Владимир Кощеев

#Бояръ-Аниме. Романов. Том 13

Глава 1

Красноярское княжество, столовая княжеской резиденции . Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Дверь открылась, впуская Викторию. На супруге было достаточно свободное платье, так что о наличии живота можно было только догадываться.

— Доброе утро, — поздоровалась она с улыбкой.

Я обнял княгиню и поцеловал в лоб.

— Утро доброе, родная. Приказать подать тебе завтрак?

Придвинув супруге стул, я положил руки ей на плечи и немного погладил их.

— Думаю, мы сами закажем, — подала голос, входя в столовую, Ксения. — Здравствуй, Дмитрий.

Кивнув сестре, я обошел стол, выдвигая кресло и для княжны Казанской.

— Как тебе у нас в гостях? — спросил я, помогая сестре занять место.

Ксения улыбнулась, глядя на мою супругу хитрым взглядом. Очевидно, что их общение пошло обеим на пользу и доставляло удовольствие, вон как переглядываются, словно заговорщицы.

— Знаешь, Дим, познавательно, — высказалась сестра. — Ты не против, мы расширим нашу компанию?

Я кивнул, и Ксения тут же повела рукой. У сестры имелся свой комплект линз. Улетевшее сообщение еще одной гостье я прочел мимоходом.

А пока я сам возвращался к креслу во главе стола, к нам вошла Василиса Святославовна Волкова.

Целительница первой склонила голову, приветствуя меня.

— Доброе утро, князь, — произнесла она, прежде чем сесть в кресло.

— Здравствуйте, боярышня, — ответил я, сопровождая слова кивком. — Девушки, заказывайте завтрак. На меня можете не обращать внимания, я уже поел.

Сам я налил себе кофе и, отключившись от мира, стал прикидывать, как достать доктора Хайера так, чтобы он не смог избежать моих вопросов.

Проще всего, конечно, обратиться к Людвигу. Надзиратель ключников должен, по идее, обладать самой полной информацией. Но как мне с ним связаться? И, что не менее важно, чем мне придется отдариться взамен?

Пока я медитировал над остывающим кофе, девушки уже получили свою еду и теперь неспешно насыщались, перемежая прием пищи разговорами.

— Здесь я поддержу Василису Святославовну, — вставила свое мнение Виктория, бросив взгляд на целительницу. — Не нужно раньше времени анонсировать ваши новые изобретения в сфере медицины. Миллионам людей нужна помощь, и если кто-то из умирающих сейчас прочтет о том, что ему просто не хватило нескольких дней, чтобы дожить, например, до нового сердца, это серьезно ударит по его и без того слабому здоровью.

Я оторвался от своих мыслей и взглянул на нее.

— Принтер не готов, — заметила моя супруга, покачав головой, — и когда будет, еще неясно. У вашего брата, Василиса, совсем нет времени, чтобы заниматься сторонними проектами.

— Святослав не жаловался на нехватку времени, — легко пожала плечами боярышня Волкова. — Хотя, разумеется, это не показатель. Он у меня очень увлекающаяся натура. И я так понимаю, что когда брат действительно начнет жаловаться, что-то предпринимать будет уже слишком поздно.

Я сделал глоток кофе и, поставив чашку на блюдце, влез в их разговор.

— А кто-то планирует опубликовать сведения о нашей работе? — спросил я, глядя на супругу.

Виктория покачала головой, а слово взяла Ксения.

— Дмитрий, мы обсуждаем создание гипотетического сетевого портала, — пояснил княжна Казанская. — Под руководством наших фондов можно было бы выделять гранты на обучение будущих специалистов. Например, создаем на портале проект искусственного сердца. Сколько человек нужно для этой работы?

Я пожал плечами.

— Не много, мы и сами справляемся.

— Это сейчас, пока вы работаете над первым прототипом, — возразила Ксения Алексеевна. — А что будет, когда государь затребует от вас поставить такой принтер в каждую больницу Русского царства? — задала она вопрос. — Уже сейчас у вас не хватает рук, чтобы заниматься всем сразу. А что будет через пять лет? Сколько новинок, подобных наномашинам, универсальной плазме или принтеру, печатающему человеческие органы, вы еще запустите за это время? И каждый проект потребуется не только масштабировать в рамках Русского царства, но и руководить производством, и налаживать сбыт, и даже просто пользоваться вашими устройствами. А все это потребует обученных людей.

Конечно, это была прекрасная идея. Создавать себе сотрудников под конкретные проекты. Вот только вопрос не стоял, где взять их через пять лет. Инерция мышления в чистом виде. Сестра просто не представляет, да и никто за этим столом, похоже, не понимает, как сильно изменится мир за пять лет. Тут и года не прошло, как я свой лазер доработал в лаборатории ЦГУ, а сколько нового создано и уже внедряется повсеместно в Русском царстве?

— Через пять лет я бы предпочел закончить создание автоматизированных комплексов, которые не потребуют больше пары специалистов, — ответил я. — Да и у тех работа будет заключаться лишь в поддержании порядка на предприятии. Специалисты, которых ты предлагаешь обучать за счет наших средств, потеряют свою актуальность к концу первого же года, не то что к концу обучения.

Ксения покачала головой, однако спорить не стала. Зато высказалась Василиса Святославовна.

— Дмитрий Алексеевич, я понимаю, что вам кажется, будто вы можете экстраполировать имеющиеся возможности, — произнесла она, глядя на меня совершенно серьезно, — однако кто будет реализовывать ваши проекты? Святослав? Если у него уже сейчас не хватает банального времени, чтобы охватывать все ваши проекты, откуда оно возьмется в будущем? Или вы хотите сказать, что больше не потребуется дорабатывать ваши изделия, которые государь закупает в бесконечных количествах?

Вопрос был задан по существу. Расширение нам действительно требовалось. С другой стороны — где взять специалистов достаточной квалификации прямо сейчас? Мы и так вытягиваем кадры со всего Русского царства, пользуясь дозволением Михаила II.

Взять тот же Иннополис — он набирает обороты, да, формирует штаты сотрудников. Но имеющихся на рынке людей не хватает даже на то, чтобы заполнить уже открытые позиции. Государство, несмотря на все прикладываемые усилия, не может достать из воздуха грамотных подданных, их нужно выращивать годами.

— Да, так сказать я действительно не могу, — кивнул я, сделав глоток кофе. — Однако проблема не решается по щелчку пальцев. Как и во многих других вопросах, нам приходится искать баланс между тем, что нам хочется, и что мы реально можем сделать. Уральский комплекс превратился в огромный концерн, мы привлекли сотни специалистов, расширили ресурсную базу. Однако потребность в людях существует здесь и сейчас, а через пять лет мы в любом случае достигнем того, что столько человек нам не потребуется. Вопрос, по сути, лишь в том, чтобы сэкономить пять-шесть месяцев до достижения цели. А это не тот временной отрезок, ради которого стоит обучать специалистов в течение нескольких лет. Их знания и навыки морально устареют уже к моменту выпуска. И что делать тогда? Заново переобучать выпускников, переквалифицировать их в другую специальность?

Волкова пожала плечами.

— К счастью, Дмитрий Алексеевич, это не моя зона ответственности, — сказала она примирительным тоном. — Я всего лишь указала на то, что мне, как стороннему наблюдателю, кажется очевидным решением.

— Благодарю, Василиса Святославовна, — улыбнулся я. — Но смею вас заверить, проблема известна и решается. Тем способом, которым ее действительно можно решить.

Конечно, можно было намекнуть, что мы и сами разберемся со своими проблемами. Но целительница — кровная родня моего подчиненного. Волковы слишком сильно связаны с моими разработками, а кроме того сама Василиса Святославовна еще и следит за здоровьем моей супруги и ребенка. Не выслушать ее мнения было бы глупо.

— Мне кажется, тебе все же следует прислушаться к нашему мнению, Дмитрий, — заметила Ксения Алексеевна. — Что наша матушка, что Инга Валентиновна, — княжна кивнула в сторону моей супруги, — готовы оказать вам всю возможную поддержку. Так зачем отказываться от этой помощи? Что ты потеряешь, если согласишься?

Я покачал головой, протягивая руку за кофейником.

— Если я дам людям слово, что обязательно найму их, — произнес я, наливая себе новую порцию в чашку, — а когда они закончат подготовку, вакансий для них не окажется, как это скажется на репутации Романовых?

Ксения в ответ улыбнулась.

— Дмитрий, ты упускаешь столь важный момент, что твой Иннополис сейчас пустует, — заметила она. — И даже если ты не трудоустроишь выпускников фонда, они могут войти в когорту счастливчиков, работающих в Иннополисе. Отец показывал мне отчеты, твой город остро нуждается в людях, причем настолько, что черпать их нужно, откуда только возможно.

— Тогда вообще не имеет смысла рассказывать кому-либо о моих грядущих проектах, — заметил я, сделав глоток кофе. — И сразу же направлять гранты фонда на обучение будущих сотрудников Иннополиса. К чему раскрытие информации о наших изобретениях, когда можно без этого обойтись? Та же корпорация «Армтек» с радостью почитает о моих планах и если не примется совать палки в колеса, так хотя бы направит средства и людей, чтобы опередить наши новшества.

— Но у них ничего не получится, — покачала головой княжна Казанская. — Я же знаю, что у тебя нет реальных конкурентов на всей Земле.

После изучения отчета по «Мойре» я бы не был в этом так уверен. Однако здесь и сейчас спорить не стал.

— Это не имеет значения, Ксения, — пояснил я. — Суть в том, что тот, кто будет первым, сформирует общественное мнение о продукте. И всем идущим следом придется преодолевать косность мышления. А это — опять затраты времени и средств.

Сестра склонила голову.

— Вот видите, Виктория Львовна, — обратилась она к моей супруге, — если ваш муж что-то решил, его уже не переубедить. Так что мысль о портале придется отложить до лучших времен.

Я покачал головой.

— Почему же? Если тебе так хочется заняться чем-то полезным, организовывай портал, — глядя исключительно на сестру, сказал я. — Но для Иннополиса. Все проекты, которые там ведутся, не являются секретными. Так что ты вполне можешь получить список и организовать сбор средств на гранты для пестования новых сотрудников. Просто ни я, ни Виктория к этому отношения иметь не будем. У нас свои разработки, и свои заботы.

В целом-то идея была хорошая. Если не обещать, что выпускники, отучившиеся по гранту, будут устроены именно на мои технологичные предприятия, а, скажем, займут другие ниши в Иннополисе, это даст хоть какой-то эффект.

Интерес Ксении был понятен. Фактически все Романовы были связаны с моими проектами, и только сестра оказалась не у дел.

Первое время единственную дочь Романовых не привлекали к делам рода из-за трагической истории с ее первым женихом. Однако теперь, когда она окончательно отошла от последствий несостоявшейся свадьбы, она могла заняться чем-то полезным. И, судя по всему, близкое общение с Викторией, которая могла бы вообще ничего не делать, жить на всем готовом, но выбрала трудиться на благо нашего княжества, в значительной степени повлияло на мою сестру.

И, честно признаться, я был бы не против, если Ксения Алексеевна присоединится к моему делу в части подбора персонала. Потому как у нас на это банально не было ни сил, ни времени.

Да, разово участвовать в таких вопросах мы могли, однако требовалось-то держать вопрос на контроле не как получится, а всерьез работать. Искать сотрудников — труд тяжелый и долгий, быстрым наскоком его не решишь.

К тому же чем привлекать человека со стороны, лучше держать на этой работе родственника, кровно заинтересованного в успехе.

Пускай Ксения Алексеевна в скором времени станет Юсуповой, однако Романовы от нее не отказываются и всяческую поддержку оказывать будут. Не говоря уже о том, что сами Юсуповы сочтут за честь присоединиться к делам нашего рода. Им назначение Ксении на роль администратора по подбору персонала еще выгоднее, чем нам.

— Я вижу, что тебя очень занимает этот вопрос, — заметил я, не сводя взгляда с сестры.

— Это действительно так, — подтвердила Ксения. — Кроме того, я уже получила предварительное согласие от нескольких некоммерческих организаций, которые участвуют в смежных областях. Не только наши фонды готовы спонсировать обучение, Дмитрий. Такой портал уже сейчас заинтересует многих глав родов, у всех есть предприятия, куда постоянно нужны люди. Работники не молодеют по всей стране, а во множестве отраслей слишком маленький прирост студентов, так как сами направления не пользуются большой популярностью. И таким образом эти предприятия могли бы решить для себя этот вопрос.

Я кивнул.

— И ты уже учла свой интерес в этом деле.

Я не спрашивал, а утверждал. Ксения Алексеевна — княжна, она бы не стала просто так сотрясать воздух. А значит, явилась уже с готовым и просчитанным решением. Именно поэтому решила настаивать на своей идее.

— От лица Красноярского княжества я даю добро на создание портала и включение нас в реестр будущих работодателей. Но без раскрытия перечня будущих проектов, — произнес я. — Кроме того, я поставлю твою идею на голосование всех заинтересованных лиц в нашем концерне. Как ты знаешь, помимо меня, Виктории Львовны и рода Волковых, в этом вопросе обладает правом голоса цесаревич Русского царства. И не мне говорить тебе, Ксения, каким будет уровень твоей ответственности, если Игорь Михайлович даст добро. Сама понимаешь, от эффективности твоих действий будет зависеть репутация всего клана Романовых.

Сестра медленно наклонила голову, подтверждая, что это не стало для нее новостью. По действиям и словам одного члена рода судят обо всех. И там, где княжна Юсупова могла бы позволить себе неудачу или недочеты, с Романовой будет совсем другой спрос.

Да, позднее она сменит фамилию, но до свадьбы Ксения Алексеевна — Романова, и всеми будет восприниматься именно как член нашего рода. И если у сестры что-то не получится, а потом она станет Юсуповой, окружающие это воспримут, как бегство. Якобы княжна Казанская натворила бед и сбежала в другой род, а Романовым придется разгребать за ней.

О хорошем отношении в обществе после такого Ксении останется только мечтать.

— Спасибо, Дмитрий, — поклонилась мне после короткой паузы сестра, затем повернулась к княгине Красноярской. — Виктория, я вас не подведу.

Моя супруга улыбнулась тепло и открыто.

— Я в этом не сомневаюсь, Ксения Алексеевна, — произнесла Виктория и тут же сменила тему. — Девушки, обязательно попробуйте эти замечательные пирожные. Думаю, вам обеим понравится.

Я улыбнулся, перехватив взгляд, с которым Василиса Святославовна посмотрела на угощение. Как магу с даром Воды ей, конечно, можно было не опасаться за фигуру. Как и моей сестре. Однако налегать на сладости — все равно что сознательно нагружать себя тренировками сверх положенного.

Я же допил кофе и, поднявшись из-за стола, кивнул сразу всем.

— Дамы, разрешите вас покинуть. Меня ждут дела, — объявил я. — Если вам что-то понадобится, я всегда на связи. Не буду больше нарушать вашу идиллию.

Они дружно покивали мне, и я покинул столовую. Откладывать обещание сестре в долгий ящик я не стал. Так что, пока возвращался к себе в кабинет, уже создал частный канал для переписки, куда добавил как Святослава Святославовича, так и цесаревича. Описав выдвинутое Ксенией предложение, я присоединил опрос с двумя вариантами.

Торопить не буду, как увидят, так ответят. Все равно дело это небыстрое, и Игорь Михайлович наверняка затребуют больше подробностей. Имя цесаревича среди участников нашего концерна не только на нас накладывает определенные обязательства, но и на самого наследника престола.

Оказавшись у себя в кабинете, я опустился в кресло и, взяв в руки телефон, несколько секунд вертел его в пальцах, размышляя, как мне найти Людвига. Все-таки он точно должен знать гораздо больше остальных ключников. И, по-хорошему, именно с него и требовалось начинать задавать вопросы.

«Оракул» пеленговал предоплаченный номер, с которого мне в последний раз давал о себе знать Людвиг, в Лиссабоне, а значит, телефон как минимум до сих пор используется. Ни на что особенно не рассчитывая, я отправил сообщение на этот номер.

Романов Д. А.: Здравствуй, Людвиг. Полагаю, нам необходимо поговорить о том, что случилось за последнее время.

Текст был доставлен, и практически сразу на нем возникла пометка о том, что сообщение прочитано.

Приподняв бровь, я прочел ответ.

«Здравствуйте, князь Романов. Ваш запрос будет передан господину Людвигу. Ожидайте ответа в ближайшее время»

Это что же получается, у надзирателя за ключниками есть свой секретарь?

Глава 2

Выборг, родовое имение князей Соколовых .

— Невский? — переспросила ничего не выражающим голосом Анна Михайловна, приподняв бровь. — Великий князь?

— Именно так, — подтвердил глава рода, глядя на сестру.

Иван Михайлович ожидал какой угодно реакции, когда пришел сообщить княжне решение государя. Но того, что последовало за этим, в списке его версий не значилось.

Анна Михайловна прикрыла глаза на мгновение. Князь знал, что это означало. Сестра выстраивала в голове все возможные расклады. Несмотря на то, что не все ее решения он мог оправдать, но, надо было признать, пока Михаил Викторович не подзуживал единственную дочь, ей удавалось добиваться своего.

Осечка случилась лишь единожды — с княжичем Романовым. Уж что там пошло не так, что Анна Михайловна, великая княжна Соколова, проиграла в борьбе за сердце Дмитрия Алексеевича, Иван Михайлович не знал. Но факт оставался фактом — до встречи с Романовым Анна Михайловна не знала поражений.

— Раз сам государь выступит за моего отца, — произнесла, размеренно роняя слова, княжна Выборгская, — то кто я такая, чтобы отказываться от столь выгодной партии? Емельян Сергеевич, конечно, помолодел, зато опытен, умен и превзошел нашего отца в интригах. Это ясно хотя бы потому, что великий князь сохранил не только жизнь, но и полный титул. За таким мужем я буду, как за каменной стеной. А наши дети смогут получить в наследство как титул великих князей, так и все имущество и доходы Невских.

Иван Михайлович взглянул на сестру крайне серьезно.

— Я надеюсь, ты не собираешься влезать в очередность наследования и что-то делать с Георгием Емельяновичем и Ольгой Кирилловной? — уточнил он. — Нам еще только вражды с кланом Демидовых-Романовых не хватало. Я знаком с ними, Руслан Александрович камня на камне от Выборга не оставит, если мы посмеем его внучку хоть пальцем тронуть.

Анна Михайловна довольно рассмеялась, запрокинув голову. Затем вытянула заколку из волос и тряхнула ими, позволяя рассыпаться гривой по плечам. Чуть изменив наклон головы, княжна облизнула губы и, послав брату воздушный поцелуй, заговорила игривым голосом:

— Ах, Ваня, Ваня, — произнесла сестра, обходя главу рода по кругу и едва ощутимо касаясь его плеча.

Ивану Михайловичу приходилось поворачивать голову, чтобы следить за действиями Анны Михайловны. А княжна остановилась за его спиной и, наклонившись к самому уху, прошептала:

— Ольга Кирилловна еще слишком маленькая, чтобы дать Невским детей, — сообщила она. — После свадьбы с великим князем у меня будет фора в три года, Ваня. И за эти годы я буду рожать Емельяну Сергеевичу столько, сколько он сможет зачать. И тогда встанет вопрос, кого делать наследником — взрослого сына, который еще даже не женился, или собственных детей, которые уже наследуют Выборг.

Глава рода поднялся из кресла, в котором сидел, и кивнул сестре.

— Тогда я прямо сейчас свяжусь с великим князем и порадую его приятной новостью. А ты, Анна, подготовь свою девушку. Внук Емельяна Сергеевича должен отбыть в Москву как можно скорее, — велел Иван Михайлович и, не дожидаясь ответа от княжны, покинул ее покои.

Что вопрос оказался решен настолько просто, князя Выборгского порадовало. А вот что кольнуло вполне ощутимо — Анна Михайловна даже не подумала, что у самого главы рода могут появиться собственные дети. И пускай по крови он не Соколов, но кого это волнует, когда именно он является князем Выборгским?

Так что детям Анны Михайловны если что-то и светит, то только в том случае, если тайный сын царя погибнет вместе со своими детьми. Уж с помощью «Оракула» опричники определенно смогут защитить любого из сыновей государя, признан он Михаилом II или нет.

По коридору особняка Иван Михайлович шел с улыбкой. Совсем скоро он останется в родовом гнезде совершенно один. Так почему бы и не позаботиться о собственном будущем?

Оставшаяся в своих покоях Анна Михайловна в это время со вздохом облегчения опустилась в кресло, в котором только что сидел глава рода. Взяв со стеклянного столика так и не разлитый чай, девушка быстро налила себе немного в чашку.

На лице княжны Выборгской блуждала улыбка. Ситуация складывалась идеально. Емельян Сергеевич в мужья? Почему бы и нет, стать супругой куратора Царской Службы Безопасности — все равно что получить заверенную самим государем бумагу о прощении всех грехов. Ведь к человеку на такой должности никто не подпустит имеющую какие-либо прегрешения женщину.

А ведь помимо этого на счету у Анны Михайловны есть еще и очень теплые отношения с его святейшеством Мефодием. Став супругой главы опричников, княжна Выборгская фактически станет непогрешимой.

Так что Анна Михайловна чувствовала себя победительницей. А что придется Слугу отдать ради этого? Так это и не цена, все равно девчонка ни на что, кроме как стелиться под нужных людей, была непригодна.

А потому княжна Соколова считала, что в этой борьбе двух родов Рюриковичей именно она — победила.

* * *

Германский рейх, герцогство Тюрингия .

Герберт фон Бисмарк двигался во главе своего войска. Тяжелая техника, солдаты в боевой броне последнего поколения, авиация — против Рейссов ополчилась вся военная мощь Германского рейха, и его высочество уже предвкушал момент, когда лично раздавит замок предателей.

Рейссы были обязаны заплатить за то, что сотворили с ним! Он не станет убивать их сразу, сперва помучает вдоволь так, как они издевались над ним, заперев в каменном мешке без права на выход.

Герцоги Тюрингские не желали выпускать его из плена. И он тоже не станет, пока они не лишатся разума в своих камерах. Или не сдохнут от голода, как уличные псы — кормить Герберт своих врагов не станет.

Руководство наступлением его высочество по совету кайзера Вильгельма фон Бисмарка переложил на плечи командиров. Генералы лучше знали свои сильные и слабые стороны, а потому должны были в самые сжатые сроки реализовать всю мощь Германского рейха, превратив герцогство Тюрингию в пепелище.

Однако стоило войску пересечь черту границы, как из ниоткуда вынырнули ракеты. Они сыпались с неба, будто зарождаясь прямо в нем. С грохотом и пламенем разрывались на земле, уничтожая разом и солдат в доспехах, и танки с бронемашинами. В воздух поднялся густой дым, быстро сбивающийся в черные облака.

— Ваше высочество, вы должны отступить! — закричал адъютант, выдергивая из оплавленного броневика контуженого принца. — Немедле…

Голова мужчины лопнула, разбрызгивая содержимое черепной коробки. Герберт лишь чудом успел нырнуть обратно под защиту брони. Тело мертвого адъютанта прикрыло люк и задергалось, разрываемое на куски тяжелыми пулями.

Принц тяжело задышал. Густой дым, отсутствие свежего воздуха, темнота и ощущение стальной коробки вокруг — Герберт фон Бисмарк вновь ощутил себя запертым в подземелье. Паника охватила его высочество, и он рванулся через боковую дверь, у которой замер мертвый телохранитель.

Его высочество втянул широко распахнутым ртом воздух и, вывалившись из пылающей машины, бросился обратно к границе герцогства. С неба продолжала сыпаться смерть, гудели двигатели истребителей, которых никто не видел, а Герберт фон Бисмарк бежал, не разбирая пути.

Когда его встретили свои же солдаты, принц не стал разбирать опознавательные знаки. Взмахнув рукой, Герберт фон Бисмарк уничтожил немецких бойцов, посмевших заступить ему дорогу к спасению.

Ватные ноги спотыкались на ровной дороге, его высочество серьезно шатало. Он не чувствовал струящейся по лицу крови. Не смотрел на то, как Рейссы планомерно перемалывают плотным артиллерийским огнем его солдат. Все, о чем мог думать будущий кайзер — ему нужно бежать, скорее, быстрее, дальше!

Прочь от коробки! Прочь от плена в каменном мешке!..

Его подбросило и швырнуло оземь. Однако Герберт не унимался и даже не оглядывался. Нужно было убираться как можно дальше отсюда! Воображение уже рисовало новое заточение в каменной клетке, куда его упекут Рейссы, и на этот раз русские не станут вмешиваться, чтобы спасти его. Он проведет годы в заточении, так и не увидев солнечного света и не вдохнув чистого воздуха свободы.

Подняться на ноги не получилось, а потому, впиваясь ногтями в землю, Герберт фон Бисмарк полз вперед, извиваясь, как змея. Покрытая грязью униформа немецкой армии сливалась с влажной землей, над которой продолжался бой.

Перед глазами его высочества расплывался мир, он уже не мог разобрать ничего перед собой. И так и не понял, что когда его подбросило, тело разорвало снарядом надвое, а судорожно дергающиеся ноги лежат отдельно от туловища и все еще пытаются бежать.

Наследник Германского рейха погиб, так и не свершив своей праведной мести.

* * *

Уральское княжество, резиденция князей Демидовых. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Я поклонился, приветствуя Руслана Александровича. Дед вместе с Марией Евгеньевной вышел на крыльцо встретить меня лично. За старшими родичами стояла и Ольга Кирилловна, смотрящая на меня с улыбкой.

— Рад, что ты решил нас посетить, внучок, — заявил князь Демидов, обнимая меня за плечи. — Давненько ты к нам не заглядывал.

— У меня накопилось несколько неотложных дел, — ответил я ему, и тут же оказался в объятиях бабушки.

Княгиня Демидова внимательно ощупала меня, после чего отстранила на вытянутых руках и неодобрительно покачала головой.

— Совсем заездили моего любимого внука, — произнесла она недовольно. — Сейчас же распоряжусь накрыть хороший стол для нашего мальчика.

Что сказать, такая забота была мне крайне приятна. Всегда хорошо, когда тебя рады видеть. И Демидовы не упускали случая продемонстрировать, насколько тепло ко мне относятся.

— Здравствуй, Дмитрий, — обратилась ко мне с поклоном Ольга Кирилловна. — Рада тебя видеть.

— Это взаимно, сестра, — произнес я, склоняя голову в ответ.

А слово вновь взяла Мария Евгеньевна. Оглядев столпившихся в готовности исполнить любой каприз своей княгини слуг, бабушка выделила трех из них, раздавая приказы:

— Обеспечьте моему внуку покои, ванну и перенесите вещи. Он будет гостить у нас столько, сколько пожелает! — велела она.

Люди Демидовых тут же бросились в стороны. А меня перехватил Руслан Александрович и на правах хозяина потащил прямиком к себе в кабинет. Княгиня и княжна прошли с нами только через гостиную, после чего Мария Евгеньевна в приказном порядке отправила Ольгу на занятия, а сама отправилась по своим делам.

Как только мы оказались в кабинете князя Демидова, Руслан Александрович опустился в кресло и повел рукой в сторону расставленных по столику мини-бара бутылок.

— Алкоголя там нет, — сообщил мне дед с ухмылкой, — но напитки достойные. Выбирай на свой вкус, а мне плесни виноградного сока.

Тот факт, что все благородные люди, заполучив второй шанс фактически прожить зрелость, не пренебрегали здоровым образом жизни, мне импонировал. Было бы неприятно узнать, например, что излеченный наномашинами от рака крови дед так и не начал следить за собой в должном объеме.

Выполнив просьбу Руслана Александровича, я поставил перед ним пузатый бокал с виноградным соком, себе же взял апельсиновый. Из всего набора он показался мне наиболее подходящим к моменту, пробовать экзотику, которой в баре князя Демидова в избытке, не хотелось.

— Я просмотрел твои бумаги, Дима, — заговорил Руслан Александрович, как только я сел напротив. — Искусственные органы, подходящие любому реципиенту, это очень перспективно. И я уже распорядился выделить тебе небольшой цех в своей личной лаборатории, чтобы ты смог изготовить первые прототипы.

Я с благодарностью кивнул.

Чего у князя Демидова не отнять, так это деловой хватки. Еще в тот день, когда они с отцом обсуждали мое наследство, стало понятно, что Руслан Александрович прекрасно понимает мои перспективы и готов работать над их претворением в жизнь. Да, пускай не все он представлял в деталях, однако в том, что меня ждет успех, не сомневался ни на секунду.

— Благодарю, князь, — ответил я, наблюдая, как дед делает глоток сока и чуть морщится от кислоты. — Но это не единственный проект, которым я прибыл заняться лично.

Руслан Александрович приподнял бровь, демонстрируя, что он готов меня выслушать. В том, что князь Демидов постарается еще и помочь в меру сил своих, я даже не сомневался.

— Корпорация «Армтек» изготавливала киборгов, которые были неотличимы от живых людей. По крайней мере, внешне, — добавил я, когда дед кивнул. — И я считаю, что нам пора превзойти эту технологию. Искусственно выращенные органы — это прекрасно, и для будущего Русского царства станет огромным подспорьем в борьбе за здоровье подданных. Однако нам требуется нечто большее.

— Хочешь создать армию «живых» роботов, — подхватил мою мысль князь Демидов. — Я помню, как ты высказывался относительно идеи превращать людей в банки с мозгом, к которым присоединялись киберпротезы. А теперь, надо полагать, ты решил переодеть своих роботов в нечто более человекоподобное?

Я склонил голову.

— Именно. Во-первых, это позволит нам серьезно расширить меры безопасности по отношению к членам клана Демидовых и Романовых, — начал я перечислять, — а во-вторых, в отличие от живых доспехов, которые мы применяем сейчас, наши новые, человекоподобные роботы, будут способны пройти туда, куда не пускают солдат.

Руслан Александрович потер подбородок.

— Что от меня потребуется? — спросил он, придвигая к себе лежащий на столе планшет. — У тебя ведь уже имеется список необходимого оборудования и ресурсов, чтобы начать сборку такой модели?

Я улыбнулся. В том, что князь Демидов согласится принять участие в этом проекте, я и не сомневался. Однако был важный момент, который я не мог не обсудить прежде, чем начинать производство.

— Проблема лежит не столько в области технического создания роботов, — покачал я головой. — Если мы намерены внедрять бойцов в обществе, им в первую очередь потребуются настоящие документы. И когда я говорю настоящие…

Дед приподнял палец, призывая меня замолчать. Я послушно откинулся на спину кресла, потягивая апельсиновый сок. Руслан Александрович прекрасно понял, о чем я прошу.

Нам требовались зарегистрированные официально документы на несуществующих людей. До того, как я ввел «Оракула» в обиход Русского царства и подарил его Царской Службе Безопасности, в стране имелся своеобразный черный рынок, который промышлял подобными вещами.

На бумагах такие люди существовали, получали образование, прописку, заводили детей, служили в армии. Но физически их не имелось. Подобные мертвые души становились вторыми и третьими личностями не только у агентов разведок, но и у любителей нарушать закон и уходить от наказания с новой личностью. Благо, залегендированы такие паспорта были серьезно.

На эту мысль меня натолкнул отчет о финале войны между Строгановыми и Вышнивецкими. Боярин Литовский пытался выехать по поддельным документам, оформленным задолго до инцидента. И я решил, что раз уж польскому «королю» не зазорно пользоваться подложными бумажками, князю уж точно не повредит иметь в запасе пару тысяч таких подданных.

Благодаря универсальной плазме и печати органов мы можем подогнать будущего робота под любую ДНК, придать ему абсолютно любое лицо, фигуру, рост и вес. Да, такие роботы будут рисковать раскрытием истинной сути в бою, но что мешает приклеить новое лицо и выдать новый паспорт?

Было у этой идеи и еще два положительных момента. Во-первых, я создам себе, наконец, полноценного секретаря, который не вызовет вопросов ни у одного человека на свете. Во-вторых, я смогу создать своего собственного клона.

Да, не одаренного. Ну так лиха беда начало. В большинстве случаев, когда мне нужно быть в двух местах одновременно, сила-то как раз и не требуется. А вот светить лицом в столице, пока я вожусь на Урале с новыми разработками — придется часто.

А там, глядишь, через несколько лет я смогу и робота с магией собрать.

— Хорошо, я подниму свои связи, — произнес Руслан Александрович. — Есть у меня пара должников, которые могут помочь в этом вопросе. Но почему ты не хочешь довериться с этой идеей государю? Уж с его властью создать несколько тысяч «мертвых душ» — проще простого.

Я покачал головой.

— Рано или поздно кто-то сольет информацию об этом, — сказал я. — Уже чудо, что ключники узнали про «Оракула», но так и не поняли, с чем имеют дело. А теперь мне нужно ехать в Польшу и налаживать там производство, рискуя собой и будущим моего княжества. Во враждебную, фактически, страну.

Князь Демидов усмехнулся.

— Да, тут ты прав, внучок, — подтвердил он, — если рядом с тобой будут солдаты в броне, местные будут воспринимать тебя исключительно в качестве угрозы. И решат, что ты их боишься. А вот если на месте железяк будут исключительно люди — это обычное дело. Все князья возят с собой несколько десятков, а то и сотен слуг.

Я улыбнулся, а дед положил ладонь на столешницу и объявил:

— Да будет так, Дима. Я сделаю все, что потребуется. А теперь иди, приводи себя в порядок и не опаздывай на ужин. Бабушка очень рада твоему визиту, ты очень помог нам в Москве с Ольгой. А я пока сделаю пару звонков по твоему вопросу.

Я поднялся из кресла и, поклонившись, вышел.

Ужин так ужин. Я как раз проголодался.

Глава 3

За столом, кроме Демидовых и меня, сегодня никого не предполагалось. Да и княжеский род присутствовал в усеченном составе — младших внучек не было, только Ольга Кирилловна оказалась допущена к ужину.

Небольшой стол был уже заставлен закусками, навевая мысли о празднике. Ни у других Романовых, ни у меня самого обычно такое количество еды не выставлялось. Мы могли заказать что-то конкретное из того, что наготовили повара, но не тащили все это на стол.

— Благодарю за приглашение, — произнес я, садясь на отведенное мне место.

Кресло для меня все так же располагалось справа от Руслана Александровича. Князь Демидов даже здесь подчеркивал мой статус наследника. Пока еще народятся дети, которым мы передадим княжество Уральское, с меня никто наследства не снимал и снимать не собирался.

Судьба Кирилла Руслановича, раз за разом получавшего дочерей, теперь словно маячила над нашим кланом. И разговоры на тему того, что если не получится зачать сыновей в официальном браке, придется потрудиться над бастардами, я уже слышал.

Конечно, в лицо ни мне, ни Сергею никто этого не говорил, однако князь Казанский и князь Уральский такой вариант между собой обсуждали. «Оракул» сообщил об этом мне, и брат, скорее всего, тоже видел этот отчет. Но ни Сергей Алексеевич, ни тем более я никак не отреагировали — до того, как задуматься об этой проблеме, сперва нужно родить законных детей.

— Мы же одна семья, внучок, — улыбнулась Мария Евгеньевна, взмахнув салфеткой. — К тому же ты так помогал Оленьке с великим князем Невским, что не пригласить ради небольшого праздника мы просто не могли.

Я улыбнулся, взглянув на сестру.

Княжна Уральская вновь не смутилась. Казалось, эту девушку вообще ничего не может смутить. Вот она, настоящая школа благородной матроны. Княгиня Демидова пестовала Ольгу Кирилловну всерьез, и после того, как я достаточно близко пообщался с Анастасией Кирилловной, разница бросалась в глаза.

— Об этом позднее поговорите, — объявил Руслан Александрович, взглянув на супругу с укором.

Дед, как и всегда, не слишком любил обсуждений любовных отношений за столом, как и бабских сплетен. Прерогатива князя Демидова — дела и серьезные решения. А обсуждать рассуждения и досужие женские домыслы он терпеть не мог.

Не для того князь отдал все подобные вопросы в руки супруги. Мария Евгеньевна получала задачу от деда и уже своими руками воплощала решение главы рода в жизнь. Сам Руслан Александрович от проблем женщин дистанцировался с завидным успехом.

— Дмитрий, я сделал несколько звонков по твоему вопросу, — повернув ко мне голову, сообщил князь. — И предварительно договорился на тысячу комплектов.

— Благодарю, Руслан Александрович, — ответил я, склоняя голову. — Я что-то должен буду за это?

Дед покачал головой.

— Первая партия будет за мой счет, внучок, — пояснил он свой жест. — Вот если у тебя все получится, как ты того хочешь, тогда мы и поговорим о новой тысяче. Больше брать просто глупо — сам понимаешь, не тот это товар, чтобы печатать его в безграничных количествах.

Это верно.

«Мертвые души», как я решил называть такие личности, не существовали в реальности. И для того, чтобы их создать, требовалось приложить немало усилий — ведь в эту схему включалась далеко не одна инстанция. Требовалось не только официально зарегистрированный паспорт — его получали исключительно после свидетельства о рождении, образовании и еще десятка документов.

Стоимость одной такой личности на черном рынке постоянно металась, как котировки на нефть. И никогда не падала ниже отметки в сто пятьдесят тысяч рублей. Теневой бизнес не скупился в таких вопросах, и предприимчивые дельцы не стеснялись ломить цены.

Так что тысяча «мертвых душ», по сути, стоили никак не меньше ста пятидесяти миллионов. При том, что я точно знал, у Руслана Александровича в наличии таких средств нет, выходило, что с ним таким образом расплачиваются за какую-то оказанную в прошлом услугу. И судя по стоимости сделки, князь Демидов когда-то действительно очень сильно помог продавцу.

Само собой, я не просто так обратился с вопросом о «мертвых душах» к Руслану Александровичу. О том, что в отличие от Романовых князь Демидов имеет нужные связи, я узнал давно, еще когда только выпускал свой искусственный интеллект в Сеть. Однако тогда мне и в голову не пришло, чтобы это использовать.

Теперь ситуация поменялась, и я решил применить полученные знания.

С момента, как в Русском царстве появился «Оракул», производить новые документы уже не получалось. Несколько точек и связанных с ними людей арестовали сотрудники Царской Службы Безопасности. Однако ранее созданных «мертвых душ» это не касалось — об их существовании до момента, когда паспорта не всплывут, опричники если и догадывались, то найти не могли даже с помощью искусственного интеллекта. «Оракул» ведь не заглядывал внутрь всех без исключения сейфов. Если хозяин не открывает хранилище годами и ни с кем его содержимое не обсуждает, мой искусственный интеллект о нем и не узнает.

А за подделку документов такого уровня кара грозила серьезная — вплоть до смертной казни. Хотя обычно, конечно, все обходилось штрафом в двойном размере от доказанной обвинителем прибыли, но самые главные в цепочках производства «мертвых душ» отправлялись на плаху без вариантов.

Княгиня Уральская посмотрела на супруга вопросительно, и Руслан Александрович кивнул, демонстрируя, что он все сказал, и Мария Евгеньевна может говорить о своих делах.

— Благодарю, — сказал я, обращаясь к деду.

Тот лишь рукой махнул, уже пластуя стейк из черного палтуса, политый каким-то зеленым соусом. Запах от его тарелки шел крайне приятный, так что у меня самого раскрывались ноздри, вдыхая ароматы рыбы.

— Так вот, как я и сказала, — взяла слово княгиня Уральская, возвращаясь к прежней теме разговора, — ты очень помог нам, Дима. Ольге удалось заинтересовать Георгия Емельяновича и начать крепко привязывать его к себе. Считаю, это и твое достижение, и ты обязательно должен быть награжден за участие.

Я лишь головой покачал.

К чему мне брать какую-то плату с родни? Тем более когда мой дед только что объявил, что потратил эквивалент ста пятидесяти миллионов рублей только ради того, чтобы я смог спокойно провести эксперимент. Каким скрягой я окажусь в глазах Демидовых?

Да, никто мне ничего вслух не скажет. Однако отношение ко мне изменится, незначительно, но изменится.

— Дорогая бабушка, — начал я, повернувшись к Марии Евгеньевне всем корпусом с улыбкой на губах, — разве могу я брать какую-то плату, когда дело касается интересов родни? Мы же одна большая семья! И помочь роду Демидовых — мой священный долг. Тем более что, по сути, моей заслуги в успехах Ольги Кирилловны нет совершенно никакой. К каким бы результатам она ни пришла, это заслуга ее и твоя, как ее наставницы и воспитательницы.

Княгиня Демидова расплылась в довольной улыбке. Все-таки доброе слово и кошке приятно. А я не кривил душой и действительно так думал. Да, мне ничего не стоило участие в общении княжны Уральской и великого княжича. И никакой платы мне за это не требовалось.

Смахнув несуществующую слезинку, Мария Евгеньевна еще раз улыбнулась.

— Какой ты все-таки стал взрослый, внучок, — заметила она чуть дрогнувшим голосом. — Умеешь ты правильно слова подобрать, чтобы приятно сделать своей старой бабушке.

Вздохнув, она повернулась к молчаливо накалывающей салат на вилку внучке.

— Смотри, Ольга, и запоминай, тебе это пригодится в будущем, — наставительным тоном велела Мария Евгеньевна. — Через несколько лет ты станешь великой княгиней, и тебе придется общаться не только с нашим маленьким уральским обществом, но и с высшими семьями Русского царства. Умение вовремя отказаться от навязанных тебе благодарностей — многого стоит.

Сестра кивнула.

— Если бы Дмитрий согласился, он бы стал нам обязан, так как искренне считает, что его заслуга не велика, — произнесла Ольга Кирилловна. — Что важнее, так бы считали и те, кто дарил ему свою благодарность. Один раз воспользовались и заплатили? Значит, можно обращаться всякий раз, главное — назначить правильную цену за услугу.

— Все верно, — заметил Руслан Александрович, кладя приборы на тарелку, на которой от рыбы остался только хребет.

Князь Демидов протянул руку за бокалом с брусничным морсом. Пока он пил, мне стало очевидно, почему именно здесь присутствует Ольга. Ее учат на моем наглядном примере. Хорошая практика.

Сделав два мощных глотка, дед вернул фужер на место и продолжил мысль:

— Как верная супруга ты обязана всеми силами помогать своему мужу, — произнес он. — И умение не плодить врагов рода должно стать одним из твоих главных преимуществ. Наша фамилия защитит тебя от слишком сильной агрессии, однако и недоброжелателей у нас хватает в столице. Так что если кто-то в Москве захочет достать твоего супруга, первым делом он начнет копать под тебя.

Ольга улыбнулась в ответ — вежливо, без тени какой-либо искренней эмоции на лице.

Это выражение заставило меня в очередной раз мысленно ей рукоплескать. Сестра училась с потрясающе высокой скоростью. Всего-то несколько недель тренировок, и Ольга уже могла бы спокойно составить конкуренцию вышколенным с детства девицам благородных столичных родов.

От той девчонки, которую я видел еще совсем недавно, когда на роль жены Георгия Емельяновича претендовала Анастасия Кирилловна, не осталось и следа. Теперь Ольга производила впечатление настоящей светской львицы: идеальное поведение, отточенные жесты, правильные интонации и взгляды из-под ресниц.

— Я буду непогрешима, князь, — склонив голову, произнесла княжна Уральская чарующим голосом.

— Я на тебя рассчитываю, — кивнул ей в ответ Руслан Александрович, после чего вновь отпил морса и повернулся ко мне. — Так что, Дмитрий, как скоро ты планируешь приступить к своему проекту?

Ответил я не сразу, сперва прожевал лежащий во рту кусок тающей на языке телятины. Как и прежде, готовили повара Демидовых так, как даже в Кремле не всегда гостей кормили. Да что там, не всякое блюдо даже на царском столе могло похвастаться такими вкусовыми качествами — в детстве я частенько их пробовал, а потому знал, о чем говорю.

— Хорошо бы начать завтра, — произнес я, глядя на главу рода. — Мне еще нужно закончить черновик проекта. Займусь сразу после ужина, а утром, если ты не возражаешь, я бы провел тренировку на вашем полигоне.

Дед прикрыл глаза, выказывая свое одобрение моей идее. А после предложил свои правки:

— Я могу только поддержать в этом полезном начинании, Дмитрий, — заявил он. — Однако также я бы предложил тебе провести несколько тренировочных поединков с сыновьями наших бояр. В последнее время им не было серьезных вызовов, а ты сам понимаешь, как важно поддерживать себя в форме. Дети — наше будущее, и позволять им лениться — недопустимо.

Я легко пожал плечами.

— В таком случае пусть приходят к шести утра на полигон. Неволить никого не стану, но и ждать не буду, — озвучил я свои условия. — Так что если у кого из бояр возникнет желание отправить ко мне своих детей, я проведу с ними тренировку. Если нет — нет.

До конца ужина мы больше не касались важных тем, поддерживая простой светский разговор о погоде. А вечером я закрылся в своих покоях и, заказав себе кофе, занялся доводкой чертежей искусственных людей до ума.

* * *

На полигоне меня уже ждало два десятка молодых людей в удобной спортивной форме. Выстроившись в шеренгу, они терпеливо ждали, когда я соизволю спуститься с крыльца, ведущего на полигон, и проведу тренировку для бояричей Уральского княжества.

В любом другом княжестве я бы сейчас слышал негромкие разговоры, шутки, какое-то нежелание. Но не на Урале. Здесь передо мной предстали те, кто со всей серьезностью относился к своему долгу перед родом, княжеством и страной. Урал поставлял металл и изделия из него — и члены благородных семей были под стать.

— Доброе утро, господа, — поздоровался я, проходя вдоль строя.

— Утро доброе, князь! — почти хором отозвались бояричи.

Кивнув, я встал в центре и, окинув внимательным взглядом всех присутствующих, считал отчет «Оракула». Искусственный интеллект подписал имена, прикрепил наиболее сейчас полезную информацию по родам и, разумеется, подвесил над каждым стилизованный значок стихии, которая подвластна каждому из пришедших бояричей.

— Князь Демидов попросил меня провести с вами тренировку, — объявил я. — Но начинать с боя мы не будем. Для начала каждый из вас наденет блокираторы дара, пройдет полосу препятствий под моим контролем, затем сразится со мной без магии. И только после этого мы снимем блокираторы и поработаем в полный контакт. Если среди вас есть желающие отказаться, уходите прямо сейчас, чтобы не тратить ничье время. Все мы взрослые люди, и никого неволить я не стану.

Разумеется, никто не покинул полигон. Такого позора никому бы не простили — тренировка под руководством князя это, во-первых, само по себе честь. Во-вторых, я наследник Демидовых, и отказаться от моего предложения все равно что расписаться в собственной никчемности перед будущим князем. Я ведь обязательно запомню слабодушных и впоследствии могу не дать возможности возвыситься или назначить на какие-то позорные работы. А то и вовсе изгнать из Уральского княжества.

О том, что наследовать будут не внуки Руслана Александровича, а его правнуки, никто из заинтересованных лиц, само собой, не распространялся. Я тем более не видел повода делиться этими сведениями.

— Что ж, вижу, вы не готовы отступить, — усмехнулся я. — Благодарю, господа, за то, что намерены продемонстрировать мне крепость своего боевого духа. А теперь разбирайте блокираторы, и мы начнем разминку.

Следующий час показал, что среди бояричей действительно не нашлось слабаков. Даже с отключенным даром парни работали на совесть и ни в чем от меня не отставали. Что еще раз наглядно показало мне разницу между благородными родами на периферии и в столице.

Попробуй найди в Москве аристократа, который всерьез поддерживает себя в форме! Там в ходу совсем иное оружие — деньги, власть, интриги. На крепость кулака, способного поставить в споре точку в зубах оппонента, никто не рассчитывает. А вот в остальном Русском царстве ситуация кардинально отличается.

— Переходим к поединкам, — объявил я, когда последний боярич завершил полосу препятствий. — Предлагаю тянуть жребий, кто станет первым моим противником. Господин Афанасьев, прошу, бросьте номера и предоставьте бояричам право выбрать себе один.

Слуга Демидовых низко поклонился и тут же начеркал на небольших бумажках порядковые номера. Сунув их в кожаный кулек, мужчина прошелся вдоль ряда бояричей, назначая каждому его очередность.

— Прошу, — указал я на середину полигона своему первому противнику.

Разумеется, у них не было никаких шансов против меня. Единственный способ со мной справиться — накинуться всей толпой, но и тогда «Оракул» бы пришел мне на помощь, позволив раскидать всех соперников.

Но сегодня, как и на всех последних тренировках, я старался не прибегать к помощи искусственного интеллекта. Собственный мозг тоже нужно постоянно тренировать, иначе начнется неизбежная деградация. А этого я допускать не собирался.

— Господа, — обратился я к бояричам, когда закончил валять последнего соперника по земле, — вы меня порадовали. Я вижу, что вы и сами понимаете, какие сильные и слабые стороны имеете. И, несомненно, со своими наставниками продолжите совершенствовать свои тела и навыки. А теперь предлагаю перейти к бою в полный контакт.

Когда я сбросил браслеты с запястий, у бояричей просто не осталось шансов. Даже не закрываясь куполом, держа только покров вокруг собственного тела, я не подпускал к себе противников.

Мне требовалось тренировать глубокий транс, и этим я занимался на полигоне, раскатывая одного за другим боярских детей. Впрочем, нельзя сказать, что им ничего не удавалось. Пару неприятных для меня техник я все же увидел.

Но они не стали для меня сюрпризом, так что, стоило последнему сопернику оказаться на земле, я еще раз собрал всех в строй и обратился к выложившимся на полную бояричам с речью:

— Господа, я благодарю вас за сегодняшнюю тренировку, — сказал я. — И прошу передать главам ваших родов, что князь Красноярский оценил вашу подготовку положительно. Прошу также не забывать о тренировках без моего пригляда. У Уральского княжества в вашем лице огромный потенциал, и мне было бы больно узнать, что он растрачивается впустую. Сегодня у вас не получилось победить меня, но впереди у вас много времени, чтобы повысить свое мастерство. И я желаю вам успехов на этом поприще. Надеюсь, для вас сегодняшний день был полезен. Благодарю за тренировку.

И я поклонился им всем сразу, отдавая дань уважения достойным сынам Уральского княжества.

Хотелось бы мне сказать, что на моей земле ситуация такая же, однако, увы, Красноярск не мог похвастаться такой подготовкой боярских детей. Хотя, к примеру, те же Ефремовы в Амурском княжестве держали руку на пульсе и тренировки с учениями в боевой обстановке проводили регулярно.

Так что и мне следует перенимать лучший опыт и внедрять его на своей территории. Роботы — это прекрасно, но и живые люди тоже должны уметь себя защитить.

А пока меня ждал цех, где я начну собирать своих первых искусственных людей.

Глава 4

В цеху меня уже ожидало все необходимое для начала работы. Включая полное отсутствие подключенных к внешним источникам камер и персонала. Только я и «Оракул» будем знать, что конкретно происходит в огромном помещении, заставленном лабораторным оборудованием.

Скинув пиджак на кресло, я расстегнул ремешок часов и убрал их на стол. Летевший за мной полный кофейник опустился рядом, к нему прибавилась и пустующая пока что чашка. Воспользовавшись даром, я ее заполнил и, вооружившись посудой уже с помощью рук, направился к разложенным в противоположном углу частям робота «Роя».

В чем вообще принципиально отличались будущие искусственные люди от живых доспехов? «Армтек» собирала своих киборгов, не оставляя свободного пространства внутри. Таким образом получался крайне тяжелый боец, который был вынужден тратить немало энергии только ради того, чтобы ходить. Да, благодаря встроенной магической технике этими потерями можно было пренебречь, однако возникала дополнительная проблема избыточного тепла.

В то же время наши доспехи были, по сути, пусты. Что в обычного робота, что в «Стража» можно с легкостью одеться. Такой подход мне нравился гораздо больше — и экономичнее, и броню можно свернуть буквально в чемодан, как я уже неоднократно поступал. Но здесь имелась иная загвоздка, а именно функциональность. Пока «Рой» управляет живым доспехом, у него огромный выбор опций вооружения и защит. А у робота, который обязан соответствовать живому человеку, пистолет из бедра выезжать не должен.

При создании искусственных людей мне требовалось создать столь же крепкого, но не тяжелого робота. При этом правильно продумать вооружение, встроить защиту, которая прикроет внешний человеческий покров. И уже после того, как будет полностью собран механический костяк, натягивать на него искусственную кожу со всеми прочими человеческими чертами вроде линз, имитирующих реальные глаза.

Благодаря батарее, которую мы со Святославом Святославовичем продолжали дорабатывать, энергии у моих новых изобретений будет в избытке. И никакой необходимости избавлять от лишнего тепла, которое генерировали киборги. Но проблема с функциональностью пока еще оставалась.

— «Оракул», разверни чертеж, — велел я, потягивая кофе из чашки.

Конечно, броня у нас выходила очень крепкая по меркам армейского вооружения. Однако против опытного мага она не спасет — все-таки дары дают слишком большие силы, чтобы простые, в общем-то, плитки справлялись с таким воздействием. Даже «Рой» не может на сто процентов гарантировать, что успеет активировать встроенную блокировку дара.

Тем временем искусственный интеллект развернул передо мной виртуальные окна с чертежами будущего робота. Каждая деталь — в отдельном окне со всеми нужными мне характеристиками. К счастью, благодаря тому, что мы адаптировали уже готовые живые доспехи под новую форму, часть деталей даже не требовала переделки. Однако — только часть.

— Хорошо, начнем с самого простого, — принял решение я, усилием воли смахивая лишние окна.

В воздухе осталось висеть только изображение будущего позвоночника. Технически в нем располагалась часть блока «Роя». И так как именно эта часть у нас была полностью готова и отработана, особых проблем в его изготовлении я не видел.

Делать что-либо руками сейчас мне не требовалось. Собственно, большая часть оборудования останется так и не использованной. Вполне хватит силовых полей, чтобы собрать прототип.

В воздух взлетели блоки «Роя», вытягиваясь в струнку. За ними я подхватил заготовки под позвоночник. Изначально это были две части доспеха, располагающиеся на спине брони и содержащие в себе систему сервоприводов, отвечающих за переносимый вес.

Соединив две части так, чтобы внутри оказался на этот раз только «Рой», я приступил к работе над ребрами. Их пришлось нарезать из грудных пластин, при этом ориентировался я на предоставленные «Оракулом» данные — будущий робот будет иметь среднюю комплекцию Кремлевского гвардейца, куда маленьких по определению не брали. И грудная клетка получится соответствующего размера.

Необходимости водить руками у меня не было, так что у меня в ладонях покоилась только чашка с кофе, к которой я прикладывался в перерывах между этапами работы. Это тоже было частью тренировки дара, бросать их я был не намерен, а здесь требовалась ювелирная работа.

В итоге за полтора часа я собрал туловище, упаковав за бронированным корпусом батарею и оставшиеся детали «Роя». Можно было поступить, как в случае с живой броней, посадив его в шлем, но я решил, что надежнее будет воспользоваться статистикой. Корпус наших роботов пробивали куда реже, чем голову, как это ни парадоксально.

Оставив чашку висеть на невидимом силовом поле, я усилием воли приблизил парящее в воздухе туловище и внимательно его ощупал с помощью дара. Параллельно «Оракул» снимал показания, демонстрируя мне, где я ошибся и теперь имеются недопустимые щели.

Ничего удивительного в том, что результат вышел не идеальным. Такой практики у меня пока что еще не было. А ведь приходилось не только смотреть в виртуальное окно, где «Оракул» показывал мне параметры каждой детали, но и самому просчитывать воздействие дара, чтобы воплотить указанные искусственным интеллектом значения в реальности.

Я мог бы легко мять броню, как мне вздумается, мог резать ее на куски, однако нынешнее занятие требовало филигранной точности. Полагаю, у какого-нибудь целителя вообще бы проблемы не возникло с воздействием на таком уровне. Но я сейчас не соответствовал целителю.

— Первый блин комом, — кивнул я, наполняя чашку новой порцией напитка из кофейника.

Усилие воли, и все части будущего робота разлетаются в воздухе, зависая на расстоянии десяти сантиметров одна от другой. На своем месте остались только части «Роя». Сделав глоток кофе, я приступил к работе заново.

К обеду мне пришлось остановиться. Не следовало запираться в лаборатории на круглые сутки. Привыкнув пользоваться в основном расчетами «Оракула», я серьезно отстал от тех показателей, которых достиг ранее. И теперь подобные тонкие манипуляции, которые я просчитывал самостоятельно, всерьез напрягали мозги.

Тревожный звоночек, но я знал о том, что ситуация возможна, и правильно среагировал, не дав ей перерасти в деградацию. Кто бы что ни говорил, а все костыли, которые придумало человечество, не только облегчают жизнь, но и снижают то количество нейронных связей, что могло бы потенциально развиться у человека.

В моем прошлом мире с этим никаких проблем не было. Ты в любой момент мог подключиться к нужному ресурсу и получить знания, потренировать главный орган и не терять хватку. Здесь о подобном приходилось только мечтать.

Впрочем, можно было бы запустить собственный аналогичный проект. Но перевешивать его на «Оракула» не требовалось. У меня в Иннополисе толпа студентов, которым и самим бы не помешал подобный ресурс. Так что стоит поставить им задачу, а заодно и грант небольшой на ее решение выделить. Будет маленькая материальная помощь для студентов Иннополиса.

Профессура-то у меня занята поголовно, работает и учит. А вот их ученики имеют массу свободного времени. И, судя по сводкам из моего наукограда, обладают излишком энергии, которую сливают на какие-то сумасшедшие проекты, вкладываться в которые никто не станет, и качественного роста своим создателям они не принесут.

К примеру, пепельницы, которые сами ползают по полу и собирают оброненный курильщиком пепел. С одной стороны, и бесполезным такое изобретение не назовешь, с другой — кроме непосредственно самого пепла данная машина ничего не уберет — она любой иной мусор просто игнорирует. Да и потом, люди, которые курят у себя дома, не станут сорить на пол — некультурно. А с учетом разнообразия роботов-пылесосов на рынке, которые и пепел, и грязь, и пыль уберут без проблем, для кого это изобретение предназначено?

Шагая по выложенной камнем дорожке, я набросал детали проекта в виртуальном окне. До особняка Демидовых нужно было проехать минут десять, так что вышел из цеха я с запасом по времени. Опаздывать на семейный обед я не собирался, это проявление дурного тона.

Благородный человек всегда должен быть пунктуален, ведь и это входит в понятие «держать слово». Если сказал, что будешь на обеде — будь, как штык. Или откажись сразу, не заставляя себя ждать.

— Все в порядке, князь? — заметив мой сосредоточенный вид, спросил дежурящий у предоставленного мне Демидовыми внедорожника охранник.

— Да, Никита, — кивнул я, садясь в открытую подчиненным дверь, — едем в резиденцию Руслана Александровича.

Машина тронулась с места, а я откинулся на спинку кресла, продолжая формировать будущий конкурс для студентов Иннополиса. Мелькнула мысль сделать его более широким, разыграв таким образом билеты на обучение в вузах моего города, но я ее отложил на потом. Сначала обкатаем на своих людях, устранив все шероховатости, которые обязательно возникнут в процессе отладки, затем уже будем масштабировать инициативу на все Русское царство.

Самому мне некогда заниматься подобными вещами. Зато все такие мелочи могут помочь другим заработать не только деньги, но и славу. Сложно оценить, например, насколько важна пружина в тостере, которая выбрасывает поджаренный хлеб. Однако это так ровно до того момента, пока она не сломается и ты не почувствуешь разницу на практике.

У меня обратная ситуация — многое из того, что было мне доступно в моем мире, здесь просто никогда не существовало. И никто, кроме меня, не понимает, насколько можно облегчить себе жизнь введением не столько жизненно важных, сколько просто комфортных вещей.

Так что список того, что для меня в конечном счете сделают студенты по всему Русскому царству, будет обширным. Что еще не маловажно — кто бы ни выигрывал такие конкурсы и ни получал гранты, главное, что все будет проходить под эгидой рода Романовых, что принесет свои дивиденды не только мне лично в виде комфорта, но и всей семье.

Да, можно было и самому потратить на это время. Однако я уже вырос из того, чтобы самому бегать по поручениям. И нужно делегировать задачи, иначе я так и не смогу вырваться из этого порочного круга. Я ведь не просто так растерял свои навыки — я занимался важными делами княжества. Можно ли от них отказаться? Нет, но улучшить условия, высвобождая дополнительное время для себя, я просто обязан.

И сегодняшняя сборка нового робота это доказала. В том же сентябре, когда я впервые ступил на порог Царского Государственного Университета, для меня бы не стало проблемой исполнить все указания «Оракула» с абсолютной точностью. Но навалилось княжество, затем я перекинул на себя еще и заботы Виктории, и в итоге пришлось отказаться от тренировок.

За окном поплыли городские улицы — мы покинули промышленную зону, и я отвлекся от размышлений, рассматривая гуляющих людей и вывески магазинов. Это помогло слегка прочистить мозги, так что к резиденции князя Демидова я подъезжал уже немного отдохнувшим.

Неприятное ощущение, что я себя непозволительно запустил, отошло на второй план.

Слуга Демидовых открыл мне дверь, и я выбрался из машины. Пройдя на крыльцо, где меня уже ждали люди князя Уральского, я кивнул им и, быстро поднявшись к себе, занялся приведением себя в порядок.

«Оракул» закончил подсчет моих показателей и вывел неутешительные результаты. За тот срок, что я не занимался поддержанием своей формы, я скатился к пограничным значениям своего ранга. Для кого-то другого это были бы незначительные потери, но я прекрасно осознавал реальное положение дел.

Нужно больше тренировок.

Слуги подготовили мне новый костюм, в который я и переоделся после душа. Надев обязательные в моем положении украшения, я спустился вниз, и на этот раз слуга привел меня не в малую семейную столовую, а в тот громадный зал, где Руслан Александрович проводил встречи со своими боярами.

Семейство Демидовых еще не показалось, а вот их вассалы уже заполнили зал и, разбившись на группы по интересам, ожидали появления своего князя. Мое появление не осталось незамеченным. Взгляды бояр Урала прошлись по мне, и начались первые поклоны.

Я ведь все еще наследник рода Демидовых, так что мое положение не изменилось. И приветствовали меня соответствующе этому статусу. Хотя и видел, что тот же Медведев смотрит на меня безо всякой радости, но и сказать мне что-либо он не планировал.

Первым вопреки сложившейся традиции ко мне двинулся не Святослав Андреевич Волков, а глава рода Алексеевых. Тех самых, чей сын взял в законные супруги Анастасию Кирилловну.

— Добрый день, Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне он.

— Здравствуйте, Георгий Семенович, — слегка наклонив голову, ответил я. — Рад видеть вас в добром здравии. Как семья, как дети?

Боярин изобразил вежливую улыбку на лице, но продержал ее не больше секунды. Георгий Семенович явно был не настроен на светские беседы.

— Все в порядке, благодарю, Дмитрий Алексеевич, — ответил он. — Я бы хотел лично засвидетельствовать вам, что род Алексеевых не имеет никаких претензий к вам за то, что вы отказали Максиму Георгиевичу Алексееву-Медному объясниться в тот роковой вечер.

Я легко кивнул.

— Рад это слышать, Георгий Семенович, — произнес я.

В этот момент раскрылись двери, впуская княжескую чету. На этот раз Ольги Кирилловны с ними не было, наверняка сестра опять сидит на занятиях, постигая науки этикета, или чему там решила ее поучить Мария Евгеньевна.

Бояре кланялись, пока Руслан Александрович бодрым шагом двигался через зал, держа супругу под руку. Бабушка на обед вышла в шикарном платье, подчеркнутом драгоценным гарнитуром. Одного этого было бы достаточно для того, чтобы показать — обед будет не простым.

— Прошу, господа, садитесь, — заговорил князь Демидов, заняв свое место. — Сегодня у меня будет для вас очень важное для нашего княжества объявление. Но прежде чем мы начнем, насладимся обедом. Говорить будем после того, как перейдем на кофе.

Никто спорить не стал, бояре одобрительно покачали головами. Хотя, разумеется, Руслан Александрович даже в случае возражений своего решения бы не изменил. Дед был строг ко всем вокруг, к этому привыкли, а потому уже и не задумывались о том, чтобы выказывать неодобрение.

Я сидел по правую руку от князя Демидова и наслаждался едой. В цехе я потратил весь свой магический резерв несколько раз подряд, но зверского чувства голода это у меня не вызвало. Так что насыщался я крайне неспешно, позволяя себе смаковать особенно удавшиеся поварам блюда.

Как и велел Руслан Александрович, разговоров за столом не звучало. Хотя бояре и переглядывались между собой, однако рот раскрывали только для того, чтобы положить туда очередной кусок пищи или влить напиток. В отличие от самого князя Демидова, кстати говоря, большинство предпочитало легкий алкоголь.

И эта мысль заставила меня мысленно хмыкнуть. Дед хоть и держит княжество в ежовых рукавицах, однако о подданных проявляет заботу. Как было бы, например, если бы государь перестал потреблять алкоголь? В Кремле бы никто не то что подать, пронести выпивку не осмелился. А Руслан Александрович сам перешел на здоровый образ жизни, но другим позволял делать собственный выбор.

А как ко мне отнесутся в Речи Посполитой? Нужно будет освежить в памяти правила поведения при польском дворе. В конце концов, настроить людей к себе положительно можно, не только вкладывая в них огромные деньги. Такой маленький жест, как бокал любимого вина, поданный гостю, тоже может оказать благоприятный эффект.

Наконец, слуги унесли тарелки и расставили перед всеми чай и кофе. Руслан Александрович медленно поднялся со своего трона и, оглядев людей, раскрыл рот, чтобы начать говорить, но внезапно его прервало жужжание телефонов.

— Что там? — недовольно спросил князь Демидов, обернувшись ко мне.

Я ответил, даже не взглянув на свой аппарат, искусственный интеллект уже вывел мне сообщение перед глазами.

— Герберт фон Бисмарк убит. Кайзер подписал отречение, — произнес я. — На трон восходит герцог Рейсс.

Отец запертого в казематах Кремля Кристофа, ключника. И, похоже, теперь наследника Германского рейха.

Глава 5

Молчание установилось в зале буквально на несколько секунд. Я видел, как с безумной скоростью движутся глаза Руслана Александровича. Князь Демидов просчитывал ситуацию, прежде чем заговорить, а его бояре переглядывались между собой, не смея нарушить тишину вперед своего господина.

Однако в этих гляделках, что устроили бояре Урала, имелся свой молчаливый разговор. Своеобразная телепатия, когда все понимающие взрослые люди по одной только мимике передают друг другу сообщения.

— Это меняет многие расклады, — заговорил Руслан Александрович, нарушая устоявшуюся тишину.

И он был совершенно прав. Падение династии Бисмарков могло вылиться в несколько путей дальнейшего развития событий.

Первое — распад Германского рейха. Что говорить, немцы объединились в одно государство относительно недавно. Нет, и раньше попытки были, но тогда это были союзы равных, которые ставили над собой номинального главу или же и вовсе правили неким советом.

Однако как монолитная страна, объединенная общими законами, под единым монархом, Германский рейх насчитывал просто смехотворное количество лет по меркам остальных европейских государств. И откат к привычной немцам форме правления был не таким уж и диким вариантом. Германия могла распасться без каких-либо серьезных проблем.

Второе — становление новой династии. В этом случае новый кайзер будет тратить время и силы на то, чтобы подчинить старых аристократов, сторонников Бисмарков. Ведь то, что Вильгельм отказался от трона, еще не значит, что его вассалы, обеспечивающие выполнение указов монарха, откажутся от собственных притязаний на трон. Значит, их придется уговаривать, выстраивая новую иерархию власти.

Отсюда же проистекает и третий вариант. Гражданская война. Если Бисмарки больше не имеют права на престол, это не значит, что у других родов не хватит на это сил и влияния. Герцог Рейсс, в конце концов, не единственный герцог. И даже между собой они могут не договориться, развязав войну на уничтожение.

Князь Демидов покачал головой, словно отбрасывая все посторонние мысли. Хотя я прекрасно знал, что уж кому-кому, а Руслану Александровичу гораздо легче разобраться во всех имеющихся раскладах, чем мне. Демидовы без всякого искусственного интеллекта раскинули свои сети. И информацией дед обладал куда более широкой, чем мой «Оракул» — он-то не был ограничен в своих связях.

— Как бы там ни было, — заговорил Руслан Александрович, — сейчас это не тот вопрос, который бы я хотел обсудить. Настала пора озвучить нашу договоренность с великим князем Невским. Его наследник, Георгий Емельянович, заключит помолвку с княжной Ольгой Кирилловной, моей второй внучкой.

Секунда тишины, и бояре одобрительно загудели. Переживания о смене династии в Германском рейхе были отложены на потом. Здесь и сейчас род Демидовых заявил, что укрепляет свои позиции, получая на свою сторону куратора Царской Службы Безопасности. Никто не обманывался тем, что мужем княжны станет Георгий Емельянович, решать-то в семье наследника все равно будет глава рода.

— В связи с этим, — продолжил Руслан Александрович, дав боярам несколько секунд на то, чтобы усвоить информацию, — я готов выслушать ваши идеи по развитию нашего княжества. Не мне вам рассказывать, какие политические последствия порождает такой союз. И каждый из вас прекрасно осведомлен о своем направлении в княжестве Уральском. Так что подумайте, как усилить наши позиции именно в вашей сфере, чтобы я позднее выстроил свою политику в соответствии с нашими интересами.

Это все звучало так демократично, что я почти улыбнулся. Со стороны могло показаться, что дед спрашивает, чем он может помочь своим боярам. А на деле ставил задачу подчиненным, которые находятся в полной зависимости от него. И даже завуалированная угроза прозвучала — если ты не справишься, ничего и не получишь.

— На этом мы вас покидаем, — склонил голову, прощаясь со всеми сразу, Руслан Александрович. — Жду ваших идей не позднее послезавтрашнего завтрака.

Оставаться я, разумеется, не стал. Князь Демидов не зря сказал «мы вас покидаем». Я ведь наследник, а следовательно, должен подчиняться приказам главы рода.

— Мария, займись девочками, — распорядился Руслан Александрович, едва мы оказались вне стен столовой.

— Хорошо, — ответила бабушка, чуть склонив голову.

А мы с дедом поднялись в его кабинет, где князь Демидов плеснул себе сока и, рухнув в кресло, воззрился на меня так, что было ясно — дед полностью погрузился в собственные размышления.

Я же подумал о том, что Людвиг, несмотря на все обещания, свое слово так и не сдержал. Мне тоже никто не позвонил с тех пор, как я набрал номер. Уж не избавились ли ключники от своего надзирателя?

Ведь теперь, когда Кристоф — настоящий принц Германского рейха, выходит, что общество Януса Двуликого уже начало движение к захвату власти в Старом Свете. И кто из европейских монархов станет следующим после Вильгельма фон Бисмарка?

— Итак, Дима, — залпом осушив бокал с соком, заговорил Руслан Александрович. — Как твои успехи? От меня что-нибудь еще потребуется?

— Нет, — качнул я головой. — Пока что я только начал, и работа продлится еще какое-то время. Но я справлюсь.

Князь Демидов улыбнулся, не скрывая своей гордости. Без всяких слов было ясно, о чем он думает. Вот она кровь Демидовых!

— Я в тебя всегда верил, Дима, — заметил он. — Тогда я не стану тебя задерживать. Возможно, мое присутствие потребуется в Москве, полагаю, государь захочет обсудить смену династии Германского рейха с членами тайного совета. Так что если тебе что-то потребуется в мое отсутствие — командуй.

— Благодарю, князь, — поклонился я.

Покинув кабинет Руслана Александровича, я направился обратно в цех, где продолжил работу над своим даром и будущим первым искусственным человеком. А уже вечером, вернувшись в резиденцию для семейного ужина, узнал, что дед был совершенно прав.

Михаил II в срочном порядке созывал членов тайного совета.

* * *

Москва, Кремль, совещательная комната .

Государь досмотрел запись боя, в котором погиб Герберт фон Бисмарк. Царь выключил экран и еще несколько секунд смотрел на него. Брови правителя сошлись, на лбу показалась складка, выдающая глубокую задумчивость монарха.

Присутствующие в помещении куратор Царской Службы Безопасности, министр иностранных дел и члены тайного совета сохраняли молчание. Лишь сидящий за отдельным столом цесаревич продолжал свое занятие — листал документы по столице, занимаясь губернаторскими обязанностями.

— Итак, мой наследник оказался прав, — заговорил после долгой паузы Михаил II. — Пережив унизительный и крайне болезненный плен, Герберт фон Бисмарк стал психически нестабилен и при первой же реальной угрозе здоровью окончательно сошел с ума.

Емельян Сергеевич чуть пошевелился в своем кресле, и государь, бросив на него взгляд, кивнул, дозволяя говорить.

— Наши люди докладывают, что с тех пор, как «Армтек» договорился с кайзером о своем присутствии в Германском рейхе, поведение его высочества Герберта резко изменилось, — сообщил великий князь. — Его безумие начало прогрессировать, принц перестал сдерживать свои гневные порывы. Я передавал эти сведения специалистам, естественно, не раскрывая, кто на самом деле является пациентом.

Невский замолчал, и царь повел рукой:

— И что же они сказали? — задал он вопрос, которого куратор ЦСБ ожидал.

— В окружении Герберта явно появился некий триггер, который постепенно, но постоянно воздействовал на сознание принца, — ответил Емельян Сергеевич. — Мы пока не знаем, был ли это конкретный человек или некое обстоятельство, однако факт остается фактом — после того, как Кристоф от лица корпорации «Армтек» заключил соглашение с Бисмарками, Герберт постоянно находился в состоянии повышенного стресса.

Министр иностранных дел закивал.

— Мои люди утверждают то же самое, государь. Судя по полученной ими информации, его высочество несколько раз испытывал настоящие панические атаки, — сообщил он, глядя на Михаила II.

Царь покачал головой.

— Получается, что Рейссы не просто захватили власть, но целенаправленно сводили с ума его высочество, — подвел итог он. — Игорь Михайлович?

Цесаревич отвлекся от своего занятия, оглядел собравшихся. Со стороны могло бы показаться, что он даже не слушал, о чем идет речь. Но это было не так, и стоило наследнику престола раскрыть рот, в этом убедились все присутствующие:

— Как я уже докладывал, государь, Герберт фон Бисмарк при каждой нашей встрече вел себя неадекватно. Было очевидно, что он с трудом сдерживается от того, чтобы устроить истерику, — произнес Игорь Михайлович. — С учетом того, что дар в некоторой степени защищает психику человека самим своим наличием, случаи, когда такое случалось, действительно имели место в истории.

Цесаревич взял короткую паузу, чтобы отпить из чашки, стоящей на столе, после чего продолжил:

— Учитывая создание такой продвинутой установки, как «Мойра», — сказал он, — я склонен предполагать наличие какого-то другого оружия. Возможно, артефакта, с помощью которого ключники сводили Герберта с ума. Подобная скорость, с которой его высочество превратился из сильного и умного принца в безвольную куклу, пытающуюся сбежать с поля боя, говорит о том, что психика Герберта была намеренно уничтожена.

Емельян Сергеевич вскинул бровь. Если такое оружие существует, бороться с его применением входило именно в обязанности куратора Царской Службы Безопасности. Так что интерес великого князя был неподдельным.

— Судя по тем отчетам, что мы получили от князя Красноярского, — продолжил речь цесаревич, — «Мойра» изначально не была оружием. Если говорить очень грубо, то установка ключников позволяла передавать энергию на огромные расстояния. Уже потом общество Януса Двуликого решилось использовать его для того, чтобы сбивать самолеты Русского царства.

Присутствующие слушали внимательно, тем более что Игорь Михайлович действительно сильно упрощал для понимания сложные вещи. Умение говорить просто и кратко о чем-то сложном уже не раз отмечали все, кто общался с наследником. И это было занесено в список его положительных качеств.

— Теория магии, которую мы используем, — заговорил государь, — может объяснить нам принципы работы «Мойры». Но допускает ли она создание оружия, которое может свести с ума принца? Покров правителя и его семьи очень сложно преодолеть, это не захолустный барон, у которого из подданных только жена и пара свиней.

Холодная усмешка скользнула по губам князя Демидова. Сидящий рядом с ним князь Романов бросил на него взгляд, но смолчал. Они оба уже знали ответ на этот вопрос Михаила II, ведь сами успели проконсультироваться у Дмитрия Алексеевича. Который выступал одним из создателей и главных идеологов магической системы цесаревича.

— Я не смогу его создать, — признался Игорь Михайлович. — Но это не значит, что его создать нельзя в принципе. Нужно понимать, что ключники научились производить настолько тонкое воздействие, что оно неуловимо. Именно поэтому никто до самого последнего момента не мог понять, как были уничтожены самолеты Невских и нашего посольства в Риме. «Мойра» не оставляла следов и без допроса Кристофа Рейсса мы бы никогда о ней не узнали.

Михаил II покачал головой.

— Можем ли мы что-то этому противопоставить?

— Я уже связался с лучшими умами Русского царства, государь, — склонил голову цесаревич. — Если такая защита и возможна, мы ее разработаем.

Сомневаться в его словах ни у кого не было причин. Все и так прекрасно знали, над какими проектами работает наследник престола. Одно его участие в создании наномашин фонда «Сибирское здоровье» чего стоит!

— Хорошо, — кивнул Михаил II, и цесаревич вернулся к своему прошлому занятию. — А теперь перейдем к главному вопросу: как на случившееся реагировать Русскому царству? Я склонен не признавать новую династию на престоле Германского рейха. До тех пор, пока к нам не будут направлены официальные послы от рода Рейссов как правителей. Вопросы, предложения?

— В Германском рейхе сейчас начнется бурление высшего света, — заговорил Емельян Сергеевич, — я предлагаю усилить нашу агентурную сеть. Несомненно, Рейссы поддержат как организацию ключников, так и любые притязания против Русского царства. Кайзер Вильгельм фактически подарил нам Польшу? Значит, Рейссы постараются отобрать ее. Нам нужно быть готовыми, и я прошу выделить средства и силы на это.

Государь кивнул.

— Я тебя услышал, великий князь, — сказал он, после чего повернулся к министру иностранных дел. — Что говорят при других дворах?

Андрей Сергеевич чуть кашлянул, прочищая горло, после чего раскрыл лежащую на столе перед ним папку. Однако на лежащие в ней бумаги он даже не взглянул, обращаясь только к собственной памяти.

— Нам удалось собрать немало подтверждений того, что смена династии случилась очень вовремя, — заговорил он. — Ближайшие соседи Германского рейха уже готовят официальные указы о признании имеющихся на их территории родственников любых ранее правивших Германией родов. В ход пошли даже такие старые и древние связи, что на право воцариться в Берлине теперь претендует практически весь высший свет Европы.

— Получается, что только мы отказались от нападения на Германский рейх, — заметил царь, поглядывая чуть в сторону. — Что ж, это будет даже забавно. Если сейчас Рейссы показали, что могут себе позволить сменить одну династию, то не воспользоваться их собственным примером будет попросту глупо.

— У Рейссов хватает союзников за пределами Германского рейха, — напомнил Андрей Сергеевич, перелистывая документы перед собой. — Однако все они — не правители, в лучшем случае средней руки аристократы, которые не могут оказать хоть сколько-то серьезного сопротивления. Разумеется, что я озвучиваю только официальную информацию, как поведут себя ключники, состоящие в союзе с Кристофом Рейссом, мне неведомо.

Емельян Сергеевич повернулся к министру.

— Полагаете, Андрей Сергеевич, тот факт, что ключники работали с графом Тюрингии, не означает, что они станут помогать его роду?

Министр покачал головой.

— Я опираюсь на факты, великий князь, — произнес он. — А они утверждают, что Кристоф Рейсс хоть и является сыном герцога, но, во-первых, не единственный претендент на наследство, во-вторых, род Рейссов никаких выгод от действий ключников до сего момента не получал.

Государь молча слушал их, не спеша вмешиваться в разговор. Внимали и все остальные присутствующие.

Емельян Сергеевич хмыкнул, после чего повернулся к царю.

— Государь, если Андрей Сергеевич прав, и ключники не имеют отношения к захвату власти в Германском рейхе, полагаю, Русскому царству следует предложить роду фон Бисмарк политическое убежище на нашей земле, — произнес великий князь.

— Вот как? — вскинул бровь Михаил II. — В чем же наша выгода, по-твоему?

— Во-первых, мы продемонстрируем миру свою добрую волю, — ответил за великого князя министр иностранных дел. — Род кайзера может и не быть правителями, но отношение к нему не меняется, и мы не оставляем союзников в беде. Во-вторых, если ключники не поддержат Рейссов на троне Германского рейха, европейские соседи сами сметут узурпатора. И вот тогда Русское царство выступит с предложением вернуть законного правителя на трон Германского рейха. Законный правитель при этом будет очень сильно обязан нам.

Михаил II усмехнулся, после чего повернулся к цесаревичу.

— Игорь Михайлович? — обратился он к наследнику престола.

— Полагаю, нам стоит повторить допрос Кристофа Рейсса, государь, — ответил цесаревич. — Нам он ничего не рассказывал о том, что его род контактирует с ключниками напрямую. Но и доказательств обратного у нас пока что нет.

Государь кивнул.

— Алексей Александрович, передайте Дмитрию Алексеевичу, что я его жду, — объявил свою волю Михаил II. — Он уже проводил допрос Кристофа Рейсса, и я хочу, чтобы князь Романов повторил его.

Глава 6

Уральское княжество, резиденция наследника. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

— …вот так, Дмитрий, — закончил речь Алексей Александрович. — Что скажешь?

Поначалу, когда отец только объявил о желании государя, я едва не рассмеялся. Для меня никакой интриги в том, почему для фактической казни нового наследника Германского рейха избран именно Романов, не было.

Кто победил в поединке на переговорах? Князь Романов. Кто провел прилюдный допрос графа Тюрингии, одним этим фактом нанеся роду Рейссов серьезный репутационный удар? Князь Романов. Кто заставил Кристофа рассказать о своем участии в заговоре против текущей династии Бисмарков? Князь Романов.

Так что оставалось только поставить в этой истории точку. Чтобы на вопрос, кто же убил принца Германского рейха, ответ был тем же — князь Романов. В таком случае со своей стороны царь всегда сможет сказать, что никакого отношения не имеет к случившемуся.

Зачем так поступать? Для того, чтобы все Русское царство видело, Михаил II замазал Романовых кровью, и теперь клан бывших царей пляшет под дудку Милославских. Такой ход поможет нам избежать излишних проблем, ведь негативно к нам настроенные благородные семьи никуда не делись. И они будут рады узнать, что царь повязал нас по рукам и ногам.

Но это — для посторонних версия. На самом деле подоплека совсем иная.

Кроме Игоря Михайловича и меня самого вряд ли кто-то в Русском царстве вообще способен задавать ключникам правильные вопросы. Цесаревич прекрасно понимает систему магии, а я — техническую часть их разработок. И там, где мы легко найдем нужные слова, чтобы задать верный вопрос, кто-то не настолько подкованный даже не заметит самой подобной возможности. И таким образом практически закроет для Русского царства шанс узнать правду, ведь предполагается, что после второго допроса за такой короткий срок Кристоф Рейсс перестанет существовать как личность.

Царь не мог знать, что благодаря своей прошлой жизни в качестве сингуляра я сам могу регулировать, какие последствия ждут жертву моего допроса. В том числе и сделать так, чтобы допрашиваемый вообще не испытывал никаких негативных последствий. А значит, Михаил II завуалировано приказал мне превратить в овощ нового принца Германского рейха. То есть повторить с Рейссами то же самое, что они сотворили с Гербертом, только в куда более быстром варианте.

Сам тот факт, что Рейссы затеяли свою игру, похитив законного наследника и превратив его в безумца, конечно, тоже приятным не был. Именно поэтому кайзеру удалось собрать армию для вторжения в Тюрингию столь быстро — высшему обществу не понравилась идея о том, что кто-то может себе позволить нарушать правила игры и уходить от возмездия. Вот только смерть Герберта фон Бисмарка все эти старания перечеркнула.

О том, что кроме его высочества у Вильгельма фон Бисмарка нет иных подходящих кандидатур, знали вообще все. Собственно, как только побывавший в официальном изгнании и плену, на половину тронувшийся умом парень получил обратно титул наследника, стало ясно, что других претендентов у Вильгельма попросту нет. Если бы имелись альтернативы этому решению, кайзер бы ими воспользовался. А теперь получалось, что Вильгельм слишком стар, чтобы воспитать нового принца, а признание кого-то со стороны все равно обернулось бы обрывом династии, ведь к власти пришел бы уже чужой человек.

— Все очевидно, отец, — ответил я со вздохом. — Государь уже однажды ставил меня куратором Царской Службы Безопасности. Сейчас — еще один такой же момент. Это все часть одной и той же долгой игры, в результате которой я стану главным опричником.

Алексей Александрович ответил не сразу. Время уже было позднее, ему требовалось переварить информацию, и, разумеется, политические расклады он понимал не хуже меня.

— И заодно приложит все усилия для того, чтобы ты не мог покинуть территорию Русского царства, — произнес отец. — Если ты становишься кровавым палачом, который, раз за разом выезжая с территории нашей страны, убивает по члену правящего рода, а то и все их семейство, видеть тебя у себя в гостях монархи резко расхотят.

Да, как раз поэтому именно я должен стать тем, кто казнит Кристофа Рейсса. Репутация, которую намерен мне создать Михаил II, и так уже начала у меня образовываться — я неоднократно выходил в эфир по всей планете, демонстрируя, как уничтожаю собственных врагов. Так что лепить из меня пугало, при упоминании которого все правящие рода той же Европы начнут неблагородно стучать зубами и мочиться в тапки, гораздо легче.

Я ведь не Игорь Михайлович, мне не придется решать какие-то международные вопросы. Только находить виновных, карать и пресекать любые попытки навредить нашей стране. А для этого не нужно покидать ее территорию.

— Я вылечу утром, — ответил я. — У нас же нет возможности отказаться, насколько я понял?

Князь Казанский вновь тяжело вздохнул.

— Если ты скажешь, что не станешь этого делать, я откажусь от твоего имени, сын.

— Но тогда все наши достижения последнего года будут отменены, — продолжил я его мысль. — Вас с дедом, скорее всего, выдворят из членов тайного совета, затем лишат губернаторства. Мы потеряем все добытые позиции.

И за примером подобной немилости далеко ходить не надо. Михаил II походя уничтожил род Соколовых. Сперва выгнал их в опалу, затем подыграл Апраксину, чтобы тот безнаказанно убил князя Выборгского, после чего безропотно отдал немцам на заклание старшего сына Михаила Викторович.

Осталась, конечно, Анна Михайловна, но ее реальная способность что-то решить уже фактически нивелирована за счет великого князя Невского. Став женой Емельяна Сергеевича, княжна Выборгская окончательно утратит какие-либо шансы возродить свое семейство. Какие бы иллюзии на этот счет она ни строила.

— Хорошо, что ты это понимаешь, Дима, — с нескрываемым облегчением произнес отец.

— Не род для человека, а человек для рода, — усмехнулся я в ответ. — Так ты меня воспитывал, отец.

Он вздохнул и скомкано попрощался. Мне не нужно было подсматривать с помощью «Оракула», чтобы понимать — мои слова Алексея Александровича тронули.

Все же, несмотря на довольно жестко регламентируемое общение, когда проявлять истинные эмоции в беседах даже ближнего круга стараются по минимуму, такие прямые разговоры трогают сильнее. Потому что случаются крайне редко.

Я же, закончив разговор с князем Казанским, передал приказ прилетевшим со мной людям, чтобы они готовились к отлету в столицу. Заодно направил повеление в свою столичную резиденцию, чтобы не свалиться собственной прислуге, как снег на голову.

Безусловно, они в мое отсутствие не били баклуши и за порядком следили. Однако это не значило, что дом готов буквально тут же предоставить достойный моего положения комфорт. В большом особняке всегда хватает работы — тут отремонтировать, здесь постирать, там почистить. В общем, генеральная уборка будет окончена как раз к моему прибытию.

Вздохнув, я сменил выработавшие свой ресурс линзы и открыл шкатулку с новой парой. Уральское производство поставляло нам их в огромных количествах, и утаить такие объемы было просто физически нельзя. Так что местные бояре уже знали, что я использую свои разработки, к которым, кстати, приложил руку и Святослав Святославович Волков. Последний факт добавлял подданным деда повод для гордости — как же, наследник Демидовых пользуется наработками Урала!..

Вставив первой правую линзу, я тут же получил уведомление о входящем сообщении.

Людвиг: Здравствуй, Дмитрий. Получил твое обращение. Наслышан о твоих успехах и готов встретиться во Львове. Уверен, у тебя накопилось немало вопросов о моей деятельности и обществе ключников в целом. Буду ждать тебя в вашем городе. Если что-то изменится в твоих планах — сообщи на этот же номер, мне передадут. Людвиг.

Я еще несколько секунд смотрел на сообщение, прежде чем продолжить вставлять линзы. Справившись с этой задачей, я накинул на плечи пиджак и отправил приказ группе сопровождения, чтобы были готовы.

Да, на дворе стояла глубокая ночь. Но раз меня вызывают в столицу, времени на то, чтобы валяться в кровати, у меня нет. Придется серьезно ускоряться, чтобы собрать прототип искусственного человека.

Когда я вышел во двор своего особняка, охрана уже была готова. Облаченные в боевые доспехи солдаты Романовых с оружием наперевес ждали только меня.

— В цех, Никита, — велел я, прежде чем нырнуть внутрь машины.

— Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот, переводя рычаг коробки передач в новое положение.

Внедорожник лихо сорвался с места, и к нам тут же присоединились его близнецы. Это только статусный эскорт, а потому всего три автомобиля. Но это если смотреть со стороны. На случай реальных проблем и сами внедорожники были серьезно доработаны, превратившись в передвижные крепости, и их багажники были забиты «Стражами» — по десятку в каждом.

Да, возможно, я перестраховываюсь, но пусть лучше будет лишний груз в поездках, чем новый враг нанесет свой удар, а моя семья окажется безоружна. Сам-то я прекрасно представлял, как можно уничтожить даже мой кортеж.

Необходимость разработать план того, как убить самого себя, происходила из обычной предосторожности. Я далеко не единственный сильный одаренный на Земле, и у моих «коллег» по магической мощи вполне хватит возможностей, чтобы обойти «Оракул», вторгнувшись на территорию Русского царства, и устроить мне жаркую ночку.

Я пришел из куда более продвинутого мира, а потому прекрасно знал, какими способами можно избежать внимания моего искусственного интеллекта. И до того момента, пока я не опознал в «Мойре» проект Роберта Лонгсдейла, я был свято уверен, что на этой альтернативной для меня планете никто не сможет противостоять «Оракулу». Однако если ключники обладали одной разработкой сингуляров, они вполне могли иметь и другие.

К этим мыслям я возвращался уже не в первый раз с тех пор, как взглянул на «Мойру» в разобранном виде. Но без технической базы, которая и без того сейчас собирается в царских лабораториях, спешить с укреплением своей обороны на самом деле бессмысленно — реализовать полный потенциал искусственного интеллекта просто физически негде.

— Прибыли, Дмитрий Алексеевич, — объявил водитель, очень плавно сбавляя ход внедорожника. — С вами пойдут двое, двигатели глушить не станем. Ночь на улице, всякое может случиться.

Спорить я не стал, хотя для меня было очевидно, что если нападающий окажется настолько силен, что я решу сбежать с поля боя, это будет означать, что никакие автомобили не смогут меня спасти. Потому что это будет схватка с каким-нибудь очередным принцем. А как может бить принц, я увидел в Дрогичине на примере Игоря Михайловича — на триста километров от себя и без особого напряжения выжигая площади в сотни метров. Спастись от такой атаки на машине? Нереально.

Внутри цеха ничего не изменилось. Как и приказал Руслан Александрович, никто не смел даже приближаться к помещениям без моего на то разрешения. Так что я сразу же сделал себе кофе и, вооружившись чашкой, приступил к работе.

До того момента, как я сяду в самолет, в цехе должен уже стоять рабочий искусственный человек. И я этого добьюсь.

* * *

Я шагал по коридорам Кремля в сопровождении пары гвардейцев, уводящих меня все дальше на территорию, отведенную для обитания царского рода. Раньше я как-то здесь не бывал — зона побочных ветвей рода Милославских не представляла для меня интереса, а просто бесцельно шататься по сердцу страны мне бы никто не позволил даже в самом маленьком возрасте.

Отличалась обстановка от той, что была выставлена на всеобщее обозрение, как небо и земля. Даже государь не обставлял свое жилище настолько помпезно и пышно. Чем дальше я углублялся на территорию Милославских, тем сильнее крепло ощущение, что я не по жилым помещениям иду, а в музей попал.

Помимо этого вокруг хватало слуг в цветах правящего рода, которые почтительно кланялись, завидев меня. А ведь на часах только половина пятого утра! Количество же обслуживающего Милославских персонала, который уже был на ногах, превышало все мое представление о том, сколько человек требуется для нужд одной пусть и большой семьи.

— Прошу сюда, Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне гвардеец, и перед ним открылась часть стены.

Запрятанный ход, конечно, имелся на моей карте, составленной «Оракулом». И вел он напрямик в казематы опричников, однако раньше я им не пользовался. Причиной же, по которой меня повели другим путем, послужил визит самого государя в казематы его Службы Безопасности — все остальные ходы перекрыты гвардией.

Спустившись по широким каменным ступеням, я оказался в уже знакомом коридоре. Вдоль стен застыли гвардейцы Кремля в полном боевом облачении. «Бастионы», один из которых я подарил Ростиславу Владимировичу, были обновлены с применением наших технологий и даже внешне отличались от старой версии.

С учетом того, что конкретно эту модель мы не разрабатывали, выходило, что государь клепал отдельный вид доспехов в другом месте. Ничего крамольного я в этом не видел — у Михаила II немало подрядчиков, которые могли бы справиться с такой задачей.

А судя по тому, что мне показывал «Оракул», проведя анализ новых гвардейских доспехов, внутри новых «Бастионов» имелись части закупленных у нас роботов. Так что, можно сказать, государь предоставил кому-то из своих доверенных механиков наши запчасти и оригинальную броню гвардии.

Технически я мог бы возмутиться такому применению наших разработок, но, разумеется, делать этого не буду. Как покупатель, Михаил II обладал полным правом делать с нашими роботами все, что пожелает. И то, что царь именно так распорядился дорогостоящим оборудованием, будет на его совести.

Главное, что я вынес из этого анализа — новые «Бастионы» поддаются контролю со стороны моего искусственного интеллекта и к тому же сохранили за собой часть слабостей от оригинального доспеха. И позднее, возможно, стоит использовать это, чтобы выбить себе эксклюзивное право на производство брони для гвардии Кремля. Но только при случае, целенаправленно вешать на себя еще и обязательства по снабжению охраны царя я не собирался.

Сам государь уже находился в камере, где содержался Кристоф Рейсс. Вместе с Михаилом II внутри сидел и Игорь Михайлович. Чем, кстати, подтвердил мое мнение о том, что царь решит привлечь обоих сыновей к решению задачи, расколоть которую, кроме нас двоих, никто не сможет.

Я уже имел достаточно опыта в общении с учеными этой Земли, чтобы понимать — конкурентов у нас с цесаревичем просто нет. Единственные, кто мог бы бросить нам вызов, это ключники, да и то крайне сомнительно. Ведь тот же граф Тюрингии понятия не имел, как именно работает оборудование корпорации «Армтек», ему показывали только конечные результаты.

— Доброе утро, государь, цесаревич, — поклонился я, войдя в камеру.

Наряженный в смирительную рубашку и прикованный цепями к стене Кристоф Рейсс при виде меня дернулся, как от пощечины. Его взгляд был полон такой ненависти, что если бы ему не вкалывали транквилизаторы, я бы уже был вынужден защищаться.

А вот сам Михаил II с наследником престола спокойно попивали кофе за установленным прямо здесь столиком. И первым, как и положено моменту, со мной заговорил царь.

— Утро доброе, князь Романов, — с намеком на улыбку, государь приподнял уголки губ. — Рад видеть, что ты понимаешь всю ситуацию, и не стал отказываться от этого мероприятия.

Он жестом предложил мне занять свободное кресло и налить себе крепкого кофе.

— Обстоятельства изменились, — пожал я плечами, подходя ближе и опускаясь на мягкое сидение. — К тому же в этот раз мы будем говорить на темы, которые мне, как специалисту, крайне важны.

Мой биологический отец кивнул, потягивая напиток.

На исходящего бессильной злобой графа никто внимания не обращал, демонстрируя Кристофу Рейссу его судьбу. Кусок мяса, которым он предположительно станет в ближайшие часы, не заслуживал того, чтобы кто-то заботился о нем свыше необходимого.

— Род Романовых радует меня верностью своему государю, — со значением произнес Михаил II. — И можешь не волноваться, Дмитрий, я не забуду того, что ты явился по первому моему зову. В частности, пока мы пьем кофе, я бы хотел узнать о твоих ближайших планах. Насколько я понял, «Мойра» уже полностью тебе покорилась.

Я кивнул и перевел взгляд на цесаревича. Игорь Михайлович смотрел в чашку перед собой, сосредоточенно пережевывая сахарное печенье.

— Я разобрался с этой установкой, — подтвердил я, возвращая взгляд на государя. — И надеюсь, что граф прольет свет на возникшие у меня вопросы. Иначе мне придется ехать за границу, чтобы спрашивать непосредственно изобретателей «Мойры».

Царь усмехнулся.

— Нет, Дмитрий Алексеевич, — покачал он головой. — Покидать территорию Русского царства в такой напряженный момент не стоит. Обсуди с Емельяном Сергеевичем, кто конкретно тебе нужен, и я уверен, что мы сможем пригласить этого человека к нам. Его высочество Кристоф Рейсс все равно сегодня освободит эту камеру, а зачем ей простаивать?

Прекрасно все слышавший граф побелел, осознавая, что церемониться с ним действительно никто не будет. И даже новый титул никак не оградит его от того, что вскоре произойдет.

Разумеется, все происходящее делалось не просто так, а для того, чтобы донести до ключника всю прелесть его положения. Чем сильнее расшатаны нервы жертвы, тем легче применить к ней технику допроса. Когда же речь заходит о принце, то есть втором человеке в крупном государстве, защита должна быть крайне крепкой. И Михаил II с наследником престола сидели здесь не для того, чтобы насладиться кофе, а затем, чтобы облегчить мне работу.

Государь залпом осушил свою чашку и кивнул нам с цесаревичем на пленника.

— Что ж, полагаю, пора начинать. Приступай, князь Романов.

Я даже положения тела не изменил, всего лишь бросил взгляд на дернувшегося ключника и безо всяких усилий проломил его сопротивление. Во второй раз это было делать еще проще, да и транквилизаторы свое дело сделали.

Кристоф Рейсс уже был сломлен, и теперь оставалось решить, нужно ли мне действительно выжигать ему мозг после допроса?

Глава 7

— Герцог Рейсс отказался войти в общество ключников, — заявил Кристоф, глядя в пространство перед собой. — Я должен был стать одним из них, и обеспечить герцогу дорогу к трону Германского рейха. Я выполнил свою задачу.

Чтобы заставить пленника выдавать такие длинные фразы, мне пришлось постараться. Но все приходит с опытом — это был не первый мой допрос, так что я справлялся.

Внимательно слушающий нас Михаил II в этом месте хмыкнул, словно говоря, что он так и думал. Но я не отвлекался на государя, пока тот не отдавал соответствующего приказа.

Сам факт того, что нашелся некто достаточно смелый, чтобы использовать ключников в своих интересах, вносил еще один кирпичик в стену понимания реального состояния дел. Общество Януса Двуликого далеко не так сильно, раз его можно вот так запросто обыграть. Людвиг был прав, ни о каком равновесии текущее поколение ключников не заботилось, их интересовало лишь собственное возвышение и власть.

— Я лично напоминал Герберту фон Бисмарку о его плене, — отвечал Кристоф на мой новый вопрос. — Минимум трижды в день я говорил с ним о том, через что ему пришлось пройти, следя за тем, чтобы его страх не перерос в гнев.

И тем самым капля за каплей ломал рассудок собственного принца. Но для аристократических интриг это — вполне рядовой шаг на самом деле. Какая, в сущности, разница, подливать наследнику престола яд — по капле в день, чтобы он ничего не заподозрил, или сводить его с ума? Итог будет один и тот же.

— Как связующий общества с корпорацией «Армтек», я получил в свои руки оружие ключников, которое разместил в герцогстве Тюрингия, — продолжал пленник. — С его помощью герцог мог без проблем расправиться со всеми, кто посягнул бы на наши земли.

Верный сын, что тут сказать. Кристоф делал все, чтобы выполнить волю отца. Так что неудивительно, что представительство корпорации «Армтек», о котором Рейсс хлопотал, появилось именно в Тюрингии.

— Я разочарован, — заметил Игорь Михайлович. — Я уже решил, что ключники смогли создать оружие, которое влияет на психику жертвы. А здесь простое вербальное давление.

Да, техническое превосходство общества Януса Двуликого все же не было настолько безграничным. И это вселяло надежду, что подобных «Мойре» разработок у них не так уж и много.

— Мне неизвестно о том, что происходит за пределами возможностей корпорации «Армтек», — произнес Кристоф. — Я курировал только их.

— Значит, есть и другие компании, аналогичные «Армтек», — вставил комментарий Михаил II. — Дмитрий, мне нужен их список.

Я кивнул, и продолжил расспросы. Тот факт, что допрос длился уже больше двух часов, а Кристоф Рейсс еще не сошел с ума, наверняка что-то да подсказал государю. Но пока что он никаких объяснений не требовал. Да и вряд ли захочет оставлять в живых чужого наследника.

Одно дело держать в своих застенках графа — фигуру крупную, но все же не настолько, как принц. К тому же о судьбе Кристофа Рейсса знал весь мир — Русское царство не скрывало, что забрало его с собой после переговоров в Дрогичине.

Получив список предприятий, о которых знал пленник, я по знаку государя погрузил жертву в глубокий сон. Михаил II посмотрел на Кристофа Рейсса, обвисшего на цепях, затем перевел взгляд на меня и вздохнул:

— Почему я не удивлен, что он не превратился в овощ, хотя ты допрашиваешь его уже второй раз? — спросил царь, жестом останавливая готового прокомментировать ситуацию наследника. — Я не впервые о таком слышу, Дмитрий, случались у нас специалисты, которые настолько тонко воздействовали, что могли применять технику допроса без каких-либо последствий.

Я кивнул, принимая его слова, и не торопясь ничего объяснять. Мне вот никто о таком не рассказывал, да и взять информацию было не откуда. Так что ничего удивительного в том, что «Оракул» об этом тоже не знал. Искусственный интеллект, несмотря на все свои возможности, всего лишь машина — если данные в него не загрузить, он про них и не узнает.

— И давно ты знаешь, что можешь спокойно взламывать чужое сознание? — спросил Михаил II, не сводя с меня взгляда.

Я пожал плечами.

— С того самого момента, как меня самого подвергли допросу в одной из соседних камер, — честно сознался я.

Раз в этом мире такая способность не уникальна, а просто редка, то и скрывать ничего смысла не имело. Просто еще одна странность Дмитрия Романова.

— Что ж, я не удивлен, и даже рад, — заговорил Михаил II. — Но за пределами этой комнаты никому не следует об этом знать.

Это было разумно. Даже тот факт, что царь об этом теперь в курсе, может привести к серьезным последствиям. Ведь если мои допросы можно устраивать сколько угодно, я могу превратиться в ходячую сыворотку правды. А мне это ни к чему.

— Могу я уточнить, почему именно? — спросил я, глядя на своего биологического отца.

Государь усмехнулся.

— Как минимум, потому что все одаренные, которые были способны на такие допросы, принадлежат семье Милославских. Дело в тонкости восприятия и управления нашим родовым даром, мы передаем его генетически, — пояснил царь. — Полагаю, именно благодаря этой наследственной чуткости ты и развил свой дар настолько, что ни один из Романовых не смог тебя догнать, несмотря ни на какие тренировки.

Он взял паузу, и на несколько секунд поднял глаза к потолку.

— Но это наводит на мысль, что следует проверить и других сыновей на такую особенность, — задумчиво изрек Михаил II. — Пока что будем придерживаться версии, известной всем — один допрос не чаще раза в год.

Я склонил голову, прекрасно осознавая, что, пожалуй, впервые мое настоящее биологическое происхождение принесло мне реальную пользу. Если бы царь не знал такой родовой особенности, он бы припряг меня проводить допросы. А раз это наследство Милославских, привлекать меня к подобной работе, это все равно что расписаться в том, что я Милославский.

Ну или существуют и другие умельцы, но точно также, как и Михаил II, они не хотят раскрывать подобную тайну. В конце концов, много ли нужно той чуткости? Практика, тренировки — и я больше чем уверен, что многие окажутся способны на такие тонкие манипуляции. Ведь точно также развиваются целители высшего класса — микроскопическими воздействиями.

— Что делать с Кристофом? — спросил я, переводя разговор в другое русло. — Из того, что нас интересует, он все сказал, и вряд ли мы сможем выжать больше. А его отец наверняка уже пишет послание с просьбой отпустить его сына в обмен на некие блага для Русского царства.

Михаил II промолчал, продолжая размышлять о своем. А слово взял Игорь Михайлович.

— Не вижу повода оставлять его высочество в живых, — заговорил мой биологический брат. — Даже несмотря на тот факт, что он был единственным ключником в роду, это не отменяет других фактов: его роботы нападали на армию Русского царства в Британской империи. Его разработки передавались разным группировкам, чтобы сеять хаос и смерть в нашем государстве. Да, сам Кристоф, можно сказать, своими руками ничего не делал. Но это не снимает с него ответственности за содеянное. Ведь глупо винить автомат за то, что он стреляет. Винить нужно того, кто спускает курок.

Я склонил голову набок, разминая шею.

— Новый кайзер Германского рейха может объявить нам войну за расправу над его сыном, — вернувшись из своих размышлений, произнес Михаил II. — Но на этот случай у нас найдется, чем ему ответить. Весь мир слышал о том, что Кристоф Рейсс похищал и пытал Герберта фон Бисмарка. И несмотря на то, что принц был на тот момент изгнанником, ничего не меняет, так как Герберта вновь признали наследником. А значит, у Рейссов будет, чем заняться на своей земле. Нужно лишь кое-кому подбросить денег, а кому-то и оружия.

Цесаревич кивнул, соглашаясь с государем.

— Немцы спонсировали изготовление газов, которыми пользовались мятежники, — напомнил наследник престола. — И, опять же, все ниточки ведут к Кристофу Рейссу, как куратору корпорации, которая и занималась этими изысканиями. Я предлагаю обнародовать эти сведения, и вообще все, что у нас есть на Кристофа Рейсса. Включая сегодняшний допрос.

Это имело смысл. Репутация — штука сложная. И если на трон, фактически путем переворота, взошел недостойный человек, искать поддержку у собственных подданных ему будет крайне тяжело. Чем хуже будет репутация кайзера, тем большим ему придется платить и поступаться ради удержания власти.

Недаром Герберт фон Бисмарк был изгнан из рода, как только Соколов и Невский опубликовали свои «доказательства» его перверсий. Есть вещи, которые просто запрещено делать даже монархам, а если такое и происходит, все сведения должны храниться за семью печатями и никогда не выходить наружу.

Человек, нарушающий свое слово, не достоин доверия. А в масштабах монарха это означает, что всей стране нельзя верить. Что ведет к расторжению любых договоров и соглашений на международной арене. Потеря репутации — это, пожалуй, самое действенное оружие против любого правителя.

Именно поэтому слово царя — закон, и он сам не имеет права его нарушать. Поэтому мы даем Слово, как нерушимую клятву. Всходя на трон, монарх обязуется соблюдать подписанный правителями после магической резни договор, тем самым принимая на себя прямые и не имеющие двусмысленной трактовки условия, по которым живет современный мир.

Нарушь это слово, и магическая резня повторится вновь. С куда более худшими последствиями.

А тот компромат, который скопился у государя на семью Рейссов, фактически может похоронить все надежды герцога удержать трон. Если их опубликовать, как предлагает цесаревич, кайзера с этого трона стащат собственные подданные.

Потому как если этого не сделают они сами, придут другие монархи, которые не станут смотреть на сопутствующие потери. Общество основано на законах, и тот, кто им не следует, этими же законами и не защищается. А следовательно, его нужно уничтожить. Судьба Речи Посполитой, которую просто разделили между собой более сильные игроки, покажется Германскому рейху благом…

— Но он же не может всего этого не понимать? — спросил я, глядя на своего биологического брата. — Если герцог Рейсс собирался захватить власть в Германском рейхе, он же должен был учитывать, что все деяния его сына, если их обнародовать, лишат весь род каких-либо надежд на то, что корона не слетит у них вместе с головой?

Михаил II улыбнулся, а Игорь Михайлович, взглянув на отца, ответил мне:

— Дмитрий, государь не просто так завел разговор о том, что проводить допрос дважды могут немногие, — сказал он. — Герцог Рейсс видел, что ты устроил его сыну допрос в Дрогичине, и, как и все нормальные люди, посчитал, что второй попытки не будет. Герцог точно знал, что конкретно рассказал Кристоф. Согласись, там не было ничего, что позволило бы прижать все семейство к ногтю.

— Более того, — произнес государь, подливая себе кофе в чашку, — из того допроса, что ты провел на переговорах, выходило, что Рейссы вообще не виновны, а все, что случилось, и в чем Кристофа можно обвинить — дела исключительно общества ключников.

— К которому сам герцог отношения не имел, — кивнул я, понимая, как складывается вся картина.

Кого обвинял во всех наших бедах Михаил II? Да только общество Януса Двуликого. Не страны, не правителей, не отдельных аристократов, а только ключников. И Кристоф в Дрогичине закапывал общество, а не свой род.

О том, что на руках государя Русского царства могут найтись реальные доказательства гарантированной причастности Тюрингии ко всему происходящему, знать герцог не мог. У него же «Оракула», который эти доказательства и добывал в основном, не имелось. А из той информации, оказавшейся на руках нового кайзера, выходило, что он без проблем может свалить всю вину на блудного сына, а сам останется чистеньким.

И тогда он не просить вернуть Кристофа будет, а инициирует изгнание из рода. Ведь кто такой граф Тюрингии? Сын, конечно, но не единственный. Свое дело ради величия Рейссов Кристоф уже выполнил, и его смерть даже выгодна родной семье, ведь она обрывает все концы.

А если предположить, что мы-таки провели второй допрос, Кристоф должен превратиться в пускающего слюни идиота. И, как и в случае со смертью, ему одна дорога — в крематорий и родовую усыпальницу.

— Вот только если мы опубликуем второй допрос, — заговорил я, — все узнают, что у Русского царства есть некто, кто способен дать жертве пережить этот второй допрос.

Михаил II хмыкнул.

— С «Оракулом» это не составит большого труда, — повел рукой государь. — Вы с Игорем не просто братья, и носители одной предрасположенности к тонким манипуляциям.

Которые, вероятнее всего, и легли в основу увлечения будущего цесаревича системой магии. Он ведь мог чувствовать свой дар куда тоньше других, и начинал эксперименты на себе. И только потом, когда сын царя уже вырос, его хобби окончательно превратилось в стройную модель магической системы. И я не застал путь становления ведущего магического теоретика Русского царства.

— Вы похожи внешне, — продолжил государь, — у вас схожая комплекция, даже голос. То, что сотворили Соколов и Невский, превращая его высочество Герберта в отвратного мерзавца, было куда сложнее исполнить, чем поменять вас двоих местами на записи.

И тогда получится, что допрос вел реальный цесаревич, а не скрытый. Я же присутствовал при этом, как все тот же эксперт по технологиям. А сам Михаил II был в камере по той простой причине, что допрос проводился над наследником другой страны.

Я смотрел на государя и думал о том, что мой биологический отец куда хитрее, чем я о нем думал. Признаться, меня вообще не слишком волновало, как можно использовать полученную от Кристофа информацию в политическом ключе. А вот царь изначально собирался так сделать.

— Так и что в итоге будет? — спросил я.

Михаил II покачал головой.

— Мне нужно подумать некоторое время, — произнес он. — У меня, конечно, был заготовлен план на разные варианты. Но сейчас, с учетом того, что рассказал Кристоф, и что предложил Игорь, мне нужно еще раз взвесить все «за» и «против». До тех пор о том, что произошло в этой комнате, никто не узнает.

Секретность была понятна.

— Нужно, чтобы человек, который станет монтировать запись, — заговорил я, напоминая о важной детали, — тоже принадлежал к нам.

Игорь Михайлович кивнул.

— Я все сделаю, Дмитрий Алексеевич, — сказал он, глядя на нашего биологического отца. — Естественно, если государь сочтет именно этот вариант наиболее выгодным для Русского царства.

Михаил II поднялся на ноги.

— В любом случае, нам здесь делать больше нечего, — произнес он, после чего обернулся ко мне. — Дмитрий, я знаю, что оторвал тебя от дел. Но хочу напомнить, что вашему роду передано княжество Львовское, в котором ты являешься наследником. Не затягивай с визитом туда.

Я склонил голову. Мне и самому требовалось посетить новые земли рода. Не только ради выполнения княжеских обязанностей, но и для еще одной встречи с ключником.

Людвиг обещал явиться в гости. И, несмотря на то, что искусственные люди все еще не готовы, первый визит я могу устроить и во главе армии обычных роботов. А уже впоследствии наводнить княжество Львовское новым поколением «Роя».

Я покинул Кремль и, только оказавшись в машине, подумал о том, что все случившееся сегодня в подвале навело меня на мысль, что ключники будут делать дальше. Да, официально Рейссы послали к ним только Кристофа, но кто мешает обществу предложить кольцо кому-то из его родни?

Ведь теперь не только государь Русского царства обладает доказательствами, что герцог виновен в нарушении основополагающего международного договора, но и сами ключники. И если Михаил II решит не публиковать свой компромат, никто не даст гарантий новому кайзеру Германского рейха, что это не сделают ключники.

Но в любом случае, сейчас на это повлиять я никак не мог. А вот что действительно было в моих силах…

— В особняк, князь? — спросил Виталя, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— В аэропорт, — велел я. — И поднимайте два отряда бойцов. Мне нужен вооруженный до зубов эскорт. Мы летим во Львов.

Глава 8

Львов. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

После всех передряг, обрушившихся на земли Речи Посполитой, княжество, доставшееся нам в качестве отступных от Вильгельма фон Бисмарка, пострадало не так чтобы сильно. И большинство повреждений уже латалось силами Романовых.

«Руснефть» не скупилась, направляя строительные бригады со всего Русского царства, и глядя на то, как много людей привлек Алексей Александрович для того, чтобы восстановить княжество, я мог только посочувствовать Петру Глебовичу Апраксину. Те ресурсы, которыми обладал отец, превосходили возможности великого князя на порядки.

Шутка ли, несколько дней круглосуточной работы, и столица княжества вообще уже не выглядит так, будто совсем недавно здесь шли кровопролитные бои, горела техника и взрывались снаряды. Литовской губернии такое счастье и не снилось.

Впрочем, информация, которую на меня вывалил «Оракул», пока мы летели, предупреждала и о другой стороне монеты. Резкие инвестиции в Львовское княжество привлекли гиен, которые старались припасть к источнику и разными незаконными путями заполучить деньги Романовых в свой карман.

В ход шло все, на что только хватало смелости и смекалки. В статистике искусственного интеллекта значились махинации вроде подставных компаний с фиктивной историей успешных проектов. Но отдельным бичом стал банальный грабеж, при котором у получивших дотации компаний бравые ребята в боевых доспехах разной степени потасканности старались отжать деньги.

Уничтожались такие рейдеры на месте без суда и следствия. «Рою» на нашей земле не требовалось дополнительных бюрократических разрешений. Так что обезображенные тела грабителей насаживались на кол и выставлялись на всеобщее обозрение.

Варварство? Как можно так глумиться над трупами в наше просвещенное время? Да, безусловно. Но через три дня после первой выставленной партии таких экспонатов Львовское княжество резко недосчиталось почти тысячи залетных вышибал. Разделить судьбу казненных желанием они не горели.

Помимо того, что я прихватил с собой два полностью укомплектованных отряда родовой дружины, вооруженных по последнему слову техники, нас еще и встречали усиленным конвоем. Бронированные машины с гербами Романовых и Львовского княжества недвусмысленно ощетинились стволами винтовок, пулеметов и пусковых установок.

— С прибытием, Дмитрий Алексеевич, — кивнул мне, не отрываясь от наблюдения за округой, Коршунов.

— Доброе утро, Никита Викторович, — ответил я с улыбкой.

Видеть человека, которого знаешь уже много лет, было приятно. Да и самому Коршунову явно нравилось его новое положение. Глава службы безопасности целого княжества — впечатляющий карьерный рост даже для потомка слуг, что работали на нас еще со времен до отречения от престола.

— Прошу в машину, князь, — улыбнулся мужчина. — Здесь все еще небезопасно.

Разумеется, он знал о моих возможностях. И прекрасно понимал, что в случае реального нападения именно я стану тем, кто защищает своих людей с большей вероятностью, чем наоборот. Однако Никита Викторович — не Виталя, ему я приказать остаться в машине во время покушения никак не смогу.

Как минимум по той причине, что служит Коршунов не мне, а Алексею Александровичу. И слово главы рода всегда будет выше моего, каким бы непререкаемым авторитетом я для самого Никиты Викторовича ни был.

Как и полагалось по долгу службы, Коршунов нырнул в машину не со мной, а в точную копию. Во время пути мы несколько раз поменяемся с дублером местами, запутывая возможного противника. Все внедорожники идентичны — любая царапина стала бы поводом автомобиль забраковать и взять другой — и даже номера вывешены одинаковые.

Погода стояла пасмурная, но дождя не было. Так что Львов, несмотря на множество сохранившихся исторических памятников, казался мрачным и угрюмым. Впрочем, только оценив вид за окном, я уже перестал обращать на него внимание, погрузившись в работу.

Чуть дальше от делового центра столицы силами Романовых возводилась и будущая цитадель. Раньше на том месте стояла резиденция польского хозяина Львова, но, приняв несколько артиллерийских залпов, она развалилась. Дальше оставалось дело техники — разобрать обломки и начать сборку уже готового строения.

Применить технологию, с помощью которой в Русском царстве возводят новые поселения у месторождений нефти в труднодоступных местах, подсказал отцу Сергей Алексеевич. А тому, если говорить откровенно, намекнула супруга, княгиня Якутская. Так что по факту будущую цитадель сначала собрали в Казани, а затем уже в разобранном состоянии перебросили сюда.

Помимо толстой стены по периметру с уже вмонтированной защитой от магии строители собрали казармы, минимальные хозяйственные постройки и жилой корпус. Трехэтажное строение пока не имело никаких украшений, но для обитания вполне годилось.

Подтянув к делу обустройства специалистов Иннополиса, Алексей Александрович натащил в будущее сердце нового княжества все возможные новинки. Так что без шуток по мере того, как мы приближались к княжеской резиденции, я сумел оценить место своего пристанища, как самое современное на сегодняшний день.

Мы проехали по улицам, не сбавляя скорости. Однако это никак не мешало мне заметить выставленные под тучами тела бандитов, а также обратить внимание на количество силовиков. И почти полное отсутствие праздношатающихся людей.

Ворота цитадели разъехались в стороны, и мы вкатились на внутренний двор, чтобы не сбавляя хода скрыться в подземном гараже. Помимо непосредственно машиномест здесь были обустроены арсеналы, забитые не только оружием и доспехами, но и готовыми к работе роботами «Роя» в количестве одной тысячи единиц. А еще ниже, куда доступ осуществлялся только для членов рода Романовых, располагался огромный ангар, заставленный серверами «Оракула».

Разумеется, никто бы не успел произвести и установить новые сервера за такой короткий срок. А потому отец принял решение перенести оборудование из Иннополиса. Что, говоря откровенно, нисколько не мешало ни моим планам, ни зоне охвата искусственного интеллекта.

— Добро пожаловать во Львов, — поклонился, открыв мне дверь, секретарь отца.

— Благодарю, Степан Витольдович, — кивнул я в ответ.

— Ваши покои подготовлены, прислуга ожидает ваших приказаний, — произнес тот. — Алексей Александрович временно отсутствует по делам «Руснефти», велел мне встретить вас и ввести в курс дела, если потребуется.

В отличие от Степана Витольдовича, я прекрасно знал, что отец сейчас не мечется по стране, а сидит безвылазно в Кремле, где государь с тайным советом обсуждают плюсы и минусы решения по Германскому рейху.

Но разубеждать личного помощника князя Казанского я не стал, тем более что это было не мое дело. Алексей Александрович — глава рода, и он сам думает, как и что говорить своим собственным подчиненным. Не младшему сыну оспаривать его решения.

— Спасибо, Степан Витольдович, — ответил я. — Пока что мне ничего не нужно, кроме как привести себя в порядок и нормально перекусить.

— Я передам, Дмитрий Алексеевич, — поклонился секретарь отца. — Прошу вас следовать за мной.

Мне понравилось, что лифты приводились в движение по биометрии. Это дополнительная защита от несанкционированного проникновения, и с учетом отключения магических даров подобные меры выходили на передний план.

«Оракул» показывал мне происходящее на карте цитадели, пользуясь расставленными по всем помещениям датчиками движения и шума. Проникнуть сюда незамеченным будет сложно, а уж остаться таким — еще труднее.

И вместе с тем я прекрасно понимал, что все это сделано в первую очередь по той причине, что мы — оплот Русского царства на чужой земле. Пройдут поколения, прежде чем коренные поляки смогут воспринимать нас частью себя. Да и что говорить, история самого рода Романовых связана с противостоянием польским интервентам. Тут хочешь не хочешь, а историческая справедливость будет отравлять нашим подданным сознание.

Мы взошли на трон после Смуты. И теперь пришли править теми, кто в свое время едва не завоевал нашу страну.

Степан Витольдович довел меня до предоставленных мне покоев и, поклонившись, отбыл. Я же прошел по помещению, которому еще только предстояло стать нормальной гостиной — местами торчали провода, кое-где не засохла штукатурка. Но оборудование внутри моих покоев уже установлено и работает.

Открыв шкаф — почти что единственный предмет мебели в гостиной, я окинул взглядом приготовленную для меня одежду. Отец прекрасно знал, что я выберу, чтобы предстать перед нашими подданными в случае необходимости. А потому набор являл не только и не столько светские пиджаки и рубашки, но и боевую униформу Русского царства со всеми положенными мне регалиями. В отдельном чехле нашлось белье, разработанное специально для комфортного пребывания внутри боевой брони.

Стоило мне закрыть дверцы, в дверь постучались.

— Войдите.

Несколько молодых и смазливых служанок вихрем ворвались в помещение, разом заполнив его. Девушки были загружены подносами с едой и, стараясь не глядеть на меня слишком пристально, поспешили оставить свою ношу на столе и покинуть гостиную.

Сам я их не узнавал, но «Оракул» подсказал, что каждая из них прошла жесткий отбор княгини Казанской. Так что в благонадежности девушек сомневаться не приходилось, как и в том, что они пожелают выбить себе какие-то привилегии, запрыгнув к любому из князей Романовых в постель.

Ирина Руслановна правильно рассудила, что своих жен мы еще не скоро во Львов возьмем. А потому об облике что мужа, что сыновей постаралась позаботиться. Все девушки, которых я успел рассмотреть, вполне годились хоть сейчас на обложки журналов и на конкурсы красоты. То есть как раз то, что общество привыкло видеть, когда слышит нашу фамилию — очень дорого, очень красиво.

И пара из служанок работает на ЦСБ, кстати говоря. Но это ничего не меняло, наоборот, даже было хорошо. Если мне потребуется срочная связь с опричниками, а под рукой не окажется «Оракула», я всегда могу воспользоваться одной из этих помощниц. Конечно, я не рассчитывал, что по какой-то причине окажусь отрезан от искусственного интеллекта, но саму возможность в уме держал.

Расслабляться не стоило. Помимо того, что я сейчас на условно враждебной территории, постоянно полагаться на «Оракула» вредно. И падение уровня моего контроля, которое я до сих пор восстанавливаю, это доказывает.

А пока я принимал душ и ел, наслаждаясь хорошей кухней, зазвонил телефон.

— Дмитрий Алексеевич, к вам посетитель, — сообщил Никита Викторович. — Утверждает, что вы назначили ему встречу.

Подозрения в голосе начальника безопасности хватило бы, чтобы заполнить океан. Да, я никого не вызывал, и в журнале о предстоящих визитах не стоит ни одной пометки. Но, подключившись к камере на проходной, я прекрасно рассмотрел, кто именно прибыл ко мне с визитом.

— Пропустите, Никита Викторович, и сопроводите гостя в мои покои, — велел я.

Внутри периметра стен магия не работала, а вот датчики, которые могли уловить перемещения Людвига, имелись. Так что даже попытайся он проникнуть с помощью своего дара, его ждал бы крайне неприятный сюрприз.

Но надзиратель ключников решил пренебречь традицией вламываться ко мне в дом в самый неподходящий момент и воспользовался официальными дверьми. Что само по себе указывало на то, что Людвиг начал относиться ко мне гораздо серьезнее, чем раньше.

Долго ждать гостя не пришлось — я не успел и чашки кофе допить, а служанка, приставленная в цитадель от Емельяна Сергеевича, уже открыла двери в мою гостиную.

— Дмитрий Алексеевич, — обратилась она ко мне, но я прервал ее жестом.

— Впустите.

Поклонившись, как того требовал этикет, девушка скрылась в проеме. А Людвиг вошел, держа спину прямой, подбородок поднятым. От каждого его движения сквозило высшим аристократом, что прибыл к другому такому же благородному человеку инкогнито.

— Приятного аппетита, князь, — улыбнулся надзиратель ключников, прежде чем за его спиной закрылась дверь. — Не поставите ли полог от прослушивания?

Я демонстративно поставил на столешницу глушилку и активировал ее нажатием кнопки. На этот раз никакой магии в ней не было, просто генератор помех, который не позволит ни подслушать, ни подсмотреть за нами. Естественно, «Оракулу» это ничуть не мешало.

— Кофе? — предложил я, рукой указывая на свободное кресло.

— Не откажусь, — кивнул Людвиг, подходя ближе. — Я проделал долгий путь из Америки, где пришлось срочно улаживать кое-какие дела, и даже привести себя в порядок не успел, как мне передали, что Дмитрий Романов уже прибыл во Львов. Так что кофе — это просто замечательно.

Такая многословность тоже была своеобразным знаком. Все прошлое наше общение выглядело, как набор рубленых фраз. А теперь мне откровенно сообщают, что надзиратель мотался в Америку, пылающую от очередной волны восстаний. Он, очевидно, еще не отказался от идеи заполучить меня в свои ряды. И пытается делать шаги мне навстречу, приоткрывая завесу тайны.

Несколько минут гость просто наслаждался напитком, я тоже не начинал разговора, давая Людвигу собраться с мыслями.

— Видел, как ты расправился с Кристофом Рейссом, — наконец нарушил тишину Людвиг. — Исполнено было красиво, а главное — результативно.

Я слегка наклонил голову.

— Вот только по нашей с тобой договоренности, заниматься этим должен был ты, а не я, — напомнил я, добавляя в голос немного недовольства.

Надзиратель ключников улыбнулся.

— Я и делаю, Дмитрий Алексеевич, я и делаю, — заявил он. — Или ты считаешь, было легко заставить одного из ключников, обладающих достаточной властью, чтобы он присоединился к делегации Германского рейха? Открыто, перед всем миром показывал свое подчиненное положение при принце, которого ненавидел?

Я никак не отреагировал на эти слова. Как известно, у победы много отцов, это поражение всегда сирота. Приписывать себе заслуги в том, что совершили другие — стандартная практика мира интриг и высшей знати.

— Бернар до сих пор уверен, что Кристоф сам во всем виноват, — чуть покачал головой Людвиг. — И по-прежнему намерен пригласить тебя в свои ряды. Тем более что теперь Германский рейх станет для общества Януса Двуликого бесполезен на долгие годы. Правитель, сын которого открыто признавался в таких грехах, как Кристоф Рейсс, долго на троне не усидит. И начнется междоусобица. Княжества запросят независимости, и кайзеру придется прибегнуть к силе, чтобы удержать их. И это станет его концом.

Я кивнул. Примерно такую же судьбу ему и уготовил Михаил II. Собственно, все лежало на поверхности, и нового Людвиг мне сейчас ничего не сказал.

— Меня больше интересует, откуда у ключников появилась «Мойра», — переводя разговор в нужное мне русло, сообщил я. — Эта технология опережает свое время, уж можешь поверить мне, как специалисту в этом вопросе.

— Пожалуй, чтобы ответить на этот твой вопрос, мне потребуется вернуться в прошлое намного дальше, чем ты ожидаешь, князь Романов, — проговорил Людвиг. — Но, полагаю, у тебя найдется время, чтобы меня выслушать.

Я кивнул и налил себе еще кофе.

— Я слушаю.

Людвиг смотрел на меня с предельной серьезностью. Тем самым надзиратель ключников демонстрировал, что к его словам нужно относиться точно так же.

— Общество Януса Двуликого было основано с одной целью, князь Романов, — произнес он, не сводя с меня взгляда. — Чтобы не дать войти в полную силу тому, кто обязан был явиться много позже возникновения самой нашей организации. Ключники должны остановить существо, находящееся за пределами нашего понимания. И уже уничтожившего несколько разумных цивилизаций.

Он взял паузу, чтобы подчеркнуть значимость следующей реплики, и договорил:

— Ключники были созданы, чтобы уничтожить сингуляра.

Глава 9

Над столом повисло молчание. Людвиг не сводил с меня взгляда, ожидая реакции.

Я же подумал, что нечто подобного и следовало ожидать. В конце концов, предпосылки попадались мне на всем пути. Тот факт, что я не обращал на них особого внимания, не меняет истинного положения вещей.

Если ключники осведомлены о вероятности появления сингуляра, значит, в действительности это знание им даровано моими бывшими «коллегами». Меня не смогли уничтожить там, когда я был полон сил, и организовали целую структуру, целью которой стало не дать мне обрести эту силу здесь. И помимо предупреждения, что такое чудовище когда-то в будущем появится, еще и снабдили общество Януса Двуликого технологиями, опережающими свое время на сотни лет вперед.

Естественно, все эти подарки должны служить одной цели — не дать мне повторно пройти путь эволюции до сингуляра. А это значит, что у меня просто нет выбора — я должен добраться до всех, кто знает об этом предупреждении, и вырвать угрозу с корнем. Заодно зачистив и все носители информации, если такие обнаружатся.

Если у ключников хватило сил пронести свою цель сквозь века, они не отступят, и рано или поздно найдутся последователи этой великой миссии. Что ж, предупрежден — значит вооружен.

Но это не значило, что я стану показывать свою осведомленность.

— Что, прости? — чуть поведя головой, переспросил я, изображая полное неверие в то, что услышал. — Мы сейчас говорим о некоем зеленом человечке из космоса, который должен захватить планету?

Скепсиса в моем голосе хватило, чтобы Людвиг неподдельно скривился. Он наверняка и сам понимал, как это должно звучать со стороны.

Да, это магический мир, но вера в существование внеземных цивилизаций даже здесь относится к психическим отклонениям. И являться к кому-либо здравомыслящему с такими заявлениями — все равно что выставить себя безумцем.

И такая роль моему собеседнику не нравилась. А я продолжил:

— Ты сейчас серьезно хочешь скормить мне байку о некой, как ты сказал, сущности? — задал новый вопрос я. — Людвиг, я крайне разочарован. Сначала ты отказался уничтожать собственных коллег своими руками и натравил одного из них на меня. Теперь плетешь откровенную чепуху о каких-то космических уничтожителях цивилизаций. Я не понимаю, где мне смеяться.

Однако мой собеседник не поддержал выказываемого мной настроения.

— К сожалению, это никакая не шутка, князь Романов, — медленно покачал он головой. — И речь идет не о пришельцах из космоса, а о рождении человека, который станет угрозой для всего человеческого вида. Но начиналось все и правда… Экстравагантно. В один из дней несколько разных людей по всему земному шару получили одно и то же видение.

Я вскинул бровь, предлагая ключнику продолжать. Людвиг на меня уже не смотрел, его взгляд чуть затуманился, будто он и был среди тех людей.

— Содержание видения было сложным, непонятным во многом. Однако в одном получившие его люди сходились однозначно — это было предупреждение о конце человеческого вида. А потом предсказания из видения стали сбываться одно за другим, — произнес мой гость глухим голосом. — Через два месяца после видения каждый из получивших его людей обрел особый дар, позволяющий нарушать как законы физики, так и любой здравый смысл. А еще через неделю после этого магия досталась вообще всем аристократам.

Это уже было интересно. Я таких подробностей не знал, хотя заглядывал даже в царские архивы, самое полное описание времен появления магии. А следовательно, о существовании первых даров, снизошедших к людям еще до появления магической системы, никто посторонний не знает. Однако на этом время откровений не закончилось.

— Первые люди, получившие способности, в итоге оказались с двумя дарами. Один родовой, который можно было передать последующим поколениям, и один за пределами общей системы, личный и уникальный, — продолжил Людвиг, проведя пальцем по столешнице, словно разделяя ее на две неравных части. — То, что ты видел, как использую я — это именно такое наследие.

— Вот как? — хмыкнул я. — А сможешь ли ты это доказать?

Надзиратель ключников улыбнулся, демонстрируя мне открытую ладонь.

— Отключи свою блокировку, и я воспользуюсь стихией Земли, — предложил он. — Если, конечно, не боишься.

— Я тебе не доверяю, а это другое, — покачал головой я. — Но пока что сделаю вид, что верю в твою историю.

— Допустим, — усмехнулся тот. — Так или иначе, знания, оставленные видением, помогли первым одаренным объединиться. Выработав общую стратегию, они организовали общество Януса Двуликого. Естественно, ни один из официальных представителей этой структуры не относился к реальным ее создателям, истинным Хранителям. На роль подставных фигур были избраны наиболее заинтересованные в установлении мира и сохранении уже захваченного. Благодаря личной выгоде, уговорить их выступить единым фронтом с проектом международного договора, который остановит магическую резню, не составило труда. Шли поколения, ключники поддерживали равновесие, четко следя за тем, чтобы страны и монархии придерживались установленных правил. От первоначального состава истинных Хранителей не осталось никого, кто удостоился видения. Однако Основатели передали свои способности, назначив новых людей своими преемниками.

То есть бессмертных Основателей нет, зато способ передать подарки моих былых «коллег» по прошлому миру все же существовал. И где-то по планете прямо сейчас носятся истинные правители общества Януса Двуликого, обладающие сразу двумя дарами. Учитывая, что эти люди, как и сам Людвиг, свои возможности не афишируют, вычислить их просто не представляется возможным. По крайней мере, до тех пор, пока «Оракул» не охватит всю планету.

Ведь для того, чтобы получить особый дар от моих бывших «коллег» по сингулярности, первым Хранителям не требовалась даже обычная система магии. То есть настоящие ключники могут вовсе не быть аристократами — у них все равно будут способности Основателей.

Именно поэтому потребовалось одаривать первых ключников отдельно, их возможности лежат вне общей системы, за ее пределами, и ее законам не подчиняются. И только после того, как будущие Основатели освоились со своими силами, мои собратья по сингулярности ввели повсеместную магию. И подозреваю, сделано это было не ради того, чтобы облагодетельствовать аристократию, а для банального скрытия возможностей истинных охотников за сингуляром, который должен был возродиться в будущем.

И сюда же вписываются наши уникальные аристократические дары. Ведь даже я, встретив Людвига, подозревал, что весь его род обладает способностью управлять временем. Потому что я лично ношу такой же уникальный дар, как и способности надзирателя ключников. Силовые поля Романовых и управление временем в моем мозгу встали в один ряд, хотя относятся к совершенно несвязанным между собой явлениям. И уже из этого ошибочного предположения я никак не мог вычислить надзирателя ключников. Я просто искал не то и не там.

— Но история на этом не закончилась, — кивнул я, переварив информацию.

Мой собеседник за это время опустошил очередную чашку и потянулся за кофейником, чтобы наполнить посуду снова. Я не торопил, прекрасно понимая, что этот разговор дается Людвигу нелегко. Вряд ли он не понимал, что все это действительно звучит как какая-то байка, и оттого ему предстояло проломить мое неверие, убедить в том, что он говорит.

И при этом, подозреваю, у надзирателя ключников не было возможности раскрывать перед посторонним всех карт. Поэтому никаких имен, дат, содержания самого видения он мне не назовет. Я ведь не член общества Януса Двуликого, и уровень допуска у меня не может быть полным по определению.

— Да, — склонил голову Людвиг, наливая себе новую порцию кофе. — В хрониках ключников сохранилась масса изобретений, которые могли помочь в борьбе с будущим врагом. Но техническая возможность их реализовать на тот момент отсутствовала, и взять ее было попросту неоткуда. Если говорить проще, то группе неандертальцев выдали чертежи космического корабля и предложили с их помощью колонизировать Солнечную систему. Ты, как никто другой, должен понимать, что нельзя создать что-либо, если под него не существует базы. Именно так и зародилась корпорация «Армтек». Изначально это был очень небольшой круг ученых, чья работа состояла исключительно в постепенном развитии технологий, ведущих к моменту, когда техническая база человечества позволит реализовывать проекты, переданные Хранителям в видении. Годы шли, группа ученых разрослась до нынешнего состояния, обретя не только исследовательское направление, но и занимаясь многими другими смежными работами. Так или иначе, только в прошлом году нам удалось воссоздать «Мойру». Эта цепочка заняла больше трехсот лет.

Я кивнул, показывая, что услышал ответ на свой вопрос. И оценил ресурсы общества Януса Двуликого, которые были вложены в этот процесс. Ведь если исторические корни корпорации «Армтек» действительно уходят в такое темное прошлое, мне остается только рукоплескать целеустремленности ключников. Это невероятный труд и невероятный результат, ничуть не менее значимый, чем египетские пирамиды или китайская стена. Повторить подобный подвиг сможет далеко не каждое государство, что уж говорить о группе заинтересованных лиц, которые не обладают подобными возможностями.

— Тогда получается, что ты хочешь, чтобы я не просто вошел в новое поколение ключников, но и занялся реализацией тех технологий, которые были оставлены вам Основателями, — произнес я, демонстрируя задумчивость. — Как я понимаю, теперь у общества Януса Двуликого появилась острая нехватка гениев, которые могли бы воссоздать технологии из видения. Много там, кстати, проектов?

Людвиг усмехнулся.

— Скажем так, хватит и нашим правнукам, — ответил он. — Но я рад, что ты понял, наконец, почему я вообще затеял этот разговор. Повторить «Мойру» мы можем и сами, тут уже ничего сложного нет, это пройденный этап. Но, как показали поколения пестуемых марионеток, которые считали себя настоящим обществом Януса Двуликого, больше стоять в тени настоящие Хранители не могут. Текущее поколение должно стать последним, после чего их место навсегда займут достойные принять наследие. У нас больше не будет никаких марионеток и подставных членов общества. По-хорошему, наше общество официально вообще перестанет существовать, а о продолжении его дела будут знать только сами Хранители. Те, кто сделают все, чтобы исполнить свой долг перед всем человечеством, чтобы тот, кого видение называло сингуляром, не уничтожил наш вид.

Я побарабанил пальцами по столешнице, после чего приложился к чашке с кофе. По всему выходит, Людвиг понятия не имеет, что говорит с тем самым чудовищем, которого должен желать уничтожить.

Сингуляры могли многое. И теперь становится понятно, что они намеренно впихнули меня в эту реальность сильно позже, чем запустили систему магии. То есть, с одной стороны, мои коллеги рассчитывали, что Хранители окажутся на порядок сильнее окружающих, чтобы навязывать им свою волю. А с другой, вручили им уникальные разработки, которые могли бы остановить меня. И если с первым действительно, можно сказать, удалось — ведь общество оплело весь Старый Свет и фактически диктовало свою волю миллионам европейцев, то со вторым пока еще сложно.

Убить сингуляра невозможно, поэтому меня и изгнали из родной вселенной. Даже превосходство на порядки, которое имелось у других сингуляров за счет их банального числа, не дало бы результата.

Но в этом мире я пока что просто человек. Одаренный благодаря своему положению, но все же смертный. И я здесь единственный, то есть выкинуть меня и из этой реальности уже не получится — этого попросту будет некому сделать. А вот уничтожить, когда я начну возвышение, но еще не обрету бессмертия — вполне достижимая цель, ради которой и живут ключники.

Сингуляры не знали, в кого я воплощусь. И только это меня, в сущности, и спасло. Сидящий напротив меня Людвиг видит во мне гения, достойного того, чтобы стать таким же Хранителем, как и он сам. Но не понимает, что раскрывает карты сингуляру.

И этим будет грешно не воспользоваться.

— Хорошо, допустим, я тебе верю, — произнес я, замедленно роняя слова, чтобы Людвиг видел — я на самом деле все еще сомневаюсь. — Однако хочу заметить, что до сих пор ты так и не уничтожил текущее поколение членов общества.

Надзиратель ключников вскинул бровь, и я остановил его, приподняв ладонь.

— Вот только не нужно говорить о том, что именно благодаря тебе Кристоф Рейсс с радостью побежал убиваться о мои родовые способности, — заговорил я, не дав Людвигу открыть рта. — В том, что случилось с графом Тюрингии, никаких твоих заслуг нет, ведь если бы я не вызвал Кристофа на поединок, он спокойно мог уйти и дальше отравлять мне и моему окружению жизнь. Только помешательство Герберта фон Бисмарка позволило мне вызвать имеющего дипломатическую неприкосновенность члена делегации Германского рейха.

Мой собеседник хмыкнул, но все же спорить не стал. Не для того он постоянно возвращается в мою жизнь, чтобы убеждать меня в том, как я не прав. Его цель как раз обратная — заручиться моей поддержкой и получить мои умения и знания для своего любимого общества Януса Двуликого.

— Несмотря на то, что мое положение серьезно отличается от тех, кто носит кольца общества и считает себя настоящими ключниками, я не имею права самостоятельно их убивать. У Хранителей существует внутренняя договоренность, нарушать которую я не могу. Именно поэтому я забрал Алистера Виндзора, а не казнил его на месте, — признался Людвиг. — Поэтому я предлагаю тебе объединиться со мной. Я знаю, как ты жаждешь крови наших марионеток. Мне тоже выгодно от них избавиться — они уже давно пересекли черту, за которой любая возможная выгода для общества теряет всякий смысл. Потому предлагаю тебе руку помощи. Это будет выгодно нам обоим.

Я пожал плечами.

— А что скажут остальные Хранители? — уточнил я. — Не пойми меня неправильно, но я не хочу внезапно осознать, что оказался такой же марионеткой в твоих руках, как и текущее поколение ключников. Так что мне нужны гарантии.

Мой собеседник откинулся на спинку кресла и тяжело выдохнул:

— Полагаю, это можно реализовать, — произнес он. — Но мне потребуется немного времени, чтобы согласовать это с другими Хранителями.

Я кивнул. Ничего другого я и не ожидал. Согласись Людвиг прямо сейчас, и я бы даже пальцем не пошевелил для него. Ведь тогда бы это означало, что он мне соврал и в силах единолично принимать решения, то есть никакого общества Хранителей, стоящих над рядовыми ключниками, не существует. Или пытается обмануть меня, просто используя для устранения ключников. То есть делает такую же марионетку, каковой являются коллеги Кристофа Рейсса.

— Как долго мне ждать твоего ответа? — уточнил я. — Как видишь, я сижу в укрепленной цитадели посреди враждебной страны с готовым вцепиться мне в глотку населением. Так что дел у меня и без вашего клуба по интересам полно.

Людвиг улыбнулся, но его взгляд при этом остался серьезным.

— Думаю, что уложусь в месяц, — ответил он, поднимаясь из кресла на ноги.

Отряхнув свой костюм, Хранитель протянул мне руку через стол.

— И чтобы ты уверился в том, что мои слова не ложь, а настоящая реальность, — продолжил он, глядя мне в лицо, — я добьюсь того, чтобы остальные приняли тебя в наши ряды до того, как ты уничтожишь наших слишком много возомнивших о себе марионеток.

Я вскинул бровь, но тоже встал и пожал протянутую ладонь.

— Тогда у меня будет обязательное условие, — сказал я, не выпуская руку собеседника из своих пальцев.

Выражение, мелькнувшее на лице Людвига, оказалось настолько мимолетным, что кто-то другой бы его и не заметил. Однако я пребывал в состоянии транса и такие мелочи упускать не привык.

Людвигу явно не доставляло удовольствия уговаривать меня, да еще и давать мне буквально все, что я пожелаю. Это я диктую условия, и привыкший быть фактически всесильным мужчина испытывал от этого явные негативные эмоции.

Впрочем, это тоже была маленькая проверка. Если я им действительно нужен, Людвигу придется проглотить свою гордость и пойти на все мои требования. Потому как заставить меня сотрудничать у него нет никакой возможности.

— Я слушаю, князь Романов, — кивнул он, признавая мое право диктовать условия.

— Я хочу получить полный доступ к архивам Основателей и знать остальных Хранителей в лицо, — ответил я. — Полная прозрачность отношений — вот мое условие.

Людвиг улыбнулся, он явно ожидал чего-то другого. Но совсем уж давить, заставляя Хранителя задумываться, стоит ли оно того, не следовало.

— Об этом ты можешь не беспокоиться, — заверил он, выпуская моя ладонь из затянувшегося рукопожатия. — Все Хранители обладают доступом к архивам, и тем более общаются между собой. Это залог того, что мы добьемся успеха.

Когда Людвиг покинул наше поместье, я еще несколько секунд смотрел через бронированное окно на ворота цитадели.

Что ж, кажется, у меня, наконец, появился шанс решить все свои проблемы парой ударов.

Никто не будет стоять на пути моего возвышения. А если кто попытается — он должен исчезнуть. И скоро я узнаю, кто именно перестанет существовать.

Глава 10

— Дмитрий Алексеевич, эскорт готов, — доложил Коршунов, с достоинством поклонившись мне.

Я поправил воротник рубашки и поддернул рукава пиджака. На первое официальное мероприятие под эгидой рода следовало являться в безукоризненном виде.

Возможно, кому-то другом показалось бы, что это слишком рискованно — проводить благотворительный вечер на территории, где подданные не слишком-то рады новым господам. Только не Романовым.

Как представителю благородной фамилии, мне предстояло показать, что мы, во-первых, никого не боимся, во-вторых, действительно пришли с миром. А этого нельзя достичь, отсиживаясь за стенами и вышками с пулеметными турелями.

— Отлично, Никита Викторович, — кивнул я, застегивая ремешок часов на запястье. — Тогда выдвигаемся.

Алексей Александрович надеялся приехать сам, но государь все еще тянул с решением, и тайный совет оказался прикован к Кремлю. С того момента, как я прилетел во Львов, его члены только поспать расходились, да и то — в выделенные покои царской резиденции.

— Я все же обязан напомнить, что это слишком рискованно, — произнес Коршунов, шагая на шаг позади меня. — Я понимаю, что вам требуется показать свое положение, Дмитрий Алексеевич, но…

Я покачал головой, бодро спускаясь по ступенькам.

— Понимаю вашу озабоченность, Никита Викторович, но своего решения не изменю, — ответил я, уже оказавшись на первом этаже. — Вы мне напрямую не подчиняетесь, и можете воспротивиться. Но вы же прекрасно знаете, что я могу за себя постоять. И если кто-то действительно решится напасть на меня во время благотворительного вечера, я расправлюсь с ним самостоятельно. Ваша задача — за время вечера установить и обезвредить тех, кто все еще сопротивляется мирной жизни.

Начальник безопасности Львовского княжества вздохнул. Но спорить не стал. У него действительно имелись собственные задачи, которые отнимали немало ресурсов и времени.

Опять же, это в Красноярске камеры на каждом углу, и «Оракул» держит княжество под плотным контролем. Это дало результаты и повысило, как непосредственную безопасность моих подданных, так и отрезало любым врагам возможность нанести удар по моим землям.

Во Львове такого комфорта нет, и службе безопасности зачастую приходится делать все самим, по старинке. Впрочем, кое в чем им все же помогает искусственный интеллект, однако он не везде может проникнуть, и если сам Львов уже зачищен от вражеских элементов, про остальное княжество этого сказать нельзя.

Впрочем, свои планы на этот счет у меня имелись. И сегодня на благотворительном вечере, который проводит род Романовых, я эти планы начну реализовывать. В конце концов, нужно не только силу показывать коренным полякам, но и милостью своей одаривать. Кнут эффективен только тогда, когда существует достаточно сладкий пряник.

Руслан Александрович был совершенно прав: людям нужны стабильность и предсказуемость. Иными словами, мир и порядок. Именно их я и намерен дать Львовскому княжеству.

Лифт доставил нас в гараж, где уже были готовы выезжать две машины сопровождения. Сам я предупредил, что отправлюсь не внутри внедорожника, а на легковом автомобиле, пускай и представительского класса. Показная бравада, но мои родовые щиты защитят меня от любой опасности, на которую окажутся способны условные противники.

Водитель, проверивший автомобиль, уступил мне место за рулем и придержал дверь, пока я садился. Пристегнувшись, я опустил окно и, сдвинув рычаг коробки передач, надавил на газ. Машина громко зарычала двигателем, и плавно тронулась с места.

Среди приглашенных на сегодняшний вечер практически не оказалось ни одного этнического русского. Уцелевшее мелкое дворянство поляков, не входящих в сейм, несколько самых авторитетных простолюдинов — вот и все львовское высшее общество.

Изучив дела новоиспеченного княжества, я уже имел представление о том, кого нужно возводить в бояре, а кого — лишить привилегий. Однако, так как я не глава рода, мое слово на благотворительном вечере не позволит убедить магическую систему, что у меня есть право делать перестановки. Львов — княжество Романовых, да. Но его официальный владелец — Алексей Александрович.

Вечерние сумерки уже опустились на город, и свет фонарей, разгоняющий тьму, соседствовал с яркими вывесками магазинов и бутиков. Все же столица княжества — это не захолустье, и жизнь здесь била ключом. Пусть и не так ярко пока что, как до падения Речи Посполитой.

Соседство с великим княжеством Киевским, которое являло собой огромный транспортный и торговый хаб в этой географической зоне, позволяло Львову очень быстро расти и богатеть. Да что там, в свое время у нас здесь шел нефтепровод, через который «Руснефть» гнала продукцию в Европу.

Из-за войны вентиль, разумеется, Михаил II приказал перекрыть. И, несмотря на то, что царь практически не вмешивался в рынок Русского царства, здесь сжигать товар Алексей Александрович счел неразумным. Поляки в любой момент могли уничтожить канал транспортировки нефти, и «Руснефть» оказалась бы в невыгодном положении. А так поставляемые объемы просто перебросили на другие ветки.

Так что насчет потенциала у Львова все было прекрасно. Финансовая стабильность, при которой даже люди не благородного происхождения могли без проблем купить своим детям титул через брак с бедными польскими аристократами. И обеспечивать породнившийся род на протяжении долгих лет. Мало какое княжество может подобным похвастаться. И Романовы вернут этой земле утерянное ей положение.

Я не стал приказывать перекрывать улицы, так что мы двигались в общем потоке машин. Я смотрел по сторонам на мелькающих людей, дорогие и не очень автомобили, а заодно позволял всем прохожим смотреть на себя. Не каждый день у них выдается такая возможность.

Польские порядки позволяли благородным родам гонять, не соблюдая правила. И это очень быстро наложило свой отпечаток — им уступали дорогу уже неосознанно, чтобы не попасть в аварию, в которой ты же и окажешься виновен. А я ехал спокойно, соблюдая скоростной режим и даже не сигналя двигающимся впереди машинам, чтобы они поторапливались.

— Князь, обнаружена группировка на северо-востоке города, — доложил «Оракул» мне в ухо.

— Передай информацию Никите Викторовичу, — ответил я, медленно поворачивая руль, чтобы проехать на соседнюю улицу.

— Сделано, князь, — отчитался искусственный интеллект.

Я прибавил скорости, следуя за впередиидущей машиной с гербами Романовых. Виляя по коротким и довольно узким улочкам, мы выбрались на прямую дорогу к городской ратуше, где и должен был состояться мой благотворительный вечер.

По-хорошему, конечно, мне требовалась хоть какая-то хозяйка приема. Но я решил воспользоваться своим положением и в приказном порядке передал эту почетную обязанность супруге градоначальника.

И сейчас я смотрел на серьезно облагороженную улицу. Дома украсили флагами с гербом города, магазины, прилегающие к дороге, дополнительно осветили. Даже фонари заменили, установив нечто ажурное и откованное еще в стародавние времена. Смотреть было приятно не только мне — горожане на тротуаре тоже любовались.

На дисплей, встроенный в автомобиль, по моему мысленному приказу «Оракул» вывел работу отряда быстрого реагирования. Замеченная вооруженная группировка, которой удалось проникнуть в город, сейчас окружали плотным кольцом бойцы Романовых.

Испытанные еще на первой версии «Роя» дроны взмыли в воздух, выдавая нашим людям картинку изнутри занятого противником здания. Таким образом взяв весь дом под контроль, Коршунов отдал приказ о штурме.

Я же в этот момент как раз остановил машину перед центральным входом в ратушу. К встрече князя уже все было готово, и журналисты, выстроившиеся вдоль дорожки, ведущей в здание, защелкали камерами. Собралось их столько, что они перекрывали вид на разбитый вокруг здания пышный сад.

Охранник Романовых открыл мне дверь, и я выбрался наружу, слыша гомон корреспондентов. Они старались перекричать друг друга, задавая вопросы, но проводить пресс-конференцию я не собирался, так что даже особо не вслушивался.

Благодаря линзам, я мог смотреть прямо на вспышки, так что, повторив опыт цесаревича, помахивающего рукой людям в Варшаве, я без задержек прошел к распахнутым дверям.

Здесь меня уже ждали и хозяйка приема, и ее откровенно нервничающий супруг.

И я его понимал — Романовы еще не начинали никаких перестановок в администрации города, однако это не означало, что их не будет совсем. И судьба градоначальника оказалась в подвешенном состоянии — он прекрасно знал о всех своих грехах, но предугадать нашу реакцию на них не мог.

От того этот прекрасно сохранившийся мужчина слегка за пятьдесят в строгом официальном костюме с гербом города на груди сейчас немного суетливо вытирал вспотевший лоб платком.

— Госпожа Анна Велиславовна, — первой поприветствовал я хозяйку приема, сразу же обозначая, что все дальнейшее общение пойдет на русском языке, — позвольте заметить, вы прекрасно потрудились, чтобы придать сегодняшнему событию очертания настоящего праздника.

В отличие от мужа, жена градоначальника расплывалась в улыбке. Несмотря на свои сорок с небольшим лет, она была подтянута, следила за собой и к тому же обладала отменным вкусом.

Анна Велиславовна не могла одеться, как аристократка, так как ей не являлась. Но консервативное вечернее платье, выгодно подчеркивающее фигуру и вместе с тем демонстрирующее открытые плечи и весьма скромный вырез в зоне декольте, смотрелось на ней так утонченно, как не многие девушки благородного сословия могут себя одеть.

— Благодарю, князь, — склонив голову, с ласковой улыбкой ответила она, держа супруга за локоть. — Для меня большая честь получить такую похвалу от вас.

За нами следили журналисты, стараясь не упустить ни единого момента. Не пройдет и четверти часа, а эту встречу уже обсосут во всех подробностях и обязательно найдут подтекст, которого там не было. И, кажется, только этот факт удерживал градоначальника от того, чтобы не броситься мне в ноги, вымаливая сохранить его положение и жизнь.

— Томас Леславович, — повернулся я к нему и чуть наклонил голову. — Благодарю за то, что согласились уступить мне свое рабочее место ради этого маленького приема.

— Желание князя — закон для его подданных, — сдержанно улыбаясь, поклонился мне мужчина, одновременно с этим пряча влажный платок за спиной. — Прошу вас, Дмитрий Алексеевич, следовать за мной.

Гости, разумеется, уже были внутри. Не по статусу мне приходить первым, князь, который ждет прибытия тех, кто ниже его по рангу — это нонсенс. А потому я явился последним из числа тех, кто получил приглашение на благотворительный вечер.

И стоило нам пересечь порог, как за нами закрылись двери, а я оказался окружен людьми с улыбками на лицах. И моментально почувствовал, казалось бы, забытое ощущение внимания со стороны молодых девушек, которые сейчас не сводили с меня взгляда и буквально мысленно перебирали меня по клеткам.

Я физически чувствовал, что меня оценивают, прикидывают и выстраивают линии поведения. Разумеется, я женат и эту позицию никому теперь не занять. Но кто сказал, что нельзя прорваться на место любовницы? В большинстве стран мира это даже не осуждалось, а во Франции фаворитки могли по положению стоять выше официальных супружниц.

Во Львове давно не случалось никаких праздничных мероприятий. Поэтому дамы воспользовались случаем, чтобы блеснуть сегодня. И, нужно признать, у польских красавиц это удавалось. Возможно, не встреть я до сих пор Виктории, и ушел бы с приема не один. А так — просто отмечал красоту приведенных отцами девушек и женщин.

— Романов Дмитрий Алексеевич, князь Красноярский! — объявил распорядитель, ударив церемониальным посохом.

С этим он, конечно, запоздал, но желание Анны Велиславовны не ударить в грязь лицом отметил. И дело тут не в том, что находясь в низшем сословии она имеет штат собственных слуг, а в соответствии мероприятия обычаям благородных людей. Присутствие мелкого дворянства не в счет — они не намного выше по положению градоначальника, а зачастую еще и катастрофически беднее.

Круглый большой холл вместил в себя порядка двухсот человек. Выдавая приглашения, я специально указывал, что можно прийти не одному, а с сопровождающими лицами. Так что, можно сказать, что передо мной расступались в стороны сейчас самые сливки Львовского общества.

Томас Леславович подвел меня к установленному напротив входа трону.

Помпезное деревянное кресло не имело инкрустации драгоценными камнями, но покрыть его шелком в цветах герба Львова, градоначальник случая не упустил. Высокая спинка поднималась на добрых полтора метра от сидения, и на самом ее верху столяры высекли герб Романовых. Своеобразный способ показать, чье положение выше, и признать себя подчиненным в моих глазах.

Садиться однако я не спешил, обернулся к заполненному людьми залу и, набрав воздуха в грудь, на мгновение отвлекся.

— Группировка противника уничтожена, князь, — сообщил «Оракул».

Улыбнувшись, я протянул руку к стоящему в стороне слуге. Тот споро придвинулся, давая мне возможность взять фужер с шампанским. Стоило моим пальцам сомкнуться на ножке бокала, слуга тут же отступил, не дожидаясь дополнительных указаний.

— Господа, дамы, — продолжая улыбаться, я вежливо склонил голову, — сегодня мы с вами открываем новую страницу Львова. Этот прием, организованный уважаемой Анной Велиславовной, — я повернулся к супруге градоначальника и слегка кивнул ей, обозначая свою благодарность, — станет первым в череде подобных мероприятий. И прежде чем мы начнем наш благотворительный вечер, я бы хотел поделиться планами клана Романовых относительно Львовского княжества.

Внимание публики сконцентрировалось на мне, я пробежался взглядом по прибывшим на прием людям. «Оракул» был готов предоставить мне справку по каждому присутствующему человеку, и все же база данных искусственного интеллекта была далеко не полной.

Это в Русском царстве нам было откуда черпать информацию. На территории бывшей Речи Посполитой такой роскоши, к сожалению, в моем распоряжении не имелось. Война уничтожила слишком многое, и теперь собирать сведения придется во многом с нуля. Но мы справимся, ведь, как известно, путь в тысячу ли начинается с первого шага.

— Во-первых, — произнес я достаточно громко, чтобы все присутствующие меня услышали, и при этом не напрягая глотку, — на всех землях Романовых существуют программы поддержки. Начиная от выплаты на каждого рожденного ребенка, заканчивая более чем двумя сотнями разнообразных программ на обучение востребованной специальности.

Я сделал короткую паузу, следя за залом. Люди слушали внимательно, не упуская ни слова.

— Отныне все эти программы поддержки распространяются и на Львовское княжество, — закончил я свою мысль. — Во-вторых, в ближайшее время людьми клана Романовых будет проведен полный аудит Львовского княжества, и по его результатам семьи, принесшие наибольшую пользу для Львовского княжества, получат боярское достоинство.

Это заявление вызвало легкий шепот среди гостей. Все-таки перейти в благородное сословие не через брак, когда только у твоих внуков появится герб и положение, а самому таким родом стать — это очень привлекательно. Даже аристократы не удержались бы от того, чтобы перекинуться с соседями парой фраз, что уж говорить о простолюдинах.

— В-третьих, — продолжил я, поводя бокалом с шампанским, — на базе Львовского княжества клан Романовых в ближайшее время запустит несколько высокодоходных производств. Я знаю, что Львов был перевалочным пунктом для тех грузов, которые шли в Киевское княжество. Романовы сделают так, что вы не только будете обслуживать чужих торговцев, но и продавать свои товары. Дорогие и с гарантированным рынком сбыта. Как вам известно, клан Романовых поставляет свои изделия Русскому царству. И Львовское княжество станет в один ряд с другими княжествами нашей семьи.

Теперь робкие шепотки сменились уже разговорами — пока что тихими, но уже куда более обстоятельными, чем пара брошенных фраз.

Удивление местных было предсказуемо. Они-то ждали, что русские князья начнут угнетать коренное население, строить свои храмы и насильно обращать в свою веру. А на деле им рассказывают о том, как будут вести к еще более богатой и сытой жизни. Кто в своем уме от такого станет отказываться?

— Это не все, о чем я хотел бы сказать, — произнес я, вновь доброжелательно улыбаясь. — Через несколько дней я начну приглашать к себе людей для предметных разговоров. Можете быть уверены, все семьи, которые были сегодня приглашены, удостоятся чести поучаствовать в этом процессе. Пока что скажу, что все это в конечном счете принесет выгоду и процветание Львовскому княжеству. А теперь предлагаю поднять наши бокалы за Русское царство и его государя Михаила II, без которого Романовы бы никогда не пришли сюда.

Зал ответил мне сверканием поднятых в воздух фужеров. Если до начала моей речи я бы не дождался согласия, так как славил бы узурпатора в глазах собравшихся, то теперь Михаил II выступал благодетелем, который послал на Львовское княжество благословение в лице моей семьи.

Осушив залпом бокал в своей руке, я передал его возникшему рядом как по волшебству слуге и вновь обернулся к толпе гостей.

— А теперь, когда моя вступительная речь подошла к концу, — я улыбался, и зал ответил мне легкими вежливыми смешками, — прошу хозяйку приема объявить о начале нашего благотворительного вечера! И пусть сегодняшний день запомнится вам надолго, ведь сегодня мы начинаем наш путь к процветанию, богатству и величию Львовского княжества!

Глава 11

Жешув, Львовское княжество .

Под прикрытием ночной темноты с северо-запада в город въехало девять грузовиков с натянутыми тентами. Внутри автомобилей, двигающихся неспешно и относительно тихо, сидели бойцы, облаченные в германскую броню — остатки былой роскоши от разграбления арсеналов Германского рейха.

Остановившись на парковке для транзитного транспорта, водители глушили двигатели и, покинув кабины, открыли борта своих машин. Солдаты Речи Посполитой, так и не смирившиеся с мыслью о потере своей великой страны, не поднимая шума, выбирались наружу и расходились по стоящим на этой же парковке черным внедорожникам.

Никто не произносил лишних слов, не гремел оружием и не поднимал криков. Люди пересаживались в новый транспорт и, не дожидаясь остальных, выезжали с парковки. Задачи были распределены, цели обозначены — и смысла тянуть не было.

Выпрыгнув последним из грузовика, шляхтич Сенявский махнул рукой водителю, и тот полез обратно в кабину. Машинам следовало отправляться в обратный путь, чтобы затеряться на просторах громадной страны.

Сам потомок магнатов Речи Посполитой проводил взглядом все отъехавшие автомобили и, нервным движением поправив воротник наброшенного на плечи плаща, двинулся в сторону центра города. Андрей Янович Сенявский не носил доспеха, перед шляхтичем стояли иные задачи.

Ступая по ночным улицам Жешува, молодой мужчина посматривал по сторонам, подсознательно ожидая, когда начнется перестрелка. А в том, что она неминуемо начнется, он не сомневался — слишком быстро реагировали русские войска на попытки вторжения. Даже нападение на вокзале в Варшаве и то захлебнулось кровью сепаратистов.

Рисковать собой, последним из великого рода Сенявских, Андрей Янович просто не мог. Да и, откровенно говоря, все радикальные мысли вымыло из головы молодого шляхтича после того, как восстание поляков умылось кровью, а его высочество Герберт фон Бисмарк был вынужден ползти к русскому цесаревичу, чтобы вымолить у того мирное соглашение. Сила была на стороне Михаила II, и он не стеснялся ее демонстрировать.

Но и сбежать просто так, на глазах у собственных соратников, Андрей Янович не мог. Понимал, что, несмотря на древность его крови — почти пять веков славной истории — пристрелят его при побеге, как безродную собаку. Потому оставалось лишь обещать выполнить взятую на себя роль, и ждать момента, когда останется в одиночестве, чтобы скрыться.

Каждый шаг давался шляхтичу все сложнее. А когда за его спиной из переулка выкатилась полицейская машина, сверкая маячками, еще и сердце забилось от накатывающих волн ужаса. После того, как Речь Посполитая утратила собственный суверенитет, магические дары ушли. Так что единственное, чем мог бы отбиться от полицейских шляхтич, был пистолет в кобуре за поясом да собственный язык.

Тем временем машина чуть ускорилась, проезжая мимо, и Сенявский медленно повернул голову. Тонированные стекла не позволили заглянуть внутрь автомобиля, но полиция не тормозила, просто проехала мимо.

С трудом дождавшись, когда слуги закона скроются за поворотом, Андрей Янович с огромным облегчением выдохнул и, привалившись спиной к стене дома, мимо которого шел, едва не осел на колени. Напряжение, копившееся все это время, постепенно отпускало.

Все закончилось. Он сбежал от сепаратистов, обезумивших настолько, что всерьез верят, будто у них получится вернуть Речь Посполитую. И от поисков русской Службой Безопасности — иначе полиция бы просто так мимо не проехала.

Во Львове его ждет верный человек, у которого хранится достаточно средств, чтобы начать новую жизнь. И новые документы, кстати, тоже там припрятаны — еще дед начал готовить свои тайники, на случай необходимости. И настала пора всем этим воспользоваться.

Наличных в карманах шляхтича вполне хватало, чтобы сесть в такси и отправиться в столицу княжества. И откладывать с этим он не собирался, но до таксопарка еще следовало добраться. А потому сейчас он чуть переведет дух и двинется дальше.

По дороге к первой точке, возле которой кучковались таксисты, шляхтич вынул из кармана телефон и, ударив его о стену дома, изъял из аппарата карточку. А сам аппарат бросил в урну здесь же. Еще не хватало, чтобы его отследили по телефону — нет уж, теперь только наличные и стационарные телефоны, благо их в каждом квартале стояло по две-три штуки.

Оставались еще удостоверения личности, но избавляться от них Андрей Янович счел неразумным. Несмотря на связи, позволяющие подделать многие документы, браться за создание копии паспорта шляхтича — все равно что бросать вызов всей аристократии мира. Это притвориться простолюдином легко и не особенно возбраняется, если не наглеть, а вот выдавать клиенту удостоверение благородного — за такое найдут сразу и посадят на острый кол быстро.

Так что свои личные документы Сенявский переложил во внутренний карман рубашки. Сам пришил, когда понял, к чему все дело с этим героическим восстанием освободителей Речи Посполитой идет.

Уже успокоившись, уверенной походкой Андрей Янович вышел на перекресток, возле которого стояли несколько такси. Часть водителей мирно дремала в своих автомобилях, кто-то пыхтел сигаретами у дверей круглосуточного магазина. На них шляхтич даже не смотрел, эти шоферы слишком хорошо выглядят, чтобы взяться за поездку во Львов с человеком, который прекрасно одет, но при этом не имеет гербов на одежде и перстня на пальце. Тем более, ночью — мало ли в какую передрягу попасть можно.

Так что выбор шляхтича пал на седого мужчину, сидящего с ногами наружу в потрепанной легковой машине. Одного взгляда хватало, чтобы понять — у таксиста не все ладно со средствами. А значит, и уговорить его на долгую поездку будет проще, особенно показав, что у пассажира есть чем заплатить.

Натянув на лицо вежливую улыбку — никакая ситуация не выбьет потомственного аристократа из колеи — заставив позабыть привитый с детства этикет, шляхтич подошел к седому водителю.

— Доброй ночи, — первым поздоровался Сенявский.

Старик поднял на него взгляд и молча кивнул. Шляхтич никак не отреагировал на такое пренебрежение. Не после того, как спал в землянках с простолюдинами, питался едва ли не объедками, которые передавали сочувствующие в польских деревнях. Так что для дела и конспирации гонор свой Андрей Янович припрятал до лучших времен.

— Мне нужно во Львов, — произнес он, видя, что шофер продолжает смотреть на него.

— Далеко, — вздохнул старик.

— Деньги есть, — разжав кулак с лежащими внутри банкнотами, сообщил шляхтич. — А по приезде будут и еще.

Старик посмотрел на смятые в ладони деньги, тяжело вздохнул и кивнул.

— Садись, парень.

Не скрывая довольной улыбки, Андрей Янович погрузился на заднее сидение. Водитель же внезапно вышел из машины и захлопнул за собой дверь.

Не успел шляхтич еще спросить, что происходит, а в такси уже садились трое мужчин с самой обыкновенной внешностью. Но то, как они двигались и держались, выдавало в них ту самую Службу Безопасности, от которой, как казалось Сенявскому, ему удалось сбежать.

— Андрей Янович, это вас, — произнес тот, что сел вплотную к шляхтичу.

Он протягивал включенный телефон, на дисплее горело обрекающим огнем имя человека, находящегося по другую сторону связи. И от этого имени все еще сжатые в ладони деньги резко намокли от пота.

— Слушаю, — осторожно взяв аппарат в свободную руку, произнес поляк.

— Доброй ночи, Андрей Янович, — проговорил молодой спокойный голос. — Полагаю, представляться мне не придется?

— Нет, Дмитрий Алексеевич, — пробормотал Сенявский, прекрасно осознавая, что деваться больше некуда, и если сидящие рядом люди пожелают, из машины его будут доставать по частям.

— Хорошо, — ответил князь Романов. — Тогда предлагаю вам сделку. Вы сейчас сдаете мне всех своих товарищей, с которыми прибыли в Жешув. Взамен вас отвозят во Львов, где поселят в хорошей гостинице с полным обслуживанием, соответствующим вашему происхождению. Как вам такое предложение?

Андрей Янович вздрогнул, и от него не укрылось, как усмехнулся наблюдающий за ним через зеркало заднего вида безопасник. Впрочем, затягивать с ответом, рискуя разозлить своего собеседника, шляхтич откровенно побоялся.

— А что будет потом, князь?

— Потом мы с вами встретимся лично и поговорим, как два уважаемых аристократа, Андрей Янович, — ответил Дмитрий Алексеевич. — Уже по результатам личной встречи будем решать — дать вам какое-то дело, достойное рода Сенявских, или отправить куда-то в другое место.

При словах о «другом месте» рука с банкнотами вспотела еще сильнее. Впрочем, князь Красноярский еще не закончил говорить.

— Поймите меня правильно, Андрей Янович, — сказал он, — я не хочу заливать кровью всю Львовскую землю. Это бессмысленно и затратно. Мне нужны верные моему роду люди, которые будут кровно заинтересованы в достижении благополучия Львовского княжества. Вы наверняка знаете, пан Сенявский, что не только сами Романовы очень хорошо зарабатывать умеют и пользуются определенным положением в обществе, но и те, кто стоит с нами плечом к плечу. Древность вашего рода также позволяла вам очень многое. И теперь я предложу вам занять место рядом с кланом Романовых. Как я и сказал, мне нужны верные люди.

Предложение было… Слишком хорошим. В другой ситуации Андрей Янович Сенявский непременно взял бы время подумать, все взвесить и обязательно постараться выяснить, в чем здесь подвох.

Дмитрий Алексеевич не угрожал, не проявлял агрессии и даже не намекал на некие негативные последствия в случае отказа. И от того шляхтич чувствовал, будто его взяли за саму душу и, лениво посматривая на нее, готовы вырвать одним движением. И пойти дальше как ни в чем не бывало.

Древность фамилии? Она не имела никакого значения для клана Романовых. И если отказаться от предложения князя Красноярского, вероятнее всего, он уже завтра окажется на глубине пары метров в компании червей.

— Я с удовольствием приму ваше предложение, Дмитрий Алексеевич, — сглотнув, произнес шляхтич.

— Я знал, что вы благоразумный человек, Андрей Янович, — с легким намеком на улыбку в голосе произнес князь Романов. — А теперь я положу трубку, а вы, пожалуйста, расскажите моим людям все, что вам известно. Ваши товарищи запланировали устроить несколько террористических атак, а я слишком ценю своих подданных, чтобы позволять им вредить.

И он действительно прервал звонок. Не успел сидящий рядом со шляхтичем мужчина принять аппарат из дрожащих рук, как Андрей Янович заговорил.

* * *

Львов, цитадель клана Романовых. Князь Дмитрий Алексеевич Романов .

Положив трубку, я откинулся на бортик ванной и прикрыл глаза. Теплая вода омывала тело, снимая усталость и общее напряжение.

Прошедший сегодня благотворительный прием откровенно меня вымотал, казалось, если я скажу еще хотя бы пару слов, у меня отвалится язык. При этом нельзя сказать, что мероприятие оказалось бесполезным. Мне удалось заинтересовать людей в сотрудничестве. А уж как они дальше себя поведут — то на их совести, я сделал все, что мог.

Полежав в ванне еще минут пять, пока температура воды не стала падать намного ниже комфортной, я выбрался наружу и, собрав с помощью дара воду с тела, сбросил ее обратно в чугунную лохань.

Вспомнился массаж, который мне периодически делала Виктория в Красноярске, и улыбка сама появилась на моем лице. Все же мне с супругой повезло, и я просто физически чувствовал нехватку княгини Красноярской рядом с собой.

Но как бы там ни было, я князь Романов, а не царский человек. У меня есть ответственность и обязанности, которые кроме меня никто не выполнит. Хотя, конечно, хотелось бы осесть у себя в княжестве и не казать оттуда носа. Но мужчина обязан делать то, что должен, иначе он не мужчина, а простой мужик.

В гостиной моих покоев уже стоял кофейник, рядом примостилась стопка бутербродов на любой вкус. Я опустился в кресло и, поставив перед собой футляр с линзами, откинул его крышку.

Мысли сами собой вернулись к разговору с Людвигом. Он, конечно, мог мне врать прямо в глаза — доказательств никаких я еще долго не увижу. Однако тот факт, что он не попытался как-то меня устранить, говорил о том, что он действительно не понимает, что сингуляр из таинственного будущего и князь Романов Дмитрий Алексеевич — это одно лицо.

Но это не значит, что остальные Хранители, коли они на самом деле существуют, станут придерживаться того же мнения. В конце концов, это для людей неосведомленных я кажусь просто умным князем, который мастерски находит таланты и позволяет им раскрыться.

Я каждый день читаю сводки «Оракула», и о том, что в высшем обществе Русского царства мне по-черному завидуют, прекрасно осведомлен. Ведь я единственный, кто завел дружбу с Викторией Львовной Морозовой. А потом еще и в жены ее получил.

Ах, какой Романов сукин сын, и почему же мой сын не додумался подойти к боярышне, когда она не имела никакой поддержки? Примерно так это звучало из самых разных уст по всей стране. Ведь еще в сентябре у моей супруги было очень смутное будущее, и, говоря откровенно, чтобы завоевать ее доверие, требовалось приложить минимальные усилия. И дешево заполучить к себе гения медицины.

А теперь Виктория Львовна — Романова, и именно Романовы в первую очередь гребут всю прибыль от такого брака.

Со стороны люди воспринимали мои успехи как умение находить нужных людей и вовремя организовывать им помощь. Об «Оракуле» знал ограниченный круг лиц, а больше крупных проектов за моим авторством и не числилось. Да, поучаствовал в создании универсальной плазмы, свел Морозову с Игорем Михайловичем, но никто из посторонних не знал, какой вклад я сделал в каждое новое изобретение.

И то, что Людвиг не собрал обо мне достаточно сведений, говорило лишь о том, что я хорошо постарался, чтобы рыть глубоко надзиратель ключников не смог. Но если Хранитель не один, другие могут оказаться прозорливее.

Наверняка его коллеги потребуют пройти некие испытания. Станут задавать каверзные вопросы, ведь у них есть четкая карта, как и что нужно создавать. У меня такой быть по определению не может, однако мои изобретения вполне могут расцениваться Хранителями, как доказательства, что я сингуляр.

А с учетом того, что я понятия не имею, кто еще относится к Хранителям, и пока что не представляю даже, где и в какую сторону копать, чтобы их разыскать, придется втираться в доверие к обществу ключников.

Доктор Хайер, заправляющий корпорацией «Армтек», конечно, молодец, и у него в руках сосредоточена мощная база. Перехватить контроль для меня будет крайне полезно. А сделать это, не захватывая самого доктора, будет сложно. Опять же — я понятия не имею, к какому решению по итогу придет Михаил II. И вполне может сложиться так, что оставить Рейссов на троне — выгоднее Русскому царству, чем низложить их. И в таком случае меня никто не пустит в Германский рейх сеять хаос и захватывать чужие компании.

Сменив линзы, я закрыл крышку футляра и поднялся на ноги, чтобы убрать его на место. В сейфе, где я хранил все самое важное, сейчас стояло и три ящика с наноботами — на всякий случай я держал их под рукой.

Захлопнув бронированную дверцу, я направился в спальню, уже настраиваясь на хороший качественный сон. Но от планов пришлось отказаться.

— Дмитрий Алексеевич, — нервным голосом обратился ко мне Коршунов, воспользовавшись связью «Роя». — У нас проблемы.

Значит, что-то он у польских сепаратистов выяснил, проводя допросы.

— Слушаю, Никита Викторович, — велел я, сбрасывая махровый халат на постель и направляясь к шкафу, где лежал костюм для боевых доспехов.

— Бомбы, князь, — чуть севшим голосом, выдающим истинное напряжение главы безопасности Львовского княжества, произнес Коршунов. — Они закладывали бомбы под все крупные города Речи Посполитой. И готовятся их взорвать.

Глава 12

Кремль, зал заседаний тайного совета .

— Что известно на данный момент, Емеля? — глухим голосом спросил Михаил II, не глядя на куратора Царской Службы Безопасности.

— Мы проверили указанное здание в Белзе, — ответил великий князь Невский. — Удалось накрыть группу сторожащих подвал сепаратистов. К сожалению, мы не могли рисковать, а потому был отдан приказ не брать пленных, а убивать на месте.

Царь кивнул, показывая, что услышал и не станет карать за это решение. А Емельян Сергеевич продолжил:

— В подвале действительно находилась цистерна с газом Измайловых, — произнес великий князь. — Сейчас наши специалисты проводят анализы, но, судя по всему, это газ, ориентированный против неодаренных. Акция намеренно готовилась с таким расчетом, чтобы получилось как можно больше жертв среди населения. Но это не значит, что в других местах аналогичное содержимое. Нельзя исключать, что мы обнаружим и газ против одаренных.

Сидящий в кабинете цесаревич поднял голову и взглянул на куратора ЦСБ.

— Они готовы убивать свой же народ? — спросил он. — Это как-то недальновидно, разве нет?

— Как должен был произойти подрыв цистерны? — задал куда более важный вопрос Михаил II.

Емельян Сергеевич тяжело вздохнул, но с ответом тянуть не стал.

— Детонация происходит удаленно по мобильной связи, — сказал он. — В подвале была установлена целая вентиляционная система, с помощью которой газ охватил бы практически весь город за считаные минуты. Тот, кто планировал этот теракт, был прекрасно осведомлен и о самом веществе, и как его наиболее эффективно применить.

Хмыкнул Алексей Александрович Романов, тоже присутствующий на этом срочном собрании.

— Они выдвинули какие-то требования? — уточнил он.

— Нет, князь, — покачал головой куратор ЦСБ. — Я считаю, что пока что сепаратисты еще не осознали, что нам удалось захватить одну цистерну. Иначе уже бы начали их взрывать. Требования, если допрошенные вашим начальником безопасности не лгут, поступят с минуты на минуту.

Царь откинулся на спинку своего кресла и устало потер переносицу. Остальные сохраняли молчание.

— И мы не можем ничего сделать, чтобы заблокировать сигнал, верно? — уточнил Руслан Александрович Демидов, когда тишина уже затянулась.

Емельян Сергеевич покачал головой.

— Если сигнал не поступит, подрыв можно сделать вручную, — ответил великий князь. — После активации у сепаратистов будет двадцать минут, чтобы надеть противогазы и выдвинуться из зоны поражения.

— И мы ничего не можем сделать, — утвердительно произнес Михаил II.

— Территория огромная, нам неизвестны конкретные координаты, где находятся цистерны. А говоря по правде, у нас и людей не хватит, чтобы это сделать, — произнес Емельян Сергеевич. — Более того, как только враг заметит переброску русских сил, он сможет просто активировать взрыватели и ни о чем с нами уже не договариваться. Однако я поднял несколько полков быстрого реагирования, они готовы вылететь по команде. Но я не рискну их отправлять прямо сейчас. Как и сказал, враг может нанести упреждающий удар.

— Вы предлагаете совсем ничего не делать, великий князь? — приподняв бровь, уточнил Руслан Александрович.

— При всем уважении, князь Демидов, — наклонив голову так, чтобы смотреть на собеседника исподлобья, произнес Емельян Сергеевич, — я обладаю достаточной компетенцией, чтобы понимать, когда нужно действовать решительно, а когда — сперва думать, а только потом предпринимать какие-то шаги. И мое мнение — нужно ждать требований сепаратистов.

— Государь, — обратился к царю Алексей Александрович, поднимаясь со своего места, — прошу отпустить меня.

— Куда ты собрался? — уточнил царь. — Сядь, Леша, толку от того, что ты полетишь туда, никакого не будет. Емеля прав — действовать сгоряча нельзя.

— Требований может и не быть, — возразил князь Казанский. — А там мой сын…

— А я твой царь! — дав волю гневу, государь ударил кулаком по столу.

Аура власти расползлась по кабинету, вдавливая всех присутствующих в кресла. Алексей Александрович устоял всего несколько секунд, прежде чем рухнуть на сидение. Безжалостное давление Михаила II, выросшее больше, чем на сорок миллионов человек, не оставляло князю Романову и шанса.

— Успокоились все, — велел государь, взяв эмоции под контроль. — Нам сейчас еще только внутренней грызни не хватало. Емеля, что сказали пленные? Кто у них главный? Чего он хочет?

Куратор Царской Службы Безопасности покачал головой.

— Кто бы это ни был, никто не знает ни его имени, ни звания. Среди допрошенных никто не знает других членов командования сепаратистов, кроме своих непосредственных начальников, — сообщил он. — Этих командиров мы сейчас ищем.

Цесаревич заметил, как переглянулись между собой князья Романов с Демидовым. О чем они подумали, Игорь Михайлович не знал, однако мог бы поставить многое на то, что в этот оба вспомнили о том, как долго Михаил II не давал «Оракулу» Дмитрия Алексеевича расшириться. И теперь страна будет пожинать плоды подобной нерасторопности.

Если бы младший Романов начал раньше расширять охват искусственного интеллекта, подрывников захватили бы еще на этапе подготовки. А сейчас остается только ждать.

* * *

— Здравствуй, Михаил, — с ухмылкой произнес с экрана мужчина. — Вряд ли ты знал о моем существовании до этого дня. Так что я представлюсь, мое имя — Радзимир Корибут Несвицкий, истинный король Речи Посполитой.

Вещание шло по региональному каналу, ранее принадлежавшему сейму Речи Посполитой. Выдержав короткую паузу, чтобы дать зрителям обдумать сказанное, он продолжил:

— В результате неправедных и незаконных действий государя Русского царства моя земля подверглась истощению, ее вера — поруганию, а мои люди — гонениям и притеснениям, — произнес Радзимир. — Однако настала пора выгнать грязных русских варваров с нашей благословенной земли. И для того, чтобы Михаил II, посмевший подмять под себя все земли Речи Посполитой, выполнил мои требования, я приказал своим верным вассалам заложить цистерны с ядовитым газом под всей территорией нашей страны. Не стоит пугаться, мои дорогие подданные, Русское царство не станет рисковать, а потому выполнит мои законные требования, и это чудовищное по своему масштабу и наглости вторжение прекратится. Итак, Михаил, мои условия просты: у тебя есть четыре часа, чтобы вывести с моей земли всех своих людей, иначе я взорву цистерны. Раз ты считаешь, что у тебя есть какое-то право диктовать польскому народу свою волю, мы покажем тебе, что не побоимся умереть, но сохраним свою свободу от русских узурпаторов! Четыре часа, Михаил, время пошло.

Запись прервалась.

* * *

Львов, цитадель рода Романовых. Князь Дмитрий Алексеевич Романов .

— «Оракул», откуда пришло видео? — спросил я, вращая в руках пустую чашку кофе.

— Вычисляю, князь.

Виртуальное окно, висящее передо мной, запестрело точками, по которым шел сигнал. Радзимир Корибут оказался не глупым человеком, и прикрылся гораздо лучше, чем в свое время сделал Алистер Виндзор. Выстроенная самозваным королем Речи Посполитой цепочка ложных адресов охватывала планету огромной сетью, и «Оракул» отметал одну точку за другой, восстанавливая маршрут послания. При этом искусственный интеллект неоднократно возвращался к уже проверенным адресам, что замедляло поиск. Объединенные в одну крупную систему серверные центры «Оракула» перерывали гору информации, но медленно, слишком медленно.

А у меня не так много времени, чтобы найти ублюдка и не дать ему совершить это безумие.

Сорок миллионов человек на кону, у нас нет ни времени, ни права на ошибку. Подобная массовая казнь — это уже за гранью.

И ведь я предупреждал царя!..

Злость накатила с такой силой, что чашка лопнула в моих пальцах, осыпаясь фарфоровыми осколками на пол. Защищенные покровом руки не повредились, но хруст меня отрезвил.

Сейчас не время поддаваться эмоциям.

— Никита Викторович, откройте двери арсенала, — приказал я, вызвав начальника безопасности княжества.

— Слушаюсь, Дмитрий Алексеевич.

У меня всего тысяча солдат «Роя», в масштабах даже не такой большой территории, как бывшая Речь Посполитая — это капля в море. Даже зная, где конкретно искать цистерны с газом Измайлова, я не могу послать роботов — они физически не успеют. И это не говоря о том, что Радзимир наверняка действительно подорвет бомбы, если заподозрит, что моя армия двинулась с места.

Но и сидеть без дела я не могу.

Это уже не вопрос уничтожения нескольких человек, чья судьба, по большому счету, не имеет значения. Здесь стоит вопрос о существовании целой популяции, и допустить ее гибель я не могу. К тому же попутный ветер достаточно просто разнесет газ и в Европу, и в Русское царство. Жертв будет больше, намного больше.

Я защищаю человечество, а не безмолвно наблюдаю за тем, как его пытаются уничтожить. Стоит Радзимиру Корибуту активировать бомбы, о троне ему придется забыть, разумеется, но это событие станет триггером, за которым последует разрыв международного договора, положившего конец магической резне.

Когда всем нельзя, значит, никому нельзя. Если позволено одному, то могут повторить уже все, кому хватит наглости. Недаром существовала такая присказка: нарушь один закон, и ты преступник, нарушь все — и ты бог.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться и взять себя в руки, я прикрыл глаза. Можно попробовать связаться с Людвигом — Хранители должны быть кровно заинтересованы в том, чтобы остановить безумца. Это ведь их задача — сохранять равновесие, чтобы не дать миру превратиться в труху.

И даже тот факт, что мне, возможно, придется раскрыть «Оракул», тут уже роли не играет. Не тогда, когда на кону стоит сорок миллионов ни в чем не повинных людей.

— Анализ закончен, князь, — доложил искусственный интеллект, выводя точку на карту перед моими глазами. — Изначальный адрес отправки видеозаписи Северная Америка, Испанский протекторат, город Сан-Агустин.

— Тварь, — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.

За четыре часа мне туда не добраться. А сам Радзимир Корибут может спокойно потягивать вино на какой-нибудь вилле, пока его собственные подданные гибнут от газа. Сам «король Речи Посполитой» отсидится в безопасности и даже наверняка не слишком расстроится.

Если Михаил II не пойдет на его условия, Несвицкий не станет официальным правителем Польши. Но он и сейчас не ее король, а что погибнут миллионы людей — какая ему разница? Он уже обрек их на смерть в тот момент, когда решил заложить бомбы и превратить собственных сограждан в заложников.

— «Оракул», соедини меня с Михаилом II, — велел я, параллельно отдавая команду о пробуждении «Роя», ожидавшего своего часа в подвале нашей цитадели.

— Готово, князь.

В виртуальном окне передо мной возник зал собраний тайного совета Русского царства. И присутствующие в нем люди, только что громко спорившие — это было видно по покрасневшим лицам и стиснутым кулакам. Мое появление на экране прервало все разговоры.

— Слушаю, князь Романов, — кивнул мне молчаливо наблюдавший за спорами царь.

— Я обнаружил, откуда было послано видео, — без каких-либо расшаркиваний начал я. — Радзимир Корибут Несвицкий засел в Испанской Америке, город Сан-Агустин. Добраться до него за оставшееся время не получится.

Михаил II усмехнулся.

— Этого следовало ожидать, князь, он слишком многое поставил на карту. Было бы глупостью всерьез считать, что такой мерзавец решит разделить судьбу собственного народа, — произнес мой биологический отец. — Скажи мне, что ты знаешь, как не дать ему взорвать цистерны.

— Я могу закрыть территорию Польши от всего мира, — сказал я после короткой паузы. — Никто не получит ни капли информации извне или изнутри. Связь перестанет существовать, и мы еще долго не сможем ее восстановить после этого. Большая часть оборудования окажется выведена из строя и непригодна для ремонта, я уже в этом убедился, когда только приехал во Львовское княжество.

Царь нахмурил брови.

— Емеля утверждает, что сепаратисты могут взорвать их на месте, — поведя рукой в сторону куратора Царской Службы Безопасности, недовольно заметил Михаил II. — Чем нам может помочь отключение связи? Форой в несколько секунд, пока они не поймут, что условия не выполнены и приказов от Несвицкого не поступает?

— У меня нет возможности оказаться сразу в нескольких местах, государь, — ответил я, спокойно глядя в глаза своего биологического отца. — «Оракул» способен на многое, но он не всесилен. Но я предлагаю сделать хоть что-то. Остальное может взять на себя Царская Служба Безопасности.

— Которая ослепнет, если тебе удастся задуманное, — негромко заметил Емельян Сергеевич, внимательно следя за моим изображением на экране. — Как мы должны будем найти эти бомбы?

Я повел рукой по воздуху, и на экране перед тайным советом высветились данные по уже найденной и обезвреженной бомбе.

— Как вы видите, здание предназначено под снос, — проговорил я. — При этом у него достаточно глубокий подвал с одной точкой входа, чтобы не дать посторонним оказаться внутри незамеченными. К тому же имеется доступ к системе городской канализации достаточного объема, чтобы пустить отраву через нее. Я не думаю, что на территории Польши очень много таких домов.

Царь бросил взгляд на великого князя Невского. Емельян Сергеевич уже отдавал приказы расквартированным на земле Речи Посполитой опричникам. Разумеется, он не отправлял их проверять все строения в городах, а только готовится к немедленному выдвижению.

— Вот что нашел «Оракул», — тем временем продолжил я. — Это список адресов, которые подходят под все озвученные мной условия. Учитывайте, что он может быть либо неполным, либо неверным. После войны часть архивов уничтожена, и «Оракул» может не видеть того, что есть на самом деле без актуализации данных.

— Возвращайся в Москву, сын, — чуть хриплым голосом произнес Алексей Александрович. — Тебе незачем там оставаться.

— Нет, отец, — покачал я головой. — Мы говорим о сорока миллионах людей. Я их не брошу. Меня не так воспитывали.

Руслан Александрович хмыкнул, после чего поднялся на ноги и махнул рукой.

— Вот она, кровь Демидовых, — с нескрываемой гордостью заявил он. — Внучок, я уже направил к тебе тринадцать транспортных самолетов. Делай с ними, что захочешь, и не переживай, Урал снабдил их технологией стелс. Так что никакой королек их не увидит. В цитадели есть место для посадки?

Я кивнул.

Озвученные дедом модели самолетов могли садиться вертикально. Много людей в них не засунешь, да и не предназначены они для этого. А вот грузы таскать, например, роботов «Роя», могут без проблем.

— Спасибо, князь.

— Дмитрий, — заговорил государь, прерывая наш диалог.

— Да, государь? — вновь повернувшись к царю, отозвался я.

— Если ты уничтожишь оборудование, и вся Польша окажется отрезана, ты останешься один посреди враждебной территории, — сказал Михаил II. — Я могу рискнуть сорока миллионами человек, твоя голова стоит дороже. Ты слишком полезен Русскому царству.

Полезен я был бы, если бы мне с самого начала дали нормально работать, а не дергали по первому желанию то в Москву, то в горячие точки. Но говорить это государю в такой тяжелый момент я не стал. Это я в ближайшее время окажусь недоступен для связи, а до моей семьи Михаилу II ничего не помешает добраться.

Да, я сам не ожидал, что завертится так быстро и события понесутся вскачь. И не рассчитывал, что мне придется соревноваться в скорости с целой плеядой безумцев, которые хотят расшатать мир и привести его к катастрофе планетарного масштаба.

— Государь, я уже обещал этим людям, что стану их щитом, — произнес я, не сводя взгляда с Алексея Александровича. — Какое будущее будет у Русского царства, если окажется, что благородный человек, дав слово, не держит его. И более того, первым бежит от опасности?

— Не заставляй меня тебе приказывать, Дима, — погрозил мне Михаил II, начав медленно подниматься со своего кресла.

И я оборвал связь. «Оракул» тут же приступил к отключению всей территории Речи Посполитой от сети. Перестали работать сотовые вышки, телефоны теряли связь, пропал доступ в Сеть. Даже спутниковая связь прервалась — обеспечивающие ее космические аппараты просто «слепли» и не посылали никаких сигналов.

Я вздохнул, прежде чем потянуться к футляру с линзами. Не зря сохранял часть старых моделей и таскал с собой на всякий случай. Теперь они мне очень пригодятся. Да, сейчас у меня не будет всех мощностей «Оракула», но даже той крохотной автономной, которая еще и искусственным интеллектом, по-хорошему, не была, хватит.

Должно хватить. А что касается царского гнева, то он велел не заставлять его приказывать. Я и не заставил.

Теперь же пора спасать человечество.

Глава 13

Забрало шлема опустилось, отрезая меня от внешнего мира. Линзы установили соединение, и на панели передо мной загорелись иконки дополненной реальности. Полноценной связи, конечно, у меня не будет, однако возможностей «Роя», вшитого в каждый доспех, должно хватить. К тому же на спине теперь есть восемь дронов, прикрытых до поры до времени плитами брони.

— Дмитрий Алексеевич, опричники выехали, — доложил Никита Викторович. — Перед тем, как связь пропала, они успели распределить цели по вашей наводке.

Я кивнул, поводя руками. Новую боевую броню я еще не носил, в тестах не участвовал. И теперь приходилось потратить немного времени на адаптацию — Святослав Святославович даром времени не терял и постоянно дорабатывал функционал костюмов. Мы клепали обновления для «Роя», а Волков занимался железом.

— Значит, справимся, — ответил я, предварительно активировав внешние динамики. — Никита Викторович, скоро сюда прибудут транспортные самолеты от Демидовых. Грузите в них роботов и отправляйте по вычисленным координатам.

Специальные отряды быстрого реагирования Царской Службы Безопасности — это прекрасно, но они всего лишь люди. Помощь «Роя» им не помешает, особенно, если произойдет какая-нибудь осечка, и сепаратисты все же активируют бомбы с газом.

У нас еще была фора по времени, но она стремительно утекала.

— Слушаюсь, князь, — склонил голову Коршунов, отступая в сторону.

Я сделал первый шаг, ощущая, как каждое движение сопровождается работой сервоприводов. Несмотря на то, что броня была легкой, пока что она ощущалась менее поворотливой, чем я привык. Впрочем, это дело наработки навыка — давно я не бегал в доспехе, отвык.

Второй шаг уже был сделан в полуметре от первого. Увеличивая скорость движения, я создавал тонкие силовые поля, позволяющие отталкиваться от воздуха и набирать высоту. Так что к моменту, когда я оказался на улице, подо мной оставалось примерно полметра высоты.

Не так давно я едва мог поднять внедорожник. Сегодня легко бы сыграл им в футбол. Получение Львовского княжества с населением чуть больше двух миллионов подданных увеличило мощь родового дара Романовых почти вдвое.

Земля уходила все дальше от моих ботинок, я бежал все быстрее, с каждым разом отталкиваясь все выше, будто взбирался по очень высоким ступенькам. «Рой» продолжал держать связь с оставшимися в арсенале роботами, но стоило мне подняться до облаков, я остался наедине со встроенным в доспех интеллектом.

Старый «Оракул» не мог выйти в Сеть и развернуться как следует. Но от него и не требовалось. Обрабатывая поступающие с расположенных по всему доспеху датчиков данные, искусственный интеллект выдавал мне картинку и правил ее по моему запросу.

Емельян Сергеевич раздал приказы, пока мы говорили в кабинете государя. Я же через «Оракул» распределил между группами точки, где должны находиться бомбы. И теперь оставалось надеяться, что опричники не оплошают. А самому бежать к ближайшему зданию.

Я не одаренный воздуха. Тот же Юсупов сейчас просто поднял бы вихрь и понесся в нем с чудовищной скоростью. Мне же приходилось тащить с собой вес доспеха, а ведь я даже голым буду медленнее Михаила Эдуардовича. Естественно, если уравнять количество наших подданных.

Последний рывок, и на поверхности брони появились первые льдинки. Транслируемая на забрало картинка запестрела красным тревожным огнем.

— Княжич, необходимо снизить высоту, — заговорил «Оракул» голосом Кристины.

Да, последний раз я прикасался к этой модели искусственного интеллекта еще даже необрученным. Оттого он и обращается ко мне так, как запомнил в последний раз — как к холостому княжичу Романову.

Наледь быстро сорвало встречным ветром, я подался вперед, распрямляя руки. Можно было бы обойтись без этого, но чем меньше площадь создаваемого силового поля, тем меньше я расходую собственный магический резерв. Каждая его капля может стать решающей.

Бесцветные прозрачные крылья, видимые только мне, проросли за спиной, соединяя руки и туловище. Искусственный интеллект тут же выдал рекомендации по управлению полетом, и я послушно изменил положение тела. Красиво являться в небе, сверкая, как новогодняя елка, я не собирался. Раз уж экономить силу, так во всем.

Практически уходя в пике, я смотрел сквозь забрало шлема на проплывающую подо мной землю. До ближайшего города с потенциальной бомбой в подвале мне лететь еще минут двадцать такими темпами.

* * *

Пшемысль, территория бывшей Речи Посполитой .

Школа была закрыта уже несколько месяцев — сперва собирались снести, но затем у властей возникли куда более сложные вопросы. Сначала война с Русским царством, затем иго — иначе правление Германского рейха и не назовет никто. Так что здание стояло пустым, хотя, конечно, его и огородили.

О том, что внутри укрывалось несколько человек, никто и не знал. Район старый, людей в нем живет много. Да и не вызывало ни у кого из ближайших жителей наличие незнакомых лиц — все-таки город был важной железнодорожной развязкой, народа прибывает и убывает каждый день много. Кто же их всех считать станет?

А потому пятерка сепаратистов, обустроившаяся в подвале закрытой школы, чувствовала себя прекрасно. Да, не хоромы, но водопровод работал, в магазины можно было свободно зайти и расплатиться злотыми. Несмотря на смену подданства, деньги старого государства все еще принимались.

В банкомате, конечно, их было не получить. Однако наличности никто не отменял. А ее у боевиков хватало с избытком. Будущий король Речи Посполитой не скупился, снабжая свою маленькую армию так, чтобы у них и мысли не возникло, будто он не может себе позволить оплачивать их услуги.

— Э, Ежи, хватит жрать, — пнул сидящего у маленькой электрической плитки бойца командир отряда. — Мы на три дня еды набрали, а ты уже дневную норму сожрал. Где мы еду брать будем, когда бомба рванет, ты подумал?

Не перестававший во время этой речи жевать сепаратист вяло отмахнулся ложкой с налипшим белым жиром, и тут же сунул прибор обратно во вскрытую банку тушенки.

— Сам же говорил, русские уйдут, — заметил он, протягивая руку к стакану с налитым чаем. — Так что будут твои магазины работать. А я всегда ем, когда нервничаю!.. Стресс вреден для здоровья.

— Что ж ты нервничаешь тогда, раз бомба не рванет? — огрызнулся командир, стиснув зубы.

Отряды комплектовали как бог на душу положит, так что о том, что в подчинение ему выделили пару отморозков и еще пару необстрелянных добровольцев, командир узнал лишь в последний момент.

— Я сижу рядом с бомбой, Михал, — ответил, закончив хлебать из стакана, Ежи. — Если кто и может в такой момент сохранять спокойствие, пусть сам сидит у нее. Я лучше бы на крышу пошел, окрестности осматривать.

— Марцин без тебя справится, — с плохо скрываемым желанием дать подчиненному еще один подзатыльник, процедил командир.

Ежи кивнул и спокойно вернулся к своему занятию. А вот вспомнивший о снайпере — одном из тех двух отморозков, командир решил проверить, как обстановка снаружи.

Рациями их не снабдили, и это было правильно. С такими солдатами обязательно вышла бы засветка — они же идиоты все до одного, непременно кто-нибудь вышел бы в канал и вся секретность задания пошла бы псу под хвост. Русские крепко держат все каналы связи за яйца — попадись им непонятные сигналы, через минуту нагрянут и стрелять начнут, не спрашивая, кто там в закрытой школе окопался.

А потому Михал был вынужден подниматься пешком на крышу здания. По пути он думал о том, как будет уходить, когда бомба рванет. В то, что его послали на убой, он верил все больше с каждой минутой, что проводил в подвале. Каким бы придурком Ежи ни был, а он, курва, лучше всех чуял, что с ручным подрывом что-то обязательно пойдет не так. Например, обещанного времени для того, чтобы группа успела скрыться, не будет.

Но саперов в команде не оказалось, так что даже если вскрыть коробку управления, никто из отряда ничего в ней не поймет. Оставалось лишь понадеяться, что русский царь действительно послушает Несвицкого и отступит.

Аккуратно приоткрыв скрипящую дверь на крышу, Михал негромко ругнулся. Марцин, тварь такая, поставил несколько жестяных банок так, чтобы их нельзя было не задеть, когда выходишь с лестницы.

— Еще один идиот, а если нас с улицы услышат? — прошипел Михал, оглядывая крышу.

Снайпера нигде не было, хотя его столик, в котором Марцин сидел с биноклем, да лежбище с установленной винтовкой оказались на месте. Чувствуя разгорающуюся внутри ярость, командир закрыл за собой дверь с громким хлопком.

И вытащил пистолет из кобуры.

— Я тебя сам застрелю, мразь, — прошептал он, направляясь к раскладному стульчику у столика.

Но выполнить свою угрозу не успел. Хрустнула шея, и командир отряда сепаратистов уставился себе за спину. Возникший из воздуха человек в боевом доспехе подхватил падающее тело и аккуратно уложил его на бетон.

Жестом показав ожидавшей за углом команде, боец отряда быстрого реагирования вытащил табельное оружие и неспешно надел на него глушитель. В тесном помещении, конечно, бесшумности совсем уж не получится, но кое-как прикрыт звук выстрелов будет.

Бросив взгляд в сторону лежащих за выходом на крышу двух мужчин, опричник сделал несколько глубоких вдохов, нагнетая адреналин в теле, и двинулся вниз. В это время укрытые технологией невидимости другие члены отряда спецназа ЦСБ проникли в здание школы через давно выбитые окна.

Ежи так и не понял, что его убило. Он просто услышал шаги тяжелых ботинок, так похожих на сапоги Михала, а потому даже головы не повернул в ту сторону. Шлем он снял, чтобы не мешал нормально поесть, так что пуля из пистолета опричника прошла черепную коробку насквозь.

Короткая очередь, и еще один сепаратист, до этого мирно дремавший на расстеленном матрасе, не издав ни звука, отправился в мир иной. Здание было зачищено — пятый сепаратист умер первым и был припрятан в дальнем от маршрутов поляков туалете.

— Ну вот и все, ребята, — подняв забрало брони, произнес командир отряда опричников. — Мы свое дело сделали. Теперь забираем эту дрянь, да смотрите, аккуратно.

В отличие от польского отряда, у опричников сапер имелся. Именно он и приступил к разминированию. Ловко орудуя инструментом и спокойно насвистывая под нос, он разобрал весь механизм. Оставалась только сама цистерна.

— Готово, Сокол, можно забирать, — сапер похлопал по емкости ладонью. — Считай, премия в кармане.

Через десять минут к зданию подъехал микроавтобус, и бойцы ЦСБ, погрузив в него цистерну и тела почивших сепаратистов, покинули школу. Пшемысль избежал угрозы отравления, но сколько будет еще таких городов?

* * *

Краков. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Я мягко приземлился в квартале от нужного адреса. Часы на забрале показывали, что осталось всего полтора часа до назначенного Несвицким срока. К сожалению, как и предсказывал Емельян Сергеевич, людей для того, чтобы охватить все точки, катастрофически не хватало.

Короткая перебежка, прыжок на крышу двухэтажного склада, и я замер на месте, разглядывая сидящего у труб человека. Он не слишком скрывался, спокойно курил, выпуская дым сигареты изо рта в воздух, и при этом даже не делал попытки прикрыть тлеющий уголек рукой.

Поразительная беспечность.

Силовое поле размером с ноготь мизинца вошло ему в правый глаз, развернулось внутри черепа, превращая мозг в мелко нарубленный фарш, и вышло через глотку, отделив голову от тела.

Я выпустил дронов со спины, и маленькие разведчики разлетелись в стороны, спеша охватить все здание склада. Если никто до сих пор не поднял паники, значит, сепаратисты сохраняют радиомолчание. На их месте я бы тоже так поступил — когда ты готовишь подобный теракт, ты не захочешь, чтобы у спецслужб возникли вопросы, почему в заброшенном здании возникают какие-то подозрительные сигналы.

А с учетом того, что Радзимир Корибут объявил о своих требованиях два с половиной часа назад, спецслужбы обязаны искать его подчиненных. Ни один правитель не решится пойти на требования террориста, даже не попытавшись устранить угрозу.

На всякий случай я поднял винтовку сепаратиста и, разрядив ее, убрал патроны в собственный карман. Мало ли кто сюда пожалует, пока я брожу по складу и работаю в подвале. У сепаратистов наверняка есть друзья среди одаренных других стран. Не просто так ведь польский «король» отдыхает на вилле наместника Испании в Сан-Агустине.

Открыв дверь на склад, я проник внутрь, особенно не скрываясь. Дроны уже проверили оба этажа, так что можно было не сомневаться — меня никто не услышит.

Проходя через некогда офисные, а теперь совершенно заброшенные комнаты, я следил за картинкой снаружи. Спуск в подвал располагался только внутри здания, и там, судя по чертежам, хватило бы места, чтобы разместить весьма солидный подземный ангар. В те времена, когда здание использовалось по предназначению, практически так и было — грузовики въезжали на первый этаж через огромные ворота, и здесь их уже грузили.

Добравшись до запертых дверей в подвал, я призвал обратно дроны. Снаружи они мне пока что не пригодятся, а вот в огромном подземном ангаре могут принести пользу. Еще неизвестно, как много там барахла осталось от прошлых хозяев.

Крайне осторожно коснувшись ручки, я медленно потянул на себя. Створка не поддалась, сепаратисты закрылись изнутри. Пришлось садиться у замочной скважины и с помощью силовых полей очень медленно и осторожно разбирать замок на детали.

В Кракове таких зданий — пять, к четырем должны были поехать опричники, уже имеющиеся на территории города. Но даже если предположить, что у них все получится, врываться в подвал, рискуя получить подрыв цистерны, я не собирался. Слишком много жертв станут ценой моей ошибки.

Три минуты работы и я вновь потянул на себя створку. На этот раз никаких препятствий не возникло, и я пустил вперед дрона.

Ангар действительно был заставлен хламом. Старые прогнившие ящики, какие-то металлические полосы со следами ржавчины. Но не это было главным, а та картина, что дрон увидел в самом конце подвала.

На полу, аккуратно усаженные в круг, сидели бойцы Радзимира Корибута. Из перерезанных глоток натекло уже немало крови. Однако при этом у трупов был такой вид, словно они просто собрались в кружочек вокруг несуществующего костра. Головы чуть склонены набок, руки поддерживают колени.

Быстрый осмотр не выявил больше никого в помещении. О том, что здесь побывали подчиненные Емельяна Сергеевича, не могло быть и речи. В таком случае они бы не оставили того курильщика на крыше. Спецназ обязан проверять подобные дома снизу доверху.

Войдя в подвал, я достаточно быстро и не скрываясь добрался до пятерых мертвецов. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что лица искажены, но эмоция непонятна — уже после смерти их мышцы изменили свое положение. Возможно, это сделал убийца, пытаясь придать своим жертвам облик улыбающихся идиотов?

В любом случае цистерна стояла на своем месте. Вся система, накрученная сепаратистами поверх упаковки с газом, функционировала. И это тоже служило еще одним доказательством, что сюда заглянул кто-то не из числа сотрудников Царской Службы Безопасности. Опричники бы обязательно вынесли отравляющие вещества или хотя бы дезактивировали взрыватели.

Оставив дронов висеть под потолком подвала, я принялся следовать инструкциям по разминированию цистерны. «Оракул» подсвечивал нужные элементы и выдавал простые комментарии, что с ними делать.

Однако на эту работу я затратил минуты три. Честно говоря, это была первая бомба, которая могла унести такое количество жизней. Будь она обычной пехотной миной, я бы просто усилил покров и активировал ее — здание все равно под снос идет.

Устранив опасность, я прихватил цистерну и, закинув ее за спину, пошел на выход. Весила эта ноша килограммов семьдесят, но с помощью брони для меня оставалась такой же легкой, как перышко.

Теперь следовало поторопиться и доставить цистерну в ближайшее отделение ЦСБ. Там придумают, что с ней нужно сделать.

Однако на выходе из здания меня ждали.

Мужчина в черном плаще смотрел в небо, задрав голову. Его руки были убраны в карманы плаща. Стоило мне показаться в дверном проеме, он повернулся с улыбкой на лице. Греческий профиль, стрижка — он словно сошел с какой-нибудь древнегреческой фрески. На вид ему было около сорока, но при этом чувствовалось, что это лишь внешность. Блеклые, почти ослепшие глаза выдавали совсем иной возраст.

«Оракул» не смог его идентифицировать, и это само по себе, конечно, значило не так много. Доступ к основным базам данных у него сейчас отсутствовал. Однако неизвестный сделал шаг ко мне и поклонился, как старший младшему.

— Вижу, моя помощь пришлась к месту, князь Романов, — произнес он по-русски с едва заметным акцентом.

— Назовите себя, — спокойно ответил я, опуская цистерну с газом и укрывая ее силовым полем максимальной толщины. — Я не в том настроении, чтобы вести вежливые беседы с незнакомцами.

Мужчина улыбнулся.

— Ты можешь именовать меня Хранитель.

Глава 14

Еще один «истинный участник» общества Януса Двуликого. Что ж, радует, что они не стали сидеть без дела при такой угрозе, а направили хотя бы кого-то, чтобы решить проблему. Единственное, что меня в этом смутило — он один.

— Что ж, Хранитель, времени у нас немного, скоро сепаратисты начнут подрывать цистерны, — кивнул я, с помощью дара поднимая свой груз обратно на плечи. — Рад знакомству, но мне нужно доставить эту штуку своим людям. А потом бежать дальше.

Мужчина вновь улыбнулся. Смотрел он при этом на меня так, как смотрят на детей, наивно рассуждающих о сложных вещах, в которых совершенно не разбираются. Наверное, если бы не прошлая моя жизнь, я бы посчитал такое выражение оскорбительным. Впрочем, сами глаза грека, говорившие о его истинном возрасте, позволяли ему снисходительное отношение ко многим — не каждый доживает до таких лет.

— Если вы готовы помогать, я не стану отказываться, — произнес я, приближаясь к собеседнику.

— Этого не потребуется, — качнул головой Хранитель. — Проблема, которую ты решаешь, князь Романов, уже не представляет опасности. Пока ты шел из Львовского княжества, я двигался в обратном направлении. Но если честно, я даже не предполагал, что ты окажешься здесь. Думал, мы встретимся где-то дальше от границы.

Что ж, это приятно — осознавать, что помимо твоей смерти настоящее общество все же заботят и о люди. Те, кого Людвиг называл марионетками, о таких мелочах не переживали — иначе никаких цистерн в руках террористов сейчас бы не имелось. Ведь откуда взялся газ у Радзимира Корибута? Сложно представить, что будущий король Речи Посполитой варил его на кухне, как подпольные наркотические лаборатории.

— Людвиг ведь рассказал тебе об уникальных дарах Хранителей? — спросил грек.

Я кивнул, не видя смысла скрывать.

— Я перемещаюсь в пространстве, — пожал плечами, демонстрируя, что говорит о чем-то незначительном, собеседник. — Если бы ты не погрузил Польшу в режим тотального молчания, я бы, конечно, рисковать не стал. Я уже не настолько молод, чтобы драться на равных с большим числом настороженных противников. Но пока люди Несвицкого не знали о том, что их уже уничтожают, я воспользовался моментом. Их беспечность сыграла мне на руку. Теперь же, когда мы, можно сказать, закончили зачистку, с остальным справятся люди вашего царя.

В сказанное верилось с трудом. Да и доверия между мной и ключниками до сих пор не имелось. Да, я знал, что Людвиг каким-то образом следит за членами общества, но раз у него нет возможности их выгнать, то и власти над ними у него на самом деле нет.

Впрочем, Хранитель, похоже, понял это и повел рукой в воздухе. Там, где прошла его конечность, образовалось бесцветное марево, напоминающее движение воздуха над горячим асфальтом. Сквозь муть проступили очертания ратуши Львова.

— Идем со мной, князь, — протянув руку, предложил он мне. — Убедишься в том, что я не вру. А если тебе и дальше будет не терпеться добивать людей Несвицкого, я верну тебя на это же место.

Рисковать, следуя за неизвестным, в другой раз я бы не стал. До сих пор на этой Земле считалось, что телепортация — миф. Однако сейчас я был полон сил, и в возможном столкновении имел все шансы на победу. Да и не будь я сингуляром, я был бы обязан заинтересоваться.

Людвиг счел меня гениальным мальчиком, таким мне и следует быть в глазах остальных Хранителей. По крайней мере, пока я не получу доступ к их ресурсам.

— Хорошо, — кивнул я, — посмотрим.

И я первым шагнул в марево. Мгновение перехода ничем не запомнилось. Я просто шел, как ни в чем не бывало. Сделал шаг с одной стороны, завершил его на площади Львова.

Мелькнувшую мысль о том, что случилось бы, пожелай грек закрыть портал в момент моего перехода, я отмел. Не стал бы Хранитель вредить мне, обществу истинных ключников нужно ко мне присматриваться, а не убивать. Я им полезен, и потому за мной будут пристально наблюдать, но — все же работать.

Сам Хранитель прошел следом, и марево за его спиной тут же развеялось. Сложив руки за спиной, он несколько секунд смотрел на здание Львовской ратуши, где не так давно проходил благотворительный вечер, после чего грек обернулся ко мне.

— Полагаю, теперь, когда ты лично убедился, что я не вру, — произнес Хранитель, оборачиваясь ко мне, — я могу рассчитывать на чашку кофе? Нам нужно все обстоятельно обсудить, князь Романов. И мне будут крайне интересны твои ответы.

Он вновь повел рукой, и на этот раз марево проявилось горизонтальным полотном, из которого повалились трупы. Теперь было ясно, зачем грек сажал их близко друг к другу — чтобы легче было телепортировать. Хватило одного взгляда, чтобы понять — это действительно польские сепаратисты. Куча стремительно росла, «Оракул» досчитал до пятидесяти четырех тел, и Хранитель закрыл свой портал.

И если предположить, что ключники не планировали со мной встречаться, грек должен был вырезать поляков и принести их тела в качестве жеста доброй воли со стороны общества. Чтобы Хранители могли сказать, смотри, Романов, как мы делаем свою работу.

— А что с самим Несвицким? — уточнил я, разглядывая наваленные кучей тела. — Он так и останется безнаказанным?

Мужчина поморщился.

— Этот… слишком амбициозный молодой человек переступил все мыслимые границы, — произнес Хранитель. — Но разговор я бы продолжил уже в твоем кабинете, князь. Эта гора тел, боюсь, скоро привлечет слишком много внимания, а я уже не в том возрасте, чтобы общаться с большим количеством людей. Молодость слишком горяча и суетлива, а я люблю покой и тишину.

Я взглянул на время. Таймер продолжал отсчитывать срок до назначенного Несвицким момента.

— Я бы предпочел закончить начатое, — произнес я. — Но вы можете отправиться ко мне в цитадель и сказать там, что вы ко мне. Вас попросят подождать, пока я не вернусь, однако…

Вместо ответа грек вновь повел рукой, после чего вздохнул, когда на площади появилось очередное марево.

— Князь, я делаю вам уступку, — сообщил он. — Если вы не способны продолжать диалог, когда Хранитель дал вам слово, что переживать не о чем, тогда идите, — он кивнул на портал. — На той стороне вас ждет вилла наместника Испанской империи в Северной Америке. Вернуться, как я полагаю, вы сможете и сами, не так ли?

Я взглянул на белый особняк по ту сторону воронки.

— Благодарю, Хранитель, — кивнул я, прежде чем шагнуть в портал.

— Мое имя Василий, молодой человек, — представился грек за мгновение до того, как его магия прекратила работу.

И снова я не заметил никакого перехода. Наверное, не будь на мне доспеха, я бы получил тепловой удар от резкого изменения климата. Все же Львов и субтропики — это совершенно разные условия. Но костюм компенсировал эту разницу, боевая броня внутри себя поддерживала комфортный для пользователя климат.

Ожил «Оракул». Теперь, когда я покинул погруженную в молчание зону, спутниковая связь практически мгновенно позволила обнаружить меня искусственному интеллекту. И направить ближайшие мощности для обеспечения меня информацией.

Я ощутил себя слепым, который внезапно прозрел. Настолько информационный поток отличался по своей насыщенности.

Ко мне стекались сведения с каждой камеры рядом со мной. Включенные мобильные телефоны слушали своих хозяев, и я мог по желанию переключиться на любое из устройств в зоне действия «Оракула».

Поставив на землю, утопающую в зелени, цистерну с газом, которую я решил не оставлять посреди своего княжества, я оглядел карту.

Старик Василий прекрасно знал, куда меня доставить, чтобы не всполошить охрану. Особняк виднеется впереди, его территория едва ли меньше, чем у Кремля. И если бы я не вернул себе нормальную работу «Оракула», Радзимир Корибут мог бы успеть скрыться, пока я зачищаю весь комплекс зданий.

Но теперь это не имело значения. Я здесь, я полон сил и готов действовать.

А значит, у несостоявшегося массового убийцы нет ни шанса.

* * *

Москва, Кремль, зал собрания тайного совета .

— Господа, я действительно это вижу? — спросил, обращаясь к присутствующим, Емельян Сергеевич, глядя на внезапно включившийся экран. — Или это какой-то сбой?

— Ваши глаза вас не обманывают, великий князь, — ответил цесаревич, спокойно протягивая руку за чашкой горячего чая. — Это трансляция Дмитрия Алексеевича Романова, идущая на всех каналах планеты.

Служанка в униформе Милославских, которая поставила напиток перед наследником престола, продолжила свой путь. Она расставляла угощения перед всеми собравшимися, и даже глазами посмотреть на присутствующих членов тайного совета не смела. Слишком напряженной была обстановка в зале.

— Мне потребуются объяснения, — произнес Михаил II, поворачиваясь к князьям Казанскому и Уральскому. — Не прошло и отмеренных четырех часов, как Дмитрий Алексеевич утверждал, что мы физически не сможем достать Радзимира Корибута Несвицкого, и что я вижу? Сам князь Романов уже в Испанской Америке, в пятистах метрах от местонахождения этого ублюдка!

Отец с дедом переглянулись, но сказать им было нечего. Слово взял присутствующий в зале министр иностранных дел.

— Кхм, государь, нам нужно немедленно выступить с обращением, — заявил он, после чего оглядел остальных членов тайного совета. — Ведь никто не сомневается, что Дмитрий Алексеевич сейчас снова будет убивать людей в прямом эфире?

Государь хмыкнул.

— Ты прав, Андрей, — кивнул он. — Но до этого мы успевали объявить смертника врагом Русского царства. Другой вопрос — можем ли мы прервать трансляцию технически, чтобы успеть выдвинуть обвинения Радзимиру Корибуту?

При этих словах Михаил II смотрел в первую очередь на Алексея Александровича. Однако ответил за князя Романова цесаревич:

— Можем, у нас есть такие права, — произнес Игорь Михайлович. — Но нужно действовать быстро. Дмитрий Алексеевич никогда терпимостью к врагам не отличался. Можем пропустить самые сочные кадры.

Государь повернулся к сыну и хмыкнул.

— Тогда не будем терять времени.

* * *

Сан-Агустин, территория наместника Испанской империи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

— Здравствуй, мир, — произнес я, предварительно настроив камеры боевой брони так, чтобы они охватывали как можно больше пространства. — Давно не виделись. С вами снова Дмитрий Алексеевич Романов, князь Красноярский, и это передача «Как совершить самоубийство, покусившись на Русское царство».

Опустив голову, чтобы в кадр попала цистерна с газом, я нежно похлопал по ней.

— Полагаю, многие зрители слышали выступление Радзимира Корибута Несвицкого, — произнес я. — Эта цистерна — одна из тех, что его люди спрятали под городами бывшей Речи Посполитой. Как видите, у них не вышло добиться поставленной задачи. И теперь уже я, Дмитрий Алексеевич Романов, буду показывать вам, что происходит с теми, кто пытается шантажировать мою страну.

Убрав камеру с цистерны, я с помощью дара погрузил ее в почву так глубоко, как только мог. Конечно, у одаренного стихии Земли получилось бы лучше, но и десять метров почвы — это десять метров почвы.

— Прошу обратить внимание на виднеющееся впереди здание, — заговорил я, уже шагая вперед и раздвигая руками заросли. — Это резиденция наместника Испанской империи в Северной Америке. Если вы посмотрите на только что всплывшее справа окно, вы увидите, какую сеть ложных адресов использовал Несвицкий, чтобы попытаться скрыть место, откуда на самом деле шла трансляция его выступления.

Я вышел на заасфальтированную широкую дорогу и оказался чуть в стороне от главных ворот на территорию. Над белокаменной стеной висела колючая проволока, на которую было пущено напряжение. По углам стояли небольшие башни с бойницами — там возможного врага поджидала охрана наместника.

— О чем Радзимир Корибут не знал, — продолжил я речь, неспешной походкой направляясь прямиком к стене, — так это о реальном уровне подготовки специалистов Царской Службы Безопасности Русского царства. Так что хитрость, к которой этот самозваный король прибег, была раскрыта через несколько минут. И это приводит нас сюда, в эту прекрасную резиденцию посреди субтропиков.

«Оракул» показывал мне, что охрана готовится открыть огонь. Но я лишь окутался сияющим голубым огнем гербом Русского царства и без разбега перескочил стену. За спиной раздались выстрелы — охрана запоздала на несколько мгновений.

Мелкие силовые поля — миллиметрового размера, устремились в вышки. Белый камень, которым они были выложены, обратился в пыль. А находящиеся под этой защитой стрелки превратились в кровавое решето. Я же продолжил путь, держа направление на комнату, в которой под усиленной охраной сидел Несвицкий.

— Каждый раз, когда я выхожу в эфир, — вновь заговорил я, новой порцией силовых полей встречая выбегающих из особняка бойцов Испанской империи, — я намеренно повторяю одно и то же. Нельзя воевать с Русским царством. Еще никто из тех, кто посмел поднять руку на мою страну, не пережил моего визита. И сегодня, как вы видите, таким самоубийцей стал Радзимир Корибут Несвицкий. И раз на его стороне выступает наместник Испанской короны, я не вижу причин оставлять его в живых. Все претензии Испанская империя может адресовать тому, кто разрешил официальному представителю власти прикрывать массового убийцу, пошедшего на теракт, жертвой которого стали бы сорок миллионов человек.

В меня полетело огненное копье, выброшенное из окна второго этажа. Я принял вражескую технику на щит, затем сформировал в руке силовой хлыст и сделал движение, как будто бью им.

Мне, конечно, не требуются жесты для применения своего дара. Но зачем рассказывать об этом на весь мир?

Каменное крошево взорвалось, разлетаясь в воздух пылью. От второго этажа остались обломки, а я продолжил путь. Немногочисленная охрана наместника теперь спешила не ко мне, а, наоборот, на другую сторону территории. И что меня особенно забавляло в этой ситуации — сам наместник как раз находился в здании.

— Дорогие зрители, — произнес я с усмешкой, — как вы видите по карте справа, часть охранников убралась с моей дороги. Видимо, тоже смотрят нашу трансляцию и понимают, чем она закончится. Разумный подход. Я не стану убивать тех, кто не причинил зла мне или моей стране.

Свернув, я силовым конусом ударил в тяжелые двустворчатые двери, вышибая их внутрь. И прошел в богато украшенный зал.

— Тук-тук, — произнес я, обводя взглядом помещение, чтобы камеры ухватили как можно больше. — И вот, господа зрители, как выглядит место обитания наместника Испанской империи. Судя по тому, что я вижу, он живет гораздо роскошнее даже своего монарха, обратите внимания на эти китайские вазы, — я указал рукой в угол с гончарным антиквариатом, — самой дешевой из них без малого две тысячи лет. И, кстати, она была объявлена пропавшей из французского музея.

Навстречу мне выскочил слуга. Его широко распахнутые глаза выдавали крайнюю степень паники, но я не стал его трогать, просто отступил в сторону, освобождая проход наружу. Чем человек и воспользовался, заорав что-то нечленораздельное.

Я же пошел по коридорам, изредка взмахивая руками, чтобы превратить редких защитников наместника в кровавое пятно. Пока не добрался до двух бронированных дверей, украшенных резьбой в виде громадного герба Испанской империи.

— Вот мы и на месте, — сообщил я, поводя руками.

Силовые поля сформировались в видимые огромные ладони. Вбив кончики пальцев между створок, я потянул двери на себя. Да, раньше у меня бы ничего не вышло — судя по тому, что раскопал «Оракул», их суммарный вес превышал тридцать тонн. Но теперь, когда род Романовых правит почти пятью миллионами подданных, это проблемой не стало.

Со скрипом и жутким скрежетом металл гнулся, лопался, трещал. Силовые руки раздвигали створки, а сидящие внутри охранники в это время с ужасом понимали, что обречены. А когда лопнул последний сдерживающий створки стержень замка, люди наместника без разговоров бросили оружие и подняли руки вверх.

— На выход, — кивнул я им, тут же выбросив из головы простых телохранителей.

Меня интересовали лишь двое мужчин, оставшихся в креслах перед камином.

— Что же, господа, настало время поговорить.

И, окутав Радзимира Корибута Несвицкого силовым полем так, чтобы тот даже дышал с трудом, я применил на наместнике Испанской империи технику допроса.

— Весь мир желает знать, — произнес я. — И я не стану отказывать зрителям по всей планете в такой малости. Итак, господин наместник, представьтесь.

Глава 15

Там же, час спустя. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Я откинулся на спинку кресла, которое занял во время допроса, и перевел дыхание. Получилось даже более эффектно, чем я хотел. Наместник оказался настоящим кладезем информации.

Несвицкий все это время просидел в той же позе, дыша через раз. Говорить он если и пытался, то силовой кокон ему не давал — не так уж много воздуха проникает сквозь щель напротив носа, чтобы тратить его на речь. После часа такого обхождения «король» Речи Посполитой уже находился в полуобморочном состоянии.

— Итак, господа, полагаю, пора подвести итоги этого допроса, — произнес я. — Господин Вега, представляющий официальную власть Испанской империи в Северной Америке, участвует одновременно в шести заговорах против своего монарха и его семьи. Имена других известных ему участников этих проектов господин наместник уже нам назвал. Кроме того, признался, что сотрудничал с Радзимиром Корибутом Несвицким по прямому приказу Карлоса из рода Пиментель, герцога Бенавенте. Что уже становится традицией в последнее время, герцог Бенавенте — представитель общества Януса Двуликого, ключник. Имя Карлоса Пиментеля нам не так давно назвал другой член этой организации, граф Тюрингии Кристоф Рейсс. Таким образом я считаю, что все необходимое господин наместник уже нам рассказал.

Меня прервал входящий звонок с личного номера Михаила II. Откладывать разговор я не стал, лишь предупредил зрителей моей трансляции.

— Господа, вынужден временно отключить звуковое сопровождение, — произнес я. — Пока что послушайте музыку.

«Оракул» заиграл классическую симфонию, а я принял вызов царя.

— Здравствуй, государь, — произнес я совершенно спокойным тоном.

Да, расстались мы не слишком хорошо, и у Михаила II были все основания злиться. Я ведь, по сути, нарушил его приказ, хотя царь и не успел его озвучить. Мало какому правителю понравится такое отношение.

— Дмитрий Алексеевич, — подчеркнуто вежливым тоном произнес государь. — К вам направляются два дипломата. Один — наш Петр Васильевич Сорокин, и один представитель Испанского Дипломатического Корпуса. Мы с королем Испании уже все обсудили, вам, князь Романов, надлежит передать бывшего наместника в руки Дипломатического Корпуса.

— Будет исполнено, государь, — с готовностью отозвался я. — Надеюсь, мой допрос принесет Русскому царству пользу.

— Уже принес, — проворчал Михаил II. — Что касается Несвицкого, он должен получить дозу транквилизатора, затем вам предстоит аккуратно его упаковать и доставить в Москву, где над ним состоится законный суд. Это понятно?

Логично. Таким образом государь покажет, что полностью поддерживает мои действия. Одно дело — когда князь Романов бегает по всему земному шару и уничтожает врагов своей страны, и совсем иное, когда он делает это по заданию царя. Не отморозок и вольный мститель, а винтик государственной машины. Послушный винтик.

— Понятно, государь, — ответил я. — Могу ли я провести допрос Несвицкого?

Собственно, после того, что нам поведал наместник, нужды расспрашивать еще и самозваного монарха Речи Посполитой не имелось. И так понятно, что Радзимир Корибут оказался просто пешкой в руках ключников.

— Что ты хочешь от него услышать, Дима? — усмехнулся государь. — Все и так уже поняли, что целью этой террористической атаки было создать буферную зону между Русским царством и Германским рейхом. И даже если бы я не пошел на поводу Несвицкого, последствия его теракта мне бы пришлось очень долго разгребать. А Рейсс воспользовался бы этим временем, чтобы укрепить свое положение на троне.

— Хорошо, — кивнул я. — Мне нужно вызывать свой самолет или я могу воспользоваться посольским?

— Полетишь на моем, — подтвердил Михаил II. — И, князь, я надеюсь, это был последний раз, когда ты столь открыто и при свидетелях пренебрег словом своего царя. Ты же умный мальчик, Дима, хотя, конечно, тебе все еще не хватает благоразумия и терпения. И ты должен понимать, что своим поведением подрываешь мой авторитет перед самыми влиятельными людьми нашего государства. Я не для того великих князей убирал, чтобы новых вырастить, да и еще из другой династии правителей. Мне придется принять публичные меры из-за твоего необдуманного поступка. Мы поняли друг друга?

— Поняли, государь, — ответил я совершенно спокойным тоном, не выказывая и намека на то, как на самом деле отнесся к словам правителя Русского царства.

Что скрывать, я и сам понимал, что как государь, Михаил II действительно исходил из наибольшей выгоды для страны. А потерять меня, чтобы спасти рядовых подданных, в большинстве своем относящихся к Русскому царству, как к врагам — это слишком невыгодный обмен.

А за подобные выходки ни один правитель по головке не погладит.

— Жду тебя в Москве, князь Романов, — подвел черту царь, прежде чем положить трубку.

Я взглянул на карту местности. «Оракул» уже подметил несколько броневиков, в спешном порядке приближающихся к особняку наместника. Так что пришло время заканчивать трансляцию. В конце концов, мне еще с Василием предстоит сложный разговор, Хранитель наверняка захочет вытрясти из меня душу, чтобы убедиться, что я не сингуляр.

Во всяком случае, я бы сам так поступал со всеми, кто уж слишком хорошо разбирается в технологиях.

— Господа, на этом мы вынуждены закончить нашу трансляцию, — произнес я, убрав музыкальное сопровождение. — Только что я говорил с государем Русского царства, и он поставил меня в известность, что к нам приближаются люди Испанской империи. Вероятно, господина наместника дома ждет весьма теплый прием, как, впрочем, и его друзей заговорщиков.

Я поднялся на ноги и сделал пас рукой, как будто сминаю и выбрасываю листок бумаги. Вега тут же рухнул на пол — живой, но погруженный в тяжелые кошмары, из которых его разум не вернется в ближайшие двое суток.

— Что же касается Радзимира Корибута Несвицкого, — продолжил я, оборачиваясь к так и не ставшему королем мужчине, — его судьбу решит государь Русского царства на своем суде. Возможно, вскоре вы услышите о приговоре, который вынесет этому террористу Михаил II Милославский.

Я сделал небольшую паузу, обдумывая следующие слова, а потом продолжил:

— Резюмируя нашу сегодняшнюю телепередачу, хотелось бы отметить, что за угрозами, которые произносил своим ртом Радзимир Корибут Несвицкий, стоит общество ключников, — объявил я. — Кристоф Рейсс, как вы знаете из прошлой моей трансляции, управлял корпорацией «Армтек». Именно эта корпорация выступала настоящим заказчиком изготовления ядовитых газов, произведенных мятежными великими князьями Русского царства. А теперь, когда отрава готова, другой ключник, Карлос Пиментель, герцог Бенавенте, передал ее террористу для того, чтобы тот угрозами вынудил Русское царство покинуть бывшие польские территории. Потому как, несмотря на то, что сам Кристоф Рейсс, граф Тюрингии, стал законным пленником Русского царства, интересы общества Януса Двуликого все еще лежат в Германском рейхе. Именно ради этого был убит законный принц Герберт фон Бисмарк, а его деда, кайзера Вильгельма, принудили подписать отречение. И, как вы помните, перед тем, как я вскрыл правду об истинной сущности Кристофа Рейсса, корпорация «Армтек» перенесла свои основные мощности с пылающих Балкан в Германский рейх. Что же это значит для всего мира?

Еще одна пауза, чтобы дать немного времени на осмысление моих слов. И новая порция информации.

— Что ключники не намерены поддерживать никакое равновесие, им плевать на все международные договора. Общество Януса Двуликого решило, что имеет право диктовать свою волю всей планете. И я буду бороться с ними, где бы ни встретил, — произнес я, чеканя слова. — А на этом у меня все. С вами был Дмитрий Алексеевич Романов, князь Красноярский. И помните — каждый, кто поднимал руку на Русское царство, неминуемо погибнет. Как вы видите, меня не остановил даже тот факт, что Корибут скрывался на другом полушарии. Запомните это. До свидания.

И я прервал запись.

Автомобили уже вкатились во внутренний двор наместника. Из броневиков высаживались бойцы в боевой броне, которые тут же деловито оцепили территорию, заняв удобные для отражения атаки точки.

Я использовал технику допроса на Несвицком и заставил его уснуть на те же двое суток. Никаких негативных последствий он не испытывает, но не давать же ему лететь с комфортом до самой Москвы после всего, что он сделал? Так что двое суток беспробудного кошмара заставят его помучиться и хоть немного почувствовать, на что он обрекал других.

— Дмитрий Алексеевич, мы заходим! — крикнул в выломанные створки русский дипломат. — Прошу вас не убивать нас.

Я усмехнулся, медленно поворачиваясь на голос. Выглядел наш дипломат несколько бледно, по лицу катился пот, губы чуть подрагивали, как и стиснутые в кулаки пальцы. Видимо, его очень впечатлила обстановка, и Петр Сорокин действительно переживал, что я могу превратить его в кровавую кашицу, как тех охранников наместника, которым не хватило ума отступить.

Что ж, такова моя репутация, и я сам ее старательно поддерживаю. Я не судья, я всего лишь жестокий палач, который не знает пощады и готов утопить в крови половину мира ради блага своего и своей страны.

Возможно, это не самый лучший выбор. Но одной репутации хватает, чтобы оберегать род Романовых от поползновений практически любых врагов. Радзимир и подобные ему индивиды все равно будут периодически возникать. По крайней мере, до тех пор, пока «Оракул» не охватит весь мир.

А до тех прекрасных и мирных времен лучше прослыть кровавым палачом, чем хоронить своих близких.

— Проходите, — ответил я, поднимая забрало шлема. — Надеюсь, у вас все готово, господа, мне пора возвращаться домой. Не хочу задерживаться здесь дольше необходимого.

* * *

Москва, Кремль, личные покои Михаила II .

— Что ты планируешь делать с Романовыми, государь? — спросил Игорь Михайлович, равномерно помешивая ложкой сахар в чашке с чаем. — Он ведь действовал в интересах страны, поступал точно так же, как и прежде. Не жалея себя, преследовал врагов Русского царства и карал их так, как только мог. Сорок миллионов подданных — это действительно очень много.

Царь усмехнулся, глядя на своего сына. Что говорить, Михаила II радовало, что наследник престола не только интересуется ходом мыслей своего биологического отца, но и пытается защитить действительно крайне полезного для страны человека. И от кого защитить? От государя!

— Романовы очень быстро и высоко взлетели, Игорь, — произнес Михаил II. — Не прошло и года, как Дмитрий приехал учиться в столицу, а посмотри, насколько усилился клан Романовых. Недовольство в обществе постепенно будет нарастать, если я не покажу, что и Романовы — в моей власти. А для этого нужна показательная порка, и Дмитрий, сам того не ведая, развязал мне руки.

Цесаревич хмыкнул.

— Думаешь, это действительно дальновидное решение? Он ведь не просто характер показывал, — заметил Игорь Михайлович.

— Ты ведь прекрасно понимаешь, что его в первую очередь заботит не наше государство, ни его подданные, а именно род Романовых, — пожал плечами Михаил II. — Получив незначительный для нас всех, но крайне важный для других благородных семей шлепок, Дмитрий окажется временно предоставлен сам себе. Сколько там отмеренного срока осталось ему до конца времени, в течение которого я обещал его не дергать? Вот теперь просидит эти месяцы якобы в опале, отдохнет. Обязанностями своими прямыми займется. Опять же, у него жена беременна, и будущему отцу лучше проводить это время с ней. А его ведь не только я в столицу призываю, но и другие не стесняются обращаться. Отвлекают от работы.

Цесаревич несколько секунд смотрел на чайный лист, плавающий в чашке. Государь, привыкший к тому, что наследник престола крайне редко торопится с вынесением каких-либо суждений, молча наблюдал за сыном.

Был у Михаила II и еще один резон, о котором говорить цесаревичу он не стал. Пока Дмитрий Алексеевич официально будет находиться в опале, он сможет решить свои вопросы с ключниками. Содержание разговора Дмитрия и Людвига государь изучил и был уверен — если дать Романову время, он найдет способ действительно избавиться от создающих проблем всему миру «марионеток».

Самому Романову, естественно, покидать Красноярское княжество официально царь запретит. Но вряд ли это остановит Дмитрия, да и Михаил II не знал безопаснее места сейчас в Русском царстве. Так что, если придется принимать Хранителей на своей территории, лучше это делать без опасения за свою жизнь и жизни членов рода.

Михаила II беспокоило, что помимо общества Януса Двуликого существуют еще какие-то Хранители, которые могут нарушать не только мировой порядок, но и законы магии. И царь был уверен, если дать Романову время, он найдет способ действительно решить проблему.

А потому своему сыну он ни о чем не скажет. Запись же того разговора была уничтожена сразу, как только государь ее прослушал, и наследнику своему не показывал. За Игорем Михайловичем будущее Русского царства, и, если все же члены общества Януса Двуликого найдут способ уничтожить монарха, цесаревич взойдет на трон.

И сохранит как себя, так и страну. А если и у Игоря Михайловича не выйдет пережить такую атаку… Что ж, Дмитрий Михайлович звучит ничем не хуже, чем Дмитрий Алексеевич.

А с репутацией кровавого маньяка, который готов в любой момент отправиться на другую сторону Земли, чтобы карать виновных в угрозах своей стране, и при этом неизбежно настигнет врага и одолеет его, бояться Дмитрию будет нечего. Никто не осмелится ему перечить, а всех, у кого не хватит ума держать языки за зубами, Романов легко накажет самостоятельно.

Так что, как бы ни повернулась история дальше, Михаил II был спокоен за страну. Он сделал все, чтобы обеспечить ей достойное будущее. Ведь в конце концов, не имеет никакого значения, какими личными качествами обладал правитель, о чем думал, к чему стремился, что ему снилось.

Важно лишь то, что ты передашь своим потомкам — процветающую землю или выжженное пепелище. Родятся твои внуки и правнуки свободными людьми или окажутся порабощены безумцами, уверовавшими в собственную непогрешимость.

Ради будущего. Ради страны. Ради наследия.

Глава 16

Москва, Кремль. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Машина остановилась на парковке, водитель заглушил двигатель, а я спокойно смотрел на приближающуюся четверку гвардейцев. Остальных гостей в таком количестве не встречали, так что можно счесть подобное отношение и как за проявление уважения, и как за опасение. Действительно, вдруг я решу вспылить и отстаивать свои права?

Но план моего биологического отца мне понравился. Теперь у меня появится официальное разрешение государя безвылазно сидеть дома и заниматься действительно важным делом, а не носиться по всей Земле, как мальчик на побегушках.

Вместе с тем понятно, что для общества это будет выглядеть иначе. Да, я спас миллионы людей. Однако при этом ослушался приказа своего монарха, так что Михаил II может как наградить меня, так и наказать. А в крайнем случае — просто сказать «Спасибо», но не накладывать никаких ограничений.

Гвардеец открыл мне дверь и отступил. Его коллеги хоть и держали руки на винтовках, направлять их в мою сторону даже не попытались. Смотрели вежливо, без признаков агрессии во взгляде.

— Следуйте за нами, князь, — обратился ко мне один из них.

— Ведите, — ответил я, выбравшись из салона.

Несвицкого у меня забрали еще в аэропорту. Там же вручили приглашение на царский рабочий прием. Так что время привести себя в порядок, заменить старую версию «Оракула» на актуальную — у меня было.

Двигаясь в фарватере гвардейцев, я держал спину прямой, а подбородок поднятым. Так что когда в коридорах Кремля нам стали попадаться благородные люди Русского царства, они видели победителя, перед которым с почтением раскрываются двери.

— Ростислав Владимирович, — первым поздоровался я с вышедшим из другого коридора Иващенко, — Варвара Васильевна, приятно видеть ваши довольные лица.

Мой биологический брат, ведущий Строганову под руку, широко улыбнулся. А вот девушка на меня даже не посмотрела, ее взгляд не сходил с лица жениха. Словно она на него насмотреться не могла, и окружающий мир просто утратил для нее всякое значение.

— Дмитрий Алексеевич, — произнес Ростислав Владимирович, чуть наклоняя голову, — рад, что у вас все получилось. И, пожалуй, выскажу всеобщее мнение благородного сословия нашей благословенной страны — вы настоящий герой и пример для подражания.

Иващенко никто в известность не ставил, что дальше произойдет. Говорил он от чистого сердца, впрочем, и ранее у моего биологического брата отношение ко мне было очень теплое. Я в глазах Ростислава Владимировича — кумир, которому важно подражать, и тот идеал, к которому всем разумным людям следует стремиться.

— Я всего лишь делал то, что обязан делать каждый благородный человек, — ответил я. — На моем месте вы бы поступили так же.

Гвардеец, приглашавший следовать за ним, тихо кашлянул, привлекая внимание.

— Прошу простить, Ростислав Владимирович, — правильно расшифровав намек, поклонился я. — Меня ждут на приеме у государя.

— Разумеется, — улыбнулся напоследок мой биологический брат, склоняя голову в ответ. — Уверен, государь оценит ваши достижения по достоинству.

О, ты не представляешь насколько, подумал я и продолжил путь.

Чем ближе мы оказывались к залу для рабочих приемов, тем больше людей попадалось нам на пути. Кто-то уже уходил, получив указания государя, другие занимались непосредственной работой в самом Кремле.

Меня никто особо не поторапливал, но я все равно лишь кивал людям, с которыми был достаточно знаком, чтобы приветствовать их при встрече. Но хватало и тех, кто смотрел мне в спину со злостью и завистью. Но дальше взглядов дело не заходило. Во-первых, меня сопровождала охрана Кремля, задирать меня при ней — все равно что дерзить самому Михалу II, понятно же, что ведут меня по его приказу. Во-вторых, после всего, что я сотворил и продемонстрировал миру, недоброжелатели могли сколько угодно скрипеть зубами, но выходить на открытое противостояние с князем Красноярским стало слишком опасно и боязно.

Ведь за исключением поединков в стенах Царского Государственного Университета после схваток со мной ни один враг еще не выжил. Те же, кому не так повезло умереть сразу, исчезали из мира, пропав в застенках Кремля, и об их судьбе больше никто не слышал. Такая же участь ждала и Радзимира Корибута Несвицкого, которого доставили в казематы несколько часов назад.

Наконец, наш путь окончился, и стоящие у высоких двустворчатых дверей гвардейцы потянули створки в сторону. Мой эскорт ждать моего возвращения не стал, сразу же направившись в обратную дорогу.

— Дмитрий Алексеевич Романов, князь Красноярский, — объявил слуга Милославских, стоило мне переступить порог.

Я вошел в зал и быстро мазнул взглядом по собравшимся. Людей, желающих предстать перед Михаилом II, хватало с избытком. Свободным оставалась только небольшая дорожка в центре помещения, ведущая напрямик к пустующему пока что трону.

Государь изволил прерваться на обед. Расходиться же, покидая зал, никто, разумеется, не стал. Мало ли как быстро царь вернется, спросит, куда ты подевался, а тебя и след простыл. Так можно не только лишиться шанса на продвижение по службе или в удовлетворении прошения, но и из Москвы вылететь, как те же Соколовы. Ведь если царь назначил встречу, не явиться на нее — оскорбление монарха, так как царь может счесть, что свое время ты ценишь выше, чем его. А это дорога в очень плохой конец для всего рода.

А потому, пока Михаил II вкушал яства, благородные люди скрашивали ожидание беседами. Мое появление повлекло за собой оживление — господа и дамы перемывали мне косточки, обсуждая мои последние достижения. И несмотря на то, что говорили они очень тихо, состояние легкого транса позволяло мне слышать все четко.

— Романов очень быстро взлетел, — заметил один голос. — К государю вхож, с цесаревичем сотрудничает, лаборатории под себя собирает, покровительством Невского пользуется. Даже с Соколовыми дружит. Слишком много власти на себя перетягивает.

— Побойтесь бога, — ответил ему собеседник, — Дмитрий Алексеевич только что спас сорок миллионов подданных. Целая страна ему жизнью обязана. Вы вот так смогли бы?

— А я вот слышал, что пока Романов в Америку летал, террористов уничтожали не его люди, а спецназ Царской Службы Безопасности, — вклинился третий. — Так что еще не ясно, кто на самом деле спас положение. Князь-то улетел, на все наплевав и отдав на откуп случая.

— Вы говорите да не заговаривайтесь, — заметил второй. — Очевидно же уже сейчас, кого государь на место Емельяна Сергеевича поставит. Не просто так Романову недавно давали Царской Службой Безопасности командовать. Так что смотрите, как бы вас с такими речами потом самого в казематы не упрятали.

— Я перед законом чист! — возмутился в ответ третий участник спора.

— Да-да, то-то я припоминаю, как в вашем роду наследство делили… Сколько вы, говорите, уступили своему младшему брату? А сколько по закону должны были уступить?

Слуга Милославских сопроводил меня до места перед самым троном. При этом остальные приглашенные на прием бойко отступили, создавая вокруг меня небольшую зону отчуждения. Впрочем, мне так даже лучше — из-за того, что я стою один, Михаил II сразу обратит на меня внимание, и мы быстро закончим.

Вряд ли Михаил II оставит меня в зале до конца приема. Не для того меня сейчас выгонять в Красноярск будут, чтобы я в Кремле прохлаждался.

Не прошло и минуты, как двери слева от трона распахнулись. Вошедший распорядитель объявил выход царя.

Михаил II прошествовал в зал, не глядя по сторонам. Вид у государя был крайне сосредоточенным. За спиной монарха следовали члены тайного совета, и, разумеется, Игорь Михайлович Милославский.

Пока царь опускался на свой трон, украшенный золотом и камнями, тайные советники разошлись по залу, теряясь среди других благородных людей. Мне не требовалось оборачиваться, чтобы «Оракул» показал, как вокруг некоторых из них тут же образуются более плотные кучки людей.

Это Демидов с Романовым были на моей стороне. А тот же министр промышленности, князь Муравьев, был нашим природным врагом. Ему приходилось конкурировать с Русланом Александровичем. И сейчас вокруг наших политических соперников собирались их сторонники.

— Князь Романов, — едва заметно повел рукой государь, — подойди ближе.

Склонив голову, я сделал два шага вперед, преодолевая расстояние между нами так, чтобы встать напротив трона и при этом сохранить дистанцию в три метра. Михаил II несколько секунд смотрел на меня с самым благожелательным видом.

— Твой героизм не подвергается сомнению, Дмитрий Алексеевич, — заговорил монарх. — Ты много добился благодаря своей решительности, самоотверженности и потрясающим навыкам. Русское царство во многом обязано тебе лично, и я не раз выказывал тебе свое расположение. Сегодня ты доставил нам человека, стоявшего за беспрецедентной террористической атакой на Русское царство и его подданных.

Он замолчал, а я вновь поклонился, как того требовала ситуация — со всем уважением выказывая свою подчиненность правителю.

— Благодарю за похвалу, государь, — произнес я.

Михаил II сделал новый небрежный жест, демонстрирующий, что его слова не стоят благодарности, царь лишь констатирует факт.

— Я думаю, ты заслужил получить поистине царскую награду, Дмитрий Алексеевич, — заговорил государь после короткой паузы. — Даже обсуждал со своими ближайшими советниками, что бы могло быть столь же ценным, как твой подвиг. Однако есть одна проблема, которая прямо вытекает из твоих положительных качеств. Ты, Дмитрий Алексеевич, молод, горяч и пока еще слишком импульсивен. Формально, мне не за что наказывать тебя, ты действовал на свой страх и риск. Но это — если смотреть формально.

Зал погрузился в напряженную тишину. Мне даже не пришлось напрягать слух, чтобы уловить тихие шепотки. Никто ведь не ожидал, что героя, спасшего сорок миллионов подданных, начнут отчитывать.

— Я велел тебе не вмешиваться, Дмитрий Алексеевич? — спросил Михаил II.

— Да, государь, — подтвердил я.

— Ты не исполнил мою волю, не так ли? — задал новый вопрос царь, не сводя с меня взгляда.

— Нет, государь, — склонив голову, ответил я.

Царь шлепнул ладонью по подлокотнику трона.

— Выходит, что у нас есть плюс и минус, — произнес он, глядя на меня с отеческой улыбкой. — Если бы не удалась твоя затея, Русское царство могло потерять огромную территорию, получить враждебное население и миллионы невинных жертв. Напомни мне, какую должность ты занимаешь в Русском царстве, чтобы принимать подобные решения?

— У меня нет должности, государь, — ответил я.

— Именно, Дмитрий Алексеевич. Ты не имел права принимать такое решение самостоятельно, и очень рисковал, — кивнул царь. — Однако победителей не судят. И я тебя винить не стану. Ты действовал благородно, исходя из лучших побуждений. И только тот факт, что тебе удалось добиться своего, тебя оправдывает. Но так может поступать княжич, от которого никто не зависит, для князя и тем более для гения, от которого во многом зависит будущее всей страны, такой поведение неприемлемо, Дима. Сейчас, пока ты молод и скор на принятие решений, и пока тебе удается добиваться своих целей, все проходит гладко. Но что случится, если ты ошибешься, и не сможешь достичь успеха? Сколько жизней может затронуть твой провал? Потому слушай мой приказ, и на этот раз я очень надеюсь, что ты его исполнишь.

— Приложу все усилия, государь, — произнес я, вновь склоняя голову.

Шепотки в зале перешли в ропот. Часть людей осуждали мой выбор, встав на сторону законности моих действий. Другие упирали на то, что раз у меня получилось, то я все сделал правильно. Естественно, вслух высказываться при царе никто не решался.

— С сегодняшнего дня и до рождения наследника я запрещаю тебе покидать пределы Красноярского княжества, — начал оглашение своего приговора Михаил II. — А чтобы у тебя не возникло соблазнов, также я запрещаю всем родам Русского царства приглашать тебя или иными путями звать тебя к себе. Те же условия я ставлю и твоей жене, Виктории Львовне — ведь муж и жена должны быть одним целым. Это понятно, князь Красноярский?

Я вновь склонил голову.

— Понятно, государь.

А где-то в зале пронеслось тихое «опала». Кто-то встретил эту новость с восторгом в голосе, другие были удивлены или раздосадованы. Оно и верно — царь правильно сказал, победителей не судят. Но это молодежь рассуждает поверхностно, не вдумываясь в то, что было сказано.

А вот старшее поколение благородных семейств услышало все правильно. В первую очередь это забота о подающем большие надежды князе, такие герои обязаны иметь наследников, потому что служат отличным примером другим.

А у меня нет наследника. И я мог сложить голову в Польше или Америке. И началась бы очередная чехарда с наследством, причем не только в Красноярске, но и во всех землях Романовых. Огромные территории, почти пять миллионов подданных — случись неразбериха у нас, и мало ли как могут обернуться события?

Именно поэтому и условие для возвращения такое — родить наследника. По-хорошему, я изначально должен был сидеть у себя и носа из Красноярского княжества не высовывать, пока у меня не появится сын. Пусть даже признанный бастард — обществу все равно, каким именно путем будет сохранена стабильность.

— В таком случае сейчас ты покинешь Кремль, гвардейцы тебя сопроводят. У тебя будет время до десяти вечера сегодняшнего дня, чтобы улететь из Москвы и вернуться в Красноярск, — произнес мой биологический отец. — Но отпустить тебя просто так, не наградив за то, что тебе удалось сделать, я тоже не могу. И награда моя будет ждать тебя в Красноярском княжестве.

— Благодарю, государь, — поклонился я на прощание.

Михаил II махнул рукой, и я направился к выходу из зала. Двери уже распахнули, и в проеме можно было разглядеть фигуры гвардейцев Кремля. На меня даже они смотрели с сочувствием, что заставляло меня бороться с лезущей наружу улыбкой.

Это для кого-то другого такое демонстративное наказание могло бы показаться жестоким. Для меня же это возможность спокойно работать. Если, конечно, при очередном форс-мажоре государь не решится вырвать меня из тихой-мирной жизни.

Да, опричники справились с теми сепаратистами, что не были перебиты Василием. Да и, положа руку на сердце, Царская Служба Безопасности работает хорошо. Подчиненные Емельяна Сергеевича не зря едят свой хлеб, освоились с «Оракулом», успевают реагировать на угрозы — я им не нужен.

А что касается Хранителей, так с ними в Красноярске встречаться сподручнее. Я на своей земле отслеживаю любое движение, и выкинуть какой-нибудь сюрприз у того же Василия не выйдет — магия в пределах моей земли отключается по щелчку моих пальцев, так что греку придется добираться до меня не волшебными порталами, а нормальным человеческим транспортом.

Ко мне никто не приближался, пока я шел в обратном направлении от зала. Хотя новости разлетелись быстро, и я чувствовал на себе то сочувственные взгляды, то злорадные. Сохранять лицо, когда тебя распирает от радости, сложно, но мне удавалось держать вид бесстрастного и невозмутимого молодого человека.

В конце концов, держать себя в руках — одна из обязанностей любого благородного человека. И там, где я давил ползущую на лицо улыбку, окружающие видели стойкость духа и несгибаемый характер. Будем надеяться, царь учел, что некоторые аристократы могут счесть такую «опалу» недостойным решением.

Ростислав Владимирович ведь прав — на меня многие ровняются. А если такого героя, каким я стал, мазать дегтем, можно получить огромную разгневанную толпу. Но Михаил II не первый день управляет государством, раз он пошел на это решение, о последствиях он осведомлен и имеет способ, как решить этот конфликт.

Мне же остается только попрощаться с Москвой и отправляться в собственное княжество.

Как только за мной закрылась дверь автомобиля, я откинулся на спинку кресла и выдохнул, уже не скрывая довольной улыбки.

— Куда поедем, князь? — уточнил шофер.

— В аэропорт. Пора возвращаться домой.

И нужно будет позвонить Виктории. Новость о моей опале разлетится весьма быстро, еще не хватало, чтобы моя супруга волновалась из-за таких пустяков. Так что убью двух зайцев разом — и успокою ее, и заодно обрадую.

Ведь теперь до рождения нашего сына я всегда буду рядом со своей принцессой. И чем я не дракон?

Глава 17

Уральское княжество, особняк князей Демидовых .

Руслан Александрович спокойно мешал ложкой жидкую овсянку. По поверхности плавали свежие ягоды, медленно окрашивая кашу разноцветными разводами. На своих бояр князь Демидов пока что не смотрел, больше уделяя времени завтраку.

Наконец, Мария Евгеньевна стукнула вилкой по своей тарелке, привлекая внимание супруга. Глава рода взглянул на нее с упреком, но княгиня улыбнулась.

— Руслан, расскажи нам, что случилось в Москве, — попросила она, чуть наклоняя голову. — Нам важно знать, что происходит, чтобы подготовиться к переменам, если они последуют.

Князь Демидов кивнул, зачерпнул каши и отправил ложку в рот. Тщательно прожевав, Руслан Александрович посмотрел на собравшихся, после чего негромко произнес:

— Нашего наследника, Дмитрия Алексеевича, за проявленное неповиновение отправили под домашний арест, — огласил он.

В столовой установилась такая тишина, что было слышно, как за дверьми перемещаются слуги. Впрочем, никто не спешил пока что выкрикивать с места, однако, судя по лицам, мысли об этом у бояр Уральских уже появились.

— Подробнее, — нахмурив брови, потребовала Мария Евгеньевна.

— Тут нечего обсуждать, — строго взглянув на супругу, ответил Руслан Александрович. — Кровь Демидовых — не водица, и внук проявил свой характер так же, как это в свое время делали многие князья в нашем роду.

— Государь дал повод? — раздался вопрос из-за стола.

Голос принадлежал Святославу Андреевичу Волкову. Боярин внимательно следил за лицом своего князя, и, судя по всему, был готов к любому варианту развития событий.

— Ты, Слава, дурак и не лечишься, — беззлобно улыбнулся князь Демидов. — Дмитрий Алексеевич — наследник Уральского княжества, и это осталось неизменным. Наоборот, как раз в этом разрезе домашний арест для моего внука — выгодное нам всем решение.

Бояре смотрели на Руслана Александровича с удивлением, а тот усмехнулся и продолжил:

— Очевидно, что Дмитрий Алексеевич сам нескоро станет князем Уральским, — пояснил он ход своих мыслей. — Да и Романовы много землицы прихватили, им теперь никак не оторвать собственного сына от обязанностей в роду. Однако княгиня Красноярская, Виктория Львовна, являвшаяся до недавнего времени боярышней Уральской, уже носит под сердцем будущего наследника Уральского княжества. И до рождения этого дитя государь запретил Дмитрию покидать Красноярск. Нужно разжевывать, что это значит?

Боярин Волков покачал головой.

— Все очевидно, — ответил он. — Государь испугался, что Дмитрий Алексеевич погибнет, не передав сыну ни знаний, ни умений. А с учетом того, что первенец наверняка наследует Красноярск, ситуация с нами окажется вновь подвешена.

— Вот видишь, ты и сам все понял, — кивнул Руслан Александрович. — А что домашний арест — так это вообще не страшно. С того самого дня, как основатель нашего рода Демидовых перешел в благородное сословие, мы больше ста раз оказывались в немилости. Да что там говорить, вы и сами прекрасно помните, как еще лет тридцать назад меня самого из столицы выгоняли за то, что перед Долгоруким прогибаться не пожелал. И где теперь тот Долгорукий? А где Уральское княжество?

На лице князя Демидова появилась хищная ухмылка. Присутствующие на завтраке гости тоже приободрились. Такие новости узнавать было крайне приятно, тем более что действительно переживать было не о чем.

— А теперь перейдем к вопросам нашего княжества, — объявил Руслан Александрович, решительным жестом отодвигая тарелку с остатками каши. — Поговорим о поставках военно-воздушным силам комплектов невидимок.

* * *

Москва, особняк великих князей Невских .

Емельян Сергеевич смотрел в потолок, поглаживая бедро спящей рядом девушки. Любовница закинула ногу на живот куратора Царской Службы Безопасности и очаровательно сопела во сне. Однако разум великого князя, сбросив излишки гормонов, вернулся к рабочему состоянию, и теперь обновленный организм буквально требовал заняться настоящим делом.

Выбравшись из постели, Емельян Сергеевич натянул халат и покинул спальню любовницы. Конечно, официально она числилась в штате особняка одной из служанок, однако после омоложения благодаря наноботам ее профессия резко изменилась.

Смене квалификации сама девушка крайне обрадовалась — жалованье прислуги даже у великого князя не слишком большое. Тем более когда ты молода и живешь в столице, где так много всяческих искушений и развлечений, которые высасывают деньги со счета практически мгновенно.

А для Невского одаривать свою любовницу было несложно. Тем более что у девушки была прекрасная порядочная семья, вот уже несколько поколений служащая роду Рюриковичей. Жениться он на девчонке не станет, бастардов наплодить не позволит, но благосостояние верной семьи серьезно поправит.

Отец девушки, Филипп Несторович Щербаков, возглавил Московский Автомобильный Завод, когда первая его дочь попала в объятия великого князя. Работал Щербаков на совесть, правильно понимая, что его как посадили в кресло, так и снимут. А показав на деле, что действительно заслуживает должность, а не только занимает ее по протекции великого князя, мог претендовать в будущем на боярство.

Так что своих дочерей в постели Емельяна Сергеевича Филипп Несторович менял вовремя, пока те не успели приесться и надоесть. Сестры Щербаковы тоже были рады такой судьбе, и ни одна из трех еще не отказалась.

Глава рода не скупился на приданое для своих любовниц, когда те от него уходили. Да и мужей подбирал соответствующих. Богаче пары среди неблагородного сословия было не найти. К тому же за девушками оставалась привилегия — обращаться за поддержкой к великому князю, если возникнет необходимость.

Так что все довольны.

Все да не все, подумалось Емельяну Сергеевичу, когда он зашел в свой кабинет. Вспомнилось, как именно старший сын зачал наследника и потерял всякие надежды взять в жены княжну Соколову. О том, что сам подавал пример своему наследнику, великий князь подумал мимолетно, все ж таки у Емели была своя голова на плечах.

Это Емельян Сергеевич может себе позволить любовницу — и то только ту, что вышла из верной семьи. Спать же с личной служанкой княжны, которой предлагаешь руку и сердце — проявление глупости. Думать нужно всегда.

Входящее сообщение высветилось, стоило рабочему компьютеру выйти из спящего режима. Писал глава юридического отдела великих князей Невских, тоже потомственный Слуга.

Генрихов В. В.: «Доброе утро, Емельян Сергеевич. Анна Михайловна согласна подписать составленный нами брачный контракт. Соответствующее гарантийное письмо получено, проверено и помещено в архив. Копия направлена в царскую канцелярию. Можно назначать дату свадьбы»

Да, став мужем княжны Соколовой, Емельян Сергеевич уже не станет давать ей поводов для ревности. Великий князь намеревался не только валять молодую женщину в постели, постепенно подгребая под себя Выборгское княжество. Он собирался продлить свой род, а для этого нужно заручиться согласием самой Анны Михайловны.

О том, как договориться, следовало еще подумать.

И, собственно, этим и собирался заняться великий князь. Думать, но не только о личной жизни и продлении великокняжеского рода Невских.

Дмитрий Алексеевич в очередной раз создал ситуацию, из которой нужно было выжимать максимум. В казематах Царской Службы Безопасности скоро станет тесно от ключников и их подручных. Информация стекалась в руки куратора, дозволяя заглядывать за границу без всякого «Оракула».

И политические расклады, которые старательно выстраивались в Министерстве иностранных дел, с каждым новым столкновением князя Красноярского с обществом Януса Двуликого превращались в пустой звук. Потому что стоило всплыть в каком-то, даже самом незначительном деле ключникам, как все мгновенно переворачивалось с ног на голову.

А ведь еще год назад Емельян Сергеевич был уверен, что Русское царство окружено разными игроками, каждый из которых придерживается собственных интересов. Теперь это был союз всей европейской части Евразии, и бороться предстояло с огромной армией вражеских стран.

Война всех против всех обернулась всего лишь перестановкой фигур на доске. Передел власти был устроен ключниками для того, чтобы прибрать эту самую власть к своим рукам — больше не скрываясь за ширмой тайного общества, а открыто занимая престолы один за другим и помогая друг другу в своих коварных замыслах.

И ему, куратору Царской Службы Безопасности, требовалось не только правильно и вовремя реагировать на изменение политической обстановки, но и упреждать опасности для страны.

Хорошо, что Дмитрий Алексеевич на время исключен из игры. Иначе опять бы что-то пошло не так. А несмотря на омоложение, Емельян Сергеевич оставался человеком пожилым и резких перемен не любил. Тем более тех, что шли не по его планам.

Великий князь просидел за работой до самого рассвета. А после, собрав необходимую для отчета перед государем документацию, отправился в Кремль.

Выходной — это роскошь, которую могут себе позволить только царские люди. Для того, кто сидит по правую руку от монарха, подобное недопустимо.

* * *

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Мое возвращение, кажется, обрадовало абсолютно все население Красноярского княжества. А уж когда по центральному телевидению объявили, что мне запрещено покидать собственную землю, настроение подданных скакнуло до небес.

И если изначально меня встречали, как героя, прославившего Красноярск, после трансляции, где государь меня отчитывает, и бояре, и царские люди княжества поняли, как им повезло, что я попал в немилость. Под таким князем и жить почетно, и служить приятно.

Мало того, что я до этого неоднократно отличился героическими поступками, теперь пленение Радзимира Корибута Несвицкого возвело меня в глазах подданных едва не в ранг небожителя. Так что моя опала никем не воспринималась, как наказание.

Но больше всего, разумеется, обрадовалась Виктория.

— Наконец-то ты дома, — аккуратно обнимая, выдохнула супруга, встречая меня в аэропорту.

Да, так обычно не делается, но кто во всем княжестве смог бы ей перечить? Так что помимо Виктории в делегацию встречающих вошло все высшее руководство моей земли. И теперь бояре наблюдали, как мать будущего наследника обнимает своего супруга. И, кажется, кто-то даже прослезился от такой картины.

— Я тоже очень рад вернуться, дорогая, — ответил я, положив ладони на щеки Виктории и мягко поцеловав в губы. — И на этот раз действительно надолго.

Всхлипнув, княгиня ответила на поцелуй, но дальше приличий мы не заходили. Все же не наедине находимся, вокруг слуги Романовых таскают мои вещи, да и бояре смотрят, ожидая, когда наступит их очередь поприветствовать своего князя.

— Точно? — отстранившись от меня, спросила Виктория. — Никаких срочных вызовов?

— Никаких, дорогая, — улыбнулся я, держа ее за руку.

И это было правдой. Все, что мог, для Русского царства я уже сделал. ЦСБ на самом деле неплохо справляется со своими обязанностями. Бегать по всей Польше, пока Русское царство восстановит там связь, мне никакого смысла нет.

Так что справятся и без меня, в конце концов, я не единственный, кто может дать отпор врагам — на это у государя целая армия имеется. И в руки генералов идут налаженные поставки из Уральского княжества.

А ключники — это вопрос личный. Не был таковым, пока я не узнал об их истинной цели. Но с марионетками будут разбираться официальные лица Русского царства, у меня же для этого ни прав, ни должности. А с Хранителями мне еще предстоит вести переговоры, что тоже случится не скоро.

Мы с Викторией прошли к ожидавшим боярам, и они дружно поклонились мне, приветствуя со всем полагающимся уважением. Особенно радостным выглядел градоначальник Красноярска, хотя и остальные от него не отставали.

— Господа, — обратился я к ним, осторожно приобнимая супругу за талию. — Я счастлив видеть вас всех. Но сегодня я попрошу нас не беспокоить, я давно не был дома и соскучился по своей дорогой супруге. А вот завтра жду вас на завтрак, который пройдет в рабочем ключе.

Понимающие улыбки на лицах мужчин, многим из которых перевалило за полвека, послужили мне ответом больше, чем любые возможные слова. Однако и совсем не ответить они не могли.

— Дмитрий Алексеевич, нам подготовить подробный отчет? — уточнил боярин Дмитриев.

За последнее время он отлично освоился во вверенной ему территории. И показал себя прекрасным специалистом, хотя ведь до назначения на должность вопроса транспорта практически не касался. Полезного человека вырастил Степан Витольдович.

— Да, Петр Степанович, — кивнул я. — И, возможно, деловой завтрак перерастет в деловой обед. Так что готовьтесь основательно поработать. Понимаю, что за время моего отсутствия вы тоже не прохлаждались, но теперь мы возьмемся за развитие княжества всерьез.

Под одобрительный гул бояр я повел Викторию к машине, дверцу которой уже приоткрыл Виталя. Слуга смотрел на меня с легкой улыбкой на губах, демонстрируя радость от встречи.

Кивнув ему, я помог княгине опуститься на сидение, и лично прикрыл за ней дверь. Пока Виталя садился за руль, я обошел «Монстра» и сам забрался внутрь. Мотор внедорожника бодро зарычал, и машина рванула с места. Стекло уже было поднято, так что мы с супругой могли вести разговоры, не подбирая слов.

— Я так за тебя испугалась, когда узнала, что ты задумал, — немного расстроенным тоном произнесла моя супруга. — Без подстраховки, без связи! У меня порой такое впечатление, будто ты намеренно ищешь смертельную опасность, чтобы броситься ей навстречу.

Сказано было хоть и с нотками обвинения в голосе, но я прекрасно уловил, что Виктория слишком обо мне волнуется. Да и права она, я постоянно влезаю в какие-то дикие приключения, а я же ученый по сути своей. Мое место — в лаборатории, а не на передовой.

— Ты же знаешь, Вика, я не мог поступить иначе, — взяв супругу за руку, я поцеловал тыльную сторону ладони. — Да и потом, как бы я смотрел в глаза своему сыну, если бы позволил каким-то ублюдкам уничтожить целую страну?

Она покачала головой, закусив нижнюю губу.

— Я все понимаю, Дима, но прошу, постарайся больше так не делать, — произнесла она с печальным вздохом, после чего улыбнулась и, погладив меня по руке, сменила тему. — Мы так и не определились с именем для нашего сына. И я подумала, что стоило бы назвать его в честь твоего деда.

— Которого из? — уточнил я.

— Демидова, конечно, — фыркнула княгиня Романова. — Он столько всего сделал для нас с тобой, что мне даже думать об этом страшно. Так что назвать первенца в его честь, как мне кажется, будет правильным поступком.

Я улыбнулся в ответ и притянул супругу за плечи, чтобы обнять покрепче.

— Думаю, мы еще это обсудим не раз, дорогая, — ответил я, целуя Викторию в макушку.

Она обняла меня в ответ, запустив руки под пиджак. Прижавшись щекой к моему плечу, супруга прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. А я не смог отказать себе в удовольствии и не поцеловать кончик ее носа. Слишком уж мило сейчас Виктория выглядела.

— Знаешь, я тоже думал, что можно назвать сына в честь кого-то из членов семьи, — произнес я негромко, когда княгиня окончательно расслабилась у меня на плече. — И у меня появилось встречное предложение.

— Какое? — не открывая глаз, уточнила моя супруга.

— Руслан Дмитриевич звучит хорошо, сильно, — ответил я. — Но и Лев Дмитриевич — тоже неплохо. Не находишь?

Вот теперь Виктория подняла веки. И в уголках затрепетавших ресницами глаз проступили капельки влаги.

— Дима… — с трудом сдерживая эмоции, заговорила она. — Ты уверен?

— Иначе бы и не предлагал, — улыбнулся я, снова целуя ее в кончик носа. — Но, как и сказал, мы еще вернемся к этому вопросу. А пока расслабься, дорогая, я рядом, и все будет хорошо.

— Обещаешь? — все же пустив слезинку, спросила Виктория, зарывшись в объятия моих рук.

— Обещаю, — ответил я, накрывая ее губы своими.

Глава 18

Я посмотрел на стоящую передо мной девушку.

Золотые пряди сползают на плечи, миловидное лицо, тонкий нос, чуть припухлые губы. Зеленые глаза и вежливая улыбка. Длинная шея плавно переходит в узкие плечи, гармонично смотрящиеся вместе с грудью среднего размера, а узкая талия подчеркивает линии бедер — не самых широких, но также гармоничных. Фигура модельная, эталонная.

На ней была надета униформа рода Романовых, в которой в свое время рядом со мной постоянно ходила Кристина, ныне боярыня Татарская. Разве что герб был не Казанских Романовых, а Красноярских.

— Ну как тебе? — спросил я, повернувшись к Виктории.

Моя супруга сидела за журнальным столиком, в безостановочном темпе поедая черешню. В миске уже почти ничего не оставалось, но княгине любящие подданные готовы были таскать еду круглосуточно. И за дверьми наших покоев сейчас уже ждала прислуга с тремя мисками наперевес.

— Выглядит симпатично, — кивнула Виктория, протягивая руку за очередной ягодкой. — Надеюсь, Святослав Святославович выдумал ее внешность из головы, а не повторил реального человека?

Стоящая перед нами девушка приоткрыла рот, и мы услышали ее мягкий, вкрадчивый голос:

— Боярич Волков собственноручно создавал мою внешность при помощи искусственного интеллекта, — произнесла она, глядя на мою супругу. — Для создания этой оболочки было проанализировано более восемнадцати миллионов женщин в возрасте от шестнадцати до двадцати пяти лет, чтобы выбрать наиболее удовлетворяющую конечному образу модель. Также мой голос — результат компиляции свыше ста шестидесяти тысяч женских голосов, и имеет пять разных вариантов. Желаете прослушать все?

— Нет, — остановил я будущую помощницу.

Виктория хмыкнула, пережевывая очередную ягодку, а я вернулся на диван и, не глядя на стоящего перед нами робота, обратился к супруге.

— Ей потребуется какое-то имя, дорогая, — произнес я. — Руслан Александрович, конечно, предоставил мне доступ к огромному количеству мертвых душ, но я бы не хотел пока их использовать. Все-таки помощница князя.

Княгиня Красноярская задумчиво взглянула на созданного в лаборатории Урала робота. Первые искусственные люди уже собирались под рукой Демидовых, и князь лично держал руку на пульсе.

Изготовить же помощницу для меня взялся лично Святослав Святославович, однако никаких личностных настроек и даже имени дать своему творению не посмел — постеснялся.

Виктория поджала губы, заново разглядывая стоящую перед нами зеленоглазую девушку. Я ждал, не торопя. Конечно, получилась у Волкова конфетка, но пусть уж лучше супруга сама ей предварительно позанимается, так ей будет спокойнее.

Не то чтобы я боялся ревности к машине, но беременность и логика — они слабо связаны между собой.

— Знаешь, Дима, — произнесла, наконец, Виктория, — она похожа на одну девушку из прислуги, которая была у нас до смерти отца.

— Хорошо, дадим ей ее имя? — предположил я.

— Нет, я ее терпеть не могла, — со вздохом призналась моя супруга. — Вечно хвостом вертела перед отцом, старалась в постель к нему пробраться.

Я улыбнулся.

— Тогда отправим обратно на Урал, чтобы Святослав Святославович ее переработал?

Княгиня повернулась ко мне и покачала головой.

— Зачем? Одна эта оболочка стоит почти полмиллиона рублей, — заявила Виктория. — Мы, конечно, богатая семья, но не вижу смысла тратить столько средств только ради того, чтобы у твоего робота, который создан для облегчения твоего труда, изменилась форма губ. А с именем давай поступим проще. «Оракул», какое имя, по-твоему, подойдет помощнице князя Красноярского?

— Марина Кирилловна Холодная, — ответил искусственный интеллект устами стоящей перед нами девушки. — Имя зарегистрировано в списке князя Демидова. По документам данная личность родилась в Твери, получила образование в частном физико-математическом лицее имени Софронова, поступила в Тверской Технический Университет по специальности администрирование промышленного производства. Закончила с отличием, семьи нет.

Виктория посмотрела на меня с вопросом в глазах. Да, я бы не хотел брать личность из числа мертвых душ, но если уж она так подходит, то почему бы и нет? В конце концов, на документы мы можем поставить какое угодно фото.

— Хорошо, Марина Кирилловна Холодная, — кивнул я, подтверждая предложенную искусственным интеллектом личность.

«Оракул» тут же зафиксировал мое решение. В виртуальном окне, где отображались характеристики стоящего передо мной робота, вместо серийного номера мгновенно возникло имя. Добавились вкладки — удостоверения личности, образование, навыки.

— Да будет свет, — произнес я. — Марина Кирилловна, можете быть свободны. Прислуга проводит вас в вашу комнату.

Поклонившись с изяществом, какое не всегда даже прекрасно обученным аристократам дается, робот оставил нас с княгиней наедине. Заглянувший в момент открытия дверей слуга убедился, что моя супруга еще не закончила с ягодами, и прикрыл створку.

— Знаешь, Дима, — произнесла Виктория, оборачиваясь ко мне. — Порой меня охватывает настоящий ужас от того, что мы делаем. Ты ведь только что, можно сказать, создал целого человека!.. Кто в своем уме вообще подумает о том, что перед ним не настоящая женщина, а всего лишь железка, обтянутая искусственной кожей?!

Я покачал головой.

— Именно ради этого все и затевалось, дорогая, — заметил я, постучав пальцем по подлокотнику дивана. — Мы должны внедрять их не только в свое окружение, но и отправлять туда, где нам потребуются руки и глаза. «Оракул», конечно, многое может, но там, где порой хватило бы одного прямого разговора лицом к лицу, он бесполезен.

Виктория передернула плечами.

— И все равно, Дима, мне немного жутко. Хотя умом я и понимаю, что твоих искусственных людей контролирует наш «Оракул», но чувства…

Это она еще не знает, что на моей Земле все началось с кукол для взрослых. Низменные чувства людей всегда монетизируются проще и выгоднее. Секс, еда, развлечения — человечество не меняется с течением времени. Главное, чтобы были хлеб и зрелища. И стабильность, чтобы всегда знать — стоит лишь захотеть, ты получишь доступ ко всему, о чем пожелаешь.

Миллиарды вкладывались в развитие этой индустрии, и вскоре даже на порталах с фильмами для взрослых реальных актеров вынесли в отдельный заповедник.

Затем разрушился институт семьи. Зачем подстраиваться под чужого человека, когда ты можешь заказать себе робота, который будет идеален именно для тебя?

Рождение детей к этому моменту уже практически повсеместно перешло к зачатию в пробирке, мы могли задать любые параметры будущего человека на свой вкус. Болезни были побеждены, пороки развития исключались еще в самом начале процедуры. Единственное, что нельзя было запрограммировать — характер и гениальность. Но, полагаю, и этот вопрос тоже бы со временем решился.

И если там это воспринималось как само собой разумеющееся, здесь я не планировал доводить до такого. Сословное общество не позволит заменять благородных людей на человекоподобные машины. И уж тем более не даст возвести робота в ранг выше, чем кусок железа, из которого он собран.

Если повсеместная демократия на моей прошлой Земле вынуждала обслуживать интересы людей простых, но составляющих поголовное большинство населения, здесь я мог своим словом ограничивать их в правах. И никакая комиссия по этике мне ничего не скажет до тех пор, пока я действую в рамках законодательства Русского царства.

Да, царским людям государь гарантирует права и обязанности, другие благородные не в силах как-то влиять на подданных именно царя. Однако и прислушиваться к их желаниям они не обязаны. Отсюда выходит, что путь, который мы прошли там, здесь займет куда меньший временной отрезок, и не встретит того массового сопротивления, с которым столкнулись мы, прежде чем стать сингулярами.

— Это пройдет, — вернувшись из своих мыслей на грешную землю, произнес я. — Главное, что мы получим преимущество. Да, искусственные люди — сложный с точки зрения этики вопрос, и тот же Сковородин, преподававший нам философию в ЦГУ, мог бы на этом докторскую степень защитить. Но нам главное ведь не это?

Виктория кивнула, перебирая пальцами черешню. Я не видел никаких различий между ягодами — все они были багровыми, примерно одинакового размера и идеальной формы. Но, очевидно, у моей супруги, как и у любой другой женщины, на этот вопрос было свое мнение.

— Посмотрим, как отреагируют на нее твои бояре, — выбрав, наконец, следующую ягоду, вздохнула Виктория. — «Оракул» ведь загрузит ей уникальный характер, обеспечит нужными навыками. Так что по крайней мере с нашими обязанностями по княжеству станет легче справляться.

Я кивнул и потянул руку к миске с черешней. За что тут же получил по пальцам от нахмурившей брови супруги.

— Но-но! — погрозила она мне пальцем. — Это моя порция, Дима. Если хочешь, возьми свою.

Я с самым несчастным видом вздохнул, поддерживая игру. Глядя на мою реакцию, Виктория негромко посмеялась. А я поднялся на ноги и, поцеловав свою княгиню в лоб, погладил ее по волосам.

— Ладно, мне пора ехать. Искусственные люди или настоящие — а личных встреч в списке дел князя еще никто не отменял, — произнес я. — Приказать для тебя что-нибудь?

Виктория вздохнула в ответ.

— Нет, езжай, я со всем справлюсь сама, — произнесла она прежде, чем я поцеловал ее в губы.

— Ну вот и попробовал черешню, — облизнувшись, усмехнулся я. — До вечера, дорогая.

* * *

— Дмитрий Алексеевич, — произнесла Марина, склонившись передо мной, — нам поступил запрос из Министерства иностранных дел.

Я оторвался от проектирования будущего принтера и взглянул на свою помощницу.

В углу моего зрения линзы действительно показывали уведомление о входящем сообщении. Но я переложил эту работу на плечи искусственной помощницы — не просто ж так я на нее время и силы тратил.

— Встречу с вами запросил монах Василий, — пояснила Марина. — Он приписан к греческому православному монастырю. Его святейшество Мефодий уже подтвердил, что греческая епархия направила к вам своего человека.

— Пусть прилетает, — кивнул я. — Я уже давно его жду, удивлен, что Василий так долго тянул.

Помощница еще раз поклонилась и вышла за дверь кабинета. В коридоре было пусто — большинство просителей не доходили до меня, получая все необходимое от помощницы. Естественно, бояр своих я все еще принимал, выказывая тем самым им свое уважение и расположение, а вот более мелкие вопросы полностью переложил на Марину.

«Оракул» в ее лице работал превосходно, мне еще ни разу не пришлось вмешаться. Впрочем, иного от своего искусственного интеллекта я и не ожидал. А вот чего не учел — так это мужского внимания к одинокой девушке, которая работает на самого князя.

К счастью, «Оракул» умело отбривал всех, кто пытался подойти к Холодной с личными предложениями.

А вот новость она принесла волнующую. Нет, я знал, что Хранитель рано или поздно объявится. Но с момента нашей последней встречи прошел без малого месяц. И я не представлял, что заставило Василия так долго тянуть с разговором, о котором он сам же и просил.

Впрочем, раз подключился даже его святейшество Мефодий, остается только смиренно ждать, когда этот монах появится в Красноярском княжестве. И все встанет на свои места.

Опасности он для меня не представляет — я просто включу блокировку магии, и даже уникальный дар Хранителя не позволит Василию использовать свою способность на моей земле. А без нее он мне и подавно не угроза.

— Но подготовиться все же нужно, — вздохнул я, смахивая окно с будущей артиллерийской установкой вслед за принтером.

* * *

Дверь в кабинет открылась, я поднял взгляд от стола, за которым сидел. Марина Кирилловна застыла в проеме на мгновение, давая мне осознать, кто передо мной, а затем, чуть отстранившись, представила гостя:

— Монах Василий, Дмитрий Алексеевич, — подчеркнуто деловым тоном сообщила моя помощница.

Хранитель вышел из-за ее спины и, переступив порог, кивнул мне.

— Добрый день, князь Романов, — произнес он.

— День добрый, Василий, — ответил я вежливым тоном, но при этом не поднимаясь из-за стола.

Раз уж он прибыл, прикрываясь легендой о монашестве, то и проявлять уважение, какое положено при встрече с аристократом, мне не следует. Опять же, монах это не игумен, а следовательно, ранг его значительно ниже моего. А перед простолюдинами аристократы ни в одной стране не раскланиваются.

— Чай, кофе? — поведя рукой в сторону кресла для посетителей, предложил я.

— Чай, — согласился Василий, опускаясь на сидение с таким достоинством, будто это на самом деле его кабинет. — И покрепче.

Я перевел взгляд на застывшую в дверях помощницу и велел:

— Марина, обслужи нашего гостя.

— Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, — вновь согнув спину в поклоне, ответила та и оставила нас наедине.

Сразу переходить к делу Хранитель не стал. Дожидаясь заказанного чая, он молча осматривал мой кабинет своими блеклыми от старости глазами. С нашей последней встречи он ничуть не изменился. Разве что одежду Василий сменил на более соответствующую монаху.

Вернувшаяся с полным подносом помощница расставила перед нами чайник с чашками, выгрузила тарелки с закусками и крупными кусками сахара трех видов, после чего с поклоном удалилась.

— Угощайтесь, Василий, — произнес я, когда дверь за искусственной девушкой закрылась. — Ничего ведь, что я обращаюсь к вам по имени?

Хранитель скупо улыбнулся, наливая себе полную чашку горячего напитка. Добавив туда шесть кусков сахара, он тщательно его размешал, не спеша нарушать тишину. И лишь после того, как Василий сделал осторожный глоток, явно боясь обжечь горло слишком горячим чаем, мой собеседник заговорил.

— Я давно отвык от мирской суеты, князь, — произнес он, зажимая чашку в ладонях. — Так что правила этикета для меня ничего не значат. А кроме того, нас все равно никто не подслушает.

Я кивнул и улыбнулся. На моем столе стояла и уже работала глушилка. Не так уж и сложно ее достать, когда твой дед фактически монополизировал армейский рынок техники. Так что в моем распоряжении оказалась самая последняя модель.

Для «Оракула», правда, она не представляла проблемы, как и ее предшественницы.

— Хорошо. Тогда я вас слушаю, — произнес я, чуть наклонив голову.

Василий отставил чашку и взглянул на меня своими выцветшими глазами. Наверное, на человека простого этот взгляд произвел бы впечатляющий эффект. Но я и не такое видел в своих двух жизнях, так что оставался равнодушен.

— Я бы хотел наоборот поступить, — произнес грек. — И послушать тебя, Дмитрий. Расскажи, как ты встал на путь технического прогресса.

Я пожал плечами.

— Мне с самого детства нравилась наука, — ответил я, глядя на собеседника. — А когда стал более осмысленным, начал углубляться в разные направления. Отец не жалел средств на мое обучение, а так как я был не наследным княжичем, времени для учебы у меня хватало.

Василий улыбнулся.

— Подробностей, я так понимаю, не будет?

— Задавайте свои вопросы, я буду отвечать, — произнес я. — У меня нет ни малейшего представления о том, что вас интересует. Потому и что конкретно рассказывать, я понятия не имею.

Хранитель вновь улыбнулся.

— Давай поговорим об универсальной плазме, которую создала твоя супруга, — предложил он, сложив руки на столешнице так, чтобы касаться кончиками пальцев чашки с чаем. — Ты оказался в нужном месте в нужное время и распознал талант, который проглядели все остальные?

— На самом деле для меня стало откровением, что Виктория Львовна так далеко заглядывает, — признался я. — Прорывная идея, которая лежала на поверхности, стоило только ее доработать, чтобы довести до ума. К тому же нас над проектом целая группа трудилась. Так что совместными усилиями нам удалось достичь успеха. А потом уже государь вложился своими средствами.

Василий кивнул.

— И наномашины ты разработал не самостоятельно, а с помощью супруги и наследника, — предугадал он мой ответ. — А роботов своих делал из того, что удалось собрать после боев с киборгами корпорации «Армтек». Всюду, куда ни посмотри, тебя преследует удача, Дмитрий. Но мне не оставляет покоя мысль, что ты каким-то образом сумел уничтожить связь над Польшей перед нашей встречей.

Я улыбнулся.

— Я не обладаю правом разглашать секреты Царской Службы Безопасности, — ответил я. — Дело было сделано, это все, что я могу сказать.

Грек откинулся на спинку кресла и несколько секунд смотрел на меня, размышляя о чем-то своем. Наконец, протянув руку, он взял чашку и сделал большой глоток.

— У нас нет полномочий запрашивать ответы у твоего монарха или куратора вашей ЦСБ. Но и делать тебя одним из нас, когда за тобой тянется цепочка непонятных событий — это недальновидно.

Я кивнул.

— Я бы расстроился, если бы вы не начали во мне сомневаться, — ответил я. — В конце концов, только глупец верит всем вокруг на слово. А я не люблю глупцов, и уж тем более не собираюсь с ними работать. У меня не так много свободного времени, чтобы тратить его на группу чудаков, одержимых идеями о пришельцах из космоса. У меня княжество, о котором я должен заботиться.

Василий улыбнулся.

— Что ж, я рад, что ты согласился на эту встречу, Дмитрий, — произнес он, поднимаясь со своего кресла. — Я надеюсь, ты не станешь возражать, если я задержусь в Красноярске? У моей епархии есть интерес к взаимодействию с Русской Православной Церковью. У меня, помимо визита на твою землю, будет очень долгая поездка по Русскому царству. Не возражаешь?

Я развел руками.

— Дела церкви не в моей юрисдикции, — сказал я с самым смиренным видом. — Не нарушайте законы Русского царства, и я не стану возражать против вашего присутствия на своей земле.

— Благодарю, князь, а теперь позволь откланяться. Меня ждут в вашем храме.

Когда за Василием закрылась дверь, я посмотрел на оставленную им чашку. Вытащив из ящика стола набор для сбора образцов, с помощью пинцета поместил посуду в пакет и вызвал помощницу.

Марина Кирилловна без слов приняла от меня чашку Василия. И, прижимая ее к себе, покинула мой кабинет.

Не знаю, специально ли он это сделал или не рассчитывал, что у меня хватит наглости, однако через пару часов я буду иметь на руках его ДНК. Посмотрим, что ты на самом деле за монах, Хранитель Василий.

Глава 19

Резиденция Патриарха Московского и Всея Руси, рабочий кабинет .

— Здравствуй, Анна, — с доброй улыбкой встретил вошедшую княжну его святейшество, поднимаясь из-за стола. — Рад видеть тебя в столице после всех прошедших событий.

Соколова поклонилась патриарху, прежде чем ответить.

— Ваше святейшество, — произнесла она чуть дрогнувшим голосом, — мне так не хватало в эти темные времена наших бесед. Вы не представляете, как тяжело найти в наши смутные дни собеседника, который сможет действительно понять тебя и порывы твоей души.

Глаза Мефодия сверкнули, но лицо продолжало улыбаться. Глава церкви прекрасно помнил визит опричника и последовавшее за этим разбирательство. Да, тогда его святейшество отделался легким испугом, однако о том, кто его втянул в проблемы, не забыл.

И ни на секунду не поверил в искренность княжны Выборгской. Нет уж, этой змее он никогда верить впредь не станет. Поднявшийся внутри церковных кругов скандал едва не стоил отцу Мефодию его кресла. Рисковать положением Патриарха Московского и Всея Руси ради интересов рода Соколовых? Это даже не смешно.

— Да, верных людей в наше время найти все сложнее, — покивал его святейшество. — Но теперь ты вновь в столице, Анна. Тебе предстоит скорая свадьба с великим князем. Полагаю, свою совместную деятельность с Русской Православной Церковью ты закончишь?

Вопрос он задавал, приподняв бровь. Отец Мефодий не боялся княжны, без отца и брата она не представляла для него угрозы. Но если девочка не прекратит работать на благо веры, будет глупо ей не воспользоваться.

Паства ее любит, считает едва ли не за святую. Анна Михайловна не раз и не два делала не просто красивые жесты, вроде пожертвований — так поступают все благородные семьи. Княжна Выборгская, если к ней обращались, невзирая на сословие, решала вопросы и проблемы. А для того чтобы с ней связаться, люди шли в церковь.

Таким образом отец Мефодий получал большую пользу — ведь это он фактически приводил Соколову.

— Мой будущий супруг составил брачный контракт, ваше святейшество, — вздохнула в ответ Анна Михайловна. — Там много пунктов о том, что мне будет запрещено. Но помощь Русской Православной Церкви среди запретов не значится. А потому я пришла просить вас о милости…

Патриарх Московский и Всея Руси кивнул, приглашая молодую женщину поделиться своими невзгодами.

— Я бы хотела, чтобы вы выступили гарантом, ваше святейшество, — выдохнула княжна Выборгская. — Я осталась одна, и мне больше не у кого искать защиты и совета.

Его святейшество помедлил с ответом. По всему выходило, что девчонка, едва не стоившая отцу Мефодию его положения, теперь оказалась от него зависима.

Не станет Иван Михайлович лезть в чужую семью. А значит, как только Анна Михайловна сменит род, превратившись в великую княгиню Невскую, бороться за ее судьбу брат не будет.

Опять же, пользуясь покровительством церкви, Анна способна принести еще немало пользы. После скандала с Литовским губернатором это будет крайне полезно политически.

— Разумеется, я выступлю гарантом, — произнес его святейшество с доброй отеческой улыбкой на лице.

Больше ни капли гнева в его облике не промелькнуло. Ситуация складывалась удачнее не придумать.

— А чтобы у тебя не возникло проблем с поиском нового духовника, я пришлю к тебе своего человека, — добавил он, прежде чем Анна кинулась его благодарить. — Ты сможешь доверять ему, как мне самому. И он всегда поможет. Во всем.

Княжна Выборгская, подобрав подол платья, поклонилась, демонстрируя этим жестом одновременно и благодарность, и уважение к собеседнику.

— Благодарю, ваше святейшество, — произнесла она негромко. — Если я чем-то могу помочь в ответ?..

Отец Мефодий покачал головой.

— Не стоит сейчас думать об этом, тебе предстоит стать великой княгиней, и я не имею права отвлекать тебя от приближающейся свадьбы, — сказал он.

О том, что, позволив ей сейчас отдариться, он не сможет позднее повесить на нее долг за оказанную поддержку, его святейшество подумал с огромным удовольствием.

— Ты остановилась в особняке рода? — уточнил патриарх.

— Да, ваше святейшество, — кивнула Анна.

— Я пришлю к тебе духовника сегодня же вечером.

Из кабинета его святейшества Анна Михайловна Соколова вышла все еще изображая из себя праведницу. И лишь оказавшись в машине с гербами княжества Выборгского, позволила себе улыбнуться.

Патриарх Мефодий может сколько угодно считать, что выиграл от того, что станет покровителем великой княгини. Но Анна Михайловна была дочерью своего отца, и у нее имелось сразу несколько планов дальнейшей реабилитации.

И в нескольких из них отец Мефодий лишается своего сана.

Но все это будет позднее. А сейчас действительно стоит готовиться к свадьбе.

* * *

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Я вышел на полигон, где моя охрана, свободная от несения дежурства, занималась с княжной Казанской.

Одетая в спортивный костюм, плотно облегающий тело, и при этом не лишающий подвижности, Ксения Алексеевна вращала шест в руках. Собранные в высокий хвост волосы трепал ветер, а глаза закрывала темная полоска ткани.

— Арсений, вперед! — распорядился командир, и один из бойцов отделился от своих соратников.

Первый же его шаг, и Ксения ударила концом шеста противнику под колено. Охранник перенес вес на другую ногу, едва успевая уклониться.

Но инициативу он уже передал Ксении Алексеевне. Мне даже транс не требовался, чтобы уловить шелест подошв. Сестра же, тренирующая как раз состояние транса, легко пошла в наступление.

Три взмаха шестом, и Арсений лежит на спине, тяжело дыша отбитыми легкими, а над его горлом застыл конец тренировочного шеста.

— Павел, Олег!

Пара охранников вошла в круг почти бесшумно. Они не спешили, действовали аккуратно. В руках обоих такие же шесты, как и у Ксении.

Медленно подняв свое оружие над головой, Олег приготовился бить. Павел в это время заходил сбоку, чтобы не дать княжне заблокировать оба удара одновременно, шест он отвел в сторону.

Княжна еще стояла над Арсением без движения. Я видел, что она прекрасно слышит соперников. А затем сестра рванула с места.

Вскинув свой шест параллельно земле, Ксения отклонила атаку сверху, одновременно с этим вставая так, чтобы Олег оказался между ней и Павлом.

Удар под колено, добивание в грудь, и первый охранник валится наземь.

Подшаг вперед и колющий удар в грудь второго соперника. Павел едва успел отскочить, под его подошвами поднялись облачка пыли.

Сестра нанесла короткий удар концом шеста в грудь лежащего Олега — не калеча, но обозначая добивание.

Павел в это время сдвинулся в сторону, чтобы не топтать «убитого».

Ксения взорвалась градом ударов, от которых оставшийся на ногах охранник был вынужден уйти в глухую оборону.

Княжна махала шестом с каждым разом все сильнее. Воздух гудел от ее ударов, и если бы на охране не было защиты, любое попадание раздробило бы кости. Но пока Павлу хватало скорости уклониться, хотя и действовал он на пределе своих возможностей.

По лицу охранника тек пот, а Ксения все напирала, не давая ему даже нормально вздохнуть. Свист шеста слился в сплошной визг, давящий на нервы. И Павел пропустил удар.

Его шест переломился, а моя сестра играючи ткнула концом своего шеста в шею стоящего напротив него мужчины.

— Браво! — с улыбкой воскликнул я, начав хлопать в ладоши.

Признаться, я не ожидал, что Ксения Алексеевна так хорошо владеет навыком транса. Она ведь не прибегала к дару, работала только на трансе. Не уверен, что Сергей бы так смог, а вот сестренка смогла приятно удивить.

Улыбаясь, княжна Казанская сняла повязку с глаз и чуть поклонилась мне.

— Благодарю, Дмитрий, — с удовольствием произнесла она, демонстрируя, что даже не запыхалась за время тренировки. — Но такого результата я достигла только благодаря помощи уважаемого Валентина Федоровича.

Командир отряда охраны усмехнулся в жесткие усы, но я видел, что похвала ему приятна.

И ведь одними словами это не закончится — его обязательно ждет какая-то награда. Обучение княжеской семьи — это всегда почетно, и может рассматриваться, как проявление высшей формы доверия. А уж когда ты работаешь со взрослыми людьми, уже имевшими наставников, и они улучшают свои результаты — это тем более серьезно.

Технически Валентин Федорович — мой человек, он служит Красноярскому князю, хотя и входит в клан Романовых. Так что после слов Ксении Алексеевны я вполне могу как премию выписать, так и в должности повысить.

— Рад, что пребывание у нас в гостях позволило тебе подтянуть свою форму, — с улыбкой ответил я, поворачиваясь к командиру отряда. — Валентин Федорович, завтра в девять утра жду вас с подробным докладом о ходе тренировок княжны. По результатам будем обсуждать дальнейшие планы.

Командир поклонился со всем возможным уважением. Теперь улыбку он даже не прятал. Я практически прямым текстом сказал, что он получит награду за уделенное Ксении Алексеевне время.

— На самом деле мне у вас очень нравится, — подтвердила сестра, вручая свой шест стоящему рядом Павлу. — Но ты ведь не для этого вышел из своего кабинета посреди рабочего дня?

Я кивнул. Охрана тут же расползлась по полигону, старательно изображая, что никого здесь с нами и нет. Впрочем, высказывать поздравления своему командиру это им никак не мешало.

— Нужна твоя консультация, — произнес я. — Тебе, наверное, нужно привести себя в порядок?

Ксения хмыкнула и, демонстративно оглядев себя, кивнула.

— Подойду к тебе минут через пятнадцать.

Я покинул полигон и поднялся к себе. Результаты анализа ДНК монаха Василия уже лежали в базе данных «Оракула». Однако для того, что разобраться в этой картине, мне действительно требовалась помощь Ксении.

Меня никогда не учили быть наследником, и кое-какие моменты, которые для будущего главы рода очевидны, мне просто не преподавали. Конечно, Руслан Александрович подтянул мои знания, но князь Демидов больше упирал на современную практику.

Ксении Алексеевне досталось иное обучение. Помимо пансионата, где она училась, за плечами сестры несколько дополнительных образований, полученных с помощью наставников, купленных Алексеем Александровичем. И среди них — история аристократических родов с глубоким изучением вопроса. Такое даже в Царском Государственном Университете не преподают.

Понятно, что я мог бы подключить искусственный интеллект с расчетом на то, что в будущем «Оракул» сможет щелкать древние манускрипты, как орешки. Но большинство исторических памятников, включая родовые книги, мало того что написаны архаичным языком, так еще и наполовину приукрашены.

Доверять им все равно что рассчитывать услышать правду от патологического лжеца. Тот случай, когда слепой очевидец пересказывал глухому писцу то, о чем слышал в кабаке после седьмой кружки пива — примерно столь же информативно и настолько же правдиво.

Ведь кто всерьез напишет мемуары, упустив шанс похвалить себя и очернить соседа?

Ксения Алексеевна вошла ко мне без стука. Влажные волосы по-прежнему собраны в высокий хвост, на плечах — белая свободная блузка со стоячим воротником, поверх которого наброшен шелковый платок с вологодским кружевом.

— Что у тебя случилось? — спросила сестра, опускаясь в кресло напротив моего стола и закидывая ногу на ногу.

Вместо ответа я включил телевизор на стене и вывел туда результаты теста ДНК монаха Василия. В соседнем окне открыл выводы искусственного интеллекта. Собственно, вся загвоздка как раз и заключалась в интерпретации результатов.

— Я, конечно, смогу и сам решить этот вопрос, — пояснил я княжне Казанской, — но подумал, что твоя помощь мне точно не помешает. Да и тебе ведь всегда интересны были такие случаи?

Сестра кивнула, хотя ее взгляд уже был занят списком возможного родства.

— А откуда родом этот человек? — уточнила Ксения, закончив смотреть результаты.

На меня она теперь смотрела со жгучим интересом в глазах. Было ясно, что любопытство сестры я разбередил, и теперь она постарается добиться ответа во что бы то ни стало.

— Предположительно, Греция, — ответил я, выводя фотографию Хранителя рядом со списком возможной родни.

— Это восхитительно! — глядя на лицо Василия, восторженно выдохнула княжна Казанская.

— Что именно?

Ксения посмотрела на меня с улыбкой.

— Дмитрий, что ты слышал о падении Византийской империи и фамилии Палеолог?

* * *

Разговор .

— Я поговорил с мальчиком, Людвиг, — произнес Василий. — И у меня появились вопросы, но не к нему, а к твоим действиям.

— Наш брат заслужил недоверие? — уточнил другой Хранитель.

— Я готов ответить на все вопросы, — спокойно сказал Людвиг.

— Мы доверили тебе связи с ключниками и внешним миром, — заговорил Василий, начиная издалека. — Я давно отошел от дел, и меня уже не заботят отдельные страны и люди. Но даже в мой удаленный монастырь дошли слухи о деяниях, которыми прославились ключники. Наши ключники, Людвиг.

— Как и было решено Кодексом, я не мог вмешиваться напрямую.

— И тем не менее ты допустил появление оружия массового поражения, от которого нас предрекали Основатели. Ты позволил ключникам использовать тайные знания, оставленные Основателями, чтобы создать оружие, к которому мир оказался не готов. И теперь только благодаря князю Романову, который, кстати, отказался вступать в наше общество и относится к нам с открытой неприязнью, мир еще не сгорел в новой магической резне.

— Что говорит мальчик? — вклинился в разговор четвертый Хранитель.

— Он смеется в лицо, стоит только вспомнить об угрозе сингуляра, — поморщившись, ответил Людвиг.

— И он рассуждает здраво, — перебил своего собрата Василий. — Кто из вас, прежде чем стать Хранителем, действительно верил, что явится некто, способный стереть с лица Земли человечество? Никто. Но не это главное. Благодаря действиям нашего брата Людвига, а точнее, его бездействию, имя общества ключников превратилось в синоним массовых убийц, террористов, маньяков и безумцев.

— Говори прямо, Василий, вы свалили на меня всю работу, самоустранились от своего долга, а теперь удивляетесь, что я не справился с таким объемом задач? — усмехнулся Людвиг. — Пойдем дальше, и вы выдвинете мне обвинение. Соберем совет Хранителей, они объявят о недоверии, и я сниму с себя полномочия Хранителя.

— К чему эти споры, Людвиг, Василий? — заговорил третий. — Предлагаю начать действовать так, как нам и следует — единым целым. Деятельность ключников нужно пресечь? Давайте пресекать. Кодекс предусматривает возможность вмешиваться в мирские дела. И я считаю, что такой момент настал.

— Я использовал для этого князя Романова, — заметил Людвиг. — И получилось весьма неплохо.

— Ты глупец! — потеряв самообладание, выпалил Василий. — Ты не только позволил марионеткам опозорить нас всех, так ты еще и первого за почти пятьдесят лет будущего Хранителя умудрился настроить против нас! Что с тобой стало, Людвиг, почему ты так обезумел?!

— Братья, давайте оставим этот разговор, — вновь влез третий. — Брат прав, нам нужно собирать совет Хранителей. Что бы мы между собой ни выясняли, кому будем оказывать доверие, а кому нет — то дела будущего. Нужно реагировать на обстоятельства, которые есть сейчас…

— Что сказал сам князь Романов, брат Василий? — уточнил четвертый Хранитель.

— Он не верит нам и не пойдет за нами, пока мы не предоставим ему доказательства, — сказал грек. — Брат Людвиг уже получил условие сотрудничества — Хранители должны сами навести порядок. Сами призвать ключников к ответу. И только после того, как мы покажем свою реальную власть, князь Романов станет разговаривать с нами всерьез.

— Ты помог ему в Польше, — заметил Людвиг. — Это ли не доказательство?

— То, что я сделал в Польше, которой больше не существует, в том числе с твоего попустительства, Людвиг, это всего лишь попытка исправить ошибку, которую Хранители совершили, назначив тебя за главного над ключниками, — все еще недовольно произнес Василий. — И я считаю, если мы хотим, чтобы Дмитрий вошел в наш круг, мы не имеем никакого права больше привлекать его к исправлению наших ошибок. И он сам при первой же возможности скажет то же самое.

— Тогда не вижу причин обсуждать больше князя Романова, — заговорил четвертый. — Я собираю совет Хранителей. Похоже, пора возвращаться в большой мир, братья.

Глава 20

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

— Что-то про Третий Рим, — припомнил я. — Москва — Третий Рим, а четвертому не бывать.

Сестра улыбнулась, подтверждая, что я прав, после чего заговорила:

— Как ты понимаешь, за почти семьсот лет не уцелело сколько-нибудь достоверных источников, — произнесла Ксения Алексеевна. — Однако существует несколько теорий о роде Палеологов. В том числе и такая, где рассказывается о том, что на самом деле они к правящим кругам Византии не имели никакого отношения, а свой титул, из-за которого Софью Палеолог и взял в жены русский князь, просто купили у реального обладателя.

Я хмыкнул, но вслух ничего об этом говорить не стал. Слишком много времени прошло с тех событий, что автоматически повышало возможности для трактовок былого. Переписывание истории не вчера придумано, а уж когда оригиналы документов периодически сжигаются в пожарах, уничтожаются во время войн — почва для инсинуаций образуется сама собой.

— Так вот, — продолжила княжна Казанская, — существует версия, что род Палеологов не одной Софьей был богат. И в самой Византии имелась боковая ветвь тех самых правителей, предположительно, потомки бастардов Басилевса. И вот этот мужчина, — она указала на фотографию монаха Василия, — походит на единственное изображение, которое в этой теории фигурирует в качестве доказательства.

— То есть ты сейчас хочешь сказать, что человек, обладающий этой внешностью — либо феноменально похож на неизвестного официальной истории бастарда правителя Византийской империи, либо является им на самом деле?

Ксения Алексеевна развела руками.

— Я не думаю, что кто-то может прожить почти тысячу лет, — осторожно заметила она. — Но так ли сложно изменить свою внешность в наше время? Взять твою Марину Кирилловну — вы с Волковым буквально создали облик девушки под свои запросы. Что же мешает обычным пластическим хирургам поработать над кем-то, кто и без того обладал схожими чертами?

— Дельное замечание, — кивнул я.

А сам подумал, что Людвиг ведь тоже точная копия какого-то далекого предка. Но один — случайность, два — уже закономерность. Можно ли считать, что и Василий, и Людвиг — те самые люди, которые оказались засвечены в исторических документах?

И тогда выходит, что Хранители если и сменялись действительно хотя бы раз за время существование магии, то тому же Василию на момент появления даров должно было исполниться несколько сотен лет. Без магии он точно прожить так долго не смог бы. А значит, здесь лежит еще какой-то секрет, почему так вышло.

— Спасибо, сестра, ты мне очень помогла, — произнес я, еще раз бросив взгляд на результаты анализа ДНК. — По крайней мере, теперь мне ясно, чего ожидать. И хотя бы представлять, где мне следует искать остальных Хранителей.

Ксения Алексеевна улыбнулась. Ей было приятно, что она смогла мне помочь, и скрывать этого сестра не пыталась. Что говорить, с тех пор, как княжна Казанская приехала погостить в Красноярское княжество, она совсем перестала напоминать жертву обстоятельств, превратившись в девушку, действительно увлеченную полезным делом.

И ощущение, что она полезна, безмерно радует мою сестру. Это еще одна причина привлекать Ксению к своим делам. Тем более что мои дела напрямую связаны с благополучием клана Романовых.

Я не строю иллюзий, если Хранители решат, что я на самом деле представляю опасность, так как стану сингуляром, они не остановятся ни перед чем. И в этой войне обязательно пострадает моя семья.

— Вряд ли ты найдешь что-то, чего они не захотят тебе показать, — заметила Ксения Алексеевна. — Говоря откровенно, начал бы ты искать Палеологов?

— Вряд ли, слишком уж это фантастично, — покачал головой я.

— И по этой же причине ты никогда не узнаешь, кто еще из древних людей скрывается за прозвищем Хранителя, Дмитрий, — вздохнула сестра. — Это не тот уровень сложности, когда можно решить проблему нахрапом, впихнув в искусственный интеллект переменные и получив результат.

— Тут ты совершенно права, — кивнул я без особой радости.

А ведь если бы можно было вычислить Хранителей с помощью «Оракула», я сделал бы это еще в тот момент, когда Людвиг рассказал мне об истинной причине существования общества Януса Двуликого. И, скорее всего, уже искал бы способ с ними расправиться.

Да, у них есть люди и средства. Да, у них есть какая-то карта технологий. Но безопасность моей семьи стоит выше. В конце концов, я не так уж и спешу вновь стать сингуляром — лет пятьдесят у меня впереди есть. И это без учета того, что мне удастся перехватить людей ключников под свой контроль.

Но если на финишной прямой тебя поджидает снайпер, лучше заранее обеспокоиться его уничтожением, чем подохнуть за шаг до победы. От моего личного успеха теперь зависит слишком много людей, чтобы пускать подобные вопросы на самотек. Я обязан позаботиться о благополучии своего рода и своих подданных.

— Рада, что была полезной, — улыбнулась сестра, поднимаясь на ноги. — Это все, или я могу еще чем-нибудь помочь?

Я покачал головой.

— Нет, спасибо, дальше постараюсь справиться своими силами, — ответил я, вставая из-за стола. — Составишь нам сегодня компанию за ужином?

Возложив на себя часть наших забот, Ксения Алексеевна не так уж часто появлялась на совместных трапезах в резиденции. Ее увлекала новая сфера деятельности, и зачастую сестра предпочитала есть где-то в городе, случайным образом выбирая новое место. Пожалуй, княжна Казанская уже попробовала все имеющиеся заведения в Красноярске. Что, кстати говоря, серьезно добавляло ей репутации в глазах моих подданных.

Не часто увидишь княжну одного из богатейших родов Русского царства, уплетающую за обе щеки пирожки с капустой. Одного того факта, что сестра князя не побрезговала откушать в таком-то заведении, хватало, чтобы поднять его популярность среди посетителей. Пускай и временно, но хозяева получали серьезную прибавку к выручке.

А Романовы же получали немного уважения среди низшего сословия. Помнится, некоторые цари ради того, чтобы поднять боевой дух солдат обедали из одного котла с ними. Здесь получалось то же самое, за одним маленьким исключением — я точно знал, что Ксения Алексеевна ничего такого не планировала, и просто пользовалась возможностью насладиться остатками свободы перед замужеством.

— Разумеется, — согласилась княжна Казанская, после чего нахмурила брови. — Но тогда мне нужно подумать о наряде. Этот совершенно не подходит.

Я с улыбкой смотрел, как сестра покинула кабинет, уже озадаченная новым платьем. А после вернулся к работе. Как бы там ни было, а принтер нужно закончить.

Хранители подождут. Если они действительно настолько стары, что их возраст уходит за семь веков, то пара дней, пока я собираю будущее Русского царства, никакой роли уже не сыграет.

Зато здоровье людей очень серьезно изменится. И это сейчас — самое главное.

* * *

Утреннее солнце застало меня уже в ванной за чисткой зубов. Как и многие иные процедуры, эту я выполнял с помощью дара, естественно, предварительно сняв блокировку магии с ванной комнаты.

Надеть новые линзы я еще не успел. И когда в дверь постучались, распахнул ее, еще не зная, кто за ней стоит.

Одетая с иголочки Марина с настолько свежим лицом, словно успела выспаться, не стала кланяться, а сразу перешла к докладу:

— На шахте номер тридцать шесть обвал, князь, — произнесла негромко помощница. — Спасатели уже выехали, под завалами больше пятидесяти человек.

Я накинул полотенце на бедра и, кивнув искусственной девушке, чтобы освободила проход, прихватил с собой футляр с линзами.

— Что они там делали в такую рань? — уточнил я, откидывая крышку шкатулки.

— Управляющий не успевал выполнить план, — пояснила Марина Кирилловна, отводя руки за спину. — Уже неделю шахтеры работали в три смены.

— Он что, совсем идиот? — задал я риторический вопрос.

Романовы платили огромные премии, если предприятие справлялось с нормами по добыче. Одной такой премии вполне хватило бы, чтобы в качестве царского человека жить несколько лет, вообще не беспокоясь о куске хлеба. Так что желание управляющего выслужиться было ясно — он за год таких премий получает четыре.

— Были наняты две дополнительные смены с соседних шахт — тридцать пятой и тридцать восьмой, — продолжила пояснять ситуацию помощница. — Из тех, что до сих пор не запущены.

Ну хотя бы хватило ума не загонять в забой одну бригаду на двадцать четыре часа. В таком случае у нас бы сейчас возникли проблемы с законом и неизбежные вопросы от ЦСБ. Царь своих людей бережет, а шахтеры — не тот контингент, чтобы быть Слугами рода. С другой стороны — управляющий Слуга, и чем нам это теперь аукнется?

— Причину обвала установили? — уточнил я, вставляя первую линзу.

— Невозможно, камер внутри шахты нет, связь на такой глубине не работает, — ответила она. — Какие будут указания?

Я указал рукой на шкаф с одеждой.

— Костюм для брони, — велел я, и Марина Кирилловна тут же достала мне нужное.

А пока я натягивал облегающую ткань, помощница уже распорядилась заводить машины. О том, что я намерен ехать на место происшествия, ей даже уточнять не пришлось. Я обязан так поступить, как старший по положению представитель клана в Красноярском княжестве.

Сбежав по лестнице, я прошел через холл особняка и, не дожидаясь, когда слуга распахнет дверь, сам толкнул створку. Снаружи уже ревели двигателями два броневика сопровождения и мой «Монстр», за рулем которого находился Виталя.

Марина Кирилловна остановилась у порога особняка — ей сопровождать меня было не обязательно. На месте она мне вряд ли понадобится, там и охраны хватит, чтобы в случае необходимости навести порядок и призвать к подчинению кого-нибудь из местных.

— Поехали, — велел я, еще только закрывая за собой дверцу автомобиля.

Внедорожник плавно тронулся, впереди тут же встал броневик. Никаких сирен и маячков у нас не имелось, но пойди найди смельчака, который решится не пропустить военную технику правящего княжеством рода!..

Мы пролетели город минут за десять — время раннее, на дорогах практически нет машин. Да и светофоры под управлением «Оракула» выдали нам зеленую волну.

Когда мимо пронесся знак окончания городской границы, я набрал номер отца.

Алексей Александрович еще спал — в Москве сейчас была еще ночь. Но ответил, надо отдать ему должное, быстро.

— Слушаю, — негромко произнес князь Казанский.

— На тридцать шестой шахте обвал, — объявил я. — Еду разбираться.

Отцу потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное.

— Я сейчас позвоню управляющему и направлю наших специалистов. Если будут погибшие, им нужно будет разбираться на месте.

— Хорошо, — ответил я. — Но не обещаю, что стану их ждать.

— Ксения дома? — уточнил отец после секундной заминки.

— Да, — сказал я, — и ей там делать нечего. Не женское это дело, на трупы смотреть.

— Уверен, что будут погибшие? — усомнился Алексей Александрович.

— Как минимум один точно, — заверил я. — Обвалы просто так не случаются. И сдается мне, спешка управляющего наверняка имеет за собой больше, чем кажется на первый взгляд. Понятнее станет на месте.

Да, человеческий фактор никогда нельзя исключать. Мало ли что произошло под землей. Но опять же, опытные горняки, нанятые дополнительно — а других Романовы не нанимают — понимают, и как себя вести, и что делать. Не впали же они там в маразм, чтобы устраивать диверсию, отрезая путь к собственному спасению?

— Не руби сплеча, Дима. Я уже приказал, люди едут, будут через сорок минут.

Я взглянул на виртуальное окно. Машина «Руснефти» действительно выехала с соседнего предприятия. Судя по составу, продемонстрированному мне «Оракулом», комиссия получилась достаточно высокой — инспектора были рядом с объездом предприятий Романовых.

— Хорошо, отец.

* * *

«Монстр» заехал на территорию, поднимая облака каменной пыли. Заложив крутой поворот, Виталя погасил двигатель. Однако первыми покинули свои машины охранники, высыпавшие наружу дружной толпой.

Снаружи шахты уже собралось немало людей, но главное, что машина спасателей еще ехала, и добираться ей придется никак не меньше получаса. Присутствующее же на самой шахте подразделение уже суетилось рядом со входом.

Я сделал несколько глубоких вздохов и открыл дверцу внедорожника. Выбравшись наружу, тут же заметил метнувшегося ко мне человека. Искусственный интеллект уже пометил его, выдавая справку, так что знакомиться нам не придется.

— Игорь Владимирович, — обратился я к управляющему, которого охрана недвусмысленно остановила, преградив путь ко мне, — докладывайте.

— Дмитрий Алексеевич, — заговорил он уверенным тоном, — все в порядке было до самого обрушения. Я все проверил, прежде чем людей запускать — понимаю же, опасно. Понятия не имею, что там произошло.

Я двинулся в сторону спуска и охрана, расступившись, позволила Игорю Владимировичу приблизиться. Теперь управляющий шагал рядом со мной, всем своим видом показывая, что у него все схвачено.

— Что скажут спасатели? — спросил я, найдя взглядом командира.

Тот чертыхнулся, прежде чем обернуться ко мне. Визит высокого начальства на объект, где произошло чрезвычайное происшествие, редко бывает к добру, и командир спасателей это понимал. Впрочем, в руках себя он держал достойно, хотя судя по желвакам, был готов высказаться неподобающим образом.

— Все плохо, князь, — сразу же заговорил капитан, подходя ближе и снимая с головы каску. — Обвал завалил проход практически сразу от спуска. Там камня лежит тонн на шестнадцать, и тревожить его опасно — можем спровоцировать новый обвал.

Я кивнул, показывая, что услышал.

— Что делать будем, господа? — спросил я, не глядя на управляющего. — Не может такого быть, что мы вообще никак не можем вытащить людей.

— Только аккуратно разбирать, Дмитрий Алексеевич, — покачал головой капитан. — Другого пути нет. Будем растаскивать завал, укреплять его подпорками, и только после этого двигаться дальше. Но на эту работу у нас уйдет несколько часов.

— Сюда уже едут дополнительные бригады, — сообщил я, глядя на виднеющийся в глубине шахты завал. — Как только прибудут, сразу же ставьте их на участки. Я хочу, чтобы этот завал был разобран как можно быстрее.

Видимо, капитан решил, что мне важнее заново запустить шахту, чем спасти угодивших в ловушку горняков. Во всяком случае, нечто подобное на его лице промелькнуло. И, немного посомневавшись, он все же посмел возразить:

— Там люди, князь, — развел руками капитан, но я махнул ему рукой.

— Я сейчас посмотрю сам, может быть, получится удержать свод, пока вы копаете, — произнес я. — Остановите все работы, я должен попытаться. И обеспечьте мне полный покой, чтобы никто под руку не лез. Иначе ничего точно не получится.

Теперь взгляд спасателя на меня был полон уважения. Редко какой аристократ будет тратить магию на обычных рабочих. Да и прямо скажем, мало у кого из высшей знати получится своим даром действительно помочь — развивают магические способности слишком немногие.

Через минуту я уже стоял в глубине шахты один напротив раскатившихся камней. Обломки были крупными, пыль покрыла булыжники, но то здесь, то там блестели линии свежих сколов.

— «Оракул», — произнес я негромко. — Восстанови картину обвала.

— Будет сделано, князь, — отозвался искусственный интеллект, сопоставляя куски породы на полу и передо мной.

А я прикрыл глаза и, разведя руки в стороны, погрузился в глубокий транс. Мысль о том, что пора вводить роботов вместо людей на таких опасных работах, мелькнула на задворках сознания. Да, я виноват, не додумал, куда лучше пристроить свои изделия. Железки не жаль, у них нет детей, жен, о них никто не станет скорбеть. А людей заново не соберешь, и никакие выплаты не вернут родного человека.

Выдохнув, я окружил лежащую передо мной груду камней своим покровом. Тонкие щупы дара скользнули вперед, выискивая щели, чтобы пробраться на ту сторону. Вот осторожно коснувшись особенно неудачно лежащего булыжника, я поправил его так, чтобы он не обрушился от неосторожного движения.

Удержать гору. Сколько здесь тонн, тысячи? Я не одаренный Земли, чтобы заниматься такими масштабными делами. Зато я могу оценить состояние завала, укрепить его, убрав лишние и опасные камни.

Весь вес мне никак не удержать, а потому я ограничусь проходом, достаточным, чтобы прошел взрослый человек. Работа тяжелая, кропотливая и требующая максимальной концентрации.

Стоило мне начать перекладывать камни, с потолка посыпалась крошка. Но я продолжал выстраивать коридор, делая его максимально прочным, насколько возможно в такой ситуации.

Время шло, по моему лицу тек пот, тело слегка подрагивало от напряжения. Но я, наконец, дотянулся до той стороны завала. И сразу же ощутил находящихся там людей.

— Был второй обвал, — прошептал я, не проверяя, есть ли рядом кто-нибудь, чтобы услышать. — Под ним тоже люди.

Однако, как оказалось, одного меня не оставили. Капитан негромко обратился к своим подчиненным через рацию:

— Начинаем копать.

Я остался стоять без движения, лишь натренированным усилием воли открыв виртуальное окно и отдав распоряжение охране. Не прошло и минуты, а рядом со мной уже поставили чемоданы с наномашинами — мы их постоянно с собой возим, вот и пригодятся.

— Первый завал пройден, вижу людей, — услышал я голос спасателя в глубине туннеля. — Господи…

Да, приятного там было мало.

— Выводите всех, и сами отходите. Мне нужно туда, — сказал я.

Как только спасатели закончили выносить первую группу, я прихватил чемоданы с помощью магии, и двинулся вперед. Меня пропустили, и вновь понесли раненых упавшими камнями. Горняки, кто был в состоянии идти сам, выходили, бросая на меня внимательные взгляды.

Ну да, не каждый день наблюдаешь целого князя в шахте. Тем более — пришедшего тебе на помощь лично князя.

Наконец, я остался один в окружении ящиков с наномашинами, и приступил к разбору второго зала. Раз всех вытащили из первой камеры, тратить силы, чтобы удержать первый коридор, смысла не было. Теперь, пока я занимаюсь раскопками, спасатели и сами справятся с его укреплением.

Все еще оставаясь в состоянии транса, я заметил, как последний уходящий спасатель, тащивший носилки с мужчиной, у которого раздробило левую ногу, случайно задел камень.

Человеческий фактор никогда исключать нельзя, подумал я, наблюдая, как потолок падает вновь. На этот раз уже мне на голову.

Глава 21

Благодаря глубокому трансу у меня было время, чтобы отреагировать.

Первым делом я поставил над собой купол — щиты щитами, а без кислорода я долго не протяну.

Небольшая силовая труба выстрелила в ранее выстроенный мной коридор за спиной. Так останется связь с внешним миром и доступ нового кислорода.

И только после этого я приступил к поспешной укладке сыплющихся с потолка камней. «Оракул» подсвечивал нужные обломки и места, куда их нужно уложить. Так что за следующие несколько секунд я превратился в чемпиона мирового класса по тетрису, который в этом мире никто не изобрел.

Из носа закапало, но я проигнорировал лопнувшие сосуды. Настолько долгий, глубокий транс и скорость манипулирования даром уже были за пределами моих физических возможностей. Если бы я мог отвлекаться, наверняка бы почувствовал, как организм идет в разнос, разменивая производительность на здоровье. Но с последним проблем не будет.

А вот если бы я не возобновил тренировки, сейчас бы уже превратился в красную кашицу, перетертую острыми камнями.

Когда я упал на колени, даже не заметил. Имело значение только подсветка искусственным интеллектом камней и их укладка в максимально устойчивое положение.

Первый коридор рухнул, поднимая пыль. Но моя силовая трубка уцелела — если бы не выстроил камни там в первый раз, сейчас бы очень пожалел. А так даже вес оказался не большим: основная масса породы заполнила пустой коридор, на трубку давления практически не оказывая.

Теперь было даже необязательно держать ее с помощью магии, воздух поступал естественным путем. Но убирать ее я пока не стал, мало ли что.

Из состояния транса меня вышвырнула ослепляющая головная боль.

Себе можно признаться, если бы я не был сингуляром в прошлой жизни, сейчас потерял бы концентрацию и сознание. Но, отключив ощущение боли, просто отгородившись от него, как от не важного фактора, я опустился на четвереньки.

Кровь текла из носа, изо рта, катилась из лопнувшей жилы на лбу. Но я все еще держал купол и ведущую наужу трубку. А значит, выдержу.

Чей-то стон за спиной заставил меня сплюнуть вязкую кровь и обернуться.

Там под камнями и без второго обвала находились люди. И я был обязан им помочь, я князь, и это мой долг.

Сейчас, только чуть-чуть перевести дух. И за работу, Дмитрий Алексеевич. Не для того я прошел такой путь, чтобы сдохнуть, как раздавленная камнем букашка.

* * *

Снаружи .

Виталя смотрел на оседающее облако пыли. Спасатель, бросивший носилки с раненым горняком, сидел на коленях и глядел на обрушившиеся камни с ужасом. Его каска валялась рядом, а напарник в одиночку оттаскивал спасенного шахтера.

И пока Слуга еще только соображал, что произошло, капитан подскочил к подчиненному и без замаха ударил каблуком сапога в незащищенное каской лицо. Отчетливо хрустнуло под сапогом.

— Семен, Федор, наведите порядок, — велел Виталя, с брезгливостью глядя на вышедшего из себя начальника. — Я доложу князю Казанскому.

Стоящий слева от Слуги охранник щелкнул переключателем на винтовке и выстрелил в воздух. В это время второй боец Романовых бесхитростно схватил капитана за шиворот и, пользуясь мощью своего доспеха, легко отшвырнул того от пострадавшего спасателя.

Мужчину пронесло по воздуху около метра, и он кубарем покатился по покрытой пылью земле. Гнев застил ему разум, так что, поднявшись на ноги, он вскинул руки, готовый сражаться, но в лицо капитана уже смотрело дуло винтовки.

— Никакого самосуда на территории Романовых! — произнес Федор, держа тяжело дышащего человека под прицелом. — Отошел к машинам. Ты отстранен.

Виталя досматривал эту картину, уже вызывая Алексея Александровича. Знал Слуга, что князь Казанский за такие новости по голове не погладит, все они сплоховали. Но с другой стороны, ни охрана, ни Слуга диктовать свою волю князю не имели права. Подсказать, направить, но не запрещать лезть в нестабильную шахту.

— Слушаю, Виталя, — сухо произнес Алексей Александрович, взяв трубку.

— Князь, — тяжело выдохнул Слуга. — Дмитрий Алексеевич под завалом в шахте. Здесь было два обвала, в результате образовался каменный мешок, где находились пострадавшие. С помощью своей магии князь расчистил путь и удержал потолок, пока местные спасатели вытаскивали шахтеров. Первую группу вытащили, другая в это время находилась под завалом. Но случился третий обвал, и Дмитрий Алексеевич остался под ним. Это все, Алексей Александрович.

Глава рода Романовых ответил не сразу. За время ожидания Виталя успел уже составить завещание, и пожалеть о том, что никакого наследника так и не завел. Придется все нажитое честным трудом и верной службой завещать друзьям да церкви. А ведь Дмитрий Алексеевич предлагал поучаствовать в устройстве личной жизни своего Слуги.

— Значит, так, — заговорил Алексей Александрович, — к вам сейчас подъезжают команды спасателей. Капитана дежурной группы — под арест. Все руководство шахты — под арест. Как только до вас доберется помощь, сразу принимайтесь за работу.

— Слушаюсь, князь, — ответил Слуга.

— И, Виталя, так и знайте, — проговорил глава рода Романовых, — я вас с сыном отправил, чтобы вы ему поддержку и помощь оказывали. Чтобы защищали. Учтите там все, если с Дмитрием что-то случится, милосердия от меня можете не ждать.

— Так точно, князь.

Алексей Александрович прервал разговор. И Виталя, быстро переведя дыхание, встретился взглядом со стоящим рядом Семеном. Охранники, похоже, последние слова главы клана Романовых прекрасно слышали, да и без слов понимали, что ничего хорошего их не ждет.

— Семен, руководство шахты — под арест до дальнейшего разбирательства. Капитана — тоже под арест, — озвучил Виталя.

Получив вполне четкие указания, охрана Романовых пришла в движение. Оставшиеся без начальства спасатели стояли чуть в стороне, наблюдая за тем, как надевают наручники управляющему и его помощникам.

— Что нам-то делать? — громко спросил напарник получившего по лицу спасателя.

Виталя взглянул на него и кивнул в сторону завала.

— Начинайте копать, — велел он.

* * *

Москва, родовой особняк великих князей Невских .

Емельян Сергеевич уже не спал. После омоложения наномашинами организм великого князя требовал всего четыре часа сна в сутки, и терять лишнее время на то, чтобы валяться в кровати, Емельян Сергеевич не хотел. Тридцать дополнительных лет — это большая величина только до той поры, пока ты сам еще молод и жизнь только начинаешь осознавать.

А вот когда тебе уже давно за пятьдесят, время измеряется иначе. И течет оно гораздо быстрее, чем кажется молодым да горячим. И потому если хватает для сна четыре часа, страдать бездельем дольше этого времени — просто расточительство. А у великого князя хватало забот, чтобы всегда находилось дело, которое нужно решить.

Емельян Сергеевич уже собирался отправиться на полигон, чтобы размяться — и эту привычку он перенял у князя Романова. Дмитрий Алексеевич на своем примере показал, насколько важно поддерживать себя в постоянной форме. И это не говоря о том, что пользоваться своим помолодевшим телом, выжимая из него все возможное, просто невероятно приятно.

Опять же, понять это может лишь тот, кто уже достаточно пожил и успел прочувствовать на себе всю чудовищную силу старения. Возраст отбирает у тебя многое, и чем дольше ты живешь, тем сильнее сужается окно твоих возможностей. А потому следить за собой — это не привилегия, а обязанность.

Теперь же тренировка откладывалась.

Куратор Царской Службы Безопасности постоянно отслеживал ситуацию с Дмитрием Алексеевичем — не для того, чтобы помешать ему в случае необходимости совершить глупость, а чтобы уберечь от возможных угроз. И сейчас, в свете ночной лампы читая доклад из Красноярского отделения ЦСБ, великий князь сжимал и разжимал кулаки, обдумывая ситуацию.

Какова вероятность, что официально попавший под домашний арест князь Красноярский попадет в передрягу? Прямо скажем, Дмитрий Алексеевич отличался определенной горячностью, за что ему и пенял Михаил II. Сунуться туда, где находятся его подданные, Романов вполне мог, и вряд ли там нашелся бы хоть кто-нибудь, кто мог бы его образумить.

Слишком сильна вера Дмитрия Алексеевича в собственные силы. И пока что, нужно признать, он ни разу не просчитался в этом вопросе.

Но чутье великого князя Невского, бывшего владетеля Московского княжества и действующего куратора Царской Службы Безопасности, отчаянно кричало, что здесь и сейчас было совершено покушение. Дмитрия Алексеевича заманили под землю, где у него не будет ни связи с поверхностью, ни поддержки «Оракула».

Вывод? Это кто-то из тех, кто допущен к тайне существования искусственного интеллекта. Еще в копилку — враг внутренний, не внешний. Уж всех, кто посмел бы поднять руку на князя Красноярского или род Романовых, явившись из других стран, ЦСБ перехватила бы еще на границе.

А кроме того, очевидно, что этот некто из сторонников государя. Дождался, когда Михаил II вышвырнет слишком быстро набравшего вес в обществе мальчишку, и теперь пытается его проучить.

Почему не оппозиционеры, которые и без всякой опалы точили зубы на верных трону Романовых? Да потому что они под таким плотным колпаком со стороны Царской Службы Безопасности, что великий князь знает даже о том, как члены этих родов в туалет ходят. Нет, государь оппозицию придушил, чтобы пикнуть не смела, а самых ярых уже уничтожил — кого во время мятежа устранил, кого через третьи руки прикончил.

Неприятно было осознавать, что кто-то из своих же додумался поднять руку на Дмитрия Алексеевича. Еще большей пикантности ситуации добавлял тот факт, что Романов на самом деле — еще один сын государя. И фактически, кто бы ни выступил против князя Красноярского, он поднял руку на члена царской семьи.

А это — смертная казнь без возможности хоть как-то оправдаться. И теперь куратору придется перерыть все высшие круги Русского царства, чтобы найти этого смертника.

И сделать это необходимо прежде, чем государь потребует от Емельяна Сергеевича назвать конкретное имя провинившегося. Еще одной ошибки Михаил II великому князю не простит и точно отправит в отставку через плаху.

— Андрей Викторович, — вызвав полковника по внутренней связи, заговорил Емельян Сергеевич, — доброе утро. У нас чрезвычайная ситуация. Срочно поднимайте людей.

— Что стряслось, великий князь? — сонным голосом уточнил Ворошилов.

— Покушение на князя Красноярского, — ответил тот. — И у нас всего пара часов, чтобы найти виновника, пока государь не проснулся, и ему не доложили о случившемся. Объяснять, что будет, если царь узнает о покушении, а у нас на руках не будет доказательств, а лучше самого виновника, нужно?

Полковник перспективу ощутил, шумно сглотнул.

— Никак нет, великий князь. Через десять минут все будут готовы выезжать в любую точку Русского царства.

* * *

Урал, резиденция княжеского рода Демидовых .

— Слушаю тебя, Святослав Андреевич, — произнес Руслан Александрович, как только ответил на вызов.

— Князь, мне только что дочь сообщила, — быстро заговорил боярин Волков, — наш наследник попал под завал в шахте у себя в княжестве. Связи с ним нет, добраться быстро не получится. Прогнозы, судя по всему, отнюдь не благоприятные.

Князь Демидов громко втянул воздух и так же громко выпустил. В голове заметались мысли, одна другой ярче. А картины возможного будущего, промелькнувшие перед внутренним взором Руслана Александровича, и вовсе не могли порадовать.

— У Василисы люди свои под рукой в Красноярске есть? — спросил князь Демидов.

— Десяток я выделил для сопровождения, — ответил Волков. — Планировался номинальный эскорт. Они выполнят любой ваш приказ, Руслан Александрович.

Князь еще пару секунд прикидывал в уме, как будет правильнее поступить в такой ситуации. И параллельно в его только начавшем просыпаться мозгу появились идеи, как можно воспользоваться ситуацией на благо клана Романовых-Демидовых.

Ведь это что получается? Царь отправил Дмитрия Алексеевича под домашний арест в Красноярское княжество, и там внезапно случился обвал. Конечно же, это похоже всего лишь на случайность, стечение обстоятельств, черную полосу невезения.

Но Руслан Александрович давно жил на свете, и в такие совпадения уже не верил. Нет, если и случилась катастрофа на производстве Романовых — за этим кто-то стоит, даже не обязательно государь, хватит и без монарха горячих на расправу идиотов.

Они даже могут действовать из лучших побуждений. Дмитрий Алексеевич Романов очень высоко взлетел, оброс влиянием, фактически вывел свою семью в ранг великих князей, и только отмена такого титула не давала Романовым его получить. И вот, решил проявить норов, не послушался приказа Михаила II. А учитывая его способности и силу, это крайне опасный молодой князь.

Примерно так рассуждал бы сам князь Демидов, если бы речь шла не о его внуке. А значит, и остальные благородные семьи Русского царства могут дойти до мысли, что князя Красноярского нужно проучить и приструнить.

Так что враг есть, и его нужно будет найти.

— Святослав, дай команду — с княгини Красноярской глаз не спускать, — заговорил князь Демидов жестким голосом. — Пусть Василиса передаст самой Виктории Львовне, что это мое распоряжение. Нужно усилить охрану княгини Романовой, пусть стягивают все возможные силы.

Волков усмехнулся в ответ.

— Не сомневайтесь, Руслан Александрович, все сделаем в лучшем виде, — заверил он. — Мы не допустим, чтобы с головы Виктории Львовны хоть волос упал.

Князь Демидов первым положил трубку.

Однако врага, который это устроил, нужно найти и успеть захватить до того, как станет поздно. И для этого нужно было заручиться поддержкой Алексея Александровича. Романов сейчас уже наверняка не спит.

— Здравствуй, Алексей, — произнес Руслан Александрович, когда глава рода Романовых поднял трубку. — Я уже знаю о проблеме. И думаю, за обвалами кто-то стоит.

Князь Казанский ответил ровным, спокойным тоном.

— Уже ищу, князь, — произнес он. — Но пока никаких следов.

— Полагаю, потому что ищешь не там, — усмехнулся князь Демидов. — У тебя сейчас Сергей в Москве? Пусть посмотрит, кто там в высших кругах решил половить рыбку в мутной воде. Я сейчас тоже в Кремль полечу. Кто бы это ни был, надо поймать эту тварь за руку. За покушение на моего внука никому пощады не будет.

— Я стягиваю людей на шахту и в резиденцию, — поделился Алексей Александрович. — Возьмут Викторию под плотный контроль. У меня там еще и дочь.

— В особняке есть отряд Волковых, они уже переходят в осадный режим, — сообщил князь Демидов. — Так что за невестку не беспокойся, к тому же там у Димы «Роя» хватит, чтобы только роботами какую-нибудь Польшу захватить.

— Будем надеяться, что они не понадобятся, Красноярск — не шахта, к нему так просто незамеченным не подберешься, — произнес князь Казанский. — Будем держать друг друга в курсе.

Он положил трубку, а князь Уральский посмотрел на смятую постель, с которой его согнал неожиданный звонок. В том, что с самим Дмитрием Алексеевичем все будет в порядке, Руслан Александрович не сомневался.

Завалить Демидова под горой? Это то же самое, что пытаться утопить рыбу.

А вот найти того, кто решился пойти против внука, против наследника Демидовых, следовало как можно скорее. И Руслан Александрович был намерен не просто разыскать эту мразь, но и лично потребовать от нее ответа.

Покушение на члена семьи тайного совета — опасное дело. И стоит поднять шумиху, даже Михаил II будет вынужден разрешить поединок чести.

Пускай сам князь Красноярский, находясь под домашним арестом, не имеет права явиться в Москву на этот поединок. У него есть любимый дедушка, который за своего гениального внука голыми руками растерзает любого врага.

Достаточно Дмитрий Алексеевич делал для своей родни. Пришло время родне показать, что она достойна такого отношения.

Глава 22

Красноярское княжество, шахта тридцать шесть рода Романовых. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Магическое восстановление проходило штатно — быстро и без проблем. С каждым вдохом сила наполняла мой разум. Однако пострадавший от такого напряжения организм столь легко не восстановишь. И это мне, откровенно говоря, повезло, что сосуды лопались не в мозгу.

Привалившись спиной к стене купола, я переводил дыхание, понемногу анализируя лежащий дальше завал. Ящики с наноботами лежали там же, где я их и оставил. Единственное, что изменилось — я больше не поддерживал их в воздухе, и чемоданы стояли на полу, дожидаясь своего часа.

Я мог бы истратить наномашины на себя, восстановить повреждения, но это было бы глупо. Наноботы отрежут мне доступ к дару, и камни, сейчас лежащие на силовом куполе, размозжат мне голову.

А потому оставалось собираться с силами и понемногу, миллиметр за миллиметром проталкивать силовой щуп на другую сторону обвала. Наружу я сейчас не пробьюсь при всем желании, да и там уже должны начать работу спасатели. А мне в первую очередь нужно вытащить шахтеров из-под камней. И не сдохнуть самому в процессе, конечно.

Кровь все еще сочилась, но уже не так активно. И у меня появилась возможность воспользоваться даром, чтобы закупорить разрывы. Я далеко не целитель, и в другой ситуации вряд ли рискнул бы лезть себе силовыми полями прямо в голову, но сейчас выбора особого не было.

Приступив к работе, я несколько раз срывался от вспышек новой боли. Чуть не срезал себе часть лица, пытаясь закрыть полопавшиеся сосуды в носу. Но в итоге получилось сделать все на приемлемом уровне. Следующими стали уши и рана на лбу.

По субъективным ощущениям миновало не меньше нескольких часов сплошных мучений. Контроль все-таки срывался, я устал и вымотался. К тому же возвращающаяся волнами боль постоянно мешала сосредоточиться. Приходилось отгораживаться от нее заново. Хотя на самом деле, судя по часам «Оракула», прошло всего десять минут.

Закончив с этим, я продолжил ощупывать с помощью силовых полей обломки породы. К счастью, этот обвал оказался не таким длинным, как тот, что вел наружу. А потому я мог убирать камни, перебрасывая их вглубь шахты.

— А-а-а-а!.. — застонал кто-то, стоило мне выбросить четверть всех булыжников.

С помощью дара я направил звук своего голоса прямо к лежащим под завалом людям. Говорить громко смысла не было — даже мой едва уловимый голос передастся так, будто я шепчу на ухо.

— Крепитесь, братья, помощь на подходе, — произнес я. — Мы тут все в одной лодке, я почти закончил.

— Кто здесь? — прошептал другой голос.

— Князь, — ответил я, старательно расчищая пространство, — Романов Дмитрий Алексеевич. Меня тоже завалило.

Несколько минут прошли в полной тишине, я слышал только стук булыжников и шорох осыпающейся каменной крошки. Периодически отброшенные мной обломки породы с громким хрустом укатывались прочь, вызывая в голове новые вспышки боли. Но я смотрел на часы, транслируемые линзами, и это позволяло оставаться в сознании.

Их было двадцать восемь. Из пятидесяти шахтеров, кто спустился сегодня под землю, вышли наружу пока что только двадцать два. И трое из оставшихся под камнями уже были мертвы, судя по всему, погибли прямо в момент обрушения свода.

— Князь, — позвал тот же голос. — Зачем же ты полез сюда, князь. С нами теперь умрешь.

— Никто здесь больше не умрет, — ответил я, не переставая разбирать завал. — Кроме тех, кто уже умер.

Больше со мной никто не заговаривал. Я проходил силовым полем по свободному пространству между обломками, считывая биение сердец и дыхание. Шахтеры теряли сознание, даже слабых стонов боли уже не осталось.

Но я работал, продолжая тасовать булыжники. Тело ведь просто машина, выполняющая команды разума. Ему не нужно думать, только действовать. Глаза боятся — руки делают.

Вот я и делал, полностью сосредоточившись на выполнении механических задач.

Подхватить подсвеченный камень, поднять его с помощью дара, отнести подальше, где он уже не будет представлять угрозы. Повторить с другим обломком.

Я мог это предвидеть. Мог направить хотя бы в Красноярские шахты роботов. Назвать это дело экспериментом и обеспечить безопасность подданных.

И оставить их без работы. Кому нужны сотни шахтеров, которых нужно кормить, одевать, обучать, когда можно переложить их задачи на более эффективные и дешевые машины?

Впрочем, для горняков работа всегда найдется. Как ни крути, а профессиональные навыки стоят очень много. Как минимум обучение искусственного интеллекта в совершенно новой области потребует тысяч часов изучения действий живого человека.

Нельзя просто запустить «Рой» в шахты и приказать долбить камень. Обвал, подобный сегодняшнему, превратится в ежедневную рутину. Необходимо перенимать опыт шахтеров, а для этого создать полигоны, где точно никто не пострадает.

— Завал разобран, князь, — донесся до меня голос Кристины, и я даже не сразу понял, что это «Оракул».

Сосредоточившись на раскопках, я и внимания не обратил, что пострадавшие уже лежат передо мной среди мелких камней и обломков.

Подбородок был мокрым, кровь пошла снова и уже остановилась, превратившись в склизкую корку. Последствия перенапряжения оказались куда серьезнее, чем я думал. Вместо закупоренных мной дыр в сосудах появились новые. И хотя кровопотеря была не слишком сильной, но если не заняться повреждениями всерьез, я точно лягу среди горняков.

Бросив взгляд на потолок, я хмыкнул. На купол ничего больше не давило — когда я разбирал завал с рабочими, сам не заметил, что удалил и те камни, что нависали сверху надо мной. Просто убирал обломки, которые грозили обрушиться, а в итоге расчистил достаточно, чтобы убрать силовые поля.

Бросив взгляд в сторону ближайшего ящика с наномашинами, я сплюнул комок пыли, смоченной кровью, и, даже не пытаясь подняться на ноги, протянул щуп дара к чемодану.

Я дал слово, что никто больше здесь не умрет, и я его сдержу. Мое состояние не критическое, а вот шахтерам нужно помочь скорее.

Замки щелкнули под моими пальцами, подрагивающими руками, покрытыми серой пылью, я распахнул ящик. Блестящие емкости с наномашинами казались неземным артефактом в этом мире мрака и скрипящей на зубах каменной крошки.

Заправив первую ампулу в пистолет, я сосредоточился, посылая препарат через пространство к ближайшему шахтеру. Рабочий даже не вздрогнул, когда инъектор впрыснул исцеляющие машины под кожу. А я уже вынул новую порцию и направил ее прямиком к следующей жертве обвала.

С каждым произведенным уколом я даже чувствовать себя стал лучше. Сила самовнушения, конечно, эмоции подстегивали разум, подливая в тело гормоны счастья — я справлялся, каждая инъекция приближала меня к достижению цели. А потому самочувствие улучшалось стремительно.

Сделав последний укол, я вернул пистолет к себе и взглянул на две оставшиеся в чемодане ампулы. Несколько секунд ушло на принятие решения, а затем я уже собственными руками вставил наномашины в инъектор и, приставив его к шее, спустил курок.

Резкая волна тепла прошла по всему телу, наполняя мышцы огнем. Я отчетливо ощутил, как у меня под кожей проносятся тысячи чужеродных частиц. Словно взбесившиеся жуки, они шныряли по телу, спешно латая повреждения, исцеляя их и укрепляя готовые умереть клетки.

Я прикрыл глаза, пережидая начало лечения. А затем медленно поднял веки, услышав за спиной, как скребутся друг о друга камни. Обернувшись, спокойно вытащил пустую ампулу из пистолета.

В груде плотно наваленных обломков исчез камень, и мне в лицо ударил луч света.

— Живой, — уловил я чей-то вздох, полный нескрываемого облегчения.

Прикрыв глаза, я подумал о том, что мог бы и не спешить с инъекцией. В конце концов, в Красноярске сидит Василиса Святославовна, она и сама могла бы поднять меня на ноги. А теперь придется запереться в резиденции, пережидая, пока наномашины закончат свою работу и выйдут естественным путем.

Но я уже сейчас, спустя всего несколько минут, мог вновь дышать полной грудью. Другое дело, что втягивать в легкие вездесущую каменную пыль мне не хотелось. Зато я смогу выйти на своих двоих, закрепив свою репутацию, а заодно и приступив к расследованию случившегося.

Прошло еще около получаса, прежде чем проход расширили настолько, чтобы можно было в нем свободно пройти двум взрослым людям, не боясь задеть сводов. На этот раз бригады спасателей ставили подпорки, крепили свод и вообще действовали по инструкции.

Князя-то, который сломает им план работ и нарушит все имеющиеся положения, с ними не имелось.

Я сидел без движения, с помощью «Оракула» отслеживая деятельность наномашин в теле. На удивление, отсутствие дара никак не ощущалось. Я будто был самым обыкновенным человеком.

А присутствие наноботов и искусственного интеллекта с дополненной реальностью заставило испытать дежавю. Я будто вновь оказался в своем прошлом мире, еще до того, как стал сингуляром.

Но наваждение было просто приятным воспоминанием, а не частью бреда. Так что мне ничего не помешало жестом остановить подошедшего ко мне спасателя.

Он уже намеревался помочь мне подняться и явно хотел выводить.

— Сначала их, — указал я в сторону горняков. — Я уйду последним.

Кивнув, он тут же двинулся дальше, а рядом со мной встал охранник Романовых.

— Федор, — обратился я к нему, провожая взглядом носилки с пострадавшими, — сколько я здесь уже сижу?

Спасатели времени даром не теряли и весьма ловко паковали раскопанных мной шахтеров. Вереница носилок двигалась, как конвейер — одни пакуют раненых, другие подхватывают уже готовых к транспортировке.

— С момента обвала прошло шесть часов, Дмитрий Алексеевич, — сообщил мне боец. — Снаружи опричники, наши люди. Управляющего уже допросили.

— Поторопились, — покачал я головой, а потом вспомнил, что техника допроса мне самому временно недоступна. — Ладно, разберемся. А теперь помоги мне встать, пожалуйста.

Он подставил плечо, и я выпрямился. Израсходованный чемодан с наноботами уже унесли мои люди.

— Эти нужно использовать на пострадавших, — кивнул я Федору на аккуратно отставленные под стену ящики.

— Будет сделано, князь.

Мимо нас пронесли последние носилки. На них лежало тело из тех, кто погиб до моего прихода. Рядом с нами еще оставались спасатели, которые занимались одновременно укреплением сводов и съемкой произведенных мной раскопок. Давать мне время побыть наедине со своим подчиненным никто не собирался.

Уже через час, когда я сидел, завернувшись в одеяло, и потягивал горячий кофе, передо мной встал командир сводного отряда спасателей в звании лейтенанта. В его руке имелся черновик рапорта о происшествии, и мне, как князю Красноярскому, следовало его утвердить.

Пробежавшись взглядом по тексту, набросанному кривым почерком, я кивнул и вернул бумагу командиру.

Кроме трех умерших, других безвозвратных потерь не было.

А значит, свое слово я сдержал. И это отличные новости.

Допив кофе залпом, я сбросил одеяло и жестом остановил подскочившего на ноги Виталю. Слуга был готов помогать мне во всем, стараясь загладить свое собственное чувство вины. Но я-то прекрасно знал, что он ничем бы помочь не смог.

— Не надо, — произнес я, уже твердо стоя на ногах. — Организуй мне костюм, и пойдем проведаем господ опричников. Хочу послушать, что они накопали. А заодно, пока я буду с ними общаться, убедись, что все ампулы наномашин на месте и никто не прихватил себе сувенир на память.

Слуга поклонился.

— Будет сделано, Дмитрий Алексеевич.

* * *

Несколько часов назад. Москва, родовой особняк великих князей Невских .

— Емельян Сергеевич, к вам княжна Выборгская, — постучавшись в приоткрытую дверь кабинета, сообщила служанка.

Великий князь приподнял бровь, но кивнул. Столь ранний визит Анна Михайловна могла нанести только по очень срочному поводу. И глава рода Невских нутром чуял — обсуждать они будут покушение на князя Красноярского, иначе Соколова бы еще спала по своему обыкновению.

Не было в Русском царстве сейчас другой столь срочной проблемы, которую он обязан решить. А умение дочери старого врага, пусть ему в аду черти масла не забывают подливать, плести интриги и собирать сведения, было великому князю известно.

— Доброе утро, Емельян Сергеевич, — войдя в кабинет, с достоинством поклонилась молодая женщина, одетая в скромное платье цветов Выборгского княжества. — Благодарю, что приняли меня безотлагательно.

Великий князь чуть поморщился, и Анна Михайловна это явно уловила, тут же прервав речь.

— Я не могу не принять свою будущую жену, княжна, — заметил он, постукивая пальцами по столешнице, тем самым демонстрируя, что у него не так много времени на светские беседы. — Что-то случилось?

Соколова склонила голову и улыбнулась.

— Случилось, мой будущий супруг, — обращение было произнесено уважительно, но без капли приязни. — Я полагаю, что тебе, как куратору Царской Службы Безопасности, будет крайне любопытно узнать, что в шахте Романовых произошел обвал.

Емельян Сергеевич приподнял бровь.

— Мне это известно, Анна, — кивнул он, не сводя с Соколовой взгляда. — Но кто тебе рассказал?

Княжна улыбнулась и вопросительно взглянула на свободное кресло. Великий князь махнул рукой, давая разрешение девушке занять место. Пока же Анна Михайловна опускалась на сидение, Емельян Сергеевич приготовился услышать очередную каверзу рода Соколовых. Сыграть против Литовского губернатора Михаил Викторович сумел неплохо, а против кого будет играть его дочь?

— Сегодня верные роду Соколовых люди донесли до меня непроверенные слухи, — пояснила Анна Михайловна, отвечая на вопрос великого князя. — Человек, который подстроил обрушение шахты — доверенное лицо губернатора Киевского.

Емельян Сергеевич хмыкнул.

— И почему же именно он?

— Потому что Тимур Серпухов давно служит Можайскому, выполняя за него грязную работу, о которой знать посторонним не следует, — пожала плечами княжна Выборгская. — Вот и в Красноярское княжество Серпухов, будучи официально царским человеком, проник ради диверсии на шахте. А сейчас он летит в Москву, чтобы пересесть на регулярный рейс Москва — Киев.

Куратор Царской Службы Безопасности сложил руки на столешнице и совершенно серьезно взглянул на свою будущую супругу.

— Разумеется, раз ты пришла рассказать мне об этом, у тебя найдутся и доказательства, что этот человек — действительно выступает в качестве наемника Можайского? — уточнил он.

Анна Михайловна улыбнулась.

— Доказательства у меня с собой, Емельян Сергеевич, — произнесла она с истинно княжеским достоинством. — И я безвозмездно передаю их вам.

Великий князь усмехнулся.

— Безвозмездно? — переспросил он, глядя, как Соколова вынимает из складок платья накопитель.

— Я тоже заинтересована в нашем браке, Емельян Сергеевич, — произнесла Анна Михайловна, вручая флешку великому князю. — И потому я хочу, чтобы вы произвели на государя впечатление, а не попали в очередную опалу. Ваше благополучие, это и мое благополучие. Отныне и впредь я буду прикладывать все силы, чтобы мы оба были счастливы. Разве не так полагается поступать хорошей супруге?

* * *

Кремль, рабочий кабинет государя .

Михаил II листал отчеты, которые ему принес куратор Царской Службы Безопасности и хмурился все сильнее. Лист сменялся листом, и царь мрачнел все больше. В то же самое время Емельян Сергеевич, сидящий напротив, сохранял абсолютное спокойствие.

Свое дело он сделал, нашел исполнителя и даже связал его с заказчиком. Великий князь Можайский действительно решил немного ослабить Романовых — они получили в свои руки Львов со всеми его землями и подданными, о которых грезил сам губернатор Киевский.

Схема была отработана — лично Можайский с Серпуховым никогда не встречались. Тимур получал заказы на очередную грязную работенку из компании, зарегистрированной на острове Кипр. Великий князь к ней никакого отношения не имел, а вот его младший управляющий выступал одним из постоянных клиентов.

Через этого человека губернатор Киевский и передавал приказы Серпухову. И от все того же Тараса Ильича Хренова получал оплату — наличными, которые снимались за границей, в основном в Османской империи.

Сделано все было при этом так, чтобы «Оракул» не связал одно событие с другим.

— Плохо, Емеля, — произнес Михаил II, откладывая последний листок бумаги.

— Что именно, государь? — уточнил тот.

— У меня уже лежит прошение князя Демидова, — указал на папку с зеленым тиснением царь. — И я согласен дать ему дозволение на поединок чести. Нападение на представителя семьи члена тайного совета. Но я не верю, что Руслан Александрович сможет одолеть великого князя. А где я возьму нового Демидова?

Емельян Сергеевич улыбнулся.

— Я в Руслана верю, государь, — заявил он. — Не стоит забывать, Демидов прошел тот же курс наномашин, что и я. А он очень серьезно помогает подстегнуть форму.

— Ладно, пока что ступай, — произнес Михаил II. — Можайского я вызову в столицу лично. Готовься, Емеля, выжимать будем его вдвоем. А что справился с задачей так быстро и ловко, за это будет тебе моя благодарность.

Куратор Царской Службы Безопасности склонил голову.

То, что Анна Михайловна помогла раскрыть дело, могло стать хорошим началом будущей семейной жизни. Однако сейчас великий князь Невский в первую очередь думал не о ней, а о том, как помочь Руслану Александровичу перед боем.

Верить в Демидова Емельян Сергеевич, конечно, действительно верил. Но и помочь будущему родственнику не помешает.

Глава 23

Киев .

Лето всегда было популярной порой у граждан Русского царства для туристических поездок в Киевские земли. Не изменилось это и с упразднением великокняжеских земель. И прямо сейчас на улицах столицы Киевской губернии было не продохнуть от гостей, прибывших с других земель огромной страны. Они шумели, веселились и пополняли бюджет губернии, оставляя все свои сбережения в местных магазинах и кассах развлекательных заведений.

К счастью, хоть кафе и располагалось на популярном туристическом маршруте, свободные столики, по случаю жары выставленные на улицу, имелись в избытке. Правда, приходилось наблюдать толпы чужих подданных, снующих туда-сюда.

— Тарас Ильич Хренов?

Сидящий за столиком уличного кафе мужчина медленно повернулся к подошедшему незнакомцу. Одет тот был в хороший костюм без каких-либо опознавательных знаков. Короткий ежик светло-русых волос и почти прозрачные голубые глаза. На левой руке блеснул ремешок недорогих часов — единственная яркая деталь облика.

— Простите, а кто спрашивает? — произнес управляющий логистической компании великого князя Можайского.

Стоящего рядом со столиком мужчину Тарас Ильич сразу определил, как опытного убийцу. Слишком холодный равнодушный взгляд, невыразительное и незапоминающееся лицо. Да и держался незнакомец так, что сразу напоминал именно эту категорию наемников.

У Тараса Ильича был обширный опыт общения с подобными исполнителями, и рядом с каждым он испытывал некоторый трепет. Никогда не знаешь, чего ждать от подобных специалистов, может быть, стоит отвернуться, и тебе вскроют горло. А потому Хренов не спешил делать резких движений, спокойно отложил приборы и потянулся к стакану с чаем.

Убийца же сел напротив, не спрашивая разрешения, после чего вытащил из внутреннего кармана пиджака удостоверение с гербом Русского царства и продемонстрировал его Хренову.

— Старший следователь особого отдела ЦСБ, Прохор Иванович Нестеров, — представился он, не сводя взгляда с собеседника.

Хренов внутренне похолодел, но виду старался не показывать. Прекрасно знал Тарас Ильич, за какие грехи его могут спросить опричники. Но на арест это пока не походило. Так, может быть, все еще и обойдется?

— Чем могу быть полезен, Прохор Иванович? — спросил он, прежде чем сделать первый глоток горячего напитка.

Несмотря на то, что жидкость оказалась почти кипятком, Тарас Ильич пил чай, не ощущая жара. Напряженные нервы работали над другой задачей, и окажись вместо человеческого питья сейчас раскаленный металл, Хренов бы и его выпил, не обращая внимания на температуру.

Старший следователь улыбнулся ласково, что совсем не вязалось с его ледяным равнодушным обликом. После чего убрал удостоверение на место и заговорил.

— В соответствии с законом Русского царства от 18 мая 1978 года, — произнес Нестеров, — я обязан проинформировать вас о начатом следствии. Дело касается покушения на жизнь и здоровье князя Красноярского.

— Я арестован? — приподнял бровь Тарас Ильич, после чего взял плюшку с тарелки и впился зубами в хрустящее печеное тесто, обильно посыпанное сахаром.

Весь его вид говорил о том, что управляющий логистической компании великого князя Можайского совершенно не боится. И хотя давалось ему это нелегко, но выдать себя дрожанием рук или хотя бы голоса было бы приравнено к чистосердечному признанию.

— В данный момент выступаете в качестве свидетеля, — ответил Прохор Иванович, чуть нахмурив брови, будто ему не нравилось то, что он говорил. — Вам надлежит явиться по этому адресу для дачи показаний.

Нестеров положил руку на столешницу и придвинул ее к собеседнику. Когда он убрал ладонь, под ней обнаружилась визитная карточка сотрудника киевского отделения ЦСБ.

— Мы ждем вас сегодня до восемнадцати часов, Тарас Ильич, — произнес опричник, прежде чем подняться. — Приятного аппетита.

Чуть наклонив голову, он отступил на пару шагов и тут же растворился в толпе праздношатающихся туристов.

А Тарас Ильич Хренов спокойно взял карточку со стола, повертел ее в руках, изучая со всех сторон. После чего, оглядевшись, жестом подозвал официанта.

— Счет, пожалуйста!

Через полчаса он уже подъехал на своей личной машине к зданию, в котором располагалась порученная ему компания. Время стояло обеденное, так что кабинеты пустовали, и Тарас Ильич свободно прошел до своего кабинета, никого не встретив.

А стоило ему закрыть за собой дверь и опуститься в кресло, управляющий выдохнул, вздрагивая от волнения. Всего лишь свидетель — это отличное начало. Однако если Царская Службы Безопасности уже включила Тараса Ильича в дело, переквалифицировать его в подозреваемые сможет за несколько часов. А то и назначить главным подсудимым, который лично, по своей инициативе организовал покушение на князя Красноярского.

Иллюзий мужчина не питал. Вывести следствие на великого князя может только он, а следовательно, до восемнадцати часов нужно попасть в резиденцию губернатора и все обстоятельно обсудить. Можайские — старая фамилия, и верность роду у них ценится. Так что можно будет прийти к соглашению, которое устроит всех.

Тарас Ильич, конечно, не благородных кровей, и мера пресечения у него будет отличаться от смертной казни, какую назначают аристократам за подобные выходки. Но сесть в лагерь лет на двадцать — тоже удовольствие не из приятных.

В том, что великий князь своего верного человека не бросит, Хренов не сомневался. Однако прежде, чтобы у подчиненных не возникло лишних вопросов, следовало закончить работу на сегодня, отдать последние распоряжения.

Включив рабочий компьютер, Тарас Ильич успел заметить, как сверкнула тонкая струна. А в следующий миг сильный рывок сзади отрезал ему голову. Окровавленная гаррота была тщательно вытерта об одежду убитого и растворилась в воздухе, не оставив после себя следов.

Когда в кабинет управляющего зашла вернувшаяся с обеда секретарша, вид безголового тела поверг ее в шок. Так что находящийся под невидимостью убийца спокойно вышел через открытую сотрудницей дверь.

* * *

Киев, резиденция великого князя Можайского, рабочий кабинет .

Телефон на столе губернатора зазвонил, сигнализируя о срочном вызове из столицы. Виталий Игоревич медленно протянул руку к трубке и, вздохнув, снял ее с рычагов.

— Слушаю, — произнес великий князь Можайский, продолжая одним глазом смотреть на доклад своей службы безопасности.

— В Кремль, немедленно, — велел государь и прервал звонок.

Великий князь вздохнул, глядя на издающую гудки трубку, после чего положил ее на место. Весть о гибели верного слуги расстроила Виталия Игоревича. Тарас Ильич был крайне полезным кадром — и все темные дела были связаны именно с ним. Не к лицу губернатору и великому князю якшаться со всяким отребьем, и Хренов выполнял роль связующего звена между родом Можайских и людьми по другую сторону закона.

Но больше небольшого сожаления Тарас Ильич не заслужил. В конце концов, он мог бы дать показания против своего великого князя. А кому такое понравится? К тому же теперь Виталий Игоревич мог валить на мертвеца любые обвинения. Это не губернатор Киевский против Романова выступил, а Тарас Ильич Хренов, действующий по инициативе неустановленных лиц.

Другое дело, что сам Виталий Игоревич понятия не имел, кто заставил Тараса Ильича лишиться головы. Будучи главой рода, великий князь постоянно контролировал все дела и задачи своей семьи. И потому был уверен — ни один Можайский не отдавал приказа устранить управляющего. Так кто же тогда Хренову отрезал голову?

Само убийство подозрений как раз не вызывало — в обеденный перерыв в здании обычно находился только один дежурный охранник. Но он не сидит на месте круглосуточно, и пока совершал очередной обход — некто проник внутрь, дождался возвращения Хренова и убил Тараса Ильича. И так же покинул помещения, пока охранник не вернулся на свое рабочее место.

Конечно, можно было поискать среди тех, кто известен любовью к декапитации, но это дело заранее обречено на провал. Узких специалистов тихого убийства много, а снять голову простому человеку, не обученному даже нормально драться, способно еще большее число людей. Да в одном только Киеве на городском дне можно предложить тысяч десять рублей и получить предложение своих услуг от пары десятков бандитов.

За свою безопасность Виталий Игоревич не переживал. Все же к губернатору пройти незамеченным не так просто, как к рядовому сотруднику заштатной конторы. Да и сам по себе великий князь мог побороться за свою жизнь, он же Рюрикович. Родовой дар никто не отменял, а одного покрова Можайскому хватит, чтобы обезопасить пространство вокруг себя на пятнадцать-двадцать метров и вообще не ощутить такого напряжения.

Но государь прав — нужно собираться в Москву. Одно дело — недоказанная попытка убить Романова, а попробуй теперь докажи ее вообще, когда единственный, кто мог бы указать на великого князя, убит. И совсем другое дело — голословные обвинения, от которых не только можно и нужно защититься, но и, вероятно, удастся повернуть дело так, чтобы доказать, что ты здесь пострадавшая от клеветы жертва.

План по собственной защите у губернатора Киевского был подготовлен. Так что еще посмотрим, кто в итоге окажется виноват.

* * *

Москва, особняк князей Демидовых .

Ольга Кирилловна медленно расчесывала пряди, глядя в стоящее на трюмо зеркало. Вечером Георгий Емельянович пригласил ее в театр на премьеру какого-то нового спектакля, и княжна Уральская не видела смысла отказываться. Тем более они не наедине окажутся, а в окружении верных людей с обеих сторон.

Получалось даже забавно, что московский род великих князей занимал балкон, в который была приглашена княжна из рода, который столицу на дух не переносил. А бояре, подчиненные обеим семьям, займут остальное крыло театра.

— Оленька, солнце, — произнесла гувернантка, лично приставленная Марией Евгеньевной, — платье готово, украшения начищены.

— Спасибо, Аля, — тепло улыбнулась княжна, глядя на свою спутницу через зеркало.

Поклонившись, гувернантка оставила внучку Руслана Александровича в одиночестве. А сама Ольга еще долго занималась расчесыванием прядей. Княжна не пыталась навести красоту или уложить прическу — подобное занятие позволяло ей расслабиться перед важной встречей.

Георгий Невский, конечно, оказался в высшей степени благородным человеком и лишнего себе не позволял. Хотя Ольга чувствовала, что пришлась явно по душе наследнику куратора Царской Службы Безопасности, великий княжич держал себя в руках, был почтителен, вежлив и обходителен.

Взгляд княжны вновь упал на присланный сегодня букет с запиской. По-хорошему, эти цветы вполне могли бы расти в царском саду целой клумбой. Но Ольге чисто по-женски приятно смотреть на них, видя не растения, а внимание, которым старался окружить свою невесту Георгий Емельянович.

Стук в дверь оторвал Ольгу Кирилловну от любования подарком.

— Княжна, князь прибыл! — донесся голос Алевтины.

Вскинув бровь, Ольга Кирилловна тут же накинула на плечи халат и направилась встречать деда.

Руслан Александрович столкнулся с внучкой в гостиной. Выглядел он крайне довольным и явно с трудом сдерживал рвущуюся на лицо улыбку.

Новости о том, что Дмитрий Алексеевич выбрался из-под обвала не только почти что целым и невредимым, но и людей спас, радовали сердце старого главы рода. Теперь оставалось дело за малым — закончить начатое и покарать тех, кто посмел поднять на наследника Уральского княжества руку.

Благо, что великие князья Невский и Соколов уже отработали схему на принце Германского рейха. Тогда им потребовалось изменить существующие записи, дорисовывая то, чего на самом деле не было. Руслан Александрович же, напротив, стирал то, чего не следовало показывать.

— Князь, — встретив его положенным поклоном, поздоровалась Ольга Кирилловна, — рада тебя видеть. Что-то случилось?

Первой ее мыслью было, что дед явился, чтобы отменить встречу с великим княжичем. Но по лицу Руслана Александровича поняла, что визит главы рода ее вообще не касается.

— Случилось, внученька, — произнес князь Демидов, погладив девушку по голове. — Но ты не переживай ни о чем. Бабушка сказала, ты сегодня идешь в театр с Георгием Емельяновичем?

— Да, если на то будет воля моего любимого дедушки, — состроив милую умоляющую рожицу, нараспев произнесла княжна.

Руслан Александрович кивнул.

— Передашь ему, что я доволен тем, как он себя ведет в твоем обществе, — с улыбкой велел глава рода. — А пока оставь меня, иначе рискуешь опоздать на премьеру.

Ольга Кирилловна не стала просить себя дважды и тут же упорхнула к себе в покои собираться. Ей еще предстояло все примерить, убедиться, что в подобранном наряде она неотразима. А это требовало определенного времени.

Руслан Александрович же поднялся к себе в кабинет и, заперев за собой дверь, опустился в кресло. Улыбка не сходила с его лица до тех пор, пока на столе не зазвенел телефон, связывающий особняк с Кремлем.

— Слушаю, государь, — произнес Руслан Александрович, подняв трубку.

— Демидов, скажи, что это не ты, — усталым голосом протянул Михаил II.

— Не понимаю, о чем речь, государь.

Князь Уральский откинулся на спинку кресла и стал ждать ответа.

— Сегодня был убит ключевой свидетель по делу о покушении на твоего внука, — произнес царь. — Виталий Игоревич прилетел ко мне в Кремль, я санкционировал обыск в его родовом особняке, и мои опричники нашли прямо в кабинете губернатора гарроту со следами ДНК этого свидетеля. Сам Можайский, естественно, отрицает причастность, и я склонен ему поверить. Он не знал, кто убил свидетеля. Вот я и спрашиваю, это был ты, Демидов?

Руслан Александрович ответил совершенно спокойным тоном:

— Государь, не стану лгать, я выяснил, кто стоит за покушением на моего внука, — заговорил князь Уральский. — Я не первый год живу и смог найти виновника без помощи Царской Службы Безопасности. И подавал прошение о поединке чести я, уже прекрасно зная, против кого мне придется выступить. Но ты дал разрешение убить главного заказчика, к чему мне убивать каких-то свидетелей?

Михаил II на том конце провода недоверчиво хмыкнул.

— Что ж, я поверю тебе, — произнес государь. — Жду тебя в Кремле через час, Руслан Александрович. В этом деле придется разбираться, так что с поединком нужно повременить, пока я не выясню все обстоятельства. Это понятно?

— Понятно, государь, — легко согласился князь Демидов и положил трубку.

Царь поступал правильно — не следовало торопиться. За время, пока идет разбирательство, собираются реальные доказательства и формируется дело, клан Рюриковичей оскудеет еще на несколько человек.

Руслан Александрович без улыбки посмотрел на телефон и поднялся на ноги.

Можайский поднял руку на Дмитрия Алексеевича и теперь за это поплатится. Но недаром Демидовы получили в дар яд. Слишком просто было бы убить Можайского на поединке. Нет, Руслан Александрович сделает так, чтобы весь этот проклятый род исчез с лица Земли, а его глава наблюдал за этим и осознавал, чего лишается с каждым потерянным членом семьи.

Виталий Игоревич покусился на само наследие Демидовых, и Демидовы отплатят Можайскому той же монетой.

К моменту, когда поединок состоится, от рода великих князей Киевских не останется никого. А последнего члена семьи Можайских лично уничтожит Руслан Александрович.

Демидовы так же крепки, как и Уральские горы. А еще Демидовы мстительны и не прощают врагов. Прекрасная черта, которую Дмитрий Алексеевич унаследовал по матери. И которой придерживался еще основатель рода Демидовых в стародавние времена становления Уральского княжества.

За что и получил предок свой магический дар. Там, где Демидовы наносят удар, враг неизбежно умрет. Пусть не сразу, помучавшись перед кончиной. Но его никто и ничто уже не спасет.

А сейчас — в Кремль.

Глава 24

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Все имеет свою цену.

Я наблюдал за тем, как болтается при движениях небольшой крестик из белого золота. Василиса Святославовна, из-за ворота которой он вывалился, медленно ступала вдоль лежака, и глаза Волковой светились от магии. Я сохранял спокойствие, все-таки и без того легко отделался.

Наноботы в моем теле продолжали свою работу, но они не всесильны. Да, на краткое совещание с опричниками меня еще хватило. А потом Витале пришлось меня уводить едва не под ручку. Тело сдавало на глазах, и уже в машине я отключился.

Теперь вот целительница высшего класса водит надо мной руками, выискивая вероятные повреждения. Благо, что наномашины хоть и блокируют дар пациента, никак не мешают другим магам применять способности. Так что как минимум будет интересно сравнить результаты наблюдений Василисы Святославовны и отчеты наноботов.

Глаза Волковой погасли, из них исчезло магическое свечение, и боярышня отступила на шаг, чтобы сесть в заранее установленное кресло. Судя по бледному лицу, Василиса Святославовна не пожалела собственных сил и выложилась на полную.

Что, впрочем, неудивительно — я наследник княжества Уральского, и боярышня обязана приложить все необходимые усилия. А кроме этого, наши личные отношения уже вышли на такой уровень, когда Василиса Святославовна могла считаться моей близкой подругой.

— Итак, — негромко произнес я, поправляя тонкую простынку, которой меня накрыли перед сеансом наложения рук.

Волкова вздохнула и, кивнув, заговорила. Голос ее звучал тихо и прерывисто, но целительница быстро приходила в себя.

— Крайняя степень нервного истощения, — констатировала Василиса Святославовна. — Во всяком случае, была. Сейчас вы, князь, идете на поправку. Судя по тому, как наномашины работали в теле вашего деда, могу заверить, что никаких последствий не останется, а вы вернетесь в строй к концу третьего дня.

Я прикрыл глаза и расслабился. Строго говоря, давалось это легко, вот напрягаться все еще было трудно. Тело, пережившее убийственный для организма уровень стресса, каждой клеточкой молило о пощаде, предлагая полежать, ни о чем не думать и как можно дольше ничего не делать.

Но я князь, и не могу себе позволить валяться в постели после такого происшествия.

— Отличные новости, — сказал я, приподнимаясь на локте. — Спасибо, Василиса Святославовна.

Боярышня махнула рукой, как бы говоря, что не стоит благодарности. Впрочем, на этом наш разговор не закончился.

— Я приготовлю вам свою укрепляющую настойку, — произнесла Волкова. — Лишним точно не будет.

Я кивнул, садясь на лежаке и сгребая простынь, чтобы не предстать перед девушкой в обнаженном виде. Понятно, что целительницу голым мужчиной не испугаешь — она и не такого на своем веку насмотрелась, но правила приличия не просто так придуманы.

— Я вас оставлю, — поднявшись, произнесла Василиса Святославовна. — Ваши люди вам помогут. А мне требуется перевести дух.

— Еще раз благодарю за помощь, — отозвался я. — И не только за этот анализ.

Волкова улыбнулась.

— Как подданная Уральского княжества, я обязана была действовать, чтобы защитить будущего наследника Демидовых, — правильно меня поняв, заговорила она. — К тому же Виктория Львовна стала мне близким человеком, и позаботиться о ней — мой долг.

Я улыбнулся в ответ и остался сидеть на лежаке, глядя в спину уходящей боярышни. Достойная она все-таки девушка, и как же хорошо, что мы тогда открыто поговорили, заключив договор об избегании помолвки.

Надолго меня одного не оставили. Не прошло и минуты, в лазарете уже появились слуги. Одевшись, я покинул медицинский блок резиденции и поднялся в свои покои.

За окном стояла глубокая ночь, но народ в моей резиденции даже и не думал ложиться. В коридорах несли дежурство пробужденные ото сна солдаты «Роя», наши сотрудники ходили по помещениям, выполняя отданные распоряжения. И целое крыло было отдано представителям «Руснефти», которые впряглись в расследование случившегося, как голодные псы.

Куда там опричникам из Красноярского отделения Царской Службы Безопасности? Люди Романовых почуяли кровь и развернули настоящий штаб, возглавляемый юристами Алексея Александровича, службой безопасности родовой корпорации и инспекторами. В жарких дискуссиях в отведенном для гостей крыле рождался План.

Нападение на князя, а что оно было, никто не сомневался с самого начала. Теперь же у нас на руках лежала копия допроса Серпухова, разместившего заряды в шахте и давшего признательные показания в казематах опричников. Так что люди Романовых предчувствовали вкус отбираемых у великого князя Можайского активов, и отказываться от них не собирались.

Мне в этом участвовать не полагалось. У Романовых есть глава рода, он-то и будет говорить от моего имени. Тем более что запрета покидать Красноярское княжество Михаил II с меня не снимал.

Закрыв за собой дверь, я улыбнулся, глядя на спящую в кресле супругу. Виктория, очевидно, хотела дождаться, когда я поднимусь к себе, но беременность, превратившая и без того красивую девушку в еще более прекрасную женщину, внесла свои коррективы.

Подойдя к княгине Красноярской, я нежно коснулся ее руки. Однако Виктория даже не вздрогнула. Пришлось аккуратно брать супругу на руки и нести в спальню. Истощение или нет, а тренированные мышцы, постоянно подстегиваемые наномашинами, не подводили.

Накрыв свою принцессу одеялом, я вышел и прикрыл за собой дверь. Пусть спит, ей нервничать нужно как можно меньше. А мне предстоит серьезно поработать над «Оракулом».

Тот факт, что Можайский, обладая информацией о возможностях искусственного интеллекта, нашел способ, как уйти от обнаружения, меня не радовал. Так что, пока есть время, нужно заняться обновлением логической системы «Оракула». Подобные промахи недопустимы.

Лежащий на столе мобильный телефон коротко вздрогнул, уведомляя о входящем сообщении. Линз у меня сейчас не было, так как требовалось дать глазам отдохнуть и не перенапрягать их без крайней необходимости. Поэтому я просто взял аппарат в руку и снял блокировку.

Неизвестный номер: Здравствуй, князь. Слышал о происшествии. Нужна ли тебе помощь? Василий.

Вот это было крайне неожиданно. Я про Хранителей как-то даже и не думал, а монах из Палеологов решил предложить свое участие. Конечно, мне оно не надо, но изменившийся подход общества ощущался.

Несмотря на то, что Василий так и не сказал, что я прошел собеседование на роль претендента на звание Хранителя, предложение помощи можно расценивать как раз за такое признание.

Занеся номер в записную книжку, я набил ответ.

Романов Д. А.: Спасибо за предложение.

Соглашаться на участие Хранителей в своей жизни я не собирался. Ни к чему подпускать их слишком близко. Пока блокировка магии защищает нас от вторжения дважды одаренных, я не хочу их видеть на своей земле. И тем более соглашаться на какие бы то ни было услуги, после которых стану обществу Януса Двуликого обязан.

Отложив телефон, я раскрыл ноутбук и вошел во внутренности «Оракула». Кое-какие наметки, как помочь искусственному интеллекту стать умнее, у меня имелись. Но предстояло внести немало правок.

Марина Кирилловна вошла в кабинет без стука. На руках у моей помощницы лежал поднос со стеклянным графином, в котором плескалась жидкость странного зелено-бурого цвета.

— Укрепляющее зелье от Василисы Святославовны, — негромко сообщила искусственная девушка, ставя свою ношу на столик. — Принимать нужно каждые шесть часов. Я буду приходить перед каждым приемом.

Разумно, сам я вполне могу и забыть принять допинг. А Марина, будучи роботом, все равно не спит, и ей не составит труда организовать мне очередную порцию вовремя.

— Хорошо, — кивнул я, глядя, как помощница наполняет граненый стакан бурдой из графина.

Ноздри тут же затрепетали, пытаясь расшифровать состав напитка. Но кроме того, что в основе зелья Волковой были травы, я ничего не ощутил. Конечно, можно было обратиться к «Оракулу», он точно знает рецепт. Но это не имело никакого смысла, без способностей Василисы Святославовны мне напиток не повторить, а основной эффект в нем кроется именно в магии.

— Или же нет? — произнес я одними губами, заглядывая внутрь стеклянной емкости.

Ведь что в сущности делает дар Волковой? В составе этого компота нет никаких созданных с помощью магии веществ. Василиса Святославовна просто заставляет природные компоненты выделять нужное. Могу ли я это повторить с технической точки зрения?

Могу, но надо ли? Наномашины все равно справятся лучше и быстрее.

Залпом осушив стакан, я вернул его помощнице и, выкинув чудодейственное укрепляющее из головы, вернулся в мир искусственного интеллекта. Эту часть работы за меня уж точно никто не сделает.

Марина Кирилловна покинула кабинет тихо и незаметно.

* * *

Против своего обыкновения сегодня я спал до самого обеда. Организм просто отказывался просыпаться. Впрочем, после того потрясения, что я для него устроил, удивительно, что я так долго на ногах продержался.

Почувствовал доносящиеся из гостиной ароматы горячей еды, от которых рот наполнился слюной, а желудок требовательно напомнил, что кроме отвара Василисы Святославовны за вчерашний день толком и не было ничего. Разлепив глаза, я взглянул на часы и, вздохнув, стал выбираться из пленительных объятий одеяла.

Наномашины больше не ощущались в теле, хотя еще продолжали его латать. Но никаких особенных болезней у меня не имелось, а потому теперь шла работа над моим физическим усовершенствованием.

Одевшись в домашний халат и мягкие тапочки, я распахнул дверь спальни. И замер на мгновение, разглядывая установленный длинный стол, за которым собрались девушки.

Виктория во главе стола, рядом с ней Ксения Алексеевна, дальше Василиса Святославовна. А замыкала эту компанию Марина Кирилловна. Они все одновременно повернули головы ко мне.

Впрочем, смотреть на гостий в наших покоях, которым здесь было, строго говоря, нечего делать, я не стал. С уверенным видом я прошел к столу, за которым имелось кресло и для меня — с самой высокой спинкой и вышитым гербом Красноярской ветви рода Романовых.

— Доброе утро, дамы, — произнес я, опускаясь на мягкое сидение. — Как отрадно, что вы позаботились о плотном завтраке для меня.

Стол действительно ломился от еды, и мои глаза против воли обшаривали блюдо за блюдом, выбирая на что руки покусятся в первую очередь. Все выглядело очень аппетитно и пахло соответственно.

— Доброе утро, дорогой, — с улыбкой прижалась ко мне плечом Виктория. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже намного лучше, спасибо, — ответил я, поцеловав пальцы супруги.

— А когда поест, — вклинилась в диалог Ксения Алексеевна, с улыбкой наблюдая за нами, — станет еще лучше.

Василиса Святославовна промолчала. Пока ко мне прижималась княгиня, боярышня успела сверкнуть глазами — задействовала поверхностный анализ моего состояния.

— Я согласен, сестра, — кивнул я. — Вижу, что вы без меня не начинали. Предлагаю больше не откладывать и приступить к еде. Всем приятного аппетита.

— Минутку, князь, — прервала меня помощница, вставая из-за стола. — Пришло время приема укрепляющего.

Спорить я не стал, лишь кивнул. Марина Кирилловна наполнила для меня очередной стакан.

Опустошив емкость, я вновь вернулся к мысли о фабричном изготовлении зелья. Но не в разрезе нашей семьи, а конкретно личного дохода боярышни Волковой.

У нее есть технически подкованный брат и очень амбициозный отец, который страстно хотел выдать дочь замуж. И с точки зрения местного аристократа он был в своем праве распоряжаться ее судьбой. Как боярышня Волкова, Василиса Святославовна полезна в разрезе своих способностей, которые неминуемо изменятся, стоит ей выйти замуж.

А вот если у нее в руках появится пусть и небольшой, но стабильный доход, боярышня сможет решать свою судьбу сама. Во всяком случае, у нее появится возможность самой выбрать будущего супруга.

Ну и опять же, это я с позиции Романова рассуждаю о том, что доход будет небольшой. Однако эффект этой травяной настойки, если его применять не в качестве лекарства, а для профилактики, в принципе, может обратиться золотой жилой.

Сейчас ее не дергают с предложениями руки и сердца лишь по той причине, что князь Демидов лично приказал Святославу Андреевичу отдать дочь в наше полное распоряжение. Но через несколько месяцев необходимость в ее пребывании в Красноярском княжестве отпадет сама собой.

И предложение реализовать такое производство можно вполне расценивать как благодарность от рода Романовых. Можно развернуть небольшую фабрику на наших мощностях, а права передать в руки Василисе Святославовне. А дальше уже боярышня сама примет решение — расширяться ей или вовсе все продать.

Думал об этом я, уже уплетая за обе щеки наваристый крымско-татарский лагман с сочной бараниной, просто тающей на языке.

— Марина Кирилловна, — заговорила моя супруга, повернувшись к моей помощнице. — Подготовьте церемонию официального награждения всех отличившихся на шахте тридцать шесть. Обязательно присутствие независимых журналистов и трансляция в масштабах страны.

— Будет исполнено, Виктория Львовна, — наклонила голову искусственная девушка.

— Может быть, стоит назначить еще и пресс-конференцию? — приподняв бровь, спросила Ксения. — Чтобы Дмитрий рассказал своим подданным и всему Русскому царству, что на самом деле произошло?

Я покачал головой, отставляя пустую тарелку и притягивая к себе блюдо с эчпочмаком.

— Это будет крайне неправильно, — произнес я, глядя на сестру. — Князь Демидов уже получил добро на поединок чести с Виталием Игоревичем. Если я начну выдвигать какие-то обвинения, общество воспримет это так, что я не набрался смелости бросить вызов своему обидчику сам. Более того, следствие по делу еще только началось — и уже наткнулось на преграды. Что в итоге я могу сказать подданным и стране? Мне кажется, великий князь задумал меня убить, потому что какой-то наемный убийца так считал?

Сестра вздохнула.

— Но он ведь всерьез планировал подрыв, когда ты будешь внутри, — возразила она.

— Мало ли что он планировал, — махнул я рукой. — Да, управляющий нашей шахты взял на себя слишком много. Серпухов, который искал способ до меня добраться, это выяснил и решил воспользоваться, чтобы проникнуть внутрь. Он знал, что рано или поздно я все равно окажусь на шахте с проверкой — деятельность управляющего со временем вызвала бы у меня вопросы.

— Но обвал случился раньше, — заметила моя супруга. — И тебя там на тот момент не было.

— Человеческий фактор, не более, — пожал плечами я. — Может быть, кто-то из погибших горняков случайно активировал заряды. Серпухов ли ненадежно все подготовил, или так просто сложилось, сейчас не важно. Факт в том, что доказательств, которые признал бы закон Русского царства, у нас нет. Понятно, что Серпухов, когда попал на допрос к ЦСБ, рассказал все, что знал. Но беда техники допроса в том, что жертва говорит не истину, а ту правду, в которую верит. Тот факт, что Серпухов считал настоящим заказчиком великого князя Можайского, не означает, что Виталий Игоревич на самом деле заказчик.

Я прервался, чтобы глотнуть кофе, а потом продолжил:

— И в сухом остатке получается следующая картина, — сказал я. — Я уверен, что за Хреновым тянулась очень длинная кровавая дорожка, и нераскрытых дел, связанных с его именем, у Царской Службы Безопасности имелось много. Сам он при этом, разумеется, только посредник. Покушение не удалось, исполнитель пойман, а заказчик, против которого дал показания исполнитель, убит. Все концы в воду.

— И убить Хренова мог любой, кто ранее пользовался его услугами, — продолжила мою мысль Виктория. — Если Серпухов при допросе указал на Хренова, того тоже должны были подвергнуть допросу. А Хренов указал бы уже абсолютно на всех, с кем работал. Так что неудивительно, что его обезглавили почти сразу же после ареста Серпухова.

Да, нет человека — нет проблем. Это правило работает в обоих мирах. Здесь с ним даже проще, так как нет никаких прав человека.

— Поэтому никаких пресс-конференций по этому поводу я давать пока что не буду, — произнес я, подводя итог. — Вместо того, чтобы тратить время на объяснение вещей, которых подданные все равно не поймут, я лучше займусь тем, что действительно важно. Сидя под завалом, я подумал о том, как обеспечить безопасность в шахтах. И именно этим намерен заняться.

Я поднялся из-за стола и махнул девушкам рукой.

— Приятного аппетита, дамы, — произнес я. — Мне нужно привести себя в порядок и приступать к работе. Дорогая, спасибо за обед.

Я поцеловал Викторию в губы и в приподнятом настроении направился в ванную комнату. Меня ждала любимая работа.

Глава 25

Москва, Кремль, рабочий кабинет государя .

— Вот, Виталий, ознакомишься на досуге, — Михаил II подтолкнул пальцем лежащую на столешнице папку. — А пока что я бы хотел рассказать тебе, что меня больше всего смущает в этом деле.

Великий князь Можайский принял документы, но заглядывать внутрь не стал. Ему и так было ясно, что лежит внутри — все доказательства его попытки поставить на место излишне набравших силу Романовых. Другое дело, что раз царь вызвал Рюриковича в кабинет, а не приказал тащить его в казематы, законных поводов арестовывать губернатора Киевского у него не имелось.

— Твой управляющий из логистической компании «Каботажник», Тарас Ильич Хренов, — заговорил Михаил II, откинувшись на спинку кресла, — уже давно сотрудничал с Серпуховым Тимуром Васильевичем. Вместе они были замешаны в семидесяти девяти преступлениях, связанных с диверсиями на производствах разных княжеств Русского царства. И ты, как великий князь, не имел об этом ни малейшего представления? Заметь семьдесят девять — это только там, где Хренов работал именно с Серпуховым, а сколько еще мы найдем преступлений с участием других исполнителей, если как следует будем искать?

— Я не могу следить за всеми, государь, — равнодушно пожал плечами Виталий Игоревич. — Ты знаешь, я всегда тебя поддерживал. А теперь мне очень странно видеть, что ты решил согласиться на голословные обвинения против своего естественного союзника. Понимаю, что Романовы быстро выросли на твоей поддержке, многим тебе обязаны, и ты готов бросать им кости, лишь бы купить их верность. Но мы с тобой, Миша — Рюриковичи. И ты сам должен понимать, что Алексей Александрович с радостью сядет на твой трон. Тем более что у него для этого, благодаря твоим подаркам, теперь есть все возможности.

Царь смотрел на сидящего перед ним Можайского, нахмурив брови. Впрочем, великий князь не видел в этом угрозы. Милославский не любил режущей глаза правды, но кто ее, в сущности, любит.

— А теперь, — продолжил после короткой паузы Виталий Игоревич, — какой-то простак утверждает, что я, великий князь, заказал ему убийство князя Русского царства. И ты ему веришь?.. После всего, что я сделал для тебя и страны?

Михаил II покачал головой.

— Разве я тебя в чем-то сейчас обвинил, Виталя? — спросил он. — Но сам посуди, нам даже к помощи «Оракула» не пришлось прибегать, чтобы сложить два и два. Серпухов и Хренов занимались делами, которые приносили блага либо лично тебе, либо кому-то из членов твоего рода. И ты по-прежнему будешь утверждать, что ни о чем не знал?

— Вот спасибо, царь, что хоть «Оракул» Романова приплетать не стал! — усмехнулся великий князь Можайский. — А то мы с тобой не знаем, как Невский с Соколовым принца Германского в изврата превратили, подделывая доказательства.

Соглашаться с чем-либо Виталий Игоревич не собирался. Даже для того, чтобы просто подвергнуть его допросу, государю требовались веские основания. Законные основания.

Но Хренов мертв, а умозаключениями Серпухова можно спокойно подтереться. Слово против слова — не повод подвергать аристократа тяжкому допросу, когда в обвинителях — царский человек.

Государь продолжил разговор.

— Виталя, моя Царская Служба Безопасности собрала по тебе информацию даже раньше, чем Серпухова сняли с самолета в Москве, — покачал головой Михаил II. — Еще до того, как Тимур начал давать признательные показания, у меня уже была вся информация на руках из других источников. «Оракул» штука хорошая, как бы ты не любил Романовых, а эта система для страны действительно полезна. Однако в этом деле все сделали крепкие ноги людей и длинные уши.

Великий князь криво усмехнулся, однако пока промолчал.

— Я бы, может быть, вообще не поверил словам Серпухова, — продолжил царь. — Но уж больно удачно кто-то убил твоего управляющего. Хренов умер крайне вовремя. А вот то, что орудие убийства в твоем кабинете обнаружили… Ну, не верю я, что ты настолько глуп.

— И правильно, — кивнул великий князь Можайский. — Я бы эту гарроту уничтожил. Зачем мне против себя улики хранить?

Государь кивнул.

— Вот в том-то все и дело, Виталий Игоревич, — проговорил царь. — Ты можешь отрицать сколько угодно, но я верю, что Хренов заказал Серпухову покушение на Дмитрия Романова по твоему приказу. То, что взрыв случился раньше, чем князь на шахту прибыл — сейчас не так важно, с этим мои саперы сейчас работают, выясняют, что пошло не так. Сам Серпухов был уверен, что заряды сработают, когда потребуется. Главное — что ты, Виталий Игоревич, действительно поручил своему управляющему Хренову Тарасу Ильичу устранить Дмитрия Романова, а тот привлек для этого своего старого дружка Серпухова. Но пока что доказать этого я не могу. А потому и поединок чести, на который тебя вызывает князь Демидов, отложу до тех пор, пока мы не разберемся, что на самом деле происходит.

Виталий Игоревич усмехнулся вновь.

— Старику на тот свет не терпится, против великого князя выступить решил? — уточнил он, глядя на Михаила II. — А ты его останавливать и не собираешься. Неужели решил Демидовым укорот дать, а, государь?

Царь взглянул на губернатора Киевского строго, без намека на улыбку.

— Ты говори, Виталя, да не заговаривайся, — суровым тоном произнес Михаил II. — Я ведь и осерчать могу. Пока что ты остаешься в Москве под домашним арестом в своем особняке. Сейчас выйдешь из кабинета, и к тебе будет приставлена охрана. Дела по Киеву передашь моему человеку — я пришлю его к вечеру. Поставишь подпись и печать, сложишь с себя губернаторские полномочия, и будешь сидеть в московском особняке, пока я не велю его покинуть. Ясно?

Виталий Игоревич кивнул.

— Подложное обвинение, лишение кресла губернатора, — перечислил он. — Что дальше будет? Может быть, мне уже и завещание оформлять пора?

— Если я скажу, оформишь, — спокойно кивнул царь. — А теперь оставь меня.

Не став спорить, Виталий Игоревич с достоинством поднялся из кресла и, поклонившись, вышел из кабинета. Прихватить с собой папку с доказательствами он, разумеется, не забыл.

* * *

Московский особняк князей Демидовых .

Емельян Сергеевич плеснул себе вишневого компота из пузатого графина с изящно оформленным горлышком. Закинув ногу на ногу, он повернулся к прогуливающимся по саду Георгию Емельяновичу и Ольге Кирилловне. Сидящий рядом с великим князем Руслан Александрович в своем бокале держал свежевыжатый апельсиновый сок.

— Знаешь, князь, смотрю на них, — заговорил куратор Царской Службы Безопасности, — и сердце радуется.

Хозяин особняка замедленно кивнул, после чего добавил уже вслух:

— Будущее рождается на наших глазах, Емельян Сергеевич, — сказал Руслан Александрович. — А благодаря моему внуку, мы это будущее с тобой не только сможем застать, находясь в трезвом уме и твердой памяти, но и как следует позаботиться о воспитании нашей смены. Уже одного только этого факта достаточно, чтобы стоять на стороне Дмитрия.

Емельян Сергеевич усмехнулся, после чего пригубил компота и, прихватив с покрытой голубой глазурью тарелки сушку, сломал закуску в кулаке.

— Да, Дмитрий Алексеевич оказался крайне полезен, — ответил он, не глядя на собеседника. — Кто бы знал, что я так скажу об убийце собственного сына, я бы посмеялся ему в лицо.

Князь Демидов чуть нахмурил брови, глядя на куратора ЦСБ с подозрением.

— Все еще винишь моего внука в том, что случилось? — уточнил Руслан Александрович.

Емельян Сергеевич покачал головой, забросил в рот кусок сушки и, сделав небольшой глоток из бокала, поставил посуду на столик.

— Нет, — ответил великий князь. — Я Дмитрию благодарен. Василий… — он махнул рукой с обреченным видом. — Главное, что у нас теперь есть надежда на будущее. Еще в прошлом году я был уверен, что в скором времени начнется мировая война, очередная магическая резня. И мы, Русское царство, вряд ли в ней уцелеем. А теперь посмотри — мы прирастаем землями, развиваем передовые технологии, улучшаем качество жизни подданных. И при этом на мировой арене не найдется дураков, которые решатся с нами драться.

Князь Уральский покивал, после чего отпил сока и заговорил негромко:

— Нам повезло, что мы успели вовремя начать продвигать работу моего внука, Емельян Сергеевич, — произнес Руслан Александрович. — Но если бы не это, сейчас бы мы тут с тобой не сидели. Кто мог знать, что ключники так близко подобрались к престолу, что их ставленница уже спит в одной постели с нашим царем?

Великий князь Невский неодобрительно покачал головой.

О том, что бывшая царица, несмотря ни на что, все еще содержится в казематах Кремля, живая и здоровая, едва ли не в лучших условиях, чем до пострига, он старался не думать. Умом понимал, что Михаилу II просто крайне сложно отдать приказ об умерщвлении собственной супруги. Но точно так же понимал, что Юлия Александровна Романова представляет опасность для государства.

— Но все могло пойти совсем не так, — продолжил речь князь Демидов. — Не поддержи я внука, не прислушайся к нему государь. Или, например, если бы царице удалось уговорить Дмитрия Алексеевича встать на ее сторону?

Сам Руслан Александрович придерживался мнения, что основная проблема Русского царства теперь кроется в самом монархе. Михаил II с одной стороны жестко прижимал Рюриковичей, а с другой так и не вырастил им на замену сильные кланы, которые бы служили друг для друга противовесом.

Пока Рюриковичи стояли у власти, никто не мог покуситься на власть этого клана. А стоило государю начать раскачивать лодку, и вот теперь уже даже князю Демидову дозволено будет выйти на поединок чести с Виталием Игоревичем. И дело не в том, что сам князь Уральский имеет полное право.

Проблема крылась в том, что государь вообще не защищал никого из своих подданных. Иначе почему он отложил поединок, когда покушение случилось на, пожалуй, одного из ценнейших людей Русского царства?

Вслух князь Демидов говорить этого не собирался, но думалось Руслану Александровичу, что Михаил II попросту боится. Он остался без поддержки, и теперь, когда два его верных сторонника грызутся меж собой, царь не может встать ни на одну сторону.

Этот нейтралитет обязательно царя погубит. И хорошо, если на трон взойдет Игорь Михайлович. А если нет? При живой Юлии Александровне Романовой может очень многое случится. В том числе — возникнут остальные дети царя, и у каждой группировки появится свой претендент на трон.

И снова, почему так получилось? Потому что Михаил II испугался, что собственная родня вырастит ему не сына, а врага, желающего поскорее захватить трон. И будучи Милославским по крови, такой царь станет править по указке других семей из клана Рюриковичей. Побоялся тогда, и боится теперь.

— Полагаю, мы никогда об этом не узнаем, — улыбнулся Емельян Сергеевич после короткого молчания. — К счастью, в прошлое мы вернуться не можем, и изменить настоящее не в силах. Так что будем радоваться тому, что есть.

— И работать на лучшее будущее из возможных, — поддержал его Руслана Александрович.

Куратор Царской Службы Безопасности и князь Уральский столкнули свои бокалы, и над столиком пронесся легкий стеклянный звон. Оба они прошли через лечение наномашинами, а потому предпочитали вести здоровый образ жизни, но как не поддержать такой замечательный тост?

Пока молодые продолжали прогуливаться по саду, выращенному на внутреннем дворе особняка, Емельян Сергеевич с Русланом Александровичем успели обсудить, кто и какую долю оплачивает в предстоящем торжестве по случаю официальной помолвки.

— Осталось решить, где состоится мероприятие, — произнес великий князь, когда они закончили обсуждать бюджет планирующегося праздника.

Князь Демидов усмехнулся.

— У меня есть замечательная часовня, очень красивая, — предложил он. — Там уже не первое поколение нашей семьи такие празднества проводит. Даже Алексей Александрович помолвку проводил с Ириной именно там.

Великий князь покачал головой.

— Хорошо, традиции нужно поддерживать, — произнес он. — Тогда я уговорю его святейшество провести обряд.

— Он согласится? — вскинул бровь Руслан Александрович.

На что Емельян Сергеевич жестко усмехнулся.

— Мефодий не дурак, и понимает, кому обязан своим спасением после делишек с Соколовым, — сказал он не без тени самодовольства. — Так что даже торговаться не станет. Опять же, моя нынешняя невеста у него в почете. Попросит, и патриарх отказать не сможет.

Князь Демидов улыбнулся. Получалась влиятельная и сильная коалиция.

Сперва Романовы набрали вес в обществе и серьезно усилились, затем с ними и Демидовы сильно усилили свои позиции. Теперь вот Невские. Будущее действительно становится все светлее.

— Тогда так и поступим, — кивнул Руслан Александрович, завершая переговоры.

Великий князь взглянул на хозяина особняка и, вытащив из кармана записную книжку, набросал на ней несколько слов. Говорить вслух он не собирался, хотя «Оракул» подчистит любую лишнюю информацию, о некоторых вещах лучше не распространяться.

Урок, который преподнесла Анна Михайловна, сумевшая раньше великого князя разобраться в ситуации с покушением на Дмитрия Алексеевича, не прошел даром. Да, Емельян Сергеевич, не поверил княжне Выборгской на слово, и все перепроверил — слишком старой была вражда родов, чтобы верить последней представительнице Соколовых.

Но то, что прислуга может продать своего хозяина за пару тысяч рублей, Емельян Сергеевич усвоил хорошо. А потому записка легла перед Демидовым так, чтобы никто посторонний не увидел ее содержания.

— Полагаю, этого хватит, чтобы оплатить мою долю за помолвку, — озвучил версию для возможных слушателей великий князь.

Руслан Александрович взглянул на бумагу и холодно усмехнулся.

«Я знаю, что это твой человек убил Хренова»

Поднявшись из-за стола, Емельян Сергеевич спустился в сад. Великому князю пора было отправляться по делам, и следовало забрать наследника с собой.

А князь Демидов взял листок и, смяв его в руке, бросил в пепельницу. Воспользовавшись спичкой, поджег бумагу и смотрел, как она горит до тех пор, пока не осталось только сажи.

То, что куратор Царской Службы Безопасности его раскрыл, не удивило Руслана Александровича. А само признание говорило о том, что Емельян Сергеевич Невский тоже не доверяет Михаилу II Милославскому.

И кто знает, может быть, это значит, что на престол Русского царства вскоре взойдет другой человек?

Конец тринадцатого тома.

Content

Владимир Кощеев
#Бояръ-Аниме. Романов. Том 13

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25