосходстве. За что и поплатились. У них утопших оказалось в разы больше, чем убитых. Их воины практически не умеют плавать, что не помешало им решиться с боем переправляться на враждебный берег по очень узкому мосту.

— Лерр Артримор тоже участвовал в битве на той переправе? — как бы невзначай поинтересовался Крас.

— Не просто участвовал, — криво усмехнулся молодой Мердгрес, — Когда стало ясно, что по мосту не перейти, он с двумя тысячами воинов попытался переправиться на надутых бурдюках пятью верстами ниже. До нашего берега, к слову, смогли доплыть чуть больше половины. А на берегу их всех приняли оборотни твоего дяди. Так что лерр остался на том берегу Эдры. Оборотни не позволили его раненого переправить обратно на артгарский берег, утыкали стрелами, как дикообраза.

— Твой друг, который Лоренс Тарлед, ещё не передумал жениться на твоей сестре? — внезапно сменил тему Крас.

— Он-то не передумал. Только пока не ясно, что по этому поводу решит отец, — нахмурился Аллин.

— Если хочешь устроить счастье друга и сестры, со всех ног мчитесь с ним вместе к нам в Кер. Есть решение, которое заставит вашего отца поженить Лоренса и Арьяну, даже если они сами внезапно надумают изо всех сил упираться.

— Что за решение?

— Если интересно — приезжайте. О таком можно говорить только лично.

* * *

Год 5099 от явления Творца, середина июля

Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Дармент, город Кер

Встреча Краса с Аллином и Лоренсом произошла приблизительно через пару недель. Два мага прибыли к Кер налегке, с отрядом из четырёх десятков телохранителей, без которого тирр Велдон запретил сыну даже нос высовывать за пределы замка. За это время кибермаги с Апельсинками переловили по территории Дармента большую часть артгарских дезертиров и примкнувших к ним несознательных личностей, сделав дороги тиррства снова в скучными и предсказуемыми, а вакансии уборщиков мусора и чистильщиков отхожих мест — полностью укомплектованными.

— Ну и что ты придумал такого интересного? — приехавший Аллин не стал долго рассуждать о погоде и видах на урожай, а сразу перешёл к тому, ради чего две недели трясся в седле.

— Да вот, есть тут под боком три леррства. Два совсем бесхозных, Артримор и Бирати и одно, которое станет бесхозным, когда мы туда нагрянем. Есть предложение объединить их, назвать полученное объединение тиррством Арбикер. Это по первым слогам леррств, если вдруг кто не догадался. И назначить Лоренса тирром.

— Так это же будет совершенно незаконно! — аж подпрыгнул на стуле Мердгрес. — И ради этой, заведомо нерабочей авантюры, ты заставил нас мчаться сюда сломя голову⁈

— Аллин, запомни на все последующие жизни, — тоном лектора, в тысячный раз разъясняющего элементарные истины тупым студентам, проговорил Крас, — можно не есть, можно не спать, но нельзя не изучать цитаты Мао Цзедуна. А товарищ Мао сказал: винтовка рождает власть. Вон Апельсинка не даст соврать, правило стопудово рабочее. Так что если Лоренс не берёт самоотвод, то через неделю его коронуем в тирры.

— Крас, а ты не охренел? Тебя никто не поймёт! — снова подал голос Аллин, пока его друг напряжённо смотрел на Рислента, пытаясь понять, с чего того понесло делать настолько нелепые предложения.

— Как учил товарищ Бендер, который Остап, побольше цинизма. Людям это нравится.

— Нас пошлют. И в первую очередь мой отец.

— Твоему отцу на Круге Достойных пока не хватает голосов. Лоренс проголосует за твоего него. А став королём, Его Величество Велдон I мердгрес подтвердит тиррство Лоренса. Арьяна после свадьбы останется тиррой. Все счастливы.

— Не признают.

— Да что ты заладил, как попка-дурак: не признают, пошлют. На Круге Достойнейших возможности не признать мы никому не дадим. Нож у горла, знаешь ли, даёт плюс пятьсот очков к навыкам переговорщика. А после того, как титул Лоренса подтвердит сам Творец, прочим аристократам деваться будет совсем уж некуда.

— А это-то «схерали»? Насколько я успел понять, вот кем-кем, а Творцом твой отец всё же не является.

— Чего воду в ступе толочь, — хмыкнул Крас, — Пошли в храм!

Дорога до соборного храма Кера прошла в гробовом молчании. Младший Рислент предвкушал предстоящую сцену, а Аллин с Лоренсом терялись в догадках, на что рассчитывает их приятель. И на всякий случай опасались, что у того на почве любования собственным всемогуществом «двинулась кукуха». Так они и вошли в храм, где в нескольких десятках ниш располагались фигурки Творца, у котороых обычно приносились клятвы и выполнялись ритуалы. Но Крас не стал размениваться по мелочам и направился к центральной фигуре, возвышающейся на четыре метра над алтарём. И встав шагах в десяти перед этой каменной фигурой, он картинно протянул к ней руку ладонью вверх и громко произнёс:

— Батя, подтверди моё право учредить новоей тиррство и назначить присутствующего здесь лерра Лоренса Тарледа его тирром!

Яркое белое сияние охватившее фигуру и озарившее на десяток секунд весь храм стало ему ответом.

— Что это только что было? — хором спросили Аллин с Лоренсом, едва выйдя из ступора.

— Да так… — Крас взял театральную паузу, с наслаждением любуясь вытянутыми лицами приятелей и нескольких случайных зевак, которые, словно вытащенные из воды рыбы сейчас судорожно глотали воздух, пялясь на странного молодого человека, называющего Творца — батей и получающего на своё обращение вполне благожелательный ответ.

Крас понизив голос до шёпота, тихо ответил, чтобы не услышали посторонние:

— Отец на днях с Творцом «перетёр тему». Тот ему права администратора от всей системы управления храмами и всучил. Типа «Дальше сам разбирайся и рули, как знаешь. А я устал, я ухожу».

Глава 52

Круг достойнейших

Год 5099 от явления Творца, конец июня

Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Дармент, город Кер

— Отец, у меня для тебя две новости, — чуть волнуясь, начал Крас во время очередного сеанса связи с отцом.

— Ну излагай, — улыбнулся тот с видом довольного жизнью кота.

— Или ты уже всё знаешь?

— Я много, что знаю. Но хочу услышать твою версию.

— Я женюсь!

— Поздравляю.

— Ты не сердишься?

— С чего бы это? Замечательная девушка. Да и ты вёл себя достойно. Маме тоже очень понравилось, как ты предложение делал. Она аж всплакнула от умиления.

— Отец! Вы там что, всё время за нами наблюдали⁈

— Не мы, а только мама, — ответил Шелд. Он не стал уточнять, Эридика вообще регулярно приглядывала за любимым сыночком, а во время схватки того с Арибой, весь бой держала артгарца на прицеле, готовая в любой миг устранить угрозу своей кровиночке.

— Хорошо, что ты всё знаешь. Я с невестой и своим отрядом собираюсь выдвигаться к столице, чтобы на Круге Достойнейших обеспечить представительство от Дармента. Виола обещала мне, что проголосует за тирра Велдона. Вместе с нами будет Лоренс в качестве главы учреждённого нами нового тиррства. Он даже успел в своих владениях собрать небольшую дружину, а Аллин активно её вооружает. Так что выглядеть он на Круге быдет достаточно уверенно. У тебя же есть связь с тирром Велдоном? Сможешь скоординировать подход его дружины? Заодно предупреди, что его будущий зять теперь тирр и, естественно, тоже проголосует за него.

— И могу, и сделаю. Только этого мало. Потому с севера и северо-запада уже идут армии Тардии и Минк-Ваньяра. Будет для Клэнов сюрприз.

Закончив общение с родителем, младший Рислент отправился на поиски своей невесты. Её он обнаружил в рабочем кабинете покойного Сирила, где та сидела, обложившись ворохом бумаг.

— Ты чем-то расстроена? Или устала разбираться в делах, успешно запущенных твоим братом?

— И то, и другое. Кажется, в тиррстве не осталось ничего, что не требовало бы срочного вмешательства и наведения порядка самыми суровыми методами.

— Ну, не всё так плохо. С дружиной, городской стражей и службой безопасности я уже почти разобрался. Расчисткой завалов и восстановлением порушенного занимаются пленные артгарцы, в коих мы недостатка не испытываем. Нескольким десяткам особо проворовавшихся чиновников, которые пережили чистку мерла Малиго и снова взялись за старое, я надел на шею очень строгие артефактные ошейники, которых не проведёшь и не разжалобишь. Так что сейчас проштрафившиеся тунеядцы и казнокрады работают мало того, что очень честно, так ещё и с запредельным энтузиазмом и рекордной производительностью. С остальными проблемами разберёмся по мере того, как руки будут доходить.

— Кстати, о Палмере, — робко девушка посмотрела на Краса, немного стесняясь своего вопроса. Всё же брат был личностю, родством с которой сложно годиться, — Мне пока так и не удалось выяснить, куда он запропастился после разгрома. Он точно жив?

— Точнее некуда. Пробирается сейчас в Дарэс, шарахаясь даже от собственной тени. У тебя на него есть какие-то планы?

— Нет, но всё же не хотелось бы, чтобы с ним случилась какая-то беда. Какой-никакой, а родная кровь.

— Мне кажется, немного неприятностей могло бы пойти ему на пользу. А то он слишком уж беззаботно всегда жил, не тужил. Но не стоит больше о нём. Меня гораздо больше сейчас заботишь ты.

С этими словами молодой человек взял Виолу за руку и ласково, но уверенно вытянул из кресла в свои объятия. Та совсем не возражая, прильнула к его груди. Однако через несколько минут вспомнила о вопросе, который её волновал всё утро, пока она не отвлеклась на дела тиррства.

— Крас, мне кажется, или моя внешность очень сильно изменилась за последние дни?

— Так и должно быть, мы же с тобой надели друг другу особые обручальные кольца. Ты что, пропустила мимо своих очаровательных ушек всё, что я рассказывал об их свойствах? — с напускной суровостью спросил Крас, — Хотя я в себе особых изменений пока не заметил.

— Наверное потому, что ты и изначально казался мне идеальным, — чуть смущаясь улыбнулась девушка. Взгляды молодых людей встретились и Крас без всяких слов понял, в чём сейчас острее всего нуждается его невеста.

Минут через двадцать, насытившись поцелуями и обнимашками, Крас наконец вспомнил, зачем пришёл.

— Кстати, сегодня с нашей помолвкой меня поздравил отец. Говорит, что матушка очень обрадовалась и ждёт, не дождётся, когда сможет с тобой познакомиться лично.

— Ой! — густо покраснела Виола, — Надо же и у моей матушки получить благословение!

— Вот после Круга Достойнейших в Ограсе и получим. И с моими родителями познакомим. Твоя мать всё также тихо живёт в вашей столичной резиденции. Никаких активностей не проявляет, потому и не привлекла до сих пор к себе никакого ненужного внимания. Приедем в столицу — навестим.

* * *

Год 5099 от явления Творца, вторая половина июля

Место действия: Королевство Гренудия, западные предместья Ограса

— Крэй, у меня отвратительные новости! — в штабную палатку, где над картой центральной Гренудии склонились командующий армией Клэнов и его начальник разведки, влетел довольно молодой офицер, в чьи обязанности входило поддерживать связь с секретариатом тайной стражи в Анул-гоо.

— Что ещё? — недовольно повернулся главком. Его настроение и так уже было изрядно испорчено докладом Рахара о том, что с северо-запада к столице подходит не менее десяти тысяч воинов Минк-Ваньяра, а с севера — крупный отряд оборотней с непонятно как примкнувшим к ним тирром Глайредом.

— Из Анул-гоо передали, что тирра Виола Дармент выступила из Кера с довольно сильным отрядом непонятного происхождения. Агент в Кере предполагает, что там не менее трёх сотен воинов-мастеров. Кто они, доподлинно неизвестно. По слухам, мингрские аристократы. И с ними младший Мердгрес со своими телохранителями. Плюс наёмники, набранные в соседних леррствах. Итого, что-то около тысячи.

— И на кой они тащатся все в столицу⁈ — зло, ни к кому конкретно не обращаясь, бросил Крэй.

— Не могу знать, — вытянулся по струнке связист.

— Это был риторический вопрос, — Крэй был мрачен, но собран и деловит. Решительно выглянув из палатки, он вызвал своего адъютанта, которому и приказал: — Срочно пиши приказ и доведи его до всех наших командиров. Только наших, наёмных отрядов это не касается. Завтра на рассвете мы отходим по дороге в Восточный Дарэс. Обозы не ждём. Пусть догоняют остальные войска в собственном темпе.

Исполнение приказа о спешном отводе части сил на юго-запад, отданный Крэем всем войскам, кормившимся с руки семьи Клэнов, немного задержалось из-за того, что тирр Ханол решил изобразить самостоятельность и поиграться с границами дозволенного. Конкретно сейчас он не придумал ничего лучше, чем потребовать от Крэя устроить военный совет «по всем правилам», на котором следовало обосновать, почему «победоносные войска» должны покинуть столицу до выборов нового короля. Пока «теневой полководец» собирал совещание, а затем доносил до кивающих в такт его речам тирров Ханола и Дарэса, что надо уносить ноги, поскольку две из трёх подступающих к столице армий значительно превосходят имеющиеся здесь у Клэнов силы, отступать стало уже и некуда.

Минк-ваньярской кавалерии потребовалось совсем немного времени, чтобы решительным броском взять под полный контроль все дороги, ведущие от столицы на запад. А затем из реквизированных телег и фургонов организовать в наиболее удобном для обороны месте «гуляй-город». Именно в это «несерьёзное» препятствие и уткнулся на следующее утро авангард отступающей от столицы армии Клэнов.

— Вызовите ко мне командира! Немедленно! — Рахар пытался изобразить из себя грозного начальника, за спиной которого несокрушимая сила. Но ощущал при этом себя несравнимо менее уверенно, чем пытался выглядеть.

Одного взгляда на маячивший вдалеке «вагенбург» было достаточно, чтобы понять, попытайся его штурмовать и хорошенько умоешься кровью. А то, как насмешливо, без малейшей опаски, воины противника смотрели на подъехавших, держа при этом на изготовку странное, явно артефактное оружие, намекало, что даже при сильном численном превосходстве исход столкновения может оказаться совсем не очевидным.

— И по какому поводу вы собираетесь беспокоить нашего командира? — в голосе кавалерийского сержанта сквозила неприкрытая издёвка.

— Мы собираемся тут пройти. С вашего согласия или вопреки ему, — грозно проговорил Рахар.

— С нашего согласия вы пройдёте только сдав нам тирров Дарэса и Ханола.

— Это ещё с какой стати⁈ — неподдельно возмутился Рахар.

— С той, что они будут голосовать на Круге Достойнейших.

— Это им решать, будут иди нет.

— За них всё уже решено. Так что хоть чучелом, хоть тушкой, но они там будут. А вы можете проваливать, скатертью дорога.

— Тогда мы заставим вас дать нам пройти силой! — голос Рахара звучал твёрдо и грозно, хотя сам он ни секунды не верил, что Крэй сможет исполнить всё то, чем он сейчас тут вынужден угрожать.

— Творец в помощь, — флегматично пожал плечами сержант, разве что не зевая в ответ на полученный ультиматум.

В этот день всё было против Крэя. Пока ему доложили о причинах задержки движения, пока он оценивал диспозицию и отдавал распоряжения, чтобы подготовить войска для штурма позиции, ситуация в очередной раз драматически изменилась.

Внезапно с тыла появился отряд не менее, чем в тысячу воинов. И только Рахар огорошил своего начальника этим известием, как из лесочка к югу от дороги выдвинулась ещё одна очень колоритная группа, Несмотря на её малочисленность, впечатление она производила неизгладимое. В первую очередь своим транспортом: огромными восьминогими чудовищами, верхом на которых ехали маги.

— Лейтенант, — рявкнул Крэй, мгновенно оценивший новый расклад как препоганейший, — Срочно тащи сюда Дарэса и Ханола.

— Рахар, — повернулся он к хмурному наёмнику, — Очень тебя прошу выяснить, есть ли у этих единое командование и чего они от нас хотят.

О том, что провал переговоров определённо не в его интересах, Крэй понял, когда рядом с шатром, где должна была состояться встреча, увидел свежеустановленную П-образную виселицу. Число призывно раскачиваемых ветерком петель на которой подозрительно совпадало с числом явившихся переговорщиков со стороны воинства Клэнов.

— Очень рад вас всех видеть в добром здравии, — на встречу хмурым воинам Клэнов вышел молодой человек, которому на вид сложно было бы дать больше двадцати пяти. — Думаю вы меня заочно знаете. Я — Великий магистр Ордена Сострадательных, мерл Рой Селин. И все, окружившие вас войска трёх стран находятся в моём оперативном подчинении. Так что можете не сомневаться ни в имеющихся у меня полномочиях вести эти переговоры, ни в возможностях добиться требуемого результата.

— Если я ничего не путаю, то ваш Орден должен располагаться в Дарте, в тиррстве Минк королевства Мингр. И ваше пребывание на земле Гренудии — грубейшее нарушение всех мыслимых человеческих законов.

— Вы путаете очень, очень многое, — ничуть не смущаясь возразил Рой, — Для начала вам полезно будет узнать, что никакого королевства Мингр не существует. Территории этого бывшего политического недоразумения вошли в состав Тардийской империи и королевства Минк-Ваньяр. А пребывание войск соседних государств на территории королевства Гренудия предусмотрено двенадцатым параграфом «Королевского зарока», который был грубейшим образом нарушен последним королем из династии Алантаров.

— С низложением династии предателей мы справились самостоятельно!

— Совершенно верно. За это честь вам и хвала. А теперь мы, ваши добрые соседи, обеспечим проведение Круга Достойнейших в кратчайшие сроки и максимально честно.

— Это сугубо внутренний вопрос тирров Гренудии. И мы не потерпим внешнего вмешательства в свои дела!

— Ну какое может быть вмешательство, что вы! Мы лишь обеспечим явку всех шести тирров и безопасность участников.

— Каких это шести тирров? В гренудии всего пять тиррств!

— Я же говорю, вы очень сильно отстали от жизни. Две недели назад молодой маг и полководец лерр Лоренс Тарлед, освободивший от захватчиков-артгарцев леррства Артримор, Бирати и Керулани, был волей Творца в соборном храме в Кере был объявлен тирром. Творец собственной властью объявил, что леррства Артримор, Бирати и Керулани упраздняются, а на их месте учреждается тиррство Арбикер, к которому также присоединяются земли тиррства Дарэс на левом берегу реки Мтоньяно.

— Это произвол! — Крэй прекрасно понимал всю бессмысленность своих возражений, но тянул время, пытаясь нащупать хоть какую-то точку опоры под ногами, — Число тирров Гренудии неизменно и не подлежит пересмотру!

— Знание истории — явно не ваша сильная черта, — всё с той же спокойной успешкой парировал Рой, — меньше, чем пол века назад в Гренудии было шесть тиррств. Или про тиррство Рейнар, чьи земли поделили между короной, Ханолом и Дарментом вы даже не слышали?

— Никто из остальных тирров не признает вашего ставленника! — не снизошёл до ответа гость.

— И здесь поспешу вас разочаровать. Его уже поздравили и признали тирры Мердгрес, Глайред и тирра Дармент.

— Какая ещё тирра Дармент? — презрительно скривился Крэй, — Адриана?

— Ну что вы, конечно же нет! Правительницей тиррства, опять же Творцом, назначена Виола Дармент, сумевшая, в отличие от своего брата, организовать защиту от внешних захватчиков и навести порядок, после разгрома и изгнания врагов.

— Я вам не верю. Творец никогда раньше не вмешивался в дела людей столь явно, — зло возразил полководец Клэнов, цепляясь за последнюю, призрачную возможность.

— Вам открыты все храмы, где можете проверить справедливость моих слов, — безразлично пожал плечами магистр Ордена.

— Господа, — внезапно голос подал тирр Дарэс, почти никогда до этого не смевший раскрывать рот в присутствии Крэя, — Думаю именно мы, тирры Дарэс и Ханол должны сейчас сказать своё слово. И от своего имени я подтверждаю готовность участвовать в Круге Достойнейших.

Если до этой минуты у Крэя ещё были какие-то надежды хоть как-то вывернуться в переговорах, чтобы не проиграть их совсем вчистую, то сейчас, из-за демарша того, чьё мнение он вообще не считал нужным принимать в расчёт, ситуация окончательно рухнула в самые сумрачные глубины неисправимого звездеца.

Рой ободряюще улыбнулся тирру Дарэсу, мгновенно поняв, что тот увидел внезапную возможность скинуть со своей шеи ярмо Клэнов. И готов по зову сердца голосовать за кого угодно, кто поможет избавиться от изрядно доставшей его кабалы, унаследованной от излишне доверчивых предков. Что ж, такому идейному союзнику не грех и помочь. И, переведя взгляд на тирра Ханола, Рой понял, что этот достойный муж также внимательно пересматривает условия сделки с совестью, дабы не опоздать с перебеганием в стан победителей. Если ему пообещают достаточно вкусные условия, естественно.

* * *

После того, как два западных тирра были изъяты из армии семьи Клэн «для переговоров», их пути с временными попутчиками разошлись окончательно и бесповоротно. Оставшиеся в окружении воины, были оттеснены с дороги в чистое поле, где им было приказано оборудовать временный лагерь. А два тирра с комфортом, но при строгом ограничении свободы передвижения, оказались размещены в гостевых покоях королевского дворца. Минк-ваньярцы чувствовали себя в резиденции монархов Гренудии как дома и совершенно не стеснялись перекраивать весь уклад под собственные нужды. Так что им не составило труда временно организовать тут особо комфортабельные камеры для парочки сиятельных пленников.

Переговоры с тиррами начались на следующее утро. Это было самое счастливое утро за все тридцать два года жизни тирра Дарэса. Впервые он смог наконец вздохнуть полной грудью и почувствовать пьянящий воздух свободы, не перекрываемый постоянными одёргиваниями за поводок бездушными ростовщиками. Потому в обмен на свою безоговорочную поддержку любого кандидата на престол он просил всего лишь снять его с крючка Клэнов и вернуть хоть что-нибудь из владений предков. Когда Рой благодушно предложил преобразовать в леррство левобережную часть его тиррства, сохранив за ним название «Дарэс», бедняга чуть не разрыдался. А когда узнал, что доносить политику партии до Клэнов поручат его новому сюзерену, тирру Лоренсу Арбикеру, стал смотреть на последнего глазами самого преданного щенка.

Аппетиты тирра Ханола были заметно жирнее, потому он и обломался с их осуществлением, в отличие от своего более скромного коллеги. Случилось это по той простой причине, что после перехода Дарэса, ценность последнего тирра, как выборщика, падала до нуля. И это понимали все. Чего не знал Ханол, так это то, что его оппозицонность была гораздо выгоднее Шелду и компании, чем его лояльность. Потому слегка поторговавшись с ним «для приличия», переговоры прекратились. Мол «на нет и суда нет». И если голосовать тирр Ханол мог как угодно, то права засаботировать выборы ему никто не предоставил.

— Тирр Ханол, вам следует быть готовым отправиться на Круг через двадцать минут, — бесцеремонно поставил его в известность начальник охраны. Эту роль выполнял один из старших братьев Ордена, чья огромная фигура в тёмно-коричневой куртке со скрывающим лицо капюшоном нависла над невысоким, тщедушным тирром.

— Я не собираюсь участвовать в этом фарсе и никуда не пойду, — попытался изобразить надменную решительность Ханол, которому рядом с этим гигантом было крайне беспокойно.

— Как скажете, тирр, — неожиданно легко согласился великан, — Но пророк сказал, что единственной причиной, почему вы можете не прийти сами будет только перелом обеих ног. Так что если вы не выйдете через двадцать минут, я приведу вас в нужную кондицию и отнесу на руках. Так что никакого принуждения, вам предоставляется полная свобода выбора.

Как не кривился тирр Ханол, но в положенное время он сидел за круглым столом в святая святых королевского дворца, в зале, который открывался по одному единственному поводу — собранию наизнатрейших аристократов страны для решения вопросов высшей степени важности. Правда в этот раз всё было настолько предсказуемо, что ни о какой интриге и речи не шло. Тирр Дарэс на правах представителя древнейшей династии Гренудии выступил первым и предложил в качестве кандидатуры короля тирра Велдона Мердгреса. При пяти «за» и одном воздержавшемся предложение было принято. И уже через три часа о нём объявили подданным на всех площадях столицы и крупнейших городов страны.

Коронация состоялась всего через день, поскольку в Ограсе «удачно оказались» правители аж двух соседних государств, Минк-Ваньяра и Тардии. Так что буква закона оказалась соблюдена и два монарха подтвердили в соборном храме воцарение новой королевской династии.

Серый от душившего его раздражения тирр Ханол, наравне с остальными выборщиками, вынужден был принести вассальную клятву верности новому монарху, Велдону I. И лишь после этого ему выдали небольшой кошелёк с монетами «на поддержание штанов», вернули коня и предоставили собственной судьбе. Давясь от злости, он погнал несчастное животное по дороге на Тачи.

Именно там он настиг воинов Крэя, которых сразу же после коронации отпустили на все четыре стороны. Правда, от некогда могучей армии осталось одно название. Последним откололся Рахар с несколькими десятками наёмников. После получения свободы, он честно передал дела тому, на кого указал Крэй, и лишь тогда повернул коней в сторону Артгара. Возвращаться в Анул-гоо, где ему и его людям за проваленное задание не заплатят ни гроша, он не видел ни малейшего резона. Так что теперь его путь лежал в те земли, где была надежда найти применение собственным талантам.

Глава 53

Токсичные активы

Год 5099 от явления Творца, вторая половина июля

Место действия: Королевство Гренудия, тиррство Дарэс, город Анул-гоо.

Путешествие из любого другого тиррства в Анул-гоо было сродни перемещению на машине времени из позднего средневековья в начало следующей эпохи. Совершенно нехарактерные для развитого феодолизма объекты инфраструктуры начинали мозолмть глаза путешественнику задолго до появления на горизонте столицы тиррства Дарэс. Как сказал бы ортодоксальный марксист, весь уклад местной жизни и его материальные основы наглядно демонстрировали тотальную перестройку всех аспектов жизни здешнего общества под влиянием быстро меняющейся общественной формации. Говоря по-человечески, в нём всё и вся уже которое десятилетия адаптировалось к жизни во славу прибыли и ради неё.

Местные мыслители уже сформулировали главный идеологический постулат нового времени, позволяющий разрешить практически любую морально-этическую дилему, если на одной чаше весов оказывалсь внушающее уважение норма прибыли: «ничего личного, просто бизнес». Но всё же процесс движения денежных средств здесь было принято обставлять не вульгарно-топорными методами, чем обычно грешили застрявшие в предыдущей эпохе феодалы и прочих разбойники, а ласково-уважительно, чтобы клиент сам стремился облегчить свой кошелёк. Нет, прямолинейно-грабительские меры тут тоже могли быть пущены в ход. Но только незаметно для посторонних глаз и с благословения руководителя службы безопасности Клэнов. Все же остальные, простые смертные, были обязаны строго следовать максиме «клиент всегда прав». Правда не возбранялось про себя добавлять: «пока не заплатил».

Едущие по дороге из Дармента в Анул-гоо путники проезжали многочисленные лавки, торговые дома, рыночки и склады всевозможных товаров. Здесь жизнь продолжала бурлить и кипеть, в отличие от городков и поселений западного Дармента, которые вымерли в предчувствии скорого прихода захватчиков. Но сейчас вовсе не странности местной общественной жизни занимали Палмера, чья лошадь печально передвигала копытами в такт его грустным мыслям. Изгнанный из собственного тиррства, он предавался безрадостным размышлениям о внезапной перемене в собственной судьбе от плохого к худшему. В результате всех навалившихся на него невзгод, он оказался с единственным слугой вдали от привычной роскоши. И сейчас ему хотелось всего лишь побыстрее достичь безопасного пристанища.

Виной такого падения планки его притязаний стал разгром, учинённый его дружине войсками Фемба, ведомыми ренегатом Артимором. В том кошмарном бою погиб сильнейший маг тиррства, мерл Центар Аранхигол со всем своим магическим отрядом. Их позицию в самом начале сражения артгарцы накрыли чудовищным по своей разрушительности ударом сразу трёх стихий. Тогда же пал заслуженный генерал Лепард Дидастур, решивший самоубийственной атакой своего последнего резерва на ставку Артимора отвлечь силы противника от отступающих соотечественников. Несколькими днями позже сложил голову мерл Ратон Малиго, руководитель службы безопасности. Мерл пытался провести своего невезучего тирра в Кер, под защиту крепостных стен, но был вынужден принять последний бой в составе авангарда, напоровшись на численно превосходящий отряд артгарцев, внезапно атаковывший их из засады.

Посланные проклятым Артримором в погоню отряды, в первую очередь блокировали все дороги на север, туда, где разбитый тирр мог получить помощь. Так Палмера оттесняли всё дальше и дальше на запад к тиррству Дарэс. Попутно он терял людей. Кто-то погибал в стычках, кто-то просто исчезал, вероятно дезертируя. В итоге, через пару недель после разгрома в битве у реки Депьяши, с ним остался только его личный камергер, который хоть и выглядел не слишком довольным, но верил, что на его содержание у тирра всегда найдутся звонкие золотые. Потому продолжал исправно исполнять свои обязанности.

В город путники въехали быстро, не встретив на пути никаких препятствий. В отличие от многих других городов Гренудии, Анул-гоо не был окружён оборонительными сооружениями, да и стражники, собирающие дань при въезде, отсутствовали. Клэны заботились о том, чтобы в городе были созданы все условия для активной торговли, потому недрогнувшей рукой отменили все замшелые традиции, ей препятствующие. Палмер, ненадолго вынырнув из своих размышлений, неодобрительно поджал губы, наблюдая такое вопиющее упущение. Уж он бы ни за что не позволил в своих владениях так глупо пускать денежный ручеёк мимо собственного кармана!

Не успели путники оказаться в городской черте, как на первой же попавшейся на пути площади упёрлись в огромную, возбуждённую толпу, кучковавшуюся у входа в храм Творца, попутно перекрывая проезд.

— Гвас! — окрикнул Палмер чуть отставшего слугу, — Выясни, что тут случилось и почему нам мешают проехать!

Слуга мигом спешился и направился к группе стоящих чуть в стороне мужчин, увлечённо обсуждающих что-то, периодически бросая взгляды на стоящий в стороне Храм Творца, будто призывая того подтвердить справедливость своих слов.

— Гвас, бездельник! — рявкнул Палмер, когда камергер закончил о чём-то увлечённо болтать с горожанами и наконец неспешной походкой вернулся к своему изрядно заскучавшему хозяину, — Я тебя посылал не за тем, чтобы ты трепался попусту, отнимая моё время! Что выяснил?

— Ваша милость, — ответил слуга, вовсе не подумавший униженно кланяться и извиняться, как сделал бы ещё пару недель назад, — Они обсуждают разные чудеса, которые происходят со вчерашнего утра и в этом храме, и во всех остальных.

— Что ещё за чудеса? — аристократ недовольно поморщился, так как никакой религиозностью не страдал, как и подавляющее большинство представителей его сословия.

— Раз в несколько часов фигура Творца начинает светиться и говорить. Она говорит, что единственный, кто является истиным гласом Творца — это живущий в королевстве Минк-Ваньяр пророк Ордена сострадательных. Лишь его речи угодны Творцу и несут свет истины. Все остальные — бессовестные самозванцы, лжецы и хулители истины. А ещё фигурка призывает получать посвящения в сакральную практику Творца. На тех, кто просит благословения на эту практику, фигура испускает радужные лучи.

— Всё, поехали! — рявкнул Палмер, которого все эти заморочки совершенно не трогали и не интересовали. Самым важным, что виделось ему сейчас, был вопрос, как побыстрее добраться до семейного поместья. И снова почувствовать себя богатым и влиятельным тирром, а не нищим, грязным и вонючим беглецом. Последние дни даже трактирщики в придорожных постоялых дворах смотрели на него с плохо скрываемым презрением, как на пустое место. И высказывали минимально допустимое уважение, будто самому захудалому аристократишке из какого-то захолустья.

* * *

В то время, как бежавший из родного феода тирр Палмер осваивался и обустраивался на новом месте, над его головой неотвратимо сгущались тучи. Вернее было бы сказать, что тучи сгущались в целом над юго-западной Гренудией, поскольку именно в этот самый момент те, кто определяли её будущее, собрались в особняке главы клана Клэн на судьбоносное совещание.

Совещание в главном дворце Семьи проводил сам действующий глава, мерл Саннет Клэн, чьё печальное лицо могло бы сделать честь даже одесскому ростовщику, которому советская власть в обмен на нерасстрел предложила перевести все его неправедно нажитые капиталы в облигации государственного займа. На повестке дня было два вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?». Ввиду полной ясности с первым вопросом, сразу перешли к обсуждению антикризисных мероприятий по спасению стремительно сгорающих инвестиций.

— Мы собрались здесь, чтобы найти решение, как спасти наши деньги, — грустно начал мерл Саннет, обведя взглядом собравшихся в его кабинете ближайших родственников и наиболее доверенных сподвижников, — Как вы все знаете, мы слишком вложились в то, чтобы усадить своего ставленника на престол. И всё шло прекрасно, пока внезапное вмешательство Храмов и объединённых войск наших северных соседей не перечеркнуло все наши усилия. Если мы сейчас оплатим все выданные под этот план долговые расписки, то фактически опустошим казну. А прибыли, на которую мы рассчитывали, не предвидится. Я жду ваших предложений, как нам выбраться из возникшей ситуации. Кто-нибудь желает высказаться?

Присутствующие напряжённо переглядывались, не торопясь становиться тем, чьё предложение будет разбито в хлам и показательно растоптано, «как пример того, что можно высказать, если есть язык, но совершенно нету мозгов», как любил говорить почтенный мерл Саннет.

— Что скажешь ты, сын мой и наследник? — не дождавшись ответа скрипучим голосом обратился мерл к Слоффу, высокому, круглолицему толстяку с лицом большого специалиста по изысканным блюдам, а вовсе не по спасению проваливающегося проекта по недружественному поглощению чужой собственности.

— Отец, я полагаю… — он замолчал, судорожно подыскивая ответ, — …что в ввиду неблагоприятной конъюнктуры и множества непрогнозируемых рисков, нам следует…

— Короче! Внятных, конкретных предложений у тебя нет? — повысив голос, прервал его отец.

— Ну, прямо сейчас я не готов озвучивать непроработанные…

— Хватит! Кто может высказать что-то по существу? — недовольно оборвал его пожилой мужчина.

— Дядя, позвольте мне! — внезапно подал голос самый младший из участников, Нипхад Клэн, четвёртый сын главы службы безопасности Аниохда.

— Говори, — милостиво разрешил глава семьи.

— Позвольте мне для начала кратко резюмировать наше положение, чтобы мои предложения выглядели более обоснованными, — бесстрашно громким, чётким голосом начал молодой человек, — Расклад в Ограсе такой, что нам нечего даже мечтать о захвате короны королевства силой. Признать над собой власть династии Мердгресов мы тоже не можем, так как это грозит нам разорением. Ситуация усугубляется тем, что к югу от нас теперь не закрытая Сартана, а это сумасшедшее «Народное государство», о котором рассказывают всякие чудеса и куда уже стали потихоньку уезжать крестьяне и ремесленники. Я уверен, что единственным приемлемым выходом для нас будет объявить об отделении от Гренудии. Тогда мы сможем выпустить долговые расписки не от имени семьи, а под гарантии государства. Это позволит нам на время погасить кризис.

— Это временная мера, — заинтересованно возразил мерл Саннет, который понял, что у мальчишки приготовлен целый список предложений, — Что будешь делать дальше?

— Дальше мы перекрываем границу и всех пытающихся уезжать крестьян и ремесленников обращаем в кабальных невольников. Можно придумать весьма путанные законы, по которым все мигранты должны сдать своё имущество и ещё немного доплатить сверх того.

— Это все сработало бы, если бы не одно огромное «но», — возразил глава семьи, — Достаточно этому проклятому пророку Шелду объявить, что подобное противно Творцу и аннулировать этот закон, как у нас начнутся проблемы с чернью. Храмы оказались вполне способны организовывать и направлять толпу, встревая в политику.

— И вот мы подошли к сути моего предложения! — просиял Нипхад, явно ждавший чего-то подобного, Я хочу отметить, что в землях нашей семьи есть всего один небольшой храм Творца. В подконтрольных нам тиррствах Дарэс и Ханол — два соборных, и пять обычных.

— Сын, к чему ты клонишь? — вмешался Аниохд, у которого возникли крайне нехорошие предчувствия.

— К тому, что если найдутся «безумцы», которые уничтожат все Храмы в наших землях, то возможность вредных нам проповедей резко сойдёт «на нет»! А без координации со стороны Храмов никакая смута у нас под боком сейчас невозможна.

— Разрушить Храмы⁈ — главу семьи охватил неподдельный ужас от такого предложения. Храмы существовали всегда и казались чем-то совершенно незыблемым.

— А в чём проблема? — изумлённо похлопал глазами племянник, — Какую выгоду они нам приносят? Никакой! Наоборот, теперь они грозят исключительно убытками.

— Всё так, но… — глава прервался на полуслове. А в самом деле, где написано, что Храмы — неприкосновенны?

«Похоже мальчишка нашёл красивое решение наших проблем» — мысленно улыбнулся старый финансист.

* * *

Несколькими днями позже во дворце Клэнов состоялся званный приём, на который были приглашены несколько десятков самых сильных магов землянной, воздушной и огненной направленностей двух тиррств. Наследник клана, Слофф Клэн, толкнул перед собравшимися речь о том, каким почётом и уважением всегда были окружены сильные маги всех специализаций в западных землях под мудрым управлением самых достойных местных аристократов, первыми среди которых всегда была семья Клэн. Слово «Гренудия» наследник за время своей речи не произнёс ни разу. Маги слушали все эти потоки восхвалений и демагогии с нескрываемой иронией, но в целом благосклонно. Что же не послушать, когда их всех на халяву пригласили на замечательно организованное застолье с таким количеством изысканных блюд и напитков, что неконтролируемое слюноотделение начиналось даже у самых строгих аскетов. И хоть здесь лили в уши елей, агитируя не совсем понятно за что, но пока ни к чему конкретному не призывали и уж, тем более, не принуждали.

В то время, пока Слофф работал на разогреве, Аниохд со своим младшим, но таким прытким отпрыском, в последний раз проверяли готовность всех задействованных лиц к проведению операции, без преувеличения, судьбоносной для семьи. Основная роль в планах Нипхада отводилась семейному менталисту и ещё парочку магов той же направленности. Именно им в час «Ч» предстояло проделать самую важную, но скрытую от посторонних глаз работу. А остальные должны были их этой работой обеспечить.

Сегодня задачей будущего главы клана было толкнуть такую речугу перед собравшимися, за которую не выпить до дна не решился даже убеждённый трезвенник. И с этой задачей он справился на отлично. Так что вино с сильнейшим алхимическим снотворным вырубило всех сидевших за столами. Через несколько минут после того, как затих голос Слоффа, слуги из зала начали выносить спящих беспробудным сном магов и раскладывать их рядками для максимально удобной обработки. И теперь три менталиста, как на конвейере вкладывали в сонные мозги установки, благодаря которым Клэны планировали переиграть уже практически слитую партию.

Наутро приглашённые на пир маги пробуждались в гостевых покоях во дворце, в полной уверенности, что прекрасно помнят все события прошедшего пиршества. И никто из них не обращал внимания на некоторые зудящие в голове мысли о том, как они несколько дней назад вступили в тайное общество, нацеленное на борьбу за свободу и благоденствие, против тирании Творца и его прислужников. Никто из пробудившихся магов не заподозрил ничего необычного, ведь то, что Творец своими клятвами лишает людей свободы, это же настолько очевидно!

То, ради чего всё затевалось, случилось ночью через неделю после пира у Клэнов. Разъехавшиеся по тиррству маги в одно и то же время нанесли удары по храмам Творца. Как по обычным, так и по соборному храму Анул-гоо. От применённых мощнейших плетений, скоординировано выпущенных могущественными магами содрогнулась земля, а небо озарилось незапланированным заревом. Испуганные люди выбегали из домов в чём были, не зная что и думать. Повсеместно всем свидетелям открывалась одна и та же картина: несколько ошарашенных магов с ужасом взирают на перепаханную территорию, в центре которой продолжает стоять нетронутый храм, окружённый сияющим защитным полем.

Совсем без жертв и разрушений не обошлось. Погибло около десятка служителей, оказавшихся в момент атаки рядом, но вне территории, которую Храм накрывал своим защитным куполом. Также от аккуратных парков, которые чаще всего окружали культовые сооружения, не осталось ни одного целого камешка, деревца или куста. Все сплавилось в стекловидную, неровную массу.

Глава 54

Священная политэкономия

Год 5099 от явления Творца, первая половина августа

Место действия: Гренудия, тиррство Дарэс, город Анул-гоо,

По ступеням банковского дома семьи Клэн, одного из самых помпезных зданий в Анул-гоо медленно спускался молодой человек с потухшим взглядом и совершенно растерянным выражением лица. Двигаясь медленно, будто в трансе, юноша заторможенно водил глазами из стороны в сторону, словно пытаясь убедиться, не спит ли он? Ведь не может же быть то, что происходит с ним последнее быть явью, а не затянувшимся дурным сном! Этим ошарашенным юношей был Палмер Дармент, блистательный тирр Дармент, всего пол года назад считавший себя без пяти минут наследником трона Гренудии.

Сейчас же его мысли были заняты совсем иными вопросами, несравнимо более приземлёнными. С того самого момента, как он поддался на уговоры мерла Ратона Малиго и отправился в воинский лагерь рядом с деревенькой Милурол, его словно подхватил и понёс бурлящий, бушующий поток, не давая возможности ни выбраться на спокойный берег, ни даже понять, что ждёт его за следующим пенным буруном. Спасшись в битве на реке Депьяши, он возлагал все свои надежды на счета своей семьи в самом крупном и надёжном из банкирских домов страны. И поначалу поводов для беспокойства не было, поскольку по приезду в Анул-гоо ему без лишних вопросов выдали две тысячи золотых, которые он успешно потратил всего за месяц, обустраиваясь на новом месте. Но при попытке получить такую же сумму вновь, его ждало жесточайшее разочарование. Как сообщил издевательски вежливый управляющий, «выплаты тирру Палмеру Дарменту ограничены суммой в двести золотых в месяц. Данное ограничение установлено по указанию нынешней главы рода, тирры Виолы Дармент».

Попытки доказать, что это он, тирр Палмер Дармент — глава рода, разбивались о неизменную позицию управляющего: в Кере правит тирра Виола Дармент, её власть подтверждена соборным Храмом Кера. Именно она представляла Дарментов на Круге Достойнейших. Если глубокоуважаемый тирр Палмер с чем-то не согласен, он может отправиться в столицу королевства и там оспорить права сестры. А пока вот те деньги, которые вы можете забрать. Ничего сверх этого не будет. Можете брать, уважаемый тирр, а можете в знак протеста покинуть помещение ни с чем.

Убедившись, что взывания к законности и здравому смыслу тут бессильны, чувствующий себя обманутым и ограбленным, юный тирр всё же взял предложенную унизительную подачку и побрёл к себе домой. Однако по пути его внимание привлекла возбуждённая толпа, с самым живым интересом слушающая немолодого, худого мужчину в традиционной ризе рядового жреца. Тот увлечённо что-то говорил, активно жестикулируя и, судя по реакции слушателей, охотно вступая с ними в полемику. Поскольку никаких иных развлечений пока не предвиделось, молодой аристократ решил развлечь себя хотя бы этой бесплатной проповедью и потому подошёл поближе.

— … так откуда в таком случае, я вас спрашиваю, берутся богатства тех, кто ничего не производит своим трудом? — обратился священник к толпе.

— Известно откуда! У аристократов — рента с земли и прочие поборы! — крикнул какой-то грамотей.

— Земля само по себе прибыль не приносит! — гаркнул проповедник, — Прибыль приносит лищь приложенный к ней труд землепашца. А то, что владелец земли забрал себе в качестве ренты, это разница между стоимостью того, что честный труженик создал и тем, что у него осталось после всех поборов. Ему оставляют столько, чтобы он только не умер с голоду. Аристократы отбирают у тружеников большую часть произведённой теми продукции. Пользуются тем, что бедняк без арендуемого надела не выживет. И потому вынужден терпеть подобное извечное ограбление. Сама сущность богатства тех, кто не пашет, не трудится в мастерских, произрастает из ограбления тех, кто работает! А ростовщики и банкиры? На чём делает своё состояние та же семья Клэнов? Под грабительский процент дают нуждающимся в долг, пуская таким образом деньги «в рост». Дают под залог имущества либо под залог жизни должника или членов его семьи. Они ничем не рискуют, выколачивая в итоге свою прибыль даже из нищих и калек!

Палмер нахмурился и с беспокойством огляделся по сторонам. В его понимании, прямо сейчас того, кто столь дерзко позволяет себе хулить власть имущих и самые основы мироустройства, должны схватить, кинуть в тюрьму, а затем прилюдно казнить в назидание всем прочим смутьянам. Но ничего подобного не происходило. На краю толпы трое городских стражников о чём-то спокойно переговаривались, хоть и кидая иногда осуждающе-неприязненные взгляды на оратора. Но хватать его и волочить в казематы не спешили. Вероятно местные власти настолько слабы, что не решаются выжечь крамолу калёным железом, как поступил бы разумный тирр, коим, безусловно, себя считал молодой Дармент.

Внезапно размышления о излишней мягкотелости местных властей в отношении всяких бунтовщиков были грубейшим образом прерваны. Дорогу беглому тирру преградил довольно молодой, чуть полноватый молодой человек с высокомерным, мясистым лицом, одетый в чёрный камзол и такие же рейтузы. Весь его внешний вид кричал, что он относится к подвиду разумных «чиновник среднего звена обыкновенный». За спиной незнакомца маячили два таких же упитанных стражника, явно не привычные ни к беготне за нарушителями, ни к применению болтающихся на поясе коротких мечей.

— Палмер Дармент? — бесцеремонно, то ли спрашивая, то ли утверждая бросил молодой мужчина Палмеру, несколько растерявшемуся от такой вопиющей непочтительности.

— Тирр Палмер Дармент! — гордо вздёрнув подбородок ответил аристократ, сделав особое ударение на титуле, дабы указать безродному простолюдину его место.

Однако если это и возымело какое-то действие, то совсем не то, на которое рассчитывал юный аристократ. Чиновник окинул стоящего перед ним юношу уничижительным взглядом и, презрительно скривившись, выплюнул:

— Именем тирра Дарэса, тебе приказано следовать за мной!

* * *

Год 5099 от явления Творца, первая половина августа(днём раньше)

Место действия: Гренудия, тиррство Дарэс, город Анул-гоо,

В кабинете у мерла Саннета Клэна в очередной раз собрались вся участвующая в финансовых делах мужская часть семьи и особо приближённые сторонники. И снова повод бы не слишком приятный. Ещё менее приятный, чем в прошлый раз. Ибо предстояло обсудить последствия неудачной попытки решить проблему грозящего банкротства посредством антирелигиозного выступления. Выступления, подавленного с явным вмешательством высших сил. А теперь эта высшая сила сделала свой ход. И в единственном храме на землях Клэнов, и во всех храмах Дарэса священники начали читать в высшей степени провокационные и вызывающие проповеди, не оставляющие от авторитета банкиров и ростовщиков и камня на камне. Те же проповеди по городу разносили жрецы рангом попроще, так что в том или ином виде их услышало большинство горожан. Услышало и задумалось. А задумывающийся простой люд — предвестник большой беды. Так и до открытого мятежа против Семьи могут додуматься, если не удасться найти действенный ответ.

Докладывающий обо всех этих событиях Аниохд был краток и конкретен. Он не любил особо сложные схемы и не доверял многоходовыем комбинациям. Потому предложил разом схватить священников и жрецов всех храмов да и казнить их, как клеветников на законную власть. Благо свидетелей их вины — почти весь город. Однако старший брат лишь разочаровано покачал головой в ответ на это предложение:

— Это невозможно. Вчера мне было доставлено сразу два ультиматума, один из которых как раз недвусмысленно предостерегал нас от такого решения. Пророк этого проклятого Ордена грозит истребить всю нашу семью в случае ещё хоть одной попытки разрушить храм или причинить любой вред любому из священников где бы то ни было на наших территориях. Причём отговорки, что это случилось не по нашей вине, он в расчёт принимать не станет. Именно так и написал. Так что нам не то что казнить, косо смотреть на этих провокаторов теперь нельзя.

Саннет обвёл взглядом всех собравшихся, внимательно вглядываясь в их лица, пытаясь понять по реакции, не учудит ли кто какую глупость, за которую всем придётся ответить головой. И придя к каким-то своим выводам, продолжил:

— Второй ультиматум доставили из Сартаны. Пишет мне некий «Председатель Совнаркома Народного государства Крымская Русь, Храбрецов Иван Владимирович». Не представляю, что означает его титул и кто такой этот наглец, но он угрожает занять всю нашу территорию, повесить опять же всех представителей нашей семьи, если мы продолжим чинить препятствие крестьянам и ремесленникам, желающим перебраться на территорию Сартаны. И боюсь, это не пустые угрозы. Наша попытка перекрыть дороги на юг закончилась тем, что мы лишились полка наёмников. Целый полк опытных воинов бесследно исчез после того, как отправился на границу ловить беглецов.

Саннет немного помолчал, продолжая переводить тяжёлый взгляд с одного лица на другое. Выдержав паузу почти в минуту, он наконец продолжил:

— И теперь я хочу выслушать ваши предложения, как в сложившихся условиях нам спасти наши деньги. Мы потеряли всё, что вложили в возведение на трон своей марионетки. Мы потеряли левобережную часть Дарэса. Да ещё и часть крестьян бежит в соседние земли, прекращая платить ренту местным аристократам. Скоро, такими темпами, нам самим придётся сеять зерно и лепить горшки, если не придумаем, как покончить с чередой неудач.

Саннет снова обвёл мрачным взглядом всех присутствующих. Единственным, кто не стал трусливо прятать взгляд, оказался сын Аниохда, Нипхад, так опрометчиво предложивший взорвать храмы.

— У тебя есть ещё интересные идеи, племянничек? — иронично спросил глава семьи.

— Есть, дядя! — смело ответил юноша.

— Ну так озвучь. Хуже, по всей видимости, нам уже не станет.

— Сейчас имя нашей семьи проповедники мешают с грязью на каждом углу. Кроме того, после их проповедей, простой люд задаётся вопросом, а зачем вообще нужны аристократы и почему им надо платить за землю. Ведь когда стало нужно, аристократы не смогли защитить податное население. И будем честны хотя бы перед собой, возразить что-то на этот вопрос сложно. Потому я предлагаю не бороться с этими настроениями, а использовать их к нашей выгоде!

— Предлагаешь возглавить борьбу против нас и всех остальных аристократов? — иронично усмехнулся Саннет, который раньше прочих присутствующих понял, что в словах племянника определённо есть здравое зерно.

— Именно так! Думаю нашей семье надо уйти в тень и перестать быть «мерлами Клэнами». Помнишь, в древней истории рассказывалось о замечательной форме правления, когда Анул-гоо был независимым государством, в нём правило пять богатейших семей. А народ развлекался тем, что раз в несколько лет выбирал себе «нового правителя», который обещал золотые горы, но делал ровно то, что ему говорили истинные владыки.

— Ты решил восстановить республику?

— Да. Только вместо пяти семей будет одна, наша. Которая исчезнет из поля зрения простолюдинов, скроет своё присутствие в Дарэсе и Ханоле, но будет править ими, дёргая за ниточки разных выборных марионеток.

— Это позволит спустить недовольство. И то, лишь частично. Но не решает проблему потерянных денег.

— Ошибаешься, дядя! Если «разгневанная толпа» изгонит из тиррств Дарэс и Ханол всех аристократов, а тирров прилюдно повесит, то всё их имущество отойдёт «в пользу народа», то есть нам. Более того, можно заранее изъять «именем тирров» на «государственные нужды» часть имущества независимых богатых торговцев и аристократов, не имеющих своих сильных дружин. Это заодно подогреет протест, а нашим агентам позволит выступить организаторами «народного гнева». Начнём, например с бежавших к нам аристократов из соседних земель. Они всё равно никакой пользы нашей семье не приносят, а жить привыкли хорошо. Вот на них и натаскаем тех, кто не задавая лишних вопросов, будет освобождать от лишней собственности ненужных нам бездельников. Когда народ привыкнет к конфискациям «именем тирров», а прикормленные экспроприаторы наловчатся и войдут во вкус, мы их натравим на местных не слишком лояльных нам торговцев и землевладельцев. Тогда и полыхнёт.

— А как ты собираешься казнить тирров, если Дарэс остался в Ограсе? — не смог сдержать улыбки пожилой мерл, которого несказанно радовал задорный цинизм и весёлая наглость племянника.

— Ой, дядя, я тебя умоляю! — картинно закатил глаза тот, — Наймём артиста в ближайшем крупном городе вне наших земель. Загримируем, заплатим ему, чтобы поизображал из себя тирра до ареста и во время суда. А перед тем, как тащить на эшафот, наш менталист его убедит в том, что он и есть благородный тирр. И всегда мечтал красиво умереть перед огромной толпой. Он толканёт последнюю в жизни речь, гордую и пафосную, а затем развлечёт толпу, дрыгая ногами. И всё, все счастливы. Даже казнённый!

— А если настоящий тирр Дарэс в столице обвинит нас в жульничестве? — подал голос Слофф, который ревниво наблюдал за тем, как его собственный отец всё благосклоннее и благосклоннее смотрит на кузена.

— Пусть заявляет! А мы объявим его самозванцем, — ни секунды не сомневаясь парировал Нипхед, — Пусть попробует доказать обратное, когда тысячи жителей Анул-гоо были свидетелями его казни! Захочет доказать свою правоту — пусть приезжает. Приедет — извинимся, что в тот раз повесили самозванца-суицидника, который обманом занял место истинного тирра и в этот раз вздёрнем точно настоящего.

— Что ж, племянничек, если сработает эта идея, я официально объявлю наследником тебя…

* * *

Год 5099 от явления Творца, конец августа

Место действия: Гренудия, Ограс

— Итак, мерл Рислент, поясните мне наконец, почему вы настаиваете, что для Гренудии будет лучше не задушить мятеж этих выскочек Клэнов на корню, а признать их так называемую «Республику Хатувуаси»?

— Если создать подобное государство не смогут они, то рано или поздно это попытается сделать кто-то ещё. Хуже всего, если это случится через несколько поколений, когда потомки окажутся не готовы к борьбе с подобной заразой. Ещё хуже, если это случится на территории, которую не удастся изолировать. Сейчас мы можем позволить возникнуть этому ростовщическому раю, чтобы все окружающие ужаснулись тому, во что эта попытка в итоге выльется. Чтобы во всех школах нашего мира дети изучали трагическую, но поучительную историю того, что происходит с государством, во главе которого встают те, кто превыше всего ценит золото.

— Почему вы уверены, что всё закончится быстро и печально?

— Потому, что такой результат очень легко спрогнозировать. Не имея возможности грабить более слабые страны, они будут вынуждены выжимать все соки из своего населения. Но тут мы им не позволим слишком наглеть. Поскольку храмы неприкосновенны да и закрыть границы, чтобы помешать бегству населения, они тоже не смогут, простые труженики всегда будут иметь возможность покинуть эту территорию. В итоге страна за несколько десятилетий обезлюдит и сильно отстанет от своих соседей, Гренудии и Крыма.

— И как я должен буду объяснить гренудийцам, почему мы позволили мятежникам остаться безнаказанными?

— Вы можете объявить, что за чёрную неблагодарность тамошнее население лишается привилегии быть подданными Гренудийской короны. Они лишаются права беспошлинно торговать с Гренудией. Им отводяться земли на правом берегу Мтоньяно, большая часть тиррства Дарэс и меньшая — Ханола. Граница выделяемых им земель устанавливается по линии, на тридцать вёрст севернее поворота реки Мтоньяно на восток.

— Почему именно там? — уточнил Велдон.

— Южнее этой линии находятся серебрянные и медные рудники, основа благосостояния тирра Ханола. Де-факто он их уже лишился. Вы лишь узаконите такое положение, при котором он очень скоро вынужден будет начать закладывать в только что учреждённом вами королевском земельном банке собственные владения, чтобы продолжать и дальше жить на широкую ногу, как привык. Лет за пять вы, не нарушая закон, сможете забрать его вотчину за долги и включить в состав коронных земель.

Глава 55

Каждому — свое

Год 5099 от явления Творца, конец октября

Место действия: граница Гренудии и Драуры

По дороге из столицы недавно образованной республики Хатувуаси на север ехал одинокий всадник. Его облик мог бы стать прекрасной иллюстрацией к таким переживаниям как «безнадёга», «апатия», «чёрная меланхолия», «крушение всех надежд». В этом измученном и раздавленном обстоятельствами молодом человеке, в некогда дорогом, но теперь изрядно затёртом и заляпаном камзоле, даже самые близкие знакомые лишь с величайшим трудом смогли бы опознать надменного и самоуверенного тирра Палмера Дармента. Того самого тирра Дармента, чуть меньше года назад бывшего уверенным, что корона Гренудии вот-вот ляжет на лысеющую голову его папочки, а он сам займёт место наследника престола.

Сколько всего произошло с тех пор, сложно и упомнить. Ещё сложнее понять, как получилось, что с уровня одного из богатейших и влиятельнейших вельмож королевства, сей отпрыск благороднейшего рода скатился до состояния почти нищего, всё имущество которого — лошадь, кошелёк с тремястами семьюдесятью золотыми, несколько золотых побрякушек и пара дорогих артефактов? То, что во всём виноваты проклятые Мердгресы было, конечно же, ясно как божий день. Но никаких здравых идей, как им отомстить, в голову тирру-без-тиррства не приходило. Тем более, что старший из его врагов был недавно избран королём Гренудии.

Да о какой мести кому бы то ни было может идти речь, когда от былого состояния остались лишь ничтожные крохи! Началось с того, что новые, выбранные чернью власти быдло-республики Хатувуаси обязали его заплатить имущественный налог на поместье. Его, тирра Дармента приравняли к податному населению! Но очень скоро стало ясно, что или придётся заплатить, или лишиться поместья. Пришлось распродать часть картин, посуды и прочих антикварных вещей, дабы покрыть внезапно образовавшуюся брешь бюджете. Но сам факт, что теперь придётся тратить деньги ещё и на налоги испугал не привыкшего ни к чему подобному очень сильно. И он не додумался ни до чего лучше, как предъявить претензии Виоле.

Попытка стребовать с сестры намного больше того содержания, что она ему положила, вылилась в разговор по артефактной связи на очень повышенных тонах. В итоге, весьма спокойная и уравновешенная Виола разозлилась настолько, выдала ему единоразово тридцать тысяч золотых, но запретила впредь к ней обращаться по любому вопросу.

Выйдя тогда из банка в состоянии запредельного бешенства, Палмер решил во что бы то ни стало разбогатеть самостоятельно, своим умом, вложившись в какое-нибудь выгодное дело. Если это смог сделать придурок Мердгрес, то сможет и он! Ради воплощения этой блестящей идеи он нанял весьма солидного финансового консультанта, клятвенно заверившего своего нового клиента, что за два года наверняка удесятерит вложения, если, конечно, на оптовых площадках сохранятся благоприятные долгосрочные тренды на высокомаржинальные продукты местного производства, на которые стоит делать ставку. Ничего не понявший в объяснениях, но проникшийся безграничным доверием к своему лоцману в океане инвестиций, Палмер с лёгким сердцем согласился выложить требуемую сумму за «крайне перспективное предприятие с отличными рыночными позициями и головокружительными перспективами роста». Сделка состоялась на удивление быстро. Правда пришлось потратить все полученные от сестры деньги и даже заложить отцовское именье в Дарэсе, но Палмер был уверен, что это обоснованный риск ради грядущих прибылей.

А вот дальше случился нежданчик. Через месяц предствители власти обрадовали тирра тем, что за новоприобретённое предприятие то, кто бы мог подумать, полагается платить налоги. Причём за сразу на год вперёд. И за не принёсшее ещё ни медяка прибыли предприятие, Палмеру насчитали настолько от души столько, что он как выброшенная на берег рыба мог только в безмолвном ужасе открывать и закрывать рот, не зная, как рассчитаться с настолько огромным долгом. Попытки привлечь к решению проблемы своего финансового консультанта обернулись предложением нанять ещё и высококлассного адвоката, чтобы тот взялся за отстаивание интересов тирра Дармента в судах. Но озвученный рамер гонорара был для Палмера, в его текущем состоянии, далеко за гранью возможного. В итоге юноша впал в прострацию, в тайне надеясь, что проблема решится как-нибудь сама.

Однако, вопреки его ожиданиям, в один далеко не самый радостный день, к нему явилась пятёрка хмурых, немногословных парней. Визитёры без обиняков предложили ему немедля покинуть именье, принадлежащее теперь уже их нанимателям. Так внезапно Палмер оказался на улице с весьма скромной суммой на руках и полным остутвием мыслей, как жить дальше. Тогда он направился в Ханол, большая часть которого осталась в составе королевства Гренудия. Здесь было последнее имение отца, на которое ещё мог рассчитывать юноша. Но вместо тихой гавани, в Ханоле его ждало продолжение падения на самое дно. Как оказалось, под шумок новостей о гибели тирра Дармента, его имение захватил какой-то не в меру предприимчивый местный мерл, бывший по совместительству довольно крупным чиновником в Тачи. Попытка доказать свои права на имущество посредством демонстрации тиррского гонора закончилось разбитым лицом и публичным унижением. А обращение к представителям королевской властям привело, как ни странно, к восстановлению прав законного владельца. Только им оказался не Палмер, а тирра Виола Дармент! Вернее, теперь она стала тиррой Дармент-Рислент. Ужасно раздражённый очередным крушением надежд Палмер, попутно узнал, что за то время, что его мотало по чужим землям, сестра успела выскочить замуж. И даже добавила к своей фамилии фамилию мужа.

«Надо же, кто-то настолько позарился на имущество этой уродины, что согласился жениться на ней! А у этой дуры не хватило ума, воли и гордости заставить этого содержанца хотя бы войти в семью по всем правилам, со сменой фамилии». С такими мыслями Палмер отправился в лавку артефактора, чтобы в очередной раз арендовать артефактную связь для разрешения нового имущественного спора с сестрой. Однако успеха попытка не имела. Вопреки своему категрическому запрету обращаться к ней, Виола всё же ответила на вызов брата. Но вот разговор не задался с самого начала. Палмер сходу заявил, что она не смеет отбирать у него поместье в Тачи только для того, чтобы оплачивать прихоти своего муженька-альфонса. Собственно на этом разговор и закончился, как и шансы обрести в этом городе крышу над головой и средства к существованию.

И тут ему в очередной раз улыбнулась удача. В небольшой гоХатувуасистинице, где он теперь снимал комнатку, ему вручили прокламацию матриарха Драуры. В своём воззвании матриарх призывала всех, кто считает недопустимым отклонения от освящённых веками устоев, перебираться туда, где почитание традиций остаётся незыблемым. С недавних пор некоторые из аристократов, лишившиеся своих поместий, без воззваний устремились тоненьким ручейком на север, в земли тёмных эльфиек. Ведь по слухам там с радостью принимали беженцев мужского пола. Теперь же Драура приглашала их вполне официально!

Вероятно, матриарх решила собрать под своей рукой лучших людей разгрушенного королевства, без которых невозможна стабильность и процветание высокоразвитого государства. В том, что бывшую Гренудию, а вернее оставшиеся от некогда великой страны огрызки, урезанное королевство и республику тупой черни, могут ждать только упадок и забвение, юный Палмер Дармент не сомневался нисколечко. То, что Драура, изрядно расширившаяся и усилившаяся во время войны со светлыми эльфами, рано или поздно подомнёт под себя слабеющих и деградирующих южных соседей, было, с его точки зрения, практически неизбежно. И оказаться раньше других в стане будущих победителей — было правильным решением. Всё же, как бы Палмера не ругал и не отчитывал отец, но юноша был убеждён в собственном уме, намного превосходящем средненьких людей. Сколько глупцов уверены, что жизнь в получившихся уродливых недогосударствах скоро начнёт налаживаться. Безмозглые слепцы! Ничего здесь уже не будет! Если к власти пришли ремесленники, лавочники и солдафоны, то они и превратят всё вокруг себя в мастерскую, базар или казарму. Никто не станет строит долгосрочных стратегических планов, не будет размышлять об изящном и возвыщенном!

В своих фантазиях, весьма далёких от пыльного тракта и потной, усталой лошадёнки, Палмер Дармент видел, как он прибудет в Драфур, как его разместят в покоях, соответствующих его статусу, как представят матриарху… При мыслях о представлении грозной владычицы тёмных эльфов, его охватывала некоторая робость, можно сказать — суеверный страх. Но всё же он оптимистично полагал, что лично ему опасаться нечего. Аристократ такого уровня как он — огромная редкость. И дроу, как сторонники сохранения традиций, не могут не понимать, что без потомков древних аристократических родов им, в будущем, прибрать к рукам Гренудию будет чрезвычайно сложно, если вообще возможно.

Но каждый раз, когда Палмер начинал строить планы по возвращению своего тиррства и уничтожению ненавистных Мердгресов, он так или иначе ударялся в грустные, болезненные воспоминания о событиях последних месяцев. До сих пор он никак не мог понять, как получилось, что столь детально подготовленные планы отца по смене правящей династии сорвались тогда, когда казалось, будто вожделенная цель уже практически достигнута! А после гибели старшего Дармента, словно прорвало плотину, подпирающую океан неприятностей. Неприятностей, которым с тех пор Палмер не видел конца. Неудачи странные, необъяснимые, пугающие подкарауливали его теперь на каждом шагу, разрушая любое его начинание. На последней мысле по спине юноши будто пробежал ветерок, намекая на то, что сейчас в его жизни намечались очередные перемены. Что если… Нет, эту мысль он в страхе отогнал от себя, вновь вернувшись к не в первый раз пережёвываемым воспоминаниям…

Если предательство родной, хоть и нелюбимой сестры он ещё мог понять — сам бы её не задумываясь продал при наличии достойной выгоды — то секрет успешного побега Элеоноры так и остался неразрешимой загадкой. А после исчезновения из Кера сестры и принцессы, события ускорились неимоверно, не давая ни дня на передышку. Мерзавец Артирмор! Сколько же этот негодяй успел сделать подлостей: отца убил, свою дочь выдал за наследника великого князя и впустил артгарцев в своё леррство. И, последний штрих, командовал захватчиками в битве на юге тиррства у реки Депьяши и в пух и прах разбил дружину Палмера. А потом преследовал беглецов, как зайцев, отсекая от дорог, ведущих к крепостям. Именно из-за преследования его кавалеристами, Дармент оказался в захолустном городише Анул-гоо, столице самого глухого уголка бывшего королевства.

С такими мыслями тирр Дармент выехал из редкого лесочка. Здесь его взору открылся вид и на переправу через пограничную речушку, и на лежащую по ту сторону территорию Драуры. На гренудийской стороне царило запустение, границу никто особо не охранял. А на стороне тёмных эльфиек виднелись ухоженные домики пограничной стражи и снующие между ними стройные силуэты стражниц. Доехал! Теперь всё у него будет хорошо!

* * *

Год 5099 от явления Творца, конец декабря

Место действия: Драура, столичный город Драфур

На берегу Драфурского озера всего в паре сотен метров от ограды дворцового комплекса матриарха, расикнулся красивый то ли дворец, то ли замок. Как и многие иные строения верхнего города, он был окружён роскошным парком, а по его старинным каменным стенам здо самой крыши поднимались пышные заросли плюща. В этом очаровательном месте располагалась одна крайне любопытная организация, которую очень любят дроу-аристократки, но до холодного пота и заиканий боятся мужчины-люди. Правда, справедливости ради стоит сказать, что те, что боятся, чаще всего находятся уже внутри этих стен. У представителей расы людей, живщих на воле, не так много шансов что-либо узнать об этом крайне интригующем местечке. Ибо здесь уже многие столетия квартировалась государственная школа-интернат наложников под патронажем матриарха.

Последние несколько месяцев школа переживала настоящий расцвет, так как никогда ранее её учебные классы не были укомплектованы настолько полно, чтобы уроки приходилось проводить в несколько смен. Более того, прибывшие из Минк-Ваньяра маги построили даже особую «сонную гостиницу» при школе, где в состоянии анабиоза ждут своего часа будущие студенты, которых хватит лет на пятьдесят работы школы при нынешнем стопроцентном заполнении учебных классов. Единственной трудностью стала необходимость учитывать особенности психологии новых учеников. В отличие от ранее поступавших воспитуемых, новый контингент из Гренудии и Эльфары переживал смену своего статуса гораздо острее и чаще приходилось прибегать к не слишком популярным тут телесным наказаниям.

Вот и сейчас в одной из комнатушек «общежития закрытого типа» надрывно ревел подросток, которому сегодня пришлось прочувствовать обязательность безукоризненного исполнения правил и недопустимость любых пререканий с женщинами-дроу. Теперь подросток мог лежать только на животе и горько переживать нестерпимое несовершенство Вселенной. А рядом с ним на стуле сидела воспитательница, ласковым голосом старающаяся втолковать несмышлёнышу, что законы мироустройство слезами не изменить.

— Пойми, малыш, кем бы ты ни был раньше, теперь это не имеет никакого значения. Забудь обо всё, что было в прошлом и тебе станет намного легче. Тебе предстоит прожить долгую жизнь в достатке, не утруждая себя ни сложными обязанностями, ни тяжёлым трудом. Да, для этого тебе придётся научиться уважать законы Драуры и следовать им. За тысячелетия мы убедились, что такие изнеженные мальчики, как ты, просто не в состоянии выжить без строгой, но любящей и направляющей женской руки. Ты слаб, беспомощен и не преспособен к самостоятельной жизни. Сам себя ни обеспечить, ни защитить не можешь. Как решать свои проблемы — не представляешь. Заработать себе на пропитание — не можешь. Не попади ты к нам, так или умер бы с голоду. Или бы тебя прирезали какие-нибудь разбойники. Теперь о тебе есть кому позаботиться. От тебя требуется только быть умничкой, старательно и прилежно учиться и делать всё, что тебе велят. И не сметь пререкаться и дерзить.

Вполне резонные слова никак не останавливали бесконечный поток слёз и соплей. Воспитательница ласково погладила несчастного юношу по голове:

— Малыш, поверь, у тебя нет иного выхода. Тебе в любом случае придётся смириться и стать послушным. В нашей школе за тысячелетия научились перевоспитывать любых строптивцев, куда более сильных и волевых, чем ты. Уж поверь, у нас даже артгарские вожди и колдуны становились паиньками. Но если ты хочешь, чтоб тебя взяла себе в мужья или наложники богатая и уважаемая аристократка, тебе следует как можно лучше усвоить всё то, что полагается знать и уметь хорошо воспитанному мальчику, способному всегда радовать свою госпожу! Если хорошенько подумаешь, то очень сильно упростишь себе жизнь и сможешь рассчитывать на счастливое, комфортное будущее. Так что примирись со своим положением и прими его. Потому что рано или поздно тебе это придётся сделать в любом случае. Отсюда никто никогда не сбегал и не сбежит.

Почувствовав, что её подопечный перестал реветь и как-то обмяк, дроу поднялась и вышла, предоставив пленнику осмысливать своё положение. Как говорил её опыт, скорее всего сегодня мальчишка переживает давно назревший кризис, после которого станет гораздо более смирным и покладистым, а значит перестанет доставлять лишние хлопоты своими внезапными срывами и истериками.

Когда закрылась дверь, Палмер на кровати повернулся на бок и с тоской посмотрел на свои тоненькие, слабенькие ручки. Да, ещё недавно бывший девятнадцати летним юношей, практически мужчиной, он не только снова оказался в теле подростка, но ещё и лишился магии, титула, свободы. Кто бы мог подумать, что в Драуре вместо комфортной, обеспеченной, привычной жизни его ждёт натуральный ад! Да, тут чтили традиции, но традиции ненавистных тёмных эльфиек! И навязывали их наивным дурочкам, поверившим их воззваниям! «Лживые суки! Бесчестных стервы! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!». Именно это он сегодня и бросил в лицо одной из училок-надзирательниц. За что и попал на унизительную публичную экзекуцию, в ходе которой ему объяснили, что как раз дроу свои обещания выполняют очень строго и скрупулёзно. Всё что происходит с ним, происходит в полном соответствии традициям, освящённым многотысячилетней историей Драуры.

И ведь как у них всё грамотно обставлено: на границе встретили ласково, сопроводили до Страфарра. Обращение было сочувственно-уважительное. И после того, как вежливая чиновница заполнила все документы, ему предложили пройти в соседнюю комнату. И всё, с этого места в его воспоминаниях провал до момента, когда он очнулся в ненавистном интернате. Помолодевший на пять лет и без какого либо намёка на собственный магический источник!

Юноша продолжал лежать на боку, ощущая жуткое опустошение. Ничего в нём не осталось от гордого претендента на престол. Его удел теперь быть постельной игрушкой для дроу, которая однажды остановит на нём свой выбор… И ничего он уже не в силах изменить… Ничего не остаётся… Только смириться…

Глава 56

До конца кино осталось несколько минут…

Год 5099 от явления Творца, середина августа

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс

— Чем порадуешь, сын? — приветствовал Шелд вошедшего в его кабинет улыбающегося Краса.

— Тебя — не знаю. А сам радуюсь, что завтра сдам Аллина с рук на руки Элеоноре. Наконец смогу перестать трястись над ним и заняться собственной невестой.

— Да, знатная получилась эпопея, — улыбнулся Шелд, — Но, хорошо то, что хорошо заканчивается. Этот брак окончательно примиряет всех, кто ещё возмущается силовым приходом к власти новой династии. Так что новый король сможет проводить достаточно жёсткие реформы. В итоге Гренудия хоть и будет отставать от трёх самых передовых человеческих государств, но заметно опередит в развитии Артгар с Хатувуаси, и будет на одном уровне с Драурой.

— А дальше какие планы?

— Велдон до конца следующего года восстановит некогда существовавшее понятие гро-тиррства, которое и образуется от слияния Мердгреса и Рунди. Вот это гро-тиррство и получит во владение твой подопечный.

— К счастью, Аллин уже не мой подопечный. Но зачем Велдону это понадобилось? Тиррство Рунди вроде как имеет своего правителя, бывшего князька? Насколько я знаю, того даже получилось убедить не бузить. Он, вроде бы, смирился с тем, что больше не полунезависимый князь, а вполне зависимый тирр.

— Имеет. Пока. — усмехнулся Шелд, — Только смирившийся с судьбой артгарец бывает исключительно в Драуре. Потому тирр Рунди сейчас активно работает над тем, чтобы побыстрее там оказаться.

— Что ты имеешь ввиду?

— То, что не позднее конца года тирр Рунди попытается поднять мятеж против короны. Артгарца можно одеть в гренудийские одежды, но по образу мысли он останется артгарцем. Нынешнему тирру Рунди стоило бы затаиться и осмыслить происходящее. Но он, исходя из собственных представлений, решил, что раз тирр Мердгрес его сразу не казнил, значит не имеет такой возможности. Значит не так он силён, как хочет казаться. Значит можно поднять восстание и попытаться стать независимым и от Артгара, и от Гренудии. А если не получится, то его простят, как в Артгаре всегда прощали. В отличие от королей Гренудии, Великие Арты никогда не имели достаточно сил, чтоб казнить мятежных князей, так как в этом случае им пришлось бы бодаться разом со всеми остальными крупными феодалами Артгара, которые бы единодушно осудили «такую жестокость». Только он не учёл, что по законам и традициям Гренудии ему за это светит вполне реальная сикирь-башка без всяких снисхождений. А Велдону хватит и сил, и решимости, чтобы начать правление с показательного объяснения, что «здесь вам не тут». Так что он вряд ли захочет проявить неуместное прекраснодушие, которое, к тому же, никто из его подданных не поймёт.

— А про Драуру ты к чему упомянул?

— К тому, что Велдон согласился приговорённых к высшей «благодарности общества» не расходовать впустую, а передавать дроу. Девочки лишились поставок хороших мальчиков из Артгара, а дурачки-аристократы, бегущие к ним из Гренудии, Мингра и даже Сартаны, скоро закончатся. Вот я и предложил Арессе заменить их совсем уж плохими парнями. Благо, преступники не переводятся, а дроу это никогда не пугало. Скорее наоборот, раззадоривало. Как показали исследования, смертная казнь страшит наших разбойников гораздо меньше перспективы на долгие годы превратиться в бесправную секс-игрушку. Так что на территориях, где высшая мера была изменена таким образом, уровень преступности несколько снизился.

— Ну ладно, допустим. А зачем Велдону объединять два тиррства и отдавать получившееся образование сыну?

— Потому, что у меня уже была возможность объяснить и показать новому королю, какие выгоды даст освоение океана. И он загорелся этой идей. А реализовать её в Гренудии не сможет никто, кроме Аллина.

— Отлично, жених — согласен, родители невесты — согласны, осталось уговорить невесту, — хмыкнул Крас, — Как будете Аллина убеждать?

— Никак, — ухмыльнулся Шелд, — я ему в недалёком будущем расскажу кое-что об острове Творца, который как раз раскинулся посреди «моря-окияна». И где тайн и загадок несравнимо больше, чем в пустошах. Только найти трудно, потому, что он окружён водой. А Велдон раскритикует идеи Аллина по поводу мореплавания, назвав это бессмысленным и бесперспективным. Но отправит наводить порядок в Рунди. Правда случится это уже после того, как наш с тобой друг отучится в Университете Дарта.

— А он отучится? Насколько я помню, туда он вовсе не рвался.

— Благодаря тебе он скоро окажется в очень надёжных руках. А наша умненькая девочка будет его водить на поводке туда, куда ему самому на самом деле надо, да тараканы не пускают. Причём она уже активно учится обставлять дело так, что он уверен, будто сам всё решает на счёт будущего их пары.

— Кстати, я с трудом удерживаюсь, чтобы тайком не нанести на внутренней стороне его обручального кольца надпись: «этот редкий дятел был пойман и окольцован в Ограсе осенью 434-го года».

— Во-первых, не в 434-го года, а в 5099-го. Велдон уже подписал указ о переходе Гренудии на летоисчисление от явления Творца, — с самым серьёзным видом возразил Шелд, — А во-вторых, извини, ты опоздал. Я уже нанёс туда надпись. Именно на внутреннюю сторону кольца и практически слово в слово, как у тебя. Только моя формулировка точнее: не в Ограсе, а не территории Гренудии.

* * *

Год 5099 от явления Творца, первая половина октября

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс

— Как себя ощущаешь в последний день на свободе? — приветствовал Аллин друга, только утром вернувшегося в Ограс из Керулани, где теперь располагалась столица его тиррства, — Арьяна аж подпрыгивает от нетерпения.

— Пока ещё не осознал, — скривился молодой тирр, — В Арбикере столько проблем, что если бы секретарь не организовал мой отъезд, то были бы очень реальные шансы опоздать на собственную свадьбу.

— Ничего, наведёшь порядок в делах, а дальше останется только контролировать и устраивать внезапные проверки.

— Хочется верить, — покачал головой Лоренс, — У тебя самого какие новости?

— Дома всё лучше, чем можно было даже мечтать. А из прочих новостей, я тут на приёме у отца с твоим старшим братцем познакомился. Он в составе свиты тирра Ханола приехал в столицу на свадьбу дочери короля. Когда же узнал, что жених — ты, да к тому же стал тирром, его прямо на приёме чуть не разбил паралич от злобы и зависти.

— Даже знать о нём ничего не хочу, — поморщился молодой аристократ, — Лучше посоветуй, как более опытный товарищ, к чему готовиться в начале семейной жизни с твоей сестрой?

— Постарайся сразу же приучить Арьяну, что твоё слово — всегда последнее и как бы ты не любил жену, но принимать решения — обязанность мужчины. Помнишь твой первый разговор моими с отцом и матерью?

— Такое забудешь, — улыбнулся в ответ Лоренс.

— Так вот, Арьяна может фыркать и кривится, но отец для неё — непререкаемый авторитет. Так что положение вещей, когда мужчина всё решает за всю семью, для неё, на самом деле, единственно приемлемое. Хотя она это из-за взбалмошенности и не признает. По крайней мере сразу.

— А тебе самому удаётся без ссор и обид все важные вопросы решать единолично? Элеонора это нормально воспринимает?

— Если честно, то я до сих пор не могу поверить, что мне наконец повезло встретить действительно умную и порядочную девушку. Из принцессы получилась прекрасная жена. Она может со мной в чём-то не соглашаться, но достаточно сказать, что я уже принял решение, как она сразу перестаёт возражать и принимает это как данность.

— Что, всегда? — удивился друг, который, зная Арьяну, о такой покладистости супруги не мог даже мечтать.

— В серьёзных вопросах — да. Например, моё решение перевестись в университет Дарта ей не понравилась. Но когда я сказал, что решение уже принято, только уточнила, когда поедем и сможем ли мы в этом году приступить к занятиям. И всё, ни тебе слёз, упрёков. Говорю же, идеальная жена!

— Да уж, несколько неожиданно. А чего она не хотела переводиться? Там же можно изучить такое, что нигде не узнаешь?

— Она считала, что если принц и принцесса Гренудии будут учиться в другом государстве, то это будет выглядеть признанием ущербности собственной магической науки.

— Но в итоге она всё же согласилась с твоими аргументами или тебе пришлось просто настоять на своём решении?

— В этот раз убедил. Моя жена, как это не фантастически это звучит, вполне способна слушать и признавать свою неправоту. Гораздо труднее было убедить её, когда я сказал, что откажусь от роли наследника престола. Она упорно настаивала, что из меня выйдет замечательный король, мудрый, справедливый и благородный. Но я как представил, чем мне придётся заниматься, так захотелось сразу в пустоши сбежать и у умервий убежища просить. Но обошлось. В итоге я уговорил отца официальным наследником объявить первого внука мужского пола. И не важно, чей это будет сын, мой с Элеонорой или твой с Арьяной.

— Погоди, наш с Арьяной ребёнок может быть объявлен наследником?

— Может, если опередите нас с рождением мальчика.

— И тебе совершенно не жалко было отказываться? Почему?

— Ничуть. Потому, что тогда на исследования и изобретения времени совсем не останется. Придётся тратить его на нудные приёмы, бессмысленные встречи и разбирательства в крысиной возне всех тех, кто трётся вокруг трона. Если на то, что для меня на самом деле интересно, будет удаваться выкроить несколько часов в неделю, то это уже счастье. Нет уж, лучше пусть отец правит, а я ему тылы обеспечу.

— Даже не представляю, что буду говорить, если окажусь в подобной ситуации и придётся, в случае разногласий, в чём-то убеждать Арьяну.

— Открою тебе страшную тайну, — заговорчески понизил голос Аллин, — Поскольку на свадьбе вы друг другу оденете артефактные кольца производства Минк-Ваньяра и проведёте бракосочетание по ихнему ритуалу, то это очень сильно облегчит тебе жизнь в будущем. Рислент старший всем мужчинам круто удружил, добавив кое-какие очень правильные формулировки в брачные клятвы и плетения в обручальные артефактные кольца. Но я тебе это не говорил, а ты — не слышал.

* * *

Год 5099 от явления Творца, начало ноября

Место действия: Минк-Ваньяр, Дарт, особняк Рислентов

В малой гостиной в особняке Рислентов за чайным столиком уютно расположились две молодые и очень привлекательные женщины. Со стороны их внешний вид мог породить иллюзию, что это подружки-одногодки, хотя одна из них годилась другой в матери.

Принцесса Элеонора, теперь уже Мердгрес, познакомилась с мерлой Эридикой Рислент незадолго до собственной свадьбы в Ограсе. Несмотря на все чудеса, которые до этого демонстрировали её знакомые минковские маги, но сильнее всего её шокировала встреча с двумя юными, цветущими девушками, одна из которых оказалась её бывшей кураторшей в Академии, а вторая — матерью хорошо ей знакомого Краса Рислента.

Несмотря на разницу в возрасте, у принцессы с мерлой за время подготовки к свадьбе сложились крайне тёплые отношения. Тогда Эридика взялась опекать Элеонору и во всём ей помогать с предстоящим замужеством. Это породило у девушки совершенно искреннее уважение и благодарность, особенно на фоне того, что собственная мать, бывшая королева Аделаида, оказалась совершенно не способной что-то дельное подсказать или посоветовать. Аделаида хоть и любила дочь, но просто была до такой степени «тепличным растением», что оказалась совершенно не в силах осмыслить внезапно изменившийся мир. Потому советы, которые она пыталась давать дочери, звучали банально или вовсе не уместно.

На фоне родной матери, Элеонора смогла по достоинству оценить глубину женской мудрости своей новой знакомой. Её советы о том, как подготовиться самой к предстоящим изменениям и как мягко, но уверенно проделать то же самое с молодым супругом, оказались для принцессы подлинным откровением. И теперь, поселившись в Дарте, при первой же возможности нанесла ей визит вежливости, вылившийся в долгую, но от того не менее увлекательную беседу. За чаем с безумно вкусными пирожинками Эридика мягко расспрашивала свою юную гостью обо всём, что произошло в жизни с момента их последней встречи. И деликатно, не навязывая собственную точку зрения, в основном задавая уточняющие вопросы, помогала девушке совсем другими глазами пересмотреть первый опыт семейной жизни.

Элеонора по достоинству оценила то, как изящно у мерлы получалось, казалось бы невинными вопросами, обратить её внимание на мелкие шероховатости и ошибки в отношениях, которые в дальнейшем могли бы прорости ссорами и взаимными упрёкам с любимым. Сейчас же, когда с помощью более опытной и мудрой женщиной, она обращала на них внимание, ей не составляло труда понять, что стоит поменять в собственном поведении, чтобы в ответ желаемым образом изменился и ничего не подозревающий Аллин.

Улучив подходящий момент, мерла Рислент наконец решила удовлетворить собственное любопытство по поводу некоторых подробностей из жизни принцессы:

— Так всё же, дорогая, расскажи, как тебе уговорить своего мужа приехать на учёбу в Дарт? Он ведь изначально был категорически против и собирался сам отправиться в пустоши искать «базу древних», которую когда-то нашёл тот сартанский маг?

— Я не стала его уговаривать, — мило улыбнулась Элеонора, — Вместо этого воспользовалась вашим советом и просто «дорисовала его картину мира». Вы же сами рассказывали, почему ваш муж не захотел входить в внутрь «хранилища». Аллин очень болезненно реагирует на любое принуждение. Поэтому я не стала ни критиковать его решение, ни пытаться отговаривать. Вместо всего этого всего лишь предположила несколько вариантов, что от него могут потребовать в обмен на знания. Посоветовала на всякий случай приготовиться, если «Хранилище» тем или иным способом решит ограничить его свободу. В том числе свободу о чём-то думать. И уточнила, что мерл Рислент счёл для себя выдвинутые условия катеорически неприемлемыми. А сравнение того, чего достиг тот сартанский маг и ваш муж как бы свидетельствуют, чей выбор был более правильным. Так что Аллин перестал торопиться с поездкой в пустоши и начал задумываться об иных способах получения знаний.

— И какими были твои следующие шаги?

— Как ни странно, но мне снова очень повезло. И на этот раз помогла мерла Линдс, которая приехала в Ограс на нашу свадьбу по моему приглашению. Вернее теперь она лерра Шемшер. В Дарте она успела стать видящей целительницей и заместительницей декана в Университете. А ещё она поделилась со мной удивительной историей, как оказалась в Минк-Ваньяре.

— Ты смогла повлиять на Аллина авторитетом мерлы Линдс?

— Всё оказалось намного удачнее. Когда я пригласила Эйрию с мужем к нам в гости, то сразу почувствовала, что Аллин его знает, хоть и старается это изо всех сил скрывать. А ещё было заметно, что лерра Айвара Шемшера он очень сильно уважает. Это не раз проскальзывало во время нашей беседы. То, что лерр Айвар Шемшер по приезду в Дарт вступил в Орден сострадательных, стало для Аллина полнейшей неожиданностью. Не знаю, что такого Аллин знает о лерре Шемшере, но после разговора с ним, он полностью утратил скептицизм по поводу поездки в Дарт.

— Но поездка и поступление в Университет — это же не одно и то же? — поощрительно улыбнулась Эридика, приглашая продолжить рассказ.

— Это оказалось самым простым. Когда сама идея о поездке перестала отвергаться, я случайно пару раз «забыла» на видном месте брошюрку с программами обучения на различных факультетах. Так что скоро Аллин сам предложил перевестись.

— И ты, конечно же, отказалась? — хитро прищурилась мерла.

— Конечно, — весело улыбнулась в ответ Элеонора, — Как я могу, будучи гренудийской принцессой и женой наследника, предпочесть нашу Академию. Это же будет урон престижу государства!

— И как он отреагировал?

— Он смутился и сказал, что не уверен, что хочет быть наследником престола.

— Вот ни с того, ни с сего решил, что не хочет? — мерла откровенно веселилась.

— Думаю, он к этому решению шёл довольно долго, — улыбнувшись в ответ, сказала Элеонора, — Я неоднократно описывала ему преимущества его нового статуса и сопутствующих обязанностей, упирая на то, что у него на исследование и самообразование вполне будет оставаться целых три-четыре часа в неделю! — в этом месте обе женщины весело рассмеялись.

— Но в итоге ты позволила себя уговорить остаться «просто принцессой Мердгрес» и перевестись в Университет Дарта? — отсмеявшись, уточнила Эридика.

— Конечно, но он чувствовал себя очень виноватым, — снова хихикнула принцесса.

— Это же замечательно! Чем чаще муж испытывает чувство вины за то, что «опять своей властью принудил любимую» к тому, чего она в действительности сама хотела, тем счастливее и долговечнее будет брак. Поверь, неведение в таких вопросах для мужчины — высшее благо, — но внезапно став серьёзной, мерла Рислент продолжила, — Только очень тебя прошу, дорогая, всегда помни, что играя в эту игру ты ни в коем случае не должна в мыслях позволять себе усомниться в авторитете мужа. Да, мы женщины, можем тонко направлять наших благоверных, но стоит всегда помнить, что мы можем быть счасливы только с теми, кого всей душой признаём выше себя. Сиюминутная радость от того, что переиграла его не стоит утраченного навсегда счастья.

— Я понимаю, — чуть смутилась Элеонора, которая пока не делала ничего сомнительного и потому даже не задумывалась о том, насколько этичны подобные манипуляции

— И не сомневаюсь, — ласково улыбнулась принцессе Эридика.

— Простите за нескромность, а вам удаётся применять этот принцип самой? — поинтересовалась Элеонора, в воображении которой, по мере узнавания подробностей, Шелд Рислент превратился в фигуру, лишённую простых человеческих слабостей и окружённую божественным ореолом.

— Первый или второй? — лукаво улыбнувшись, переспросила та.

— На счёт чувства вины.

В ответ Эридика артистично вздохнула и картинно закатила глаза:

— К сожалению, гораздо реже, чем хотелось бы. Всё же изначально «теории о привитии чувства вины» Шелд обучал своего брата Аршара. А я лишь подсмотрела её у него и творчески переосмыслила. К тому же он слишком хорошо знает мои возможности по построению коварных планов. И в добавок у него опыт пятнадцати жизней. Но я активно тружусь над тем, чтобы его семейная жизнь не теряла остроту и непредсказуемость.

— Кстати, — чуть смутившись переспросила Элеонора, — когда я к вам только пришла, мне показалось, что одна из промелькнувших служанок была подозрительно похожа на дроу. Как такое возможно?

— Это гораздо более невозможно, чем ты думаешь, — улыбнулась Эридика, — это одна из двух дроу, невест моего благоверного. Та, которую ты видела, всего месяц назад была матриархом Драуры. И зовут её — Аресса Сатори.

— Вы шутите⁈

— Нет, месяц назад Аресса передала власть своей старшей дочери и теперь драит полы в нашем доме. А через три года она станет младшей женой Шелда.

— И вы на это согласились?

— Не просто согласилась, а сам и организовала. Все мужчины в душе — кабели. Так пусть всё, что в любом случае должно произойти, происходит под моим неусыпным контролем и к моей же выгоде, — улыбнулась мерла Рислент, — но подробностей этой истории, извини, рассказать не могу. Самое интересное Шелд предпочёл утаить даже от меня. Так что самой остаётся лишь гадать, что у них происходило до того, как я взяла окончательно ситуацию в свои руки.

Эпилог

Год 519 9 от явления Творца, 1-ое сентября

Место действия: Титан, естественный спутник Сатурна Другого мира

(рассказ от лица Шелда Рислента)

Подошло к концу время моего пребывания на этой Земле. Если вы подумали, что я помер или собираюсь, то смею вас разочаровать, не дождётесь. Я прощаюсь с планетой, на которой прожил без малого сто сорок лет, а вовсе не с жизнью. Как я и обещал ещё будучи подростоком, как только представится возможность, отчалю к звёздам. И этот долгожданный день наступил, на сегодня намечен старт первой в истории этого мира звёздной экспедиции. Правда, для её участников это будет дорога в один конец.

Если по аналогии с освоением космоса в мире моего предыдущего воплощения, вы представили себе тесные отсеки МКС или, ещё хуже, Востока-1, то вы бесконечно далеки от истины. Даже сто лет назад я особой скромностью и аскетизмом не отличался, а сейчас моя склонность устраиваться с комфортом разраслась, воистину, до космических масштабов. Посему для «выдалбливания» своего первого космического «челнока» я выбрал «дерево» под стать собственной наглости и самомнению. Потому в путь к центру Галактики стартует карликовая планета[38] Эрида.

И ничего у меня не треснет, лететь нам долго, в пути из этой карликовой планеты я планирую построить настоящий звездолёт. То же, на чём мы отправляемся в путь, вы не видели ни в одном фантастическом фильме[39]. Эрида теперь помещена внутрь металлического каркаса, образованного шестью лонжеронами и четырьмя шпангоутами[40]. Прелесть освоения космоса посредством магии, но при свободном доступе к знаниям технологической цивилизации в том, что мне были доступны сведения о материалах, совершенно неизвестных здесь. Так что на изготовление каркаса я пустил трансмутированный сплав титана с золотом, который был наипрочнейшим из всех известных[41]. Сей каркас прибит к планете-путешественнице многокилометровыми сваями. Прямо на шпангоутах смонтированы маршевые и маневровые двигатели с чудовищной суммарной тягой в десятки зетта-ньютон[42]. Кушают эти монстры в качестве топлива любое вещество, а работают на принципе, который в фантастике техногенных миров мне не встречался. Не знаю, можно ли было реализовать настолько бредовую идею посредством чистой физики, но на магических принципах удалось сделать «водомёт», в котором вместо воды — физический вакуум. А что, раз физики сказали, что он по свойствам является сверхтекучей квантовой жидкостью, вот и будем струёй этой жидкости разгоняться. В результате удалось по разные стороны двигателя получать вакуум напряжённый очень по-разному, что и создаёт требуемый вектор силы.

Быстрее скорости света таким способом разогнаться не выйдет, поэтому для первого звёздной экспедиции выбрали концепцию, совсем не похожую на звёздную экспансию в фантастических романах. В древности кочевые народы часто перемещались на огромные расстояния через целый континент, с семьями и всем скарбом. Вот и мы также, построили на Эриде базу-город на десять тысяч жителей, которым предстоит жить в просторных и комфортабельных квартирах-каютах и, в основном, заниматься научной деятельностью. Несмотря на то, что улетаем мы навсегда, с материнской цивилизацией и не думаем расстаёмся. Для обеспечения постоянной связи на Плутоне, Нептуне и Церере разместились дублирующие друг друга сервера, в которые стекается вся накопленная на Земле научная информация. Туда же будут передаваться все знания, собранные всеми космическими кочевниками, первыми из которых станем мы. В отличии от материи, мгновенно передавать информацию на бесконечно большие расстояния я научился ещё сто лет назад. Так что всегда смогу узнать, как поживают братья, дети, многочисленные внуки и друзья.

Кроме трёх моих жён мне компанию решил составить только Рой со своими прекрасными половинками, коих у него оказалось всего две. И ведь это именно тот человек, который больше всех ратовал за закон, разрешающий многожёнство! Но, по всей видимости, должность Великого Магистра его удовлетворяла настолько, что больше двух супружниц потянуть никак не мог. Не то, что мой младший братик Нарагон. Из стеснительного мальчика он вырос в редкостного кобеля, чему нимало поспособствовало его правление оборотнями. Так что на Мелиссе он не остановился и теперь его гарем насчитывает почти полтора десятка жён, среди которых преобладают эльфийки. И не только светлые. Какой магией ему удаётся поддерживать порядок в этом серпентарии, я даже не рискну загадывать. Но с его темпами размножения, он рискует заселить всю планету своими потомками. Для предотвращения такого сценария, Нарагон, по моему примеру, собрался отправиться в глубины космоса, где риск перенаселения ещё долго грозить не будет. Под эти цели уже сейчас идёт полным ходом превращение в ещё один плането-звездолёт Тритона, спутника местного Нептуна.

В отличие от нашего самого младшенького, Аршар остаётся на Земле и никуда с неё улетать пока не планирует. Он всё также женат только на Моргане, которая рядом с ним окончательно размякла, родила ему трёх сыновей и двух дочек и даже думать забыла о своём воинственном прошлом. За всё время их брака самым суровым испытанием для Морганы стал визит в гости к родственникам любимого мужа в Рислент. Потому что здесь она, по привычке выйдя утром на площадку, чтобы сделать разминочный комплекс, случайно напоролась на метущую садовые дорожки Арессу. Вид ненавистной тётки с метлой привёл к выгоранию каких-то нейронных связей в голове бывшей воительницы, а когда моя «невеста на испытательном сроке» сделала книксен и не поднимая глаз назвала Моргану госпожой, дело чуть не приняло необратимый характер. Из кататонического ступора синевласку пришлось выводить Эридике, а заодно и объяснять, что это были не глюки. И вообще в Рисленте так бурно реагировать на невозможное не принято. Эка невидаль, экс-матриарх Драуры в качестве уборщицы. К моему собственному удивлению, эта встреча изрядно примирила Моргану с её тёткой. Особой любви между ними не появилось, но ненависть со стороны племянницы изрядно поутихла.

Интересным образом сложилась судьба Лоренса, тирра Арбикера. Доставшиеся ему беспокойные земли не позволили поступить в Университет Дарта одновременно с Аллином. Сначала приходилось наводить порядок в свежеобразованном тиррстве, а потом подоспели проблемы на юге, где расплодившиеся на Мтоньяно пираты принялись донимать его новых подданных в леррстве Дарэс. Лоренс, перед тем, как огнём и мечом покарать виновных, всё же связался со своим добрым соседом Красом. Тот всегда был за любой кипишь, потому очень скоро прибыл в Керулани со своей дружиной, где парни на двоих сваяли план мероприятий. В результате Лоренс передал Дармент-Рисленту приблизительно половину бывшего леррства Артримор, чтобы сосед получил кусочек границы с Артгаром. А следом две дружины начали вторжение в земли бывшей левобережной Сартаны. Силы Арбикера шли вдоль реки Мтоньяно, ловя и отправляя в Драуру на перевоспитание всех любителей лёгкой наживы. Подневольных честных тружеников Лоренс брал под свою руку, передавая им обрабатываемые замли в бессрочную аренду. Тем временем Крас пресекал возможность бегства разбитых разбойничьих банд в земли Фембы, также регулярно отправляя по этапу в Драфур «гостинцы» для сводной сестры, правящей теперь вместо Арессы. Вся операция продлилась около полугода и закончилась обретением Арбикером выхода к океану и обширных, плодородных земель, уже второй раз за несколько лет сменивших хозяина.

Попытка Тиамаса Фиоги, севшего на великокняжеский трон после бесславно погибшего Арибы, отжать утраченные терртории обратно, закончилась разгромом и вторжением в земли Фембы уже сил Дармент-Рислента под командой Краса. Итогом стало получение выхода к океану ещё и его тиррством, а княжество Фемба скукожилось до нескольких десятков деревень на востоке. После совместного дележа артгарских земель, Лоренс окончательно сдружился с Красом и в итоге мой сын для друга и его супруги предложил весьма оригинальный, по местным меркам, способ продолжить образование в Дарте. Так Лоренс и Арьяна стали первыми в этом мире студентами, обучающимися на удалёнке. Правда, справедливости ради, надо отметить, что эта удалёнка не имела ничего общего с сидением перед экраном в наушниках. Ежедневно тирр и тирра Арбикер устраивались в специальных креслах и активировали встроенные в них плетения. И через несколько мгновений осознавали себя в телах аватаров, ждущих своих хозяев в специально выделенной подсобке университета. Дальше они ходили на все занятия наравне с обычными студентами, большинство из которых и не подозревало, что рядом с ними находится такая необычная пара. Вечером история повторялась в обратном порядке.

Аллин поначалу очень обиделся на друзей, что те не пригласили его принять участие в развлечении, хотя в это время ему было откровенно не до игр в войнушку. Сначала он с головой ушёл в учёбу, а к лету следующего за поступлением года, Элеонора огорошила его известием, что лично для него детство кончилось и скоро он сам станет папой.

Свою отдушину он нашёл в освоении океанов и географических открытиях. С задачей он справился более чем успешно. Теперь Гренудия, как-то между делом подмявшая в итоге под себя и весь оставшийся Артгар, превратилась в страну, над которой никогда не заходит солнце. Правит ею до сих пор постаревший, но не утративший ни остроты ума, ни железной хватки, король Велдон. Всё же омоложение с помощью «коктейля» из целительской и универсальной энергий сильно замедляет старение, но не отменяет его полностью. Начавший омолаживаться намного раньше, Аллин сейчас выглядит лет на тридцать, также как и его единственная супруга.

Секрет истинного бессмертия мне хоть и известен, но распространению в пределах планеты не подлежит. Эта «морковка» предназначена только для тех, кто улетает к звёздам. Именно на таких условиях эта тайна будет передаваться экипажам новых звездолётов под самые страшные клятвы о нераспространении тем, кто улетать не захотел. В отличии от маленькой планеты, космос большой, ему перенаселение не грозит.

— Дорогой, тебе не скучно тут одному? — выдернул меня из размышлений звонкий голос.

Повернувшись на звук, вижу застывшие на входе в главный зал управления кораблём-планетой три божественно красивые девичьи фигурки. У всех троих на лицах застыло предвкушающе-лукавое выражение лица.

— И что же вы хотите мне сообщить? — спрашиваю я то, что позволит начаться очередной словесной партии.

— Мы посовещались, — обворожительно улыбаясь начала излагать общую позицию моя старшая жена, — и, как ты называешь, «коллективным сумрачным женским разумом» решили, что давно не закатывали тебе истерики и скандалы.

Ну, эту игру я знаю и тоже люблю. Правда раньше сразу втроём они на меня не нападали. Тем интереснее начало.

— И что же я, ирод, подлец, которого убить мало, наделал в этот раз? Если хотите, чтобы я вам подарил звезду с неба, выбирайте любую из каталога объектов Галактики. И будет вашей.

— Даже не надейся, дорогой, что так дёшево в этот раз он нас отделаешься, — плавным движением ко мне приближается Лорейн, прижимаясь с одной стороны. С другой в сладкий плен меня берёт Аресса. Всё, клиент зафиксирован, сейчас начнут колоть на добровольное сотрудничество.

— Мы решили, — тонкий пальчик Эридики упирается мне в грудь, — что ты нам всем троим задолжал по свадебному путешествию и медовому месяцу. А так как мы уже не на Земле, то и месяц будет галактический[43].

Да, похоже не чучелом, так тушкой, но просветления достигать придётся в самые кратчайшие сроки. Потому как по удовлетворённому выражению лиц моих ненаглядных видно, они уверены, что теперь я никуда не денусь «с подводной лодки». Уж в замкнутом-то пространстве космической базы они твёрдо вознамерились дополучить с процентами всё то внимание, которое я им задолжал за сто лет нашего счастливого, но беспокойного брака.

«О всеблагой, полностью совершенный Учитель, с безмерным доверием к тебе взываю! Укрепи меня на пути осознанности! Вдохнови на постижение неразделимости Сансары и Нирваны! И убереги от непрекращающегося оргазма!»

Примечания

1

обвалка и жиловка — этапы технологического процесса подготовки мясного сырья, в ходе которых происходит удаление костей, соединительной ткани, жил, хрящей и плёнок

2

глаз бури — область прояснения и тихой погоды в центре тропического циклона.

3

пиджин — упрощённый язык, который развивается как средство общения между двумя или более неродственными этническими группами, вынужденными более или менее регулярно контактировать друг с другом. Правила грамматики пиджина вырабатываются в процессе использования и могут быть слабо связаны с исходными языками.

4

«Электроника БК 0100» — прямая отсылка к серии ещё советских персональных компьютеров. В конце 80х-начале 90х были выпущены модели БК-0010 и БК-0011. По аналогии, следующая модель должна была иметь номер 0100, что в двоичной системе счисления соответствует числу 4. Шелд Рсилент действует по принципу «троллинг во всём», поэтому сверхнавороченный ноутбук «Made in Mink-Vanyar Kingdom» у него продолжает серию, где предшественник выглядит так: https://chipwiki.ru/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:%D0%91%D0%9A-0010%D0%A8.jpg

5

Ubintu — один из наиболее дружелюбных для неподготовленного пользователя дистрибутивов свободно распространяемой операционной системы Linux. Автор испытывает почти физическое отвращение к ОС Windows, аж кушать не может, поэтому, из жалости, и героев своего произведения принудительно пересадил на свободнораспространяемое программное обеспечение.

6

Прапорщик Петренко — персонаж старого анекдота:

Приезжает генерал в отдельный батальон с проверкой. Его встречает майор в фуражке, натянутой на голову таким образом, что её козырёк закрывает почти всё лицо. Проходят по плацу. А на плацу ни соринки, ни пылинки: всё дочиста убрано, просто красота! Генерал спрашивает:

— Кто у вас за плац ответственный?

— Прапорщик Петренко! — докладывает майор.

Идут дальше, заходят в солдатскую столовую: всё начищено до блеска, полы вымыты, столы и скамейки идеально расставлены, чистота и порядок просто идеальные!

— Майор, кто за столовую отвечает?

— Прапорщик Петренко!

— От лица командования объявляю прапорщику Петренко благодарность!

Генерал, чувствуя летнюю жару, расстёгивает верхнюю пуговку мундира. Приходят на спортплощадку. Все дорожки аккуратно посыпаны песком, все спортивные снаряды покрашены и находятся в идеальном состоянии.

— Майор, кто у вас за спортплощадку ответственный?

— Прапорщик Петренко, товарищ генерал!

— Подать его сюда!

Прибегает прапорщик.

— Молодец, прапорщик! — говорит генерал. — Что, сынок, чистоту и порядок любишь?

— Так точно, товарищ генерал!

— Ну что же, объявляю тебе персональную благодарность! Будешь отмечен в приказе по гарнизону!

— Служу Советскому Союзу, товарищ генерал! А пуговку всё-таки застегните!

— Это ты, щенок, мне, боевому генералу, прошедшему войну, указываешь⁈

Тут майор от волнения снимает фуражку, у него огромный фингал на пол лица.

— Товарищ генерал, прапорщик Петренко по два раза не повторяет!

7

под режимом «сапога» подразумевается поведение в стиле классического армейского старшины.

8

сеппука, оно же «харакири» — ритуальное самоубийство в Японии

9

кик-офф — установочное собрание перед стартом проекта (современный корпоративный новояз)

10

бардо — имеется ввиду переходное состояние между жизнью и смертью в тибетском буддизме

11

граф — математический объект, изучением которого занимается дискретная математика. Очень активно применяется при проектировании различных технических и информационных систем. Представляет собой совокупность двух множеств — множества самих объектов, называемого множеством вершин, и множества их парных связей, называемого множеством рёбер. Графы бываю ориентированными и неориентированными, в зависимости от того, указано на рёбрах направление или нет. Пример неориентированного графа: схема метро. Пример ориентированного: блок-схема алгоритма.

12

НИОКР — (Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, RD) — это процесс, в рамках которого организация получает новые знания, которые она может применить для создания новых технологий, продуктов, услуг или систем для использования или продажи. Конечной целью чаще всего является увеличение чистого дохода компании.

13

именно черепной, а не черепно-мозговой. У кого есть мозги, в такие места не ходят.

14

рацпредложение — сокращение от «рационализаторское предложение».

15

ганглий — имеется ввиду орган, являющийся частью центральной нервной системы беспозвоночных, заменяющий им мозг. Межушный ганглий — интернет-мем, подразумевающий мозг очень тупого субъекта.

16

ордонанс — вид королевского указа в некоторых странах средневековой Европы, имевший силу закона без утверждения сословно-представительным органом.

17

принц-консорт — муж правящей королевы, который разделяет титул супруги, но не обладает властными полномочиями.

18

гайдзин, лаовай, вагугин — название иностранеца у японцев, китайцев и корейцев соответственно.

19

Фудр — традиционная большая бочка для хранения вина, ёмкостью до 2000 л;

20

«за миску чечевичной похлёбки» — ссылка на библейскую историю об утерянном первородстве.

21

зиц-председатель — наёмник со стороны, осознанно занимающий место («сидящий в кресле») реального председателя с единственной целью — отвлечь от него внимание, а при случае — сесть в тюрьму вместо своего работодателя. Собственно, само название образовалось от немецкого sitzen, «сидеть».

22

«нахалстрой» — кварталы незаконной застройки в бывших республиках СССР

23

Перефразированная Шелдом песня В. С. Высоцкого «Антисемиты».

24

Дикая карта — неожиданное событие, которое имеет низкую вероятность, но если происходит, то вызывает координальные изменения ситуации в целом.

25

Дарвиновская премия — присуждается, обычно посмертно, за самый дурацкий способ исключения собственного генофонда из процесса эволюции.

26

Пайцза — металлическая или деревянная пластина с надписью, выдававшаяся правителями (кочевых народов Азии) разным должностным лицам как символ наделения их особыми полномочиями.

27

Золоток сечение — это универсальное проявление структурной гармонии. В округлённом процентном значении пропорции частей целого будут соотноситься как 62 % на 38 %.

28

Чамбул — мобильный отряд (в нашей истории — крымско-татарский), оптимально заточенный под задачу захвата наибольшего количества рабов в условиях, когда не ожидается встреча со значительными силами противника.

29

«батька Ангел» — персонаж советсвкого художественного фильма «Адьютант его превосходительства», «пан атаман Грициан Таврический» — персонаж из комедии «Свадьба в Малиновке».

30

Чамбул — мобильный отряд (в первую очередь крымско-татарской) конницы, удалявшийся в сторону от главного отряда (коша), совершая внезапные нападения на мирное население с целью грабежа и захвата рабов.

31

Дефиле — в военном деле означает узкий проход в естественных преградах или в труднопроходимой местности, которые могут быть использованы для передвижения своих войск или, наоборот, для воспрепятствования передвижения по ним войск противника.

32

Нёндро или четыре подготовительные практики — это четыре медитации, которые в обиходе иногда также называют Основополагающими упражнениями. Они способствуют глубокому пониманию цели и пути, очищают ум от тяжелых отпечатков, оставшихся от прошлых вредных действий, и создают бессчетное множество хороших впечатлений, образующих основу для практики Махамудры или Великой печати. В каждом упражнении делаются 111 111 повторений. Обязательны для перехода практикующего к высшим практикам, ведущим к окончательному просветлению.

33

Чанг — традиционный тибетский слабоалкогольный напиток, изготавливаемый из проса или риса.

34

Радужное тело — наивысший знак реализации практики Дзогчен тибетского буддизма, когда практик высокого уровня растворяет пять элементов, составляющих его материальное тело, в их собственной сущности — чистом свете элементов.

35

Паринирвана — в буддизме — окончательная нирвана, которая может быть достигнута после физической смерти существа или при реализации «радужного тела», достигшего окончательного просветления. Подразумевает выход за пределы цепи перерождений и разрушение всех физических и умственных привязанностей.

36

Перерождение в теле красной дакини — вне зависимости от пола практикующего, в момент фазы построения практики пховы, практикующий представляет себя воплощением красной дакини, олицетворяющей

37

География этого мира приводится в главе 13 книги «Тулку на испытательном сроке». Континент «Щинкай» сильно напоминает Евразию нашего мира с тем отличием, что на востоке и юге от него практически нет островов. Недоафрика — это континент «Овлегой». На месте обеих Америк находится «Гаръюнпей», а Антарктида с аппендиксом, чуть не дотягивающимся до места, где располагалась Австралия — «Оммдеррей».

38

карликовая планета — это небесное тело, которое обращается по орбите вокруг Солнца, имеет достаточную массу для того, чтобы, в отличие от малых тел Солнечной системы, под действием сил гравитации поддерживать близкую к сферической форму, не является спутником планеты и не может, в отличие от планет, расчистить район своей орбиты от других объектов.

39

навеяно роликами, как программисты строили бы самолёт https://www.youtube.com/watch?v=UZq4sZz56qM(не пугайтесь английского, там всё понятно и без перевода).

40

лонжероны — это продольные силовые элементы каркаса, а шпангоуты — поперечные,

41

имеется ввиду сплав β-Ti3Au, на сегодняшний день считающийся самым прочным из известных

42

зетта— приставка к единице измерения системы СИ, означающая 10^21.

43

галактический год — период времени, за который Солнечная система совершает один оборот вокруг центра Галактики. Длительность галактического года определена не точно, по разным оценкам, от 225 до 250 миллионов земных лет.

Content

Вадим Шелудяков
Апокрифы Другого мира: тюбан Большой Игры

Предисловие автора, которое смело можно пропустить

Пролог

Глава 1 Неожиданный визит

Глава 2 Два Мердгреса

Глава 3 Аттестат зрелости по-рислентовски

Глава 4 Римляне и сабинянки

Глава 5 Над всей Гренудией безоблачное небо

Глава 6 Меж двух принцесс

Глава 7 Невидимые хлопоты

Глава 8 Вскрытые карты

Глава 9 Страна невыученных уроков

Глава 10 Первые порывы тайфуна

Глава 11 Листая на ночь поваренную книгу анархиста

Глава 12 Предвестники идеального шторма

Глава 13 Неудобные факты и острые вопросы

Глава 14 Фея и кошка

Глава 15 Пир во время чумы

Глава 16 Интриги простаков

Глава 17 Лисички белые и чернобурые

Глава 18 Преимущества гибкости, вред жесткости

Глава 19 Дождь из розовых лепестков

Глава 20 Над Ограсом тучи ходят хмуро

Глава 21 Прикладная теория игр

Глава 22 Мотылек и свеча

Глава 23 Танцы с кинжалами

Глава 24 Прелюдия к арии Отелло

Глава 25 По ком звонит колокол?

Глава 26 Рубище против мантии

Глава 27 Дикая картаГод 5099 от явления Творца, середина марта

Глава 28 Опрокинутая доска

Глава 29 Встреча на берегах реки Мтоньяно

Глава 30 Разменная монета

Глава 31 Черное и белое

Глава 32 Цена верности

Глава 33 Желания и долги

Глава 34 Волк и лань

Глава 35 Да здравствует король!

Глава 36 Дорога в Дарт

Глава 37 И если гром великий грянет…

Глава 38 Примерка овечьих шкурок

Глава 39 Взломанная клетка

Глава 40 Не самые приятные воспоминания

Глава 41 Байки с разоблачениями

Глава 42 Свекровь, невестка и одинокая героиня

Глава 43 Лечу дефекты осанки. Обращаться к могильщику

Глава 44 Игра белой королевы

Глава 45 Логика обстоятельств

Глава 46 Мердгресская защита

Глава 47 Невидимый перелом

Глава 48 Полный провал, шесть букв…

Глава 49 Дарментское Дубосеково

Глава 50 Дыхание вечности

Глава 51 Тирр Арбикер

Глава 52 Круг достойнейших

Глава 53 Токсичные активы

Глава 54 Священная политэкономия

Глава 55 Каждому — свое

Глава 56 До конца кино осталось несколько минут…

Эпилог

Примечания