Михаил Александрович Михеев

Солдаты Третьей мировой

© Михаил Михеев, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

ЗДЕСЬ НАЧИНАЕТСЯ РОССИЯ

Мы уходили воевать,

А за стеной стояла знать

И ставила – на тех, кто победит.

Гремел войны девятый вал,

Но никого не волновал

Локальный затянувшийся конфликт.

Мы ничего им не должны,

Солдат воспитан для войны,

Не станет нас – и мир не обеднел!

Мы не стремимся умереть,

Но мы привыкли к слову «смерть»…

Страшнее оказаться не у дел.

Алькор. «Военный марш»

* * *

Китай. Раннее утро

Капитан Иосиацу курил, сидя на теплой броне своего танка, и плевать ему было, что это нарушение всех и всяческих инструкций. Да и вообще, курение в Японии не приветствуется. Плевать. Он и раньше не был светочем дисциплины, что отрицательно сказывалось на его карьере и положительно – на авторитете у подчиненных, а сейчас и подавно. Возможно, причиной тому – недостаточная чистота крови, бабушка Иосиацу была русской, невесть какими судьбами занесенной в Страну восходящего солнца еще во времена СССР. А может, просто издержки профессии – воевать, как ни крути, страшновато, и абсолютные герои встречаются разве что на страницах комиксов, которыми он зачитывался в детстве. А потому организму нужна хоть какая-то отдушина. Кто-то глушит спиртное. Капитан Иосиацу курил.

Сквозь клубы едкого сизого дыма Иосиацу наблюдал за своими подчиненными. Ядрености табака, который любителю подымить регулярно присылал родственник, уже второе поколение как обосновавшийся на территории России, мог бы позавидовать выхлоп русских же дизельных локомотивов. Родственник же называл это странным русским словом «махорка»[1], выращивал для себя и вот, приохотил тогда еще сопливого лейтенанта, которого случайным ветром занесло к нему в гости. С тех пор трубка в зубах стала непременной частью образа молодого офицера, заставляя морщиться (то ли от столь вопиющего вызова обществу, то ли от зависти) старших по званию и вызывая тень восхищения на лицах молодежи.

Откровенно говоря, наблюдать особенно и не требовалось – танкисты прекрасно знали, что нужно делать. Работали без лишней суеты, но грамотно и слаженно. И здесь причина как в истинно японской дисциплинированности[2], так и в том, что капитан успел привить им понимание: мелочей в бою не бывает. И от того, что не проверен палец у трака, может случиться цепочка неприятностей вплоть до фатальных. Вылетел палец – рассыпалась гусеница – встал командирский танк – неподвижную мишень расстреляли – подразделение лишилось управляемости – противник его разгромил – образовался прорыв – рухнул фронт… Продолжать можно до бесконечности. И, так уж получилось, Иосиацу, участник нескольких миротворческих операций, порой более похожих на полноценные войны, наблюдал примеры таких цепочек. Надо отметить, возникающих куда чаще, чем они должны происходить согласно теории вероятности.

Глубоко затянувшись дымом, способным вызвать мучительный кашель у кого угодно, капитан выколотил трубку о каблук (еще одна дурная привычка, приобретенная у русского родственника) и приказал завтракать. Разумеется, идти в бой с полным желудком чревато проблемами при ранениях в живот, но пока что их группа не имела соответствующих прецедентов. Китайцы воевали иногда достаточно храбро, но не слишком эффективно, поэтому с начала вторжения потери отдельной группы капитана Иосиацу выглядели смешными. В такой ситуации запас сил, которые давала пища, мог оказаться более важным, чем риск получить ранение. Да и то сказать, неизвестно, будет ли сам бой – по данным разведки, впереди остались только полностью деморализованные, разрозненные и лишенные связи части еще недавно грозной на вид китайской армии. И хотя Иосиацу не обольщался по поводу «неизбежных на море случайностей», лишних поводов для беспокойства он тоже не видел.

Солдаты ели… Ложки с вилками – наше всё, только наивные считают, что в Японии народ помешан на своих церемониях. На самом же деле все проще. Церемонии – это всегда был удел высшей знати, для остальных же, по сути, часть культуры, с жизнью не слишком пересекающаяся. Просто даже в стародавние времена, когда эти традиции зарождались, часами созерцать цветение сакуры или разглядывать сад камней могли лишь те, у кого избыток денег и времени. В нищей аграрной стране таких не бывает много. Да и сейчас… Внешний лоск Японии на самом деле скрывает отнюдь не такой реально высокий уровень жизни, как принято считать. А потому неспешно предаваться надуманным традициям, тем более на войне, солдатам некогда – их ждет работа. Не самая легкая. И не самая чистая.

Вообще, говоря откровенно, ситуация Иосиацу не слишком нравилась. Его предки участвовали во всех более-менее значимых войнах, которые вела Япония, и, хотя не достигали каких-либо запредельных высот, служили честно. Внесли свой вклад в победы… И в поражения, увы, тоже. В Русско-японскую войну один из его предков командовал крейсером, и потомки тоже шли по флотской линии – до тех пор, пока разгром сорок пятого года не лишил страну большей части ее военной мощи. Учитывая, в какое ничтожество тогда впал флот, неудивительно, что следующему поколению их рода пришлось служить в сухопутной армии. Здесь, впрочем, жаловаться грешно – свои бронированные коробки вынужденно сухопутный капитан любил. Увы, он помнил и о том, что все войны, которые начинала Япония, вначале шли сравнительно легко, а потом оборачивались или колоссальными потерями, или жестокими поражениями. Это было уже почти традицией. Вот и сейчас капитан подспудно ждал момента, когда начнутся серьезные неприятности.

Тот факт, что проблемы еще не начались… Ну не считать же за таковые отчаянного китайского лейтенанта, будто из ниоткуда вынырнувшего перед самым танком и, прежде чем его намотали на гусеницы, успевшего проделать в борту одной из машин аккуратную круглую дырочку? Сухая статистика войны. Один китаец, один антикварного вида гранатомет, танк, подлежащий восстановлению и уже эвакуированный для ремонта. И превращенный в гуляш, мелко нарубленный и хорошо прожаренный, экипаж этого самого танка. Или болото, в которое намертво ушел второй танк их группы. Сколь знал Иосиацу, его до сих пор не смогли вытащить, и спецы из ремонтно-эвакуационной команды ходили вокруг него, чесали в затылках и не знали, как подступиться к задаче. Все это неприятно, однако не более того. А значит, что? Значит, или в кои-то веки прежний опыт можно спускать в унитаз, или… Или все куда хуже, пружина сжимается, и, когда ее сорвет, свободный конец чувствительно приложит тех, кто не успел разбежаться. Оказаться же в числе последних капитану совсем не хотелось.

Что пружина все-таки щелкнула, и отнюдь не вхолостую, он понял спустя несколько часов. И лишний раз убедился, что быть самым умным не всегда приятно.

С другой стороны линии фронта.

Ближе к вечеру

Русские всегда были сильны. Но раньше их уважали постольку-поскольку. Сейчас же… Правы были те философы, которые утверждали: боятся – значит, уважают. Это, конечно, утрированно, однако смысл в этом утверждении есть. Уважают не за силу, а за готовность ее применить. Русские же в последние годы применяли ее не задумываясь. И как только им стало плевать на мнение «мировой общественности», сразу же добавилось робкого, но прочного уважения.

Все эти мысли крутились в голове майора Чжэна фоном, независимо от потока основной информации. А она, к слову, была познавательной со всех точек зрения. В кои-то веки Чжэн мог наблюдать за боем не только отстраненно, но и вообще с противоположной стороны линии фронта. И единственно, мучила его мысль, не пристрелят ли его русские за то, что увидел слишком многое.

Хотя по большому счету ничего особенного пока не происходило. Ночью подвезли танки, и они, мягко урча двигателями, расползлись по заранее отрытым капонирам. Два впереди, остальные чуть оттянув в тыл и на фланг. Если что и привлекало внимание, так это звук дизелей – танки явно не новые, а отлажено все, будто на «мерседесах». Работавшие над этим механики наверняка были отменными профессионалами своего дела. Позиции замаскировали, да так, что с того места, где расположился Чжэн, разглядеть их было практически невозможно. А ведь он, пользуясь тем, что русские сейчас числят его за своего, мог выбирать точку наблюдения по своему вкусу. Но, кроме маскировки (и наверняка чего-нибудь простого и эффективного, призванного сбить с толку знаменитую японскую электронику), ничего более серьезного пока не наблюдалось. Равно как и нормального пехотного прикрытия. А вот этого Чжэн уже не понимал, но спрашивать пока не рисковал. Зачем? Начнется бой – сам все увидит.

Что же, увидел. Для начала японскую танковую колонну, бодро шурующую по шоссе. Правда, шоссе это для Китая было так, мелочью, узенькой тропинкой, можно сказать, но вид того, как гусеницы вражеских машин перемалывают асфальт, вызвал в душе Чжэна праведный гнев. Несмотря на то, что это была вроде бы уже не его страна…

Колонна выглядела несерьезно. Восемь танков «Тип 10». Неплохие машины. Позади грузовики с пехотой… Чжэн едва зубами не скрипнул: если танки были японские, то грузовики – китайские. Японцы, похоже, в своих планах успели предусмотреть использование трофеев. Колонна выглядела, к слову, очень внушительно и, помимо солдат, наверняка тащила еще что-то. Но вот что именно, Чжэн не понял, поскольку русские начали действовать.

Те два танка, что располагались отдельно, с невероятной синхронностью дали залп. Очень четко отработали, да и позиция у них была что надо. Разве что далековато… Головной танк японцев сразу встал и принялся чадить густым, жирным дымом. Правда, ни взрываться, ни даже активно гореть он, похоже, не планировал. И сразу разлетелся веером раскаленных брызг замыкающий колонну грузовик – его выбрал в качестве цели второй танк. Что это значило? Да то, что русские рассчитывали справиться с бронетехникой японцев одним своим танком. Очень самонадеянно…

Как оказалось, совсем даже нет. Танк бил очень быстро. Выстрел, доворот башни, выстрел… Чжэн тут же понял все преимущество дистанции, с которой он работал, – доворачивать надо на меньший угол, экономится время. И все же – какая самонадеянность – и какая точность! На восемь танков русский потратил десять снарядов. И то лишь потому, что из двух подбитых машин экипажи не выпрыгнули, а попытались развернуть башни вручную. Учитывая, что они даже не видели цели, героизм смешивался с глупостью.

Второй танк с той же спокойной и четкой неторопливостью разносил автоколонну. Летели во все стороны куски перекрученного взрывами железа, едко чадил пластик, жарко пылали бензовозы, разбегались люди. Чжэна удивило, что их не пытаются задержать. Немногочисленная пехота (она все-таки была, но замаскировалась так, что засечь ее было нереально) точным огнем отсекала их от танков, старалась нанести максимальный урон, но в спину беглецам стреляла постольку-поскольку, больше для того, чтобы поддать им прыти. И японцы это поняли очень быстро…

Глядя вслед убегающему врагу, Чжэн вдруг с кристальной ясностью понял: против таких солдат у его людей шансов просто не было. Русские не просто умеют воевать – они умеют жить войной. И это страшно.

Примерно через полчаса он получил еще одно подтверждение этой мысли. Косвенное, но все же. Полковник, командир их соединения, шел, о чем-то неспешно беседуя с тем штабным лейтенантом. Для парня это был первый бой, уж что-что, а это Чжэн умел распознавать сразу. И – никаких эмоций, только спокойная деловитость да пометки карандашом в блокноте, которые парень делал на ходу. Абсолютно нетипичная для европейца, тем более современного европейца реакция. Для него происходящее не было чем-то особенным, а ведь даже опытные солдаты порой вынуждены после боя пить водку, снимая накатывающийся стресс. Для этих же двоих происшедшее выглядело обычной работой, и если с полковником все было понятно, то в каком инкубаторе выращен мальчишка-лейтенант, оставалось только гадать.

Это же место, это же время

Если бы Поляков умел читать мысли, да еще и владел китайским языком (последнее, кстати, в поставленном условии самое сложное), он удивился бы тому, что думает о нем Чжэн. Хотя бы по причине абсолютного несоответствия его мыслей действительности. Проще говоря, в преддверии первого в его жизни реального боя колбасило Сергея до тремора рук.

Смешно. Полякову всегда казалось, что тремор – удел стариков, но вот, сподобился. И ведь, главное, бой еще даже не начался, просто танки на дороге появились. Инстинктивно он подтянул к себе автомат – опытный Полтавец настоятельно посоветовал к табельному «макарову» прихватить еще и нормальное (он именно так и сказал – нормальное) оружие, благо проблем с этим не было. Точнее, на складе прапорщик было попробовал что-то вякнуть, грозя неминуемыми проблемами – и замер, словно кролик на удава глядя на пистолет в руке полковника. Направленный – минуточку! – точно в его твердокаменный лоб. «Нет человека – нет проблемы», как-то исключительно ласково сказал Полтавец, и автомат материализовался как по волшебству. И, что характерно, без малейших бюрократических проволочек.

Этот автомат и привел Сергея в чувство. Холод и успокаивающая твердость стали в руках. Есть все же в оружии какая-то первобытная магия. Дальше Поляков наблюдал за происходящим уже без особого волнения. Правда, и без особого интереса, хотя наблюдать за происходящим со стороны было познавательно. Впервые он наблюдал бой не с экрана монитора, а находясь в гуще событий. Ну и, конечно, ракурс совсем иной.

С точки зрения тактики ничего нового он, конечно, не узрел. Сурок и Леночка реализовывали тактическую схему, которую они все вместе уже многократно отрабатывали, как на тренировках, так и в бою. По сути, она у них была основной в игре от обороны. Почему нет? Ведь работает. Зато воочию можно было оценить разницу действий тех, кто находится в едином информационном пространстве (а игроки сидят локоть к локтю, куда уж ближе), и тех, у кого это пространство весьма относительное. Даже без применения системы РЭБ японцам все равно приходилось тратить какие-то секунды на обмен информацией, и это стало для них роковым.

Рев орудий, горящие танки… Потом еще разбегающиеся враги… Поляков, только когда все закончилось, сообразил, что стрелял по ним вместе со всеми. И попадал – уж в чем, в чем, а в этом он не сомневался. И никаких угрызений совести, приступов тошноты и прочих ужасов, которые так любят расписывать в приключенческих романах. Обычная работа, именно так воспринималось происходящее. Зато полковник начал смотреть на него малость иначе. Уважения во взгляде прибавилось, что ли.

Колонну танкисты разнесли в брызги кровавого шлака. Впрочем, что именно так и будет, Поляков не сомневался изначально. Все же и Сурка, и собственную жену он изучил более чем достаточно, чтобы уверенно делать такие прогнозы. Опять же, вживую последствия танковой атаки он видел впервые, но блевать не тянуло. Даже когда с трех шагов рассматривал погибшего водителя автоцистерны. Рванула она знатно, потом загорелась, и японец из своей кабины попросту не успел выпрыгнуть. Да и не пытался особо – видать, погиб до того, как мозг осознал происходящее. Осколки обтесали его, как ту Буратину, затем сверху плеснуло горящим топливом… Не слишком аппетитное зрелище, да. Запах тоже соответствовал и у кого-нибудь более впечатлительного мог вызвать серьезные проблемы с пищеварением. Но Сергей твердо решил не обращать внимания на подобные издержки войны, и это у него, как ни странно, вполне получалось.

С куда большим интересом, чем кучу жженой техники, он рассматривал подбитые танки. Они, к слову, не слишком-то хорошо горели – то ли конструктивные нюансы, то ли просто японцы на славу поработали, конструируя систему пожаротушения. Впрочем, сгорел вражеский танк или нет, если поле боя осталось за тобой, непринципиально – эвакуировать для ремонта его все равно не смогут. Приятным бонусом шла возможность рассмотреть вживую результаты попаданий снарядов. И, к слову, оценить их воздействие на японскую технику – актуальнейший момент, стоит признать.

Самой большой проблемой русских танков теоретически были относительно слабые бронебойные снаряды. В отличие от капитально перестроенных моделей, которые Поляков обкатывал недавно в Польше, имеющиеся в наличии экземпляры были именно приспособлены под их группу. Стало быть, и орудия имели те же ограничения, что и установленные на серийные машины. С другой стороны, и «Тип 10» – не откровение в современном танкостроении. Во всяком случае, с последней модификацией «Абрамса» (или, не к ночи будь помянута, новой «Меркавой» с ее жутким орудием[3]) сравнивать нет даже смысла. Да и били их в борт.

Поляков как раз слезал с брони третьего по счету танка (одно и то же, честно говоря, броню проткнули, как картонную, экипаж частью погиб, частью сбежал, пожара не было, детонации боезапаса тоже), когда его отловил Полтавец.

– Ну что?

– Да ничего, откровенно говоря, – Сергей отряхнул испачканный в копоти рукав, добившись лишь, что сажа теперь была и на кистях рук. – С этим бы справился кто угодно. Как думаете, они купятся?

– Надеюсь, – хмыкнул полковник. – Здесь им прямая дорога к авиационному заводу, а это, как ни крути, стратегический объект. И объезжать тяжело и долго. Раньше в этих местах возделывали рис, так что, считай, вся местность – одно сплошное болото.

Поляков кивнул. Он это, конечно, и так знал, но еще раз услышать… Не то чтобы это было важно, однако же на нервы действовало успокаивающе.

– Третья атака, значит…

– Скорее всего, – кивнул Полтавец. Уж кто-кто, а он успел изучить тактику японцев. Свои танковые спецподразделения, в которых, как подозревали аналитики, используют группы, аналогичные их собственной, противник применял иначе. Более логично, безо всяких метаний. Русские постоянно экспериментировали, пытались нащупать для них оптимальную нишу, то играя от обороны, то пуская в «свободное плавание», то ставя на острие атаки, а то выдумывая что-то еще. Японцы же придавали их на усиление обычным частям в местах, где встречалось упорное сопротивление, подавить которое обычным способом выглядело чересчур затратно. С точки зрения материальных затрат наверняка эффективнее, вот только сейчас у русских танкистов появлялся шанс доказать, что их вложения в универсальных солдат тоже не из пальца высосаны.

– А может, и вторая.

– Нет, вряд ли. То, что сейчас произошло, всего лишь щелчок по носу. Больно, обидно, но и только. Свои козыри они выложат, только когда будут уверены – взламывать нашу оборону стандартными методами обходится слишком дорого.

Полтавец оказался прав – все же опыт не пропьешь. Часа три спустя в небе загудели, уверенно приближаясь, двигатели самолетов, но откуда-то с севера навстречу им стартовали две ракеты. Мощный взрыв, скрываемый тучами, а потом еще один, глухой, далекий и на земле, подтвердили – зенитчики старались не зря. А чуть позже полковник сообщил – удалось свалить F-2. Точнее, Mitsubishi F-2 – среднего качества истребитель-бомбардировщик, по сути, перелицованный F-16. Не самый желанный трофей, разумеется, но тоже неплохо.

На следующий день, утром, к позициям русских вновь выдвинулись японские танки, однако проявлять особую настойчивость в атаке не стали и, потеряв две машины, отступили. Теперь оставалось лишь ждать, когда японцы решат нанести полновесный удар. И решат ли вообще, учитывая, что дела на фронте у них несколько ухудшились. Все же Китай – огромная страна, заводов много, и сейчас они стремительно наращивали производство. Конечно, в спешном порядке разворачивающаяся по штатам военного времени армия будет уступать профессионалам, которых японцы уже перемололи. Это плохие солдаты, но их будет много. И техники у них – тоже.

Несколько западнее. Следующее утро

– Пора, красавица, проснись!..

Будучи истинным поляком (там даже где-то шляхтичи затесались) по отцовской и не менее истинным евреем по материнской линии, Полански, тем не менее, был знаком и с поэтами извечного врага Польши. Пушкина он, к примеру, в последнее время цитировал часто и с удовольствием.

– Уже встаю, – Дина одним гибким движением выскользнула из-под одеяла и едва сдержала смешок, видя, с какой поспешностью отворачивается напарник. Все же в чем-то у него было очень пуританское воспитание. Что и неудивительно, в общем-то. Как он однажды проговорился, родители его – потомственные интеллигенты, со всеми вытекающими из этого последствиями. В бою он, конечно, забывал о налете хороших манер и прочей мишуре, но в спокойной, мирной, как сейчас, обстановке наследие трудного детства вылезало наружу моментально.

Пока девушка плескалась в душе, Полански терпеливо ждал в зале. Гостиничный номер был не просто большим – огромным! Здесь, в Китае, успели понастроить городов, которые сейчас один за другим бросали. Население бежало прочь от войны, а учреждения, ответственные за инфраструктуру, по-прежнему работали. Так что найти функционирующую гостиницу не составило труда, равно как и, воспользовавшись служебным положением, занять номер класса люкс. Можно было и два, но у Дины создалось впечатление, что Полански в начавшемся вокруг бардаке попросту боится оставлять ее одну. Вот и занял одну из комнат, заодно хорошенько разорив местный бар.

А вот сопровождающего они поселили отдельно, в номер классом пониже. Заметно ниже – стандартный туристический эконом. Алекс обиделся, ну да он сам виноват. Лихой одессит решил, видимо, что ему море по колено. Ага, Черное. И начал клинья бить к заезжей даме. Долго бил, минут пять, а затем вернулся отошедший куда-то Полански… В общем, слегка придушенный воротом Гоц висел в воздухе, крепко прихваченный за шиворот рукой гиганта, и слушал ласковое внушение на тему необходимости соблюдения правил субординации. А также о печальных для здоровья последствиях, которые случаются с теми, кто этого не понимает. Одессит внял, хотя и, если думал, что его никто не видит, бросал злобные взгляды на Полански. Тому, впрочем, было плевать.

Когда Дина, активно просушивая волосы полотенцем, вошла в холл, ее напарник как раз смотрел информационный канал. Разумеется, их было тут куча, но почти все китайские, а неблагозвучное щебетание, которое местные почему-то называли языком, неподготовленное человеческое ухо воспринимать в данном качестве отказывалось категорически. И, разумеется, понимать, что эти узкоглазые пытаются сказать, тоже. Хотя, в принципе, и без этого ясно – подлый враг, героическое сопротивление, вся страна в едином порыве и прочее бла-бла-бла. Нет, конечно, они все правильно говорят, так вещал бы телевизор любой страны, однако для стороннего наблюдателя это все же скучновато и, главное, бесполезно.

Именно поэтому Полански не стал тратить время на ерунду, а наскоро перебрал каналы, просмотрев вначале CNN, а потом русский новостной. В принципе, там говорили практически одно и то же. Политические акценты, правда, расставляли совершенно по-разному, однако, если их отбросить, то в сухом остатке получалось как под копирку. Не катастрофа, но что-то к ней близкое. Да уж, очень близкое. Как осторожно выражались дикторы, «обстановка на фронтах крайне тяжелая». Китайская армия откатывалась, теряя территории и, главное, порты, энергетические узлы, промышленные центры. Японская, с точностью до наоборот, продвигалась вперед, захватывая все это. В последние дни темпы наступления несколько замедлились, но тут больше вина отставших тылов и растянувшейся до безобразия линии фронта. А так – все по-прежнему, и отчаянные попытки китайской армии остановить агрессора пока что успехом не увенчались.

Дина, оставляя за собой цепочку маленьких мокрых следов, подошла, бухнулась в соседнее кресло и с наслаждением потянулась:

– Гос-споди! Хорошо-то как!

– Увы, скоро придется заканчивать. Наш одесский друг отправился за машиной. Через пару часов, наверное, будем выезжать.

– К чему такая спешка?

– Высоколобые из аналитического отдела сообщили, что нашли перспективное место.

– Когда это?

– Час назад. Ты как раз изволила дрыхнуть.

Они переглянулись – и рассмеялись, хотя ничего особенного вроде бы не прозвучало. Потом Дина взяла со столика аккуратную чашечку с кофе – Полански не терял времени даром и заказал ей завтрак – и спросила:

– Что за место?

– Вот, – палец ткнул в экран планшета, вызывая и увеличивая карту. – Здесь японцам слегка наваляли, причем два раза подряд. А им надо прорываться, кровь из носу – там стратегический объект.

– Думаешь?

– Кто я такой, чтобы думать? Думают они, – Полански неопределенно ткнул пальцем вверх. – А мы с тобой выполняем приказы.

Дина хмыкнула, решительно отобрала у товарища планшет и погрузилась в дебри вводных. Увы, четко выражать свои мысли умников, которые их составляли, мама с папой в детстве не учили. Тем не менее их аргументация выглядела достаточно логично. Особенно для тех, кто тыкается носом в углы, как слепые котята в темноте. И кого эти самые аналитики уже выводили к свету.

Похоже, в указанной точке русские как минимум отметились – уж больно схож почерк остановивших японцев-танкистов с тем, что Дина неоднократно видела раньше. Плюс район был наглухо прикрыт системами ПВО, и тоже русскими. Конечно, все это по косвенным данным, спутников в тех местах практически не осталось, и все же, все же… Подумав секунду, девушка положила планшет на стол и звонко хлопнула себя ладонями по коленям:

– Едем!

– Ты доешь вначале, – усмехнулся Полански. – Время еще есть. Неизвестно, когда получится снова перекусить, а если, не дай бог, попадемся русским, то кормить нас вряд ли будут. Они там все антисемиты.

– Это точно. Я ведь сама там родилась, помню.

За это Дина удостоилась заинтересованного взгляда напарника:

– Ты еще скажи, что сталкивалась с антисемитизмом.

– Я – нет. А вот мой дед – очень.

– И как это было?

– Ну, он был военным летчиком и рассказывал, что когда в шестидесятых их полк отправили бомбить Тель-Авив, то все полетели, а его не взяли.

Полански задумался. Потом еще немного задумался. А потом расхохотался, да так, что зазвенело стекло маленького журнального столика. И смеялся он аккурат до момента, когда дверь открылась и в номер прошел-просочился их сопровождающий. И тут же вылупил глаза на Дину, явно не подумав о том, что во внеслужебное время майор вполне может ходить босиком и в коротком (китайцы даже по сравнению с невысокой девушкой смотрелись откровенно мелковато) халате.

– Тебя мама с папой стучать не учили? – мрачно поинтересовался Полански, разом прервав смех.

Алекс опасливо посмотрел на него и буркнул:

– Я машину пригнал.

– Это хорошо. Через два… полтора часа жди внизу.

– Но приказ…

– Послушай, – Дина улыбнулась. Вроде бы доброжелательно, однако у хорошо знавшего ее напарника улыбка командира вызвала лишь ироническую усмешку. – Есть люди, которые несут с собой тьму, мрак и хаос. Есть люди, которые, напротив, несут справедливость, надежду и покой. И есть ты. Ты несешь хрень! Сказано – выполняй и не умничай. Бегом!

Гоц поморщился, но спорить не рискнул. Как он успел убедиться, одесский гонор не лучшее оружие против скверного чувства юмора вздорной бабы и тяжелого кулака поляка-танкиста. Фингал под глазом, к примеру, все еще не прошел… Еще раз украдкой бросив взгляд на ноги майора (очень стройные, к слову) и заработав сразу два мрачных взгляда в ответ, он не стал искушать судьбу и деликатно смылся. Тоже неплохо, если вдуматься. Во всяком случае, танкисты синхронно усмехнулись. Что говорило: мысль эта пришла к ним в головы одновременно.

– Один момент, – дверь приоткрылась – и в нее всунулась голова Алекса. Как Полански удержался от того, чтобы запустить в нее чем-нибудь тяжелым, один бог ведает. – Местным администраторам не нравится, что я поставил машину у входа…

– Пошли их в сторону писи, дебилов.

Сказано это было по-русски, но Гоц слова Дины понял. И оценил. Ухмыльнулся кривовато, после чего вновь скрылся с глаз. Небось, помчался отправлять сидящих на ресепшене умников в далекое эротическое путешествие. Дина посмотрела ему вслед – и тяжело вздохнула. Пора было собираться в дорогу – а так не хотелось…

По другую сторону линии фронта.

Примерно это же время

– При всем моем уважении к капитану Иосиацу, я не уверен, что там русские, – подобное нарушение субординации в Японии не приветствовалось, но лейтенант Танака всегда был немного бунтарем. По японским меркам – так даже совсем не «немного», хотя где-нибудь в Европе подобное тянуло бы максимум на обсуждение малозначимых нюансов. – Все же, полагаю, у китайцев должны быть и по-настоящему элитные подразделения, способные доставить проблемы кому угодно. А группа, которую возглавлял уважаемый капитан, по большому счету ничем особым не выдающееся подразделение с самым обычным командиром.

Иосиацу скрипнул зубами, но внешне сохранял полное, можно сказать, каменное спокойствие. Хотя, конечно, как же ему хотелось выхлестнуть этому мальчишке зубы! Увы, приходилось терпеть – как ни крути, он проиграл бой. С треском, как говорят русские, проиграл, и попытка хоть что-то доказать этому выскочке могла закончиться потерей остатков авторитета. Молчи, терпи – глядишь, потом ситуация изменится. Земля-то круглая.

– Возможно, вы и правы, – неторопливо, будто взвешивая каждое слово, сказал полковник. Его Танака своей бесцеремонностью и наплевательским отношением к традициям и правилам тоже раздражал. Но за время, что пришлось курировать проект, он успел не раз убедиться: во-первых, достижения нового подразделения (а от них напрямую зависела и его собственная карьера) и впрямь немалые, а во-вторых, лейтенант, равно как и его «коллеги по цеху», относятся к иной формации, отличающейся от обычных офицеров. И гораздо эффективнее работают, понимая смысл задачи, чем слепо выполняя приказы. – Но все же шансов, что это русские, более чем достаточно. Хотя бы потому, что двумя танками учинить такое… Русские на это способны, китайцам же не хватит духу. Да и вопреки уставу они идти не любят – это прерогатива именно русских.

– Да что им вообще делать в Китае?

– О, многое. Например, в очередной раз обкатать свою армию. Тем более финансирует-то приглашающая сторона. Оценить, чего стоим в бою мы… Падение Китая для них невыгодно, а вот взаимное ослабление как его, так и нас – вполне даже. И потом, я не исключаю, что пока они удерживают позиции, там, в тылу, происходит демонтаж китайского авиазавода и вывоз его в Россию. Пограбить русские тоже не дураки. В последние годы уж точно.

– А что говорит разведка?

– Ничего. Вернее, она гарантирует, что русские там есть, но и только. Ни численности, ни мест дислокации… А посланный в разведку беспилотник вернулся со стертой памятью и установленным яндекс-браузером. В последнее время это стало любимой шуткой русских военных хакеров.

Все трое замолчали, рефлекторно переведя взгляды на дорогу, где солдаты аккуратно и сноровисто крепили боевую технику на огромных танковозах. Все же современный танк подобен бегуну на короткие дистанции. «На рывок» он может показать многое, но к дальним перегонам категорически непригоден. Ресурс трансмиссии – он, знаете ли, не беспределен, скорее уж наоборот. В этом плане более легкие русские машины имеют немалое преимущество – ну да страна, их создававшая, огромна и технику затачивала с учетом собственных бескрайних просторов. Но и русские предпочитают для переброски своей техники использовать, к примеру, железные дороги. Остальным же вспомогательные средства остаются единственным выходом. И это без учета того, что даже самую лучшую дорогу танки своими гусеницами способны превратить в непролазное месиво.

Вот так. Есть там русские, нет их – дело маловажное. В отличие от приказа выдвинуться и подавить сопротивление. Который – и в этом Танака не сомневался – будет выполнен. Как всегда. Быстро, аккуратно и без малейшего риска для операторов.

– Я готов пойти на головном танке…

Полковник и лейтенант так посмотрели на Иосиацу, что тот едва не подавился. Синхронно и одинаково жалеючи, как на несмышленое дите. И ведь понимают оба, что для него это – возможность спасти свою честь, но все равно…

– Капитан, вы останетесь при штабе. Возможно, нам потребуется ваша консультация.

Что же, настоящий офицер со старшим по званию не спорит – он выполняет приказы. Это лейтенант с его непонятным для Иосиацу статусом мог позволить себе нечто большее. Возможно, специфика здешнего элитного (что там в нем особенного, Иосиацу не знал и знать не хотел) подразделения, а может, и что-то еще. Тем не менее он ничего не сказал, лишь преувеличенно четко отдал честь, развернулся и зашагал прочь, к жалкой горстке своих людей, уцелевших после того боя.

Плевать, думал он, раскуривая трубку. Пускай что хотят, то и делают.

Его люди, похоже, сегодня придерживались того же мнения. Во всяком случае, знаменитой японской дисциплиной здесь и не пахло. Да и то сказать, устали они все страшно. Расстояния, ничтожные, когда впереди хорошая дорога, а под задницей машина, разом становились запредельными, стоило остаться без благ цивилизации. Вдобавок люди ныне куда изнеженней предков. В былые времена пехота сынов Аматерасу совершала марш-броски по джунглям, позволяющие заставать врасплох и громить формально куда более мощные армии европейцев. Ныне же… Печальное зрелище, честно говоря. И начинаешь понимать русских, которые любой ценой стараются удерживать общефизическую подготовку своих солдат на должном уровне, пусть и в ущерб многому другому. Можно биться о заклад, в ситуации вроде нынешней они бы выглядели куда менее изможденными.

Увы, долго сидеть и отдыхать ему не дали. Подошел молодой, несерьезного вида солдат с сообщением, что полковник Хайкоси ждет его в штабной машине. Солдаты же… Их разместят, накормят, а дальше решат, куда направить. И нельзя сказать, что Иосиацу был этому рад. Со своими людьми ему было бы куда спокойнее. Увы, приказ есть приказ, и, тяжело вздохнув, капитан вынужден был ему подчиниться.

Двенадцатью часами позже и шестью часовыми поясами восточнее

– Не реви.

– Я не реву…

– Вот я и говорю – не реви, – тоном Карлсона из старого мультфильма повторил Сурок и мысленно вздохнул. Как выяснилось, не так-то просто быть старшим. Особенно учитывая, что с возрастом как раз наоборот. Тем более когда у напарницы постоянный нервяк по мужу, а у тебя самого шалят гормоны. И мысли нехорошие. На тему «а вдруг девушка решит, что на хрен ей вечно отсутствующий игрок не нужен, да и пошлет его к черту».

Леночка все же справилась с собой, украдкой, так, чтоб Пашка ее не видел (три раза ха!), вытерла некстати выступившую слезинку и откинулась на спинку удобного офисного кресла. Всего несколько дней прошло, как уехал Сергей, а кажется, целая жизнь. Раньше она не замечала за собой подобного. Может, просто надоело быть сильной? Из задумчивости ее вывел голос Сурка:

– Может, поспишь?

– Не, не хочу. Сам ложись.

– Я сегодня успел выспаться, – Пашка лениво потянулся, да так, что хрустнули суставы. – Во! Мне тут Серега перед отъездом историю рассказал. Тебе не рискнул, ну да мне-то пофигу. Будешь слушать?

– А давай. Только если что, дам в глаз.

– Как минимум попробуешь. А все почему?

– И почему же?

– Потому, что сердишься. Если женщина сердится, значит, она не только не права, но и понимает это…

– Я тебя сейчас…

– Ладно-ладно, прекращаю. Значит, слухай сюды. Попали два путешественника в плен к дикарям. И вождь у них спрашивает: «Смерть или матумба?» Ну, один подумал и говорит: «Матумба». Выходит здоровенный негр, загибает его, ну и имеет противоестественным образом. У второго спрашивают: «Смерть или матумба?» Он в ответ гордо: «Смерть». Вождь поворачивается к племени: «Белый человек выбрал смерть через матумба!»

– Пошляк, – фыркнула Леночка, но легкий, пускай даже чуть истерический смешок в ее голосе прозвучал. Чего Сурок, в принципе, и добивался.

– Каждый испорчен в меру своих возможностей. И вообще, на себя посмотри.

– Это ты к чему? – глаза девушки нехорошо прищурились.

– Да так…

Придумать отмазку Пашка не успел. Дверь распахнулась, и на пороге возник лично генерал Кузнецов. Бодрый, но притом осунувшийся – последние дни не прошли для него даром. Тем не менее глаза светятся огоньком мрачного веселья. Война – а иначе это было не назвать – забирала у него силы, но и давала их взамен. Немного иные, конечно, однако, уставая, генерал словно бы молодел. И сейчас, судя по выражению его лица, им предстояло большое дело. То, при котором будет не до усталости.

– Товарищи офицеры… Да сидите, не скачите, как бешеные блохи. Готовы к свершениям?

– Так точно. – Сурок все-таки вытянулся во фрунт. Смешно, однако эта часть армейского ритуала ему нравилась.

Генерал посмотрел одобрительно, кивнул:

– Очень хорошо. Оправиться – и быть готовыми. У вас около получаса, потом начаться может в любой момент. Молодые сейчас подойдут. Полным составом. Не обижайте их.

А вот это уже серьезнее. Раз собирают всех… В прошлый раз в готовности была только половина, остальных не стали срывать с коек. И генеральская шутка никого не обманула – просто еще одна попытка снять напряжение перед боем. Сурок кивнул и, как только Кузнецов вышел, плюхнулся в кресло перед своим компьютером. В очередной, тысячный, наверное, раз все проверил и перепроверил. Честное слово, он сам не понимал, откуда в нем проснулась вдруг такая дотошность, но помешанность на проверке стала у них притчей во языцех и едва ли не визитной карточкой их группы. Рядом тем же самым занималась Леночка, и движения ее были столь же спокойно выверенными.

– Камикадзе, – бормотал Сурок час спустя, разглядывая неспешно разворачивающиеся для атаки японские танки. – Как есть камикадзе.

– Это почему еще? – спросила Леночка. Судя по всему, «на автопилоте», поскольку глаза ее не отрывались от той же картины, что видел сейчас Пашка. Разве что видела она ее чуть-чуть с другого ракурса – ее танк и, соответственно, камеры наблюдения были смещены почти на полсотни метров. Последнее, впрочем, мало на что влияло.

– А ты вспомни характеристики этого барахла. Наверное, у них просто закончились нормальные танки, и в бой идет все, что удалось наскрести на складах. Не будет здесь никаких элитных частей. Опять будем размазывать по стенке древние жестянки.

– Не говори «Гоп!».

Сурок лишь плечами пожал. Говори, не говори… Вражеские танки вползали в прицелы, и это был единственно важный сейчас нюанс, все остальное подождет.

– Работаем вдвоем. Остальные пока сидят и не дергаются. Возможно, это отвлекающий маневр.

Он не видел, но почувствовал, как Леночка кивнула. И почти сразу раздалось обиженное:

– А мы?

Ну вот, началось. Считают, что их зажимают, а на самом деле они тут самые-самые. Ну, сколько людей, столько самомнений. Леночка повернулась к группе поддержки, улыбнулась им уголками рта. С учетом надетого шлема получилось жутковато.

– А вы сидите и выполняете приказы.

Со стороны «молодых» раздалось обиженное пыхтение, но дисциплина оказалась превыше обид. Собравшиеся понимали и чем занимаются, и за что им платят. Хотя, конечно, потом, при случае… Пашка усмехнулся мысленно. Конечно, они попробуют. Только вот их никто не дрючил так, как первый состав, молодежь так и не вышла за рамки компьютерной игры. Это было сочтено излишним. Стало быть, и те возможности, которые получила их троица, останутся для молодых (смешно, большинство из них куда старше него, да и Леночки с Сергеем тоже) недоступными. Впрочем, черт с ними. Сурок привычно скользнул пальцами по джойстику, качнул его для пробы, аккуратно поймал в прицел головную машину японцев и стал ждать, когда она приблизится. Бить стоило наверняка.

Китай. Это же время

Он ждал выстрела, знал, что тот произойдет, но все равно в первый раз орудие танка громыхнуло неожиданно. Настолько, что Сергей едва не выпрыгнул из окопа. И ведь не скажешь, что этот рев так уж ему непривычен, а вот поди ж ты… Впрочем, он моментально справился с собой. Его послали наблюдать за японцами – вот он и будет смотреть во все глаза, остальное маловажно.

Впрочем, смотреть пока было особо и не на что. Если «Тип 10» был не лучшим, но все же современным танком, то «Тип 74»… Больше всего он напоминал ублюдочную версию отечественного Т-62. Или даже Т-55, если смотреть на вооружение. Вот словно бы взяли хороший, в общем-то, танк, и перекроили его, не слишком задумываясь о целесообразности переделок. И получилось… Ну, что получилось – то и получилось. Относительно слабая гомогенная броня, нарезное орудие калибра сто пять миллиметров. И общий несуразный вид. Хотя чему удивляться? Японцы делают лучшие в мире внедорожники – но не танки. В общем, в сравнении с Т-90, ожидающими в засаде, «Тип 74» был машиной прошлого (а может, и позапрошлого) поколения. Каким, интересно, ветром это барахло, устаревшее еще в момент проектирования, сюда занесло? Да еще и без сколь-либо внятного пехотного прикрытия?

Соответственно, и результат первого залпа выглядел ожидаемо, хотя от этого и не менее эффектно. В лоб головной машины словно ткнули электросваркой – искры, во всяком случае, брызнули соответствующие. Танк остановился. Нет! Он замер. Так не должно быть, глыба стали весом без малого сорок тонн обладает чудовищной инерцией и не должна останавливаться мгновенно, однако танк именно замер, а потом взорвался, разом выплеснув в небо шикарный столб огня. Башня подпрыгнула и, покосившись, уперлась орудием в землю.

Второй танк взорвался через секунду. Они что там, динамитом набиты? Бронированный корпус расползся по швам, на землю посыпались листы стали… Все это Сергей видел словно бы в замедленной съемке, в мельчайших деталях. Некстати пришла в голову мысль: нынешнему поколению японцев именно сегодня предстоит узнать, что такое настоящая война. А потом события завертелись в бешеном темпе.

Танки японцев начали маневрировать, и это было неправильно. В чем именно неправильность, Сергей понял лишь через несколько секунд. Синхронность. Недостижимая людям, и притом куда более живая, чем то, что способен сделать даже самый лучший компьютер. Похоже, на этот раз полковник был прав. А он, Поляков, ошибался. Впрочем, не в первый раз.

Та же самая проблема была и у операторов танков. Иначе как объяснить, что Сурок и Леночка промахнулись? Обзор у них был хуже, чем у сидящего в окопе Полякова, и выводы сделать товарищи не успели. Они оказались попросту не готовы… А вот противник не сплоховал.

Вокруг ближайшего к Полякову танка взлетели в небо столбы грязи вперемешку с какой-то растительной дрянью. Попасть в надежно укрытый, так, что наружу торчит лишь тщательно замаскированная башня, танк очень сложно. Да и просто засечь его уже задача нетривиальная. И с тем, и с другим японцы справились с легкостью неимоверной. По паре выстрелов так точно определить, где находится противник – это задача для очень серьезной аппаратуры, но понял расклады Сергей уже потом. Сейчас же он со смесью удивления и ужаса наблюдал, как танк Сурка разносят в клочья.

Теоретически могущество установленных на «Тип 74» орудий было невелико. Практически же, как оказалось, его вполне достаточно, чтобы истыкать башню «девяностого», как головку сыра. Что тому виной, хорошая баллистика самих орудий, новый тип снарядов или все вместе, оставалось лишь гадать. И радоваться, что гибнущий танк на дистанционном управлении.

Точность огня поражала. Буквально через несколько секунд после того, как японцы открыли огонь, танк Сурка взорвался. За это время Леночка успела сделать один-единственный выстрел. Правда, стоит отдать ей должное, точный. Японец, попавший ей на прицел, шикарно полыхнул. Ну а потом огонь был перенесен уже на Леночку. Вот только ее в укрытии уже не было.

Глядя на то, какие пируэты выписывает ее танк, Сергей мог только восхититься женой. Ни на миг не останавливаясь, практически непрерывно меняя направление движения, она еще и огонь вести успевала, удачно расколотив очередную вражескую машину. Но, увы, на том ее удача кончилась. Сила игроков была не столько в индивидуальном мастерстве, сколько в слаженности работы команды и отменной координации действий. Один же в поле не воин, толпой забьют, как мамонта. Что сейчас, в общем-то, и произошло. Танк взорвался, раскидав вокруг искореженные обломки, и Сергей выругался в голос. Он не мог знать, что в нескольких километрах от него так же, в голос, наплевав на субординацию, покрыл весь мир японским матом лейтенант Танака, которому этот бой дался сложнее, чем все предыдущие разом. Но вряд ли, даже если б Поляков наблюдал за ним в тот момент, ему стало бы легче.

– Сейчас попрут, – голос полковника будто выдернул Сергея из транса. – Теперь понимаешь, почему я приказал людям сидеть и не высовываться?

О да, он понимал. У японцев здесь и сейчас почти нет пехоты. Да и то, что имеется, вопреки всем уставам маячит где-то на заднем плане, не спеша вступать в бой. Зато – он это помнил по себе – у их танкистов нет чувства страха. Азарт – да, адреналин в крови булькает, а вот чувства страха нет. Потому что сами они где-то в стороне, в безопасности, а здесь только бездушное железо. Правда, сам Поляков насчет бездушности бы поспорил, но это уже не столь важно. Главное, что инстинкт хищника требует мчаться вперед. И можно не сомневаться, японцам очень хочется поддаться азарту. Вопрос, что перевесит – дисциплина или желание повоевать. Если предположить, что пехоту японцы, скорее всего, еще не засекли, то для них происходящее выглядит всего лишь как танковая засада силами двух машин. А значит…

Именно так! Японские танки не останавливаясь мчались вперед. Секунды, невообразимо короткие – и столь же непередаваемо длинные, отделяли их от тщательно замаскированных русских позиций. Прорваться, развить успех! Они уже давно в зоне поражения даже ручных гранатометов, но окопы молчат. И это правильно. Вот только булки сами собой начинают сжиматься, а инстинкт требует наплевать на приказ и бежать со всех ног. Поляков скрипнул зубами – вот теперь и станет ясно, кто солдат, а кто так и остался игроком. Хотя бы на собственном примере.

Панике Сергей не поддался – есть чем гордиться. Но, увы, только этим. Все же, как ни прискорбно осознавать, он остался дилетантом. Во всяком случае, момент, когда окопы внезапно ожили, он пропустил. Можно сказать, позорно пропустил, хотя утешительным призом была возможность наблюдать массовое избиение вражеских танков. Не так их много было на самом-то деле, и офицер, командовавший силами прикрытия, грамотно поймал зарвавшихся японцев в огневой мешок. Мощный фланговый обстрел противотанковыми ракетами и одновременно плотный огонь по отставшей пехоте, отсекающий ее от зарвавшихся танкистов. Сергей-то все гадал, зачем вначале тащили с собой давным-давно устаревшие зенитные спарки, а потом так тщательно их маскировали. По беспилотникам бить разве что. А оказалось, те, кто этим занимался, куда лучше него разбирались в ситуации, и сейчас скорострельные орудия пришлись очень кстати.

Это было красивое и жуткое зрелище. Бьющие с ничтожной, всего-то метров двести, дистанции, зенитки буквально в клочья разнесли бронетранспортеры. Снаряды калибром двадцать три миллиметра пропарывали их пародию на броню, словно бумагу. Да и пехоте, успевшей покинуть машины, досталось изрядно. Впрочем, по ним и без зениток было чему работать.

К чести японских танкистов, они не растерялись и моментально отреагировали на угрозу. Вооружены танки были до зубов, и сейчас зенитчикам наступит кирдык. Да и остальным тоже не поздоровится. Не меньше половины танков уже горели, но и оставшихся хватит за глаза…

Рядом стеной поднялась земля. Полякова отшвырнуло, больно приложив спиной о стенку окопа. Сознания, правда, он не потерял и четко, словно бы зрение обострилось донельзя, увидел, как почти убивший его танк разворачивает башню, выискивая новую цель. И продолжает маневрировать. И если он продолжит разворот, то через несколько секунд будет в идеальной позиции. Ну!

Пригнувшись, Сергей промчался по узкой траншее, добрался до соседнего окопа. Вот почему они не стреляют – двое солдат живы, но контужены близким взрывом. Еле шевелятся, один трясет головой, второй цепляется пальцами за ржаво-красную глинистую землю – и бессильно срывается, падая лицом вниз. Зато гранатомет имеется – древний, как динозавр, и столь же надежный. Хвала богам, их учили работать и с ними. Оружие уже заряжено – только бы успеть! Танк завершает разворот… Выстрел!

Время будто замедлилось, а пространство сузилось – аккурат до кормы вражеского танка. И в нее, наименее защищенную часть любой боевой машины, Сергей выстрелил, уже зная, что попадет – с такой дистанции невозможно промахнуться, а обвеса, подобно русским машинам, японец не нес.

Уже падая, он успел разглядеть, как граната в кольцах взбаламученного воздуха настигла танк. Дальнейшее теоретически глаз воспринять не мог, но он все же то ли увидел, то ли просто дорисовал не в меру разыгравшимся воображением яркий, как вспышка магния, всполох. А потом танк встал, и из развороченного моторного отсека показались было, а потом как-то сразу пропали (видать, сработали огнетушители) мелкие язычки желтого пламени. Но хотя пламя исчезло, что-то там, внутри, все равно горело – вначале из пробоины (а ведь она должна быть куда меньше, мимолетно и отстраненно зафиксировал мозг) пошла тоненькая, а затем все более расширяющаяся, набирающая мощь струя дыма. Затем в танке что-то хлопнуло. Ну и, на финал, можно было полюбоваться, как брызнуло изо всех щелей и тут же опало грязно-дымное пламя.

– У-у! – Поляков чуть привстал и сделал вражескому танку неприличный жест. – Смерть через матумбу!..

И тут же ткнулся лицом в землю, прижатый железной рукой полковника.

– Лежи, придурок!

Как оказалось, сказано это было вовремя. Откуда-то затакал пулемет, над головами прошла, заставив поседеть волосы даже на заднице, свинцовая смерть.

– …Ты молодец, – говорил ему полковник час спустя. – Не испугался и все такое. Но в следующий раз будь осторожней. Слишком уж дорого обошлась твоя подготовка. За Родину умереть почетно, да, но делать это надо грамотно и с толком. А из гранатомета пулять может кто угодно.

Поляков был с ним не согласен, однако кивал и молчал. Цинизм Полтавца не коробил его совершенно. Правда, как бы она ни звучала, остается правдой. Хотя, конечно, мог бы и заранее предупредить, морда толстая…

Задачу свою они, чего уж там, выполнили. Заставили противника развернуть сюда основные силы. Те танки, которые столь успешно смогли расправиться с Леночкой и Сурком, угодив под удар хорошо подготовленной, отлично вооруженной пехоты, были сожжены в считанные минуты и с минимальными потерями. Японская пехота не успела даже толком развернуться для атаки, как была уполовинена и в беспорядке отступила, лишившись практически всей техники. И противник, чтобы не дать атаке захлебнуться окончательно, ввел в бой свои резервы.

О да! Эти танки формально были лучше, и собралось их больше. Но воевали они так, как и положено обычным людям. И позорно проворонили удар «засадного полка», той группы игроков, чьи машины, тщательно замаскированные, располагались в стороне от места боя. Молодняк, конечно, не был так натаскан, как первый состав, но этого и не требовалось. Их подготовки вполне хватило, а преимущество в скоординированности и выключенный инстинкт самосохранения делали остальное. Ценой потери шести танков они сожгли под два десятка японских машин, после чего наступать противнику стало просто нечем. Больше, если верить разведке, у него в округе ничего не было.

– Ну что, посмотрим, что нам досталось? – усмехнулся Полтавец, убедившийся, что, во-первых, его нотация выслушана, а во-вторых, Сергей впал в знакомое любому офицеру и студенту состояние, когда слова говорятся, на них кивают, но уже не реагируют.

Сергею потребовалось не менее пяти секунд, чтобы до него дошло сказанное. Полтавец лишь усмехнулся, махнул рукой в сторону вражеских танков, вылез из окопа и решительно зашагал к ним, по щиколотку проваливаясь в перекопанную гусеницами землю.

Это же место. Через пятнадцать минут

– Оно! – Поляков спрыгнул с опаленной огнем и искореженной взрывами брони. Облупившаяся и обгоревшая краска шуршала под ногами, неряшливой чешуей осыпаясь на землю. – Очень похоже на наши танки, и страхуются они, сколь я могу судить, точно так же, один в один. Самоликвидатор – и все, концы найти сложно.

– Но можно, – Полтавец задумчиво поскреб пальцем успевшую отрасти и немилосердно чешущуюся щетину на подбородке. – Есть смысл вывозить?

– Нет. Там все спеклось в месиво. Хотите – взгляните сами.

Полковник не поленился залезть на броню и посмотреть в люк, подсвечивая себе фонариком. Да уж, действительно в месиво. И яйцеголовые вряд ли смогут накопать здесь хоть что-нибудь серьезное. Даже зная, что искать. Один сплошной ком изувеченного и сплавленного в единую черную массу непонятно чего. С преобладанием жженой пластмассы, но это сейчас единственная (и совершенно бесполезная) информация.

Для очистки совести они прошлись по всем танкам. То же самое. Или полностью выгоревшие и частично развороченные внутренними взрывами «игровые» машины, или куда лучше сохранившиеся, более современные, но – обычные. То и другое интереса по большому счету не представляло.

– Что говорят наши хакеры?

– А что они могут сказать? – зло поморщился полковник. – Толку с них как с козла молока.

Сергей хмыкнул понимающе – к реальным возможностям чрезмерно распиаренных отечественных любителей покопаться в чужих файлах он изначально относился скептически. Махнул рукой – и скривился.

– Чего?

– Спина. То ли застудил, то ли дернул…

– Бывает. Мазь надо. На основе змеиного яда неплохие есть.

– Домой приеду – тещу попрошу, чтобы плюнула.

Полковник коротко хохотнул – шутка была заезженная. К тому же он знал, что с тещей его подчиненный живет душа в душу. В смысле практически не пересекается – после свадьбы всего-то пару раз и общались. Очень, очень взвешенный подход.

– Ладно, до дому еще дожить надо – приказ-то никто не отменял.

Сергей поморщился. Да уж, это не игра. «Теперь ты в армии…» Есть задача – и ее надо выполнить. То есть добыть вражеский танк любой ценой.

– Есть ли смысл? Наша подготовка лучше, машины сильнее…

– Есть приказ.

Это было сказано таким ровным и спокойным тоном, что Сергей понял – не отвертеться. Никак не отвертеться. Оставалось лишь развести руками:

– Когда выступаем?

– Мы выступаем. А ты…

– Иду с вами, – Поляков криво усмехнулся. – Вывезти танк вы можете. Если найдете и сумеете захватить. А еще обеспечить транспорт. А если нет? Своим ходом? А в каком состоянии органы управления? Хорошо, если не демонтированы, а если им хана? Кто-нибудь с этими гробами дистанционно управиться сможет? А с самоликвидатором разобраться? Не-ет, товарищ полковник. Вам нужен их пункт управления с установленным в нем оборудованием и специалист, который сумеет его использовать. Причем не где-то там за горами, а здесь. Поэтому можете думать, что хотите, а придется вам тащить меня с собой.

– А выдержишь? Это тебе не по стадиону круги нарезать.

– Будете меня холить и лелеять, – безразлично ответил Поляков. – Как особо ценную сволочь. А потом навешать моральных и материальных плюшек – чины там, ордена, внеплановую премию… Выдержу, выдержу, не сжимайте кулаки.

– Даже и не думал.

– А то я не вижу, как у вас глаза кровью налились. Нервы, нервы… Пустырничку, что ли, попейте.

Ух, как хотелось в этот момент Полтавцу съездить по этой наглой роже. Но – и это приходилось признать – мальчишка был прав. Без него появлялось слишком много «если». Оставалось плюнуть (мысленно, разумеется) и, взяв под контроль эмоции, отправиться готовить операцию. Поляков лишь вздохнул, глядя ему вслед. Разозлить непосредственного начальника – далеко не лучшая идея. В этом он убедился еще в той, мирной жизни, когда был обычным менеджером. Все так, но дело того стоило. Или он добивается здесь и сейчас того, чтоб его приняли как равного, или так и останется вечным мальчиком. Если же ты хочешь добиться в жизни чего-то большего, чем просто деньги, через этот порог надо переступить. Тоже истина из менеджерского прошлого, и она не самая глупая.

Игровая база. Это же время

Сурок пил крепкий до черноты кофе. Вообще-то, он предпочитал с молоком – никому бы не признался в слабости, но, во-первых, иначе его коробило от вкуса, а во-вторых, потом начинал противно ныть желудок. Но сейчас то и другое казалось вполне заслуженным. Элитный игрок… Щенок! Так обделаться! За этим состоянием интеллигентского самобичевания его и застал Кузнецов.

Пару минут генерал стоял, опершись о косяк, и с интересом рассматривал своего подопечного. На его взгляд, мальчишка был куда перспективнее старших товарищей. Хотя бы потому, что те попали в подразделение уже взрослыми, сформировавшимися личностями, а этот… Павел Сурков еще на том этапе, когда из него можно вылепить что угодно, заменив нехватку природных талантов (а в этом плане мальчишка уступал и Леночке, и Сергею) подготовкой и базой, которые можно закладывать практически с нуля. Без оглядки на прежний опыт и сформировавшееся мировоззрение.

Но сейчас парень сидел и переживал. Первое серьезное поражение за все это время. Для того, кто привык только побеждать, удар ниже пояса. Учитывая возраст, трагедия страшная. И то, что запланировано это было заранее, и личное поражение в данном случае дало тактический выигрыш, ничего не меняет. Он-то не знал, потом объяснили. А потом – это уже поздно…

– Что, малек, устал?

Сурок аж подпрыгнул, так резко сократились от неожиданности большие ягодичные мышцы. Но справился с собой почти мгновенно – вскочил, вытянулся, как на плацу…

– Сядь, – махнул рукой Кузнецов. – И хватит психовать. Лучше налей мне кофе.

Зажужжал кофейный автомат. На запах сунулся было кто-то из вспомогательного персонала, но, наткнувшись на мрачный взгляд генерала, исчез за дверью быстрее ветра. Следующие несколько минут Кузнецов и Сурок пили обжигающий напиток. Неплохой, хотя по сравнению с тем, что генералу приходилось потреблять в некоторых заграничных командировках еще тогда, в молодости, не то. Совсем не то.

– Расстроен? – генерал отставил кофе. – Зря.

– Знаю, – Сурок поморщился. – Умом – знаю. Но так… Всегда говорили, что мы лучшие, а теперь у всех на глазах… Засмеют ведь. И будут правы.

– Боишься показаться смешным? – генерал дождался утвердительного кивка, улыбнулся. – Знаешь, я в твоем возрасте… Хотя нет, я тогда был младше, ну да это неважно. В общем, смотрел я очень старый даже по тем временам фильм. «Иван Никулин – русский матрос». Посмотри, в сети он наверняка есть.

– Зачем?

– Там есть замечательный персонаж – начальник железнодорожной станции. Комичный до невозможности, абсолютно гражданский, нескладный, с вечно больными зубами. Над ним все посмеивались – но притом его уважали. Потому что он, когда это действительно требовалось, без страха шел и в одиночку против толпы немцев, и в разведку, и с гранатой на пулемет. Смех не всегда означает презрение, можешь мне поверить, лейтенант.

– Все равно обидно.

– Х-ха! Открою тебе секрет. Через пару дней туда доставят ваши танки. Те, с которыми ты в Европе геройствовал. Вот тогда и покажешь всем мастер-класс. А сейчас вот что. Парень ты неглупый и язык за зубами держать умеешь. Поэтому даю тебе вечер… Впрочем, ладно, до утра – навести родителей. И девушку свою тоже.

О как оживился. Генерал мысленно похвалил себя. Водка и женщины снимут любой стресс, проверено временем. Что бы там ни говорили мозговеды, лучшего, на самом деле, не придумано. Кстати…

– Кстати, молодой человек. У тебя с той девушкой как, серьезно? Или вы планируете ограничиваться совместными гонками на мотоциклах и прочими пионерскими отношениями?

– А что? – моментально насторожился Сурок.

– Ну, как ваш командир, я обязан заботиться о моральном облике подчиненных, – усмехнулся Кузнецов. – А то женщины – они ведь всякие бывают.

– Например?

– Ты «Алые паруса» читал?

– Конечно, – Сурок, кажется, даже немного оскорбился. – Все читали.

– Ну, по поводу начитанности вашего поколения у меня есть сомнения. Впрочем, не о том разговор. Я просто очень не хотел бы, чтоб тебе попалась такая вот Ассоль.

– Это почему? – сказать, что парень удивился, значит, ничего не сказать.

– Да все просто. Мы живем в реальном мире. Скажи, кто и что получил от красивого финала?

– Счастье.

– Угу. А подробнее? Впрочем, подробнее будет долго – ты совершенно не умеешь формулировать свои мысли. Давай лучше я тебе все по полочкам разложу. Вот смотри. Что получает сама Ассоль, понятно. Из деревенской дурочки – в… не принцессы, конечно, однако же в дворянки, причем богатые. И теперь любая попытка открыть на нее рот закончится тем, что обидчику выбьют зубы. Конец бытовым проблемам, нужде… В общем, красота. А вот с ее мужем все не так однозначно.

– Это почему?

– Начнем с того, что она не подходит ему по воспитанию. Да и по образованию тоже. И, уж извини, по мозгам. Муж и жена должны быть на одном уровне, иначе тот, кто стоит на ступеньку ниже, всегда вынужден будет тянуться за лидером. Не справится – очень быстро станет скучен и неинтересен. Здесь же не ступенька, а целый лестничный пролет. Так что одного этого достаточно, чтобы вскоре друг друга возненавидеть. Дальше. Какая она жена – а вот хрен ее знает. Внешние данные хороши, но характер… Она очень инфантильна. Впрочем, муж чем-то на нее в этом плане похож.

– В смысле?

– Дело в том, что всю жизнь он хотел стать капитаном. И вроде бы добился своего. Но на самом деле он – не капитан.

– Э-э-э…

– Он грамотный судоводитель, но чтобы стать капитаном, одного этого мало. Капитан должен думать немного иначе. И не воротить нос от груза только потому, что ему не нравятся бездушные железки. Корабль его – игрушка возомнившего себя круче обрыва мажора. Тем более если это парусник в эпоху, когда господство на морях переходит к пароходам. Доход Грэя…

– Кого?

– Видишь, – улыбнулся генерал, – фамилию главного героя ты успел позабыть. Стало быть, не особо впечатлила тебя книга. Впрочем, неважно. Так вот, доход его идет от поместья. Исчезнет он – а в те времена подобное могло случиться запросто – и что дальше? И в этой ситуации такая жена, как Ассоль, ему абсолютно не годится.

– Печально, – хмыкнул Сурок, ничуть, впрочем, услышанным не убежденный.

– Тем не менее от этого брака Грэй кое-что все же поимеет. И это, как ни странно, его тесть.

– В смысле?

– В прямом. Достаточно много повидавший на своем веку моряк. Боцманом кто попало не становится, это в те времена статус, и немалый. Осев на берегу, освоил другую профессию. Тянул семью в одиночку – а без жены это не так и просто. Вдобавок смог внушить окружающим уважение. Обрати внимание: местные его не любили – но не тронули, хотя в медвежьем углу топором обидчика приласкать могут запросто. Словом, настоящий мужчина.

– И что?

– Слушай дальше. У Грэя – корабль, на котором ему не перечат. А что? Жалованье платит, команду не мордует, служба не особо напряжная. Убыток? А он для них неважен, свои деньги они в любом случае получат. В такой ситуации человек, знающий морское дело и вдобавок способный выступать на одном уровне с хозяином – а он тесть, родственник, от такого запросто не отмахнешься – может поставить работу так, чтобы она приносила доход. Превратить игрушку в нечто полезное. В этом плане как раз он – приобретение более чем полезное. Я это все к чему? Постарайся, чтобы в отношениях с твоей девчонкой самым ценным не оказалась ее родня. Жить-то тебе с ней, а не с ее папой.

Парень задумался. Кузнецов хлопнул его по плечу:

– Не переживай, надеюсь, у вас все нормально сложится. Главное, помни старую истину: помоги женщине, когда у нее проблемы, и она наверняка вспомнит о тебе, когда у нее снова будут проблемы. Если почувствуешь, что к этому идет – беги от нее и не оглядывайся. Дешевле обойдется.

Вот так. Переключить внимание, перевести мысли на что-то стороннее. Иначе зациклится, погрузится в сомнения и потеряет эффективность как боевая единица. А этого допустить нельзя, и потому надо поддержать ценного кадра. Командир обязан быть психологом.

Китай. Раннее утро

Танака выглядел настолько удрученным, что частичка русской крови капитана Иосиацу просто требовала выразить ему сочувствие. Потребовалось некоторое усилие для того, чтобы подавить это недостойное истинного японца чувство, в конце концов, давно надо было проучить этого зазнайку – и вот, жизнь преподнесла ему суровый урок. И не ему одному, к слову, но посмеиваться над старшими по званию уж точно не стоило.

Лейтенант мрачно копался в аппаратуре, явно больше для того, чтобы успокоить нервы. Первое в жизни поражение выбило его из колеи. И, если вдуматься, результат выглядел закономерным. То, что перед ними были не китайцы, а русские, Иосиацу понял отчетливо еще после первого боя, а сейчас, в деталях рассмотрев чужие танки, еще более утвердился в этом мнении. А русские – противник совсем другой. Те, кто привык к легким победам, столкнувшись с ними, рискуют капитально нарваться. Что, собственно, и произошло.

По большому счету потери были невелики, танки взамен подбитых доставят уже утром, благо в резерве их хватало. Да и в самом поражении особой вины лейтенанта не было. В конце концов, те, кто шел следом, на куда более совершенных машинах, огребли не хуже. Но геморрой ему точно вправлять будут долго и с чувством – очень уж много недоброжелателей приобрел Танака за время своей мнимой исключительности. Языком трепал, на звания не глядя – вот и припомнят ему. Как говорили русские родственники Иосиацу, в незнакомом лесу лучше помалкивать, но лейтенант этого, похоже, не знал.

Однако, стоило Иосиацу увидеть лицо быстрыми шагами идущего в их сторону Хайкоси, как он понял: экзекуция на сегодня откладывается. Уж больно оно было довольным и в то же время озабоченным. Проходя мимо, полковник небрежно махнул рукой, и капитан последовал за ним. Танака догнал их через секунду. А еще через несколько минут они стояли за спиной развалившегося в кресле полковника и с удивлением рассматривали трех человек, которых здесь попросту не могло быть.

Откровенно говоря, более всего привлекал внимание огромного роста негр. Габариты у него были столь внушительными, что просторная комната, использовавшаяся прежними хозяевами занятого под штаб здания для совещаний, казалась меньше, чем на самом деле. На фоне этого здоровяка двое других, с типичными европейскими лицами, как-то терялись.

– Этих троих разведчики притащили только что. По пути допросили, наспех. Они имеют сведения о том, с кем мы столкнулись.

Говорил полковник резко, короткими, рублеными фразами. Теперь понятно, почему он сам за ними отправился. Точнее, чуть подкорректировал маршрут по пути сюда, вместо того чтобы послать кого-нибудь чином пожиже либо просто вызвать по рации. Небось, не терпится самому получить информацию, но тщательно это скрывает, ибо несолидно.

А пленных-то действительно успели допросить. Во всяком случае, у всех троих синяки и ссадины выглядели ой как ярко. Но держатся спокойно – видать профессионалов.

Дверь с едва слышным шелестом открылась, впуская худощавого, жилистого лейтенанта – командира разведчиков. В нескольких фразах он пояснил расклады. Его группа отправилась в рейд по тылам китайцев, но добиться хоть каких-то результатов не получилось. Линии фронта как таковой не было, в ближних тылах противника стоял жуткий бардак, а когда они вышли к русским позициям, то были практически мгновенно обнаружены и потеряли двоих. Не мудрствуя лукаво, по разведчикам саданули из крупнокалиберного пулемета, а на открытой местности это верная смерть.

Пришлось спешно отступать, зато на обратном пути разведчики наткнулись на эту вот троицу, возившуюся около не вовремя пробившего колесо автомобиля. Сопротивления они не оказали – просто не успели, и после экспресс-допроса признались, что являются иностранными военными наблюдателями при армии Китая. Хорохорились страшно, особенно негр – мол, они ж американцы, ничего им не сделают. Однако после незначительных, в общем-то, усилий, приложенных к организмам, все трое согласились пойти на сотрудничество. Ну а когда выяснилось, что они наблюдали вдобавок тот самый проигранный бой… В общем, решено было доставить их сюда для более детального разговора.

Следующие два часа собственно разговор и шел. Вполне конструктивный, к слову. И когда Иосиацу вышел из кабинета, голова его гудела, словно колокол. Информации, причем совершенно неожиданной, был переизбыток.

– А ведь я говорил. Я предупреждал! – Танака, воспрявший духом, говорил не то, что положено истинному японцу. И совершенно не так. И жестикулировал столь активно, что его запросто можно было принять за переводчика для глухонемых, что для сдержанного японца не только нетипично, но и недостойно. Может, у него в роду тоже кто-то со стороны затесался, мелькнула в голове капитана мысль и тут же сгинула, вытесненная куда более важными проблемами.

По всему выходило, что они нарвались на действительно элитную русскую часть. Если верить американцам и англичанину (всего-то пара ударов по лицу – и поют, как соловьи), то эти русские танкисты уже давно портят нервы всем подряд. И Танака, тихонечко просидевший в уголке весь процесс допроса, когда пленных увели, выдал предположение. Мол, эта часть – аналог его собственного подразделения. И приведенные им аргументы выглядели очень уж логично.

Примерно это же время, примерно это же место

– Скажи, ты Станислава нашего Лема не читала? – Полански зло помассировал виски и вновь поднес к глазам бинокль. Вести наблюдение в условиях, когда друг с другом боролись как системы РЭБ как минимум трех государств, приходилось по старинке. Как лет пятьдесят, а то и восемьдесят назад. В такой ситуации оптика – наше всё! Хотя, конечно, работать в таких условиях сложнее, чем клавиши перед монитором нажимать.

– Нет, – Дина чуть удивленно пожала плечами, хотя видеть этого товарищ, естественно, не мог. – У деда, может, и был, в Питере у него библиотека огромная. Кончится этот бардак – съезжу.

– Скачай из интернета, вроде бы он в свободном доступе.

– Можно и так. А зачем?

– Да очень уж к месту. Пан Станислав очень уж точно расписал человеческую сущность применительно к сегодняшним условиям.

– Не поняла…

– Да чего тут понимать? – усмехнулся Полански. – Был у него такой роман, «Эдем». Так вот, там шикарная ситуация. Потерпел крушение звездолет на обитаемой планете. Смертельных повреждений не получил, но ремонт получился долгий. А так как большая часть работ велась автоматически, то экипаж решает исследовать планету. При этом даже не спросясь у местных, нравится ли им такое внимание.

– И что?

– Да ничего. Грохнувшихся на планету людей не трогали, им просто намекнули, чтоб сидели тихо. Нет, они полезли. Интересно им, понимаешь… Тогда их изолировали, построив вокруг звездолета стену. Они что делают? Выгружают из трюма танк с ядерным оружием на борту, стену прошибают и начинают кататься по окрестностям. Учиняют погром, срывают полицейскую операцию… И то, что они нагло лезут, куда их не просят, не приходит мужественным исследователям в голову. Вот и мы так же – лезем, куда не просят, и в средствах не считаемся.

Дина вновь пожала плечами. В чем-то Полански, разумеется, был прав, но они офицеры, у них приказ, который, увы, подразумевает исполнение. А собственные мысли, чувства и прочие мелочи важны, конечно, вот только ни на что не влияют. Да напарник и сам это понимал, а потому злился. Как офицер он обязан был исполнять приказ, а как человек думающий совершенно не хотел сидеть в этих вонючих кустах посреди столь же вонючей страны и пялиться в бинокль на вонючих азиатов. Которых, откровенно говоря, не отличал от всех прочих азиатов, на которых за последние дни они насмотрелись вдосталь.

Ну да, вроде бы не так давно они здесь, но узкоглазые успели набить оскомину одним своим существованием. Китайцев было много. И рожи были одинаковые, словно их кто-то долго и старательно клонировал. А еще они были просто нереально шумные. Ничего удивительного, что для обоих подданных Израиля они уже на второй день слились в общую верещащую массу. Вдобавок близкая война как будто разрегулировала управление этими чудиками, и теперь они метались туда-сюда по улицам своих городов, словно огромные живые волны. Глядя на бестолково копошащуюся толпу и пробиваясь через запруженные людьми и машинами улицы, Дина все чаще вспоминала, что уже давненько никого не получалось убить. Даже во время германского вояжа. И, если б не конспирация и чувство долга, она уже схватилась бы за пулемет, ей-же-ей.

В свете этого даже Алекс не казался ей столь убогим, как раньше. Столько времени проработать в Китае, да еще и освоить, пускай даже не в совершенстве, их ужасный птичий язык – это само по себе очень много значило. И тянуло если не на эпический подвиг, то как минимум на героизм. Дине по-прежнему не нравился этот выходец из Одессы, но его полезность она признавала. Если бы не навязанный сопровождающий, они б и досюда не добрались, попросту заблудившись в творящемся повсюду бардаке.

– Смотри!

Шепот Полански был тихим, но в то же время столь отчетливым, что Дина услышала бы его, наверное, за сотню метров. Упрашивать дважды ее не требовалось, и через секунду она ужом подползла к напарнику и приникла к биноклю аккурат в тот момент, чтобы увидеть, как японцы сажают в машину троицу явно не местного облика. Впрочем, везли их недолго, едва пару сотен метров, после чего высадили и не слишком церемонясь загнали в здание, которое, как успели уже определить разведчики, было приспособлено под гауптвахту или что там у японцев вместо нее.

– Кто это?

– Да хрен их знает.

– Вот и я о том же, но одного из них мы точно видели, причем недавно.

В ответ на удивленный взгляд Полански Дина напомнила ему: день прилета, аэропорт. И тот умник, которого увезли на специально поданной машине, причем без оформления бумаг. Остальные? Вот о них девушка не имела ни малейшего представления, да и не интересовалась, честно говоря.

– Стало быть, прислали их сюда за тем же, что и нас, – резюмировал поляк. – Вытаскивать будем?

– А зачем? Мы с ними даже не знакомы.

– Если их прислали сюда за тем же, что и нас, то у них могут найтись интересующие нас сведения.

– Логично. Только риск великоват.

Полански задумался на миг, потом кивнул, соглашаясь. Как ни крути, но своя рубашка ближе к телу. Риск не оправдан, и этим все сказано. Цинично, конечно, однако для разведки это норма.

– Как думаешь, японцы из них уже все вытрясли?

– Уверена. У них есть специалисты разговорного жанра.

– В смысле?

– Ну, те, что кого угодно разговорят. Другое дело, что они вряд ли сами много знают.

Полански вновь кивнул и приник к биноклю. Дина же легла на спину – была ее очередь отдыхать. Закинула руки за голову и задумалась, механически жуя травинку. Происходящее вокруг ее совершенно не радовало. По всему выходило, что китайцы войну слили. Это ерунда, конечно, вот только новый передел мира, который грядет в результате, не радовал. Для Израиля в нем запросто могло не остаться места – наплодили они врагов, чего уж.

За себя Дина не боялась – если что, найдет, куда свалить. В Россию вернется, к примеру, благо жить есть где. И сама, и родителей вытащит. Или, как вариант, в Польшу, благо хотя поляки и словили в очередной раз по морде, но ликвидировать их как страну покамест никто не собирался. Полански как-то предложил смотаться на пару. Посмотреть на места, где они недавно геройствовали. Это предложение заслуживало внимания. Вот только жалко будет терять все, что заработано нелегким трудом. По-настоящему, без дураков заработано. Конечно, она справится, но начинать все с нуля… Обидно!

По-видимому, мысли она ухитрилась пробурчать вслух. Иначе чем объяснить, что Полански, отвлекшись на миг от бинокля, потрепал ее своей лапищей по макушке и сказал, что все будет хорошо. А на ее мысль о том, что все равно будет тяжело, ведь евреев никто не любит и видеть у себя не хочет, лишь презрительно хмыкнул:

– Ты знаешь, я могу ошибаться, но куда бы ни приезжали наши предки, их рано или поздно начинали бить. Конечно, можно предположить, что все народы, как один, неправильные. Вот только скажу я сейчас крамольную мысль: а вдруг это мы что-то делаем не так.

– И что же? – на автопилоте спросила Дина.

– К примеру, чересчур много носимся со своей богоизбранностью. Хозяевам вряд ли понравится, что приезжает какой-то чужак, гнет пальцы и заявляет, что они тут все третьего сорта. Могут и в рыло дать, что, собственно, и происходит регулярно.

– Ты утрируешь.

– Твой дед хоть раз жаловался, что ему тычут еврейством в нос? Ну, кроме случая, когда его не пустили бомбить Тель-Авив?

– Не припоминаю что-то, – вздохнув, честно ответила Дина.

– А все потому, что у него еврейского был разве что нос, а в остальном – офицер, фронтовик и вообще свой, советский. Разве нет?

– Ты это к чему клонишь?

– Да ни к чему, – Полански раздраженно махнул рукой. – Просто скромнее надо быть, скромнее.

Их спор прервало новое событие, произошедшее буквально через минуту. В занятый японцами городок (ну, это они его между собой так называли, хотя, может статься, жилой центр тысяч на десять-пятнадцать населения в полуторамиллиардном Китае запросто мог числиться как хутор), ревя моторами, вползли танковозы. Сколь могла судить Дина, местного, китайского производства. И было их много, несколько десятков – похоже, японцы, будучи народом упорным, не собирались останавливаться, а просто подтягивали технику взамен потерянной в бою и намеревались попробовать на зуб русскую оборону еще разок.

И вот тут-то началось самое интересное. Если первые танки, относительно современный «Тип 10», сгружался штатно, то в почти два десятка откровенно устаревших, «Тип 74», никто не пытался залезать. Не соизволили мехводы забраться в свои машины. Вместо этого подошел коренастый, с наметившимся уже брюшком офицер, обошел танки кругом и… И принялся вертеть в руках что-то непонятное. А через секунду один из танков взревел и выпустил в воздух густое облако черного дыма.

– Это что было? – удивленно спросила Дина, когда все танки спустились и вокруг них принялись шустрить неожиданно многочисленные техники.

Полански задумчиво почесал успевшую обрасти жесткой, как проволока, щетиной челюсть:

– Похоже на дистанционное управление. Ты знаешь, это может быть интересно!

То же место. Вечер

Это время… странное. С одной стороны, вечер, люди устали и непроизвольно расслабились, но еще не спят. С другой – еще не ночь, и часовые еще непуганые, бдят вполсилы. Возможно, по совокупности факторов не самое удачное время для их предприятия, но Полтавец решил иначе. Были у него какие-то соображения, простым людям недоступные, и Поляков не пытался влезать со своим мнением. Хотя бы потому, что в квалификации полковника не сомневался.

Разумеется, полковникам на такие акции идти не по чину, однако опять же его решение лично принять участие в операции никто оспорить не пытался. Точнее, один умник крайне осторожно вякнул что-то, получил сакраментальное «никто, кроме нас» и заткнулся. Так что сидели сорок человек во главе с командиром в непосредственной близости от лагеря противника, вели наблюдение и пукнуть боялись, чтоб не привлечь внимание японцев. Хорошо быть кошкою, хорошо собакою, где хочу – пописаю, где хочу – покакаю… Увы, сейчас их группе такая роскошь была в принципе недоступна.

Зато очень быстро засекли прибытие интересующей командование техники, и Сергей имел сомнительное удовольствие долго и с чувством наблюдать за ее выгрузкой, обслуживанием и настройкой. По сравнению с той, которой пользовался сам Поляков и его товарищи по команде, не впечатляло – долго и как-то чересчур обстоятельно. Впрочем, может статься, это было чисто японской чертой. Положено обработать напильником – значит, только напильником, и никакой тебе шлифмашинки.

К слову, так оно и есть. Один немолодой уже знакомый еще на прошлом месте работы как-то рассказывал Сергею об интересном случае. Они были отправлены в Японию в качестве наблюдателей как раз по поводу той знаменитой аварии, что случилась на Фукусиме. Когда прилетели, там еще не было ничего особо страшного. Станция, благодаря колоссальному запасу прочности, некоторое время еще держалась. Чтобы восстановить ее работоспособность, требовалось ненадолго подать электричество из внешних источников, для чего достаточно было просто кинуть кабель. Но японцы, вместо того чтобы прямо по земле уложить времянку, начали колотить столбы и делать все, как положено. Что, к слову, и времени требует соответствующего. Ладно, поставили столбы, развернули кабель, и оказалось, что разъемы не те. Русский человек разобрал бы соединения да скрутил провода напрямую, пусть с нарушением инструкций, зато быстро. Японцы заказали новый кабель и начали сматывать этот. Как результат, упустили время, АЭС рванула, и последствия расхлебывают до сих пор. Не исключено, что и с танками та же картина.

А вот второй нюанс, который Полякову довелось сегодня наблюдать, вписывался совсем в иную картину. Японцы не препятствовали местным наблюдать. Тех, конечно, было на улицах убывающе мало, но все же секретное подразделение тут, или почему? А ведь в беспечности японцев обвинить сложно. Вывод? Он прост. Чуть позже во избежание утечки информации здесь проведут полную зачистку, это проще и надежнее, чем выставлять оцепление. Зная к тому же некоторые нюансы японской психологии, Сергей в этом даже не сомневался. И, кстати, даже был в некотором роде с ними согласен. Война идет, а в ней, как ни крути, целесообразность на первом месте. Сохранение же популяции местного населения на завоеванных территориях даже не вторично, а так, где-то в конце списка. Так что, когда танкисты передислоцируются, местных просто и безыскусно вырежут.

А потом случилось то, что лишний раз подтвердило: командир и в самом деле имеет право на принятие решений, кажущихся остальным нелогичными. Просто потому, что лучше других информирован. И, хотя нюансы Сергей узнал уже позже, результат он смог наблюдать собственными глазами. И это было впечатляюще!

Где-то далеко на севере от бетонных плит военного аэродрома оторвался самолет. Не широко распиаренное семейство «Су», которое по праву считалось одним из лучших в мире. Нет, самолеты пятого поколения сейчас не требовались. Да и четвертого с кучей плюсов тоже. Взлетел самолет, уже давненько стоящий на вооружении, считающийся первым советским истребителем четвертого поколения. Пожилая, но не потерявшая актуальности машина, пугающая врага уже больше полувека и по праву считающаяся уникальной. МиГ-31.

Этот самолет критиковали с завидной регулярностью. Больше всего доставалось низкой маневренности старого перехватчика. Ее, собственно, в него и не пытались заложить, отчего по сравнению с более поздними моделями он вел себя откровенно «дубовато». Зато скоростные характеристики у него были на высоте, и как платформа для самого разного вооружения, вплоть до еще только разрабатывающегося, перспективного, «старичок» был хорош. Что, собственно, и требовалось.

Правда, сейчас под его крыльями не висели пугающие весь мир гиперзвуковые реактивные «гостинцы». Обошлись парой ракет попроще (и подешевле). И японские системы РЭБ не стали им помехой – спецы из группы Полтавца грамотно подсветили цели, и в результате над деревенькой-переростком встало пламя, взлетевшее, кажется, до небес. Рвануло знатно, и наверняка потери среди гражданских исчислялись десятками, а то и сотнями, но… Японцы были не единственными, кто считал жертвы чужого «мирняка» не самой важной проблемой.

Сергей на несколько секунд замер, восхищенный зрелищем, но толчок в левое плечо вернул его в реальность. Через несколько секунд он уже мчался следом за сержантом, которому полковник поручил быть при нем дуэньей. Что поделать, сейчас он был наименее опытен и подготовлен, а раз так, не следовало качать права. И, до боли в пальцах сжав автомат, Сергей бежал туда, где освещенные стремительно разгорающимся пожаром бегали японцы.

И не говорите потом, что они не умеют паниковать, успел он еще подумать. А потом перед самым носом Полякова, как чертик из табакерки, выскочил из-за угла японец. Отработанным до автоматизма движением Сергей прикладом автомата загнал ему нос до самого затылка, и на том эмоции как будто закончились. Началась работа.

По другую сторону схватки. Это же время

Взрыв был такой силы, что уже успевшего лечь Иосиацу буквально вытряхнуло из кровати. В себя он пришел, уже сидя на полу и очумело мотая головой. В ушах звенело, будто он в гостях у русской родни нажрался водки и заснул в церкви, на колокольне. А звонарь, скотина, его не заметил. Да-да, и такое в молодости случалось. Ощущения были совершенно аналогичные.

Следующие несколько минут прошли фактически без участия сознания. Тело действовало само, на вбитых за годы службы рефлексах. На улице он обнаружил, что не только при оружии, но и одет согласно уставу. Вот только как он этого добился, капитан не помнил. Да и не меняло это ничего, потому что на мечущихся вокруг людей вид офицера никакого успокаивающего воздействия не оказал.

Все же слишком долго Япония не воевала по-настоящему, слишком много в армии оказалось недавних офис-менеджеров. А изменить сознание людей, тем более резко, задача крайне сложная. Здесь и сейчас ее до конца решить явно не успели, и потому люди оказались во власти банальной, но от того не менее страшной для любой армии паники. Там, где деды нынешних горе-вояк схватились бы за оружие, они его, напротив, побросали и теперь бестолково метались по улицам. Как куры без голов, честное слово.

А еще через секунду только инстинкт и усвоенные на уровне подсознания навыки позволили Иосиацу выжить. Когда вдоль улицы ударил пулемет, капитан успел великолепным броском уйти с линии огня и кубарем скатиться за осевший на простреленные колеса грузовик. Цепочка дырок над его головой тут же показала, сколь своевременным было это действо. Тихонечко, где пригибаясь, а где и на четвереньках, сжимая в негнущихся пальцах практически бесполезный в таком бою пистолет, Иосиацу нырнул в отвороток боковой улицы. Мысленно проклял китайцев, сделавших улицы своих поселений такими широкими – удобно для проезда техники, но снижает шансы человека, пытающегося скрыться. И, пробежав от силы метров двадцать, практически нос к носу столкнулся с русским.

Все произошло очень быстро. Автомат в руке русского плюнул раскаленным свинцом и выбил оружие из рук Иосиацу. Позже капитан не раз удивлялся своему везению – один-единственный выстрел из не самого точного русского автомата, навскидку, от бедра – и точно в пистолет. Офицерский «Зиг Зауэр», точнее, его лицензионная копия, не пережил конфликта интересов и отлетел далеко в сторону уже в виде обломков металла и пластика, а руке, его державшей, хоть бы хны. Пара царапин все теми же осколками и боль от удара не в счет. Однако сейчас было не до того, тело действовало на рефлексах, и капитан рванулся вперед, стараясь достать русского, пускай даже голыми руками.

Удивительно, однако русский не стал стрелять. Дать очередь по бегущему на него человеку он всяко успевал – хотя спурт, который выдал Иосиацу, был великолепен, пять метров все же расстояние достаточное, чтобы шевельнуть пальцем. Но вместо этого русский каким-то немыслимо точным движением ушел в сторону, и в следующий миг Иосиацу задохнулся от страшного удара прикладом в живот. А потом его голова столкнулась с отвратительно твердой стеной здания, и сознание померкло.

В себя Иосиацу пришел уже ночью. Впрочем, по глазам все равно резануло светом – место, где сидели и лежали пленные, находилось под прицелом дюжины прожекторов. С трудом проморгавшись, Иосиацу огляделся – и увиденное его не обрадовало. Похоже, что вопрос о сопротивлении русским даже не стоял. Около сотни человек было согнано на пустую автостоянку, и здесь оказались практически все офицеры – и его, Иосиацу, подчиненные, и он сам… К слову, разбитый лоб ему обработали и перевязали. Тут же сидел, мрачно созерцая окружающую импровизированный лагерь темноту, Хайкоси. Полковник честно пытался выглядеть бесстрастным, но получалось у него не очень.

Чуть в стороне лежал разведчик – тот, который приволок европейцев. Этому, похоже, не мудрствуя лукаво, прострелили обе ноги, дабы поубавить прыти. Логичное решение в случае, когда не хочешь убивать – лейтенант со своей крайне серьезной подготовкой мог натворить дел. И то, что его не убили, наводило на не самые радужные мысли – похоже, русские не только смогли быстро выиграть бой у деморализованного противника, но и весьма избирательно отделить офицеров от рядовых. В ситуации, когда вокруг кипит непредсказуемый городской бой, сам факт таких действий говорит о многом.

А прожектора светили, давили на глаза, словно кузнечный пресс, и четко отделяли границу, за которую не следовало заходить. Там, во мраке, по контрасту кажущемся еще более плотным, деловито сновали туда-сюда какие-то тени. Что же, смешно предположить, что русские оставили пленных без присмотра. Иосиацу еще раз огляделся. О-па! Лейтенант Танака отсутствует. И техников, обслуживавших его танки, тоже нет.

Интересно получается. В то, что эти умники смогли прорваться и скрыться, капитан ни на миг не поверил. Не те кондиции, не та подготовка. Да и толстопузый лейтенант, ужом проползающий мимо часовых – это уже из разряда юмористической фантастики. Здание, в котором они разместились, после ракетного удара уцелело, это капитан успел определить еще тогда, в самом начале. Стало быть, или погибли в бою, или, что куда вероятней, попали в плен, но держат их отдельно. И в свете этого секретности их подразделения настал конец.

Размышления Иосиацу прервало внезапное оживление, а потом на освещенное пространство вышло новое действующее лицо. Самое обычное, русское, в русском же камуфляже. Без знаков различия, но с такой непрошибаемо уверенной усмешкой на губах, что мгновенно стало ясно: офицер, и в немалых чинах. Позади него глыбились еще двое, но тут даже гадать не приходилось – обычные солдаты. Как говаривали русские родственники капитана, «на подхвате». Деловито окинув взглядом пленных, офицер хмыкнул и молча ткнул пальцем в полковника. Еще секунду помедлил – и указал на разведчика. Потом на самого Иосиацу и еще на двоих. Все пятеро – офицеры, и то, с какой быстротой и точностью их отделили от подчиненных, невольно производило впечатление.

Раненого пришлось тащить самим, и впрягшийся в носилки капитан удивился тому, насколько тяжелым оказался вроде бы некрупный разведчик. Однако один из русских вдруг остановил их повелительным жестом и… обнаружил у раненого целый арсенал, включая автомат. Как ухитрился разведчик его укрыть, осталось тайной за семью печатями. Так или иначе, освободив его от груза смертоносного железа, русский заметно облегчил ношу импровизированным санитарам.

Но буквально через минуту о них Иосиацу уже не думал. Нашлись поводы для размышлений интереснее – и важнее. В частности, когда глаза привыкли к смене освещенности, а случилось это очень быстро, он смог рассмотреть, что охраняют площадь китайцы. Целая толпа в новеньком, необмятом еще камуфляже. А это значило, что оставшимся там солдатам не позавидуешь. Русские – воины, они лишний раз мараться не станут. А вот китайцы, стоит им остаться без контроля, наверняка вырежут пленных. И по традиции, и потому, что разозлены потерями, и потому даже, что здесь, в этом самом поселке, японцы успели мобилизовать всех женщин товарного вида в солдатский бордель. Паршиво… Впрочем, и это, как оказалось, было далеко не самым важным.

Настоящее веселье началось, когда пленных пригнали к месту дислокации танков. И там опасения капитана подтвердились. Конечно, сколько-то машин было уничтожено, однако русские затрофеили большую часть размещенной здесь техники. Но главное даже не это. Главное, что здесь же находились Танака и его люди. Причем сам лейтенант не выглядел избитым пленником. Да, его охраняли, это было заметно, но сам лейтенант не слишком об этом беспокоился. Вместо этого он тыкал пальцем в экран монитора установленного здесь же компьютера, что-то объясняя через переводчика подтянутому русскому офицеру примерно одного с ним возраста. И, судя по лицу русского, тот все понимал. А затем Иосиацу услышал, как один из техников, выбравшись из танка, доложил о демонтаже системы самоуничтожения, и окончательно убедился: эти инфантильные мальчики-игроки банально перебежали на сторону победителей, а значит, одним козырем у Страны восходящего солнца стало меньше.

То же место. То же время

Ну что тут скажешь… Откровением творения японской инженерной школы не являлись. Это если говорить политкорректно. Если же не мелочиться и рубить правду-матку, то барахлом они были.

И успех держался не на технике, а на тех, кто ею управлял. В этом плане японцы оказались молодцы, практически на равных сражаясь против команды генерала Кузнецова с ее более чем солидным опытом и первоклассными русскими танками.

Хотя, конечно, и у японских машин должна быть своя «изюминка». Что же, остается только доставить трофеи по назначению. Ну а дома те, кому это по должности положено, разберут их танки до последнего винтика и вытащат наружу все секреты. Будет изюм отдельно, а крошево батонное отдельно, как-то так.

Впрочем, немалой удачей можно считать и то, что удалось взять в плен нескольких операторов. Которые, после того, как Полтавец, не мудрствуя лукаво, предложил им выбор между сотрудничеством и пулей, колебаться даже не пытались. Самураи, блин! Помирать никому неохота, и парни, моментально просчитав последствия своего отказа, на сотрудничество пошли вполне охотно, едва ли не с радостью.

А ведь дело начиналось, как любят говорить сетевые тролли, неоднозначно. Нет, вначале-то все получилось, и четыре десятка человек, хорошо подготовленных, а главное, организованных, уверенно взяли верх над кратно более многочисленным, но деморализованным, лишенным управления, да и просто испуганным противником. Но потом начались «неизбежные на море случайности» и потери. В основном ранеными, но и убитые были. Все же здесь было как в песне – бой такой, что пулям тесно. Потому что шмаляли все, кто с испугу, а кто и вполне продуманно. А учитывая количество вооруженных и испуганных людей, кого-то зацепить должны были чисто по статистике.

Они и цепляли. К счастью, в основном своих, но и атакующим досталось. Даже подготовка не всегда помогала – в таком бою удача зачастую важнее. Конкретно для Сергея результаты начавшегося бардака вылились в то, что его «нянька» получил две пули в ногу. А потом на него выскочил японский офицер, бестолково размахивающий пистолетом, и если бы не навыки, полученные на базе, это была бы последняя страница в книге жизни игрока.

Однако же повезло. Те навыки и рефлексы, которые сам Поляков, да и все остальные, рассматривали как незапланированные результаты эксперимента, сработали как надо. И умение стрелять навскидку и не промахиваться, и умение драться, все пришлось к месту. Единственно, не хватило духу его примитивно застрелить. Все же это не фрагов давить и не бить из автомата по разбегающейся безликой массе. А вот так, лицо в лицо – это куда сложнее и, чего уж там, страшнее.

Но и так получилось неплохо. Выстрелом выбил пистолет из руки японца, а потом, когда рычащий и плюющийся, как верблюд, здоровяк (вот и верь потом слухам, что на островах народ мелкий) бросился на него с кулаками, приласкал его прикладом. И о стенку башкой приложил, чтоб не дергался. Потом еще и благодарность за пленного получил – как официально озвучил Полтавец, «за захват ценного языка». Мол, не потерял головы, мгновенно определил, что перед ним не простой вояка, и тактически безупречно взял его в плен. Вот только, подозревал Сергей, полковник отлично понял, что никакой тактической грамотности тут и рядом не лежало. А просто духу не хватило. Но озвучивать это Полтавец, спасибо ему за то огромное, не стал.

Хорошо еще в качестве поддержки очень быстро прибыл китайский батальон. Не то чтобы от него хоть что-то ожидалось в плане помощи непосредственно в бою, но для конвойных функций узкоглазые годились вполне. Так что это неблагодарное занятие на китайцев спихнули с радостью, а сами занялись куда более интересным делом – оприходованием трофеев. Правда, командир китайского батальона, имя которого Сергей забыл сразу после того, как услышал, попытался что-то вякать, но приданный группе переводчик, сам в прошлом офицер в немалых чинах, проорал ему что-то, и тот моментально заткнулся.

Да уж, поорать тут любили. Восток – дело тонкое, кто громче лает – тот и прав. На фоне вечно гомонящих китайцев сдержанные японцы смотрелись куда выигрышнее. Хорошо еще грозный рык Полтавца действовал на кого угодно. Все люди делятся на тех, кто однажды уже убил шумных соседей, и тех, кто пока не решился. Так вот, китайцы живо поняли, что этот человек шум прервет, случись нужда, очередью из автомата. Это вызвало у них острый приступ уважения, и больше эксцессов не возникало.

Японцы, к слову, тоже поняли, что шутить с ними никто не собирается. И пристрелят, случись нужда, без каких-либо моральных терзаний. Неудивительно, что с командиром подразделения дистанционно управляемых танков Поляков достаточно быстро нашел общий язык. В результате все трофейные спецтанки числом четыре штуки были в хорошем темпе освобождены от самоликвидаторов. Те, которые получили повреждения, безжалостно подорвали, ну а «Тип 10», не вдаваясь в степень целости, оставили китайцам – пускай воюют, что ли. Для русских этот танк все равно слабоват. Правда, один все же решили прихватить с собой – мало ли, вдруг и в нем отечественные специалисты откопают пару-тройку мелких жемчужин.

Еще, не мудрствуя лукаво, прихватизировали шестиколесную командно-штабную машину – в ней наверняка найдется что-нибудь интересное для разведчиков. Пару бронетранспортеров тоже прихватили – эти восьмиколесные громады вполне могли пригодиться в будущем. Словом, пришли налегке, а уходить собрались целой колонной бронетехники. Неплохо повеселились, если вдуматься. Если так пойдет дальше, через неделю можно рассчитывать на крейсер…

О дистанционном управлении для перегона танков пришлось забыть. Просто из боязни того, что японцы каким-то образом смогут его перехватить. Возможно ли это? А черт его знает. Сам Поляков такую возможность предусмотрел бы, да и у танков его собственной группы эта функция имелась. У японцев же… В общем, пленные не знали, они были всего лишь операторами, а за технические нюансы отвечали совсем другие люди. И лейтенант Танака, который, собственно, и руководил всем этим безобразием, сказал, что лезть в чужие дела у них не принято.

Ну что же, не принято – значит, не принято. Сергей высказал свои соображения, полковник кивнул, соглашаясь, и нырнул Поляков в тесное нутро японской машины. Минут двадцать под руководством японского механика осваивался, потом сделал пробный круг по улицам. Ну, что тут можно сказать – не Т-90, конечно, однако справиться можно вполне. Примерно то же самое выдали и остальные, имеющие опыт управления гусеничной техникой – им сегодня предстояло выступить в роли мехводов. Раненые и часть личного состава будут размещены в бронетранспортерах. Остальные, если не хватит места, поедут на броне, и пленных японских офицеров повезут там же. Можно было бы реквизировать что-нибудь поудобнее, но – увы и ах, местность впереди пересеченная. Для танков проходимая вполне, а вот автомобили с большой долей вероятности не справятся. Так что на броню, господа! Может, и не столь удобно, зато куда надежней.

И все бы сложилось, как планировалось, но один из пленных японских офицеров принялся вдруг орать не хуже какого-нибудь китайца. Причем на неплохом русском языке, вполне справляясь даже со звуками, в японской речи отсутствующими. И, что интересно, к нему прислушались. А все потому, что говорил он вполне понятные русскому менталитету вещи.

Проще говоря, капитан-танкист (Сергей с удивлением узнал того самого офицера, которого отправил в нокаут) категорически отказывался куда-то ехать без своих людей. Требовал или оставить его с ними, или забрать их, потому что оставлять людей китайцам – смертный приговор.

Самым простым вариантом, наверное, было еще разок врезать ему прикладом и погрузить бессознательное тело на манер дров. Какие-нибудь американцы наверняка так и поступили бы, а вот русские… Для них слова японца были логичными и вполне обоснованными. В самом деле, офицер заботится о своих людях и готов разделить их участь. Это достойно уважения.

Полтавец несколько секунд размышлял, затем кивнул и приказал оказать содействие. Кому? Да Сергею, кому еще. Он со своим танком уже освоился, есть какая-то пародия на свободное время. Так что вперед, организовывай, и быстро-быстро! Ночь – она не такая и длинная. Мнения самого Полякова, естественно, никто не спрашивал, и пришлось тащиться вместе с парой солдат и все тем же переводчиком. Чжэн, похоже, тоже не слишком радовался задаче, но спорить не пытался. В конце концов, приказ есть приказ, и его исполнение у китайцев в крови.

Зато те китайцы, что стояли в охранении, попытались воспрепятствовать. Как объяснил Чжэн, у их командира был свой приказ. Однако, увидев у собственного лба ствол пистолета, китайский чжунвэй[4] решил не испытывать судьбу и сдулся. Все же трофейный Р9, цельнотянутый со швейцарского образца, выглядит довольно внушительно. Пара таких стволов досталась Сергею при дележе трофеев. Пистолетов вообще захватили на удивление много, хватило всем. И если пулеметы и штурмовые винтовки никого особо не заинтересовали, то пистолеты и на удивление удобные пистолеты-пулеметы буквально расхватали. Последних, увы, было всего ничего, и Поляков даже не пытался оторвать себе брутальную игрушку, зато пистолетов под шумок уволок аж две штуки. И вот, пригодилось.

Все в руках человека, но особенно эффективно оружие. А русские продемонстрировали недавно, что владеть им умеют виртуозно. И в бою, и сейчас – похоже, китайский офицер так и не понял, в какой именно момент Сергей извлек пистолет. Неудивительно, что сколь бы зло ни зыркали китайцы, мешать Полякову они больше не пытались и за оцепление пропустили без эксцессов. И здесь Сергей смог наблюдать воодушевление, какое испытали те японцы, что служили с пленным капитаном. Хоть и оказалось их всего четверо, но все же, все же… Очень похоже, этого здоровяка действительно уважали. И было за что – как ни крути, а своих людей он сегодня вытащил.

Совсем рядом. Несколькими часами позже

– Ненавижу рэп.

Сказанное могла бы записать себе в жизненное кредо огромная масса людей, но из уст сказавшего это звучало самым настоящим кощунством. Хотя бы потому, что Сэмуэль Эдиссон был негром. Впрочем, и Харрис и Смит оставили его слова без внимания. И так ясно – сказано только для того, чтобы хоть немного отвлечь их от мрачной действительности.

Им реально не повезло. Вляпались в плен, словили по лицу, затем японцы заперли их в каком-то подвале. А потом тот подвал спас всем троим жизнь.

Что уж рвануло, оставалось лишь догадываться, но здание, в котором располагалась японская гауптвахта, попросту сложилось. Они бы и не выбрались, наверное, если б не выдающаяся физическая сила Эдиссона. Тот сумел сдвинуть бетонную плиту. Не в одиночку, разумеется, но положа руку на сердце, стоило признать – его вклад был весомей, чем у обоих старших по званию, вместе взятых.

Потом они полночи прятались в развалинах, благо их тут хватало с избытком, смогли понаблюдать за триумфальным уходом русских, и вот, на финал, когда все вроде бы успокоилось и разведчики попытались выбраться из городка прочь, их обнаружили. Местные обнаружили, благо, осмелев, выбрались из своих домов. А обнаружив, тут же сдали военным. И история повторилась.

Тот факт, что англо-американская группа работала, в общем-то, по согласованию с правительством Китая, впечатления на военных не произвел. Банально потому, что им не поверили, а беспокоить командование по столь ничтожному поводу никто не собирался. Поэтому вместо того, чтобы отпустить, разведчиков хорошенько побили, а затем начали задавать вопросы.

Естественно, многое сказать те просто не имели права, и китайцы сразу же почувствовали, что от них пытаются утаить информацию. Тот факт, что до того Харрис со товарищи были пленены японцами, тоже не произвел впечатления. Для китайцев и островитяне, и европейцы, и те же русские оставались чужаками. Только если джапы[5] имели за спиной армию, а русские даже маленькими силами могли натянуть на барабан чью угодно шкуру, то за разведчиками сейчас никакой серьезной силы открыто не стояло. И, соответственно, в полном соответствии с восточным менталитетом, какими-то привилегиями они не пользовались.

Единственный плюс – не расстреляли, хотя, конечно, могли. Никто б и слова не сказал. Но – не убили. Запихнули в кузов грузовика и теперь куда-то везли в компании дюжины солдат. Когда проезжали через площадь, они могли наблюдать свеженькие, еще не остывшие тела японцев, и Смит, обладатель великолепного зрения, вдруг сказал чуть отстраненным голосом, что пленных удавили. Откуда он это взял, Харрис не уточнял, просто поверил на слово.

Грузовик активно трясло на ухабах – дороги Китая, некогда великолепные, за время не такой уж и долгой войны превратились в «направления». Солдаты, оказавшись вдали от глаз начальства, тут же расслабились. Кто-то полез в смартфон, кто-то просто задремал – связанные пленные явно не внушали им опасений. Один включил музыку. Слушал он ее в наушниках, но то ли они были неисправны, то ли качество у них было китайское. Именно услышав ее, Эдиссон и озвучил свои музыкальные пристрастия, заработав удивленный взгляд Харриса. На Смита же слова товарища впечатления не произвели – и так знал, небось.

Китайцы поняли – ну да, конечно. Молодое поколение, наверняка какое-никакое образование есть, языки знают. Меломан осклабился и демонстративно добавил громкость. Эдиссон открыл было рот, и Харрис на секунду подумал, что негры все же идиоты. Ясно же, что его провоцируют, дабы потом под благовидным предлогом неповиновения дать в рожу. Однако ни довести мысль до логического завершения, ни остановить Эдиссона он уже не успел.

Взрыв произошел аккурат под левым передним колесом грузовика и лишний раз подтвердил аргументы тех, кто утверждал о порочности бескапотной компоновки для военной техники. Если у какого-нибудь «Урала» взрыв под вынесенным далеко вперед колесом приводил к выходу из строя самой машины, однако водитель и пассажир, сидящие в кабине, имели шансы отделаться контузией, то здесь и сейчас… В общем, их просто размазало по искореженному металлу, благо взрывчатки в противотанковой мине хватало.

Будь Харрис человеком глубоко и искренне верующим, он, без сомнения, вознес бы хвалу Создателю. Пленных китайцы запихнули к самому борту, сзади – там неудобно и сильней всего трясет. Зато сейчас они оказались дальше всех от эпицентра взрыва и практически не пострадали. Пока узкоглазые ворочались, как сонные мухи, все трое, люди с богатым военным, да и просто жизненным опытом, начали действовать.

Эдиссон, взревев, как атакующий мамонт, рванул в стороны туго сведенные за спиной руки. Будь они скручены обычной веревкой, хрен бы у него что-то получилось. Но китайцы использовали наручники, и скверного качества цепь не выдержала рывка. Ее хватило бы, чтоб остановить обычного человека, однако против такого великана они попросту не были рассчитаны. Освободившись, негр тут же приласкал в висок ближайшего китайца, после чего продемонстрировал, что крупные и сильные люди не обязательно медлительны. По кузову накренившейся машины будто смерч пронесся, и спустя несколько секунд американец освобождал Смита и Харриса, благо мешать им было уже некому.

– Ходу! – рявкнул Смит, как только процедура была закончена.

Эдиссон кивнул, подхватил автомат, благо этого бесхозного добра в кузове было сейчас много. В его лапищах оружие смотрелось игрушкой. Остальные тоже вооружились и, подхватив кое-какие полезные мелочи, сиганули из кузова. Прошло не больше пары минут с момента взрыва, а они, пригибаясь, уже бежали прочь. Хотя, стоит отметить, никто их не преследовал – над дорогой густо летали пули, а воздух был заполнен звуками стрельбы. Японцы оказались и умнее, и быстрее своих оппонентов, и спускать с рук уничтожение своих танкистов не собирались.

Русские позиции. Это же время

Стоило признать, когда надо, родное командование умело принимать решения очень оперативно и воплощало их в жизнь качественно. Чем иначе можно объяснить тот факт, что трофеи еще только подходили к месту дислокации, а их уже ждали стоящие «под парами» танковозы. Причем были они предназначены под всю технику, включая штабной бронетранспортер. Загрузились, прихватили пленных – и отбыли, оставив группу Полтавца с парой трофейных бронетранспортеров и осознанием того, что это примерно как с голым задом. Танки игроков всего за два часа до их прибытия были отозваны – на правом фланге, в полутора сотнях километров отсюда, японцы прорвали фронт и стремительно развивали наступление. Китайцы отчаянно пытались их остановить, бросая в бой все, что можно. Русским тоже пришлось вмешаться – там, аккурат на пути рвущихся на оперативный простор островитян, располагался большой аэродром, под завязку набитый пришедшим из России снаряжением. Вывезти это все в оставшееся время не успевали, уничтожать жалко и нерационально, вот и пришлось срочно перебрасывать имеющиеся под рукой части в надежде, что их устойчивость в обороне все же повыше, чем у китайцев.

Вот и игроки отправились туда в полном составе. Логичное решение, особенно учитывая, что практически вся группа обеспечения оставалась при танках. А что сам Полтавец с приданным экспертом, переводчиком и четырьмя десятками головорезов остались и теперь вынуждены изображать прикрытие, маскируя уход основных сил – так что с того? Логика войны сурова, все ориентировано на победу, а интересы отдельных групп учитываются постольку-поскольку. В конце концов, у них и задачи-то всего ничего. Поимитировать денек бурную деятельность, мол, русские никуда не ушли, а затем и самим отступать. Не факт, что японцы вообще сюда сунутся. Так решило высокое начальство, и, разумеется, у него имелись серьезные резоны. Только Сергею, да и всем остальным тоже, было ой как неуютно.

Строго говоря, проблемой Сергея, как, впрочем, и многих воюющих на местах, была вынужденная узость кругозора. Ну кто, скажите, посвящает лейтенантов в проблемы фронта? И то, что казалось ему серьезным успехом, было… В масштабах войны, скажем так, мелочью. Ну, или чем-то малозначительным. И пускай они только что уничтожили элитное и секретное подразделение, для развернувшейся на половину огромной страны трагедии это мало что меняло. Вот только умом-то он это понимал, но эмоционально все обстояло куда хуже. И неудивительно, что Полтавец обнаружил лейтенанта пребывающим в состоянии глубокого шока и полной меланхолии.

– Что, столкнулся с изнанкой жизни? – усмехнулся полковник, садясь рядом. Откровенно говоря, с куда большим удовольствием он дал бы парню затрещину и послал копать отсюда и до обеда. Физическая нагрузка – она помогает, избавляет от ненужных мыслей и вообще никогда не лишняя. Увы, эти молокососы – лица с тонкой душевной организацией. Ты ему затрещину – а он тебя самого вырубит. Полтавец уже видел парня и на полигоне, и, главное, в бою. Приложит на одних рефлексах, что сейчас абсолютно лишнее. Но это еще преодолимо. А вот если он потом еще и играть, как прежде, не сможет – за это спросят куда суровее. Так что приходилось вести себя тактично. Ну, или хотя бы пытаться. – Ничего, считай, новый жизненный опыт приобрел.

– Жизненный опыт дает только понимание того, что жизненный опыт очень мало что дает.

– Юмор восстановился? Это неплохо.

– Он и не девался никуда. Равно как и понимание того, что мы отсюда можем и не выбраться.

Это он точно подметил, вынужден был мысленно признать полковник. В свете этого то, как парень будет играть, не так уж важно. Главное, вообще живыми вернуться. Вслух же Полтавец лишь бодро хмыкнул:

– Нам здесь только до вечера оставаться, ничего.

– Я в курсе. Поэтому давайте броневики замаскируем и не будем их показывать ни при каких обстоятельствах. Чтобы, как придет время, загрузиться в них и дать отсюда деру. Один черт, в бою от них толку мало. Крупнокалиберные пулеметы – это, конечно, неплохо, но их и без того четыре штуки. Для пехоты с избытком, а против танков все равно не пляшут.

Полковник задумался на минуту, затем кивнул – в словах парня был резон. Вот ему Полтавец и поручил обеспечить маскировку. Все лучше, чем сидеть без дела и ждать непонятно чего. Судя по тому, как резво лейтенант умчался выполнять приказ, решение было правильным. Небось, и сам понимал, что к чему, нужен был лишь толчок, чтобы придать ему движение.

А вообще, положа руку на сердце, не так все с ним и плохо. Вначале Полтавец опасался, что парня ему придется за ручку водить, но в целом из неприятностей только избыточная, почти гражданская независимость лейтенанта и истекающие из нее нарушения субординации. К слову, только в моменты, когда никто больше этого не видит. А так – ничего, в бою труса не празднует, да и с людьми отношения ровные. Без панибратства, дистанцию держит, однако нос не задирает. Пожалуй, со временем из него и впрямь получится настоящий офицер.

Однако же пижон. От Полтавца не укрылось, что свой табельный, можно сказать, родной пистолет Сергей куда-то убрал. Вопрос только, куда. Зато нацепил оба трофейных, справа и слева, на ковбойский манер. Нет, что парень умеет стрелять с двух рук получше любого ганфайтера, полковник знал. Но такое вопиющее нарушение устава!

С другой стороны, и сам Полтавец на великого ревнителя всех и всяческих правил сейчас не особенно походил. Все же ночной бой и за все время три часа сна – это уже в его возрасте противопоказано. Так что пусть его, дома поговорим. Тем более Поляков оказался ой как полезен. И в бою пригодился, и после. Моментально разобраться с управлением совершенно незнакомым танком – это надо суметь. А он не только с первого раза заставил машину двигаться, но и другим помог. Так что разнос ему, конечно, сделать придется, но так, чтоб нос не задирал.

Впрочем, в одном лейтенант был гарантированно прав – не факт, что их тут до вечера с землей не смешают. То-то обрадуются те, кому эксперимент с игровой базой поперек горла. Есть и такие, несмотря на секретность проекта. Притом, что они не предатели, никакую тайну не разгласят – они просто считают, что средства, вкладываемые в проект, можно использовать более рационально.

Откровенно говоря, и черт бы с ними. Ну, другое мнение у людей, другие вкусы… Хе-хе! О вкусах не спорят, сказал кот, вылизывая яйца. Иное дело, что жалко будет, если проект, в который они вложили уйму времени и сил, накроется медным тазом. А чтобы этого не случилось, требовалось им обоим всего ничего – остаться в живых. Тем более что это соответствовало и собственным устремлениям полковника.

Игровая база. Это же время

– Опять рыдаешь, – Сурок выглядел отвратительно бодрым. Ну, еще бы – в этот раз он перевел-таки отношения с девушкой в иную плоскость, и это было куда интереснее гонок на мотоциклах. – Да что с тобой?

– Все нормально, – через силу улыбнулась Леночка. Не объяснять же малолетке, что замужняя женщина имеет право на некоторые, скажем так, изменения в организме. Которые очень сказываются на физиологии, включая ее психологическую составляющую, и способны превратить железную леди в сопливую дуру. Наоборот, к слову, тоже способны. Она усилием воли заставила себя улыбнуться. – Сейчас высморкаюсь и буду в порядке.

– Ну-ну, – с нотками недоверия в голосе протянул Сурок, однако развивать тему не стал. Вместо этого он подошел к чайнику, налил себе в стакан обжигающей жидкости, отхлебнул, закусил конфетой и блаженно зажмурился: – Хочешь?

– Не-ет, – отмахнулась Леночка, которую замутило от одной мысли о сладком. – Пей сам свою отраву.

– Легко, – ухмыльнулся Сурок, но пить не стал. Вместо этого он внезапно повел носом, отставил посуду и шагнул к двери. Леночка даже моргнула от неожиданности, настолько мягким, кошачьим получилось движение товарища. Казалось, он просто выключил звук. Во всяком случае, для стоявшего за дверью его действия оказались полной неожиданностью. Настолько, что когда Сурок распахнул дверь, незваный гость не удержался на ногах и грохнулся на пузо у ног игрока.

– Ну, здравствуй, друг прекрасный, – задумчиво сказал Сурок и, предупреждая неловкую попытку Комара встать на ноги, с силой прижал его шею подошвой кроссовка. – Скажи, что занесло тебя в наши родные пенаты, да честно, а то в рыло дам.

– Ты… Это… – один из игроков последнего пополнения ворочался на полу, однако крайне осторожно. Не дай бог, рассердишь хозяина кабинета – о крутом нраве «стариков» знали все. – Отпусти. Я от тренера…

– И что? Подслушивал тоже от него?

– Нет… Я не подслушивал…

– Ага, ври больше. Минуты две стоял, если не больше. Думал, я тебя не замечу, красивого такого?

Комар несколько раз удивленно хлопнул глазами, а потом осторожно поинтересовался:

– Ты о чем?

– О том, что маскироваться не умеешь. Сверкаешь, как Зевс-Громовержец!

– Это комплимент? – пойманный за руку шпион все же пытался держать фасон.

На Сурка это, впрочем, не произвело ни малейшего впечатления.

– Разве что гороховому супу, который ты жрешь.

Леночка хихикнула. Комару и впрямь не стоило идти в разведку – с его пищевыми пристрастиями и особенностями пищеварения парня любой, даже самый невнимательный часовой обнаружил бы за сотню метров. Неудивительно, что Сурок так легко его обнаружил – по выхлопу определился. Не зря этот чудик так и не сумел к тридцати годам ничего добиться, кроме разве что онлайн-игр. Потому, собственно, и попал на Базу, где его талантам нашли применение. Правда, остальные игроки старались сидеть от него подальше.

Однако же стоило признать, растет мальчик. Подкрался совершенно беззвучно, ни она, ни Сурок его не услышали. Только вот запах подкачал – что поделаешь, иногда и метеоризм бывает в тему. Пашка, очевидно, пришел к тем же выводам, поскольку хмыкнул и уже более миролюбиво поинтересовался:

– Так что тренер передать велел?

– Что ждет вас, и побыстрее.

Ну, понятно, стандартная формулировка. Побыстрее – это чтоб не засиживались, но и архисрочного ничего не предвидится. Иначе хрен бы он послал молодого – просто вызвал бы по внутренней связи. Не любит ее почему-то генерал, но когда надо, использует не задумываясь.

– Ладно, сейчас будем. Но если ты решил нас разыграть…

– Я что, дурак? – скривился Комар.

– Ну да, – честно ответил ему Сурок. – Помни, шутка должна быть как понос – резкой и неожиданной. А не должна она быть глупой и подлой. Если так получится, то будут тебе бедствия с последствиями.

– Да я…

– А ты вали отсюда. Еще раз поймаю на подслушивании – уши отрежу. Я не шучу, ты меня знаешь.

– Прямо как Атос, – рассмеялась Леночка, едва топот затих в таинственных недрах коридора. Происшествие ее позабавило.

– А что Атос?

– Ты «Трех мушкетеров» читал?

– Нет, только фильмы смотрел. Три… Нет, четыре экранизации.

– А ты почитай – узнаешь много интересного, – посоветовала девушка и уже совсем другим, задумчивым тоном добавила: – Не нравится мне это.

– Да ладно тебе. Ну, не любят они нас – так что с того?

– Имеют все основания. Зажравшиеся, обнаглевшие, требующие подчинения, да еще и зарплату несоразмерно большую получающие молокососы – вот кто мы для них.

– А еще до кучи нас тренер покрывает и спускает с рук такое, за что любого из них сношали бы до посинения, – тут же подхватил Сурок. – Понимаю, чего уж.

– Во-во. Не надо было нам слишком выпендриваться. Но уже ничего не воротишь…

– Это точно, – вздохнул Пашка.

– Ладно, проехали. Кстати, по поводу зарплаты. Как у нас с финансами?

Вопрос был не праздный. Сурок, помимо прочего, распоряжался объединенной казной группы, играл на бирже и вкладывал капиталы. Был у парня талант, хотя, как полагала Леночка, не в нем одном дело. Парень любил поиграть и в экономические стратегии, а в свете информации, которую они получили, это многое значило. Впрочем, может статься, все это были пустопорожние домыслы и Пашка обычный самородок, коих в России всегда хватало.

– Нормально, – Сурок бодро щелкнул пальцами. – В каждой бочке бензина, которую отгружает наш НПЗ, пара литров точно наши.

– Уже неплохо, – прикинув объемы и цены на топливо, кивнула Леночка.

– И, если ничего сверхъестественного не случится, то через пару месяцев нам будет принадлежать все содержимое бочки вместе с бензовозом и самим заводиком.

– Вот как? – брови Леночки взлетели так высоко, что скрылись за падающей на лоб челкой.

– Именно, – гордо выпятил грудь Сурок.

– Ты осторожнее смотри. Там серьезные люди играют в серьезные игры. Как бы вместо персонального заводика нам не получить персонального свинца в головы.

– Тронуть офицеров? Когда идет война? Ты шутишь?

– Ничуть. Там могут оказаться люди, отмороженные не хуже вас с Сережей.

– Не бойся, все продумано. И еще. Я предлагаю взять в долю генерала.

– Чего-о?

– А что такого? Он что, не человек? Ладно, об этом потом. А пока что давай, пошли. Он нас уже, наверное, заждался.

То же место. Полчаса спустя

– Вот же уроды! – от недавней слезливости не осталось и следа. Больше всего Леночка напоминала сейчас разъяренную тигрицу, шагающую туда-сюда по клетке. Только хвоста, чтобы хлестать себя по бокам, не хватало. – Убью!

– Я в доле, – Сурок, устроившись в кресле, деловито просматривал на экране карту местности, отмечая что-то для себя на недавно белоснежном, а ныне исписанном вдоль и поперек листе бумаги. – Только задание сначала все равно придется выполнять.

Девушка скрипнула зубами, но спорить не стала. Понимала, что мальчишка прав. Вопрос в присяге и погонах на плечах. Никто ведь их за уши не тянул, сами тогда согласились. И приказ, который им поставили, не допускал двойного толкования.

Когда генерал его озвучивал, видно было, как его самого корежит. Ведь, как ни крути, то предательство по отношению к своим людям. Но над ним довлели те же аргументы, что и над лейтенантами Поляковой и Сурковым. Так что придется делать то, что приказано, все они не вольные стрелки, а офицеры. Но боже, как противно!

А ведь всего-то где-то там, наверху, в тиши высоких кабинетов, у дядей с большими звездами на погонах изменились планы. И в результате из соображений высшей необходимости их группа, вместо того чтобы обеспечивать прикрытие товарищей, в срочном порядке перебрасывается черт-те куда выполнять совсем другую задачу. Уроды!

И это притом, что ребята остались практически без ничего. Конечно, их эвакуируют, но это еще когда будет. Честно говоря, циничную Леночку не особенно волновали солдаты, которых она в жизни не видела. Точнее, волновали, но как-то… абстрактно, что ли. Но один из тех, кто там сейчас рискует жизнью, был ее муж. Ее Сережа! И если с ним что-нибудь случится, она точно найдет того, кто решил отдать этот проклятый приказ, и отвинтит ему голову. Медленно, аккуратно, чтоб чувствовал каждый миг своей смерти. И чтобы каждая секунда казалась ему вечностью. И никакая охрана ее не остановит!

Вот только это все потом. Вначале придется драться. На новом месте, толком не освоенном, с неизвестными нюансами местности. Леночка вспомнила слова Кузнецова и мысленно выругалась. Ничего хорошего ожидать не приходилось. И начнется все, как только их танки перебросят к месту боя.

А там, кстати, мясорубка будет та еще. До сих пор разведка не смогла толком установить, сколько сил бросили в прорыв японцы. Ясно одно – много, куда больше, чем тех, кто пытается их остановить. Вдобавок японцы включили в состав своих танковых подразделений кучу трофейной бронетехники. Танков и бронемашин у китайцев они захватили много, и это внесет дополнительную сумятицу, да и получше новые китайские танки, чем большинство японцев. Один плюс – специально для Сурка и Леночки успели доставить их Т-90. Те самые, особой серии, на которых ребята творили недавно чудеса в Европе. Только не факт, что это поможет.

– Ладно, – усилием воли Леночка загнала в глубь себя злость и раздражение. – Надо готовиться.

Сурок кивнул, и девушка, подойдя к своему компьютеру, рухнула в кресло. Знали бы все, чего ей стоило это нехитрое, в общем-то, действо. Ноги разом стали будто ватные, и сил не было совсем. Оно и понятно. Главное, чтоб остальные, включая Сурка, ничего не заподозрили. А то мало ли.

Совсем недалеко. Это же время

– И как?

– Бесполезно. Эта сволочь будто сквозь стены видит.

Собеседник Комара поморщился и едва заметно пожал плечами. Секрет проницательности Сурка лично у него сомнений не вызывал. Тем не менее и показывать это он счел не лучшим решением, а потому сделал вид, что озадачен.

– Ладно, попробуй еще раз – глядишь, и выгорит чего…

Когда игрок ушел, он еще пару минут сидел, задумчиво глядя на мерцающий экран монитора. Стоило ли все это затевать? Наверное, нет, однако вначале обида застила глаза, а потом уже стало поздно что-либо менять. С какого-то момента процесс начал развиваться словно бы сам по себе, независимо от воли того, кто все это затеял. Что же, оставалось лишь продолжить, а там видно будет, куда кривая вывезет.

Китай. Несколькими часами позже

– Вот ведь, твою налево! – выдал Поляков, закончив выплевывать попавший в рот песок. Затем он сделал паузу, собираясь с духом, и выдал самую непристойную тираду, какую только мог родить отбитый ударом о землю мозг. Получилось так себе – мало и неизобретательно, а потому на образец высокого стиля сказанное не тянуло. Зато на душе стало чуточку полегче.

Откровенно говоря, повод для ругани у него был, и немалый. Хотя бы потому, что взрывом его засыпало с головой, и выбирался Сергей из окопа с трудом. Остальные, впрочем, оказались в том же положении. Со всех сторон, куда ни посмотри, ходили, пошатываясь, ошарашенные взрывами товарищи. А ведь бой, по сути, еще даже не начался.

Вообще, с утра все шло вроде бы по плану. Сидели, ждали, противник не появлялся, и у всех появилась надежда, что до вечера японцы, ошеломленные потерями, не сунутся, а там уже можно будет и сваливать потихоньку. Сергей даже вспомнил, как в его родном городе в эпоху толерантности хотели провести гей-парад. И родная администрация не имела ничего против, только предупредила, что полиция охранять мероприятие не будет – лето, пора отпусков, людей не хватает… В общем, народ собрался, биты прихватил ухватистые, бейсбольные, арматуру опять же… В общем, все готовились, время тратили, а представители нетрадиционной ориентации так и не явились. И кто они после этого? В общем, было обидно. Но витала в воздухе надежда – может, и сейчас будет то же самое?

Увы, не срослось, досидеть и с чистой совестью сделать ноги не получилось. Японцы оказались парнями покрепче доморощенных гомиков, и на войну пришли. Веселье началось почти сразу после обеда.

Вначале появились японские разведчики на четырех бронетранспортерах. Был шанс, что проедут мимо, однако черт их вынес аккурат на позиции русских. Повезло еще, что полковник с утра заставил всех хорошенько замаскироваться, и японцы поняли, куда их занесла нелегкая, аккурат после того, как одной машине фуганули из гранатомета в борт. С разницей в какие-то секунды подобной операции подверглись и остальные бронетранспортеры. Увы, это была не просто удачная, а чересчур успешная атака. Чересчур потому, что из горящих машин никто так и не выскочил – видимо, экипажи и десант посекло осколками да приголубило ударной волной. И в результате пленных, которых можно было допросить, не наблюдалось, и узнать толком, что происходит, тоже не получалось. Связь же со штабом отсутствовала – обе стороны активно давили противнику связь. В эфире стоял такой шум, что хоть какие-нибудь осмысленные звуки разобрать в нем было попросту невозможно.

А потом японцы сделали ответный ход. Грамотно сработали – вероятно, сложили два и два и не стали извращаться со штурмами, танковыми атаками и сопутствующими потерями. Вместо этого они подтянули артиллерию – и врезали от всей широты своей островной души.

Кто не был под обстрелом, тот не поймет. Гаубицы калибром сто пятьдесят пять миллиметров – не откровение оружейной мысли, но снаряды у них ой как неплохи. Слава богу, японцы не имели возможности корректировать огонь – хваленые беспилотники в условиях радиоэлектронного противодействия имели редкостно ограниченные возможности. Но и без того впечатлений хватило до самого конца жизни – настолько качественно вражеские снаряды перепахали русские позиции.

А когда закончился вроде бы артиллерийский обстрел и народ начал выбираться из окопов, японцы кинули на стол еще один козырь. Что уж это было, никто так и не понял, но воронка двадцати метров диаметром говорила сама за себя. Хорошо еще, что немного промахнулись, но все равно накрыло знатно. И в себя Поляков окончательно пришел, лишь когда полковник начал трясти его за плечи.

У Полтавца были, естественно, дела и поважнее. Вот только приходилось ему помнить и о том, что за своего подопечного, на подготовку которого ушло уйма сил, времени и средств, он отвечает головой. Хорошо еще парень был словно заговоренный – ни царапинки. Только песку в глаза поймал с чувством.

Остальным повезло меньше. Реально в живых остались восемнадцать человек, остальных покрошило в хлам. И китаец-переводчик… Майор Чжэн лежал, сложившись вдвое и зажимая руками нашпигованный осколками живот.

– Не жилец…

Сергей не понял, то ли кто-то сказал это, то ли он сам подумал. Однако Чжэн, похоже, и сам прекрасно все понимал. В нормальном госпитале у него был бы шанс, здесь и сейчас – никакого. Он с усилием поднял голову и негромким, очень спокойным голосом произнес:

– Господин полковник. На два слова…

Полтавец махнул рукой, приказывая остальным отойти. Сам нагнулся к раненому. Чжэн облизнул пересохшие губы и тихо, экономя силы, сказал:

– Полковник, я прошу вас… Когда все кончится, передайте нашим, что я никого не предавал и умер за свою страну.

Полтавец молча кивнул. Чжэн был в своем праве. Майор слабо улыбнулся:

– Спасибо. И еще. Наши пытались вас спровоцировать, и за этим стояли англичане. Я рассказывал… Вчера я видел его…

– Кого?

– Того англичанина. Я думал, мне показалось, не стал докладывать… Может, действительно показалось, потом мы его не нашли… Просто знайте.

– Спасибо, майор.

– И найдите мою семью. Передайте ей то же самое. И, если получится, вывезите их в Россию. Хотя бы детей. У вас им больше шансов выжить…

– Я постараюсь.

– Хорошо. А теперь оставьте меня…

И снова он был в своем праве. Однако Полтавец успел пройти всего три шага. Потом сзади глухо хлопнуло.

Чжэн лежал, и на лице его было выражение полного спокойствия. Спокойствия человека, который все осознал и все для себя решил. В виске была аккуратная, почти бескровная дырочка, и рука все еще сжимала пистолет. Тот самый «макаров», выданный Чжэну перед отлетом. Полковник вздохнул, осторожно забрал оружие и повернулся к остальным:

– Грузим тела в машины и уходим отсюда, быстро. Сделать мы все равно ничего уже не можем. Если узкоглазые нас перехватят, до вечера никто не доживет.

Совсем недалеко. Это же время

– И что вы предлагаете взамен?

Дина удивленно приподняла бровь. Как говорил Полански, ей это движение очень удавалось. Однако же англичанин – наглец. Сидит в глубокой заднице и все равно пытается торговаться. Кто здесь, спрашивается, еврей? А если учесть, что если бы не Дина со товарищи, то британского майора уже, скорее всего, не было бы в живых, то разговор приобретает и вовсе тупой оборот. Видимо, этот майор Харрис из тех, кто считает, что оказанная услуга – уже не услуга. Впрочем, это типичная черта характера англосаксов, чего уж там.

Этим умникам действительно повезло. Остроглазый Алекс, как обычно сидевший за рулем, засек их совершенно случайно. И если бы Дина с Полански не подоспели к месту боя и не ударили в тыл японцам, те бы наверняка покрошили уже англо-американское трио в мелкий фарш. Но – не срослось, и теперь британец смотрит на Дину с видом небожителя, оказывающего милость смертному уже тем фактом, что снизошел до него посмотреть. Дать бы ему в рыло, но, увы, нельзя – как только об этом станет известно (а информация – она на то и информация, чтобы просачиваться), как поднимется жуткий вой и лай. Не то чтобы Дину волновали английские визги, но родное ведомство просто обязано будет отреагировать. К чему иметь лишние неприятности?

Вообще, Дина была уверена, что никогда уже этих людей не увидит. Японцы шпионов, пускай даже из нейтральных стран и действующих с намеком на официальность, наверняка ликвидируют. Под шумок и во избежание. Гоц, правда, выдал идею о том, что стоило бы им помочь, но мальчишку с его неуместными идеями моментально заткнули и послали проверить машину. Чем он, к слову, и так занимался постоянно – куда дешевле и полезнее для здоровья лишний раз проверить каждый болтик, чем умереть из-за того, что машина встала и ты не смог уйти от погони. Так что Алекс дулся, но не роптал и, несмотря на шебутной характер, обязанностями не манкировал. В общем, его бы на полгода под начало к хорошему сержанту – и из парня выйдет толк.

Наблюдение за японцами Дина и Полански вели до темноты. А потом пришли русские. Почему именно русские, да потому, что у китайцев не хватило бы ни наглости, ни решительности на такое. Японцев они попросту смели, хотя было их откровенно немного. А затем загребли себе кучу техники и смылись. По тому, какую именно технику они уводили, стало ясно – русские пришли за тем же, что и Дина. Разница лишь в том, что они не стали ползать в кустах и по крупицам собирать факты, а решили вопрос грубой силой. Забрали, что хотели, и делу конец.

Ну, с русскими связываться не хотелось – себе дороже. Имели уже опыт, повторять не хочется. Однако наблюдение вести продолжали – и смогли засечь, как англичанина запихивают в китайский грузовик. Населенный пункт удерживать они, похоже, не собирались, равно как тратить время и силы на обеспечение эвакуации гражданских – те как тараканы рванули прочь собственными силами. С учетом того, что перед этим китайские военные перебили всех пленных, гражданским пощады ждать вряд ли приходилось. Зря они так, наверное… Ну, Восток – дело тонкое, как любил говорить дед. За колонной же, в которой увозили англичанина, стоило проследить – так, на всякий случай. Здесь все равно ловить нечего. В результате они имели возможность наблюдать еще один бой, на сей раз закончившийся победой японцев.

Стоило признать, сработали островитяне грамотно. Прямо как на учениях. Заминировали дорогу, а когда одна из машин подорвалась, врезали из всего, что стреляет. Бронетехники у самураев не было, но им хватило и пулеметов с гранатометами.

Колонну расстреляли в считанные минуты. Китайцы, как обычно, оказались не трусами, но к быстрым и инициативным действиям в условиях нарушения управления были приспособлены отвратительно. Их попросту искрошили огнем в упор – похоже, сегодня пленные японцам не слишком требовались. А вот пленные под шумок смылись, продемонстрировав и отменную подготовку, и ярко выраженную жажду жизни. Нырнули в придорожные кусты, да так, что засечь их снова удалось, спасибо Алексу, лишь минут через десять.

Только вот уйти далеко им не удалось. Японцы – народ упорный, догнали. И тут бы и конец пришел майору Харрису, да подоспели им на помощь нежданные спасители и в упор изрешетили узкоглазых. Те даже обернуться не успели, что, впрочем, было только их проблемой – в таком бою удары в спину приветствуются.

Уговаривать беглецов не пришлось – не теряя времени на разговоры, они нырнули в машину, благо места хватало. И рванул заметно потяжелевший внедорожник прочь со всех заложенных под капот лошадей. Японцы их не преследовали – скорее всего, даже не сообразили, что произошло. А разведчики, отмотав не так и много километров, загнали машину под недавно разрушенный снарядами путепровод да там и затаились.

И вот теперь, вместо того чтобы поделиться собранной информацией, британский майор демонстрировал направо и налево, что никому и ничего не должен. И вообще, это он здесь главный. У-у, сволочь!

Остальные держались куда скромнее. Гонору у американцев, может, и не меньше, чем у их британских родственников, но в случаях вроде нынешнего они ведут себя приземленнее, а значит, и адекватнее. Тот, который белый, просто спокойно сидел и очень внимательно наблюдал за происходящим. Думал и анализировал, не иначе. Негр же и вовсе представлял здесь грубую физическую силу. И неудивительно – статью он был едва ли не копией Полански. Сейчас два здоровяка, привыкшие, что в любой компании они самые большие и сильные, с некоторой ревностью посматривали друг на друга, однако не пытались явно конфликтовать. Что же, и то хлеб.

– Взамен я предлагаю вам возможность пробираться к своим не в одиночку, а в нашей теплой компании, – Дина улыбнулась как можно циничней. Что делать, раз она старшая по званию, то ей и отдуваться. Не то чтобы ей нравилась роль стервы, но, во-первых, так легче жить, а во-вторых, именно такой, следуя человеческим стереотипам, и должна быть разведчица. Особенно представляющая страну отнюдь не первого ряда. А стерв не только не любят, но и опасаются. Это могло сработать.

– Маловато…

– Если не нравится, можете убираться прямо сейчас.

Харрис возразил, что это не по-союзнически, недостойно цивилизованного человека, и вообще, кто ж им позволит… Фразу он, правда, не закончил, как завороженный глядя на пистолет. А пистолет глядел ему в лоб. И держал его Полански. Второй пистолет был в левой руке гиганта, направленный в сторону американцев. Те сидели и благоразумно не пытались дергаться. Дина улыбнулась так, чтобы зубы блеснули как можно более хищно:

– Вы планируете нам что-то не позволить, герр майор?

Сказано это было специально на немецкий манер – глядишь, это немного выведет майора из себя, но то ли ему было плевать, то ли просто шок от молниеносных действий поляка. Просто сидел и молчал. И тут вмешался американец.

– Джентльмены… и леди. Я думаю, нам не стоит доводить ситуацию до крайности. Думаю, мы вполне можем сообщить вам то немногое, что знаем сами. В конце концов, кто из нас не доставит информацию, она быстро станет известна всем. Мы ведь союзники…

– Говорите, – милостиво кивнула Дина. И только в этот момент за ее спиной громко сглотнул Алекс Гоц. Третий член ее группы только сейчас сообразил, как близок был к тому, чтобы оказаться в центре перестрелки. И как велики были его шансы получить пулю во что-нибудь жизненно важное.

То же место. То же время

Все же сволочи эти евреи, сволочи, думал Харрис. Не зря их Торквемада жег…[6] Вместо того, чтобы выполнить свой союзнический долг, потребовали плату. И ведь смогли настоять на своем!

Однако же стоило признать: конкретно эти евреи смогли Харриса изрядно впечатлить. И тем, как владели оружием, и уровнем компетенции в том, что майор считал своей вотчиной – танках. Еще одним шоком для Харриса стало, что невысокая миловидная женщина, сидящая напротив, пребывает в одном с ним звании. И вдобавок служит в тех же войсках. С учетом разницы в возрасте тут возникает логичный вопрос: это у нее лапа сверху размером с мамонта, или она такой крутой профессионал? Пока что все виденное Харрисом приводило его к неутешительному выводу, что основной является вторая причина. Хотя бы потому, что протеже какой-нибудь шишки вряд ли будет ползать на брюхе по вражеским тылам. Впрочем, на общем фоне конкретно этот шок был небольшим. Не шок даже, а так, легкое потрясение.

Пришлось рассказать всё. Ну ладно, почти всё – кое о чем Харрис все же промолчал. Только были это такие мелочи, что даже обидно. Впрочем, учитывая, как мало они на самом деле успели узнать, утаивание чего-либо выглядело не более чем моральным удовлетворением.

Израильтянка выслушала их с непроницаемым лицом, единственной эмоцией на котором была стервозная усмешка, задала грамотные уточняющие вопросы. Затем переглянулась со своим напарником. То, что эти двое, здоровяк и дамочка, именно напарники, давным-давно работающие вместе и понимающие друг друга не с полуслова даже, а с полувзгляда, Харрис был уверен. Понимающему человеку такие вещи заметны сразу. Третий еврейчик – так, мальчик на побегушках, его даже собственные товарищи в расчет не принимают. Эти же двое при любых раскладах серьезные противники, что, к слову, уже смогли доказать.

Итак, дамочка глянула на товарища, тот едва заметно кивнул, после чего разговор перешел в совсем иную плоскость. Если коротко, обсуждали, когда и как будут прорываться. И вот здесь выяснилось, что израильтяне и впрямь были весьма ценными союзниками. Хотя бы потому, что местность сумели изучить хорошо и план прорыва составили грамотно.

Что же, скоро опустится ночь, да и японцы здесь постоянно торчать не будут. Шансы уйти есть, а там посмотрим, кто и кому будет докладывать.

Чуть больше ста пятидесяти километров к юго-западу / Россия, Игровая база.

Чуть позже

Разумеется, современный танк – это чудо техники, несущее не только броню и оружие, но и серьезное оборудование, позволяющее обеспечить приемлемую обзорность в любое время суток. Бичом танков прошлого была скверная обзорность, и даже появляющиеся время от времени новинки вроде приборов ночного видения помогали до смешного мало. Однако эволюция бронетехники продолжалась, и направлена она была в том числе на исправление этого недостатка. Современные танки могут в этом плане немало того, что их предшественникам и во сне бы не привиделось. Но все равно плохое освещение снижает их эффективность, а это, с точки зрения игроков, давало им дополнительное преимущество перед японцами.

Во фланг противнику игроки въехали красиво, одним махом подтвердив: не зря государство вкладывало средства в их подготовку. К слову, молодняк справлялся даже лучше, чем рассчитывали отцы-командиры. Но особо на высоте была сегодня Леночка.

Танк, которым она управляла, словно порхал над полем боя. Девушка чувствовала, куда пойдут вражеские снаряды, как лучше повернуть и куда выстрелить. Пожалуй, будь здесь и сейчас Сергей, она бы переиграла мужа с легкостью невероятной. Будь иначе, не настреляла бы она сегодня один за другим аж два десятка одних танков. А ведь были еще другие цели!

Да уж, масштабы здесь были недетские. Русские танки смяли последовательно, один за другим, три батальона японцев, сжигая бронетехнику и наматывая на гусеницы солдат. Однако сколь бы ни был хорош наступательный порыв, наступил момент, когда они попросту завязли. Врагов было слишком много. А игроков, напротив, слишком мало.

Один за другим операторы снимали шлемы и, досадливо морщась, отходили от потухших экранов. Группа теряла танки, растворяясь в массе врагов, как сахар в кипятке. Вначале горели машины тех, кто был послабей, но и остальных не обошла статистика войны. Последними выбили Дашу и Волчка. Эта сладкая парочка, умело прикрывая друг друга, устроила настоящий танец, заставляя противника лупить в белый свет, как в копеечку, и громя все, до чего могли дотянуться. Могли они немало, но потом, практически одновременно, сожгли и их танки – от судьбы не уйдешь. И только Сурок с Леночкой упорно обманывали статистику.

На их стороне были опыт, навыки, в которых никак не могли разобраться специалисты, а еще тот факт, что их персональные танки были куда лучше, чем у товарищей. Лучшая броня, более мощное орудие, снаряды на поколение современнее. Порхая по полю, они, наверное, казались врагам неуязвимыми демонами, решившими выбраться из преисподней, чтобы наказать сынов Аматерасу за неведомые прегрешения. Несколько раз их цепляли, но защита пока выдерживала. И очередь парочки элитных бойцов прекращать бой пришла не из-за повреждений, а потому, что снаряды практически закончились.

И все же они заставили врага уважать себя. Настолько, что, когда уцелевшие танки отползали, со стороны японцев никто даже не пытался их обстреливать. Боялись привлечь внимание, как цинично предположил Сурок. И, когда они вышли из боя и, загнав машины на танковозы, сняли шлемы, то увидели обращенные на них взгляды. Что в этих взглядах было? Да что угодно – зависть, восхищение, испуг… Не было только одного – равнодушия.

Такое внимание грело душу. Вот только ребятам сейчас было не до самолюбования. Хотя для них схватка была и виртуальной, вымотались они страшно. У Леночки мокрыми стали даже волосы, Сурок выглядел немногим лучше. И все, что им хотелось, это попасть в душ. А потом желательно упасть на койки и поспать минут шестьсот или больше. И лишь выходя, они услышали сзади чуть сдавленное:

– Здесь нам делать нечего, старая школа.

– Угу. Беспредельщики.

И Сурок, невесть каким усилием собрав остатки сил, улыбнулся и ответил:

– Да что вы. Мы добрые. И пушистые. Но не всегда, не везде и не со всеми.

Помещение по соседству. Чуть позже

– Знаете, доктор, – генерал Кузнецов с усилием растер ладонями усталое лицо. – Я видел многое. И как умеют воевать наши ребятишки, я тоже видел. Смешно, мне казалось, что я хорошо знаю, на что они способны. Но сегодня… Это было что-то новенькое.

– Чему тут удивляться? – доктор расслабленно откинулся на спинку дивана, глядя на пронзительно-желтую субстанцию в бокале. Коньяк был по-настоящему хорош. Пускай его в свое время, пытаясь выслужиться перед европейцами, и обозвали бренди, но качество осталось на прежнем уровне. Понимают в нем толк армяне, чего уж там. – Ребята прогрессируют, это нормально.

– Прогрессируют… То, что девочка вытворяла, это вообще за гранью. И потом, так, скачком… Мне всегда казалось, что она тянется за мужем. А сейчас… Не, он так не сможет. Сурков хороший пример – они были почти на одном уровне, но он от нее отстает, и заметно. Я смотрел данные телеметрии, да и результаты визуального осмотра мне сообщили. Как его танк выжил в этой бойне – чудо. Только броня и спасла, весь в шрамах, а ее и не зацепили толком.

– Чему вы удивляетесь, мон женераль? – доктор рассмеялся. Получилось чересчур весело, и Кузнецов поморщился. – Она получила хороший толчок. В ее положении это и неудивительно. Очень многим спортсменкам подобное служит катализатором успеха.

– Катализатор? – генерал удивленно приподнял брови. – Это вы о чем?

– А вы не знали? Наша чудо-девочка в положении. На втором месяце уже. Внешне пока незаметно, однако организм уже перестраивается… Генерал, у вас сейчас глаза на лоб вылезут. Чему вы удивляетесь? Она – замужняя женщина, и происходящее совершенно нормальный, естественный процесс.

– Ч-черт! – выдал Кузнецов после короткой паузы. – Они что, о контрацепции не слышали?

– Наверняка слышали. Но применять ее даже не пытались. Да и не обязаны, давайте уж скажем честно. В конце концов, у них нормальная полноценная семья, в которой просто обязаны появиться дети. И оба они изначально были нацелены именно на это. К слову, и не скрывали своих намерений. Просто кое-кто, не будем показывать пальцем, не стал заострять вопрос и просить немного повременить с размножением.

– У них дети, а нам что теперь делать?

– Успокойтесь. Все же то, чем они сейчас занимаются, это не бег в полной выкладке на десять километров. Как минимум еще несколько месяцев девочка будет в форме. А к тому времени, глядишь, все так или иначе закончится. Поэтому, я думаю, ничего страшного не произошло.

– Могла бы хоть доложить, – буркнул генерал, медленно остывая. – А то вам сообщила, а мне…

– Мне тоже не сообщила. Но я все-таки врач, наблюдаю за ними регулярно. И уж по результатам анализов определить, что к чему, как-нибудь сумею, иначе грош мне цена…

– М-дя… Теперь придется за ее здоровьем следить почище собственного. А то потом ей еще и путевку на курорт для поправки этого самого здоровья придется оформлять.

– Увы, – доктор развел руками. – Лучшие курорты за границей. Даже если наступит мир, кто ж выпустит таких секретоносителей?

Его пассаж достиг цели. Генерал расхохотался – хорошее настроение стремительно возвращалось.

– Не кипишуйте зря. Если так пойдет дальше, то визы для поездок на курорт больше не потребуются.

– Почему?

– Да мы эти курорты к России присоединим.

Мысль была интересная и заслуживающая вдумчивого изучения под бокал коньяка. Увы, именно в этот момент их прервали. В дверь без стука вошла секретарша, иногда пользующаяся своей привилегией старой боевой подруги, и коротко сказала:

– Я думаю, вам стоит на это посмотреть. И как можно скорее, иначе они там поубивают друг друга.

Игровая база. Это же время

Банально все получилось и на редкость мерзко. А все потому, что восхищение – это миг, и никто не знает, во что оно превратится. Конкретно сейчас оно вылилось в зависть. Не у всех, разумеется. Кто умнее, или держал это чувство глубоко внутри, или же просто сам пришел к выводу: потренируется – сможет так же. Но, увы, умение виртуально управлять танком не делает оператора ни умным, ни рассудительным, ни просто хорошим человеком. И тут наружу полезть может всякое.

Конкретно сейчас точкой фокуса оказался Чваков. Этот мужик в возрасте «немного за тридцать» был из тех, кто в грош не ставил «молокососов». Ну, это и хрен бы с ним, таких, во-первых, и без него хватало, а во-вторых, понятие дисциплины карающая десница тренера вбила в них качественно. Сиречь ты можешь иметь какое угодно мнение, но только в свободное от работы время. Но была у Чвакова еще одна проблема – он откровенно не тянул, в результате чего висел на грани вылета из команды. И сегодня, когда он потерял свой танк первым, да еще и исключительно по собственной глупости, он еще на шаг приблизился к переводу во вспомогательный персонал. А так как был Чваков не по чину гордым, скорее даже, спесивым, осознание этого малость подпортило его мыслительный процесс. И результат этого не замедлил сказаться.

Начиналось все практически невинно. Предстоял разбор полетов, и потому все собрались в игровом зале. Точнее, народ и выходил из него разве что оправиться, а вот герои дня покинули его минут на пятнадцать, сразу же отправившись смывать трудовой пот. Сурок вернулся первым, а вот Леночка подзадержалась. Ненадолго, может, секунд на тридцать, но все же, да вдобавок вошла ну совсем не по уставу одетая – с тюрбаном из полотенца на мокрых волосах. И насвистывала под нос «Катюшу» – чем-то нравилась ей эта песня. Возможно, именно это и выбесило окончательно Чвакова.

– Пусть он землю бережет родную, а сосед Катюшу сбережет, – хохотнул он при виде девушки. Ответных смешков, правда, не дождался – все знали, где сейчас муж этой красотки. Может статься, все бы осталось неприятным эпизодом и спустилось на тормозах, но тут не вытерпел Сурок.

В два шага преодолел он расстояние до Чвакова и с чувством врезал ему по нагло ухмыляющейся морде. Тот настолько не ожидал подобного от совсем еще пацана, что не успел среагировать, да и удар был хорош. В результате Чваков рухнул на пол вместе с креслом и заворочался, неловко пытаясь встать. Вращающееся основание офисного кресла, на которое он попытался опереться, сместилось, от чего побитый вновь рухнул, смешно дрыгнув ногами. И это его окончательно взбесило. Настолько, что вертикальное положение он вернул себе мгновенно и без посторонней помощи.

Это было весьма устрашающее зрелище. Чваков был на полголовы выше Сурка и вдвое шире. И попер он на противника молча. Лишь рычал, как танк. И все это для того, чтобы вновь оказаться на полу – Сурка натаскивали не зря, и отработал он четко, как учили.

Инструктор был бы, наверное, доволен им. Парень сумел полностью обуздать свой гнев, подчинить его и переплавить в холодную точность ударов. Ни одного лишнего движения – уйти с линии атаки, пробить в печень… Их не зря учили голой рукой ломать кирпичи, удар получился такой, что Чваков сложился, как перочинный нож. В принципе, этого хватило бы, на ринге – для нокаута, здесь и сейчас – чтоб остудить пыл наглеца. Однако Сурок довел начатое до логического завершения, разогнув противника ударом ноги в лицо. Теряя выбитые зубы, Чваков снес пару кресел и рухнул на спину. Все, на дальнейшие подвиги он явно не был способен.

– Больной пошел на поправку. Но не дошел, – зло бросил Сурок. – Кто-то еще хочет?

Столь быстрая и жестокая экзекуция просто обязана была охладить горячие головы. Жаль только, человек существо часто непредсказуемое, и потому эффект получился обратный. Не для всех, конечно, однако тех, кто решил устроить мальчишке показательную порку, тоже хватило.

Вот только не учли они, что Сурок – не сам по себе. Первого, кто на него кинулся, перехватила Леночка. Ее всерьез не восприняли, а зря, и взявший с места в карьер горе вояка был ловко схвачен за волосы. Ноги опередили разом притормозившее тулово, их хозяин закономерно потерял равновесие, грохнулся на спину и был тут же добит двумя резкими ударами в голову. Второго встретил сам Пашка, да так, что противник чиркнул подошвами ботинок по низкому потолку и встретился головой с покрытыми линолеумом досками пола. Через секунду вмешались Волчок с Дашей, и когда дверь распахнулась, пропуская генерала, все было уже тихо и мирно. Возмутители спокойствия лежали в разных позах, а остальные боязливо жались по углам – попасть под раздачу им совсем не улыбалось.

Два часа! Именно столько генерал снимал с каждого стружку. С песочком, жестко. Но – поодиночке. Наверное, будь он инквизитором, его жертвам костер бы раем показался. А героев дня, как и положено, оставил на сладкое. Из начальственного кабинета Сурок вышел красный, как рак, от кончиков ушей хоть костер разжигай. При виде этого Леночка входила в генеральские палаты, как на казнь, несгибаемая внешне и трепеща внутри, словно осиновый лист.

К ее удивлению, ничего не случилось. Короткий, абсолютно деловой разговор, уточнение нюансов и – всё. Никаких по большому счету последствий. Разве прозвучавшая напоследок фраза, что за драку премию снимают всей группе. Но это в свете происшедшего такая мелочь! И лишь когда генерал напоследок посоветовал беречься, до Леночки дошло: он все знает!

Китай. Через семь часов

Англичанам верить нельзя. Никогда. Никому! Самыми хитрыми считают евреев, но по части коварства англичане с американцами их превосходят. Генетика у них… соответствующая.

Дине оставалось лишь ругать себя последними словами за то, что она забыла эту истину. И благодарить Полански, который не доверял чужакам на уровне инстинктов.

Поляк успел отреагировать, и в тот момент, когда их стали убивать, успел закрыть Дину собой и выпустить в американцев половину автоматного рожка. Негру снесло большую часть его тупого черепа, Смит умирал дольше, минуты две скреб руками землю и булькал. Жизнь медленно уходила из него вместе с кровью из разорванных пулями легких. А вот Харрис ушел. Нырнул в темноту – и был таков. Дина расстреляла вслед ему весь магазин, попала или нет… Честно говоря, сейчас ее это не волновало.

Куда больше девушку занимал тот факт, что она оказалась у черта на рогах, имея на руках двух раненых. Причем оба были неспособны двигаться сами. Алексу пуля попала в ногу, раздробив кость. Парнишка, к удивлению Дины, не скулил и не ныл, только иногда, забывшись, скрипел зубами. Она, конечно, перевязала его, зафиксировав покалеченную конечность – ее хорошо учили, все же кадровый офицер. Пользы от Алекса сейчас не было в принципе, но хотя бы жизни ничего не угрожало. А вот Полански…

Действительно, она привыкла, что рядом человек, готовый прикрыть и решить любую проблему. Что же, он ее прикрыл. Дина не обольщалась, не окажись между ней и американцами этого здоровяка, ей бы не жить. Как раз в голову бы и попали. Ну а он… Три пули в грудь, одна засела в ребре, две ушли глубже. Будь вместо относительно маломощного пистолета АК – и все, ничего бы не спасло. Но и пистолетные пули с такой дистанции пробили бронежилет, как бумажный. Удивительно, что Полански еще жив. Без сознания, но дышит, как дельфин. Легкие, похоже, не задеты – и то хлеб. И теперь она обязана его вытащить – хотя бы потому, что долги нужно отдавать.

Дина протерла глаза. Руки стали мокрыми. Она что, плачет? Не сметь! Ты сейчас не женщина, ты офицер. Ты должна быть сильной! Эти слова Дина заставила крутиться в голове, повторяя их, словно мантру. Это помогало, настраивая на деловой лад.

Итак, двое раненых, автомобиль и топлива километров на двести, вряд ли больше. И понимание того, что ехать она сможет в лучшем случае утром. Во-первых, ночью вроде бы ты менее заметен, однако есть немалый шанс, что засекут и накроют чем-нибудь, не разбираясь в национальной принадлежности. А во-вторых, до дороги еще надо добраться. В условиях плохой видимости да на незнакомой местности засадить машину в грязь можно запросто. И Полански, который в подобных ситуациях раньше спокойно выталкивал машину на твердую почву, сейчас на помощь не придет.

Она позволила себе несколько минут слабости, не более. И то лишь потому, что чувствовала: еще немного – и она взорвется от переполняющей ее изнутри злости пополам с отчаянием. А потом Дина, поручив Алексу бдеть, заставила себя уснуть. Чутко, как волчица. Она проспала до самого рассвета, и когда начало светлеть, и можно было разглядеть чуть больше, чем контур ближайшего куста, проснулась, будто кто-то неведомый повернул тумблер. Все, хватит спать, пора ехать!

– Все может произойти, но, Господи, пусть со мною произойдет не все, – пробормотала она.

Где-то вдали громыхнуло, то ли гроза, то ли отзвук взрыва, отсюда и не разобрать. Одобрил Бог ее просьбу или, наоборот, послал куда подальше? Неважно. Ехать все равно надо.

Дина и поехала, в который раз жалея, что не в танке. И потому, что без толстого слоя брони вокруг чувствовала себя неуютно, и из-за того, что внедорожник, каким бы полным ни считался его привод, все же имеет жесткие ограничения по проходимости и близко не стоял в этом плане с гусеничной машиной. А проходимость была сейчас ой как нужна!

Китай считается крайне урбанизированной страной. Такая репутация происходит, в первую очередь, из-за колоссальной численности населения. Однако большинство тех, кто строит представление об этой стране на основе «знаний общего порядка», даже не задумывается, что для такой территории это не столь уж и много, да вдобавок значительная часть населения[7] сконцентрирована в городах. Так что китайцы отнюдь не толкутся плечом к плечу. И бездорожий различной степени сложности в стране предостаточно, как природных, так и в виде распаханных и культивируемых угодий. Знаменитых рисовых полей, то ли заболоченных озер, то ли жидковатых болот, способных остановить даже танки, Дине, по счастью, не встречалось. Однако хватило и того, что есть. Машина с трудом пробивалась через грязь и ухабы, а ее двигатель, заявленный производителем как сверхэкономичный, жрал топливо как не в себя.

Однако же офицеров учат в Израиле на совесть, в том числе и с техникой управляться. Несмотря на откровенно посредственные характеристики автомобиля, Дина всего-то за пару часов пробилась через пересеченную местность и выбралась на дорогу. Тоже «убитую», снаряды и гусеницы внесли свою лепту в ее состояние, но все же позволяющую достаточно быстро перемещаться без опасности застрять. Увы, от другой опасности дорога их не защищала – не проехав и двадцати километров, машина распорола колесо о вывороченную взрывом железяку. Ничего смертельного, сменить колесо даже женщине – работы на полчаса. Дина уложилась даже быстрее. И когда она, сняв домкрат, выпрямилась и, вытирая со лба трудовой пот, развернулась, то обнаружила совсем рядом троих японцев. Смотрели они на нее и улыбались…

Китай. Чуть позже

Японские бронетранспортеры были неплохи. Сергею, во всяком случае, понравились и легкость в управлении, и плавность хода. А вот место водителя – нет. То ли он просто не смог найти удобного положения, то ли изначально все было заточено под азиатов с их своеобразными пропорциями. В результате, когда они остановились передохнуть, спину он не чувствовал. Деревяшка деревяшкой.

Впрочем, длинноногий худой сержант, которому выпало управлять второй боевой машиной, чувствовал себя не лучше. Настолько не лучше, что товарищам пришлось наскоро размять ему поясницу. Сергей по сравнению с ним чувствовал себя здоровым, как бык.

Водителю затрофеенного по дороге китайского грузовика, скатившегося с дороги и брошенного водителем, повезло куда больше. Все же гражданская техника имеет свои преимущества. Однако и он вымотался капитально, все же дорога оставляла желать лучшего. Несмотря на вполне приличную подвеску и японских, и китайской машин, пассажиров тоже неплохо растрясло. Неудивительно, что привал был воспринят с энтузиазмом.

Сам привал – да, а вот место для него выбранное, народ рассматривал с нескрываемым скепсисом. Более всего оно напоминало в хлам разрушенный завод, но заметно было, что место, заброшено еще задолго до начала войны. Может, за пять лет. А может, и за двадцать пять, тут сказать сложно. Стены зданий сохранились, но оконные проемы зияли темными, без единого стеклышка, провалами. Повсюду изрядно проржавевшие обломки металлических конструкций, и над всем этим великолепием торчит накренившийся башенный кран, непонятно почему еще не рухнувший. И это странно, потому что китайцы – сволочи рациональные, и просто так внушительных размеров и наверняка серьезной цены постройки не бросят. В общем, подозрительное место.

Однако пока что кроме мрачного вида развалин ничто настроения не портило. Радиации не обнаружили, признаков химического заражения тоже. Учитывая, что дорога, по которой русские уходили, проходила в непосредственной близости от руин, не имеющих даже намека на ограждение, сами китайцы их тоже не боялись. В общем, заморачиваться не стали, предпочтя использовать развалины как естественное укрытие от вражеских наблюдателей, и остановились на пару часов – отдохнуть, поесть горячего, сменить водителей. Сергей, оттарабанивший в этом качестве последние четыре часа, был уверен, что заснет, стоит ему занять кресло в десантном отсеке и закрыть глаза. И никакая тряска и рычание двигателя ему не помешают. Главное, до срока не уснуть, а то есть шанс пропустить трапезу. Не хотелось бы – это сегодня завтрак, обед и ужин в одном флаконе, и других шансов нормально поесть горячего не ожидается. Не планируют они больше длительных остановок.

Однако куда больше, чем еда, сейчас его волновало, насколько успешно реализуется задумка Полтавца. Этот хитрый полковник рассудил, что отступать по прямой им не дадут, а потому повел группу одному ему ведомым маршрутом, проскочив через игольное ушко разрыва в боевых порядках и врагов, и союзников. Это, к слову, было не таким и простым занятием, поскольку хотя фронт пестрел дырами, как сыр после мышиного нашествия, основные дороги обе стороны держали крепко. Но – сумел, и теперь, хотя и непонятно, в чьем глубоком тылу они находились, преследователей на хвосте наблюдать не приходилось. Смешно сказать, даже в перестрелку ни с кем вступать не пришлось. Вот только сколь долго такое продлится?

– Ну, что скажешь, лейтенант? Добавил жизненного опыта?

Полтавец, держа в руках котелок, подошел к Сергею почти сразу после того, как он получил свою порцию и облюбовал местечко поудобнее. Парень судорожно сглотнул – уж чего-чего, а душещипательных бесед сейчас он ожидал меньше всего. Притом, что к этому наверняка придет – была у отца-командира такая привычка. То ли подбадривал молодого, то ли просто развлекался. Так что кусок пошел не в то горло, и Сергей с трудом удержался от кашля.

– Мое мнение не изменилось.

Хочешь не хочешь, а отвечать было надо. Портить отношения с полковником не хотелось. И потому, что им вместе еще служить и воевать, а значит, любой конфликт вреден для карьеры. И потому, что тот был, в общем-то, неплохим дядькой. По сравнению с большинством начальников, которых Сергей за жизнь успел повидать изрядно, так даже очень хороший.

– В таком случае послушайся моего опыта. Жизненного. Травка зеленеет, солнышко блестит. До свиданья, шапка! Здравствуй, менингит.

– Чего? – от неожиданности Сергей перестал жевать.

– Того, что одевайся нормально. Я понимаю, вначале адреналин, потом ты вел этот агрегат и порядком устал. Снаружи солнышко. Жарко и все такое. Но здесь и сейчас есть еще и ветерок. Не заметишь, как просквозит. Сейчас, может, и выдержишь, на войне вообще меньше болеют, но вернемся, расслабишься – и тут же упадешь. Со смесью нервного истощения и банальной простуды, легко переходящей в бронхит, а то и воспаление легких. Оно тебе надо? Да и мне тоже? Страну интересует результат твоей работы, а не статистика заболеваний.

– Все-то вы видите… Как в лупу смотрите.

– А лупа, – усмехнулся Полтавец, – вообще хорошая вещь. Универсальная. Можно, к примеру, неприличное слово на заборе выжечь. А можно чье-то величие разглядеть. Или манию величия.

Сергей поморщился. Слова полковника были смесью жесткой отповеди и наставлений, характерных больше для бабули. С другой стороны, Полтавец прав. Поэтому спорить он не стал, молча отставил котелок и пошел к своему бронетранспортеру, чтобы одеться. В этот момент все и закрутилось.

Громыхнуло так, что звуки просто исчезли. По глазам ударило тяжелой, как дубина неандертальца, вспышкой света. И следующее, что дошло до сознания полковника – это понимание, что все они влипли.

К тому моменту зрение уже вернулось, а так как Полтавец этого даже не почувствовал, то объяснение было донельзя простым – сколько-то он пролежал без памяти. Как, впрочем, и остальные. Их провели, как младенцев – закидали светошумовыми гранатами, и делу конец. Как подобрались? Черт знает, да и неактуален сейчас этот вопрос. Главное, повязали ослепленных и оглушенных без каких-либо проблем. И сидят сейчас русские солдаты, еще пять минут назад не без основания уверенные, что самые крутые в этих местах, связанные и без оружия, а вокруг них японцы.

Да уж, японцы. Ползают туда-сюда по развалинам, непонятно чем занимаются. Пригнали две машины – очевидно, на них и прибыли. Внушительных размеров грузовик и новенький, но здорово потрепанный военными дорогами легковой «проходимец», более всего напоминающий помятый кирпич. Охраняют пленных только двое.

К слову, весьма интересная охрана. Рядовой и, судя по лычкам, сержант. У японцев это звучит иначе, но суть не меняется. Только вот если первый – так, обычный солдат, не новичок, это сразу видно, однако и ничего выдающегося, то второй экземпляр весьма колоритен. То ли пересмотрел в детстве аниме про ниндзя, то ли увлекался старым кинематографом родом из СССР. Скорее всего, то и другое вместе, да и неважно это, но вид явно неуставной. Одни пулеметные ленты крест-накрест и торчащая из-за плеча антикварного вида рукоять меча чего стоят! Учитывая вполне современную форму японца, выглядело это несколько комично.

Но комично, не комично, а японцы эти серьезные профессионалы, ухитрившиеся пленить не самую хреновую по подготовке и боевому опыту группу. Причем сделали все достаточно аккуратно, но без заботы о здоровье и самочувствии подопечных. Хорошо еще все живы. Хотя нет!

Лейтенант Поляков лежал рядом с бронетранспортером в темной луже кажущейся черной крови. Один из японцев на глазах Полтавца с силой пнул его под ребра и отошел, потеряв всякий интерес к телу. Чем его так приложило? И это тоже ясно, судя по отметинам на броне, помимо светошумовых гранат сюда и пара боевых прилетела. На всякий случай, видать. Эх, лейтенант, не зря ты в Китай один пошел. Спас товарищей, а вот сам…

Подобного зрелища полковник не видел раньше и подозревал, что не увидит больше никогда. Поляков, еще секунду назад лежащий ничком, внезапно одним стремительно-плавным, кошачьим движением встал на ноги. Когда он успел достать пистолеты, Полтавец не смог даже уловить. Выстрел – и ближайший японец заработал дыру в черепе на сантиметр ниже каски. Сразу же, пауза была в какие-то доли секунды, из второго пистолета Поляков отправил к праотцам второго японца, после чего события приняли чисто математический оборот.

Движения Полякова не выглядели размытыми, как любят писать в романах. Совсем наоборот, двигался он не быстрее, чем обычно. Вот только их четкости и выверенности позавидовали бы и боец спецназа, и какой-нибудь восточный гуру, всю жизнь промедитировавший в монастыре. Ни единой ошибки, ни на миллиметр больше, чем нужно – однако и не меньше ни на волос.

Он шел и стрелял, попадая с первого раза четко в голову, безошибочно расставляя приоритеты. По нему стреляли в ответ – и не попадали. Каждый раз лейтенант ухитрялся оказаться чуть-чуть в стороне траектории пули, а открыть массированный огонь и «задавить» его количеством японцы попросту не успели. Их и было-то десятка полтора, не больше. Последний, сообразив, видимо, что это жу-жу неспроста, и безрезультатно высадив по неуязвимому русскому весь магазин, просто бросил оружие и рванул прочь, петляя, как заяц. Смотрелось это комично, секунды две, наверное. Потом вскинутая рука – и короткий, будто вежливый аплодисмент неудачливому актеру, хлопок выстрела, ставящий точку в представлении.

Окинув взглядом поле боя, лейтенант какими-то замедленными движениями перезарядил оружие, сунул пистолеты обратно в кобуры. Очень точно опять же, все делал как-то механически. Затем развернулся, махнул рукой:

– Полковник! Товарищ полковник, твою налево! Давайте, командуйте, я всё…

Когда Полтавец, выкрутившись из ремня, которым ему связали руки, подбежал, Сергей почти осел на землю. Поднял глаза, вымученно улыбнулся:

– Простите. Голова болит страшно. И кружится.

– Еще бы. У тебя, брат, контузия.

– Обрадовали, блин.

На взмах руки подоспел сержант Кубиков, здоровенный, с фигурой под стать фамилии. На него была возложена ответственность за медикаменты, и он ее с честью выполнил, сохранив достаточно богатый запас всего, что теоретически могло пригодиться. Это радовало сейчас несказанно.

– На вот, выпей, – Полтавец залез в аптечку, быстро отыскал нужные таблетки. – Помогут. Не сразу. Куда ранило?

– В груди печет.

С Полякова стянули бронежилет, разрезали одежду. Что же, повезло. Небольшой осколок располосовал наискось кожу и засел в мышце так, что край торчал наружу. Выдернули его без проблем, вместо благодарности услышав в свой адрес много теплых и ласковых слов. Перевязали. Что же, могло быть и хуже, а так – ничего опасного, только крови вытекло изрядно. Отлежится – пройдет.

– По машинам! Бегом. Ты как, идти сможешь или тебя донести?

– Да смогу, – парень забрал выданные лекарства, забросил их в рот, сглотнул. Отхлебнул воды из фляги. – Мне бы минут пять посидеть – и смогу.

– Можешь даже полежать. Пока я в этом курятнике порядок наведу, все десять пройдут.

Десять, не десять, но пока бойцы, с легким охренением поглядывающие на Полякова, организовались, разобрали оружие, проверили трофейные машины, какое-то время прошло. Легче Сергею, честно говоря, не стало, но хоть не тошнило – и то хлеб. Во всяком случае, когда они выбрались на дорогу и рванули по ней изо всех сил, благо движки у японской техники были что надо, он смог найти в себе силы даже получать какое-никакое удовольствие от поездки. А вскоре и таблетки подействовали, наконец, и боль хоть немного, но отступила.

То же место. То же время

Подвал в полуразрушенном здании, куда японцы затолкали пленных, давил на нервы сильнее, чем гидравлический пресс. И время тянулось, будто резина. Вначале Дина ходила из угла в угол, то и дело возвращаясь к раненым и проверяя их состояние. Учитывая, что сделать она все равно ничего не могла, это было лишь излишне нервной реакцией. Потом, убедившись, что метания ни к чему не приведут, она села в угол, прикрыла глаза… И незаметно уснула – организм, похоже, устал от стрессов и включил естественную защиту.

Сколько она проспала, Дина не знала – часы у нее отобрали. Но проснулась она хоть и с затекшей от неудобной позы спиной, но отдохнувшая и удивительно спокойная. Причем не истерически-спокойная, как это бывает у женщин, а наполненная достойным офицеру самообладанием так, что разве из ушей не лилось. И, к слову, имела на то некоторые основания.

Ну, попала в плен – так ведь не убили же! Официально она – иностранный военный наблюдатель, причем от страны, в конфликте не участвующей. Сработает наличие специфического и не очень почетного статуса или нет – вопрос открытый, но шанс есть. Повезет – вообще отпустят, не повезет – так ведь проблемы надо решать по мере их возникновения, а не портить нервы, изматывая себя ожиданием.

Опять же, товарищи вроде умирать не собираются. Гоц как сидел и ругался сквозь зубы на свою ногу, так и продолжает это делать. Полански в сознание не приходит, но и видимых ухудшений в самочувствии нет. В общем, пока терпимо.

Что же, оставалось осмотреться, тем более что во вместительном помещении они были не одни – это девушка поняла сразу. Иной вопрос, что к ним боялись приближаться, но теперь Дина сделала это самостоятельно, тем более препятствий ей никто не чинил, а проникающие через узенькие окошки у самого потолка лучи солнца давали света достаточно, чтобы не ломая глаза видеть все, что ее интересовало.

Итак, сам подвал. Не то чтобы огромный, но все же внушительный. Раньше явно какое-то техническое помещение. На массивных станинах какие-то весьма габаритные металлические агрегаты, более всего похожие то ли на насосы, то ли на компрессоры. Точнее Дина определить не взялась бы – во-первых, они были частично разобраны, видимо, их пытались вытащить, да так и бросили, а во-вторых, неизвестно, сколько они простояли здесь, но давление времени ощущалось. Проще говоря, все, и трубы, и сами установки были покрыты толстым слоем грязи. Добавьте к этому недостаточное освещение – и все, картина маслом. Которое, кстати, было в избытке разлито возле одного из агрегатов, когда-то сорванного с опор чудовищной силы ударом. Чем его так? А пес знает, но изорванные и перекрученные, как бумага, стальные швеллеры о многом говорили.

И все же было это давно. То же масло уже вечность как превратилось в отвратительные медузоподобные сгустки, чего уж говорить обо всем остальном. Механизмы, находящиеся здесь, давным-давно умерли, и сейчас на их ржавых скелетах обосновались совсем другие персонажи – люди.

Было их человек двадцать. Большинство – китайцы, разговаривающие вроде бы негромко, но периодически забывающиеся и переходящие на свойственный их языку ор. Еще четверо – европейцы. Эти держались особняком и негромко переговаривались на чудовищной смеси английского. Французского. Немецкого и итальянского языков. Одна – женщина едва ли старше Дины, в еще недавно дорогом и элегантном, а сейчас грязном, мятом и порванном деловом костюме. Остальные одеты куда проще, даже при здешнем освещении видно. Китайцы же – и мужчины, и женщины, и даже пара детей, одеты кто во что горазд и разбились на кучки, жавшиеся к стенам. Оно понятно – здесь все еще помнят, что могут сотворить японцы, которые с пленными, да и с гражданскими тоже никогда не церемонились.

Однако же… Дина едва не расхохоталась в голос. Китайцы почти все в масках. Нет, оно понятно. Еще не забылись времена, когда по миру одна за другой прокатились несколько эпидемий. За их вспышками торчали уши американцев, хотя те, естественно, не признавались. Не суть. Главное, в отличие от раздолбаистых русских и любящих побороться за свои права европейцев, азиаты привыкли носить маски. Настолько приучились к этому, что даже сейчас морды закрывают. Прямо не временная тюрьма, а БДСМ-вечеринка. Им бы еще маски зайчиков – так вообще детский карнавал получится.

Немного подумав, Дина направилась к европейцам. Точнее, людям с европейской внешностью, поскольку один из мужчин оказался американцем. Немец и итальянец работали на одном из местных заводов – аккурат перед войной приехали, дабы, согласно условиям контракта, обеспечить установку и наладку купленного у их фирм оборудования. Американец приехал в качестве туриста. Ну а француженка сопровождала на переговорах своего босса и, ухитрившись отстать от него, в суматохе первых дней войны, оказалась вдруг посреди чужой страны в полном одиночестве, без денег и связи.

Глядя на нее, кстати, Дина лишь головой удивленно покрутила. Красивая француженка – это что-то из разряда анекдотов. Красивые женщины в Европе вообще и во Франции в частности – вымирающий вид, экзотика! Нет, хорошенько поработав с макияжем, стилистом и одеждой от хорошего кутюрье из любого крокодила можно сделать женщину мечты. Но вот так, в рваной одежде, с усталым лицом и без капли губной помады оставаться красивой… Нет, это из разряда фантастики. Сама б не видела – не поверила бы!

Увы, разговор ни к чему не привел – банально потому, что никто ничего толком не знал. Все попались примерно так же, как Дина со товарищи. Японцы, похоже, оседлали дороги и грамотно организовали их патрулирование, аккуратно изымая беженцев всех мастей. Грамотно сработали, гады! Что же, оставался вариант попробовать взять в оборот менее надежный, но более многочисленный контингент. Проще говоря, Дина решила попробовать расспросить китайцев, но именно в этот момент события приняли неожиданный оборот.

Вначале несколько раз громыхнуло. С чувством так. И свет блеснул яркий, режущий глаза. Моментально смолкли разговоры, в подвале установилась глубокая, звенящая тишина. Однако после этого все прекратилось. Ненадолго, минут на десять. Затем тишина взорвалась пистолетными выстрелами, автоматными очередями, снова выстрелами… А потом все смолкло.

Они сидели тихо, как мыши, боясь привлечь внимание. Кто бы ни победил там, снаружи, это опасно. Все здесь опасно. Увы, как ни таись, это ничего не гарантирует. Зайца не спасают ноги, мышку – норка, а их, соответственно, тишина.

Снаружи раздался лязг, затем кто-то грубо выругался по-русски. В дверь тяжело бухнуло раз, другой, с характерным лязгом вылетел замок. Потом дверь очень тихо повернулась на хорошо смазанных петлях, и в помещение, грамотно прикрывая друг друга, вошли двое. Их фигуры из-за тяжелых бронежилетов и касок, выглядели пугающе массивными, а оружие в руках словно бы говорило: «А ну-ка, рыпнись!» Вошедшие осмотрелись, подсвечивая себе фонарями, а затем тот, что повыше, удивленно сказал:

– Ну ничего себе компот!

Спустя пару минут они уже стояли на улице, и Дина смогла осмотреться. Да уж, миленько здесь. Руины какие-то, обшарпанные до невозможности. Хотя, конечно, больше ее занимали русские. Крепкие парни в камуфляже и бронежилетах моментально отсортировали найденышей по внешности. Китайцев направо, остальных – налево. Раненых вынесли на руках, причем сами. А затем подошел их командир, тоже в камуфляже и без знаков различия, но Дина моментально определила – кадровый военный, причем в немалых чинах. Была в его поведении этакая спокойная властность. Да и возраст соответствовал.

Особо мудрствовать русские не стали. Дина не удивилась бы, прикажи их старший просто оставить узников здесь. Кто они ему? Из чистой любезности выпустили – и хватит. Не удивилась бы она и, если б он, к примеру, оставил китайцев и забрал европейцев. Банально по чертам лица – возникает иногда в таких ситуациях иррациональная симпатия. А китайцы что? Они дома, не пропадут.

Однако русский, вздохнув и пробормотав под нос что-то неразборчивое и явно нелицеприятное, лишь рукой махнул и приказал им грузиться в стоящий тут же грузовик. В тесноте, как говорят русские, да не в обиде, хотя потолкаться пришлось людям изрядно. Грузовик – не автобус, на такую толпу не рассчитан.

Еще Дина увидела свой внедорожник, однако предъявлять на него права выглядело как минимум неуместным. В машине уже разместились четверо солдат, и ясно было, что попытку высадить их прочь из удобного салона парни воспримут крайне негативно. Может даже, летально негативно.

Зато раненых приказали грузить на другую машину. Здесь имелся еще один грузовик и целых два японских бронетранспортера – русские, похоже, времени зря не теряли и трофеями не брезговали. Видя, как вцепилась Дина в импровизированные носилки, на которых несли Полански, их старший внезапно поманил ее пальцем и спросил:

– Муж?

– Да, – не задумываясь кивнула девушка. Ну, в самом деле, чего уж себя-то обманывать – поляк давно стал для нее много большим, чем просто товарищ и даже друг. Надежный, как скала, готовый встать между ней и смертью и оградить от любых бед. И не по принуждению, а потому, что так надо. Такого если увидишь – держи крепче и не отпускай. Она и не отпустит!

– Хорошо, – офицер кивнул. – Поедете с ним. Откуда русский так хорошо знаете?

Только сейчас Дина сообразила, на каком языке велся разговор. Пришлось честно признаться о своих корнях и вообще о том, откуда она приехала. Зачем, правда, умолчала, да русский и не спрашивал. Кивнул только понимающе и махнул рукой – несите, мол.

В кузове грузовика было на удивление чисто и просторно. Разве что в углу пристроился парень одного примерно возраста с Диной с очень усталым, осунувшимся и ставшим острым, как топор, лицом. Не ранен, однако же полулежал и даже не пытался встать, когда начали затаскивать носилки.

Дине хватило одного взгляда, чтобы определить: офицер в небольшом звании, наверное, контужен. А судя по тому, как ехавшие с ними двое солдат аккуратно помогают ему сесть поудобнее, Дина поняла: уважением он пользуется немалым. На додумывание, впрочем, особо времени не оставалось – грузовик тяжело взревел двигателем, неловко дернулся, а потом как-то очень плавно тронулся и пристроился в хвост уже выбравшимся на дорогу бронетранспортерам. Очередной этап путешествия начался.

Значительно южнее. То же время

Американцы – идиоты. В принципе, Харрис всегда это знал, а сейчас лишний раз убедился. А идиоты, в первую голову потому, что считают себя самыми умными. И плевать им на то, что другие советуют.

Нет, ну в самом деле. Он им подал идею разобраться с излишне любопытными израильтянами – и те уже через пять минут начали считать ее своей. Ну ладно негр – он в их команде был руками. Сильными, умелыми, но на стратегическое планирование не замахивающимися. А вот Смит… Честное слово, Харрис всегда считал его более уравновешенным и умеющим думать хотя бы на несколько шагов вперед. Но то ли американца надломили усталость и плен, то ли были у него свои резоны, но действовать он начал сам и, естественно, не вовремя.

Хотя, конечно, шанс у них был, и неплохой. Вот только стереотип о том, что каждого еврея волнует исключительно собственная шкура, почему-то не сработал. И самоубийственный бросок здоровяка, своим телом прикрывшего женщину, стоил американцам жизни.

Да уж. А предупреди они Харриса – и все сложилось бы иначе. Из трех стволов покрошили бы всех. Но американцы начали, не спросив и ни о чем с ним не договорившись. В результате Харрис запоздал и практически не принял участия в схватке. Повезло еще, что успел сигануть в кусты. Ну и вдвойне повезло, что не стал пытаться изобразить хоть что-то, а просто дал стрекача. Впрочем, ему помогла принять верное решение пуля, сбившая ветку буквально в паре миллиметров от уха. Стреляла дамочка очень неплохо.

Ну что же, поединок в ночи – не самая лучшая идея. Слишком велики риски, чересчур много приходится полагаться на удачу. И потом, эта курица в одиночку все равно не выберется. Но даже если произойдет чудо, и она каким-то образом доберется до своих, да еще и начнет болтать – что с того? Ее слово против его слова, причем он сам обвинит ее в нападении. Кто поверит известным своей хитрозадостью евреям?

В общем, Харрис предпочел уйти. Ночью его все равно не преследовали. Добрался до дороги, на рассвете разжился транспортом. Правда, его хозяев, китайцев – средних лет мужика, поразительно некрасивую женщину и подростка-сына пришлось утилизировать, но тут уж, как говорят американцы, ничего личного – просто бизнес. В самом деле, их жизни нельзя сравнивать с британскими. Так что Харрис был в своем праве.

Ну а потом гонка по разрушенной в хлам дороге, перестрелка с какими-то отморозками, от которых Харрис с трудом сумел оторваться. Но дело того стоило. Уже к полудню он был на территории, контролируемой китайцами. Не оперативной группой с полупартизанскими настроениями, как в прошлый раз, а настоящей армией. Именно поэтому Харриса не пристрелили на месте, хотя в момент первого контакта до этого едва не дошло. Однако дисциплина взяла у рядовых верх над желанием избавиться от подозрительного европейца, да и высокое начальство было рядом.

Вот так. Регулярная армия, пускай и серьезно потрепанная. Со службой тыла и командирами в больших чинах, опасающимися делать слишком резкие движения, чтоб не повредить карьере. Именно поэтому вместо того, чтобы втихую удавить шпиона (а иностранный военный наблюдатель от формально нейтральной державы никем иным быть не может), они пылинки с него сдували. И теперь майор спокойно, насколько это вообще возможно на войне, ехал к месту дислокации международной наблюдательной миссии. Там он будет в безопасности, а главное, сможет передать собранные сведения командованию. И если это самое командование будет удовлетворено, то, может, оно снизойдет до мнения скромного разведчика и позволит ему наконец убраться из этой дыры.

А вот чего Харрис не знал, да и остальные тоже, так это причины возникшей на фронте паузы. Собственно, майору и проскочить-то удалось лишь благодаря тому, что активные действия разом сменились зловещей тишиной, изредка разрываемой лишь вспышками коротких локальных стычек. Именно поэтому, собственно, Харрису и удалось сравнительно легко выбраться. унеся с собой в комплекте руки-ноги и прочие важные части тела. Причина же паузы на всем огромном фронте в момент, когда он может рухнуть от любого толчка, а силы наступающих еще отнюдь не на исходе, была проста. Кое-кому на севере надоела мышиная возня, и он перешел к жестким мерам.

На самом деле, хотя Россия де-факто принимала участие в войне, де-юре об этом предпочитали молчать, причем с обеих сторон линии фронта. Потому что альтернатива ограниченному контингенту «добровольцев» и «советников» – открытая война. В этом случае русские бросят на чашу весов совсем другие силы и ресурсы. А если влезут американцы, которым вечно неймется, то и до ядерной войны недалеко. Поэтому обе стороны предпочитали втихую обкатывать друг на друге новинки и не афишировать происходящее. «Мы знаем, что они знают, что мы знаем…» Этот каламбур хорош для двоих, но в толпе он уже не работает.

Однако правила игры хорошо, но обременительно. И потому русские перешли к более решительным действиям. Правда, самолеты и вооружение, задействованные в операции, считались арендованными китайской стороной, а летчики числились наемниками. Все с той же целью, к слову – надо же сохранять лицо в глазах окружающих. Однако на разрушительный эффект такие условности, что характерно, не повлияли, а Япония попросту не имела средств для предотвращения русского удара и заработала плюху. Что же, бывает.

Итак, в один прекрасный день с аэродромов поднялись в небо два десятка истребителей МиГ-31, к каждому из которых была подвешена внушительная на вид, совершенно не сочетающаяся по дизайну со стремительным, но тяжелым перехватчиком, ракета. Впрочем, истребители летели не так уж и долго. По сути, они играли сейчас роль первой ступени для недавно поступившей в войска новой модификации гиперзвуковых ракет. Это русское ноу-хау, так и не превзойденное конкурентами, в японо-китайской войне пока не применялось. Тем выше был соблазн испытать его в условиях масштабного конфликта против неприятеля, имеющего современную ПВО. И русские не стали мелочиться.

Эти сутки во всем мире очень быстро стали называть «днем, когда японцы огребли». И, по сути, так оно и было. При всей своей технологической развитости и истекающих из нее преференциях, Япония – очень маленькое по размерам государство использующее вдобавок в энергетике атомные электростанции. Конечно, они – не основные источники энергии, на самом деле их не так и много, но для маленькой страны…

В общем, гиперзвуковые ракеты преодолели систему ПВО и даже не заметили ее. Как, впрочем, и она их. А после этого они поразили такие большие и неподвижные цели, как АЭС, и натворили дел. Благо даже без боеголовок, на одной кинетической энергии могли бы разбить немало посуды на чужой кухне. А когда они еще и взрываются…

Разумеется, атомные станции не взорвались – русские же не варвары устраивать зону радиационного заражения рядом с собственными границами. Вот будь это все подальше, где-нибудь за океаном – тогда пожалуйста, со всем нашим удовольствием. Тогда и заряды были бы другими, и налет более массированным – одной, даже особо мощной ракетой разрушить столь защищенную цель, как атомная станция, крайне сложно. А рядом – нет, здесь те, кто направлял ракеты, действовал тоньше.

Взрывами были поражены вспомогательные агрегаты. Вроде не смертельно, вот только этим ударом русские убили сразу трех зайцев. Во-первых, показали, что могут поразить любую цель на территории Японии. Во-вторых, продемонстрировали решимость не останавливаться ни перед чем. И, в-третьих, нанесенные повреждения привели к аварийной остановке большинства реакторов. А их просто заглушить, но крайне сложно запустить вновь. В результате после нанесения удара у японцев остались только две действующие АЭС, и энергосистема островного государства рухнула.

В принципе, это не было смертельным ударом. Перераспределить энергетические потоки сложно, однако вполне технически возможно – без освещения улиц вполне можно обойтись. В отличие от военных заводов, к слову. Однако военные действия встали на паузу – японцы лихорадочно решали, что делать дальше, китайцы пытались хоть как-то восстановить боеспособность своей избитой армии, русские же никого не торопили. Война постепенно замирала.

В двадцати километрах от Игровой Базы.

Это же время

Дорога петляла, как мысли алкоголика. Сурок развалился в кресле, старательно делая вид, что он спокоен и расслаблен, и надеялся, что актерские таланты его не подведут. Насколько ему это удавалось – вопрос открытый, однако пока что никаких претензий ему не высказывали.

Откровенно говоря, сам он проехал бы по этой дороге «на одном колесе» и не вспотев при этом. Даже с учетом того, что дорогу подернуло ледком, а посыпать ее песком дорожники, как всегда, не успели. Но в том-то и проблема, что сейчас за рулем был не Пашка. Сегодня, после долгих уговоров, он сдался и пустил за руль подругу – уж больно той хотелось проехать на настоящей «бэхе», желательно с ревом и дрифтом на поворотах. Вот и пришлось уступить, памятуя бессмертного О’Генри – можно дать женщине в морду, чтоб сильнее любила, но сделать надо, как она просит.

На пассажирском месте было непривычно. А глядеть, как подруга отчаянно борется с машиной в узком коридоре между лихостью и инстинктом самосохранения, еще и страшно. В первую голову за машину – хотя девушка и любила рассекать на мотоцикле (по молодости без прав, что характерно), вот только делала это исключительно летом. Поэтому сейчас она ехала для трассы совсем не быстро, километров шестьдесят от силы. На такой скорости системы безопасности защитят пассажиров, но если автомобиль уйдет в кювет или столкнется с кем-то, ремонт будет стоить дорого.

Впрочем, если ты не можешь сопротивляться насилию, то надо расслабиться и получать удовольствие. Смирившись и успокоив себя этой мыслью, Сурок попытался перенести ход мыслей в иную плоскость. Подходящих было две. Первым номером, разумеется, дача, куда они ехали, и где сейчас никого точно нет. Зато есть камин, запас дров, бар, который грешно не ополовинить, мангал и огромная мягкая койка. На которой так здорово вытянуться во весь рост, дабы молодой и растущий организм смог, наконец, хоть немного побыть в комфорте и отдохнуть от мирских забот. Все так, но, увы, в голову лезла совсем иная мысль. Если конкретно, сам факт того, что его, лейтенанта Павла Суркова, в такое время выпустили с Базы.

Разговор с тренером вышел тяжелым. Честно говоря, выволочку за драку Сурок получил изрядную. И тем удивительнее было резюме всего разговора, когда генерал внезапно подобревшим голосом то ли предложил, то ли приказал съездить куда-нибудь на пару дней и передохнуть. Сбросить пар, так сказать. Почему? Да чтоб нервы в порядок привести и больше не доводить ситуацию до конфликта с травмами. Ну и потому, что для эффективной работы даже чудо-мальчикам, вроде их троицы, нужен отдых, иначе показатели в любой момент могут начать снижаться.

С последним Сурок был полностью согласен. И не только по шкурным соображениям, но и просто потому, что хорошо понимал: если лук слишком долго держать натянутым, тетива растянется и оружие потеряет свою мощь. Правда, он честно поинтересовался, не получится ли так, что там опять завертится, а он черт-те где. Генерал лишь вздохнул и объяснил, что, во-первых, они победили, качественно впечатлив неприятеля, но подразделение фактически перестало существовать. Два серьезно поврежденных танка погоды не делают. Во-вторых, на хозяйстве останется Леночка, которая отправится на отдых после его, Сурка, возвращения. Ну и, в-третьих, без крайней нужды их подразделение задействовать пока не будут. Вот доставят трофейные танки, разберутся с враждебной технологией, поймут, что от нее ждать, а уж после начнут действовать. Иначе слишком просто растерять и ценную технику, и, что куда важней, с трудом, потом и кровью завоеванный авторитет. И с этим аргументом поспорить было сложно. Да и, честно говоря, не хотелось.

– Ты после школы куда собираешься? – поинтересовался он больше для того, чтоб не молчать. Сидеть и просто наблюдать за неловкими действиями подруги требовало слишком много нервов.

– А, еще не знаю! – беззаботно отмахнулась она. – Попробую в Питер поступить, на врача. Вряд ли справлюсь, но потом смогу перебраться куда-нибудь в провинцию. Учат там, может, и хуже, но диплом-то одинаковый. А не понравится – что-нибудь еще найду.

– И так легко бросишь достигнутое?

Все же Сурок был не просто разгильдяй. Он был разгильдяй обстоятельный и продуманный, и совершенно не понимал, как можно так легко отмахиваться от изрядного куска жизни. Образ мышления, соответствующий, скорее, куда более умудренному опытом человеку. Неудивительно, что его не поняли.

– А, ерунда, – махнула рукой подруга. – Вон, Билл Гейтс тоже учебу бросил – и что?

– И ничего. Он бросил Гарвард, а не ПТУ в Нижнем Ухрюпинске.

– Да ладно тебе, не будь букой, – девчонка повернулась к Сурку и шутливо взлохматила ему волосы на голове. И закономерно отвлеклась от дороги.

Машина дернулась, и лишь жестко вмешавшаяся система стабилизации удержала ее от заноса. Все правильно, подружка по неопытности чересчур притопила газ, и автоматика купировала ее ошибку. Сурок похвалил себя за выдержку – внешне он остался невозмутим. Как индейский вождь, которым любил себя представлять в детстве. Но все, пора было вмешаться.

– Сбрось скорость и остановись.

– Зачем? – девчонка обернулась, сверкая счастливой рожицей и улыбкой в сто зубов. На этот раз сохранять невозмутимость получилось заметно сложнее. Все же успел Сурок привыкнуть, что, когда отдается приказ, его сначала выполняют, а потом спрашивают. Или просто выполняют, без глупых и ненужных вопросов.

– Остановись.

Получилось это, как он подозревал, достаточно внушительно. Вот только вредная девчонка показала ему язык, втопила газ и лихо вписалась в поворот. Ну и, соответственно, увидела, почему Павел требовал остановиться. Увы, поздно.

– Вот поэтому я и просил тебя остановиться.

– Я же не знала…

Сурок чуть не плюнул в сердцах, и удержало его от этого лишь понимание, что заплевывать он будет свою любимую и персональную машину. Нет, ну в самом-то деле, что за народ эти бабы? Вначале сотворят что-то, а потом сидят с невинным видом, хлопают глазами… Они ж не знали/не хотели/думали, как лучше… И теперь они совершенно искренне уверены, что эти слова все объясняют и, до кучи, выписывают им амнистию. Ведь нельзя же сердиться на таких бедненьких-несчастненьких-красивых, правда? А мужчина – он же для того и создан, чтобы созданные ими проблемы решать, правда-правда! И придется теперь решать, причем еще повезет, если удастся отделаться только деньгами.

А вот и он, больной зуб. В смысле причина, по которой Сурок хотел остановиться и пересесть на место водителя. Машина ДПС – дай Петру и Семену. Стоит в кустах, а рядом два орла. Часто стоят, место у них тут особое, намоленное. Конечно, радар им сейчас нарушений не покажет, но кто за рулем они наверняка видят. Будь вокруг могучий поток машин, еще оставался бы шанс проскочить, а так… Вон, уже машут полосатым хреном, и улыбки на физиономиях самые мерзопакостные.

Ну, про улыбки Сурок додумал, конечно – какое у этой парочки выражение лиц, он просто не рассмотрел. Но, вылезая из машины, уже понимал – добром это не кончится.

– Так-так-так, – ухмыльнулся ближайший инспектор, поигрывая палкой. Не жезлом, посрамляющим рисунком зебру, а внушительной резиновой дубинкой американского образца, то бишь с поперечиной. – Нарушаем?

– Сколько?

Это, как оказалось, было не лучшим решением. Сегодня хранителям дорог хотелось не столько заработать, сколько покуражиться.

– О, да ты мажор! А вот баба твоя отсосет нам в кустах – тогда и поговорим…

– А если так? – холодно поинтересовался Сурок, доставая из кармана (автоматчик непроизвольно дернулся, и по его реакции стало ясно – вояка он так себе) удостоверение. Однако корочки впечатления не произвели – на них и взглянули-то больше из любопытства.

– Смотри-ка, еще и подделка документов… Ну что, мальчик, вот тебе протокол, подписывай.

Лист протокола был незаполненный. Старая уловка. Сурок скривился:

– То, что вы мне предлагаете, описывается фразой «сделай себе проблему, чтобы нам было хорошо». Я – не лох, вы – не евреи, поэтому сделать вам хорошо я могу разве что пару ударов по морде.

– Совсем обнаглел…

Через миг в животе у Сурка что-то будто взорвалось. Удар прикладом – он такой… болезненный. А потом было еще несколько плюх, и когда Сурок пришел в себя, то во рту его стоял острый привкус крови, а тело болело так, словно на нем черти танцевали.

Что же, как действовать в подобной ситуации, Сурок знал. В конце концов, инструкции он получал от самого Кузнецова, который голубиной кротостью и сочувствием к оппонентам не страдал, зато своих не сдавал ни при каких обстоятельствах. Так что… Неприятно, конечно, однако же вы, ребята, сами напросились.

– Ну, ты дура-ак, инспектор.

– Чего? Оскорбление при исполнении добавить хочешь?

– Это – не оскорбление, а констатация факта, – разбитыми губами улыбнулся Сурок и в тот же момент атаковал.

Парень не обольщался по поводу своих возможностей. Из всей их троицы он был слабейшим – и физически, и в подготовке. Не было у него ни почти звериной гибкости, скорости и реакции Леночки, ни холодно-четкого, равнодушного и запредельно рационального стиля Полякова. Но и противники перед ним сейчас третьесортные. Обнаглевшие от безнаказанности провинциальные полицейские, а не какой-нибудь армейский спецназ. Вон, ближайший стоит-лыбится, а оружие свое держит так, что с ходу пустить его в ход не сможет при всем желании. Вот и доверяй такому автомат. Урод!

Наглая усмешка не успела сползти с лица полицейского, когда Сурок начал действовать. Раз! Из закрепленных на запястье ножен извлекается узкий, больше похожий на удлиненный скальпель, нож. Два! Клинок точным колющим ударом сверху вниз пробивает очень удачно стоящий ботинок вместе со стопой оппонента. Три! Сурок, будто сжатая до скрипа и внезапно распрямившаяся пружина вскакивает. Раненый еще не успевает открыть рот для вопля, как получает кулаком в кадык и все сопутствующие этому ощущения. И пусть скажет спасибо, что не ножом… Только в этот момент его напарник вдруг начинает понимать, что процесс глумления над щенком вышел из-под контроля.

Впрочем, что он там понимает, никого уже не интересует. Слишком долго славный блюститель порядка пытается вскинуть автомат. Настолько, что Сурок успевает сделать шаг, режущим движением полоснуть его по запястью, после чего как на тренировке пробить неожиданно сильную и на редкость хорошо для мальчишки поставленную «двойку». А так как противник удержался-таки на ногах, то врезать ему в печень и провести классический апперкот. И, в принципе, все, поле боя осталось за Сурком.

Короткими, скупыми движениями (все как учили) Сурок избавил побитых от оружия, раций и вообще всего, что могло представлять интерес. Затем остановил кровь (ее, впрочем, было немного) и ловко связал их, благо веревка в багажнике имелась. Параллельно рассмотрел повнимательней. То, что орлы не местные, он уже понял – своих-то он и так всех знал, хотя бы в лицо. Что поделаешь, специфика местечкового города. Что характерно, ни одной машины мимо так и не проехало – тоже специфика незагруженной провинциальной дороги. Утащил пленных на обочину, к их машине. Весьма затрапезной «нашемарке», к слову, и в очень потрепанном состоянии. Откуда ж они, если так хреново живут, из какого болота вынырнули? Номера московские… И с какого, интересно, перепуга местные жрецы правопорядка уступили им столь удобное место? Однако на размышления времени не было, Сурок и без них торопился. И лишь закончив процедуру, повернулся к подруге:

– Вот, как-то так…

Все это время девушка смотрела на него охреневшими глазами. Шок – он разный бывает. И лишь сейчас у нее сработали в мозгу какие-то шестеренки.

– Что это было?

– Пока не знаю, – Сурок внимательно посмотрел на нее, отметил в уголках глаз медленно набухающие капельки слез. Ничего, справится, не разревелась сразу – и то хорошо. – Сейчас будем решать вопрос.

К счастью, Россия – страна достаточно продвинутая в плане связи. Даже здесь телефон уверенно брал сеть. Оставалось только связаться с Базой, сообщить о происшедшем. Через какие-то полчаса рядом заскрипел тормозами знакомый минивэн, и из него шустро выбрались крепкие парни в камуфляже – генерал Кузнецов своих людей и впрямь не бросал.

Игровая база. Поздний вечер

– Сработала ловушка, – усмехнулся Кузнецов. Сейчас, развалившись в кресле, более всего он напоминал сытого и довольного жизнью кота. – А ведь я сразу предупреждал: не может наш проект не привлечь внимания.

Особист молча кивнул. Он тоже изначально пришел к тем же выводам, разве что по долгу службы предпочитал свои мысли не афишировать, действуя аккуратно и втихую. Любого врага лучше всего бить, когда его не ждешь. Вот он уверен в собственной победе – и тут его раз поленом по затылку!

– Ваш парнишка справился, – резюмировал особист после недолгой паузы.

– Лучше бы справился, поставь мы его в известность заранее.

– Тогда была бы видна игра, насторожились бы.

– Или нет.

– Или нет, но зачем рисковать?

– Да уж, – поморщился генерал. Спор бы старый и заканчиваться не собирался. – Перфекционист вы.

– Какой уж есть. А родителям стоило его не Павлом назвать, а Торквемадиком. Так их распотрошить.

– Угу. А родителям подарить ему клещи, топор и спички. В качестве детских игрушек[8].

Оба высоких договаривающихся чина переглянулись и рассмеялись. Все же успех, вне зависимости от нюансов, оставался успехом.

– Хорошо, работайте, – Кузнецов махнул рукой, отпуская подчиненного. В отличие от большинства коллег, он предпочитал не вмешиваться сверх меры в нюансы, которых не понимал. Оперативная работа, общее руководство, управление войсками на поле боя – все это несколько разные вещи. Так что пусть расследованием занимается профессионал, которого этому учили.

Оставшись в одиночестве, генерал сбросил с себя напускную вальяжность и задумался, опустив подбородок на сцепленные руки. Ему говорили, что в такой позе он немного похож на довольного жизнью медведя. Что ж, может, так оно и есть, Кузнецова это не волновало. Главное, ему так думалось хорошо.

Итак, пока что все шло достаточно терпимо. Интерес, направленный извне, вполне ожидаем. Непонятно пока, чей интерес, но, судя по впечатлениям и самого Кузнецова, и особиста, работа топорная, а значит, никакие серьезные структуры они пока что не потревожили. Это радовало.

С другой стороны, столь оперативные действия противника открытым текстом говорили – стукачок на базе имеется. Оставалось только вычислить его, и круг подозреваемых был не так и велик. В общем, нормальная ситуация, и единственными, кто чувствовал себя малость уязвленными раскладом (ну, помимо полицейских, самых настоящих, к слову), оставались лейтенант Сурков и его подружка. Ну, Сурков понял – он вообще умница. Кое в чем он даже перспективней своих старших товарищей. Девчонку же и вовсе никто в нюансы посвящать не собирался. Просто объяснили ей, что болтовня чревата. На базе имелись специалисты самого разного профиля, в том числе и те, которые смогут объяснить что угодно и максимально доходчиво.

Куда больше сейчас беспокоила генерала китайская группа. Связь с ней была утеряна, и когда они оттуда вырвутся, и вырвутся ли вообще – вопрос открытый. Паршиво, если честно. С другой стороны, Полтавец – мужик опытный, выкрутится. Жаль будет потерять людей, опять же, Поляков, уверенно показывающий запредельные результаты… С другой стороны, все они – расходный материал. И чудо-мальчик с лейтенантскими погонами, и спецгруппа, и сам он, генерал Кузнецов, в масштабах страны пешки. Стоит это понимать и не считать себя чересчур уж значимыми – дешевле обойдется.

Генерал вздохнул, повернулся к рабочему столу и с омерзением посмотрел на кучу бумаг. Экран монитора сигнализировал – почты навалило кучу. Увы, проигнорировать все это не получится. Надо работать…

Китай. Сутками позже

Мелкий и противный, больше раздражающий, чем способный промочить хотя бы куртку дождик зарядил с самого утра. Сквозь натянутый над кузовом грузовика полог он пробиться не мог тем более, и все же Дина то и дело морщилась – чересчур живое воображение сейчас доставляло определенные проблемы.

Не радовал и Полански – в сознание он упорно не приходил, и ясно было, что без нормальных врачей и лекарств его состояние не улучшится. На фоне этого Алекс со своей неприятной, но для жизни в целом неопасной раной выглядел отвратительно бодрым. Его тоже можно понять – одно дело скрипеть зубами от боли при каждом мало-мальски сильном толчке, и совсем другое быть обколотых сильным обезболивающим, да еще и получить в довесок несколько разрисованных непонятными иероглифами бутылок, конфискованных в попавшемся по дороге магазине. Что конкретно там за напитки, осталось тайной, но что это спиртное было ясно без перевода. Русские клятвенно заверили, что с уколами оно конфликтовать не будет, и теперь счастливо лыбящийся Алекс периодически дегустировал содержимое, наклюкавшись до полной невменяемости и, судя по всему, не собирающийся останавливаться на достигнутом.

На фоне этого то и дело начинающего глупо хихикать чуда русский выглядел образцом спокойствия. Сидел, прикрыв глаза, и ни на что не реагировал. Гоц, видимо, на уровне подкорки помнящий, что он все-таки разведчик и должен собирать информацию, в минуты просветления пытался его разговорить, но толку не было. Русский или не слышал, или делал вид, что не слышит. Второе намного вероятней – когда во время остановок он с трудом, но все же вылезал из кузова, то с солдатами общался вполне уверенно. Даже голоса не повышал.

Почему такое отношение, Дина упорно не могла понять. Конечно, контузия – вещь своеобразная и непредсказуемая, но все же, все же… Может, парень обычный антисемит?

Что все не так просто, она начала понимать, когда их колонна попала в засаду. Кто ее устроил? В тот момент это никого не волновало, хотя, как подозревала девушка, все же китайцы. Во-первых, с распадом линии фронта образовалась натуральная мешанина из военных и гражданских то ли частей, то ли банд, то ли вообще не пойми чего. Все с оружием, все с разным понятием о дисциплине. Ну а во-вторых, в голове колонны шли бронетранспортеры японского производства.

Когда громыхнуло, а над головами прошелестели пули, реакция девушки была однозначной – выбраться наружу. Однако как только она дернулась, неожиданно сильная рука ухватила ее за плечо и отшвырнула обратно.

– Сиди, – как этот контуженый русский ухитрился так быстро, а главное, незаметно оказаться рядом, Дине оставалось только гадать. – Мы для них в мертвой зоне. Не слышишь, что ли?

Дина, к позору своему, не слышала. Более того, из всей какофонии звуков она смогла вычленить разве что размеренное уханье миномета. Судя по взрывам, калибр был невелик, но головную часть колонны он накрыл плотно.

– Выпускайте кракена! – заорал вдруг кто-то. Похоже, находились те, кому опасность сильно обостряла чувство юмора.

– Да иду я, иду, – русский как-то очень неловко перевалился через борт. Его тут же подхватили двое бойцов и принялись, отчаянно жестикулируя, что-то объяснять. Что именно, Дина не поняла – негромко, сплошной сленг, да еще и шум от стрельбы заглушает его качественно.

А вот русский, кажется, понял. Решительно отобрал у одного из солдат гранатомет, прицелился, почему-то в небо, кивнул и, пошатываясь, но быстро зашагал в сторону от грузовика. Солдаты дружно потрусили следом. Очень скоро они скрылись из поля зрения Дины, затем оттуда, куда они ушли, довольно громко «бумкнуло». Еще через несколько секунд рвануло уже там, откуда работал миномет. Или минометы? Неважно, в общем. Главное, взрыв был такой силы, что и гадать не приходилось – детонация боеприпасов. Бой почти сразу прекратился. А еще минут через пятнадцать русский вернулся, неловко, словно ноги все еще слушались его недостаточно уверенно, прошел на свое место, сел и устало прикрыл глаза:

– Все, скоро поедем, – и, предупреждая все вопросы, добавил: – Вы меня не трогайте, ладно? Что-то хреновато мне.

То же место. То же время

Когда Полтавец попросил, именно попросил, а не приказал, аккуратно приглядеть за гостями, Сергей едва не покрыл его последними словами. В самом деле, у него и так, несмотря на лекарства, руки-ноги словно ватные, а тут еще за чужаками присматривать! Однако же он сдержался, а после короткого размышления до него дошло, что полковник кругом прав. Во-первых, контуженый в одном кузове с ранеными – что может быть естественней? Во-вторых, людей и так не хватает, а он в своем нынешнем состоянии не слишком полезен. Так хоть здесь сможет заменить кого-то. А неприятные ощущения, и физические, и моральные, кругом вторичны – мы на войне, господа!

К слову, дело оказалось достаточно интересным и неплохо отвлекало от периодически накатывающих слабости и головной боли. Евреи переговаривались между собой на такой дикой смеси своего языка, чистого, почти академического русского и одесского местечкового говора, что понять их было само по себе задачей нетривиальной. Зато выводы из обрывков фраз получались интересные. А уж интерес одессита к некоторым весьма специфическим моментам и вовсе ни в какие рамки не лез, и полковник, выслушав мнение Полякова, лишь одобрительно хмыкнул. Не простые им встретились пташки. Ну, ничего, домой привезем – и там они совсем по-другому запоют. А потом случился этот идиотский бой.

Сто процентов, это были не японцы. И, скорее всего, офицеров среди нападающих тоже не было. Уж слишком бездарно все было организовано и исполнено, начиная от места засады и заканчивая самим обстрелом. На этом, зажатом между холмами, участке дороги с крутым поворотом можно было уверенно расколупать одну-две машины. А у них набралась целая колонна, вдобавок усилившаяся по дороге – парни смогли подобрать целых два китайских танка. Первый нашли попросту брошенным без топлива. Что же, немного в запасе имелось, кое-как залили, доползли до ближайшей заправки. Там персонал (не сбежали, что интересно) только руками разводил – не работает, мол, ничего, электричество кончилось.

Ну, что поделать – молодое поколение китайцев хорошо разбирается в гаджетах, но куда хуже своих родителей понимает, что можно сделать, имея крепкие руки и немного смекалки. В общем, потеряли время, но заправились под пробку и, до кучи, реквизировали небольшой бензовоз. Его, как оказалось, слили аккурат перед тем, как началась заваруха, и водитель сбежал. Очень удачно все сложилось. Закачали в него пару кубов соляры – и двинули по шоссе дальше. Персонал заправки, к слову, взяли с собой, уж больно они просились. Да и девчонки там были симпатичные… Правда, народу уже было многовато, однако реквизировать со стоянки автобус никто не мешал, так что поехали, можно сказать, почти с комфортом.

А спустя буквально час обнаружили еще один танк, на сей раз подбитый. Но, что характерно, ничего смертельного с ним не случилось. Снаряд пробил броню, кого-то убил, кого-то ранил, и, вытащив экипаж, китайцы даже не стали проверять, что он еще натворил. А русские проверили – и выяснили, что кроме дыры в броне и нескольких покореженных осколками и чудом не взорвавшихся снарядов, проблем у танка нет. Двигатель в порядке, оборудование внутри целое, разве что поцарапанное. Завелась боевая машине не сразу и неохотно, однако в целом задержала колонну ненадолго, и теперь она представляла собой внушительную силу.

В общем, связываться с русскими тем, кто устроил засаду, не стоило. Сидели бы тихонечко до рот держали на замке – и ничего бы не случилось. Однако у кого-то или мозгов не хватило, или нервы не выдержали. Пальнули из противотанкового гранатомета, сбили гусеницу головной машине. Русские на хамство, естественно, ответили, а дальше завертелось.

Больше всего проблем, к слову, доставили минометы. Ну, это нормальная ситуация, все же оружие крайне эффективное. Здесь их было, как почти моментально установили разведчики, две штуки, калибром миллиметров шестьдесят или около того. Били они неточно, расположены были неудачно и накрывали только идущий впереди и без того остановленный танк, однако головы тем, кто залег вокруг, поднять не давали.

В общем, кто-то в шутку предложил Сергею попробовать их уничтожить. Сергей же, то ли от контузии, то ли от зашкаливающей уверенности в собственных талантах, согласился. Ознакомился с данными разведки, благо дрон (ну, какой дрон – реквизированный в не до конца разграбленном магазине квадрокоптер со встроенной камерой, управляемый через смартфон) поднять и сверху посмотреть догадались. Прикинул траекторию да и пальнул через холмы из гранатомета навесом. И попал! С первого выстрела! В общем, Полякова и раньше воспринимали как некое чудо ходячее, а теперь свидетели такой работы смотрели на него, как зэки на Сталина, испуганно и восхищенно. Приятно, черт возьми!

Зато после героического деяния стало хорошо всем, кроме самого Полякова. Тем, кто сидел в засаде потому, что разбежались и больше не испытывали судьбу. Кто не успел разбежаться – потому что всё, отмучились. Своим – ну, тут ясно. А вот Сергей чувствовал себя так, будто из него все кости вытащили. Проще сдохнуть, и голова опять раскалывается. В общем, несмотря на срочно принятые таблетки, следующую пару часов лейтенант пребывал в полузабытьи. Время от времени, обычно когда машину встряхивало на ухабах, его все же выкидывало в реальность, и тогда молодая женщина, почти все время проводившая рядом с раненым и лежащим без сознания здоровяком, давала Сергею воды. Надо признать, за это он был ей очень благодарен – пить хотелось постоянно и сильно. Однако постепенно Сергей все же немного оклемался. А потом и дорога закончилась.

То же место, то же время

Человека ценят ровно настолько, сколько ему платят. Истина эта хоть и стара, но актуальности упорно не теряет. И лучше всего ее смысл познали китайцы – самый продажный, наверное, из живущих на планете народов. Когда-то чиновники Поднебесной, сочтя, что денег много не бывает, ухитрялись продавать со всеми потрохами даже собственную империю. Оптом. А уж городов и прочих бухт – так вообще не счесть. Причем не стесняясь кинуть кого угодно – Порт-Артур тому пример[9].

И Полтавец, давным-давно лишившийся иллюзий в комплекте с юношеским максимализмом, отлично понимал: доверять китайцам не стоит, продадут. Сейчас они вроде как союзники, но все равно остаются чужаками, а тех и сбросить как балласт не грех. В подобном замечены многие народы, вот только на Востоке подобное возведено чуть ли не в правило хорошего тона, и это следовало учитывать.

Вот поэтому группа и не пыталась прорваться навстречу каким-либо союзным силам. И даже к своей границе не уходила – в условиях окружения это направление слишком предсказуемо, там наверняка будут ждать. Хорошо еще со спутников ныне информацию получать никто не может, и начинает работать старое правило: у беглецов одна дорога, у преследователей тысяча. Если оно вообще будет организовано, это преследование. В условиях творящегося вокруг бардака возможно что угодно.

Однако Полтавец уводил своих людей не наобум, цель у него была достаточно четкая. И вот, к этой цели они вышли. Сейчас полковник, устроившись на вершине холма, обозревал в бинокль место, к которому вышел, и не знал, стоит ему радоваться завершению пути или, напротив, матерно ругаться. Впрочем, этого он, в принципе, и ожидал изначально.

Аэропорт. База китайских ВВС. Длинная, отличного качества взлетно-посадочная полоса, сколь мог судить полковник, совершенно не пострадавшая. Ангары, тоже целехонькие. Есть ли в них хоть что-нибудь, вопрос открытый. И архаичная, внушающая трепет размерами диспетчерская башня, помимо основной функции визуально маскирующая объект под гражданский аэропорт. А над ней шикарный, размерами под стать конструкции, японский флаг.

Подсуетились, гады. Не могли не подсуетиться, все ожидаемо. В самой башне и в нескольких приземистых строениях горит свет – значит, энергоснабжение действует. Но народу не видно, разве что пара солдат на въезде. Тоже логично, в общем-то, пехоты у японцев не особенно много, и если объект использовать в ближайшее время не планируют, но и разрушать не хотят, то располагают на нем минимальный гарнизон. Так, чтобы контролировать, шугать мелкие группы и поднять тревогу и сообщить командованию при возникновении действительно серьезных проблем. Остается вопрос: атаковать или попытать счастья где-нибудь в другом месте?

Честно говоря, аэродром без самолетов не был нужен вообще. С другой стороны, проверить, есть ли они там, можно исключительно экспериментальным путем. Сиречь занять объект и посмотреть. Свой пилот у русских имелся. Не ахти какой, но когда-то человека учили управлять самолетом. Авось, справится. Ну а нет – можно бросить все и валить отсюда. В теории так и было, а вот как насчет практики – вопрос открытый.

Самой большой проблемой Полтавцу виделась ограниченность собственных сил. Народу-то в колонне вроде бы хватает, но почти все – подобранные из чистого сострадания китайцы. Доверия им – никакого, да и толку нет. Хоть ты их оружием с ног до головы обвешай, применить один черт не сумеют. Необученное мясо, и этим все сказано.

Сзади скрипнула земля, и Полтавец невольно поморщился. Так шумно в его группе ходил только лейтенант. Нет, он умел перемещаться не хуже остальных, но со своей контузией… Ага, и пыхтит, как паровоз. Тоже контузия, хотя, конечно, по сравнению с тем, что было в первый момент, прогресс огромен. Но на кой он приперся?

– Что-то случилось?

– Нет, – Поляков, не спрашивая, устроился рядом. Достал свой бинокль, на скорую руку осмотрелся. – Когда начинаем?

– Может, и никогда, – полковник едва сдержался от того, чтобы послать никак не оставляющего гражданское прошлое подчиненного максимально далеко, по всем известному адресу. Вместо этого он популярно объяснил расклады и с интересом посмотрел на Полякова. Мол, ну что, умник, идеи есть? Сергей только нос почесал и, нимало не смущаясь, поинтересовался:

– А вам сохранить тех китайцев, что мы притащили, нужно, или можно их тут и закопать?

План, предложенный лейтенантом, был прост, а значит, работоспособен. А еще предельно циничен, жесток и абсолютно не учитывал «права человека» и другие тонкости международных законов. И заключался он в том, чтобы выдать китайцам оружие и погнать их в атаку, можно прямиком по единственной дороге. Японцы мигом соберутся, дабы организовать оборону, их огневые точки себя проявят опять же. Классическая разведка боем с использованием смертников, если кратко. Ну а дальше можно будет или отступить, или разом подавить сопротивление противника. Как тараканов тапком, всех разом.

Полковник немного подумал. Затем еще подумал. И пришел к выводу, что потери среди китайцев, людей, в общем-то, абсолютно гражданских, будут запредельные. А еще, что особого неприятия план не вызывает. Причина? Да весьма простая. Таким образом есть шанс сохранить жизни своих, русских солдат. Китайцы же… Это их земля – вот пускай и защищают, остальное от лукавого.

В общем-то, так и получилось. Самым тяжелым было заставить узкоглазых пойти в атаку, но вбитая в них собственным правительством дисциплина, громкий начальственный ор и несколько ударов по мордам убедили живое стадо, что в атаке у них шансы есть, а здесь однозначно без вариантов.

В атаку эта толпа побежала лихо, памятуя о бронетранспортерах с пулеметами за спиной. Так же лихо попадала в грязь и принялась лупить куда-то «в сторону цели» после того, как открыли огонь японцы. Эти, кстати, показали серьезный уровень подготовки, моментально организовав оборону и стреляя на редкость метко. В общем, мясо, крови много, но главное китайцы все же сделали. База гудела, как разбуженный улей, оживали одна огневая точка за другой. Не так и много их было, к слову, и все пулеметные, более серьезного вооружения японцы сюда, похоже, не притащили. И когда открыли огонь танки, подавить их оказалось не так и сложно.

Сергей весь бой просидел чуть в стороне, вооружившись снайперской винтовкой, благо оружия имелось в избытке. Приближаться к танкам? Нет уж, увольте, даже здесь при каждом выстреле из орудия в голове прокатывалась волна боли. Впрочем, продолжалось все это недолго. Все ж не укрепрайон штурмовали – та пародия на линию обороны, что здесь была создана, давала неплохую защиту от пуль, но снаряды разносили ее в клочья. Полчаса боя – и пародия на штурм. Именно пародия – обороняться здесь было уже некому.

Вид разорванных в клочья, изрубленных осколками трупов не произвел на Сергея впечатления. Да и на остальных тоже – народ успел зачерстветь душой и теперь не обращал внимания ни на вид крови, ни на ее густой запах, который вперемешку с дымом от разорвавшихся снарядов и вонью дизельного выхлопа накрывал расстрелянную линию обороны вонючей шапкой. Впрочем, этот участок закончился очень быстро. Судя по всему, опасаться было уже нечего – японцы или героически пали в бою, или менее героически, но более благоразумно разбежались по щелям на манер тараканов. Оставалось лишь понять, не зря ли затеяли всю эту бузу.

Попасть в ангары труда не составило. Не запирали их, словно для удобства будущих захватчиков. Но в первом не было ничего интересного. Ангар был просто завален всевозможными запчастями, от шлангов до новенького, ни царапины, самолетного двигателя. Судя по беспорядку, это был не склад, просто сюда стащили все, что валялось снаружи, дабы не мешалось под ногами. Может, сами японцы и постарались, кто знает.

Во втором ангаре нашлось сразу два вертолета. Один – до боли знакомый, то ли нелицензионная копия Ми-8, то ли, что вероятнее, купленный у России оригинал. Неработоспособный – винтов нет. Второй, неопознанный, и вовсе наполовину разобран. Бессмысленно.

А вот третий ангар заставил охнуть – внутри обнаружился довольно внушительный на вид четырехмоторный винтовой самолет. Пассажирский, в гражданской раскраске. Полтавец, увидев его, лишь присвистнул:

– Ну надо же!

– Что это?

Полковник обернулся к Сергею, усмехнулся покровительственно:

– Копия нашего Ан-12. Китайцы считают, что улучшенная, на самом деле – не факт. Но – вариант. Ладно, пошли дальше.

Увы, в остальных ангарах не было ничего интересно. Еще в одном – истребитель, копия советского, с так качественно развороченным двигателем, что непонятно, как он вообще не свалился. В остальных или практически пусто, или стоит аэродромная техника. Оставался тот, винтовой здоровяк. И вот здесь возникли сложности.

Посмотрев на то, чем ему предлагают управлять, сержант Коробков, мажор, успевший дома попробовать многое, в том числе и научиться летать, а затем против воли родителей отправившийся служить, дабы, как он сам говорил, «стать настоящим мужиком», только вздохнул:

– Я таким никогда не управлял. С вертолетом справлюсь, с чем-нибудь небольшим, но…

Вот так, зато честно. Народ переглянулся. И что дальше делать? Глухо выругался, не сдержавшись, Полтавец.

– Ладно, я сейчас. Я посмотрю…

– Дайте мне, – Сергей решительно шагнул вперед, оттирая плечом незадачливого пилота, и пошел вверх по трапу, стараясь, чтобы ноги не дрожали. Контузия – штука коварная, однако же ничего, справился. И первым вошел в кабину пилотов.

Глаза разбежались от обилия приборов. Черт! Он не зря сидел в симуляторе. Жена заставила, в качестве эксперимента. На полигоне, увы, так и не успел попробовать. Тем не менее общий вид кабины он себе представлял. Однако же увиденное превзошло самые смелые его представления об авиации. Леночка наверняка разобралась бы мгновенно, он же по сравнению с ней так, престидижитатор. Ловкость рук и никакого мошенничества.

Поляков устало прикрыл глаза, откинулся на мягкую спинку кресла, провел руками по пульту… И пришел в себя лишь от рева полковника, кричащего едва не в ухо:

– Ты что делаешь? Что делаешь, зараза, я спрашиваю?!!

О да, он имел право на такой вопрос. Хотя бы потому, что двигатели самолета завывали, прогреваясь, а пульт сверкал огнями. Проклятие, сколько же прошло времени? Однако спрашивать об этом Сергей, разумеется, не стал. Надо было сохранять хорошую мину даже при столь плохой игре, поэтому он потянулся в кресле и улыбнулся как можно безмятежнее:

– Готовлюсь к взлету. А вас попрошу занять места согласно купленным билетам. И, по возможности, скорее, лично я задерживаться в этой дыре не хочу совершенно.

Небо над Китаем. Час спустя

Мерно гудели моторы. Самолет уверенно шел на север, точнее сказать не получалось. Это бесило Полтавца, но сделать он ничего не мог. И так получил больше, чем мог ожидать. Лейтенант, этот ходячий кладезь талантов, сумел поднять самолет в воздух, но в штурманском деле не разбирался совершенно. Так что дотянуть до своих, а там – плевать, главное, куда-нибудь сесть. Что само по себе может превратиться в тот еще квест. Впрочем, в этого молокососа полковник почему-то верил.

Поляков сидел в пилотском кресле, руки – на подлокотниках, поближе к штурвалу, а глаза мутные-мутные, и видно, что хреново парню. Однако держится. Коробков занял кресло второго пилота, страхует, но ясно, что случись реально серьезная проблема, толку от него будет немного. Да и страховать пока нечего, автопилот включен. Но хоть моральная поддержка, и то хлеб. Полтавец немного понаблюдал за ними, а потом решил не стоять над душой и вернулся в салон.

Здесь было не особенно-то и тесно. Просто потому, что мало кто из китайцев захотел лететь. Когда им кое-как смогли объяснить расклады, большинство решили остаться. Воевать! А что? Оружия как грязи, бронетехника… Полтавец только головой покрутил. Выходит, недооценил он этот народец.

Так что мужчины в основном остались. Запихнули только женщин, детей да немногочисленных раненых. А вот европейцы полетели все. Ну, их понять можно – чужая война, зачем головы зря класть? Сейчас они разместились в кормовой части салона и переговаривались между собой, явно обсуждая, что будут делать дальше.

В общем-то, если б не раненые, мест свободных было бы много, но и так особо тесниться не пришлось. Заняв свое место, полковник недовольно поерзал – кресло было ему тесновато. А еще хотелось есть. Увы, самолет оказался заправлен, но о продуктах оставалось лишь мечтать.

А вообще, летело это детище китайского воздушного копираста на удивление ровно. Даже воздушных ям не чувствовалось. Поэтому, несмотря на неудобное сиденье и бурчащий живот, полковник довольно быстро задремал. В жизни случается всякое, но это не повод, чтобы портить себе нервы.

Игровая база. Это же время

Сурок ходил довольный. Такой довольный, что Леночке хотелось сунуть ему в рот лимон и хорошенько припечатать снизу в челюсть. Чтобы разжевал, значит. Хотя, конечно, парнишку можно понять. На базе не заперли, даже после случившегося на дороге происшествия лишь провели беседу и отпустили до утра. Вернулся – и второй день ходит, улыбается. Похоже, с той девочкой у них складывается, причем всерьез. Оно и понятно – смог продемонстрировать лишний раз, как он крут. Женщины любят победителей… Ну и ладно, главное, чтоб по весне, когда мотоциклы оседлают, шею себе не свернул.

Сама Леночка, когда ей вчера дали возможность прогуляться, решила не злоупотреблять. Просто зашла на квартиру, взяла кое-какие вещи да сожрала на кухне свежеприготовленную яичницу с колбасой. От казенной пищи у нее уже началась оскомина. Вроде бы и вкусно, а не то.

– Паш. Паша! Заканчивай туда-сюда маячить, надоел.

– Да и ладно, – Сурок плюхнулся в кресло. – Что ты нервная такая? Не переживай, вернется твой принц, никуда не денется.

– Угу. Это тебе хорошо…

– Хорошо там, где меня нет. Ну, ничего, я и туда доберусь. Ладно, расслабься, все будет нормуль.

– Сурков, Полякова, – в дверь просунулась голова Краба, а потом и весь он просочился, бочком. Всегда так входил, за что и получил свое прозвище. И пусть благодарит за то всех богов, иначе звали бы, например, пучеглазиком – глаза у парня тоже были запоминающиеся. Казалось, сейчас выскочат и закачаются на стебельках. – Вас тренер вызывает.

– Раз вызывает, надо сходить, – кивнула Леночка, вставая. – Паш, давай, выходи из нирваны. Нечего мысленно подруге сиськи мять, дождись, когда снова встретитесь.

– Да я…

– Ладно-ладно, не оправдывайся, – Леночка повернулась к посланцу высокого начальства и удивленно подняла брови: – Как, ты еще здесь?

Краба словно ветром сдуло. После того побоища, что они недавно учинили, связываться с «отмороженными на всю голову придурками» никто не жаждал. Тот факт, что побитые сами нарвались, как-то сам собой забылся. Хорошо это или плохо? Да плевать. В конце концов, они трое – группа усиления, а строить подопечных обязанность Волчка с Дашей. Вот пускай и крутятся, им за это, Леночка точно знала, неплохо доплачивают.

Генерал сидел мрачный, словно туча. Спрашивать у него, что случилось, смысла не было. Даже Леночке, которой он явно симпатизировал. И какова будет его реакция на вопрос, тоже гадать не хотелось. Так что причиной дурного настроения отца-командира могло оказаться что угодно, от атомной войны до рези в желудке.

Исподлобья посмотрев на вошедших, Кузнецов сделал приглашающий жест и, когда они сели, без вступления спросил:

– Ну что же, товарищи офицеры. Кого вы возьмете в свою группу третьим?

Внутри Леночки все оборвалось. Новый человек мог появиться в одном-единственном случае. Повинуясь ее неосознанному порыву, тонко-тонко зазвенела посуда, как обычно стоящая возле кофемашины. Генерал удивленно посмотрел на нее и удивленно пожал плечами – звон прекратился так же резко и беспричинно на вид, как и начался. А когда взгляд Кузнецова вернулся к Леночке, та уже взяла себя в руки и внешне была абсолютно спокойна.

– Что… с… Сережей?

Голос ее выдавал. Генерал вздохнул:

– Не знаю, связи пока нет, информация отсутствует. Но группа должна сохранять боеспособность, поэтому необходимо ввести в нее кого-нибудь еще. Кого из молодых вы считаете достойным?

– Никого, – Сурок, в отличие от Леночки, сохранял хладнокровие. – У нас есть третий, а остальные могут идти лесом. И пока точно не будет ясно, что случилось…

– Что-о? – генерал побагровел. – Ты что, не знаешь, что такое приказ?

– Знаю. Но выполнять не буду.

– Да я тебя…

– Что именно? Убьете, зарежете и закопаете? А потом выяснится, что очередное задание некому выполнять?

Генерал побагровел еще больше, но взял себя в руки. Понимал, видать, что перед ним сейчас «личности с тонкой душевной организацией» и вдобавок не всегда адекватные. Только вздохнул:

– Слышал, что незаменимых у нас нет?

– Ага, ага, – девушка, уже полностью взявшая себя в руки, чуть изогнула уголки губ. Видимо, это должно было изображать улыбку. – Будь у вас еще лет несколько в запасе – точно б заменили. А так… Товарищ генерал, мы ведь немногого просим. Не разбивать наше подразделение до того, как все прояснится, только и всего. Случись нужда, мы и вдвоем отработаем так, что небо вздрогнет. А человек со стороны нас только ослабит.

– Я, – генерал подумал несколько секунд, – могу протянуть дня три, не больше. Потом все равно придется рапортовать.

– Назначьте кого-нибудь номинально, приказом, – ухмыльнулся Сурок. Работа с финансами дала ему и кое-какие практические навыки в высоком искусстве бюрократии. – Для отчета, случись что, хватит.

– Для отчета… Ишь, умник нашелся!

– А у вас выбор-то есть?

Чего Кузнецову стоило на фоне такой наглости сохранить видимость спокойствия, знали, наверное, только Господь Бог и он сам. Пару раз глубоко вдохнув, чтоб заставить цвет лица вернуться в норму, он зло бросил:

– Не забывайте – именно мы вас создали.

– Вы знаете, – Леночка тряхнула головой, от чего ее волосы эффектно взметнулись, на миг став похожими на нимб – и упали на плечи, так, словно девушка только что вышла из парикмахерской. Все непроизвольно вздохнули – только что им было продемонстрировано искусство, доступное лишь женщинам, да и то не всяким, а о-го-го каким. – Я в детстве читала фантастику. Много и без разбора, у отца была куча старых книг…

– И что? Я не любитель этого жанра, откровенно говоря.

– Минуту терпения. Скажите, вам никогда не попадалась повесть «Ошибка инженера Алексеева»? Автора не скажу, а вот название запомнилось.

– Нет, – генерал ответил вроде бы спокойно, но на скулах едва заметно шевельнулись желваки.

– А жаль. Я не берусь судить, насколько она хороша с точки зрения литературы, но вот одна весьма философская мысль в ней имеется. Если кратко: вселенная терпит своего демиурга аккурат до момента, когда он начинает вести себя неадекватно. После этого судьба творца незавидна.

– Вы угрожаете?

– Нет, что вы. Просто деликатно предупреждаю, что если вы попытаетесь использовать нас, как бессловесное оружие, своего мнения не имеющее, то вселенная в нашем лице может и взбрыкнуть.

Когда они вышли, генерал сжал ладонями виски и тихо заскрипел зубами. Эти малолетние гении выбесят кого угодно! Как же ему сейчас не хватало Полякова…

Именно так. Пропавший в Китае Поляков был не только старшим по возрасту и авторитету, но и психологически. В отличие от остальных, он прекрасно понимал термины «субординация» и «приказ», а главное, умел думать чуть больше чем на один шаг вперед, как Сурков. И вдобавок умел неплохо обуздывать эмоции, чем его жена, похоже, даже не пыталась озаботиться. Проще говоря, в его характере был и здоровый карьеризм вкупе с пониманием, что, конфликтуя со старшими по званию, больших чинов достичь сложно. А раз так, то надо искать компромиссы, а не хамить генералам.

Увы, где сейчас Поляков и жив ли вообще, Кузнецов понятия не имел. Равно как и о том, что произойдет завтра или даже через полчаса. Вот они, издержки большой войны. Хорошо еще, что американцы пока не дергаются…

В политике – как в сексе, позиция сверху самая выгодная. Вот и США предпочитали держаться над схваткой, торгуя со всеми сторонами конфликта и вступая в него в последний момент на стороне уже определившегося победителя. Дабы с минимумом потерь получить максимум дивидендов. Умная и достойная одобрения позиция – интересы своей страны превыше всего, а так они достигаются наилучшим образом.

Такой подход срабатывал много раз, и ничто не предвещало, что ныне игра пойдет по новым правилам, но… так уж получилось. И, в принципе, виноваты были сами американцы.

Так уж повелось в последние десятилетия, что выборы президентов в этой стране были донельзя грязной игрой. Тонны компромата, голословных обвинений, «русский след»… Последнее было уже едва не обязательной атрибутикой. И, разумеется, хакерские атаки.

Проводились они чаще всего фейково и безграмотно. Кроме тех, что санкционировались спецслужбами США, разумеется. А потому и противодействовали им, как осенней моросухе. Накроешься зонтом и топай себе дальше – ничего страшного тебе подобный дождичек сделать все равно не сможет.

Неудивительно, что, когда по-настоящему мощная, явно подготовленная и осуществленная на уровне сильного государства атака произошла, к ее отражению оказались банально не готовы. Кто именно учинил безобразие, так и осталось непонятным, хотя, конечно, подозрения были. Вопли тоже были, равно как и требования «предъявить доказательства», оставленные, как всегда, без внимания. Не суть. Главное, что вначале хакеры взломали сайт с результатами выборов, затем навели там изрядную путаницу, а потом оповестили об этом весь мир. И началось!

Проблема не в том, что невозможно сказать, кто же действительно победил. Какая бы говорящая голова ни сидела в Белом доме, Америкой управляют не они, а большие деньги и их хозяева. Но в ситуации, когда не может произойти нормальная передача власти, начинается паралич системы. Как в автомобиле, когда водитель крутит руль, но исполнительные механизмы сломаны и колеса поворачиваются куда бог на душу положит. В результате образовался колоссальный «завис». Чисто технический, но управление огромной страной оказалось выключено.

Такой вот системный сбой. Которым, естественно, попытались воспользоваться многие – мелкие сепаратисты, которых хватает повсюду, и особенно в Техасе. Политики второго плана, отчаянно цепляющиеся за любой скандал, чтобы лишний раз пропиариться. Вездесущие лидеры чернокожих, сексуальных и прочих «меньшинств». В общем, наступил короткий, но всеобъемлющий бардак, во время которого США стало не до внешней политики вообще и не до непонятно как развивающегося конфликта между Японией и Китаем в частности.

Откровенно говоря, американцы даже не представляли, как им повезло. В тех же кабинетах, где принималось решение о масштабной хакерской атаке, имелось несколько резервных вариантов на случай, если не сработает основной. Что поделаешь, их хозяева не любили складывать все яйца в одну корзину, поэтому в случае неудачи у мальчиков с ноутбуками в ход пошли бы куда более жесткие меры. К примеру, взрыв силовой установки на одном из стоящих сейчас в порту авианосцев. С учетом общей изношенности этих кораблей флотское начальство в Америке даже не слишком бы удивилось. Или пошел бы вразнос ядерный реактор на какой-нибудь АЭС, среди них тоже хватало «старичков».

Как вариант-лайт, рванул бы какой-нибудь завод по сжижению природного газа. Или судно, этот газ перевозящее, загруженное под завязку. Прямо в порту. Мощности взрыва аккурат хватило бы, чтоб этот порт снести вместе с половиной города… В общем, варианты имелись, но, на счастье американских обывателей, сработал «всего лишь» скандал с выборами. И, как следствие, вынужденная пауза, менять что-либо после которой стало уже поздно.

Э-эх! А еще так удачно проведенная контрразведывательная операция дала неожиданный геморрой. Кузнецов честно надеялся вначале, что заниматься раскруткой недоброжелателей займутся исключительно особисты – в конце концов, это их прямая обязанность. Но деликатно спихнуть работу на других не получилось и пришлось еще и этим дерьмом заниматься. Правда, в основном номинально, однако и доклады слушать, и кое-какие решения принимать его положение обязывало. М-да…

Вначале господа полицейские хорохорились, но очень быстро сообразили: это жу-жу неспроста, и длинная рука армейской контрразведки их просто так не выпустит. Более того, охотникам за шпионами вообще без разницы, что на тебе лейтенантские погоны, а в руках жезл. Они и генералов, случись нужда, упаковывают. И осознав это, доблестные перехватчики автомобилей принялись колоться, вначале аккуратно и с оглядкой, а потом и вовсе до донышка.

А куда деваться? Одно дело быть исполнителями, не ведающими, что творят. Им приказали сверху начальники с большими звездами на погонах – они взяли под козырек. В этом случае предъявят излишне ретивым исполнителям разве что превышение служебных полномочий. На практике выговор, в должности и звании понизить могут, если очень не повезет – из органов вылетят. То, что совсем без последствий не оставят, ясно – армейцы набрали большую силу, и расшатанные зубы своего офицера никому с рук не спустят. Однако же все это сравнительно терпимо.

Зато если будешь запираться, то пойдешь во главе колонны по статье «шпионаж». А пятьдесят восьмая статья с ее суровыми репрессиями, которыми так любят пугать обывателей либералы, на самом деле не отменена. Ее просто раздергали по другим законам, спрятали – но не убрали. И при необходимости все это запросто собирается в единый пакет. Тут и десять лет на лесоповале могут удачей показаться. Сообразив это (а заодно посидев пару деньков в одиночных камерах с минимумом удобств и круглосуточно горящим светом), фигуранты поняли, что игры закончились, и начали сдавать всех и вся, иной раз сообщая факты, к делу вовсе не относящиеся. Весьма интересные факты, к слову, аккуратно записываемые, подшиваемые в папочку и потом внимательно изучаемые. Ненужной информации у контрразведки нет.

Жаль только, на самом деле знали они немного. Да и чего еще ждать от исполнителей невеликого ранга? Конечно, ниточка потянулась, и особисты ее аккуратненько, осторожно, чтобы не спугнуть по-настоящему крупную рыбу, разматывали. Но процесс шел крайне медленно, и конца-краю ему видно не было. А заодно и дополнительным проблемам, свалившимся на шею генералу Кузнецову, который и сам уже был не рад, что проявил инициативу.

Совсем рядом. Это же время

– Как вы это едите? – сморщился Пашка, глядя на глубокие миски салатов, заполняющие витрину. Салаты, все как один, были овощные – главный (и единственный) врач Базы считал, что игрокам нужны витамины. Сурок, с малолетства эксплуатируемый на даче, каждый раз смотрел на это изобилие, как ортодоксальный еврей на свинину, но молчал. Только обходил их по широкой дуге. И вот прорвало.

Леночка усмехнулась:

– Запомни простую истину, друг мой малолетний. Овощи вдвойне вкусней, если это жирный стейк, – и бухнула себе на тарелку хорошо прожаренный кусок мяса.

– Логично, – Сурок дополнил свой выбор аналогичным блюдом и, подхватив хорошенько загруженный поднос, двинулся к облюбованному столику, ловко, даже с некоторой долей изящества лавируя между такими же, как они, любителями набить пузо. Леночка последовала за ним.

Смешно. Говорят, женщин в определенный период должно тошнить. За собой Леночка такого никогда не замечала. А вот есть в последнее время хотелось все больше, чем она и занималась. На фигуре это пока никак не отражалось, равно как и ее текущий статус. Данным обстоятельством Леночка с удовольствием пользовалась, доводя до исступления молодящихся дам из бухгалтерии, по статусу своему ничего не знавших и свято уверенных, что работают на не в меру присосавшихся к кормушке и чрезмерно, совсем не по чину много зарабатывающих спортсменов.

Впрочем, этих многое доводило до невменяемого состояния. Хотя бы тот факт, что, вразрез сложившимся еще с советских времен традициям, зарплаты бухгалтерии оказались ниже, чем у тех же игроков. И уйти не получится. Во-первых, потому что «ниже» не значит «маленькие». По местному городскому уровню, так вполне выше средних. А во-вторых, в контракте были предусмотрены такие неустойки, что проще самому повеситься. В общем, окружающих, для которых дела финансовые не были секретом, это устраивало, бухгалтерши мрачно шипели, и напряженность в коллективе таким образом поддерживалась на стабильном уровне. Как полагала Леночка, сделано это было намеренно, для того чтобы «точка фокуса» была видимой и постоянной. Видать, психологи что-то мудрили. Глубже залезать и разбираться ей было откровенно лень, да и остальным тоже.

– Привет, мóлодежь!

Сурок и Леночка переглянулись и дружно усмехнулись. От кого другого они такой тон вряд ли стерпели бы, но Шарикова знали давно. Не то чтобы они рады были его видеть, но все же, все же…

– Падай, – Сурок кивнул на свободный стул и, не удержавшись, добавил: – Старпер.

– Гы! – Шариков не обиделся. Пристроил нагруженный халявной (столовая была бесплатная) едой поднос и сам уселся. – Как жизнь молодая?

– Жизнь – только держись! Сам как?

– Да тоже более-менее. Вон, софт новый испытали – и отказались. Глючный, как сволочь! Лен, что там о твоем слышно?

– Ничего, – уже вернувшееся было к нормальной планке настроение Леночки моментально испарилось. – Как в командировку улетел – так ни слуху, ни духу.

– Смотри, как бы он там не загулял…

– Да иди ты!

– А что такого? Сама знаешь: если гора не идет к Магомету, то Магомет идет в гарем.

– В лоб хочешь? – Сурок посмотрел на старого знакомца исподлобья, и взгляд его был нехороший. Те, кто знал этого веселого и разбитного парня, сразу же поняли бы: следующим номером программы будет удар в челюсть. И тот, чей длинный язык только что подвел разговор к границе драки, это тоже прекрасно понял.

– Все, все, успокойся! – Шариков примирительно поднял руки. – Неудачная шутка, согласен. Лучше гляньте, что я надыбал.

Что же, спустить все на тормозах – не худшее решение проблемы. Да и в самом деле, что он там принес? Выждав паузу в несколько секунд для приличия, ребята заинтересованно посмотрели на его планшет. Действительно, картинка впечатляла. Сурок хмыкнул:

– Оригинально… Больше всего похоже на моющий пылесос, зачем-то построенный на базе танка.

– Почему?

– Не знаю. Наверное, потому, что у нас все на базе танков любят делать.

– Почти угадал. Машина для разминирования, еще в Афгане применяли. Насколько удачно, спорят до сих пор.

– Гм… А зачем ты нам это показываешь?

– Да просто так, – Шариков рассмеялся. – Захотелось на ваши ошарашенные лица посмотреть. И у меня получилось!

Сказав это, он так вкусно начал грызть бараньи ребрышки под острым соусом, что у ребят невольно слюнки потекли, и они присоединились к трапезе. Леночка, правда, съязвила, что из-за той мешанины, которую навалил себе на тарелку Шариков, можно и на горшок присесть, на что тот лишь отмахнулся. Задница может производить все три состояния вещества, и не стоит лишать ее этого великого права. Звучало логично… В общем, обед удался.

Закончив есть, Шариков откинулся на спинку стула, посмотрел на товарищей немного осоловелыми глазами и поинтересовался:

– Ну что, каковы дальнейшие планы?

– Завоевать весь мир, – ляпнула девушка.

Шариков хохотнул понимающе:

– Достойная мысль. Только вот наши предки регулярно делали нечто подобное – и что?

– Да ничего. Вели они себя неправильно.

– Ну-ка, поясни.

– Да что тут пояснять? Мы вели себя, как дураки. Были гуманны, прощали обиды. А дураков не уважают.

– Есть альтернативные идеи?

– А то ж! Нас, русских, на Западе всегда считали варварами. Может, стоит однажды начать вести себя, как варвары? Ну там города жечь, народ грабить, женщин, опять же, того… Все равно хорошими для них мы не станем. Зато, может, бояться начнут и лишний раз задирать не будут?

– Не зря говорят, что страшнее женщин зверя нет. Хотя, признаться, есть в твоих словах рациональное зерно.

– И огромное. Хотя, я считаю, заниматься этим должны мужчины.

– Это еще почему?

– Самой природой вы предназначены для подвигов.

Шариков искренне рассмеялся:

– Угу. Я тебе что, как муравей, должен бревна в десять раз тяжелее себя перетаскивать?

– Муравей – слабак. Вон, бери пример с гонококков. Говорят, колония этих бактерий запросто буксирует шалаву в шестьдесят килограммов весом.

– И откуда ты об этом знаешь? Только не говори, что из собственного опыта.

– Нет, кино посмотрел. Там это весьма реалистично показали.

– Тьфу! Умеешь ты аппетит испортить.

– Тебе не страшно. Ты уже все съел.

– Тоже верно. Ладно, дожевывайте, а у меня еще работы валом.

Когда он ушел, Сурок с Леночкой переглянулись.

– Ты понимаешь, зачем он приходил?

– Нет.

– И я нет, – девушка остервенело почесала нос, будто желая чихнуть, но раздумала. – В друзьях мы вроде бы не ходим, да и общие деловые интересы пропали давненько.

– Может, просто ему поболтать захотелось? – предположил Сурок.

– Может, да. А может, и нет. И картинку в качестве повода для разговора приготовил заранее. Не нравится это мне.

– Думаешь, стучит?

– Кому? Генералу? Да тот и сам знает все наши тайны. Равно как и то, что мы в лицо кого угодно в пешее эротическое путешествие пошлем. Невзирая на пол, возраст и звание. И еще, что в лицо пошлем, но в спину не плюнем. Это он тоже прекрасно знает. Не-ет, здесь что-то не то. Думаю, стоит по этому поводу переговорить с генералом.

– Ты уверена?

– Нет. Однако же не будь ребенком. Даже если это обычный треп… или его же проверка, ничего плохого не случится. Плюсик за проявленную бдительность в личное дело заработаем. Так что давай, отрывай задницу от стула. Сейчас не стоит торопиться, но вечером будем технику после ремонта откатывать да отчет составлять. Так что повод зайти к генералу железный, а там уже посмотрим, чьи в лесу шишки.

Китай. Это же время

Все-таки современные технологии облегчают жизнь. Еще лет сто назад доклад пришлось бы посылать с курьером или, как вариант, по почте. Возможно, помог бы телеграф, но в любом случае ответа пришлось бы ждать долго.

Пятьдесят лет назад… Ну, почти то же самое. Разве что телефонные линии опутали всю планету. Вот только проводной телефон было слишком легко прослушать. Как и появившийся чуть позже интернет. Зато сейчас – красота! Спутниковая связь, максимально защищенная от чужого нескромного интереса, позволяла не только доложить и выслушать ответ, но и увидеть при этом воочию своего собеседника. Все так, хотя были в этом и свои минусы.

Конкретно сейчас один такой минус имел возможность ощутить на своей шкуре майор Харрис. Если конкретно, ему устроили разнос. Да что там разнос! Натянули по самые помидоры, как любят выражаться русские. И за то, что информацию скудную принес. И за то, что группу потерял. А главное, упустил евреев живыми. Тут ведь не за то даже бьют, что сотворил что-нибудь не так, а за то, что попался. Можно не сомневаться, очень скоро эта баба, едва майора не убившая, растрезвонит о случившемся своим начальникам. А те, в свою очередь, найдут, как отомстить. Не столько по нужде, сколько из принципа – не любят в Израиле оставлять такие наезды безнаказанными. Не сразу, конечно, однако когда-нибудь обязательно – они памятливы, как слоны.

В общем, стоял Харрис и, вопреки мифу о хваленой британской невозмутимости, то краснел, то бледнел. Как от осознания собственной глупости, так и от бешенства. Годы армейской службы научили его понимать интернациональное «ты начальник – я дурак», но то, с каким явным удовольствием его опускали ниже плинтуса, могло довести до белого каления даже йога или буддийского монаха.

А все потому, что сменился человек в высоком замке. Сняли с должности герцога, сожрали со всеми потрохами. Вот он, мир подковерных интриг. А Харрис, как человек полковника, теперь отдувается. Снять-то его не снимут, все отлично знают, какая мелкая он на самом деле сошка, но поглумятся изрядно. В чем, в чем, а в умении пнуть упавшего и плюнуть ему на макушку британцы толк знают.

Неудивительно, что, когда разговор закончился приказом оставаться на месте и ждать дальнейших инструкций, Харрис воспринял это с облегчением. И, разумеется, оставил в глубине души пометку, что сделает с тем, кто над ним сегодня издевался. В отличие от герцога, который разговаривал с ним сам, здесь разговор вел какой-то третьесортный клерк. И если до преемника своего шефа добраться вряд ли получится (хотя кто знает, жизнь штука интересная и выкидывает порой изящные фортели), то уж до этой крысы канцелярской Харрис рано или поздно доберется точно.

Размышления прервал сигнал вызова. И на этот раз, к удивлению майора, на экране появился его прежний начальник. Окинул его взглядом, усмехнулся:

– Отвисшая челюсть вас не красит. Добрый день, майор.

Север Китая. Несколько позже

Как ни странно, полет шел ровно, без каких-либо серьезных проблем. Разве что появились один раз до боли знакомые истребители со звездами на килях, неспешно прошли мимо и вышли на связь. Полковник отреагировал незамедлительно, реквизировав у второго пилота гарнитуру. Все же не зря он, едва они взлетели, связался со штабом, благо аппаратуру на свой самолет китайцы установили более чем приличную. Летчики в ответ покачали крыльями и улетели по своим воздушным делам.

А так все спокойно. Хотя понятие «китайское качество» уже давно воспринималось исключительно как «сомнительная надежность», на самом деле все обстояло не так грустно. Во всяком случае, применительно к авиации – двигатели работают, топливо не вытекает, штурвала машина слушается – так что еще нужно?

Как ни странно, примерно через час после взлета Сергей понял, что преследующая его после контузии вялость куда-то ушла. Не исчезла полностью, но скрылась где-то на заднем плане, не ощущаясь и практически не мешая. Новое дело заняло все сознание, требуя полного внимания и заставляя забыть о проблемах. И самым пострадавшим оказался местный запас кофе – этот напиток Поляков сейчас поглощал в слоновьих дозах и подозревал, что дома доктора его за это сначала придушат, а потом уже будут лечить.

А так, небо голубое, моторы гудят, чего еще нужно? Разве что приключений? Подумав это, Сергей усмехнулся. А через некоторое время понял, что сглазил…

– Мне это не нравится.

– Что именно?

– Вон тот самолет, – Поляков ткнул пальцем в неспешно летящий параллельным курсом истребитель. По виду – обычный МиГ-21, древний, как мамонт, или, учитывая место и время, его китайский клон. Хотя в Китае ничего просто так не исчезает, мог и оригинал сохраниться, но деталей на таком расстоянии было не различить. Возможно, имеющиеся на борту приборы смогли бы помочь определиться точнее. А может, и нет – симулятор вкупе с новыми свойствами организма дал Сергею возможность управлять самолетом, но не разбираться в тонкостях процесса. Взлет-посадка, не более того. Причем посадка все еще оставалась под вопросом.

– Что тебе в нем не нравится? – второй пилот был все еще в состоянии легкого шока от происшедшего, но это не мешало ему вполне адекватно реагировать на окружающую действительность.

– Если я скажу «все», тебя ведь это не удовлетворит? Так я отвечу «не знаю». Просто меня нервирует, когда рядом со мной летит с непонятными целями набор ракет.

– В смысле?

– Под крыльями этого самолета.

Повисла небольшая пауза, и, пока Коробков пытался сообразить, о чем идет речь, Сергей едва заметно шевельнул штурвал, принимая немного вправо. Неизвестный самолет тут же повторил его действие, и нехорошие подозрения в голове зашевелились сильнее. Увы, подозревать можно сколько угодно, а вот сделать все равно ничего не получится. Истребитель, пускай даже в хлам устаревший, в разы быстроходней, несопоставимо маневреннее и отлично вооружен. У винтового же пассажирского самолета даже завалящего пулемета нет. Обидно…

Дверь открылась, в кабине материализовался Полтавец. Как-то это здорово получалось у секретного полковника: вот его нет, а вот он раз – и уже тут. И улыбка в сто зубов – похоже, человек уже поверил, что самое тяжелое позади.

– Как у нас полет?

– Нервно, – Сергей ткнул пальцем в сторону неизвестного истребителя. – Нервничаем.

– Логично, – полковник разом посерьезнел. – Вызывали его?

– Пока нет. Да и неизвестно, поймет ли он нас. Если китаец, то я по-ихнему ни бельмеса.

– Все летчики знают английский, – уверенно ответил Полтавец. – Дай-ка я…

Увы, его усилия пропали втуне, если не считать за успех сентенцию «отрицательный результат – тоже результат». Чужой самолет упорно молчал и неотступно следовал за ними. И если Сергей к этому как-то привык и даже немного смирился, поскольку сделать все равно ничего не мог, то Полтавец явно не был от происходящего в восторге. Нахмурился он, во всяком случае, довольно мрачно.

Сергей не стал ни о чем спрашивать. Зачем усугублять? И лишь когда Полтавец ушел обратно в салон, тихо выругался себе под нос. Все страньше и страньше, как говаривала Алиса. Черт с ним, с этим самолетом, вроде пока не мешает, но все равно неприятно.

Чужой самолет, впрочем, уже минут через пятнадцать начал восприниматься привычной деталью пейзажа. Таково уж свойство человеческой психики, не обращать внимания на то, что стало привычным. И в результате Сергей позорнейшим образом проворонил момент, когда истребитель пошел на сближение. И – атаковал!

Наверное, будь на месте Полякова настоящий летчик, это стало бы для него последним, что он видел в жизни. Хищная птица с китайскими опознавательными знаками, вспышки выстрелов… Тридцатимиллиметровая пушка истребителя способна вскрыть пассажирский самолет легче, чем консервный нож жестяную банку. И уклониться от атаки не получится – не предназначен «Ан» для таких маневров.

Сергей это понимал. Умом. А вот рефлексы у него были своеобразные, рожденные недолгим сидением в компьютерном симуляторе. И, соответственно, сделал он все совсем не так, как написано в инструкциях. И тяжелая машина, едва не столкнувшись при этом с истребителем, шарахнувшимся, как помойная кошка от сапога дворника, встала на дыбы, перевернулись через правое крыло, на секунду замерла пузом кверху, после чего заскользила вниз почти вертикально.

Любой современный пассажирский лайнер в такой ситуации потерял бы управление и рухнул, однако четырехмоторная туша обладала сравнительно малой скоростью, большой площадью крыла и, как и многая родившаяся в СССР техника, невероятным запасом прочности. Плюс высота почти в восемь тысяч метров… Словом, когда к Сергею вернулась способность хоть что-то соображать, он обнаружил, что самолет не только не упал, но и перешел в горизонтальный полет в двух с небольшим тысячах метров от земли. Из салона доносились вопли пассажиров, практически все нецензурные. Пальцы, сжимающие штурвал, побелели от напряжения. А чужой истребитель, проскочив далеко вперед, еще только начал разворачиваться, и делал это весьма неторопливо. Хотя вся линейка советских истребителей того времени и числилась маневренной, напрягать лишний раз машину пилот явно не собирался. А может, просто сам был потрясен тем, как легко мог погибнуть, и теперь давал время нервам хоть немного успокоиться.

– Сволочь узкоглазая, – с чувством прокомментировал случившееся второй пилот.

Поляков согласно хмыкнул, усилием воли заставил себя разжать пальцы на штурвале и сделал в сторону китайца неприличный жест. Понимал, разумеется, что в любой момент все может начаться по новой, однако эмоции требовали хоть какого-то выхода.

Дверь с лязгом распахнулась.

– Что происходит?

Еще несколько слов на великом и могучем мозг привычно отфильтровал. Равно как и вид разъяренного полковника не вызвал какого-то стресса. Единственно, между делом Поляков отметил, что визитер стоит изрядно скособочившись, видимо, приложило во время маневра качественно, однако сейчас это не играло ни малейшей роли.

– Атакованы китайским истребителем. Идите в салон, пристегнитесь сами и прикажите остальным затянуть ремни потуже. Боюсь, веселье только начинается.

Повторять не потребовалось. Вот что-что, а соображать Полтавец умел быстро. В считанные секунда переместился назад в салон, и командирский рык прокатился по нему, словно рев разъяренного мамонта по пещере. Только наскальных рисунков не хватает, хотя, к слову, китайские иероглифы на всем подряд вполне могли их заменить. Но Сергею было не до размышлений об извращениях китайского алфавита. Куда больше его сейчас заботил истребитель, завершивший, наконец, разворот и снова заходящий в атаку.

Китайского летчика Сергей откровенно не понимал. И дело тут было не в причинах атаки. Можно не сомневаться, он ее провел, лишь получив соответствующий приказ, китайцы народ дисциплинированный. Но почему он стрелял из пушки? Выпустить ракету проще и быстрее, чем сближаться, а потом еще и целиться. Особенно учитывая, что боекомплект не так и велик. Поляков не слишком хорошо знал китайскую технику, но, к примеру, у отечественных Су-27 на ствол было что-то около ста пятидесяти снарядов. А ведь это куда более совершенный самолет. У этого наверняка цифры того же порядка. Для долгого боя однозначно маловато.

Однако китаец вновь не выпустил ракет, а повторил заход, на сей раз точно в хвост их самолету. Поляков мысленно выругался и резко повел самолет вниз, одновременно сбрасывая скорость. И, как ни странно, это сработало.

Пытаться уйти на безоружном пассажирском самолете от истребителя – занятие неблагодарное. И все же одно преимущество у него есть. Истребитель много быстроходней, но зато винтовой самолет способен буквально красться в воздухе, а машине, для которой сверхзвук – норма жизни, это куда тяжелее. Заходящий в атаку китайский самолет «проскочил» мимо своего более тихоходного оппонента, впустую разрубив снарядами воздух, а когда развернулся для следующей атаки, тот уже шел совсем низко, менее чем в сотне метров над землей. Для маневренного боя высота не только сложная, но и смертельно опасная. Чуть промахнешься – крыльями все елки пересчитаешь. И все же истребитель начал заходить в атаку в третий раз.

Уклониться не было даже тени шанса. И когда самолет затрясся, отчаянно замигали на пульте сигналы, о назначении большей части из которых Сергей даже не догадывался, до него с кристальной ясностью дошло: всё, конец. Снаряды проделали в правом крыле несколько внушительных пробоин, разворотили оба двигателя. И почти сразу за самолетом потянулся дымный хвост.

Сама по себе потеря двух моторов для такого самолета еще не конец. Особенно учитывая, что груз на борту он нес минимальный. На двух уцелевших можно улететь достаточно далеко, вот только при единственном условии – запасе по высоте. А сейчас они шли, можно сказать, на бреющем полете. И все, что смог сделать Поляков, это направить его на первое относительно ровное место, которое рассмотрел. В качестве такового выступило перепаханное поле у притулившейся в лесу простецкого вида деревни. Именно на него самолет и плюхнулся, вспахав несколько десятков метров грунта, и встал, зарывшись в очень пристойного качества чернозем. На развороченном крыле медленно разгорался пожар, но Сергей ничего этого уже не видел. От удара сознание покинуло тело, рыбкой выпрыгнув наружу и умчавшись куда-то прочь.

То же место. То же время

Откровенно говоря, Дина решила, что все, амба. Уже не в первый раз за последнее время решила. Однако вся жизнь перед глазами не промчалась – процесс даже не начался. Не успел. Хотя тот факт, что штаны после посадки остались сухими, был для Дины удивителен сам по себе.

Наверное, так получилось потому, что все произошло очень быстро. Вначале маневры, абсолютно непонятные, потом хлоп – и сели. Времени даже на испуг не осталось, а потом все закрутилось – вылезали сами, спасали раненых…

Откровенно говоря, сели они очень неплохо. Самолет пропахал изрядную борозду в поле, судя по валяющимся вокруг пропущенным при уборке клубням, картофельном. Однако фюзеляж не рассыпался, а поврежденные двигатели горели не слишком ярко и скоро вообще бросили это глупое занятие – сработала система пожаротушения. В общем, для Дины посадка обошлась лишь болевыми ощущениями в животе – жесткий ремень, пристегивающий ее к креслу, резанул, как ножом, и девушка пару секунд не открывала глаза, боясь увидеть свои кишки на впереди стоящем кресле. Но – обошлось.

Больше всего при посадке досталось пилотам, которые, собственно говоря, всех и спасли. Но если остальные находились в салоне, то эти парни сидели впереди, практически ничем не защищенные. Остекление кабины разнесло вдребезги, куски металла и комья земли тоже внесли свою лепту. Второй пилот теперь лежал, забинтованный, как мумия, хотя жизни его ничего не угрожало – поверхностные, пускай и многочисленные, порезы. А вот первый, когда его без сознания вытащили из развороченной кабины, предварительно выломав изрядный кусок перекрученного алюминия, загораживающий путь, выглядел куда хуже. Крови потерял изрядно, да и стукнуло его хорошо. Теперь на всю оставшуюся жизнь будет обречен щеголять шрамами на пол-лица. Судя по глубине порезов, свести их просто так не получится. Хотя тоже ничего смертельного, а главное, уцелели глаза, что при такой посадке уже само по себе маленькое чудо.

Пару раз над ними прошел вражеский истребитель, но не стрелял. Почему? Возможно, у него не было такого приказа или же сыграл вопрос гуманизма… Хотя какой там гуманизм – военный летчик, тем более китайский, гуманизм к целям ощущает примерно как работник скотобойни к свиньям. И это не потому, что он сволочь – просто защитная реакция организма. Один из солдат, работающий рядом, цинично заявил, что он просто расстрелял боезапас к пушке, еще когда они были в воздухе, а из подвешенных под крыльями ракет не было предназначенных для работы по наземным целям. Как ни обидно признавать, но это больше походило на истину.

Они уже заканчивали, когда появились местные. Как ни странно, не китайцы. И обликом, и разговором – речь звучала исключительно русская. Как выяснилось, самолет успел перемахнуть через границу. Недалеко, правда, но здесь однозначно была русская земля. Это радовало…

Местные оказались не только любопытными, но и жутко деловыми. Во-первых, быстро прояснили, что самолет можно считать ничейным, и возрадовались. Хотя бы потому, что разбившийся самолет – это больше тридцати тонн цветмета. Который сейчас ой как недешев! Ну а во-вторых, они моментально организовали транспорт. Правда, выяснив сначала, что тут все же свои. На китайцев они посматривали без особого энтузиазма, но и отказывать женщинам и детям в погрузке на машины тоже не стали. И не прошло и часа, как доставили жертв авиакатастрофы в довольно большое село, где выделили им под размещение здание школы. «А дети не обидятся от пары дней каникул, правда-правда».

В кои-то веки у Дины свалился камень с души. Ранеными занялись квалифицированные врачи – здесь имелась неплохая поликлиника. И, как заверил хирург, до нормальной городской больницы, где ему сделают полноценную операцию, Полански точно дотянет! Пока же всех раненых и покалеченных разместили в больнице – стерильные простыни и квалифицированные медсестры, по мнению врачей, были куда полезнее раненым, чем кое-как огороженный угол спортзала с уложенными для удобства спортивными матами. И оспорить это утверждение было сложно.

Уже вечером, когда Дина сидела за огромным общим столом и ела приготовленный здесь же, в школьной столовой (не ресторан, конечно, однако все съедобно) ужин, тот самый парень, что цинично прошелся насчет боекомплекта истребителя, а потом вместе с ней тащил через узкие люки раненых, сел рядом. Очень внимательно посмотрел на Дину и спросил:

– Слушай. Я думал, на Востоке женщины толстые, а ты вон… Спортом занимаешься?

– Ага. Снаряды в танк грузить помогаю. Муж берет снаряд, а я на нем висю…

Вокруг раздался хохот. Любопытный боец смеялся вместе со всеми. Затем поинтересовался:

– Не, а если честно. Как ты ухитряешься сохранить такую фигуру? Диета?

– Вроде бы никогда эту гадость не пробовала.

– Еще скажи, ешь после шести.

– А почему бы и нет? – искренне удивилась Дина.

– Пингвины – это ласточки, которые жрали после шести. А ты вроде не пингвин. Или маскируешься?

– Да нет, просто ем после шести только плоские продукты. Тонко нарезанную колбасу, блины, пиццу…

Новый взрыв смеха. Боец, очевидно, решивший на сегодня взять на себя роль штатного клоуна, не унимался.

– А ты ничего, храбрая. Я думал, евреи все хитрые и только для себя, а ты ничего так.

– А вы не путайте еврея из Питера и жида из Жмеринки, – усмехнулась девушка.

Парень удивленно приподнял брови:

– Я сам из Питера. Точнее, из Пушкина. А ты там где живешь?

Пришлось рассказать. И про деда, и про район, где осталась квартира, ну и про много чего еще. И как-то вдруг незаметно выяснилось, что к спору подключились все. Точнее, все русские – иностранцев банально игнорировали, да они и сами не стремились влезать в чужие разговоры. Как-то незаметно появилась на столе ведерная бутылка очень неплохого самогона… В общем, спать легли далеко за полночь и в очень хорошем настроении.

Хотя, конечно, не у всех оно было таким уж хорошим. Тех иностранцев, что вывезли вместе со всеми, едва не побили. А вот не надо после шестой рюмки воображать, что ты просвещенный европеец среди немытых варваров. И уж тем более не надо всем это демонстрировать. Как их только не побили…

Но обошлось. Просто один из местных, здоровенный кряжистый мужик, судя по выправке, из отставных военных, щелкнул пальцами перед носом самого рьяного болтуна и негромко, но так, что слышали все (а куда деваться – народ моментально заткнулся, и слышно стало, как гудит под потолком решившая вдруг ожить снулая осенняя муха), предупредил:

– Джентльмены. На своей личной персональной заграничной кухне под бутылку чего-то крепкого вы можете думать о русских что угодно и даже говорить об этом вслух – нам все равно. А вот хамить в лицо, а уж тем более нападать на русского или стрелять в него я бы вам категорически не советовал.

– Это почему?

– А мы вас убьем.

Гости понятливо замолчали, видимо, оценив габариты собеседника и мгновенно протрезвев. Так что дальнейшее застолье было ничем не омрачено, и когда Дина легла, то заснула прежде, чем голова ее коснулась подушки.

То же место. Утро

– Знаешь, я понял, какого цвета твой ангел-хранитель.

– И какого же?

– Седого.

Поляков не рассмеялся лишь потому, что даже улыбка вызывала боль в израненном лице. Да что там улыбка. Любое, пускай очень слабое движение мышц – и готово дело. Боль терпимая, конечно, однако же лишний раз испытывать ее ну совсем не хочется. Полковник это понимал и не стал продолжать шутки.

– Я связался с нашими, пришлют транспорт.

– Вертолет? Не хотелось бы.

– Что, стал бояться летать?

– Все проще, на нем трясет и гремит, а это для меня сейчас неприятно.

– Не переживай. В целях конспирации будут автобусы. Только, боюсь, на местных дорогах в них трясти будет еще сильнее. Ладно, отдыхай.

Когда полковник ушел, Сергей вытянулся на койке. Похоже, укатали Сивку крутые горки. Как только расслабился, опять тело будто ватное. Контузия, черт бы ее побрал, и вчерашнее падение в довесок. Раны болят… Хорошо еще, нет никого, можно хоть немного перестать обращать внимание на окружающих и выругаться, что ли.

Увы, полежать и насладиться одиночеством ему не дали – вошла санитарка и принялась что-то активно переставлять в стоящем у покрытой кафелем стены шкафу, добротном, но старомодном. Поляков скорее по привычке к обработке информации, чем по реальной необходимости, присмотрелся.

Возраст женщины был… Ну, скажем так, уже не персик, но еще не курага. Когда-то могла, наверное, похвастаться хорошей фигурой, но и сейчас еще не расплылась окончательно. В профиль на лицо обычная, в анфас… Ну, тоже ничего особенного, решил Сергей после двухминутного ожидания, когда женщина, наконец, развернулась. Та уловила его взгляд и участливо спросила:

– Может, принести чего?

– Воды, если можно.

Сказано это было не из-за реальной потребности (хотя пить и впрямь немного хотелось), столько для того, чтобы оправдать излишне долгое разглядывание. Так, на всякий случай – в последнее время Сергей начал очень внимательно следить за тем, какое производит впечатление на малознакомых людей. Зря, наверное…

Автобусы подогнали после обеда, и почти сразу после отправления Сергей понял, что полковник кругом прав. Отечественные дороги, кроме разве что окрестностей Москвы и других крупных городов, никогда не радовали качеством. Здесь же, где была глубинка в квадрате… В общем, растрясло его капитально, и вечером, когда они добрались наконец до места назначения, он был уже совершенно никакой. Но поездка была еще не закончена.

Невольных спутников, и китайцев, и европейцев, перехватили местные особисты. У контрразведки свои игрушки. Пробовали и группу Полтавца задержать, но тут уже полковник вскипел, как перегретый чайник, и связался с командованием. Против него провинциальные любители шпионских историй уже не плясали, а потому связываться не рискнули. И еще не стемнело, когда их самолет оторвался от взлетной полосы и взял курс на запад. Лишь тогда Сергей позволил себе расслабиться – он летел домой.

Намного западнее. Через три дня

– Не реви, все повязки мне промочишь. Менять придется, а это больно…

– Я и не реву, – Леночка честно попыталась улыбнуться. Получилось не очень. – Я просто от радости…

Угу, от радости. Когда ей сообщили, что группа вышла и направляется домой, она и впрямь готова была до потолка прыгать и сальто делать. А узнав, что мужа привезли в состоянии, близком к коматозному, едва не убила всех, требуя доставить ее к нему. Ну вот, доставили.

– Ну и не реви. Все в порядке будет. Врач сказал, только шрамы останутся, и то небольшие. Если мне оставаться на службе, не помешают.

– А ты планируешь остаться? – влез Сурок, до того деликатно наблюдающий за сценой примирения семьи с безопасного расстояния.

Поляков кивнул:

– А почему нет? Лично мне понравилось. Да ты и сам-то, небось, об этом не раз думал. Что решил?

– Тоже останусь, – заулыбался Сурок. – Только ведь меня учиться заставят…

– А тебе в любом случае учиться придется. Не будешь же ты всю жизнь гайки в гараже крутить и вечером с приятелями пиво хлестать. Тебе гонор не позволит.

– Не, я думал по финансовой части идти.

– Да кто ж тебе мешает? – искренне удивились и синхронно выдали Сергей и Леночка. Переглянулись и рассмеялись, девушка от души, Сергей осторожно, чтобы не повредить швы. Муж и жена – одна сатана. – Хоть по службе ориентируйся, армия тоже экономику имеет, хоть в свободное время.

– Угу, угу… Спокойно, это мы сейчас молодые и бедные. Будем работать, строить будущее и лет через двадцать перестанем быть молодыми.

– Тьфу на тебя!

– Я ж говорю: спокойно. Это я так шутю.

Следующие несколько минут они посвятили обсуждению грядущих перспектив, и Сергей облегченно перевел дух. Как ни крути, а отвлечь жену от мрачных мыслей он сумел, и разговор теперь перешел во вполне безопасное деловое русло. Потом подарил обоим трофейные пистолеты. Рассказал историю о том, как их пытались реквизировать перед отлетом домой, и как полковник рычал медведем на тамошних блюстителей правил. Вообще, Полтавец относиться стал к нему совсем иначе, это даже сквозь контузию было заметно. Так что трофеи Поляков сохранил, а документы на них ему обещали сделать. В последнее время наблюдалось послабление в плане личного оружия, и стоило поторопиться, пока кто-нибудь там, наверху, не решил снова затянуть гайки.

Леночка в основном вздыхала – давивший на нее все последние недели испуг прошел, и теперь она морально отдыхала. Зато Сурок разливался соловьем, рассказывая последние новости. И о том, как им в группу пытались вбить стороннего человека, и только сообщение о выходе группы Полтавца к своим прервало это тупое занятие. И о том, как удачно в очередной раз вложил деньги их троицы. И о доставке на Базу (точнее, на полигон) японских танков-автоматов и пошедшего на сотрудничество с русскими офицера-японца, который покажет все сначала здесь, а после, возможно, и еще кому-то. На последнее Сергей лишь кивнул понимающе. А что? Эти самые танки он лично захватывал и перегонял, да и офицера того, скорее всего, в лицо помнил. Хотя, конечно, фамилию даже под страхом смерти уже не произнесет – они у азиатов тупые и незапоминающиеся.

Странное ощущение было, когда Сурок и Леночка ушли. Одновременно дикая усталость и невероятный душевный подъем. То и другое объяснимо… Только вот не дали Сергею ни эту мысль додумать, ни передохнуть – явился новый визитер, которого Поляков меньше всего ожидал увидеть.

– Ну, как ты себя чувствуешь, герой?

Кузнецов выглядел до отвращения бодро, но не делать же оскорбленную морду пред очами высокого начальства. Сергей лишь плечами пожал:

– Пока вроде терпимо. Доктор сказал, жить буду.

Именно что терпимо. Вялость в теле, последствие контузии, никуда пока что не ушла. Плюс вспышки головной боли, внезапные, короткие, но очень сильные, когда хотелось выть и сжимать ладонями виски в иррациональном страхе, что голова сейчас лопнет. Врач сказал, что пройдет. Не сразу. А когда именно? Да черт его знает.

Очевидно, все это отразилось-таки на лице, поскольку генерал лишь хмыкнул:

– Ничего, пройдет. Наши врачи на подобном не одну собаку съели. По себе знаю.

Что же, логично. То, что Кузнецов – не обычный бюрократ в погонах, а вполне себе боевой офицер, тайной не являлось. А генерал задумчиво окинул его взглядом:

– Скажи, ты к серьезному разговору готов?

– Усегда готов, – успешно пародируя небезызвестного Лелика, ответил Сергей. – Главное, чтобы после него мне не потребовалась сиделка.

– Скорее, тебе скоро понадобится лежалка… Впрочем, у тебя своя есть, и неплохая.

Это да, это он уел. Сергей вздохнул:

– Ну, это когда еще будет…

– Не хочешь ждать – охмури медсестру. Говорят, та, что уколы делает, очень даже ничего.

– Уколы она и впрямь делает неплохо, – согласился Поляков. – У нее легкая рука.

– И что ж ты медлишь?

– Скажем так, эта женщина на любителя. Сильно на любителя.

– В смысле?

– Белые глаза, карие зубы, полные ноги и длинная грудь.

Генерал оценил шутку и громко рассмеялся. Потом хлопнул Сергея по плечу:

– Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди, так что не переживай. Главное, не зажимай свое чувство собственного достоинства в потной ладошке. И помни: бывает, возьмешь котенка… Года не пройдет – и вместо милого комочка видишь перед собой наглую морду. С женой та же история… Ладно, разговор о другом. Скажи, что ты думаешь о дальнейшем?

– В смысле?

– Лейтенант, не пытайся казаться умнее, чем ты есть. Все ты понял. Кончится заваруха – что дальше планируешь делать?

– А она кончится? – вопросом на вопрос ответил Сергей.

Генерал неопределенно пожал плечами:

– Лично я думаю, что да. Открою тебе страшную тайну: благодаря своей должности и вашим успехам, я оказался вхож в довольно высокие круги и неплохо осведомлен о некоторых обычно скрытых от глаз нюансах. И кое-что я тебе сейчас поведаю. Как, гордишься оказанным доверием?

– А с какого уровня доверие?

Генерал не ответил, только глаза закатил, из чего следовал однозначный вывод: разрешение на разговор с перспективным офицером ему дали в вовсе уж заоблачных высях.

– Поня-атно, – мрачно протянул Сергей. – Я так понимаю, после разговора пути назад уже не будет?

– Не преувеличивай свою ценность. Максимум подписка о неразглашении. Но ты ее и так дашь. На вот, – на больничную тумбочку, как и положено неудобную и громоздкую, лег лист со стандартным бланком. Уже заполненным, к слову. Таких Поляков успел подписать кучу. – Ручка есть? Нет? Так я и думал. На вот. Расписывайся.

Когда формальности были закончены, генерал аккуратно прибрал бумаги в папку, а затем честно рассказал всё. И про эксперимент, и про то, как его отдельные эпизоды вышли из-под контроля. Многое, даже большую часть, Сергей уже в разных ситуациях слышал. Главным же были причины, по которой руководство их страны искало нестандартные варианты повысить огневую мощь. Про откровенно провальные расклады – и про то, что творится сейчас.

– …Понимаешь, никто не верил, что страна выстоит. А мы сделали то, что хотели. Когда начинался эксперимент, мы боялись войны, в которой нам придется в одиночку драться против всего мира. Сейчас же идет драка всех против всех, а мы в некотором роде сидим в стороне. Это уже победа.

– Интересно получается…

– Ты только не возгордись. Тут заслуга очень и очень многих. Но и ваш камень на чаше весов был далеко не самым маленьким.

– Понятно, – Сергей кивнул, мимолетно обратив внимание, что, увлеченный разговором, практически перестал ощущать последствия контузии. – Но, сколь я могу судить из общедоступной информации, ничего не ясно и перспективы туманны.

– Главное, нас они устраивают. Япония медленно сдает позиции. Европа не вмешивается – слишком хорошо мы ей вломили. Америка на паузе. В остальных местах тоже свои нюансы, но главное, те, кто хотят драться, не имеют сил для решительного успеха, а те, кто что-то могут, открыто вмешаться по разным причинам не могут. Из этого есть шанс вытащить очень многое. При грамотном использовании шанса, разумеется. Но те, кто сидит в красной крепости посреди большого города, совсем-совсем не дураки.

– Понятно… А я тут с какого боку? Неясно даже, смогу ли восстановиться. Отработанный пар.

– А вот здесь ты ошибаешься, – ухмыльнулся генерал. – И очень сильно. Хотя б потому, что произвел впечатление и там, – палец Кузнецова многозначительно ткнул в потолок, – и у нас. Ты знаешь, что те, кого ты вытащил из Китая, включая Полтавца, отзываются о тебе исключительно в превосходном качестве? А это многое значит. И потому, если сам захочешь… А ты захочешь, по глазам вижу. Так вот, если ты захочешь остаться, милости прошу в команду. Если вся ваша троица подтянется, мы только за.

– И что дальше?

– Если до крайности упрощать, то пошлем вас учиться. И будем задействовать по мере возможности в кое-каких операциях особого рода. Не только в качестве танкистов.

– Опять учиться, – с тоскливой интонацией выдал Сергей. – Мне уже страшно.

– Это почему еще? – удивился генерал.

– Да так, можно сказать, детская психическая травма. Когда я учился, был у нас преподаватель. Он, когда на экзамен приходил, включал музыку из «Полицейской академии». Ту, что играла в баре «Голубая устрица». С тех пор я экзаменов боюсь.

Кузнецов несколько секунд удивленно смотрел на него, потом сообразил, что это была шутка, и совсем не по-генеральски расхохотался. Поляков тоже улыбнулся. Что ж, почему бы и нет? В конце концов, предложение генерала не расходилось с планами, недавно озвученными товарищами. Ну а дальше… Что же, там видно будет. И лишь когда генерал уходил, он задал последний вопрос:

– Скажите, тренер, а кто нас там сбил?

– Один идиот, – ничуть не удивился Кузнецов. – Китаец. Решил, что вы – толпа дезертиров, бегущих от войны и угнавших самолет. На следующий день он погиб в бою…

– Что же, он был в своем праве, – философски заметил Сергей, вытягиваясь на кровати. Больше эта тема его не интересовала.

Китай. Несколькими часами позже

– Паршиво выглядите, майор.

Харрис пожал плечами, но возмущаться не стал. Да и то сказать, чему возмущаться-то? Не выспавшийся, с заросшей щетиной челюстью… К слову, щетина эта изрядно поседела, ибо приключений, выпавших на долю майора, в последнее время стало откровенно больше, чем нужно.

– Вы тоже сами на себя не похожи, – буркнул он. Вообще-то, это было вопиющим нарушением субординации. Но и правдой тоже было. Герцога, а именно он сидел напротив майора за столиком кафе и лениво поглядывал в старомодную бумажную газету, было не узнать.

Да-да, именно так. Здесь, в далекой от войны провинции, где ничего вроде бы не изменилось, разве что из-за случившейся недавно смерти интернета стали популярны такие вот газеты, на открытой веранде сидел и неспешно завтракал целый герцог, а до недавнего времени серьезная шишка в британской разведке. И его было действительно сложно идентифицировать.

Самое смешное, в детские игры с париками и гримом он играть даже не пытался. Не старил искусственно лицо и не приклеивал фальшивую бороду. Просто надел другую одежду и изменил манеру держаться. Вроде бы несильно, однако при взгляде на средней руки бизнесмена в пронзительно-белом костюме с безвкусной цацкой на галстуке ни у кого и мысли не возникало о его истинном лице. Не было ассоциаций, хоть ты тресни. Высший пилотаж маскировки, мало кому достижимый.

– Что поделать. Как говорят русские, жить захочешь – еще не так раскорячишься, – маска невозмутимости на лице герцога раскололась слабым намеком на улыбку. – Вы же тоже, чтобы прибыть сюда, маскировались.

Харрис непритворно вздохнул. Действительно, маскировался. А куда деваться? Уверенность в том, что на базе наблюдателей, работающих якобы под эгидой ООН, а на самом деле занимающихся банальным шпионажем, нет человека, который следит за ним, отсутствовала в принципе. Скорее уж, наоборот, здесь все за всеми наблюдали. Вот и пришлось сваливать, изобретая кучу уловок и меняя внешность. Да и потом тоже от этого нехитрого, в общем-то, действа, отказаться не получилось. Все же в некоторых китайских городах система видеонаблюдения с функцией распознавания лиц, да и вообще общая сеть, каким-то чудом не умерли. А вот где и как с этим обстоят дела, было решительно непонятно, и приходилось осторожничать.

– Главное, я добрался.

– Это хорошо. Я, кстати, тоже, как видите. Итак, майор, судя по вашим бегающим глазам, у вас куча вопросов?

– Да.

– Ну, так задавайте. У вас редкая возможность получить на них исчерпывающие ответы.

Вопросов и впрямь было много. Впрочем, кое-что герцог рассказывал и просто так безо всяких проявлений интереса у собеседника – похоже, ему надо было выговориться. А может, ему просто зачем-то надо было, чтобы Харрис это знал. Зачем? Сложно понять, слишком разной информацией оперировали собеседники, чересчур отличался уровень мышления. Так или иначе, сегодня майор узнал много такого, о чем предпочел бы даже не подозревать.

Хотя, казалось бы, обычная политика, банальные внутренние разборки. У герцога, как и положено человеку его положения, враги были соответствующие. И они, разумеется, не могли пройти мимо, когда направление, возглавляемое им, стали сотрясать провалы. Один за другим. Вины полковника тут, в общем-то, не было, просто звезды так сложились, но из песни слов не выкинешь. Если уж откровенно неудачная деятельность майора Харриса выглядела на общем фоне как серьезный успех… В общем, пройти мимо такого случая конкуренты не смогли, и герцога «съели».

Это было бы еще полбеды. Ну, полетел с должности, бывает. Глядишь, ситуация изменится – отыграешься. Но те, кто провернул интригу, тоже были отнюдь не дураки, расклады просчитывать умели. А потому решили озаботиться тылами. Проще говоря, на герцога навесили всех собак, какие только возможно. За то, в чем его обвиняли, можно было и реальный срок схлопотать, невзирая на заслуги и происхождение. Однако, видимо, кому-то и этого показалось мало, так что пришили герцогу еще и государственную измену. А это уже не срок, а виселица.

Все провернулось так быстро, что герцог даже среагировать толком не успел. Пришел утром в свой кабинет, где его уже ждали, а к вечеру выслушал приговор. Который должны были привести в исполнение той же ночью. Хорошо, профессионально сработано, ничего не скажешь.

А потом все разом встало с ног на голову. По дороге на эшафот (единственный, пожалуй, прокол недругов, ибо ехать предстояло через половину города) машину с узником просто угнали. Организовано все было просто, грубо, а потому крайне эффективно. В детали полковника никто, разумеется, не посвятил, но и того, что он видел и слышал, оказалось достаточно, чтобы понять – охрану тупо перестреляли.

Выкрали его, как оказалось, русские. Как они узнали о ситуации? Тут ничего удивительного. Все же аналитики у них хорошие, а объем получаемой информации вообще запредельный. Зачем? Ну, во-первых, их многое интересовало в деятельности британской разведки, а во-вторых, к опальному полковнику у них было деловое предложение. И платить они готовы были по высшему разряду. В списке предложенного был всего один пункт – жизнь.

С определенной точки зрения сотрудничество с врагом (а русские для Британии враги, это сложно отрицать) аморально. Но, если вдуматься, после истории с эшафотом герцог имел повод малость разочароваться в родной стране и степени ее благодарности за многолетний упорный труд. К тому же он хорошо понимал: если расспрашивать будут всерьез, то отмолчаться все равно не получится. От спецсредств он защищаться умел, но сейчас это ничего не значило. Русские могут работать тонко, но при нужде готовы вернуться к примитивизму. Главное, чтобы был результат. А он, несомненно, будет. Воющий от боли кусок мяса расскажет всё.

А вот по второму пункту было куда интереснее. Русские, как оказалось, знали о полковнике очень многое. Неудивительно, в общем-то, что они собирали сведения об отнюдь не рядовом враге. Скорее, удивляться следовало объему полученной и обработанной информации. Однако сейчас все это имело, скорее, академический интерес. Вопрос заключался в другом.

Если кратко, русские задумали колоссальную по масштабам диверсию. Развалить Содружество Наций – это вам не комар чихнул. Как? А вот этим и предложили заняться герцогу. В первом приближении собрать верных людей, получить финансирование из России, захватить власть в одном из государств – членов Содружества, ну а дальше – как пойдет.

Герцог не без основания полагал, что он не единственный, кто будет заниматься подобного рода диверсией – русские не дураки, чтобы складывать все яйца в одну корзину. Наверняка будут те, кто их контролирует и, случись нужда, поставит свинцовую точку на карьере предателя. Но главными были два момента. Во-первых, сам полковник был совершенно не против обеспечить свое будущее, малость досадив при этом подставившим его коллегам. Тем более что самой Британии это напрямую вроде как не касалось – ее русские предпочитали видеть в нынешнем статусе. Ну и, во-вторых, свой гешефт они поимеют вне зависимости от результата. Выиграют – отрывают от Содружества кусок размером с Австралию. Проиграют – во всем Содружестве народ друг на друга коситься начнет в поисках русских шпионов. А это, знаете ли, процветанию страны не способствует в принципе.

– Почему я? – спросил Харрис, когда герцог закончил повествование.

– А почему нет? Вы профессионал, карьера ваша начисто загублена тем, что вы мой человек. Даже если прямо сейчас вы побежите меня сдавать, никаких преференций себе не заработаете. Но последовав за мной, имеете шанс на неплохие дивиденды. Даже проиграв – в этом случае русские обещали выплатить компенсацию, а они предпочитают вести дела честно. К слову, майор, вы не первый, с кем я веду разговор, и люди согласились. Только мне, – герцог поморщился, – уже надоело пересказывать всем подряд свою историю.

Майор некоторое время сидел, массируя виски, затем спросил:

– Сотрудничать с русскими… Это рискованно. Как посмотрят на это за океаном?

– Лично меня это сейчас не слишком волнует.

Харрис недоуменно приподнял брови – сказанное отдавало кощунством. Герцог терпеливо смотрел на него, потом развел руками:

– Ну подумайте сами, майор. Чуть более ста лет назад мы были Империей, над которой никогда не заходит солнце. А что сейчас?

– А сейчас изменилась ситуация.

– Чушь. Ситуация меняется постоянно, майор. Менялась и триста лет назад, и пятьсот, но Британия правила морями! Вам стоило бы подумать, почему и когда мы из «Караул, это британцы!» превратились в «Фигня, это всего лишь англичане».

Харрис скрипнул зубами. В словах герцога была горькая правда. В стране куча нищих, по улицам шляются толпы эмигрантов со всего света, не работают, зато учат местных, как надо жить. Правительство на две трети состоит из каких-то негров с индусами. Гигантский флот съежился до размеров неполной эскадры, армии почти нет. А главное, никто и ничего не собирается менять!

Вздохнув, он ощутил внутри себя чувство глубокой, разочарованной пустоты. Еще раз вздохнул и решительно приготовил бутерброд по-русски – на тонкий ломтик хлеба толстый слой масла и колбасы сверху, в палец толщиной. Чтобы заполнить пустоту внутри себя, надо больше жрать… Не особенно торопясь съел получившуюся конструкцию, запил внушительным глотком кофе, благо собеседник не торопил. Короткое волевое усилие – и вот за столом сидит уже не усталый и разочаровавшийся в жизни человек, а готовый к бою офицер.

– Вы считаете, есть какой-то шанс исправить ситуацию?

– Да. Хотя бы попытаться, обновить кровь, стать вновь сильными. У диктатора это получится лучше, чем у парламента.

Так вон оно что, как-то отстраненно подумал Харрис. Метишь в правители собственного государства. А там и до короны на темени и основания династии недалеко. Впрочем, почему бы и нет? Дела и впрямь идут откровенно паршиво. А с поддержкой русских есть неплохой шанс справиться. И ему, Харрису, тоже неплохо. Быть одним из доверенных лиц короля… Пускай держава маленькая и периферийная, но в любом случае это лучше, чем сдохнуть на краю света. Пахать, конечно, придется всерьез, но Харрису не привыкать. Зато от перспектив захватывает дух!

– Какова моя задача?

– Ну вот, это уже другой разговор, – усмехнулся герцог. – Пока устраивайтесь в гостиницу и отдыхайте. В ближайшее время прибудут остальные ваши… коллеги. После этого и начнем работать.

Игровая база. Через неделю

Откровенно говоря, светила отечественной медицины были не в восторге оттого, что пациент уже покидает стены их, без сомнения, уважаемого заведения. Но главврач, мужик с внешностью Айболита, успевший засветиться практически во всех горячих точках последних десятилетий, где только участвовала Россия, лишь рукой махнул. Затем улыбнулся лукаво и поведал коллегам, что дальнейшее безделье только замедлит выздоровление пациента. А потому его выписывают с условием ограниченной нагрузки, своевременного приема лекарств и ежедневного появления в медпункте Базы. Доктора там квалифицированные, в курсе ситуации, так что помогут. Ответственность за исполнением возлагается на жену… И судя по виду Леночки, в присутствии которой проходил разговор, она проследит за этим со всем тщанием.

Что же, оставалось вздохнуть и пообещать, что никаких эксцессов он не допустит. В принципе, и не врал – совершенно не хотелось возвращаться к едва-едва прекратившимся симптомам контузии. Доктор это понял, кивнул удовлетворенно и благословил на подвиги ратные. Так что домой Сергей приехал, волоча с собой целый пакет лекарств с расписанным на два месяца графиком их приема.

Что ни говори, а дома, рядом с семьей, болеть как-то легче. Особенно в том плане, что и сон, и питание теперь не привязывались к строгому больничному графику. Ну а дальше… По ночам манили с кухни голоса. Тоненьким сосиски, басом – колбаса. Лепота! Плюс семейная жизнь после всего случившегося заиграла новыми красками. Неудивительно, что Сергей и впрямь уже через пару дней чувствовал себя куда лучше. Зато База встретила Полякова не то чтобы враждебно, а, скажем так, настороженно.

Причина этого лежала, откровенно говоря, на поверхности. Об избиении младенцев и последующей за этим тотальной напряженности в коллективе Поляков был уже в курсе. Вполне логично, что очень многие ожидали: вот он приедет – и спросит с тех, кто его жену оскорбил. Как Поляков умеет вбивать оппонентам нос на затылок, кое-кто знал уже не понаслышке.

Но, к удивлению тех, кто был не в курсе его состояния (а это весь молодняк), он просто очень спокойным голосом предупредил: еще раз – и он не будет заниматься такими пошлостями, как мордобой, а прострелит наглецу обе ноги и скажет, что так и было. Как ни странно, ему поверили – сказалась тут и магия спокойного, безразличного голоса, и репутация, и тот факт, что Кузнецов относился к Полякову покровительственно. А если человек в фаворе у начальства, ему что угодно сойдет с рук. Эта нехитрая истина, далекая от реальности, но понятная и доступная для нежных интеллигентских мозгов, начисто отбивала желание испытывать на себе пределы терпения чокнутого геймера. Что ему, в принципе, сейчас и требовалось.

Стоит признать, эскулап оказался прав. Привычная (и, чего уж там, любимая) работа если и не помогала быстрее вылечиться, то как минимум избавляла от тормозящей процесс скуки. Хотя, конечно, уставать Поляков начал значительно быстрее, чем раньше. Однако доктор говорил, что это со временем пройдет. Куда больше неприятностей доставлял шрам от осколка на груди. Он вроде бы даже практически не болел уже, но упорно не хотел заживать окончательно. Но человек – скотина такая, что ко всему привыкает. Вот и Сергей – привыкал.

Увы, никаких реальных действий не происходило. Война в Китае окончательно коллапсировала и вмешательства секретных танкистов не требовала. Европа, впечатленная и недавними уроками, и китайскими событиями, вела себя на редкость умно – сидела и не высовывалась. Вот и приходилось обходиться тренировками, причем для Сергея в предельно облегченном режиме.

Еще разбирались с трофеями. В связи с заминкой на фронте Кузнецов не торопился и подождал до возвращения героя кампании. Пленный японец, лейтенант Танака, посвящал их в секреты с каким-то даже энтузиазмом. А что такого? Молодая поросль Японии (а армия, как ни крути, это срез общества) была совсем не против примкнуть к победителям, дабы занять в новом миропорядке место поближе к материальным благам. Ну что же, таких удобно использовать, и учиться легче. Вот только Поляков успел неплохо разобраться с трофеями еще там, в Китае. Так что интересовали его лишь мелкие нюансы и, что важнее, тактика применения чуда враждебной техники. Которая, стоит отметить, откровением для самых продвинутых в мире танкистов не являлась. Скучно, господа!

Единственной, пожалуй, живой струей в рутине оказалась последняя, наверное, в эту кампанию попытка японцев сделать хоть что-то. Скорее всего, чтобы повнушительнее обозначить свою победу «по очкам». Как ни крути, они навешали китайцам плюх больше и серьезней, и это их войска сейчас стояли на вражеской земле. И ход для этого они придумали довольно нестандартный.

Погрузка шла ночью. В условиях, когда в небе не висят спутники, без устали ощупывающие глазами-камерами, что надо и не надо, предосторожность совсем не лишняя. Равно как и усиленная охрана порта, в котором, собственно, все и происходило.

Бизнес не имеет границ. Японцы не раз пытались завоевать Корею, и порой им это удавалось. Но сейчас корейцы продавали японцам современное оружие и ничуть по этому поводу не парились. Бизнес, ничего личного. Тем более что островитяне подсуетились заранее, еще до войны, размещая заказ и вливая живые деньги в давно уже балансирующую на грани коллапса экономику Страны утренней свежести. У них, правда, и у самих с финансами было так себе, но в случае успеха дела можно поправить за счет контрибуции. Если же неудача… О ней лучше и не думать. Японцы и не думали, впрочем, не в первый раз. Им не привыкать было вести войну в долг.

Смешно. Еще недавно Корея была военным карликом, держащимся лишь на покровительстве США, и никто бы подумать не смог, что она сможет массово экспортировать современное оружие. Но – случилось. Хитрые азиаты не только научились копировать чужие разработки, но и стали придумывать что-то свое. Ухитряясь при этом быть полезными «старшим братьям» и потому пользуясь их поддержкой. Не зря же к ним на Востоке отношение было, как на Западе к евреям.

Но отношение отношением, а стоит признать, успехи у корейцев были впечатляющие. Автомобили, электроника… Да, вторичные по отношению к западным образцам, но качественные и надежные. Потом добрались до военной техники, и вот, как апофеоз успехов, танки!

Разумеется, корейцы и от собственного производства самолетов не отказались бы, но пока что получалась только лицензионная сборка устаревших американских образцов. Ну, куда деваться, страны, которые могут создавать технику такого уровня, можно пересчитать по пальцам. Зато танки, хоть и родившиеся как компиляция чужих решений, определенно удались. Вначале наштамповали две ранние версии «Абрамса» в количестве аж полутора тысяч штук, а потом запустили в производство собственную разработку. Знаменитую (пиар наше всё!) «Черную пантеру», которая, по оценкам экспертов (в первую очередь корейских), стала едва ли не лучшим танком своего поколения.

Насчет лучшего… Ну, тут многие бы поспорили. И дороговато выходило, и реальная эффективность войной еще не проверена. Но что танк получился серьезный – факт. И то, что он заметно превосходил технику, стоящую на вооружении Японии, тоже факт. Неудивительно, что островитяне захотели такой же. И побольше, побольше!

Что же, деньги решают не все, но очень многое. Платили японцы хорошо, и очень скоро узкоглазые ударили по рукам. Корейские заводы заработали – и японцы получили более полусотни машин. Вывезли их еще до войны, якобы на испытания. Ну, и испытали. Танки, что называется, зашли – действительно мощная и эффективная машина. Не без недостатков – но у кого их нет? И сейчас, несмотря на разразившийся кризис, японцы тайно заказали еще полторы сотни машин. Их и грузили ночью на контейнеровозы, чтобы потом, в строжайшей тайне и под прикрытием боевых кораблей, доставить в Китай. Ну а там перегрузка на танковозы – и вперед! Новейшей технике еще предстояло сыграть свою роль. Вот только русским такие успехи японцев не слишком нравились.

То, что китайцы в очередной раз огребли, не явилось для Полякова откровением. Для Сурка с Леночкой тоже. Да что там, молодое поколение тоже не удивилось. Ну, не созданы китайцы для побед на поле боя. Точно так же не вызвал удивления и тот факт, что Россия в очередной раз захотела вмешаться. Танковый таран, походя и практически без потерь раздавивший одну за другой три полнокровные китайских дивизии, в которых техники было едва ли не вдвое больше, требовалось остановить. И, помимо выдвинувшейся навстречу японцам ударной группы, решено было задействовать проект «Ангара».

На большое совещание пригласили всех, кому предстояло участвовать в намечающемся побоище. Сергей не видел в том особой необходимости, вряд ли молодежь сможет предложить что-то стоящее, но не по его погонам указывать генералу. Вот и сидел, слушал.

Фактически план выглядел достаточно просто. Фланговый удар силами их группы, а когда японцы развернутся для парирования угрозы, атака с тыла обычными танками. Весьма логично, главное, наколотить японской техники по максимуму, чтобы они посчитали игроков главной угрозой и развернули против них основные силы. И, как ни странно, именно это вызвало у некоторых искреннее возмущение.

– А почему мы должны гореть? Чем они лучше? – возопил один умник.

Судя по лицу генерала, тот малость охренел. Но прежде чем он ответил, прежде чем вмешался Полтавец, прежде чем сам Поляков набрал в рот воздух, раздался вдруг очень спокойный, рассудительный и громкий, перекрывающий гвалт голос Сурка:

– Да потому, Комар, что они там вживую шкурой рискуют, а ты здесь сидишь, мягкое кресло задницей давишь.

– А ты мою задницу не трогай…

– Успокойся, у меня нормальная ориентация, – и, переждав реденькие нервные смешки, Пашка резюмировал: – И еще потому, что тебе за это платят. А главное, потому что наше подразделение для этого создано – гореть вместо них. Не нравится – пошел вон!

Комар зло поворчал, но это была уже лишь банальность проигравшего. Вроде «мы еще встретимся» от уползающего под забор побитого алкаша. То, что он в глазах у всех выглядел идиотом, в дополнительных объяснениях не нуждалось.

Китай. На следующий день

Танки были хорошо замаскированы, Полтавец, вновь улетевший в Китай и крайне недовольный этим обстоятельством, постарался на совесть. И место выбрал с умом – японские танки, идущие в походной колонне, были сейчас как на ладони.

Пользуясь мощнейшей оптикой командирского танка, Сергей с интересом разглядывал будущих противников. Выглядели «Черные пантеры» (хотя какая уж там чернота, обычная камуфляжная окраска) довольно внушительно. Даже в чем-то брутальней своего прародителя «Абрамса». Хотя, стоит признать, до «Леопарда» дизайн все же чуточку не дотягивал.

И было их много, чуть больше чем до хрена. Пожалуй, такая армада и впрямь могла натворить дел. Что же, Поляков откинулся на спинку кресла и вытянул обутые в мягкие тапочки ноги. Спешить некуда, пускай подойдут ближе.

– Вот удивляюсь я тебе, – Сурок, расположившийся в соседнем кресле примерно в такой же позе, лениво потягивал минералку. – У тебя что, совсем нервов нет?

– На себя посмотри. Олимпийское спокойствие прямо.

Сурок рассмеялся, потом внезапно посерьезнел:

– Я пытаюсь абстрагироваться от происходящего. А то зная, сколько крови у меня на руках, и свихнуться недолго.

– Да уж, народу ты покрошил немало, любой маньяк позавидует, – немного подумал и посоветовал: – Ты не переживай, Паш. Реши для себя, что все это нереально, и делу конец. Ну вот, живем мы в сказке…

– Угу. Только это очень страшная сказка.

– Хорош трепаться, – вмешалась Леночка, единственная из трех, кто сидел сейчас, можно сказать, при параде. Бежевый деловой костюм, изящные туфли… Сергей не без основания предполагал, что она так оделась исключительно по причине своего положения. Еще месяца два-три – и она во все это не влезет. И неизвестно, влезет ли вообще когда-нибудь – организм женщины перестраивается капитально, причем изменения могут случиться практически любые. Вот и пользовалась моментом, дабы поблистать перед окружающими.

– А что, уж и поговорить нельзя, – взвился Сурок, правда, больше из духа противоречия.

– Можно, вот только вы молодых отвлекаете. Потерпите уж.

Повисла недолгая пауза.

– Ну что ж, приступим, господа! – Поляков с уже немного подзабытым чувством азарта потер руки. – Все помнят свои задачи?

В ответ раздалось утвердительное хмыканье – подобная диспозиция отрабатывалась уже не раз, коррективы требовались минимальные. Сергей кивнул удовлетворенно:

– Ну, тогда работаем, как учили. Я начинаю, остальные сразу после меня. И не дай бог кто-то выстрелит первым.

Непонимания его слова не вызвали. Как ни крути, Поляков был самым опытным в их группе, ему и солировать. Хотя, конечно, у каждого перед глазами был рубеж, на котором планировалось начинать работать. В общем-то, он тоже неприятия не вызывал. Только Леночка задумчиво спросила:

– Может, не стоит подпускать их так близко? Ударим ракетами – и делу конец.

– Нам надо накрошить их по максимуму, пока они развернуты к нам бортами. А здесь нужна скорострельность. Когда они развернутся, в лоб мы их можем и не взять.

– Но и им работать издали будет сложней.

– Боишься? – хихикнул кто-то из молодых.

– Береженого бог бережет…

– Ага. Именно так сказала монашка, натягивая на свечку второй презерватив. И все равно залетела!

– Разговорчики в строю! – кажется, на этот раз у Сергея получился вполне пристойный командный рык. – Если кто-то хочет помериться чувством юмора, вечером прошу в спортзал, на татами – я ему объясню линию партии и правительства. И отряхну пыль с ушей. А сейчас работаем! Нам за это платят, не забыли?

Судя по тому, что народ начал активно подтягиваться к рабочим столам и проверять даже то, что не требует таких усилий в принципе, финансовая жилка у всех оказалась крепкой. А может, просто на татами выходить, чтоб потом свежим бланшем щеголять, не жаждали. В принципе, Сергея это мало интересовало, главное – результат, и потому он, вроде бы спокойный и расслабленный, очень внимательно наблюдал за обстановкой. И, когда японцы оказались в удобной для атаки позиции, действовать начал без промедления.

Самая большая беда русских танков – снаряды. Отставание девяностых преодолевалось с трудом, да и ограничения по габаритам, связанные с конструкцией автомата заряжания, давали о себе знать. Но большинство проблем с техникой преодолевается тактикой. Конкретно сейчас – атакой с фланга и обстрелом в слабозащищенные борта вражеских машин.

Танк – набор компромиссов. Вооружение, броня, скорость, запас хода… Усиливаешь одно – ослабляешь другое, иначе масса вырастет настолько, что танки попросту не сдвинутся с места. Ну или, как вариант, завязнут на любом мало-мальски слабом грунте. Естественно, все пытались это правило обойти, и одним из подходов была дифференциация бронирования. Туда, где вероятность получить снаряд, максимальна, то есть лоб корпуса и башни, ставили наиболее мощную защиту. Остальное – по остаточному принципу. Корейцы здесь следовали в русле мировых тенденций, и сейчас это выходило для «Черных пантер» во всех смыслах боком.

Угодив под плотный и на редкость точный огонь, к тому же открытый с расстояния не более пятисот метров, они уже в первую минуту боя потеряли больше двадцати машин. Могли бы и больше, автомат заряжания обеспечивает хорошую скорострельность, но, во-первых, не все снаряды достигли цели, а во-вторых, не всем танкам хватило одного попадания. Танк вообще машина живучая. Самая, наверное, живучая из всех, что действуют на поле боя, и не факт, что дыра в броне повлияет на его боеспособность. Однако под ураганным огнем некоторые успевали заработать три, а то и четыре попадания, а от такого откинет копыта любой мамонт.

Вообще-то, минута в современном бою – это почти вечность, реагировали японские танкисты на угрозу непозволительно долго. Хотя этому было вполне рациональное объяснение – комплексы РЭБ, начавшие работать одновременно с первым выстрелом. И японские танкисты моментально вылетели из такого комфортного и удобного единого информационного пространства. Разумеется, это было не смертельно, однако резко снизило эффективность действий подразделения и увеличило время реагирования.

Но когда все же «Пантеры» начали разворачиваться, моментально выяснилось, что эти танки действительно неплохо защищены. И… сработала иезуитская хитрость русских начинать бой на короткой дистанции. С полукилометра пробить лобовую броню корейского танка удавалось даже не самым эффективным снарядам Т-72, не говоря уж о спроектированной практически с нуля «девяностых» особой тройки. Не всегда, конечно, пробивали, но и того, что было, хватало.

В общем, когда противник смог, наконец, вычислить, откуда его убивают, потери его составили уже почти сорок машин. И даже обнаружив врага, японцы очень долго не могли пристреляться. Старая, но все еще действенная тактика работы из капониров, когда над землей торчит лишь башня, да и то не полностью, принесла свои плоды. Жаль только, что когда работать начинает больше сотни стволов, да еще и с отменными характеристиками, искусство боя отходит на второй план. Главной же оказывается статистика, и танки «Ангары» сейчас выбивали один за другим. Оставалось только гадать, какими словами ругался сейчас Полтавец, оказавшийся в непосредственной близости от эпицентра боя.

В общем, противник развернулся, увлекся, и этот момент был выбран для атаки основных сил русских. Стремительной и мощной, благо и танков у них было больше, и позиция лучше.

Говорят, все новое – это хорошо забытое старое. В принципе, так и вышло. Еще в тридцатых годах двадцатого века практиковался интересный метод маскировки. Обычный ров, в который загонялся танк. Сверху бревна, потом дерн… Когда в небе дроны, а сверху висят спутники, такая маскировка щелкается «на раз». Но когда наблюдение скатывается до уровня все тех же тридцатых годов, вполне себе рабочий вариант, и русские его использовали.

Удар полусотни танков с тыла отразить практически невозможно. Тем более когда они начинают лупить с дистанции метров двести, не более. Так и не успевшие отреагировать на новую угрозу японские танки были уничтожены в считанные минуты. Горели хваленые «Пантеры», к слову, ничуть не хуже «Абрамсов». Кто-то, разумеется, сумел ответить, но в целом победа досталась практически бескровно. И даже группа Полякова сохранила почти треть техники, хотя досталось им тоже изрядно.

Когда сражение закончилось, Сергей встал, сдернул с головы шлем и несколько секунд просто стоял, опершись на спинку кресла. Нервное напряжение спало, и сейчас его немного мутило – контузия все еще давала о себе знать. Но постепенно он вошел в норму и, влив в пересохшее горло несколько стаканов воды и вытерев пот, сказал, ни к кому не обращаясь:

– Вы знаете, мне кажется, в этой войне крупных сражений больше не будет.

Как ни странно, он оказался прав.

Россия, точное место не определено.

Двумя неделями позже

На лязг двери Иосиацу не отреагировал. Просто не было настроения. Ну, вошли… Если что-то нужно будет – скомандуют, и тогда надо будет незамедлительно исполнять, а вскакивать просто ради проявления уважения – зачем? Русским плевать. Во всяком случае, здесь.

Он мысленно вздохнул. На судьбу, откровенно говоря, жаловаться не было смысла. Хотя бы потому, что останься он после того позорного разгрома в Китае – и его участь была бы решена. Видел он, что китайцы делают с пленными. Там, у них, принято обвинять в жестокости японцев, но по факту обе стороны друг друга стоят.

Русские отнеслись к нему с определенным уважением. Главным образом, потому что он поставил на кон шкуру, но вытащил своих людей. Это произвело впечатление, но по большому счету мало что изменило в раскладах. Вначале лагерь военнопленных, а буквально через день – поезд, и капитана вместе с Танакой и его танками отправили куда-то на запад. Куда именно? Этого Иосиацу не знал, а поставить его в известность никто не удосужился.

Зато цель поездки была ясна. Секретные танки – русские наверняка разберут их до винтика, определят сильные и слабые стороны, разработают методы перехвата управления. А Танака им поможет. И с первых минут Иосиацу стало понятно, что сопротивляться лейтенант если и будет, то больше для виду – поколение компьютерных мальчиков ценит свою нежную шкурку.

Самое обидное, что ничего от Иосиацу не зависело. Более того, никто его даже не пытался допрашивать или склонять к сотрудничеству. Но можно не сомневаться: дома его будут считать предателем. И более всего сейчас капитана занимал вопрос, как со всем этим жить дальше.

– Однако ты мог бы быть и повежливее.

Голос звучал до странности знакомо. И, хотя русский капитан знал далеко не в совершенстве, это не стало для него преградой. Иосиацу медленно, не показывая удивления, повернулся, всмотрелся в лицо вошедшего… Узнал, и на сей раз не смог сдержать удивления.

– Ты?

– Естественно. А кого ты ждал? Тридцать семь японцев? Так открою тебе страшную тайну: на полтысячи километров вокруг вас всего двое – ты и твой недотепистый приятель, который на полигоне для новобранцев ликбез по японскому танкостроению проводит.

– Не приятель он мне, – на автомате ответил Иосиацу, вставая. – У нас просто похожий разрез глаз.

Ну, насчет похожести Иосиацу соврал – у него самого они были заметно шире, чем у большинства японцев, сказывались русские предки. Из-за них он, кстати, в детстве регулярно огребал, да и потом случалось… всякое – отношение к полукровкам в Японии хорошим не назовешь. Но сейчас все это было даже не вторичным – скорее, вообще маловажным, поскольку перед ним здесь и сейчас стоял и внимательно рассматривал помещение его двоюродный брат. По русской линии.

Он был такой же, как всегда. Точнее, как в то время, когда они летом в русской деревне, уютно расположившейся посреди сибирской тайги, сидели рядом на собранном из жердей заборе и впервые в жизни курили. Нет, разумеется, он изменился, но как тогда был на полторы головы выше и соответственно шире в плечах, так и остался. Разве что тогда это был высокий и нескладный парень, сейчас же – мужчина в расцвете сил. Правда, двигающийся немного скованно. Да и под одеждой, обычной, джинсы со свитером, явно находилось что-то, в обычной жизни не предусмотренное. Гость проследил за его взглядом и вздохнул:

– Бинты.

– А-а-а…

– В Китае, – правильно интерпретировал несформулированный вопрос родственник. – Но не от ваших. Там и без них придурков хватает. Так что обниматься на радостях от встречи не будем – для меня это сейчас довольно болезненно.

Как будто кто-то собирался с ним обниматься… Иосиацу сел на койку, сделал гостю приглашающий жест в направлении стоящего у стены табурета. Тот не чинясь сел, извлек из кармана пачку сигарет и зажигалку, закурил. Предложил Иосиацу – тот не отказался. Не любимая махорка, разумеется, но тоже ничего. Потому как куревом русские его снабдить даже не подумали, и капитан, хоть и не был заядлым дымогоном, изрядно соскучился по табаку.

Несколько минут они сидели в облаках сизого марева и просто молчали. Потом, затушив третий бычок, Иосиацу спросил:

– А здесь как оказался?

– Случайно узнал о тебе и решил проведать. Не чужие вроде.

Случайно узнал, ага. Кто такой Иосиацу, чтобы о нем информация шла дальше скучающего в своей каморке начальника охраны? И кто ты такой, чтобы тебя нашли, и раненому о пленном капитане-танкисте сообщили. Родственник, очевидно, понял, что не убедил, и усмехнулся:

– Все правильно. Кто ты такой, известно очень давно. Потому что я работаю не на рынке грузчиком, а, скажем так, занимаюсь государственной безопасностью. И на моих родственников за границей есть достаточно широкое досье. Тебя по базе данных опознали довольно быстро. Как только я пришел в себя и смог нормально ходить, сразу же поехал сюда. Пришлось даже ради секретности жену в другой город отослать.

– Ты женат? Поздравляю.

– Спасибо. Я, правда, сам об этом узнал постфактум, но расклады меня устраивают.

– Такая красивая?

– И это тоже.

– Вдвойне поздравляю. И желаю скорее поправиться. Только не переусердствуй, а то растолстеешь.

– Как говорил старик Архимед, чем толще я становлюсь – тем дешевле принимать ванну. И чес-слово, рад, что чувство юмора ты не потерял. Оно тебе в жизни еще пригодится. Но мы отвлеклись. Сам понимаешь, я здесь не просто так, чтобы предаваться ностальгии.

– Да понимаю, – кивнул Иосиацу. – Вербовать будешь?

– Зачем? – в первый раз на лице гостя заиграла искренняя улыбка. – Ты, прости, очень высокого мнения о своей персоне. Открою тебе страшную тайну. Мы ваших навербовали намного больше, чем ты можешь себе представить.

– Я могу представить довольно многое, – осторожно заметил капитан.

– Поверь, – отмахнулся гость, – до таких масштабов ты еще не дорос. Ваших наколотили столько, что пленных гнали колоннами. Было из чего выбирать.

– И они согласились?

– Легко. Открою тебе еще одну страшную тайную. Честь самурая и прочие старинные понятия сохранились в основном у таких, как ты, полукровок. Истинные японцы ходят строем и слушаются хозяина. Да не красней ты так, на правду не обижаются.

Иосиацу с минуту сидел, тупо глядя перед собой. Нельзя сказать, что слова гостя его очень уж шокировали, но все же, все же… Подозревать, не имея реальной возможности проверить, и получить так вот, в лоб, от человека, который тебя никогда не обманывал, чуточку разные вещи. Наконец, вздохнув, он поинтересовался:

– Тогда зачем ты здесь?

– В то, что я решил помочь родственнику, ты не веришь? Зря, честное слово. Я бы все равно приехал, но, конечно, не так экстренно. Мне бы еще недельку отлежаться не помешало.

– Хорошо. Тогда что заставило тебя экстренно выпрыгнуть из больничной койки?

– Идея, которая пришла в голову одному высокому чину там, наверху. Очень неплохая идея, на мой взгляд. Для тебя в первую очередь.

Иосиацу изобразил позой внимание. А почему нет? Все лучше, чем сутками скучать. Жаль, для европейца язык тела, легко распознаваемый в странах Азии, не более чем ерзанье зачесавшимися ягодицами. Столь же безразлично. Пришлось спрашивать вслух.

– Да все просто, в принципе, – гость пожал плечами. – Ваши обделались, проиграли войну и сейчас подписание капитуляции не более чем вопрос времени. Иное дело, условия, но то, что они будут жесткими, ясно изначально. На этом настаивает Китай – он огреб по самое не балуйся и хочет получить хоть какую-то компенсацию. А главное, он в своем праве – войну, как ни крути, решили начать ваши правители.

– Идиоты, – без выражения прокомментировал Иосиацу.

– Согласен. Так вот, наши тоже не против иметь на этом свой гешефт. В конце концов, в эту дурацкую войну пришлось влезать качественно, потери были немалые, да и финансы хорошенько тряхануло. В общем, Японии еще лет сто не подняться. И вложений, как после Второй мировой войны, не будет. Никто туда американцев не пустит, базы будут наши, и вкладываться в подъем экономики таких забияк, как вы, тоже не станет. Вам уготована судьба малоразвитой периферийной страны. Промышленность же… В общем, автозаводы будут не хуже смотреться в Хабаровске или, к примеру, Тобольске. Как-то так.

Иосиацу скрипнул зубами. Сохранять невозмутимое выражение лица уже не получалось. А главное, умом он понимал – так и будет. Побежденных грабили всегда.

– Я тебе зачем понадобился?

Конечно, для японца говорить в таком тоне… В общем, невежливо это, но сейчас Иосиацу было все равно. Родственник одобрительно кивнул:

– А затем, чтобы ты понял: у тебя не так много вариантов. Как только будет подписан мир, тебя отпустят. Хочешь, езжай домой, хочешь, оставайся, то и другое устроить вполне в моих силах. Как тебе?

Иосиацу задумался. В самом деле, оба варианта сейчас выглядели крайне щедро. Или беспрепятственное возвращение, или жизнь в государстве-победителе. Только вот в первом случае, даже если удастся там, дома, сохранить честное имя, перспективы не радуют. Жить в нищете, а иного в разрушенной, страдающей от безработицы стране нет, отнюдь не сахар. Остаться здесь… Немногим лучше, откровенно говоря, хотя, конечно, с голоду не помрет. Но другие люди, иной менталитет, отсутствие перспектив. Ну, в самом деле, на хорошие места есть свои люди. Так что остается всю жизнь работать грузчиком, фермерствовать, в общем, сознательно прописать себя на низовом уровне. И вдобавок постоянно ловить косые взгляды. Даже с учетом традиционно терпимого русского менталитета, кто он такой – не забудут никогда.

– Не очень, – честно ответил он.

– Рад, что ты это понимаешь. Тогда вот тебе альтернатива. Нам нужен свой человек в руководстве Японии. На самом верху. Пиар тебе обеспечим – герой войны, один из самых результативных танковых асов и все такое. Рядом будут твои люди, которые любому честно расскажут, как ты их, рискуя жизнью, вытащил из китайского плена. Глядишь, станешь со временем премьер-министром…

– Ты что? – Глаза у капитана стали на пол-лица, не хуже, чем у анимешных героинь. – Да как…

– В два приема – берем и пропихиваем. А чем плохо-то? Ты при деле, у нас агент влияния, контролировать тебя несложно…

Аргументы железные, ничего не скажешь. И, если вдуматься, не такой уж плохой вариант. Правда, как это соотносится с честью… А с другой стороны, какая уж тут честь, когда война проиграна и завтра по улицам японских городов будут ходить чужие солдаты. А так, возможно, удастся хоть что-то подправить.

– Где я, а где политика, – буркнул Иосиацу раздраженно.

– Х-ха! Знаешь, мон шер, зачем в математике ноль? Чтобы было чем измерять влияние большинства ученых на науку. Так и с политикой. Главное, вид имей попредставительней, а уж советников тебе мы подберем. Да и, откровенно говоря, подозреваю, что вояка с наглой рожей и хорошим знанием ненормативной лексики сейчас на трибуне чужеродно смотреться не будет.

– Я… подумаю.

– Думай, думай, – родственник встал и направился к дверям. Тем самым он давал возможность Иосиацу хоть немного сохранить лицо. Не ломая его через колено, не заставляя бросаться на его предложение, как щука на блесну. Конечно, не бог весть что, но одно дело схватиться, как утопающий, за соломинку, а другое – согласиться после тяжких раздумий, выторговав себе что-то, пусть даже совсем номинальное. – Время у тебя есть. Но не слишком много – ответ дашь послезавтра. А я, – тут его шатнуло, да так, что здоровяк удержался на ногах, лишь опершись ладонью на стенку, – пойду прилягу. Извини уж, мне немного хреново.

Когда дверь за его спиной с тяжелым лязгом закрылась, Иосиацу глухо, никого уже не стесняясь, взвыл и ударил кулаком по стене. Да так, что штукатурка посыпалась. Война – время непростых решений, но то, что стояло сейчас перед ним, перевешивало, казалось, что угодно. И как теперь быть, Иосиацу попросту не знал.

Игровая база. Через неделю

Все же хорошо быть здоровым! Это Сергей по-настоящему понял только сейчас, когда отступили, наконец, последние проявления контузии. Хотя доктор и честно предупредил его, что до конца ее вылечить сложно, удается это не всегда и может так случиться, что какая-то пакость выплывет потом в самый неподходящий момент. Но к чему заглядывать так далеко в будущее? Здесь и сейчас старший лейтенант Поляков чувствовал себя до неприличия здоровым и не собирался скрывать от товарищей ставшее по этому поводу великолепным настроение.

Увы, увы, хорошее настроение Полякова радовало далеко не всех. Ну, не складывался психологический климат в коллективе. Их троица по-прежнему держалась особняком, молодые, осознающие, насколько уступают лидерам, и мучающиеся потому комплексом неполноценности, упорно крысились в их сторону, когда думали, что никто не видит. Ну а Волчок и Даша оказались в положении буфера, вынужденного сглаживать острые углы. Вот уж кому не позавидуешь…

Впрочем, изменилось вокруг многое. По сути, война практически закончилась, японцы не откатывались назад только потому, что, как метко заметил один из телеведущих, активно делающий самопиар во всевозможных псевдоаналитических ток-шоу, с занимаемых ими позиций гнать пленных на бесплатные народные стройки намного ближе.

Обратной стороной затишья оказалось то, что для их группы бои прекратились. Нет, мелкие стычки на линии соприкосновения, разумеется, случались, но это была мелочь, недостойная серьезного внимания. Куда более серьезные дела заваривались в самой Японии, где русские уже зачистили Хоккайдо и теперь точечными уколами прощупывали соседние острова. Вот только танкистам делать там было нечего – местность для гусеничных чудовищ выглядела ну совершенно неподходящей, да и особого сопротивления, как ни странно, местные не оказывали. Видимо, гордый самурайский дух остался в прошлом, все чудом сохранившиеся пассионарии сражались на континенте, а успешные менеджеры помирать не хотели. Притом, что шансы у них имелись. Хотя бы затянуть конфликт, а там Штаты выйдут наконец из затянувшейся политической комы и, глядишь, помогут чем-нибудь. Но помирать никто не хотел, а потому не то что стрельбы – саботажа всерьез не наблюдалось. В общем, конфликт шел к логическому завершению.

Ну а группа вместо эффектных и, чего уж там, щекочущих нервы боевых задач вернулась к тренировкам. Тоже интересным, но уже рутинным. Старшим они уже не давали практически ничего, это без очков видели сами игроки, понимал расклады и генерал. А потому и тренировались они больше для поддержания формы, основную часть времени проводя на полигоне, часто вместе с теми бойцами, которые совсем недавно вместе с Поляковым геройствовали в Китае.

Здесь было интереснее, да и физическая нагрузка еще никому не вредила. Сурка тоже приняли без особых хлопот – того, что он с Поляковым, да и Полтавец негатива не проявляет, хватило. Относились слегка покровительственно, но и только. А когда Сурок продемонстрировал, как управляет автомобилем, и вовсе зауважали. В качестве инструктора он оказался тут лучше штатного. Стрелял и дрался тоже вполне на уровне, так что вписался Сурок в компанию на удивление неплохо. Хуже пришлось Леночке, которой, в силу ее положения, физические нагрузки были противопоказаны, однако и ей находилось, чем заняться и что изучать. В общем, не так и плохо все складывалось.

Но сегодня они были не на полигоне. Сегодня была тренировка, и генерал, дабы его подопечные не расслаблялись, решил устроить образцово-показательную бойню. Трое старших против всех остальных. Виртуально, разумеется, но все остальное в точном соответствии с реальностью. И второй состав очень жаждал победить, так что драка обещала быть серьезной.

Откровенно говоря, самого Полякова волновали сейчас разве что Волчок и Даша – эти двое были им почти равны и вдобавок хорошо знали все уловки их троицы. Как, впрочем, и они неплохо представляли, на что способна неразлучная парочка. Бой обещал быть интересным!

Тотализатор, почти официально действующий на базе, давал примерно равные шансы на обе стороны, однако почти сразу выяснилось, что противник сильнее. Во-первых, их уже неплохо натаскали, а во-вторых, молодняка было элементарно больше. И перли они, как в кабак за водкой, но притом используя все те навыки, которые сумели получить за время тренировок. Так что пришлось напрячься изо всех сил, отчаянно маневрируя и время от времени пуляя в ответ.

Удивительно, но они все же выиграли. Можно сказать, по очкам, поскольку в конце боя на ходу оставался лишь танк Леночки, по оценке компьютера потерявший до шестидесяти процентов боеспособности. Противников же уработали всех, но когда Сергей все же стянул с головы шлем, ощущения были, словно он из бани выбрался.

Вечером, когда Сергей уютно устроился в кресле, листая книгу, а Леночка плескалась в душе, в дверь постучали.

– Кто там? Какого черта? – эта фраза, позаимствованная из старой книги, Полякову нравилась, и вообще идеально подходила для разного рода непрошеных визитеров.

– Товарищ старший лейтенант, вас генерал вызывает.

– Иду, – Сергей встал, посмотрел в зеркало. Огромное, висящее на стене – Леночке оно чем-то нравилось, вот и заставила повесить. Хотя, конечно, удобная штука. Сейчас в нем отражался плечистый молодец с немного усталым лицом. Конечно, футболка и джинсы – не то, в чем офицеру положено идти под светлые генеральские очи, но вызов явно неформальный, иначе Кузнецов просто позвонил бы.

Или все же переодеться? А то человек без формы – это не человек, а мешок с протоплазмой… Нет, лень. Поляков улыбнулся, подмигнул собственному отражению и вышел.

Какую-то неправильность в происходящем Сергей почувствовал на полпути, когда вместо того, чтобы идти наикратчайшим маршрутом, провожатый зачем-то двинулся кружным путем. Увы, сформироваться во что-то более осмысленное подозрение не успело. За очередным поворотом на затылок Полякова обрушилось что-то тяжелое, и сознание его померкло.

Символ Империи на берегу моря.

Это же время

Дверь была высокой, словно в квартире на постоянной основе жил баскетболист-переросток. Для многих подобное было непривычно, однако здесь, в Питере, старые дома некогда строили именно так.

Замок, вполне современный, к слову, открылся почти бесшумно – ключ лишь едва слышно щелкнул. А вот со вторым пришлось чуточку повозиться, однако после толчка бедром дверь все же соизволила повернуться на хорошо смазанных петлях, открывая длинный коридор, сейчас освещенный лишь проникающим снаружи ярким, как прожектор, солнцем. Хозяйка помедлила немного – и шагнула через порог.

Как ни странно, квартира не выглядела нежилой, хотя люди в ней бывали от силы раз в год. Обычно когда родители Дины приезжали в Россию. Сама она здесь не появлялась уже лет пять…

Ничего не изменилось с тех пор. Да и, честно говоря, с момента, когда Дина еще совсем маленькой девочкой обожала залезать на колени высоченному седому, всегда с иголочки одетому старику, своему деду. Разве что самого дедушки уже нет. Но после его смерти родители Дины ничего не трогали и не переставляли. Так что все как тогда…

Огромные стеллажи с книгами, припорошенные тонким слоем пыли. Как ни закрывай окна и двери, все равно эта вездесущая мелочь проникает, словно для нее микроскопические щели как для людей широкие ворота. Дина провела по корешкам самыми кончиками пальцев, почувствовала, как они приветственно скрипнули в ответ. Эту библиотеку дед собирал всю жизнь.

Мебель, старомодная и, откровенно говоря, не слишком удобная. Зато красивая, сейчас такой не делают. И добротная. Никаких тебе прессованных опилок и полугнилой фанеры, сплошное полированное дерево. По современным меркам роскошь неимоверная. Такая мебель способна пережить не одно поколение хозяев.

Огромная люстра под потолком. Тоже пыльная. Если вымыть, засверкает, как прирученная радуга. Наследство от бабушки, которая говорила, что на ней под две сотни хрустальных висюлек разных форм и размеров.

А вот кухня и ванная, несмотря на прошедшие годы, все еще выглядят вполне современно. Дед с бабушкой не хотели что-то менять в комнатах, их там все устраивало, но считали, что сантехника, плита, электропроводка и прочие радости жизни должны содержаться в идеальном порядке, так что ремонтировали там все в последний раз незадолго до их смерти. И блестящий кафель, к которому даже пыль цеплялась неохотно, встретил хозяйку мягкими отблесками.

– Ну вот, здесь я и живу… когда приезжаю, – негромко и чуть смущенно сказала Дина, оборачиваясь. – Проходи, будь как дома.

Полански кивнул, осторожно прошел по коридору, вошел в комнату деда и замер, с восхищением разглядывая книжные полки. Жестом, в точности копирующим Дину, провел рукой по переплетам.

– Это надо же, – неожиданно хриплым голосом сказал он. – Такое богатство!

Дина улыбнулась – то, что напарник, друг и почти муж (пускай он сам об этом пока что и не в курсе) восхитился именно библиотекой, оказалось неожиданно приятно.

– Дед до конца жизни оставался офицером. Даже когда носил профессорскую мантию.

– Это я уже понял.

Ну да, чего уж тут не понять. Здесь беллетристики почти нет. Хотя несколько полок с детективами в углу и затесалось, но по сравнению с общей массой книг это так, мелочь, не заслуживающая внимания. В основном очень серьезные труды по тактике, множество технических, в основном посвященных артиллерии и ракетному делу, мемуары полководцев. И не только отечественных, к слову – дед вообще не делал фетиша из места службы того или иного человека, считая талант вещью интернациональной.

Но как Полански к этим грудам материализованной информации прикипел! Дина ощутила даже нечто вроде легкого укола ревности. Не то что про нее – про обед забудет, небось, дорвавшись до чтения. А ведь еда для мужчины – это святое!

Тем более конкретно для этого мужчины и конкретно сейчас. Все же похудел он изрядно, да и как иначе. Валяться без сознания столько времени, потом операция, постельный режим, затем реабилитация, которая еще не завершилась. Врач открытым текстом сказал: больше жрать! И калорий по максимуму!

Вообще, конечно, не зря говорят, что договориться можно с кем угодно, кроме сухонькой бабушки с косой. Как Полански выжил, Дина до сих пор не могла представить. Когда его привезли в военный госпиталь, врачи за голову хватались. С Алексом-то все просто было: одесситу еще в той деревне, где они ночевали после аварийной посадки, сделали рентген, правильно установили кости, наложили гипс. Ну и лекарства прописали – то ли антибиотики ему прокалывали, то ли еще что. Неважно, в общем-то. Главное, оказали помощь и отправили потом в лагерь для перемещенных лиц вместе с теми европейцами и китайцами, что оказались на борту самолета.

А вот к ним с Полански отнеслись совсем иначе. Ну, к Дине-то понятно. Все же русские корни и место рождения, технически дающие по ныне действующим правилам возможность в кратчайшие сроки оформить гражданство. А Полански… Скорее всего, сработало магическое слово «муж». Удивительно, конечно, что не стали проверять сверх минимально необходимого, но, вероятнее всего, в нынешнем бардаке с этим было просто чересчур много возни.

Так что вылетели они с Дальнего Востока тем же бортом, что и русские, и Полански лежал вместе с их ранеными. Аккурат рядом с парнишкой, который всех оттуда вытащил. Дина тогда еще раз внимательно к нему присмотрелась. Вроде бы ничего особенного, примерно ее ровесник без особых внешних данных, а носились с ним, как с хрустальным. Наверное, было за что уважать.

Мысли крутились в голове, а руки сами, без лишних напоминаний, делали работу. Готовить Дина не то чтобы любила, но – умела, и неплохо. Тем более с продуктами особых проблем не возникло. Дина откровенно удивлялась, что в стране, вокруг которой творится черт-те что, которая де-факто участвует в достаточно серьезной войне, да еще и открыто ведет со многими соседями войну торговую, нет проблем с продуктами, люди не стоят часами в очередях за гречкой. Ассортимент, конечно, немного сократился, но пустых полок не наблюдается. И это притом, что в Европе сейчас, после последнего конфликта, дефицит продуктов сплошь и рядом. Второй раз за последнее десятилетие, к слову. Да и цены здесь демократичные, по сравнению с Израилем так и вовсе дешево. И вот что интересно, банковские карты, которые Дина сумела сохранить во время японского обыска, вполне работали. Правда, не напрямую, пришлось Дине зайти в банк и снять наличные. Банк, к слову, взял грабительский процент за транзакцию, словно не русский он, а еврейский, но это, пожалуй, оказалось единственной накладкой.

Обед удался. Во всяком случае, Полански ел да нахваливал. Это, к слову, приятно для женщины, когда ее мужчина с таким аппетитом ест приготовленный ей собственноручно обед. Впрочем, и по собственному, исключительно субъективному мнению Дины и борщ, и котлеты, и овощное рагу вышли более чем сносными.

– Ф-фу! Если ты меня так и дальше кормить будешь, то я растолстею и стану круглым, как воздушный шарик.

– Все зависит от того, хочешь ли ты этого, – улыбнулась Дина.

– Хочу, – кивнул Полански и внезапно посерьезнел. – Но вначале мне придется кое-что тебе объяснить.

– Я слушаю, – Дина вновь улыбнулась, но под ложечкой неприятно засосало. Похоже, это не укрылось от внимания Полански.

– Если не хочешь…

– Да говори уже. Это всяко лучше, чем недосказанность.

– Ну, хорошо. Давай начнем с тебя. Сколь я знаю, ты назвалась моей женой.

– Да. Тебя надо было вытаскивать, и так было проще. Но если ты против, я могу…

– Не стоит, – прервал ее великан. – Я не то что против – я за руками и ногами. Но тут кое-что другое. Тут дело во мне.

– Ой, только не говори мне, что ты голубой.

– С ума сбрендила? – кажется, ей удалось немного ошарашить напарника.

Дина усмехнулась:

– Тогда что мешает? Жена в каждом городе, как у моряка, и куча детей на всех континентах?

– Да нет же… Слушай, если б я знал, что ты можешь быть такой язвой, я б и разговор-то не начинал.

– Хорошо, я буду вести себя примерно и дышать через раз.

Сказала это Дина таким тоном, что у Полански челюсть отвисла. Добила же она его, сев по стойке смирно и руки сложив на коленях, будто пай-девочка. Полански не выдержал и рассмеялся:

– Язва-язва. Ну да ладно, постарайся не упасть.

– Я постараюсь, – честно пообещала Дина и взялась руками за стул. – Видишь, даже буду специально держаться.

Полански вздохнул, но все же смог сделать максимально серьезное выражение лица. А потом он все же огорошил Дину:

– Знаешь, ты самую малость ошиблась. Это не меня так легко отпустили, потому что я твой муж. Это тебя отпустили, поскольку ты моя жена.

– Еще и без тебя разрешили съездить в Москву, город посмотреть да по магазинам пошляться? – рассмеялась девушка.

Сказанное напарником выглядело чуточку иррационально. Однако Полански остался совершенно, как-то даже нереально спокоен и лишь кивнул:

– Именно так. Не просто разрешили, а отправили с моей подачи. Надо было с одним… гм… родственничком встретиться-пообщаться. Тет-а-тет.

– Вот как? – удивленно приподняла брови Дина. – А с этого места можно чуть подробнее?

– Ну, разумеется. Честь имею представиться, – Полански вдруг сел ровно, будто кол проглотил. – Капитан Полански. Федеральная служба безопасности. Россия.

Дина ясно различила стук – это ее челюсть отвисла и слегка помяла пол. Напарник смотрел на нее… странно. Одновременно спокойно-покровительственно и сочувствующе-виновато. Впрочем, шок прошел быстро – того, кто первым шел в атаку и всем телом чувствовал, как бьют по броне снаряды, трудно надолго вогнать в ступор.

– Объяснись.

Слова звучали непривычно – пересохшее разом горло буквально выталкивало их. Через силу, с тембром, напоминающим скрежет плохо смазанных шестеренок. Хвала богам, что вообще можно было понять смысл. Но Полански не удивился, лишь кивнул:

– Помнишь, я рассказывал о своей родне в России? Я бывал там… не раз. Прости, я не говорил тебе об этом. Но понял – те, кто живет в России, становятся другими. Просто потому, что другие масштабы. Потому, что по-настоящему здесь никто никого не контролирует – это просто невозможно. И по факту люди здесь куда более свободны, чем в любой другой стране.

– Какие-нибудь тумба-юмба с тобой не согласятся, – усмехнулась Дина. Как ни странно, разговор ее не тяготил, это она поняла мгновенно.

– Я сказал страна, а не племя. Хотя и там не все в этом плане так уж просто. Чем сложнее структура, тем больше ограничений, добровольных и не очень. Но не о том речь. Я просто вспомнил историю своей страны.

– Израиля?

– Польши. В Израиле я – поляк, ты – русская. Не забыла?

– Нет.

– Это хорошо. Точнее, плохо. Для Израиля. Он высасывает нас досуха, но никогда не станет нам родиной. Это наши проблемы – так считают «полноценные», – тут Полански скривился, – евреи. А на самом деле – это его беда. Потому что ведет к расколу общества и не самой лучшей перспективе для любого государства. Но мы отвлеклись. Не устала еще от моих умствований?

– Нет, – мотнула головой Дина.

– Это хорошо. Так вот, я вспомнил историю Польши. Вспомнил гордость, унижение, попытки вернуть величие, создать настоящую империю… Дада, империю, и неважно, как это называется. Вспомнил, как идиоты разорвали все мечты, а потом те, кто вовремя прижал своих мерзавцев к ногтю, разорвали саму Польшу. Вспомнил потуги воссоздать былое величие. И полное непонимание того, как это сделать. Страна плясала на граблях. А там, у родни, я увидел совсем другое. Страну, которая, пройдя не меньше испытаний, сохранила величие. И в которой поляк, которого все за кордоном называют русским, остается поляком. И никто не пытается лишить его корней. Я, наверное, крайне сумбурно объясняю?

– Ничего, я поняла. Мой дед, – тут Дина непроизвольно огляделась, будто ощутив за своей стеной незримую тень, – тоже считал себя русским, а потом уже евреем. И что было дальше?

– Дальше просто. Я пошел к местным фээсбэшникам и предложил им сотрудничество. Как ни странно, от мальчишки не отмахнулись. Ну а остальное – маловажные технические подробности.

Дина несколько минут сидела, будто кол проглотив. Все-таки услышанное стало для нее шоком. Менее тяжелым, правда, чем можно было ожидать. Все же и нервы у девушки были крепкие, да и обстрелянный офицер готов ко многому. Полански сочувственно смотрел на нее. Потом Дина вздохнула:

– Скажи, между нами это хоть что-то меняет?

– В моем отношении к тебе – нет.

– В моем тоже, – кивнула девушка. В конце концов, обратно в Израиль ее все равно не тянуло.

– Ну и замечательно. И вот что. Я тут, грешным делом, подумал…

– Идиот! Головой думать надо.

Они переглянулись и синхронно рассмеялись. А чуть позже Дина подумала, что начинать семейную жизнь с взаимопонимания – это не так уж и плохо. Мыслят они, во всяком случае, одинаково.

Дальний Восток. Это же время

Стоило признать, в жизни Иосиацу изменилось многое и резко. Для начала, он улетел обратно, в Приамурье, теперь уже в новом статусе, и обращались с ним подчеркнуто вежливо. Правда, оружие не дали, но, с другой стороны, оно капитану сейчас и не требовалось. Зато выдали новенькую, с иголочки, форму – ее у русских было как грязи, военных складов они захватили множество.

А еще был доступ в сеть, что оказалось для капитана едва ли не важнее всего. Как ни крути, он был продуктом информационного общества. Не меньшим, пожалуй, чем Танака, пускай даже сам себе в том не признавался. Отсутствие потока информации вызывало у него самую настоящую ломку, сродни наркотической. И потому доступ в интернет, пускай даже к самым обычным, открытым сайтам, ощущался глотком воды посреди пустыни.

А информация шла неутешительная. Во всяком случае, для Японии. Русские планомерно зачищали северные острова, и их президент уже заявил, что воевать они ныне будут лишь на собственной территории. В переводе с дипломатического языка на обычный это значило, что те острова, которые русские займут, они отдавать не собираются и никуда с них не уйдут. К слову, из Китая к моменту президентской речи русские войска уже вывели. Теперь разбираться с засевшими на континенте самураями предстояло самим китайцам. Островитяне же, частенько сдающиеся всегда исполняющим договоренности и не склонным к зверствам русским, ныне уперлись рогом. Все же они хорошо знали восточные традиции и насчет своей участи не обольщались.

К слову, это был неплохой повод задуматься о том, почему обычно стойкие в бою японские солдаты часто предпочитали не связываться с русскими. И уж конечно, не упираться рогом в бою с ними. Прошло без малого сто лет, а в коллективной памяти народа, похоже, все еще держались намертво въевшиеся впечатления о последней большой войне. Тогда четыре года американцы и японцы с переменным успехом бодались друг с другом, и даже атомные бомбардировки не обозначили для американцев решительный успех. А затем пришли русские и в разы меньшими, чем у островитян, силами раскатали их в тонкий блин. Походя, не напрягаясь. Десятилетия прошли – а страх остался. Хоть и не принято было об этом говорить в обществе, но он не раз сдерживал японские амбиции раньше, сбивал боевой дух самураев и теперь.

Однако русских, судя по всему, устраивало вялотекущее бодание в Китае. К тому же союзнические обязательства они выполнили более чем полностью, эвакуация японских войск с континента была затруднена, и в результате на островах встречать опытных, хорошо подготовленных солдат было просто нечем. А потери среди излишне расплодившихся китайцев их не волновали в принципе. Цинизм, конечно, однако такова политика.

Неудивительно, что для Иосиацу поскорей закончить войну стало едва ли не делом чести. Увы, сейчас это было вне его компетенции. А вот минимизировать потери после нее, очень возможно, будет уже в его силах. Но добиться чего-либо, не имея за спиной крепкого тыла, ой как непросто, и неудивительно, что, прибыв на место, капитан залез в работу по уши, вербуя сторонников и будущих помощников из числа пленных. Работа, даже с русской помощью, тяжелая и неблагодарная.

Вначале, конечно, все было не так уж и плохо. Все же солдаты его собственного подразделения, те, которых Иосиацу вытащил практически с того света, успели намертво уяснить: капитан плохого не посоветует. Вдобавок они оказались в своего рода привилегированном положении относительно других пленных. Чуть полегче работа, теплее бараки, лучше пища… Самую малость, конечно, однако в их положении достаточно, чтобы оценить свою удачу. И понять, благодаря кому так случилось, тоже. Неудивительно, что капитана они встречали, как героя, и на вербовку пошли охотно. Жаль только, было их мало, а другие на контакт шли куда хуже.

Разумеется, сам факт пребывания в русском плену изрядно ломал стереотипы, вбитые пропагандой в головы японских солдат. Плюс к тому, Иосиацу хорошо помнил два правила общения с подчиненными. Хочешь доверительного общения – будь проще, и к тебе потянутся такие же одноклеточные. Хочешь дисциплины – стань шаманом. Настоящим шаманом. А настоящий шаман отличается от китайской подделки тем, что не прыгает с бубном, а бьет в бубен несогласным. В общем, дело двигалось, но крайне медленно. Впрочем, пропахший махоркой капитан был еще в самом начале своего пути.

Но главным было даже не это. Иосиацу начали готовить к предстоящей карьере, и делать это целенаправленно. Причем не дрессировать. Нет, его учили понимать процессы, и класс преподавателей в разы превосходил тех, с кем капитану пришлось иметь дело на родине. В общем, то, что дорога его не будет усыпана розами, Иосиацу понимал и раньше, но по-настоящему это дошло до него лишь сейчас.

Игровая база. Это же время

Павел Сурков был доволен собой. Нельзя сказать, что это было для него каким-нибудь из ряда вон выходящим явлением. Неисправимый оптимист, он вообще редко унывал. И главным объектом, на который распространялось его хорошее настроение, был, разумеется, он сам.

Нет, он не впадал в грех нарциссизма. Самолюбование занятие глупое. Но при этом видеть себя в черных тонах еще хуже, это Павел знал точно. В результате он выработал для себя некий баланс между «Я – лучший» и «В мире есть и другие нормальные люди». Жить так было легче и приятнее.

Хотя, конечно, у него были поводы для гордости. Особенно в последнее время. И тут вопрос даже не в офицерских погонах, наличие которых все равно не афишировалось. Хотя, конечно, лестно, да… Но вот то, что он, еще недавно «ботаник», сейчас мог без опаски гулять вечером по самому неблагополучному району города, и «закурить» у него просить побоятся, грело душу куда сильней. И это – лишь одна сторона новой жизни!

Но сегодня он мог гордиться своими достижениями и без этого. Если конкретно, то Пашка чувствовал себя реализовавшимся финансистом, и на то имелись причины. Хотя бы потому, что, сыграв на биржевых «качелях», он сумел выжать почти максимум из колебания курса акций и заработал ни много, ни мало, триста процентов прибыли. Учитывая, что он мог сейчас оперировать весьма серьезными суммами, это были деньги, с которыми можно всю жизнь лежать пузом кверху на берегу теплого моря в компании симпатичных девушек и ровным счетом ничего не делать.

В общем, и сам Пашка, и его друзья теперь могли считать себя обеспеченными людьми. А ведь жизнь еще только начиналась, и в планах Суркова было не останавливаться на достигнутом, а прикупить что-нибудь вроде нефтяной компании. Или, как вариант, заводик по производству чего-нибудь нужного – в отличие от биржевых котировок либо сферы услуг, реальный сектор всегда в цене. Правда, чтобы не пролететь, нужна информация, желательно инсайдерская, но тут обещал помочь тренер. Благо генерал Кузнецов сейчас в доле и тоже не прочь лишний раз немного упрочить свое благосостояние.

А еще они сегодня в очередной раз выиграли, доказав, что равных им нет! Павел, конечно, старался не зазнаваться, но все равно результат грел душу. Тем более «молодых да ранних» он не любил. Пускай все они де-факто были старше него, он все равно воспринимал их обнаглевшей молодежью и ничего не мог с собой поделать. Они, к слову, воспринимали его точно так же, но с недавних пор предпочитали держать языки за зубами, не афишируя своих мыслей.

А куда деваться? После трепки, которую им устроили, наглядно продемонстрировав разницу в уровне подготовки, другого варианта особо и не оставалось. Тот, кто говорит, что надо быть со всеми в мире и дружбе, просто не понимает реалий жизни. А они просты. Если насилие ничего не решает, значит, вы применяете недостаточно насилия. И понимание, что можно огрести, предотвратило больше войн, чем ум, честь, совесть и доброта вместе взятые.

В общем, настроение у Сурка было замечательное, и он, мурлыкая под нос незамысловатую песенку самого фривольного содержания, не особенно торопясь собирался на свидание. Законное, к слову – разрешение Кузнецова он получил еще накануне. Генерал, как обычно, поворчал, но команду отдал. Понимал, что молодой организм с льющимися из ушей гормонами должен иметь отдушину и получать свою долю свободы, романтики и, чего уж там, нормальных здоровых отношений с лицами противоположного пола. Так что три законных дня – и погулять, и разобраться с делами школьными. Проще говоря, экстерном сдать все, что недобрал. Хорошо еще в знаниях своих Сурок был уверен – Леночка не жалела сил, целыми вечерами гоняя его по школьной программе. Которую сама еще забыть не успела. Так что математика, физика, химия и литература у Сурка были на уровне, своим английским он вполне мог бы удивить учителя, физруку, если возникнет такое желание, сам преподать пару уроков, особенно в плане мордобоя ногами, а все остальное… Ну, ниже тройки не поставят.

Единственное, пожалуй, что сегодня портило Павлу настроение, был телефон. По которому ему звонили, похоже, все, кто знал номер. А таких, несмотря на то что мобильники запрещены, и аппарат стационарный, набралось довольно много. Как сговорились, право слово. И, главное, хоть по делу бы звонили, а то так, поболтать им захотелось.

И ведь не пошлешь же! Нет, кое-кому Сурок честно сказал – в другой раз поговорим. Кто обиделся, кто нет – ничего страшного, потом разберутся. Но вот мать не пошлешь точно. А она как раз звонила ну совсем не по делу, ей просто хотелось поговорить с сыном.

Причину Сурок понял сразу. По манере речи там сложно было ошибиться. Остограммилась мать, точнее, ополлитрилась. Была у нее такая проблема. Раз в полгода примерно уходила в запой. Ненадолго, дня на три. В отличие от многих, она не становилась агрессивной или неадекватной. Просто тихо сидела, наливалась спиртным, а затем ее пробивало «на поговорить». В таком состоянии человека очень хочется отправить куда-нибудь. Например, проспаться. Но ведь – мать. И если дойдет до этого, стыдно потом будет и тебе, и ей. Так что пришлось терпеливо слушать пьяные бредни, зная наверняка, что где-то разговор записывается. Сидит оператор и просто по долгу службы ведет запись. Он, конечно, ничего не скажет, Сурок этих самых операторов и в лицо-то не знал, но все равно неприятно.

Однако же все проходит, закончились и разговоры, и вот Сурок, весь при параде (ну, в его понимании – залезть в костюм его не смогли бы заставить ни угрозы, ни сокровища Генри Моргана, ибо не хотелось Пашке даже напоминать клерка), собирался отправиться фланировать по Бродвею, сиречь проспекту Ленина под ручку с прекрасной дамой. Потом хорошенько отдохнуть от вкусной, но успевшей приесться столовской пищи в приличном ресторане. А на финал… Ну, тут как повернется, хотя мысли, конечно, у него были самые оптимистичные.

Телефонный звонок отвратительно забренчал как раз в тот момент, когда Сурок взялся за дверную ручку. Павел мысленно выругался и уже совсем хотел его проигнорировать, но рефлексы сработали быстрее разума.

– Слушаю!

– Паш, ты где сейчас?

– У себя, где же еще, – Сурок мысленно выругался. От Леночки так просто не отмахнешься.

– Зайди, пожалуйста.

– Что-то срочное?

– Боюсь, что да.

Пятнадцать минут спустя он, выслушав рассказ Леночки о том, что Сергей куда-то умотал и не предупредил ее, а теперь любящую жену мучают дурные предчувствия, мрачно выдал:

– Я не пойму, это на тебя так беременность действует, или ты, как твой любимый Дарт Вейдер, будущее предсказываешь? Так имей в виду, у него это получалось откровенно паршиво.

Леночка потупилась. Действительно, если смотреть непредвзято, сказанное ею, вкупе с мучающими предчувствиями, тянули разве что на паранойю. Или на токсикоз, и неизвестно еще, что страшнее. Однако она упрямо поджала губы и выдала:

– Как знаешь. Не веришь – иди, гуляй. Я сама разберусь.

Классическая, имеющая многовековые корни женская разводка. Действующая, тем не менее, эффективно что сто лет назад, что сейчас. Вроде бы и послать хочется, и не комильфо как-то. Дама все же. Пашка вздохнул:

– Одевайся и пошли. Но если окажется, что это все – твой бред…

Фраза осталась недосказанной – думай, мол, сама. При этом оба понимали, что ничего на самом-то деле не случится. Подуется Сурок немного. Если всерьез разозлится – то много, день или два. А потом все вернется на круги своя. Правила игры понимали оба, но не высказать свое «фи» Пашка не мог.

Переоделась Леночка за какие-то две минуты, благо военная форма – не вечернее платье с сопутствующим макияжем. Разве что волосы высушить не успела – фен она не любила. Зато оружие не забыла взять, в отличие от Сурка. Впрочем, тот успел этот недочет исправить как раз в момент переодевания, благо до его собственного жилища было неполных пять метров по коридору. И, уже собираясь выходить, Леночка хлопнула себя по лбу:

– Я идиотка.

– Ну, я бы не стал использовать столь резкие формулировки, – дипломатично заметил Сурок. – Хотя, конечно…

– Успокойся, ты тоже.

– Чего?

– Где мы его искать собрались?

– Ну…

– Хоть ну, хоть му. У нас во всех коридорах камеры видеонаблюдения. И доступ у нас имеется.

Действительно, одна из привилегий их группы – доступ во внутреннюю сеть куда более высокого уровня, чем у подавляющего большинства обитателей Базы. И не воспользоваться этим сейчас было грешно. Так что потратили они едва десяток минут, в свете имеющихся раскладов ничего не меняющих, зато получили достаточно четкую информацию о том, куда следует идти. Нет, не на известный всему миру в трех русских буквах орган без указания конкретного хозяина оного, а заметно точнее. Проследить маршрут Сергея и того, кто за ним пришел, удалось довольно далеко. Потом, правда, следы терялись – камеры на одном участке выбило еще два дня как, и технический персонал, которому положено было заниматься ремонтом, ни мычал, ни телился. Однако тут уж вариантов оставалось не так и много. Оставалось лишь проверить (паранойя, ей-же-ей) оружие – и вот они уже идут по как всегда идеально чистому и, в честь довольно темного времени, пустому коридору. Ей-же-ей, бред, но адреналин в крови заиграл по-настоящему, и даже мысли

Сурка об испорченном вечере ушли куда-то на задний план. Начиналась работа!

Совсем рядом. Через несколько минут

Сознание вернулось рывком, словно в голове включили лампочку. Ощущения не из приятных, особенно для глаз – в них словно песку сыпанули, а потом еще изнутри поджарили. Сергей несколько раз моргнул – без особого, впрочем, результата, но постепенно зрение начало возвращаться. Вот только осознал, что перед ним и где он, собственно, находится, Поляков не сразу.

Стены, покрытые старомодной штукатуркой, когда-то белые, а теперь просто грязные. Изрядно подернутые ржавчиной, покрашенные поверх нее, а потом снова заржавевшие трубы… Сергей огляделся, смог осмотреть на удивление прилично освещенное помещение. Большое, квадратов под сотню. Трубы, какие-то выступы, стол и пара табуретов, в углу на тумбе старомодный телевизор… Подвал, вот что это. Помнится, бывал уже здесь – летом во время опрессовки лопнула труба, и он от нечего делать помог затащить сюда кое-какие железки для ремонта. Но как он здесь оказался?

– О, гляньте-ка, очнулся наш герой.

Сергей повернул голову на звук. Не смог. Попытался повернуться весь, и только сейчас обнаружил, что связан. Без изысков, просто стянуты руки за спиной и ноги. Зато сделано это качественно, так, что выкрутиться с ходу не получится. И не разорвать – тот, кто над ним потрудился, использовал самую обычную бельевую веревку. Она, к слову, держит куда лучше всяких новомодных штучек. Да что за хрень тут творится!

Крепкая рука ухватила Сергея за шиворот, и через секунду он уже сидел на табурете, прилагая немалые усилия для того, чтобы не потерять равновесие и не рухнуть позорно на пол. Впрочем, он почти сразу обнаружил: опереться есть на что. Сзади была не стена, однако беспорядочное нагромождение каких-то старых ящиков в качестве опоры оказалось ничуть не хуже.

Еще раз шевельнув головой, Поляков невольно скривился – шея изрядно затекла. Зато рассмотрел, наконец, чей это поразительно знакомый голос.

– Шариков? Ты что творишь, монгольфьер недоклеенный? Я ж как освобожусь, зубы тебе выхлещу и сожрать заставлю!

– Сомневаюсь, – Шариков стоял в паре метров перед Сергеем, небрежно переминаясь с пятки на носок и обратно. – И в первом, и во втором.

– Это почему еще? – чересчур уверенный тон собеседника заставил невольно подобраться.

– Да потому что ты нам сейчас бумажку одну подпишешь – и на том все…

– И какую же бумажку?

– Тебе о том знать необязательно, тебе подписывать нужно.

– А сам-то знаешь? – Поляков сделал не слишком убедительную попытку развести собеседника «на слабо», но тот лишь пожал плечами:

– Мне оно и не нужно. Не за то платят.

Он еще что-то говорил, мозг Сергея как-то разом отключился, решительно отказываясь воспринимать информацию. А потом Шариков резко замолчал. Поляков едва сдержался от того, чтобы злорадно ухмыльнуться. Дятел! Руки-то за спиной связаны. Чтобы подпись поставить, придется для начала их освободить. А едва это произойдет, он, Поляков, свернет охамевшему представителю технических служб шею. И до Шарикова его ошибка дошла, похоже, лишь сейчас.

Впрочем, думал он недолго. Откуда-то из полумрака выдвинулась вторая фигура, держащая в руках пистолет. Его, Полякова, табельный «макаров». Потому что ни Шарикову, ни этому умнику личное оружие не было положено.

– Комар?

– Не Комар, а Комаров Антон Павлович, – скривился игрок и коротко, без замаха, врезал Полякову в зубы. – Это тебе чтобы старших уважать научился, щенок.

Вкус крови на губах не произвел на Сергея особого впечатления. Скорее, добавил злости. Ну, больно – и что? Не в первый раз. А вот желание растереть этих двоих по грязным стенам появилось огромное. Особенно Комара. Старший он… Хотя да, он же чисто по возрасту на два месяца впереди. Самолюбие взыграло у придурка!

– Комарик, – ухмыльнулся Поляков, сплюнув розовым. – Если у тебя вдруг крылья выросли, не каркай. Нехорошо оно для здоровья.

– Чего-о?

– Да ничего. Ты помаши, помаши еще ручонками-то, бездарь. Если ты утонешь, жалко будет только телефон.

Комар замахнулся, явно намереваясь врезать Полякову еще раз. Все-таки легко этого долбоящера из себя вывести, как-то отстраненно подумал Сергей. Не выйдет из него толкового игрока. Однако удара не последовало – Шариков резко шагнул вперед и сунул кулак, напоминающий небольшую дыньку, под нос подельнику.

– А ну, прекратить! А ты, – он повернулся к Сергею, – хрюкальник закрой. Иначе сам приласкаю – мало не покажется.

– Я уж как-нибудь переживу. А вот ты – нет.

– Убить меня хочешь? – понимающе улыбнулся Шариков.

– Почему бы и нет?

– Наивный ты. Что положено Юпитеру, того нельзя быку.

– Понятно. Значит, ты бык… Зря, батенька, зря. Это все ваши комплексы.

Сергея откровенно несло. По всему выходило, что живым он отсюда вряд ли выйдет. Чего уж врать самому себе – Полякову было страшно. Даже страшнее, чем в Китае. Неудивительно, что порция адреналина, ударившая в мозг, снесла остатки тормозов, как хлипкий заборчик. Шариков, похоже, это тоже понял и махнул рукой:

– Ну, болтай-болтай, чего уж. Все равно ничего больше не сможешь. А сейчас я тебе руки развяжу, чтоб ты бумаги подписал. И не вздумай дергаться – Антон тебе живо отстрелит что-нибудь не особо нужное.

– Один вопрос, – Сергей внезапно почувствовал усталость. – Зачем ты влез в это все?

– Зачем? – глаза Шарикова неестественно сверкнули. – Да затем, что из-за вас меня выгнали из команды. А потом вы кинули меня на бабки. Этого мало?

– Из команды тебя убрали потому, что ты не тянул. А на деньги тебя никто не кидал – у тебя просто не захотели покупать информацию.

Шариков лишь скривился презрительно.

– Думай, что хочешь. Я…

Щелчок замка прозвучал, словно выстрел. Все присутствующие синхронно поглядели на дверь и увидели, как мощный, не по чину породистого вида ключ сам по себе поворачивается. Еще щелчок… Глаза у Шарикова и Комара синхронно полезли на лоб. Сергей остался спокоен. Уж кто-кто, а он не был полной бездарностью в слесарном деле – еще отец учил, с какой стороны браться за напильник. И он хорошо помнил, как слесарь-профессионал на его глазах открыл намертво, казалось бы, заклинивший замок меньше чем за минуту. Так что ключ в замочной скважине отнюдь не гарантия того, что дверь не открыть, имея пассатижи. А если это тот человек, о котором почему-то сразу подумалось, то и инструменты будут не нужны – и так справится.

Дверь открылась с ужасающим скрипом. Несмотря на царящий за ней полумрак, надежно скрывающий лица визитеров, фигуры Поляков идентифицировал без труда. И мысленно себе поаплодировал – угадал. Еще через секунду в помещение очень плавным, скользящим шагом вошла Леночка. Бесшумно, словно призрак бесплотный. Оставалось лишь порадоваться тому, насколько повезло с женой – не бросила в беде, нашла мгновенно. И какая же она красавица!

Сурок держался справа-сзади от Леночки, и шел он таким спокойным шагом, что, казалось, пришел не разбираться с непонятной проблемой, а на светский раут. Вот только люди, знающие парня (а Поляков не без основания полагал, что неплохо изучил товарища), уверенно сказали бы, что под этой беззаботной внешностью спрятана до звона сжатая пружина из лучшей русской стали. И кобура, неуставная и чертовски удобная, которую Сурок носит не скрываясь, практически демонстративно, расстегнута, что позволяет тренированному человеку достать пистолет в какие-то доли секунды. И уж в чем, в чем, а в своей нынешней квалификации усомниться Сурок повода не давал.

– Ой, и что это мы тут делаем?

Голос Леночки звучал издевательски. Поляков почему-то не сомневался: хотя он и не видит кобуры у нее на поясе, но она наверняка расстегнута, как и у Пашки, а оружие в ней готово к бою. Сергей усмехнулся:

– Сама видишь – сижу, разговариваю.

– Замечательно. А давайте продолжим разговор в другом месте. Например, в кабинете самого главного босса в нашем богоугодном заведении. Что-то мне подсказывает, что он тоже будет совсем не против послушать, какие важные дела вы тут намереваетесь обсудить.

– Руки поднимите. Так, чтобы я видел, – это уже пришедший в себя Комар. Шариков – тот поумнее и намного опытней. Понимает, что если его не боятся – значит, имеют для того основания.

– Ты ствол лучше положи, а потом на пол, мордой вниз и руки за спину – тогда бить не буду, – пообещал ему в ответ Сурок. – Ну, почти не буду.

Комар посмотрел на него малость охреневшими глазами – видимо, не понимал, как могут люди, в которых целятся из пистолета, мило улыбаться в ответ и совершенно не демонстрировать хотя бы намека на страх. Идиот! Именно так успел подумать Сергей, но сделать что-либо был не в состоянии. Только выругаться сквозь зубы, привлекая на себя внимание незадачливого стрелка.

Привлек, ничего не скажешь. Комар повернулся к нему и подтвердил выводы о своем недостаточном умственном развитии. Ты вошедших под прицелом держи, а не с нейтрализованным заранее противником разговоры разговаривай. И уж точно не пытайся его поддеть – смысла нет, а вот время и внимание уходит.

К счастью, все это до Комара просто не дошло. И это было закономерно – до того, как попасть на Базу, он, подобно Сергею, был менеджером. Самым обычным, гражданским, имеющим соответствующие стереотипы и недостатки мышления. Только из Полякова лишнее выбили жесткими тренировками и дисциплиной, после чего добавили необходимые, как считалось, рефлексы. Комар был и остался гражданским человеком, не понимающим специфики происходящего. Точнее, умом-то понимал, наверное, а вот рефлексов-то соответствующих не имел. Иначе не пытался бы глупейшим образом поддеть оппонента.

– Смотрю я на тебя рядом с женой и думаю: ты прямо как Цезарь.

– Почему?

– Потому что с курицей.

– Думаешь, остроумный? – вернул ему улыбку Сергей. – Ну, тогда обернись.

Комар обернулся. Сергей видел его теперь не с лучшего ракурса, но все равно было заметно, как улыбка сползла с его лица. За те секунды, пока он старался казаться директором в этом цирке, оба визитера успели достать свое оружие, и теперь Комар имел уникальную возможность наблюдать сразу два ствола, глядящих ему точно в лицо. И было понятно, что он не успеет даже пальцем шевельнуть, как ему разнесут башку. Что делает с человеческим мозгом девятимиллиметровая пуля, несложно представить. А после двух есть шанс, что не останется и самой головы. И Комар, хоть и дурак, неплохо это понимал.

– Так, всем стоять и молчать. Или я его тут и кончу. Стоять, я сказал!

Что же, стоило признать, Шариков не потерял головы и отреагировал в целом адекватно ситуации. А как еще реагировать, если ты собираешься разрезать веревку? Именно разрезать, потому что сам ее закрутил намертво, и развязать быстро вряд ли сумеешь. Следствие первое: у тебя в руке нож. Следствие второе – использовать его приходит тебе в голову автоматически.

Ощутив кожей туповатое, но от того не менее опасное лезвие, Сергей непроизвольно поморщился. Неприятно, право слово. Правда, куда неприятнее видеть, как на глазах оживает Комар. Зря, ох, зря!

– Железку брось, – Леночка улыбнулась настолько обворожительно, что Сергей, не заметь он, как шевельнулись у девушки пальцы левой руки, подумал бы, что она хочет вбить Шарикова в ступор своим обаянием. – Брось-брось, а то я их тебе сломаю.

– Руки подняли! Подняли руки, я сказал!

Ну, это снова Комар истерит. Неэстетично это, да и негоже так мужику себя вести. Проигрывать тоже уметь надо.

– Показать бы тебе средний палец… – схохмил Сурок. – Вот только неудобно это – у меня ж указательный на спусковом крючке.

– Руки!..

Бабах! Пистолет Комара со стуком упал на пол из изувеченной пулей руки. Сурок лучезарно улыбнулся, словно пытаясь соперничать в этом с Леночкой, и выстрелил вторично, на этот раз в коленную чашечку оппоненту. Останется инвалидом, чуть отстраненно подумал Сергей. Куда больше его занимал Шариков, отчаянно пытавшийся освободить будто зажатую в клещах правую руку. Дергался он знатно, а вот с результатом было не очень. Да что уж там не очень – откровенно хреново было.

Все так же улыбаясь, девушка подошла, сочувственно поцокала языком, перешагнула через скорчившегося на полу воющего Комара, подобрала с пола обрезок водопроводной трубы. Старой, железной. Увесистой!

– Я ж тебя предупреждала, чудик…

От первого удара Шариков закрылся рукой и взвыл – Сергей безо всяких стереоколонок услышал, как хрустнула кость. Леночка крутанула железку, набирая амплитуду удара, и врезала вторично, на этот раз по левому плечу. Затем шагнула вперед и начала отдирать пальцы зафиксированной ее волей руки от ножа. С чувством отдирала, переламывая их. А закончив, врезала Шарикову с локтя, одновременно перестав удерживать руку. Посмотрела на распластавшееся на полу тело и презрительно бросила:

– А ведь я тебя, козел, предупреждала!

Двумя этажами выше. Три часа спустя

– Да уж, постарались ребятки, – доктор устало потер виски, налил себе чаю и выпил в два глотка. – Эти двое останутся инвалидами.

– Это если останутся вообще, – задумчиво сказал Полтавец. Еще до того, как пострадавших передали в заботливые руки эскулапа, они с генералом в компании особиста побеседовали с ними. По горячим следам, так сказать. Из того, что удалось выяснить, получалась крайне некрасивая картина. Требующая оперативного и неотвратимого реагирования. И отнюдь не обязательно, что дело дойдет до трибунала – у секретных операций своя специфика.

Доктор пожал плечами:

– Это уже ваши дела. Но все же… Может, стоило бы их арестовывать аккуратней?

– Судя по реконструкции ситуации, удивительно, что вообще обошлось без жертв. Если бы Шарикова не парализовало от ужаса, он мог бы запросто прикончить заложника.

– От ужаса? – приподнял брови доктор. – Мне он описывал это как внезапную потерю подвижности, как будто его привязало к одной точке. Ему руки ломали, а конечность оставалась в одной позиции.

– У вас есть иное объяснение? Скорее уж я поверю в то, что он от шока не все нюансы способен достоверно вспомнить.

Доктор пожал плечами. Ну, хотят люди во что-то верить, так кто он такой, чтобы им мешать? Вместо этого он заметил:

– Но второму-то… Вы еще скажите, что ногу Комарову он разворотил непреднамеренно.

– Официально так и будет, – заметил генерал.

Доктор повернулся к Полтавцу:

– А вы что скажете? В некотором роде он ваш подопечный…

– Что я скажу? – Полтавец задумчиво почесал кончиком остро заточенного карандаша переносицу. – Скажу, что восприятие мира у парня своеобразное и, возможно, не всегда адекватное. Но при этом промахнуться он не мог. Он попросту не умеет промахиваться, так уж его научили. А значит, попал он ровно туда, куда целился. Но, повторюсь, официальная версия – самооборона. Лейтенант Сурков выхватил пистолет и произвел два выстрела навскидку, продемонстрировав высокий уровень стрелковой подготовки. Думаю, вам тоже стоит ее придерживаться. В смысле этой версии.

Доктор кивнул – он был не правдоруб и не идиот, сам участвовал в подготовке чемпионской группы и не понаслышке знал о ее способностях. С видимым удовольствием допив чай, он встал:

– Тогда я пошел составлять отчет в свете… гм… имеющейся у меня информации.

– Хорошо. Прежде чем официально отправлять, покажите мне.

Доктор бросил на генерала уничижающий взгляд, мол, поучи еще бумажки писать, но промолчал. Вместо этого небрежным движением прихватизировал из вазочки пару конфет и сунул их в карман. Генерал с полковником с трудом удержались от смеха при виде такой фронды. Однако когда дверь закрылась за спиной доктора, смех так и не прозвучал.

– Что думаешь?

– Мутно все как-то, – ответил Полтавец, аккуратно прихлебывая чай. – Абсолютно нелогичные расклады.

Действительно, непонятные. Шариков был тот еще урод, конечно, однако вначале его действия хотя бы вписывались в некое подобие логики. Вылетел из команды, просел по деньгам… Сам виноват, но, как и большинство людей, признать это не мог, а в силу характера не смог и смириться. Когда же попытался найти некий дополнительный приработок, сливая информацию о, как он считал, игровых полях и его бортанули, разозлился еще сильнее.

Видимо, тогда же эмоции перехватили управление мозгом, взяв верх над расчетом. Чем иначе объяснишь попытки Шарикова отомстить уже физически? К примеру, когда прислали нового инструктора, падкого вдобавок на спиртное, именно Шариков организовал ему встречу с гуляющей парочкой. Рассчитывал, что хорошо подготовленный офицер в неадекватном состоянии просто их грохнет или покалечит. Однако же не срослось – игроки уже были натасканы дай бог каждому, и отправили дебошира в больницу.

Впрочем, Шариков не сдался, организовав еще кое-что по мелочи, но безуспешно. Последней попыткой стал лихой вираж на автомобиле, которым Шариков управлял лично. Хочешь сделать хорошо – сделай сам. Но, увы и ах, не учел, сколь ненадежен этот способ. В общем, классическая картина действий человека с вяло текущей «крышей». Причем вряд ли Шариков врал – показания он давал в состоянии, мозговой деятельности не способствующем. Эффект сильнее, разве что если подключить к его зубам электроды и дать разряд, от которого сопля в носу закипит. И то вряд ли.

Странности начались дальше. На Шарикова вышел… Кто? Да пес его знает. Этот придурок даже не смог понять, с кем именно работает. Зато получил хорошие деньги и помощника-шестерку в лице разобиженного Комарова. Там, вообще, обиженных хватало, но Комаров оказался наименее стойким морально. Остальные-то не путали личные отношения с работой, а этот… В общем, никчемное создание.

Кем бы ни был неожиданный босс-наниматель, он разбирался в обстановке на базе и в психологии. Четко сказал, кого вербовать и как это делать. Пошагово описал. Не понаслышке знакомому с программированием Шарикову ничего не стоило взять Комарова в оборот. Ну а дальше банальная слежка. Аккурат до сегодняшнего инцидента.

Бумаги в тайнике, приказ обеспечить подпись. А потом устранить, желательно так, чтоб вообще не нашли. Причем без разницы, кто из троих подписал бы. Смотрел Кузнецов эти бумаги – донос на своих товарищей без указания имен, мол, на вражескую разведку работают. Джеймсбондовщина какая-то, причем на уровне дилетантов. Шариков честно взялся исполнять, причем даже вариант уничтожения трупа предусмотрел. Действенный, хотя и примитивный – мелко расчленить тело и спустить в канализацию, благо в подвале имелся неплохой санузел, который использовали дай бог раз в год. Его даже не останавливало то, что тело пришлось бы рубить до состояния фарша – право слово, нарушения психики налицо. И, к слову, шанс на успех имелся. Вот только жена похищенного заподозрила неладное и, вместо того чтобы сообщить Кузнецову, начала действовать на свой страх и риск. Может, это и неплохое решение. Во всяком случае, оперативно сработали.

А значит, все это ни много, ни мало, что проект «Ангара» теперь не такой уж и секретный. И кто-то внедрен даже непосредственно на их базу. Что уж творится на других, вообще непонятно. Словом, грустная ситуация.

Что же, доклад наверх составлять все равно придется. По линии особого отдела уж наверняка уйдет, а значит, и им придется отписываться максимально честно и подробно. Кузнецов глубоко вздохнул и, подумав, налил себе в чай толику коньяка. Как ни крути, пускай случившееся и не его прокол, но все равно проблемы будут.

– Ты еще накурись до невменяемого состояния, – мрачно посоветовал ему Полтавец, до того сидящий в углу и с демонстративной безучастностью наблюдающий за генеральскими душевными терзаниями.

– Не поможет, – махнул рукой Кузнецов.

– Да ну? Говорят, кому угодно помогает.

– Скажи, даже Господу Богу, – вяло отшутился генерал.

– И ему. Точно тебе говорю. Ну, сам подумай: что курил Бог, создавая утконоса?

На сей раз генеральский смех все же прокатился по кабинету. Чуть натужный, однако и это лучше, чем ничего. Полтавец, довольный результатом, громко щелкнул пальцами:

– Вот что. Иди-ка, отоспись. Сейчас ты все равно не сможешь действовать наилучшим образом. Даже бумаги толком не подготовишь. Просто от усталости. Да ты и сам это знаешь. Так что выпей лекарство – и спать.

– Лекарство?

– Ну да. Сам знаешь, лучшее лекарство – простая вода. Три капли на стакан спирта. Рецепт дарю. Тут главное количество порций соблюсти, и любую хворь как рукой снимет. Ну, в худшем случае на нее будет наплевать. Все, давай, отдохни.

– Да ну… – вяло запротестовал Кузнецов. – У меня ж так все мысли замаринуются.

– И правильно сделают. Мы, русские, если надо, маринуем не только огурцы и идеи, но и вождей. Спать!

Глядя на то, каким шаркающим шагом выходит из кабинета командир и друг, Полтавец вздохнул, шепотом выругался и опрокинул в себя порцию коньяка. Подумал – и решил остановиться. То, что он настоял на отдыхе для Кузнецова, не значило, что и сам полковник отправится спать. Нет, как раз он займется подготовкой отчетов, и утром генерал придет не на пустое место, а имея перед собой хотя бы черновые наброски. Но ситуация все равно паршивая. И как она разрешится, Полтавец даже не представлял.

Игровая база. Следующее утро

– Знала бы – сломала б ему ноги.

– Не старайся казаться хуже, чем ты есть, – через силу улыбнулся Поляков. – Лучше запишись на курсы стоматологов.

– Зачем? – непонимающе спросила Леночка.

– А представь себе. Вот сидит Шариков. В зубоврачебном кресле. Ты подходишь, берешь в руки бормашину…

Леночка представила и рассмеялась. Поляков страдальчески поморщился – звук резанул уши, словно ножом.

– Тебе-то смешно… А он вряд ли выдержит больше трех пломб.

Смех стал громче, боль в голове – ярче. Сергей мысленно выругался. Вчера-то, на адреналине, он мало что чувствовал, зато сейчас организм расплатился с ним сполна. И нечего тут удивляться. Только-только отошел от контузии – и заработал сотрясение мозга от удара палкой. Этот козел Шариков рубанул его с чувством, а две травмы подряд не пройдут бесследно для самого железного организма. Было у Сергея подозрение, что головная боль теперь надолго станет его верным спутником. Честно говоря, перспектива не радовала.

Леночка, очевидно, сообразила, что чрезмерный шум мужу сейчас противопоказан, и прекратила нагонять децибелы. Сергей вздохнул и вытянулся на кровати – доктор прописал больше лежать, меньше двигаться, плюс таблетки и уколы… А от хлористого кальция с глюкозой ощущения, словно обделался. В общем, настроение было не на ноле даже, а уползло в отрицательную зону. А все из-за этих уродов!

– Ладно, я подумаю над твоим предложением.

– Можешь и без диплома. И без бормашины – подойдет любая дрель. И даже без зубоврачебного кресла. Обездвижишь его снова – и делу конец.

– Легко…

Дверь открылась с громким скрипом. Вот так всегда. Танками через полмира управляем, ракеты в космос запускаем, а нормально петли смазать уже за гранью добра и зла. Жаль, от комментариев пришлось воздержаться, ибо за дверью оказался доктор в сопровождении Пашки. Сурок выглядел немного помятым – все правильно, он-то, в отличие от Сергея, не имел богатого опыта общения с людьми путем отстрела им ненужных частей организма. Как уже рассказала Леночка, парень весь вечер страдал муками совести и в конце концов закономерно нажрался. Да так, что свинья позавидует. Так что ныне у него похмелье, то ли еще продолжающееся, то ли пять минут как снятое. Неудивительно, что вид помятый – выпей сам Поляков столько, неизвестно еще, каким бы он был.

– Ну, как тут наш больной? – Доктор выглядел весело и бодро. Хотя, честно говоря, мог бы и воздержаться от вопросов. Хотя бы потому, что вышел отсюда буквально полчаса назад, аккурат перед приходом Леночки. Или он так на публику играет?

Сергей пожал плечами и осторожно ответил:

– Вполне прилично.

– Врешь, – безапелляционно прокомментировал доктор. – У тебя голова должна трещать, как орех под катком. Дай-ка руку.

Укол он сделал аккуратно и практически безболезненно. Приказал придержать ватку и не ерзать, а сам отошел к стоящему у стены шкафу и принялся там рыться, бурча что-то себе под нос. Сергей некоторое время наблюдал за ним, а потом с удивлением отметил, что голова больше не болит. Впрочем, что за чудо-укол он спросить не успел – опять влез неугомонный Сурок, поинтересовавшийся, что там с Шариковым и его напарником.

Доктор пожал плечами и безразличным тоном сообщил, что оба допрошены, подлечены и утром отправлены. Куда? А ему о том не докладывают, но явно не в крымский санаторий. Но вообще, для допроса хватило бы и одного Шарикова. Второго можно было сразу валить – риска меньше.

Сурок явственно позеленел. Все же просто стрелять в человека, зная, что не убьешь (хорошо их все же учили) и бить насмерть две большие разницы. Доктор посмотрел на него и цинично посоветовал – надо было просто всю обойму в живот всадить. И откачать вряд ли успеют, и не убил вроде, грех на душу не взял.

Сурок позеленел окончательно. Хорошо еще развития их милый почти домашний междусобойчик не получил. Вновь скрипнула дверь, и на пороге появился генерал Кузнецов в небрежно наброшенном на плечи халате.

– О, я смотрю, наши герои все в сборе, – с чуть наигранной веселостью прокомментировал он очевидный факт. – Как себя чувствуем?

Вопрос адресовался вроде бы Сергею, но ответил доктор:

– Сейчас в норме. И еще часа три будет в порядке, не меньше.

– Очень хорошо. Доктор, оставьте нас, пожалуйста.

Тот лишь плечами пожал, но строить из себя оскорбленное достоинство не пытался. Вышел, аккуратно, но все равно со скрипом притворил за собой дверь. Кузнецов сел, точнее плюхнулся на стул, шумно выдохнул:

– Уф-ф. Извините, молодые люди, забегался.

Ну, последнее он мог бы и не говорить. И так заметны темные круги под глазами. Хорошие такие круги, на пол-лица. Однако сами глаза, хоть и усталые, смотрели бодро – именно таким своего тренера игроки помнили еще в те времена, когда понятия не имели, чем они тут реально занимаются.

– Извиняем, – пробурчала Леночка. Ну, ей сейчас многое сходит с рук, вот и Кузнецов не обиделся, кивнул только.

– Задали вы нам задачку.

– Не мы, а они…

– Тоже верно. Гляньте вот. Это выжимка из протоколов, – на стол легла нетолстая пачка бумаг. – Понимаете, что это значит?

Сергей быстро просмотрел бумаги, хмыкнул:

– Во-первых, у нас завелись шпионы, а во-вторых, самый главный из них пока ходит среди нас.

– Молодец, я в твоих мозгах никогда не сомневался.

Разговор продолжался еще с полчаса, и за это время генерал буквально заинструктировал всю троицу о том, как себя вести, насколько осторожничать, что делать в случае того или иного действия противника. А заодно сообщил о предположениях аналитиков о возможных телодвижениях вражеского резидента. В общем, если бы не чудо-зелье доктора, у Сергея голова пошла бы кругом и лопнула безо всякого удара по затылку. И, когда генерал ушел, чувствовали себя все трое, как выжатые лимоны.

– Ну, что будем делать? – поинтересовался Сурок.

– Снять штаны и бегать, – отшутился Поляков. Шутка получилась так себе, никто не улыбнулся.

– Осторожничать будем, – хмуро ответила Леночка. – Сереж, пока не придешь в себя, будешь здесь. Слава богу, это самое защищенное место на базе.

– Молчи, женщина, твой день – восьмое марта.

– Чего-о?

– Яволь, мон женераль! – шутливо откозырял Поляков и вытянулся во фрунт, от чего одеяло сползло и едва не упало на пол. Леночка едва успела его подхватить.

– Лежи уж, герой…

– Да я и так лежу вроде, – поморщился Сергей. – Вы лучше сами поосторожнее будьте. Сама сказала, здесь – самое защищенное место базы. А вот в жилом блоке с этим похуже будет.

– Не переживай. Если кто сунется – я ему шею сверну. Ты сам знаешь, как.

– Знаю, знаю, Дарт Вейдер ты доморощенный. Только от удара в спину твои таланты не спасут. Лен, пожалуйста, будь осторожнее…

– Сам осторожней будь.

– Тебе не говорили, что не стоит перебарщивать с заботой и вниманием?

– Ничего. привыкнешь.

– Знал бы. Что в магазинах будет столько сортов пельменей – может, и не женился б никогда, – и ловко уклонился от шутливого подзатыльника.

Вскоре после того, как гости ушли, Сергей почувствовал, что чудо-лекарство заканчивает действовать. Как? Довольно просто. Боль начала возвращаться. Увы, по собственному недавнему опыту Сергей знал, что с ней придется мириться ближайшие несколько дней. Лекарства ее приглушат, но вряд ли снимут полностью. Может, постоянно ее и не будет, но вот приступы может спровоцировать что угодно. Внезапный резкий шум, смена погоды… Даже насморк – тряхнул лишний раз головой и заработал мигрень на вечер. Это пройдет, конечно, но пока что с болью приходилось мириться.

Но, как ни странно, у боли оказалось интересное побочное действие. Сейчас Поляков не слышал даже, а словно бы всей кожей ощущал малейший звук. Ох, как бы пригодилось ему это во время китайского вояжа! Увы, цена, которую приходилось за это платить, была великовата.

Помимо головной боли категорический запрет пить и курить. Оно, конечно, неплохо для здоровья, хотя Сергей и без того не курил, да и спиртным не злоупотреблял. Но вот посидеть с бутылочкой пива, да в хорошей компании ему не сулило, похоже, еще лет десять. «Молодой человек. От пива скачет внутричерепное давление. Вы же не хотите заполучить Альцгеймер, деменцию и инсульт?» Так что можно гордиться здоровым образом жизни. Угу. Человек гордится тем, что не пьет и не курит, когда ему больше и гордиться-то нечем. А Сергей, хотя и не впадал в грех неуемной гордыни, тем не менее, оценивал себя довольно объективно. И по всему выходило, что сделать он успел немало, так что здоровый образ жизни исключительно как повод для гордости – это явно лишнее.

А еще вернулась вялость. Не такая, как после контузии, но все равно ощущения не из приятных. Хвала богам, на зрении, а также способностях травма вроде бы не отразилась. Хотя, конечно, будущее покажет – некоторые проблемы имеют отложенную по времени форму. В общем, приятного мало.

Хорошо еще, таблетки от головной боли ему оставили. Правда, сказали, чтоб не злоупотреблял. Ну да для врачей злоупотреблением может показаться что угодно. Так что им не угодишь. А раз всем не угодишь, стоит этим заняться для самого важного в мире человека – самого себя.

Эти мысли лениво перетекали из угла в угол черепной коробки. Наверное, если бы Сергей пролежал так же еще минут десять, он бы все же уснул безо всяких таблеток. Вот только случилось чуть иначе. И все из-за обострившегося слуха.

Шаги в коридоре он услышал четко и ясно. Так, словно идущий специально бухал здоровенными кирзовыми сапогами. Вот только столь же отчетливо ощущалось, что он не просто идет – он крадется. И это настораживало.

Да, с одной стороны, все логично. Идущий по коридору старается не шуметь, чтоб не потревожить спящего пациента. Единственного, к слову, сейчас лежащего в стационаре. Все так, но в свете разговора с генералом это выглядело несколько… Пугающе? Нет, скорее, просто настораживающе. И потому мозг еще думал о том, стоит ли что-то делать, а руки уже сами извлекли из лежащей на прикроватной тумбе кобуры пистолет. Миг – и Сергей стоит рядом с кроватью. В голову стрельнуло болью, но на ногах он держался крепко, и на том спасибо. Шаг вперед…

Когда приезжаешь в палату на носилках и встаешь в первый раз, то не знаешь всех нюансов. Например, что и где стоит. В условиях погашенного света проблема усугубляется. Что уж там попало ему под ноги и загремело, Поляков уточнять не стал. Вместо этого сделал два быстрых шага вперед, распахнул дверь…

Коридор был девственно пуст.

Тихий океан. Через месяц

– Корабль наш упрямо качает крутая морская волна…

Эта песня, которую русский мурлыкал себе под нос практически без перерыва, Харриса вначале забавляла, потом начала бесить, а сейчас просто воспринималась, словно какой-то фоновый шум. Куда больше его утомляли попытки собственного желудка вытолкнуть наружу сегодняшний завтрак вкупе со вчерашним ужином. И плевать организму, что Харрис – потомственный англичанин, и у него море в крови. Вот укачало – и все тут!

Хотя чему удивляться? В шторм они угодили нешуточный. Прошли, можно сказать, по самому краешку тайфуна, однако же, восемь баллов, хоть и на короткое время, словили. Хорошо еще, корабли, предоставленные русскими, пускай они и выглядели собранными со всего мира ржавыми калошами, на деле были весьма недурны. За помятыми, испятнанными морской водой бортами скрывалась отменная мореходность и хорошее техническое состояние. Как сказал все тот же русский, «Не стоит нервничать, их неплохо подшаманили».

– Ну, как ваши дела, майор?

Харрис удержался от того, чтобы подпрыгнуть, но стоило это ему немалого числа нервных клеток. Все же манера герцога ходить бесшумно, по меткому выражению все тех же русских, слегка напрягала. А его умение всегда выглядеть так, словно вокруг не море, которое никак не может успокоиться, и не мокрая, периодически натягивающаяся, как струна, палуба сухогруза, а светский раут, еще и бесило.

– Все в порядке, – коротко ответил Харрис. И, в принципе, не соврал. По службе никаких происшествий, а физиологические проблемы и распевшийся русский к делу не относятся.

Герцог кивнул:

– Это хорошо. Завтра прибываем.

Майор промолчал. А чего тут говорить? Конечно, случается всякое, и офицер должен быть готов к любому повороту и, тем более, приказу, но что ему придется идти с десантом на Австралию, Харрис еще недавно и в страшном сне не мог представить. Все же потомки каторжников, как ни крути, были едва ли не наиболее преданными союзниками Британии. И вот, поворот судьбы.

Герцог, видимо, понял, что его подчиненный далеко не в восторге от предстоящего дела, но спорить не стал. Только снова кивнул и, отвернувшись, принялся мрачно смотреть на море.

Видно было, насколько и ему происходящее не по душе. Вот только соскочить с поезда уже не получалось. Русские уже совсем не походили на грозных, но простодушных воинов, какими были еще каких-то жалких сто лет назад. Сейчас на смену вере в честность партнера пришел холодный, трезвый расчет. И в оборот оказавшихся в незавидном положении британцев они взяли жестко.

Харрис мог только диву даваться, насколько быстро и четко они тогда их всех «выпотрошили». Специалисты по ведению допросов у них имелись отменные, и церемониться никто не собирался. Сразу показав, кто хозяин. Моментально отсекли тех, кто был внедрен к герцогу его конкурентами и, не страдая моральными терзаниями, тут же вздернули их на ближайших фонарях. Харрис чисто на рефлексах попытался протестовать, и один из русских эмиссаров тогда ответил: «Если какого-то есаула за подобное произвели в полковники, то я уж точно буду генералом». На что он намекал, Харрис не понял, но благоразумно предпочел не обострять[10].

А после проверки процесс завертелся с небывалой скоростью. Верно говорят, что русские долго запрягают, но быстро ездят. В считанные дни был сформирован отряд судов, благо в китайских портах их, застрявших в начале войны, нашлось немало и на любой вкус. Пригнали технику, разномастную, конечно. Что-то китайское, что-то японское, были также машины европейского и американского производства. В основном бронетранспортеры, но и пара «Абрамсов» вполне конкурентных модификаций нашлась. Сколь мог понять Харрис, у русских с окончанием боев собралась неплохая коллекция трофеев, которые и девать некуда, и бросать жалко. Вот они ее и торопились к делу пристроить, а китайцы им всячески содействовали. Что логично – им после фактически проигранной войны, которую в конечном итоге вытянули на себе русские, деваться некуда. Вот и перебросили пару десятков своих танков да автомобильную технику. И выделили отряд боевых кораблей, можно сказать, почти все уцелевшие в побоище, для охраны конвоя.

М-да, корабли… Они у китайцев очень даже ничего. Вот только не было за спиной китайцев громких побед на море. Как подозревал Харрис, потому что, приобретя или построив вполне приличные корабли, они принялись создавать свой флот, отвергая опыт тех, кто владел морями уже столетия. Мол, Китай – страна древняя, с огромными традициями и все такое. К чему нам учиться у варваров? Только вот не подумали они о том, что опыт прошлого, применительно к технике, мало что весит. Именно поэтому японцы, начавшие создавать свой флот одновременно с ними, вначале скопировали достижения учителей, а потом уже начали развивать их с учетом национального колорита. И добились успеха, надо сказать. Китайцы же так и остались с набором людей и кораблей вместо флота. Этот рукотворный кризис мышления они так и не смогли преодолеть. Неудивительно, что за всю историю их флот себя так и не показал, и последняя война не стала исключением.

А уж то, что боевые корабли сейчас вел русский адмирал, Харрис знал точно. Русские, конечно, тоже в последние полторы сотни лет на особенно блистали на морских просторах, но они хотя бы знали, что и как делать. И с этими просторами, и с этими кораблями. И неважно, из кого экипажи – все равно они механизмы, к пушкам приставленные. Армия баранов, предводительствуемая львом, сильнее армии львов под командованием барана. Учитывая же, что австралийский флот тоже никогда особо не блистал, то в случае схватки шансы имеющих численное преимущество кораблей эскорта выглядели намного предпочтительнее.

Интересно, кстати, сильно ли давила азиатов жаба, когда русские затребовали остатки их флота? Да наверняка! Вот только и спорить они не рискнули, памятуя о том, что русские уважают союзников, но не прощают предательства. С точки зрения майора, совершенно логичный подход. Во всяком случае, во второй части. И сейчас это был огромный плюс – и для Харриса, и для остальных участников авантюры. Хотя бы потому, что участвовали в ней разные люди, и англичан среди них хватало.

С людьми у герцога оказалось неожиданно богато. В начале войны сюда стянулись наемники со всех концов света. Вот только вначале их не нанимали, потом начался бардак, а затем и вовсе война закончилась. Но теперь русские явно решили, что негоже таким молодцам без дела сидеть, когда они готовы работать за смешные деньги, и на корабли погрузилось несколько тысяч человек всех рас и вероисповеданий. Порой весьма экзотические рожи попадались, вроде орлов из Сомали, Чада и прочих африканских почти что государств. Они в бою, конечно, мясо, но массовку создавать сгодятся.

Впрочем, основной ударной силой были, конечно, солдаты герцога. Откуда он набрал столько лояльных ему людей, оставалось лишь догадываться. Харрис предпочел вопросы не задавать, памятуя, что меньше знаешь – крепче спишь. Хотя, конечно, о герцоге это многое говорило. Просто потому уже, что не за каждым люди пойдут, наплевав на все. Так что хороших, крепких и мотивированных профессионалов набралось более чем достаточно. Ну и сами русские, конечно. Этих было совсем немного, и задачи у них наверняка специфические. Держались они особняком и на контакт шли неохотно. Кроме тех, разумеется, кому это по должности положено. Вроде этого их певуна.

Словно прочитав мысли и узнав, что думают именно о нем, русский прекратил концерт и, бодро улыбаясь, подошел к англичанам. Улыбка была хорошая, открытая – такая, наверное, и должна быть у профессионального сотрудника разведки. Из тех, которые не просто отыгрывают свою роль – они ею живут, искренне веря порой в то, что делают.

– Рад вас видеть, – сказал он на великолепном английском. Даже легкий акцент совершенно не походил на славянский – скорее, он напоминал шотландский или, возможно, говор уроженца какого-нибудь из южных штатов США. – Нашли время присоединиться к нашему маленькому променаду?

– Что-то вроде того, – вернул русскому не менее профессиональную улыбку герцог.

– Честное слово, рад за вас. Здесь есть, на что посмотреть – сегодня океан особенно красив.

На взгляд Харриса, ничего красивого в серо-голубых, мутных на вид волнах не было. То есть абсолютно! Однако даже если русский не слишком тонко издевался, ситуация требовала проявить ответную вежливость. А так как герцог молчал, пришлось влезать самому майору.

– Да, море – оно всегда… красивое.

– Рад, честное слово, рад, что вы не просто солдафон, а понимаете эстетику мира, – идиотски заулыбался русский. Харрис, никакой эстетикой сроду не болевший, с трудом сдержался от того, чтобы послать собеседника куда подальше. Но – сдержался и даже отшутился:

– Мы – англичане, для нас море – дом родной.

– Ага, ага. Если б у вас еще флот был…

– Как будто у вас он есть, – буркнул Харрис. Укол был, что называется, не в бровь, а в глаз. Не прошло и века, как Британия, лишившись колоний, потеряла вместе с ними статус империи, а заодно финансовую возможность содержать на море хоть что-то серьезное. Русский прекрасно знал о том, как обидно это любому англичанину, однако как-то сглаживать углы в целях дипломатии не собирался.

– У нас – есть. Может, не самый мощный, но мы над этим работаем. Сейчас вот большую часть того, что удалось захватить у японцев, будем к делу пристраивать. А у вас с этим как?

Харрис скрипнул зубами. Герцог держался лучше, но заметно было, что ему тоже неприятно. Веками европейцы грабили соседей, и Великобритания всегда занимала место в первых рядах. В бою не всегда, а вот в грабеже обязательно. Тем обиднее было видеть, как кто-то занимается тем же самым, а Британии ничего не светит. Притом, что трофеи взяли богатейшие.

– Вы просто оказались в нужное время и в нужном месте. Мы тоже планировали оказать Китаю помощь.

– Просто вы не захотели рисковать, – парировал русский. – А кто не рискует – тот не пьет шампанского.

– Ну да, уж в выпивке вы, русские, толк всегда понимали.

– Вот именно. Не пили всякую дрянь, как некоторые.

– Вы еще скажите, стереотип это все.

– Конечно, стереотип, – легко согласился русский. – У вас о России вообще много стереотипов. Вот, например, как вам такой? Вы, ребята, с достойным лучшего применения упорством любите повторять старый мем о том, что в России секса нет. Так этого вам и надо бояться, потому что, в точном соответствии с постулатами дедушки Фрейда, истомленные воздержанием русские время от времени слезают с печи и с чувством имеют всю Европу. Доказательства? А вы найдите хоть одну французскую аристократическую семью, не имеющую русских корней. В основном, хе-хе, казацких.

– Ну, знаете ли…

– Правда – она всегда глаза колет? Открою вам страшную тайну. Среди моих предков были викинги, которые, сколь я помню, отымели всех англичанок. И сколько выходцев из Скандинавии стали русскими, уже не счесть. Так что… Ладно, не буду больше раздражать вас своим присутствием. Если что-то не понимаете, обратите на себя мое внимание. Для этого скажите «ко-ко-ко» или «кудах-тах-тах».

С этими словами русский повернулся на каблуках и направился в сторону мостика. Харрис удивленно посмотрел ему вслед – последний пассаж он не понял совершенно. Зато его, похоже, очень хорошо понял съевший собаку на психологии вероятного противника герцог. Во всяком случае, вслед русскому он смотрел мрачно. Но объяснять что-либо Харрису категорически отказался. «Для вашего же здоровья лучше», – сказал он и ушел к себе, оставив майора в одиночестве разглядывать никак не желающий успокаиваться океан.

Игровая база. Несколькими часами позже

– Ну что, молодой человек, готовы продемонстрировать всему миру свои достоинства?

– Снять штаны и потрясти хозяйством, что ли?

Сергей был совершенно не в духе и за словами не следил. Да и сложно быть полностью адекватным в шесть утра, когда тебя сдергивают с постели и срочно требуют под светлые очи высокого начальства. Наверное, поэтому в армии такой ранний подъем – ведь все, что выдернутый из-под теплого одеяла человек желает в это время, это убивать.

В другом месте и в другое время излишне наглый старлей, решивший выпендриться перед генералом, огреб бы таких люлей, что дальнейшая служба в богом забытом гарнизоне посреди сибирской тайги им бы почиталась за верх удачи. Однако на базе своя специфика, так что Кузнецов лишь хмыкнул, а Полтавец и вовсе самым неприличным образом заржал. Но тут же оба посерьезнели, и полковник грозно рыкнул:

– Старший лейтенант Поляков! Смир-рна!

Все же пребывание в рядах непобедимой и легендарной внесло кое-какие рефлексы в нежную и ранимую душу недавнего офисного хомячка. Во всяком случае, вначале Сергей застыл, вытянувшись в струнку, и лишь потом сообразил, что, собственно, делает. Генерал окинул его от макушки до пят и вновь хмыкнул, на сей раз одобрительно:

– А ничего, таким макаром из него и впрямь человек выйдет. Как думаешь?

– Да так и думаю, – кивнул Полтавец. – Драли его в детстве мало, а так – готовый полководец.

– Как, пришел в себя? Оставил идею перед командованием гонор показывать? – усмехнулся Кузнецов, продолжая не без удовольствия разглядывать Сергея. – Вижу, так и есть. Это хорошо, это радует. Ладно, отставить лирику. Родина требует от нас высоких свершений, лейтенант!

– Так точно!

– Во! – генерал повернулся к глубокомысленно разглядывающему потолок заместителю. – Все как ты говорил – толк выйдет.

– А бестолочь останется.

– Тоже верно. Ладно, Сергей, отставить шагистику, наливай кофе, садись и слушай. Разговор у нас будет серьезный.

Разговор и впрямь вышел серьезный. Если конкретно, Родина требовала что-то вроде эпического подвига виртуального масштаба. А еще точнее, проведения операции в Японии без привлечения собственной техники.

Расклад был прост и неприятен. Русские войска уверенно наложили лапу на несколько островов и собирались двигаться дальше. Не столько требовались России эти территории, тут свои бы освоить, сколько рычаги давления. Проще говоря, чтобы поставить во главу страны лояльное правительство во главе со ставленником Кремля, а потом контролировать его, требовались рычаги давления. Да и проще сразу захватить необходимые производственные мощности и вывезти их, не теряя зря времени, чем потом мучительно проводить тот же самый процесс под именем репараций. Так что русские потихоньку, кусочек за кусочком, отгрызали свое. И вот, нарвались.

Во время очередной высадки уже привыкшим к отсутствию серьезного противодействия подобного рода операциям русским дали спокойно занять плацдарм, а потом нанесли очень эффективный комбинированный удар. С воздуха и береговыми ракетными комплексами по кораблям и, одновременно, танками собственно по десанту. Потери оказались ужасающими. Из участвовавших в операции десантных кораблей уцелели два. Ну, как уцелели – смогли доползти до берега и выброситься на него, дав возможность размещенным на них людям и, частично, технике выбраться на сушу. Остальные отправились на дно, прихватив с собой общим итогом до пяти тысяч человек.

Сами по себе такие потери уже означали жестокое поражение. Это не считая того, что были потеряны крейсер и три эсминца, экипажи которых, к счастью, понесли сравнительно небольшой урон и смогли добраться до острова. И, откровенно говоря, не окажись на берегу все эти люди, вообще непонятно, чем кончилось бы дело, поскольку на плацдарм обрушился комбинированный удар, ракетно-артиллерийский и танковый.

Японцы отработали, стоит признать, на «отлично». Кто уж там у них оказался такой грамотный, сказать трудно, однако в мастерстве ему отказать было сложно. Четко скоординированный удар был нанесен именно в тот момент, когда уцелевшие корабли спешно отступили и уже не могли нормально поддержать десант огнем. Поучаствовали в бою разве что корабли на воздушной подушке, непосредственно задействованные в высадке морской пехоты. Но, как оказалось, отсутствие бронирования и слабое вооружение превратили их, скорее, в мишени, и выскочившие на прямую наводку японские танки учинили им форменный разгром.

Как десант удержал плацдарм, оставалось только гадать. Впрочем, как всегда в России, промахи одних компенсировались героизмом других. Сбить окопавшуюся сборную солянку из морских пехотинцев, мотострелков и моряков японцы с ходу не сумели, а как только русские окопались, оттеснить их стало в разы сложнее. Как ни крути, стойкость в обороне была фирменной чертой русских солдат едва ли не с начала времен. В результате вот уже второй день шли тяжелейшие бои. И по всему выходило, что дождаться помощи закрепившиеся на острове вряд ли сумеют, их сбросят в море раньше. А значит, всю операцию придется начинать с нуля.

Вот тут-то генералы, рисующие красные и синие стрелки на картах где-то в высоких штабах, вспомнили, что сидит и прохлаждается особое подразделение, которое уже давненько не демонстрировало своих талантов. А раз так, пускай отрывают задницы и начинают отрабатывать свое жалованье. А то что-то они сидят в тылу и слишком много жрут. Тот факт, что незадолго до этого группа обеспечила успех нескольких крупных операций в разных частях двух континентов, в расчет не брался.

С другой стороны, логика в их приказе, безусловно, имелась. Согласно анализу обстановки, в непрекращающихся попытках уничтожить десант активно использовались дистанционно-управляемые танки, вроде тех, с которыми пришлось столкнуться в Китае. И ничего удивительного в этом не было.

Глупо думать, что все образцы подобной техники замыкались на Танаку. Мелковат он для такого. Имелись и другие подразделения. Точнее, готовились в Японии. И после разгрома японских войск на континенте и жесточайшего удара по островам, погрузившим метрополию в энергетический кризис вкупе с гуманитарной катастрофой, процесс подготовки никуда не делся, разве что стал заметно менее интенсивным. Так что сейчас у Японии имелась как минимум еще одна тактическая группа с неплохо подготовленными, разве что не имеющими пока серьезного боевого опыта операторами. Но сейчас они этот опыт потихоньку нарабатывают, становясь куда опаснее, чем были изначально.

План командования был прост, логичен и циничен. Перехватить управление вражескими танками, после чего или ударить японцам в тыл или хотя бы уничтожить их бронетехнику. Достойно Суворова и Наполеона, вместе взятых. Как обеспечить? А об этом пускай технари головы ломают. Все на самом деле просто, как деревянная ложка – мы же изучили образцы их техники, правда?

Специалисты по РЭБ вместе с хакерской группой ГРУ охладили их пыл. Да, можно. В условиях противодействия и предельно ограниченного числа каналов связи. Так что захватить контроль удастся, но временно и не у всех танков. Если кратко, то под контроль можно поставить от одной до четырех боевых машин. И за то ограниченное время, которое будет у операторов, надо сделать максимум возможного. И кто, спрашивается, наиболее реальные кандидаты на роль исполнителей столь важного и ответственного задания?

Сергей покряхтел. Затем вздохнул и поинтересовался, когда начинать? Как оказалось, два-три часа на подготовку и на то, чтобы освежить в памяти характеристики и возможности японских машин, сиречь погонять на трофейном симуляторе, у них есть. Быстрее разведчики все равно не справятся. А скорее всего, и еще больше – там, в Японии, уже вечер, а ночного боя не ожидается. Во всяком случае, ни одной попытки его навязать японцы пока не предпринимали. Учитывая, что обычно они подобного не боялись, немного даже странно. Сергей лишь плечами пожал – лично ему было все равно. Оборудование для ночного видения, сколь он помнил, на вражеских танках самое современное. Куда больше его беспокоила малознакомая машина. Хотя… Он ведь даже за рычагами сидел. Справится. А вот ребят придется немного погонять. Именно об этом он думал, быстрым шагом направляясь в жилую зону.

Почти там же. Десять минут спустя

Сурок устроился в кресле и медитировал, сиречь наслаждался блаженным ничегонеделаньем. Для столь раннего утра занятие не слишком типичное, однако вполне оправданное. Во-первых, не далее чем вчера вечером он завершил очередную биржевую аферу, положив в карманы, свой и друзей, по паре миллионов. В их нынешнем финансовом положении не то чтобы много, но все равно приятно. А во-вторых, после этого он сумел выпросить у Кузнецова разрешение чуть-чуть погулять и до утра предавался активному отдыху в обществе своей дамы. С которой, как Сурок искренне надеялся, у них было серьезно. Вернулся он буквально час назад и теперь пребывал в расслабленном состоянии.

Тем не менее, как поворачивается в двери ключ, Сурок услышал четко. А учитывая, что ключ был вставлен изнутри, сложил два и два, моментально идентифицировав гостей. Лениво повернул голову, чуть приоткрыл левый глаз и, окинув задумчивым взглядом счастливую супружескую чету, задумчиво спросил Полякова:

– Дверь за собой не закрывают короли и собаки. Ты что, король?

– О, пардоньте, – Сергей тут же исправил досадную оплошность. – Как поживаешь?

– Хорошо. Но вам не кажется, что входить без стука – хамство?

– А что, боишься, что мы тебя поймаем у холодильника, за ночным дожором?

– Во-первых, уже утро. А во-вторых, если ночью есть нельзя, зачем в холодильнике лампочка?

– Ладно, считай. отмазался. А теперь бросай кайфовать. Дело есть.

– И какое? – лениво шевельнул бровью Сурок.

Поляков глянул на жену, подмигнул ей:

– Паш, слушай, дошло до нас, ты машину менять собрался?

– Ну да. Только не менять – прикуплю в пару к своей. Денег вроде хватает, возьму что-нибудь большое…

– Ага, небось с удобным задним диваном? Затейница у тебя подруга, я посмотрю.

– А ты не завидуй, – Сурок честно сделал попытку обидеться, но получилось неубедительно. – Лучше купи себе тоже что-нибудь. А то зачем зарабатывать деньги, если их не тратить?

– Тоже логично. Главное, помни: у нашего народа все еще сохранился стереотип: видит машину в крутой тачке, думает – наворовал. Видит барышню, думает… Ну, сам понимаешь, что именно.

– Ну, зачем же так грубо? Может, она тоже наворовала…

– Ага. Да и мужчины разные бывают. Ладно, все. Лен, заканчивай хихикать. У нас новое задание. Паша, вливай в себя энергетик, запивай его кофе и пошли.

На этот раз виртуальная реальность приняла их совсем не так охотно, как раньше. Что, в общем, и неудивительно – чужая, непривычная техника сильно меняла восприятие. Японцы куда меньше внимания уделяли детализации, да и алгоритмы решения задач у них были совсем другими. В отличие от русских, островитяне в своем оборудовании применяли куда более мощные процессоры, но обратной стороной медали оказались хуже оптимизированное программное обеспечение. Русские «вылизывали» его до последней запятой, японцы полагались на мощное «железо». И в результате конечный продукт у них был не то чтобы хуже – просто другим. Плюс разный подход к дизайну интерфейса – и, в общем-то, все. Этого хватило.

Однажды они уже пробовали – так, для общего ознакомления с процессом. Не понравилось ни тогда, ни сейчас, но освоить враждебную технику это не помешало. Нравится, не нравится – все это не те аргументы, когда речь идет о деле. И следующие два часа все трое провели в увлекательном виртуальном поединке. Остальная группа тоже – мало ли, вдруг хакеры все же прыгнут выше головы и смогут поставить под контроль не один-два танка, а, к примеру, дюжину. В общем, было весело.

К слову, следовало признать, что русская версия получилась заметно удачней. И потому, что взялись за дело раньше, успев доработать кучу нюансов и выловить большую часть проблем в программном коде, и из-за изначальной ставки на куда более современные танки. Так что игра на чужом поле и с чужим оборудованием легкой не получится. С другой стороны, чуда от них никто и не ждет. Их задача ослабить натиск вконец одуревших японцев на десант. Это же вполне достижимо. Удастся выбить хоть десяток вражеских машин – уже неплохо. С учетом внезапности задача более чем решаемая. Главное, чтоб хакеры грамотно выбрали танки – идущие впереди всех, развернутые к японцам кормой машины тут явно не подходили. Об этом Сергей после окончания тренировки имел разговор с генералом, и тот обещал согласовать с кем нужно. А потом собственным произволом в приказном порядке отправил всех отдыхать – на острове установилась ночная пауза, и по опыту предыдущих дней выходило, что продлится она до утра.

Чуть выше. Через пять часов

– Что скажешь?

Полтавец безразлично пожал плечами.

– Гадать тут нечего. У наших визави проблема с личным составом. Кадровых практически нет. Основная масса резервисты, причем только-только мобилизованные. Обучены они так себе, навыков ночного боя, скорее всего, нет. А у нас крепкие профессионалы, которые уже дали им прочувствовать, как пахнут советские портянки. Поэтому ночного боя японское командование опасается. И правильно делает, к слову – потери они могут понести запредельные, а целей добьются вряд ли. Куда проще продолжать утюжить десант артиллерией до полного отупения.

– Надеюсь, наши мальчишки справятся.

– Ну. они хотя бы попытаются, – усмехнулся полковник. – Хотя, ты знаешь, я в них почему-то верю.

– Смотрю, после того как ты слетал с одним из них в командировку, у тебя кардинально поменялись настроения.

– Потому что я понял: их поколение не хуже нашего. Просто другое.

Генерал пару секунд подумал, затем махнул рукой и налил кофе. Чуть подумал, плеснул в него толику коньяку. В таком сочетании результат действовал на него подобно не очень сильному допингу, позволяя сохранять бодрость и подавляя усталость. Полтавец, чуть подумав, повторил его манипуляции, сел напротив старого товарища и с неудовольствием отметил, что тот изрядно сдал за последнее время. Плечи опустились, лицо осунулось от постоянного недосыпа. А чему удивляться? Это когда реально большими начальниками становятся люди, они начинают думать иначе и намного проще, без лишних нервов, принимать ситуацию. Вышедшего из народа обратно не заманишь. А простым смертным… Ну, простым генералам приходится сутками пахать. До упора. До кровавых мозолей, еще и пропуская через себя все – и обиды от командования, и проблемы подчиненных. А ведь оба они уже не дети, возраст сказывается. Когда вся эта дурь закончится, надо заставить Кузнецова поехать на курорт, к ласковому солнцу и теплому морю. И, желательно, без семьи… Кто ж ездит в Тулу со своим самоваром?

И на диету его, на диету. А то от вечных перекусов на бегу и язву заработать недолго. Меньше есть, больше пить… Котлету в блендер сунуть, а потом ее через трубочку всасывать. Можно пополам с апельсином, для витамина С… И никаких пробежек по утрам! Достаточно посмотреть, какой лишний вес у людей, бегающих по парку утром, чтоб понять – от бега толстеют. Поэтому солнце, море, красивые женщины, молодое вино – и хоть на пару недель отключиться от забот.

Возможно, Кузнецова тоже посещали мысли о возможности подобной терапии, но он их держал при себе – положение обязывает. Сидел, молча пил свой кофе, с самым задумчивым видом рассматривал экран огромного телевизора на стене. Там как раз шли новости, и лощеный диктор вещал что-то, как всегда патриотично-бравурное. Девяносто процентов населения судит о происходящем как раз по таким роликам, не задумываясь о том, какими грязью и кровью обеспечиваются победы.

Впрочем, сейчас он вещал о делах, напрямую Россию не касающихся, а значит, имел все права на радостную улыбку. Хотя за новостями для понимающего человека изо всех щелей торчали уши чьей-то разведки. И почему-то казалось генералу, что очень даже известно, чьей. Зато люди несведущие делились четко на две группы: те, кто непонимающе пожимал плечами, и те, кто пребывал в охренении от происходящего. В России преобладали первые, в англоязычном мире – вторые.

И ничего удивительного, к слову – места, где сейчас развивалась новая заваруха, находились в изрядном отдалении от границ России. Более того, они располагались аж за океаном, то есть вне пределов интересов обывателя. Ему, обывателю, со своими проблемами бы разгрестись. А вот тем, кто имел отношение к Содружеству Наций, происходящее было куда ближе к шкуре. Потому как затрагивало одного из их членов, далеко не самого маленького и крайне значимого.

Если кратко, то на побережье Австралии, пользуясь непогодой и тем, что недавняя война на Дальнем Востоке стоила жизни девяноста процентам разведывательных спутников, высадился до зубов вооруженный десант. Да не абы какой, а вполне сравнимый численно со всей местной армией. Сейчас они быстрым маршем двигались к Сиднею, и по всему выходило, что достигнут города раньше, чем австралийская армия изготовится к бою. Особенно учитывая, что техники у высадившихся оказалось неожиданно много, что обеспечивало высокую мобильность.

А еще следовало учесть, что авиация пока не могла быть задействована, как из-за плохой погоды, так и из-за возникших вдруг серьезных проблем с навигацией. Оставались еще, правда, американцы, у которых на континенте имелось аж шестнадцать баз, но заокеанским гостям открытым текстом было сказано, что их происходящее не затронет и вообще все это – внутреннее дело Содружества Наций. Учитывая, что Китай и Россия, военный авторитет которой после разгрома Японии поднялся на серьезную высоту, тут же заявили, что согласны с требованием высадившихся не лезть во внутреннее дело другого государства, намекнув при этом, что тоже имеют интерес и могут вмешаться, янки решили взять паузу и посмотреть, что будет дальше. Проще говоря, сесть, прикинуться ветошью и не отсвечивать, дабы не спровоцировать мировую войну.

Глядя на все это, мир пребывал в легком трансе, и агонизирующая Япония отошла на второй план. Оно и к лучшему, цинично подумал генерал. Можно спокойно решить актуальные вопросы, а уж потом…

Что потом, додумать он уже не успел. На всю Базу разнесся редкостно противный сигнал – трехминутная готовность. Игра началась!

Главный игровой зал. Через три минуты

– Готовы?

– Да, – Поляков не видел лицо Сурка, однако и без этого воображение легко дорисовало ухмыляющуюся в предвкушении драки наглую морду напарника. – Дайте мне их! Дайте! Дайте! Дайте!

– Готова, – в отличие от Сурка, голос Леночки звучал спокойно и предельно сосредоточенно.

– Готовы, – вразнобой откликнулись безликие в своих шлемах игроки резерва. Все четверо, больше исправных комплектов трофейной аппаратуры в наличии не оказалось. Остальные игроки и вовсе молчали – сидели вдоль стеночки больше на всякий случай, чем по реальной необходимости. Кузнецов и Полтавец, устроившиеся в углу, возле информационного терминала, тоже промолчали – сейчас их присутствие сводилось к роли наблюдателей. И неудивительно – при всем их опыте, непосредственные участники разбираются в процессе лучше. Вмешается командование только в случае непредвиденных осложнений. Поляков кивнул:

– Тогда приступаем. И помните, начинать строго по команде!

Недружный гул был ему ответом, но Сурок и здесь отличился. Выдал свое, безусловно, авторитетное мнение о том, что все уже двадцать раз сказано, и вообще, устами зануды гундосит истина. Сергей не обиделся – перед боем, пускай и виртуальным, все они ощущали легкий мандраж. Каждый по-своему. У Сурка, к примеру, это проявлялось в повышенной язвительности – избыток адреналина малость сбивал четкость мышления, заставляя сотрясать воздух глупостями.

Что же, на дураков и студентов не обижаются. Хотя Леночка не удержалась и напомнила мальчишке о субординации. А еще о том, что если башка не варит, то стоит ее подпитать. К примеру, рыбой – она полезна для мозга, так что пусть Сурок приложит ко лбу селедку. Поляков глухо рыкнул, прерывая в зародыше начинающуюся перепалку. У всех мандраж – и у Сурка, и у Леночки, и у него, черт побери, тоже! Но и границы всему есть. Народ внял его глубокомысленной и не вполне приличной тираде и заткнулся. Вовремя – начинался обратный отсчет.

На ранних моделях иногда в момент включения аппаратуры бывали сбои. Чаще всего они выражались вспышками, режущими глаз, но в целом безобидными. Позже аппаратуру, точнее, программное обеспечение доработали, и перегрузки процессора, из-за которой эти вспышки, побочное действие недостатка мощности, перестали действовать людям на нервы. Картинка включалась – и все. Японцы здесь пошли даже немного дальше. Мощность плавно набиралась в течение нескольких секунд, раньше времени не травмируя восприятие резкими переходами.

Что же, загрузка дольше, но зато оказавшись в виртуальном пространстве, адаптируешься легче. Разница непринципиальная, но приятная. Сергей повертел головой, осматриваясь и оценивая расклады. А что, неплохо!

Все же взломщики постарались на славу. А скорее, просто изначально выдали заниженную планку своих возможностей, дабы не слишком огрести в случае неудачи. Так или иначе, они смогли перехватить контроль сразу над пятью машинами, причем сами японцы об этом пока даже не догадывались. Их танки уже выдвинулись на позиции, заправленные «под пробку», и стояли с полным боекомплектом, ожидая приказа на начало обстрела. Быстрый тест всех систем – норма. У парней то же самое, разве что Даша чуть замешкалась, а Волчок глухо выругался непонятно на что. Поляков огляделся еще раз и мысленно хихикнул. Все же те, кто обеспечивал операцию, вняли его словам и выбрали для захвата танки второй линии. Почти идеальная позиция!

Однако же некисло подготовились узкоглазые, подумал Сергей, быстро оценивая диспозицию. Несмотря на то, что рассвет еще не вытеснил окончательно ночную тьму, аппаратура рисовала вполне удобоваримую картинку, позволяя рассмотреть достаточно подробностей. Увиденное впечатляло.

Помимо их танковой группы, не такой и многочисленной, кстати, всего два десятка машин, японцы подтянули батарею внушительного облика самоходок, бронетранспортеры, еще какую-то технику. О-па! И РСЗО тоже подтянули! И минометчики тут же неподалеку расположились. Пехоты – толпа! На заднем плане что-то вроде колесного танка виднеется. В общем, похоже, десант заставил себя уважать, раз против него собрали все, что можно. Что же, проредить их надо, и чем скорее, тем лучше, а то против такой массы железа и мяса мужики вряд ли сдюжат.

– Итак, господа офицеры, – голос Сергея звучал неестественно спокойно. – Думаю, не стоит тянуть кота за первичные половые признаки. Распределяем цели – и погнали!

О да, сегодняшний день японцам запомнился надолго. Хотя бы потому, что когда тебя неожиданно пинают под копчик, это выводит из равновесия. А то, что происходило, именно такой пинок и напоминало. Зато невольные зрители смогли посмотреть эксклюзивную историю о том, что могут сделать русские, если всерьез разозлятся. Получилось впечатляюще.

Для начала Поляков на правах командира первым всадил снаряд в корму ближайшего японского танка. Учитывая, что до него было едва с десяток метров, промахнуться не смог бы даже особо криворукий негр. Бой – не дружеская потасовка, здесь удары в спину поощряются.

Орудия порядком устаревших японских танков запредельными характеристиками не отличались, но здесь и сейчас этого и не требовалось. Снаряд ударил в практически незащищенную кормовую часть башни, легко проткнул стальной лист и ткнулся аккурат в казенник уже заряженного орудия. Взрыв, детонация снаряда в стволе, еще взрыв… А потом вторая детонация, на сей раз боезапаса.

Это было редкое по красоте зрелище. Башня танка отлетела в сторону, а над корпусом встал на миг ярко-желтый огненный столб в сполохах черных протуберанцев. А потом он осел – и все, как будто ничего и не было, только курилась синими дымными струйками мгновенно обуглившаяся броня. Но это Сергея уже не интересовало – он заканчивал наводить орудие на следующую цель.

Что процесс развивается как-то не по плану, японцы сообразили не сразу, а реагировать начали и того позже. Аккурат к моменту, когда их танки превратились в металлолом. С этого момента единственный, как считали игроки, противник, способный практически на равных противостоять им в маневренном бою, перестал существовать. Программа-минимум тоже была выполнена, так что даже просто включи они самоликвидаторы, их уже никто не осудил бы. Другой вопрос, не для того они ввязались в это дело, чтоб так просто взять и уйти. Нет, прежде стоило громко хлопнуть дверью и учинить врагу максимально возможный тарарам. Чем группа Полякова, собственно, и занялась.

Цели, распределенные изначально, подверглись быстрому и жестокому уничтожения. Самоходки – машины грозные, но для борьбы с танками лоб в лоб, на малых дистанциях, не предназначены совершенно. Их расстреляли в считанные минуты, после чего Леночка ухитрилась с первого выстрела поразить машину РСЗО, занявшую позицию в двух километрах от них. Выстрелила больше для острастки – и попала! Что же, бывает и так.

Случайность попадания не отменяла его эффективности. Машина с загруженным боезапасом рванула так, что куски искореженного металла взлетели, кажется, до небес. Так как ставили технику исходя из удобства работы и без учета возможности получить ответку. Логичное решение – у сидящих на съежившемся до безобразия «пятачке» суши, более всего напоминающем сейчас перепаханную снарядами и минами брежневскую Малую Землю, десантников попросту нечем было дотянуться до ракетной батареи. Однако сейчас такое пренебрежение вышло боком, потому что при взрыве раскаленные осколки зацепили соседние машины – и понеслось!

Взрывающиеся, подлетающие в воздух, выплевывающие во все стороны обломки пусковых установок и машин, груженных боезапасом, смотрелись просто здорово. Как в голливудском фильме, только, учитывая, что это все не бутафория, в сотни раз дороже. Цепная реакция охватила всю батарею в какие-то секунды, и вот уже глаз радует жуткий пожар, в котором гибнут высококлассные специалисты. Смотреть бы да смотреть, жаль, нет времени…

Танки решительно, как и предписывалось наставлениями еще советских времен, атаковали каждый свою цель. Поляков с ходу разгромил минометную батарею, вмяв в каменистый грунт и само вооружение, и не успевшие разбежаться расчеты. Потом атаковал колонну заправщиков, превратив их в пылающие факелы. Рядом Сурок с чувством разносил бронетранспортеры. Остальные тоже сложа руки не сидели. Внезапность нападения и полностью нарушенная координация действий противника давали танкистам, умеющим неплохо работать и в группе, и в одиночку, немалое преимущество. И проблемы они огребли не сразу, а лишь когда нарвались на пехоту.

Можно сколько угодно посмеиваться над свеженабранными резервистами. Да, их подготовка оставляет желать лучшего, а готовность подняться в атаку, когда кругом хлещет смерть, невелика. Да, они склонны паниковать при резкой смене обстановки, особенно когда не понимают, что творится вокруг. Чему удивляться? Это, по сути, обычные гражданские мужики, которым дали в руки оружие. Но в открытом бою, тем более в обороне, да еще если найдется грамотный и храбрый командир, умеющий громким ором перекрыть шум взрывов… В общем, то ли из-за недопонимания опасности, то ли просто доверяясь вожаку, они способны оказаться не менее стойкими, чем профессионалы. Что сейчас, в общем-то, и произошло.

Танк Даши вспыхнул, как свеча, расстреливаемый со всех сторон из гранатометов. Оставалось лишь восхититься мудростью командования, решившего внедрить дистанционно управляемую технику. Будь это обычный танк, экипаж бы уже сгорал заживо. А так пострадало лишь трофейное железо, которого жалко, но не более того.

Остальные танки шарахнулись назад, разрывая дистанцию. Волчок, по привычке держащийся рядом с Дашей, не успел. Было видно, как его танк вспыхнул, начал терять ход. Тех, кто его подбил, он еще успел раздавить. Просто вмял гусеницами в сухую, каменистую землю вместе с сакурой, под которой выбрали позицию гранатометчики. С точки зрения японца наверняка достойная смерть. С точки зрения русского тоже, умереть, но защитить Родину – вполне понятный выбор. Однако почет и уважение – это хорошо, но такой размен двоих, троих, да и даже пятерых солдат на танк выглядел явно нерациональным. Закономерный результат, к слову, танк без пехотного прикрытия чрезмерно уязвим. И так же закономерно, что первыми выбили слабейших членов их группы. Теперь придется справляться без них.

Не обращая внимания на содравших с голов шлемы и азартно ругающихся товарищей, Сергей отстрелялся по пехотинцам, но можно было поклясться, что особого урона им не нанес. Остальные были в такой же ситуации. Оставалось сплюнуть, признать, свою неудачу и переключиться на более удобные цели. В принципе, это было оправданно, задачу свою танкисты не только выполнили, но и перевыполнили в разы. Сегодня японцы уж точно не полезут – нечем. Да и завтра-послезавтра они вряд ли получат хоть какое-то подкрепление – скорее всего, большая часть имеющейся на острове техники была здесь и сейчас весело полыхала. Корабли будут уже завтра утром, и на сей раз командование не повторит ошибки. Все, дело сделано. Так думал Сергей в течение пары минут, а потом ситуация, как это часто бывает на войне, разом изменилась.

– Что они делают?

Лишь присутствие женщин удержало генерала и спасло остальных от того, чтобы узнать его мнение о происходящем. А оно было насквозь нелицеприятным. И удивляться тут нечему. Его люди сделали все, что нужно, и даже чуть больше. Соответственно, десантники пускай сидят и не дергаются. Но они, видимо, ободренные первым успехом, а потом увидев попавшие в засаду танки, вместо этого поднялись в атаку. Да не просто так, а в стиле Отечественной, со штыками и дружным ревом, словно бы забыв, чему их учили. Проклятие! Их же всех перебьют!

– Связь, быстро!

Это был уже, скорее, вопль отчаяния. Кузнецов отлично понимал, что не успевает. Да и связаться так и не смог. Командование десантников и без него все прекрасно понимало, орало, брызгало слюной и отдавало приказы. Только сделать ничего не могло.

Слабым местом сборных подразделений – а здесь и сейчас, по факту, сложилось именно такое – была их плохая управляемость. У каждого свой командир, а у тех – свой, и приказы от «смежников» воспринимаются с заметной паузой. Это если их вообще считают обязательными к исполнению. И в результате уже через минуту хоть какое-то подобие управления боем оказалось полностью утеряно. Хотя, откровенно говоря, не все получилось так уж плохо.

Видя, как сжигают прикрывшие их танки и рванув вперед, на выручку, защитники плацдарма вольно или невольно ухитрились выбрать для атаки идеальный момент. Японцы, огорошенные потерями и связанные боем с танкистами, вообще о них забыли. В результате атакующие беспрепятственно преодолели разделяющее их пространство. Конечно, забег был не на марафонскую дистанцию, а всего на пару километров. Но уж их бойцы преодолели одним рывком, куда там марафонцам, и, хрипя прокуренными легкими, с ходу врубились в растерявшихся и разом превратившихся в неорганизованную толпу японцев.

– Ой-ё! – взвыл Сергей. – Отсекаем их, отсекаем!

Но остальные и без того поняли, что к чему. К месту свалки уже мчались японцы, потешно перебирая коротковатыми азиатскими ногами. Была их толпа, но и они в суматохе боя кое о чем забыли. А именно о том, что поменявшие хозяев танки хоть и кругом старье, но вооружены добротно. И что пулеметы калибром двенадцать и семь десятых миллиметра – оружие жуткое по своей эффективности. И три танка рубанули по вражеской пехоте, словно косой!

Фильмы ужасов, фильмы ужасов… Какие там фильмы, если практически вживую и, спасибо хорошей оптике, в мельчайших деталях можно наблюдать, как пуля размером с корнишон отрывает попавшуюся на своем пути руку и тут же раскалывает голову бегущему следом солдату с перекошенным в беззвучном крике лицом, как спелый арбуз! И это так, рядовой эпизод. Невезучих такими пулями вообще разрывало на куски. И японцы, несмотря на знаменитый восточный фатализм, показали себя вполне адекватными людьми. Порскнули в стороны, как воробьи при виде кошки, начали отчаянно искать укрытия… В считанные секунды атака была подавлена.

А тем временем там, где японцы и русские сошлись врукопашную, творилось черт знает что. Японцы, благодаря самурайским традициям и, в куда большей степени, особенностям своей масс-культуры, были свято уверены, что любой из них круче обрыва и способен порвать кого угодно на тряпки. Но сейчас они схлестнулись с теми, чьи предки держали в страхе весь мир. И самурайский меч сломался, встретившись с русским прикладом. Русские отыгрывались за всё. За смерть товарищей, за долгое сидение под обстрелом. За бессонные ночи! В общем, получилась бойня.

Пятью минутами позже Сергей посмотрел на улепетывающих со всех ног японцев, затем бросил взгляд на экран статистики, оценил, сколько бойцов русские потеряли во имя этой маленькой победы, и сказал только одно слово.

Слово было нецензурным.

То же место. Через несколько минут

Посылать начальство в далекое эротическое путешествие по всем известным местам – занятие не самое умное. Именно поэтому Сергей радовался, что сдержал эмоции и не выдал сразу все, что думает о ситуации. Но – очень хотелось. Отцам-командирам в высоких штабах, может, и виднее, но Поляков не без основания считал, что воевать по картам – занятие неблагодарное. Ибо отучает от адекватного восприятия жизненных реалий.

И все же он оказался перед дилеммой: выполнить приказ, оттянуться с уцелевшими десантниками к плацдарму и там усилить оборону, или всех послать, сделать то, что считает правильным, и, вне зависимости от результата, подставиться самому и заодно подвести под монастырь Кузнецова.

Первый вариант выглядел безобиднее в том плане, что ответственность лежит на тех, кто этот дурной приказ отдал. Но фокус в том, что при этом на маленьком «пятачке» без естественных укрытий лишенные маневра танки – не более чем мишени для орудий, ракет авиации, дронов… В общем, нужное подчеркнуть, недостающее вписать. Плюс японцы будут постоянно пытаться взломать каналы связи, пытаясь вернуть контроль над взбунтовавшейся техникой. Специалисты из разведки, конечно, стараются, блокируя их поползновения, но мало ли! Этакая бомба замедленного действия, да еще в расположении своих войск, и так понесших сегодня немалые потери – такого врагу не пожелаешь. И это притом, что три стопятимиллиметровых орудия ни на что всерьез не повлияют и в силу малочисленности, и из-за откровенно недостаточной мощи.

С другой стороны, вариант, родившийся в голове Полякова, выглядел куда перспективнее, но кое в чем и рискованнее притом. Ничего сложного в нем не было в принципе – выдвинуться километров на пять всего-то, «оседлать» дорогу и устроить японцам набор проблем в случае, если у них еще остались резервы и они попытаются их подтянуть. Танки там, разумеется, тоже пожгут, и довольно быстро, но при этом они имеют шанс нанести противнику серьезный ущерб и гарантировать, что какое-то время островитяне будут сидеть тихонечко и держать ротики на замке. А то мало ли, вдруг подкрепление где-то задержится – война и неискоренимый отечественный бардак способны внести коррективы в любые, даже самые проработанные планы.

Впрочем, и Сергей был не мальчишка, чтобы лаяться из-за такой ерунды с командованием. Все проще, можно разрулить любой вопрос, главное, вносить свои предложения вежливо и корректно. И желательно пустив их по инстанциям. Именно поэтому он жестом заткнул Сурка, уже открывшего было рот, дабы ляпнуть что-то неосторожное, и вежливо попросил у генерала Кузнецова разрешение «провести рекогносцировку в период отхода пехоты на исходные позиции».

Кузнецов, также понимающий расклады, тянуть резину не стал и сделал запрос командованию. Там чуть подумали, да и предпочли согласиться – ясно же, что вариант хороший. А разведка – это временно, все понимают. Правда-правда. И штабные при этом лица не потеряют… В общем, приняв на броню десяток морпехов для прикрытия, выдвинулись. И, хотя танковые десанты считались устаревшими еще полвека назад, Сергей был за такую помощь благодарен. Ибо без прикрытия сожгут – квакнуть не успеешь, сегодня они такое уже наблюдали. А в морской пехоте народ хваткий, подготовленный, случись нужда, прикроют.

Бросок они провели уверенно, без приключений. Конечно, ландшафт был – сплошные холмы и горы, но свои танки японцы изначально проектировали с учетом возможного использования на собственной территории. Куда большую опасность могли представлять мины, однако как раз их на пути танкистов и не встретилось. Местные вояки даже не пытались «засеять» землю минами, полагая, что уж десант-то они дожмут и без этого. В результате не прошло и получаса, как взору Сергея открылась дорога, к которой они стремились. И, надо сказать, она производила впечатление!

Широкая полоса асфальта, такого ровного, что, кажется, на нем можно поскользнуться. Даже виденные раньше китайские магистрали, на своих неразрушенных участках, естественно, не были столь хороши, как это небольшая, в общем-то, провинциальная дорога. Одного взгляда на нее хватило, чтобы почувствовать свою ущербность на этом празднике жизни. И становилось немного обидно за свою страну. Какая-то вшивенькая Япония, которую и на карте-то не сразу отыщешь, которую периодически трясет и заливает, строит шикарные автобаны, а огромная, могучая Россия – не может! Умом-то Сергей понимал, что как раз из-за огромных русских просторов для создания и поддержания в нормальном состоянии таких дорог не хватит никаких денег. Понимал – но все равно было обидно.

Наверное, именно поэтому он чувствовал некое злорадное удовлетворение, когда его танк рывком выполз на это шикарное полотно, стальными траками гусениц превращая отличный асфальт в искореженную щебенку. Возмущенно засигналил, тормозя, какой-то лимузин, длинный и скучный, как жизнь местного обывателя. Надо же, у них вовсю идет война, страна терпит поражение, в городах света нет, но кто-то может себе позволить рассекать на крутой тачке, подумал Сергей, вкатывая аккурат в лобовое стекло машины очередь из пулемета. Автомобиль, разом получив полсотни пуль калибром семь шестьдесят два, аж осел и начал медленно разгораться. Наружу, что характерно, никто не полез. Отчаянно заскрипел, тормозя, похожий на обожравшуюся гусеницу бензовоз, и Леночка всадила в него фугасный снаряд, превратив машину в огненный шар…

В общем, не прошло и трех минут, а дорога уже напоминала свалку металлолома, а не проезжую часть. Торчали в разные стороны обломки железа, жарко горело разлившееся топливо, ядовито вонял раскаленный пластик. Сергей даже непроизвольно поморщился от запаха и лишь потом сообразил, что возник тот лишь в его воспаленном мозгу. До сидящих в удобном кондиционированном помещении операторов запах дотянуться не мог при всем желании.

– Вперед!

Мягко качнувшись на попавшей под гусеницы груде металла, танк легко выкатился на свободное от огня и дыма пространство, и Сергей лишь присвистнул. Ну, надо же! Дорога вблизи была забита брошенными машинами. Кто сумел развернуться, тот удирал сейчас прочь со всех лошадиных сил под капотом. Кто не успел – побросали запертые в стихийно образовавшейся пробке транспортные средства и улепетывали на своих двоих. Бардак получился жуткий.

Оно и неплохо, если подумать. Танк, взревев двигателем, пошел напролом, безжалостно плюща разноцветные коробки. Все, теперь главное – не останавливаться.

На дорогу выбрались морские пехотинцы, предусмотрительно соскочившие на землю перед началом погрома. Сергей едва не забыл про них… Впрочем, сейчас они будут лишними на этом празднике жизни. Не оборачиваясь, Поляков бросил:

– Товарищ генерал, свяжитесь с их командованием – пускай найдут среди этого металлолома что-нибудь получше и возвращаются к своим. Там, куда мы сейчас рванем, они только погибнут ни за грош.

Видимо, Кузнецов был с командованием на прямой связи, да и морпехи ее поддерживали непрерывно, поскольку пауза была меньше минуты. И вот уже мужики нашли какой-то фургон и начали вываливать груз. Правильный выбор, подумалось Сергею. Оседлают стальную коняшку – и живо допрыгают до места, благо по пути болот не наблюдается. А у танков сейчас будет задача куда интереснее.

Идея родилась спонтанно, но выглядела многообещающе. В самом деле, чем оседлывать дорогу, лучше учинить тарарам в ближайшем городе. Если японцы примут это за наступление, то им придется реагировать. Как – не суть важно. В любом случае, им в этот момент будет не до засевших на плацдарме людей. И, опять же, они потеряют драгоценное сейчас время. То, что надо, в общем.

Несколькими километрами восточнее / Игровая база. Полчаса спустя

– Твою ж мать!

Примерно это же сказали, причем хором, Кузнецов и Полтавец. Да и остальные операторы не остались в стороне, разве что говорили вразнобой и с небольшими вариациями. А что, воспитывались-то по-разному, культура чуть отличается… Но все это, если вдуматься, маловажные подробности. Эмоции у собравшихся были практически одинаковыми.

А причина эмоций – вот она, за ней далеко ходить не надо. Рулили танкисты по шоссе, рулили – да и въехали в городок, где смогли наблюдать просто шикарную картинку. Говорят, японцы зашоренные и неизобретательные? Плюньте в рожу тому, кто это сказал. Кое в чем очень даже изобретательные, и плоды их нездоровой смекалки можно было сейчас наблюдать, как говорится, во всем великолепии.

Дома, стоящие ровно в ряд, оказались сдвинутыми со своих мест. Причем не землетрясением и даже не бульдозером, просто бетонные плиты, на которых они стояли, приподнялись на вертикальных балках-опорах и развернулись, оказавшись смещены на несколько метров. Теперь они обнажили то, что скрывали под собой долгие годы, а может, и десятилетия. А главное, наглядно продемонстрировали, почему японцы руками и зубами вцепились в этот остров и почему здесь такое количество войск. Было тут от чего выругаться.

То, что японцы спрятали под фундаментами жилых домов (а город был вполне функциональным), русские и американцы маскировали на своих необъятных просторах. Что именно? Да ракетные шахты, что же еще. Зачем так скрывать ракеты? Ну, тут и гадать нечего, все дело в боеголовках. Баллистические ракеты с ядерными зарядами. И неважно, американские они или собственной, японской разработки. Главное, что стартовые позиции, да еще групповые, массово открывают для одной-единственной цели – отправить их содержимое в полет. Вопрос только, какие координаты заложены в мозги этих «гостинцев». Хотя, по чести говоря, и это сейчас маловажно.

Уроды они, если честно. Своих бы людей пожалели, что ли. Этим умникам стоило бы вспомнить, что вся их армия весит меньше одного залпа атомной субмарины. И что, если они не включат мозги и заднюю передачу, им это с удовольствием объяснят наглядно. Вот только наступит это потом. А до тех пор они вполне могут поколотить изрядно чужой посуды.

Сергей почти мгновенно, благо опыт имелся, оценил расклады. Шахт видно всего-то восемь штук. Может, есть и еще, но вряд ли их много. В принципе, сейчас один хороший удар решил бы вопрос с этим японским вундерваффе[11] раз и навсегда. Один хороший воздушный или ракетный удар. Вот только бомбардировщикам и ракетам надо еще долететь. А до этого согласовать сам удар. Вон, Кузнецов уже звонит, кому-то что-то докладывает… Абсолютно бесперспективное занятие, если честно, ракеты уйдут раньше.

И кто ж их прикрывает? Ой-ёй, одних танков почти два десятка. Причем лучшее, что есть сейчас у Японии – «Тип 10». По виду судя, новенькие, только с завода. С ними-то игроки при запредельном везении, может, и справились бы, но тут еще до черта пехоты, зенитные ракетные комплексы, еще какая-то хрень… Память услужливо подсказала – «Тип 16», колесный истребитель танков, орудие сто пять миллиметров, такое же. как у них самих. И таких машинок не менее десятка. Что уж при себе у пехоты, вообще не поймешь. И все же, как ни крути. нельзя дать узкоглазым запустить эти ракеты. Нельзя!

Сергей усмехнулся, и в наступившей тишине этот, в общем-то, обыденный звук прозвучал на редкость зловеще:

– Приступим, господа-товарищи. Как говорила великая Зюзюка, все равно я испорчу им праздник!

– Дюдюка, – машинально поправил его кто-то.

– Да хоть Навуходоносор!

– Мы не справимся с охранением…

– Плевать на него. Атакуем, расстреливаем шахты с ракетами, на силы прикрытия внимания не обращаем. Даже если наши танки пожгут, дело будет сделано. Лично мы ничем не рискуем.

– Не сможем. Чисто физически.

Поляков на минуту задумался, пытаясь оценить ситуацию трезво, без эмоций. Что же, жена была права, накрыть шахты не получалось, а их самих уничтожат моментально. Все так, но в голове у него уже выкристаллизовывался новый план. Авантюрный, сложный – но реальный. Насколько вообще в таком бою может быть реальным хоть что-нибудь.

В двух словах он донес идею до остальных. Сурок пожал плечами:

– За неимением горничной попользуем дворника. Не получится – мы сделали, что смогли.

– Присоединяюсь, – кивнула Леночка.

– Значит, принято единогласно. Сурок, работаешь по ситуации. Лен, твоя задача, как только начнется заваруха, ловишь момент, чтобы притвориться мертвой. Все ясно?

– Ясно, – коротко ответил Сурок.

Леночка только кивнула. Хорошая жена – как ветеринар. Ни о чем не спрашивает, но все понимает. Вот и сейчас она без разжевывания поняла замысел Сергея. Поляков улыбнулся. В шлеме это было практически незаметно, однако удержаться не смог, и улыбка была совершенно искренней. Что-то начал говорить Кузнецов, но сейчас было уже не до высоких генеральских мыслей. Вздохнув, Сергей щелкнул пальцами, исключительно для самого себя, и махнул рукой:

– Вперед!

Япония. Это же время

Ракетчики торопились. Уж кто-кто, а они хорошо понимали: времени осталось совсем мало. Практически все войска, имеющиеся на острове, имели в качестве основной задачи защиту их объекта. И сегодня их боеспособность катастрофически просела. Неудивительно, что приказ на залп, с которым командование тянуло до последнего, оказался логичен и вполне ожидаем. А раз так, его любой ценой необходимо было исполнить.

Появление на дороге трех танков было воспринято без энтузиазма, но и без удивления. Нашлись малодушные, отступившие с поля боя. Что же, бывает. Если бы их прислали усилить внутреннюю линию обороны, то предупредили бы. Но и без того, сейчас эти танки остановят и вновь поставят в строй. Какова вина дезертиров, разберутся позже, сейчас же это старье вполне пригодится.

В принципе, именно поэтому охрана подпустила визитеров на несчастные триста метров. И только потом, убедившись, что те не реагируют на сигналы, один из японских танков дал предупредительный выстрел. И понеслось!

Танк Сергея шел головным. И он первым вступил в бой. С такой дистанции сложно промахнуться. А еще сложнее нанести новейшему вражескому танку серьезный ущерб, особенно с учетом того, что вместо не раз испытанного в бою отечественного орудия у него под рукой имелась куда менее мощная, хотя и, как уже выяснилось, довольно точная японская система. Тем не менее выбора все равно не оставалось. Автомат заряжания сработал штатно. Ну все, понеслась!

Три выстрела – три попадания. Все без пробития брони. Однако кто сказал, что это так уж необходимо? Заклиненная башня, порванная гусеница… Все, танк становится фактически небоеспособным. И, практически мгновенно перенеся огонь, Сергей поразил второй танк. На сей раз удачно, в борт. Конечно, японские инженеры честно старались защитить машину со всех ракурсов и за счет толщины брони, и с помощью нового, специально разработанного сорта стали, да и дополнительные навесные модули кое-чего стоят. Плюс динамическая защита… Все так, но прыгнуть выше головы невозможно. Бортовая броня, даже с дополнительными экранами, заметно слабей «лба», и выпущенному практически в упор снаряду хватило энергии, чтобы, продравшись через нее, остановиться только в массивном дизеле.

Надо признать, детище японских инженеров не взорвалось, а вспыхнувшее было топливо система пожаротушения загасила практически мгновенно. Однако не зря в знаменитом советском фильме один танкист говорит другому: «Лучше всего, если болванка попадет в двигатель». Танку хана, а экипаж цел. Именно это сейчас и произошло, воевать на подбитой машине было уже невозможно.

Сурок работал грамотнее, выбрав себе противников по силам. Проще говоря, взял за жабры истребители танков, чья броня рассчитана была на противостояние тридцатимиллиметровым снарядам, а не полноценному танковому орудию. Четырьмя выстрелами Сурок уничтожил три такие машины, причем две загорелись, а третья просто развалилась на части, еще раз подтвердив старую истину: колесные машины, при всех их достоинствах, в открытом бою не могут равноценно противостоять гусеничным.

Леночка тем временем отработала по пехоте, разумно предположив, что, учитывая количество и вооружение неприятельских солдат, оставлять их без внимания чревато неприятными последствиями. Вряд ли японцы оценили любезность, но в панику они не впали, после первых же выстрелов прибегнув к грамотному и тактически обоснованному маневру. Проще говоря, порскнули во все стороны, как тараканы из-под тапка.

К этому моменту японцы оправились от шока и начали реагировать. Медленно, очень – судя по всему, если среди них и были обстрелянные бойцы, успевшие повоевать на континенте, то имелись они в ничтожно малом количестве. А сидя в тылу нужных рефлексов не наработать, даже если учили тебя качественно. Однако на их стороне был колоссальный численный перевес, да и техника, чего уж там, на поколение более современная. В общем-то, это и предрешило исход схватки. И первой, что было ожидаемо, замер и окутался густым дымом идущий последним и отставший более чем на сотню метров танк Леночки.

Схватка завершилась менее чем за минуту. Японцы тупо завалили атакующих снарядами, причем они-то устаревшую броню и без того не самых мощных танков пробивали насквозь, как бумажную. Не обращая более внимания на затянутый дымом отставший танк, они сконцентрировали огонь на все еще ведущих бой и получили закономерный результат. Сурок подбил еще одну колесную машину, Поляков без особых успехов (сорванные блоки динамической защиты не в счет) отстрелялся по ближайшему «японцу», и на том, собственно, все. Вместо одного столба дыма над дорогой поднимались теперь три.

– Все, – Сергей рывком содрал с головы шлем с разом погасшим экраном и едва удержался от того, чтобы отбросить его в сторону. Но – все же удержался, японская техника все же, неизвестно, как она отреагирует на грубое обращение. А заменить на отечественный аналог вряд ли получится. Во всяком случае, не сразу. И что? Потребуется – а нет под рукой жизненно важного девайса. Так что лег шлем на стол аккуратно. можно сказать, нежно. И через секунду столь же аккуратно лег рядом шлем Сурка. Леночка по-прежнему сидела в своем, напряженная, словно натянутая струна.

– Тебя подменить?

– Сама.

– Принято, – Сергей откинулся в кресле и вперился глазами в экран, на который транслировалось подернутое завесой из дымовых шашек, сработавших на машине Леночки, изображение с ее экрана. Хуже нет, чем ждать, не имея возможности сделать хоть что-то, но деваться некуда. Сейчас все зависело от Леночки. Это ее бой, ее решение, и помочь Сергей мог лишь одним – не лезть под руку. Ко всем остальным это тоже относилось, и даже Кузнецов с Полтавцом замерли и молчали. Даже, кажется, дышали через раз.

Пять минут, десять, пятнадцать… Сергей сгрыз ногти до мяса, а Леночке кажется, хоть бы хны. Женщины терпеливы…

На экране видно, как мельтешат и суетятся японцы. А потом вдруг резко уходит в стороны техника, разбегаются по укрытиям солдаты, и в пламени холодного старта поднимается над шахтой длинное и белое, как мраморная колонна, тело ракеты с намалеванным японским флагом. И в этот момент кажущийся мертвым танк вдруг выплевывает один-единственный снаряд. Видно, как у зависшей на миг ракеты сминается бок, из него выплескивается струя огня, и через секунду все это безобразие рушится на землю, накрывая соседние шахты и заливая все вокруг горящим топливом. Затем могучая вспышка – и экран гаснет.

– Вроде бы все, – как-то очень спокойно сказала Леночка и стянула с головы шлем. Волосы ее были темными от пота. – Что смогла – то сделала.

Поляков быстро шагнул к ней и обнял жену. Через секунду к нему присоединился Сурок, а потом и все присутствующие. Даже те, кто их троицу на дух не переносил – сейчас это было неважно. То, что было до этой минуты, осталось в прошлом. А сейчас народ славил победительницу!

Позже выяснилось, что две ракеты все же смогли взлететь из огненного ада. Одна, видимо, получила повреждения и упала в Тихий океан, где и взорвалась на большой глубине. Хорошо взорвалась, килотонн на полтораста. Глушеной рыбы и вареных кальмаров хватило бы на неделю работы средних размеров рыбозавода. Вторую удалось сбить над Сибирью. Обошлось без взрывов. А пока народ радостно вопил и прыгал, и только Кузнецов, несколько раз глубоко вздохнув, кинул под язык таблетку валидола и, повернувшись к полковнику, негромко сказал:

– Что-то мне подсказывает, что сегодня было наше последнее выступление.

Городской парк. Два месяца спустя

Они стояли, разглядывали покрытые толстым, почти сантиметровым слоем инея ветви деревьев и ели мороженое. Зрелище было великолепное, особенно сейчас, когда солнце подсвечивало всю эту красоту, и казалось, что ветки сверкают из-за идущего изнутри сияния. Солнце переливалось на ледяных кристалликах и дробилось в мелкую сеточку радуги. Не той, что рисуют на флагах извращенцы, а самой настоящей, живой, дарящей настроение.

А мороженого захотела Леночка. Что поделаешь, кого-то на соленые огурчики тянет, а кого-то на мороженое. Парни, недолго думая, составили ей компанию и тут же выяснили, что хорошее мороженое, когда вокруг минус пятнадцать – это вкусно! Теперь стояли, ели и наслаждались самым красивым временем в России – зимой!

– Хочу пива, – чуть жалобно сказала Леночка. – Знаю, что нельзя – и все равно хочу!

– Могу купить безалкогольное.

– Сереж, говорят, это то же самое, что жить с надувной женщиной. Ладно, перетерплю.

Поляков лишь руками развел. Что поделаешь, гастрономические пристрастия жены в последние недели мотало, как поплавок на волне. Хорошо еще интоксикации не наблюдалось в принципе, все же хорошая наследственность Леночки давала о себе знать.

– А я со своей вчера разговелся, – влез Сурок.

– Что, отрывались?

– Ага! Нас пригласили на вечеринку. Мы ели вкусную еду, пили пиво, слушали классную музыку и вообще круто проводили время. А все потому, что никуда не пошли.

Леночка улыбнулась, по достоинству оценив старую, но вечно актуальную шутку. Морозец щипал ее за щеки, и это было хорошо, потому как с утра дико хотелось спать. Не выспались они, да. А все из-за буйствующих соседей, до утра выяснявших отношения. Учитывая же, что стены в отечественных домах звук пропускают свободно, только и оставалось, что слушать. Ну и приходить к выводу о моральном облике соседки. Судя по тому, что орал ее муж, она была хозяйкой на кухне, шлюхой в постели и Иваном Ивановичем на совещании. Правда, как такое могло быть, не совсем понятно. В общем, после такого невольно задумываешься: а не переселиться ли обратно на Базу? В конце концов, со службы их никто пока не выгонял.

– Что ты с ней дальше-то планируешь? Если останешься в профессии, на месте сидеть не получится.

– Не знаю, честно, – Сурок почему-то смутился. – Надо будет посоветоваться.

– С твоей?

– Ага. В конце концов, чего хочет женщина – того хочет Бог.

– Значит, Бог хочет конфеты, цветы и замуж, – припечатала Леночка. – Ладно, думай. Время у тебя пока есть. Только… прими совет.

– Обязательно, – Сурок кивнул. В разумности того, что говорит Леночка, он не сомневался.

– Если она тебя пошлет – не пытайся ее удержать. Во-первых, не оценит. А во-вторых, если так будет, скорее всего лет через десять ты увидишь на ее страничке в Инстаграме статус «жду принца». И под ним комментарий «сиди и не квакай».

– А если не пошлет?

– Тогда цени ту, кто готов ради тебя терпеть массу неудобств.

Сурок вновь кивнул. В принципе, он, конечно, раздолбай. Но это больше наносное. Внутри же – стержень, будто откованный из отличной стали, который не сломать, не перерубить. И отменные мозги, существование которых с первого взгляда и не заподозришь. Уже многие на это нарывались…

С аллеи, на которой они стояли, хорошо видны были окружающий парк забор и небольшая парковка рядом с ним. Летом она была с утра забита машинами. Еще и на улице вдоль бордюра стояли, сейчас же свободного места хватало. И неловко припарковавшийся изрядно потрепанный джип, отчаянно рыча пытающийся встать поудобнее, привлек внимание.

– Во затонировали-то! – усмехнулся непосредственный Сурок. – В такой тачке небось и солнца не видать.

Поляков внимательно посмотрел на джип и кивнул. Интересно, какой же блат в полиции надо иметь, чтобы так ездить? Окна машины и впрямь были непроницаемы, наверное, даже для рентгена.

– Да уж, будь это лет тридцать назад, я бы сказал, что на нем бандиты ездили.

– Не-ет, – мотнул головой Сурок. – Бандиты, говорят, скромнее были. А на нем, думаю, гомосеки ездят. Специально так затонировали, чтоб интим создать, а окружающие не видели, какое безобразие внутри творится.

Между тем внедорожник, наконец, выбрал себе понравившееся место и замер, выплюнув напоследок из выхлопной трубы приличный клуб дыма. Это заставило Сурка задумчиво прищуриться, и по его лицу Сергей понял: машину надо ремонтировать, а ее косорукому хозяину дать леща. Но тут двери открылись, и из салона вылезли трое.

– Говорю же… Стоп. Ты его узнаешь?

Сурок обладал острым зрением. То, что он увидел, Сергей опознал лишь секунд через пятнадцать-двадцать. Из вышедших двое – самые обычные люди. Крепкие, подтянутые, судя по моторике, умеющие не только штангу в спортзале толкать, но притом совершенно незнакомые. А вот третий… Его игроки видели не раз. И, откровенно говоря, именно его они уже который день ожидали.

К троице героев уже почти закончившейся войны он подошел в гордом одиночестве. Сопровождающая его парочка деликатно отстала. А он, широко улыбнувшись, сказал:

– Здравствуйте, молодые люди!

– И вам не хворать, доктор. Как жизнь молодая?

– Да какая там молодая, – деланно развел руками их штатный эскулап. – Вот, скриплю помаленьку. Жду не дождусь, когда все это безобразие закончится. В отпуск охота…

– Отпуск – это хорошо, это правильно, – улыбнулся Сергей, который тоже был не против наконец перевести дух. Бешеный темп жизни в последние месяцы вымотал его качественно.

– Вот и я о том же, – весело улыбнулся доктор. – А вы что, гуляете?

– Лене врачи свежий воздух прописали. Вы сами и прописали, кстати. А мы так, сопровождаем – нельзя, чтобы женщина скучала. От этого у нее портится цвет лица и стервенеет характер. Так что гуляем, мороженое едим… Хотите, кстати? У нас еще осталось.

– Не, ребят, мне мои гланды дороги. А вот если бы присесть где-то в кафе, то от чашечки кофе я бы не отказался.

– Тогда пойдемте. Здесь рядом неплохое местечко есть.

Откровенно говоря, мест было несколько. Парк для городка вроде этого был непропорционально велик, однако все попытки его вырубить и застроить освободившуюся практически в центре площадь коттеджами нарывались на жесткий отпор местных жителей. В девяностых, когда народ был запуганным, такое, может, и прокатило бы, но тогда, по слухам, главный криминальный авторитет этих мест предупредил, что утопит любого, кто позарится на любимое место его детских прогулок. Ностальгия у человека была. Давно прошли те времена, и авторитет тот уже лет десять как умер, а парк все еще на месте и круглый год остается самым популярным местом отдыха горожан.

Соответственно, и кафешки тут имелись. На любой кошелек и вполне пристойные. К одной из них Сергей и направился, выбрав заведение не самое близкое, но вполне устраивающее его по ряду причин. И действительно вкусный кофе с отменными пончиками были среди них не самыми важными, но существенными.

– Ну, что заказываем? – спросил Сергей, плюхаясь на мягкий диванчик возле удобно стоящего стола. Людей в заведении практически не было – время такое, на работе все, так что выбор мест, где можно сесть, имелся.

– Мне кофе и… – тут доктор на секунду задумался, – чего-нибудь к нему. Здесь меню есть?

– Есть. Но, во-первых, оно редко соответствует реальности, а во-вторых, я их ассортимент и так наизусть помню. Как насчет эклеров?

– Сладковато, но… давай попробуем.

– Хорошо. А вы? – Сергей повернулся к остальным.

– Томатный сок с колой. Взболтать, но не смешивать, – Леночка пародировала Джеймса Бонда, и, стоит признать, получалось у нее вполне неплохо.

– А я, пожалуй, чай. Лучше с медом.

Выбор Сурка был понятен. Отношения с морозом у Пашки как-то не задались, и потому мерз он даже чересчур легко. Сегодняшний день не стал исключением. Пока были на улице, вроде нормально все, даже мороженое наравне со всеми лопал, а как в тепло попал – так сразу заколотило всего. Эх, не будь он за рулем, точно бы стоило влить в мальчишку пару стопок чего-нибудь горячительного. Бальзама там… Да хоть той же водки. Не ради пьянства, а исключительно для сугреву.

Пять минут спустя, вооружившись чашками из настоящего фарфора (плюс двадцать рублей к стоимости порции), такими тонкими, что невольно появлялся страх их разбить, просто неловко делая глоток, они сидели у окна. Вид здесь открывался шикарный – заснеженные деревья, минимум людей вокруг, и дома едва виднеются. Сергей не зря выбрал именно это кафе…

– Ребята, у меня к вам серьезный разговор.

Поляков удивленно посмотрел на доктора и обнаружил, что чашка у него пуста. Да и эклер закончился. И в посуде самого Сергея чаю на донышке. Засмотрелся, потерял счет времени… Что же, действительно, пора заканчивать с этим фарсом.

– Надо же, а мы все ждали, когда же вы придете.

– Не понял.

– Ну, вам же надо с нами разговоры разговаривать. Особенно после того, как Шариков лопнул.

– Вы, ребята, что-то путаете, – доктор улыбнулся, но получилась, скорее, гримаса. Разговор явно начался не совсем так, как ему хотелось бы.

– Да ладно вам, не стоит из себя девочку строить, – вмешалась Леночка. – Мы вас вычислили очень быстро, просто доказательств не было.

– Да? – как ни странно, доктор выглядел успокоившимся. Очевидно, его тоже больше устраивал открытый разговор, без длительных прелюдий. – И как же?

– Все на самом деле очень просто. Вы тот, кого фактически не замечают. В отличие от остальных, к армии относитесь опосредованно, погоны номинальные… Даже мы больше солдаты. Вот и относятся к вам чуть ли не как к предмету мебели. А ведь вы один из четверых, имеющих доступ ко всем без исключения личным делам. Не принимать вас всерьез – серьезная ошибка. А далее работаем методом исключения. Кузнецов и Полтавец вне подозрений, у них вся карьера заточена на успех нашего предприятия. Вдобавок полковник шкурой рисковал, под пулями регулярно ползал… Особист триста раз проверен и перепроверен. Остаетесь вы. Тем более есть у вас страсть к постановке над нами тупых экспериментов. Читали мы досье, Кузнецов расщедрился. Зачем врачу так экспериментировать? Ему лечить надо. Ну а когда Сергей засек возле палаты гостя, который ухитрился мгновенно скрыться, то расклады и вовсе стали однозначными. Кто пройдет мимо любой охраны? Кто как свои пять пальцев знает весь медицинский блок? Только вы, доктор, и остаетесь, гадать тут нечего.

– Логично. И кто тут у нас такой умный?

– Я, – скромно потупилась Леночка. – Ребятам бы все кому-то голову открутить. Хочется им удаль показать. Что поделаешь – мужчины. А тут думать надо. Поэтому давайте так. Вы нам расскажете, что считаете нужным, а мы решим, сдать вас генералу или пристрелить.

– В смысле?

– Ну, при попытке к бегству, – очаровательно улыбнулась Леночка. – Вы не волнуйтесь. Что на нас кто-то попытается выйти, предполагалось сразу же, и Кузнецов выписал нам индульгенцию. Сиречь приказ на арест с открытой фамилией. А потому думайте, что и как вы нам расскажете. Ваша судьба в ваших руках, док.

– Что же, – доктор подумал секунду и устроился поудобнее. Получилось чуть резче, чем нужно, аж диван скрипнул, но вообще, держался он хорошо. – Но сразу предупреждаю. Если…

– Если вы не выйдете отсюда и прочее бла-бла-бла можете оставить при себе, – перебила его Леночка. – Неужели вы думаете, что, притащив кого-то с собой, вы можете нас запугать? Открою вам страшную тайну. В открытом бою равных нам вы не найдете. Те два мальчика, которых вы притащили, – это даже не смешно. А снайпера посадить в соседний дом вы не догадались.

– Уверены?

– Разумеется. И не выпучивайте глаза. Во-первых, здесь очень маленький сектор, с которого в нас вообще можно попасть. По сути, два-три окна во-он того жилого дома, которые мы вполне контролируем. А во-вторых… Вы изучали нас, а мы тем временем потихоньку изучали вас. Очень вы любите считать себя особо умным и не умеете связывать это предположение с окружающей действительностью. Нет, в медицине вы, может, и гений, а вот во всем остальном… Впрочем, что все я да я говорю? Утомила, наверное, всех. Извините уж за извечную женскую болтливость. Давайте-ка, господин эскулап, начинайте колоться. А то…

– А то что? – спросил доктор. В голосе его звучала неприкрытая злость.

– А то мы можем спросить чуточку иначе. Это получится больно. Да, вот такие мы неблагодарные и циничные.

Доктор подумал. Затем кивнул – очевидно, ему и впрямь нужен был этот разговор.

– Ребята, чтобы было понятно, я начну издалека.

– Издалека будет долго, – Леночка обворожительно улыбнулась, – а времени мало.

– Вы торопитесь?

– Нет, вы. Торопитесь успеть до того, как мы потеряем терпение.

Доктор неопределенно хмыкнул в ответ, но спорить не стал. Все же успел убедиться, что перед ним уже не наивные юноши-девушки, а спокойные и расчетливые противники. Особенно их старший, которого война успела закалить и научила большему, чем иные узнают за всю жизнь. Он все больше молчал, но притом успевал контролировать и доктора, и окружающее пространство. И можно не сомневаться: случись что – именно он будет наиболее опасен.

– Тогда слушайте. Проект, который назвали «Ангарой»… Дурацкое название, вы не находите?

– Мы и не ищем. Вы продолжайте, не отвлекайтесь.

– В общем, проект дал необычные результаты. Мы-то рассчитывали просто создать дистанционно управляемую технику. А для повышения эффективности работы операторов вам вводили специально разработанные стимуляторы.

– То есть вы держали нас на допинге? – холодно спросила Леночка.

– Да, это и впрямь можно назвать разновидностью допинга. Хотя он просто стимулирует нейронные связи, повышая эффективность работы мозга. Ожидалось, что улучшится скорость реакции, и это действительно наблюдалось. Но у вас троих в силу определенных физиологических особенностей результаты, скажем так, несколько превзошли ожидаемые.

– И когда вы прекратили давать нам эту дрянь?

– Вы не волнуйтесь, она совершенно безвредна…

– Я спрашиваю, когда! Если не заметили, я жду ребенка.

– О, не волнуйтесь, тестовые испытания показали, что никакого влияния на плод лекарство не оказывает. Да и давали его только в первые месяцы подготовки. С вашего разрешения, я продолжу?

– Да, – холодно-спокойный голос Полякова разом перекрыл любые инсинуации со стороны остальных участников разговора. – Но прошу иметь в виду: сейчас ваши шансы уйти живым околонулевые. Кстати, генерал знал?

– Нет, это вне пределов его компетенции. В курсе ситуации на базе только я. Но мы отвлеклись. Я пришел для того, чтобы предложить вам работу.

– Не совсем понял. Мы вроде и так не бездельничаем.

– О, тут все просто. Вы, я надеюсь, понимаете, что ваши успехи… и финансы, которые вы в результате имеете, даются не просто так? Что их надо отрабатывать?

– И что дальше?

– Дальше все просто. Я представляю, скажем так, группу людей, желающих вернуть нашу страну на перспективный путь развития. Тот, который был утерян с развалом СССР. И вы с вашими способностями вполне могли бы занять в обновленном мире подобающие вам места.

– Мы настолько уникальны?

– Да. Ваше развитие стало следствием невероятного сочетания случайных факторов. Единственный удавшийся эксперимент!

Сергей смотрел на распинающегося доктора и не мог понять: их эскулап, выступающий сейчас перед публикой, и в самом деле верит в то, что говорит? Что стране, только-только сумевшей вырваться из большой войны, и впрямь нужны потрясения? Он что, фанатик? Пожалуй что, так оно и есть. А может, притворяется?

– Все, замолчите, – Сурку первому надоело слушать этот бред. – Я полагаю, мы вынуждены будем отказаться, – он обернулся к товарищам, дождался утвердительных кивков и вновь развернулся к доктору. – Мы ведь присягу давали. И потом, вы нам не особенно симпатичны, если честно. Натравили на нас Шарикова зачем-то…

– И так ясно, зачем, – влезла Леночка. – Хотел получить бумагу, с помощью которой можно было бы Сережей управлять. Компромат и все такое.

– Да, наверное. А потом списал шестерку в утиль. Нехорошо это, неправильно. Полагаю, нам стоит пройти к генералу. И вам тоже.

– Боюсь, вы не оставили мне выбора, – улыбнулся доктор.

В следующий момент рядом с ним материализовались те двое, что сопровождали его от машины. Как они смогли незаметно подобраться? Да все просто, на самом деле. Профессионализм банально переигрывает и нечеловеческие способности, и бонус в виде хорошей позиции. И в руках эти двое держали пистолеты с глушителями. Вид глядящих прямо в лицо девятимиллиметровых отверстий был исключительно неприятным.

– И как это понимать?

– Вы пойдете сами, или…

Леночка внезапно взмахнула рукой, и оба незваных гостя отлетели, как сбитые кегли. Один из них от неожиданности выпустил пистолет, оружие тут же взлетело в воздух и, перелетев через половину зала, легло аккурат в руку девушки. Два приглушенных хлопка, мозги на стенах. Леночка повернулась к доктору:

– Не ожидали?

– Это же… Телекинез?

– Вот именно. Вы доэкспериментировались, док. А сейчас видели то, на что вам в принципе смотреть не стоило. Так что извините, ничего личного.

Пистолет хлопнул еще раз, и на лице доктора так и осталась гримаса удивления, разве что приправленная дыркой посреди лба. Леночка огляделась, убедилась, что администратора кафе нет, а значит, и свидетелей не осталось. Вздохнула, разом опустив плечи:

– Что дальше будем делать?

– А ничего. Вешаем на двери табличку «Закрыто», вызываем Кузнецова. Ну а пока он едет, я предлагаю выпить еще по чашечке кофе. Можно даже с мороженым. А раз официанта нет… В общем, берем сами. Халява, господа!

Эпилог

Россия. Семь лет спустя

Дом выглядел игрушечным. Вроде и большой, но притом такой нарядный, что хоть на праздничную открытку фото ставь. И архитектура… Казалось бы, обычная, но притом возникало стойкое ощущение воздушной легкости. И это выделяло его из стоящих вокруг соседских вилл. Те были сплошь добротные, внушительные, производящие впечатление надежности и респектабельности. Серьезные дома, в которых живут серьезные люди. Здесь же, такое впечатление, поселился кусочек счастья, и плевать-то оно хотело на мнение окружающих.

Полтавец с минуту стоял перед воротами, ища кнопку звонка, и в конце концов преуспел в этом. Хотя, стоит признать, хозяева приложили некоторые усилия для того, чтобы незваный гость помучился в процессе и, может быть, оставил это бесполезное занятие. Авось надоест и пойдет дальше своей дорогой. Но Полтавец был человеком не только упорным, но и наблюдательным, а потому смог отыскать на кирпичном столбике маленькую пуговку, окрашенную в цвет потускневшей бронзы и практически сливающуюся с фоном.

Звонка он не услышал, но звук шагов был вполне отчетливый. Спокойные, уверенные шаги. Хозяйские, иначе не скажешь. Потом едва заметно скрипнув, распахнулась пристроенная к дверям калитка, и Полтавец смог лицезреть того, по чью душу он, собственно, и пришел.

– О! – расплылся в улыбке Поляков. – А я-то думаю, кто тут с утра пораньше! Проходите, не стойте столбом. Лен, у нас гости!

Полчаса спустя они сидели на огромной открытой веранде за столом, готовым, казалось, рассыпаться под весом выставленной снеди. Полтавец лишь брови удивленно поднял, но его тут же успокоили. Завтра обещали приехать в гости родители хозяйки, и Леночка, дабы не ударить в грязь лицом пред светлыми материнскими очами, расстаралась на славу. Ну и Сергей руку приложил. Так что пришел гость очень вовремя, как раз чтобы все попробовать.

Полтавец разглядывал их с видимым удовольствием – как и прежде, эти двое были красивой парой. Сергей изменился очень мало, разве что в плечах расширился, заматерел. Но пузо не отрастил, заметно, что в форме себя поддерживает со всем тщанием. Леночка же и вовсе как была первой красавицей, так и осталась. Главные задачи женщины быть красивой и говорить мужу, что он молодец. И можно не сомневаться – с ними Леночка справляется на «отлично».

Кстати, двигались они так же, как раньше. Муж – с небрежной уверенностью танка, жена – с изяществом пантеры. И оба были так же, как их тотемы, смертельно опасны.

Но вообще, смотреть на Леночку было одно удовольствие. Прав был китайский император – такие женщины рождаются не каждое столетие. И в плане моральных качеств, и внешне. У нее даже двое детей на фигуру не повлияли. Младший, трехлетний карапуз, был тут же, но в силу малолетства предпочел сунуть в рот кусок пирога и умчаться гулять. Сейчас он устроился в дальнем углу двора и в полной уверенности, что его никто не видит, делился уворованным с крупной, серого окраса овчаркой. Кто другой на месте родителей уже давно поднял бы вопли и отправил малолетнего нарушителя гигиены умываться, однако чета Поляковых лишь посмеивалась. Что же, Полтавцу оставалось только мысленно им поаплодировать. У ребенка должно быть детство, и лучше, если он успеет нагуляться от души. Во дворе, в лесу, на речке… А компьютер, за который можно сесть и, уткнувшись в экран, проторчать до вечера, от него, когда вырастет, и так никуда не уйдет.

– Ну что, вас можно поздравить с новым званием? – спросил Поляков, когда все трое перешли к десерту. По негласному уговору о делах все трое за едой предпочли не разговаривать. Время серьезного разговора наступит позже, а пока можно найти темы, для пищеварения менее вредные.

– Ну да. Совершил качественный скачок и сменил три звезды и два просвета на одну, хоть и большую, и гладкий фон. Сплошные убытки, да…

Сергей фыркнул, едва не пролив чай, Леночка улыбнулась – ей так открыто демонстрировать эмоции не позволяло воспитание. Хотя, судя по пляшущим в глазах веселым чертикам, очень хотелось. Генерал-майор Полтавец тоже улыбнулся и невольно потер виски. Не зря он говорил про убытки. Обмывал новое звание он с чувством, просадив месячное жалованье, и похмелье его потом мучило изрядное. Молодежь этот жест наверняка заметила и оценила, наблюдательность у обоих что надо, однако заострять внимание на стала. Вместо этого Леночка спросила:

– И теперь уезжаете?

– Зачем? – искренне удивился Полтавец. – Я назначен новым командующим базой.

– А… А где генерал?

– О, у него теперь аж по три звезды на каждом погоне. Сразу дать не могли по причине секретности, но не зажали – по итогам той войны он их честно заработал. Не без вашей помощи, кстати.

Поляковы заулыбались – что ни говори, а это было приятно, осознавать, что они все сделали, как надо, и даже чуть более того. Но циничный Сергей все же уточнил:

– Надеюсь, дали не перед выходом в отставку?

– Нет, что ты. Он сейчас в Японии, командует ограниченным контингентом.

Что же, логично. Не зря в последние годы прочно вошла в обиход поговорка «Курица – не птица, Япония – не заграница». После жесточайшего разгрома, обнаружения противозаконных запасов ядерного оружия, финансового и политического краха Японию сотрясал кризис, который только сейчас начал помаленьку рассасываться. В основном после того, как около двух лет назад кресло премьера занял молодой и перспективный политик Иосиацу. Его поддерживала армия – все же в ту войну он хорошо показал себя. Армия же, даже в таком кастрированном виде, что сложился после войны, это сила. Было и еще что-то, никто из присутствующих в подробности не вдавался, но чувствовалось, что за спиной недавнего офицера маячит чья-то сильная рука. Так что занял Иосиацу премьерское кресло и начал откровенный курс на сближение с Россией.

Сделал Иосиацу, к слову, на удивление много. Ценой потери небольшого куска территорий и полноценного допуска русских к технологическому потенциалу страны он сумел договориться о поставках необходимых ресурсов, особенно энергетических и продовольственных. Кое-как навел порядок в финансовой сфере. Обеспечил промышленность заказами. И, как вишенка на торте, запретил однополые браки и прочий семейный либерализм головного мозга. Теперь у них там не родитель номер один и номер два, а по старинке: папа и потерпевшая.

В общем, недовольных действиями Иосиацу хватало, тихонько ворчащих о попрании самурайского духа можно было найти еще больше, но открыто никто не протестовал. Хотя бы потому, что достойной альтернативы предложить не мог. А русский контингент на островах… Он расположился там сразу после войны, задолго до того, как Иосиацу стал премьером, и о выводе его разговор пока не шел. Мнения побежденных по такому вопросу не спрашивают. Зато собственную армию от полного роспуска Иосиацу защитил, и теперь она – его главная сила в обеспечении стабильности.

– А вам самим в отставке не надоело? – поинтересовался генерал, и по его вопросу Сергей понял, что вечер воспоминаний закончен, начинается разговор о вещах серьезных. Бросил короткий взгляд на жену и убедился, что она это тоже понимает. Ну что ж, поговорим.

– Нам здесь совсем неплохо, – очень спокойно ответил Сергей. – Особенно после того, как…

Он не закончил фразу, но все и так было понятно. Когда война наконец закончилась, нашлись светлые головы, решившие, что проект «Ангара» в его прежнем виде больше не нужен. Во-первых, существование дистанционно управляемых танков стало известно всем. Нет, утечек в России удалось избежать, но японцы чрезмерно наследили. А сложить два и два, сопоставив действия наиболее эффективных подразделений противоборствующих армий, оказалось довольно просто. Так что сейчас созданные по их образу и подобию танковые группы как грибы появляются по всему миру. Насколько они будут эффективны, сказать пока сложно, однако же ясно, что эксклюзивным козырем русская разработка быть перестала.

Ну а во-вторых, ревнителям уставов не нравилась царившая на базе махровая партизанщина. Это когда не было выхода и от действий элитных танкистов зависела порой судьба целого фронта, их приходилось терпеть. Платить большие деньги, закрывать глаза на их выходки… Сейчас же за пультами сидели аккуратненькие, в хорошо подогнанной форме, операторы, дисциплинированно козыряющие любой мелкой шишке в погонах и марширующие на «ать-два», порой даже не включая при этом мозги. А герои минувших дней, способные на одном таланте выиграть сражение, оказались не у дел. И вполне закономерно, что их деликатно попросили уйти.

Конечно, троицу героев не выгнали пинком под мягкое место – все должно было выглядеть чинно-благородно. Всем троим навесили ордена, не высшие, но вполне пристойные. Дали новые звания… Сергей вышел в отставку аж целым майором, Леночка и Сурок – капитанами. Но любому, кто хоть что-то понимал, было ясно: чины и ордена – не более чем брошенная кость. Чтоб, значит, не гавкали. И это было обидно.

Хорошо еще, уходили не на пустое место. Все же не зря Сурок успел и покрутить деньги, и удачно вложить их… В общем, они были обеспеченными людьми, не олигархами, конечно, но на хорошие дома и машины хватало. Опять же, организовали небольшую, но дающую стабильный доход фирму по оптовому завозу оборудования для нефтяной промышленности – после того, как вновь открылась международная торговля и были сняты все запреты (а куда деваться проигравшим?), на изрядно обедневший внутренний рынок пошел вал продукции. Только вот ввозить ее разрешили не всем, а немногим избранным фирмам. Пришлось ребятам попросить содействия у Кузнецова, и тот честно продавил разрешение через свои связи. И, хотя об этом официально никто ни полслова не сказал, Полтавец был с ним в доле. Так что можно было гордиться – теперь все они принадлежали к мелкоэлитарному торговому клубу, и примерно через год организационных работ их детище начало выдавать неплохую прибыль. Опять же акции, которые Сурок успел приобрести еще в бытность их на службе. Что-то продали, что-то оставили, как приносящее стабильный доход. Правда, в управление не лезли, чревато это, но все равно имели свои дивиденды. Плюс мозги Пашки – все же он талантливейший эксперт по инвестициям. В общем, жить можно.

Полтавец все это прекрасно знал – как-никак, ребят негласно держали под колпаком, о чем они не знали, но, разумеется, догадывались. И не протестовали – смысл? Тем более, во что-то серьезное они не лезли. Во-первых, по совету генерала, а во-вторых, им пока хватало того, что имели. Умение вовремя остановиться тоже многое значит. Вот только придется в эту идиллию влезть грязными сапогами. И не факт, что его предложение воспримут адекватно.

– Скажите мне, только честно. Вам не надоело такое вот… растительное существование?

– Честно? – понимающе улыбнулась Леночка. – Абсолютно не надоело. Да и не такое уж тут болото, как издали кажется.

Сергей лишь кивнул, подтверждая слова жены, однако от Полтавца не укрылось, как оба подобрались, словно перед прыжком, и взгляды как-то разом изменились, стали холодными и острыми. Почти физически ощутимыми, причем настолько, что генерал почувствовал себя неуютно.

Однако дело есть дело. Полтавец вздохнул:

– Ребята, я все понимаю, но прошу вас вернуться.

– Вот как? – приподнял брови Сергей. – А подробности можно?

Спросили они это в один голос и даже с одной интонацией – высший уровень семейного взаимопонимания. Интонация, к слову, была скептической. Полтавец снова вздохнул:

– Ребята, если коротко. Нас переориентируют на что-то новое. Вот честно, я даже пока не знаю, на что, но проект не только не закрывают, но еще и расширяют. Финансирование бешеное.

– Это настораживает, – задумчиво сказала Леночка. Сергей только кивнул, соглашаясь. Полтавец даже не удивился такому распределению ролей – успел в свое время убедиться, что в ситуации, требующей размышлений, именно она играет первую скрипку. А вот когда надо реагировать быстро и жестко, вожжи перехватывает муж. – Когда много дают, много и спрашивают.

– Вот именно. Я не знаю, что будет и на что мы нарвемся, поэтому собираю тех, на кого могу опереться.

– Угу. И наши… нестандартные способности могут пригодиться.

– И это тоже. Но главное, прикрытая спина.

Да уж, спина, прикрытая людьми, которые не промахиваются – это серьезно. Он еще про маленький женский секрет не знает… А ведь Леночке сейчас приходилось очень тщательно себя контролировать, чтобы при госте размешивать чай рукой – ложечка, вращающаяся в нем сама по себе, может привлечь излишнее внимание. Что поделаешь, к преимуществам телекинеза привыкаешь мгновенно.

– Допустим… Пока только допустим, что мы согласились. Наши плюшки?

– Восстановление в рядах с сохранением званий. Обеспечу, чтобы годы вашего… отпуска пошли в счет выслуги. О жалованье договоримся. Ну и обещаю, что скучно не будет.

– Уже неплохо. А…

– Сурков согласен, если согласитесь вы. Ну и если это не будет мешать ведению бизнеса. Он свои обязанности формально переложит на плечи супруги, но, сами понимаете, она его полностью не заменит. Способности не те.

– И?

– Это вполне можно обеспечить.

– В таком случае нам стоит обдумать. Простите, но вопрос серьезный. Это Сурок – мальчишка, готовый на резкие движения, а мы люди взрослые, респектабельные…

Она говорила что-то еще, но Полтавец уже знал – они согласятся.

Вечером чета Поляковых и присоединившийся к ним Сурок, на котором дорогущий костюм сидел, как на корове седло, сидели на той же самой веранде. Откровенно говоря, разговор не принес ничего нового. Просто убедились, что им всем и впрямь хочется снова окунуться в мир, где молодость, адреналин, а главное, осознание того, что ты нужен не только себе, любимому. Да, Сурок – мальчишка, но и Поляковы, честно признаться, недалеко от него ушли. И решение они приняли быстро. Сейчас же просто сидели, отдыхали, наслаждались теплым вечером…

Хорошо еще младший, утомленный дневной беготней, заснул почти сразу. Это несправедливо, когда люди, отчаянно желающие спать, вместо этого вынуждены укладывать тех, кто спать не хочет. Но сегодня мелкий уже спал. Правда остается еще старший, но его срок только через полчаса.

Легкий шелест детских шагов. Называется, помяни черта… И бодрый голос:

– Мама! Папа! Ой, дядя Паша! Смотрите, как я умею!

Все трое повернулись – и челюсти у них непроизвольно съехали вниз. Старший сын, мальчишка шести лет от роду, стоял на посыпанной гравием дорожке. А перед ним, повинуясь детскому взгляду, весело летал стакан с компотом.

Австралия. Это же время

Большой королевский дворец в Канберре был залит огнями. Прием в честь годовщины коронации как-никак, соответствовать надо. К тому же это был первый официальный праздник в стенах только что отстроенного дворцового комплекса, и правительство не желало ударить в грязь лицом.

Правда, его королевского величества Джонатана Первого еще не было. Недавний герцог, перепрыгнув практически с эшафота на трон занимающего целый континент государства, единогласно проголосовавшего за полную независимость от метрополии и за избрание собственного короля (абсолютно добровольно и с энтузиазмом, танки на главной площади и патрули на улицах – это же так, для того, чтоб кто-нибудь на радостях не учудил непотребства), чуть задерживался. Неотложные дела, так сказать – его вызвал к себе русский посол. Так что отдуваться перед гостями приходилось его ближнему кругу.

Генерал Харрис, командующий бронетанковыми силами королевства, неспешно прогуливался по залу, светски раскланиваясь с разной степени значимости чиновниками, как своими, так и приехавшими из иных государств. Тех, разумеется, которые признали изменившееся положение вещей. То есть британцев не было, американцы, после того как их вежливо, но настойчиво попросили в хорошем темпе вывести с континента свои военные базы, тоже демонстрировали обиду, часть европейцев дулась… Но все же большинство предпочитало не обращать внимания на такие мелочи, как смена государственного устройства, и народу собралось более чем достаточно.

Честно говоря, с куда большим удовольствием Харрис бы выпил. Причем желательно чего-нибудь крепкого, вроде шотландского виски. Или, может, русской водки – от нее похмелья меньше. Выпил, снял сговорчивую девку помоложе да поизящнее, благо с этим у него здесь проблем не возникало, и как следует расслабился бы где-нибудь подальше от здешней суеты. Увы, положение обязывало вместо этого улыбаться малознакомым, да и, чего уж там, малоприятным ему людям. Улыбаться да неспешно смаковать жуткую кислятину родом с французских виноградников, поддерживая светскую беседу. Этикет и дипломатия, чтоб их! Даже выругаться нельзя.

А гости все продолжали прибывать и, казалось, этому конца-края не будет. Хорошо еще большинство из них генерал уже знал. Как минимум по досье, но встречались лица и незнакомые. Вот, к примеру, кто та женщина в строгом, элегантном, без малейшей пошлости, синем платье? На ее фоне спутник, почти двухметрового роста гигант с явной военной выправкой, как-то терялся. И ведь направляются прямо к нему! Харрис чуть повел бровями, и адъютант, он же секретарь-референт, безмолвной тенью сопровождающий шефа, едва шевельнув губами, но притом чрезвычайно отчетливо сказал:

– Военный атташе Израиля подполковник Майер с супругом.

Евреи, и тут пролезли… Впрочем, нельзя показывать недовольство, надо продолжать улыбаться и делать вид, что несказанно рад.

– Госпожа Майер, господин… э-э-э… Майер?

– Полански, – без улыбки поправил его супруг очаровательной атташе. – Майор Полански.

Разумеется, пояснять он ничего не стал, но и без того ясно – после свадьбы супруги предпочли оставить свои фамилии. Причины могут быть любыми, это неважно. Хотя, конечно, стоит собрать о них информацию. Как ни крути, а дамочка – официальный шпион. Недооценивать же евреев ой как чревато.

– Рад знакомству. Надеюсь, вам у нас понравилось?

– Да, ничего так, – спокойно ответила женщина. – А насчет знакомства… Вы знаете, генерал, мы с вами уже встречались.

– Вот как? – Харрис удивленно поднял брови. Впрочем, ему довелось видеть в жизни немало людей, а макияж очень меняет лицо. Так что вспомнить ее не получалось. Оставалось лишь вежливо улыбнуться.

Впрочем, собеседница поняла.

– Китай. Семь лет назад. Мы вытащили вас от разбитой колонны. Вы нас отблагодарили, мы помним.

Память услужливо подсказала все и сразу. И заваливающегося на спину великана, и эту женщину, одетую в скрывающий фигуру камуфляж, держащую в руках тяжелую и явно слишком большую для нее русскую штурмовую винтовку… И свист пуль над головой.

– Вы, я вижу, поняли, о чем мы говорим. Как считаете, что произойдет, если мы просто обнародуем эту информацию?..

Вечером, составляя отчет для своего командования, Дина непроизвольно морщилась и одновременно улыбалась. Улыбалась потому, что сработала четко, как планировала, и вербовку высокопоставленного офицера, перспективного объекта для любой разведки мира, провела без сучка, без задоринки. А морщилась потому, что Харрис, внешне кремень и образец англичанина, на поверку оказался скользкой душонкой, готовой сотрудничать с кем угодно, лишь бы сохранить положение и статус.

Нет, с точки зрения личной храбрости, профессиональной компетенции, здорового авантюризма все было в порядке, но вот спиной к таким людям поворачиваться нельзя. Ни за что и никогда! И они сдадут кого угодно – главное, чтобы оплата была соответствующая. Это хорошо в плане работы с агентом, но боже, до чего противно! Впрочем, служба в разведке редко похожа на усыпанную розами дорожку. Работать все равно приходится с тем, что под рукой. И помнить: отбросов не бывает, есть только перспективный материал. Этот же – перспективный вдвойне, из него выйдет отличный агент влияния. И хотя у России уже есть один, сам король, но и этот не помешает. Особенно учитывая, что он будет уверен – работать приходится на Израиль.

– Как, готово? – муж вошел в комнату, как всегда, деликатно постучав. Эту интеллигентскую привычку он так и не оставил. Впрочем, Дине она даже нравилась.

– Да. Можешь отправлять.

Полански кивнул, принял у нее карту памяти и, поцеловав Дину в макушку, ушел к себе. Работа, чтоб ее! Можно не сомневаться, не пройдет и часа, как донесение уйдет по адресу, в Тель-Авив. А его копия – по другому адресу, в Москву. Ну а потом они отправятся в ресторан – все же на приеме удивительно паршиво кормят. Так что пойдут, посидят за стоящим на самом берегу океана столиком… И вообще, у них большие планы на эту ночь.

Так и получилось. Вечером они сидели, глядя на лунную дорожку, чуть инфернально рассекающую океан, пили вино. Сладкое, не ту кислятину, что по какому-то недоразумению считают образцово-показательной, можно сказать, эталонной. Океан слабо шумел, перекатывая низкие волны, и пронзительно кричали чайки…

Нахлынуло острое чувство ностальгии. Хотелось домой. Не в Израиль, а в Питер. Этот символ имперского величия не отпускал Дину, установив с ней, как и с миллионами людей по всему миру, сильнейшую эмоциональную связь. Увы, этот город ей предстоит увидеть еще не скоро. Но все равно они туда вернутся!

Наверное, Дина сказала это вслух, и муж, сидящий напротив, улыбнулся ей. Вернутся, конечно. Но вначале – долг. Солдата, человека, гражданина… Потому что и Дина, и Полански, и многие другие люди понимали: именно от них зависит, каким этот мир будет завтра, и что останется их детям. Потому что они – солдаты!

Да-да, именно так. Много лет русские шутили, что есть место, где начинается Россия, но нет, где она кончается. Это правильно, конечно. Вот только острословам стоило бы понимать: Россия начинается не там, где какой-то остров с памятником. Россия начинается там, где ступает нога русского солдата. А значит, она и впрямь не заканчивается. Нигде. И никогда!

Примечания

1

На самом деле махорка – не табак, хотя и его ближайший родственник, отличающийся высоким содержанием никотина.

2

На самом деле, истинно чья-то дисциплинированность (равно как и наоборот) полнейший бред. Дисциплина воспитывается. Еще в тридцатые-сороковые годы двадцатого века, несмотря на идущую войну, для японского рабочего отправиться в разгар процесса, к примеру, попить чаю, было нормальным. Как следствие, страдало и количество, и качество выпускаемой продукции. Преодолеть это стоило немалых усилий, процесс занял десятилетия. То же самое относится к «эталонным» в плане дисциплины немцам, которых за сто лет до того принуждали к качеству работы драконовскими мерами.

3

См. роман «Три „танкиста“».

4

Лейтенант (кит.).

5

Жаргонное название японцев (англ.).

6

На самом деле, в задачи Торквемады, Великого Инквизитора Испании, жечь евреев не входило. Их банально раскулачивали, поскольку евреи в тех местах сконцентрировали в своих руках огромные суммы, по некоторым данным, превосходящие государственный бюджет только-только создающейся страны. Естественно, терпеть подобную «несправедливость» власти не желали.

Впрочем, и сами евреи были не без грешка. Приняв крещение, они продолжали втихую отправлять собственные религиозные обряды, что не вполне прилично, так что формальный повод для репрессий они создали сами. Ну и последний нюанс, о котором не очень любят упоминать. Сам Торквемада по национальности был евреем, да и в испанских королях того времени их крови хватало.

7

Свыше 50 %.

8

На самом деле ни Торквемада, ни его подчиненные подобным не слишком увлекались. Охоты на ведьм как таковой в Испании того времени не было. Там инквизиторы занимались куда более важным и интересным делом – «раскулачиванием» богатых евреев. Причем, что характерно, в рамках законодательства, и претензии инквизиторов даже по современным меркам вполне обоснованны. Массовое же сожжение и прочие ужасы практиковались много позже и в основном в протестантских или имеющих сильное протестантское лобби странах. И да, Торквемада тоже был евреем.

9

Это не скрывается, но и не афишируется. Порт-Артур, героическая оборона которого вошла в историю, изначально по результатам войны с Китаем должен был отойти Японии. Островитяне его тогда и захватили, взяв город штурмом, так что по всем законам и понятиям того времени русские не имели на него никакого права. Но вовремя сунутая китайским чиновникам взятка помогла весьма лихо извратить ситуацию. К слову, китайцы свои деньги честно отработали, сумев провернуть данный вопрос, а ссориться с Россией в тот момент японцы не рискнули. В результате город-порт со считавшейся удобной (но, как оказалось, для более современных кораблей не слишком подходящей) бухтой превратился в военно-морскую базу Российской империи, что окончательно испортило отношения между Россией и Японией, приблизив большую и неудачную войну.

10

Ситуация времен царствования Александра III. Тогда на границе с Афганистаном взяли группу афганских бандитов. И все бы ничего, но среди них оказались британские офицеры. Есаул, командовавший пограничниками, приказал выдать каждому по сотне плетей и, если останутся живыми, выкинуть их обратно за границу. Умные люди после такого промолчали бы, но у британцев же гонор! В ответ на унижение от имени королевы пришла нота протеста с требованием наказания виновного, извинений и выплаты денежной компенсации. Император послал британцев в места всем известные, а есаулу присвоил звание полковника с припиской «был бы решительнее – стал бы генералом».

11

Чудо-оружие (нем.).

Content

Михаил Александрович Михеев
Солдаты Третьей мировой

Примечания