Владимир Кощеев

#Бояръ-Аниме. Романов. Том 15

Глава 1

Московский особняк князя Красноярского. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Марина Кирилловна не позволила никому меня будить. А чтобы я и сам не подскочил раньше, чем высплюсь, искусственная помощница еще и будильник мой отключила.

Так что, открыв глаза около десяти утра, я несколько секунд осознавал, почему за окном так светло. И только посмотрев на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, осознал, что проспал не так уж и много, хотя и больше обычного.

Выбравшись из постели, я не стал одеваться и прошел в ванную. Здесь уже лежала на своем месте шкатулка с линзами и инъектор, в который была заправлена ампула с наноботами. Намек был ясен — «Оракул» требует, чтобы я закончил курс. А с учетом того, что я практически на несколько недель его прервал, уместнее будет говорить о начале лечения заново.

Но отключать магию сейчас, посреди столицы, где может случиться все что угодно, я не спешил. Нет уж, вернусь в Красноярск, как только закончится эпопея с детьми Михаила II, и вот тогда, а пока что это просто опасно.

Вместо привычного душа я решил принять ванну. К тому же Марина Кирилловна уже приготовила воду, по поверхности плавало еще не успевшее раствориться пышное одеяло мыльной пены.

И пока я лежал в чугунной емкости, искусственная помощница решила нагрянуть прямо в ванную комнату.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — произнесла она с вежливой улыбкой на лице.

— Утро доброе, — отозвался я, приоткрыв один глаз и даже не пытаясь прикрыть пеной обзор.

Марина Кирилловна мало того, что не человек, так и соответствующих органов не имеет. Все-таки этот мир отличается от моей прошлой Земли. Это там подобные помощники выросли из кукол для взрослых, и потому в первую очередь работа велась над достоверностью половых признаков. Здесь же все началось с военного применения, а потому, случись кому раздеть конкретно эту искусственную девушку, его бы ждал большой сюрприз.

Впрочем, будь на моем месте кто-то другой, человек посторонний, Марина Кирилловна обязательно или покраснела бы, демонстрируя смущение, или разглядывала бы мужчину под водой. Но со мной играть не было нужды.

А для медовых ловушек будет проще разработать иные модели роботов, у которых все признаки будут на месте и станут работать как положено. Хотя я и сомневался, что нам они понадобятся, однако вспомнить ту же Амелию в Речи Посполитой, и роль соблазнительницы на службе военной разведки уже не кажется столь бесполезной.

Да и рынок «помощниц» для состоятельных подданных Русского царства сейчас совершенно не занят. Пуританское общество здешней Земли пока что даже не знает, что можно пользоваться услугами не девушек из прислуги, а роботов. В отличие от человеческой женщины моя модель никогда не подаст на владельца в суд, даже если он в порыве страсти ей голову свернет. Разве что посоветует подобрать подходящего психиатра для решения проблем. А вот в случае с живой служанкой можно не только напороться на иск, с последующим визитом полиции, но и внезапно детьми обзавестись. А не все хотят расширять свое фамильное древо таким способом.

— Цесаревич разослал послания всем своим братьям и сестрам, — начала доклад Марина Кирилловна. — Все уведомления получены. Первая часть ваших родственников появится в Кремле сегодня в пятнадцать часов. Остальным потребуется время на дорогу в столицу.

Я кивнул, принимая информацию к сведению.

— Игорь Михайлович с куратором Царской Службы Безопасности обсуждали возможность привлечь вас к процессу общения, — сообщила моя помощница. — Включить запись разговора?

— Пока нет, потом прочту стенограмму, — отмахнулся я, приподняв руку над поверхностью воды. — Лучше расскажи, к какому итогу они пришли?

— Сейчас в Кремле не работает магия, ваши «Стражи» верны престолу и предать не способны. Раскрытие же вас, как кровного брата Игоря Михайловича, сузит ваши возможности. К тому же и цесаревич, и великий князь Невский знают, что вы уже отказывались однажды от подобной чести, — произнесла Марина Кирилловна. — Потому сошлись на мнении, что ваше личное присутствие не обязательно. Однако если вы изъявите желание явиться в качестве демонстрации позиции своего клана, они возражать не станут.

Приятно, что в отличие от нашего биологического отца Игорь Михайлович действительно дает мне право выбора.

— Позвони Алексею Александровичу, мне нужно обсудить это с ним, — велел я, даже не думая покинуть ванну. — И подключи к звонку князя Демидова. Его это тоже касается.

— Слушаюсь, князь, — отозвалась помощница.

Напоминать о своей ночной рекомендации она не стала. «Оракул» не заменяет мне голову, и принимать решения я должен самостоятельно. Не для того я создал искусственный интеллект, чтобы перестать думать самому.

— Доброе утро, Дмитрий, — заговорила Марина Кирилловна голосом князя Казанского.

— Здравствуй, отец, — отозвался я, не глядя на помощницу, играющую роль телефонного аппарата.

Через секунду искусственная помощница сменила голос.

— Внучок, доброе утро.

— Утро доброе, Руслан Александрович. Мы на связи втроем, можем говорить свободно, — на всякий случай уточнил я. — Звонок защищен от царского «Оракула», запись ведется только мной.

— Что случилось? — тут же спросил князь Демидов.

— Цесаревич предложил мне присутствовать на встрече с царскими детьми, чтобы показать им, на чьей стороне наш клан, — сообщил я обоим родственникам. — А раз я все равно в Москве, могу явиться в Кремль и постоять с грозным видом около трона. Что скажете?

Первым, по праву старшего, заговорил князь Уральский.

— Дело, конечно, хорошее. Ты у нас пострашнее любой магической резни для заговорщиков, — озвучил он вслух свои мысли. — Мы с твоим отцом все-таки подобного ужаса у благородного сословия не вызовем. Но у меня вопрос: так ли уж важна цесаревичу наша поддержка?

— О чем ты? — спросил Алексей Александрович.

Марина Кирилловна пошевелила губами, изображая глоток, который сделал Руслан Александрович.

— Игорь Михайлович, судя по его выступлению, не хочет будущих Милославских запугивать до мокрых штанишек. А твое присутствие, Дима, неминуемо вызовет негативную реакцию и будет воспринято, как проявление агрессии в случае, если кто-то поведет себя не так, как захочет цесаревич. И с Игорем Михайловичем Милославские договорятся обязательно, а вот то, что ты им угрожал одним своим присутствием, им запомнится, и они этого не забудут.

— С этой стороны князь прав, — поддержал деда отец. — Милославские никогда кротостью не отличались. Пусть не сразу, но нам попытаются это припомнить.

Я развел руками, вызвав волну в ванной.

— Так мне не идти?

— С другой стороны, — продолжил после паузы Алексей Александрович, — пусть только попробуют. Мы уже не тот слабый род, который только по царской воле Михаила II богател на подземных недрах Русского царства. И если на этой встрече не будет вообще никого из нас, кто-то из будущих Милославских может решить, что им даже мы не указ. А это опасное заблуждение.

Я вздохнул и откинул голову на бортик ванны.

— Полагаешь, мы уже готовы диктовать свою волю царской семье? — подхватил мысль отца Руслан Александрович. — Мне нравится эта идея. И я давно тебе говорил, пора показать всей стране, кому она обязана, что до сих пор Русское царство — одно из крупнейших государств на Земле, которое никому не расколоть.

— Да, — подтвердил князь Казанский. — Пора выходить из тени и занимать положенное нам место. Ты что сам по этому поводу думаешь, Дмитрий?

Я несколько секунд рассматривал собственные ногти, подняв руку над поверхностью воды.

— «Оракул» вчера диагностировал у меня крайнюю степень усталости, — сообщил я, не видя смысла скрывать то, что родственники и так узнают. — И назначил мне пройти курс наноботов — на этот раз от начала и до конца. В Кремле родовой дар Романовых работать не будет, Игорь Михайлович учел ошибки отца и уже начинил стены блокираторами и датчиками. Так что технически мое присутствие излишне. Но я не глава рода, и не мне решать, какой политики мы придерживаемся. Так что я поступлю, как ты решишь, отец.

Руслан Александрович громко хмыкнул.

— Скажи-ка мне, внучок, а почему ты курс наноботов не прошел, пока сидел в своем Красноярске? — сменив тон, он принялся меня отчитывать, как маленького. — Мало Василиса Святославовна плясала вокруг Виктории, чтобы вы, наконец, наследника зачать смогли, ты решил Волковой еще работенки подкинуть, чтобы и тебя вытаскивать с того света?

— Руслан Александрович! — возмутился отец, но дед его перебил:

— И ты мне не перечь, Алексей, — все так же строго ответил князь Уральский. — Дима у нас и так герой со всех сторон, как его ни поверни, а скоро медали с орденами за заслуги перед отечеством вешать станет некуда. Перетерпело бы Русское царство уж как-нибудь две недели без князя Красноярского и его дара. В конце концов, даже мятеж страна пережила, пусть и государя лишилась, но Русское царство-то осталась на месте. Можно сказать, что в долгую мы еще и выиграли.

Да, Руслан Александрович не слишком любил Михаила II, как и весь клан Рюриковичей, а потому и особого сочувствия смерть монарха у деда не вызывала. Однако в целом я был с ним согласен.

При всех своих положительных качествах государь был человеком прошлого времени. Он не успевал перестраиваться и отвергал мою помощь. Да, у него были причины, например, отказаться от наноботов, но ничего такого, что не могло бы потерпеть. Не было проблемы поставить блокираторы в Кремле, всегда можно найти альтернативу.

Но Михаил II этого не увидел или не захотел признать. И теперь на престол взойдет человек с более гибким умом. Что говорить, Игорь Михайлович в одиночку, обладая только теоретическими сведениями, расколол систему магии.

Опасаться же, что слова Руслана Александровича где-то всплывут и послужат поводом для визита ЦСБ, не приходилось — я сам навесил уровень секретности на этот звонок, так что никто, кроме меня, к нему доступа иметь не будет. А то и вовсе сотрем его.

Учитывая же заключенную помолвку между великим княжичем Невским и княжной Уральской, кары вообще можно не бояться. Емельян Сергеевич и сам подотрет все, что будет кидать тень на репутацию Демидовых.

— Я полагаю, что Дмитрию и нам не повредит показать, кто стоит за троном, — произнес после короткой паузы Алексей Александрович. — Время меняется, и сейчас мы можем не только показать, что поддерживаем законного наследника престола, но и напомнить нашим союзникам и недоброжелателям, что мы все еще на коне. Что, несмотря ни на какие мятежи, от трона не отдалились. Так что, Дима, если ты чувствуешь, что можешь это сделать, делай. Это мое решение, как главы рода Романовых.

Князь Демидов цыкнул, но возражать уже не стал. Но его защита моих личных интересов вопреки указу Алексея Александровича грела мне душу. Дед обо мне беспокоился не меньше семьи Романовых.

Да, отец видел плюсы в ситуации. Но он предложил мне самому выбрать, и я мог отказаться. Так что и он учитывал мои интересы. А то, что князья не всегда между собой могут договориться — это нормально. Они же люди.

— Ну, несколько часов я точно выдержу, — произнес я. — Тем более что все «Стражи» будут готовы прийти мне на помощь в случае необходимости.

— Хорошо, Дмитрий, — отозвался Руслан Александрович. — Тогда мы принимаем предложение Игоря Михайловича. Но я на всякий случай отдам приказ, люди Демидовых будут неподалеку.

— Благодарю, дедушка.

Я улыбнулся, когда звонок уже прервался. Марина Кирилловна, до этого момент говорившая на два голоса сразу, моргнула, словно стряхивая оцепенение, и с дежурной улыбкой поклонилась мне.

— Нам нужно успеть подготовить вас к визиту в Кремль, Дмитрий Алексеевич, — сказала моя искусственная помощница. — Прошу не задерживаться в ванной.

И, развернувшись, она покинула влажное помещение, покачивая бедрами. Еще одна черта, которую привил ей Святослав Святославович.

— Жениться тебе надо, барин, — выдохнул я, вновь подумав о куклах для утех.

Уверен, боярич Волков не откажется от такой идеи и возьмется за нее с радостью.

* * *

К Кремлю я подъехал около двух часов после полудня. У меня еще оставался запас по времени, прежде чем появится первый наш биологический брат. Как раз хватит, чтобы при необходимости переговорить с цесаревичем.

«Стражи» встретили моего «Монстра» и, почтительно склонившись, помогли мне выйти из машины. Сегодня я был одет, как подобает истинному князю.

Дорогой строгий костюм с вышитым на груди гербом Романовых, белая рубашка со стоячим воротником, перехваченным галстуком, заколотым держателем с гербом Красноярского княжества. На пальце перстень с моей личной символикой, она же сверкает на запонках.

Вслед за мной роботы помогли покинуть внедорожник Марине Кирилловне, одетой в столь же строгую униформу красного цвета с моим гербом на груди, и черную юбку чуть ниже колен. Золотые волосы тут же подхватил и растрепал ветер, но прическа от этого стала еще только выигрышней.

— Ведите, — велел я, чуть наклонив голову.

На парковке, где мы остановились на этот раз, уже хватало посторонних. Так что и вести себя следовало так, как положено. Я — Романов, и каждый должен видеть с первого взгляда, что ему стоит отступить в сторону, чтобы не навлечь на себя мой гнев.

Изменение нашего положения при дворе меньше чем за год уже ощущалось намного сильнее и ярче. Все знали, что Игорь Михайлович начал свой путь к трону с участия в создании моих наноботов. А значит, я и мой клан входим в ближний круг цесаревича. Вызывать неудовольствие у такой силы не у каждого хватит духу.

И передо мной расступались, организуя живой коридор, придворные, слетевшиеся в Кремль. Кто-то даже кланялся ниже, чем того требовал этикет. Но несмотря на внешнее проявление настолько глубокого почтения, я кожей чувствовал пронзающие взгляды ненависти и зависти.

Люди всегда остаются людьми, и чем выше ты поднимаешься по социальной лестнице, тем больше у тебя недоброжелателей. Так устроена наша природа, и здесь главное не дать им шанса скинуть тебя с вершины горы. Но любой, кто протянет к нам руку в попытке навредить, этой руки и лишится. И об этом всем известно.

— Дмитрий Алексеевич, рад вас видеть, — кивнул мне Ерофеев, выйдя из очередной боковой двери. — Как ваше здоровье?

Выглядел личный целитель государя сам не слишком бодро. То ли не стал магию применять, чтобы откатить ущерб, нанесенный смертельным ядом, то ли сил у дара не хватило, чтобы полностью избавить Ерофеева от последствий.

— Взаимно, Константин Владимирович, — ответил я, едва обозначив наклон головы. — На здоровье не жалуюсь. Надеюсь, вы тоже?

Мужчина чуть дернул уголками рта, пристраиваясь рядом со мной. Теперь всем будет видно, что мы идем к тронному залу, где Игорь Михайлович изволит принимать кандидатов в род Милославских, вдвоем. А придворный врач — это величина, пусть он и не смог выручить Михаила II, но у него была уважительная причина для этого. А значит, и сам Константин Владимирович своего положения и привилегий не потерял.

— Пока что не все последствия прошли, — ответил Ерофеев, покачав головой. — Но я работаю над этим. Кстати, вы же не откажете мне, если я попрошу вас поделиться своими наноботами?

Я улыбнулся в ответ.

Мы как раз подошли к высоким двустворчатым дверям, ведущим в тронный зал. «Стражи» при нашем приближении вытянулись в струнку, одновременно с этим потянув за массивные ручки.

— Конечно, Константин Владимирович, — легко согласился я. — Кроме того, я бы хотел, чтобы вы, как профессионал целительского дела, приняли участие в разработке улучшенной версии наноботов.

Личный целитель государя, а теперь цесаревича, кивнул с благодарностью.

— Сочту за честь, Дмитрий Алексеевич.

Финал нашего разговора был достаточно громким, чтобы все благородные люди, скопившиеся перед дверьми, его услышали. Так что можно зачесть себе еще один плюс — влияние, которое я обретаю на Ерофеева, добавит клану Романовых-Демидовых еще немного веса.

Наконец, створки разошлись, и я, гордо подняв голову, шагнул через порог. Пока слуга Милославских объявлял о моем появлении, я успел внимательно рассмотреть одного из наших братьев, уже явившегося в зал.

День обещает быть интересным.

— Дмитрий Алексеевич Романов, князь Красноярский!

Еще не отгремел голос слуги, а двери уже закрылись за моей спиной. Внутренние дела Милославских будут проходить без свидетелей. И тот факт, что я допущен к этому таинству, еще раз укажет всему Русскому царству, насколько высоко поднялись Романовы за этот год.

Не зря я все же явился. Не зря.

Глава 2

Княжич Новосибирский смотрел на меня из-под нахмуренных бровей. Он явно не ожидал, что на встрече будет присутствовать кто-то посторонний. Впрочем, сам виноват, что так рано появился в Кремле — Игорь Михайлович назначил время на три часа, а сейчас только начало третьего.

— Дмитрий Алексеевич, добрый день, — чуть наклонив голову, произнес Тимофей Викторович.

— Здравствуйте, княжич, — ответил я с небрежным кивком, проходя мимо.

Дойдя до пустующего трона, я встал слева от него. Такая демонстрация моего положения будущему Милославскому если и не понравилась, то он не стал этого проявлять. А судя по чуть прикрытым векам, наоборот, уже прикидывал, как будет использовать влияние своего рода, чтобы получить доступ к ресурсам клана Романовых-Демидовых.

Исходя из того, что я знал о княжиче Новосибирском, человеком он был не самым плохим, занимался у отца под рукой управлением разными предприятиями. Сам князь Новосибирский постоянно переводил своего третьего сына, не давая тому задерживаться на одном месте надолго и при этом достаточно, чтобы тот сумел разобраться в работе предприятия. Тоже способ обучения — как кризисный управляющий, Тимофей Викторович весьма неплох, и уже это доказал.

Но этого, конечно, мало, чтобы претендовать на престол Русского царства.

Боковая дверь раскрылась, впуская Игоря Михайловича. Оставшиеся по ту сторону «Стражи» тут же закрыли створку. А сам цесаревич прошел к трону и, кивнув мне с легким намеком на улыбку, опустился на сидение. Других свидетелей этой встречи не предполагалось.

— Тимофей, — заговорил наследник престола, — буду говорить предельно откровенно: не ожидал, что ты явишься так рано.

Княжич Новосибирский кивнул, подходя ближе к трону. Он остановился на положенном расстоянии и ответил:

— Я был в столице и не видел смысла затягивать, — сказал он, глядя на цесаревича, как на равного. — Мне в любом случае еще нужно вернуться в Новосибирск, чтобы закончить имеющиеся там дела. И кроме этой встречи у меня не имелось никаких планов.

Игорь Михайлович кивнул.

— Тебе предложили пройти тайно, это предложение действительно для всех моих братьев и сестер, — произнес цесаревич. — Но ты отказался и пошел так, чтобы тебя все видели. Намеренно?

— Конечно, — подтвердил Тимофей Витальевич. — Я не вижу смысла отказываться от предложенного возвращения к родной крови. Отец… — он на мгновение сбился, и тут же поправил сам себя: — Князь Новосибирский был ко мне щедр, добр и относился, как к родному сыну. Однако рассказал правду о моем происхождении сразу, как только услышал твое выступление. Так что когда ко мне приехали из ЦСБ, я уже знал, что соглашусь. Так я могу отплатить князю Новосибирскому за все то добро, что он для меня сделал. Ведь все, чему я научился, каким человеком вырос — это заслуга князя Новосибирского. И кто знает, может быть, мои навыки пригодятся Русскому царству где-то еще, помимо Новосибирска.

Цесаревич улыбнулся в ответ, откинувшись на спинку трона.

— Мне импонирует твоя честность, Тимофей, — признал он. — И та благодарность, о которой ты говоришь, характеризует тебя, как хорошего человека. Что касается твоих умений, то у меня действительно найдется, где их применить прямо сейчас. Однако, разумеется, я позволю тебе вернуться в Новосибирск, чтобы закончить дела. Под охраной и уже как члену рода Милославских.

Княжич склонил голову.

— Благодарю, цесаревич.

А Игорь Михайлович продолжил:

— Как глава рода Милославских, я официально признаю тебя своим кровным братом, Тимофей Михайлович Милославский, — произнес он, глядя на приобретенного родственника.

Волна тепла хлынула от бывшего княжича Новосибирского во все стороны, но тут же опала. По сравнению с тем эффектом, что получился в момент признания системой магии самого Игоря Михайловича, конечно, проявление было слабым. Но вместе с тем в разы сильнее магии, которая ранее подчинялась Тимофею Витальевичу.

Несколько секунд новоиспеченный член царского рода переводил дыхание, прежде чем еще раз поклониться цесаревичу. На этот раз уже со всем уважением и почтением к его титулу.

— Благодарю, Игорь Михайлович, — произнес Тимофей.

Наследник престола лишь рукой повел.

— Попрошу тебя пока что выйти через запасной ход. Тебя проводят в приготовленные тебе покои, — сообщил он. — Сегодня я еще раз представлю тебя высшему свету Русского царства, уже с остальными Милославскими. А пока что — слуги проводят тебя.

Тимофей с достоинством кивнул и направился к двери, через которую вошел цесаревич. Игорь Михайлович проводил брата взглядом, пока «Стражи» не закрыли за его спиной створку. И только после этого цесаревич обернулся ко мне.

— Рад, что ты решил прийти, — произнес наследник престола.

— Не смог пропустить такую возможность посмотреть на всех будущих Милославских, — отозвался я с улыбкой, которую тут же убрал. — Но после сегодняшнего дня я возвращаюсь в Красноярск. В Москве у меня не осталось других дел. А дома всегда есть чем заняться.

Цесаревич кивнул и велел в пространство:

— Заводите следующего, — приказал Игорь Михайлович, обращаясь к «Стражам», охраняющим будущих членов царского рода.

— Будет исполнено, цесаревич, — отозвался «Оракул», которого я слышал так же прекрасно, как и сам наследник престола.

Цесаревич расслабился на троне и прикрыл глаза.

— Что ты сам об этом думаешь, Дмитрий? — спросил он.

— Верное решение, — пожал плечами я. — Хотя сейчас перед тобой родственники будут строить из себя кротких овечек, верить в их искренность я бы поостерегся. Михаила II больше нет, ты признаешь братьев и сестер, а значит, они могут заменить тебя на троне.

Игорь Михайлович усмехнулся.

— У меня есть «Оракул», — заметил он.

— У Михаила II он тоже был, однако гвардеец, несший дежурство рядом, нивелировал это преимущество, — напомнил я. — Так что все не так однозначно.

Нахмурив брови, мой биологический брат уточнил:

— Есть конкретное предложение?

Я кивнул, но отвечать не стал — искусственный интеллект позволял мне практически видеть сквозь стены, подсвечивая фигуры по ту сторону двери.

Створка отошла в сторону, пропуская внутрь нашего нового брата.

Игорь Михайлович кивнул ему, указывая подбородком, где нижегородскому бояричу следует занять место.

Алексей Петрович Кольцо, одетый в приличествующий случаю костюм с гербом рода. Длинные темные волосы зачесаны назад и заплетены в косу, выбритые по бокам виски. И козлиная бородка. Пожалуй, самый экстравагантный из царских детей.

— Приветствую, цесаревич, — держа руки по швам, поклонился боярич, и в его ухе блеснула золотая серьга с рубином. — Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич.

Мне был адресован легкий кивок, как старому знакомому. Было ясно, что себя Алексей Петрович уже видит Милославским и преклоняться предо мной не собирается.

При этом каждый жест его и мимика были таковы, что придраться бы не вышло. Легкий человек, добродушный, занимающий должность главы медицинской страховой компании, обслуживающей исключительно царских людей.

И отзывы в обществе о бояриче были только самые положительные. Он умел располагать к себе и пользовался как успехами у дам, так и уважением у мужчин.

— Здравствуй, Алексей, — заговорил цесаревич. — Вижу, ты решил откликнуться на мой зов и войти в род Милославских. Расскажи, что сам по этому поводу думаешь и кем себя видишь в качестве члена царской семьи.

Боярич Кольцо кивнул, его светлые глаза лучились довольством. Весь облик Алексея кричал о том, что ему можно доверять.

Обманчивое впечатление. Мы-то с цесаревичем знали, что этот боярич также легко использует людей, стоящих ниже по положению, если у него есть такая возможность. А учитывая происхождение, располагающий к себе облик и умение влиться в любую компанию, делал он это регулярно, и каждый раз так, что к нему не могло быть никаких претензий.

Как говорится в народе, такого в ступе не поймаешь.

— Я полагаю, Игорь Михайлович, что смогу занять достойное место в семье и принести нашему роду пользу, — сообщил боярич. — Мой послужной список говорит сам за себя. Под моей рукой была искоренена целая сеть казнокрадов, пробравшихся в представительство Министерства Здравоохранения нашего княжества.

О да, подсидел обоих старших братьев, чтобы перехватить должность главы страховой компании. Фактически продал отца, служившего в Министерстве Здравоохранения Нижнего Новгорода, Царской Службе Безопасности, анонимно передав накопленный на боярина компромат опричникам.

Петра Константиновича Кольцо не тронули лишь по личному приказу Михаила II. Боярин сохранил должность до первого нарушения. Сам Алексей Петрович в итоге пользовался практически абсолютной вседозволенностью на своей земле.

— Да, твои навыки впечатляют, — с ухмылкой кивнул цесаревич. — Дмитрий Алексеевич, — поведя пальцем в мою сторону, обратился ко мне Игорь Михайлович, — озвучьте, пожалуйста, каково сейчас личное состояние боярича Кольцо.

«Оракул» вывел мне нужные цифры, и я ответил:

— На счету в Русском банке находится два миллиона восемьдесят тысяч рублей, — заговорил я, не сводя взгляда с Алексея Петровича. — Это официальный счет. Однако через своих клиентов в страховой компании боярич Кольцо организовал для своих нужд еще семнадцать счетов, на каждом из которых лежит внушительная сумма. Итоговая сумма, исключая официальный счет, составляет пятьдесят два миллиона семьсот двадцать одну тысячу семнадцать рублей и восемьдесят две копейки, — закончил я, после чего обратился напрямую к бояричу. — Я ведь ничего не забыл, Алексей Петрович?

Наш биологический брат усмехнулся, ни на миг не утратив уверенности в себе.

— И эти деньги мной честно заработаны, князь Романов, — ответил он, чуть приподняв подбородок, чтобы выглядеть невинно задетым. — Не только ваша супруга занимается благотворительностью, Дмитрий Алексеевич. Счета, о которых вы говорите, предназначены для применения по всему княжеству Нижнего Новгорода. Я собирался открывать несколько приютов для сирот, организовать новые больницы и обновить парк карет скорой помощи. Они стоят очень больших денег, и не у всех имеются средства, чтобы совершать такие операции быстро.

Я посмотрел на Игоря Михайловича, приподнявшего бровь.

— Вот как, значит? — спросил он, после чего махнул рукой. — В таком случае эту инициативу я поддержу прямо сейчас.

Цесаревич вновь обернулся ко мне.

— Дмитрий, выйди за центральные двери и передай кому-нибудь из ожидающих там придворных, что мне необходим верный человек, который исполнит мое приказание, — велел он.

Я поклонился, выказывая наследнику престола положенное уважение, и отправился выполнять поручение. А пока я пересекал тронный зал, Игорь Михайлович обратился уже к бояричу Кольцо.

— Твои способности к накоплению, Алексей, меня радуют. О медицине в Нижегородском княжестве можешь больше не переживать, я сам сниму деньги с твоих дополнительных счетов и пущу их по прямому назначению, — сообщил цесаревич.

Я даже не оборачиваясь услышал, как вздохнул, будто его под дых ударили, Алексей Петрович. А наследник престола продолжал:

— Ты прав, что этих денег недостаточно, чтобы закрыть потребности княжества Нижегородского разом, — как ни в чем не бывало произнес Игорь Михайлович. — А потому я удвою твой капитал, и мы вместе осуществим твою благородную цель. Об этом предлагаю объявить на твоем официальном представлении высшему свету. Что скажешь, Алексей?

Естественно, отказываться боярич не стал. Главного он добился — наследник престола подтвердил, что примет его в царский род Милославских. А что за это пришлось отдать все припрятанное, так на новой должности и в новом качестве Алексей Петрович сумеет повторить свой подвиг в больших объемах.

— Это будет замечательный прощальный подарок от моего имени Нижегородскому княжеству, которое так много дало мне, цесаревич, — ничуть не показывая, что его расстроило решение биологического брата, с поклоном ответил боярич Кольцо.

«Стражи» закрыли за мной створки дверей так быстро, что даже если бы кто-то пожелал заглянуть в тронный зал, ничего бы не успел заметить. А на мне скрестились взгляды десятков пар глаз, и все они ожидали моих слов.

Вот она, власть, подумал я. Стоит мне сейчас выбрать одного из придворных, и его жизнь может измениться. Для всех ведь очевидно, что я не просто так вышел, а с каким-то приказом от цесаревича.

— Цесаревич распорядился оформить приказ по Нижнему Новгороду, — объявил я, не глядя на внимающих мне людей. — Есть представители этого княжества?

Вперед выдвинулся полный мужчина в едва сходящемся на объемном животе пиджаке. Лысину, прикрытую несколькими прядями, зачесанными с боков, он протирал платком от пота. По гербу на лацкане было ясно, кто передо мной.

— Готов исполнить любое поручение, князь! — бодро произнес он высоким голосом.

— Отлично, Петр Константинович, — улыбнулся я. — Ступайте в царскую канцелярию, получите все указания там, приказ уже готовят. О выполнении доложите лично цесаревичу.

И, не дожидаясь его реакции, я кивнул сразу всем присутствующим, после чего вернулся в тронный зал. «Стражи» вновь не дали никому постороннему заглянуть внутрь.

Алексей Петрович уже ушел. Интересно было бы посмотреть на его реакцию, когда он узнал бы, что его деньгами будет распоряжаться не кто иной, как его приемный отец.

— Вот такие у нас родственники, — усмехнулся цесаревич, когда я приблизился. — Так что ты говорил насчет «Оракула»?

Я не стал вставать сбоку от трона. Искусственный интеллект показывал, что «Стражи» прямо сейчас уводят принятого в род Милославских Алексея, а нового Игорь Михайлович еще не вызвал.

Так что время для небольшого диалога имелось.

— Человеческий фактор мешает в любом подобном деле, — произнес я. — Доверие к людям черта, безусловно, хорошая, но машины сделают все немного лучше. Главное, чтобы им никто не мешал.

Мой биологический брат хмыкнул.

— Предлагаешь не подпускать никого к «Оракулу»? — уточнил он.

— У меня готово обновление, которое в корне изменит систему «Оракула», — сообщил я. — И я уже протестировал его в Красноярске. Оператор ему больше не потребуется. Как и терминалы доступа, с которого кто-либо мог бы влезть в работу «Оракула». Это уже не глупый набор программ, а полноценный искусственный интеллект, способный самостоятельно принимать решения в рамках установленных законов Русского царства.

Игорь Михайлович прикрыл глаза, обдумывая мои слова. Торопить я его не собирался. Вопрос безопасности — не та тема, где можно рубить сплеча и принимать решения на бегу.

Однако в отличие от нашего биологического отца, цесаревич вполне способен оценить разницу. Тем более когда перед глазами такой живой пример. Ведь кто всерьез ожидал, что гвардия предаст?

А предала, и не так важно, чем был куплен каждый конкретный боец. Важен сам факт того, что большая часть самых привилегированных солдат Русского царства обернулась против своих сослуживцев и наплевала на клятву.

Великий князь Можайский был не единственным, у кого в руках оказались сосредоточены нити, за которые можно было дергать гвардейцев. Но большинство возможных «хозяев» погибли еще во время первого мятежа. А оставшимся Рюриковичам подчинилось бы слишком маленькое число гвардейцев.

И только Виталий Игоревич Можайский имел возможность разыграть эту карту. И разыграл удачней некуда. Хотя, конечно, немного просчитался и погиб в результате, но своей-то цели великий князь добился. И Михаил II умер.

— Я хочу посмотреть на то, как работает твой новый «Оракул», — приняв решение, озвучил Игорь Михайлович. — Предлагаю сделать так: мы здесь закончим, а потом, перед венчанием на царство, я прилечу с официальным визитом в твое княжество. Там все и обсудим.

Я медленно наклонил голову.

— Тогда давай продолжим, — сказал цесаревич. — Ведите следующую.

Глава 3

Первая наша сестра, которую пригласил к себе Игорь Михайлович на сегодня, входила в число тех родственников, кто хотел заявить о своем происхождении самостоятельно. А потому, несмотря на обещания цесаревича, я был склонен ожидать попыток устроить какой-нибудь скандал. Или хотя бы серьезный торг за наследство.

Дверь в тронный зал открылась, впуская красивую девушку в светло-голубом облегчающем платье. Темные волосы, уложенные в сложную прическу, покачивались при каждом шаге, сапфировые серьги в ушах блестели в такт движениям. Но при этом глаза оставались холодными.

Остановившись на положенном расстоянии от трона, она склонила голову, приветствуя наследника престола. В мою сторону даже глазами не повела, словно меня и вовсе не существовало.

— Добрый день, Игорь Михайлович, — произнесла боярышня Тверская, выпрямив спину.

— Анастасия Валентиновна, — с улыбкой кивнул цесаревич, — рад, что вы решили действовать разумно. И не стали «объявлять на все царство, что корона должна достаться вам, а не какому-то выскочке, которого царю подсказали Романовы».

Окончание фразы было дословной цитатой сказанного боярышней накануне в приватном разговоре с приемной матушкой. Боярин Тормашин умер от инфаркта несколько лет назад, и родом руководила боярыня, опирающаяся на четырех фаворитов из Слуг рода.

Веки боярышни чуть приподнялись, зрачки расширились. Однако больше она ничем своего удивления не выдала. И спрашивать, откуда цесаревич знает о ее словах, тоже не стала. Поняла, Анастасия Валентиновна, что ее частные разговоры — не такие уж и частные. А потому сразу сменила тактику.

— Прошу простить, если мои слова показались слишком резкими, цесаревич, — с новым поклоном произнесла она. — Однако я должна заботиться о себе в первую очередь, и если для этого мне пришлось бы бороться за свои права, я бы так и поступила. Ты ведь поступил также, верно? Род Стремневых серьезно возвысился, несмотря на то, что ты якобы карал их на суде.

Я хранил молчание, влезать в этот разговор пока что нужды не было. Анастасия Валентиновна защищалась, нападая — классическая женская тактика. Не она виновата, это обстоятельства ее вынуждают. Однако судя по характеристике, составленной «Оракулом», эта бедная овечка могла загрызть стаю волков.

— Знаешь, Анастасия, — произнес Игорь Михайлович, приподняв ладонь от подлокотника, — я ведь тебя ни в чем не обвиняю. Да, мне было не слишком приятно узнать, что я, например, как один из создателей наномашин, спасших уже сотни тысяч жизней русских подданных, всего лишь выскочка. Но, полагаю, это нормально, ведь в тебе на тот момент говорили эмоции. А раз ты пришла сюда, желая, чтобы я поступил по совести и признал тебя своей сестрой, сейчас ты руководствовалась разумом. Я ценю твою прямоту и открытость, однако ввиду случившегося обязан спросить: готова ли ты гарантировать мне, что твой язык впредь не станет опережать мозги?

Боярышня сверкнула глазами, но спорить не стала.

— Я готова, цесаревич, — ответила она.

— Хорошо, а если ты все же нарушишь данное мне слово, — подчеркнуто добродушно улыбнулся Игорь Михайлович, — я, как глава рода Милославских, не только изгоню тебя, но и накажу соответственно. Прилюдное оскорбление правящей семьи, равно как и его членов, со стороны царского человека — это серьезный проступок. А именно царским человеком ты и будешь считаться по закону после изгнания. И отвечать будешь, как положено царскому человеку — без поблажек. Ты знаешь, как за подобное наказывают?

Девушка сглотнула, ее кулаки на миг сжались так, что ногти впились в ладони. Очевидно, она не ожидала, что Игорь Михайлович так жестко будет вести переговоры. В конце концов, само его предложение ею расценивалось, как попытка купить своих братьев и сестер, а не примирить разрозненное семейство. То есть, в глазах Анастасии Валентиновны Игорь Михайлович начал с позиции слабого соперника.

Но она все же нашла в себе силы кивнуть со всем полагающимся достоинством.

— Знаю, цесаревич. Каторгой до двадцати лет и штрафом для семьи преступника, — ответила она.

— А раз боярыня Тормашина тебя поддерживает во всем, в случае нарушения с твоей стороны вы с ней обе отправитесь копать урановые рудники. Ну, или чем там женщины занимаются в таких местах? Насколько я наслышан, иметь сразу нескольких любовников, боярыне не привыкать, — жестко произнес мой биологический брат. — Несдержанность, Настенька, может привести к твоей смерти. Уж поверь, я знаю достаточно, и впредь буду знать все о тебе, твоих беседах и встречах. Мы поняли друг друга?

— Поняли, цесаревич, — шумно выдохнув, кивнула боярышня.

— В таком случае я, как глава рода Милославских, официально признаю тебя своей кровной сестрой, Анастасия Михайловна Милославская, — поведя рукой, сказал наследник престола.

Волна жара взметнула подол платья девушки, но быстро сошло на нет. Как и в случае с двумя другими Милославскими, дар был не слишком силен в момент активации.

— Ступай, тебя проводят в твои покои, где ты будешь дожидаться официального выхода, — велел цесаревич. — Твои служанки прямо сейчас будут возвращены в московский особняк Тормашиных, им нечего делать в Кремле, это чужая для них земля. А тебе будут помогать люди Милославских. Они уже ждут тебя за дверью, Анастасия.

— Благодарю, Игорь, — поклонилась наша биологическая сестра. — Но могу ли я попросить?..

Цесаревич вскинул бровь, всем своим видом демонстрируя удивление ее наглостью. После такого разговора еще и выдвигать просьбы — Анастасия явно далеко пойдет с такой напористостью. Теперь-то она Милославская, и мало найдется тех, кто посмеет ей отказать.

— Я слушаю.

— Я вижу, что рядом с тобой опять стоит князь Романов, — произнесла она, впервые бросив в мою сторону взгляд. — Раз уж ты при Романове открыто говоришь о моих прошлых делах, значит, он в курсе. Могу я попросить тебя хотя бы не подсматривать за мной в душевой и уборной? Не хочу, чтобы Дмитрий Алексеевич оказался в моей постели, пусть и только наблюдателем.

Игорь Михайлович запрокинул голову и рассмеялся совершенно искренне. Я же положил руку на ремень брюк, заложив большой палец за пряжку с гербом.

Разумеется, я понял, что таким образом сестра проверяет степень моей вседозволенности. Цесаревич не должен скармливать мне свою родню по первому моему требованию. А без его разрешения я не могу и пальцем тронуть Милославскую. А раз она официально признана — Анастасия Михайловна уже член царской семьи.

Благодаря блокираторам, вмонтированным в стены во время ремонта, в Кремле не работает магия, проявление при официальном признании от того и слабое, что его давят блокираторы. А значит, чтобы добраться до девушки, мне придется преодолевать расстояние между нами. Так что мне придется требовать ответа на словах. А я не царских кровей, значит, мое слово стоит меньше, чем ее. С этой точки зрения Анастасия Михайловна в полной безопасности.

— Дмитрий, как глава рода Милославских, я прошу тебя простить мою несдержанную сестру, — повернувшись ко мне, заговорил цесаревич, все еще улыбаясь. — Кажется, внезапно свалившееся ей на голову величие законной семьи затмило ей разум.

Девушка при этом чуть дернула бровью. Ей не нравилось, как с ней обращается Игорь Михайлович, однако и идти против него она не могла. Не после того, как он показал, что в курсе всей ее истории в роду Тормашиных.

— Я принимаю извинения, Игорь Михайлович, — ответил я ровным тоном, не сводя взгляда с Милославской. — А что касается завуалированного обвинения в вуайеризме, то я возьму с тебя обязательство, что Анастасия Михайловна выплатит стандартный взнос, соответствующий высокому статусу члена царской семьи, из своего приданого в фонд «Сибирское здоровье». Только что получив конкретные условия своего пребывания в твоем роду, она тут же их нарушила. Так что Анастасии Михайловне пригодятся наномашины, и, скорее всего, на регулярной основе. Отравят ее или будут устраивать другие проблемы новые «поклонники» — не так уж важно. Твой двор, цесаревич, сожрет эту наивную девочку с потрохами. Как говорится, можно вытащить боярышню из курятника, но нельзя вытащить курятник из боярышни.

Милославская вскинула брови, ее пальцы сжались, словно когти. Еще пара моих слов, и она бы кинулась выцарапывать мне глаза. Впрочем, цесаревич вновь рассмеялся, не давая ей перейти в словесную атаку и дальше эскалировать конфликт.

— Мне нравится твоя идея, Дмитрий, — хлопнув ладонью по подлокотнику, Игорь Михайлович тут же прервал смех. — Да будет так! Анастасия, ты все слышала. А теперь, иди. Я пришлю человека из царской канцелярии, он расскажет, чего ты только что лишилась за несдержанность из своего приданого, которое я, как глава рода Милославских, подготовил для тебя. И учти на будущее — указ о том, что порочить имя награжденного из рук государя, запрещено, не прекращал своего действия. В следующий раз подбирай слова, когда будешь говорить кавалеру ордена «Андрея Первозванного» о том, что и как он делает. Дмитрий находится здесь по моему приказу, и не тебе оспаривать мою волю.

— Прости, цесаревич, — поспешно склонилась Анастасия Михайловна. — Разреши идти?

Видимо, слова о том, что ей теперь полагалось царское приданое, дошли до нее позднее, чем она сама об этом подумала. Определенно, у девчонки явные проблемы с умением держать язык за зубами.

Я смотрел, как она покидает зал, опустив плечи. Мне ее ничуть не жаль, несмотря на то, что мы кровная родня. Однако в Кремле ей будет очень тяжело, и цесаревичу придется разгребать за ней.

— Да уж, — выдохнул Игорь Михайлович, когда за официально признанной сестрой закрылась дверь. — Уже начинаю жалеть, что дал слово принять всех в род. Надо было поступить, как отец, и просто выдать им какие-то деньги и поддержку. Натерплюсь я из-за нее.

— И не только из-за нее, — заметил я. — Кольцо тоже не вызывает доверия.

— На него управа найдется, — отмахнулся цесаревич. — Я не зря напоминаю, что могу и изгнать из рода. А кто-то из новых Милославских обязательно зарвется. И вот тогда я так и поступлю — это заставит остальных трижды задуматься. Я еще на комбинате так делал, — улыбнулся он. — Правда тогда я специально человека нанимал, чтобы уволить на глазах остальных. Но здесь так не получится.

— Обиженный тобой брат или сестра могут встать на путь заговора, — напомнил я.

— Мертвые в заговорах не участвуют, Дмитрий, — отрезал Игорь Михайлович, глядя на меня прямым взглядом. — Жизнь одного человека не может стоить жизней миллионов. И если для спасения страны мне придется еще раз обагрить руки кровью родственника, я это сделаю. Русское царство должно быть крепко своим единством.

На мгновение я увидел в цесаревиче самого себя прошлого. Я ведь руководствовался тем же принципом. Уничтожал цивилизации, как только понимал, что они могут нести угрозу человечеству.

Что такое цивилизация разумных насекомых, стремительно переходящая к освоению ближнего космоса, когда на кону миллиарды человеческих жизней? Масштабы разные, а проблематика одна.

— Осуждаешь? — вновь спросил Игорь Михайлович, глядя на меня.

И сейчас я увидел в нем Михаила II, помолодевшего, но такого же жесткого и сурового. Наш биологический отец с возрастом утратил ту резкость, с которой царствовал в самом начале правления. И сейчас на меня взирала его копия.

— Нет, — пожал я плечами. — Но предпочел бы, чтобы наши братья и сестры остались живы. И умирали от старости, а не ради очередной интриги.

Несколько мгновений мы молчали, после чего мой биологический брат тяжело вздохнул, теряя облик сурового правителя, каким он выглядел только что.

— Будем надеяться, им хватит мозгов не рисковать, — кивнул цесаревич. — Думаю, можно сделать небольшой перерыв. Составишь мне компанию за чаем?

Я покачал головой.

— Благодарю, но вынужден отказаться. Мне лучше посетить центр «Оракула» под Кремлем, — я вытащил руку из кармана, демонстрируя лежавший в нем портативный жесткий диск. — Если ты не решил отказаться от моей помощи, конечно.

Игорь Михайлович вздохнул вновь.

— Ты меня так торопишь, как будто что-то скоро случится, а сказать ты мне об этом не можешь, — заметил цесаревич. — Проблемы с Хранителями?

— Никаких проблем. Пока что у меня есть, чем на них давить, — ответил я. — Но мне нужно вернуться домой и заняться своими делами. Так что задерживаться в столице я не планирую.

Игорь Михайлович помолчал несколько секунд, разглядывая жесткий диск в моей рукой. Наконец, он кивнул.

— Я дам приказ, тебя проводят, — сообщил он. — И, пожалуй, не возвращайся.

Я приподнял бровь, дожидаясь пояснений, и цесаревич их дал:

— Волю Романовых ты исполнил. Показал свою близость со мной, и даже передавал мои приказы придворным, — тут он усмехнулся. — Понравилось ощущение власти?

— Ты хотел сказать, ответственности, — поправил я его с улыбкой. — И нет, не понравилось. Ты же знаешь, мне куда приятнее двигать прогресс, чем играть в придворные интриги с людьми, которые занимаются черт-те чем, лишь бы не трудиться на благо своего общества.

— Другого общества у нас нет, — напомнил он, откинувшись на спинку трона. — Все человечество так устроено, это не только Русского царства проблема.

— И поэтому я работаю с тем, что есть, — ответил я. — Но сегодня ты будешь представлять высшему свету лишь тех, кто оказался близко к столице.

И это правильно — так всем будет проще запоминать новых членов царского рода. Представление затянется на несколько дней, однако никаких проблем с введением новых людей не будет. К тому же и самим будущим Милославским станет ясно, что цесаревич держит слово, раз уже признал часть своих родственников.

А это в свою очередь даст понять тем, кто желал объявить о себе самим, что их притязания имеют все меньше шансов на успех. Потому что одно дело бороться против одного брата, другое — когда перед тобой стоит толпа Милославских, чья общая магическая мощь даже без верховного правителя способна выжечь небольшую страну.

И кроме Анастасии сегодня других проблемных родственников в Кремле нет. Игорь Михайлович все правильно обставил — самые трудные кандидаты приедут позже даже «украденных» детей.

— Верно, слона едят по кусочкам, — кивнул Игорь Михайлович. — Ко всему прочему, это отличный способ снизить накал страстей вокруг ситуации. Чем дольше длится официальное признание, тем меньше интереса оно будет вызывать среди подданных. Одно дело, когда появляется один царевич или царевна, совсем другое — когда их больше десятка.

Я покачал головой в ответ.

— Кроме того за маленькими группами легче вести наблюдение, — озвучил я то, о чем умолчал сам цесаревич. — За ними следит «Оракул», но наши братья и сестры будут оставаться в неведении, и те, кто продолжат интриговать против тебя, будут пойманы за руку. На твоей территории и без магии.

Цесаревич улыбнулся и махнул рукой.

— Кому нужна магия, Дмитрий Алексеевич, когда на моей стороне «Стражи»? — задал он риторический вопрос. — А теперь иди, я согласен. «Оракул» должен быть беспристрастен, и не позволять никому влезать в его настройки.

Я все же решил уточнить:

— Он будет подвластен мне, — напомнил я.

— И это его основное преимущество, — сказал Игорь Михайлович, поднимаясь с трона. — В Русском царстве нет человека, которому я бы доверял так же, как тебе, князь. Наши интересы полностью совпадают, и то, что у меня есть, я готов предоставить в твое безраздельное пользование. Ради нашего общего будущего. Ради будущего всего Русского царства. Мы с тобой оба слишком умны, чтобы не понимать — так или иначе, но Михаил II нашел бы способ посадить одного из нас на трон. И раз уж эта ноша выпала мне, я сделаю все, чтобы облегчить тебе работу. Потому что от твоего успеха напрямую зависит и успех всей нашей страны. Двести миллионов человек, князь Красноярский, ждут, когда ты откроешь им путь в новый мир.

Я наклонил голову в знак уважения его жертве.

— Спасибо, Игорь Михайлович. Я этого не забуду.

Глава 4

Марина Кирилловна присоединилась ко мне сразу за дверьми тронного зала. Придворных за это время «Стражи» оттеснили еще дальше, практически вычистив приемную от людей.

Ко мне тут же стремительно подошел слуга Милославских.

— Дмитрий Алексеевич, велено проводить, — сообщил он с вежливым поклоном. — Прошу следовать за мной.

— Ведите, — разрешил я, сопровождая слова небрежным кивком.

Под взглядами людей, дожидавшихся шанса и себе урвать какое-нибудь распоряжение цесаревича, мы прошли в соседний зал. Здесь свернули в коридор для слуг и через минуту уже шагали по лестнице в подземелье. Слуга вел коротким путем, так что вскоре передо мной и моей помощницей появился памятный пост гвардии.

Вот только теперь вместо живых солдат службу несли мои «Стражи».

— Дальше мне нельзя, Дмитрий Алексеевич, — поведал слуга. — Вам подскажут путь.

— Благодарю.

Дождавшись, когда человек уйдет, я пошел в сторону лестницы, ведущей к терминалу управления «Оракулом». Стоило мне приблизиться к двери с панелью биометрического доступа, искусственный интеллект убрал и меня, и Марину Кирилловну с записей. Теперь, если кто-то получит доступ к этим данным, он не увидит, что именно мы творили внутри.

Внешний жесткий диск мне, конечно же, не требовался. Однако на всякий случай я прихватил его с собой, если все-таки придется кому-нибудь что-то показать. Люди еще не осознают, что подобные мелкие объемы уже начали отмирать.

Покажи человеку флешку, и он сразу поймет, что у тебя есть некая информация, которую можно считать через компьютер. И не важно, что на ней записано, человек поймет, что ты не с пустыми руками.

У меня же имелся с собой носитель более подходящего объема.

Марина Кирилловна вошла вслед за мной в кабинет оператора и, как только дверь за нами закрылась, принялась расстегивать китель. Сбросив верхнюю часть одежды на спинку компьютерного кресла, искусственная девушка опустилась на сидение.

Рубашка на груди помощницы встопорщилась, и Марина Кирилловна, расстегнув пару пуговиц с нанесенным на них гербом рода Романовых, вытащила наружу аккуратно свернутый провод.

Воткнув его в разъем на терминале, искусственная девушка прикрыла глаза.

— Начинаю обновление системы до версии 5.32, — произнесла она.

— Отлично, сообщи, когда закончишь, — распорядился я, сам опираясь на край стола и разворачивая виртуальные окна.

Пока идет обновление системы Кремлевского «Оракула» до искусственного интеллекта, я успею посмотреть отчет по стенограммам ключников, которые предоставил мне Бернар де Дамартен.

Не газом единым ведь промышляла эта группировка врагов сингуляра?

* * *

Кремль, тронный зал.

Боковая дверь открылась, впуская новую дочь Михаила II Милославского и Юлии Александровны Романовой.

В отличие от Анастасии, княжна Вологодская была одета скромно, в серое закрытое платье со стоячим белым воротником и такими же манжетами. Никаких украшений на девушке не имелось, только родовое кольцо с гербом на пальце. И если в другой обстановке это могло бы выглядеть нормально, то явление в таком виде на аудиенцию с наследником престола с точки зрения придворных Кремля — это практически равносильно заявлению о том, что княжеский род Трубецких стоит у черты бедности.

Длинные волосы чуть ниже лопаток такого же оттенка, как и у цесаревича, были убраны в простой хвост. Чтобы их перетянуть, Варвара Владимировна воспользовалась обыкновенной резинкой. Моветон по меркам высшего общества, но не было похоже, что княжну Трубецкую беспокоят такие мелочи.

Род правителей Вологодского княжества заботился о своей дочери, однако она не тратила денег на себя, не скрываясь, продавала подаренные украшения и раздавала цветы из присланных букетов от немногочисленных поклонников. Все свои средства Варвара Владимировна отдавала в фонд, который возглавляла.

— Здравствуй, сестренка, рад тебя видеть, — с улыбкой поприветствовал вошедшую княжну цесаревич. — Действительно рад.

Она поклонилась сдержанно, но не скованно. Держать себя княжна умела несмотря на то, что светское общество крайне редко удостаивалось чести лицезреть третью дочь рода Вологодских князей Трубецких.

— Приятно слышать такие слова от брата, который у меня всегда был, но которого я не имела чести видеть раньше, — мягким голосом произнесла девушка. — Тяжело тебе, Игорь?

Наследник престола усмехнулся, не сводя с сестры взгляда.

— Да, не легко, — кивнул он. — Но, надеюсь, с твоим вступлением в нашу семью часть ноши я смогу доверить действительно хорошему человеку.

Варвара Владимировна чуть приподняла уголки рта, обозначая вежливую улыбку.

— Игорь, я занимаюсь школами, — напомнила она, — для бедных. И все мои успехи, как я теперь понимаю, случились исключительно благодаря царской крови. Чем я могу быть полезна будущему монарху? Я плохой управитель, в людях разбираюсь слабо. Ты ведь наверняка знаешь, что мой фонд неоднократно обворовывали нечестные на руку подрядчики.

— Знаю, Варвара, — кивнул Игорь Михайлович. — И они все ответят за свои действия. Папка с соответствующим распоряжением лежит у меня на столе.

Княжна покачала головой.

— И отец, и ты сам уже могли давно исправить ситуацию, но ничего не делали. Мне приходилось идти на серьезные жертвы, чтобы держать свои школы на плаву. Знаешь ли ты, что я делала ради того, чтобы получить хоть немного денег для фонда? Я раздавала все, что могла, чтобы моим школам хоть как-то удавалось сводить концы с концами. Почему вы мне не помогли, когда я в этом нуждалась?

Цесаревич кивнул.

— Да, мы могли помочь, но тогда бы истинный виновник твоих мучений ушел от ответственности, — ответил он.

— Вы ждали, когда сумма хищений вырастет до особо крупного размера, чтобы выставить счет князю Ярославскому, — произнесла она, глядя на наследника престола без эмоций. — Это твоя попытка переманить меня на свою сторону, Игорь. Ты хотел сделать мне подарок, показав, как легко можешь решить проблемы, с которыми я не могла справиться самостоятельно.

Она замолчала на секунду, не сводя спокойного взгляда с лица своего биологического брата.

— Вот только это не достойно и не благородно, — вновь заговорила княжна Вологодская, ничуть не смущаясь от мысли, кому она об этом говорит. — Ты посчитал, что я такая же, как и другие. Что мне важнее красивый жест, чем реальная помощь. Если бы ты на самом деле хотел сделать мне приятный подарок, я не пробиралась бы к тебе тайными коридорами, а вошла бы через главные двери, и ты встретил бы меня здесь вместе с виновниками, которые грабили моих подопечных. И провел бы над ними справедливый суд, вынеся прилюдный приговор, которого они заслуживают.

Игорь Михайлович не стал ее прерывать. С каждым словом Варвары Владимировны он был внутренне согласен. И на самом деле, если бы не было необходимость заполучить в род Милославских хоть одного нормального человека, он бы и сам поступил так, как говорила сестра.

— Тебе не нужна моя поддержка, цесаревич, — произнесла она. — Я слишком маленький человек, чтобы от моего мнения что-то зависело. И я не способна ничего изменить. А потому я воспользуюсь своим положением и выставлю тебе обязательное условие.

— Я слушаю, — совершенно серьезно кивнул он.

— Ты проведешь суд над теми, кто грабил мой фонд, — начала говорить княжна Вологодская. — Возместишь каждую копейку, украденную ими, из своего личного кармана, Игорь. И увеличишь эту сумму в десять раз, а потом — выдашь ее всем школам для бедных не в одной только Вологде, а по всему Русскому царству. Каждая школа должна получить эти деньги.

Он приподнял бровь, но Варвара Владимировна еще не закончила свою речь.

— Я готова мириться с тем, что власть важнее всего для моего брата, — чуть повела рукой она. — Но я никогда не поставлю свой комфорт выше жизней детей, за которых кто-то должен отвечать. И раз уж даже наследнику престола не важно, что его самые беззащитные подданные носят, чем их кормят и в каких условиях эти дети живут… Значит, мне самой придется решать этот вопрос. Так, как я могу. Предложить в качестве платы мне, кроме своей крови, к сожалению, нечего. Значит, так тому и быть. Я готова отдать последнее, что у меня осталось, раз больше ничего в этой стране не способно растопить сердце ее правителей. Но я потребую с тебя официальный документ, который обязует казну Русского царства в течение всего твоего правления выделять озвученную мной сумму на нужды сирот и малоимущих.

Цесаревич смотрел на сестру, не моргая. Озвученные цифры он знал, как знал и то, что деньги на такую плату за возвращение сестры у него имеются. Более того, на столе, помимо дела с подробностями хищений у фонда дочери царя, лежала еще одна папка — с программой на следующие десять лет.

И судьбе детей, о которых говорила Варвара Владимировна, там отводилась едва ли не треть страниц.

— Я дам тебе то, чего ты желаешь, — сказал Игорь Михайлович. — И чтобы ты не считала меня чудовищем, которому наплевать на своих подданных, начну с самого важного.

Боковая дверь открылась, и «Страж» вошел в тронный зал. В руках робот нес несколько папок, перевязанных лентами разного цвета. Первую и самую толстую он вручил цесаревичу, вторую, заметно тоньше, отдал княжне Вологодской. Третья опустилась на колени наследника престола.

Пока «Страж» удалялся, княжна Трубецкая не двигалась и даже глазами по сторонам не водила. Она была полна решимости добиться своего и не собиралась отступать.

— У тебя в руках официальный документ, о котором ты просила, — заговорил Игорь Михайлович. — Пожалуйста, открой и проверь, все ли там записано так, как следует. Если ты скажешь, что тебя все устраивает, я немедленно подпишу его в твоем присутствии.

Девушка медленно раскрыла папку и погрузилась в чтение указа. Лишь дочитав до конца, она немного расслабилась.

— Спасибо, Игорь, — выдохнула Варвара Владимировна, возвращая папку цесаревичу, — все именно так, как я просила.

Игорь Михайлович улыбнулся ей в ответ и поставил свою подпись под документом о выделении средств на нужды школ для малоимущих и сирот. Тут же в боковую дверь заглянул «Страж». Робот прошел к трону и, получив подписанный цесаревичем указ, вновь покинул зал.

— Второй шаг, — сказал Игорь Михайлович, протягивая вторую по наполнению папку княжне Вологодской. — Если хочешь, можешь сесть рядом. Я распоряжусь принести тебе кресло.

— Спасибо, я постою, — ответила та, чуть мотнув головой.

Варвара Владимировна была бы отличным противовесом для других новых Милославских. Ее бескорыстность и доброе сердце позволят царской семье поддерживать любовь неблагородного населения Русского царства. Княжна была идеальной девицей, которая ратует за счастье простого народа, и уже на практике доказала, что для нее это не пустые слова, а дело всей жизни.

Шутка ли, чтобы получить деньги, Варвара Владимировна трижды соглашалась побыть фиктивной невестой княжичей, не желавших на самом деле жениться, но обладающих достаточными личными средствами, чтобы договориться с третьей дочерью Трубецких.

Да кто вообще из девушек благородного сословия на такое пойдет по доброй воле?

В результате этих помолвок сама Варвара Владимировна больше не могла рассчитывать на достойную партию. Но Игорь Михайлович был уверен, если бы не его призыв братьев и сестер, княжна согласилась бы на фиктивную помолвку еще не раз.

И не ради себя или рода Трубецких. Ради детей, о существовании которых ни один благородный человек обычно даже не задумывается. Да, есть и среди них меценаты, кто выделяет средства на благотворительность. Но это капля в море. Нужны системные перемены, и цесаревич их подготовил.

И уже знал — именно Варвару он поставит ответственной за их внедрение. Не в одиночку, естественно, а во главе верной трону команды. И с железными кулаками силовиков, которые будут следить, чтобы ни одна копейка не закатилась в чужой карман.

Должен быть хоть один хороший и добрый человек среди Милославских.

— Я все прочла, — сообщила княжна Вологодская, возвращая документы цесаревичу.

Игорь Михайлович кивнул и вновь поставил свою подпись на каждом листе в папке.

— Хочу, чтобы ты знала, сестренка, — произнес он, водя перьевой ручкой по бумаге, — что аресты начались сегодня утром. Как только ты переступила порог Кремля. Я бы сделал это, независимо от того, какое решение ты бы приняла. Все причастные к хищениям из твоего фонда к вечеру будут арестованы, допрошены и доставлены на царский суд. Ты будешь присутствовать и сможешь сама убедиться, что дети, о которых ты так беспокоилась, отныне в безопасности.

Варвара Владимировна моргнула, чуть приподнимая подбородок. Ее глаза повлажнели, но показывать слез она не желала. Впрочем, все заметивший цесаревич встал с трона и, вытащив платок из кармана, вручил его княжне.

— Тебе больше никто не будет мешать, — заверил он, когда девушка приняла его платок. — А если кто-то и посмеет… — цесаревич сделал паузу и улыбнулся. — В общем, больше ты о таком человеке не услышишь.

— Спасибо, — кивнула она, комкая ткань, которой только что промокнула уголки глаз.

Кивнув, Игорь Михайлович бросил папку на сидение трона и взял последнюю, самую толстую.

— Держи, я хочу, чтобы ты прочла это, когда окажешься в своих покоях, — произнес он. — Надеюсь, ты согласна стать моей официальной сестрой, Варвара?

— Да, я же дала тебе слово, — кивнула княжна, чуть слышно всхлипнув.

— Тогда я, как глава род Милославских, официально признаю тебя своей кровной сестрой, Варвара Михайловна Милославская, — объявил Игорь Михайлович, взяв девушку за руку.

Волна силы хлынула от бывшей княжны и тут же затихла. Еще несколько мгновений Варвара Михайловна держала наследника престола, а потом разжала пальцы.

— Я буду служить тебе честно и верно, Игорь, — произнесла она.

— Не мне, сестренка, — улыбнулся тот в ответ. — А всему Русскому царству.

Она улыбнулась и поклонилась, как того требовал этикет.

— А теперь иди, Варвара, — кивнул, отступая цесаревич. — Тебе следует отдохнуть, почитать документы. Если у тебя появятся вопросы, ты всегда можешь их мне задать. Сегодня состоится официальное представление новых Милославских, на котором ты должна присутствовать. С гардеробом и украшениями тебе помогут слуги нашего рода.

— Я буду выглядеть соответственно, — отозвалась новоиспеченная Милославская.

Цесаревич проводил ее взглядом до дверей. А потом вручил оставшуюся на сидении папку «Стражу», чтобы тот унес документы в кабинет. Жернова государственной машины уже начали перемалывать участников махинаций, организованных князем Ярославским.

Сам князь через несколько дней лишится титула и дара. А его семья будет отрабатывать долг, который Игорь Михайлович принудит выплатить княжеский род. Казна государства, конечно, не маленькая, однако и пополнять ее необходимо.

А с Ярославского князя есть что взять. И цесаревич возьмет.

Однако встреча с Варварой, и особенно ее слова, задели наследника престола за живое. Во всем была права княжна, когда обвиняла его вместе с Михаилом II в затягивании проблемы, которую следовало решить сразу.

И не настолько зачерствел еще Игорь Михайлович, чтобы относиться к правде без эмоций. А потому ему требовался отдых после тяжелого разговора, и цесаревич знал, с кем он проведет это время.

— Екатерина Юрьевна, вы сейчас свободны? — спросил он, дозвонившись до Самойловой с помощью «Оракула».

* * *

Архив.

— Итак, господа и дамы, — заговорил Василий, глядя на собравшихся Хранителей. — Полагаю, у всех было достаточно времени, чтобы принять окончательное решение, следовать ли воле высшего администратора или нет. С нашей стороны, — монах кивнул в сторону стоящего рядом Людвига и Корнелии, — уже предприняты первые шаги. Умерщвлена та часть марионеток, которую подбирали мы. Слово за вами.

Первой высказалась Маргарита.

— Мой подопечный запросил защиты, — сказала она. — И не у меня, у самого Дмитрия. Так что мне никого убивать не требуется. Бернар де Дамартен очень хочет в Хранители и готов сделать ради этого все, что прикажет князь Романов.

Оставшиеся переглянулись между собой.

— Мы покоряемся воле высшего администратора, — ответил за всех Лоренцо. — И уберем марионеток. Лично.

Глава 5

Кремль, кабинет оператора «Оракула». Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Искусственный интеллект подготовил мне целый альманах с перекрестными ссылками, вынутыми из Сети информационными пояснениями, несколькими географическими и политическими картами.

Однако большую часть разговоров в обществе вели о людях, которых необходимо было подвинуть или возвысить в тот или иной период времени. Ключники выстраивали подданным разных стран как головокружительные карьеры, так и чудовищные падения на дно. И, к сожалению, именно это была их основная деятельность.

Общество Януса Двуликого наращивало мощь своих родов, чтобы подобраться ближе к трону — каждый своей страны. Печально, что такую совокупную силу, что оказалась у них в руках, марионетки употребили всего лишь ради мнимой власти над своими странами. Используя агентов друг друга, ключники добивались собственного возвышения ради… самого возвышения.

Нет, конечно же, я понимал, что это для меня ничего не значат титулы и короны. Для здравомыслящих людей, которые плевать хотели на сказки о сингулярах и остальные неправдоподобные истории об НЛО, общество Януса Двуликого стало тем золотым билетом, от которого отказываются только глупцы. Получив в руки такой инструмент, огромную армию людей по всему миру, ключники занялись тем, чему их учили с детства — укрепляли связи и положение своих родов. Сложно осуждать их за это, для местных жителей это совершенная норма.

Стенограмм Бернара де Дамартена хватило бы, чтобы устроить грандиозную зачистку в Старом Свете. Замарано в делах ключников оказалось очень много людей, и каждого из них мог обвинить собственный король — за измену правящему роду. Однако меня это волновало мало. Марионетки мной списаны, а значит, и все их достижения ничего не будут стоить в скором времени.

Из действительно полезного нашелся завод по производству газа, информацию о котором я уже передал разведке Русского царства, и несколько тайных лабораторий, не входящих в корпорацию «Армтек».

Там занимались опытами над людьми, изучением биологического оружия, испытанием лекарств, продлевающих жизнь, разработкой синтетических ядов — как чрезвычайно смертельных, так и наркотических, убивающих медленно через эйфорию и пристрастие. Тоже, по сути своей, боевые испытательные полигоны, подчиняющиеся только испанскому графу, входящему в общество. Но не он это начал, а его предшественник передал дела прежде чем покинуть ключников.

Кристоф курировал «Армтек», также доставшийся ему по наследству вместе с кольцом от предыдущего немца. Но корпорация меня заботила на данный момент мало — Хранители передадут мне ее под контроль, или отправятся вслед за своими марионетками.

Вот и выходило, что записи канцлера с одной стороны крайне интересны для изучения царскими служащими, которые найдут, как выгоднее использовать полученные сведения, а с другой лично для меня практически бесполезны.

Ни одного упоминания о серверах «Хранителей» в документах не было. Как и подтверждения, что марионетки вообще знали, что Людвиг не единственный Хранитель.

Их ни о чем, похоже, не предупреждали. Просто собрали вместе, выдумали некие внутренние правила, и оставили творить все, что в голову взбредет. К чему привела эта вседозволенность, уже ясно. Я уже год с ней борюсь, то и дело выходя на след общества Януса Двуликого.

Но на этом все.

— Установка завершена, «Оракул» 5.32 готов приступить к работе, — доложила Марина Кирилловна, вынимая провод из терминала. — Запускать?

Я кивнул, и моя помощница прикрыла глаза на секунду. Мониторы операторской тут же погасли, уходя в режим глубокого сна. Больше они ничего здесь никому не покажут. Если я не прикажу, разумеется.

— Сервера перезапущены и полностью функционируют, — доложила Марина Кирилловна, пряча провод внутри тела и застегивая пуговицы. — Время полной интеграции в нашу систему тринадцать минут.

— Хорошо, — ответил я. — Тогда можем заканчивать здесь и возвращаться.

Помощница накинула на плечи форменный верх и принялась застегивать его. А я в это время проверил, чем занимается Игорь Михайлович. Его желание делать новый перерыв меня несколько удивило — встречи с цесаревичем ждали еще двое будущих Милославских.

Впрочем, раз наследник престола взял паузу, значит, так необходимо. В конце концов, я бы тоже старался как можно чаще отдыхать, если бы мне пришлось ежедневно обитать в Кремле.

Запаковав переработанную информацию от Бернара де Дамартена, я отправил файл цесаревичу. Увидит — сам решит, кому и что можно передать из этих сведений. Даже самого факта исчезновения ключников будет достаточно, чтобы стихийно возникли два восстания в Западной Европе, и окончательно прервалась династия в Римской империи. Переполох выйдет серьезным, а Игорь Михайлович может воспользоваться случаем, чтобы обменять записи французского канцлера на некие блага для Русского царства.

Ну, или продать им то оружие, что у нас лежит на складах после устроенного мной и Михаилом II перевооружения царской армии. Никто ведь не списывал относительно новые образцы вооружения, а вот окончательно устаревшее позапрошлое поколение может отправиться за границу, чтобы найти там либо свое последнее пристанище, либо новую жизнь.

Впрочем, теперь это не моя проблема. Как же приятно это осознавать!..

* * *

Стоило мне вернуться в особняк и скинуть с себя пиджак, как в кармане завибрировал телефон. Я посмотрел на снятые линзы и защелкнул шкатулку с новыми. Поговорить с великим князем я и без помощи «Оракула» могу.

— Здравствуйте, Емельян Сергеевич, — произнес я, отвечая на звонок. — Чем могу помочь?

Куратор Царской Службы Безопасности ответил с небольшим промедлением.

— Мне, Дмитрий Алексеевич, цесаревич только что скинул крайне любопытный файл, — пояснил свой интерес великий князь Невский. — Я правильно понимаю, что эти сведения — работа канцлера Франции, который по совершенно случайному совпадению принимал вас в гостях в посольстве в день смерти государя Михаила II?

— Ваше предположение верно, Емельян Сергеевич, — ответил я. — Нашли что-то полезное для себя?

— Шутить изволите, князь? С этими бумагами мы можем сейчас половину Европы заставить плясать под нашу дудку, — подтвердил он мои собственные выводы. — Если бы Соколов увидел то же, что и я, он бы пеной изошел, уже доказывая цесаревичу, как Русское царство обязано немедленно поставить одну половину европейской аристократии на колени, а вторую — заставить платить нам за молчание.

Михаил Викторович, при всей своей неуемной тяге к интригам, действительно был мастером руководить внешним курсом Русского царства так, чтобы наша страна не только отстаивала свои интересы, но и приобретала выгоду практически из любого изменения во внешнем мире. Жаль, что Иван Михайлович не годится ему на смену.

— Но его нет, — вздохнул куратор Царской Службы Безопасности. — А нынешний министр иностранных дел, к сожалению, компетентен, но не гений.

Это было верно.

— Хм. Емельян Сергеевич, я вас уважаю, как человека дела, — произнес я. — Но собираюсь поскорее вернуться в Красноярск.

— Понял тебя, князь, — судя по голосу, великий князь Невский улыбнулся. — Теперь к теме разговора: я хочу, чтобы вы меня навестили перед отъездом. Не в Кремле, а частным порядком. Что скажете, если я приглашу вас на ужин? Ваши самолеты все равно еще не завершат техосмотр раньше пяти утра.

Я взглянул на замершую в углу Марину Кирилловну. Искусственная помощница улыбнулась в ответ, демонстрируя готовность бросаться исполнять любую мою прихоть. Понятно, что брать с собой секретаря на такое мероприятие не обязательно.

— Хорошо, Емельян Сергеевич, во сколько мне подъехать? — уточнил я, взглянув на часы.

— К девяти вечера, Дмитрий Алексеевич, — ответил великий князь. — И можете не беспокоиться, это будет тихий ужин в узком кругу, никого постороннего.

Я усмехнулся, прежде чем ответить. Великий князь Невский прекрасно знал, что я не особенно жалую званые вечера и прочие посиделки праздных аристократов. Хотя, разумеется, до поступления в Царский Государственный Университет, когда я перешел во взрослую жизнь, мне приходилось посещать такие встречи.

— Договорились, Емельян Сергеевич, буду к девяти вечера.

И, положив трубку, я кивнул Марине Кирилловне.

— Костюм для камерного ужина в деловом кругу, — велел я, кладя аппарат обратно в карман брюк. — И стандартное сопровождение до особняка великих князей Невских. В двадцать один час мы должны быть на месте.

Искусственная девушка поклонилась.

— Будет исполнено, князь.

* * *

«Монстр» перевалил через лежачего полицейского, подъезжая к кварталу, в котором располагался особняк великого князя Невского. Я же вновь подумал об автоматизированном транспорте под управлением искусственного интеллекта.

На столицу опустились сумерки, однако никто в Москве, кажется, спать не собирался. Столица бурлила, обсуждая новости о Милославских, представленных цесаревичем в Кремле час назад.

Это только первая волна, но пока окружающие не знали об этом, и беседы по всему городу крутились вокруг пополнения царской семьи. Перемывались кости новым Милославским, припоминались какие-то грешки или наоборот успехи. Строились планы, как к ним подобраться поближе.

Так что новость о том, что французская армия начала резкое наступление против сухопутной части войск Испании, прошла незамеченной. А меня заставила усмехнуться. Канцлер доложил Людовику, что агрессии со стороны Русского царства, как и Германского рейха, можно не опасаться. И его величество щедрой рукой швырнул подготовленные для восточного фронта резервы, чтобы развить успех на западе.

И нужно было признать — Людовика ждет еще один приятный сюрприз. Ведь Хранители уберут одного из командующих испанской армии — ключника-марионетку. Что само по себе внесет сумятицу на фронте, а учитывая, в какой момент это происходит, серьезно деморализует испанские войска.

Все они знают, что Хранители показали в Германском рейхе. И убийство своего командира столь мощными одаренными воспримут, как знак, что Хранители в этой войне на стороне Франции.

Португалия заканчивает резать испанцев в американских колониях, и максимум через пару недель объявит о полном контроле над континентом. Британцев они уже выдавили, лишили Мадрид большинства боевых кораблей, и теперь могут безраздельно вести колонизацию, принуждая осевших на континенте людей служить Лиссабону.

Филипп VII очень много выиграл от действий Людовика. А с развитием наступления французов, которое отнимет у Испании все силы и заставит забыть об Америке на ближайшие десятилетия, Португалия выиграет еще больше.

Смерть главы дипломатического корпуса, который входит в общество Януса Двуликого, не изменит в этом раскладе ничего. Глава он номинальный, должность передается практически по наследству, а все дела ведут простолюдины, нанятые самим королем. Так что максимум, что изменится для дипломатического корпуса Португалии — во главе встанет новый аристократ.

— Приехали, князь, — сообщил Николай, глуша мотор.

С крыльца особняка уже спускался слуга в цветах великокняжеского рода Невских. Открыв мне дверь, он поклонился со всем положенным почтением, и отступил в сторону, чтобы не загораживать мне выход.

— Добро пожаловать, Дмитрий Алексеевич, — произнес мужчина, когда я поставил ноги на плитку двора и поправил костюм. — Прошу следовать за мной, великий князь уже ожидает вас.

Кивнув в ответ, я двинулся к особняку. В большинстве окон горел свет, но хватало и темных пятен. Учитывая, что мрак царил в крыле наследника, где тот работал допоздна, было ясно, что Георгия Емельяновича нет в Москве.

Зато сразу за порогом меня встречала Анна Михайловна Соколова. Причем одета девушка была в чайное платье, раскрашенное в цвета великих князей Невских. И это несмотря на то, что официально Анна Михайловна еще не стала супругой куратора Царской Службы Безопасности.

Княжна Выборгская улыбалась настолько счастливой улыбкой, что я заподозрил, что ей удалось отравить Емельяна Сергеевича и сделать так, чтобы это осталось незамеченным. Впрочем, мое предубеждение не отразилось на моих манерах.

— Добрый вечер, Анна Михайловна, — чуть наклонив голову, произнес я. — Приятная встреча. Честно говоря, не ожидал вас здесь встретить.

Княжна Соколова улыбнулась чуть шире, ее глаза блеснули довольством.

— Вы совсем не слушаете сплетен, Дмитрий Алексеевич, — ответила она. — А между прочим, все благородное общество столицы свято уверенно, что я уже ношу под сердцем будущего главу рода Невских. Ведь, по мнению общества, Георгия я убью, либо отравив его смертельным ядом Демидовых, который выкраду у его невесты и вашей сестры, либо представлю все так, будто это несчастный случай.

Да, интересно, как все обернулось. А ведь меньше года назад Анна Михайловна сама плела подобные словесные кружева, чтобы занимать свое место под солнцем. Однако княжна Соколова не выглядела недовольной таким поворотом событий, ее словно б не волновало, что из охотника, расставляющего сети на жертву, она превратилась в мишень для насмешек. Кажется, в ее взгляде я видел азарт.

И ведь зубоскалы, решившие отыграться за то, что ими крутила в свое время Анна Михайловна, имеют все шансы выйти сухими из воды. Если свадьба не состоится, княжну Соколову моментально окрестят бесплодной. И любой брак будет для нее закрыт.

С принцем ребенка не вышло. С великим князем не получилось. Так, стало быть, дело не в мужчинах.

Постепенное падение рода Соколовых стало началом конца для семьи Выборгских князей — так думают очень многие. Раз общество позволяет себе поливать грязью Анну Михайловну, которая ранее этим обществом вертела по своему усмотрению, значит, ее уже списали.

Вражда Невских и Соколовых вросла этим людям в подкорку. Инерция мышления не позволяет им осознать, что время изменилось. А потому, следуя неизменному желанию отомстить Соколовой, они действительно не допускают мысли, что роют себе могилу.

Я-то точно знаю, что этому браку быть. И вот тогда-то Анна Михайловна припомнит всем и каждому его слова. Ведь она станет не просто великой княгиней Невской, вернув себе титул, потерянный из-за действий Михаила Викторовича. Но и станет супругой куратора Царской Службы Безопасности, официально второго по влиянию и возможностям человека в Русском царстве.

— Как и прежде, Анна Михайловна, — произнес я, предлагая невесте великого князя локоть, — я предпочитаю мешки ворочать. А языками пусть чешут те, у кого слишком много свободного времени, чтобы тратить его на досужие сплетни.

Она улыбнулась, беря меня под руку. Тряхнув собранными в косу волосами, невеста великого князя решительно повела меня в сторону столовой.

— Это мне в вас всегда нравилось, Дмитрий Алексеевич, — сообщила Анна Михайловна, когда мы пересекли гостиную. — Вы — человек дела. Каким был мой отец, и каким является мой будущий супруг. Без сомнения, пока в Русском царстве есть такие мужчины, нашу страну будет ждать светлое будущее.

Я обозначил вежливую улыбку в ответ.

— Я смотрю, вам пошла на пользу договоренность об этом браке, княжна, — заметил я. — Хотя, признаюсь честно, мне казалось, вы никогда не отступите от родовой вражды. Но я рад, что был не прав. Вы производите впечатление гораздо более счастливой женщины, чем прежде.

Княжна Соколова чуть прикрыла глаза, продолжая улыбаться.

— Я понимаю, о чем вы, Дмитрий Алексеевич, — произнесла она. — Однако вы просто не представляете, каков Емельян Сергеевич на самом деле. И не сможете меня понять в силу физиологических причин. И нет, это вопрос не телесной близости, а той духовной свободы, которую мне предоставляет мой будущий супруг. Никогда я еще не чувствовала себя так прекрасно.

Мы миновали еще один пустой зал, где обычно проводили танцы для молодых гостей во время приемов в особняке великих князей Невских.

— Я искренне рад за вас, Анна Михайловна.

Однако пока что решил не доверять ей до конца. Инерция мышления и мне свойственна, я слабо верю в то, что люди способны измениться. Однако признаю, что порой так и происходит.

В основном, конечно, в силу внешних обстоятельств, а не по собственной воле. А Анна Михайловна лишилась всей кровной родни, статуса, титула. Все, что у нее осталось, это ее собственная жизнь. Так что перемены возможны.

Но княжна Соколова слишком опытный интриган, чтобы верить ей на слово сразу же. Позднее, возможно, свое мнение я и изменю. А пока что буду стараться не расслабляться в ее присутствии.

Наконец, слуги открыли последние двери перед нами, и мы с Анной Михайловной вошли в столовую, где уже сидел в кресле великий князь Невский. При нашем появлении он поднялся со своего места и, улыбнувшись, произнес:

— Добро пожаловать, князь Романов, — сказал Емельян Сергеевич, после чего перевел взгляд на свою невесту. — Анна, спасибо, что встретила нашего гостя.

Княжна выпустила мою руку и, улыбаясь, ответила первой:

— Как мудрая женщина, я не стану мешать мужчинам общаться. А потому, если понадоблюсь, позовите меня, Емельян, — и, быстро коснувшись губами его щеки, выпорхнула через те же двери, в которые мы вошли.

Великий князь проводил ее взглядом и, потерев щеку, кивнул мне на стул.

— Прошу, Дмитрий, садись и приступим к делу, — произнес он.

Я кивнул, опускаясь на сидение, но стоило мне устроиться, как в кармане завибрировал телефон. На столе рядом с великим князем затрясся его аппарат. Мы переглянулись.

— Хранители нанесли новый удар, — первым прочел новостное уведомление Емельян Сергеевич. — Убит командующий испанских войск. Вместе со всем своим полком.

Я кивнул, откладывая свой телефон в сторону.

— И это как раз нам и стоит обсудить на самом деле, Емельян Сергеевич, — произнес я, после чего добавил: — Отныне Хранители работают под моим руководством.

Глава 6

— Я не ослышался? — переспросил Емельян Сергеевич, потирая пальцем экран своего телефона.

Я улыбнулся и кивнул.

— Пожалуй, расскажу с самого начала, — произнес я. — А дело было так. За некоторое время до того, как магия пришла в мир, несколько человек по всей Земле получили некое видение. Вместе с видением они обрели мощь, которую не так давно продемонстрировали Хранители в Германском рейхе. Эти люди назвались Основателями. Организовав свое общество Януса Двуликого, Основатели собрали нескольких заинтересованных лиц, составили договор, лежащий в основе нашего мира. Магическая резня после подписания договора прекратилась. Время шло, Основатели нашли себе преемников. И эти преемники и назвались Хранителями. В число их задач входило поддержание не только соблюдения договора, но и развитие человечества — в первую очередь по росту населения. Потому что сила Хранителей зависит от количества людей, живущих на Земле.

Великий князь покачал головой.

— Что за видение, Дмитрий Алексеевич? — задал он свой первый вопрос. — И кто его им послал?

Я пожал плечами.

— Видение рассказывало о пришествии магии. Это дало Основателям время подготовиться. Также там упоминалась некая сущность, способная уничтожить человечество. Для противодействия этой сущности и нужно было развивать человечество. Не только плодить новых людей, но и двигать прогресс.

— Отсюда у «Армтек» такие разработки, — негромко предположил Емельян Сергеевич.

— Да. Основатели получили некое описание технологий, которые нужно было создать. И для этого у общества Януса Двуликого появился «Армтек». Но главное не в этом, Емельян Сергеевич, — произнес я.

— Вы говорите о существовании силы, способной передавать такие знания, Дмитрий Алексеевич, что мне сложно думать о чем-то ином, — признался великий князь, после чего добавил: — Я вообще не уверен, что именно я должен быть человеком, которому это следует знать.

Я улыбнулся, рассматривая лежащую передо мной ручку ножа.

— Вы, Емельян Сергеевич, самый здравомыслящий человек из тех, кому я могу доверять, — пояснил я свой выбор. — Главное не в том, что было некое видение. Это сейчас недоказуемо, а содержание самого видения, по слухам, хоть и было записано, но никто из последующих поколений Хранителей лично его не видел. Так что я считаю, что это красивая выдумка, призванная сплотить тайное общество теневых правителей мира.

— Как масоны? — уточнил великий князь.

— Именно, — кивнул я. — Так вот, нам с вами сейчас не так важно, правда ли были это видение и наславшая его сила. Гораздо важнее, что Хранители существуют, и мне удалось их в некоторой степени возглавить. И заставить убивать ключников, которые на самом деле — всего лишь подставные фигуры.

Великий князь вскинул бровь, и я пояснил:

— По неведомой мне причине Хранители самоустранились, — проговорил я, — делегировав кучке разных представителей аристократии свои обязанности и позволив им использовать имя общества Януса Двуликого. Однако эти подставные ключники стремились удовлетворить собственные амбиции, а потому наплевали на приказы Хранителей. Тем более что за отступление от задачи никто их не наказывал. Так мы пришли к производству газа и другим военным разработкам. Однако теперь, когда Хранители вернулись в мир и начали убирать ключников, нам с вами, Емельян Сергеевич, необходимо решить, как мы будем использовать мое назначение главным над Хранителями.

Собеседник вновь покачал головой.

— Да, не так я себе представлял этот ужин, — признался он с усмешкой. — Так что вы, Дмитрий Алексеевич, все же предлагаете?

Я пожал плечами.

— Я человек с довольно простым набором желаний, Емельян Сергеевич, — произнес я, глядя на великого князя. — Мне нужны спокойствие и стабильность в стране. Чтобы я смог действительно заниматься своими делами и не отвлекаться на мелочи вроде очередной войны с потерявшими берега немцами или японцами, или кого там еще принесет на наши земли с оружием в руках. Русское царство должно процветать — это все, что меня беспокоит. Поэтому я хочу, чтобы мы вместе с вами решили, что сделать для того, чтобы наша родина процветала.

— Сложно поверить в ваш рассказ, Дмитрий Алексеевич, — признал великий князь. — Однако я не вижу расхождений в ваших словах с тем, что мне докладывали. А раз так — то вы правы, князь, нет смысла думать о сущностях, которые создали общество Януса Двуликого с его Хранителями. Нужно обернуть ситуацию на пользу Русскому царству.

Я кивнул, прерывая разговор.

Емельян Сергеевич был крайне задумчив и мрачен. Я понимал, что вывалил на него, возможно, чуть больше, чем следовало. Однако я и так дозированно выдавал информацию о Хранителях, подготавливая почву. Дольше тянуть не имело смысла.

— Что ж, Дмитрий Алексеевич, — потянувшись к колокольчику на столешнице, проговорил великий князь. — Пожалуй, у меня есть кое-какие идеи. Но для начала предлагаю взять паузу и поесть. Не знаю, как вам, а мне так точно нужно переварить новую информацию. Видение, — хмыкнул он в конце своей речи.

Великий князь звякнул колокольчиком, призывая прислугу, и мы приступили к еде. Но, сдается мне, Емельян Сергеевич даже не чувствовал вкуса того, что оказывалось у него на тарелке.

Все он понимал — и что существует некая сила, способная передавать опережающие свое время технологии и создать магию. Будучи умным человеком, Емельян Сергеевич уже мысленно представлял себе ситуацию, что придется делать, когда такая сущность обратит свой взор на Русское царство.

Ответ у меня был, но для него еще время не пришло.

Сингуляры создали магию, да. Но они ушли. И раз уж я точно знаю, что тот самый сингуляр, которого хотели остановить Основатели, это я сам, то и опасаться нечего. Главное — навести порядок вокруг Русского царства, чтобы можно было спокойно заниматься возвышением.

И Емельян Сергеевич мне в этом поможет. Уж он-то придумает план, как обратить ситуацию с умерщвлением ключников, занимающих высокие посты по всей Европе, с наибольшей прибылью для нашей страны. Нужно лишь дать ему немного времени.

* * *

Москва.

Всему виной привычка ездить в одиночку.

Именно об этом подумал Ростислав Владимирович, глядя, как его машину окружают пятеро явно накачанных мужчин в кожаных куртках и с балаклавами на головах. В руках одного блеснула длинная цепь с заточенными звеньями, другой вытащил монтировку.

Намерения наглецов были ясны как божий день. Не могла деятельность Иващенко в стенах военной академии Генерального штаба пройти без подобных событий. Он слишком многим перешел дорогу. Больше десятка преподавателей лишились своих мест, трое из них уехали на каторгу — копать уран в течение тридцати лет. Так что им было за что мстить Ростиславу Владимировичу.

Сидеть в машине, ожидая, пока на помощь придут сотрудники Царской Службы Безопасности, боярин Иващенко, конечно же, мог. И эти бандиты, подрезавшие его на своих мотоциклах, не смогли бы при всем желании вытащить его из бронированной машины.

Но Ростислав Владимирович Иващенко, благодаря тесному общению с цесаревичем, прекрасно понимал, к чему потом приведет такое ожидание. В благородном обществе его сочтут трусом, как только история всплывет. А она всплывет обязательно, раз уж на него натравили людей с цепями и битами.

И хотя никто ничего не скажет подполковнику в глаза, однако репутация боярина Иващенко окажется ниже плинтуса. Ко всему прочему, человек наследника престола — это фактически сам цесаревич. От того, как проявит себя в подобной ситуации боярин, будет косвенно зависеть и отношение ко всем людям Игоря Михайловича. Так что прятаться и отсиживаться нельзя никак.

Но Ростислав Владимирович не собирался сидеть сложа руки, даже если бы происходящее не имело отклика в обществе. Характер не тот. Так что открыл дверь и выставил ногу наружу раньше, чем вооружилась вся пятерка нападающих.

Выпрямившись в полный рост, боярин Иващенко оглядел гостей и, кивнув сам себе, захлопнул дверь автомобиля. Неспешно достал ключ, пиликнул сигнализацией, запирая машину и, сунув брелок в карман, демонстративно скинул пиджак на капот.

— Ну что, господа, кто из вас готов умереть первым? — спросил он.

Первого бросившегося противника с монтировкой в руке боярин встретил ударом ноги по запястью. Оружие со свистом отправилось в полет, а обезоруженный враг тут же получил ладонями по ушам.

Глаза бандита потеряли всякую осмысленность, балаклава пропиталась кровью изнутри — силу удара Иващенко не сдерживал. Человек, поднявший руку на опричника, пусть и в отставке, уже не жилец.

Добавив стопой в грудь потерявшему ориентацию в пространстве врагу, Иващенко тут же развернул корпус, пропуская наточенную цепь мимо. Оружие бессильно чиркнуло асфальт, и Ростислав Владимирович перехватил цепь запястьем.

Резко намотав оружие на предплечье, тут же покрывшееся порезами, боярин дернул на себя. Противника с такой мощью швырнуло к подполковнику, что хруст сломавшегося позвоночника был слышен, наверное, на всю улицу.

Подняв второй труп за шею, Ростислав Владимирович демонстративно смотрел на оставшуюся троицу. А потом, стянув маску с убитого, перехватил его голову за подбородок.

Не сводя взгляда с замешкавшихся врагов, боярин потянул руки в стороны. Жуткий треск заставил нападавших отступить на несколько шагов. А когда в руке Ростислава Владимировича осталась оторванная голова, они уже были готовы бежать.

— Вы напали на офицера Царской Службы Безопасности, — совершенно равнодушным тоном произнес боярин, не меняя выражения лица. — Вы либо умрете здесь и сейчас, либо сдадитесь и назовете мне того, кто вас послал. Во втором случае я даю вам слово, что вы по крайней мере переживете сегодняшнюю ночь.

Один из бандитов тут же рванул прочь, но Иващенко запустил в него оторванной головой. Попадание пришлось под колено. Беглец рухнул, как подкошенный, а боярин призвал силу, превращая неодаренного врага в кровавое пятно на асфальте.

— Итак, господа, я жду, — произнес он, переступая через обезглавленное тело и начиная разматывать цепь, которая так и осталась висеть на его предплечье.

* * *

Ростислав Владимирович выкрутил рукоять до упора, и мотоцикл, зарычав двигателем, превысил допустимую скорость. Несущиеся параллельно автомобили смазались в неразличимые между собой полосы. Боярин свернул с главной дороги, устремляясь в переулок. Свет стоп-сигнала мотоцикла остался висеть в воздухе еще несколько мгновений.

Разогнавшийся транспорт донес своего владельца до места назначения, и подполковник, пяткой сапога выбив подножку, слез с мотоцикла. Глухой черный шлем Ростислав Владимирович снимать не стал.

Расстегнув молнию на куртке, боярин щелкнул переключателем. Аппарат индивидуальной невидимости тут же размыл силуэт мотоциклиста. А когда Ростислав Владимирович шагнул в тень между домами, его уже было не видно вовсе.

В наушнике звучали голоса, и подполковник внимательно слушал, о чем говорят засевшие в неприметном пустом доме господа бывшие преподаватели военной академии Генерального штаба.

— …должны были вернуться, — произнес бывший инструктор, ставший первой жертвой боярина Иващенко. — Говорил я тебе, нужно было больше людей посылать.

— Спокойно, Петрович, — лениво отозвался другой голос.

«Оракул», сопровождающий Ростислава Владимировича через линзы, тут же провел сравнение и выдал в виртуальном окне подсказку.

Макар Геннадьевич Козловский, сорокалетний мужчина с внушительным послужным списком. Неоднократно привлекался за разбой и насилие, ни разу обвинение не смогло добиться заключения.

Интересные знакомства у инструктора военной академии. Или все как раз наоборот? Может, Козловского не сажали из-за высоких покровителей? По неподтвержденным данным, его непризнанный сын был принят в боярский род через брак с Натальей Вячеславовной Голубевой.

Темные дела ведут многие рода, и им всегда нужны такие люди, как Козловский — со связями среди бандитов, воров и убийц. Таких отморозков, которые не побоятся впятером подрезать машину с боярским гербом и выйти с оружием против одаренного.

— Ребята проверенные, таких юнцов уже не раз брали, — продолжал Козловский, не скрывая самодовольного тона. — К тому же за те деньги, что ты мне заплатил, его максимум припугнут и отпустят на все четыре стороны.

— Припугнут? Макар, ты в своем уме⁈ — возмутился, повысив голос, бывший инструктор. — Ты что, не слышал меня, когда я сказал, как этот ублюдок поломал меня за пару секунд⁈

Ростислав Владимирович подобрался к двери. За ней с автоматом в руках сидел еще один человек Козловского. Очевидно, что устав караульной службы он не читал в своей жизни ни разу. Иначе не позволил бы себе спать на страже.

— Ты меня подставил, Макар, — тем временем заговорил дрогнувшим голосом бывший инструктор. — Как хочешь, а я валю отсюда…

Боярин Иващенко прошел курс взлома замков. И мог бы совершенно бесшумно проникнуть внутрь. Но зачем скрываться? Пусть враги трясутся от ужаса, осознавая, что смерть уже явилась по их душу.

Стучаться боярин не стал, открыл дверь ударом сапога. Сидевший за створкой человек оказался отброшенным к стене коридора. Войдя внутрь, Ростислав Владимирович спокойно сделал фотографию пострадавшего на телефон, после чего хладнокровно сдавил тому гортань, обрывая мучения покалеченного мужчины.

Внутри здания раздались приглушенные перегородками приказы на повышенных тонах. Спокойно разрядив автомат и бросив магазин в темный угол, Ростислав Владимирович двинулся туда, где находились зачинщики нападения.

Первый бандит выскочил из-за двери, ведущей в подсобку. Боярина он не увидел — работала невидимость. И подполковник спокойно подошел почти вплотную, прежде чем резко выдернуть автомат из рук бандита.

Короткий тычок прикладом в челюсть, и враг оседает на пол. Выдернув магазин и выщелкнув патрон из ствола, Ростислав Владимирович сделал очередное фото, а после наступил на горло потерявшего сознание человека.

— В здании еще пять противников, Ростислав Владимирович, — сообщил приятный голос «Оракула».

— Спасибо, — выдохнул боярин, аккуратно ставя автомат за дверной проем. — Что ж, поработаем.

Он хрустнул суставами, разминая кулаки, и двинулся дальше.

Враг ждал в засаде за поворотом, перегородив проем столом. Крепкое дерево должно было остановить пулю, но подполковник не собирался сегодня стрелять. За каждый патрон потом писать объяснительную, а зачем переводить бумагу, когда можно все сделать своими руками?

Подойдя к преграде, подполковник громко кашлянул, привлекая внимание бандита. Тот дернулся и выстрелил в пустой коридор. А Ростислав Владимирович перепрыгнул стол, за которым сидел враг и, схватив его за затылок, несколько раз толкнул мужчину лбом в созданную им баррикаду.

Вытащив телефон, боярин ногой опрокинул мертвое тело на спину и, пока лицо не оказалось залито кровью окончательно, сделал несколько снимков на телефон.

А пока он делал фотографии, к нему уже бежали оставшиеся трое телохранителей Козловского. Они без раздумий открыли огонь, пули врезались в стол, перепахали лежащее на полу тело.

Боярин Иващенко ударом ноги отломил ножку от мебели и, швырнув ее на всю длину коридора, спокойно прижался к стене. Пускай дар у него был и не слишком большим, однако для того, чтобы прикрыться стихийным щитом от беспорядочной стрельбы, его хватало.

Ножка ударилась об голову одного стрелка, войдя в череп, толкнулась в затылочную кость изнутри и застыла. Вид казненного таким способом напарника бандитов если и напугал, то ничего предпринять они уже не успели.

Выдернутый у мертвого засадника автоматный магазин вошел в горло второго бандита. Третий хотел было рвануть прочь, но запнулся об подставленную ногу невидимого боярина и впечатался лицом в стену.

Ростислав Владимирович схватил его за горло и сжал пальцы, приподнимая врага над землей. Дважды дернулся бандит, прежде чем боярин ослабил хват, и тело рухнуло на пол.

Не забыв сделать фотографии, подполковник продолжил путь. Тем более что идти было совсем недалеко — буквально за следующим поворотом имелась еще одна дверь. На этот раз бронированная и запертая изнутри на мощный металлический засов.

«Оракул» опознал створку, указал ее серийный номер и производителя. А также отметил, что при текущем физическом состоянии и столь слабом магическом даре боярину Иващенко ее не проломить.

Ростислав Владимирович еще раз ознакомился с чертежом двери, после чего отошел чуть правее. Набрав воздуха в грудь, боярин Иващенко оттолкнулся ногами от пола. Вверх взметнулись поднятые его скоростью облачка пыли, мелкий мусор задрожал, разлетаясь в стороны.

Стену рядом с дверью разнесло от удара плечом, как от взрыва. Обломки старого кирпича картечью влетели в помещение, а следом вошло облако пыли. Ростислав Владимирович отключил поле невидимости — теперь в нем не было смысла, контур боярина отлично демонстрировала осевшая на нем пыль. Аппарат был слишком слаб, чтобы справиться с такой нагрузкой, а потому тут же начал греться, сигнализируя, что его пора отключить.

В квадратной комнате закашлялся Козловский. Макар Геннадьевич еще не видел, что происходит, одна его рука пыталась протереть от пыли глаза, вторая нащупывала выроненный пистолет. В другом углу отползал прочь бывший инструктор военной академии Генерального штаба Русского царства.

— Не убивай! — завопил Козловский, швыряя пистолет прочь и тут же вскидывая обе руки. — Не убивай! Я готов свидетельствовать против него!

— Ах ты мразь!.. — прошипел заказчик, уже не пытаясь скрытно покинуть помещение.

Иващенко покачал головой в ответ и двинулся к сидящему на полу инструктору.

— Я думал, у тебя хоть какая-то честь осталась, — произнес боярин, прежде чем нанести прямой удар ногой.

Голова мужчины дернулась, он обмяк и сполз на пол без признаков жизни. Макар Геннадьевич продолжал щуриться, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. Рук, впрочем, он не опускал.

— Ты же опричник! — завопил он, видя, как боярин приближается к нему. — Я могу многое рассказать! Клянусь, я столько и стольких знаю, ты не пожалеешь! Только не убивай меня!

Ростислав Владимирович замер над ним. И со стороны должно было показаться, что он раздумывает. На самом деле боярин читал высветившееся сообщение от Емельяна Сергеевича.

«Подполковник, Козловский должен быть доставлен в камеру для прохождения процедуры допроса. Живым и в ясном уме. Это приказ»

Отказывать куратору Царской Службы Безопасности боярин Иващенко даже не подумал. Приказы нужно выполнять.

— Жить хочешь? — спросил Ростислав Владимирович, нависая над Козловским.

— Хочу, боярин! Не губи! — затрясся тот, глядя в непрозрачное забрало мотоциклетного шлема. — Все сделаю!..

Достав из-за спины наручники, подполковник бросил их Макару.

— Тогда надевай. И сейчас прокатимся.

Когда они вышли наружу, там уже стоял выкрашенный в черный цвет микроавтобус с номерами ЦСБ. Пассажирская дверь открылась, и Ростислав Владимирович, ведущий задержанного, хмыкнул.

— Я смотрю, ты здесь развлекаешься по полной программе, Ростислав? — спросил с улыбкой Дмитрий Алексеевич Романов. — Надеюсь, ты не против небольшой командировки?

Подполковник затолкал Козловского внутрь машины, где задержанного тут же пристегнули к сидению сидевшие внутри автомобиля опричники.

— Куда нужно ехать? — уточнил боярин, сняв шлем и почтительно поклонившись.

— В Мадрид, подполковник, — ответил князь Красноярский, вылезая из машины Царской Службы Безопасности. — Нужно задать несколько личных вопросов его величеству, королю Испании. Так ты со мной?

Ростислав Владимирович улыбнулся искренне.

— С вами, князь, куда угодно, — ответил он и тут же уточнил: — Мне же дадут последнюю модель доспеха «Стража»?

Глава 7

Воздушное пространство Испании неподалеку от Мадрида. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

С Емельяном Сергеевичем мы выбрали для начала самый простой путь. Русское царство должно внушать определенный страх противникам. А для этого одного только князя Красноярского недостаточно.

Именно поэтому мой выбор пал на боярина Иващенко. Он как никто иной подходил на эту роль и мог сделать все правильно. Ведь одно дело, когда Романов, член бывшего правящего рода, уничтожает монархов в Европе. Другое — когда на это способен простой русский офицер. Романовых всего несколько человек, а вот офицеров в Русском царстве полно.

Я поднялся с сидения и хлопнул Ростислава по плечу. Мой биологический брат прочувствовать шлепка не мог — наплечник гасил такие удары. Зато почувствовал изменение положения собственной руки в пространстве.

— Не спать, подполковник, — весело сказал я и указал на раскрывающийся люк. — Нам уже готовят красную дорожку.

Член экипажа закончил с подготовкой и махнул нам рукой, показывая, что можно прыгать.

— Сразу за тобой, князь, — отозвался боярин Иващенко, поднимаясь со своего места.

За бортом начинался Мадрид, столица Испанского королевства. Уже был виден дворец, но его монархи использовали только для официальных мероприятий. В остальное время туда толпами валили туристы, пополняя казну столицы существенными вливаниями денег за билеты.

Конечно, это не оригинальный Алькасар, пострадавший во время магической резни настолько, что его пришлось разбирать до основания и выстраивать на его месте новый комплекс с нуля. Однако ежегодно посетители нового дворца все равно приносили на одних билетах треть бюджета столицы Испанского королевства, а это крайне серьезные деньги.

Впрочем, нам сегодня было нужно в другое место.

Настоящая резиденция испанского короля располагалась чуть в стороне. Выстроенный почти пятьсот лет назад Эскориал до сих пор был местом жизни правящего рода. И за это время не только был сохранен в первозданном виде, но и степень защищенности серьезно подтянул, превратившись в самое укрепленное место всей Испании.

Если попасть в монастырь, размещенный в громадном комплексе, было еще возможно, как и в расположенную внутри картинную галерею, то на территорию правящей династии вход был заказан. Даже высшие чиновники не имели доступа в святая святых испанской монархии.

— Видишь Эскориал, Ростислав? — уточнил я, уже стоя напротив открытого люка.

На мне тоже была надета броня. Я не собирался показывать свой дар, для того и взял с собой биологического брата. Сегодня главную скрипку играет боярин Иващенко. Я только изображаю его телохранителя.

Как и пятерка «Стражей» под управлением «Роя», которые прыгнут сразу за нами.

— Вижу, князь, — ответил Ростислав Владимирович.

— Нам на его северную сторону, — предупредил я, делая шаг в пустоту. — Догоняй.

Воздушный поток тут же ударил в грудь, самолет умчался вперед, а я раскинул руки, выравнивая собственный полет. Парашют на «Страже» не предусмотрен, вместо этого боевая броня оснащена системой маневровых двигателей, которые позволяют при должном умении приземлиться мягко и без последствий. Главное, действовать строго по подсказкам встроенной системы. Или же позволить ей сделать все за тебя.

Можно было, конечно, заставить Василия поработать, открывая для нас порталы сразу в королевские покои. Однако, во-первых, я не хотел привлекать Хранителей для этой работы, а во-вторых, демонстрировать свое участие без необходимости.

Высший администратор должен быть способен самостоятельно решать свои проблемы. Ни о каком авторитете речи идти не может, если я без поддержки Хранителей и шагу ступить не могу.

Война внесла свои коррективы в расписание охраны Эскориала. По периметру бегали обученные собаки, в точках обзора разместились стрелки. Несколько замаскированных под объекты садового ландшафта турелей топорщились в стороны спаренными стволами — под ними имелись каморки для четырех бойцов из двух дежурных смен. На крышах комплекса королевского участка лежали снайперы.

А учитывая количество датчиков, размещенных по всей территории правящей династии, кто-то другой мог и не рассчитывать на успешный штурм.

Шутка ли, почти три сотни бойцов в одной смене, еще две отдыхают в казармах под королевской резиденцией. И это не считая королевской гвардии, которая оберегает монарха и его семью в Эскориале, только внешнее охранение.

А ведь есть еще одаренные из младших ветвей рода, которые также живут в комплексе. И эти точно отсиживаться за стенами не станут, как только нападающие покажутся и продемонстрируют наличие магических способностей.

Земля постепенно приближалась. «Оракул» нарисовал мне тактическую карту, отметив зеленым следующих за мной «Стражей» и Ростислава Владимировича, летящего чуть выше. В отличие от роботов, подполковник сам обрабатывал информацию и принимал решения, так что ему требовалось чуть больше времени, чтобы скорректировать полет и выбрать точку приземления.

— Подполковник, — обратился я по внутренней связи к своему биологическому брату, — они сейчас ослепнут. Три… Два…

— Территория королевской резиденции полностью под контролем, — сообщил нам «Оракул».

— Готово, — закончил я отсчет. — Падаем!

И первым развернулся в воздухе, переводя планирование в свободное падение. За мной маневр повторили «Стражи», и лишь Иващенко отстал на секунду. Ростислав Владимирович пробовал самостоятельно управлять полетом, и, надо признать, получалось у него отлично — как для человека, который раньше этого не делал, разумеется.

— Активация невидимости, — предупредил нас искусственный интеллект.

Черные силуэты роботов на ночном небе растворились в пространстве, сделав «Стражей» неуловимыми.

Я чуть подправил положение тела, и, помогая себе сбросить скорость, мягко ступил на кровлю Эскориала. Медленно и аккуратно двинулся вперед к ближайшей цели.

Передо мной в двух шагах на подстеленном коврике устроился снайпер. Его винтовка стояла рядом, уже снаряженная и готовая плеваться крупнокалиберными пулями, созданными из расчета боя против одаренных средней силы.

Однако начинать было рано. Еще не все наши роботы заняли позиции.

— Перекличка охраны записана и поставлена на повтор, — доложил «Оракул».

Теперь, если не поднимать шума, исчезновение охранников не заметят, пока не увидят трупы или брошенные ими посты. Однако время до обхода у нас есть. Конечно, оставались собаки, но их наличие мы учли, а потому от роботов не будет исходить никакого запаха, кроме таких же трав, что растут в огромном королевском саду.

Аккуратно достав из кармана короткий нож, я подкрался к жертве и вогнал оружие в шею снайпера, перерезая спинной мозг. Испанец чуть дернулся, но на этом с ним было покончено.

Осторожно разрядив снайперскую винтовку, я убрал магазин под живот трупа. И, поднявшись в полный рост, направился к следующему противнику.

В это время «Стражи» работали в саду, один за другим обходя посты охраны и оставляя после себя только мертвецов. Несколько коротких и едва уловимых свистов — роботы выпустили транквилизаторы, чтобы усыпить сторожевых собак. И тройную дозу каждому из сопровождающих — чтобы не успели поднять шум, заметив утрату питомца.

Ростислав Владимирович же в это время подбирался к главным дверям из сада в королевскую резиденцию. Как только он окажется на месте, «Оракул» направит турели на фасад Эскориала и откроет огонь, обеспечивая боярину Иващенко прикрытие. Сидящие в укрытиях испанцы уже будут мертвы.

Через пятнадцать минут все было закончено. Внешнее охранение уничтожено, системы защиты направлены на корпус королевской семьи. Заблокированные в казармах бойцы уже надышались усыпляющего газа и перерезаны во сне. Вторжение в Эскориал можно считать успешно состоявшимся.

— «Стражи» на позициях, готовы к штурму, — сообщил искусственный интеллект. — Ждем команды.

Я замер у угловой башни, где имелся спуск во внутренние помещения. Мой биологический брат уже подобрался к дверям и установил на створки заряды со взрывчаткой.

— Ростислав, ты готов? — уточнил я, наблюдая по карте, как боярин Иващенко отступает в сторону, чтобы его самого не зацепило. — Время, господин подполковник.

— Поехали, князь.

Я прикрыл глаза и отдал приказ.

Взрыв прогремел быстрее, чем управляемые «Оракулом» турели открыли огонь по фасаду Эскориала. Красивые створки ворот разнесло на клочки, в воздухе повисла пыль, обломки дверей разбросало метров на тридцать — как внутри, так и снаружи здания.

Не успело облако осесть, а эхо взрыва отзвучать, как затараторили спаренные пулеметы. Бронированное стекло в огромных окнах держало удар с честью, но разрушать все здание нам и не требовалось.

— К тебе идут, подполковник, — предупредил я своего биологического брата.

Впрочем, тот и сам видел по карте, составленной искусственным интеллектом, как к главному выходу спешат гвардейцы испанского короля. Боярин Иващенко не стал применять магию, вместо этого перекинул винтовку из-за спины в руки и открыл огонь.

В проем ударила пара турелей, внося больше сумятицы. Но, естественно, сторожили его величество не дураки, и под пули никто не полез. Однако стрельба возымела другой эффект — гвардейцы скапливались у боковых ходов, не высовываясь наружу, чтобы не поймать случайную пулю.

— Мой выход, — предупредил я, пробираясь во внутренние помещения и закрывая за собой дверь.

Я двинулся по коридору в сторону прохода в сад. По правую руку от меня находились принявшие на себя часть пуль высокие узкие окна. В коридор никто не выглядывал, прислуга отсиживалась за дверьми, благоразумно не желая рисковать.

Когда я подобрался к спуску на первый этаж, наконец, своими глазами увидел гвардию Испании. Бойцы в легкой боевой броне на экзоскелете не пользовались связью — уже поняли, что слышат по ней перекличку мертвых охранников. Исключительно жестами командир сгруппировавшегося у лестницы отряда ставил задачу. Ему в ответ кивали, показывая, что все поняли.

Тут-то я и добрался до них. Взломать испанские доспехи «Оракул» не мог — у испанской модели отсутствовали необходимые системы. И это благоразумно, тем более в свете того, что я творил в мире за последний год.

Однако был у этого доспеха и серьезный минус — он не закрывал все тело бойца, только голову, корпус и плечи. Так что клинок, вынутый мной вновь, легко вошел между защитой спины командира и его шлемом.

А дальше я погрузился в транс, чтобы успевать действовать быстрее, чем сообразившие, что происходит, гвардейцы.

Несколько пуль ударили меня в грудь, заставив отступить на два шага. И я метнул свой нож в меткого стрелка. Рукоять возникла словно из ниоткуда, сразу же под шлемом. Испанец еще запрокидывал по инерции голову, а я уже прыгнул на его соседа.

Ботинки пришлись в грудь врага, он повалился наземь, а я в полете дернул его шлем, ломая шею. Сделав рывок в сторону, я выдернул окровавленный нож из черепа первого стрелка и, крутанувшись вокруг своей оси, нанес несколько порезов противникам.

На пол посыпались пальцы. Выпустивший винтовку гвардеец раскрыл рот для крика — я разглядел это сквозь забрало шлема. И в следующую секунду я подбил раненую руку вверх, чтобы вогнать лезвие ножа в подмышку.

Брызги крови разлетелись в стороны, когда я выдернул оружие и шагнул к следующему. Удар ладонью в подбородок, чтобы враг запрокинул голову, и секущий удар по открывшемуся горлу.

В затылок с грохотом ударила мощная пуля. Меня толкнуло вперед, и я по инерции запнулся об лежащий на полу труп командира. Это не дало второй пуле попасть в то же место.

Развернувшись, я метнул нож в последний раз. Удачливый стрелок, уже получив лезвие в бедренную артерию, закричал, сжимая крючок винтовки. Но я следил за ним на этот раз, а потому резко присел, избегая новых попаданий, а после на четвереньках подскочил к гвардейцу и, выдернув нож, нанес несколько рубящих ударов в то же место.

Боец сполз по стене, так и не выпустив винтовки. А я выпрямился, глядя на другую сторону коридора. «Стражи» как раз добивали последних сопротивляющихся. Действовали роботы гораздо точнее и экономнее меня. Впрочем, если бы у меня не было тела в доспехе, я бы тоже мог выворачивать корпус на триста шестьдесят градусов и палить с двух рук.

К нам спешили новые группы гвардии, и расслабляться было некогда.

— Ростислав, твой выход, — произнес я, отходя обратно на второй этаж.

Мой биологический брат вошел в зал, испещренный следами от пуль, и снял с себя невидимость. Проявившись для зрения обычного человека, подполковник сформировал перед собой вращающийся круг стихийной магии, создавая подвижный щит.

По идее, наступила пора вмешаться одаренным из королевской семьи, но вместо этого гвардейцы резко остановились. Хотя позиции они занимали грамотно и держали Ростислава Владимировича на прицеле. А на противоположном от входа конце появился сам его величество.

В обычном костюме, он стряхнул капли воды с рук, как будто только что явился из уборной. Взгляд карих глаз не сходил с фигуры боярина Иващенко. Однако в отличие от противника его величество не спешил применять магию.

Как правитель страны с населением в пятьдесят миллионов человек, король Испании мог смять Ростислава Владимировича одним усилием воли. Но у нас были заготовлены блокираторы на такой случай, и, похоже, монарх об этом догадывался.

— Кто ты и почему вломился в мой дом? — спросил его величество, чуть разводя руки в стороны, словно предлагая посмотреть, во что стрельба превратила роскошный дворец. — Разве тебе не известно, что здесь находится монастырь? И ты пришел сюда с оружием в руках.

Боярин Иващенко развеял технику и, заложив руки за спину, заговорил:

— На твоей земле создали оружие, которым уже неоднократно угрожали моей стране, — сказал Ростислав Владимирович, произнося слова с заметным акцентом. — Мы пытались заставить производства свернуть, но они возникали вновь и вновь. Все так же под патронажем Испанской короны. Русское царство не будет и дальше терпеть такое пренебрежение международным договором, который подписывали твои предшественники и ты сам, твое величество.

Монарх усмехнулся, делая еще один шаг вперед. Гвардейцы заметно напряглись, готовясь открыть огонь. А я смотрел, как пребывающие в невидимости «Стражи» окружают короля.

— Кто ты такой, чтобы диктовать мне условия? — спросил его величество.

— Ростислав Владимирович Иващенко, офицер царской армии, — представился подполковник. — И я пришел не для того, чтобы ставить условия. Я принес наказание.

«Стражи» дружно активировали блокировку магии, а в руке Иващенко возник вынутый из кобуры на бедре тяжелый револьвер. Выстрел грянул одновременно с очередями гвардейцев.

Но их пули отскакивали от невидимой преграды, так и не причинив вреда боярину Иващенко. А Ростислав Владимирович спокойно подошел к упавшему на спину монарху и, наведя револьвер на и без того искалеченную голову, спустил курок еще пять раз.

— Я закончил, — объявил подполковник, тут же возвращая револьвер на место.

А «Стражи», прикрывшие боярина своими телами от вражеских пуль, принялись палить в ответ. Гвардейцы хлынули в зал, но падали замертво раньше, чем успевали толком прицелиться по стоящему во весь рост Ростиславу Владимировичу.

Я не стал прерывать трансляцию, которую начал при появлении его величества. Слава убийцы королей моему биологическому брату точно не помешает. Тем более такая показательная казнь.

Последний гвардеец рухнул замертво при попытке к бегству. Роботы добивали отступавших бойцов хладнокровно и не отпуская жертв. Каждый обнаживший оружие, должен быть уничтожен.

Вернувшись из коридоров в зал, где их ждал, не меняя расслабленной позы, боярин Иващенко, «Стражи» проявились.

— Группировка врага уничтожена, подполковник, — доложил один из роботов синтезированным специально для этого случая голосом, который звучал не по внутренней сети, а для зрителей. — Ждем дальнейших указаний.

Ростислав Владимирович кивнул в ответ.

— Уходим, здесь мы сделали все, что хотели. Будем надеяться, остальные короли поймут, что Русское царство не шутило, когда обещало покарать всех причастных, — добавил он, уже повернувшись к выходу в сад.

Я прервал трансляцию, и Иващенко вместе со «Стражами» вновь включили невидимость. После чего без промедления двинулись на выход.

Я покидал Эскориал последним — необходимо было сперва убедиться, что его величество уже не поднимется. Следовало поторопиться — сюда уже спешили все аристократы Мадрида, армейские части и специальные войска.

Ни к чему устраивать перестрелку при отходе. Русские пришли незаметно и так же незаметно скрылись. Подобная мистика пугает гораздо больше, чем открытое противостояние.

Ведь когда ты не знаешь, откуда и где будет нанесен удар, ты начинаешь бояться постоянно. А европейские правители понимают лишь страх и насилие. Значит, так и будем с ними общаться.

На доступном этим варварам языке.

Глава 8

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Я открыл глаза и несколько секунд потратил на то, чтобы мозг осознал очередной перенос — на этот раз из Мадрида. Мой клон в очередной раз отработал на все сто процентов, и теперь мне даже не требовалось применять свой дар.

Для Иващенко отсутствие моих способностей никаких помех бы не причинило. С учетом технического оснащения применяемых в этой операции «Стражей» там и самому Ростиславу Владимировичу магия не требовалась.

И сейчас, пока подполковник летит обратно в Москву с дозаправкой в Варшаве, мой клон вылетел из Мадрида на другом самолете. Разделение было обязательным в плане Емельяна Сергеевича, который тоже не догадывался, что вместо того, чтобы соваться в Испанию самому, я поменяюсь местами с роботом.

Но для Ростислава Владимировича нашлись задачи в Варшаве, а мне нужно было поскорее вернуться в Красноярское княжество. Так что нас забирали два разных воздушных судна. Мое путешествие, естественно, с пересадкой в столице Уральского княжества, где клон вновь скроется у Руслана Александровича до той поры, пока не станет снова нужен.

О том, что я улетел из Москвы сразу после визита к великому князю Невскому, не знал никто. Мне даже не пришлось менять свое отображение на видеозаписях камер — доспех «Стража» надежно скрыл меня от чужих глаз.

Так что когда клон под видом такого же робота прибыл в московский особняк князя Красноярского, перед тем, как встретиться с Ростиславом Владимировичем, из особняка в том же доспехе вышел уже настоящий князь.

Стоила ли вся эта конспирация стольких усилий? По-хорошему, нужно вообще перестать покидать Красноярское княжество во плоти.

Опасность со стороны Хранителей я временно заморозил. В том, что кто-то из них обязательно попытается уничтожить высшего администратора, я уверен. А на чужой территории, которую до сих пор контролировали ключники, сделать это проще. Да, есть некая вероятность, что Анна меня защитит. Но Хранители видели это только в Архиве. К тому же всегда можно действовать чужими руками. Ведь чтобы Анна не узнала, что делает Хранитель, ему достаточно снять артефакт и отойти подальше.

Опять же, внутри Русского царства хватает идиотов, готовых выступить против аристократа с монтировкой и булыжником. И случай с подполковником Царской Службы Безопасности это доказывает.

Да, Козловский подставил бывшего инструктора, чтобы попытаться выбить себе иммунитет. Он ведь не дурак, сложил два и два, когда понял, что полиция и ЦСБ вырезают теневой бизнес под корень. И решил сыграть в рулетку, сделав ставку по цвету: либо ему сохранят жизнь, либо пристрелят, как других главарей бандитских группировок.

Но для меня важнее не планы Макара Козловского, а то, что он нашел отморозков, готовых напасть на офицера, награжденного Михаилом II. Там, где нашлись пять, кто-то может найти и пятьдесят. Дураков в мире всегда больше, чем людей, способных пользоваться мозгами.

И если раньше у меня не было выбора, кроме как принимать бой на условиях любого идиота, посмевшего на меня напасть, теперь же выбор имелся. И не пользоваться открывшейся возможностью было бы глупо уже с моей стороны.

Ко всему прочему, наличие клона, который управляется искусственным интеллектом, позволяет не тратить время на мероприятия, где мне нужно лишь показаться, как это было в тронном зале при разговорах Игоря Михайловича с первой партией будущих Милославских. А ведь и дорога, и перелеты — все это время, которое я могу потратить более продуктивно.

Например, как сейчас.

— Виктория еще спит? — уточнил я у стоящей в углу Марины Кирилловны.

— Да, князь, — с поклоном ответила искусственная помощница. — Так как вы закончили все намеченные задачи, предлагаю вернуться к теме курса наноботов.

Я кивнул, приподнимаясь с мягких подушек. Мебель тут же подстроилась под новое положение тела, переходя из лежака в рабочее кресло.

— Согласен, — не стал отказываться я. — Ставим первую дозу.

Помощница улыбнулась так радостно, что даже я бы поверил, что передо мной настоящий человек. Однако Марина Кирилловна Холодная просто продвинутый продукт технического прогресса, и искусственный интеллект, который ей управляет, отыгрывает свою роль лучше любого актера.

Я наблюдал, как помощница достает чемодан с ампулами и вставляет первую партию наномашин в инъектор.

Устроенная нами акция возмездия достаточно напугает наших европейских соседей, чтобы они не спешили вредить Русскому царству. Этого времени мне хватит, чтобы пройти полный курс.

Жестокое решение? Возможно, однако у меня слишком многое стоит на кону, чтобы бездарно тратить время на постоянную беготню по земному шару в поисках врагов Русского царства, которые повредят моей работе.

Как бы ни хотелось мирно сосуществовать, в этой реальности никто из правителей на такое не пойдет. А если и согласится, то лишь для того, чтобы наточить поострее нож, который воткнут в спину миролюбивому соседу.

Потому как здесь уважают лишь право сильного. И чтобы не оказаться разорванным на клочки, Русское царство обязано эту силу постоянно демонстрировать.

А Емельян Сергеевич в это время с помощью Анны Михайловны поднимет старые связи князя Соколова. Ведь гибель Михаила Викторовича не означала, что его агенты умерли вместе с ним. И теперь на связь с людьми отца выйдет его дочь.

Вот уж кто мог бы наследовать должность министра иностранных дел. Но вряд ли Игорь Михайлович решится нарушить устоявшиеся традиции. Как ни крути, а местное общество достаточно патриархальное: женщины имеют почти все те же права, что и мужчины, однако на высшие государственные должности их не назначают по всей Земле.

И в свою очередь это значит, что даже если Русское царство примет Анну Михайловну на таком посту, вести переговоры с другими странами ей будет очень затруднительно.

Да, на родине Соколову поддержит церковь. Отец Мефодий не дурак, и прекрасно понимает, что даст княжне брак с великим князем. А потому будет всеми силами поддерживать Анну Михайловну, уже заработавшую репутацию благодетельницы среди царских людей. Это с ее подачи открывались новые больницы при церквях, школы, организовывались благотворительные акции, реставрировались уже построенные храмы и церкви.

Однако за рубежом она будет всего лишь женщиной. И потребуется немало усилий и времени, чтобы переломить устоявшиеся взгляды и традиции коллег.

Другое дело, что, став великой княгиней, Анна Михайловна вполне может занять должность не главную, а представительскую. Сверкать на приемах, сиять улыбкой на встречах с другими министрами — так делается, и если речь идет о замужней даме, то даже не осуждается. Просто в основном такая роль отводится женам министров.

Марина Кирилловна подошла ко мне, и я запрокинул голову, подставляя шею под укол. Короткое прокалывание кожи я едва ощутил, как и процесс внедрения наномашин в тело. А вот когда помощница уже убрала инъектор и отработанную ампулу, у меня под кожей вспыхнули нервы.

Я прочувствовал всю свою нервную систему. Было неприятно, но эффект тут же прошел. Да и ощутил я его лишь потому, что был полностью расслаблен, а резкое начало работы наномашин ударило по организму, словно мне под кожу кипятка залили.

— Процесс запущен, — сообщила очевидное Марина Кирилловна, убирая пустую ампулу в чемодан. — Реакция может быть ярче, чем в прошлый раз — из-за прерванного цикла лечения возможны отклонения от нормы. С учетом того, что ранее у нас не было пациентов, которые прерывали курс в самом начале, нам придется набирать статистику на вашем случае, князь. Однако не переживайте, — улыбнулась она, — я буду следить за вашим состоянием круглосуточно и в случае необходимости сразу же приду на помощь.

Я кивнул, только сейчас заметив, что с момента укола сидел, сжав челюсти до судороги.

— Вам не следует употреблять любые напитки или еду, способные возбуждать нервную систему, — продолжила речь искусственная помощница. — Кофе входит в их число, Дмитрий Алексеевич.

Последнее она произнесла так, что мне показалось, будто Марина Кирилловна надо мной издевается. Но, разумеется, это было не так. Вопреки мнению большинства населения планеты тостер не может издеваться над своим хозяином. У него нет для этого эмоций.

— Попью чая, — отмахнулся я, вновь взяв свои чувства под контроль. — Кстати, не отказался бы прямо сейчас. И перекусить бы тоже не помешало, я с самой Москвы ничего не ел.

Помощница улыбнулась.

— Также для снятия напряжения крайне рекомендую дыхательные техники, медитацию и массаж. Соответствующие специалисты уже подобраны «Оракулом» и одобрены княгиней Романовой, — сообщила Марина Кирилловна, не прекращая улыбаться. — Чай будет через три минуты.

И покинула помещение.

У меня перед глазами возникли три окна — по одному специалисту на каждое направление. Причем первые двое были китайцами, проживающими в Пермске, под крылом Семена Константиновича Ефремова и его супруги.

Что ж, будет еще один повод пообщаться со школьным другом. Снисходить к подданным другого государства лично в этом случае не слишком поощряется. Раз они живут на земле другого князя, мне следует поговорить с ним в первую очередь. Он предоставил им кров, он отвечает за их безопасность. Пренебрегать этим — грубость. Поэтому раз так положено, я не стану нарушать это правило.

Что же касалось массажа, то уточнение об одобрении со стороны Виктории заиграло новыми красками.

С виртуальной страницы составленного «Оракулом» досье на меня смотрела красивая черноволосая женщина в очках и медицинском халате. Доктор имела профильное образование мануального терапевта, и, строго говоря, мой случай не требовал ее вмешательства. Однако положение обязывает, и мы не можем обращаться к тем смазливым девицам, что подрабатывают в салонах для простонародья. Князья, тем более такие состоятельные, как Романовы, обязаны брать только лучших.

И глядя на сведения об образовании одобренной Викторией доктора медицинских наук, я объективно счел ее одной из лучших.

Махнув рукой, я подтвердил все три кандидатуры.

* * *

Мадрид, Эскориал.

Лоренцо шагал по коридорам королевского крыла исторического памятника архитектуры. Под подошвами его ботинок скрипели осколки стекла и хрустели деревянные щепки.

Снующие повсюду специалисты криминальной службы составляли протоколы, описывали каждое попадание пули, рисовали траекторию полета. Однако место, на котором погиб его величество, все старательно обходили стороной. Лишь убрали тело, но даже кровь не посмели убрать.

Хранитель остановился у застывшей лужицы крови и присел на корточки перед ним. На Лоренцо не обращали внимания, никому даже в голову не пришло спрашивать у троюродного племянника погибшего короля разрешения здесь находиться. Личину древнего Хранителя для этого визита Лоренцо, будучи его тезкой, не надел — артефакт остался в личных покоях.

— Что же ты так? — произнес он, глядя на засохшую кровь. — Я ведь предупреждал.

Хранитель еще несколько секунд просидел, не меняя позы. В коридоре показалась фигура наследника престола, и Лоренцо тяжело вздохнул. Несмотря ни на какое кровное родство, члены династической линии не вызывали у него никаких положительных эмоций.

— Явился⁈ — спросил бледный наследник престола, подходя ближе.

Спросил слишком громко и экспрессивно. Настолько, что люди, документирующие случившееся в зале, поспешили мгновенно ретироваться, побросав все дела. Никому не хотелось оказаться свидетелем ссоры членов королевского рода. Они-то между собой договорятся, а вот слугам свидетельства своего конфликта такую осведомленность могут и не простить.

Уж погибший монарх точно не прощал.

— Хочешь со мной поговорить, Джеронимо, — поднявшись на ноги, произнес Хранитель, оборачиваясь к собеседнику, — имей смелость делать это, глядя мне в глаза. Папочка больше не прикроет, — последнее Лоренцо произнес, делая шаг навстречу наследнику престола. — А у меня ведь тоже есть право.

Джеронимо отступил на шаг. Он был почти вдвое моложе Хранителя и только-только отпраздновал свадьбу, еще даже не успев зачать наследника. Так что мысль о том, что Лоренцо действительно может вполне спокойно захватить трон Испании, мелькнула в голове молодого мужчины стремительной молнией.

Лоренцо внушал страх даже его величеству. С Лоренцо считался весь испанский двор, его слова ловили на лету. К нему лезли с лестью и подарками. Да, Хранителю было трудно воспринимать происходящее всерьез, однако и не отказывал никому в просьбах, если те были не слишком обременительны.

По сравнению с Лоренцо, у которого уже имелись внуки мужского пола, популярность Джеронимо в Мадридском высшем обществе отсутствовала как явление. Поздний ребенок, обласканный королем, к тому же долго перебиравший невест. А теперь испытывающий трудности с зачатием — следовало бы добавить, что Джеронимо ни разу не видели за государственными делами.

Но и Лоренцо, и Джеронимо и без того прекрасно знали — нынешний наследник престола совершенно не соответствует тому, каким должен быть абсолютный монарх одной из сильнейших и крупнейших держав на Земле.

Об этом знали все, включая погибшего короля. Но пока его величество был жив, Джеронимо прикрывал от любых атак авторитет правителя. Все понимали — окажись Джеронимо на троне, и им можно будет вертеть в своих интересах. Так что он был не самой плохой фигурой в качестве наследника престола.

До тех пор, пока Лоренцо не заявит о своем праве на трон, разумеется. Потому что сильный и решительный монарх во главе Испании был настолько выгоднее управляемого, что стоит Лоренцо только намекнуть, и Джеронимо утопится в королевской уборной через пару минут.

Не из ненависти, нет. Только ради того, чтобы не началась междоусобица между членами королевского рода и достойный король получил трон, а Испания — возможность развиваться и расти дальше, стать еще сильнее, богаче, влиятельнее.

— Ты не посмеешь, — прошипел Джеронимо, наконец, взяв себя в руки.

Лоренцо криво усмехнулся, и столько презрения было в этом выражении, что наследник престола едва удержался от вспышки гнева. Но, нужно отдать ему должное, Джеронимо все же не до конца потерял самообладание.

— Пошел вон отсюда, — произнес одними губами Хранитель, не сводя взгляда со своего родственника.

Джеронимо вскинул подбородок, но сдержал рвущиеся наружу слова. Резко развернувшись на пятках, он направился к выходу из зала. Лишь у самой арки он остановился, чтобы бросить, не оборачиваясь:

— Я надеюсь, тебе хватит смелости явиться завтра на совет рода.

— Не переживай, — усмехнулся в ответ Хранитель, — у меня найдется что сказать.

Наследник почувствовал, как земля закачалась под ногами. Но сумел не подать вида, что уже ощущает себя проигравшим. И поспешил удалиться, стараясь держать лицо и не показывать никому, в каком же он отчаянии оказался.

А все из-за проклятых русских!..

Лоренцо смотрел Джеронимо в спину, пока тот не скрылся, а в зал не вернулись сотрудники. Бросив взгляд на людей, занимающихся своими делами, Хранитель направился в королевский сад.

Да, не такого возвращения домой он ожидал. Но при этом понимал прекрасно — высший администратор или нет, но Дмитрий Романов будет всеми силами уничтожать своих врагов, где бы те ни прятались.

А значит, нужно либо сделать так, чтобы Испания больше не пострадала от действий русского князя, заключив соглашение с Москвой, либо убрать самого высшего администратора.

Как же хорошо, что он оставил артефакт Хранителя в комнате. Можно не только думать о подобных вещах, но и обсудить их с теми, кто действительно способен влиять на политику страны.

А завтра на совете Лоренцо все же выдвинет свою кандидатуру. Джеронимо погубит Испанию, а это недопустимо. Слишком долго эта благословенная земля шла к своему величию, чтобы лишиться его из-за одного глупого мальчишки.

Глава 9

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Я помог Виктории сесть за стол. Моя супруга улыбнулась в ответ, покрываясь румянцем. Ей нравилось, что я за ней ухаживаю, а мне было не сложно, тем более я был человеком другого мира и не видел в этом ничего странного.

Хотя прекрасно знал, что обычно беременных жен на этой Земле обслуживают люди рода, а не мужья. Естественно, в среде благородного сословия. У царских людей больше свободы и равноправия.

— Спасибо, — положив руку на мою ладонь, прошептала Виктория, глядя мне в глаза.

Дата родов приближалась, княгиня за эти месяцы округлилась, но беременность не сделала ее менее красивой. Скорее облик Виктории приобрел завершенность, она уже не казалась юной девушкой, став молодой женщиной. И мне ее обновленная внешность очень нравилась.

— Не за что, дорогая, — ответил я, целуя ее кисть. — Приятного аппетита.

И, заняв место рядом, я тут же приступил к завтраку. Сдвинули ли что-то наноботы в моем организме, или же я просто изрядно проголодался, однако тарелка пустела за тарелкой, и я все еще ощущал голод.

Виктория от меня не отставала, но в ее положении это было как раз понятно. Чтобы было чем кормить растущего в ее животе маленького человека, требовалось немало питательных веществ. Голодающая беременная женщина — это плохо для здоровья. А с учетом беременности давать Виктории наномашины нельзя.

Нет, иди речь о каких-то других женщинах, я бы отнесся к этому спокойно. Но рисковать здоровьем своего ребенка, своей супруги? Нет уж, природа сама обо всем позаботится. Мое же участие будет ограничено постоянным контролем здоровья княгини и будущего княжича да проверками от Василисы Святославовны.

— У меня сегодня состоится встреча, — заговорила моя супруга, ставя на столешницу опустевший бокал. — Боярыня Островерхова организовала небольшой прием, только для дам. Будем обсуждать вопросы по нашему фонду и строить совместные планы по его расширению.

Я кивнул, принимая к сведению.

О том, что супруга Нестора Петровича любит держать в ежовых рукавицах все свое окружение, я прекрасно знал. Супруга градоначальника и при великом князе Измайлове умела заставить благородное общество себя слушать. А уж после того, как Михаил II на княжение в Красноярске назначил меня, и Островерхов не только сохранил свое положение, но и укрепил его, боярыня развернулась на полную катушку.

— Что-то от меня понадобится? — уточнил я, отставляя блюдо из-под стейка с остатками перечного соуса по краям.

Виктория улыбнулась, но покачала головой.

— Нет, что ты, охрана у меня есть, в особняке Островерховых будет все женское благородное общество княжества. Там мне ничего не грозит. К тому же вместе со мной поедет и Василиса Святославовна…

— Ее теперь принимают, как члена общества красноярских бояр? — приподнял бровь я.

Моя княгиня тихонько посмеялась.

— А ты совсем не замечаешь, что творится у тебя под носом, Дима? — спросила она, не переставая улыбаться.

Я бросил взгляд в дальний угол, где застыла Марина Кирилловна. Мне ничего подобного со стороны «Оракула» не приходило, стало быть, информация не настолько уж и важна. Хотя если посмотреть иначе, боярышня Волкова — не тот человек, судьбой которого я могу не интересоваться.

— Боярин Дмитриев сделал ей предложение, — пояснила Виктория после паузы, дав мне немного подумать. — И, насколько я знаю, Василиса собирается согласиться.

— Вот как? — хмыкнул я. — А наш пострел везде поспел.

Но, разумеется, никакого негатива я по этому поводу не испытывал. Степан Витольдович вырастил достойного сына, так что Петр Степанович стал боярином за реальные умения и навыки. А что в жены себе выбрал целительницу высшего класса — так это прекрасное подспорье для нового рода.

И раз Виктория уверена, что боярышня даст согласие, значит, ее отец одобрил такой вариант. Ведь насколько мне не изменяет память, Василиса Святославовна была несвободна в выборе будущего мужа. Интересно, а дед в курсе этого предложения?

Но прерывать разговор, чтобы задать вопрос, я не стал. У меня не так много времени было, чтобы провести его с супругой. Да и, раз она сегодня будет на светском мероприятии, я буду проводить день в трудах праведных.

— Что ж, нужно будет передать при случае мои поздравления, — подвел я итог разговора. — Кстати, мы что-то дарим от нас по этому случаю?

Виктория улыбнулась вновь.

— Я уже все подобрала, можешь не переживать, дорогой, — сообщила она. — Все-таки должны же быть у меня и женские хлопоты, а не только заботы обо всем княжестве.

Я хмыкнул в ответ, придвигая к себе блюдце с кофейной чашкой, в которой был налит чай. Напиток слегка подрагивал — едва уловимый тремор рук от нервного напряжения. Наномашины продолжали латать мой организм, и чувствовал я себя не слишком хорошо от этого.

А говоря откровенно, складывалось у меня ощущение, что я не молодой мужчина, а дряхлый старик, у которого координация нарушена старением. Но старался держать себя в руках и не беспокоить супругу. В конце концов, эффект временный и скоро пройдет.

Хотя раздражали побочные эффекты неимоверно. Я в жизни, кажется, так не злился, как во время приема наномашин.

— Я рад, что ты находишь время для отдыха, — с улыбкой ответил я супруге. — Но лучше бы ты совсем отказалась от работы. У нас и так все уже готово, и твое вмешательство не требуется. Ты можешь спокойно вынашивать нашего ребенка и не отвлекаться от этого на заботу о княжестве.

— Я не могу бросить наших подданных, — возразила Виктория. — К тому же я действительно много отдыхаю, ты же знаешь.

Я кивнул.

— Твои якобы случайные встречи с людьми лучше прекратить, — произнес я. — Там ведь до сих пор не было ни одной действительно срочной проблемы. К тебе идут лишь потому, что хотят решить вопрос на месте. Вместо того чтобы использовать наш административный аппарат, пользуются твоей добротой и милосердием.

Супруга положила мою ладонь на свой живот и улыбнулась.

— Дима, я понимаю, что ты беспокоишься за нас, — произнесла она негромко. — Но нам ничего не угрожает. «Оракул» обеспечивает безопасность, к тому же меня действительно нисколько не расстраивают эти встречи с нашими подданными. Зато посмотри, как и что о нас с тобой говорят в народе.

Это было правдой. Викторию очень любили. И хотя все равно некоторые позволяли себе подойти к княгине, когда она отдыхала в городском саду, но меру знали. Да и ворчал я больше из-за общего раздражения.

Реального вреда там не было, и моей супруге ничего не угрожало. Всех, кто оказался рядом, «Рой» контролировал и был готов уничтожить подозрительного человека на подступах, а «Оракул» обеспечивал не только безопасность на месте, но и проверял каждого на предмет благонадежности.

— Но если тебя это настолько беспокоит, то хорошо, я подумаю о том, чтобы перестать принимать людей, — кивнула Виктория с понимающей улыбкой на лице.

— Спасибо, дорогая, — ответил я, поднеся ее руку к своим губам. — Я слишком много всего прошел, чтобы у нас, наконец, появилось время для нашей семьи. И не хочу рисковать, чтобы лишиться этого.

Покраснев, княгиня отвела взгляд. А я вновь залюбовался ей, словно и не было между нами еще ничего, и сегодня второе сентября, когда я впервые увидел боярышню Морозову в коридорах Царского Государственного Университета.

Прекрасное чувство.

* * *

Казань, резиденция княжеской семьи, кабинет главы рода.

Ирина Руслановна согнулась от резкой боли в животе. Пальцы княгини сжали ладонь супруга, и князь Романов прибег к магическому дару, лишь бы жена не сломала ему пальцы.

— Дорогая?

Княгиня Романова подняла на Алексея Александровича взгляд покрасневших глаз. Ее лицо было белее мела, а мгновенно потрескавшиеся губы едва раздвинулись, чтобы выдохнуть:

— Леша, я рожаю…

Князь не стал терять время, подхватил супругу силовым полем, чтобы ей не пришлось напрягаться, сохраняя стоячее положение. Сопровождающий своего непосредственного начальника Степан Витольдович уже деликатно вышел из комнаты, оставив супругов наедине.

Секретарь главы рода Романовых крикнул так, что его слышали, наверное, во всей Казани.

— Княгиня рожает! — доносился из-за двери голос Степана Витольдовича.

В особняке все было уже давно готово — княгине было не впервой дарить жизнь новому человеку, и потому она сама проконтролировала свою палату и опробовала, насколько удобен стол. Медики рода относились к пожеланиям Ирины Руслановны, как к священным заповедям, и потому сейчас, когда их помощь оказалась нужна, времени даром не тратили.

Обитатели особняка, до этого занимавшиеся рутинной работой, бросали свои дела — кому было положено, естественно.

Алексей Александрович тем временем помог супруге переодеться в более подобающую случаю рубашку до пола. Сама Ирина Руслановна была слишком поглощена болью, потому супруг справился без ее участия.

В тот момент, когда двери распахнулись, впуская в кабинет служанок княгини, Ирина Руслановна уже была полностью готова. Оставалось лишь доставить ее в медицинскую палату.

— Прочь! — увидев девушек, приказала княгиня, вновь хватая супруга за руку. — Леша, прогони их к чертям!..

Князю не пришлось даже голову поворачивать — девушек, отобранных специально для сегодняшнего дня, как ветром сдуло. Нарываться на гнев и без того эмоциональной Ирины Руслановны им не хотелось. Уж лучше пусть она потом на себя пеняет, что отослала помощниц прочь.

— Все будет хорошо, — погладив супругу по волосам, с улыбкой произнес Алексей Александрович. — Вот увидишь, родная. Сейчас все пройдет быстро и гладко. А через три дня ты на свадьбе Ксюшиной станцуешь.

— Обещаешь? — спросила Ирина Руслановна, уже плывя по воздуху на силовых полях шагающего рядом супруга.

— Слово дворянина, — со всей серьезностью кивнул глава рода Романовых.

* * *

Уральское княжество, завод «УралТяжМаш».

Цех, в котором собирали боевые ракеты по заказу армии Русского царства, давно ждал визита своего князя. И сегодня Руслан Александрович, наконец, добрался до производства с инспекцией.

Устроенную экскурсию князь Демидов прослушал с живейшим интересом. Новая версия ракет завода позволяла всерьез пересмотреть принципы воздушных боев. Полноценное автоматическое наведение, защищающее снаряд от любых уловок, доступных зарубежным оружейникам.

И самое главное — вшитый внутрь каждой ракеты «Рой» мог выпустить дополнительные заряды, обманув вражескую систему противоракетной обороны. А в некоторых случаях и самостоятельно подавлять ее. Сохранив при этом саму ракету в целости и полной боеготовности.

— Таким образом цена одного снаряда фактически не играет роли, — закончил презентацию руководитель конструкторского бюро завода. — Если мы получим государственный заказ…

Его прервал срочный звонок на личный телефон князя. Линзы «Оракула» окрасили мир в красный цвет.

— Да? — подняв трубку, Руслан Александрович жестом заставил собеседника замолчать.

— Князь, Ира рожает, — сообщил Алексей Александрович. — Вам обеспечен зеленый коридор.

Романов бросил трубку, сказав все, что хотел. А Руслан Александрович посмотрел вокруг ничего не видящим взглядом. Наконец, взяв себя в руки, князь Демидов оскалился в улыбке.

— Машину! Самолет! В Казань! — выдал он приказы, после чего взглянул на руководителя бюро. — Считай, Коля, ты благословение получил. Сегодня родится еще один мой внук. Готовь презентацию для царя и пакуй чемоданы, полетишь со мной, лично государю покажешь!..

Подданный вздохнул одновременно и с облегчением, и в то же время не скрывая волнения. Не каждый день выступать приходится перед монархом со своей работой.

А в том, что Игоря Михайловича назвали государем — ничего удивительного. Когда князь Демидов закончит праздновать рождение еще одного наследника рода, цесаревич уже сядет на престол.

Глядя в спину стремительно удаляющемуся Руслану Александровичу, стоящий рядом директор завода перекрестился.

— Спасибо тебе, Господи, что внук, — произнес он, прекрасно зная, что у князя Демидова уши есть везде. — Благослови, Господи, Ирину Руслановну за ее сыновей.

Конечно, вероятность, что Руслан Александрович вспомнит о визите на завод в ближайшее время, была маленькой. И еще менее вероятно, что он станет слушать, что о нем говорят в «УралТяжМаше» за его спиной. Однако береженого Бог бережет.

Уж лучше быть у князя на хорошем счету и не забывать себя таковым демонстрировать. Там, глядишь, и еще какой проект можно будет получить из рук Руслана Александровича.

Эти ракеты им передал в грубых набросках князь Демидов, а сами чертежи рисовали Дмитрий Алексеевич Романов и Святослав Святославович Волков. И никому другому князь их не доверил, только в «УралТяжМаш» принес. А почему?

Потому что верные работники здесь трудятся. А верность лишний раз продемонстрировать не так уж сложно. Особенно если хочешь, чтобы на этих ракетах все не закончилось.

* * *

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Новость о начавшихся у матушки родах я получил от «Оракула» за несколько секунд до звонка отца.

И, изучив показатели Ирины Руслановны, пришел к выводу, что все должно пройти легко. Это будут уже четвертые роды, организм у матушки крепкий, здоровье прекрасное, показатели моего будущего брата тоже отличные. Не говоря уже о том, что отец обеспечил для супруги лучшие из возможных условий.

Можно было бы и самим полететь, чтобы встретить нового Романова всей семьей, но сажать Викторию в самолет на ее сроке — лишняя опасность. А оставлять ее одну — еще большая глупость. Потерпит брат немного до знакомства с нами.

В конце концов, Алексей Александрович даже Сергея с Дарьей не позвал — строго наказал наследнику не покидать Москву и продолжать вести дела «Руснефти» дальше. Что тоже правильно, разумно.

Ксения сейчас рядом с Казанью и уже мчится в родовой особняк, чтобы поддержать родителей. Но так ли уж там нужны дети? У отца и матушки должны быть и собственные интимные моменты, нас-то князь и княгиня уже, можно сказать, воспитали и из отчего дома выпустили, раз уж мы все встали на крыло.

Я взглянул на виртуальное окно, в котором шла трансляция из особняка Островерховых. Виктория сидела в мягком кресле и весело общалась с боярынями Красноярска.

Ничего серьезного супруга не делала, женское общество второй час наслаждалось общением друг с другом. Княгиня на фоне боярынь не терялась, к ней не относились с повышенным вниманием. Наоборот, Виктории активно давали советы по уходу за собой после родов, рекомендовали специалистов и средства, а когда дело дошло до разговоров о возвращении к супружескому долгу, я свернул окно.

Ни к чему мне слушать такие вещи. Уж лучше потом будет для меня сюрприз.

Развернув документы, я вернулся к работе. Принтер, который мы выпустили не так давно, нужно довести до ума. К концу года нам нужны полноценные клоны, которых можно свободно разбирать на органы. А для такого прогресса одним напечатанным сердцем не обойдешься.

Телефон на столе завибрировал примерно через час, и я не сразу поднял трубку.

— Здравствуй, Василий, — произнес я, после чего уточнил: — надеюсь, ты с хорошими новостями?

— Это как посмотреть, князь, — отозвался Хранитель. — Мы готовы начать перевод корпорации «Армтек» в Красноярское княжество. Но у нас есть проблемы, которые не решить одним нашим желанием. Нужно проводить грузы через таможню, официально их регистрировать и так далее. Ты уже знаешь, к кому обратиться за этим вопросом?

Я хмыкнул, скрывая за этим звуком улыбку.

— Я перезвоню через десять минут, — ответил я, прежде чем положить трубку.

Сегодня прямо-таки день хороших новостей. Скоро у меня появится брат, Хранители начали-таки исполнять мои указы. Приятно получать добрые вести хоть иногда.

Отца, как в прошлый раз, напрягать я не стал. Да и не его это уровень проблем, чтобы отвлекать князя Казанского и члена тайного совета от рождения третьего сына. А вот в аппарате царской канцелярии у меня соответствующий контакт есть.

Однако, прежде чем я вызвал нужного человека, «Оракул» вывел перед моими глазами тревожное сообщение.

«Машина княгини попала в аварию».

Глава 10

Паралич.

Именно в этом состоянии я оказался, как только получил сообщение об аварии. Возможность двигаться сохранили только глаза и веки. И с их помощью я мог бы управлять «Оракулом», однако искусственный интеллект установил временную блокировку.

Такую систему я ввел самостоятельно, она пришла со мной еще из прошлой жизни. Защита от дурака, не позволяющая наломать дров в момент, когда мозги не работают, а вместо разума верховодят эмоции. Как было со мной и сейчас.

— Ситуация под полным контролем, Дмитрий Алексеевич, — заговорила Марина Кирилловна. — Сейчас ваша вспышка нервной активности пройдет, и наномашины перестанут блокировать сигналы от вашего мозга. Контроль над телом будет полностью восстановлен.

Я нашел ее взглядом и, если бы у меня имелась магия, робота посекло бы на куски силовыми полями. Или сплющило под их прессом. И, наверное, впервые в жизни я ощущал себя настолько беспомощным.

— Дышите, Дмитрий Алексеевич, — посоветовала помощница, подходя ближе. — Вдох на счет четыре, выдох на счет восемь.

Не сразу, но мне все же удалось взять себя в руки. Хотя я и пообещал себе, что отрежу такую функцию для наноботов в моем теле, но…

На четырнадцатом повторении дыхательной практики мозги окончательно встали на место, и я смог мыслить трезво.

То, что «Оракул» в лице искусственной помощницы не дал мне совершить опрометчивых поступков во время вспышки ярости гнева — огромный плюс. Никому бы не стало лучше, если бы прославленный князь Красноярский бросился на улицу, чтобы лично убивать всех, кто кажется ему виновным в случившемся.

Паника в экстренной ситуации вредна, но и безмозглая ярость губит ничуть не лучше. Виктории сейчас не нужен берсеркер, который не способен ничем ей помочь. Ей нужен князь Романов, который знает, что делает, и при этом мыслит здраво.

— Паралич снят, — сообщила Марина Кирилловна. — Доступ к управлению «Оракулом» восстановлен. Подключаю вас к месту происшествия.

Меня тут же швырнуло в тело «Стража», находящегося рядом с машиной Виктории.

И первое, что я увидел — огромная балка, рухнувшая на проезжую часть. Один конец металлической полосы лежал на капоте автомобиля, в котором ехала моя супруга. Две другие машины не пострадали.

— Вика!

Контроль над роботом у меня был полным, так что не возникло никаких проблем с тем, чтобы сдвинуть упавшую балку в сторону. Неподалеку уже выли сирены приближающихся медиков — реакция служб была отличной, и хорошо, что мы находились рядом со станцией скорой помощи. Было бы гораздо хуже, если бы маршрут княгини пролегал в безлюдных местах.

Открыв пассажирскую дверь, я заглянул внутрь. Виктория сидела на месте, сжимая подлокотники, а над ней колдовала Василиса Святославовна, окруженная парящими в воздухе голубоватыми росчерками. Глаза моей супруги были закрыты, но она дышала достаточно свободно, хотя ей явно было очень больно.

— Князь? — не оборачиваясь, уточнила боярышня. — Отлично! Викторию нельзя вытаскивать сейчас, скорую я уже слышу, значит, сейчас переложим ее к медикам и доставим в особняк.

— Раны? — уточнил я.

Василиса Святославовна мотнула головой, не отрываясь от своей магии.

— Испуг. Спровоцировал роды. Князь, не отвлекай.

И как бы мне ни хотелось помочь Виктории, сейчас в машине мне действительно делать было нечего.

Закрыв за собой дверь, я огляделся. И заметил новые детали случившегося.

А в ушах зазвучал голос Кристины, рассказывающий о том, что произошло.

Один конец балки угодил на внедорожник, но только потому, что при падении ее сбил собой «Страж», выпрыгнувший из идущего сзади автомобиля. Обломки робота лежали на асфальте, раскинув руки. Набранная тяжелым куском металла скорость превратила балку в наковальню, которая без труда раздавила «Стража», но свою задачу он выполнил — Виктория не пострадала.

Вокруг уже имелось оцепление из охраны в цветах Романовых и роботов вперемешку. И я поднял голову, чтобы взглянуть, откуда рухнул этот подарок.

Прямо у дорожной полосы велись работы по возведению дополнительного корпуса новой городской больницы, сейчас, естественно, не действующей. Кран, таскавший балки, уже убрал стрелу, на которой висели порванные стропы.

— Превышен ресурс материала, стропы были изношены сильнее допустимого уровня, — сообщил «Оракул». — Начальник смены арестован. Руководитель отдела снабжения под конвоем едет в шестнадцатое отделение полиции, где будет допрошен сотрудниками Царской Службы Безопасности.

Сэкономили? Торопились сдать объект в срок?

Ну ничего, я Красовского на кол не посадил, так этих точно усажу. Никуда они от меня не денутся, я их кружком на центральной площади поставлю, чтобы любовались друг на друга.

Вспышка гнева промелькнула в голове мгновенно и тут же испарилась, уступая место холодному разуму. С виновниками я разберусь, сейчас важнее решать иные вопросы.

— Боярин Островерхов уже едет сюда, — продолжил искусственный интеллект. — Боярин Архаров, владелец строительной компании, с ним в машине.

Я кивнул, глядя поверх голов все прибывающих людей. Подданные сгрудились вокруг оцепления, рассматривая машины моего рода.

И лица их были мрачны. Я слышал отголоски перешептываний и понимал, насколько сильна любовь людская к моей супруге. Настолько, что укажи я им сейчас на виновника аварии, и люди бросятся рвать его голыми руками.

Но Виктория не одобрит самосуда, и тем более над человеком, чья вина еще не доказана. Так что допускать расправы над строителями нельзя ни в коем случае. Если все будет идти так, как идет, у меня сегодня родится сын. Ни к чему осквернять день его рождения кровью невинных.

— Где крановщик? — спросил я у искусственного интеллекта, продолжая сканировать взглядом толпу подданных.

— Тайно вывезен со стройки. Когда он увидел, куда рухнула балка, попытался выйти из кабины и покончить с собой. «Страж» перехватил его уже в десяти метрах от земли, — отчитался «Оракул».

Я с ним еще поговорю. Обязательно поговорю. И с ним, и со всеми, у кого хватило мозгов допустить не соответствующую нормам технику на службу. Сегодня лишь вмешательство моих роботов не позволило никому пострадать. А если бы под краном проехала не Виктория, а кто-то другой?

Рядом с оцеплением взвизгнула тормозами карета скорой помощи. Выбежавшие из нее медики сразу же бросились с носилками к машине моей супруги.

Толпа вокруг замерла, ожидая, что будет дальше. Среди людей княжества я заметил несколько человек в форме, уже поглядывающих вокруг с опаской. Им, в случае беспорядков, придется теснить людей.

Как к нам подкатили еще несколько машин с мигалками, на этот раз из полиции и опричнины, я не заметил. Все мои мысли сейчас занимала сидящая во внедорожнике Виктория.

Но теперь вспышек гнева уже больше не было. Наноботы работали, и дара у меня по-прежнему не имелось, однако нервы мои были в порядке. Будем надеяться, что так и останется впредь.

— Князь, — позвала меня Василиса, первой выбравшись из машины. — Подойди.

Я развернулся на пятках и шагнул к целительнице. Дверь внедорожника была приоткрыта, и мне сразу бросилось в глаза, как совсем молодой парень в халате врача скорой помощи помогает моей супруге устроиться на носилках. Его коллега в это время держал над собой пакет с прозрачной жидкостью в руке. Капельница была введена в вену Виктории.

— Сейчас ее вытащат, — начала объяснять Василиса Святославовна, пряча от меня измазанные в крови руки. — Роды начались, ребенок уже выходит. Я как смогла замедлила процесс, но твой сын до особняка не дотерпит, родится раньше. И больше тормозить нельзя — ребенок начнет задыхаться, он и так до дня родов не дождался больше месяца.

— В клинический госпиталь, Дмитрий Алексеевич, — донесся до меня голос стоявшего рядом боярина Островерхова. — В ваш княжеский.

Тот самый, куратора которого Виктория когда-то простила. Клинический госпиталь Красноярского княжества. Что ж, видимо, сегодня день воспоминаний о Красовском.

— Везите, — кивнул я.

В этот момент медики вытащили носилки с Викторией. Моя супруга была бледна, и хотя она старательно держалась, ее глаза выдавали, насколько княгиня в панике от всего происходящего.

— Дима, — позвала она негромко, и я обхватил ее ладонь металлической перчаткой.

— Я здесь. Все будет хорошо, дорогая, — отозвался я. — Сейчас тебя перевезут в клинический госпиталь, там тебя уже все ждут.

— Прости, — всхлипнула супруга, — ты прав был… А теперь…

— Все будет хорошо, Вика, — наклонившись ближе к ней, произнес я.

— Обещаешь? — в своей манере спросила она.

— Обещаю, — поклялся я в ответ.

Две секунды понадобилось сотрудникам скорой помощи, чтобы погрузить мою супругу в карету. И машина, не теряя времени, сверкая маячками и ревя сиреной, тронулась с места. К ней тут же пристроились два не пострадавших внедорожника с моим гербом. А чуть дальше по улице присоединилась пара полицейских легковых автомобилей — расчищать дорогу.

Я же повернулся к застывшему боярину Архарову, стоящему рядом с градоначальником Красноярска. С момента, как они оба прибыли, владелец строительной компании не издал ни звука. И правильно делал — я за себя сейчас не отвечал и при вспышке гнева мог его и руками порвать.

— Илья, — обратился я к боярину Архарову.

Боярин встрепенулся, его взгляд прошелся по доспеху. Он, казалось, вообще находился мыслями не здесь. И потому для него, похоже, стало новостью, что здесь есть еще и князь Красноярский, а не только княгиня.

— Дмитрий Алексеевич, если бы я знал, что здесь такое творится… — произнес боярин, но тут же махнул рукой. — Я сделаю все, что потребуется, князь. Виктория Львовна нам всем дорога. Я себе этого не прощу и вас о прощении молить не стану. Сам бы на вашем месте так спокоен не был. Это моя компания, мне и ответ держать.

Я кивнул.

Естественно, я докопаюсь до правды, знал он на самом деле или нет. Но здесь и сейчас то сочувствие, что прозвучало в его голосе, тронуло меня. И, пока не будет доказано обратное, я был склонен боярину Архарову поверить.

Потому что он пребывал в полнейшем шоке от того, что стряслось, и понемногу скатывался в ужас от осознания, чем ему и его роду это грозит.

— Пока что я запрещаю вам и членам вашего рода покидать город, Илья Никитич, — предупредил я его. — О дальнейшем позаботится следствие.

И я отключился от робота, чтобы тут же оказаться в рабочем кабинете своего особняка. Марина Кирилловна уже ждала меня с пиджаком в руках, мне потребовалось только подставить руки, как помощница в мгновение ока застегнула пуговицы.

— Вам нельзя за руль, — напомнила она. — Люди рода Романовых сейчас не в том состоянии, чтобы везти вас. Я поведу.

Я кивнул, не став спорить.

— Поехали.

Люди в особняке уже были в курсе аварии и провожали меня сочувственными взглядами. Однако никто не подумал остановить меня, чтобы выразить свою поддержку.

«Монстр» уже стоял перед крыльцом, водительская дверь была открыта. Пассажирскую мне распахнул Виталя.

— С Богом, князь, — произнес он едва слышно, отступая в сторону.

Я кивнул, садясь в машину. Марина Кирилловна уже закрывала свою дверь в этот момент.

Внедорожник сразу рванул с места, рыча мотором. Сопровождение не пыталось нас опередить, ехало сзади. И хотя это было нарушением правил безопасности, вперед они не лезли. Тем более что помощница вела куда агрессивнее, чем доступно человеку.

Марина Кирилловна вдавливала педаль газа, набирая скорость до предельно допустимой в городской черте. «Оракул» переключил светофоры на зеленый свет, давая нам дорогу и заставляя остальные машины на других улицах замереть.

— Время прибытия в госпиталь — три минуты, — сообщил мне искусственный интеллект.

С другой стороны к нему мчалась в сопровождении полиции и машин охраны Романовых карета скорой помощи. Я видел в небольшом окошке, как персонал госпиталя срочно готовит палату для княгини. Но при этом медики не допускали суеты, делали все быстро, но без спешки. Экстренная работа, но никакого повода для паники они в происходящем явно не видели.

Это успокаивало. Оказавшись внутри машины, я вновь ощутил накатывающие волны раздражения. Собственное бессилие выводило меня из себя, а тот факт, что я не стал настаивать на отмене встречи в особняке Островерховых — заставлял чувствовать именно себя виновным в сложившейся ситуации.

Эмоции, которые до этого в основном меня радовали, теперь превратили мою жизнь в настоящий ад. И хотя мне удавалось держать себя в руках, а чувства под контролем, однако давление обстоятельств становилось тем сильнее, чем чаще я слышал стоны Виктории, едущей в машине скорой помощи.

Ей было больно, она старалась дотерпеть до больницы. А я ехал в машине с комфортом, ничем не в силах ей помочь.

— Дыхание, Дмитрий Алексеевич, — не отвлекаясь от экстремального вождения, произнесла Марина Кирилловна. — Следите за дыханием. На счет четыре — вдох, на счет восемь — выдох.

Ее ледяное спокойствие меня совсем не успокаивало. Машина не может сочувствовать. Однако это не отменяло правоты моей помощницы. Так что я сосредоточился на собственном дыхании. Это в любом случае было лучше, чем купаться в ненависти к себе за то, что не настоял на своем этим утром.

Что мешало устроить эти женские посиделки в нашей резиденции? Боярыня Островерхова бы обиделась, что княгиня ее подружек уводит? Потерпела бы разок, не переломилась в гости к Виктории один разочек съездить.

«Монстр» влетел в ворота госпиталя через указанные «Оракулом» три минуты. Карета скорой помощи уже отъезжала в сторону — медики передали Викторию на руки врачам и теперь готовились заполнять отчеты. Их роль была исполнена, и бригада еще не знает, но, как бы все ни закончилось, они уже обеспечили свои семьи до третьего колена.

Меня не так любят, как Викторию, на нашей земле. Однако я умею быть благодарным.

Стоило открыть дверь «Монстра», как ко мне вышел Кирилл Тимурович Ростов, заведующий красноярским клиническим госпиталем. Все в тех же очках и с дешевыми часами на руке, но уже в новом халате и с куда более приятным выражением лица.

После нашего с Викторией вмешательства, дела госпиталя пошли на лад.

— Дмитрий Алексеевич, прошу за мной, — с уважительным поклоном произнес заведующий, указывая рукой на центральные двери.

Я кивнул, и он тут же пристроился рядом со мной. На ходу Кирилл Тимурович повел рассказ:

— Княгиня поступила две минуты назад, — сообщил он. — Состояние удовлетворительное, роды уже идут. Сейчас и Виктория Львовна, и ваш сын находятся в палате, где им обеспечена вся необходимая помощь.

Я вновь кивнул, не перебивая заведующего госпиталем.

— Вмешательство Василисы Святославовны случилось удачно, — продолжил Кирилл Тимурович. — И вашей супруге, и вашему сыну не требуется никакого вмешательства. Все происходит естественным путем. Ребенок полностью соответствует сроку вынашивания.

— Он родится раньше, — выдохнул я.

— Поверьте, Дмитрий Алексеевич, в нашем госпитале и не таких выхаживали, — с улыбкой заверил Кирилл Тимурович. — К тому же все показатели в норме, малышу не потребуется дополнительный уход. Проведет положенный срок у нас в гостях, и мы выпишем и его, и его маму.

Я снова вздохнул, а заведующий указал мне на стул, стоящий рядом с родовой палатой. Сквозь закрытые двери не доносилось ни звука, а у меня отсутствовал дар, чтобы усилить слух. Однако имелся «Оракул», и я мог видеть показатели Виктории в режиме реального времени.

— Посидите здесь, Дмитрий Алексеевич, я сейчас вернусь, — по-отечески похлопав меня по плечу, произнес Кирилл Тимурович.

Заведующий зашел в соседнюю дверь — там стояли мониторы, с помощью которых можно было следить за операцией. И в тот самый момент, когда дверь за Ростовым еще не закрылась, я услышал крик.

Тонкий, высокий и крайне недовольный.

На лице сама собой появилась улыбка, а когти тревоги разжали стиснутое в них сердце.

Это кричал мой сын.

Глава 11

Мадрид, королевский дворец.

— Господа, я очень надеюсь, что к случившемуся в Красноярском княжестве никто из вас не прикладывал руку, — произнес Лоренцо, оглядывая кабинет. — Понимаю, что князь Романов многим здесь поперек горла. Его успехи не только возвысили Русское царство, но и привели к смерти нашего короля. Ни для кого не секрет, что этот офицер, который убил его величество, воспользовался уже испытанным оборудованием князя Романова для своей преступной и наглой, непростительной акции.

Присутствующие высшие сановники государства кивали в ответ на его слова. Ничего нового для них будущий монарх Испании не сказал. Но то, какими словами он это сказал, находило отклик в их душах и разумах.

— Убрать князя Романова сложно, навредить через беременную жену — гораздо легче, — продолжил Лоренцо, сцепляя пальцы в замок и опуская их на столешницу. — Однако сейчас, когда лягушатники атакуют нас с востока, а в Америке давит Португалия, у нас нет ни возможности, ни сил, чтобы мстить русским варварам.

Собравшиеся в кабинете высшие лица Испанского королевства слушали своего будущего монарха молча. Однако Хранитель по лицам видел — несмотря на то, что им и хотелось бы обезоружить Русское царство, заставившее бояться великую Испанию, к ситуации с княгиней Красноярской они были не причастны.

— Князь Романов может казаться мальчишкой, — продолжил речь Лоренцо, обводя своих гостей внимательным взглядом. — Но в его руках фактически сосредоточена вся мощь огромного государства. Именно он ответственен за все победы своей страны за последний год. Он разрабатывает оружие, он изобретает лекарство от всех болезней, чего даже прославленная корпорация «Армтек», несмотря на громкие заявления, достичь так и не смогла. Если убрать Дмитрия Романова, Русское царство начнет сдавать позиции — не сразу, но лет за пять мы их обгоним и сможем диктовать свою волю. Их новый царь пока что слишком слаб, к тому же сам представил всему миру потенциальных претендентов на престол. Расшатать обстановку в Москве таким образом не составит труда, если избавиться от князя Романова. Однако я повторю еще раз: пока мы не вернем себе то, что принадлежит Испании по праву, я запрещаю трогать русских. А тот, кто ослушается моего приказа, познает на себе весь мой гнев.

Лоренцо обвел собрание взглядом. Да, сейчас он не был готов бросать вызов Русскому царству. Но так будет не всегда.

До тех пор, пока высший администратор представляет угрозу одним своим существованием, трогать ни его, ни его страну Хранителям нельзя. Однако Лоренцо был членом королевской семьи, у него имелись связи с разными группировками и людьми.

И когда наступит время, эти люди нанесут свой удар так, чтобы на Лоренцо даже тень подозрений не пала. Избавившись от высшего администратора, Хранители вновь станут теми, кем были до его появления — хозяевами мира.

И к тому моменту Мадрид должен быть готов.

Потому что править миром лучше всего в одиночку.

* * *

Французское посольство в Москве.

Бернар де Дамартен жестом выгнал секретаря из своего кабинета и поднял вибрирующий телефон со столешницы. Затягивать с ответом своему монарху не следовало — терпение не входило в список добродетелей Людовика.

— Слушаю, ваше величество, — произнес Бернар.

— Скажи мне, канцлер, что это с нами не свяжут, — спокойно, даже слишком расслабленно произнес Людовик. — Мы же не имеем к случившемуся никакого отношения?

Тон, которым говорил король Франции, недвусмысленно указывал, что иного ответа он не ждет.

— Не имеем, ваше величество, — подтвердил Бернар. — Я уже направил соответствующую бумагу с пожеланиями скорейшего выздоровления от лица французской короны. Как мы с вами и договорились, Франции нужны технологии Романова. И я, ваше величество, сделаю все, чтобы князь считал нас своими друзьями.

Людовик вздохнул в трубку.

— Это хорошо, Бернар, — произнес его величество. — Предварительный договор, который ты передал на приеме цесаревичу, пришел в Париж с их исправлениями. Они не хотят давать нам свои передовые проекты. Исправь это, Бернар. Мы не хотим покупать их оружие, мы хотим построить заводы по его изготовлению у себя во Франции. А нам предлагают старье, которым сами русские уже не пользуются. Это непозволительно. Мы ведем войну с Испанией и обязаны получить все, что необходимо для победы. Мы даем тебе все необходимые полномочия, Бернар. Сделай то, чего мы хотим, и ты сможешь вернуться во Францию героем.

О том, что Людовик сделает, если канцлер не справится, король уточнять не стал. Не в его характере было сыпать угрозами. Его величество предпочитал наносить удары неожиданно и неотвратимо.

— Я приложу все усилия, ваше величество, — с подобающим случаю дрожанием в голосе ответил Бернар де Дамартен.

Услышав эти слова, его величество Людовик положил трубку. А канцлер подумал, что по сравнению с правителем Франции у него есть куда более опасные противники.

Да, сейчас Хранители его не тронут. Но и сидеть вечно в Русском царстве Бернар не сможет.

Маргарита сказала, Хранителям запрещен въезд на территорию Русского царства. Значит, здесь Бернар де Дамартен в безопасности до тех пор, пока его не сочтет своим врагом князь Романов.

И даже если со стороны Хранителей опасность минует, на родине Бернару не обрадуются. Ведь канцлер уже понимал — ни цесаревич, ни сам князь Красноярский не дадут Франции того, чего хочет Людовик. А значит, немилость его величества — вопрос решенный.

Нужно искать выход из ситуации, пока есть время.

И самый простой и напрашивающийся вариант уже созрел в голове канцлера. Ведь если Людовика не станет, то и угрожать будет некому. А имеющиеся связи помогут в устранении всей династии. Просто на тот случай, чтобы не было мстителей за его величество. Людовик, конечно, король, но его характер приведет Францию к краху.

Допустить подобного канцлер не мог никак. А значит, пора начинать действовать.

Вздохнув, Бернар де Дамартен нашел нужный контакт в телефоне и нажал на вызов. Несколько томительных секунд ответа не было, пока, наконец, соединение не было установлено.

— Княжна Соколова слушает, — нейтральным тоном произнес молодой женский голос на том конце провода.

— Здравствуйте, Анна Михайловна, — с улыбкой в голосе произнес канцлер Франции. — Вас беспокоит Бернар де Дамартен. Мы с вашим отцом когда-то тесно и взаимовыгодно сотрудничали над несколькими проектами в Европе. Я хотел бы пригласить вас в гости в наше посольство для серьезного разговора. Полагаю, я смогу сделать вам несколько взаимовыгодных предложений.

* * *

Красноярск, отделение Царской Службы Безопасности.

Майор поправил воротник форменной рубашки и выложил на стол толстую папку.

— Вот, Илья Никитич, читайте, — великодушным тоном предложил опричник. — Естественно, это только копия. Оригинал уже направлен в царскую канцелярию. Преступники будут доставлены в Москву на показательный суд ближайшим рейсом. А вам будет крайне полезно прочесть.

Боярин Архаров кивнул, придвигая документы к себе. Папка не была даже завязана, так что Илья Никитич сразу же погрузился в чтение.

Через пять минут он отодвинул бумаги и взглянул на майора.

— Как я и говорил Дмитрию Алексеевичу, если бы я знал, — с неподдельным сожалением покачал он головой.

— Понимаете, Илья Никитич, — с неудовольствием произнес опричник. — Теперь не имеет значения, знали вы или нет. Попытка воровства с объекта, в который государство вложило казенные средства, была совершена вашими людьми. Это факт. И пострадал член княжеской семьи, подвергся опасности законный наследник Красноярского княжества. Это тоже факт. Вы, конечно, не участвовали в этом процессе лично, однако, как наниматель, отвечаете перед законом именно вы. И это третий факт.

Майор прервался, чтобы выпить воды из стакана, стоящего на столе. А заодно, конечно же, заставить боярина понервничать. Царская Служба Безопасности не просто так противостоит разгулу вседозволенности благородных людей. И не стоит давать боярам, замешанным в грязных делишках, забывать об этом.

— С вашими строителями все ясно: попытка группой царских людей убить благородных людей, пусть и непредумышленная, — отставив пустую посуду, произнес майор. — Кража казенных денег в объеме трехсот семидесяти двух тысяч рублей. Ребята ваши вытянули себе билет в один конец. И бригадир, и руководитель объекта уже, можно сказать, мертвы. Однако мы вновь возвращаемся к вашему участию, Илья Никитич. Это были ваши люди, вы платили им деньги, стройка организована вашим родом. Сами понимаете, тут даже пожелай сам князь Романов за вас заступиться, против законов Русского царства он не пойдет.

Боярин Архаров кивнул. Внешне он никак не отреагировал на слова сидящего напротив опричника. Однако внутри уже сжался пружиной, готовый принять любой удар судьбы.

— Что мне грозит? — уточнил он.

Майор улыбнулся, забирая папку и пряча ее в ящик стола.

— Доказательств вашего участия в этих преступлениях нет, — произнес он, указывая на ящик рукой. — Однако сумма хищений должна быть возмещена в двойном размере не позднее трех рабочих дней с момента вынесения приговора суда. Так что время, пока состоится разбирательство, пока будет вынесен вердикт, у вас есть. Вполне успеете вернуть деньги в казну Русского царства. Кроме того, вашему роду придется компенсировать недостачу финансирования объекта. Добавите деньги на счет стройки, и по этому поводу вопрос будет решен.

Боярин Архаров выдохнул с облегчением.

В сумме выходило, что придется заплатить втрое больше, чем нанятые строители украли. Но это было ничто по сравнению с возможностью сохранить жизнь.

— Но теперь начинается самое интересное, Илья Никитич, — не стал давать собеседнику слишком расслабляться майор. — Фактически вы стали невольным соучастником покушения на собственного князя. Да, вашей прямой вины не найдено, но это не значит, что ее совсем нет. Здесь я вам не помощник, этот вопрос будет решаться в столице. А Игорь Михайлович нашего князя очень ценит, опять же, с самой княгиней работал над наноботами. Так что я рекомендую вам падать Виктории Львовне в ноги и просить прощения. Пожелает княгиня направить просьбу о снисхождении в Москву, отделаетесь штрафом, большим, разумеется, но не смертельным. А если нет — там уж как суд решит. По опыту службы я знаю, что в Москве крайне не любят, когда бояре на князей руку поднимают. Так что мой вам совет, Илья Никитич: сделайте все, что потребуется, но получите прощение у Виктории Львовны.

— Спасибо, так и поступлю, — ответил боярин.

О деньгах он не переживал — это всего лишь пыль. А вот жизнь своя и рода — главное.

Не стал Дмитрий Алексеевич его на месте казнить. Хотя мог, и еще совсем недавно точно так поступил бы… И Илья Никитич за добро добром обязательно отплатит. Найдет чем отслужить.

Все знали, что Дмитрий Алексеевич вскоре станет куратором Царской Службы Безопасности. И то, что боярин Архаров получил шанс сохранить свой род — однозначно делается по личной инициативе князя Красноярского. И то, что Дмитрий Алексеевич уже договорился о снисхождении для Ильи Никитича, не забудет ни один член рода Архаровых.

* * *

Красноярский клинический госпиталь. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Я смотрел сквозь толстое стекло, как медицинские сестры меняют подгузник моему сыну, лежащему в кювезе перинатального отделения. Мальчишка хоть и родился раньше срока, однако по всем показателям вполне нагнал норму и грозил вырасти большим и сильным. Но выпускать его, не взяв все положенные анализы, мне запретили.

Мне. Князю Романову. Грозе монархов.

Но Ростов был прав — лучше подождать и убедиться, что все точно в полном порядке, чем позднее исправлять проблемы. К тому же и Виктория находилась в послеродовой палате.

И, честно признаться, я был даже рад, что она именно в госпитале сейчас. По крайней мере, у нее не будет очередных попыток заняться делами княжества и устраивать новые женские посиделки. Побережет здоровье и вернется к своим занятиям, когда достаточно окрепнет.

По внешности сына, конечно, сейчас не было ясно, на кого из нас двоих он больше похож. Однако я надеялся, что это яростное безумие, доставшееся мне от Михаила II Милославского, биологический внук государя не унаследует. А остальное, откровенно говоря, меня мало волновало.

Медсестры закончили свои процедуры и оставили Алексея Дмитриевича Романова в покое. Малыш, раскинув руки, сладко дремал, причмокивая губами во сне. А я улыбался, глядя на эту картину.

Если и были у меня дети в прошлой жизни, я об этом не знал. Да и не захотел бы знать, если говорить прямо. Общество моей прошлой Земли серьезно отличается от здешнего. Там семья — практически атрофировавшееся понятие, а здесь — основа бытия любого человека, любого сословия. И я рад, что мне довелось это испытать.

Василиса Святославовна подошла неслышно и встала рядом. Боярышня смотрела на моего сына несколько секунд, прежде чем заговорить:

— Дмитрий Алексеевич, он так похож на вас, — произнесла Волкова.

Я усмехнулся.

— Признаться, мне сложно увидеть сходство, — ответил я, не оборачиваясь к собеседнице. — Может быть, позднее?

Боярышня улыбнулась — я увидел это в отражении на стекле.

— Виктория Львовна просила вас прийти, — сообщила целительница. — Я сейчас уеду из госпиталя, но буду доступна для вас в любой момент. Так что если потребуется, князь, зовите.

Я повернулся к ней и осторожно взял за руку. Василиса Святославовна покачала головой и отступила на шаг.

— Дмитрий Алексеевич, я сделала то, что была обязана сделать, — произнесла она негромко. — Вы сейчас в состоянии эйфории, и не можете трезво мыслить. Так что давайте мы поговорим о вашей благодарности позднее, когда вы придете в себя.

Я улыбнулся в ответ.

— Неужели по мне так видно, что я счастлив? — уточнил я.

Боярышня усмехнулась.

— У вас на лице написано, как вы мне благодарны, — ответила она, чуть поправив косу. — Да и княгиня тоже пыталась рассказать о том, как ей повезло, что я оказалась рядом. И порывалась подарить боярство в Красноярске, сделать меня основательницей собственного рода.

Я улыбнулся.

— В таком случае, сейчас я просто скажу вам спасибо, Василиса Святославовна, — поклонился я, выказывая уважение к целительнице. — А о том, что мы подарим вам от нашей семьи, мы действительно поговорим позднее.

Целительница повернулась к моему сыну и на ее губах заиграла необычная, ранее не виденная мной улыбка. Впрочем, я точно знал, что она означает. Всякая женщина, видя младенца, улыбается именно так.

— Пойду я, Дмитрий Алексеевич, — сказала она, отступая в коридор.

А я бросил взгляд на сына и зашагал в другую сторону. Не стоит заставлять ждать супругу, только что родившую тебе наследника. Я был уже на середине пути к палате, когда телефон в кармане завибрировал, и я вынул аппарат.

— Да, Василий.

— Князь, я звоню сообщить, что Хранители не имеют никакого отношения к случившемуся, — произнес монах. — А заодно поздравить с рождением первенца. И напомнить о нашем прерванном разговоре.

Дела, дела.

А мне и в голову не пришло подозревать кого-то, кроме нескольких строителей, решивших сэкономить. Тем более «Оракул» уже все доказательства собрал, и дело подготовил для суда.

Однако Василий прав, вопрос с переездом корпорации «Армтек» нужно закрывать.

— Я позвоню сейчас в царскую канцелярию, — сказал я. — И наберу тебя, Василий. На этот раз — точно за десять минут.

— Буду ждать, — усмехнулся в ответ Хранитель.

Глава 12

Я обнял сзади стоящую у окна супругу и поцеловал в открытую шею. Виктория чуть поежилась, накрывая мои руки своими.

— Щекотно, Дима, — произнесла она, прижимаясь ко мне плотнее.

Я усмехнулся, дунув ей в ушко. Княгиня покрылась мурашками и вздрогнула.

— Смотри, какой богатырь у нас получился, — произнесла она, оборачиваясь ко мне.

— Да, — кивнул я в ответ. — Не жалеешь, что не назвала его в честь отца?

Виктория повернулась обратно к стеклу, за которым девушка в медицинском халате как раз начала кормить нашего сына из бутылочки. Вторая медсестра в это время записывала показания приборов в карту Красноярского княжича.

— Я хотела, но когда увидела его впервые, поняла, что он никакой не Лев, — вздохнула княгиня. — А вот на Алексея наш сын похож, — прижавшись спиной, Виктория погладила меня по руке. — Может быть, будет похож второй?

Я пока так и не смог разглядеть, на кого похож наш новорожденный княжич. А потому мне было сложно обсуждать, насколько ему подходит имя Алексей или Лев. Но раз уж супруга решила, то к чему спорить?

Поцеловав ее в макушку, я вздохнул.

— Посмотрим, — произнес я, после чего в шутку добавил: — А то, кто его знает, вдруг это будет княжна Ирина?

Виктория чуть ткнула меня в бок локтем и улыбнулась.

— Нет уж, если дочка, то в любом случае будет Инга! — наигранно возмутилась она. — А то совсем Морозовым ничего не достанется.

— Ну, мы можем на двух не останавливаться, — склонив голову набок, заметил я. — Земли у Романовых хватит на множество детей. И даже с учетом Ивана Алексеевича, родившегося с нашим Алексеем в один день, нам нужны будут еще дети. Сергей с Дарьей пока нас не догнали, так что я держу в голове, что все наследство рода Романовых должны занять наши с тобой дети.

Виктория прикрыла глаза и улыбнулась:

— Дорогой, давай мы не будем торопить события? — предложила она, перенося вес так, чтобы в стоячем положении ее поддерживал я. — Честно говоря, я сейчас вообще не уверена, что смогу решиться на второго после всей этой истории.

— Все будет хорошо, дорогая, — сказал я, вновь целуя свою княгиню в макушку. — Да и мы не будем спешить. У нас впереди полно времени.

— Помоги мне, пожалуйста, вернуться в палату, — попросила супруга.

— Разумеется, — ответил я.

* * *

Москва, головное отделение «Руснефти».

Сергей Алексеевич оторвал голову от бумаг и ткнул пальцем в кнопку коммутатора.

— Слушаю, — произнес наследник главы рода.

— Князь, прибыла Дарья Федоровна, — сообщил секретарь. — Поднимается к вам.

Вздохнув, молодой человек оглядел заваленный документами стол. Визит супруги был неожиданным, но к моменту, когда двери лифта раскрылись, впуская княгиню Якутскую, Сергей Алексеевич уже навел порядок.

Дарья Федоровна обежала взглядом помещение и, уверенной походкой шагая к столу, за которым сидел ее супруг, улыбнулась. Темный легкий плащ на ее плечах, перехваченный тонким пояском. Он не раскрывался при ходьбе, но Сергей Алексеевич всей кожей ощутил, что под ним скрывается ажурное кружево бюстгальтера. Короткий подол чуть ниже бедра позволил Сергею Алексеевичу додумать резинку чулок черного цвета.

Зная свою супругу достаточно хорошо, наследник рода Романовых готов был побиться об заклад, что точно угадал намерения Дарьи Федоровны. Впрочем, сделать перерыв в работе и провести время с княгиней Якутской он и сам был не прочь. Никогда еще не отказывался от такой возможности и нарушать традицию не собирался.

Хмыкнув, князь поднялся из-за стола и направился навстречу супруге.

— Рад тебя видеть, — с улыбкой произнес Сергей Алексеевич, чуть разводя руки в стороны для объятий.

Дарья Федоровна приподняла бровь, прежде чем остановиться перед супругом.

— Знаешь, я пришла по делу, — произнесла она, взявшись за концы пояса плаща. — Все эти новости о детях сильно меня взбудоражили. Мне бы не хотелось, чтобы меня считали… неподходящей для наследника рода.

Князь Якутский склонил голову набок, по-новому оценивая наряд своей супруги.

— И ты пришла это исправить, — сказал он негромко. — Тогда прошу в переговорную, Дарья Федоровна.

Княгиня милостиво кивнула и направилась в соседнее помещение. На ходу она все же развязала пояс, и плащ стек на пол с ее плеч. Взглянув на своего супруга вполоборота, она переступила через лежащую на полу одежду и, покачивая бедрами, вошла в переговорную.

— Меня не беспокоить, — предупредил Сергей Алексеевич, ткнув в коммутатор.

— Как пожелаете, князь, — отозвался секретарь.

Впрочем, наследник рода Романовых ответ слушал уже на середине пути в переговорную.

И до самого вечера пара не выходила из помещения.

* * *

Французское посольство в Москве.

Слуга в цветах Франции открыл дверь черного автомобиля с гербом рода Соколовых и подал руку в белой перчатке сидящей внутри машины девушке. Коснувшись кончиками пальцев подставленной ладони, Анна Михайловна поставила ногу в черной туфельке, украшенной россыпью мелких камней, на асфальт. Длинный подол темно-бардового платья заплясал под легким ветерком.

Медленно покинув машину, княжна Соколова обвела взглядом территорию посольства Французского королевства. Ветер трепал ее заплетенные в косу волосы, развевая искусно выбившиеся из прически пряди. Придержав пальцами лацканы черного летнего плаща, прикрывающего плечи, Анна Михайловна кивнула охраннику с гербом великокняжеского рода Невских на груди.

— Ждите здесь, — велела она.

— Как прикажете, княжна, — отозвался тот.

В сопровождении слуги посольства Анна Михайловна направилась к крыльцу, на котором ее уже ждал канцлер Франции.

Бернар де Дамартен выглядел безмятежно, вежливая улыбка на лице, прямая спина и чуть прищуренные глаза. Солнце светило ему в лицо, подчеркивая возрастные морщины, но при этом не делая мужчину старым. Дорогой костюм на нем плотно облегал фигуру, демонстрируя, что, несмотря на возраст, канцлер не забыл, как следить за собой.

И все же в глазах будущей супруги великого князя Невского Бернар де Дамартен был стариком. А вот куратор Царской Службы Безопасности был крайне импозантным мужчиной.

— Добро пожаловать, Анна Михайловна, — спустившись с крыльца, произнес канцлер, склоняясь к руке княжны.

Запечатлев поцелуй на ее запястье, Бернар де Дамартен выпрямился и, не выпуская пальцев девушки, украшенных перстнем рода Соколовых, заговорил:

— Позвольте заметить, вы выросли прекрасной девушкой, Анна Михайловна, — сказал, не сводя взгляда с ее лица. — Глядя на вас, я начинаю жалеть, что родился так поздно, и уже не имею никакого права претендовать на вашу руку. Ваш отец наверняка вами очень гордился. Я бы на его месте однозначно гордился такой дочерью, как вы. Иметь рядом с собой такую жемчужину пожелал бы любой монарх.

Княжна изобразила вежливую улыбку в ответ, но взгляд оставался серьезен.

Намек на то, что Михаил Викторович передал своей дочери связи и дела, Анна Михайловна уловила. И хотя и так, благодаря Емельяну Сергеевичу, знала о ситуации, закрутившейся вокруг канцлера Франции, была рада получить этому подтверждение.

— Благодарю, господин де Дамартен, — ответила она негромко. — Я рада была ответить на ваше приглашение. Давно не выбиралась в люди.

Улыбнувшись, канцлер предложил ей локоть. И как только княжна положила пальцы на его руку, слуги тут же раскрыли двери посольства. Один из них принял плащ из рук личной гостьи Бернара де Дамартена.

Бордовое платье очень шло княжне Соколовой, и судя по тому, как на нее взглянул канцлер, княжна не зря заказала себе этот наряд. Притягательная внешность, правильно подчеркнутая одеждой и аксессуарами — один из старейших способов расположить к себе собеседника на переговорах.

Анна Михайловна смотрела на обстановку в богато украшенных комнатах с положенной ситуации вежливой улыбкой. И хотя богатое убранство могло бы впечатлить многих благородных девиц, сама она к подобной показной роскоши оставалась равнодушной. Видела и богаче, и разумнее оформленные интерьеры.

Великие князья Соколовы могли себе позволить отлить целый дворец из чистого золота и выложить внутри все драгоценными камнями. Но Франция была знаменита своей любовью пустить пыль в глаза окружающим — часть политики его величества Людовика. В первую очередь казаться, а не быть.

Собственно, только это и не дало Франции в недавних событиях начать войну вместе с остальными государствами Европы. Людовик потратил слишком много времени на подготовку, так как страна была не готова к конфликту. И хотя пока что Франция от этого выигрывала, но в дальнейшем ее ждала череда поражений. Не только на поле боя, но и в отношениях с соседями.

Впрочем, затягивать с экскурсией Бернар не стал и сразу же повел княжну в свой кабинет. Так что, когда спустя несколько минут канцлер лично усадил княжну в кресло, Анна Михайловна приготовилась к действительно серьезному разговору.

— Чай, кофе, быть может, вина? — предложил он, прежде чем опуститься в свое кресло. — Моя дорогая Франция по праву считается одной из лучших родин вин в современном мире.

Анна Михайловна улыбнулась.

— Благодарю, господин канцлер, но я предпочитаю говорить о делах с трезвым рассудком, — отказалась она, чуть покачав головой. — Насколько я поняла, вы хотите провести некую операцию с участием связей и возможностей рода Соколовых?

Бернар де Дамартен утратил всю наигранную доброжелательность. Перед княжной оказался собранный и серьезный мужчина, привыкший руководить. Этот человек был одним из тех, кто в действительности сохранял Францию на плаву, несмотря на действия ее королевской династии.

— Именно так, Анна Михайловна, — подтвердил он. — Дело это крайне деликатное, а вы, княжна, умеете правильно распоряжаться ресурсами и людьми так, чтобы деликатные вопросы решались тихо и правильно.

Будущая супруга великого князя Невского улыбнулась.

— Я навел справки, Анна Михайловна, — произнес канцлер, не сводя взгляда с собеседницы. — Вы манипулировали аристократией Русского царства с тех пор, как перешли в старшие классы. Общество вас боялось и в то же время боготворило. За вашу руку не единожды сходились на дуэли — при этом участники всегда были выбраны именно вами, даже если сами дуэлянты об этом не подозревали. В их числе, как мне доложили, был и сам Дмитрий Романов.

Княжна Выборгская вновь улыбнулась.

— А вам не доложили, что сейчас дела обстоят несколько иначе? — уточнила она, чуть склонив голову набок.

Бернар отмахнулся.

— Если вы о тех сплетнях, что распускают о вас в свете, то вы меня недооцениваете, княжна, — заявил канцлер. — Я ведь не просто так занимаю свою должность при французском дворе. Вы сами запустили эти сплетни, чтобы расставить сети и проредить окружение Милославских.

Анна Михайловна приподняла бровь.

— Ваш будущий супруг — куратор Царской Службы Безопасности, — принялся пояснять канцлер. — Официально второй человек в стране по уровню влияния, а на деле — левая рука Игоря Михайловича Милославского. Правая, естественно, это князь Красноярский.

Он сделал короткую паузу, прежде чем продолжить. В это время Бернар де Дамартен оценивал реакцию Анны Михайловны на свои слова, но на лице княжны Выборгской ни один мускул не дрогнул.

— Люди, которых можно обвести вокруг пальца столь нелепыми слухами, — вновь взял слово канцлер, — станут отличной мишенью для вербовки в заговоры и интриги против царя. Используя глупцов, кто-то ловкий и умный может пытаться подступиться к новообретенным братьям и сестрам Игоря Михайловича. И чтобы избавить высшее общество от его слабых звеньев, вы сейчас расставили сети. А когда состоится ваша свадьба, вы преподнесете своему мужу подарок — целую пригоршню опасных для двора людей, которые уже доказали свою неблагонадежность.

Анна Михайловна улыбнулась вновь.

— Это хорошая теория, господин канцлер, — кивнула она, когда он замолчал. — Но к нашему разговору она вряд ли имеет отношение. Вы ведь не в Русском царстве хотите провести свою операцию? Вы слишком умны, чтобы рассчитывать на успех на нашей земле. К тому же должны понимать, что ни Игорь Михайлович, ни мой будущий супруг вам такого не простят. А с помощью того самого оружия, на которое так надеется ваш король, вы будете уничтожены, а Франция получит нового врага и второй фронт в текущей войне.

Бернар кивнул.

— Полагаю, вы уже все поняли, княжна? — спросил он.

— Вы достигли пика своей карьеры, господин де Дамартен, — заговорила Анна Михайловна, сложив руки на коленях. — Договор, который вы передали цесаревичу, был исправлен. Его величество Людовик, как обычно, счел себя из-за этого оскорбленным. В глазах вашего короля это практически плевок в лицо. И потому он поставил вам невыполнимое условие. Наверняка на родине вас уже ждет почетная отставка, а на ваше место сядет один из многочисленных дофинов его величества. Тоже, несомненно, Людовик. Но политика вашего короля ведет Францию к краху на внешнеполитической арене. До сих пор вам, как канцлеру, удавалось сглаживать углы.

С каждым словом, произнесенным княжной Выборгской, Бернар де Дамартен все больше улыбался, не скрывая, насколько доволен такой осведомленностью гостьи.

— Но теперь Людовик решил, что выжал из вас все, что можно, — продолжала Анна Михайловна. — А это значит, что его величество желает от вас избавиться, как его отец в свое время избавился от вашего предшественника. И раз вы человек умный и все понимаете, то решили воспользоваться связями и ресурсами семьи Соколовых, чтобы покончить с этой проблемой раз и навсегда. Нет династии Людовика — нет и угрозы. А благодаря поддержке, которую вы обрели за время работы в кругах высшей аристократии Европы, вероятность сесть на трон самому и основать новую династию — уже не вероятность, а часть конкретного плана, который может стать реальностью.

— Как я и сказал, ваш отец может вами гордиться, Анна Михайловна, — заявил канцлер. — А раз мы перешли к откровенному обсуждению, я спрошу столь же прямо: что вы хотите за участие в этом плане?

Анна Михайловна откинулась на спинку кресла и вздохнула.

— Мне нужно подумать, господин канцлер, — сообщила она после короткой паузы. — Конечно, вы правы, и отец кое-что сохранил для своей любимой и единственной дочери. Но вы просите о серьезных вещах, за участие в которых меня могут невзлюбить на родной земле. Я все понимаю, вы сохраните в тайне наш разговор. А пока что я вынуждена откланяться. Ответ я пришлю вам в течение трех дней.

Канцлер тут же поднялся из-за стола и подал ей руку. Еще раз коснувшись губами запястья княжны Выборгской, он произнес напоследок:

— Это именно то, на что я и рассчитывал, Анна Михайловна. Буду ждать вашего ответа.

Когда княжна Соколова уже оказалась в машине, и автомобиль тронулся с места, Анна Михайловна позволила себе улыбнуться.

Все прошло именно так, как и предрекал Емельян Сергеевич. Теперь все зависело от великого князя Невского, и того, что решит Игорь Михайлович. Действовать самостоятельно Анна Михайловна даже и не думала.

Теперь ей было что терять. И рисковать своим будущим ради канцлера Франции она не собиралась.

Глава 13

Уральское княжество, особняк боярского рода Волковых.

Глава рода повертел в руках хрустальный бокал, наполненный соком. Сидящий перед ним молодой человек ждал, когда боярину надоест тянуть время, но торопить его не пытался.

Святослав Андреевич же обдумывал сложившуюся ситуацию. С одной стороны, конечно, было бы полезно для семьи отдать Василису в руки Красноярского князя. Пусть и не так, как изначально рассчитывал глава рода Волковых, не в жены самому Дмитрию Алексеевичу. А с другой, ставленник князя Романова — это укрепление связи между родами. А Волковы и так серьезно сблизились с князем Красноярским через Святослава Святославовича и его работу.

Гость Волкова был человеком Дмитрия Алексеевича. И укрепить связь с внуком князя Уральского было бы выгодно, но…

— Что ж, — произнес глава рода Волковых, ставя бокал на столешницу. — Ты просишь руки моей дочери, Петр. И я тебя понимаю, Василиса Святославовна — прекрасная девушка, обладать которой стремились и до сих пор стремятся многие благородные семьи. Она прекрасно образована, умна, имеет огромный опыт управления своим даром. Звание целителя высшего класса за красивые глаза не дают.

Боярин Дмитриев кивнул в ответ, но Святослав Андреевич, не дав ему вставить и слова, продолжил:

— Как я и сказал, за руку моей дочери борются многие, роду Волковых каждый месяц приходят предложения. Весьма выгодные предложения, — проговорил глава рода. — И тут появляешься ты. Уж прости за прямоту, но ты человек нищий, твоему боярству без году неделя. В каких условиях станет жить моя дочь, если я дам на ваш союз добро? Будешь у князя Романова в долг брать на платья для жены?

Петр Степанович усмехнулся.

— Прошу прощения, Святослав Андреевич, но хочу заметить, что у меня хватает средств, — сказал он, тщательно подбирая слова, чтобы не обидеть будущего тестя.

Прилетев на Урал с предложением о браке, боярин Дмитриев прекрасно понимал, что будет принят неласково. Ведь глава рода Волковых не врал — за право обладать Василисой Святославовной действительно готовы были биться многие семьи. Однако и совсем уж нищим Петр Степанович себя не считал — его доходы позволяли войти в десятку богатейших людей Красноярского княжества.

— То, что ты зарабатываешь у князя Романова — не доход твоего рода, а поддержка из казны княжеской семьи, — отмахнулся Святослав Андреевич. — Все, что приносит тебе должность в Красноярском княжестве — это временное. Посмотри на Соколовых, как быстро они все растеряли, стоило Михаилу Викторовичу лишиться поста в Министерстве иностранных дел. Настоящий благородный человек должен иметь собственное дело, которое обеспечивает его семью и доверившихся ему людей. Волковы, к примеру, зарекомендовали себя как слаженное боевое подразделение. В котором моя дочь, чтоб ты знал, до сих пор занимает весьма важную должность. Сегодня благоволение князя у тебя есть, а завтра пропадет. Что ты станешь делать, когда окажешься сам по себе, без должности при дворе Дмитрия Алексеевича?

Петр Степанович не стал отвечать сразу, решив дать хозяину дома высказаться.

— А кроме того, что у тебя за душой ни гроша, а в кармане дырка, — продолжил речь Святослав Андреевич, — мне не нравится, что ты не смог выстроить отношения со своей первой избранницей. Сам понимаешь, если одна от тебя сбежала, где гарантии, что моей дочери не придется бежать от тебя, прихватив приданое?

И, видя, как на лице молодого боярина появилась тень недовольства, глава рода Волковых решил надавить сильнее:

— Но если та девица была фактически безродной, и заступиться за нее было некому, то я подобного обращения с Василисой не потерплю, Петр. Я дочь люблю, и если ты хоть раз заставишь ее усомниться в выборе, я не стану терпеть, а приду к тебе в дом. Я не зря сказал, что воины Волковых — одни из лучших в мире. Я раскатаю тебя в блин, размажу по паркету тонким слоем фарша. А с князем договорюсь, уж поверь мне.

Петр Степанович Дмитриев улыбнулся.

— Значит, вы все же допускаете, что мы с Василисой можем пожениться, — заметил боярин Красноярский, чуть наклонив голову. — Доходы мои позволяют достойно жить не только в Красноярске, но и в Москве. Жить, ни в чем себе не отказывая. Что касается моей прошлой избранницы, вы верно заметили, что она была из рода Слуг. И мне не повезло, что ее род отказался от взятых на себя обязательств по воле князя, которому они служат.

Волков приподнял бровь.

— А что это меняет, Петр? — уточнил он. — Мне не важна причина, по которой твой брак развалился. Ты не удержал свою женщину, не добился того, к чему стремился. А теперь ты предлагаешь моей дочери стать второй. Это неприемлемо.

— Мнение самой Василисы не учитывается?

— Я глава рода Волковых, — жестко отрезал Святослав Андреевич. — И я решаю, за кого выйдет моя дочь. Только того, что ты додумался задать этот вопрос, для меня уже достаточно, чтобы отказать тебе. Ты был и остаешься Слугой, несмотря на боярское достоинство. И уйдут годы, прежде чем ты поймешь разницу между нами.

Петр Степанович кивнул.

— Это верно, Святослав Андреевич, я из рода Слуг, — произнес он, поняв, что добиться согласия ему не суждено. — Также верно, что благодаря интригам недругов рода Романовых я остался без супруги. Однако я возведен в боярское достоинство по заслугам, а не от рождения. И одно это говорит, что я действительно достоин быть с вами вровень.

Он поднялся одновременно с хозяином дома. Боярин Волков смотрел на гостя, нахмурив брови.

— Никогда ты не будешь мне ровней, Петя, — произнес Святослав Андреевич с плохо скрываемым презрением. — Ты приспособленец, который получил награду не по чину. И теперь думаешь, что все вокруг перед тобой пресмыкаться станут, так как за тобой стоит тень Дмитрия Алексеевича. Но я — не все. И будет так, как я скажу. А если я узнаю — а я обязательно узнаю! — что ты продолжаешь пытаться дурачить мою любимую дочь, твой боярский род прервется, так и не начавшись. И никакой князь тебя не защитит. Я все сказал. Убирайся из моего дома.

Когда за Петром Степановичем закрылась дверь, глава рода Волковых опустился в свое кресло и с совершенно спокойным лицом, никак не вязавшимся с той вспышкой гнева, которую только что демонстрировал боярин, взял телефон в руки.

— Здравствуй, дочка, — произнес он, когда Василиса ответила на вызов. — Тебе не понравится, что я сейчас скажу…

* * *

Красноярск, резиденция княжеской семьи.

Виртуальные окна, висящие передо мной, демонстрировали карту планеты. У меня было время подумать, где бы я сам стал размещать сервера «Хранителя», и теперь искусственный интеллект перебирал места, подходящие под требования.

Что первое приходит в голову? Конечно же, горы. Внутри пещер можно пережить практически любую катастрофу. Если углубиться достаточно далеко от входа, то найти помещение с идеальными условиями температуры и влажности нетрудно. Не зря еще монахи разных конфессий хоронили своих собратьев именно таким способом — это помогает серьезно сократить влияние разложения и гниения.

Техника времен сингуляров, конечно, не живые тела, однако и ей также требуются определенные условия. Даже несмотря на то, что изделия сингуляров куда долговечнее здешних, материалы, из которых их сделали, тоже имеют срок жизни. И пещеры — отличный способ максимально увеличить этот срок.

Опираясь на то, что мои бывшие коллеги принесли сюда Анну целиком со всей лабораторией, даже не удосужившись что-либо убрать, я исходил из того, что и «Хранитель» — это нечто сходное. Значит, я мог по памяти перебрать все наши устройства и понять, какое именно использовалось для создания системы магии. И, пользуясь характеристиками нашего оборудования, определить сколько на самом деле серверов «Хранителя» существует на Земле. И распределить их так, чтобы сверхспособности, даруемые аристократам, действовали на всей территории планеты.

Была в этом проблема — «Оракул» не знал нашего оборудования и не представлял его возможностей даже близко. Для моего искусственного интеллекта подобные возможности нарушали законы физики не меньше, чем само существование магии. Так что мне приходилось задавать параметры, пользуясь собственной памятью.

А учитывая, сколько нами было создано на моей прошлой Земле, работы хватало с избытком. Даже если просто перечислить все, что мы изобретали и запускали с остальными будущими сингулярами, уйдет не один день. А уж внести все характеристики и составить описание…

Кропотливая и нудная работа. Но это было именно то, что мне сейчас нужно. Никаких волнений и тревог, никакого напряжения. Единственная трудность — перевести на современный для «Оракула» технический язык то, что для общества сингуляров являлось давно устоявшимся фактом.

Марина Кирилловна поставила на мой стол чашку чая с блюдцем, рядом разместила канапе — чтобы не отвлекаться и съесть за один укус. За моей новой диетой искусственная помощница следила строго, но я не возражал. Курс наномашин действительно следовало закончить, чтобы уже не возвращаться к этому вопросу. По крайней мере, в ближайшее время.

— Дмитрий Алексеевич, — обратилась ко мне робот, — вписанные вами знания требуют пересмотра многих научных теорий. Вы можете опубликовать свои работы и не только получить положенные в таком случае награды, но и запустить несколько цепочек заведомо тупиковых исследований.

Я взял в руки горячую чашку и, зашипев, тут же перехватил ее за ручку. Отсутствие покрова не защищало от жара, а я все никак не мог к этому привыкнуть.

— У меня была такая мысль, — ответил я. — Можно запутать конкурентов, преподнеся им неверные утверждения среди истинных. Миллионы чужих инвестиций уйдут в никуда, пока Русское царство будет следовать верным курсом.

Действительно, если взять то, что я уже расписал для своего искусственного интеллекта, можно составить огромный фундаментальный труд, который в корне перевернет восприятие мира учеными по всей планете. И на несколько десятилетий лаборатории на Земле будут заняты подтверждением и опровержением моих слов.

Но выдавать в общий доступ то, к чему сингуляры шли последовательно в течение долгих лет, все равно что расписаться в том, что я один из них. Откуда князь Романов взял эти теории? Хранители не дураки, сложат два и два. И никакая Анна их уже не остановит. Даже без вторых даров, доставшихся обществу Януса Двуликого от Основателей, эти люди могут представлять опасность. Тем более когда работают вместе.

— Тогда я сформирую статьи на основе ваших работ? — уточнила искусственная помощница.

— Нет. Мы не будем давать никому эти сведения, — покачал я головой, сделав осторожный глоток чая. — Развитие науки должно идти постепенно, от простого к сложному. «Оракул» ведь до сих пор не понимает до конца, о чем я говорю и почему это будет работать. Ни к чему давать чужим ученым пищу для размышлений. Мы превзойдем их и без этого.

Любая продвинутая технология неотличима от магии? Это верно. На моей родной Земле простой человек, не участвующий в создании сложной техники, не мог объяснить простыми словами, как работает его телевизор. А там прогресс шагнул намного дальше.

Вот и сейчас, стоит мне выпустить что-то из наследства сингуляров в мир, и окружающими это будет воспринято, как магия. Я уже подминаю под себя главного конкурента — корпорацию «Армтек». Других столь же мощных соперников на этом поприще у меня нет. А значит, пока я сохраняю знания в тайне, никто не сможет их повторить.

— Хорошо, — ответила Марина Кирилловна, после чего отступила в свой угол.

А я вернулся к описанию оборудования. Чем раньше закончу, тем быстрее пойму, где искать сервера «Хранителя», и что это вообще за устройства.

Потому как даже в самом малом списке, который подходил бы под задачу создания некоего поля, позволяющего определенным людям нарушать законы физического мира, у меня имелось несколько сотен разных устройств. И у каждого пункта из этого списка были свои характеристики и особенности.

А пока я описывал технологии сингуляров, пришел к выводу, что за «Хранителем» может стоять целый комплекс, подобно Анне. Для ее функционирования была перенесена или воссоздана вся лаборатория. Что мешало сингуляром повторить опыт, создав не условную стойку, а развернуть полноценный технологический комплекс?

У моих коллег были отрезаны эмоции. Они мыслили исключительно понятием разумности. И в этом разрезе усложнение системы всегда хуже, так как чем проще система, тем она надежнее. А это значит, что вместо создания нового и более сложного оборудования гораздо проще воспользоваться уже зарекомендовавшим себя и проверенным.

И именно поэтому мне приходилось расписывать все, что я помнил. Так как вариантов было слишком много, чтобы мои человеческие мозги могли их обрабатывать одновременно. Зато для «Оракула» это не составит труда.

Разумеется, после того, как в него будет внесена вся необходимая информация. Все же искусственный интеллект, собранный мной практически на коленке, это всего лишь машинный код. И если ты изначально внес в него неверные данные, «Оракул» все равно будет считать их за истину.

Эффект залипшей шестерки в калькуляторе — когда при каждом вычислении в уравнение закрадывается лишняя цифра. Машина считает верно, она же не виновата, что в нее вносится неверное значение. Она выполняет свою задачу, используя поступившие данные.

— Пора прерваться, — заявила моя помощница, когда я закончил очередное описание. — Время перерыва — пятнадцать минут. Рекомендую прогулку с княгиней и княжичем.

Я улыбнулся, видя, как тускнеют виртуальные окна. Искусственный интеллект закрыл содержимое от правок в принудительном порядке. Хороший способ заставить меня оторваться от кресла и размять кости.

— Спасибо, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Передай Виктории, что я сейчас подойду.

— Ваш костюм уже подготовлен, — сказала напоследок моя помощница, прежде чем покинуть кабинет.

Облачение для прогулки состояло из свободной белой рубашки с вышивкой по косому воротнику и на манжетах. К ней шли темные шелковые штаны, подпоясанные матерчатым поясом с гербом Красноярского княжества, и мягкие туфли на небольшом каблуке.

Завершив переодевание, я глянул на себя в зеркало. Черты Михаила II сейчас бросались в глаза сильнее — за последнее время мое тело избавилось от лишнего жира. Черты стали грубее, заострились. Взгляд стал тяжелее, в нем прибавилось жесткости. И несмотря на весь мой внешний вид, на практически домашнюю одежду, смягчающую облик, я сам видел в отражении человека молодого, но сурового.

К тому же небольшая щетина, которую я не спешил сбривать на этот раз, визуально добавляла мне несколько лет.

Хотя, если отпустить бороду чуть длиннее, я и на деда по линии Романовых стану похож. Он любил носить бороду по молодости в подражание своему отцу и моему прадеду.

Сунув телефон в карман брюк, я покинул кабинет.

Виктория с малышом уже гуляли по внутренней территории особняка. Естественно, охрана была приведена в готовность, а от количества Слуг, наводнивших сад, было не продохнуть. Но вели себя люди тихо, чтобы ни в коем случае не помешать обеденному сну княжича Красноярского.

На моей супруге был домашний халат под стать моему наряду. Уложенные в толстую косу волосы были перехвачены голубой лентой. Княгиня смотрела на сына, посапывающего в люльке, и мое приближение пропустила.

Я заглянул через ее плечо внутрь люльки и улыбнулся.

— Красавчик у нас получился, весь в мать, — заявил я негромко, бережно обнимая супругу. — Как вы тут без меня?

Виктория перевела на меня взгляд и, улыбнувшись, произнесла:

— Наш сын очень любит поесть, — сказала она шепотом, приподняв бровь. — Весь в отца.

Я тихонько посмеялся в ответ.

— Грешен, княгиня, — сказал я. — Но ты ведь меня и таким любишь?

— Конечно, люблю, — кивнула она. — Но лучше расскажи, чем там закончилась история Дмитриева.

Я пожал плечами.

Моего боярина, по сути, подставили. Ведь от него по факту ушла невеста. Бросила едва не у алтаря. Учитывая, что Петр Степанович был моим ставленником и собственной репутации в обществе еще толком не обрел, это была попытка щелкнуть по носу именно меня.

В ответ я поступил по-своему. Теперь в княжестве Муромском не будет ни представительства «Руснефти», ни автоматизированного транспорта, ни предприятий союзников клана Романовых. И когда состоится царский прием, и Игорь Михайлович спросит у князя Муромского, почему его земля так сильно отстает от всех остальных княжеств, Муром ждут серьезные проблемы.

Слухи о том, что Муромское княжество скоро получит нового князя, набирали уверенность и громкость. А уж когда к ним прибавится монаршее недовольство, участи князя останется лишь посочувствовать.

— Отец и дед уже выдвинули кандидатуру своего человека на княжение в Муроме, — ответил я. — Так что остается лишь ждать приема у Игоря Михайловича. А что касается боярина Дмитриева — так он должен сам решать свои проблемы. Я изначально его об этом предупредил. И полагаю, ему хватит ума закрыть вопрос, не прибегая к моей помощи.

Виктория вздохнула.

— Мы серьезно обязаны Василисе Святославовне, — напомнила она. — А она хотела согласиться на предложение Петра Степановича.

Я покачал головой.

— Однако глава ее рода, насколько я понял, не желает такого зятя. А я не имею права вмешиваться в дела чужого рода. Я наследник Урала, но не его князь, — пояснил я. — К тому же какая репутация сложится у Петра, если я, князь Романов, приду просить за него? А это именно так и будет воспринято.

Княгиня вздохнула вновь, на этот раз с сожалением.

— И что же, мы не станем вмешиваться?

— Не станем, если нас не попросит сама Василиса Святославовна, — кивнул я, прекрасно зная, что боярышня на такое не пойдет. — Мы обязаны ей, не Петру. Так что в качестве нашей благодарности я предложу ей создать производство лекарств, в которых Василиса Святославовна так хорошо разбирается.

Виктория покачала головой.

— А жаль, они хорошо смотрелись рядом, — произнесла она. — Я думала, это хорошая партия для Красноярского княжества.

— На самом деле, да. Это был бы неплохой вариант. Но Петр сделал свой выбор, поторопился с выбором будущей супруги и в итоге получил проблему. Не решил ее и полез в новую помолвку. На месте Святослава Андреевича я бы тоже ему отказал, — пояснил я. — Не доказал Дмитриев, что способен решать вопросы, как настоящий боярин. А прикрываться нашей фамилией — это выход Слуги. Поэтому я не стану вмешиваться, пусть сам решает. Конечно, в случае реального конфликта я приду ему на помощь. Но здесь и сейчас такой необходимости нет.

В этот момент Алексей Дмитриевич начал недовольно сопеть. Виктория покачала люльку и стала тихо напевать. А я сел на скамейку и, наблюдая за тем, как моя супруга убаюкивает нашего сына, подумал, что, возможно, мне стоит отчасти поблагодарить своих коллег за эту жизнь.

Да, пока что я не вернулся к себе прежнему. Но справлюсь с этой задачей. А до тех пор можно наслаждаться тем, что есть.

От идиллии меня отвлекла служанка. Склонившись к самому моему уху, девушка в униформе княжества Красноярского тихо произнесла:

— Князь, вам письмо.

Я принял от нее простой конверт с целой россыпью заграничных отметок. Вскрыв его, я вытащил свёрнутый вчетверо лист бумаги.

Это была карта, с указанием координат. И единственным словом.

«Архив»

Глава 14

Саратовское княжество, резиденция князей Юсуповых. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Свадьба Ксении Алексеевны и Михаила Эдуардовича переносилась несколько раз. Что было важно — по просьбе самого князя Юсупова. Не хотелось нашему давнему союзнику, чтобы подобный праздник прошел без главы рода Романовых и его супруги.

В конце концов, он становился официальным членом клана Романовых через этот брак. А значит, приобретал и все политические преимущества. И пускай Эдуард Константинович не был губернатором, как Руслан Александрович и Алексей Александрович, однако все равно степень влияния изменится сильно.

Так что сегодня свадьба, наконец, состоится.

Резиденция князей Юсуповых представляла собой огромную современную усадьбу, окруженную гигантскими садами. Само главное здание было стилизовано под старину и больше походило на царский дворец. Хозяйственные постройки были спрятаны среди зелени и в глаза не бросались.

Помимо обычных лабиринтов из зеленых кустов здесь нашлось место и рукотворному озеру, в котором водились карпы каких-то крайне редких пород. Князь любил изредка посидеть на его берегу с рыболовными снастями, а мы с Михаилом однажды катали на лодочках девиц по озерной глади. Имелись два обширных участка леса, сохраненных в первозданном виде. Там, среди деревьев, многие из которых застали еще Смуту, можно было встретить диких животных.

Подъезжая к усадьбе, я вспомнил, как однажды ночью после очередного кутежа мы с Михаилом Эдуардовичем заблудились в этом лесу. Было весело узнать наутро, что выход к дому находился всего в пяти метрах от стены деревьев, у которых мой друг сдался и решил заночевать.

Князь Юсупов никогда при этом не возражал против нашего совместного отдыха. И хотя сына мог и отчитать, а порой и лично розгой пройтись, ко мне он относился с теплом. Не потому, что я сын его основного союзника, а по той простой причине, что если Михаил Эдуардович отправлялся на приключения вместе со мной, о наследнике можно было не беспокоиться.

Виктория со мной не поехала. Несмотря на то, что княгиня Красноярская тоже была приглашена, она не смогла оставить Алексея Дмитриевича одного. Хотя я и убеждал супругу, что с нашим сыном все будет в порядке, и няньки с ним справятся, но убедить молодую мать оказалось слишком сложно. Зато она отправила меня представлять нашу ветвь Романовых и заодно отдыхать от бесконечной работы.

Наконец, впереди показалась асфальтированная дорога, ведущая к усадьбе, и кортеж Романовых свернул к резиденции Саратовских князей. Вокруг главного здания уже было полно автомобилей, которые ожидали парковки в пятиэтажном подземном гараже.

Основная масса гостей собиралась в саду. Из-за обилия ярких платьев и гербов в глазах рябило от такой пестроты. Юсуповы собрали на праздник огромную толпу благородных людей, и приглашенные продолжали прибывать. Со стороны казалось, что в саду собрался весь цвет высшего общества Русского царства.

Слуга открыл мне дверцу, и я выбрался наружу. Блеснула пара фотовспышек, фиксируя мое появление. Корреспондентов здесь не было, но князь Юсупов желал запечатлеть момент, а потому среди слуг хватало тех, у кого на шее висели фотоаппараты.

Я не стал сразу же проходить вперед, дождался, когда рядом замрет автомобиль отца с матушкой. Ирина Руслановна уже оправилась после родов в достаточной степени, чтобы не только путешествовать, но и посещать мероприятия, и теперь стала еще красивее себя прежней. Я подал ей руку, помогая выбраться из автомобиля, пока отец обходил машину.

Последним подъехали Сергей Алексеевич с Дарьей Федоровной.

И только когда мы собрались все вместе, к нам подошел сам Эдуард Константинович Юсупов. Уже совершенно седые волосы князя Саратовского были коротко подстрижены, белая аккуратная бородка обрамляла подбородок. Живые, практически прозрачные голубые глаза чуть блестели.

Видеть нас Эдуард Константинович был искренне рад.

— Алексей Александрович, — с улыбкой наклонив голову, протянул руку хозяин усадьбы, — добро пожаловать в мой дом. Ирина Руслановна, вы с каждым днем становитесь все краше, — поклонившись чуть ниже, добавил он. — Позвольте от души поздравить вас с рождением сына. Княгиня — вы просто мечта, а не женщина, подарить супругу четверых детей — это подвиг в наше время.

Отец смотрел на матушку с любовью в глазах. А княгиня Романова чуть наклонила голову, милостиво позволяя себя хвалить.

— Благодарю, Эдуард, — произнесла она. — Ты всегда умел говорить женщине приятное. Я рада, что твой сын, наконец, возьмется за ум. Наша Ксения наставит его на путь истинный и проследит, чтобы Михаил больше никогда с него не сходил.

— Очень на это надеюсь, — посмеялся в ответ князь Юсупов. — Сергей Алексеевич, Дарья Федоровна, спасибо, что смогли найти время, чтобы поучаствовать в нашем празднике.

— Что вы, Эдуард Константинович, — с улыбкой пожал ему руку мой брат, — разве мы могли пропустить столь важное для нашей сестры событие?

Наконец, князь Юсупов повернулся ко мне. Несмотря на то, что я был постоянным участником загулов его сына, никакой неприязни между нами не было. Ведь когда Михаил Эдуардович переходил границы дозволенного, я вытаскивал наследника из проблем и доставлял его домой.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне князь Саратовский, — рад, что вы смогли присутствовать. Надеюсь, Виктория Львовна благополучна, как и ваш новорожденный сын?

— Все прекрасно, благодарю, Эдуард Константинович, — ответил я, пожимая его ладонь. — Что же касается меня, то я не простил бы себе, если бы пропустил финал этой красивой истории любви, которая началась на моих глазах.

Князь улыбнулся вновь и отступил на шаг.

— Что ж, прошу за мной, дорогие гости, — сказал он, чуть наклонив голову. — Я провожу вас в сад.

И мы последовали за Эдуардом Константиновичем в сад.

Почти сразу к нам поспешила часть гостей — как из союзных родов, так и из подчиненных отцу княжеств. Должностью губернатора Алексей Александрович не манкировал, постоянно разбирался в делах Приволжья, переложив практически всю работу по «Руснефти» на Сергея.

А оказавшись приглашенными на торжество, люди теперь спешили заверить губернатора и отца невесты в своем расположении. Впрочем, и нам внимания перепадало немало.

Незаметно отделились наши женщины — их утянули с собой пришедшие на праздник дамы. Сергей с отцом отлучились обсуждать дела, а я оказался предоставлен самому себе, так что сразу же направился к столику с закусками. Если кому-то понадоблюсь, меня найдут, а самому подходить к людям не хотелось.

Погода стояла жаркая, даже слишком. Так что я вооружился бокалом с соком и, держа его в руке, принялся снимать пробу с угощений. С самого утра не ел, так что следовало хоть немного перекусить — мероприятие будет идти до позднего вечера и кончится праздничным салютом. Терпеть так долго я не собирался — у меня диета и наномашины в теле.

— Смотрю, ты себе не изменяешь, князь, — с усмешкой в голосе заметил Михаил Эдуардович, подкрадываясь сзади.

— Что поделать? — развел я руками в ответ. — Кто-то же должен попробовать, что наготовили ваши повара. Люди старались, почему бы их не уважить?

Юсупов посмеялся в ответ и протянул мне руку.

— Рад тебя видеть, — произнес он, отводя в сторону бокал с лимонадом, изображающим шампанское. — Надеюсь, у вас с Викторией Львовной все в порядке? Ты без супруги прилетел.

Я кивнул.

— Все замечательно, — ответил я, пожимая его руку. — Но спасибо за беспокойство.

Он улыбнулся, склонив голову, после чего признался:

— Ты вроде бы выглядишь счастливым, Дмитрий, — сказал он. — Смотрю на тебя и думаю, что, может быть, и я так смогу? На тебе столько всего, а теперь еще и ребенок, да с такой историей… Как тебе удается сохранять рассудок и не свихнуться? Я так выматываюсь с княжеством, что не представляю, как бы справлялся без поддержки отца.

Я пожал плечами.

— Я привык, Михаил. Мы с тобой весело проводили время в детстве, но детство кончилось, наступила взрослая жизнь, — пояснил я. — Да, на мне огромная ответственность за большое количество людей. Но я не унываю — мне нравится делать то, что я делаю. Сложности, конечно, у всех бывают, но у меня замечательная супруга, которая всегда ждет меня дома с улыбкой и теплыми объятиями. Так что и ты сразу станешь чувствовать себя гораздо лучше, как только Ксения окончательно переберется к вам.

Мой школьный друг кивнул.

— Что ж, спасибо за совет, — ответил он. — Понимаю, что мы разные, и у каждого свой рецепт, но попробую воспользоваться твоим. Он хотя бы более ясен, чем тот, что предложил мне князь Ефремов.

— Семен Константинович давал тебе советы? — усмехнулся я. — Прямо интересно послушать, что же такого наш самый строгий и стойкий Амурский тигр мог порекомендовать главному балагуру в компании?

Юсупов улыбнулся, прежде чем заговорить, парадируя интонации Семена.

— Наберись мужества, Михаил, — процитировал он, — тебе выпала великая возможность сделать что-то полезное для Отечества. Так что соберись и покажи, на что ты способен.

Я кивнул.

— Как по мне, хороший совет на самом деле, — заметил я, приподнимая бокал и делая глоток. — Очень правильный. Особенно в наше время.

Михаил скривился.

— Только не говори о политике, Дмитрий. Не на моей свадьбе! — картинно закатил глаза мой школьный друг. — Дай хоть немного выдохнуть. А то я от этих забот скоро забуду, как реальная жизнь выглядит за окном кабинета.

— А это и есть реальная жизнь, Михаил, — заметил я. — Кроме того, ты сегодня женишься на моей сестре. Так что уж не подведи, Ксения должна быть счастлива в этом браке.

Княжич Юсупов хмыкнул.

— Вот как раз об этом можешь не переживать, — вздохнул он. — Только ради своей супруги я через весь этот ад и прохожу. Она заслуживает лучшего, и я ей это предоставлю. Слово дворянина!

Я кивнул, подтверждая, что услышал. А Михаил со вздохом поставил бокал и, коротко попрощавшись, отошел к другим гостям.

Я проводил его взглядом, катая во рту сок. Что ни говори, а некоторые люди совершенно не меняются. Как был паяцем Юсупов, так им и остался. Я ведь прекрасно знаю, что он справляется отлично.

Эдуард Константинович может гордиться своим сыном. Ведь в отличие от меня, у него не было опыта прошлой жизни. Но княжич не сдавался, трудился на совесть. У меня всегда вызывали восхищение такие люди. Пускай Михаил Эдуардович и не гений, но он делает то, что требует от него долг княжича. И со временем из него выйдет отличный князь.

Я поймал взглядом в толпе гостей Василису Святославовну Волкову. Боярышня тоже повернулась в мою сторону. И, оставив группу девушек, с которыми только что стояла, решительно направилась ко мне.

Повернувшись к столику, я взял бокал с таким же напитком, который держала целительница высшего класса. О ее присутствии здесь я знал — с Ксенией боярышня успела сдружиться, когда они обе жили у меня под крышей в Красноярске. И не пригласить новую подругу из лояльной Романовым семьи, да еще и из княжества нашего деда Демидова, будущая княгиня Саратовская не могла.

Дождавшись, когда Василиса Святославовна приблизится, я улыбнулся ей, протягивая бокал.

— Добрый день, боярышня, — первым поздоровался я.

— День добрый, Дмитрий Алексеевич, — ответила та, с поклоном принимая напиток.

Свой бокал она отдала мгновенно появившемуся рядом официанту. Молодой человек тут же скрылся, позволяя нам поговорить.

— Полагаю, вы уже знаете, что мой отец отказал Петру Степановичу? — начала с вопроса целительница.

— Знаю, Василиса Святославовна, — кивнул я.

Она смотрела мне в глаза пару секунд — не дольше дозволенного.

— Я бы накрыл нас куполом, но не могу, — заговорил я, демонстрируя извлеченный из кармана телефон. — Но могу поставить помехи, если хотите.

Она чуть повела головой.

— Не стоит, Дмитрий Алексеевич, — ответила боярышня. — Мы с вами достаточно хорошо знаем друг друга. И я понимаю и ваши мотивы, и мотивы отца. Честно признаться, после того, как боярин Дмитриев побывал на Урале в нашем особняке, я иначе взглянула на его ухаживания.

Я приподнял бровь.

— Вы хотите пожаловаться на моего боярина, Василиса Святославовна? — уточнил я тише. — Он сделал или сказал что-то еще, помимо оскорбления вашего отца?

Как ни крути, а Петр действительно оступился серьезно при том разговоре. Законы гостеприимства, конечно, святы. Однако переступать черту, говоря в лицо главе чужого старого рода, что ты — одиночка, еще даже родом-то не обзаведшийся, ему равен, это за гранью допустимого.

Понятно, что в другом обществе это могло звучать иначе. Но в здешнем сословном нельзя так поступать. Волковы — род не просто старый, в предках стоящей передо мной девушки полно героев Русского царства. Да даже было бы достаточно только того, что Святослав Андреевич воспитал Святослава Святославовича, кавалера ордена «Андрея Первозванного», чтобы Петр Степанович не имел права тыкать равенством перед главой рода Волковых.

Статус рода — крайне важная вещь. И провокация со стороны Дмитриева в другом времени и месте могла бы привести к началу родовой вражды, а то и войне. Но за плечами бывшего Слуги стоят Романовы, а Волковы подчиняются моему деду. Это неприятная ситуация, однако мы ее решим между собой. Как уважающие друг друга партнеры.

В диалоге же между старшим Волковым и Петром Степановичем ни о каком уважении речи не шло. Расскажи об этой истории любому из присутствующих на празднике гостей, и они сразу же определят, что подобранный с улицы щенок решил тявкать на заслуженного волкодава.

Василиса Святославовна усмехнулась.

— Неужели вам кажется, Дмитрий Алексеевич, что я настолько беззащитна, — произнесла она, поднося бокал повыше, чтобы скрыть за ним слишком широкую улыбку, — что не смогла бы поставить вашего боярина на место, если бы он переступил черту?

— Нисколько не сомневаюсь в ваших способностях, — улыбнулся я в ответ.

Она сделала маленький глоток и опустила взгляд. Казалось, она вот-вот покраснеет от смущения. Но ничего подобного не произошло.

— Он мне правда понравился, Дмитрий Алексеевич, но теперь наш союз недопустим, — боярышня подняла на меня твердый взгляд. — Я не могу стать женой человека, который не относится к моей семье с должным уважением. Если он позволяет себе такие высказывания в адрес моего отца, как станет общаться со мной?

Я склонил голову.

— Прекрасно вас понимаю, Василиса Святославовна, — произнес я, перекладывая бокал в другую руку. — Но уверен, у вас все еще впереди. Вы обязательно найдете человека, который подойдет вам идеально. Такие примеры окружают нас каждый день, просто нужно внимательно смотреть. Взгляните на меня с Викторией. Или даже на Михаила и Ксению, — я кивнул в сторону крыльца усадьбы, на котором как раз появились брачующиеся. — Ваш принц на белом коне уже скачет к вам, Василиса Святославовна. Вам нужно лишь верить в него и дождаться, не сделать ошибки, которую будет уже не исправить. Пойдемте?

Я предложил боярышне руку, и она положила пальцы на мой локоть. И я повел грустную девушку смотреть начало церемонии венчания двух счастливых молодых людей.

Вопрос с Петром Степановичем придется закрывать. Понятно, почему он сам ко мне не пришел — побоялся. Святослав Андреевич даже не сообщил, что мой боярин оскорбил его — из уважения. И вроде бы все гладко и тихо. Однако в будущем это выльется в конфликт.

Эх, Петя, Петя, что ж тебе нормально не жилось? Возгордился? Титул голову вскружил? Ладно, вернусь в Красноярск, разберусь с этим вопросом.

Ведь Дмитриев не просто так боярин, он — мой человек. И там, где Петр Степанович позволяет себе говорить лишнее, фактически говорю я. А мне такое падение репутации и даром не нужно. Да, меня считают отморозком, который не знает иного пути разрешения конфликта, кроме убийства. Но если все мои люди будут вести себя так, как боярин Дмитриев, очень скоро от меня отвернутся все союзники всех сословий.

Но это будет потом. А сейчас моя любимая сестренка выходит замуж.

Глава 15

— Какой красивый у вашей сестры наряд, — заметила, наклонив ко мне голову, Василиса Святославовна.

Я улыбнулся.

— Помните супругу Семена Константиновича? — спросил я. — Мэйлин прислала своих личных модистов прямиком из Поднебесной империи, чтобы создать для Ксении Алексеевны достойный княжны Казанской свадебный наряд. Так что, Василиса Святославовна, теперь будете знать, к кому обращаться за помощью в подготовке своего выхода на свадебное торжество, когда придет срок.

Княжна Казанская действительно выглядела превосходно. Зауженная нижняя юбка красного цвета, поверх которой легло воздушное золотое кружево, выгодно подчеркивало красоту ног. Тонкий пояс, плотно обегающий стройную талию, пошит красно-золотыми нитями на татарский мотив — символ тесной связи с Казанским княжеством.

Открытые плечи и простая с виду, но тщательно подобранная шелковая белая ткань спускается к декольте, приковывая взгляд к гербу рода нашей семьи, выложенному драгоценными камнями на вышивке белым золотом. Сам герб выполнен в ладонь взрослого человека величиной — дочь Романовых не может выглядеть бедно.

На руках сестры тонкие браслеты, выполненные в виде паутины, щедро усеянные черными бриллиантами, символизирующими нефть. Камни складываются в узоры маленьких двуглавых орлов, подчеркивая верность рода Романовых Русскому царству и наше прошлое правление. Таких орлов ровно то же число, что и нефтяных вышек у нашего рода в собственности.

Волосы Ксении Алексеевны собраны в высокую прическу, от висков спускается пара завитых прядок. Темный цвет прекрасно сочетается с бриллиантами, каждый величиной в ноготь большого пальца, на воздушной диадеме, похожей на ледяные торосы — в честь Якутского княжества.

В ушах сестры покачиваются массивные серьги с крупными изумрудами, вокруг которых золотом оформлен герб Демидовых — символ принадлежности Ксении Алексеевны к роду Уральских князей.

Все это смотрится так гармонично, что не кажется ни перебором, ни недостатком. Моя сестра и так могла гордиться своей внешностью, даже в рубище бы смотрелась царицей, а в этом наряде от нее нельзя отвести взгляда.

И я заметил, что присутствующие дамы в большинстве своем смотрят на будущую княгиню Саратовскую одновременно и с восхищением, и с завистью. На самого Михаила Эдуардовича они внимания совсем не обращали — на фоне своей невесты мой школьный друг просто терялся. Учитывая же, что здесь собрались все будущие подданные Ксении Алексеевны, можно было сразу делать ставки, кто из присутствующих дам первой пойдет на поклон к княгине.

Такая невеста — это огромнейший престиж для рода Юсуповых. И в то же время это огромные расходы для боярынь и боярышень. Ведь при такой богатой и красивой княгине им придется соответствовать. А где взять все это, если с Ксенией Алексеевной не дружишь? Да, можно заказать любому ювелирному дому, но это будет ровно то же самое, что нацепить подделку. Потому что украшения моей сестры делали Мастера с большой буквы, а в ювелирном доме будет в лучшем случае декоративная безделушка.

Так что к сестре в ближайшее время начнется настоящее паломничество.

Михаил Эдуардович Юсупов шагнул навстречу своей невесте и предложил ей руку. С кроткой улыбкой на лице Ксения Алексеевна коснулась локтя жениха, и пара прошла по выстеленной лепестками роз дорожке к специально установленной посреди сада открытой часовне. Там перед алтарем их уже ждали.

Митрополит Саратовский в окружении двух священников помладше рангом встретил брачующихся. По обе стороны от входа в часовню уже стояли князья. Главы родов смотрели на своих детей с гордостью и радостью.

Я же продолжил вести боярышню под руку. Гости уступали нам дорогу, расступаясь в стороны.

— Демидов и сюда пролез, — услышал я чей-то шепот. — Сам не приехал, так боярышню прислал.

— И хорошо, Саратову такой союзник пригодится. Видишь, князь Красноярский даже супругу не взял. Все ради того, чтобы показать — клан Романовых и Демидовы неразлучны.

— Как бы не подмяли нас, — возразил первый. — Слышал я, в Якутске всех, кто Романовым не по душе пришелся, выгнали.

— Будете так же размышлять, я вас сам выгоню.

— А точно ли князь с собой не любовницу привел? Вон, как она к нему льнет, — произнес новый участник беседы. — Княгиню дома оставил, а здесь с фавориткой гуляет.

— Отойду-ка я от вас, господа. Не приведи Господь, еще услышит Дмитрий Алексеевич. Мне моя голова на плечах пригодится.

Естественно, оборачиваться я не стал, чтобы взглянуть на слишком говорливого боярина. «Оракул» опознал его за меня.

Василиса Святославовна же чуть крепче стиснула мой локоть — тоже услышала разговор. Но больше ничем этого не показала, даже на лице ни один мускул не дрогнул.

— А не потому ли боярышня замуж так и не вышла? — спросила негромко женщина где-то справа от нас. — Говорят, с тех пор, как они познакомились, она всегда рядом с князем Романовым находится.

— Окстись, Мария, Василиса Святославовна — целитель высшего класса. Я бы сама такую от себя не отпускала. Она княгине жизнь спасла, а ты наговариваешь!

Что ж, и эта трактовка не стала для меня новостью. Впрочем, это не значит, что мы спустим кому-то подобное отношение.

Благородные вроде бы люди, а за языками не следят. Стадо непуганых овечек. Подожду немного, а потом Романовы припомнят всем сказанное.

И где? На свадьбе моей сестры рты открыли. Нет, не навел порядка на своей земле князь Юсупов, раз у него бояре смеют так кости роду будущей княгини мыть. Нужно будет переговорить с отцом позднее, пусть Алексей Александрович на правах отца невесты сам разбирается с князем Саратовским.

Не портить ведь праздник?

Тем временем митрополит начал проведение обряда. Гости, окружившие часовню, вторили ему в нужных местах и осеняли себя крестами. Ксения и Михаил держались за руки, крепко переплетя пальцы. Я видел застывшую улыбку на губах сестры, она явно сильно волновалась. А вот мой школьный друг, наоборот, был крайне счастлив. Сегодня он исполнял свою давнюю мечту.

Пока продолжалась служба, я взглянул по сторонам. «Оракул» подсвечивал присутствующую в саду охрану. Как со стороны Юсуповых, так и наших бойцов. И те и другие были одеты в костюмы с гербами рода, оружия на виду не держали. Хотя я прекрасно знал, что у каждого из наших людей за спиной есть не только кобура с пистолетом и парой запасных магазинов. Под гражданской одеждой охраны Романовых скрывались бронеплиты «Роя». В случае опасности доспех разорвет костюм и шлем, сложенный за спиной до поры до времени, будет водружен на голову каждого нашего бойца.

На мне, собственно, под костюмом скрывался такой же доспех. И еще один личный «Страж» дожидался своего часа в машине с моим гербом. И это помимо тех пятидесяти пустых «Стражей», что прибыли с нами в автомобилях рода.

Не то чтобы мы опасались нападения, однако у меня, например, не было доступа к дару. У Ксении после объявления о браке изменится магия. А с учетом того, что здесь собран практически весь род Романовых, ударить могут попытаться.

Что говорить, если князь Муромский решился интриговать против меня, выбив невесту у моего боярина, другие могут пойти на более опасные действия. Романовы сильны, но от пули снайпера тяжело уворачиваться, если ты о ней не знаешь. Не все ведь осведомлены о существовании «Оракула», и о том, что искусственный интеллект такого стрелка может обнаружить, если он попадется в зону действия сетевых устройств.

— Все в порядке, Дмитрий Алексеевич? — едва уловимым шепотом спросила боярышня Волкова. — Вы напряглись.

Василиса Святославовна не раз побывала вместе с людьми рода в реальных боях. Ее семья за последние годы участвовала во многих конфликтах. Ничего удивительного, что она заметила изменения со мной. Без этой чувствительности боярышне не удалось бы стать целителем высшего класса.

— Все хорошо, — заверил я с легкой улыбкой.

И это действительно было так.

А меж тем митрополит уже заканчивал обряд бракосочетания. В этот раз, в отличие от моей собственной свадьбы, время священнодействия пролетело для меня незаметно.

Наконец, наступил момент завершения, и оба князя направились к молодоженам, чтобы первыми их поздравить.

Перед нами снова расступились, пропуская вперед. И я повел свою спутницу в часовню.

Заходили внутрь по старшинству, так что на выходе мы разминулись с Сергеем Алексеевичем и Дарьей Федоровной. И если брат просто держал на лице вежливую улыбку, его супруга была сосредоточена на своих мыслях.

Наконец, я обнял Ксению и поцеловал ее в щеку:

— Поздравляю, сестренка, — негромко произнес я, держа ее в объятиях. — Будь счастлива. А со всем остальным можешь рассчитывать на полную поддержку Красноярского княжества. И помни, что бы ни случилось — ты дочь Романовых.

Новоиспеченная княгиня Саратовская ответила мне с легкой робкой улыбкой.

— Спасибо, Дмитрий, — произнесла она, стараясь сдержать слезы радости.

Ничего, сейчас можно было и поплакать немного. Тем более что я пока что закрываю Ксению от остальных своей спиной. Впрочем, слезы она все-таки сдержала.

Покрепче обняв сестру еще раз, я повернулся к школьному другу.

— Михаил, поздравляю, — сказал я, пожимая руку Юсупова. — И добро пожаловать в семью. Если потребуется помощь, ты знаешь, где меня найти.

— Спасибо, Дмитрий, — ответил тот, кладя вторую руку поверх моей и опуская голову ниже, выражая этим жестом свое глубокое уважение. — Ты не представляешь, как я тебе благодарен за все, что ты для меня делал.

Усмехнувшись в ответ, я хлопнул его по плечу и отступил к выходу. Дождавшись, когда Василиса Святославовна закончит поздравлять княгиню, я подал ей руку, и мы вместе покинули часовню.

Гости шли в заранее установленном порядке, поздравление заняло едва ли не полчаса. Но за это время я успел проследить, что люди, посмевшие дурно говорить о нашей семье, находятся на самом дне иерархической лестницы Саратовского княжества — они шли последними.

Что ж, полагаю, Юсуповы не много потеряют, если я заставлю Саратов избавиться от парочки бояр. Такие скверные союзники, готовы поливать нас грязью, роду Романовых не нужны. А значит, Эдуарду Константиновичу придется найти на них управу самому.

Или этим займусь уже я.

Ксения Алексеевна Романова через многое прошла, чтобы я позволял кому-то говорить о ней плохо. Иначе что мы за семья, если не будем защищать друг друга?

Глава рода Юсуповых тем временем подвел к себе молодоженов и, обняв обоих за плечи, заговорил, обращаясь ко всем присутствующим:

— Дорогие гости! — произнес Эдуард Константинович, воспользовавшись своим даром, чтобы магия донесла его негромкий голос до каждого. — Я благодарю вас за то, что все вы прибыли сюда, чтобы стать свидетелями этого исторического брака!.. Князья Юсуповы и князья Романовы давно вели совместные проекты, стали союзниками. Теперь же мы будем одной большой семьей. Дорогие гости! Вы разделили с нами этот миг радости и счастья. А теперь прошу всех пройти в наш скромный дом, чтобы как следует отметить это историческое событие вместе с нами!..

Народ потянулся вслед за хозяином особняка, уводящего молодых внутрь усадьбы. На этот раз придерживаться какого-то особого порядка никто не стал. Так что общество быстро перемешалось, формируя небольшие группы по интересам. Нас с боярышней Волковой ожидаемо затянуло к остальным Романовым.

— Василиса Святославовна, — обратилась к боярышне Дарья Федоровна едва слышно, пока мы дружной гурьбой двигались к дому, — вы так помогли нашей семье, и у меня будет к вам личная просьба по этому поводу. Если вы не возражаете, конечно.

Ирина Руслановна бросила на княгиню Якутскую быстрый взгляд, на губах матушки появилась довольная улыбка. Скрывать ее она и не планировала, впрочем, сама супруга Сергея была крайне серьезна. И, пожалуй, я догадывался, о чем она думает.

— Я с радостью помогу, если это в моих силах, — ответила Василиса Святославовна. — Предлагаю чуть позже уединиться в комнате отдыха, там вы все мне и расскажете. Вас это устроит?

— Прошу вас, Василиса Святославовна, обращайтесь ко мне просто Дарья, — величественным жестом поведя рукой, предложила супруга моего брата. — Нас с вами слишком многое связывает, чтобы продолжать общаться строго официально.

Боярышня ответила с улыбкой, чуть наклонив голову.

— Тогда и вы обращайтесь ко мне по имени, Дарья, — предложила она.

Мы, наконец, добрались до распахнутых настежь двойных дверей в усадьбу и сразу оказались внутри роскошного убранного зала. Раньше это помещение служило тренировочным залом для наследника, здесь стояли тренажеры, а в полу имелся маленький полигон для отработки родовых техник.

Теперь князь Саратовский устроил здесь танцевальный зал, богато украшенный, и в то же время не кичащийся роскошью. Очевидно, что примером для оформления служили царские палаты в Кремле. Что в свою очередь, учитывая и неявное копирование усадьбы с одного из царских летних дворцов, намекало на амбиции рода Юсуповых. А заодно и богатство.

Многие хотят, чтобы их дом походил на царский. Но мало кому это по карману. Юсуповы могли себе многое позволить, не настолько, как Романовы, конечно, но Эдуарду Константиновичу никогда не приходилось ужиматься, чтобы справиться с расходами.

Обширные поля, на которых выращивались огромные объемы зерновых, приносили княжеству внушительный доход. А та часть здешних культур, что шла на экспорт за границу, снабжала Саратов иностранной валютой. Уже эти деньги Эдуард Константинович, как и его предки, вкладывал в промышленность. В итоге княжество Саратовское имело солидную казну, которой могло свободно распоряжаться, вкладывая деньги — как в собственное развитие, так и в долгосрочные проекты, прибыль с которых будут получать через десятилетия.

В зале погас основной свет, и прожекторы скрестили свои лучи на главной паре сегодняшнего дня. Драгоценности заиграли на Ксении, разбрызгивая блики по залу, словно солнечные зайчики. Вновь подавший супруге руку для первого танца Михаил стал неприметен рядом с моей сестрой. Но при этом он оттенял ее свет, отчего яркость княгини Саратовской становилась еще сильнее.

И в этом блеске под заигравшую мелодию живого оркестра Михаил Эдуардович закружил свою Ксению Алексеевну в их первом танце. Гости постепенно перемешивались вновь, разбиваясь на пары.

— Я вас покину, князь, — прошептала, наклонив голову к моему плечу, Василиса Святославовна. — Дарья Федоровна просила ей помочь.

Я кивнул.

— Как пожелаете, боярышня.

Она отступила в полумрак зала, тут же слившись с другими гостями. А рядом со мной встала Динара Тагировна Аганина. Подруга тут же схватила меня за руку и, не здороваясь, велела не терпящим возражений тоном:

— Танцуешь со мной, Дмитрий, — произнесла она и тут же потянула меня ближе к центру зала.

Первые пары уже присоединились к молодоженам, так что мы со школьной подругой влились в этот вращающийся коллектив. Я взял Динару за руку и помог ей повернуться вокруг своей оси.

— У тебя все в порядке? — шепотом спросила она, когда оказалась рядом.

— Конечно, — с улыбкой отозвался я, продолжая вести собеседницу в танце. — С чего вдруг вопрос возник?

Она отвела руку в сторону плавным движением, и тут же повернулась ко мне, выпрямляясь.

— До меня дошел слух, что ты завел себе фаворитку, — сообщила подруга, глядя на меня из-под чуть нахмуренных бровей. — Рада узнать, что это не так.

Настал мой черед хмуриться. Быстро же саратовские благородные люди стали продвигать сплетню, которая родилась на этом же торжестве. Представить себе такую ситуацию у нас в Казани, или тем более в Красноярске, было просто невозможно.

— Вижу, что тебя это не радует, — заметила отлично меня знавшая школьная подруга. — Меня, кстати, тоже. Если все будут считать, что ты изменяешь своей жене с фавориткой, я, как партнер Виктории Львовны, тоже пострадаю. Ты прекрасно знаешь, как наше благородное общество любит топтать ближнего своего.

Я кивнул, продолжая танец. А когда Динара Тагировна оказалась достаточно близко, с улыбкой произнес:

— Не беспокойся об этом, я разберусь со всеми сплетниками.

Моя подруга улыбнулась в ответ, разрывая контакт — танец закончился.

— Благодарю, князь, это именно то, чего я хотела, — сообщила она, прежде чем удалиться.

Я же бросил взгляд в сторону боярина, который предположил, что Василиса Святославовна моя любовница.

Что ж, Федор Геннадьевич, давайте поговорим?

Глава 16

Кремль, столовая в покоях царского рода.

Игорь Михайлович нарезал лежащий на блюде стейк, щедро посыпанный солью и перцем. Кромсая говядину, цесаревич не смотрел на своих братьев и сестер, собравшихся за одним столом.

Еще совсем недавно в этом зале собиралось больше сотни человек, и это не считая царя с царицей. Теперь же был занят всего один длинный стол, который установили посреди помещения. От этого громадный богато украшенный зал казался пустым.

Впрочем, новые Милославские не застали его в иное время, и потому лишь цесаревич мог сравнить ситуацию и впечатления. Но сегодня будущий царь Русского царства собрал свою новообретенную родню не для того, чтобы думать об обстановке в столовой.

— Дорогая Анастасия, — первым нарушая молчание, заговорил Игорь Михайлович, нанизав кусок истекающего соком мяса на вилку, — у меня есть к тебе важный вопрос. И я хочу, чтобы ты ответила мне на него при всех. Полагаю, это будет важно для всего нашего рода.

Признанная сестра посмотрела на него с подозрением во взгляде, но кивнула:

— Я слушаю, Игорь, — ответила Анастасия Михайловна.

— Я не слишком хорошо знаю твою приемную мать, — начал будущий государь, макая мясо в перечный соус. — Потому хочу понять, с чего вдруг опекун официально признанной дочери царя решила не просто заняться политикой, а примкнуть к оппозиции?

Анастасия Михайловна плавно приподняла бровь, и Игорь Михайлович улыбнулся.

— Я тоже удивился, дорогая сестра, — произнес он. — Я-то полагал, боярыня захочет твоей поддержки, а вместо этого она оказалась по другую сторону баррикад. И более того, прямо сейчас активно участвует в интриге против губернатора Приволжья.

— Я не знаю, — честно ответила девушка.

— Зато знает Царская Служба Безопасности, Настенька, — покачал головой цесаревич. — И какую репутацию для тебя готовит боярыня? Ведь она тебя воспитывала, а ты знаешь, как в нашей стране не любят подрывающих власть аристократов. Начнутся вопросы, почему я пригрел тебя, а твоя приемная мать так взбеленилась. И будет два варианта ответа: либо я дурак, раз подпустил к трону оппозиционерку, воспитанную такой же оппозиционеркой Тормашиной, либо я недостаточно щедро отблагодарил приютивший и воспитавший тебя род, раз Тормашины теперь входят в Свободную партию и активно интригуют против меня и моих людей.

За столом повисло молчание. Впрочем, ответа Игорь Михайлович не ждал, он с совершенно спокойным выражением лица жевал свое мясо.

Анастасия Михайловна умела вертеть людьми, этому ее приемная мать научила прекрасно. И, что было немаловажно, еще до того как стать Милославской, Анастасия любила власть. Теперь же выходило, что в обоих озвученных цесаревичем вариантах она этой власти лишится.

— Позволь мне поговорить с ней самой? — просительным тоном сказала Милославская. — Мне кажется, это какое-то недоразумение, глупость или даже клевета. Матушка, то есть, боярыня Тормашина никогда бы не пошла против тебя!

Игорь Михайлович милостиво кивнул.

— Это вас всех касается, на самом деле, дорогие братья и сестры, — произнес цесаревич, прожевал кусок мяса, после чего, взяв бокал с соком, продолжил: — В понедельник состоится мое венчание на царство. К этому моменту я желаю, чтобы вы все проследили за своими прошлыми семьями. Мы не имеем права на запятнанную репутацию. Грехи одного лягут на всех Милославских.

Обведя родственников тяжелым взглядом, заставившим новых Милославских ощутить себя как на раскаленной сковородке, цесаревич дополнил речь:

— Если окажется, что что-то пошло не так, сразу же обращайтесь к Емельяну Сергеевичу Невскому. Вместе с ним решайте проблемы. А не справитесь — говорите мне, — велел будущий царь. — Я не хочу, чтобы за головами членов ваших приемных семей пришел князь Красноярский. А он уже пострадал и прямо сейчас наверняка собирается просить у меня разрешения на войну родов. Да, пока я не царь, у меня нет законных полномочий на такое разрешение. Но в понедельник я буду обязан реагировать — Дмитрий Алексеевич кавалер «Андрея Первозванного».

Выдержав паузу, цесаревич покачал головой и выдохнул в пространство:

— Кто вообще додумался пытаться копать под Романовых? Ну кто этот идиот?

* * *

Саратов, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Федор Геннадьевич Корякин, боярин Саратовского княжества, прекрасно видел, что я направляюсь к нему. Мужчина он был уже немолодой, пятьдесят семь лет прожил, из которых только последние три в качестве главы рода. Третий сын в семье.

Старшие братья вместе с отцом умерли естественной смертью — от старости. На самом деле совершенно обыденная картина. Особенно если старшие братья рожают одних девчонок, которые уходят в другие семьи. Последовательно главенство в роду переходило от отца к старшему сыну, дальше к среднему, и вот теперь, уже на излете лет, досталось самому младшему. По насмешке судьбы уже успевшего вырастить четверых сыновей.

Красивой породистой внешности Федору Геннадьевичу досталось за весь род. Даже в своем возрасте боярин выглядел превосходно, хотя тех же наноботов не получал. Князь Юсупов курс прошел и самым своим верным людям через Ирину Руслановну, дружащую с Ингой Валентиновной Морозовой, их выбил. А Корякина в списке не оказалось, и это могло быть одной из причин его неприкрытой ненависти к нашему роду. Ведь это Романовы не раздают лекарство от старости всем желающим. Значит, мы и виновны.

Стоящие рядом с Корякиным люди, заметив, куда смотрит Федор Геннадьевич, стремительно покидали его компанию. Чуяли приближающуюся опасность в моем лице. Но при этом и отходили не так далеко, чтобы было нельзя услышать, о чем мы станем говорить.

А я шел не спеша, давая Корякину осознать, что сбежать у него не выйдет, не на глазах у всего благородного общества Саратовского княжества, после такого о какой-либо репутации в княжестве можно забыть. А ведь здесь присутствуют не только представители местной знати, но и гости из других земель. Так что в случае позорного отступления ни один князь не захочет принять к себе беглого боярина из Саратова.

Я видел, что постепенно Федору Геннадьевичу становится страшно. Не слишком полезно в его возрасте, но так и нечего было языком трепать, сейчас бы глазки не бегали, как у загнанной в угол крысы.

И я улыбался. Той самой улыбкой, которую использовал Руслан Александрович Демидов. Предвкушающий оскал хищника, уже увидевшего жертву и почти наяву ощущающего вкус горячей крови во рту.

Однако вместо того, чтобы устраивать побоище прямо на празднике, я спокойно подошел к боярину Корякину и заговорил:

— Добрый день, Федор Геннадьевич, — продолжая улыбаться, я окинул боярина оценивающим взглядом с ног до головы.

При этом любому, кто наблюдал за нами, должно было стать очевидно — результат этой оценки оказался крайне низким. И Федор Геннадьевич тоже это ощутил. Однако лицо все же удержал, хотя и избегал смотреть мне в глаза.

— День добрый, Дмитрий Алексеевич, — негромко ответил он, старательно не позволяя голосу продемонстрировать то напряжение, которое боярин на самом деле испытывал. — Позвольте поздравить вас с рождением первенца. Сын — это всегда волнительно, уж поверьте моему опыту.

— Да, это действительно так, — кивнул я, продолжая удерживать на лице ту же улыбку. — Слышал, что вы месяц назад обзавелись первым внуком. Радует, что будет, кому продолжать род.

Не произнесенная мной фраза «когда я с тобой закончу» повисла в воздухе. Федор Геннадьевич ее ощутил, он с трудом протолкнул ком в горле. Стоявшие неподалеку люди, с которыми боярин всего несколько минут назад вел разговор, негромко перешептывались, следя за нашими лицами и стараясь не упустить ни слова.

— Да, князь, род — самое важное в жизни истинно благородного человека, — произнес боярин. — Полагаю, я обязан перед вами извиниться.

Я демонстративно приподнял бровь, предлагая мужчине самому все сказать и объяснить. Причем тот факт, что мы стоим посреди заполненного людьми зала, также давил на моего собеседника. Боярин Корякин, наконец, тяжело вздохнул, набираясь смелости.

— Я предположил, что… — начал было Федор Геннадьевич, но его прервал возникший рядом князь Юсупов.

— Дмитрий Алексеевич, прошу вас пройти со мной, — произнес Эдуард Константинович.

Я кивнул ему, после чего повернулся к так и не произнесшему своих извинений боярину.

— Еще раз поздравляю с рождением внука, Федор Геннадьевич. Князь, я в вашем распоряжении.

Естественно, теперь, когда я не получил того, что боярин был обязан мне сказать, я формально могу предъявить ему свои претензии. И это было хорошо — пусть помучается еще немного, пока у него не появится второй шанс.

Ведь не важно, что ты хотел сделать. Важно, что сделал. А в сухом остатке остаются распущенные Корякиным слухи о моих изменах Виктории. И спускать подобное просто так, за пару слов, тем более не произнесенных, я не собирался.

Мы отошли с отцом моего зятя. Даже забавно в мыслях называть так Михаила Эдуардовича, с которым мы через столько подросткового веселья прошли. И все же это было именно так. Теперь моя сестра — княгиня Саратовская, и этого уже не изменить. Какие бы слухи ни пытались запустить бояре Юсупова, против клана Романовых им не тягаться.

Мы двигались вдоль стены, кивая окружающим людям, отвечая на короткие фразы и пожимая им руки. Наконец, Эдуард Константинович толкнул боковую дверь, замаскированную под участок стены, и жестом пригласил меня войти.

В комнате для отдыха гостей уже сидел на диване мой отец.

Алексей Александрович был крайне недоволен и не пытался этого скрывать. В руке князя Казанского дымилась сигарета. Судя по количеству потушенных в пепельнице окурков — далеко не первая за вечер. А значит, все очень серьезно.

— Садись, Дмитрий, поговорим с нашим новым родственником, — глава рода указал мне на свободное кресло, установленное между двумя диванами.

Опустившись на сидение, я устроился поудобнее. Князь Юсупов за это время занял диван с противоположной стороны. По нему было заметно, что Эдуард Константинович не рад этому разговору, но и держался при этом он с достоинством.

Алексей Александрович потушил окурок в пепельнице и вздохнул, не глядя на нас.

— Сегодня мне донесли, что в Саратовском княжестве считают, будто мой сын изменяет своей жене, только что родившей мне внука, — объявил отец негромким, спокойным голосом. — И где об этом говорят, Эдуард? На свадьбе моей дочери! Той самой свадьбе, о которой ты меня так давно просил.

Естественно, если бы между главами родов не было договоренности, ни о каком браке и речи бы ни шло. Это было ясно еще на помолвке. А вот о том, что князь Саратовский выступал просителем, а не равноправным партнером, я не знал. Да и откуда? Меня тогда в такие детали никто не посвящал.

— С Корякиным я разберусь, это мой боярин и моя ответственность, — ответил Эдуард Константинович. — Завтра он перестанет быть боярином.

— Завтра все Русское царство будет обсасывать новость, что мой сын изменяет своей жене, — возразил Алексей Александрович.

— А что мне сделать⁈ — чуть повысил голос князь Саратовский. — Отдать тебе свое княжество за то, что выживший из ума старик бредит во время приступа деменции⁈

Я кашлянул, привлекая внимание обоих князей.

— Вообще, конечно, хорошая идея со старческим слабоумием, — заметил я. — Но, как по мне, гораздо лучше будет опубликовать информацию о том, почему на самом деле решился на подобное боярин, и так не входящий в ваш ближний круг, Эдуард Константинович.

Князь Юсупов посмотрел на меня недовольно, но кивнул:

— Что за причина? — спросил он.

Я улыбнулся.

— Князь Муромский платит ему за то, чтобы боярин Корякин прикладывал усилия для расторжения нашего союза. Посмотрите на себя, князья, вы ведь в шаге от того, чтобы аннулировать брак. Так что своей цели князь Муромский добился: клин Корякин вбил. И озолотился на этом.

Я достал телефон из кармана и вызвал на нем меню «Оракула». Затем направил аппарат в висящий на стене телевизор.

— Вот что я обнаружил, — объявил я.

Искусственный интеллект показал карту Русского царства, затем подсветил множество точек на ней.

— Все это объекты клана Романовых, — пояснил отец.

— Да, — подтвердил я, и «Оракул» показал рядом с каждой небольшой портрет разных людей. — И вот это — сеть князя Муромского. Его осведомители и наемные вредители, как Корякин. Не так давно князь Муромский запретил своим Слугам отпускать дочь замуж за моего боярина. В ответ наш род свернул в его княжестве все дела. Однако главная причина ненависти князя Муромского пока что остаётся для меня загадкой. Могу лишь сказать, что именно он стоит за всеми нашими последними проблемами. Больше скажу, ему удалось собрать вокруг себя часть семей, которые растили нынешних Милославских, признанных Игорем Михайловичем. Для чего? Не знаю. Признаться честно, я не силен в дворцовых интригах.

— Зато я знаю, — произнес Алексей Александрович. — После восшествия на престол Игоря Михайловича он организует каждому из детей Михаила II дело, за которое те будут отвечать. Прикормив приемных родителей Милославских, князь Муромский получит рычаг давления на престол. И сможет оттеснить нас от трона. Не дает ему покоя наш успех.

Эдуард Константинович выдохнул сквозь зубы.

— И почему, зная об этом, вы ничего мне не сказали? Алексей, я думал, мы с тобой союзники.

Отец откинулся на спинку дивана.

— Так и есть, Эдуард, — кивнул Алексей Александрович. — Именно поэтому я не требую от тебя бумаги о том, что первый сын Ксении и Михаила обязан носить фамилию Романов.

Князь Саратовский вздохнул.

Фактически мы оказались в зеркальной ситуации, которая произошла с участием Петра Степановича Дмитриева в доме Волковых. Только в его случае оскорбление было нанесено хозяину дома, а здесь и сейчас пытались унизить гостей.

При любом исходе, когда эта история всплывет, а отец совершенно прав, она обязательно всплывет, князю Юсупову придется отмывать свою репутацию. Это его боярин оскорбил гостя. И не просто случайного человека, а фактически родственника самого князя. Ведь после официального объявления о заключении брака мы стали одной семьей.

Все, что можно сейчас сделать — решить, в какой интерпретации эта история будет подана.

— Признаюсь, я думаю, что князь несет полную ответственность за действия своего боярина, — начал говорить я, когда молчание затянулось. — Но и бояре отвечать обязаны за свои слова и действия. Иначе какое же они благородное сословие? Есть закон, который должен исполняться, и где установлено как наказание, так и условия. Я считаю, что боярин Корякин поступил неправильно, своими действиями он не только поставил под угрозу выгодный своему княжеству политический и экономический союз, но и задел меня и мою семью. Он знал, к чему приведут его действия, и сознательно на это пошел. А учитывая, что Федор Геннадьевич действовал по указке из Мурома, получается, что он к тому же предал своего князя, — закончил я мысль. — Исходя из этого, по совокупности обвинений я настаиваю, чтобы боярин Корякин был лишен боярского достоинства. И получил все то, что и положено изменникам по закону Русского царства, но уже в качестве царского человека.

— Я тебя услышал, Дмитрий, — кивнул мне князь Юсупов. — Тебя это устроит, Алексей?

Отец сел ровно и убрал пачку сигарет во внутренний карман пиджака.

— Для начала — да, — ответил он. — А теперь, раз ты, Эдуард, отныне тоже член клана Романовых, я предлагаю обсудить, как именно мы будем противодействовать князю Муромскому. И прошу заметить, действовать мы должны законными путями. За Дмитрием и так тянется кровавый след по всему миру. Теперь пора показать Русскому царству, что мой сын не только рубить чужие головы мастер, но и своей думать способен.

Глава 17

Париж, Франция.

Его величество Людовик любовно погладил бедро лежащей с ним в одной постели молодой женщины. Ее расплескавшиеся по смятой простыне волосы цвета вороньего крыла были влажными от пота — король, несмотря на свой возраст, проявил себя прекрасным знатоком постельных сражений.

Поглаживая безупречную кожу любовницы, его величество еще раз вспомнил доклад об успехах в ходе наступления французского войска на территорию Испанского королевства. И от того, насколько приятными были вести, Людовик вновь воспылал энтузиазмом. Так что, небрежно перевернув любовницу на спину, принялся готовиться к новому раунду.

— О мой король! — восхищенно выдохнула та, не имея сил, чтобы нормально пошевелиться.

— Да, я твой король, — усмехнулся его величество. — А скоро стану твоим императором!

И эта мысль так ярко вспыхнула в его распаленном похотью мозгу, что Людовик наяву увидел себя сидящим на престоле объединенного королевства Испании и Франции. Увидел, как сам Папа Римский надевает на голову императорскую корону.

— Да, мой император! — воскликнула любовница, распаляя его величество еще сильнее.

Видение прекрасного будущего покрылось туманом. Людовик ощутил, что задыхается, а сердце в груди колотится, как сумасшедшее. По лицу короля обильно лил пот, губы посинели.

Камилла сбросила с себя тело умирающего монарха и, вытерев губы, отстранилась. Людовик был практически зависим от грез о собственном величии. Так что ничего даже не заподозрил, когда любовница подмешала в его вино смертельную дозу возбудителя.

И теперь Камилла могла наблюдать, как испускает последнее дыхание его величество король Франции. Своей улыбки она при этом не скрывала — все будет выглядеть естественно.

Да, король был уже не молод и к средствам уже неоднократно прибегал. Более того, Людовик даже изгнал из Парижа выдающегося французского медика, который ранее следил за королевским здоровьем. Бедный Франсуа категорически запрещал принимать сильные афродизиаки.

Переведя дух, Камилла неспешно поднялась с постели и, внимательно посмотрела на себя в ростовое зеркало, установленное напротив громадной королевской кровати — чтобы его величество мог любоваться собой во время очередного подвига. Женщина поправила волосы, достала из своих вещей капли, чтобы инсценировать слезы.

Только после этого, полностью готовая к спектаклю, набрала в грудь побольше воздуха.

— Помогите! — что было сил закричала она. — Королю плохо!..

Гвардейцы ворвались в опочивальню через секунду и замерли на месте. Его величество к этому моменту уже несколько минут был мертв, но кто об этом знал? Пока разберутся, пока прибудет целитель — кто там установит точное время смерти и как скоро графиня Камилла де Флери позвала на помощь?

Женщину увели в отдельную комнату, предварительно вернув ей внимательно осмотренные личные вещи. Дали стакан воды и опросили, но что она могла сказать?

— Он сказал, что станет императором, — повторяла графиня, как заведенная, изображая истерику.

Отпустили ее только под утро. Медики и одаренные целители сошлись во мнении о непричастности графини к смерти его величества Людовика. Не ставить же в укор женщине ее красоту, ради которой король Франции принял столько возбуждающего, что его сердце не выдержало?

План канцлера Франции Бернара де Дамартена начал исполняться.

* * *

Московский особняк великих князей Невских.

Емельян Сергеевич потягивал крепкий чай, одним глазом следя за лежащим рядом телефоном. Будущая супруга мягко разминала плечи куратора Царской Службы Безопасности и тоже нет-нет да поглядывала на экран аппарата.

В спальне кроме них никого не было, за окном начинался рассвет. Привычку Емельяна Сергеевича вставать столь рано Анна Михайловна переняла легко. В прошлом она и сама любила начинать день задолго до того, как просыпается благородная молодежь. Именно это позволяло ей следить за теми ситуациями, которые она создавала или в которые влезала, чтобы добиться своего.

— Надеюсь, тебе не придет в голову прибегать к таким препаратам, — твердо произнесла княжна Соколова, поглаживая великого князя по волосам. — Я бы не хотела стать вдовой так глупо…

— Если бы его величество посещал свою супругу вместо чужих, он бы остался жив, — заметил Емельян Сергеевич. — К тому же мне нет нужды доказывать, насколько я мужественен. Ты и так это уже знаешь.

— И мне жаль, что я не разглядела этого раньше, — призналась Анна Михайловна, обнимая его за плечи.

Великий князь ощутил, как к нему грудью прижалась княжна, и прикрыл глаза на мгновение. Да, межродовая вражда была окончена. Однако Емельян Сергеевич по праву считал себя в ней победителем.

Телефон завибрировал на столешнице, и Анна Михайловна первой увидела текст уведомления.

— Все свершилось, — произнесла она, глядя, как куратор Царской Службы Безопасности смахивает оповещение с экрана. — Король умер. И что дальше?

Великий князь взял ее за руки и привлек к себе. Усадив молодую невесту на колени, Емельян Сергеевич улыбнулся.

— А теперь мы поговорим с канцлером Франции. Ему срочно нужно вернуться на родину.

* * *

Муром, резиденция княжеской семьи, кабинет главы рода.

— Меня окружают одни идиоты, — тяжело вздохнул, запуская руку в волосы, Мстислав Арсеньевич.

Новости со свадьбы княжича Юсупова и княжны Романовой совершенно не обрадовали князя Муромского. Боярин Корякин, который до сих пор верно служил Мстиславу Арсеньевичу, подвел. Да как⁈

Умудрился прилюдно оскорбить род Романовых, лишился боярского титула и попал на допрос к опричникам. Уму непостижимо, как можно было поступить настолько глупо.

Однако рвать на себе волосы Мстислав Арсеньевич не собирался. В конце концов, он законов Русского царства не нарушал. Да, платил чужому боярину, ну так подобным многие промышляют — государство в такие дела между родам не лезет. Допрос, которому подвергли Федора Геннадьевича опричники, ничего толком не даст.

А вот то, что Дмитрию Алексеевичу Романову, которого Корякин и оскорбил, на стол положат копию допроса, князь Муромский не сомневался. Во-первых, князь Красноярский планирует сесть в кресло следующим куратором Царской Службы Безопасности. Во-вторых, Емельян Сергеевич Невский — фактически родственник Демидовым. А Руслан Александрович — дед Дмитрия Алексеевича. Так что между собой эти люди однозначно договорятся.

Все пошло не так, как планировалось. И все из-за глупых исполнителей.

Одно радует — боярин Дмитриев так и остался с носом. Значит, тень на репутацию Дмитрия Алексеевича уже легла. Да, Романовы со своими прихвостнями покинули Муромское княжество, свернув все дела. Но это — временная плата за успех.

В борьбе интриг вообще не бывает игры без потерь. На этом этапе все было сделано в достаточной степени приемлемо, чтобы испортить репутацию князя Красноярского, а через него — и всего клана Романовых.

И все бы было хорошо и дальше — планов имелось в достатке, люди на местах замотивированы, средства уже выделены. Никаких военных действий, разумеется, только последовательное уничтожение репутации бывших царей. За несколько месяцев они бы растеряли половину своих союзников.

Коалиция, которую собрал Мстислав Арсеньевич, владела достаточным капиталом и влиянием, чтобы начать выдавливать Романовых с рынков. Занимались нефтью чумазые князья, пусть бы и занимались — никто бы и слова не сказал. Но они полезли в оружейные поставки, оттоптав ноги многим благородным родам, которые с этого кормились. Затем взялись за медицину.

И это не говоря уже о том, что одного только назначения Алексея Александровича в губернаторы было бы достаточно для ненависти членов Свободной партии. Да, она уже не так сильна, какой была еще год назад. Однако даже загнанная в угол крыса — зверь опасный, а Мстислав Арсеньевич был гораздо сильнее крысы.

Уже завтра состоится венчание на царствование Игоря Михайловича Милославского. И, скорее всего, Романов побежит плакаться новоиспеченному царю на князя Муромского, требуя разрешить войну родов. И тот наверняка разрешит.

Если Мстислав Арсеньевич, конечно, не опередит Дмитрия Алексеевича Романова. А для этого нужно прямо сейчас подать иск в царский суд. Не на Красноярского князя, этот сопляк в своем клане лишь мальчик на побегушках.

Нет, обвиняемым будет Алексей Александрович. Ведь это именно он приказал своим прихвостням убраться из Мурома. А это можно подать, как саботаж, ведь с княжеством Муромским заключены государственные договоры на морскую перевозку топлива. А возить то, чего нет, невозможно. Выходит, что Романовы нарушают государев контракт, отказываясь доставлять нефтепродукты в Муром.

И тем самым подставляют Мстислава Арсеньевича.

Лично составив письмо по всем правилам, князь Муромский пробежался по нему взглядом и отослал в царскую канцелярию. На почту в ответ пришло уведомление, что обращение получено.

И Мстислав Арсеньевич откинулся на спинку своего стула с довольной улыбкой.

Теперь Игорь Михайлович не посмеет разрешить войну, пока не будет вынесен окончательный приговор царского суда. А для этого потребуется провести несколько слушаний, допросить свидетелей, изучить доказательства. У князя Муромского хватало разных людей по всему Русскому царству. И благодаря им пополнялась заветная папка, в которой хранится компромат на союзников клана Романовых.

Пока будет идти суд, князь Муромский заставит этих прихвостней Алексея Александровича разорвать союзные договоры. И в это время остальные члены коалиции начнут давить на Романовых, вынуждая их умерить пыл и тратить силы и ресурсы на совершенно законную конкуренцию, и самого государя, чтобы открыть ему глаза на то, во что превращает правящую династию опасная игра с бывшими царями.

Недаром Мстислав Арсеньевич так активно раздавал деньги. Часть признанных Игорем Михайловичем Милославских окажется на стороне Мурома в этом конфликте. Потому что им станут постоянно напоминать, что Милославских горстка, и все они зависят от Романовых. А Романовы — царская кровь. И слава их такова, что народ воспримет их повторное воцарение с легким сердцем.

Монархов много быть не может, а потому Романовы своим взрывным ростом в обществе угрожают напрямую царской семье. Так что детишки Михаила II сами начнут расшатывать дружбу Дмитрия Алексеевича с Игорем Михайловичем. К месту придется и тот факт, что убили Михаила II именно с помощью разработки Романовых.

Мстислав Арсеньевич прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.

Да, выставить награжденного орденом «Андрея Первозванного» виновным в цареубийстве не выйдет. Однако признавать это официальным обвинением и не потребуется — главное заставить в это поверить новое поколение Милославских. Страх потерять только что приобретенное величие вынудит детишек Михаила II играть на одной стороне с коалицией Муромского князя.

А когда Романовы растеряют всю поддержку, мы еще посмотрим, кто и кого будет загонять в угол.

* * *

Москва, Кремль, царские покои.

— Волнуетесь, Игорь Михайлович? — спросила боярышня Самойлова, глядя на бродящего по комнате цесаревича.

Будущий государь замер на месте и обернулся к своей невесте с улыбкой на губах.

— Поздно волноваться, Екатерина Юрьевна, — произнес он. — Как вы любите повторять: раз уж начал — побеждай. К тому же у меня нет причин отказываться от своей судьбы. Раз уж я оказался в этом положении, мне нужно пользоваться всеми доступными возможностями. На кону стоит Русское царство.

Девушка улыбнулась и кивнула.

Если поначалу интерес Игоря Михайловича к ней немного пугал, то впоследствии, чем больше времени они общались, тем яснее для боярышни становилось, что с таким супругом ее действительно ждет светлое будущее.

Лезть в политику боярышня Самойлова не собиралась. На роль правительницы она не годилась и прекрасно это понимала. Однако в стране было очень много проблем, которые государыня могла бы помочь решить. И тем самым не только снять с плеч царя Игоря часть нагрузки, но и действительно добиться чего-то большего.

Тем более что Дмитрий Алексеевич, не так давно учившийся с Екатериной Юрьевной в одной группе в стенах Царского Государственного Университета, оказался прав. Киберпротезы — это тупиковая ветвь развития науки, в чем боярышня Самойлова сама убедилась, поработав над этим направлением. И еще менее нужными киберпротезы становятся, когда есть принтеры, способные распечатать любой орган или целую часть тела взамен утерянных.

Не верить князю Красноярскому, который заявил, что уже к концу года его предприятия выпустят модель принтера, способного выращивать не только универсальные сердца, но и любые другие органы? Екатерина Юрьевна слишком хорошо знала Дмитрия Алексеевича, чтобы понимать — он всегда держит слово и не дает обещаний, которых не может выполнить.

Игорь Михайлович же… Назвать свои чувства к цесаревичу любовью боярышня не могла. Однако то понимание, которое между двумя молодыми людьми выросло за время общения, и взаимное уважение подкупали. К тому же Игорь Михайлович был хорош собой, был обходителен и учтив. Даже когда он эвакуировал боярышню из Кремля, он ни разу не попытался как-то воспользоваться ситуацией. Хотя уже тогда сама девушка была бы не против чуть большей решительности цесаревича.

О том, чтобы самой рваться к титулу царицы, Екатерина Юрьевна даже не думала. Пока не познакомился с ней цесаревич, перспектив не имелось. А когда он выбрал именно ее на эту роль, боярышня рассматривала брак и идущее приложением к нему положение, как возможность реализовать себя с максимальной пользой.

Ведь что останется в памяти потомков? Балы, платья и украшения, которыми обвешиваются глупышки разных возрастов на приемах? Нет, история помнит только тех, кто трудился на благо своей страны и достиг в этом успеха. А супруга царя — это огромный потенциал, выше и придумать было нельзя.

— Я рада, что вы полны решимости, — улыбнулась девушка, глядя на своего будущего монарха. — И уверена, что вы, Игорь Михайлович, станете тем царем, который больше всего нужен нашему Русскому царству. Вы решительны, рассудительны и достаточно умны, чтобы не пустить государство по ветру и навести порядок там, где это потребуется. И я буду следовать за вами, куда бы вы ни пошли.

Цесаревич подошел ближе и, взяв боярышню за руку, помог ей подняться на ноги. Не сводя взгляда с лица девушки, Игорь Михайлович произнес едва слышно:

— Спасибо, Екатерина Юрьевна, — сказал он, останавливаясь в сантиметре от ее губ. — Это лучшие слова поддержки, что я когда-либо слышал. И мне бы хотелось вас отблагодарить за них. Если вы позволите, конечно.

Боярышня приподняла бровь с иронией во взгляде, при этом закусив нижнюю губу.

— Что же вы тогда остановились в самом конце пути, Игорь Михайлович? — выдохнула она.

Будущий монарх усмехнулся в ответ и обнял будущую супругу за талию. Резко притянув девушку к себе, Игорь Михайлович коснулся ее губ своими. Екатерина Юрьевна положила ладони цесаревичу на плечи и, погладив их, запустила пальцы в волосы наследника престола.

Несколько секунд молодая пара не могла оторваться друг от друга.

В дверь покоев тут же заколотили, и Игорь Михайлович с неудовольствием покосился в сторону звука. Екатерина Юрьевна поспешно отошла на два шага, разрывая дистанцию и, тяжело дыша, прикрыла припухшие губы ладонью.

— Войдите, — велел Игорь Михайлович, быстро переводя дыхание.

Дверь отворилась, впуская великого князя Невского. Емельян Сергеевич взглянул на боярышню, стоящую к нему спиной, и улыбнулся.

— Как вы и просили, Игорь Михайлович, лично докладываю: князь Муромский подал иск против Алексея Александровича Романова, — сообщил куратор Царской Службы Безопасности.

Цесаревич вздохнул, переводя взгляд на свою будущую супругу.

— Екатерина Юрьевна, прошу меня простить, — начал он, но боярышня прервала его жестом.

— Прошу, Игорь Михайлович, не стоит извиняться, — сказала она, чуть встряхнувшись, чтобы окончательно взять себя в руки. — Я никуда от вас не денусь. А Русское царство не может ждать.

Окрыленный этими словами, цесаревич последовал за великим князем Невским. Мысль о том, что он все же покорил сердце Екатерины Юрьевны, грела его душу. И радовала гораздо сильнее, чем предстоящее венчание на престол.

Ведь трон был уготован ему с рождения. А супругу он выбрал сам.

Глава 18

Московский особняк князя Красноярского. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Застегнув пуговицу рубашки, я накинул пиджак на плечи, не сводя взгляда со своего отражения. Официально лечение наноботами еще не закончилось, и потому магии у меня быть не может. Об этом осведомлены все, кто обязан это знать. Поэтому необходимости лично лететь в столицу, чтобы присутствовать на венчании Игоря Михайловича, у меня не было.

Оставалось придать внешности клона чуть больше сходства с собой оригинальным, немного изменив стрижку, и можно было выдвигаться. Искусственная плоть робота, который изображал Дмитрия Алексеевича Романова, разумеется, ни старению, ни особому изменению не подлежала. А потому сейчас я был чуточку полнее, чем настоящий. Но это легко списывается на помощь целителя высшего класса, обитающего у меня в княжестве, и здоровый образ жизни.

Пропустить столь важное для всего Русского царства событие, как восшествие на престол нового государя, можно было лишь по уважительной причине — служба, тяжелая болезнь или смерть. Сегодня Игорь Михайлович будет назван царем, и верные его династии благородные рода присягнут на верность именно как правителю, подтвердив свои обязательства уже не перед одним из Милославских, который до этого берег трон на случай выздоровления отца, а перед настоящим государем.

Само собой, делать это положено не всем благородным, а только князьям. Оставайся я княжичем, никто бы меня и не ждал в Кремле. Считается, что если глава рода заявил о признании верховного правителя — значит, и весь его род тоже подчиняется. На последующий праздничный прием уже можно прибыть всей семьей в полном составе. Но уже по желанию главы рода.

Конечно, в честь воцарения нового монарха положены дары. Тоже от князей традиционно, и от боярских семей по желанию. Ведь считается, что князь делает подарок от всего своего рода и княжества, а бояре входят в число его подданных.

Будет уделено немного времени также и выдающимся царским людям. Представители государственных структур, выдающиеся предприниматели, меценаты и прочие — уже без подарков, так как они принадлежат напрямую новому государю. Зато их царь может наградить за заслуги прямо на этом приеме.

Князей при этом не делили на рода. И в нашей ситуации Романовы преподносили подарки сразу за все княжества под своей рукой. Казань, Красноярск, Якутск, Львов — с каждого свой дар полагался. У последнего уже был князь, Иван Алексеевич, хотя, разумеется, при регенте Алексее Александровиче.

Немудрено, что после завершения присяги новому царю к нему смогут обратиться по делу. Так что помимо самого увеселительного мероприятия, которое затем будет отмечаться ежегодно, пока Игорь остается на престоле, будет выделено несколько часов для решения накопившихся за время междуцарствия проблем и судебных разбирательств. Прием все же не только развлечение, но и возможность заняться делами.

Столица превратится в один сплошной праздничный шатер. Сегодня все рестораны, кафе и даже самая мелкая пивнушка работают для гостей бесплатно — расходы оплачивает государственная казна. И это не считая сотен артистов, которые будут выступать по всей Москве, развлекая подданных нового царя.

Так что мероприятие очень дорогое, но не провести его нельзя. Отказаться от щедрых жестов на собственной коронации, значит, расписаться не только в жадности и даже скупости, но и продемонстрировать всему миру, что у Русского царства проблемы с деньгами. А это урон государственного престижа.

В русских посольствах за границей сегодня устраиваются пиры, куда будут приходить чиновники и благородные люди, желающие засвидетельствовать почтение новому царю и его стране. Сотрудники Министерства иностранных дел, пребывающие за рубежом, сегодня проявят себя на своих постах. Либо ударят в грязь лицом и вылетят с треском без права устроиться на должность выше, чем грузчик. Прецеденты бывали.

Спустившись по лестнице, я встретил ожидавшего меня управляющего.

— Подарок уложен, Дмитрий Алексеевич, — сообщил тот с поклоном. — К отъезду все готово. Алексей Александрович тоже выдвигается, велел передать вам, чтобы вы ехали за ним.

Я кивнул и направился на выход. В нашем роду будет сразу трое князей, и являться по отдельности, это все равно что показывать разобщенность в клане Романовых. Создавать такую видимость отец не хотел.

— Прошу, князь, — распахнул передо мной двери Слуга рода в униформе Красноярского княжества.

Заняв место на заднем сидении, я откинул голову и прикрыл глаза. На улице еще было темно — церковный обряд начинается только через час. Но опаздывать, разумеется, нельзя. Главные дороги будут перекрыты, чтобы благородные люди смогли добраться до Кремля вовремя, однако это продлится лишь до начала обряда. Затем город наводнят машины царских людей.

Внедорожник заревел двигателем, трогаясь с места, и я выглянул в окно. От соседнего особняка, который выкупил для себя глава рода Романовых, уже показалась первая машина охранения. Нам предстояло встать третьими — за машиной отца двигался Сергей Алексеевич.

Наконец, настала наша очередь, и мой водитель отпустил тормоз. Внедорожник плавно выкатился на полосу, тут же набирая скорость, чтобы не отставать от впередиидущего автомобиля.

Я взглянул на часы на запястье, и тут же мое сознание вернулось в Красноярск.

— Ваш чай, Дмитрий Алексеевич, — произнесла Марина Кирилловна, поставив чашку передо мной.

— Благодарю, — кивнул я помощнице, но притрагиваться к напитку не стал.

Прием затянется надолго, а перед ним еще и длительная церемония венчания Игоря Михайловича. Так что следовало позаботиться о себе, прежде чем все начнется. Физические потребности организма никто не отменял.

* * *

Московский особняк князей Муромских.

Мстислав Арсеньевич провел бритвой по шее, срезая торчащие волоски щетины. Глядя на себя в зеркало, князь повертел головой, проверяя, не осталось ли где-нибудь лишнего. После чего бросил станок в стакан с водой и махнул рукой служанке.

Красивая девушка тут же принялась стирать остатки пены с лица своего князя. Затем нанесла терпкий одеколон на выбритый до синевы подбородок, и аккуратно прошлась руками по лицу Мстислава Арсеньевича.

— Как я выгляжу? — спросил он, обращая на служанку тяжелый взгляд.

— Очень мужественно, князь, — ответила та, не смея поднять глаза на своего господина.

Мстислав Арсеньевич довольно хмыкнул и тут же отдал новый приказ:

— Мой костюм! И побыстрее, я не могу опоздать на венчание нашего государя!

Девушка стрелой метнулась к шкафу, в котором уже был развешан идеально отглаженный классический черно-белый наряд с гербом Муромского княжества на груди. Мстислав Арсеньевич наблюдал за ее действиями из-под приспущенных век и не делал ни одного лишнего движения, когда служанка его одевала.

Через три минуты князь Муромский спустился в подземный гараж, где его ожидали три автомобиля и четверо охранников. Перед Мстиславом Арсеньевичем открыли дверцу, и князь устроился на заднем сидении. Дождавшись, когда водитель займет свое место, хозяин кивнул.

— В Кремль, и побыстрее, я не могу опоздать! — раздраженным тоном приказал он.

— Не извольте беспокоиться, Мстислав Арсеньевич, — ответил слуга и завел двигатель.

Машины с гербами Муромского княжества выкатились на поверхность и, плавно выйдя с территории особняка на дорогу, быстро разогнались. Князь в это время сидел ровно, прикрыв глаза и раздумывая о чем-то крайне неприятном для него — нахмуренные брови почти сошлись, а желваки проступили сквозь тонкую кожу.

Потому он не сразу понял, что что-то пошло не так. А когда осознал, что машины свернули с главной дороги в неприметный переулок, вскинул бровь и уже был готов по своей привычке приложить провинившихся родовым даром, как водитель ударил по тормозам.

Не ожидавшего такого поворота князя швырнуло вперед, и Мстислав Арсеньевич ударился носом о кресло впереди. Вспышка боли на миг ослепила его, но мужчина быстро опомнился.

— Ты что творишь⁈ — зашипел он, глядя на слугу с ненавистью.

Но тот совершенно спокойно обернулся к пассажиру. Князь успел увидеть мелькнувший шприц с транквилизатором, а в следующее мгновение игла уже вошла в шею Мстислава Арсеньевича. Доза оказалась настолько высокой, что князь Муромский сполз по спинке сидения.

Водитель осторожно выбрался из машины, забрался к своему господину и, достав из внутреннего кармана «Бульдог», вложил его в руку мужчины. Выстрел прогремел внутри автомобиля, но снаружи лишь вспышка мелькнула — с шумоизоляцией в машине было все в порядке.

Оставив оружие в руке Мстислава Арсеньевича, водитель вернулся на свое место и, ткнув кнопку связи, сообщил:

— Господа, внимание. Князь принял решение пустить себе пулю в лоб, — заговорил слуга, не глядя на лежащее сзади тело. — Вызывайте необходимые службы. Я, как его личный водитель, сам извещу семью князя.

Теперь оставалось только надеяться, что новый глава рода не пойдет на такие глупые выходки, как Мстислав Арсеньевич.

Уход Романовых и их союзников из княжества Муромского слишком дорого обошелся его жителям. И терпеть такого князя уже не было сил.

Водитель вздохнул, прежде чем набрать номер наследника. Царская Служба Безопасности обязательно проведет допрос только в том случае, если этого потребуют члены семьи Мстислава Арсеньевича. А наследник лично заплатил за смерть отца, так что прикроет слугу рода.

Жаль только, теперь на церемонию венчания Игоря Михайловича попасть не удастся.

* * *

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

— Только что сообщили, по дороге из своего московского особняка в Кремль застрелился князь Муромский, — доложила мне искусственная помощница.

Я чуть чаем не поперхнулся.

— Да быть такого не может!..

Не верю я в совпадения и проснувшуюся совесть. Не мог человек, который вел хладнокровную игру против, пожалуй, сильнейшего клана в Русском царстве и всерьез работал над обретением контроля над царским родом, покончить с собой.

— Наследник уже подал официальное подтверждение, — ответила мне Марина Кирилловна. — Передать Емельяну Сергеевичу доказательства сговора Александра Мстиславовича с целью убийства князя Муромского?

Вот в это я уже могу поверить.

За несколько месяцев блокады со стороны Романовых и их союзников Муромское княжество настолько сильно упало в плане благосостояния, что начался повальный отток средств, и уже наметилось снижение в демографии — люди продавали недвижимость и собирали вещи, чтобы уехать в более благополучные княжества. Понятно, что сам князь мог и пересидеть сложное время — казна рода позволяла. Но вот подданные…

Основной урон нанесли, нужно признать, не сами Романовы. Уход «Руснефти» с Муромского рынка всего лишь позволил местной топливной компании установить монополию и взвинтить цены. А вот прекращение поставок лекарств с фабрик Приволжья, скачкообразный рост на продукты питания, отток инвестиций толкнули предприятия к понижению зарплат, и так по цепочке. Один показатель за другим — княжество стремительно летело в экономическую бездну. Все это очень чувствительно ударило по царским людям. Долго терпеть они бы не смогли и подали бы официальную жалобу в царскую канцелярию, в результате чего на вполне законных основаниях Игорь Михайлович вышвырнул бы на мороз Мстислава Арсеньевича.

А пока князь Муромский видел лишь препятствия на выполнение государственного заказа, которые и послужили поводом для иска, его люди стремительно беднели.

Конечно, мы бы не допустили голода и смертей. Но кто об этом знал? Когда вокруг тебя жизнь становится хуже едва ли не с каждым днем, цены растут, а заработки падают, поневоле начнешь чувствовать отчаяние.

Так что реакция княжича Муромского на действия хоть и была резкой, однако вмешиваться никто во внутренние дела рода не стал.

И Емельян Сергеевич, и Игорь Михайлович прекрасно знали, что сын собирает верных людей. Но я считал, что до отцеубийства не дойдет и княжич ограничится добровольным отречением князя. Действовал наследник настолько тайно, что о сговоре было ясно только по косвенным уликам. Я знал, что Александр Мстиславович готовит нечто, но что конкретно, оставалось для меня тайной.

— Нет, куратор Царской Службы Безопасности и так знает все, что нужно, — ответил я, покачивая головой.

Если великий князь Невский пожелает разобраться в случившемся, он и сам сложит два и два. Мое участие в этом деле теперь излишне, Романовы сделали все, что было от нас нужно.

— Вам пора возвращаться в Москву, — сообщила Марина Кирилловна. — Машины Романовых уже подъезжают к Кремлю.

Я кивнул, и помощница тут же активировала связь с моим клоном.

Перед моими глазами возник циферблат наручных часов, и я выглянул в окно. Сердце столицы приближалось медленно — несмотря на освобождение дорог, нарушать скоростной режим на въезде на Красную площадь никто не разрешал. Так что мы тащились в общем потоке благородных семейств.

— Подъезжаем, князь, — доложил водитель, не оборачиваясь ко мне.

Для него все выглядело так, будто я никуда и не отлучался. А что на часы поглядывал, так оно и понятно — каким бы крутым боевиком я ни был, а воцарение нового государя — событие неординарное, я на таком мероприятии еще ни разу не был. И потому обязан волноваться, как бы мы не опоздали.

Сделав глубокий вдох, я откинулся на спинку сидения. В кармане завибрировал телефон, и я вынул аппарат, уже зная, кто на том конце провода.

— Князь Красноярский слушает, великий князь, — произнес я.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — ответил мне Емельян Сергеевич. — Про князя Муромского вам уже рассказали?

— Доложили, — подтвердил я.

— Игорь Михайлович получил личный звонок от наследника Муромского княжества, — сообщил мне великий князь. — Александр Мстиславович готов на любые уступки, если Романовы снимут блокаду. Решение лучше вынести до венчания на царство — пока есть время отдавать приказы.

— Так звоните Алексею Александровичу, — произнес я. — Я же не глава рода.

— Уже, — хмыкнул Емельян Сергеевич, — он сказал, будет так, как вы решите, Дмитрий Алексеевич. Я лично полагаю, что вы дадите добро, так как вы человек мягкий и не можете обрекать на голодную смерть почти семьсот тысяч человек. Хватит и того, что мы взяли жизнь одного.

Это «мы» расставило в моей голове все по местам.

Наследнику позволили убить своего отца, чтобы окончить интригу. И Царская Служба Безопасности, которая знала о сговоре Александра Мстиславовича со своим ближайшим окружением, бездействовала, хотя могла и вмешаться. Я ведь предоставил для этого все возможности.

Это я не слежу, что происходит вокруг, только сводки «Оракула» читаю. Да и то не так уж часто, особенно в части политики, в которой доверяю суждениям отца, как главы рода Романовых. Но Емельян Сергеевич обязан был обо всем узнать, ему по должности положено держать руку на пульсе во время таких событий.

А значит, цесаревич с великим князем выяснили все раньше меня. И решение тоже принимали, имея на руках все возможные доказательства. Намеренно позволили Александру Мстиславовичу приговорить собственного родителя к казни и исполнить приговор.

А все потому, что Мстислав Арсеньевич решил поиграть против Игоря Михайловича. И те союзники князя Муромского, кто не поймет столь яркого послания, тоже вскоре лишатся жизни.

Милославские не позволят под себя копать, и тем более затягивать себя в сети заговора против государя. Михаил II не решался довести дело с Рюриковичами до конца, тянул и переживал. Игорь Михайлович таким сантиментам не подвержен, и будет зачищать благородное общество столько раз, сколько потребуется.

Собственно, все произошедшее нарушило планы, выстроенные Алексеем Александровичем, однако такой исход дела тоже приемлем. Даже более того — выгоден, так как с нашей стороны никаких расходов не случилось.

— Мы снимем блокаду, Емельян Сергеевич, — произнес я, когда молчание затянулось. — Передайте Игорю Михайловичу, что он может не переживать об этом. Княжеству Муромскому больше ничего не угрожает.

— Рад это слышать, Дмитрий Алексеевич, — ответил великий князь Невский, прежде чем положить трубку.

Моя машина плавно затормозила, и водитель обернулся ко мне с улыбкой на губах.

— Приехали, князь.

Глава 19

За границей кремлевских стен уже собрались подданные Русского царства. Конечно, царских людей никто бы не пустил на саму церемонию, однако на Красной площади уже начинали собирать сцену для выступления артистов, а среди толпы бродили священники, раздающие благословения и поддерживающие порядок. В нескольких местах на площади монахи организовали совместные песнопения, и верные прихожане участвовали наравне со священнослужителями.

Переливчатый звон колоколов, открывающих новый день, носился над площадью и Кремлем, настраивая тех, кто его слышит, на возвышенный лад. Сам воздух пропитался радостным предвкушением — звонари постарались на славу, добиваясь такого эффекта.

Белокаменные стены Успенского собора выступали из тьмы под специально установленными фонарями. От такого освещения казалось, будто кроме собора остального мира не существует. Пять куполов блестели в предрассветном мраке, а из распахнутых ворот струился мягкий золотой свет, распространяющий тепло и ощущение благости.

Удивительно, какого эффекта можно добиться, всего лишь поиграв с парой прожекторов. А ведь возводивший Успенский собор итальянец вряд ли вообще мог вообразить, что однажды его творение будут вот так демонстрировать, превращая созданное им здание в воплощение ворот Рая.

Около входа в собор уже выстроились двумя параллельными линиями заменяющие гвардию Кремля «Стражи». Винтовки, убранные за спины, смотрели стволами в небо, а шлемы роботов были направлены строго прямо. За спинами «Стражей» замерли бойцы отрядов быстрого реагирования Царской Службы Безопасности — в парадной форме, с наградными знаками на груди и табельным оружием в кобуре на поясе.

Многочисленные гости, собравшиеся чуть в стороне, не спешили приближаться к этому караулу, дожидаясь появления Патриарха Московского и Всея Руси Мефодия, который должен был выйти из Кремля вместе с Игорем Михайловичем и остальными нашими биологическими братьями и сестрами.

Я заметил, что первым к выходу из собора в карауле опричников стоит Андрей Викторович Ворошилов, возглавляя своих подчиненных. А вот великий князь Невский в это время о чем-то шептался с окружающими его князьями.

Я встал рядом с отцом и братом. Алексей Александрович чуть наклонил голову, приветствуя меня. Сергей Алексеевич, стоящий ближе ко мне, протянул руку для рукопожатия. Вокруг нас толпились посторонние люди, так что и разговоров мы вести не стали.

Наконец, двери Кремля распахнулись.

Слуги Милославских развели тяжелые с виду створки, и на улицу вышел отец Мефодий, одетый в роскошный золотой саккос, а за главой Русской Православной Церкви следовало четверо священников. В руках каждого имелся небольшой сундучок с царскими регалиями, которые после венчания будут вручены новому государю, а после завершения сегодняшнего дня вновь будут сложены в сундуки и закрыты в казне.

Благородное общество оживилось, занимая места поближе к процессии, разговоры стихли. В установившемся торжественном молчании мимо нас пошли священнослужители. А в это время со ступенек Кремля сошел будущий государь Русского царства, за которым ступали Милославские.

Когда Игорь Михайлович приблизился на достаточно близкое расстояние, представители аристократического общества согнули спины, приветствуя его. Цесаревич повел рукой, дозволяя гостям выпрямиться, и прошествовал в собор.

Как только порог переступил последний Милославский, настала и наша очередь.

Внутреннее пространство вмещало всех без особых проблем, так что никто не спешил занять места. Пройдя мимо почетного караула из «Стражей» и опричников, благородные люди расходились в стороны, освобождая проход для других.

Патриарх Московский и Всея Руси только добрался до алтаря, сопровождающего его священники сложили сундучки с царскими регалиями в стороне. А Игорь Михайлович по знаку отца Мефодия двинулся к Мономахову трону.

Глядя поверх голов гостей, набившихся в собор, его святейшество приоткрыл рот и начал молитву. Голоса скрытых от взгляда монахов подхватили, усиливая своим многоголосьем слова патриарха, отчего благодаря акустике внутреннего устройства собора этот хор пробирал до мурашек.

Осеняя себя крестом в нужных местах, князья бормотали молитвы вслед за священнослужителями. А Игорь Михайлович, занявший место на троне, смотрел строго перед собой, не реагируя на происходящее.

Колокольный звон сменил звучание, и вместе с тем изменился и хор. А Патриарх Московский и Всея Руси обернулся к цесаревичу. Помощники его святейшества вновь подошли, удерживая сундучки с регалиями.

Первыми на плечи Игоря Михайловича патриарх возложил бармы, тут же заблестевшие еще ярче драгоценными камнями. Затем его святейшество взял в руки скипетр и передал его цесаревичу. После них настала очередь державы, и лишь затем над головой наследника престола завис поднятый царский венец.

— Благочестивейший самодержавнейший великий государь царства Русского! Видимое сие и вещественное главы твоея украшение явный образ есть, — нараспев произнес его святейшество, — яко тебе главу русского народа венчает невидимо Царь славы Христос, благословением Своим благостыным, утверждая тебе владычественную и верховную власть над людьми Своими!

Венец опустился на голову Игоря Михайловича, знаменуя финал обряда.

На Мономахов трон садился наследник, а встал с него государь Русского царства.

Его святейшество и другие священнослужители синхронно отошли на шаг от царя Игоря I Милослаского. И вслед за ними, склонились головы гостей.

Колокола снаружи плавно затихли, установилась торжественная тишина. Было слышно, как плавятся свечи, и капает воск.

Первый удар колокола раздался оглушительно громко. Звон тут же подхватили другие, загудели вновь, набирая силу с каждым ударом, своим звоном оглашая Москву, спеша сообщить всем — кончилось междуцарствие, новый государь взошел на престол.

Игорь I медленно сошел с трона и направился к выходу из собора. Выстроившись за ним по двое, последовали Милославские.

Створки ворот распахнулись, выплескивая наружу золотой свет. И толпа на Красной площади взревела, приветствуя нового царя.

За царским родом пошли и князья. Степенно покидая внутреннее помещение Успенского собора, все сохраняли молчание.

Ворота Кремля были раскрыты, так что простым людям, собравшимся на площади, сейчас было видно всех, кто присутствовал на венчании. А потому представители благородных родов сохраняли строгое и отстраненное выражение лица.

Государь же остановился вдруг и, жестом подозвав к себе Ворошилова, бросил Андрею Викторовичу несколько слов. Поклонившись царю, тот отошел в сторону и, коснувшись воротника, заговорил:

— Государь идет к людям. Обеспечьте порядок.

Это было нарушение обычая, но никто бы и не посмел сейчас возражать. А «Стражи», наводнившие Кремль, легко перекрыли доступ к открытому проему ворот, встав плотной стеной перед ними. На самой Красной площади зашевелились опричники, до этого момента изображавшие гражданских. Люди, заметив, что происходит нечто необычное, отступили подальше сами.

Игорь I зашагал к выходу с кремлевской территории, и остальные последовали за ним. Перешагнув порог ворот, государь поднялся на мгновенно принесенную слугами Милославских трибуну и, взявшись руками за ее края, обвел толпу на Красной площади внимательным взглядом.

Милославские и мы выстроились за его спиной. «Оракул» подсветил для меня нескольких князей, готовых начать бить магией по толпе, если кто-то рванется к царю. Но, разумеется, никаких резких телодвижений царские люди не делали. Мне кажется, они сами не могли поверить, что государь вышел к ним, а не скрылся на территории Кремля, как зачастую поступали до него.

Подняв правую руку, призывая всех к молчанию, Игорь I дождался, когда толпа стихнет, и заговорил:

— Приветствую вас, добрые люди, — произнес царь, и его слова разлетелись по площади. — Я обещал хранить престол для своего отца и нашего государя Михаила II, царствие ему небесное. Довольны ли вы были моим правлением?

Естественно, люди заголосили, высказывая одобрение моему биологическому брату.

— Я обещал покарать виновных в мятеже. И я это сделал, — сообщил Игорь I. — Отныне и до тех пор, пока я жив, так будет со всеми врагами Русского царства — как внешними, так и внутренними. Любо ли вам это?

И вновь ему ответила волна довольных голосов. Люди кивали и переговаривались со стоящими рядом. Охватившую их радость от возможности лицезреть монарха можно было мазать на хлеб — настолько бросалась в глаза эйфория происходящего.

И понятно, зачем Игорь I решил выступить перед своими самыми многочисленными подданными. Зарабатывал репутацию в их глазах, не полагаясь на одних только аристократов. И наверняка это понимали и стоящие за спиной царя аристократы, и чувствовали, что положение их не так уж и надежно, как казалось прежде. Ведь Игорь I Милославский откровенно заигрывает с чернью, пренебрегая благородными людьми. А после сказанных им слов пытаться враждовать с государем чревато уничтожением. Князей и бояр в Русском царстве не так уж и много, а новые благородные семьи набрать Игорь I сможет легко. Особенно когда в народе его любят.

— В день венчания на царство существует традиция амнистии для тех, кто преступил законы Русского царства, — продолжил молодой государь, вновь поводя взглядом по толпе. — И сегодняшний день исключением не станет. Однако я немного изменю традицию. С этого момента и в следующие три дня любой преступник, на чьих руках нет крови жителей Русского царства, может добровольно сдаться и получить наказание по минимальной планке. Совсем от закона не уйти. Те же, кто откажется от моего щедрого предложения, будут выловлены и уничтожены. Человек, не желающий прощения, снисхождения не заслуживает. Согласны ли вы со мной?

И вновь его слова поддержали. Хотя я и заметил, как чуть нахмурился его святейшество. Грешки за собой припоминает?

— Русское царство ждут перемены, — объявил Игорь I. — Но все они будут вести нас всех, независимо от сословия, к лучшему будущему. Наша страна достаточно пережила за последний год. Не допускать таких потрясений — моя первоочередная задача как правителя. Я буду заботиться о том, чтобы на нашей земле царили мир и стабильность. А теперь прошу, добрые люди, веселитесь и празднуйте!.. — он усмехнулся и подмигнул в толпу. — Я угощаю.

Помахав рукой на прощание, государь сошел со своей трибуны и тут же махнул благородным гостям. Вслед молодому царю летели одобрительные крики и пожелания. Игорь I начал свое правление с весьма необычного для этого мира шага. Но, зная своего биологического брата, я понимал, что это выступление не было спонтанным, и он действовал по плану.

К счастью, мне не нужно было в это лезть. Так что я мог расслабиться и заниматься своими делами. Когда закончится прием, разумеется.

* * *

Князья подходили поклониться царю и подносили свои дары в алфавитном порядке, на этот раз не по землям, а фамилиям. Что было правильно, речь ведь шла о верности благородных родов, а не земель, которые им даны в управление.

Когда распорядитель назвал нашу фамилию, отец вышел вперед и поклонился Игорю I. Однако, не дав ему перейти к дарам после присяги, царь поднял ладонь, прерывая князя Казанского.

— Алексей Александрович, — произнес Игорь I, — я знаю, что Романовы верны престолу. Лично вы были избраны членом тайного совета моим отцом, назначены губернатором Приволжья. Но также Романовы — один из самых богатых родов в Русском царстве. Ни для кого не секрет, что милостью Михаила II вы обрели огромное влияние. Заслуженное влияние.

В зале воцарилось молчание, все с затаенным дыханием ждали, что последует за этими словами.

— Я попрошу вас и дальше быть членом совета, — продолжил царь. — Человек, который вытащил свой род из фактической опалы и делом доказал, что радеет за благо всего Русского царства, должен иметь возможность делиться опытом и мудростью. Благодаря вашему решению был создан фонд «Сибирское здоровье», который помог уже почти двум миллионам подданных вернуться к нормальной жизни. Именно вы стояли у истоков Иннополиса, который прямо сейчас разрабатывает мир, в котором наше государство станет жить в ближайшие десятилетия. По вашему повелению выпускаются технические новинки в самых разных сферах жизни. Вы заслуживаете того положения, которое занимаете.

Отец поклонился с достоинством.

— Благодарю, государь.

Игорь I кивнул в ответ, и дальше все пошло по сценарию.

От Казанского княжества Алексей Александрович преподнес в дар царю искусно изготовленную корону, так щедро усыпанную драгоценными камнями, что создавалось впечатление, будто она только из них и состоит.

— Наши лучшие мастера трудились над этим шедевром, государь, — сообщил Алексей Александрович.

Игорь I повертел корону в руках и улыбнулся. Мой биологический брат использовал линзы, и «Оракул» подсветил ему скрытую от посторонних глаз начинку внутри украшения.

Блокиратор магии, включающийся по желанию носителя, с радиусом действия почти в триста метров. Корона была частью комплекта.

— Это ценный дар, — кивнул царь. — И я принимаю его, Алексей Александрович.

Отец еще раз поклонился и отступил.

А я подумал, что князь Демидов чести сохранить место в тайном совете не удостоился. Как и все остальные, кто входил в тайный совет Михаила II и уже пообщался с молодым государем. Впрочем, дед, которого царь выслушал раньше, совершенно не выглядел расстроенным. Так что было очевидно, что Руслан Александрович доволен сложившейся ситуацией, и здесь опять происходит что-то такое, что я пропустил.

Настала моя очередь, и я двинулся к трону. За моей спиной пошел слуга Милославских, несущий небольшую шкатулку с гербом рода Романовых на ней.

— Государь, — остановившись на положенном расстоянии, я склонил голову. — Я, Дмитрий Алексеевич Романов, клянусь перед людьми и Богом верно служить тебе и твоим наследникам ревностно, изо всех сил и не щадя себя. И обязуюсь исполнять все указы, законы и уставы — как существующие, так и будущие, изданные от твоего имени. Клянусь везде, в любой ситуации руководствоваться интересами твоими и Русского царства. Сообщать, если узнаю об их нарушении. Предотвращать подобное, где бы это ни случилось. А врагов твоих и Русского царства находить и уничтожать безжалостно. А также делать все, что потребуется для пользы твоей и Русского царства. В чем да поможет мне Господь Всемогущий.

Я заметил мелькнувшую улыбку на губах моего биологического брата. Впрочем, Игорь I тут же ее убрал и кивнул в ответ.

— Прошу принять дар от княжества Красноярского, государь, — произнес я и жестом велел слуге открыть крышку шкатулки. — Эта корона — пара для той, что преподнес тебе мой отец, глава рода Романовых.

Действительно, внутри небольшого ящика на красном бархате покоилась корона, также усыпанная камнями, но меньшего размера. Любой, кому довелось увидеть обе короны, сразу бы понял, что они из одного набора и вышли из-под руки одних и тех же создателей.

— Когда найдешь ты царицу себе по сердцу и Русскому царству на благо, надеюсь, мой подарок окажется к месту, — закончил я свою речь, с поклоном передавая головной убор царю.

Государь улыбнулся.

— Это ценный дар, — кивнул он, завершая ритуал. — И я принимаю его, Дмитрий Алексеевич.

Я вновь поклонился и отступил назад. Начинка короны для царицы была точной копией государевой. Размер же был подобран по голове Екатерины Юрьевны — я же прекрасно знал, кто станет избранницей Игоря I. Так что оба подарка придутся хозяевам впору.

А вперед пошел Сергей Алексеевич. Повторив формулу присяги государю, мой брат и наследник рода Романовых вручил молодому царю пару браслетов в том же стиле и оформлении, что и короны.

По чуть расширившимся зрачкам я видел, как Игорь I читает описание подарка, предоставленное «Оракулом». Браслет содержал в себе два десятка ампул с наномашинами нового поколения и мог бы вытащить владельца даже из состояния клинической смерти. Разумеется, если не поврежден головной мозг, как это случилось с Михаилом II.

Но даже не это было главным, а тот факт, что в каждый браслет мы внедрили отдельный блок для генерации новых наноботов. Фактически в руках у Игоря I сейчас лежали не украшения с набором экстренной помощи, а пара миниатюрных фабрик.

— Это воистину щедрый дар, — произнес, не скрывая эмоций, государь. — И я принимаю его, Сергей Алексеевич.

Что ж, теперь мы сделали для государя максимум, что было возможно. И будем надеяться, этого хватит, чтобы его защитить от вероятных угроз. Хотя бы на первое время.

А прием тем временем продолжился.

Глава 20

Рим, дворец деспота.

Агриппа IV шел по длинному, широкому коридору дворца в полном одиночестве. Не было рядом ни слуг, ни верных легионеров, готовых броситься на помощь деспоту — он сам всех выгнал. Впрочем, никто особо и не сопротивлялся, слишком сильно было потрясение.

Ноги правителя Римской империи заплетались, голова раскачивалась, а кувшин с вином в руке то и дело капал на роскошный ковер. Агриппа IV брел к своей спальне, не глядя по сторонам. А вид дорогих украшений лишь злил и без того разъяренного мужчину.

Впрочем, деспот был уже в таком состоянии, что ему было сложно обращать внимание на эти мелочи. Все пошло прахом, все усилия, все потери — все было напрасно…

Войска Османской империи час назад окончательно раздавили римские легионы на востоке. Армия, которой должно было хватить, чтобы сдержать любого врага, больше не существовала. И теперь ничего не сдерживало воинов султана от прямого пути на столицу Римской империи.

Остальные легионы, брошенные на подавление так вовремя начавшихся мятежей и бунтов, перешли на сторону других благородных римлян. Власть, которую Агриппа IV удерживал в своих руках так долго, все же ускользнула из пальцев. И теперь деспот, единовластный правитель Римской империи, стоял на самом краю.

Двери в спальню были открыты, в проем было видно, что внутри никого нет. Смятая постель оказалась не убранной — слуги не стали тратить время на свои обязанности и покинули дворец, даже не пытаясь изобразить видимость уборки.

Все, абсолютно все предали своего правителя. Отвернулись от деспота, стоило ему лишь раз оступиться.

Работающий огромный экран телевизора крутил новости из Русского царства, и Агриппа на несколько секунд замер перед ним. В голове деспота не сразу сложилась картинка, что именно он видит. А когда осознал, что в Москве в этот траурный для Римской империи и всего христианского мира день радуются новому царю, деспот зарычал взбешенным зверем и что было сил в руках швырнул недопитый кувшин в панель.

Изображение моментально превратилось в цветные помехи. Паутина мощных трещин выплеснула искры из аппарата, выстрелил короткий черный дымок с резким запахом. Телевизор тут же погас — сработали внутренние предохранители, отключившие технику.

— Все из-за тебя! — прокричал деспот. — Ты обещал мне помощь!..

Но в пустых покоях некому было ответить Агриппе IV. Правитель Римской империи снял свой венец с головы и, опустив руку вдоль тела, разжал пальцы. Ободок зазвенел, покатившись по мраморному полу.

— Предатели, — выдохнул Агриппа IV, отворачиваясь от разбитого телевизора, и, шаркая ногами, добрел до кровати. — Все меня предали… Всех казню…

Раскинув руки в стороны, деспот рухнул в постель и заснул раньше, чем лицо коснулось подушки. Так что когда через минуту с потолка спустилась пара людей в масках, Агриппа IV ничего не сделал.

Он даже не проснулся, когда его подхватили под руки и потащили в бассейн. Не заметил деспот и прикосновения теплой воды — специально подогретой перед его визитом, чтобы кровь не свернулась раньше времени. Голова Агриппы IV лежала на бортике, руки были раскинуты в сторону.

А лезвие, которым вскрыли ему вены, плавно оседало на дно бассейна. Теперь кто бы ни увидел эту картину, ничуть не усомнился бы в том, что деспот не вынес тяжести нанесенного султаном Османской империи поражения.

Ушли ассасины так же тихо и незаметно, как прошли внутрь дворца. Да и не было никого на их пути, кто мог бы помешать. Люди покинули своего господина, как только его власть пошатнулась.

А еще через четыре часа, когда во дворец вошла личная армия сенатора Асиния, чтобы потребовать от Агриппы IV сложить полномочия деспота, холодное тело бывшего правителя Римской империи лежало в остывшем кровавом бассейне.

* * *

Стамбул, столица Османской империи, дворец султана.

Вошедший слуга низко поклонился правителю, прежде чем приблизиться и передать свернутый в трубку лист бумаги. Султан взял документ и, мельком пробежавшись по тексту на нем, вручил обратно.

— Сожги, — велел владыка Османской империи, тут же отворачиваясь к окну, за которым открывался вид на Мраморное море. — И оставь меня.

— Как пожелает мой повелитель, — на грани слышимости отозвался слуга, прежде чем бросить доставленное донесение в горящий камин.

В комнате было не холодно, но султан любил смотреть на огонь, а потому камины по всему дворцу горели непрерывно. К тому же так можно было не ожидать, что через печную трубу к тебе подберутся ассасины, нанятые дорогими родственниками, ослепшими от жажды власти над Османской империей.

Когда за слугой закрылась дверь, султан прикрыл глаза и позволил себе довольную улыбку. Старый противник сдался, Рим падет перед армией Полумесяца. Теперь, когда сенаторы начнут рвать свое государство на куски, султан продолжит давить, отбирая у неверных их земли. Когда-то знамена исламских воинов простирались до самого западного конца Евразийского континента. И так станет впредь.

Пускай европейские монархи продолжают резать друг друга, решая свои смешные вопросы. Когда придет беда, у них не останется сил, чтобы дать Османской империи достойный отпор.

— Хороший день, — выдохнул султан, протягивая руку к блюду с виноградом.

Его взгляд зацепился за флаг сухогруза в порту. Да, в Русском царстве сегодня коронация нового царя. Нужно будет распорядиться, чтобы сына Михаила II непременно поздравили от лица Османской империи. Или лучше самому сделать личный звонок?

Михаил II был мягким правителем и удобным союзником. Хорошо бы и его сын оказался столь же разумным человеком. Заодно можно и договориться о постройке новых электростанций в Османской империи. Действующие уже хорошо себя показали, почему бы и не продолжить начатое взаимодействие.

Это воевать с русскими никак нельзя — они слишком самоотверженные и несгибаемые. Биться с ними все равно что хоронить свою армию заживо. И Речь Посполитая, и Британская империя, да и Испанская корона теперь это на своем примере доказали.

А вот вести разумный диалог, торговать и постепенно, полегоньку продвигать идеи истинной веры на земле Русского царства — это выгодно и приятно. А чтобы Игорь I отнесся к предложениям серьезно, можно отправить третьего сына во главе посольства.

Вдавив кнопку пульта на кресле, в котором сидел, султан заговорил:

— Вызовите мне нашего посла в Русском царстве, — велел султан негромко своему помощнику. — Я буду поздравлять нового царя лично.

* * *

Москва, Кремль. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Когда Игорь I закончил принимать присягу от князей и ему вручили последний подарок, оказалось, что в тайном совете молодой государь оставил только троих, включая моего отца.

Поднявшись со своего трона, мой биологический брат объявил:

— Что же, господа, — заговорил он с довольной улыбкой на лице, — теперь, когда обязательная часть закончена, настало время как следует повеселиться в этот светлый для Русского царства день! Музыку!

Тут же заиграл живой оркестр, и едва мелодия только начала звучать, Игорь I уже двинулся к благородным гостям, следуя к стоящей рядом со своим отцом Екатерине Юрьевне. Боярин Самойлов подтолкнул дочь в спину, как будто та могла растеряться и не заметить приближения своего государя.

— Екатерина Юрьевна, окажите мне честь, — с легким наклоном головы царь протянул моей бывшей одногруппнице руку.

— С превеликим удовольствием, государь, — ответила Самойлова, позволяя молодому монарху вывести себя в центр зала.

Подозреваю, ее отец прекрасно знал, что боярышне предстоит весьма почетная и завидная роль. Первый танец — это время уже устоявшихся супругов и уже состоявшихся пар, для брака которых уже все подготовлено. Так что ничего удивительного для меня не было в выборе Игоря I.

Однако не все благородные люди сочли Екатерину Юрьевну достойной партией. И «Оракул» усиливал для меня голоса недовольных.

— Как это вообще? — прошептал возмущенный женский голос. — Кто ее вообще в Кремль пустил?

— Подруга Романовых, — совершенно спокойно ответил даме ее супруг, ведя во время танца. — Ты видела, какие дары они преподнесли государю. Помяни мое слово, нашей доченьке лучше с Самойловой подружиться как можно скорее. Это будущая государыня.

— Уверен? — явно усомнилась его партнерша. — Да, пожалуй, ты прав. Пока она еще не царица, к ней можно подойти и стать своими. А когда станет государыней, нас к ней и на пушечный выстрел не подпустят.

— Меня больше беспокоят Романовы, — сообщил муж. — Они подложили Самойлову под царя. Они сохранили место в тайном совете. Слишком много влияния и никаких противовесов.

— Ирина Руслановна со мной ведет переписку, — небрежно ответила супруга. — Так что не переживай, я с ней договорюсь, если понадобится. Но и ты уж постарайся в грязь лицом не ударить. Не хочу краснеть, вымаливая у княгини Казанской прощения для своего непутевого супруга.

— Как скажешь, дорогая, — не меняя спокойного тона, ответил ей мужчина.

Усмехнувшись, я взял с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским и двинулся в сторону деда. Руслан Александрович Демидов сегодня был без супруги и потому танцев сумел избежать. Танец не белый, и дамы приглашать кавалеров не могут, так что и я оказался свободен.

А вот Сергей Алексеевич с Дарьей Федоровной уже кружились в центре зала. Рядом с Игорем I и Екатериной Юрьевной — еще раз подчеркивая близость нашего клана к престолу. В таком деле, как поддержание авторитета и влияния рода, не бывает слова «лишний». И каждую мелочь слетевшиеся в Москву благородные люди запомнят и проанализируют после приема.

— Ты заметил, что про губернаторское кресло сказали только в отношении главы рода Романовых? — донеслись до меня звуки новой беседы с противоположного конца зала. — Сдается мне, царь начнет перестановки, тасуя аристократов по-новому.

— Это было ожидаемо, дорогой друг. Михаил II, да упокой Господи его душу, ставил всех на эти должности лишь временно, — ответил ему собеседник. — Насколько мне известно, вообще никого в кресле губернаторском остаться не должно было. Так что тот факт, что Романовы зацепились, говорит лишь об одном.

— И о чем же, мой дорогой друг?

— Взамен клана Рюриковичей Михаил II вырастил клан Романовых, — пояснил тот. — Но сейчас Игорь I начнет понемногу отбирать у них власть и влияние. Ты уже слышал, что случилось с князем Муромским?

— Застрелился, — равнодушно подтвердил собеседник. — И что?

— А то, что я уверен — без Романовых здесь не обошлось, Муромский мне лично говорил, что в суд на них подаст. Так что не верю я в самоубийство, а вот в сговор Александра Мстиславовича с Романовыми — запросто. Ну, либо ему пригрозили расправой, — пояснил свою мысль мужчина. — А значит, что? Значит, что Романовы на суде бы проиграли.

— Дорогой друг, вы искреннее и очень опасно заблуждаетесь, — вмешался третий участник беседы. — Мстислав Арсеньевич мне лично говорил, что суд ему нужен лишь для затягивания. Князь Муромский привлекал к себе приемные семьи новых Милославских. За что и поплатился — я его хорошо знал, тоже в самоубийство не верю. Не тот это был человек, он бы скорее все свое княжество по миру пустил, чем сдался.

— И какой же вы делаете из этого вывод?

— Нельзя трогать Милославских, господа, — пояснил третий. — Играл бы Муромский против Романовых, и жив бы был до сих пор. Может быть, мы бы сейчас на суд по его делу шли, а не обсуждали, как он на самом деле погиб. И кстати, информирую вас, что я эту коалицию покидаю. Не хочу, чтобы вот так же меня в грязном переулке нашли с прострелянной голове. И вам советую все встречи с участниками нашего скромного клуба прекратить и к этой теме больше не возвращаться. От греха подальше.

— Мстислав Арсеньевич копал под царскую семью? — переспросил первый с нескрываемым удивлением и брезгливостью. — Он что, бессмертным себя возомнил? Я на такое не соглашался, когда присоединялся к Муромскому князю. Так что я тоже пасс, господа.

— Разумные мысли, дорогие друзья. А теперь давайте-ка разойдемся и сделаем вид, что этого разговора, как и повода для него, никогда не существовало. А то мне начинает казаться, будто в нашу сторону как-то странно посматривают слуги Милославских. Как бы не оказались замаскированными опричниками.

Что ж, похоже, вот и закончилась эпопея с Муромским княжеством. Улыбка от этой мысли сама возникла на моем лице.

Двигаться посреди рассасывающейся толпы аристократов мне никто не мешал, так что через минуту я оказался рядом с дедом. Руслан Александрович жестом отослал от себя слугу Милославских, доставивших главе Демидовых бокал сока, и повернулся ко мне.

— Как тебе церемония, Дмитрий? — с довольной улыбкой спросил князь Уральский. — Проникся историческим моментом?

Я кивнул.

— Да, все восхитительно, — ответил я, приподнимая бокал в своей руке. — А что насчет тебя?

Дед усмехнулся, после чего тронул браслет наручных часов, активируя защиту от подслушивания.

— Боишься, что я потеряю свои позиции, лишившись места в тайном совете? — уточнил он.

Я приподнял бровь, а Руслан Александрович махнул рукой.

— У тебя все на лице было написано, когда Игорь Михайлович заговорил с Алексеем Александровичем о месте в совете и губернаторском кресле, — пояснил князь Демидов. — Здесь многие растерялись от такого поворота. И правильно сделали, новый государь готовит ряд реформ. Я же получу то, к чему давно стремился.

Кивнув, я стал ждать продолжения, и дед не подвел:

— Перед тобой, князь Красноярский, — он развел руки в стороны, приглашая собой полюбоваться, — Министр обороны Русского царства. Вступаю в должность с завтрашнего дня.

— Я думал, эта должность ждет другого человека, — признался я.

Ростислав Владимирович Иващенко ждал своего назначения через несколько лет. А значит, либо Игорь I все переиграл, и нашему биологическому брату ничего уже не светит, либо расчет на то, что князь Демидов с министерского кресла уйдет на покой через несколько лет.

— Нужно больше следить за политикой, внучок, — пожурил меня Руслан Александрович. — Понимаю, что ты стал отцом, у тебя куча других забот. Но руку на пульсе ты держать обязан. Чему я тебя учил?

— Ты прав, — не стал спорить я.

Можно было бы сказать, что это не мое дело. Но, видимо, все равно придется какое-то время еще следить за высшим обществом Русского царства, пока вся система, реформируемая Игорем I, не станет достаточно устойчивой…

Хотя кого я обманываю? Не будет у меня свободного от интриг времени. Алексей Дмитриевич родился, а официального повода держать меня под домашним арестом больше нет. А значит, в самое ближайшее время я снова буду вынужден переезжать в столицу, чтобы трудиться на благо страны. Только что же в этом поклялся.

— Вижу, я разбил твои розовые очки, внучок, — усмехнулся князь Демидов, отпив сока из своего бокала. — Привыкай, теперь это — твоя реальность. Чем выше ты взбираешься, тем больше с тебя требуется. И никак иначе.

Он покровительственно похлопал меня по плечу и, отключив защиту, договорил:

— Но ты всегда можешь вернуться в Уральское княжество и быть только моим наследником, — посмеялся Руслан Александрович, прежде чем отойти к группе благородных гостей.

Я проводил его взглядом и сделал глоток из бокала, не чувствуя вкуса. Алкоголь для клона — все равно что любая другая жидкость. Однако ради конспирации предусмотрена опция опьянения. «Оракул» внесет в мои движения изменяющие коэффициенты, чтобы я казался действительно пьяным. Но для такого состояния любому одаренному мало одного бокала. Да и напиваться я не собирался.

Музыка тем временем сменилась, однако Игорь I не стал отпускать боярышню Самойлову. Чем, естественно, демонстрировал, что Екатерина Юрьевна отныне — его девушка, и другим здесь ничего не светит.

Я посмотрел в его лицо и вздохнул. Игорю I ведь намного тяжелее приходится. На его плечах целое государство, и единственная возможная отдушина — это супруга. Расшифровывать магическую систему бесконечно нельзя. А учитывая, что я рано или поздно доберусь до серверов «Хранителя», еще и бесполезно.

Потому как свое решение о судьбе магии я уже принял, осталось лишь сделать так, чтобы не дать миру окунуться в кровавую баню, когда дары исчезнут. Но для этого у меня есть технологии, которые нужно развивать.

Будем надеяться, корпорация «Армтек» мне в этом поможет.

Глава 21

Я взял новый бокал в руку и отошел в сторону от танцующих в центре зала пар, поглядывая вокруг и делая вид, будто потягиваю шампанское. Конечно, в теле клона я мог бы и пить — алкоголь на реальное тело не воздействует, однако к чему торопиться?

Среди молодежи, кружащейся под музыку, мой взгляд уловил Соколовых.

Великий князь Емельян Сергеевич Невский двигался в обнимку с Анной Михайловной, а рядом с ними вел свою невесту в танце Иван Михайлович. Елизавета Петровна Горская не сводила с моего биологического брата взгляда, и расстояние между молодыми людьми постепенно сокращалось.

Моя бывшая одногруппница, кажется, была совершенно счастлива. А вот сам князь Выборгский держался подчеркнуто вежливо, как будто происходящее его не касается совсем. Впрочем, свои ладони Ивану Михайловичу приходилось постоянно подтягивать выше — они так и норовили сползти с талии девушки на непозволительный в высшем обществе уровень.

Игорь I со своей будущей супругой незаметно покинули зал приемов. Обставлено это было красиво — когда очередная медленная мелодия закончилась, свет погас на несколько мгновений. А когда ударили струнные, выводя бодрое вступление, царя и его избранницы уже не оказалось в зале.

«Оракул» показал мне, что Игорь I не просто так утащил Екатерину Юрьевну. Самойлова, зарывшись пальцами в волосы государя, оказалась прижата к стене в комнате отдыха, а сам царь поддерживал возлюбленную под бедра, удерживая ее на весу. Неосторожным движением они перевернули несколько книг из шкафа, роняя их на пол.

Я обратил внимание искусственного интеллекта, что дверь молодые за собой не закрыли, и исправил это упущение — магнитный замок встал на место. Теперь никто не ворвется неожиданно, чтобы испортить будущей царской чете время наедине. А когда с девушки слетела туфелька, я счел излишним продолжать наблюдение.

К тому же, закончив очередной танец, ко мне подошел Иван Михайлович Соколов. Его невеста в это время вышла, чтобы привести себя в порядок после танца, и ее сопровождали несколько женщин из Выборгского княжества — приставленная князем охрана.

— Добрый день, Дмитрий Алексеевич, — первым поздоровался мой биологический брат.

— День добрый, Иван Михайлович, — ответил я, салютуя ему бокалом. — Вижу, Елизавета Петровна не отказала вам в своем обществе?

На лице князя Соколова появилась довольная улыбка.

— Конечно, Дмитрий Алексеевич, разве могло быть иначе? — спросил он. — И, собственно, именно ради этого я и подошел к вам. Я бы хотел видеть вас с супругой на нашей свадьбе, которая состоится на следующих выходных в родовом поместье Соколовых. Вы крайне неуловимы, Дмитрий Алексеевич, остальные члены нашего клуба уже получили свои приглашения.

Я кивнул.

— Я обязательно постараюсь быть, Иван Михайлович, — ответил я. — Однако пока что, к сожалению, не могу с гарантией этого подтвердить.

Глава рода Соколовых наклонил голову.

— Я понимаю, Дмитрий Алексеевич, — произнес он. — Надеюсь, у вас все же получится.

В этот момент закончился очередной танец, и Иван Михайлович повернулся в сторону центра зала. Я без труда заметил, что мой биологический брат смотрит на свою сестру.

Оракул помог расслышать мне часть их беседы:

— Боюсь, меня зовет служба, — произнес, традиционно кланяясь Анне Михайловне, великий князь Невский.

— Я все понимаю, — ответила та, не сводя с него взгляда.

А стоило куратору Царской Службы Безопасности разорвать контакт, княжна Соколова решительно направилась к нам. Иван Михайлович тут же поднял руку с бокалом, приветствуя единственную официальную родственницу.

— Брат, — кивнула ему Анна Михайловна, останавливаясь рядом с открытой улыбкой на губах, — Дмитрий Алексеевич, рада вас видеть.

— Это взаимно, Анна Михайловна, — ответил я с вежливым наклоном головы.

— Полагаю, Иван Михайлович уже пригласил вас на свою свадьбу, — произнесла она, протягивая руку.

— И я сказал, что постараюсь быть, — подтвердил я, вручая ей бокал с гранатовым соком.

Заметив, что именно я ей подаю, Анна Михайловна удержалась от комментариев. Но прекрасно поняла, что несмотря ни на что я слежу за ней. А потому знаю, какой напиток она употребляет в особняке великого князя Невского чаще всего.

Намек она уловила, однако не стала демонстрировать своих эмоций, лишь чуть наклонила голову, благодаря за поданный сок.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, вы как всегда обходительны, — произнесла Анна Михайловна. — Виктории Львовне очень повезло с таким супругом.

— Я передам ей ваши слова, княжна, — произнес я с улыбкой. — Впрочем, полагаю, и ваша свадьба не за горами? Емельян Сергеевич мне пока ничего не говорил, однако я вижу, как вы расцветаете все больше с каждым днем, проведенным в его компании.

Иван Михайлович приподнял уголки рта, но тут же подавил улыбку. Кажется, он тоже был прекрасно осведомлен, что великий князь Невский даром времени с его сестрой не теряет.

— Да, вы правы, Дмитрий Алексеевич, — ответила молодая женщина, сделав маленький глоток из бокала. — И вы обязательно получите приглашение, как только мы будем готовы.

Это «мы» было выделено интонацией, чтобы подчеркнуть, что решения Анна Михайловна принимает вместе с будущим супругом. Ее брат, стоящий рядом со мной, улыбнулся шире.

— Надеюсь, и я буду в числе приглашенных? — уточнил он, приподняв бровь.

Я уловил в его голосе, что конфликт между официальными детьми Михаила Викторовича Соколова до сих пор так и не заглажен до конца. Впрочем, лезть в дела чужого рода я не хотел, они оба уже взрослые люди, разберутся между собой. Не во все проблемы внутри Русского царства мне следует лезть.

— Ну, разумеется, дорогой брат, — лучезарно улыбнувшись, подтвердила Анна Михайловна. — А теперь прошу меня простить, господа, — вручив князю Соколову бокал с недопитым соком, заявила княжна Выборгская, — мне следует вас оставить.

И, не дожидаясь нашего ответа, довольно быстро направилась на противоположный конец зала. Там ее уже ждали дамы из столичных родов — при виде двигающейся к ним Анны Михайловны они поспешно поклонились ей, при этом лица у женщин были такими, что становилось ясно — княжну Соколову они очень боятся.

— Она никогда не изменится, — с сожалением покачал головой Иван Михайлович, ставя бокал на столик за своей спиной.

— Иногда стабильность — это прекрасно, — ответил я, залпом осушая свой бокал.

Князь Соколов мой жест понял правильно, поклонился с уважением и отступил. А я с помощью «Оракула» взглянул на отца с братом. Романовы общались в игровой комнате, обсуждая дела с князьями Приволжья.

— Алексей Александрович, полагаю, мне пора покинуть этот праздник, — едва шевеля губами, произнес я.

Отец, сидевший в кресле за стеной, которая не позволяла нам смотреть друг на друга, поднял взгляд на камеру и кивнул. Вот и все, теперь можно возвращать клона в свой особняк, а самому отключаться и провести время со своей семьей.

Но прежде чем окончательно покинуть прием, я еще раз проверил, чтобы никто не ворвался в комнату, где отдыхали Игорь Михайлович с Екатериной Юрьевной. А подумав, еще и пару «Стражей» под дверьми поставил — чтобы точно никто не посмел лезть туда, где не ждут гостей.

Стоило мне оказаться в машине, я вновь взглянул на наручные часы и отключился от робота. Сознание не сразу разобралось, что я больше не в Москве, однако через пару секунд я уже вполне ощущал себя собой.

— Все в порядке, князь? — осведомилась Марина Кирилловна.

— Да, просто нужно больше практики, — кивнул я, поднимаясь на ноги. — Чтобы натренировать мозг адаптироваться к мгновенным перемещениям между телами.

На моей прошлой Земле эта проблема была решена техническими средствами. Но мне пока что далеко до этого, а клонами мне предстоит воспользоваться далеко не один раз. Так что поработать над этим вопросом не помешает.

А сейчас ванная, еда и время с супругой и сыном.

* * *

Париж, Франция, королевский дворец, спальня принца Людовика.

— Ваше высочество, к вам посетительница, — произнес слуга, согнувшись перед молодым наследником.

Будущий король Франции вскинул бровь. Его левая рука лежала на ягодице обнаженной девицы, в то время как правая удерживала гроздь винограда, с которой без помощи рук срывала ягоды губами вторая любовница.

— Пусть заходит, — велел его высочество Людовик.

Слуга тут же отступил в сторону, а в спальню принца вошла еще одна девушка, одетая только в прозрачный пеньюар, не скрывающий ни малейшей частицы тела. Зато подчеркивающий формы и чистоту кожи.

Людовик повел кистью винограда, приказывая новой девушке приблизиться. Та, уже проинструктированная канцлером, покорно опустилась на колени и поползла к будущему королю на четвереньках, как кошка.

Пока его высочество наблюдал за ползущей к нему новенькой, девушка слева ловко развернулась, стягивая с Людовика простыню. Принц был уже подготовлен к продолжению, плавно переходящему в настоящую оргию.

Окно, расположенное напротив огромной кровати, лопнуло, расплескивая брызги бронированного стекла. Плазменный белый луч широким потоком ударил в его высочество. Крик боли едва зародился в груди Людовика, но тут же оборвался.

Все три девушки отпрянули в стороны. Несколько мгновений они находились в состоянии шока, пока в двери не ворвались гвардейцы. Впрочем, их участие было уже никому не нужно — от наследника престола осталась только нижняя половина тела, от остального и пепла не осталось.

* * *

— Ваше величество Бернар I, — произнесла Маргарита, водя ногтем по груди Бернара де Дамартена. — Знаешь, это очень интересно звучит.

Канцлер усмехнулся в ответ, глядя в стену.

Конечно, ему льстило, что Хранительница на его стороне, однако он понимал, что Маргарита здесь не для помощи, а для наблюдения и контроля. Вздумает Бернар поступить неправильно, и сгорит ничуть не хуже его высочества Людовика.

— Да, ты права, — заверил он, поглаживая любовницу по обнаженной спине. — Но сейчас мне пора возвращаться к работе. Наследников у его величества расплодилось слишком много…

Хранительница усмехнулась.

— Вряд ли они не поймут, что это твоих рук дело, Бернар, — заметила она. — Что тогда сделаешь?

Канцлер Франции пожал плечами.

— Главное, чтобы моя страна жила и процветала, — ответил он. — А для этого не жалко никаких жертв.

Маргарита тяжело вздохнула и, перекатившись на другую сторону, замерла в позе эмбриона. Закрыв глаза, Хранительница произнесла едва слышно:

— Не смею вас задерживать, господин канцлер, где выход, вы прекрасно знаете.

Бернар де Дамартен усмехнулся и принялся собираться. Действительно, обстоятельства требуют его присутствия во дворце. Как бы ни хотелось задержаться до утра, однако долг требовал действовать.

Сейчас, пока правящая династия еще существует, канцлер должен быть ее самым верным человеком. Чтобы в нужный момент оказаться тем, кто стоит ближе всего к трону и короне. Иначе найдутся другие кандидаты, а зачем нужна в таком деле конкуренция?

Не для того Бернар де Дамартен все это затеял, чтобы смотреть, как кто-то другой получает корону Франции. На его стороне одна из Хранителей, свою безопасность со стороны общества Януса Двуликого канцлер обеспечил благодаря Дмитрию Алексеевичу Романову.

Другого такого шанса может и не быть.

* * *

Красноярское княжество. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Я смотрел, как Виктория качает на руках нашего сына, и наслаждался последними действительно летними днями. Сегодня последний день августа, а значит, послезавтра состоится первая годовщина нашего знакомства с боярышней Морозовой.

Княгиня Красноярская негромко напевала, укачивая только что пообедавшего сына. Алексей Дмитриевич с трудом держал глаза открытыми, в его режиме дня сейчас как раз наступало время очередного сна. Белая шапочка на голове чуть сползла на лоб, и моя супруга крайне осторожно подвинула ее на место, не забыв коснуться губами сына.

В ответ он так печально вздохнул, что я не мог не умилиться этой картине. А в следующий миг наш сын уже крепко спал.

Поднявшись со скамейки, я тихонько подкрался ближе и, взяв княжича на руки, помог Виктории уложить его в люльку. Обняв супругу сзади, я вместе с ней несколько секунд смотрел на умиротворенного ребенка в коляске.

— Он такой… — едва слышно вздохнула княгиня, не отрывая взгляда от нашего сына, — замечательный.

— Самый лучший, — подтвердил я, поцеловав супругу в шею. — Весь в мать. И это прекрасно.

Она чуть откинулась назад, кладя голову затылком мне на плечо. Наши глаза встретились, и я наклонился к ней, чтобы поцеловать.

Конечно, мы были здесь не одни — вокруг хватало и охраны, и нянек. Однако Виктория любила проводить время с нашим сыном, да и я старался уделять больше времени семье. Так что периодически мы все же отсылали людей подальше, чтобы самим насладиться этими минутами наедине.

— Через два дня будет ровно год с момента, как мы познакомились, — заметил я, чуть отстраняясь, чтобы смотреть супруге в глаза. — Виктория Львовна, довольны ли вы тем, как провели этот год с вашим драконом?

Княгиня Красноярская мило улыбнулась.

— Очень довольна, Дмитрий Алексеевич, — шепотом сообщила она. — Хотя мне и не верится, что всего год прошел. Мне кажется, я с тобой всю жизнь провела, столько событий было.

Я обнял супругу крепче и прижал к себе.

— Это ведь только первый год, дорогая. Впереди нас ждет еще много-много лет. И каждый последующий будет лучше предыдущего, — уверенно произнес я.

Виктория развернулась ко мне грудью и прижалась щекой к моей груди. Прикрыв глаза, княгиня счастливо вздохнула.

— Спасибо тебе, Дима, — произнесла она.

— Тебе спасибо, родная, — я кивнул в сторону люльки, где Алексей Дмитриевич на мгновение приоткрыл глаза, будто проверяя, чем это мы тут занимаемся. — С тобой я счастлив.

Мы простояли так еще с минуту, прежде чем Виктория отстранилась и, тряхнув головой, жестом призвала нянек. Я взял княгиню под руку и, когда вокруг княжича уже оказалась прислуга, повел свою супругу по уложенной плиткой дорожке к скамейке, на которой только что сидел.

— Что думаешь о свадьбе Ивана Михайловича и Елизаветы Петровны? — спросила она, занимая место. — Полетишь к ним на праздник? Все-таки князь Соколов теперь твой добрый партнер, будет грубо не поддержать его в такой радостный день. Они ведь искренне любят друг друга, это было заметно еще в ЦГУ.

— Я бы хотел предложить отправиться вдвоем, — ответил я, садясь рядом. — Алексей справится здесь без нас, он под присмотром и в безопасности. А тебе будет не лишним развеяться, отдохнуть. Просто пообщаться с другими людьми, ты ведь с того самого дня, как наш сын родился, никуда не выходишь.

Княгиня Красноярская усмехнулась, положив голову мне на плечо.

— Мне нужно успеть привести себя в порядок, прежде чем возвращаться в свет, — заметила она. — Но ты прав, вырваться бы не помешало, я все еще думаю, что сейчас июль.

Я улыбнулся, погладив супругу по спине.

— Не переживай, Вика, — поцеловав ее в макушку, выдохнул я. — Ты же знаешь, стоит только щелкнуть пальцами.

— И общество будет лаять? — усмехнулась в ответ Виктория, припомнив мне мои же слова. — За этот год ты стал еще влиятельнее, Дмитрий. Хотя, конечно, тот факт, что ты женат, немного остудит охотниц за титулами, но я уверена, на свадьбе Соколова кто-то да попытается запрыгнуть к тебе в постель.

Угрожающе прищурив глаза, моя супруга нахмурила брови.

— И там будет княжна Соколова, — произнесла Виктория, заставив меня улыбнуться. — А я ей, несмотря ни на что, все равно не доверяю до конца. Может быть, она с великим князем только для того, чтобы усыпить твою бдительность. А окажешься ты на территории Соколовых без своей законной супруги, и княжна на тебя набросится, теряя юбки.

И мы вместе рассмеялись над этой шуткой. Я взял ладошку супруги и, поцеловав ее тыльную сторону, ответил:

— Не переживай об этом, моя принцесса. Твой дракон останется только твоим, — произнес я. — От подвалов до крыши — его башня уже занята.

При упоминании башни Виктория вновь покрылась румянцем и поспешила прикрыть пылающие щеки.

— Пошляк! — негромко шикнула на меня супруга, шлепнув по руке.

Но при этом глаза ее смеялись.

У меня завибрировал телефон в кармане, и я ответил на звонок, достав аппарат. Виктория чуть отстранилась, позволяя мне свободно говорить и не отвлекая от дела. Хотя я был бы и не против, если бы она сидела рядом.

— Случилось что-то хорошее? — спросила Виктория, когда я положил телефон.

— Звонили из лаборатории, — ответил я. — Готов тестовый запуск первого сегмента нашей спутниковой системы.

Глава 22

Все наземные испытания аппаратура выдержала. Система работала точно так, как я и говорил. Однако теперь предстояло вывести ее на орбиту, что тоже за день не делается.

Конечно, в теории я мог туда пешком подняться, опираясь на силовые поля родового дара. Вот только в теории — во-первых, технологии должны работать без костылей магической системы, во-вторых, мной запланировано больше двухсот ячеек спутниковой системы, таскать каждую лично? У меня только один подъем на такую высоту займет несколько суток. А кроме того…

Нет ни единого реального доказательства, что магическая система существует за пределами атмосферы Земли. Максимальная высота, на которой побывал одаренный, проходит ниже орбиты, и к тому же пользоваться магией пилот не пытался — не до того было, так как летательный аппарат вышел из строя и смельчака размазало на нескольких километрах по Австралийской земле.

В общем, все должно работать без магии.

Помимо чисто технических сложностей организация запуска в космос — серьезная процедура, и стоит серьезных денег.

Не говоря о том, сколько стоит время сотрудников космической службы, каждая доставка на орбиту чего бы то ни было обходится государству в круглую сумму — от нескольких миллионов рублей за каждый килограмм полезного груза. Я мог бы покрыть эти расходы из своего кошелька, вложив в первый же раз все, что у меня есть и будет в ближайший год. Но таких запусков, как уже говорилось, потребуется даже не десяток. А платить за них должны мои подданные?

Нет, я, конечно, люблю свою страну, но заменять ее казну своим бюджетом не собирался. Поэтому, выслушав доклад управляющего проектом, я не побежал на ближайший космодром. Игорь I Милославский тоже должен принять участие, в конце концов, Русское царство станет основным выгодоприобретателем в этом деле.

Расположившись в кресле рабочего кабинета, я набрал личный номер государя и взял заготовленный помощницей чай. Смена предпочитаемого напитка уже превратилась для меня в норму, и я даже не испытывал особого желания вернуться к кофе.

— Слушаю вас очень внимательно, Дмитрий Алексеевич, — произнес мой биологический брат, ответив на звонок.

Голос его был немного напряжен, очевидно, Игорь I в первую очередь посчитал, что мой звонок связан с очередными проблемами. Впрочем, справедливости ради, я никогда не был их инициатором, и молодой государь это понимал.

— Добрый день, Игорь Михайлович, — заговорил я. — Я проверил работу царских лабораторий. Они действительно готовы к тестовому запуску обновленной спутниковой системы. Хотелось бы узнать, будет ли высочайшее одобрение на это?

Царь хмыкнул в ответ.

— Я уже говорил, князь, что буду полностью вас поддерживать, — напомнил он, после чего продолжил: — Если вы уверены в своем проекте, Дмитрий Алексеевич, не вижу повода сомневаться. Ожидайте, скоро вам позвонят из канцелярии и объявят дату старта, — принял решение Игорь I. — Устроит вас такой ответ?

— Разумеется, государь, — проговорил я.

— Хорошо. Если на этом все…

— Все, государь, — подтвердил я.

— Что ж, тогда до встречи на первом запуске, Дмитрий Алексеевич, — попрощался мой биологический брат, прежде чем повесить трубку.

Присутствие самого государя, конечно, почетно. А заодно и работает как демонстрация тотальной поддержки моих начинаний. Но вместе с тем сотрудники, которые к царскому телу никогда не подходили ближе стен Кремля, могут наделать ошибок. Одно присутствие Игоря I на запуске заставит их трястись от нервов.

И нет, люди на космодроме, которые там постоянно работают, частенько оказываются в столице с докладами. Большинство действующих сотрудников имеют награды из рук Михаила II. Так что этот контингент привык.

А вот сотрудники лабораторий, которые будут присутствовать — другое дело. Да, Михаил II лично утверждал списки, кого нанимать в секретные лаборатории, но при этом с людьми сам не встречался. Число сотрудников, которые были бы хоть раз приглашены в Кремль, исчезающе мало. Хотя именитых умов среди них хватает, Михаил II не слишком баловал их своим вниманием.

Проблема, казалось бы, не стоила и выеденного яйца, но я уже достаточно прожил в этом мире, чтобы видеть отличия от своего. Конечно, у нас правители остались лишь в качестве музейных экспонатов и персонажей виртуальных миров. Здесь встреча с царем — это действительно повод рассказывать о таком событии своим внукам. А уж награда, врученная лично государем — это высшее признание твоих заслуг, какой бы та награда ни была. И это не пустые слова, а вопрос известности твоего рода.

Набрав некое количество заслуг, вполне реально стать боярином, а это — благородное сословие, которое влечет за собой множество привилегий. Ответственности, разумеется, тоже, однако перед аристократией открываются двери, которые царским людям в принципе недоступны.

Михаил II ведь сделал все, чтобы Русское царство принадлежало ему на деле, а не на словах, как было при клане Рюриковичей. Теперь ни один великий князь не сможет тягаться на равных с Игорем I. И государь может своим указом любого человека ввести в какое пожелает сословие. Но для этого нужно постараться.

И если запуск пройдет хорошо или хотя бы удовлетворительно, сотрудники царских лабораторий без своих наград не останутся. Это ведь не только денежные премии из казны, но и престиж в научном мире, и доверие царское, которое легко материализуется в новые проекты. И на этих проектах будут стоять фамилии авторов. А это — тоже важно.

Даже среди будущих сингуляров существовала внутренняя гонка, кто сделает лучше, быстрее, эффективнее. Да, не открытая вражда и промышленный саботаж, а здоровый соревновательный элемент. Но это мы, лучшие умы планеты в своем поколении, а что говорить про обычных людей? Сотни корпораций готовы были душить друг друга, только бы получить преимущество перед конкурентами.

Единое человечество, конечно, было защищено от противоправных действий, но всегда имеются вполне законные способы вредить коллегам из соседнего небоскреба, было бы желание.

Здесь научный мир тоже борется за дотации от власти, и кому-то достается полная поддержка царя, а кто-то собирает хлебные крошки из благотворительных фондов, лишь бы ноги с голоду не протянуть. Конечно, это две крайности, но пример ясен. Чтобы перейти из вторых в первые, нужно не только вовремя засветиться, но и проявить себя.

И запуск станет либо лебединой песней действующего состава сотрудников, либо первой ступенькой перед выходом в космос бесконечных возможностей и практически неограниченного потока финансирования.

Так что пускать этот вопрос на самотек нельзя. Слишком многое зависит от успеха проекта. Да, мой биологический брат обещал мне полную поддержку, но будем смотреть правде в глаза, это благодаря репутации. До сих пор у меня все получалось, и потому у молодого государя не было причин сомневаться.

Даже этот разговор по телефону тому свидетельство. Игорь I доверился моему мнению. Однако если что-то пойдет не так, как должно, мне же и нести ответственность за провал.

— Дмитрий Алексеевич? — заметив, что я подозрительно долго сижу без движения, подала голос Марина Кирилловна.

Я повернулся к искусственной помощнице.

— Мне нужно будет нанести несколько визитов, — объявил я.

Она кивнула, приготовившись слушать мои распоряжения.

Можно было бы, конечно, вызывать ученых к себе. Однако посетив их сам, я проявлю уважение к людям далеко не глупым. Это я прибыл в этот мир с готовым багажом знаний и умений. Они всего добивались сами, и в рамках этого мира действительно заслуживали как доверия со стороны царя, так и своего высокого положения.

А потому — пора паковать чемоданы, князь.

* * *

Московский особняк великих князей Невских.

Емельян Сергеевич листал отчет на планшете, проверяя результаты работы агентуры во Франции. Отдавать власть канцлеру, который взошел на престол благодаря поддержке Русского царства, куратору ЦСБ даже в голову не пришло. А потому за деятельностью Бернара де Дамартена следили плотно, не выпуская нового короля из поля зрения.

Тем более что обновленный «Оракул», чьи сервера были устроены под посольством Русского царства в Париже, теперь позволял развернуться шире, чем когда-либо удавалось разведке.

Первое же решение нового правителя — заключить мир с Испанией — не выглядело дикостью. Умерли оба короля, исчез формальный повод для войны, ведь это у Людовика были права на земли в соседней стране. А новый монарх Испании был готов идти на уступки и вернуть свой взор на Американский континент.

Так что оба короля обменялись предложениями мира, и теперь канцелярии Испании и Франции трудились день и ночь, вырабатывая устраивающее всех решение. Не хотелось Лоренцо отдавать свои земли, но и совсем не уступить и так отобранное Людовиком он не мог.

И хотя боевые действия закончились, армия Парижа никуда не делась и ждет лишь отмашки, чтобы продолжать войну. А ресурсы Испании, едва не раздавленной ближайшими соседями, конечно, из воздуха не берутся. Технику нужно собрать, солдат рекрутировать и обучить. На все это нужны деньги и время. А ни про то ни про другое ничего хорошего в Мадриде даже самые патриотично настроенные испанцы не говорили.

А вот договор о поставках, предложенный Игорем I, его величество Бернар принял без каких-либо правок. Так что техника и оружие Русского царства, которое армия уже не использовала, отправились на склады Франции. И ей они пригодятся — откусив землицы у Испании, его величество собирался обратить внимание на Римскую империю.

Агриппа IV закончил свой земной путь так же бесславно, как и прожил его. Деспот не дал себя убить мятежникам, недовольным поражениями в войне с Османской империей. К тому же султан платил многим из своего кошелька — мог себе позволить прикупить пару сенаторов. В итоге теперь начался очередной раздел Римской империи. При этом сам султан уже официально объявил, что Рим ему не нужен, но Грецию он не отдаст.

Ватикан призывал мятежников, режущих друг другу глотки на деньги мусульман, одуматься. И Папа Римский, ратовавший за мир и объединение, однажды оступился, в результате чего сломал шею и отправился на свидание к Богу, наместником которого считался.

Германский рейх, обезглавленный Хранителями, теперь страдал не от набегов, а от самого настоящего вторжения со стороны Скандинавского полуострова. Викинги, вспомнив о древнем прошлом, без сомнений входили на немецкую землю и… оставались. Вернувший себе трон кайзер Вильгельм уже не имел поддержки и реальной власти, а был скорее временным компромиссным вариантом. Что приводило и здесь к борьбе за трон — куда сильнее немецкие аристократы беспокоились о том, кто возглавит страну, чем о том, какие земли у нее останутся, когда скандинавы закончат резать ее на куски.

Вся эта резня проходила громко и кроваво. Русское царство, оказавшееся в выгодном положении, в этих конфликтах открыто не участвовало. Зато успешно заключало сделки со всеми участниками европейской резни. И от того, к чему это может привести, у Емельяна Сергеевича волосы шевелились на затылке.

Князь Красноярский инициировал переход единственного внятного конкурента в Русское царство, «Армтек» в процессе перебазирования. И пока Европа пылает, стараясь перераспределить ценности внутри самой себя, у царя Игоря I есть вполне реальная перспектива зайти на Аляску и провозгласить ее своей.

С учетом того превосходства в технологиях, которое есть уже сейчас, ни у кого не найдется достаточно сил, чтобы выдавить русских солдат с Американского континента. А ведь каждый день, пока европейские аристократы убивают друг друга, разрыв между Русским царством и всеми остальными державами только увеличивается.

Когда монархи Старого Света опомнятся, Русское царство уже будет невозможно догнать. А если верить словам Дмитрия Алексеевича, Хранители не допустят нового применения оружия массового поражения, которое могло бы остановить экспансию Игоря I.

Конечно, если молодой государь все же решится на такой шаг.

Емельян Сергеевич продолжал читать отчет и никак не мог определиться, нужно ли подталкивать царя на эту авантюру или, наоборот, отговаривать. Страна и так пережила слишком много потрясений, есть ли реальная нужда расширять границы за счет Америки? К тому же там сейчас вовсю развернулась Португалия, которой никто не мешал ставить свои флаги на территории западного континента.

Нужны ли Русскому царству те земли?

* * *

Нью-Йорк, бывшая территория Британской империи.

За столом собрались трое мужчин, одетых в униформу португальской армии. Ни у кого в полутемном помещении бара не возникло бы желания их задирать — сейчас, когда Лиссабон был на коне и фактически правил всей Америкой, трогать солдат Старого Света было крайне опасно.

Местное население — потомки первых переселенцев, несмотря на постоянно возникающие бунты против метрополии, все же не желали погибать ради удовольствия устроить драку против простых солдат. О том, что люди в униформе младшего офицерского состава не такие уж и простые, не догадался бы никто из сторонних наблюдателей.

— Значит, от нас решили избавиться, — подвел итог самый молодой из них. — Мы ведь не будем сидеть сложа руки и ждать, когда за нами придут, как за остальными членами общества?

— У тебя есть конкретный план, Гарри? — осведомился, поглаживая кавалерийские усы, его более старший собеседник. — Я втайне пересек половину земного шара не для того, чтобы слушать твою истерику.

Третий собеседник молчал, мрачно глядя вокруг и периодически прикладываясь к квадратному стакану с плещущимся внутри виски. Вокруг шумели подвыпившие солдаты Португалии, с которыми и сливались члены общества Януса Двуликого, еще не так давно считавшие себя властелинами мира. Не смолкал гул пьяных голосов, возгласы разносчиц, которых откровенно лапали, невзирая на благосклонность женщин. Из подвала, где хозяин устроил склад с выпивкой, периодически раздавались вопли боли — хозяйничающие в городе бойцы искали тайники.

Все это позволяло общаться довольно свободно, не опасаясь, что кто-то услышит ключников.

— Хранители нас найдут, — заговорил Гарри. — Это факт. Они уже перебили почти всех.

— Бернар остался, — заметил усач. — И мне бы было интересно узнать, чем он купил себе не только жизнь, но и свободу.

— Не важно, — отмахнулся младший ключник. — Гораздо важнее, что Хранители тоже смертны. Неуязвимых не бывает, и у меня есть план, как нам избавиться от угрозы самым надежным способом.

Наконец, голову поднял третий:

— Что ты хочешь сказать?

— Я предлагаю натравить на них Дмитрия Романова, — заявил тот.

— Каким образом?

— Все просто. Он уже неоднократно говорил, что общество Януса Двуликого — его враги. Нам остается только заставить его поверить, что Хранители решили влезть в Русское царство. В прямой схватке, я готов об заклад биться, русский князь выйдет победителем.

Усач усмехнулся, качая головой.

— Ты, видимо, так ничего и не понял, Гарри, — заметил он. — Все наши проблемы начались, когда на сцену вышел Дмитрий Романов. Каждый раз, когда члены общества пытались вести с ним дела, он становился причиной их смерти. Ты хочешь такой же судьбы?

Прежде чем Гарри успел ответить, к столику сел еще один боец португальской армии.

— Здравствуйте, господа, — произнес он, демонстрируя кольцо на пальце.

Знак Януса Двуликого заставил троицу напрячься. Они не знали этого человека, но намек осознали моментально. К ним явился Хранитель.

— Слышал, вы хотите избавиться от князя Романова? — с усмешкой уточнил незваный гость. — Что ж, тогда, полагаю, у нас с вами одна цель.

Глава 23

Космодром Восточный, Амурское княжество.

— Я знаю счастье, я видел небо, — произнес водитель, когда на горизонте показался космодром.

Я тоже смотрел в голубой купол над нами. Ни облачка сегодня не было, как и обещали синоптики. Несмотря на то, что нам уже были видны самые высокие сооружения, ехать предстояло еще добрых полчаса.

Впереди нас выбивали пыль из асфальтированной дороги автомобили старшего Ефремова. Константин Евгеньевич с радостью согласился сопроводить нас. Отец моего школьного друга нечасто возил на свой космодром благородных гостей. С момента запуска Восточного Михаил II был здесь всего один раз — на официальном открытии, а в поздние времена высокопоставленные визитеры принадлежали к сословию царских людей.

Да и последнее использование космодрома по назначению состоялось еще при великом князе Хабаровском, почти два года назад. Все это время сотрудники вели работы по ремонту и подготовке новых испытаний. Так что сегодня был не только для меня и моих ученых исторический момент, но и для князя Амурского. Ведь сегодня на космодроме будет присутствовать государь Русского царства Игорь I Милославский.

Кортеж царя еще только выдвигался из Благовещенска и прибудет не раньше, чем часов через пять. Так что у нас с князем Ефремовым будет время не только все еще раз проконтролировать, но и убедиться, что к торжественной встрече все готово.

С тех пор, как космодром перешел на баланс Амурского княжества, Константин Евгеньевич перетряхнул здесь все до последнего болтика и заглянул под каждый камушек. Единственный космодром Русского царства на Дальнем Востоке при великом князе Хабаровском потреблял огромные средства из бюджета, при том что реально практически не использовался.

По итогам ревизии, устроенной князем Ефремовым, руководство сменилось, кто-то прямиком из кресла руководителя отправился на каторгу, а кто-то и на эшафот пошел. Однако жизнь на космодроме налаживалась. Хотя до идеального состояния Восточный еще только предстоит доводить.

К счастью, на наш запуск процесс реорганизации космодрома и его ремонт никак не повлияют. Благо даже Рюриковичам хватало ума понимать, что низводить одно из ценнейших строений под своей рукой до уровня металлолома не следует.

— Подъезжаем, Дмитрий Алексеевич, — предупредил водитель.

Я кивнул в ответ, сворачивая виртуальные окна. Список оборудования, которым можно было бы создать магическое поле на всей планете, побледнел перед глазами и плавно ушел на периферию обзора.

«Оракул» продолжил обработку информации, включая новые технические аппараты. Но я видел и без искусственного интеллекта, что пока ничего из перечисленного мной не годилось.

Вполне возможно, я и не найду, так как оборудование было создано после моего изгнания. Не просто же так сингуляры ввели магию именно в семнадцатом веке, а не в современном мне мире. Вероятно, это были два отдельных вторжения в здешнюю реальность.

В любом случае запуск моей спутниковой системы должен дать зацепки. Как минимум позволит взглянуть со стороны на комочек космической пыли, сложившийся в планету Земля.

Наша машина заехала на территорию космодрома, и, повинуясь указательным знакам, закатилась на подземную парковку.

Константин Евгеньевич меня не ждал — мы предварительно все обсудили. Так что князь Амурский сейчас занимается своими людьми, а мне нужно поговорить со своими.

Хоть я и провел разъяснительную беседу с учеными, а повторить процедуру теперь уже при всех, а не с каждым по отдельности, будет не лишним.

Так что, выбравшись из машины, я кивнул приставленному к нам сотруднику космодрома и направился в комнаты, отведенные ученым.

До запуска оставалось совсем немного времени. И нужно все успеть — когда на горизонте появятся машины с Игорем I, возможности исправить что-либо уже не будет.

* * *

В зале управления собралось все руководство космодрома, сам царь сидел в мягком кресле, специально доставленном слугами из Москвы, за спиной государя сосредоточились какие-то безликие чиновники. То и дело Игорь I жестом заставлял кого-то из них наклониться и отдавал свои распоряжения.

Мне было неинтересно, какими именно делами занят монарх, я и так прекрасно видел, что он возится с «Оракулом», используя линзы и дополненную реальность. У меня стояли свои задачи.

— Государь, все готово, — сообщил Константин Евгеньевич, подходя ближе к моему биологическому брату. — Если изволите приказать…

Царь величаво кивнул.

— Поехали, господа! — распорядился он, поведя рукой. — С Богом!

Молитвы никто читать не стал — церковников рядом не было, только светские люди. Так что князь Ефремов дал отмашку своим подчиненным, и работа закипела.

С нашей точки была прекрасно видна устремленная в небо ракета, пока что еще с отключенными двигателями. Сотрудники космодрома деловито заработали, негромко переговариваясь.

И, наконец, момент настал.

Первое, что мы все увидели, это огромное облако дыма, пошедшее в сторону от вертикальной ракеты. Я уловил, как напряглись люди, стоящие за спиной Игоря I, ожидая взрыва. Но вот показалось красное пламя, и космический аппарат плавно, без единого рывка пошел вверх.

Медленно, словно нехотя, пышущие пламенем двигатели поднимали ракету все выше. В зале продолжалась работа — сотрудники отчитывались каждые несколько секунд, фиксируя нормальное состояние ракеты и всех ее систем.

Все выше взбиралась ракета, выведенные на огромный экран показатели высоты и скорости стремительно накручивали новые цифры. И, наконец, менее чем через минуту от взлета на голубом небе остался лишь реактивный белый след.

На экране появилось изображение с камер, установленных на саму ракету. И почти сразу же, как только произошло отделение первой ступени, через объективы на аппарате уже можно было видеть Землю из космоса.

— Великолепно, — выдохнул Игорь I, который, оказывается, все это время держался пальцами за подлокотники своего кресла так сильно, будто это он, а не ракета, отделялся от Земли.

— Есть сброс створок головного обтекателя, — донеслось из динамиков.

И на высоте в сто девятнадцать километров мимо камер пронеслись куски белой конструкции, распавшейся на части. Я же бросил взгляд в сторону своих ученых, стоящих поодаль от остальных присутствующих в зале управления.

Люди взрослые, уже пожившие, сейчас казались сущими мальчишками. Это они запустили свое детище в космос, это их звездный час. Я не сдержался от улыбки, ведь это действительно было огромное достижение.

Да, проект был моим, но исполняли его вот эти самые люди. И они достигли успеха.

— Прошел гарантийный надув баков третьей ступени, — доложил спокойный голос из динамиков.

Я почувствовал, как напряжение скапливается в зале. Судя по цифрам на табло, до конца полета оставалось всего ничего.

— Есть запуск двигателя третьей ступени. Есть выключение двигателя второй ступени. Есть отделение второй ступени. Есть сброс панелей хвостового отсека, — выдал все тот же голос уверенным тоном диктора.

Высота уже дошла до ста пятидесяти километров, а скорость ракеты превысила четырнадцать тысяч километров в час. Вокруг меня люди, кажется, даже дышали через раз, готовясь к финалу полета, когда станет ясно — удалось добиться цели или все оказалось напрасно.

— Триста десять секунд. Стабилизация изделия устойчивая, — вновь прозвучал голос.

А вскоре изображение с камер на ракете застыло. Видеосигнал не проходил. И среди группы моих ученых началось сдавленное сипение. Как бы тут никто от сердечного приступа не упал.

— Есть выключение двигателя третьей ступени. Есть отделение головного блока. Головной блок в составе разгонного блока «Гепард» номер 113−02 космического аппарата «Глаз-А 01» выведен на опорную орбиту, — быстро, но при этом четко выговорил голос из динамиков.

В зале раздались одинокие аплодисменты. Это так отличалось от напряженной тишины во время взлета ракеты, что люди глядели на Игоря I с нескрываемым удивлением. А царь поднялся со своего кресла и, оглядев всех присутствующих, произнес:

— Поздравляю, господа. Это первый запуск Русского царства с момента, как я взошел на престол, — заговорил мой биологический брат. — Да, пока что аппарат достиг только опорной орбиты, и ему еще придется выходить на целевую орбиту. Но как раз в этой части вашей работы я уверен на все сто процентов.

Он улыбнулся доброжелательно, глядя на сгрудившихся за моей спиной ученых.

— Господа, я ценю ваш вклад в создание и поддержание технологического суверенитета Русского царства, — произнес Игорь I. — И когда со спутника, который вы сегодня вывели в космос, пойдут первые данные, я лично поставлю подпись на наградных листах с вашими именами. Продолжайте трудиться столь же самоотверженно, как и до этого, и ваши имена навсегда будут вписаны в историю нашего государства. Константин Евгеньевич!

Князь Амурский подошел ближе, чеканя шаг.

— Здесь, государь.

Повернувшись к нему, Игорь I открыто улыбнулся.

— Я знаю, в каком состоянии был космодром, когда вы приняли его на баланс своего княжества, — заговорил мой биологический брат. — И я видел, какую огромную работу вы проделали, чтобы привести здесь все в порядок. Работы предстоит еще много, но вам помогут. Космодром Восточный должен стать передовым на нашей планете, и я не стану откладывать этот вопрос в долгий ящик. Сергей Афанасьевич, передайте князю Ефремову папку.

Сопровождающий царя чиновник тут же исполнил указание.

— Здесь расписана уже одобренная мной программа по реконструкции и улучшению космодрома Восточный, — пояснил молодой государь, когда князь Ефремов принял документы. — Первый перевод из казны Русского царства на счета княжества Амурского уже отправлен. Я горжусь тем, как Ефремовы служат нашей стране, Константин Евгеньевич, благодаря таким благородным людям, как вы, Русское царство стоит на ногах крепко и в будущее смотрит с уверенностью. Благодарю за службу и надеюсь, что вы еще не раз порадуете свою Родину.

Глаза князя Амурского блеснули, и он поклонился.

— Для меня честь служить своей стране, государь, — ответил Константин Евгеньевич.

Игорь I кивнул и еще раз оглядел присутствующих.

— А теперь, господа, я вынужден вас покинуть, — сообщил молодой царь. — Еще раз поздравляю с успешным запуском. Константин Евгеньевич, Дмитрий Алексеевич, проводите меня.

Несмотря на то, что Игорь I ничего не сказал о своих сопровождающих, они тоже последовали за нами. Мы покинули зал, а оставшиеся внутри сотрудники космодрома продолжили работу. Мои ученые же расположились в креслах, в которые до этого не посмели сесть в присутствии государя. Им полезно отдохнуть после такого напряженного момента.

Заговаривать первым ни я, ни Константин Евгеньевич не спешили. А государь думал о чем-то более важном, судя по тому, как были сведены его брови. Сопровождающие его чиновники тоже хранили молчание, и при этом держали лица так, что по ним ничего понять было невозможно — опытные царедворцы.

— Константин Евгеньевич, — заговорил, наконец, государь, стоило нам выйти на свежий воздух, — я действительно благодарен вам и вашему роду за все, что вы делаете для благополучия Русского царства. И вы, и ваши дети не жалели себя, годами защищая наши рубежи, вы первыми встали на пути мятежных Рюриковичей. А теперь ведете вверенные вам земли и подданных к светлому будущему.

— Благодарю, государь, — сдержанно ответил князь Ефремов.

— А потому в скором времени я выдвину вам предложение, от которого, надеюсь, вы не станете отказываться, — с легкой улыбкой предупредил Игорь I. — Полагаю, должность при Министерстве иностранных дел, скажем, заместителя министра по делам с Азиатско-Тихоокеанским регионом, придется вам по душе?

Князь Амурский на мгновение замер, осмысливая сказанное моим биологическим братом.

— Приложу все силы, чтобы не подвести вас, государь, — с поклоном ответил отец моего школьного друга.

Царь же улыбнулся вновь и протянул ладонь.

— Благодарю, Константин Евгеньевич.

Казалось бы, что такого в простом рукопожатии между двумя людьми? Однако когда тебе протягивает руку монарх, это невероятное событие. И Константин Евгеньевич ответил на жест с достоинством, демонстрируя, насколько ценит такой уровень проявленного доверия.

— Теперь вы, Дмитрий Алексеевич, — разорвав рукопожатие, Игорь I повернулся ко мне. — Из Министерства иностранных дел мне докладывают, а его святейшество очень настойчиво просит их поддержать… — он сделал паузу, бросив взгляд в сторону своих придворных.

Опытные царедворцы тут же отстали от нас на десяток шагов, глядя исключительно по сторонам, чтобы у государя даже подозрения не возникло, что его люди пытаются прочесть сказанное по губам. Отступил и князь Амурский, встав чуть в стороне от прилетевших вместе с Игорем I чиновников.

— Пришла просьба устроить ваш ответный визит к монаху Василию, который в прошлый раз прилетал от Константинопольского патриарха, — сообщил мне мой биологический брат. — Насколько я понимаю, монах сейчас тяжело болеет, и, возможно, скоро уже не сможет с вами встретиться. Однако я прекрасно понимаю, что именно вам может быть эта встреча и не нужна.

Самый старший из Хранителей умирает? Неожиданная новость. К тому же не совсем понятно, почему он не воспользуется своим амулетом, чтобы переместиться ко мне по предварительному звонку. Мы же уже отработали схему, когда я посещал Архив.

— Но я считаю, что вам следует навестить божьего человека, — продолжил мысль Игорь I. — Безопасность будет обеспечена не только силами рода Романовых, но и армии Русского царства. Кроме того, с вами отправится наше посольство в Османскую империю. Вместе долетите до Стамбула, там вы спокойно посетите монаха Василия, а после вернетесь на родину. Османская империя находится с нами в союзе, никто вам препоны чинить не станет, это не Рим.

Да, султан добился своего. Римляне теперь еще долго не смогут оправиться от нанесенного урона. Им сейчас важнее резать друг друга в борьбе за титул деспота, чем организовывать ответный удар. А султан Русскому царству действительно многим обязан. С учетом победы над Римом, положение его в Османской империи упрочилось, и пойти против воли правителя, нападая на его гостей, никто не осмелится.

Вот года через три, когда эйфория от победы пройдет, уже будет опасно туда летать. А пока что — вполне допустимо.

— Подумайте, Дмитрий Алексеевич, — кивнул, заметив мои сомнения, государь. — Я приму любой ответ. У вас и здесь хватает работы, так что я не расстроюсь, если вы решите не покидать Русское царство.

Еще раз оглянувшись на своих придворных, царь кивнул нам с князем Амурским.

— А теперь мне действительно пора, господа.

Машины кортежа главы государства выехали из подземного гаража и подобрались ближе. Игорь I пошел к своему автомобилю раньше, чем его машина замерла, а слуга успел открыть дверцу.

Мы с Константином Евгеньевичем смотрели вслед уезжающему кортежу еще несколько минут, пока машины царя не скрылись из виду. О чем думал князь Амурский, я не знал, однако «Оракул» уже проверял, где находится телефон Василия.

И тот факт, что Хранитель был вне зоны действия сети, меня очень сильно нервировал. Анна, конечно, может лишить членов общества Януса Двуликого их второго дара, чем серьезно срежет годы жизни.

Но артефакт можно отложить в сторону, и Анна никогда не узнает, чем на самом деле занимался Хранитель. То, что я стал высшим администратором, наверняка взбесило большую часть общества Януса Двуликого. И люди, привыкшие к мысли о том, что они правят планетой, стоят над всем человечеством, вряд ли горели желанием делиться своей властью с сосунком, у которого молоко на губах не обсохло.

Так что вариант, что монаху Василию помогли оказаться при смерти, отметать нельзя. А значит, нужно разбираться, что Хранители затеяли на этот раз.

И либо выяснить, что это просто старость, либо убрать это общество окончательно, не ограничиваясь марионетками.

Глава 24

Интерес Патриарха Московского и Всея Руси в моих взаимоотношениях с монахом Василием был кристально ясен. Его святейшество повышал свой личный рейтинг внутри круга патриархов Православной Церкви. Монах Василий был человеком Константинопольского, я — Московского. И наше общение всего лишь песчинка в потоке того, о чем договариваются два святейшества.

Султаны Османской империи не притесняли христиан на своей земле. А некоторые правители так и наоборот благоволили Константинопольскому патриархату. И нынешний султан не исключение, для него диалог двух патриархов — еще один способ углубить союзные отношения с Русским царством.

Но справедливо это и в обратную сторону. Отец Мефодий распространял свое влияние в Османской империи, пока государи Русского царства упрочняли положение нашей страны среди подданных Османской империи. Долгосрочные отношения позволяли развернуть серьезные международные проекты, которые приносят выгоду обеим странам.

С этой точки зрения приглашение не было чем-то из ряда вон выходящим. Если не вспоминать о том, что монах Василий на самом деле Хранитель общества Януса Двуликого. Однако тот факт, что эта встреча — инициатива Константинопольского престола, говорит о влиянии монаха Василия на религиозную структуру христианской общины Османской империи.

Оказавшись в машине с гербами княжества Красноярского, я оглянулся на удаляющийся космодром Восточный. Данные с нашего спутника уже пошли, проект признан успешным. Осталось запустить еще пару сотен таких, чтобы охватить всю планету, и дело можно считать закрытым.

Но прежде чем решать окончательно, мне следовало прояснить один вопрос.

«Оракул» установил соединение с абонентом, трубку подняли не сразу.

— Здравствуй, князь Романов, — произнес Людвиг. — Чем обязан?

— Василий, — обозначил я тему разговора. — Что тебе известно?

Хранитель тоже не стал затягивать разговор.

— Умирает старик, — ответил Людвиг. — Артефакт продлевал его жизнь и так слишком долго. Организм уже не справляется, и так магия увеличила его годы до предела. Так что поспеши, если хочешь застать Василия живым.

— Понятно. А ты чем занят?

— Я сейчас в Южной Америке, — доложил Людвиг. — Веду дело, которым мы втроем с Василием и Корнелией занимались последние лет двадцать.

Борьба за освобождение континента от европейских монархов. И причина для этого у Хранителей имелась веская — в Большом Каньоне располагался Архив, если карта Василия не врет.

— Понятно, будь готов, если потребуется выступать, — распорядился я. — Сдается мне, потеряв Василия, мы можем оказаться перед расколом Хранителей.

— При всем уважении, князь Романов, — усмехнулся в ответ мой собеседник, — не учи отца детей делать. Мы и так в меньшинстве были, а когда Василий умрет, и я, как самый старший Хранитель, займу его место, получив доступ к закрытой части Архива, остальным это не понравится. Так что на нашей стороне останется одна Корнелия, а ты до сих пор свой артефакт не получил. Выходит, что только я да Корнелия будем верны заветам Основателей, на тебя ведь надежды нет.

Я мог бы возразить, но не стал. Внутренние распри Хранителей не были для меня особой тайной, об этом я прекрасно я знал еще с тех самых пор, как вообще услышал о существовании истинного общества Януса Двуликого.

— И не побоятся моего гнева и возможностей Анны отключить их артефакты? — уточнил я.

— Не побоятся, — подтвердил Людвиг. — Обойти власть Архива несложно. Твой предшественник, тоже высший администратор, отключил Хранителям доступ к дарам Основателей, а выиграл войну только потому, что враги без поддержки Архива умерли от старости. Так что не стоит считать, что Анна делает тебя неуязвимым.

— Спасибо за напоминание, — хмыкнул я. — Все, не буду больше отвлекать. Развлекайся.

Людвиг положил трубку, а я откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Раз оппозиция Хранителей всерьез рассматривает вариант, что могут продавить свое большинство, значит, у них есть для этого какие-то возможности. Не мнимые, а реальные способы.

Стоит ли посещать Василия, если это, возможно, окажется ловушкой? Конечно, стоит. Как только Хранители окажутся замешанным в нападении на меня в Османской империи, Анна отрежет им второй дар. А если не справится сама, это уже сделаю я.

Да, у моих противников останутся собственные дары и какое-то влияние на государства, но без дополнительного козыря Хранители не так уж и страшны, какими бы хотели казаться.

— В особняк, Дмитрий Алексеевич? — уточнил водитель, заметив, что я закончил размышлять.

— Нет, Петр, давай сразу в аэропорт, — ответил я. — Мы летим домой.

Как бы там ни было, а не посетить Красноярск перед вылетом в Османскую империю я не могу. Меня ждет моя семья, а это важнее старца из общества, мечтавшего убить сингуляра.

* * *

Османская империя, Стамбул. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Как я себе представлял последнее пристанище монаха Василия? Монастырь, уединенная келья, молитвы звучат со всех сторон, горят свечи, машет кадилом священник.

Однако на деле машины с номерами посольства Русского царства в Османской империи доставили меня до огромного древнего особняка, реорганизованного под нужды хосписа для самых состоятельных клиентов. В этих стенах, как доложил мне искусственный интеллект, несколько султанов встретили последний свой день.

Многочисленная охрана сторожила периметр, вышколенная прислуга выстроилась почетным караулом, встречая русского князя. Обширный сад разбит на зоны, в каждой из которых своя часовня — чтобы ни одному из клиентов не приходилось далеко бегать за своим священником.

Погода стояла жаркая, на небе ни облачка, солнце светит ярко, заставляя щуриться. Белые мраморные плиты, которыми выложены дорожки, слепят. Однако дышать было можно — территория особняка чуть в стороне от самого Стамбула, где действительно было не продохнуть как от многочисленных туристов, так и от узких перегретых улочек.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — поклонился мне мужчина в традиционных турецких одеждах. — Меня зовут Юсуф, я выбран, чтобы сопровождать вас по нашему заведению. Прошу вас следовать за мной.

За его спиной я уже видел корпус, принадлежащий православной церкви. Высокий византийский крест соседствовал с католическим, находящимся чуть правее. Так что и без сопровождающих я бы нашел дорогу, однако отказываться, разумеется, не стал.

Пока мы двигались по белым мраморным плитам, Юсуф рассказывал про историю особняка, когда-то в глубокой древности принадлежавшего одному из приближенных к василевсу чиновников, чье имя, к сожалению, не сохранилось. Да и взятие Константинополя не пощадило постройки.

Но особняк все же сохранили, а после — реставрировали. И в разные годы чего здесь только не было, пока, наконец, султан не распорядился устроить маленький рай для тех, кому скоро уже предстоит покинуть бренную Землю. И, надо признать, смесь мусульманского искусства и европейской традиции действительно получилась похожей на маленький Рай.

Много зелени, в верхушках деревьев щебечут птицы, на территории несколько искусственных водоемов, выстроенных так, что они казались естественными и еще не видавшими человека. При этом не видно ни прислуги, чей штат достигал почти пятисот человек, включая медицинский персонал, ни самих постояльцев.

Если бы не присутствие Юсуфа, ведущего экскурсию, я бы мог решить, что я вообще единственный человек на территории особняка. И ведь не такая уж и большая эта территория, а благодаря трудам гениальных архитекторов удалось создать ощущение единения с миром и небом.

— Прошу сюда, Дмитрий Алексеевич, — плавным жестом указав на дверь, украшенную византийскими мотивами, поклонился мне Юсуф.

Само строение, отданное патриархату Константинопольской Православной Церкви, было небольшим — всего три этажа, каждый площадью чуть больше ста квадратных метров. Однако вместо чувства ограниченного пространства я сразу же ощутил уют.

Стены, пол, потолок — все было расписано так старательно, что я в первые мгновения поймал себя на мысли, что все же оказался в церквушке. Внутри царила прохлада, из высоких окон пробивались лучи света. Чистый свежий воздух шел легким потоком из-под потолка, но я не видел систем кондиционирования.

— Прошу вас следовать за мной, Дмитрий Алексеевич, — произнес Юсуф, ступая мягкими туфлями по полу практически бесшумно. — Нам придется подняться на третий этаж.

Несмотря на церковные мотивы на первом этаже, судя по мебели, это был огромный холл, где можно принять гостей или посидеть, любуясь видами из окон. А вот на втором картина резко изменилась.

Медицинский блок, занимающий весь этаж, пожалуй, по оснащенности не уступающий даже Кремлевскому, был разделен на несколько комнат. Но вход был перекрыт герметичным отсеком за стеклянными дверьми. В другое время мне было бы любопытно посмотреть внимательнее, но «Оракул» и так уже вывел список оборудования.

А мы поднялись на третий этаж. Казалось бы, зачем умирающему подниматься так высоко? Но в здании имелись и лифты — как для маломобильных постояльцев, так и для обслуги с посетителями. А еще на третьем этаже был огромный стеклянный купол посреди помещения.

И здесь ощущение последнего пристанища было уже ощутимо, атмосфера близости смерти витала в воздухе. Несколько слуг в темных рясах, рассредоточенных по помещению, занимались своими делами — явно люди из монастыря, в котором ранее обитал монах Василий.

Самого Хранителя я увидел сидящим в кресле под солнечными лучами, бьющими в центр этажа. И без подсказок Юсуфа я двинулся к старику, который сидел с закрытыми глазами и улыбался так неестественно, как будто уже успел отойти на тот свет, а братья рядом этого пока не заметили.

Сейчас, сидя посреди роскошного убранства, дышащего Византией с каждой поверхности, греческий облик Василия вписывался идеально.

Стоило мне сесть в кресло напротив Хранителя, Василий поднял веки и взглянул на меня своими бесцветными глазами. В лучах солнца, спускающихся через стеклянный купол, радужка монаха и вовсе, казалось, исчезла, оставив место только зрачкам и белку.

— Здравствуй, князь, — едва открывая рот, произнес Василий. — Думал, уже не доведется с тобой поговорить.

— Прибыл, как смог, — пожал я плечами. — Что ты хочешь мне сказать?

Монах слабо повел рукой, трясущейся от перенапряжения. Даже такой простой жест давался ему с огромным трудом. А ведь его сейчас питают два магических дара.

— Времени у нас действительно мало, — ответил Василий. — Мое и так уже вышло, а твое скоро тоже закончится. Князь, ты должен сделать то же, что и твой предшественник. Хранители должны исчезнуть и больше не появляться.

Я слушал его внимательно, не сводя со старца взгляда. И нельзя сказать, что я не был с ним не согласен.

— Как только я умру, Лоренцо возглавит поход против тебя, — произнес едва слышно Хранитель. — И никакой Архив не сможет его остановить.

Мне пришлось наклониться ближе, чтобы продолжить беседу. Силы покидали Василия на глазах, и не следовало упускать ни звука.

— А как же Людвиг и Корнелия? — уточнил я, глядя в бесцветные глаза собеседника.

— Они умрут первыми, — ответил монах, опуская веки. — Но ты справишься, князь. Мой дар — перемещение в пространстве. И я пользовался им очень часто, посещая Архив. Три дня назад я получил доступ к Видению, о котором не говорили Основатели общества Януса Двуликого. И понял, что они неверно трактовали нашу задачу.

— Вот как? — не удержался я, приподняв бровь.

— Ты сам все поймешь, когда Анна расскажет тебе правду, — ответил монах, вновь поднимая веки и глядя на меня кристально ясным взором. — Но ты и так ее знаешь, сингуляр.

Я никак не отреагировал, а Василий продолжил:

— Безумию нужно положить конец, князь. Возьми мой артефакт, пока я еще не умер. Как только ты его наденешь, ты сможешь получить мой второй дар. И я верю, что с его помощью ты справишься.

— Ты умрешь, как только я его сниму.

— На несколько секунд меня еще хватит, а тебе будет достаточно, чтобы стать новым Василием, — он с огромным трудом поднял руку и взялся за ворот. — Я всегда верил, что мы должны делать больше, чем делали, князь. И теперь я вижу, что был прав. А сейчас, прошу, возьми его. Я, Хранитель Василий, назначаю тебя своим официальным наследником дара Основателей. Прими мой дар, сингуляр.

Я протянул руки и коснулся дряблой старческой кожи. Осторожно сняв цепочку, я поднял амулет монаха и услышал, как он задержал дыхание.

— Ты прав, — произнес я. — Безумие пора заканчивать. Покойся с миром, Василий.

И я снял артефакт с шеи старика, сразу же надев его на себя. И пока старец в кресле напротив опускал голову, перед моими глазами мелькнула яркая вспышка.

«Оракул» выводил результаты сканирования тела, регистрируя изменения. Я поднялся из своего кресла уже другого роста и комплекции. Артефакт заработал, как должно.

— Братья, — обратился я к монахам, что замерли, не спеша приближаться. — Отец Василий отошел.

Никто мне не ответил, они лишь медленно направились к бездыханному телу. А я, наоборот, отступил. Пора было возвращаться в Красноярск, но сперва — посетить Анну. Сдается мне, она показала Василию не то видение, о котором говорили Основатели. Ведь мне она сказала, что записи в ее распоряжении не имеется.

А еще, повертев в руке амулет, я ждал, когда искусственный интеллект закончит с анализом изделия. Я уже столько информации загрузил в «Оракула» по технологиям сингуляров, что он был обязан расколоть устройство артефакта.

О том, что монахи кому-то расскажут, что князь Романов превратился в монаха Василия, я не переживал. Существование Хранителей больше не тайна, их способности тоже не такой уж большой секрет. Да и скрывать свою возросшую мощь мне не было смысла.

Из-за того, что я не особо стремился показать все свои возможности, количество врагов, которые стремились покончить с собой, разбившись о щиты Дмитрия Алексеевича Романова, росло в арифметической прогрессии. Однако пора положить этому конец. И мир должен понять — отныне от князя Красноярского не спрятаться никому.

Так что пусть монахи разносят весть, что Хранитель, умеющий перемещаться в пространстве, отныне — князь Романов.

И, поведя рукой в сторону, я создал в воздухе проход в лабораторию. Координаты я знал, так что никаких проблем с ориентированием не было. Энергия, аккумулирующаяся в артефакте, позволяет сделать сотню таких переходов, а после амулет зарядится от тепла моего же тела.

Шагнув в марево, я вновь не заметил никаких изменений. Просто шаг, ничем не отличающийся от обычной ходьбы, и вот я уже внутри лаборатории.

— Приветствую, Создатель, — заговорила Анна, едва за моей спиной захлопнулось марево портала. — Три дня назад, четырнадцатого сентября две тысячи пятнадцатого года, в мою базу данных была добавлена новая запись. Вы можете ее просмотреть.

То есть мои бывшие коллеги все же вернулись в этот мир, чтобы передать новое послание. Что ж, посмотрим, что они теперь скажут своим Хранителям, на которых возлагали столько надежд.

— Это то, что ты показала Василию? — сразу же спросил я. — Я хочу увидеть.

Камера виртуальной реальности раскрылась, и я шагнул внутрь. Пространство мгновенно изменилось, я замер посреди открытого космоса, испещренного бесконечным количеством звезд.

— Запускаю запись, — предупредила Анна.

Я моргнул и тут же оказался стоящим посреди точно такой же лаборатории. Но теперь вместо камеры виртуальной реальности имелся круглый стол, за которым сидели люди.

Я знал каждого из них и понимал, что передо мной лишь иллюзия. Однако вернуться в собственное прошлое было несколько неприятно. Тем более что как раз мое место и пустовало. А значит, симуляцию записали уже после моего изгнания.

— Здравствуй, Хранитель Земли, — заговорил Роберт, глядя на меня. — Мы не сможем тебя услышать, а потому придержи вопросы при себе. Большую часть ответов ты получишь во время нашего рассказа, а всех подробностей, увы, узнать не выйдет. Мы оставили человечество и уже никогда не вернемся к нему. А то, что ты видишь — всего лишь запись.

Разумно, раз доступа к видению Основателей у Хранителей не имелось, значит, это первое виртуальное кино, которое Хранители должны были увидеть. Так что Роберт не зря сотрясает воздух. Такое погружение для современных технологий пока что недоступно.

— А правда состоит в том, что ваш мир не является единственным, — заговорил Лонгсдейл. — Не важно, как мы попали в вашу реальность. У нас тоже была своя Земля, которая наверняка сильно отличалась от вашей. Важно, что мы хотели добиться для человечества, пусть и в другом мире, куда лучшей судьбы. От того, как вы распорядитесь нашими дарами, будет зависеть будущее всего человечества как вида.

Роберт сделал паузу, а лаборатория вновь сменилась космосом. Впрочем, стол вместе с сингулярами никуда не делся.

— Вселенная не бесконечна. И за место в ней придется бороться. Но мы даем вам все, что необходимо, чтобы добиться успеха. И посылаем того, кто защитит вас от любых опасностей. Он был одним из нас, но мы не слушали его. И послали в ваш мир, так как были против его методов. Сингуляр, о котором идет речь, уничтожал цивилизации, которые угрожали человечеству. Мы же не видели этих угроз. И потому вернулись в ваш мир, чтобы повысить ваши шансы на выживание. Потому что Дмитрий был прав, а мы ошиблись. Сохраните свою планету, воспользовавшись нашими дарами, и будьте готовы — может случиться так, что изгнанный нами сингуляр родится слишком поздно. У него не будет наших возможностей. Но он будет тем, кто сможет повести человечество вперед. И, быть может, вам удастся то, чего не смогли мы.

Стол вместе с сингулярами исчез, а я услышал последние слова Роберта:

— Мы покинули Землю. Потому что человечество погибло, а мы не смогли его защитить. Хранитель! Не повтори нашей ошибки. Защити свой мир.

Запись оборвалась.

Глава 25

Я стоял посреди камеры виртуальной реальности, глядя прямо перед собой. Однако очертания лаборатории расплывались, не улавливаемые мозгом. В груди бушевали эмоции, и мне требовалось немного времени, чтобы разобраться во всем.

Может быть, я должен был ощутить злорадство, осознав, что спустя какое-то количество времени после моего изгнания мои коллеги все же оказались именно в той ситуации, о которой я их изначально и предупреждал. Но вместо того, чтобы поддаться эмоциям, я размышлял настолько трезво, насколько это было возможно в моем положении.

Во-первых, сообщение предназначалось не для меня вовсе, только для Хранителей. Уровень информированности общества Януса Двуликого о сингулярах вообще и их деятельности в другом мире в частности — никакой. В таких условиях Роберт мог говорить о чем угодно, и Хранители бы ему поверили. Как поверил, собственно, Василий. И как верили изначально Основатели и предыдущие поколения Хранителей.

И то не понятно, верили ли они в существование угрозы появления сингуляра, или просто наслаждались полученной властью. Честно говоря, зная людскую природу, в возвышенные порывы Хранителей верилось слабо. А вот в желание урвать кусок для себя — запросто. В таком случае никакие слова Лонгсдейла ничего не изменят.

Во-вторых, даже если слова Роберта на самом деле правда, меня она нисколько не удивляет. Только я беспокоился о судьбе человеческого вида, остальных интересовало разнообразие разумных форм, которого можно достичь, помогая иным цивилизациям подняться до уровня сингуляров. Судьба человечества сингуляров не волновала, они отбросили свое прошлое, как только перестали зависеть от Земли. А вот познание законов вселенной, открытие способов влиять на окружающий мир, меняя эти законы — занимало все их время.

Я легко могу представить, как сингуляров нечеловеческого происхождения стало настолько много, что бывшие земляне не смогли им противостоять. Да даже на то, чтобы меня уничтожить, моим коллегам сил не хватило, и пришлось обходится изгнанием, как высшей мерой наказания. Тоже эффективно с одной стороны, а с другой — совершенно недостаточно.

Теоретически я могу создать столько сингуляров, сколько пожелаю, а потом вернуться обратно, чтобы отомстить. Тот факт, что я не стану этого делать, саму такую возможность возвращения не отменяет.

Однако это ставит на повестку дня вопрос, о котором я до сих пор старался не думать, чтобы не слишком переживать раньше времени. Будут ли в этой реальности существовать те цивилизации, которые я уничтожал в своем мире?

Конечно, раз здесь та же Земля, только получившая магию, существование остальных разумных цивилизаций не вопрос, а данность. И деятельность Хранителей в этом случае должна измениться — с уничтожения сингуляра, имя которого Роберт назвал прямо, не оставив пространства для фантазий, на всеобъемлющую помощь. Но станут ли они подчиняться?

— Анна, где сейчас находятся устройства Хранителей? — задал я первый вопрос.

На стене камеры виртуальной реальности появилось изображение Земли. На поверхности планеты горели несколько точек, обозначая местонахождение выданных членам общества Януса Двуликого артефактов.

— А какие из них сейчас при своих владельцах? — уточнил я.

Теперь остались гореть только маячки меня, Людвига и Корнелии. То есть остальные Хранители сбросили следящие устройства и занимались своими делами. Однако Василий перед смертью утверждал, что с его смертью общество расколется. И это было уже после того, как монах узнал о перемене политики общества Януса Двуликого, то есть врать, по идее, не должен.

Впрочем, пора возвращаться. Я ведь не предупредил посольство, что исчезну, нужно сообщить, что со мной все в порядке. А лучше — явиться на встречу лично. Раз дорога к Анне теперь для меня открыта в любое время суток и из любой точки планеты, вернуться сюда я еще успею.

Создав марево перед собой, я шагнул в проход, выходя сразу в предоставленной мне комнате посольства Русского царства. Сняв с себя амулет, я намеренно громко кашлянул. Слуга, дремавший в кресле, подскочил и испуганно заозирался по сторонам:

— Князь? — не слишком уверенно произнес он, соображая, на каком свете находится. — Прошу прощения, не услышал вашего возвращения.

— Передай послу, что я возвращаюсь в свое княжество, — ответил я, глядя на слугу.

— Мне собрать ваши вещи? — уточнил тот.

— Потом пришлешь дипломатической почтой, — отмахнулся я, одновременно с этим надевая артефакт обратно и создавая новый портал.

И под удивленным взглядом сотрудника посольства, я шагнул в марево. Меня никто, разумеется, не ждал. Так что оказался я на том же самом пустыре, где Василий открывал мне портал в лабораторию в прошлый раз.

— «Оракул», открой мне окно в моем кабинете, — распорядился я голосом, осматривая асфальтированную дорогу.

— Готово, князь, — отозвался искусственный интеллект, и я вновь переместился.

Блокировка магии тут же заработала вновь, но на работе амулета, прилегающего к моей коже, это никак не сказалось.

— С возращением, Дмитрий Алексеевич, — поклонилась мне Марина Кирилловна. — Жду ваших указаний, князь.

Я улыбнулся, расстегивая воротник рубашки и сбрасывая пиджак на спинку кресла.

— Приготовь мне одежду для ужина, — распорядился я, проходя в ванную комнату.

Чем бы на самом деле ни закончилась история сингуляров моего прошлого мира, мне нужно подумать, прежде чем начинать действовать. Вмешательство сингуляров на этой Земле в моем времени требует тщательного планирования следующих действий.

Понятно, что они не решат вернуться вновь, иначе бы в этот визит так поступили, раз уж в родной для нас вселенной их больше ничего не держит. Однако оставили прощальное письмо, отдав Хранителям на откуп будущее здешнего человечества. А могли бы хоты бы лабораторию восстановить, чтобы хоть чуточку помочь.

Что еще раз доказывает: судьба людей моих коллег совершенно не заботит, они лишь утешают свое эго, создавая видимость участия в судьбе человечества. Чистый разум без привязки к прошлому — не черта сверхчеловека, как убеждал нас Сковородин на лекциях в Царском Государственном Университете. Это безразличное и не способное к сочувствию существо, которому на все плевать.

* * *

Уральское княжество, особняк рода Волковых.

Святослав Андреевич сидел в кресле-качалке и, держа в ладонях кружку с горячим чаем, наблюдал за тем, как ратники рода отрабатывают на внутреннем дворе приемы ближнего боя. Без доспехов и оружия каждый боец рода обязан уметь побеждать врага. Так что боярин Волков не забывал устраивать своим людям подобные тренировки.

За несколько десятилетий прогресс шагнул далеко вперед, но человек и сам должен из себя что-то представлять. Иначе в отряде ему делать нечего. Волковы не на пустом месте приобрели репутацию лучших в военном деле.

Сегодня уже опытные ветераны гоняли молодое поколение, на личном примере показывая, насколько важны тренировки. Свежая кровь, набранная как из числа детей бойцов, так и среди подданных Уральского княжества, практически не стояла на ногах. Дружина боярина катала их по травяному настилу, как котят. Вышибая самоуверенность и чувство собственного превосходства — не дело это, когда молодые считают себя выше ветеранов.

— Здравствуй, отец, — произнес Святослав Святославович, выходя на веранду, с которой глава рода наблюдал за тренировкой. — Развлекаешься?

Боярин Волков кивнул.

— Порядок должен быть во всем, сын, — ответил, оборачиваясь к бояричу, Святослав Андреевич. — Присаживайся, я же вижу, что ты хочешь о чем-то поговорить.

Своим сыном боярин гордился. Да, Святослав Святославович не пошел по стопам отца, однако выбранный им путь все равно привел к славе и наградам как самого боярича, так и его род.

Сколько всего замечательного вышло из-под руки Святослава Святославовича Волкова за прошедшие годы? Да, часть разработок была создана при участии Дмитрия Алексеевича Романова. Но глава рода Волковых прекрасно помнил, что нейроинтерфейс, о котором тогда еще княжич Романов только мечтал, Святослав Святославович уже использовал в доспехах бойцов.

То же самое касалось военной техники — князь Романов не видел в ней особых прорывов, а боярич Волков создавал изделия одно за другим. Конечно, при полной поддержке князя Демидова, но если бы не Волковы, поддерживать бы просто стало нечего.

Так что Святослав Андреевич гордился сыном по праву. Хотя и видел, что периодически боярич бывает не так уверен в себе, каким был до знакомства с княжичем Романовым. Что тоже было, на самом деле, хорошо.

Как ветераны сейчас валяли молодняк, только намеревающийся вступить в ряды бойцов Волковых, так и боярич должен был получать по носу, чтобы не закостенеть, не заржаветь, уверовав в свою исключительность и гениальность. Нет ничего хуже, чем стагнация, а без постоянных напоминаний от князя Красноярского Святослав Святославович давно бы оторвался от реальности.

— Я решил, что пора жениться, — произнес боярич, не глядя на отца.

Глава рода же внимательно наблюдал за сыном, и потому не торопился с ответом. Решение-то было правильным, но Святослав Святославович до сих пор каким-то невообразимым чудом распугивал всех невест. И вроде бы сам боярич не был виноват, но отношение к будущей жене должно быть особенным, это все-таки не дворовая девка, которой можно подол задрать, а потом отряхнуться и уйти заниматься своими делами.

А в голове боярича Волкова наука и техника стояли на первом месте, о женитьбе он думал исключительно в разрезе физической необходимости. И не нашлось пока той, кто смог бы его зацепить.

— Мне нужен наследник, — продолжил мысль Святослав Святославович. — А роду нужно новое поколение. У Василисы не складывается, но она своего мужчину обязательно найдет. Целитель высшего класса без претендентов на руку и сердце не останется. В моем же случае все сложнее — сейчас я на коне, известен и знаменит. Но если я так ничего нового и не изобрету, моя слава померкнет, подобрать невесту станет сложнее. Тем более, что и они не молодеют, а временной отрезок, в течение которого женщина может дать здоровое потомство, не так уж и большой.

Святослав Андреевич глотнул чая и отставил кружку в сторону. Боярин взглянул на сына и спросил:

— Не скрою, меня крайне радует, что ты решил, наконец, вспомнить о своих обязанностях перед родом. Твои изобретения — это прекрасно, наш род получил серьезное усиление своих позиций уже не только в Уральском княжестве, но и во всем Русском царстве. Однако мне нужны внуки, чтобы быть спокойным за будущее Волковых. Да и тебе станет намного проще, когда ты закроешь этот вопрос. Может быть, ты и невесту себе уже подобрал? — уточнил глава рода Волковых.

Боярич не спешил с ответом. Отец видел, что сыну разговор дается сложно, что и неудивительно — Святослав Святославович хоть и был воспитан правильно, однако при первой же возможности покидал любое общество, если была хотя бы мизерная возможность провести время в лаборатории. Так что сам факт этого разговора был расценен боярином, как добрый знак.

— Я действительно, подумал об этом, — повернувшись к Святославу Андреевичу, кивнул боярич. — И полагаю, ты тоже скажешь, что это лучший вариант, как для меня, так и для рода Волковых.

Святослав Святославович сделал небольшую паузу, после чего произнес:

— У князя Демидова еще остались не обрученные внучки, — сказал он. — Анастасия Кирилловна должна была достаться Невским, но у нее, к сожалению, не вышло, и теперь о ее существовании даже не вспоминают нигде. Ее место заняла Ольга Кирилловна, и она тоже теперь не доступна для обручения. Я же предлагаю тебе, как главе рода, отправиться к князю Уральскому и предложить Руслану Александровичу, чтобы его третья внучка, Надежда Кирилловна, стала моей невестой, а потом и женой.

Святослав Андреевич покачал головой, оценивая выбор сына.

— Да, ты прав, для нас это хороший вариант, — заговорил он после короткой паузы. — Но я бы предпочел увидеть кого-то постарше. Марии сейчас сколько? Четырнадцать в этом году будет?

Святослав Святославович развел руками.

— У меня есть время подождать, когда девочка подрастет. Зато род Волковых получит крепкую связь с родом Демидовых, — глядя на отца, произнес боярич. — Ты ведь сам понимаешь — один из детей клана Романовых придет на Урал, чтобы получить княжество в наследство. А мы станем ему родней, на которую он сможет опереться. Честной, открытой родней, которая будет кровно заинтересована в успехе всех дел будущего князя Демидова.

Глава рода Волковых улыбнулся.

— Я, конечно, поговорю с князем, — сказал Святослав Андреевич, — но будь готов к тому, что мы получим отказ. Как ты заметил, в последнее время род Демидовых не торопится родниться с собственными боярами. Анастасия Кирилловна и Алексеев не в счет — их, считай, вычеркнули из благородного сословия. Так что я подниму этот вопрос. А ты подумай, какую еще невесту ты мог бы взять в жены.

Святослав Святославович кивнул и, бросив взгляд в сторону бойцов рода, выдохнул:

— В таком случае мне пора возвращаться к работе, — произнес он, прежде чем оставить отца на веранде в одиночестве.

* * *

Королевство Норвегия, Осло. Складской район.

С голов трех мужчин сорвали мешки, позволяя ключникам вздохнуть свежего воздуха и оглядеться. Темное помещение, в которое их доставили, не имело окон, а перед троицей нашлись простые алюминиевые стулья. Напротив них люди в камуфляже без знаков различия и в масках установили роскошное кресло.

Гарри внимательно смотрел, как мужчины, только что доставившие ключников на этот склад, рассредоточиваются по помещению. Не так себе представлял возвращение в Европу ключник, однако пока что Хранитель держал слово, и кроме как самолюбие Гарри остальное задето не было.

Наконец, в стене справа появился просвет, в помещение хлынули не только солнечные лучи, но и запах близкого моря. На склад вошел мужчина в дорогом костюме, не узнать которого было невозможно.

Второй в очереди наследования на престол королевства, его высочество принц Норвегии, прошел к креслу и опустился на мягкое сидение. Сделав небрежный приглашающий жест гостям, он закинул ногу на ногу, дожидаясь, когда ключники последуют его указанию.

И технически он имел полное право приказывать — его титул был выше, чем у стоящих перед ним ключников. Так что спорить никто с его руководящей ролью не стал, как и выдвигать претензии по поводу далеко не самой комфортабельной транспортировки.

— Поздравляю, господа, с прибытием в Норвегию, — произнес его высочество, глядя на стоящих перед ним ключников. — Надеюсь, вам понравилось путешествие?

— Если плавание в обнимку с замороженной рыбой можно назвать путешествием, — ответил Гарри недовольно, елозя на неудобном сидении. — То да, все прошло замечательно.

— Говорите, ваше высочество, что дальше, — обратился к хозяину положения усач. — Каким будет следующий шаг?

Хранитель улыбнулся, надевая на руку браслет. Трое ключников тут же дернулись, когда перед ними предстал совсем другой человек. Впрочем, именно в таком облике принц Норвегии и разговаривал с ними в нью-йоркском баре, где португальские солдаты праздновали взятие города.

— О, не стоит беспокоиться, — с улыбкой произнес Хранитель, глядя на усача. — Это всего лишь личина. Теперь же мы с вами перейдем к главной теме нашего собрания — как именно мы будем избавляться от человека, который и организовал награду за ваши головы. Прошу, господа, быть предельно серьезными. Нам с вами предстоит уничтожить князя Романова. И сейчас я расскажу, как именно мы это сделаем.

Конец пятнадцатого тома.

Content

Владимир Кощеев
#Бояръ-Аниме. Романов. Том 15

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25